Карли Филлипс

Пробуждение страсти

Carly Phillips

PERFECT TOGETHER

Печатается с разрешения InkWell Management LLC и литературного агентства Synopsis.

© Karen Drogin, 2014

© Перевод. В.А. Суханова, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

Должно быть, все дело было в фамилии «Марсден». Именно она, похоже, заставляла людей думать, что если они обратятся к Сэму Марсдену — младшему ребенку в семье и хорошему полицейскому — с какой-нибудь просьбой, он тут же беспрекословно выполнит ее. На такую мысль, во всяком случае, наталкивало поведение невестки Сэма Кары, которая смотрела на него сейчас большими умоляющими глазами, ожидая, что он непременно согласится с ее совершенно необоснованными претензиями.

— Ничто на свете не заставит меня ухаживать за Марджи Симпсон, — заявил Сэм Марсден, сердито глядя на Кару, которую обычно называл своим «лучшим другом».

Они разговаривали, сидя за рабочими столами в полицейском участке городка Серендипити.

— Ее фамилия Стинсон, а не Симпсон, и ты это знаешь, — нахмурившись, сказала Кара. — Действуй, Сэм. Ее родители делают крупные пожертвования в Благотворительный фонд помощи женщинам, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями, а Департамент полиции Серендипити принадлежит к числу спонсоров этой организации. Или ты хочешь рассказать в клинике, где как манны небесной ждут поступления нового медицинского оборудования, что Стинсоны не сделали на этот раз пожертвований, потому что один из наших сотрудников отказался сопровождать их дочь на вечер?

— Но она больше смахивает на питбуля, чем на девушку, — пробормотал Сэм. — А нет ли у нас другого холостого копа, который мог бы заняться ею? Как насчет Хэндлера?

— Он слишком стар.

— Тогда Мартини.

Кара покачала головой:

— Слишком молод. Кроме того, Марджи хочет, чтобы ее сопровождал именно ты.

Сэм нервно передернул плечами.

— У меня все больше причин сказать «нет». Я не хочу, чтобы у нее сложилось неправильное представление обо мне.

Марджи была одной из тех женщин, которые полагали, что достаточно бросить один-единственный взгляд на мужчину, чтобы вызвать у него интерес к ее персоне. Сэм не хотел никуда идти с ней. Нет, ни за что на свете.

— Я вижу, ты привел мою жену в замешательство, — сказал Майк, брат Сэма, и, шагнув к Каре, положил ей по-хозяйски руку на плечо.

— Скорее, — буркнул Сэм, — она меня. Ты бы осадил ее.

Майк рассмеялся и покачал головой:

— Прости, брат, но постарайся справиться с этой задачей самостоятельно. Я еще жить хочу.

Сэм закатил глаза. Как только Майк влюбился в напарницу Сэма Кару, сразу попал под каблучок ее аккуратных ковбойских сапожек, которые она носила, когда снимала униформу. Куда бы Кара ни пошла, Майк следовал за ней. Сэм был рад за брата. Но проблема состояла в том, что запас его одиноких друзей быстро истощался. Сначала от него откололся Дэр Баррон, потом Майк, а теперь еще и их сестра Эрин.

Сэм не ревновал их, но ему было трудно смириться с тем, что образ жизни, к которому он привык, рушился на глазах. Однако все это вовсе не означало, что он был готов к браку или же просто к ухаживаниям за страшными как смерть женщинами ради благой цели.

— Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — спросила Кара, катая карандаш между ладонями.

— Нет, черт побери, — ответил за брата Майк, не давая Сэму и рта раскрыть. — Не припомню, когда он в последний раз с кем-нибудь встречался. Кажется, последней женщиной, к которой он проявлял хоть какой-то интерес, была…

Нет, это уже чересчур!

— Не пора ли тебе вернуться в свой кабинет, братец? — Сэм указал на перегородку в конце просторного помещения.

Майк усмехнулся:

— Нет, пока здесь так весело…

Кара ткнула локтем ему в живот.

— Иди к себе. У меня будет больше шансов добиться успеха, если ты перестанешь подшучивать над Сэмом. Это только все портит.

Майк пожал плечами:

— Я же не виноват, что он прекрасная мишень для шуток.

— Ты стал просто невыносим, после того как обрел счастье в браке, — пробормотал Сэм. — Настоящая заноза в заднице.

Майк ухмыльнулся и, поцеловав жену в губы, демонстративно медленно направился в свой кабинет.

— Ты тоже мог бы найти свою любовь, — наклонившись над столом, сказала Кара. — Все мы желаем тебе этого.

Однако этого не хотел сам Сэм. Он как-то пытался найти настоящую любовь и даже, казалось, подошел к ней вплотную, но в результате ему так и не удалось достичь цели. Как полицейский, он доверял интуиции. Но когда дело касалось женщин и любовных отношений, Сэм не решался полагаться на нее.

Его безоглядную веру в чутье подорвал лучший друг, который увел у Сэма невесту. После такого предательства Сэм едва не потерял доверие к людям. Его родственники знали не все причины, по которым он стал критически относиться к своей интуиции. Его брат обзавелся семьей, Эрин — тоже и уже родила ребенка. После этого они и стали давить на младшего брата, требуя, чтобы тот последовал их примеру.

Лицо Кары сделалось серьезным.

— Я ведь не прошу тебя жениться на Марджи. Просто сходи с ней на одно мероприятие и проводи домой, вот и все. Ты можешь сделать это ради меня, Сэм? Ради Майка и нашего полицейского участка… Ну пожалуйста…

Кара взмахнула ресницами, украшавшими ее большие голубые глаза. Она стала его лучшим другом задолго до того, как вышла замуж за Майка, и Сэм всегда думал, что застрахован от близких отношений с ней. А теперь Кара — его родственница… И Сэм, конечно, не хотел огорчать ее. Кроме того, как правильно заметила Кара, сбор средств на благотворительные цели был благородным делом, в котором принимала участие и полиция.

Сэм вздохнул с мрачным выражением лица.

— Ты взялась за это дело, потому что знала, что я не сумею сказать тебе «нет», — пробормотал он, содрогаясь при мысли о том, что вынужден будет сопровождать женщину, наводившую страх на всех мужчин в их городке.

— Значит, согласен? — постукивая карандашом по журналу регистрации приводов, спросила Кара. Лицо ее засияло.

— Да, — буркнул Сэм, зная, что будет жалеть о своем решении.

— Ура! — Кара вскочила и, крепко обняв его, снова плюхнулась в кресло. — Отлично! У меня как будто гора свалилась с плеч! Я знала, что могу положиться на тебя.

«Да уж, отлично», — подумал Сэм, чувствуя, что начинает тихо ненавидеть это слово.

— Я обещаю, мы с Майком будем весь вечер крутиться рядом с вами. Я не оставлю тебя наедине с этой пиявкой.

Сэм прищурился.

— Значит, ты признаешь, что она пиявка?

Кара потупила взор, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но ее выдавал яркий румянец, выступивший на щеках. Да, для своей невестки он, Сэм, был козлом отпущения и палочкой-выручалочкой одновременно.

— Знаешь, — промолвила Кара, взглянув на него из-под густых ресниц, — ты мог бы избежать всего этого, если бы…

«Если бы у меня была девушка», — мысленно закончил за нее Сэм.

— Прекрати! — резко перебил он ее.

— Ладно, хорошо. Но Майк все же прав. Последней женщиной, которая вызывала у тебя интерес, была…

— Прекрати! — прорычал Сэм.

— Ладно, не буду называть ее имя.

Кара ушла с головой в работу, но успела сделать черное дело — напомнить Сэму о женщине, которая заставила его впервые за десять лет потерять бдительность и снова поддаться женским чарам. Речь шла о Николь Фарнсворт, красавице с черными как смоль волосами. Она приезжала в город несколько месяцев назад, и воспоминания о ней привели Сэма в самое дурное расположение духа.

Упаковывая вещи, Николь Фарнсворт пыталась убедить себя, что вовсе не бежит, а просто переезжает. На самом же деле мысль покинуть Манхэттен пришла ей в голову, как только она окончательно решила расторгнуть помолвку. Но теперь она испытывала не просто волнение, которое обычно ощущает человек, начиная новую жизнь, — она чувствовала сильнейшую тревогу.

Николь закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ей не оставалось ничего другого, как только уехать — убраться подальше отсюда — и заняться «самокопанием», которое, как она надеялась, могло внести хоть какую-то ясность в то, что происходило в ее жизни. Но до какой ясности она рассчитывала докопаться, когда прекрасно знала, что от ее действий во многом зависит финансовое положение — и даже свобода — некоторых близких ей людей?

В дверь позвонили, и Николь на всякий случай посмотрела в глазок, чтобы не открывать дверь незнакомцам. Она увидела лицо матери, с которой в эту минуту не хотела встречаться. Мать, как обычно, была безупречно одета (пиджак от Шанель и шерстяные брюки).

Подавив стон, Николь открыла дверь и впустила Мэрианн Фарнсворт в квартиру.

Прежде чем она успела поздороваться, мать разразилась одной из своих типичных тирад:

— Ни одна здравомыслящая женщина не стала бы расторгать помолвку с красивым и очень богатым мужчиной. К тому же вы вместе росли, позволь тебе об этом напомнить. Он и его семья являются партнерами твоего отца по бизнесу. О чем ты только думала, расставаясь с ним?

Николь следом за матерью вошла в комнату и, прислонившись к стене, заявила:

— Я думала о том, что мне не стоит выходить замуж за человека, которого я не люблю.

Мать окинула взглядом комнату, заполненную коробками, которые еще предстояло загрузить в машину. Скрестив руки на груди, она с досадой посмотрела на Николь.

— При чем тут любовь?

Николь не хотела объясняться с матерью на эту тему. Иначе ей пришлось бы копаться в браке родителей. Нет уж, лучше она промолчит. Тихонько вздохнув, Николь подумала, что скоро уедет отсюда… и все образуется.

— Дорогая, такой девушке, как ты, глупо беспокоиться о том, что она останется без любовника, — сказала мать.

Николь пожала плечами:

— Ты же прекрасно знаешь, что не все члены нашей семьи могут похвастаться здравомыслием.

— Не намекай на сестру, — с упреком проговорила мать.

Она старалась не вспоминать о психической болезни Виктории, словно маниакально-депрессивный психоз был неким позорным клеймом, грозившим испортить репутацию всей семьи.

Однако Николь вовсе не намекала на Викторию, она просто шутила — возможно, не совсем удачно.

— Дорогая, тебе нужно позвонить Тайлеру и уговорить его простить тебя, — продолжала мать.

Николь со вздохом покачала головой:

— Нет, нет и нет.

У Николь имелись более серьезные поводы для беспокойства, чем реакция матери на расторжение ее помолвки. Например, криминальная деятельность отца ее бывшего жениха. Николь подслушала разговор, который тот вел со своим бухгалтером, и теперь не знала, что ей делать с этой информацией. Ее отец, как правильно заметила Мэрианн, являлся деловым партнером компании «Финансовые инвестиции Стентона», так что дело касалось обеих семей. И поэтому ей, Николь, прежде чем действовать, необходимо было все тщательно обдумать и взвесить.

Знал ли отец, что его партнер брал деньги у связанных с мафией компаний и инвестировал их в проекты, на которых обе семьи сколотили свое состояние? Знал ли обо всем этом Тайлер? Пока у нее не было ответов на эти вопросы.

— Эй, Николь! — окликнула ее мать, щелкая пальцами перед лицом дочери. — Ты не слушаешь меня!

— Потому что думаю о гораздо более серьезных вещах. Например — о переезде.

Она надеялась начать новую жизнь, в которой люди будут ценить ее саму, а не ее семейные связи.

Мать вспыхнула от негодования. Возможно, она до сих пор не заметила признаков того, что ее дочь собралась переезжать. А ведь перед ней лежали коробки, упаковочные ленты и одежда в чехлах…

— Николь, одумайся! Вся эта ситуация крайне унизительна для тебя. Не говоря уже о том, что ты не можешь бросить работу. Мать Тайлера баллотируется на пост главы муниципалитета, а ты у нее главный сборщик пожертвований на благотворительные цели. Ты нужна ей.

— Я отправила ей письмо. Моя помощница готова взять на себя все обязанности по сбору пожертвований. Она справится, я уверена.

— Ты рассоришь наши семьи, — не сдавалась Мэрианн.

Николь в очередной раз вздохнула, осознав горькую иронию судьбы. В ранней юности она своими правильными поступками пыталась добиться одобрения или хотя бы внимания со стороны родителей, но безуспешно. И вот теперь, когда ее больше не волновало, что родители думали о ее выборе, цель наконец была достигнута. Мать примчалась к ней, чтобы поговорить о ее жизни. И она даже просила у нее помощи!

— Мама, прекрати! Я же сказала, что не собираюсь возвращаться к Тайлеру. Я его не люблю, и мне давно уже следовало понять это.

И сейчас, в свете того безразличия, которое мать демонстрировала к чувствам дочери, Николь стало ясно, почему она не разобралась в своих чувствах раньше. Ей всегда отчаянно хотелось, чтобы кто-то любил и ценил ее, а Тайлер в отличие от родителей Николь был добр и заботлив. Он проявлял внимание к ней и давал то, чего она была лишена в бедной эмоциями жизни.

Но, к несчастью, она ошибалась, принимая благодушие за любовь, — потому и расторгла помолвку. Разобраться в себе Николь помогли важные события, произошедшие в ее жизни, — ухудшение психического здоровья сестры, а также встреча с сексуальным копом из маленького городка. Она испытывала к нему совсем иные чувства, чем к жениху. Когда он был рядом, ею овладевали желание, азарт, ее сердце начинало учащенно биться. Николь и не подозревала, что способна на такие сильные эмоции.

Вернувшись к действительности, она взглянула на мать, которая смотрела на нее с выражением разочарования на лице.

— Хорошо, что я приняла решение расстаться с Тайлером сейчас, а не после свадьбы, — промолвила Николь.

Мэрианн вздохнула.

— Разве я когда-нибудь говорила тебе, что сказкам можно верить? — с досадой спросила она.

Николь твердо встретила взгляд матери.

— Нет, никогда.

Не говоря больше ни слова, даже не пожелав дочери счастливого пути или удачи, Мэрианн повернулась и выбежала из квартиры.

Комок подкатил к горлу, и Николь судорожно сглотнула. Мать ничуть не изменилась за двадцать восемь лет жизни дочери. Но изменилась сама Николь. Она не думала о том, что переезд сделает ее счастливее. Ей просто хотелось жить собственной жизнью, воплощать свои мечты и желания, а не те, которые лелеяла ее семья.

Поэтому она и отправлялась в маленький тихий городок, где когда-то обрела душевный покой, несмотря на безумное поведение сестры. Николь надеялась, что потом разберется с информацией о криминальной деятельности отца Тайлера и решит, как ей поступить в столь сложной ситуации.

Николь была готова ехать в Серендипити. Но был ли готов Серендипити принять ее?

Больше всего в городке Серендипити Николь ценила старомодный шарм. Где еще можно найти дешевое кафе под названием «Семейный ресторан»? Вселившись утром в новую квартиру над баром «У Джо», она решила пообедать в городе, отложив покупку продуктов на завтра.

Сидя за стойкой «Семейного ресторана» и уплетая очень вкусное мясо с картофельным пюре, Николь наслаждалась окружающей атмосферой. Внезапно из-за стойки к ней подошла темноволосая девушка.

— О, так я же вас знаю, — заявила она.

Николь встретилась с ней глазами, хорошо понимая причину ее беспокойства. Единственное, что настораживало Николь, когда она принимала решение переехать сюда, было то обстоятельство, что ее могли принять за сестру-близнеца. Но ее очень тянуло в Серендипити. Несмотря на поведение Виктории, местные жители не осуждали Николь, во всяком случае — в то время, когда она изо всех сил старалась помочь им найти совершившую преступление сестру.

— Вряд ли мы когда-либо встречались.

— Я — Мейси Донован. Работаю здесь то администратором, то официанткой. Ресторанчик принадлежит моей семье. Скажите, вы не…

— Меня зовут Николь Фарнсворт.

— Так вы не Виктория? Та психопатка, которая…

— Нет, — поспешно перебила Николь, не желавшая слушать рассказы о преступлениях Виктории. Когда ее сестра прекращала принимать лекарства, могло произойти все, что угодно. И происходило. — Мы с Викторией — сестры-близнецы.

Мейси покраснела от смущения.

— Простите, она ранила моего друга и… Впрочем, не будем об этом.

Николь вздохнула:

— Я знала, что столкнусь с последствиями ее ужасного поведения, если перееду сюда.

Мейси вопросительно взглянула на нее:

— Так вы решили поселиться в Серендипити?

— Да, решила, — ответила Николь и расправила плечи, намереваясь показать Мейси Донован, что не только не жалеет о своем решении, но и не даст себя в обиду. Болезнь сестры не имела к ней никакого отношения. Сейчас Виктория находилась на принудительном лечении в психиатрической клинике.

— Послушайте, я вовсе не осуждаю вас, — сказала Мейси. — Возможно, я веду себя глупо, но поймите, ваша сестра преследовала в течение нескольких месяцев Эрин Марсден, мою лучшую подругу.

Николь поморщилась, ей было неприятно слышать о преступлениях Виктории.

— Эрин рассказала мне, что вы помогли найти, где пряталась ваша сестра, и что вы и приехали тогда в наш городок именно затем, чтобы предупредить ее и Коула об опасности. Итак, мир?

Мейси протянула Николь руку, и та, глубоко вздохнув, пожала ее.

— Спасибо, — кивнула она.

И в тот же миг в ее сумочке зазвонил мобильник.

— У меня дела, но я скоро вернусь, — сказала Мейси, давая Николь возможность принять вызов.

Посмотрев на экран, Николь увидела, что звонил ее бывший жених. Она сбросила звонок, так как уже все объяснила Тайлеру в разговоре с глазу на глаз и добавлять было нечего. Его звонок всего лишь напомнил ей о необходимости принять важное решение. Может быть, ей следовало прямо спросить отца, знал ли он о махинациях своего партнера по бизнесу? Или лучше задать этот вопрос Тайлеру?

Николь случайно подслушала разговор Стентона с бухгалтером, когда стояла под дверью кабинета отца — человека, которого знала не слишком хорошо (у него никогда не было времени, а возможно, и желания общаться с ней). Николь подняла руку, чтобы постучать в дверь, и тут вдруг услышала то, что заставило ее замереть на месте.

Роберт Стентон и бухгалтер фирмы говорили, в частности, об отмывании денег, полученных от Романовых, отца и сына, известных в Лос-Анджелесе арт-дилеров. Николь поняла: речь шла о русской мафии, и стало ясно, что весь их бизнес мог потерпеть крах. Более того, все они могли оказаться в тюрьме. Ей сделалось нехорошо, и она повернулась, чтобы убежать к себе, но тут увидела быстро шагавшего по коридору отца — он приближался к ней.

Отец окликнул дочь по имени, и на его голос из кабинета тут же вышли Роберт Стентон и Андре, бухгалтер.

От взгляда Андре по спине Николь пробежал холодок, но она убедила себя, что он не мог наверняка знать, слышала ли она их разговор в кабинете.

Но на самом-то деле Николь все слышала… И это значило, что ей следовало беспокоиться не только о судьбе своих родных и семейного бизнеса, но, возможно, и о собственной безопасности…

Может, она должна была рассказать все отцу? Но если он уже и так знал о грязных делишках своего партнера, то она, Николь, только выдала бы себя. Если же Пол Фарнсворт находился в полном неведении, то вряд ли поверил бы разоблачениям дочери — скорее всего решил бы, что она оговаривает его давнего друга. Да и мать Николь безоговорочно стала бы на сторону мужа. Что же касалось матери Тайлера, то главным источником средств на ведение избирательной кампании являлся ее муж, и она готова была рисковать, используя даже грязные деньги. Николь понимала, что не могла обратиться за помощью к этим людям. Оставалась только полиция. Но следовало ли подключать к этому делу копов?

И что же Тайлер? Николь была уверена в его честности. Трудно было представить, что ее бывший жених, зная о махинациях отца, позволял ему втягивать себя в грязные делишки. Тайлера воспитывали как своего рода принца и наделяли особыми правами и привилегиями. Впрочем, Тайлер редко выступал в роли, которую ему навязывали. Вполне можно было предположить, что родители не посвящали его в закулисные дела своего бизнеса, так как дорожили репутацией сына.

Однако Николь не могла полагаться на догадки и предположения. Это было бы слишком опасно.

Снова появившаяся Мейси взяла полотенце и стала протирать стойку.

— Итак, что же привело вас в Серендипити? — спросила она.

У Николь не было простого ответа на этот вопрос.

— Хочу начать все сначала.

Мейси усмехнулась:

— Вам понравилось здесь в прошлый раз?

Николь улыбнулась, радуясь, что болтовня этой женщины отвлекает ее от неприятных мыслей.

— Да, понравилось. Я говорю вполне серьезно. Несмотря на печальные обстоятельства моего первого приезда сюда, местные жители по-доброму отнеслись ко мне.

Мейси оперлась на стойку.

— В эти выходные у нас проводится акция по сбору средств в Благотворительный фонд помощи женщинам, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями. Я продаю билеты на это мероприятие, и вы обязательно должны прийти. Что скажете?

Николь медлила с ответом. Ей не очень-то хотелось идти одной на подобное мероприятие.

— Не знаю… — Она пожала плечами. — Ведь я только что приехала в город.

— Это еще одна причина пойти туда, где можно встретить старых знакомых и приобрести новых. Чтобы появиться на благотворительном вечере, сопровождающих не требуется. Я тоже иду одна, так что мы можем скооперироваться. Что вы на это скажете?

Николь понимала, что Мейси была права. Ведь благотворительный вечер — прекрасное место для того, чтобы завести новых знакомых.

— Это хорошее дело, — продолжала Мейси. — Департамент полиции — один из спонсоров благотворительного вечера. На него, как пчелы на сладкое, слетятся все лучшие люди Серендипити, — потому я и согласилась продавать билеты. Итак, что ты решила?

Мейси была настойчивой, а ее энтузиазм — заразительным. Кроме того, участие полиции в финансировании мероприятия гарантировало присутствие на нем Сэма Марсдена, — а Николь очень хотелось снова увидеть его.

— Хорошо, я приду.

— Браво! — воскликнула Мейси. Однако ее радостная улыбка тут же поблекла. — Но это дорогое удовольствие, поскольку вечер является акцией по сбору денег.

— Сколько стоит билет?

— Семьдесят пять долларов.

Николь кивнула. Она собиралась открыть пекарню, но это должно было произойти не так скоро. Ей хотелось осмотреться на новом месте и все хорошенько взвесить. А это означало, что сейчас ей следовало искать работу. Пока что в ее распоряжении была лишь доверенность на собственность, которую бабушка с дедушкой оставили ей в наследство.

Конечно же Николь не собиралась сорить деньгами, поскольку они нужны были ей для открытия собственного бизнеса. Но эти деньги давали ей возможность снимать квартиру и безбедно жить, пока она не встанет на ноги. А знакомство с жителями города, в котором она намеревалась осесть, соответствовало ее планам.

— Нет проблем, — сказала Николь, и Мейси широко улыбнулась.

— Отлично! Ох, но есть еще одна загвоздка…

Николь насторожилась: было ясно, что Мейси находилась в курсе всех дел, происходящих в городе.

— Я имею в виду коктейльное платье, — пояснила Мейси.

— Тоже не проблема, — ответила Николь.

Она привезла с собой кое-какие вещи. Благодаря Тайлеру и обширным связям его матери, у нее имелся разнообразный гардероб, в который входили и коктейльные платья.

— С тобой так легко, — заметила Мейси.

Николь усмехнулась:

— Стараюсь.

— Хочешь узнать кое-что о жизни в нашем городе?

Николь утвердительно кивнула.

— Я вся внимание.

Мейси с радостным видом присела на стойку. Она обожала болтать.

— Так вот, в среду вечером мы обычно устраиваем девичник в баре «У Джо». Ты должна присоединиться к нам. К «нам» — значит, к тем, у кого еще нет мужа и детей. Число свободных женщин и мужчин в нашем городке быстро сокращается. Но для тебя это пока не проблема, потому что ты у нас новенькая и все наши мужчины будут для тебя новыми знакомыми. А все новое обычно вызывает повышенный интерес. Так ты придешь?

Николь снова кивнула:

— Да, обязательно.

— Отлично! — Мейси взглянула на вошедших в ресторанчик посетителей. — Ох, я должна обслужить клиентов. Если у меня не будет времени продолжить нашу приятную беседу… Тогда увидимся в среду, в семь вечера.

Николь в очередной раз кивнула, и Мейси отправилась выполнять свои обязанности.

Николь невольно улыбнулась. Ей понравилась Мейси Донован, которая, похоже, была к ней весьма доброжелательной. Оставалось лишь надеяться, что и другие жители Серендипити отнесутся к ней точно так же.

Как обычно, в среду вечером Сэм встретился со знакомыми парнями в баре «У Джо». Джош Мерсер оплатил очередную порцию пива. За столом слышались шутки и смех.

Но тут в бар вошли Майк и Кара, а следом за ними — Эрин в сопровождении своего мужа Коула.

— Похоже, намечается семейный вечер, — пробормотал Сэм, подходя к родственникам. — Как вам двоим удалось уйти из дома? — Вопрос был адресован сестре — та родила шесть месяцев назад и не оставляла малышку без присмотра.

Эрин чмокнула Сэма в щеку.

— К нам пришла мама и буквально выставила нас за дверь. Она сказала, что нам нужно отдохнуть, а ей хочется «понянчиться с ангелочком».

Светло-карие глаза Эрин засияли от счастья, когда она заговорила о новорожденной дочери. Коул, обняв жену за талию, с улыбкой кивнул Сэму:

— Она уже дважды звонила домой, чтобы напомнить вашей матери покормить ребенка и проинструктировать ее на тот случай, если малышка заплачет.

— А разве не мама вырастила нас троих? — с улыбкой спросил Сэм.

— Ужасно смешно… — проворчала Эрин. — А Коул, между прочим, — она ткнула мужа локтем в бок, — уже звонил маме, чтобы убедиться, что номера наших мобильников забиты у нее в память скоростного набора.

Сэм все еще не мог поверить, что его сестра, забеременевшая от Коула Сандерса после одной-единственной проведенной вместе ночи, стала его женой и превратилась в счастливую заботливую мать. Коул до женитьбы работал под прикрытием и не собирался надолго оставаться в их городке, но судьба распорядилась по-своему.

— Все любимые мной люди уже здесь! — раздался вдруг радостный голос Мейси.

Сэм обернулся и увидел, что Эрин уже обнимает лучшую подругу.

— Как поживает моя очаровательная крестница? — спросила Мейси.

— Как всегда, прекрасно, — ответила Эрин.

— Солнце мое, ты что-нибудь выпьешь? — спросил Коул жену.

Эрин кивнула.

— Кто еще будет пить? — спросил Коул.

— Я уже и так хороша. С меня хватит! — заявила Мейси.

— С меня — тоже, — буркнул Сэм, державший в руке недопитую бутылку пива.

Эрин и Коул направились к бару, оставив Сэма наедине с Мейси. Она была лучшей подругой его сестры, и Сэм давно привык к ней.

— Как поживаешь, Мейси?

— Отлично. Как всегда, много работаю в своем ресторане. А как ты?

Сэм пожал плечами:

— У меня все по-старому.

Мейси тряхнула длинными темными волосами, и те упали ей на плечо.

— Тебе жизненно необходимо с кем-нибудь трахнуться, — со вздохом заявила она.

Сэм закатил глаза. Его не удивила такая манера изъясняться. Впрочем, Мейси была не только беспардонна, но и очень красива (в ее экзотической внешности чувствовалось итальянское происхождение). Если бы Сэм не воспринимал ее уже как члена семьи, то, наверное, повнимательнее присмотрелся бы к ней.

Мейси осмотрелась и вдруг нахмурилась.

— А где Николь? — спросила она.

Сэм уставился на нее в изумлении.

— Кто?.. — Он подумал, что ослышался. Хотя, возможно, речь шла о другой Николь — ведь имя было довольно распространенным.

Мейси оглядела толпу, потом перевела взгляд на Сэма.

— Да ты, наверное, знаешь ее. Николь Фарнсворт, сестра той психопатки, которая охотилась на людей в нашем городе. Она только что приехала в Серендипити и поселилась в квартире над этим баром. Я пригласила ее сегодня вечером выпить со мной и другими девочками.

Мейси взглянула на часы и сокрушенно покачала головой:

— Похоже, Николь опаздывает. Ты ее, случайно, не видел здесь?

У Сэма перехватило дыхание. Николь приехала в их город? Все это время он думал о ней — и вот она совсем рядом, этажом выше.

— Возможно, она чувствует себя неловко, поскольку почти никого здесь не знает. К тому же я по ошибке приняла ее сначала за сумасшедшую… Пожалуй, будет лучше, если я поднимусь к ней. — Мейси протянула Сэму свой стакан. — Подержи пока мою выпивку.

Сэм покачал головой:

— Нет, я сам поднимусь к ней.

Мейси взглянула на него, прищурившись:

— Так ты ее знаешь?

Сэм молча кивнул, и его сердце пустилось вскачь. Наконец-то! Сейчас он увидит ее! Еще ни одна женщина не пробуждала в нем такую гамму чувств. Он испытывал влечение, сексуальное возбуждение и одновременно желание защищать Николь…

— Она тебе нравится? — допытывалась Мейси.

— Без комментариев, — буркнул Сэм. С этими словами он сунул ей в свободную руку недопитую бутылку пива.

Мейси пристально посмотрела на него, и это не понравилось Сэму.

— И не надо вводить в заблуждение моих брата и сестру, — предупредил он. — Я только поздороваюсь с Николь, удостоверюсь, что с ней все в порядке, и приглашу ее спуститься в бар.

— Как скажете, мистер детектив, — промолвила Мейси с усмешкой.

Сэм еще не привык к обращению «детектив», как не привык и к новой должности. Он быстро продвигался по службе, потому что упорно работал. Семейственность (начальником Сэма являлся его брат) тут была ни при чем.

Направившись к черному ходу, Сэм вышел из бара, быстро поднялся по лестнице… и замер у двери в квартиру. Почти все его близкие в разное время жили здесь — начиная с Фейт и Келли Баррон и кончая Майком и мужем Эрин Коулом. Это было временное пристанище для тех, кто еще не успел обзавестись более удобным жильем.

И вот теперь в этой квартире поселилась Николь.

Они познакомились недавно, когда она приезжала в Серендипити, чтобы найти свою сестру, которая, как оказалась, преследовала Эрин. Сэм едва не арестовал Николь неподалеку от дома Эрин, приняв ее за сестру-психопатку. Но в психике самой Николь не было заметно никаких отклонений. Более того, она произвела на Сэма неизгладимое впечатление; ему казалось, что в огромных голубых глазах этой темноволосой красавицы отражалась ее душа.

Во время их первой встречи она сначала испугалась, затем стала вести себя вызывающе. А Сэм, допрашивавший Николь в маленькой комнатке полицейского участка, невольно любовался ею. Но настоящий перелом в их отношениях произошел после того, как в комнату для допросов ввалился Коул. Николь сразу же стала обращаться к Сэму так, словно решила, что может доверять ему и что он возьмет ее под свою защиту. И она не ошиблась. Причем не только потому, что Сэм имел репутацию «доброго полицейского». Нет-нет, тут было совсем другое… Едва он увидел Николь, как в нем проснулось желание защищать ее, и оно было даже сильнее, чем служебный долг. Сэм не понимал тогда, что с ним происходило. Впрочем, и сейчас он этого не понимал. Сила влечения, которое он испытывал к Николь, испугала его, но от этого оно не стало слабее.

Когда сестру Николь арестовали, она поспешно вернулась в мегаполис, откуда и приехала, и Сэм, к счастью, не успел наделать глупостей, поддавшись чувствам. После предательства Джины он не вступал в близкие отношения с женщинами, потому что не желал, чтобы ему снова причинили боль. Однако теперь, когда Николь вернулась в их городок, все это уже не имело значения.

Сэм не знал, что заставило Николь снова приехать в Серендипити, и существовал только один способ выяснить это. Собравшись с духом, Сэм поднял руку и постучал в дверь.

Глава 2

Последние несколько лет, — впрочем, зачем лукавить? — всю жизнь Николь одевалась, говорила и поступала так, как хотели от нее окружающие. Она не могла обмануть их ожиданий. Не желая разочаровывать родителей, она всегда шла по пути наименьшего сопротивления. И так продолжалось до тех пор, пока Николь не расторгла помолвку.

Сегодня же она наконец могла надеть то, что нравилось ей самой, однако… вместо того чтобы побыстрее одеться и спуститься вниз, Николь в растерянности замерла перед гардеробом.

Хорошо еще, что наряду с юбками, шелковыми блузками, пиджаками в стиле Шанель и жемчужными ожерельями, которые навязывала ей мать, она все же покупала и те вещи, которые нравились именно ей. Уезжая из Нью-Йорка, она отнесла в манхэттенский филиал благотворительной организации «Dress for Success» многое из того, что носила как послушная дочь по указке матери (теперь и обездоленные женщины смогут носить деловые костюмы и прочую стильную одежду, которая поможет им начать все сначала).

Николь решила, что отныне будет жить для себя. Она уже собиралась открыть гардероб, чтобы выбрать подходящий наряд, но тут в дверь квартиры постучали. Николь подумала, что это, наверное, Мейси решила узнать, все ли у нее в порядке, — ведь она опаздывала на двадцать минут.

Николь затянула пояс на халате, подошла к двери и посмотрела в глазок. Жизнь на Манхэттене приучила ее к осторожности.

Когда же Николь узнала незваного гостя, у нее перехватило дыхание.

— Господи, Сэм… — прошептала она, ошеломленная.

Он снова постучал, и Николь стала лихорадочно возиться с замком. Руки у нее дрожали, но ей все же удалось открыть дверь.

— Привет, — с усмешкой сказал Сэм, опершись о дверной косяк.

— Привет, — пробормотала Николь, ужасно смутившись.

Сэм широко улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки.

— С возвращением!

— Спасибо, — кивнула Николь.

Хрипловатый голос Сэма, казалось, проникал в самое сердце. Он был небрит, однако щетина и растрепанные волосы делали его еще более привлекательным. У Николь пересохло во рту, и она провела кончиком языка по губам в тщетной попытке увлажнить их.

— Я не ждала тебя, — сказала она и тут же поморщилась; это были совсем не те слова, которые ей хотелось произнести.

— Ты разочарована?

«Господи, конечно же нет!» — подумала Николь и покачала головой:

— Разумеется, нет. Просто удивлена.

Он взглянул на нее из-под тяжелых век, и их глаза встретились.

— Я тоже удивился, когда услышал, что ты переехала в наш город.

— Могу себе представить…

— Может, пригласишь меня войти? — спросил Сэм.

Николь поплотнее запахнула халат. Ей ужасно хотелось впустить его, но она не решалась.

— Хм… я не совсем одета.

Улыбка тронула губы Сэма.

— Меня это не смущает. — Он окинул ее взглядом своих золотисто-карих глаз, и Николь почувствовала, что краснеет.

Господи, этот человек действительно имел власть над ней… Николь была не в силах противиться ему и отступила в сторону.

— Правда, я еще не успела устроиться в квартире, — пробормотала она в смущении.

Николь уже распаковала одежду, однако новому жилищу следовало придать больше уюта, то есть как-то украсить его, чтобы чувствовать себя здесь как дома.

Сэм пожал плечами; его это явно не волновало.

— Я привык к скудной безликой обстановке. Мой брат жил здесь до тебя. Он ничего не менял.

Николь взглянула на него с удивлением:

— Я не знала…

— Тем не менее это так. Потом он женился на Каре, купил большой дом на берегу озера и остепенился.

— Тебе нравится его жена? — спросила Николь, уловив то ли грусть, то ли досаду в голосе Сэма, когда он заговорил о женитьбе брата.

— Она замечательная женщина. Ты, наверное, помнишь ее. Это Кара Хартли, коп. Она арестовала твою… — Сэм осекся, почувствовав неловкость.

«Как только речь заходит о Виктории, разговор обрывается», — подумала Николь.

— Я помню Кару. Она хорошо относилась ко мне.

Сэм снова пожал плечами:

— У нее не было причин относиться к тебе плохо. Ведь ты — Николь, а не Виктория.

Николь со вздохом кивнула:

— Да, верно. Именно поэтому я и решила переехать в Серендипити. Это прекрасное место для того, чтобы начать все сначала. Красивый город… Доброжелательные люди… Они не делают скоропалительных выводов и не пытаются загнать тебя в какие-то строго определенные рамки.

Сэм взглянул на нее, прищурившись. Николь знала, что он проницательный человек, и невольно поежилась. Ох, не следовало ей затрагивать эту тему.

— Мне нужно одеться, — пробормотала она.

— Я подожду. — Он прошел к маленькому столовому гарнитуру, занимавшему угол комнаты, и вальяжно развалился на стуле.

Казалось, Сэм чувствовал себя тут весьма комфортно, как будто прежде не раз бывал в этой квартире. Он ведь сказал, что его брат жил здесь раньше… Что ж, возможно, его бесцеремонность объяснялась именно этим.

Однако Николь трудно было объяснить собственные ощущения. Ее, например, нисколько не раздражало то, что Сэм вторгался в ее личное пространство и вел себя тут по-хозяйски. Более того, ей это даже нравилось.

Николь помотала головой, пытаясь отогнать тревожные мысли. Каким бы сильным ни было их взаимное влечение, она не пойдет на поводу у чувств. И вообще ее сейчас интересовало только одно — обустройство на новом месте. Да-да, никаких увлечений, никаких сердечных смут! Пусть в ее теле бушуют гормоны — она будет тверда как кремень.

Схватив мягкие полинявшие джинсы, ярко-розовый топ с треугольным вырезом и ремень, она скрылась в ванной, чтобы переодеться.

Облачившись в джинсы и топ, Николь взглянула в зеркало. Ее щеки пылали — спасибо Сэму! — поэтому не было необходимости наводить румянец. Подкрасив губы светло-персиковым блеском, Николь попрыскалась любимыми духами, расчесала волосы и, вздохнув, вышла к гостю.

Окинув ее с ног до головы оценивающим взглядом, Сэм одобрительно улыбнулся.

От этой его реакции Николь бросило в жар. Соски под тонкой тканью топа предательски выдавали ее возбуждение, и, судя по блеску, появившемуся в глазах Сэма, это не укрылось от его внимания.

Похоже, ей, Николь, грозили большие неприятности.

Не успели Сэм и Николь войти в бар, как Мейси, подхватив новую знакомую под руку, повела ее к своим подругам. Лавируя между столиками, они скрылись в толпе.

Сэм был отчасти рад, что их разлучили. Это дало ему возможность отдышаться и прийти в себя после того, как Николь нанесла ему мощный удар. Уже второй за короткое время. Только он успел свыкнуться с мыслью, что она переехала в их город, как Николь снова ошеломила его.

Вообще-то дело было не в ее коротком шелковом халате и даже не в соблазнительных длинных ногах. Сэма сразило выражение радости от встречи с ним, появившееся в прекрасных голубых глазах Николь. Конечно, она сразу взяла себя в руки и попыталась скрыть свою реакцию на его неожиданное появление. Что ж, у них было много общего — оба они настороженно относились к той химии, которая воспламеняет страсть. Сэм понял, что Николь, как и он сам, боялась сделать опрометчивый шаг.

А когда она, переодевшись, вышла к Сэму, он едва не задохнулся от восхищения. Куда же подевались широкие женские брюки и шелковые блузки, которые Николь носила в свой первый приезд в Серендипити? Теперь на ней были обтягивающие джинсы, подчеркивавшие округлые ягодицы, и топ, облегавший высокую грудь. Грудь, которую ему так хотелось потрогать, помять, ощутить на вкус… И это желание было чрезвычайно острым, почти невыносимым.

Но Сэм был взволнован не только из-за того, что испытывал сильное сексуальное влечение к Николь, — его заинтриговали ее слова. Когда она сказала, что приехала в Серендипити, чтобы начать все сначала и не давать людям делать скоропалительные выводы и загонять ее в определенные рамки, Сэм понял: за ее переездом кроется нечто большее, нежели простой каприз. Но от чего же бежала Николь, что она оставила позади, в прошлой жизни?

И почему он придавал такое большое значение всему, что было связано с ней? О, если бы ответ на этот вопрос был прост, если бы дело заключалось лишь в его профессии — в том, что он давно уже привык задаваться вопросами и проводить расследования. Но Сэм не хотел обманывать себя. Он стремился побольше узнать об этой женщине потому, что она нравилась ему.

Все в ней возбуждало его любопытство. Причем влечение было взаимным. Его до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о затвердевших под его пристальным взглядом сосках Николь.

— Хм… Интересно, — промолвил вдруг Майк.

Братья стояли плечом к плечу, наблюдая за толпой посетителей.

— Что тебе интересно? — спросил Сэм.

— Сестра Виктории вернулась в наш город. — В голосе Майка звучала неприязнь.

— У нас свободная страна, — напомнил брату Сэм.

— Мне кажется странным, что она вернулась сюда после того, что натворила ее сестра, — пояснил Майк, сделав большой глоток пива.

— Николь не похожа на Викторию. Она помогла нам, приехала сюда, чтобы предупредить Эрин, а потом рассказала, где прячется ее сестра. Надеюсь, ты это помнишь?

— Не горячись, я просто сопоставляю факты. Мейси сообщила, что Николь приехала в наш город, и я подумал, что это — странный поступок. Если, конечно, она не оставила здесь что-то дорогое ее сердцу… — Майк издал короткий смешок, однако Сэм нисколько не смутился.

— Она сказала, что ей нравятся местные жители, — сообщил он.

— Ты уже говорил с ней?

Сэм невольно поморщился. Черт, он все-таки выдал себя!

— Да, говорил, — буркнул Сэм.

— Будь осторожен. У ее сестры серьезные проблемы с психикой, — предупредил Майк.

— Виктория сейчас лечится в клинике в ожидании решения суда. Но каким образом ее проблемы связаны с Николь?

— Все зависит от того, какие у тебя планы в отношении Николь, — ответил Майк.

Сэм молча пожал плечами. При этом он не сводил глаз с той женщины, о которой шла речь (Мейси уже отвела Николь от столика, за которым сидели ее подруги, и теперь представляла ее копам, завсегдатаям бара). Когда же Роб Барнетт, известный игрок, окинул Николь хищным взглядом, Сэм нахмурился и отделился от стены.

— Эй! — окликнул его Майк.

Сэм повернулся к брату.

— Что?

— Я не шутил, когда говорил, что тебе нужно проявлять осторожность. Ты ничего не знаешь о ней, за исключением того, что…

— Что у нее сумасшедшая сестра? Я понял тебя, успокойся.

Сэм больше не обращал внимания на брата. Он был озабочен тем, что парни в баре «У Джо» могли опередить его и начать ухаживать за симпатичной новенькой девушкой.

Он решительно направился туда, где Мейси знакомила Николь с мужчинами, которые с интересом разглядывали ее.

— А вот и Сэм, — с приветливой улыбкой сказала Мейси.

Сэм улыбнулся Мейси, затем обратиться к Николь:

— Рад снова видеть тебя.

Ее взгляд потеплел, и все его тело как будто обдало огнем.

— Что тут происходит? — спросил Сэм у парней.

— Ничего особенного. Мы просто знакомимся с девушкой, только что появившейся в нашем городе, — ответил Роб, решивший не отдавать инициативу. — Правда, дорогая? — И он поцеловал руку Николь.

Сэм сжал кулаки, которые сразу же зачесались. С каким наслаждением он сейчас ударил бы ухмыляющегося Роба!

Роб слыл дамским угодником, и его общение с женщинами приводило обычно к тому, что они либо приходили в отчаяние, клюнув на его фальшивое обаяние, либо находили его ужасно смешным.

Николь тотчас отдернула руку, и у Сэма отлегло от сердца.

— Я искренне рада знакомству со всеми вами, — проговорила девушка, никак не выделяя Роба.

Вскоре копы возобновили беседу.

— Николь, пойдем чего-нибудь выпьем, — предложил Сэм.

Ему хотелось пообщаться с ней где-нибудь подальше от потенциальных соперников.

— Почему бы тебе не оплатить всем нам выпивку? А в следующий раз всю компанию угостит кто-то другой, — сказал Роб.

Сэм заставил себя улыбнуться:

— Что-то я не припомню, когда ты в последний раз угощал парней. Думаю, будет лучше, если ты сам оплатишь следующую порцию выпивки для всех. А я угощу дам — Мейси и Николь.

Мейси приподняла брови и усмехнулась.

— Пожалуй, я побуду здесь, а ты, Роб, принеси всем нам выпить, — проговорила она таким елейным голосом, что ни один мужчина в здравом уме не стал бы спорить с ней.

Флирт и поддразнивание являлись отличительными качествами Мейси и усиливали ее очарование, однако никто из мужчин не мог похвастаться тем, что взял эту крепость. Впрочем, ее неприступность никого не останавливала, и за ней увивались многие.

Барнетт нахмурился, сообразив, что попался в собственную ловушку.

— Пиво для всех? — спросил он.

Два других копа кивнули.

— Поработай за меня, — промолвила Мейси, положив руку ему на плечо. — И я скажу тебе «спасибо».

— Хорошо, — буркнул Роб и направился к стойке.

Сэм, рассмеявшись, покачал головой:

— Ловко ты с ним, Мейси.

— В этом ты мне не уступаешь.

Сэм постарался не покраснеть от ее слов. Он отлично знал, что обладал характером собственника, и понимал, что порой ведет себя некрасиво, однако ничего не мог с этим поделать.

Николь слышала его разговор с Робом и Мейси, но не стала вступать в беседу, и Сэм не знал, как она расценила его поведение.

— Я избавилась от Роба, — прошептала Мейси на ухо Сэму. — А теперь забирай мою новую подругу и постарайся, чтобы она не скучала с тобой.

Не успела Мейси договорить, как владелец бара схватил микрофон и объявил о начале «вечера караоке», решив, наверное, что это понравится многочисленным посетителям, заполнившим его заведение.

— Караоке — не моя страсть, — пробормотал Сэм.

Николь взглянула на него.

— И не моя.

Сэм сразу же принял решение.

— В таком случае, может быть, уйдем отсюда?

Казалось, это предложение удивило Николь, но она, немного подумав, утвердительно кивнула — к величайшей радости Сэма.

Через несколько минут они были уже на улице.

— Куда мы идем? — спросила Николь.

— Если повезет, найдем тихое местечко, где можно спокойно пообщаться.

Сэму очень хотелось взять ее за руку, но он сдерживался. «Ты сразу хочешь слишком многого, — говорил он себе. — Еще не время».

Они зашагали к центральной площади, где росло множество ярких цветов.

— Это просто невероятно, — пробормотала Николь и, подойдя к одной из клумб, стала перечислять названия цветущих растений.

Сэм с удивлением уставился на нее.

— Ты флорист? — спросил он, вдруг вспомнив, что не знал, чем Николь зарабатывала себе на жизнь.

Она покачала головой:

— Нет. Но моя мама хорошо разбирается в растениях. Она всегда заказывала цветы для вечеринок и званых ужинов. Мы очень часто… принимали гостей. — Ее голос дрогнул.

— Похоже, воспоминания о доме не вызывают у тебя радости, — заметил Сэм.

— Ты прав. — Николь грустно улыбнулась. — И все же эти цветы очень красивы. — Она указала на протянувшиеся вдоль площади клумбы.

— Словом «красивый» можно описать не только цветы, — промолвил Сэм, имея в виду саму Николь.

Черные как смоль волосы и средиземноморская смуглость кожи, вероятно, достались Николь от матери, поскольку фамилия «Фарнсворт» вовсе не являлась экзотической, — напротив, была вполне англо-саксонской. При этом на лице ее выделялись голубые глаза — похожие на два глубоких водоема, они притягивали к себе Сэма, мешая следить за нитью разговора. Тем не менее ему каким-то образом удавалось поддерживать беседу.

— Городской комитет по благоустройству проводит большую работу по озеленению улиц, — сообщил он своей собеседнице.

— Я привыкла к каменным джунглям мегаполиса, и мне очень приятно видеть столько цветов на открытом пространстве, — проговорила Николь.

Ее искреннее восхищение тронуло Сэма и побудило углубиться в тему озеленения.

— У нас ежегодно проводится акция по сбору денег на благоустройство улиц. В доме Фейт Баррон устраивается торжественный вечер в выходные после Дня труда.

— У кого?

Сэм засмеялся.

— Ох, я совсем забыл, что ты не местная. Тебе, наверное, бросился в глаза большой дом на холме, когда ты подъезжала к нашему городу?

— Да, конечно. Он напомнил мне детство.

Сэм невольно присвистнул.

— Понятно… — Очевидно, Николь в отличие от него была из богатой семьи.

Она весело рассмеялась.

— Да нет, этот особняк гораздо импозантнее того, в котором я жила в детстве. И все же он напоминает дом моих родителей тем, что выбивается из окружающей обстановки. Он явно построен для того, чтобы производить впечатление. — Смутившись, Николь добавила: — И мне это не нравится. Я совсем другая…

Она произнесла это с таким отчаянием в голосе, словно боялась, что Сэм изменит отношение к ней.

Он молча кивнул. Ему не нужна была избалованная принцесса. Если в его жизни, а вернее — в его постели и появлялись капризные, изнеженные женщины, он очень быстро разрывал с ними отношения. Однако Николь явно была из тех девушек, с которыми ему нравилось общаться.

— Итак, вернемся к дому на холме, — сказал он. — Сейчас там живут Фейт и Итан Баррон, а предыдущими владельцами особняка были родители Фейт. У тебя с Фейт много общего. Она такая же милая, как ты.

Николь густо покраснела.

— Я уверен, ты подружишься с ней, — продолжал Сэм.

— Я буду с нетерпением ждать встречи с Фейт, — с улыбкой ответила Николь.

— Хочешь посидеть? — Сэм указал на пустую скамейку под белым навесом беседки.

Она кивнула и, поднявшись по ступенькам, села на деревянную скамью. Сэм опустился рядом с ней.

— Обожаю это время года, — откинувшись на спинку, сказала Николь.

— Правда?

— Да. И это время суток. Летом солнце заходит поздно. Когда я была моложе, мы с сестрой гуляли допоздна, пока не стемнеет. — Выражение лица Николь стало задумчивым — казалось, она погрузилась в воспоминания. — Мы играли и выдумывали разные истории. Делали все, чтобы не возвращаться в холодный и скучный дом, населенный… такими людьми, как наши родители.

Николь поежилась, сообразив, что сболтнула лишнее. А Сэм, напротив, хотел, чтобы она была откровенной с ним.

— Спасибо, что показал мне это место, — продолжала Николь, вытянув перед собой ноги.

Сэм пожал плечами:

— Не за что. Знаешь, у меня вертится на языке один вопрос… Ты объяснила, почему выбрала именно Серендипити, но так и не сказала, что побудило тебя отважиться на переезд?

Этот вопрос мучил Сэма с того момента, как он узнал, что Николь снова в их городе.

— Я решила покончить с прежней жизнью. Ведь раньше я жила… для других.

Сэм уже понял, как Николь относилась к своим родителям.

— Мне понравился ваш городок… и его люди, — вновь заговорила Николь. — Несмотря на ужасную ситуацию с сестрой, я почувствовала, что должна сюда приехать. — Посмотрев прямо в глаза Сэму, она добавила: — В общем, я здесь потому, что решила начать все сначала. Ведь это очень просто, верно?

«Она сказала так много… и так мало», — подумал Сэм, заинтригованный ее признанием.

— И каковы же твои планы?

— В будущем я собираюсь открыть пекарню, но сначала хотела бы как следует осмотреться в этом городе. Мне надо устроиться на работу, завести знакомства… и тому подобное. Я должна прощупать почву, навести справки и, прежде чем вложить деньги в бизнес, разобраться, есть ли необходимость в открытии пекарни.

— Здесь, неподалеку от Мейн-стрит, раньше была пекарня, но недавно она закрылась. И не потому, что бизнес был убыточным. Просто супружеская пара, которая им владела, устала от обилия всяких проблем.

— Хм… Мне надо учесть их опыт.

— Хорошо, что ты не бросаешься очертя голову в какую-нибудь авантюру. Ты мудро поступаешь. Ведь нужно время, чтобы понять, является ли подобный бизнес перспективным.

Николь зарделась от похвалы.

— Спасибо… — кивнула она.

Не в силах больше сдерживаться, Сэм потянулся к ней и стал накручивать на палец прядь ее темных волос.

— Не знаю, понравятся ли тебе мои слова, но после твоего отъезда я постоянно думал о тебе, — признался он.

Николь взглянула на него сквозь густые ресницы.

— Со мной происходило то же самое, — сказала она. — Хотя я тоже не знаю, как ты к этому отнесешься.

Сэм почувствовал, что возбуждается от ее хрипловатого голоса.

— Всегда полезно знать правду. — Он дернул ее за прядку волос, и Николь подалась к нему, так что теперь их губы почти соприкасались.

Его охватило желание поцеловать ее, отдаться на волю страсти, владевшей ими обоими. Когда же Сэм увидел розовый кончик ее языка, увлажнившего пересохшие губы, он потерял контроль над собой. Сэм припал к ее губам, и Николь с тихим вздохом разомкнула их. Однако она замерла в ожидании, не желая брать на себя инициативу. А Сэм чувствовал нараставшую с каждым мгновением тяжесть в паху.

Его тело требовало, чтобы он переходил в атаку, но в Николь ощущалось нечто такое… Что-то заставляло его держать в узде низменные порывы. Стараясь сохранять остатки самообладания, Сэм еще шире раздвинул ее губы, и его язык коснулся языка Николь. Исходивший от нее аромат еще больше распалил его, и Сэм, запустив пальцы в волосы девушки, принялся целовать ее со всей страстью, а она не сопротивлялась.

Сердце громко стучало в его груди, и с каждой секундой связь между ними становилась все более ощутимой. Только свободная рука Сэма, которую он сжал в кулак, помогала ему сохранять чувство реальности.

Казалось, их поцелуй длился целую вечность, и в какой-то момент Сэм почувствовал, что теряет голову, — но тут рядом с ними прозвучал громкий смех. Стайка подростков, проходивших мимо, вернула их к действительности, прервав затянувшийся поцелуй.

Николь отпрянула от него. На ее щеках играл румянец, а розовые влажные губы растянулись в робкой улыбке.

Сэм улыбнулся в ответ и взглянул на подростков, которые свернули в сторону их беседки. Громко разговаривая, они поддразнивали друг друга.

— О-о, беседка-то занята! — воскликнул один из них.

Николь быстро поднялась на ноги и поправила топ.

— Мы уже уходим, — сказала она мальчишкам.

Сэм тоже встал, радуясь тому, что уже начали сгущаться сумерки и окружающие не видели явных признаков его сексуального возбуждения.

— Я провожу тебя, — сказал он сдавленным голосом.

— Хорошо, — отозвалась Николь.

Положив руку ей на талию, Сэм почувствовал, что ее бьет дрожь, и это его обрадовало. По крайней мере не он один страдал от неутоленной страсти.

Сэм не мог припомнить, когда в последний раз целовался с женщиной в центре города, где их могли увидеть прохожие. Причем сейчас его это нисколько не тревожило. Теперь Сэма интересовало лишь одно: когда он снова увидит Николь?

Весь следующий день Николь приводила в порядок новую квартиру. Несколько фотографий и безделушек придали ее жилищу обжитой вид. Николь нравился домашний уют; ей было приятно жить в окружении любимых вещей.

Мысленно она уже наметила список первоочередных дел и решила заняться ими, как только обустроится. Прежде всего ей следовало сосредоточиться на карьере. А что делать с отцом Тайлера — этого Николь еще не знала. Было даже страшно подумать о тех последствиях, к которым могли привести ее попытки разоблачить махинаторов. Поэтому она стала размышлять о Сэме — тем более что переключиться на него ей не составляло никакого труда. Честно говоря, она никак не могла забыть их поцелуй в беседке. До сих пор, вспоминая об этом, Николь ощущала сладкую дрожь.

Они познакомились три месяца назад, когда Сэм по ошибке арестовал ее и привел в участок. Уже тогда между ними пробежала искра, и эти чувства застигли Николь врасплох. Конечно, у них ничего не возникло, но встреча с Сэмом стала для нее последней каплей, и Николь окончательно решила расторгнуть помолвку с женихом. Она спросила себя: «Если одно присутствие Сэма Марсдена воспламеняет меня до крайности, пробуждая острые ощущения, которые до сих пор дремали, — то какого черта я встречаюсь с Тайлером Стентоном, человеком, с которым мне всего лишь приятно заниматься сексом?»

Тайлер был симпатичным добрым парнем, и они время от времени занимались любовью. Это доставляло обоим удовольствие, однако страсть не овладевала всем их существом. Может быть, причина состояла в том, что они выросли вместе и всегда знали, что поженятся. Николь и Тайлер жили в ожидании законного брака. Им было просто комфортно друг с другом, но поцелуи жениха никогда не воспламеняли ее. Николь и представить не могла, что такое настоящая страсть, — не могла до тех пор, пока ее губы не слились с губами Сэма Марсдена.

Проснувшись на следующее утро, Николь ощутила странное волнение. Ее чувства были в смятении. Она попыталась взять себя в руки и напомнила себе, что собиралась начать новую жизнь. Однако тревога Николь нарастала. Но неужели это как-то связано с Сэмом? Ведь они не виделись со дня встречи в баре «У Джо»…

Отогнав эти мысли, Николь приняла душ и оделась, решив поехать в «Семейный ресторан». Мейси говорила, что поздним утром у них мало посетителей и она сможет уделить новой подруге больше времени. Поскольку Мейси работала в ресторанном бизнесе, Николь хотела поговорить с ней о планах открыть пекарню.

Чувствуя, что ей нужно срочно заправиться кофеином, Николь, прежде чем ехать через весь город в ресторан, завернула в кафе «Чашка кофе» — очень уж она любила побаловать себя утром чашечкой хорошо сваренного свежего кофе. В кафе было пусто, лишь за стойкой стояла женщина примерно одного возраста с Николь.

— Здравствуйте, — поздоровалась Николь.

— Здравствуйте, добро пожаловать, — ответила женщина с дружелюбной улыбкой. — Вы, наверное, недавно в нашем городе?

Николь рассмеялась.

— Что, так заметно?

— Только тем, кто вырос здесь. Меня зовут Триша Локхарт. Я владелица этого заведения.

— А я — Николь Фарнсворт. Вы хорошо знаете Джо, владельца бара? Я снимаю у него квартиру.

— Это мой брат. Он накачивает местных жителей алкоголем, а затем отрезвляет их или помогает на следующий день снять похмелье. — Триша говорила, сияя веселой улыбкой. — Что вы желаете?

— Обычный кофе с молоком и сахаром, — сказала Николь.

— Сейчас приготовлю.

Пока Триша готовила кофе, Николь, отступив на шаг, разглядывала ассортимент, разложенный за стойкой. Это была в основном фабричная, расфасованная в яркие обертки продукция известных брендов — батончики гранолы, снэки, печенье в пачках, мюсли. Свежей выпечки здесь не было. Николь поморщилась.

— Что-то не так? — поставив чашку с кофе на стойку, спросила Триша.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешно заверила ее Николь, стараясь сгладить неловкость.

— У вас такой вид, будто вы съели что-то очень кислое.

Николь покачала головой. Она вовсе не хотела обидеть хозяйку кафе.

— Простите, я просто взглянула на то, что вы предлагаете посетителям на завтрак.

— Да, выбор невелик, я знаю, — пожав плечами, сказала Триша. — Но это все, что мы можем предложить. Я не умею печь. А если бы даже и умела — у меня нет соответствующего оборудования и средств на него.

— Хм… Дело в том, что я…

— Да?

Николь положила руки на стойку.

— Я умею печь. И главное — хочу этим заниматься. Я переехала в ваш город в надежде открыть собственный бизнес. — Николь увидела заинтересованность во взгляде собеседницы, и это приободрило ее. — Видите ли, у меня есть кое-какие сбережения, но я не уверена, что справлюсь со всеми проблемами в одиночку.

Триша ненадолго задумалась, потом проговорила:

— Я была бы рада, если бы у меня появился поставщик свежей выпечки. Это, несомненно, принесло бы выгоду. Почему бы нам не начать сотрудничество? Вы могли бы выпекать для моего кафе булочки.

Николь кивнула:

— Я согласна, будем сотрудничать. — Она положила деньги на стойку (в сумму входили хорошие чаевые) и взяла чашку с горячим кофе. — Приятно было познакомиться.

— Мне тоже. Следовало бы сказать вам, чтобы вы не чувствовали себя у нас чужой, но в нашем городе, по правде говоря, никто не ощущает себя чужаком. — Триша отошла от стойки и стала готовить кофе без кофеина.

Николь с улыбкой повернулась к ней — и столкнулась с крепким мужчиной. Кофе из ее чашки расплескался и обжег ей руку.

— О, черт… — пробормотала она, отпрянув.

Когда же Николь подняла глаза на посетителя, подошедшего к ней сзади, она замерла на мгновение, увидев лицо, являвшееся ей в снах. Перед ней стоял Сэм. Гладко выбритый, в темной спортивной куртке, он сверлил ее пылким взглядом — такой взгляд посторонний человек не мог бы себе позволить.

— О боже, прости! Я пролила на тебя кофе? — смутившись, спросила Николь.

— Нет-нет. А как ты? С тобой все в порядке?

Он взял ее обожженную руку и стал рассматривать красные пятна. Дрожь пробежала по телу Николь — и дело было вовсе не в ожоге. Бросив быстрый взгляд на Сэма, она увидела, что он тоже взволнован и возбужден.

— Я в порядке, — пробормотала она. По крайней мере рука у нее действительно была в полном порядке. А вот с некоторыми другими частями тела дело обстояло иначе. — Куда ты идешь… в такой одежде?

— На службу.

Она прищурилась.

— Без униформы?

— Я получил повышение, — объяснил Сэм. — Детективы у нас могут ходить в штатском.

— Поздравляю! — Николь была искренне рада за него.

— Спасибо. А ты куда собралась?

— В «Семейный ресторан». Мне нужно кое-что обсудить с Мейси, провести, так сказать, «мозговой штурм» одной проблемы. Но прежде чем пойти туда, мне нужно заправиться кофеином.

Сэм засмеялся.

— О, как я тебя понимаю! Если бы я не зашел сюда, мне пришлось бы начинать свой день с тех помоев, которые в нашем участке считают нормальным кофе.

— Что ж, теперь я знаю, где тебя можно найти по утрам, — прошептала Николь.

Они молча смотрели друг на друга несколько мгновений, и казалось, что в воздухе между ними потрескивали электрические разряды.

— Я думал о тебе, — сказал наконец Сэм.

У Николь екнуло сердце, и она шепнула:

— А я — о тебе.

— Ты свободна в пятницу вечером? Мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать.

Николь вздохнула.

— Я иду в кино с Мейси. Мы уже договорились. — Она помолчала, затем вдруг проговорила: — Но в субботу мы с Мейси идем на благотворительную акцию по сбору средств для Центра женского здоровья. Ты там будешь? — Если у них не было возможности провести время вместе в эти выходные, то они по крайней мере могли встретиться на благотворительном вечере.

Сэм нахмурился и пробормотал:

— Знаешь, я вообще-то…

— Послушай, я… — одновременно с ним заговорила Николь.

В этот момент зазвонил мобильник Сэма, и он бросил взгляд на экран.

— Это по работе, — сказал он со вздохом. Быстро поговорив по телефону, Сэм отключился. — Мне нужно идти. У меня совершенно нет времени. — Он снова вздохнул.

Николь кивнула, решив, что в субботу они увидятся. Или нет? Ведь он так и не ответил ей… А Сэм, окинув ее пристальным взглядом, направился к двери.

Она посмотрела ему вслед и невольно залюбовалась его фигурой. Судя по телосложению, Сэм работал над собой, чтобы поддерживать хорошую физическую форму, но не переусердствовал в тренажерном зале. Скорее всего хорошая фигура досталась ему от рождения и вовсе не являлась результатом титанических усилий.

Николь хотелось бы поговорить с ним о том, что он думал о благотворительных акциях, о сборах пожертвований. Впрочем, она не огорчилась из-за того, что их разговор неожиданно прервали. Сэм ведь первый пригласил ее провести вместе время, что свидетельствовало о его интересе к ней. И если он действительно захочет увидеться, ему известно, где ее можно найти. В конце концов, Серендипити — совсем небольшой городок.

Николь не была настроена заводить в ближайшее время серьезные отношения. Однако она не стала бы отрицать, что ей хотелось поближе познакомиться с этим человеком.

«Поживем — увидим», — подумала Николь.

Глава 3

Сэм обнаружил, что работа детектива — не такое уж простое занятие даже в их маленьком городке. И теперь, когда он жаждал завязать отношения с Николь, оказалось, что у него совершенно не было на это времени. Ему пришлось расследовать серию краж, произошедших в жилом квартале. Из-за цейтнота он не мог даже созвониться с матерью, чтобы договориться о воскресном семейном ужине. Мать хотела, чтобы Сэм обязательно пришел, и он действительно собирался явиться в родительский дом, потому что никто из детей Эллы Марсден никогда не посмел бы сказать ей «нет». Теперь, когда Майк и Эрин обзавелись собственными семьями, круг родственников значительно расширился, однако давление на Сэма со стороны матери только возросло. Тем не менее он всегда с удовольствием ходил к ней в гости, потому что любил ее и всех своих близких, несмотря ни на что.

Пятничный вечер он провел возле парковки, где, по жалобам автовладельцев, бесчинствовали подростки. Они били стекла в машинах и вообще вели себя как вандалы. В субботу же Сэм несколько часов посвятил просмотру видеозаписей с прилегавшей к парковке улицы. Записи любезно предоставил полицейским параноик-домовладелец, установивший камеры по всему периметру своего коттеджа. Но ничего интересного, кроме одинокого автомобиля, проехавшего по этой пустынной улице в полночь неделю назад, Сэм в видеозаписях не обнаружил.

Он смертельно устал, и, чтобы восстановить силы, ему требовался хороший двенадцатичасовой сон. К несчастью, у него оставалось время лишь на то, чтобы принять душ, переодеться и заехать за девушкой, которую он должен был сопровождать на благотворительный вечер.

Сэму становилось нехорошо при мысли о том, что он так и не объяснил всю ситуацию Николь при встрече в кафе. После этого ему так и не представился случай поговорить с ней. И у него не было номера ее мобильного телефона. Как она отреагирует, увидев его на вечере под руку с Марджи Стинсон?

У Сэма перехватило горло, и он расстегнул ворот рубашки под смокингом, чувствуя, что задыхается.

Хотя они с Николь едва знали друг друга, поцелуй в беседке многое изменил в их отношениях. Сэм не сомневался, что Николь была готова пойти дальше и отдаться на волю чувств. Конечно, он не был завзятым бабником. Благодаря влиянию матери и сестры Сэм понимал, ценил и уважал женщин. Поэтому ему было сейчас нелегко.

Сэм чувствовал, что навсегда запомнит сегодняшний вечер, но воспоминания эти, вероятно, нельзя будет назвать приятными.

Задумав переезд в Серендипити, Николь не предполагала, что ей понадобится коктейльное платье в таком маленьком городке. Однако она привыкла всегда быть ко всему готовой и поэтому захватила с собой свой любимый вечерний наряд. И вот теперь она извлекла его из гардероба. Это было платье синего, как сапфир, цвета, которое дополняли серебристые туфли и клатч. Уже пора было выходить, и Николь быстро оделась.

Мейси дала ей адрес загородного клуба, где должно было состояться мероприятие. Подъехав к уже заполненной машинами стоянке, Николь почувствовала, что у нее сдают нервы. Она ведь, по существу, никого здесь не знала. Несмотря на жгучее желание развернуться и уехать домой, она остановилась рядом со служащим, который должен был припарковать ее автомобиль.

Тот сел за руль ее маленького «мерседеса», чтобы отогнать его от входа, и Николь не оставалось ничего другого, как собраться с духом и войти в клуб.

Первое, что она увидела в просторном холле, был стол с красными и белыми цветами. Николь догадалась, что красные цветы символизировали кардиологические заболевания. Она взяла со стола карточку в форме сердечка со своей фамилией. «Стол номер пять» — было написано на карточке, но это ни о чем ей не говорило. Увы, кроме Мейси, у нее не было здесь друзей. А что касалось Сэма, то Николь не знала, к какой категории знакомых его отнести. В их отношениях не было ясности. Она положила карточку в свой серебристый клатч и прошла немного дальше в поисках Мейси.

Однако первой знакомой, которую она здесь встретила, оказалась не Мейси, а Эрин, сестра Сэма. Именно за ней когда-то охотилась Виктория и пыталась сбить ее, сев за руль автомобиля. На Эрин было изумрудно-зеленое платье. Для женщины, родившей всего лишь несколько месяцев назад, она выглядела просто потрясающе. А зеленый цвет гармонировал с ее глазами, похожими на глаза брата.

С Эрин Николь была не прочь пообщаться, другое дело — ее муж Коул. С ним у Николь были связаны весьма неприятные воспоминания. Она не могла забыть, как три месяца назад Коул ворвался в комнату для допросов в полицейском участке и стал орать на нее, требуя ответов на свои вопросы. От нервного срыва ее тогда спасло только присутствие Сэма. Хотя Коул в конечном итоге понял, что Николь хотела помочь полицейским, она по-прежнему побаивалась его. Во всяком случае, у нее не было ни малейшего желания общаться с этим человеком.

Поэтому Николь тотчас отвернулась от супружеской пары и направилась в сторону бара. Однако Эрин окликнула ее по имени.

«Что ж, так тому и быть», — со вздохом подумала Николь и, остановившись медленно повернулась. Эрин тут же подошла к ней и, поздоровавшись, приветливо проговорила:

— А я все думала, ты это или не ты. Сэм и Мейси сообщили нам, что ты переехала в наш город. Говорят, ты была в баре «У Джо», но я тебя там не видела.

Николь не смогла сдержать улыбку, слушая скороговорку Эрин. Похоже, она не таила обиду на ее сестру.

— Как у тебя дела? — спросила Николь.

— Все отлично. Материнство — удивительная вещь. Ты обязательно должна увидеть мою дочку.

У Николь отлегло от сердца. Когда она встречалась с Эрин, та была беременна, но Николь не знала, как закончились роды.

— Поздравляю. Как вы назвали дочь?

— Энджел. И она действительно настоящий ангел[1]. Когда не плачет.

Эрин залилась счастливым смехом. А у Николь комок подкатил к горлу.

— Я рада, что у тебя все в порядке, — сказала она.

— Спасибо. Я и не подозревала, что могу быть такой счастливой. Брак — это чудесно, — подмигнув, сообщила Эрин.

— Не знаю, не знаю… — пробормотала Николь; она недавно расторгла помолвку и ничего не хотела слышать о браке. — Но я рада за тебя. После всех испытаний, которые выпали на твою долю, ты заслужила счастье.

Эрин посмотрела ей прямо в глаза.

— Как и ты. Я не знала, что смогу лично поблагодарить тебя за помощь. Три месяца назад ты приехала сюда, чтобы предупредить меня об опасности, связанной с твоей сестрой. Это был отважный поступок, и я знаю, что тебе было нелегко.

Николь вздохнула. По правде говоря, поехав тогда в Серендипити, чтобы предупредить людей об опасности, она еще не знала ни Эрин, ни других жителей городка. Николь преследовала двоякую цель — ей важно было спасти не только возможную жертву сестры, но и ее саму.

— Мне хотелось, чтобы сестра получила медицинскую помощь, в которой крайне нуждалась. И хотелось, чтобы никто не пострадал. — Николь страшно было подумать о том, что ее сестра-близнец, возможно, сделает что-то непоправимое — то, с чем ей пришлось бы жить до конца своих дней.

Эрин кивнула. Она хорошо понимала собеседницу.

— Я должна поблагодарить тебя, — продолжала Николь. — Поблагодарить за то, что ты выступила в защиту Виктории, настояв на психиатрической экспертизе. — В то время Эрин была помощником районного прокурора. Будучи жертвой преступления, она не имела права официально вмешиваться в судебное дело. Однако Эрин сделала все возможное, чтобы сестра Николь получила квалифицированную медицинскую помощь. — Ты ведь могла упечь ее в тюрьму…

— Этого не следовало делать, — заявила Эрин.

За ее спиной раздалось скептическое фырканье Коула. Он был явно не согласен с супругой.

— Оставим этот разговор, — сказала Эрин. — Все эти события остались в прошлом. Николь теперь здесь, рядом с нами, так что давайте жить дружно, — добавила она, покосившись на Коула.

Тот обнял жену за талию и кивнул Николь.

— Добро пожаловать в наш город, — сказал он.

— Спасибо.

— Всем привет! — раздался рядом с ними звонкий голос Мейси.

Николь почувствовала облегчение. Ей не хотелось в присутствии Коула говорить о болезни сестры.

— Привет, — в один голос ответили Эрин и Николь.

Мейси обняла подруг.

— Вы обе прекрасно выглядите. В отличие от этого угрюмого типа. — Мейси кивнула на Коула, потом с улыбкой обняла и его.

— Я расцениваю это как прозрачный намек на то, что я должен удалиться, — сказал Коул, высвобождаясь из ее объятий.

Эрин закатила глаза. Муж погладил ее по щеке и отошел.

— Ты его напугала, — сказала Эрин, обращаясь к Мейси.

Мейси весело засмеялась.

— Как поживает твой ангелок? — Она повернулась к Николь. — Их дочь зовут Энджел, представляешь?

Молодая мама, сияя от счастья и гордости, тут же принялась описывать все подробности, касавшиеся жизни ее малышки. Николь вспомнила, что впадала в панику каждый раз, как только Тайлер заговаривал о детях. И теперь она поняла, почему так происходило. Тайлер не был тем мужчиной, с которым ей хотелось бы начать семейную жизнь.

— За каким столом вы сидите? — спросила Николь, когда Эрин закончила рассказ о дочери.

— Я сижу за третьим. Вместе с братьями и родителями, — ответила Эрин.

— А я — за пятым, — сказала Мейси, подмигнув Николь. — Не беспокойся, я беру на себя ответственность за ситуацию в целом и не оставлю тебя одну. Мы, одинокие женщины, должны держаться вместе.

Николь улыбнулась. Она наконец поняла, почему Мейси так быстро располагала к себе людей. Дело было не только в ее душевной щедрости, но и в быстроте реакции на происходящее. Жизнь Эрин после замужества коренным образом изменилась, и теперь она не могла уделять много времени подруге. Мейси это быстро поняла и решила, что ей необходимо подружиться с Николь. Да и ей самой нужна была дружба с Мейси. Придя к такому выводу, Николь испытала облегчение — она больше не чувствовала себя здесь чужой.

— Чем ты собираешься заняться в нашем городе? — спросила у нее Эрин.

— Я хочу открыть пекарню, но не сразу. Мне нужно сначала осмотреться на новом месте.

— Расскажи ей о том, что ты уже успела сделать, — сказала Мейси (у них было время поговорить о беседе с хозяйкой кафе).

— Ну, я недавно познакомилась с Тришей, и она сказала, что готова принимать для продажи мою продукцию — свежую выпечку, — сообщила Николь. — Кроме того, Мейси обещала мне поговорить с отцом, который управляет их «Семейным рестораном», о возможности поставок моей продукции и туда.

— Что именно ты собираешься печь? — спросила Эрин.

— Кексы, булочки, пирожные…

— Тетя Лулу печет пироги, но не пирожные. Так что, думаю, ты на правильном пути, — заметила Мейси.

— Ты уверена? — спросила Эрин.

— А что, есть проблемы? — в растерянности пробормотала Николь.

Мейси решительно покачала головой.

— Нет-нет, никаких проблем. Тетя Лулу и Николь будут прекрасно дополнять друг друга.

— Что ж, идея мне нравится, — сказала Эрин. — А где ты собираешься работать? Я слышала, ты снимаешь квартиру над баром Джо. Но там ведь нет отдельной кухни.

Это обстоятельство очень беспокоило Николь. В квартире была лишь встроенная кухня, занимавшая часть жилой комнаты. Возможно, именно поэтому она не торопилась заполнять кухонные шкафы продуктами и утварью.

— Пока я не знаю, как мне быть дальше, но я думаю над этим вопросом. — Николь постучала пальцем по лбу.

— Ты обязательно что-нибудь придумаешь, — заверила ее Мейси и, взглянув куда-то мимо подруги, вдруг всполошилась. — Послушай, мне нужно срочно подойти к тетушке. Она выглядит такой растерянной… А когда тетя Лулу не в своей тарелке, она способна навлечь на себя неприятности. Увидимся за столом.

Помахав рукой Эрин, Мейси быстро отошла от них.

Эрин, покачав головой, рассмеялась.

— У них обеих — и у Мейси, и у ее тетушки — непростые характеры. — Эрин взглянула куда-то в зал, и в ее глазах вспыхнула радость. — Ах, Сэм!

Она помахала брату, подзывая его к себе. У Николь сразу же перехватило дыхание — словно она стремительно мчалась по американским горкам. «Только не паниковать!» — приказала она себе. Никогда в жизни Николь не чувствовала такого волнения при встрече с мужчиной. Она пришла в смятение, услышав его имя, а увидев, залилась краской смущения — точно школьница. Вот почему она расторгла помолвку с Тайлером! У них ведь с самого начала не было безумной страсти… так что же произойдет потом, когда чувства еще больше притупятся?

Николь повернулась, чтобы поздороваться с человеком, который не только являлся ей во снах, но и был объектом ее сексуальных фантазий. И что же она увидела? Сэм был не один! Николь в растерянности заморгала, надеясь, что это — галлюцинация. Но нет! Рядом с Сэмом, держа его под руку, шла хорошенькая блондинка.

Николь вынуждена была признать, что Сэм и его спутница со светлыми волосами казались очаровательной парой. Многие поворачивали головы в их сторону, когда они проходили по залу.

Николь же ощущала ноющую пустоту в груди. Ее надежды рухнули. Теперь она понимала, что силился сказать ей Сэм во время их последней встречи. Она расправила плечи, решив с честью выйти из затруднительного положения. Страдать она будет потом, когда останется одна.

Эрин обняла брата.

— Ты ведь знакома с моим братом? — спросила она, обернувшись.

— Да, конечно. Рада видеть тебя, Сэм, — вежливо сказала Николь, пытаясь подавить душевную боль.

Он в упор смотрел на нее, но она избегала встречаться с ним взглядом.

— Сэм, ты не хочешь представить меня? — спросила его спутница.

Николь, старательно улыбаясь, замерла в ожидании неизбежного. А Сэм почти физически ощущал ее смятение. Ему хотелось, чтобы она взглянула ему в глаза и увидела, что он вовсе не рад той ситуации, в которой оказался.

— Марджи, ты знакома с моей сестрой Эрин, а это — Николь Фарнсворт. Она недавно переехала в наш город. Николь, познакомься. Это Марджи Стинсон. Ее родители делают крупные пожертвования в Благотворительный фонд помощи женщинам, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Произнося эти слова, Сэм надеялся, что она наконец-то посмотрит на него. Но Николь упорно отводила глаза.

— Рада знакомству с вами, — сказала она с такой обреченностью в голосе, что у Сэма защемило сердце. Он понимал, что причинил ей боль. — У вас замечательные родители, раз они участвуют в благородном деле. Не зря Мейси уговорила меня прийти сегодня сюда. — Николь осмотрелась. — Кстати, а где она? Я должна ее найти.

— Николь!.. — окликнула ее Эрин, очевидно, почуяв неладное.

Однако Николь уже уходила. Сэм помрачнел и вполголоса выругался. Эрин в замешательстве взглянула на него.

Но у Сэма не было ни времени, ни желания что-либо объяснять сестре. Марджи все еще держала его под руку, и с каждым шагом уходившей Николь Сэм чувствовал, что его шансы на счастье становятся все более призрачными.

— Мне нужно сходить туда… вон туда. — Он кивнул в ту сторону, куда направлялась Николь, и бросил на сестру умоляющий взгляд.

Эрин пристально посмотрела на него. Казалось, она что-то заподозрила.

— Дорогой, — промолвила Марджи, не замечая ничего вокруг, — я бы с удовольствием чего-нибудь выпила.

«Дорогой»? Эрин поперхнулась от душившего ее смеха.

— Например, белого вина с содовой, — продолжала Марджи. — Впрочем, нет. Лучше водки с клюквенным соком. Или… Принеси мне коктейль «Мимоза».

Марджи говорила как заведенный автомат — без остановок. До этого она без умолку болтала о своих нарядах и новых покупках, не давая Сэму вставить слово. В конце концов Сэм решил, что она говорит только для того, чтобы постоянно слышать собственный голос. Марджи не требовался собеседник, ей нужен был молчаливый спутник, которого можно было бы держать под руку и который слушал бы ее безропотно. Родители Марджи, очевидно, исполняли каждый каприз дочери и потакали ей во всем. Так что девица и от всех остальных ждала того же.

— Сэм, принеси нам, пожалуйста, напитки, — попросила Эрин.

— Я пойду с ним, — неожиданно заявила Марджи.

— Нет-нет, Марджи, — остановила ее Эрин. — У бара слишком большая очередь. Останься здесь и составь мне компанию. Мне так хочется поговорить… Ведь я целыми днями сижу дома с ребенком.

Сэм бросил на сестру взгляд, исполненный благодарности. По немому движению ее губ он понял, что она сказала: «За тобой должок». Вероятно, вскоре ему придется нянчить и пеленать племянницу… «Что ж, оно того стоит», — думал он, направляясь в ту сторону, куда ушла Николь.

Все пространство перед барной стойкой, а также танцевальный зал теперь были заполнены людьми, и Сэм стал высматривать в толпе синее платье и длинные черные волосы. Вскоре он заметил Николь — узнал ее по изящным изгибам фигуры, туго обтянутым синей тканью. Однако она тут же исчезла за дверью, где, должно быть, находились туалеты.

Сэм бросился за ней и догнал ее в коридоре. Здесь было пустынно, лишь время от времени из дамской комнаты выходили женщины. Сэм подождал, когда они окажутся наедине, и заговорил:

— Это не то, что ты думаешь.

Николь вздрогнула и пробормотала:

— Не важно… Ты не обязан отчитываться передо мной.

Она повернулась к двери дамской комнаты.

— Дай мне минуту. Пожалуйста, Николь… — В его голосе слышалась мольба.

Тяжко вздохнув, Николь кивнула и направилась в тихий уголок в фойе. Но и здесь они не могли остаться наедине — время от времени мимо них проходили люди. И все же Николь готова была выслушать Сэма. А он тихо проговорил:

— Родители Марджи делают крупные пожертвования на благотворительные цели. Кара же была ответственной за распространение билетов на эту акцию в нашем полицейском участке. И она уговорила меня сопровождать сюда Марджи. Черт, она даже намекнула, что Стинсоны не дадут ни цента, если я откажусь. Когда я согласился пойти на это, тебя еще не было в нашем городе.

Николь стояла, скрестив руки на груди. Это была поза психологической защиты. После его слов она не изменила позу.

— Как я уже сказала, ты не обязан отчитываться передо мной. — Ее губы чуть дрогнули. — Но… я рада, что ты примчался сюда, чтобы все объяснить мне.

Сэм шумно выдохнул, только сейчас сообразив, что затаил дыхание.

— Я хотел рассказать тебе обо всем еще в кафе, когда ты спросила меня об этом вечере.

— Но тебя срочно вызвали на службу.

Сэм кивнул.

— А у меня нет номера твоего телефона. — Он достал свой мобильник и протянул ей, чтобы она исправила это досадное недоразумение.

Николь взяла телефон и ввела в его память свой номер.

— Сэм…

Он посмотрел ей в глаза, которые казались сегодня темнее обычного — наверное, оттого, что Николь была настроена очень серьезно.

— Что?

— Сэм, мне об этом трудно говорить.

Он молчал. Ему не нравилось, как звучал ее голос. Взгляд же его был прикован к ее розовым, чуть приоткрытым губам. Он уже знал, какие они на вкус. И знал, какие звуки вырывались у нее из груди, когда поцелуй становился долгим и страстным. Даже если она сейчас уйдет, он никогда не забудет их поцелуй.

Неужели она и впрямь сейчас уйдет?

— Я переехала сюда, чтобы начать все сначала. Я оставила в прошлом ворох проблем, — проговорила Николь, и ее взгляд затуманился.

Сэм хотел что-то сказать, но не успел — она снова заговорила:

— Я хочу сказать, что не ищу серьезных отношений. С меня хватит сложностей, но…

— Но что? Продолжай… — Сэм шагнул к ней поближе.

— Я хочу, чтобы между нами что-то было…

Сэм радостно улыбнулся от этих слов. У него отлегло от сердца, и он, все еще улыбаясь, проговорил:

— Вот и хорошо. Я тоже этого хочу. И после нашего разговора мы больше не будем думать об обязательствах.

Наконец этот мучительный вечер подошел к концу, и Сэм повез Марджи домой.

Николь уехала немного раньше, перетанцевав, пожалуй, со всеми холостыми мужчинами Серендипити. Сэм и не предполагал, что их было так много. Увы, из-за своей спутницы он не мог вмешаться в ход событий. Но он точно знал, что очень скоро навсегда распрощается с Марджи.

Марджи все еще жила вместе с родителями. Их дом стоял на холме, рядом с роскошным особняком Фейт и Итана. А Сэм жил в противоположном конце города.

Но не расстояние повлияло на то, что он в течение многих месяцев уклонялся от ухаживаний за назойливой Марджи. Сэм не находил ее привлекательной. Ему не нравились ни ее внешность, ни ее характер. К тому же Марджи раздражала его своей бесконечной болтовней. Вот и сейчас она говорила не умолкая всю дорогу. К счастью, клуб находился ближе к тому концу Серендипити, где она жила.

— Ведь я нравлюсь твоей сестре, не правда ли? — спросила Марджи, неожиданно обрывая поток своей речи.

Сэм в растерянности заморгал, понимая, что пропустил бо́льшую часть ее болтовни мимо ушей.

— Хм… Конечно, нравишься.

На самом деле Эрин терпеть не могла Марджи.

— Может быть, поднимешься ко мне и чего-нибудь выпьешь? — Она повернулась к нему лицом.

На Марджи было платье с глубоким декольте, из которого призывно выглядывала верхняя часть ее пышной груди.

— Думаю, это не очень удачная мысль, — пробормотал Сэм.

Марджи беззаботно махнула рукой, и Сэм почувствовал резкий запах духов. Он уже знал, что это были «Живанши», ее любимый аромат.

— Если ты беспокоишься о соблюдении приличий, то спешу сообщить: у меня свой отдельный вход в дом.

Разумеется, у нее было все: и свой вход в дом, и своя половина дома, и хорошее содержание от родителей. Марджи не нужно было зарабатывать на жизнь. Он, Сэм, был ей не парой, так как принадлежал к другому социальному слою, и Марджи питала к нему чисто сексуальный интерес. Именно поэтому Сэм готов был идти до конца, чтобы отбить у нее охоту преследовать его. Он, конечно, не собирался обижать девушку, но решил быть жестким.

— Нет, дело не в этом, — буркнул Сэм.

— Ах, так, значит, ты стесняешься?! — Марджи протянула к нему руку с безупречным маникюром и погладила его по плечу. — А я вот нет, — прошептала она голосом, который, должно быть, считала обольстительным.

О боже! Сэм не хотел ранить ее чувства, но эта девушка не понимала даже самых прозрачных намеков.

— Марджи, мне было приятно провести время в твоей компании, но…

— О, и мне тоже! — по своему обыкновению, перебила она его. — Я всегда знала, что если мы с тобой сходим куда-нибудь вместе и пообщаемся, то ты рассмотришь во мне скрытые достоинства.

Она провела ладонью по его руке, и Сэм с тяжким вздохом закрыл глаза.

— Я хочу, чтобы мы остались друзьями. Вот что я пытался сказать.

— Да-да, конечно! Я тоже этого хочу. Мы будем очень хорошими друзьями.

Марджи опустила руку на его бедро, и Сэм так высоко подпрыгнул в кресле, что едва не ударился головой в потолок салона. Ему хотелось схватиться за пистолет, который был всегда при нем, но вместо этого он вцепился в запястье девушки — пока она не успела прикоснуться к другим частям его тела.

— Я хочу, чтобы мы остались всего лишь друзьями, вот и все, — заявил Сэм, делая ударение на словах «всего лишь». — Прости, но…

— А я предлагаю тебе всю себя. — Марджи указала на свое декольте. — Неужели ты отвергнешь меня? Боже, да ты, наверное, гей!

Сэм с изумлением взглянул на нее и пробурчал:

— Нет, я не гей. — Хотя, наверное, лучше было бы иметь нетрадиционную ориентацию, чем такую подружку. — Просто ты не в моем вкусе. Ты красивая девушка, и я уверен, что найдется мужчина, который сделает тебя счастливой. Но это буду не я.

— Какое, к черту, счастье?! У меня и так есть все, чего мне хочется. Не хватает только секса с горячим парнем. Что с тобой не так? Почему ты не хочешь спать со мной?

Сэм уставился на нее как на сумасшедшую. У этой девушки было явно не все в порядке с головой.

— Я уже сказал, что у тебя обязательно появится парень.

— Но я всегда хотела тебя!

Судя по всему, Марджи не привыкла к отказам. Когда Сэм согласился поехать с ней на благотворительный вечер, она, вероятно, решила, что он уже у нее в руках.

— А я не хочу тебя, — заявил Сэм. Ее настойчивость вынуждала его пойти на крайние меры. — Очень сожалею, — добавил он, чтобы смягчить отказ.

— Вот и отлично. Я уверена, Роб Барнетт в отличие от тебя проявит ко мне должное внимание.

По мнению Сэма, Марджи и Роб, который был заядлым игроком, прекрасно подходили друг другу. Он промолчал, и его спутница, раздраженно фыркнув, распахнула дверцу машины, не дожидаясь, когда Сэм выйдет, чтобы открыть ее. Марджи помчалась — другого слова не подберешь — по подъездной дороге, ведущей к дому, а потом завернула за угол и направилась к отдельному входу.

Сэм улыбнулся, радуясь, что избавился от Марджи Стинсон. Теперь-то он мог заняться тем, что его действительно волновало.

Как только образ Николь в синем платье, облегавшем женственные формы ее тела, возникал перед его мысленным взором, он сразу же забывал о других женщинах. Они не существовали для него.

Глава 4

На следующее утро после благотворительного вечера Николь поехала завтракать в «Семейный ресторан». Она спросила у официантки, где Мейси, и та ответила, что Мейси сегодня утром не работает. Сев за столик, огороженный с трех сторон сиденьями с высокими спинками, она заказала омлет из яичных белков и чашку кофе. Через несколько минут напротив нее по-хозяйски расположилась пожилая дама, которой было за шестьдесят. Она явно чувствовала себя в этом ресторане как дома.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась с ней Николь, поймав на себе пристальный взгляд дамы. Ее выкрашенные в немыслимый оранжевый цвет волосы были уложены в затейливую прическу, а на запястьях побрякивали браслеты.

— Привет, — ответила дама, не сводя глаз с Николь.

Николь стало не по себе.

— Может, я могу вам чем-то помочь? — спросила она.

— Можешь, если унесешь отсюда ноги.

Николь в растерянности заморгала.

— Простите, я…

— Ты пекарь?

Николь кивнула, с опаской поглядывая на странную незнакомку.

— Ну, тогда я обратилась по адресу. Уезжай отсюда, и всем будет хорошо. — Дама хлопнула по столу рукой с длинными блестящими оранжевыми ногтями.

Пытаясь успокоить эту сумасшедшую леди, Николь проговорила:

— Послушайте, я не знаю, кто вы такая. Я недавно приехала сюда. Ей-богу, я вас не знаю. К тому же я еще не открыла свой бизнес и…

— И не надо его открывать, — заявила незнакомка, сверля Николь жгучим взглядом.

Николь схватила свою сумочку. Ей хотелось встать и убежать отсюда — подальше от этой сумасшедшей. Однако она решила не сдаваться.

— Здравствуйте, дамы! — раздался рядом знакомый голос.

Это была Мейси. Николь обрадовалась, увидев свою новую подругу.

— Эта сумасшедшая женщина угрожала мне, — пожаловалась она.

Мейси, нахмурившись, опустилась на мягкое сиденье рядом с пожилой дамой и слегка толкнула ее, чтобы она подвинулась.

— Тетя Лулу, я же предупреждала, чтобы ты вела себя хорошо. Я ведь тебе говорила, что Николь — моя подруга и у вас с ней много общего.

— Это твоя тетя?! — изумилась Николь.

Пожилая дама молча ухмылялась.

— Да, тетя. И у вас с ней много общего. Я была уверена, что вы поладите. Тетя Лулу печет пироги, как я тебе уже говорила. А ты, Николь, займешься выпечкой кексов, печенья и пирожных. Тетя Лулу, ты как-то делилась со мной планами открыть свой магазинчик по продаже выпечки, не так ли?

Николь бросила взгляд на подругу.

— Но почему ты ничего не сказала мне…

— Вы будете отличными партнерами по бизнесу, — уверила Мейси. — Но я подумала, что сначала вам нужно встретиться. Тетя Лулу защищает свою нишу, но поверьте, ваш союз создан на небесах. — Она снова ткнула тетю локтем в бок. — Скажи Николь, что ты не угрожала ей.

Тетя Лулу залилась громким смехом.

— Разумеется! И не думала угрожать! Просто мне нужно было убедиться, что она не спасует передо мной. Я довольно язвительное создание, хотя и женщина.

Николь в замешательстве таращилась на тетю Лулу. А та, похлопав ее по руке, объяснила:

— Я проверяла тебя, куколка. И ты прошла проверку. Ты не ударила меня, не заорала как ненормальная, но и не убежала. Мы прекрасно поладим. — Тетушка Лулу положила руки на стол. — А теперь ты готова вести тары-бары-растабары, как сказали бы турки? То есть в нашем случае — говорить о тортах, пирожных и пирогах?

Николь снова взглянула на подругу.

— Ты уверена, что она в своем уме?

Мейси с улыбкой кивнула:

— Больше, чем кто-либо другой в нашей семье.

Эти слова не очень-то успокоили Николь. А она-то думала, что с безумцами в ее жизни покончено!

Но через несколько минут Николь изменила мнение о психическом здоровье пожилой дамы. Тетя Лулу достала из своей огромной сумки обстоятельный и хорошо продуманный бизнес-план. Она не только нашла место, где можно будет открыть магазин выпечки, но и составила целый пакет необходимых документов. Видимо, Лулу давно уже вынашивала эту идею, однако, будучи в солидном возрасте, не решалась начать бизнес в одиночку.

Судя по всему, она решила, что Николь послана ей судьбой. Тем не менее тетушка попросила Мейси принести ей образцы выпечки Николь на пробу.

В течение целого часа они втроем обсуждали бизнес-план. Николь попросила внести в него кое-какие дополнения, и тетя Лулу — она настояла, чтобы Николь называла ее именно так, — обещала все учесть. Николь предложила обследовать старую пекарню, о которой ей рассказывал Сэм, чтобы решить, смогут ли они выкупить здание и восстановить в нем производство. Кроме того, партнеры по бизнесу договорились вложить в дело равные суммы денег, а также обратиться за кредитом в банк, чтобы покрыть все расходы и приступить к работе.

План тети Лулу был составлен весьма профессионально. Николь доверяла ее деловым качествам, так как семья Донован давно уже занималась бизнесом. И все же она решила навести в городе справки о тетушке Мейси — так, на всякий случай…

Во время беседы мобильник Николь несколько раз звонил, и на экране высвечивалось имя Тайлера. Она морщилась и не отвечала на звонки, решив, что перезвонит ему позже, когда освободится. Николь хотела дать ему понять, что не собирается пересматривать свое решение о разрыве отношений.

После разговора с тетей Лулу Николь поехала в супермаркет, чтобы посмотреть ассортимент продуктов и утвари и сделать кое-какие закупки. Вернувшись к себе, она стала разбирать пакеты и сумки. Но разложить все по местам было не так-то просто. Николь выпрямилась и в смятении осмотрелась. Шкафы уже были до отказа забиты, и ей пришлось складывать покупки на длинный стол встроенной кухни. Но где же она будет готовить? В жилой комнате?

Николь нравилась квартира над баром «У Джо» — нравилась тем, что находилась в центре города; к тому же за жилье нужно было платить помесячно, без предоплаты. Но теснота уже начинала сводить ее с ума. А ведь она не прожила здесь еще и недели. Ее прежнюю квартиру на Манхэттене тоже нельзя было назвать огромной, но там по крайней мере имелась отдельная кухня, в которой можно было заниматься выпечкой. Здесь же она не могла даже распаковать свой любимый миксер — не говоря уже о других бытовых приборах.

Николь думала, что поживет в этой крохотной квартирке, пока не устроится на работу или не попытается открыть пекарню. Но, по-видимому, ей придется переехать уже в ближайшее время.

Ей нужно было найти другую квартиру, и она решила немедленно купить газету объявлений, чтобы подыскать подходящее жилье. Схватив сумку, Николь рывком распахнула дверь — и наткнулась на вазу с букетом цветом.

— Что это?.. — пробормотала она в растерянности.

— Сюрприз, — послышался из-за цветов голос Сэма, и он, опустив вазу, добавил: — Я не успел постучаться.

Николь окинула его взглядом с ног до головы и мысленно отметила, что он замечательно выглядит. Потертые джинсы, черная футболка и щетина на подбородке делали Сэма еще более привлекательным.

— Привет, — сказала она с улыбкой.

Сэм улыбнулся в ответ.

— Ты собралась уходить?

Николь кивнула:

— Я хотела купить газету, чтобы просмотреть объявления. Хочу узнать, сдаются ли здесь квартиры и дома. Эта квартирка сначала показалась мне очень милой и уютной, но она слишком мала. Я не могу заняться здесь выпечкой. И потом… В таком крохотном пространстве меня одолевают приступы клаустрофобии.

— Понятно, — кивнул Сэм.

Взглянув на вазу, которую он все еще держал в руках, Николь поспешно отступила в сторону.

— О, прости. Проходи, пожалуйста.

Он протянул ей цветы. Взяв их, Николь почувствовала, что краснеет.

— Спасибо. Какой красивый букет…

Сэм взглянул ей в глаза. Он не сказал «такой же красивый, как ты», но его взгляд говорил о многом. Сердце Николь гулко забилось. Взгляд Сэма, казалось, проникал ей прямо в душу.

Улыбаясь, она поставила вазу с цветами на стол мини-кухни так, чтобы цветы можно было видеть из любой точки квартиры.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Сэм.

Николь снова взглянула на цветы.

— Ромашки… Обожаю эти цветы.

— Рад, что угодил. Мне хотелось подарить тебе… особенный букет.

— Почему?! — вырвалось у Николь.

— Потому что ты особенная, — ответил он глубоким низким голосом, от которого Николь бросило в жар.

Сэм оглядел ее квартирку. Оттуда, где он стоял, можно было увидеть длинный стол с навесными шкафчиками «кухни» и одновременно — краем глаза — кровать в противоположном конце комнаты.

— Хочешь, я составлю тебе компанию и мы вместе отправимся на поиски нового жилья для тебя? — спросил он.

Николь взглянула на него с некоторым удивлением.

— Ты что, готов потратить выходной день на беготню по разным адресам?

— Я готов провести выходной день с тобой.

От таких слов Николь захотелось закружиться в радостном танце. В душе она ликовала.

— Хорошо, я согласна. Пойдем купим газеты и просмотрим объявления. — Николь снова взяла сумочку с кухонного стола и сняла ключи с крючка на стене.

Через некоторое время она убедилась, что в этом небольшом городке имелся большой выбор сдающегося в аренду жилья — на любой вкус и кошелек. Это были и квартиры в домах-совладениях (одну из таких снимала когда-то Кара), и апартаменты в жилых комплексах центральной части Серендипити, и комнаты в коттеджах. Составив небольшой список, Николь в сопровождении Сэма отправилась осматривать жилье.

Вскоре у нее заныли ноги, она страшно устала и готова была отказаться от своей затеи.

— Я не хочу показаться капризной, но все, что мы видели сегодня, мне не подходит, — пробормотала Николь.

Сев во внедорожник Сэма, она со вздохом облегчения вытянула ноги. Сэм настоял на том, что они поедут в его машине и он сам сядет за руль, поскольку лучше знает город, и теперь Николь была рада, что согласилась.

— Желание жить в квартире, которая устраивает тебя, вовсе не каприз, — сказал Сэм, коснувшись ее плеча.

По телу Николь пробежала сладкая дрожь.

— Я рада, что тебя это не раздражает, хотя не понимаю, почему ты так спокоен. Большинство мужчин в здравом рассудке давно бы уже потеряли терпение.

— Хочешь сказать, я сумасшедший?

Николь покачала головой и рассмеялась.

— Нет, просто ты особенный, не такой, как все.

Сэм улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Спасибо, — кивнул он.

— Думаю, пора возвращаться домой, — с огорчением в голосе проговорила Николь.

— Пока еще нет. Есть одно место, в которое нам стоит съездить. Оно отсутствует в твоем списке.

Николь с надеждой взглянула на своего спутника.

— Правда?

Сэм кивнул:

— Дом находится в хорошем районе, и там есть дворик для барбекю. А рядом живет очень привлекательный сосед, — добавил Сэм, подмигнув.

Глаза Николь широко раскрылись; она догадывалась, кого он имел в виду.

— Ты серьезно?

Сэм снова кивнул. Его дьявольская ухмылка могла бы заставить Николь ехать не задумываясь куда угодно.

— А почему ты раньше ничего не говорил об этом месте?

Возможно, Сэм не хотел, чтобы она жила рядом с ним, но отсутствие других вариантов заставило его предложить ей поселиться по соседству.

— Потому что мне хотелось, чтобы ты сначала увидела все остальное. Хозяева там — пожилая супружеская пара, которая планирует переехать на год на юг, чтобы проверить, подходит ли им тамошний климат. Ты могла бы заключить с ними договор аренды на целый год, но…

Николь вопросительно взглянула на Сэма.

— Но что? — спросила она, когда он вдруг умолк.

— Знаешь, дом сдается весь целиком. Честно говоря, я не уверен, что ты согласишься арендовать его на столь длительный срок… — Сэм пожал плечами.

— Значит, дело вовсе не в твоем нежелании быть моим соседом? Вообще-то я поняла бы тебя, если бы это было так. Ведь может выясниться, что мы не уживаемся друг с другом. Но нам все равно придется жить бок о бок в течение целого года. Это было бы пыткой…

Сэм с улыбкой покачал головой:

— Нет, ошибаешься. Я ведь уже сказал: мне просто хотелось, чтобы ты увидела все варианты. И если бы ты даже остановилась на одном из них, я все равно показал бы тебе этот коттедж. Если хочешь знать, я без ума от мысли, что ты станешь моей соседкой.

— Что ж, давай взглянем на этот дом.

— Конечно, взглянем.

Он сосредоточился на дороге, и вскоре они свернули в проулок, который, как пояснил Сэм, вел к его дому.

— Знаешь, меня удивляет, что ты живешь в коттедже, — заметила Николь.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Я думала, что холостяки предпочитают жить в съемных квартирах, где не надо ни о чем заботиться, так как ответственность за поддержание порядка лежит на арендодателе или на обслуживающей компании.

— Я всегда знал, что останусь жить в Серендипити. Так зачем же бросать деньги на ветер, платя за аренду?

Действительно, зачем? Но, с другой стороны, почему мужчина, у которого уже есть свой дом, до сих пор не женился?

Однако Николь задала другой вопрос:

— А почему эта супружеская пара не помещает объявления в газетах?

— Объявления о том, что их дом сдается в аренду, были, но мои соседи живут довольно скромно, на фиксированные доходы. Они не могут тратить много денег на объявления в печати, поэтому развесили соответствующие плакаты на дорогах в предместьях города. Кстати, Брауны, мои соседи, хотят сдать дом вместе с мебелью. Они оставили мне ключ, чтобы я мог показать потенциальным покупателям их коттедж, когда они уедут.

Машина ехала по обсаженной деревьями неширокой улице со старыми, но довольно уютными домами. Именно о таком жилище мечтала Николь в детстве, когда жила в огромном и холодном родительском особняке.

— Вот я и дома, — сказал Сэм, сворачивая на подъездную дорожку со свежеуложенным асфальтом.

— Этот дом принадлежит тебе? — поинтересовалась Николь.

— Мне и банку. Но у меня была возможность выплачивать каждый месяц по ипотеке больше, чем требовалось, и поэтому я надеюсь, что этот дом станет окончательно моим скорее, чем я рассчитывал раньше.

Он выбрался из машины, а Николь взяла сумочку и открыла дверцу.

— Зайдем сначала ко мне, — предложил Сэм, — посмотришь, как я живу, а потом я позвоню Браунам и спрошу, удобно ли им будет, если мы сейчас зайдем.

Взволнованная тем, что сейчас увидит его жилище, Николь вышла из машины, и они пошли к дому. Сэм не понимал, почему так нервничал, но в конце концов вынужден был признаться себе, что для него очень важно узнать мнение Николь о его доме.

— Мои мать и сестра позаботились о том, чтобы дом выглядел обжитым. Поэтому он вряд ли похож на холостяцкую берлогу, которую ты ожидаешь увидеть, — предупредил Сэм гостью.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти первой, что дало ему возможность еще раз полюбоваться ее восхитительными бедрами, обтянутыми белой хлопчатобумажной тканью. Ее розовые шлепанцы с пластмассовыми цветами застучали по полу.

— Мне здесь нравится, — заявила Николь сразу же, как только вошла из прихожей в комнату справа, окна которой выходили на улицу.

Сэм запер входную дверь и пригласил девушку в гостиную. Здесь на стене над камином висел большой телевизор, а мягкая, обитая плюшем мебель была выдержана в коричневато-кремовых тонах. Но уютной комнату делала не мебель, а небольшие предметы, расставленные и развешанные с любовью, — семейные фотографии в рамках и милые безделушки, которые Эрин называла «акцентами». Сэм считал, что они выглядят неплохо, но не придавал им особого значения.

— О-о, вы только посмотрите! Кубок по софтболу! — Николь наклонилась и прочитала надпись, выгравированную на блестящей металлической табличке: — «Звезде софтбола». — Выпрямившись, она бросила на хозяина дома восхищенный взгляд. — Я впечатлена, офицер Марсден.

— Детектив, — машинально поправил он ее.

— Ну да, конечно…

Николь улыбнулась.

— Мы играем два раза в неделю в летний сезон, — сообщил Сэм.

— С удовольствием посмотрела бы.

— Следующий матч состоится завтра вечером на спортивном поле общеобразовательной школы. — Сэм испытующе взглянул на гостью, силясь понять по выражению ее лица, действительно ли она хотела поехать на матч — или же говорила об этом из вежливости.

Николь захлопала в ладоши с неподдельной радостью.

— Я обязательно приеду!

— А потом, может быть, съедим пиццу?

Николь улыбнулась:

— Тогда это будет уже свидание… детектив.

Их взгляды встретились, однако Николь тут же отвела глаза и продолжила осматривать комнату.

— Сейчас я позвоню соседям, — сказал Сэм, не доверяя себе; его охватило страстное желание сжать Николь в объятиях — и целовать до потери сознания.

К счастью, Шарлотта и Генри Браун оказались дома. Супруги очень обрадовались, узнав, что Сэм нашел им жильца. Через несколько минут он привел Николь в соседний коттедж, находившийся в нескольких шагах от его дома. Николь сразу же там понравилось, и Сэму с трудом удалось вывести ее из кухни, чтобы показать другие помещения (оборудование кухни и бытовые приборы были уже не новыми, но чистыми и ухоженными. К тому же здесь имелось много рабочих поверхностей, а планировка кухни прекрасно подходила для тех, кто любит готовить).

Когда же Николь осмотрела другие комнаты, на ее лице появилось выражение блаженства.

— Скажу честно, — призналась она, — я вовсе не собиралась арендовать целый дом, но этот коттедж кажется мне идеальным жилищем. Здесь так мило, уютно, все по мне… А главное — в доме есть прекрасно оборудованная кухня. Меня все устраивает!

Она с улыбкой взглянула на Сэма, и тот понял, что перед ним стоит его новая соседка. Женщина, которую он хотел затащить в свою постель как можно скорее.

Мейси закончила смену и собиралась ехать домой. В ресторане было тихо, а сменившая ее официантка уже приступила к своим обязанностям. Мейси предвкушала, с каким наслаждением проведет этот вечер — первый ее свободный вечер за долгое время.

Повесив фартук, она взяла свою сумочку, лежавшую в служебном помещении, и вышла в зал ресторана. Ее внимание сразу же привлек сидевший у барной стойки незнакомец. Это был блондин с короткой модной стрижкой, в темном костюме с красным галстуком. Выглядел он крайне усталым, но печать усталости не портила впечатления от его красивого лица. Мейси не могла отвести от него глаз. Точеные черты незнакомца казались ей совершенными. Она обязательно запомнила бы этого человека, если бы встречалась с ним когда-либо раньше.

Внезапно у Мейси пропало всякое желание уходить из ресторана. Она снова проскользнула в служебное помещение и положила сумочку на полку. Наверное, это было глупо с ее стороны, но прежде чем выйти из комнаты, она остановилась у зеркала и обновила макияж.

Зайдя за стойку, Мейси опередила Нелл, официантку.

— Я сама обслужу этого клиента, — тихо сказала она.

Бросив взгляд на незнакомца, Нелл тихонько вздохнула:

— Молодой, горячий и сексуальный? Теперь понятно, почему ты задержалась на работе.

Мейси усмехнулась:

— Не завидуй. Тебя дома ждет муж.

— Ах, милая, мой муж не выглядел так, как этот парень, даже в тот день, когда мы с ним познакомились. Но я действительно люблю его, поэтому иди, обслуживай этого клиента. Пронзи ему сердце, не промахнись!

Подмигнув Мейси, Нелл ушла на кухню.

Покрутив поднос в руках, Мейси сделала глубокий вдох и направилась к красавчику.

— Привет, — сказала она, поставив перед ним серебряный поднос.

— Добрый вечер, — промолвил незнакомец, устремив на нее взгляд зеленых глаз.

— Привет, — повторила Мейси.

Он взглянул на нее с удивлением и, улыбнувшись, спросил:

— Могу я получить меню? Умираю от голода.

Мейси тряхнула волосами, стараясь прийти в себя. В голове у нее туманилось.

— Да, конечно. — Она протянула клиенту пластиковое меню. — Советую вам заказать мясной рулет. Это просто объедение!

Парень положил меню на стойку.

— Рулет так рулет…

От его улыбки на душе у Мейси потеплело. И она совершенно не понимала, что с ней происходит.

— Пойду передам на кухню ваш заказ. Что будете пить?

— Пожалуй, колу.

Она кивнула:

— Ясно. Хорошо.

— Вы вернетесь? У меня есть несколько вопросов, на которые вы, вероятно, сможете ответить.

Заинтригованная Мейси кивнула:

— Да-да, сейчас вернусь.

Она передала заказ своему дяде, шеф-повару ресторанчика, затем бросила в стакан несколько кусочков льда и налила колу. Когда Мейси вернулась в зал, парень смотрел в окно, выходившее на улицу.

— Вы кого-то ищете? — спросила Мейси, поставив перед ним стакан с соломинкой.

Он повернулся и пристально взглянул на нее.

— У нас маленький городок, и вполне вероятно, что я смогу вам помочь, — добавила Мейси.

Незнакомец пожал плечами:

— Я ищу свою невесту.

Мейси была ужасно разочарована. Впрочем, она ничуть не удивилась. У такого красавца наверняка имелась девушка.

Красавец вздохнул и вдруг заявил:

— Я неправильно выразился. Бывшую невесту.

Мейси сразу же оживилась, а он продолжал:

— Я приехал сюда прямо с работы. Ваш городок находится в часе езды от Манхэттена. Я ищу Николь Фарнсворт. Вы знаете ее?

— Да, знаю… — с удивлением пробормотала Мейси. Она вышла из-за стойки и села рядом с парнем на высокий табурет.

— Где она живет? — спросил он.

Мейси насторожилась. Она не знала этого человека, и Николь никогда не говорила ни о каком женихе.

— Вы сказали, Николь была вашей невестой?

— Да, она моя бывшая невеста. — Незнакомец помрачнел.

— Вы расстались по ее инициативе или по вашей? — Это был довольно дерзкий вопрос, но Мейси не могла его не задать. Ей нужно было докопаться до правды.

Тут парень слез с табурета и проговорил:

— По ее. А теперь, может быть, вы скажете мне, где она?

Мейси с опаской разглядывала незнакомца, пытаясь понять: говорит ли он правду или лжет? Если он говорил правду, то это означало, что Николь отвергла такого красавца, образец мужского совершенства. А такого Мейси просто не могла себе представить.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Тайлер Стентон. А вас?

— Мейси Донован.

— Наверное, мне следовало бы сказать: приятно познакомиться, мисс Донован.

— Называйте меня просто Мейси.

Тайлер нахмурился.

— Но я вижу, вы не хотите помочь мне. А я-то всегда думал, что в маленьких городах живут приветливые дружелюбные люди…

Мейси тоже поднялась и, шагнув к Тайлеру, ощутила чудесный запах лосьона после бритья. Она с наслаждением вдохнула этот аромат и тут же подумала: «Боже, какая я предательница! Размечталась о женихе своей подруги!»

Решив, что не позволит гормонам заглушить голос разума, Мейси сообщила:

— Вообще-то я очень дружелюбная. Но в данном случае я оберегаю покой своей подруги. Если вы сообщите мне номер вашего мобильника или телефона в гостинице, я передам эту информацию Николь.

— Мисс Донован…

— Мейси, — перебила она.

На скулах Тайлера заиграли желваки.

— Мейси, неужели вы думаете, что я не звонил ей? По дороге сюда я много раз набирал ее номер, но она не отвечает!

Мейси не смогла сдержать улыбку.

— Значит, я поступаю правильно. Николь не хочет разговаривать с вами.

Тайлер посмотрел на Мейси исподлобья и еще больше помрачнел.

— Что вы на меня так смотрите? Если бы Николь хотела видеть вас, она ответила бы на ваш звонок. Разве я могу пойти против ее воли? Она же моя подруга!

Тайлер запустил пятерню в волосы, и теперь на его лице появилась гримаса отчаяния.

— Что ж, передайте ей тогда, что я в городе и что мне нужно увидеться с ней. И скажите, пожалуйста, где я могу найти ближайший отель?

— А что вы предпочитаете? Отели «пять звезд» или гостиницы «постель и завтрак»? — съехидничала Мейси.

— Я думаю, здесь поблизости нет пятизвездочных отелей.

Мейси пожала плечами:

— До ближайшего нужно ехать минут двадцать. Но у вас очень усталый вид. Я вам гарантирую, что в гостинице «Серендипити» вы найдете чистый номер и еду домашнего приготовления. — Она достала из кармана мобильник. — Сейчас я позвоню туда и узнаю, есть ли подходящие номера. Ну, как вам мое дружелюбие?

— Я его оценил. — Тайлер вдруг улыбнулся.

Мейси тотчас позвонила в гостиницу и забронировала номер.

— Советую вам хорошенько поужинать, а потом лечь спать. Вам нужно отдохнуть и набраться сил. А утром приходите сюда, накормлю вас завтраком. За это время я постараюсь связаться с Николь.

— Вы образец дружелюбия, мисс Донован.

Тайлер подмигнул ей, и если бы Мейси принадлежала к другому типу женщин, то непременно упала бы после этого в обморок.

— Вы заставили меня изменить свое мнение о вас, — продолжал Тайлер. — Вы настоящий друг. На месте Николь я считал бы за счастье иметь такую верную подругу.

— Это, пожалуй, самый прекрасный комплимент из тех, которые я когда-либо получала.

— Мейси! Еда готова! — закричали из кухни.

— Извините, — сказала она клиенту. — Я сейчас…

В кухне Мейси неожиданно столкнулась с Лулу.

— Кто этот красавчик? — спросила тетушка.

Мейси прищурилась.

— А что ты здесь делаешь, тетя? Ты же сегодня собиралась провести вечер за партией в бридж.

— Я зашла, чтобы забрать пирог, испеченный для моих приятелей, — объяснила тетя Лулу и пристально взглянула на племянницу. — А теперь выкладывай!

Мейси любила свою тетушку, доверяла ее деловому чутью и знала, что у нее доброе сердце. Но тетя обожала сплетни, а это означало, что ей нельзя было доверять важную информацию. Поэтому Мейси решила молчать, пока Николь сама не расскажет о Тайлере.

— Это просто один из клиентов, — сказала Мейси и взяла заказ. — Спасибо, папа!

Она помахала отцу, который, как и ее дядя, был шеф-поваром и уже успел заступить на вечернюю смену. Он подмигнул ей и отправился по своим делам (отец Мейси заразился от своей сестры любовью к сплетням).

— Желаю тебе приятно провести время, — сказала Мейси тете Лулу и понесла Тайлеру заказанное блюдо.

Поставив перед ним тарелку, она еще раз отметила, что он очень красив, и едва удержалась от вздоха. В их небольшом городке все свободные мужчины были наперечет, и Мейси уже отчаялась найти свою вторую половинку. И вот теперь в поле зрения появился парень, при виде которого у нее слюнки текли. Но, к сожалению, он был бывшим женихом ее подруги. А это осложняло ситуацию.

— Приятного аппетита, — сказала она и повернулась, собираясь уйти.

— Может быть, составите мне компанию? — неожиданно предложил Тайлер.

Мейси уже давно сдала смену и в общем-то была свободна…

— Я только схожу на кухню и возьму себе что-нибудь поесть, — сказала она.

Мейси знала, что ее влечение к этому мужчине добром не кончится, но ничего не могла поделать с собой.

Впрочем, Тайлер не проявлял к ней особого интереса. Его мысли занимала Николь — ведь ради нее он и приехал сюда. И если Николь действительно решила расстаться с ним, Тайлер не задержится надолго в Серендипити. Поэтому Мейси решила, что не произойдет ничего страшного, если она сегодня поужинает с этим человеком.

Глава 5

Осмотрев коттедж, находившийся по соседству с домом Сэма, Николь сразу же согласилась снять его в аренду. Они с Генри Брауном, приятным пожилым мужчиной, обменялись рукопожатиями. Супруги должны были уехать на следующий день, а это означало, что Николь могла переехать к ним уже в ближайшие выходные. Как и принято в провинциальных городках, владельцы дома не стали наводить справки о Николь, им было достаточно того, что за нее поручился Сэм. Пообещав прислать ей все необходимые документы, супруги попрощались и поспешили известить по Интернету детей, что им наконец удалось найти арендатора.

Так Николь обрела новое жилище.

Ужасно волнуясь, она мысленно составляла список срочных дел. Ей нужно было поговорить с Джо, хозяином квартиры, и сказать ему, что она съезжает. Кроме того, следовало упаковать вещи, нанять транспорт и грузчиков… Или, быть может, самой перевезти вещи в своем автомобиле за несколько ходок?

— С тобой все в порядке? — спросил Сэм, когда они направились к его дому через лужайку.

Она кивнула:

— Наверное, у меня просто шок.

Он засмеялся:

— Надеюсь, приятный шок.

Николь думала о просторной кухне и уютной красивой спальне с очень удобным шезлонгом, в котором она могла бы читать книги.

— Это шок от неожиданности и изумления. Я уверена, мне понравится жить здесь.

— А я не сомневаюсь, что мне понравится моя новая соседка, — проговорил Сэм слегка хрипловатым голосом.

Николь затрепетала, уловив скрытый подтекст его слов. Она последовала за Сэмом в его дом, и он провел ее в кухню.

Николь вдруг широко зевнула и тут же прикрыла рот ладонью, однако зевок все равно получился довольно громкий, и она рассмеялась.

— Я ужасно устала. День сегодня был очень напряженный, — пробормотала она. — Может, отвезешь меня обратно в город?

— Отвезу, конечно.

Сэм шагнул к ней, нарушив ее личное пространство, однако Николь не стала возражать. От него исходил волнующий запах, который возбуждал ее. Усталость как рукой сняло, и теперь она испытывала более приятные чувства.

— Я провел целый день в поисках квартиры для тебя и нагулял зверский аппетит, — заявил Сэм. — Я безропотно ездил с тобой по разным адресам, а теперь, думаю, ты не откажешься составить мне компанию. Прошу, останься и пообедай со мной.

Николь понравилась столь откровенная попытка Сэма удержать ее в своем доме.

— А что будет на обед? Пицца? — с надеждой спросила Николь.

— Отлично! Пицца так пицца.

Казалось, он не был уверен, что она останется у него. Но ей не хотелось уезжать. Моменты неясности и неловкости в отношениях двух малознакомых людей представлялись вполне нормальным явлением, однако Николь точно знала, какие именно чувства испытывала к этому человеку. Более того, пока что эти чувства не вызвали у нее особого беспокойства.

— С какой начинкой? — спросил Сэм, взявшись за телефон.

— На твой выбор. Я никогда не ломаюсь.

Эти слова были довольно двусмысленными, и у Сэма потемнели глаза. Он заказал большую пиццу с доставкой на дом и, вытащив две бутылки пива из холодильника, одну предложил гостье.

Николь с улыбкой кивнула:

— Да, спасибо. Я всегда питала слабость к холодному пиву — еще со времен учебы в колледже. Другие девочки любили вино, а я предпочитала пиво. И люблю его до сих пор. — Однако до недавнего времени ее образ жизни исключал любовь к пиву. Тайлер, его мать, ее родители, а также их общие друзья пили элитный дорогой алкоголь.

Тут Сэм взял с кухонного стола открывалку, и взгляд Николь невольно упал на его мощные бицепсы, игравшие при каждом движении. Она подавила вздох, и это привлекло его внимание. Их взгляды встретились, и в душе каждого зажегся огонь желания.

Открыв обе бутылки, Сэм поставил их на стол и потянулся к Николь. Она вложила руку в его ладонь, сердце сильно билось. Сэм тотчас привлек ее к себе и прижал к груди. Николь инстинктивно обняла его за шею. Ей было хорошо, несказанно хорошо…

Ладонь Сэма легла ей на затылок, а губы припали к ее губам. Николь никогда прежде не испытывала столь острых эмоций, не чувствовала такого огня в крови, такого непреодолимого желания близости…

Только с Сэмом она поняла, что такое настоящая страсть.

Судя по всему, так обстояло дело и с ним.

Николь не могла не ответить на его жаркий поцелуй — и сделала это с таким пылом и неистовством, что сама себе удивлялась. Ее губы разомкнулись, приглашая его язык войти внутрь. Сэм же целовал ее с такой страстью, с какой мог целовать женщину только изголодавшийся мужчина, наконец-то получивший то, чего так долго жаждал. Его ладони скользили по ее голове, пальцы гладили щеки, и от каждого прикосновения его рук по коже Николь пробегали мурашки. Ее как будто било током, и она чувствовала пульсацию в груди и промежности.

Не в силах остановиться, Николь прильнула к Сэму всем телом и запустила пальцы в его взлохмаченные волосы. Из груди Сэма тотчас же вырвался стон — они оба наслаждались этим чудесным поцелуем.

А потом его губы скользнули по щеке и шее Николь и припали к выемке между ключицами. На сей раз и она застонала. Сэм же легонько покусывал ее, а его сильные горячие ладони легли на ее грудь, налившуюся тяжестью от возбуждения. Николь выгнула спину, еще крепче прижимаясь к нему, и издала очередной стон. Она все острее ощущала жар, она страстно хотела Сэма.

Разумеется, он знал, чего она хотела, — он чувствовал это и все больше возбуждался. Он накрыл ладонями ее груди, и его налившаяся силой плоть пульсировала, топорща джинсы. Однако Сэм игнорировал собственные потребности, ему в первую очередь хотелось проверить, насколько чувственной и темпераментной была Николь, и он с упоением выполнял ее желания.

Руки Сэма скользнули под ее блузку и стали поглаживать соски сквозь кружевную ткань бюстгальтера, и они становились все тверже. Николь же со стоном вцепилась в его волосы — как будто приказывала ему не останавливаться. Впрочем, Сэм не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Сейчас он полностью находился во власти женщины, чего никогда прежде не случалось. Ему хотелось осыпать ее поцелуями, а потом войти в ее горячее податливое тело, уже готовое принять его.

Так, возможно, и произошло бы, если бы вдруг не зазвонил ее мобильный. Сэм, застонав, прервал поцелуи и замер, прижавшись разгоряченным лбом к ее лбу.

— Ответь, — сказал он, проклиная звонившего.

Николь со вздохом разочарования направилась в комнату, где лежал ее телефон. Сэм же, раздосадованный тем, что их прервали, сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Он испытал странное чувство пустоты и утраты, как только выпустил Николь из своих объятий. Тем не менее его утешала мысль, что теперь они будут жить по соседству. Возможно, это обстоятельство приведет к их сближению.

Вскоре послышались шаги Николь, возвращавшейся в кухню. Когда она вошла, он сразу заметил необычную бледность ее лица. Николь явно нервничала.

— Что случилось? — встревожился Сэм.

— Я…

Сэму передалось ее волнение.

— Ну, говори же, — приказал он, чувствуя, что ее колебания не сулят ничего хорошего.

— Звонила Мейси. К ней в ресторан заходил клиент, приезжий, и он спрашивал обо мне.

Сэм прищурился.

— Ну и что? Я уверен, ты сообщила близким, куда уезжаешь. Так что же странного в том, что кто-то из твоих знакомых приехал сюда и ищет тебя?

— Хм… Разумеется, я сообщила родителям, куда уезжаю. — Николь избегала смотреть Сэму в глаза. — Но вполне вероятно, они не услышали меня. Им от меня нужно только одно — чтобы я осталась дома и не нарушала их планов.

— И какие же это планы? — резко спросил Сэм.

Николь закусила губу.

— Я была помолвлена.

Эти ее слова эхом разнеслись по всей квартире — именно так почудилось Сэму.

— Я расторгла помолвку еще до отъезда и переехала сюда, чтобы начать все сначала, — поспешно добавила Николь.

Однако в ушах Сэма звучало одно-единственное слово — «помолвлена».

— Так, значит, ты помолвлена… — пробормотал он.

— Была помолвлена, — поправила его Николь.

— Но если «была», то почему же… — И тут Сэм понял, почему этот человек искал Николь и почему это повергло ее в панику. — Значит, этот парень находится сейчас здесь, в нашем городе?

Она кивнула, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Но между нами все кончено. Я сказала ему об этом. Я не отвечаю на его звонки, потому что не хочу давать ему никаких надежд. Так что… Понятия не имею, зачем он приехал.

Николь нервно поежилась. Вообще-то ее реакция была довольно странной. Сэм не мог понять, почему она так нервничала. А впрочем… Что он знал об отношениях, связывавших Николь и ее бывшего жениха? Сэм давно пришел к выводу, что плохо разбирается в людях. Когда-то он доверял своему лучшему другу. Доверял как себе и считал его надежным парнем. А потом этот парень предал Сэма, женившись на его невесте.

Он тяжело вздохнул. На него вдруг навалились усталость и чувство разочарования. И не верилось, что один роковой вечер повернул его жизнь на сто восемьдесят градусов.

— Выходит, у твоего бывшего жениха сложилось впечатление, что ты его до сих пор любишь. Иначе он не приехал бы сюда, — проговорил Сэм с горечью в голосе.

Что ж, он и сам побывал в шкуре «бывшего» жениха и знал, каково это — сознавать, что невеста отвергла тебя перед самой свадьбой. Что касается Сэма, то его бросили буквально у алтаря, и он расценил это как удар в спину. И не хотел наносить обиду бывшему жениху Николь, который, по-видимому, приехал сюда, чтобы уговорить ее вернуться к нему. Разве он, Сэм, не сделал в свое время то же самое? Сразу после того, как Джина порвала с ним, Сэм попытался напомнить ей о счастливых днях, проведенных вместе, о планах, которые они строили. Он хотел понять, когда именно Джина решила уйти от него, хотел понять, почему ничего не замечал, не видел произошедшую с ней перемену. Действительно, почему он был так слеп? Увы, он до сих пор не нашел ответы на эти вопросы.

— Я раньше думала, что люблю его, — пробормотала Николь, и ее голос вернул Сэма к действительности. — Но внезапно поняла, что ошибалась.

Он судорожно сглотнул. Его удивляло, как легко Николь ушла от своего жениха. А вдруг и с ним она вскоре проявит свое непостоянство? Сэму стало не по себе. Вся эта ситуация с расторжением помолвки живо напомнила ему его собственное прошлое. Ему требовалось время, чтобы подумать и прийти к каким-то определенным выводам.

В дверь позвонили, и Сэм пошел открывать. Это был разносчик пиццы. Когда Сэм вернулся в комнату, Николь встретила его настороженным взглядом. От огня страсти, пылавшего совсем недавно в ее глазах, не осталось и следа.

— Все в порядке? — с тревогой спросила она.

Сэм утвердительно кивнул.

— В полном, — ответил он, хотя это была ложь.

Ни в его чувствах, ни в мыслях не было совершенно никакого порядка. Ему необходимо было разобраться в себе. И Николь, по-видимому, заметила его смятение. Тень прошлого надвигалась на Сэма, и он не знал, как противостоять этому, как справиться с испытанием.

Они ели молча, остро ощущая неловкость ситуации. Затем Сэм отвез Николь домой — в квартиру над баром Джо. Когда она выходила из машины, он не напомнил ей о завтрашнем свидании после игры в софтбол. Она тоже не обмолвилась об этом ни словом.

Николь не спалось, и она нервно расхаживала по тесной квартирке. Тревога же все усиливалась, порой доходя до паники. И дело было не только в том, что ее отношения с Сэмом осложнились. Прежде всего пугало то обстоятельство, что Тайлер находился в городе. Хотя в его приезде не было совершенно никакого смысла…

Она ведь бросила его, не так ли? Большинство мужчин в такой ситуации не стали бы ни звонить бывшей девушке, ни писать эсэмэски, ни молить о примирении. Сразу после расторжения помолвки Тайлер перестал беспокоить ее — как и ожидала Николь. И его молчание длилось до тех пор, пока она не приехала в Серендипити.

И вот теперь Тайлер был здесь. Ее мучил вопрос: почему бывший жених начал действовать? Что он здесь делал?

Она не могла ответить на эти вопросы и снова попыталась уснуть — легла в постель и долго ворочалась с боку на бок, пока наконец не забылась тревожным сном.

Проснулась Николь ранним утром. Быстро приняла душ и оделась. Ей не давали покоя мысли о приезде Тайлера и неожиданно резкой реакции Сэма на события ее недавнего прошлого. Николь не понимала, почему он вдруг отшатнулся от нее. Она ведь несколько раз повторила, что помолвка с Тайлером расторгнута и что она уже свободна… Но, похоже, это не произвело на Сэма должного впечатления.

Николь никогда не обманывала бывшего жениха и не пыталась что-либо утаить от него. Как только она поняла, что не испытывает к нему тех чувств, которые должна испытывать женщина к своему будущему мужу, она сразу же сказала об этом Тайлеру. Но Сэм вел себя так, как будто она, Николь, оставила Тайлера у алтаря… или совершила какой-то еще более жестокий поступок.

Она звонила накануне вечером Мейси, чтобы узнать подробности ее встречи с Тайлером, и подруга сказала, что он собирался зайти к ней в ресторан. Николь знала, что ей нужно встретиться с бывшим женихом, чтобы расставить все точки над «i». Но она не могла никуда пойти, поскольку у нее был запланирован телефонный разговор с сестрой.

Мысли Николь были заняты всем, чем угодно, но только не Викторией. Однако ей следовало уделить сестре максимум внимания. Вики впервые серьезно взялась за себя и пыталась справиться со своей болезнью. Она сотрудничала с докторами, помогая им во всем, безропотно принимала лекарства, ходила на процедуры и вроде бы старалась загладить вину перед окружающими. Очевидно, тяжесть содеянного наконец дошла до ее сознания. Эрин едва не погибла под колесами автомобиля, за рулем которого сидела Виктория. И лишь в ходе лечения, когда к Вики вернулась ясность мыслей, собственное поведение испугало ее. Николь готова была на все — только бы помочь сестре преодолеть прошлое и вернуться к нормальному образу жизни, насколько это, конечно, было возможно. Кто-то должен был поддержать Викторию, так как родители считали обеих дочерей «пропащими», не соответствовавшими их высоким стандартам.

Ровно в девять часов утра раздался звонок, и Николь, взяв мобильник, села на постели и приготовилась к разговору с сестрой.

— Алло?..

— Привет, — раздался бодрый голос Вики.

— Привет, сестренка, — ответила Николь и замолчала.

Ей неудобно было задавать обычный в таких ситуациях вопрос: «Как дела?» Ведь сестра находилась в специальной клинике для душевнобольных, где содержались преступники с отклонениями в психике. Но Николь надеялась, что Вики не задержится там надолго. Впрочем, все зависело от ее поведения и отчетов врачей в судебные органы.

— Расскажи, что происходит в твоей жизни, — попросила Вики.

Николь молчала, не зная, что сказать. Здоровье сестры было еще слишком хрупким, и ее нельзя было огорчать рассказами о неприятностях. Недавнее поведение Вики свидетельствовало о том, что ей не следовало доверять тайны. Разве могла Николь поведать ей правду о махинациях отца Тайлера? Хотя Вики знала, что сестра переехала в Серендипити, Николь по-прежнему не решалась заговаривать с ней о городе, где она совершила преступление.

— Судя по твоему молчанию, ты боишься говорить со мной, — заметила Вики. — Но мой врач сказал, мне не следует избегать трудных разговоров и волнений, пока я нахожусь в клинике. Волнение может служить своеобразным тестом для меня. Мое состояние должно пройти проверку на стабильность. Так что успокойся и расскажи мне о своей жизни в Серендипити.

— Ты, как сестра-близнец, чувствуешь меня на расстоянии, — сказала Николь, сообразив, что Вики «прочитала» ее мысли.

— Нет-нет, просто причина твоего молчания слишком очевидна.

К удивлению Николь, Вики захихикала, как маленькая девочка, и ее смех помог Николь расслабиться. Она откинулась на подушки, решив, что вполне может рассказать сестре о Сэме.

— Хорошо, слушай, — с легким сердцем сказала она. — Помнишь того копа, который арестовал меня, перепутав нас с тобой? Помнишь Сэма Марсдена?

— Это тот симпатичный парень с лохматыми светлыми волосами? Как же я могла его забыть?

— Помнится, тебя тогда больше интересовали темноволосые типы, — заметила Николь, поддразнивая сестру.

— Ты с ним общаешься?

Николь сглотнула ком, подкативший к горлу.

— Я должна была встретиться с ним сегодня вечером после игры в софтбол, но теперь не знаю, состоится ли это свидание…

И Николь рассказала сестре о доме, который сняла, о вечере, проведенном с Сэмом, и даже о поцелуях — кому же еще она могла излить душу? А затем она поведала о перемене, произошедшей с Сэмом после звонка Мейси.

— И вот теперь мне предстоит встретиться с Тайлером в ресторане. — У Николь все переворачивалось внутри при мысли об этой встрече. — Почему этот человек не может смириться с тем, что ему сказали «нет»?

— Потому что ты особенная, вот почему, — ответила Виктория.

Николь открыла рот и тут же его закрыла; она не могла припомнить, когда сестра делала ей комплименты. Во всяком случае, это было очень давно.

Чем старше становилась Виктория, тем меньше она интересовалась жизнью Николь. Она была слишком поглощена собой, чтобы думать о ком-то другом. С течением времени Николь становилось все труднее не обижаться на сестру, но она, учитывая болезнь Вики, старалась подавить чувство обиды. Виктория не несла ответственности за свои действия.

— Спасибо, но не надо преувеличивать. Во мне нет ничего особенного.

Вики фыркнула:

— Нет, Ник, ты и впрямь замечательная. Ты отдаешь всю себя даже тем, кто не отвечает на твои чувства. Таким, например, как я. Что же касается Тайлера, то он не может забыть, как хорошо ему было с тобой.

Николь надеялась и молила Бога, чтобы именно это привело сюда Тайлера. Она боялась, что ее бывший жених замешан в махинации отца и приехал сюда, чтобы заставить ее замолчать.

Отогнав тягостные мысли, Николь сосредоточилась на разговоре с сестрой.

— Но я-то не люблю его. Поэтому и не хочу за него замуж.

— Тогда тебе нужно осторожно донести эту мысль до его сознания. Ты ведь не хочешь, чтобы он до конца жизни преследовал тебя…

— Конечно, не хочу.

— В таком случае — действуй. Ты в состоянии решить эту проблему.

Николь невольно улыбнулась.

— Послушай, кто ты такая и что ты сделала с моей сестрой-близнецом? — спросила она. — Ты даешь здравые советы, а главное — думаешь не только о себе самой. Меня это поражает. Ты ни разу не заговорила о себе. Но я разрешаю тебе наконец перейти к этой теме. Как у тебя дела?

Вики тяжело вздохнула:

— Мне здесь очень одиноко. Но будем смотреть правде в глаза. Я нахожусь не в том месте, где можно завести друзей. Поэтому я сосредоточилась на том, что дорого моему сердцу.

— Вот и хорошо. Я уже говорила, что собираюсь навестить тебя?

Клиника находилась в двух часах езды, и Николь была готова отправиться к сестре хоть завтра.

— Нет, не надо! — воскликнула Вики с нотками паники в голосе. — Я не хочу, чтобы ты видела меня в такой обстановке.

— Хорошо-хорошо, все будет так, как ты хочешь, — поспешно проговорила Николь.

Она была довольна уже тем, что Виктория раз в неделю общалась с ней по телефону. Раньше сестра вообще не шла ни на какие контакты. А теперь ее звонки свидетельствовали о том, что лекарства и терапия начали помогать.

— Мне пора заканчивать разговор, — сказала Вики, прежде чем Николь успела спросить, общается ли сестра с родителями.

Вообще-то Николь догадывалась, что услышит на этот вопрос отрицательный ответ. По мнению родителей, Виктория позорила их семью в глазах общества, и они полностью игнорировали ее. Хорошо еще, что они оплачивали услуги адвоката и несли расходы по ее лечению в надежде на то, что выздоровление дочери несколько исправит ее репутацию, — общественное мнение было для них превыше всего.

— Разберись там со своим копом, — сказала Вики. — Я позвоню тебе на следующей неделе.

— С нетерпением буду ждать твоего звонка.

— До свидания.

— Я люблю тебя, — промолвила Николь.

Вики помолчала, потом шепотом повторила:

— До свидания.

Виктория положила трубку. Ей все еще было трудно общаться с сестрой, и она не могла произнести простые слова — такие, как «я люблю тебя» или «я скучаю по тебе». Но сегодняшний телефонный звонок был лучшим за последнее время.

Николь же чувствовала, что их с сестрой отношения постепенно меняются, становятся такими, какими были прежде — в детстве и юности. У нее возникло ощущение, что к ней возвращается утраченная часть ее самой. Возвращается медленно, как песок пересыпается в песочных часах. И Николь была благодарна за каждую песчинку, за каждую частицу, заполнявшую брешь, образовавшуюся в душе.

Она боялась верить, что этот процесс в конце концов приведет к полному выздоровлению сестры. Слишком часто Николь разочаровывалась, видя регресс в состоянии здоровья Виктории. В самом своем ужасном состоянии Вики находилась после ареста, и вот теперь ее здоровье улучшалось. Главное же в том, что Виктория сама пыталась найти выход из бедственного положения.

«Надежда — пугающая вещь, — думала Николь. — Особенно для тех, кого всю жизнь игнорировали и третировали родители, то есть те самые люди, которые, казалось бы, призваны поддерживать нас. Неудивительно, что мы с сестрой находимся в постоянном страхе, боимся, что нас обидят или отвергнут. Страх в наших душах с самого детства».

Николь боялась, что Сэм может отвергнуть ее. Именно это был сейчас ее главный страх.

Отогнав тревожные мысли, она стала обдумывать первоочередные дела. И нужно было как можно скорее разобраться с серьезной проблемой — бывшим женихом.

У Сэма был выходной день, и поэтому он согласился встретиться с Карой в «Семейном ресторане», чтобы вместе позавтракать. Он пребывал в отвратительном расположении духа, и его невестка это сразу заметила.

— Ну? — бесцеремонно спросила Кара. — Ты собираешься мне хоть что-то рассказать? Что, вернее, кто является причиной столь скверного настроения?

Сэм молча отправил в рот кусочек яичницы и принялся жевать, игнорируя вопросы.

— Ты давно не трахался? В этом все дело? — допытывалась Кара.

— Черт возьми, хватит ко мне приставать! Ты можешь оставить меня в покое и поговорить о чем-нибудь другом?

— Нет, не могу. Ты так забавно злишься… — Кара отодвинула в сторону тарелку с недоеденным завтраком. — Если говорить серьезно, то мне больно видеть тебя таким удрученным.

— Это все из-за Николь, — сказала подошедшая к ним Мейси. Она присела рядом с Карой за столик.

— Ты нас подслушивала? — возмутился Сэм. — У тебя есть совесть?

Тем не менее он был рад видеть Мейси. Сэм знал, что вчера вечером она разговаривала с бывшим женихом Николь.

— Нет, нету, — ответила Мейси на его вопрос и взглянула на тарелку Кары, едва притронувшейся к завтраку. — С едой что-то не так?

— С едой все в порядке, — поспешила успокоить ее Кара. — Просто я не голодна.

Мейси нахмурилась.

— Хочешь, принесу тебе что-нибудь другое?

Кара покачала головой. Сэм же удивился такому поведению невестки. Она обычно не страдала отсутствием аппетита и ела все подряд, не заботясь о калориях. У нее был очень хороший обмен веществ.

— Я не хочу есть. Расскажите мне лучше о Николь, — попросила Кара.

Сэм тяжко вздохнул, а Мейси заявила:

— Ее бывший жених приехал к нам в город.

— Я и не знала, что у нее был жених, — удивилась Кара.

— Я тоже, — процедил Сэм сквозь зубы.

— И для меня это стало новостью, — сказала Мейси. — Я познакомилась с ним вчера вечером, он просто очаровашка.

Сэм взглянул на нее исподлобья.

— Не усугубляй, — одернула подругу Кара.

Мейси покраснела.

— Ой, да хватит вам! Я спросила, по чьей инициативе они расстались, и он ответил, что по инициативе Николь. Поэтому у тебя, Сэм, нет причин для беспокойства.

Сэм молча сделал глоток кофе.

— Он сегодня ни с кем не разговаривает, — пояснила Кара.

— Ну, по крайней мере он слушает. Поэтому продолжу. Бывшего жениха Николь зовут Тайлер, и он придет сегодня сюда завтракать. Мне звонила Николь. Она попросила зарезервировать столик в уголке, чтобы они могли спокойно поговорить.

Сэм еще больше помрачнел. А Мейси продолжала:

— По словам Николь, она хочет убедиться в том, что Тайлер все правильно понял. Слышишь, что я говорю? Николь окончательно рассталась с женихом и хочет, чтобы у него на сей счет не оставалось никаких сомнений.

— Тебе все это напоминает ситуацию из прошлого, не так ли? — спросила Кара, глядя на Сэма. — Теперь, когда ты знаешь, что Николь расторгла помолвку, ты спрашиваешь себя: не поступит ли она с тобой так же, как когда-то Джина. Ты больше не можешь ей доверять. Я права?

Прежде чем Сэм успел ответить, Мейси потянулась к нему через стол и шлепнула его ладонью по лбу.

— Эй, послушай! Да это просто смешно!

— Вот когда от тебя сбежит жених перед самой свадьбой, тогда и будешь говорить, смешно это или нет! — огрызнулся Сэм.

Достав бумажник, он бросил на стол деньги и поднялся со стула.

— Ты уходишь? Разве тебе не хочется увидеть Николь и предложить ей поддержку? Разве ты не собирался сказать ей, что пришел сюда из-за нее? — спросила Мейси.

Сэм с раздражением посмотрел на нее. Ему не нравилось, что Мейси лезла не в свое дело.

— О-о, прости! — воскликнула она. — Уходи, если хочешь. И оставь дверь открытой для Тайлера Стентона! Николь уже поняла, что ты разочаровался в ней из-за разрыва ее отношений с женихом. Всего доброго! — Мейси помахала ему рукой.

Сэм с грозным ворчанием уселся на место. Мейси сумела найти нужные слова, которые задели его за живое. Она попала в точку: он действительно был не в восторге от поступка Николь — но все же не мог оставаться в стороне от происходящего. Ему нужно было преодолеть свое прошлое и признать, что Николь была по-прежнему дорога ему. Правда, у них уже состоялся откровенный разговор, и они выяснили, что не стремятся к серьезным отношениям, что готовы завести легкий непродолжительный роман. Но Сэм не обманывался на этот счет. Его чувства к Николь были глубже, чем простое половое влечение.

«Что ж, посмотрим, что будет дальше», — сказал он себе. А сейчас ему оставалось только одно — надеяться на лучшее.

Глава 6

Переводя дыхание, Николь вошла в ресторан за несколько минут до назначенного времени. Она собиралась еще до прихода Тайлера занять зарезервированный для них столик в глубине зала. Николь хорошо подготовилась к встрече с бывшим женихом. Чтобы показать ему, что она уже не та Николь, какую он знал когда-то, она оделась так, как одевалась теперь здесь, в Серендипити. На ней были белые джинсы с заниженной талией, кеды и свободная майка на бретельках. В ней ничего не осталось от невесты с Манхэттена, носившей одежду от-кутюр.

Увидев в ресторане Мейси, Кару и Сэма, Николь была неприятно удивлена. Ей стало не по себе, но она не могла смалодушничать и убежать. И она смело встретила взгляд Сэма. Он смотрел на нее в упор, однако на его лице было совершенно бесстрастное выражение. Николь не могла понять, что он думал и чувствовал в эту минуту.

Ее била дрожь, но все равно следовало подойти к столику, за которым сидели знакомые, и поздороваться.

— Привет, — сказала Николь.

— Здравствуй, — ответила Кара.

— Привет, дорогая. — Мейси поздоровалась, вскинув руку.

А Сэм ничего не сказал, продолжая буравить ее жгучим взглядом.

— Простите, мне нужно идти, — прошептала Николь.

Она больше не могла выносить тягостное молчание Сэма. Он явно злился на нее. Повернувшись, Николь направилась в глубину зала. Она уже почти дошла до отделенного невысокой загородкой столика, когда вдруг услышала свое имя.

Николь резко обернулась, тотчас узнав голос Сэма. Он нагнал ее и прижал к стене. Его поведение совершенно не вязалось с тем отчуждением, которое он демонстрировал сначала.

— Сэм…

— Прости…

— Сэм, о чем ты?..

— Прости, я вел себя как дурак. Ты была честной со мной, откровенно рассказала о своем прошлом. А я неправильно отреагировал на это, полагаясь только на собственный опыт.

Николь испытывала чувство облегчения и в то же время недоумевала.

— Сэм, о каком опыте ты говоришь?

Он провел ладонью по своим золотистым волосам.

— Послушай, нам надо серьезно поговорить. Может быть, встретимся сегодня вечером после игры?

Она хотела ответить, но вдруг заметила хорошо знакомую мужскую фигуру.

— Николь!.. — Тайлер был явно недоволен тем, что застал бывшую невесту чуть ли не в объятиях другого мужчины.

Она ожидала, что Сэм отступит от нее хотя бы на шаг и она сможет познакомить его с Тайлером. Но Сэм даже не пошевелился.

— Николь! — снова окликнул ее Тайлер с негодованием в голосе.

Она с мольбой посмотрела на Сэма.

— Я просто жду ответа, — пояснил он ей. — Итак, до встречи сегодня вечером после игры?

Сэм коснулся ладонью ее щеки, словно поставил на ней клеймо собственника. Все ее тело трепетало.

— Да, конечно, — тихо сказала Николь.

— Вот и хорошо. — Сэм усмехнулся, довольный тем, что выиграл этот раунд, и медленно отошел от нее.

Тайлер откашлялся и проговорил:

— Николь, ты представишь нас друг другу?

Стараясь взять себя в руки, она кивнула:

— Да, конечно. Это детектив Сэм Марсден. Сэм, познакомься, это Тайлер Стентон. — Николь намеренно избегала таких слов, как «бойфренд» или «бывший жених».

Мужчины настороженно посмотрели друг на друга, словно каждый из них старался оценить соперника. Это выглядело довольно забавно — ведь с Сэмом у Николь, по существу, не было никаких отношений. И еще более странным казалось поведение Тайлера. Действительно, зачем он приехал сюда?

Сэм молча зашагал к выходу. Николь била нервная дрожь, но она пыталась скрыть свое состояние.

— Присядем? — спросил Тайлер.

Она кивнула, понимая, что за ними следят ее новые подруги, сидевшие за столиком в передней части зала, а также другие посетители, недавно пришедшие в ресторан. Серендипити был совсем небольшим городком, и, как это обычно бывает в таких местах, сплетни здесь распространялись очень быстро. Наверняка по городу уже разнеслись слухи о приезде бывшего жениха Николь и о его встрече с ее новым другом, детективом Сэмом Марсденом.

Сэму стоило огромных усилий не оборачиваться и не смотреть на Николь, которая беседовала с бывшим женихом, богатым и хорошо одетым парнем. Тайлер явно принадлежал к другому социальному кругу, и ему, Сэму, было далеко до него.

Он не сел снова за столик к Каре и Мейси и не стал дожидаться, когда Николь закончит свой разговор, — сразу вышел из ресторана и направился к машине. Сэм решил поехать домой и заняться хозяйством. По крайней мере так он сделает хоть что-то полезное и побережет свои нервы.

Ему не хотелось сравнивать себя с Тайлером, но он невольно заметил, что Николь отдавала предпочтение вполне определенному типу мужчин. Во всяком случае, они с Тайлером Стентоном оба были светловолосыми. Но если он, Сэм, скорее принадлежал к брутальному типу мужчин, то Тайлера можно было бы назвать метросексуалом с обложки «GQ», мужского журнала о моде и стиле. Он был одет в брюки цвета хаки и рубашку поло, а его короткую стрижку делали явно не в дешевой парикмахерской. Все это невольно вызывало вопрос: зачем гламурной девушке Николь Фарнсворт самый обычный коп из крохотного провинциального городка? И долго ли она пробудет в Серендипити?

Зная, что может оказаться в незавидном положении, Сэм спрашивал себя: «Какого черта?.. Что я делаю?» И действительно, для человека, который не хотел лишних нервов в отношениях с женщинами, он чересчур увлекся.

Однажды женщина уже нанесла ему душевную травму. Поэтому теперь он старался действовать осознанно, а не слепо. И если Николь уйдет от него, причинив боль, то… придется винить в этом только себя самого.

Мысли Николь все еще были заняты Сэмом, и она не обращала внимания на бывшего жениха. По крайней мере Сэм не сердится на нее, что уже хорошо. Кроме того, ее заинтересовали слова Сэма о прошлом опыте. Что за ними скрывалось? Этого Николь не знала. Она попыталась припомнить все подробности той недавней сцены, но тут Тайлер потянулся к ней через стол, собираясь что-то сказать.

— Зачем ты приехал? — опередила она его.

Николь решила сразу же перейти к делу. Ей хотелось знать, с чем он явился, чтобы сориентироваться в дальнейшем.

Тайлер вздохнул, сложив руки на столе. Он был совершенно спокоен.

— Я приехал за тобой. Я хотел понять, что тебя держит в этом городе, почему ты покинула меня и родителей и поселилась здесь.

У Николь отлегло от сердца. Может быть, Тайлер не лукавил, может, причины его визита действительно были столь просты? Но если так, она справится с этой проблемой.

— Я уже объяснила, почему рассталась с тобой. Я не хочу тебя обижать, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня повторять одно и то же.

Глядя в зеленые глаза Тайлера, Николь ненавидела его в этот момент за то, что он вынуждал ее оправдываться.

— Ты говорила, что в наших отношениях не было искры, химии. И вот, приехав сюда, я застал тебя чуть ли не в объятиях какого-то копа…

— Детектива, — поправила Николь и, заметив, что как будто копирует в этой ситуации Сэма, не смогла сдержать улыбку.

— Значит, этот детектив является причиной твоего ухода от меня?

— Это просто нелепо. Поверь, мы были едва знакомы с ним до моего переезда сюда. — Но именно Сэм заставил ее осознать, что их с Тайлером отношения неполноценны. Однако она не хотела говорить об этом бывшему жениху, чтобы не уязвлять его самолюбие.

Тайлер снова вздохнул и провел ладонью по волосам.

— Я никуда не уеду отсюда, и ты это знаешь. Я останусь здесь, пока ты не одумаешься.

Николь насторожилась. Такое безрассудство не было характерно для Тайлера. И она снова задалась вопросом: может быть, им движет не любовь, а какая-то более земная причина? Что ему было известно? Знал ли Тайлер о махинациях отца, и чью сторону он занимал? Николь не могла в открытую заговорить с ним о том, что ее волновало. Это было бы слишком рискованно. Но она была уверена, что в фирме Стентона отмывали грязные деньги. А что, если Тайлер начнет сейчас давить на нее? А может, даже пригрозит, что русская мафия расправится с ней?

— Не знаю, что и сказать… — Николь пожала плечами. — Зачем тебе торчать здесь, в этом городке? Не понимаю…

— Мы с тобой — единое целое, вот зачем, — с невозмутимым видом ответил Тайлер. Потянувшись через стол, он попытался накрыть ладонью ее руку, но Николь быстро отдернула ее.

Тайлер нахмурился, а Николь тихо сказала:

— Мне хорошо здесь. Я счастлива.

Он приподнял бровь с высокомерным видом. О, Николь хорошо знала этот его взгляд!

— Ну что же, посмотрим… Возможно, ты передумаешь.

Она покачала головой:

— Нет, Тайлер. Я хочу жить собственной жизнью. — Что означало — «встречаться с Сэмом».

— Живи как хочешь. Но я буду рядом, чтобы напоминать тебе о том, что ты оставила в прошлом.

Зачем ему это? Его поведение противоречило здравому смыслу. Именно поэтому Николь в глубине души подозревала, что Тайлер скрывал истинную причину своего приезда сюда.

— Лучше возвращайся домой, — сказала она.

Он покачал головой, устремив на нее твердый взгляд своих зеленых глаз.

— Я никуда не уеду без тебя. Слишком многое поставлено на карту.

Как только ее друзья ушли, в ресторане началось утреннее столпотворение, и Мейси взялась за дело. Но это не помешало ей следить за Тайлером. Оставшись один за столиком, он долго сидел в глубокой задумчивости. Должно быть, размышлял о том, что произошло между ним и Николь. Мейси видела, что Николь, встав из-за столика, стала высматривать в зале Сэма и, не увидев его, очень огорчилась.

«Какой запутанный клубок чувств», — подумала Мейси. Такого Серендипити не видел, пожалуй, с того памятного дня, когда Джина бросила Сэма у алтаря ради Бретта, его лучшего друга. Потом Сэм долго страдал и мучился. Чувствовал себя униженным, оскорбленным. Весь город судачил об этом происшествии в течение целого месяца. Мейси мысленно улыбнулась, радуясь, что теперь-то Сэм мог чувствовать себя победителем.

И все же Мейси было немного не по себе, ведь она постоянно думала о Тайлере Стентоне, хотя он не принадлежал к тому типу мужчин, которые обычно ей нравились. Для Серендипити Тайлер казался слишком сдержанным, как говорится, застегнутым на все пуговицы. Но это не мешало ему быть чертовски сексуальным.

Мейси вздохнула, спрашивая себя, готова ли она ради флирта с ним… переступить определенные границы? Ответ на этот вопрос был утвердительным. Николь не на шутку увлеклась Сэмом, а это означало, что у нее, Мейси, руки были развязаны.

В пять часов пополудни она решила пойти домой, чтобы переодеться и отправиться на матч по софтболу, который должен был состояться в семь вечера.

Сегодня копы играли с пожарными. Мейси не сомневалась, что на поле будет жарко. Она прекрасно знала с детства всех игроков, местных парней, с некоторыми из которых встречалась. Однако ни одним из них не увлекалась по-настоящему.

Подняв глаза, она вдруг увидела Тайлера, входившего в ресторан.

— Здравствуйте, мисс Донован.

— Мейси, — напомнила она ему.

Он кивнул, не зная, с чего начать. Перед ним была девушка, которая любила шутить и получать удовольствие от жизни.

— Я хотел бы присесть. Только не знаю куда — за столик или за стойку?

— Выбирайте сами.

Она указала на пустые в этот час столики. Тайлер выбрал тот, который находился поближе к месту дежурства официанток. Мейси следила за ним с восхищением. На Тайлере были все те же брюки цвета хаки, туго обтягивавшие ягодицы.

Она принесла ему меню.

— Похоже, мне придется привыкать к вашему городку, — пробормотал Тайлер.

Мейси взглянула на него с удивлением.

— Вы собираетесь остаться у нас на какое-то время? — В ее голосе звучала надежда.

— Да, выходит, что так. Думаю, Николь, пытается забыть прошлое. И я хочу находиться рядом с ней, когда она поймет, что ошибается.

Мейси было не очень приятно слышать подобные откровения. Похоже, этот парень с ямочками на щеках сох по другой женщине.

— А если она этого никогда не поймет? — спросила Мейси.

Тайлер стиснул зубы.

— Поймет.

— Вы всегда так уверены в себе? — поинтересовалась Мейси.

Он посмотрел ей в глаза так внимательно, как будто видел ее впервые, и Мейси затрепетала под его пристальным взглядом.

— А вы всегда так бесцеремонны?

— Всегда. Но вы мне не ответили.

— Да, я уверенный в себе человек. Я привык получать то, чего хочу.

Было совершенно очевидно: он хотел Николь. Но в последние годы Мейси не раз являлась очевидцем того, как сердца людей, словно удар молнии, внезапно воспламеняла любовь. Так, между Сэмом и Николь определенно возникла химия чувств, которая могла привести к взрыву тепловой энергии.

У Тайлера не было никаких шансов вернуть Николь. Неужели он не понимал этого? Неужели не видел, что он не нужен Николь, что она не проявляет к нему никакого интереса?

Мейси обожала загадки и головоломки, и Тайлер представлялся ей именно такой загадкой, над которой хотелось ломать голову.

— Итак, что интересного происходит в вашем городе? Куда можно сходить? — спросил Тайлер.

Мейси пожала плечами:

— Это зависит от того, когда именно вы собираетесь выбраться из дома.

— Скажем… сегодня вечером.

Губы Тайлера тронула улыбка, и от этого он казался ей еще более привлекательным, так что у Мейси перехватило дыхание. Но, наверное, не следовало говорить ему о предстоящем матче по софтболу, ведь в этой игре участвовал Сэм, который собирался потом пойти на свидание с Николь. Хотя с другой стороны… Если не сказать сейчас Тайлеру о матче, то он, выйдя сегодня прогуляться по городу, все равно может услышать о нем от местных жителей.

— На спортивной площадке средней школы сегодня вечером состоится матч по софтболу, — сообщила Мейси. — Но вы здесь никого не знаете, поэтому это вряд ли заинтересует вас. Боюсь, вам будет скучно на игре.

— А вы идете? — спросил Тайлер.

Она кивнула.

— Как, наверное, и большинство местных жителей, не так ли?

Мейси снова кивнула.

— Значит, там будет и Николь? — допытывался Тайлер.

— Возможно, — уклончиво ответила Мейси, утешаясь тем, что это не она выложила Тайлеру информацию о Николь, а он сам выпытал у нее то, что хотел узнать.

— В таком случае… Думаю, мы увидимся на матче, — заявил он.

Взглянув на него, Мейси заметила выражение решимости в его зеленых глазах и не стала с ним спорить. Она поедет на матч и будет рядом с Тайлером в качестве буфера, а вовсе не для того, чтобы отвлечь его внимание от Николь и приковать его к собственной персоне. Так, во всяком случае, Мейси говорила себе.

— Но вы не можете ехать на матч в таком виде, — промолвила Мейси.

Тайлер с удивлением посмотрел на нее.

— Почему? Это моя повседневная одежда.

Она демонстративно вздохнула.

— Повседневными являются джинсы, шорты, но не одежда цвета хаки в стиле милитари, — заявила Мейси.

Тайлер покачал головой:

— Нет, ошибаетесь. Вот мужские строгие костюмы действительно не являются повседневной одеждой, это — классический стиль.

Мейси закусила губу, едва сдерживая смех. Сейчас Тайлер казался ей очень забавным.

— Скажите, вы хотите выделиться из толпы местных жителей или слиться с ней?

Он нахмурился.

— Ваш тон подсказывает мне правильный ответ на этот вопрос.

— А вы взяли с собой более повседневную одежду? — делая ударение на слове «более», спросила Мейси. Она не сомневалась, что у Тайлера был весьма обширный гардероб.

— Я не собирался задерживаться здесь надолго, но могу съездить домой за вещами.

— За такими же, как эти? — Она указала на его светло-зеленую рубашку поло с изображением синей лошади на груди. — Не надо, не отвечайте. Торговый центр находится всего лишь в двадцати минутах езды отсюда. Там мы сможем купить вам шорты, джинсы и несколько футболок, то есть ту одежду, в которой не стыдно будет появиться на матче.

Тайлер с досадой вздохнул:

— Я уверен, в моем гардеробе найдется пара джинсов.

— Выглаженных? — спросила Мейси, старательно пряча усмешку.

Тайлер снова нахмурился.

— Да, наверное…

Мейси рассмеялась. Ей все больше нравился Тайлер, и это немного пугало ее.

— Ладно, хорошо… Пригласите меня на ужин, а я за это проедусь с вами по местным магазинам и покажу, как одевается большинство жителей этой страны.

Сэм был на подаче и не мог надолго сосредоточиться на происходившем за пределами спортивной площадки. И все же он порой отвлекался от игры и краем глаза следил за тем, на что не должен был обращать внимание.

Эрин с грудным младенцем сидела на одеяле, расположившись на безопасном расстоянии от площадки и летающих мячей. С этой позиции ей все было хорошо видно. Через некоторое время к Эрин присоединилась Николь, и это выбило Сэма из колеи. Он стал промахиваться. Но во время третьей смены его рука хорошо согрелась, и дела пошли на лад. Сэм помнил, что Николь следит за ним. Однако появление Мейси и Тайлера Стентона вновь отвлекло его. Сэму особенно не понравилось, что эти двое не стали занимать места на трибуне; взяв складные стулья, они устроились рядом с Эрин и Николь.

Стиснув зубы, Сэм выместил всю свою злость на мяче.

Николь столкнулась с Эрин в кафе «Чашка кофе», и обеим в голову пришла одна и та же идея — взять с собой на матч большую бутылку охлажденного чая. Женщины поболтали, пока им готовили чай, и договорились смотреть игру вместе.

Эрин, настоящий профи в этом деле, точно знала, куда именно сесть, чтобы в ребенка не попал мяч с площадки. Николь же была рада, что у нее появится собеседница, с которой можно будет поделиться впечатлениями. Ей очень нравилась сестра Сэма, а его маленькая племянница была восхитительным ребенком. Николь надеялась, что ей удастся отвлечься от неприятных мыслей.

Приезд Тайлера вызвал у нее сильнейшее беспокойство. Бывший жених сообщил ей, что снял номер в отеле «Серендипити» на неопределенный, по всей видимости длительный, срок. Николь не оставляло чувство, что его присутствие возвращало ее в ненавистное прошлое, и она не могла справиться с этим неприятным ощущением.

Николь постаралась выбросить из головы все эти мысли и сосредоточиться на игре. Ведь она приехала сюда ради Сэма… Он был сейчас в трико, плотно обтягивавшем его бедра и великолепные ягодицы. Николь охватывало сильнейшее сексуальное возбуждение при одном лишь взгляде на него. Подобная реакция была для нее новой и совершенно неожиданной. Никогда прежде мужчины не вызывали у нее подобных чувств.

В игре прошло уже три раунда, и только тут Эрин вспомнила, что забыла подгузники в машине. Взяв маленькую дочку, она отправилась за ними на парковку.

Оставшись одна, Николь продолжала с интересом следить за игрой. Копы вели в счете, сделав две зачетные перебежки. Николь не могла отвести глаз от Сэма. Ее восхищали и его мускулистые руки, ловко делавшие подачу, и наклон головы, и выражение сосредоточенности на лице.

— Не возражаешь, если мы составим тебе компанию? — раздался рядом хорошо знакомый мужской голос.

Николь вздрогнула и проворчала:

— Хм… не думаю, что это хорошая идея.

Подняв глаза, она увидела стоявшую рядом с Тайлером Мейси. Ее присутствие несколько успокоило Николь. Тайлер разложил складной стул и поставил его рядом с Николь.

— Тут лучшая точка для обзора. Я присяду рядом с тобой. Ты не против? — спросил он.

Смирившись с неизбежным, Николь кивнула:

— Ладно, садись. — Она снова с головой ушла в игру. Присутствие Тайлера не могло умерить ее пыл болельщика. Вскоре Эрин с ребенком вернулась и села на свое место. Мейси уселась рядом с ней. Николь изо всех сил старалась игнорировать Тайлера. Она подбадривала Сэма криками, когда он делал неудачные подачи, и немного расслаблялась, когда он снова улавливал ритм игры. При игре в защите Сэм несколько раз удачно отбил битой мяч, посланный атакующим соперником, и его команда сделала две зачетные перебежки. Полученные в результате очки стали решающими в матче. Эрин, Мейси и Николь ликовали, наблюдая, как Сэм мчится к «домашней базе».

Тут Николь заметила, что на лице Тайлера застыла брезгливая гримаса.

— Тебе не следовало приезжать сюда, — сказала она, покосившись на него.

Она больше не заботилась о приличиях, хотя и знала, что ее слова или тон могут оскорбить его чувства. Она ведь сделала все возможное, стараясь пощадить Тайлера, но он проигнорировал ее просьбу и не уехал.

— Я буду жить здесь до тех пор, пока ты не согласишься вернуться домой, — заявил Тайлер.

— Но мой дом здесь. — С каждым днем Николь все больше убеждалась в том, что поступила правильно, переехав в Серендипити.

Тайлер хмыкнул в ответ, однако промолчал.

Игра между тем закончилась, копы победили. Зрители начали вставать со своих мест. Тайлер сложил стулья, а Николь — одеяло. Эрин положила ребенка в слинг на груди. Вся компания вызывалась помочь ей отнести вещи в машину, хотя Эрин утверждала, что справится сама.

— Спасибо, — поблагодарила она подруг и Тайлера с улыбкой искренней благодарности. — Теперь поеду прямо домой. Надеюсь, Коул уже закончил работу. Он сегодня вел телефонные переговоры с новым клиентом.

— Счастливого пути, — сказала Николь, когда Эрин пристегнула ребенка в детском автомобильном кресле в задней части салона и села за руль.

— И вам удачи. — Эрин улыбнулась, захлопнула дверцу и выглянула в открытое окно. — Я прекрасно провела время. Давайте снова встретимся на игре на следующей неделе.

— Я только за! — сразу же откликнулась Мейси.

— Я тоже, — подхватила Николь, надеясь, что ее улыбка не покажется Эрин чрезмерно счастливой от такого приглашения.

Она вспомнила о своих прежних друзьях, о том притворстве, которое сопровождало каждое приглашение куда-либо. Никто из них на самом деле не был таким, каким старался казаться. Если Николь приглашали на вечер, она была заранее уверена, что приглашающему что-то надо от нее — или щедрый взнос в благотворительный фонд, или любовное свидание, или участие в закулисных склоках.

Все, что Николь оставила в прошлом, разительно отличалось от простой жизни здесь, в провинции. Неудивительно, что она с легкостью отказалась от прежних связей. Ее знакомые не были настоящими друзьями, и Николь всегда подозревала, что где-то есть люди, которые умеют искренне дружить. Она долго искала таких людей — тех, которых будет любить и которые будут любить ее. В Серендипити Николь наконец-то нашла настоящих друзей и заполнила душевную пустоту. А Тайлер напомнил ей о старой жизни и стал препятствием на ее пути. Николь не знала, как заставить его уехать. Но даже если бы он уехал, это не избавило бы ее от необходимости решать важнейшую проблему, которая стояла перед ней.

Возможно, когда-нибудь она сможет довериться Сэму. А впрочем… Николь помотала головой, отгоняя эту мысль.

Сэм был офицером полиции, он дал клятву защищать закон. И если бы она сказала ему, что фирма ее отца отмывает деньги мафии… Тогда Сэм вынужден был бы передать эту информацию начальству. Нет-нет, прежде чем довериться Сэму, следовало поговорить с Тайлером и своим отцом. Николь надеялась, что оба они не замешаны в преступлениях. При одной мысли, что это могло быть не так, ее бил озноб.

— Я умираю от голода. Давайте пойдем куда-нибудь перекусим, — предложила Мейси.

Тайлер кивнул и вопросительно взглянул на Николь.

— Идите вдвоем, а я подожду Сэма, — пробормотала она.

Сэм назначил ей свидание, и она не хотела подводить его. Тайлер провел ладонью по волосам, и это, как прекрасно знала Николь, являлось признаком раздражения. Она взглянула на Мейси.

— Покажи ему, что у нас тоже можно приятно провести время. — Слово «пожалуйста» не было произнесено, но подразумевалось. Это была, по существу, настоятельная просьба.

Николь понимала, что давила на подругу, но ей очень хотелось провести этот вечер с Сэмом, и она не скрывала этого от Мейси. Впрочем, Мейси вовсе не выглядела расстроенной. Напротив, весело улыбалась.

— Думаю, я сумею найти ему интересное занятие, — заявила она. — Пойдем со мной, парень. Я накормлю тебя ужином и, возможно, даже десертом. Я знаю все заведения в этом городе.

И Мейси, подхватив Тайлера под руку, увлекла его к машине. Тайлер хотя и ворчал что-то себе под нос, но не сопротивлялся. Мейси была настоящим сгустком энергии. Она не принадлежала к числу навязчивых особ, но умела подчинять мужчин своей воле.

Вскоре Николь осталась в одиночестве. Она была благодарна подруге за то, что та помогла ей избавиться от Тайлера. Хотя Мейси, должно быть, не понимала, что Тайлер — не простой парень, с которым можно приятно провести время. Даже если предположить, что Тайлер не участвовал в махинациях фирмы, все равно он обладал сложным характером и принадлежал к более высокому социальному слою, чем Мейси. А Мейси, похоже, была не из тех женщин, которые привыкли подстраиваться под мужчин.

Николь мельком взглянула вслед Тайлеру и заметила, что на нем, судя по всему, были новые джинсы. Насколько она знала, ее бывший жених никогда не носил джинсы «линялого» светло-голубого цвета. Должно быть, он надел их под влиянием Мейси. Как же ей удалось заставить его сменить имидж?

Николь не ревновала бывшего жениха, — напротив, она радовалась за него, надеясь, что Мейси его вразумит и наставит на путь истинный. По ее мнению, процесс уже пошел: Тайлер изменил стиль одежды и позволил увести себя от предмета своего вожделения, ради которого, собственно, и приехал в Серендипити.

Николь в конце концов решила: несмотря на все потенциальные проблемы, Мейси может принести пользу Тайлеру, — и она очень надеялась, что общение с ним будет полезно и для Мейси. А если вдруг Тайлер пойдет против воли родителей и откажется жениться на девушке из богатой влиятельной семьи, то знакомство с Мейси Донован, несомненно, будет иметь продолжение. Впрочем, прошло еще слишком мало времени со дня их первой встречи, и о развитии отношений говорить было рано. Однако Николь нравилась мысль о том, что Тайлер, возможно, обретет в Мейси свою вторую половинку.

— Привет, Николь! — окликнул ее Сэм.

Он выглядел очень сексуально в перепачканной от многочисленных падений на поле спортивной форме.

— Привет! Вы замечательно играли. — Николь улыбнулась Сэму. Она радовалась, что он подошел к ней и что они остались одни.

— Спасибо. А где твой друг? — помрачнев, спросил Сэм.

— Мейси увезла его ужинать.

Сэм приподнял бровь.

— Тебе это не нравится?

— А должно?

Сэм пожал плечами:

— Нет, наверное… Если все, что ты говорила мне, чистая правда.

Николь стиснула зубы, решив больше не спорить с Сэмом по поводу бывшего жениха. Но один важный момент им необходимо было прояснить прямо сейчас, не откладывая.

— Послушай, либо ты доверяешь мне, либо нет, — заявила Николь. — И если нет, то скажи об этом прямо. А если доверяешь, то больше не испытывай мое терпение. Ты понял?

— Понял, — с улыбкой ответил он. — Но у меня есть один очень важный вопрос.

— Какой? — с беспокойством спросила Николь.

— Тебе понравилась пицца, которую мы вчера ели?

Николь рассмеялась:

— Я даже не помню ее вкуса. Вчера я была слишком расстроена.

— Я заметил. В нашей пиццерии готовят отличную пиццу. Думаю, нам следует еще раз попробовать ее. Кроме того — прояснить некоторые моменты в наших отношениях.

Николь кивнула:

— Да, конечно. Я не против.

Сэм поправил рюкзак, висевший у него на плече, и Николь заметила, что рюкзак довольно увесистый.

— Тебе тяжело? — спросила она. — А где твоя машина?

— Вон она! — Он указал на свой внедорожник, стоявший на парковке в нескольких футах от них.

Они направились к машине. Сэм положил рюкзак в багажник и повернулся к Николь. Потный и грязный после игры, он никогда еще не выглядел таким привлекательным и сексуальным.

— Знаешь, я как-то неловко чувствую себя… — пробормотал Сэм. — Я слишком грязный. Может быть, заедем сначала в твою квартирку над баром Джо? Я там хотя бы умоюсь. У меня есть с собой сменная одежда, а потом мы пешком отправимся в пиццерию, которая находится неподалеку от бара.

Николь кивнула. Она была готова согласиться с любым его предложением.

Менее чем через час — ведь мужчины в отличие от женщин очень быстро приводят себя в порядок — они уже были в пиццерии. Когда они сели, Сэм потянулся через столик и накрыл ладонью руку Николь.

— Как выяснилось, мы оба любим пиццу с пепперони, — сказал он.

Николь усмехнулась:

— Хоть что-то общее у нас есть.

— Послушай, пока здесь тихо, мы можем поговорить, и я…

Внезапно дверь пиццерии распахнулась, и в зал вошли Мейси и Тайлер.

Николь со стоном закрыла глаза.

— Что случилось? — с беспокойством спросил Сэм. И, обернувшись, замер.

— Сукин сын, — проворчала Николь.

Тайлер подвел Мейси прямо к их столику.

— Забавно, что мы с вами столкнулись именно здесь.

— Ничего забавного, — буркнул Сэм.

Мейси взглянула на подругу с виноватой улыбкой. Николь не сомневалась, что приход Мейси с Тайлером в эту пиццерию был чистой случайностью.

— Пойдемте лучше в китайский ресторанчик, он здесь рядом, — предложила Мейси своему спутнику.

— Прекрасная идея, — одобрил Сэм.

Но Тайлер покачал головой:

— У меня аллергия на глутамат натрия.

Мейси пожала плечами; ей нечего было возразить.

— Тогда давайте сядем в дальний уголок, — сказала она, потянув Тайлера за руку.

А тот, перехватив враждебный взгляд Сэма, проговорил:

— Мы все здесь взрослые люди и понимаем, что в небольшом городке можем в любой момент столкнуться друг с другом. Поэтому давайте вести себя прилично.

Он хотел сесть возле Николь, но Мейси, опередив его, плюхнулась на сиденье рядом с подругой. Тайлер взглянул на длинную скамью, на которой сидел Сэм.

— Только не это, — пробормотал Сэм, поднимаясь из-за стола. — Мейси, брысь отсюда!

Николь с удивлением уставилась на Сэма; он никогда прежде не вел себя подобным образом. Как ни странно, Мейси тотчас же повиновалась.

— Сэм, мы ведь уже заказали пиццу. Поэтому давай останемся и поедим спокойно, — проговорила Николь.

— А вы успели сделать заказ? — Сэм повернулся к Мейси. Он демонстративно не разговаривал с Тайлером.

Мейси покачала головой:

— Нет еще.

— В таком случае можете воспользоваться нашим, — сказал Сэм, потянувшись к Николь.

Николь машинально вложила руку в его огромную ладонь, и Сэм помог ей подняться с места и выйти из-за стола.

— Вы ведете себя крайне грубо, — заявил Тайлер.

Мейси пристально посмотрела на спутника.

— Заткнись! — крикнула она. Взглянув на Николь, добавила: — Я поговорю с ним, обещаю.

— Всегда к вашим услугам, — буркнул Тайлер. Он не пытался остановить Николь и Сэма.

Николь же была поражена тем, что услышала. Сама она никогда не говорила с Тайлером так грубо и резко, как Мейси. И она очень сомневалось, что Тайлер стал бы такое терпеть. Но поведение Мейси было настолько естественным, что не вызывало особого возмущения; оно было в характере Мейси, и Тайлер, похоже, позволял ей вести себя подобным образом. Тем не менее Николь не забывала, что Тайлер и Мейси познакомились всего лишь сутки назад.

— Удивительно, что вы так быстро сблизились, — заметила она.

Мейси усмехнулась:

— Не сказала бы, что мы сблизились, но я — единственный человек, с которым он успел более или менее подружиться в нашем городе.

— Перестаньте говорить обо мне так, словно меня нет рядом, — потребовал Тайлер. — Я не идиот. Просто я верю, что у нас с Николь слишком много общего, чтобы вот так — ни с того ни с сего — вдруг расстаться.

Николь насторожилась. Она многое поставила на карту и теперь не понимала, что происходит. У нее с Тайлером слишком много общего?.. Что он имел в виду?

Сэм потянул ее за руку.

— Пойдем, Николь.

— Я уже говорила тебе, что думаю о нашем разрыве, — сказала она Тайлеру. — Мы уходим.

Кивнув Мейси, Николь повернулась и вместе с Сэмом вышла из пиццерии.

Глава 7

Кипя от гнева и досады, Сэм вышел на свежий воздух. Николь следовала за ним.

— Какого черта?.. Почему он так нагло себя ведет? — проворчал он, остановившись на тротуаре.

Николь уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Честно говоря, я бы тоже хотела это знать. Раньше я не замечала в нем ничего подобного. Думаю, семья Тайлера оказывает на него давление… — Она пожала плечами.

Сэм испытующе посмотрел на нее.

— Но зачем им все это?

— Давай пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. Здесь не место для серьезных разговоров.

Сэм кивнул. Взяв Николь за руку, он повел ее по Мейн-стрит к беседке, где они недавно целовались.

— Мой отец и отец Тайлера — партнеры по бизнесу, — начала Николь, как только они сели. — У них инвестиционная фирма на Манхэттене. Наши семьи давно знакомы и находятся в дружеских отношениях. Мы с Тайлером практически выросли вместе, поэтому, когда мы начали встречаться, мне казалось, что… так и должно быть.

Сэма неприятно поразил тот факт, что Николь с Тайлером состояли в длительных отношениях. Сам он не надеялся, что их с Николь роман продлится долго, какая бы сильная страсть ни владела ими.

— Значит, ваши родители всегда мечтали о том, что вы с Тайлером будете вместе, — подытожил Сэм, чувствуя, что ревнует.

Впрочем, в данной ситуации ревность была нормальной реакцией, а вот его досада на то, что родители Николь надеялись выдать дочь за другого, казалась Сэму странной. И действительно, какое ему дело до планов этой семьи?

Николь помолчала, кусая губы, а потом снова заговорила:

— Это правда, но не вся.

— А что еще?

Николь потупилась и стала разглядывать свои руки.

— Я пока не уверена… Все так сложно, так запутано… — Она упорно избегала смотреть Сэму в глаза.

И такое ее поведение очень его удивляло.

Несколько месяцев назад, в комнате для допросов, Николь была испугана и крайне взволнована, но не отводила глаза, а сейчас… Сэм покачал головой. Интуиция копа подсказывала ему: она что-то скрывала, чего-то недоговаривала…

— Могу я спросить тебя кое о чем? — Николь наконец-то подняла на него глаза.

— Да, конечно.

— Скажи, твоя бурная реакция на мои слова о том, что я расторгла помолвку с Тайлером, как-то связана с твоим прошлым? Ты упомянул о личном опыте…

Сэм немного растерялся, когда Николь столь внезапно сменила тему. Ему хотелось получить побольше информации о ее бывшем женихе, но он чувствовал, что о нем-то Николь сказала ему правду. Она действительно не знала, почему Тайлер так настойчиво пытался вернуть ее. Однако Николь явно что-то скрывала, и Сэм полагался на свой опыт и способности детектива. Он был уверен, что рано или поздно докопается до истины. После Джины сердце Сэма было закрыто для женщин, особенно для тех, которые окружали себя секретами. А Николь принадлежала к числу последних.

Что ж, для того чтоб наслаждаться сексом и отлично проводить время вместе, вовсе не нужно знать всю правду друг о друге. Сохраняя свои тайны, вполне можно обрести чувство комфорта и доставлять удовольствие партнеру. И все же Сэм решил честно ответить на ее вопрос.

— Я тоже был когда-то помолвлен, — сказал он.

Николь взглянула на него с изумлением.

— Что ты так смотришь на меня? Не веришь, что нашлась женщина, которая захотела выйти за меня замуж? — с усмешкой пробормотал Сэм. Он ни с кем никогда не обсуждал тот случай и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сэм, что ты такое гово…

— Шучу. Да, я действительно был когда-то помолвлен с девушкой, которая училась вместе со мной в колледже. Честно говоря, я думал, что это моя судьба и что мы до конца жизни будем вместе.

— Так что же случилось?

В голубых глазах Николь было сочувствие и одновременно — любопытство. Сэму не хотелось, чтобы Николь жалела его, но он все же сказал правду:

— Она бросила меня и ушла к моему лучшему другу. Это произошло утром, в день свадьбы.

Николь содрогнулась.

— Именно поэтому я так резко отреагировал на известие о том, что ты расторгла помолвку с Тайлером, — продолжал свою исповедь Сэм. — Я прекрасно понимаю, почему этот парень явился сюда, хотя он для меня как заноза в заднице.

— Мы с Тайлером не успели назначить день свадьбы, — стала оправдываться Николь. — Я не собиралась обманывать его.

— Я и не говорил, что ты его обманула.

— Но ты приравниваешь мой поступок к тому, что сделала твоя бывшая невеста.

— Да, меня сначала поразило сходство ситуаций, но потом я понял, что сходство мнимое, и извинился.

Николь кивнула:

— Да, помню. Ты действительно попросил у меня прощения. Но я чувствую, что ты по-прежнему с настороженностью относишься ко мне.

Он покачал головой:

— Нет. Просто ты должна понять, что предательство невесты лишило меня способности доверять людям.

— Значит, ты считаешь, что доверие — непозволительная роскошь для тебя?

Сэм молча сунул руки в карманы. Николь вздохнула:

— Ладно, я все поняла. Ты хочешь еще что-нибудь добавить?

— Только то, что не желаю, чтобы наши отношения строились на завышенных ожиданиях.

Николь выпятила пухлую нижнюю губу.

— По-моему, мы уже обсуждали эту тему на благотворительном вечере. И тогда я сказала тебе, что не ищу серьезных отношений. Так какие еще могут быть проблемы?

После этих ее слов Сэм почувствовал, что у него действительно больше нет проблем. Хотя, к его удивлению, покладистость Николь в этом вопросе не понравилась ему. Уж слишком легко она согласилась на его требования. Более того, хотя они вроде бы обо всем договорились, он не спешил приглашать ее в свой дом, для того чтобы заняться сексом. Николь заслуживала большего уважения с его стороны. И мысль эта оказалась для Сэма совершенно неожиданной.

Ведь раньше, как правило, если женщина соглашалась на интимные отношения, Сэм сразу же тащил ее в постель.

— Сэм, о чем ты думаешь? Мне кажется, мы все уже обсудили… — склонив голову к плечу, промурлыкала Николь хрипловатым голосом и придвинулась к нему. — И обо всем договорились. Чего же ты медлишь?

Николь никогда не вела себя столь дерзко, но в данной ситуации она заставила себя сделать первый шаг, поскольку чувствовала, что от этого сейчас зависят их дальнейшие отношения. Сэм должен был почувствовать, что она с ним, на его стороне. Она не могла допустить, чтобы недопонимание разлучило их. Особенно сейчас, когда Сэм так решительно увел ее от Тайлера.

Хотя ее опыт сексуального общения с мужчинами ограничивался Тайлером и еще одним парнем, в области флирта Николь весьма преуспела. Она умела располагать к себе мужчин и заставлять их выкладывать денежки на благое дело. Но удастся ли ей убедить Сэма в том, что она хочет всего лишь поразвлечься с ним и не претендует на большее?

Николь прижала руку к его груди и почувствовала, как под тонкой тканью футболки бьется сердце.

— Сэм, разве ты не хочешь возобновить то, что мы начали в прошлый раз, и пойти дальше?

Он вцепился в ее запястье, потом привлек Николь к себе и припал к ее губам. Все произошло гораздо быстрее и проще, чем она предполагала. Язык Сэма коснулся ее языка, и она забыла обо всем на свете.

Она уже знала, что Сэм мастерски целуется, он и на этот раз не разочаровал ее. Их губы слились в долгом и горячем поцелуе, распалявшем обоих, и пламя страсти, сжигавшее их, становилось почти невыносимым.

— К тебе домой? — прохрипел Сэм, прерывая поцелуй.

Николь кивнула, чувствуя, что Сэм держится из последних сил. Сама она тоже изнывала от страшного возбуждения и боялась, что вот-вот превратится в горстку пепла.

В тесной квартирке, заставленной коробками, можно было передвигаться лишь с большим трудом, однако окружающая обстановка не имела для них значения; оба мечтали заняться сексом с того самого момента, как впервые увидели друг друга, — а произошло это несколько месяцев назад.

Едва Николь успела запереть дверь, как Сэм резко повернул ее лицом к себе и прижал к стене. Они оба пылали от страсти. Она схватилась за его футболку и стала стаскивать ее, а Сэм судорожно расстегивал ее брюки. Вскоре почти вся их одежда валялась на полу.

Сэм положил руки ей на грудь, которая, как оказалось, прекрасно умещалась в его ладонях. Николь выгнула спину, и он стал поглаживать ее соски большими пальцами. Она застонала, и Сэм стал сильнее тереть их. Николь почувствовала, как ощущение сладкого покалывания переместилось от груди в промежность.

— Ты гораздо красивее, чем я думал, — пробормотал Сэм. — Я хочу посмотреть на тебя.

Сорвав с нее лифчик, он стал пожирать ее обнаженную грудь жадным взглядом.

— О боже… — затрепетав от жгучего взора его пылающих страстью глаз, прошептала Николь. И внезапно добавила: — Именно поэтому я и порвала с Тайлером.

Сэм замер при этих ее словах, а Николь продолжала:

— Увидев тебя, я испытала такое сильное влечение, что поняла: если выйду замуж за Тайлера, то совершу роковую ошибку. Потому что к нему я не испытываю и десятой доли тех чувств, которые возбуждаешь во мне ты.

Издав низкий гортанный звук, Сэм подхватил ее на руки и понес к кровати. Николь же впервые в жизни почувствовала себя бесконечно желанной. И ей не нужен был никто, кроме Сэма. А он сорвал с себя трусы-боксеры, которые еще оставались на нем, и предстал перед Николь во всем великолепии своей наготы.

Пораженная размерами его мужской плоти, Николь издала восторженное восклицание и, мгновенно возбудившись, словно в тумане потянулась к Сэму. Она обхватила пальцами его налившийся силой орган, и в тот же миг из горла Сэма вырвался протяжный стон. Он судорожно дернул бедрами, и бедра Николь как бы сами собой подались вверх.

— О, Сэм… — простонала она.

— Да, сейчас.

Он наконец-то прилег на постель и провел пальцами по ее лону сквозь тонкую и влажную ткань ее трусиков.

Николь дернулась от его прикосновения — ее пронзило ощущение острого наслаждения. Приподнявшись на локтях, она снова взяла в руки его восставшую плоть. «Шелк и сталь», — подумала она, изнывая от желания близости.

Сэм вздрогнул и пробормотал:

— Если хочешь, чтобы секс был долгим, не прикасайся ко мне.

Николь рассмеялась.

— Тогда начинайте, детектив.

Он сорвал с нее трусики и на минуту замер, разглядывая ее обнаженное тело. Николь же с удивлением отметила, что все происходившее нисколько не смущало ее.

Тут палец Сэма скользнул по влажным складкам ее промежности, и Николь застонала. Ей было этого мало, но Сэм поспешил навстречу ее желаниям, и его палец тут же оказался в ее горячем лоне и стал ритмично двигаться. Он входил и выходил до тех пор, пока из ее груди не вырвался крик.

Тогда Сэм усилил давление. Другой рукой он стал ласкать ее клитор.

— Так пойдет? — спросил он.

— Да, да, да… — Она снова застонала; вся нижняя часть ее тела была словно в огне, но ей хотелось большего. — Сэм, сильнее, пожалуйста!

Ее бедра трепетали.

— Вот так?

— О боже! Да, да!.. Еще! Да, Сэм, да!

Ее лоно судорожно сжалось вокруг его пальца и запульсировало. По телу Николь разлилась волна наслаждения, и это был самый восхитительный оргазм в ее жизни.

Николь в изнеможении рухнула на постель. Через некоторое время, услышав шелест обертки презерватива, она возблагодарила судьбу за то, что Сэм хорошо подготовился к свиданию.

Минуту спустя его возбужденная плоть прижалась ко входу в ее горячее, влажное лоно. Николь с трудом открыла глаза и встретила взгляд Сэма в то мгновение, когда он сильным толчком вошел в нее — и замер, давая ей время прийти в себя. В эту минуту Николь до конца ощутила их близость и почувствовала, что в ней вновь нарастает волна возбуждения. Пораженная этим обстоятельством, Николь невольно вскрикнула; она раньше никогда не переживала больше одного оргазма во время занятий сексом и не думала, что такое возможно. Однако Сэм давал ей новый опыт, превосходящий все то, что она испытывала прежде.

Упершись ладонями в матрас, он начал ритмичные движения, не отрывая жгучего взора от ее лица. Причем смотрел на нее так, будто пытался проникнуть взглядом в ее душу, и от этого их близость наполнялась душевным теплом.

— Обхвати меня ногами, — сказал он.

Она тут же подчинилась, и Сэм стал двигаться еще энергичнее; Николь же принялась приподнимать бедра ему навстречу; при этом, судорожно обнимая его, она то и дело громко стонала.

— Черт, как хорошо… — пробормотал Сэм. — Ты такая горячая, влажная, упругая.

После этих его слов их движения стали синхронными, и это еще больше распалило Николь. Она впилась в его плечи ногтями. Он застонал от удовольствия, и темп его движений еще более возрос.

В следующее мгновение Николь увидела яркие звездочки перед глазами, и на нее накатила волна оргазма. И в тот же миг Сэм прохрипел:

— Все, кончаю.

— О, Сэм!.. — закричала она в ответ.

Услышав свое имя из уст Николь, он испустил струю семени. А Николь снова застонала, отчетливо сознавая, что у нее никогда еще не было такого изумительного взрывного секса. Но сможет ли она теперь существовать без него? На этот вопрос она не могла бы ответить. Впрочем, более пугающей была мысль о том, что и Сэм, вероятно, не сможет теперь существовать без такого удовольствия.

Тайлер нервно расхаживал по небольшой комнате, которую снял в отеле «Серендипити», довольно старом здании, выстроенном в колониальном стиле и приспособленном владельцами под гостиницу типа «постель и завтрак». Обои с цветочным узором в теплых тонах, вероятно, должны были успокаивать постояльцев, однако на Тайлера они не производили должного эффекта. Впрочем, Мейси была права, когда говорила, что ему здесь будет комфортно.

И вообще она была во многом права, — например, в том, что Николь не желала возвращаться к нему. Мейси говорила ему об этом, но он не хотел верить ей. Впрочем, смущало совсем другое… Вместо того чтобы размышлять о поступках Николь, он, как ни странно, постоянно думал о Мейси.

Эта черноволосая девушка обладала особым обаянием. И дело было вовсе не в том, что она немного походила на Николь. Мейси Донован была от природы сильной женщиной — никого и ничего не боялась, всегда говорила то, что думала, и поступала так, как хотела. Тайлер восхищался ею; более того, его тянуло к ней, но он не мог позволить себе такую роскошь, как поступки по своему усмотрению. Кроме дружбы, ему нечего было ей предложить. Хотя даже ложась спать, он думал о Мейси, а не о Николь, это совершенно ничего не значило и не могло повлиять на его поведение.

Сначала Тайлер не замечал, что увлекся этой девушкой с экзотической внешностью. Он был слишком уверен в том, что они с Николь составляли единое целое. Однако в его душе уже проснулся интерес к Мейси, и вскоре она заставила его иначе оценить слова Николь о том, что в их отношениях никогда не было огня. А вот Мейси… Остроумная и дерзкая, она сумела зажечь в его душе искру.

И в результате его чувства вышли из-под контроля. Но как же это произошло?..

Тайлер провел ладонью по волосам. Было ясно: его жизнь дала трещину. А ведь еще совсем недавно он думал, что все идет великолепно. Семейная инвестиционная компания, которой владели его отец и отец Николь, процветала. В будущем она должна была перейти к нему, Тайлеру. К тому же он был помолвлен с девушкой, которую, как ему казалось, всем сердцем любил. Но, как выяснилось, все это было иллюзией.

Сначала Николь заявила, что приняла за любовь чувство комфорта и привычку. «В наших отношениях нет огня», — заявила она. Но Тайлер тогда убедил себя в том, что его невеста просто сильно нервничает перед свадьбой и что это пройдет. Он думал, что ему удастся привести ее в чувство.

Но когда Николь вдруг переехала в Серендипити, он понял, что она всерьез решила начать жизнь без него. И сразу после этого судьба нанесла ему новый сокрушительный удар. Отец сообщил Тайлеру, что Николь обладала информацией, которая могла не только нанести непоправимый урон их бизнесу, но и привести их всех — включая самого Тайлера — на скамью подсудимых. Роберт Стентон признался сыну, что в трудные для фирмы времена воспользовался деньгами мафии для развития бизнеса, а затем так глубоко увяз в этом деле, что теперь ему невозможно было выйти из игры.

И он приказал Тайлеру отправиться в Серендипити и во что бы то ни стало привезти Николь домой. В противном случае, заявил отец, он вынужден будет рассказать «своим клиентам» о том, что Николь подслушала разговор об отмывании денег. А эти самые «клиенты» были готовы на все — только бы избавиться от ненужного свидетеля и спрятать концы в воду.

Они могли убить Николь, и тогда Тайлер до конца своих дней чувствовал бы себя виновником в ее гибели. Он хотел убедить себя в том, что его отец блефует, — но все равно в таком деле нельзя было рисковать.

Тайлера охватила паника, но он, собрав волю в кулак, взял себя в руки. Ведь сейчас, когда его жизнь превратилась в кошмар, нельзя было поддаваться слабости. Потому что не только Николь, но и сам он оказался в крайне затруднительном положении. Так что ему оставалось лишь одно — торчать в этом городке и пытаться убедить ее вернуться к прежней жизни. Да-да, ей следовало снова возглавить избирательную кампанию его матери и стать наследницей семейной финансовой фирмы, а также его, Тайлера, невестой.

Но он не собирался говорить Николь о том, что знает о незаконной деятельности отца. Хотя, возможно, было бы гораздо проще заставить бывшую невесту вернуться домой из страха. Но Тайлер не хотел рисковать. Ведь Николь, возможно, ни о чем не догадывалась… Что, если она не поняла или не расслышала разговор в кабинете отца? А если так, то не следовало говорить ей о преступной деятельности Роберта Стентона.

Тем более сейчас, когда она встречалась с копом…

Разумеется, Тайлер хотел бы, чтобы отец порвал с мафией. Но на это требовалось время. И нужно было обезопасить семью от мести преступников, в особенности его, Тайлера, мать, которая вела избирательную кампанию на деньги фирмы.

Кроме того, необходимо было заручиться поддержкой Николь. Но захочет ли она помогать ему? Судя по взглядам, которые она бросала на Сэма Марсдена, они с ним еще не скоро расстанутся.

Однако Тайлер не хотел сидеть сложа руки. Он решил действовать — несмотря на терзавшее его чувство вины и постоянные мысли о другой женщине.

Сэм проснулся в чужой постели, в теплых объятиях женщины. Обычно он с трудом засыпал на новом месте, но только не сейчас. Сэм покрепче прижал Николь к себе, и она доверчиво прильнула к нему, — казалось, их тела были созданы друг для друга.

Секс этой ночью был не просто хорош. Он был великолепен. И это не могло не настораживать Сэма, не вызывать у него тревогу. Его «радары» почти тотчас же пришли в боевую готовность. Дело в том, что в последний раз он чувствовал нечто подобное еще в юности, в то время, когда встречался с невестой. Но потом она предала его, ушла к лучшему другу Сэма. Впрочем, чувства к Джине были бледной копией тех, которые он испытывал к Николь. Но если даже Джина была в состоянии причинить ему боль, то в какую бездну страданий может ввергнуть его Николь?!

Сэм попытался высвободиться из объятий любовницы не разбудив ее. Он уже собирался повернуться на другой бок, но тут она зашевелилась, открыла глаза и уставилась на него.

— Привет, — произнесла она с утренней сексуальной хрипотцой в голосе.

— Доброе утро.

— Надеюсь, оно будет хорошим. — Она робко взглянула на него, очевидно, не привыкла просыпаться с мужчиной в одной постели после ночи любви.

— А разве может быть иначе после того, что произошло с нами этой ночью? — спросил он с улыбкой.

Выражение настороженности исчезло с лица Николь, и от ее сияющих глаз у Сэма участилось биение сердца и заныло в паху. Впрочем, он знал: интимные отношения вовсе не означали, что их договоренность нарушается. Но чтобы сохранить душевное равновесие, ему нужно было поскорее уйти.

— Может быть, позавтракаем? — спросила Николь. — Я уже упаковала почти всю кухонную утварь, но думаю, найдется сковородка, чтобы приготовить омлет или блины.

В животе Сэма предательски заурчало, и он не сумел отказаться от завтрака. Николь рассмеялась, услышав этот звук, и Сэму вдруг стало стыдно за свои мысли.

— Что ты предпочитаешь? — спросила она.

— Блины, если это не слишком хлопотно, — ответил Сэм и, не сдержавшись, потянулся к ее губам.

Он целовал ее до тех пор, пока бурчание в его животе и дурные мысли не стали далекими воспоминаниями.

— М-м-м… — пробормотала Николь, когда он прервал поцелуй. — Это даже лучше, чем еда.

Сэм усмехнулся, а она добавила:

— Мне нужно встать и принять душ… Джо сказал, что поможет мне погрузить коробки в машину. Он обещал прийти в десять утра.

— Я бы помог тебе, но мне нужно идти на службу, — сказал Сэм. — Впрочем, я спущу вниз несколько коробок, когда буду выходить. — Он собирался еще заехать домой, чтобы переодеться.

— Спасибо. — Николь вылезла из-под одеяла. Прежде чем Сэм успел посмотреть на ее наготу, она взяла со стула халат и закуталась в него. — Я пригласила бы тебя с собой в душ, но боюсь, тогда мы так и не выйдем из него до полудня.

Ее глаза лучились от счастья, и Сэм понял, что достиг своей цели — он не посеял в душе Николь панику, а, напротив, вселил доверие к нему.

Приняв душ, Николь уступила его Сэму, а сама пошла готовить завтрак. Не успел Сэм выйти из душевой, как в дверь квартиры позвонили.

«Кто бы это мог быть?» — с недоумением подумал Сэм, надевая джинсы. Через секунду до него донесся голос Тайлера Стентона.

— Доброе утро, солнышко! — громко произнес гость.

Сэм со вздохом покачал головой. Похоже, у его соперника не было ни стыда, ни совести. Он не желал сдаваться. Ну что же, Сэм был готов бороться до конца. Вот сейчас он выйдет — и наглецу все станет понятно.

— Тайлер, зачем все это? — промолвила Николь.

Сэм хмурился, слушая их разговор.

— Я знаю, это твои любимые цветы, — говорил Тайлер. — Я многое о тебе знаю, ведь нас связывает столько общего…

Сэм понял, что пора действовать. Не удосужившись надеть рубашку, с влажными после душа волосами он вышел к Тайлеру, надеясь, что тот все поймет и уберется отсюда.

— Что ты здесь делаешь, Стентон? — грубо спросил Сэм.

Лицо Тайлера запылало от смущения. И он не стал задавать Сэму тот же вопрос.

— Я пришел пожелать Николь доброго утра и преподнести ей цветы.

— Спасибо, — поблагодарила Николь, принимая из рук бывшего жениха вазу с желтыми розами.

— Она предпочитает ромашки, — пробормотал Сэм, хотя теперь он уже сомневался в этом.

— Тайлер, твой приход неуместен. Я ведь уже говорила тебе…

Сэм сдержался — не выругался, хотя ужасно хотелось. В его душе вспыхнула ревность.

— Я помню… — ответил гость. — И вижу, что у вас завязались серьезные отношения.

Сэм обнял Николь за плечи и проворчал:

— Ты чертовски прав, парень. А это значит, что ты зря принес сюда цветы.

Николь судорожно вздохнула. Она знала, что эти двое стали соперниками и приход Тайлера заставляет Сэма ревновать. Она бы тоже ревновала его к женщине, которая стала бы оказывать ему знаки внимания. Особенно наутро после ночи любви. Но они же с Сэмом договорились о том, что между ними никогда не будет ничего серьезного… Следовательно, Сэм не имел права поучать Тайлера. Тем не менее он стоял сейчас рядом с ней, крепко обнимал ее и вызывающе смотрел на ее бывшего жениха.

Волна тепла и радости накатила на Николь от его прикосновений и слов. Она не могла обманывать себя — ей нравилось поведение Сэма. Впрочем, она сразу же стала корить себя за непоследовательность — ведь сама, по доброй воле заключила с ним соглашение о том, что их роман будет легким и ни к чему не обязывающим. Николь собиралась начать в Серендипити новую, самостоятельную жизнь, без обязательств и сложных отношений.

— Я думаю, Николь сама решит, какие цветы ей нравятся, а какие нет, — заявил Тайлер.

Николь невольно вздохнула. За все годы их знакомства Тайлер впервые вел себя так, как будто был совершенно глух и слеп.

— Розы очень красивы, но Сэм прав. Нас с ним связывают близкие отношения, а это значит, что тебе не следует приходить сюда с цветами. — Однако она продолжала держать в руках вазу с букетом, потому что было бы невежливо возвращать Тайлеру цветы.

— И каковы перспективы ваших отношений? — осведомился он.

Николь с ужасом посмотрела на бывшего жениха. Тот явно шел напролом.

— Это не твое дело, — заявила она.

— Самые радужные, — почти одновременно с ней ответил Сэм.

Сердце Николь затрепетало, и она подумала, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Николь проклинала себя за противоречивость. Ведь знала же, что серьезные отношения привели бы только к новым страданиям и душевной боли… Тем не менее она жаждала их, особенно после того, что произошло сегодня ночью.

Убрав руку с ее плеч, Сэм шагнул вперед, оттесняя Тайлера к двери. К облегчению Николь, бывший жених безропотно повернулся и ушел. Сэм тотчас же запер за ним дверь.

— Надеюсь, это небольшое шоу заставит его отступить, — пробормотал он.

Шоу? Всего-навсего?.. Николь сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ей не хотелось показывать Сэму, что она купилась на это «шоу» и поверила в искренность его слов и поступков.

— Николь, с тобой все в порядке? — спросил он, заметив, что она переменилась в лице.

Она с трудом улыбнулась:

— Все замечательно.

— Хочешь, я помогу тебе приготовить завтрак?

— Хорошо. Только сначала я немного приберусь. — Ей хотелось скрыться от его пристального внимания и немного прийти в себя.

Николь подошла к кровати, взбила подушки и застелила постель, стараясь не встречаться с Сэмом взглядом. Наконец, взяв свои эмоции под контроль, она отправилась на кухню, чтобы заняться завтраком. После опыта, приобретенного в родительском доме, Николь думала, что нарастила непробиваемую защитную броню. Но достаточно было нескольких слов Сэма, чтобы она поняла, что это не так.

Однако Николь не могла допустить, чтобы любовник заподозрил ее в нарушении условий их договоренности. Если он увидит, что женщина цепляется за него, то непременно сбежит. А это означало, что ей следовало собрать всю волю в кулак и жить дальше. И еще — нарастить кожу потолще.

Сэм и Кара, недавно тоже повышенная в должности, вели расследование, которое заставило их работать и в выходные. Сэм находился в дурном расположении духа, а Кара, похоже, неважно чувствовала себя и поэтому не приставала к напарнику с вопросами. Оба были погружены в свои мысли, и время тянулось ужасно медленно. Зная, что Николь переезжает, Сэм после работы заехал к ней, чтобы помочь. К несчастью, не он один был в курсе дел Николь. Она успела обзавестись друзьями в их городке.

Когда бы Сэм ни зашел к ней, у нее всегда кто-то был — Мейси, тетя Лулу, Эрин, Джо или Энни. Но больше всех Сэма, конечно же, раздражал Тайлер. Бывший жених постоянно торчал в доме Николь.

Тайлер делал все возможное, чтобы его сочли незаменимым, — таскал картонные коробки, распаковывал их, занимался перестановкой мебели. Сэм был потрясен его энергией. Тайлер явно не желал, чтобы Николь надолго задержалась в Серендипити. Тем не менее он лез из кожи вон, помогая ей обустроиться на новом месте. А у Сэма на такую помощь не оставалось времени, и это сводило его с ума. То, что Тайлер постоянно вертелся рядом с Николь, не могло не беспокоить его.

Хорошо еще, что в доме часто находилась Мейси, которой удавалось держать Тайлера на некотором удалении от Николь. Сэм ценил усилия Мейси, хотя и понимал, что мотивы ее поведения были отнюдь не бескорыстными. Было ясно, что Тайлера и Мейси тянуло друг к другу. И если бы бывший жених не настаивал на примирении с Николь, Сэм решил бы, что у Тайлера и Мейси назревает роман. Эти двое прекрасно подходили друг другу.

Впрочем, Сэм не рассчитывал на помощь судьбы, он знал, что сам должен решить все свои проблемы. Как полицейский, он привык замечать всякие мелочи — например, поворот головы или выражение глаз о многом ему говорили. Утром, после проведенной вместе ночи, он поймал выражение разочарования на лице Николь после его слов о том, что Тайлер принял устроенное для него шоу за чистую монету. В ту минуту Сэму больше всего на свете хотелось прижать Николь к себе и успокоить ее, но собственные противоречивые эмоции удерживали его от этого. Но было совершенно очевидно: его равнодушие, по-видимому, обидело Николь. После этого эпизода настроение Сэма резко ухудшилось, и все выходные он был сам не свой.

Заходя время от времени к Николь, Сэм помогал таскать тяжести и старался выглядеть веселым, но она как будто возвела вокруг себя глухие стены отчуждения. Целыми днями в ее доме находились посторонние люди, помогавшие ей с переездом, и это осложняло ситуацию. «Если бы я вообще не пришел к ней, заметила ли бы она это?» — спрашивал себя Сэм.

В последний свой приезд он наткнулся возле дома Николь на Эрин.

— Эй, привет! — окликнула его сестра и, приблизившись, чмокнула в щеку. — Ты куда?

— В участок, — буркнул он. — На совещание.

— Как там дела? — спросила Эрин, кивнув в сторону дома Николь.

Сэм пожал плечами:

— Похоже, она уже все перевезла и распаковала. У нее много помощников, поэтому она быстро справилась со всеми проблемами.

— Ну, это хорошо. Переезды порой схожи со стихийными бедствиями. Особенно когда приходится переезжать дважды в течение короткого времени.

— Ты права. Увидимся завтра вечером у мамы. — По воскресеньям вся семья Марсден собиралась на ужин в родительском доме.

Сэм уже повернулся, собираясь уйти, но сестра потребовала:

— Сэм, вернись!

Он постучал пальцем по своим наручным часам.

— Мне пора на службу.

— Подождет твоя служба пять минут. Совещание без тебя не начнут.

— О-о, ошибаешься… еще как начнут.

— Братец, перестань упрямиться. Что происходит? Что с тобой? Ты превратился в брюзгу, в жалкого человека. Знаешь, ты мне напоминаешь Майка в тот период его жизни, когда у него не ладились дела с Карой. Так в чем дело, Сэм?

Он пожал плечами:

— Видишь ли, есть вещи, которые мужчина не обсуждает со своей сестрой.

— Ты все шутишь! У тебя нелады с Николь? Признавайся!

Сэм отвел взгляд.

— Я не сделал ей ничего плохого. — Он прекрасно понимал, что Николь не удовлетворяли отношения, сложившиеся между ними, но не был уверен, что готов изменить их.

— Может быть, тебе стоит все это обсудить с сестрой, чтобы не совершить роковую ошибку?

Сэм закатил глаза.

— Ты считаешь себя экспертом в отношениях между мужчиной и женщиной только потому, что у вас с Коулом все ладилось с самого начала? Я же сказал, что не сделал Николь ничего плохого. И вообще все это очень сложно…

Эрин широко улыбнулась:

— Если цель, к которой ты стремишься, — семейные отношения, как было у нас с Коулом, то иди вперед уверенно и добивайся своего. Даже если у вас с Николь на подобном пути возникают размолвки, в этом нет ничего страшного.

Сэм зарычал на Эрин так страшно, как рычал только в детстве, когда сестра ужасно досаждала ему. Обычно после этого она убегала от него в слезах.

Однако сейчас Эрин весело рассмеялась.

— Почему мои слова разозлили тебя? — спросила она.

— Потому что ты попала в болевую точку. Я как раз не стремлюсь к серьезным отношениям.

— А Николь?

Проницательные карие глаза Эрин, так походившие на глаза самого Сэма, испытующе смотрели на него.

— Думаю, нет. Во всяком случае, так было в самом начале. А теперь… Честно говоря, не знаю.

— Что ж, тогда я скажу, что тебе надо делать, — вздохнув, промолвила Эрин. — Слушай внимательно…

Сэм кивнул. Он с благодарностью выслушал бы советы, которые помогли бы ему удержать Николь… и в то же время не связывать с ней свою жизнь.

— Все очень просто, — продолжала сестра. — Скажи ей «прощай» и отдай Тайлеру. Это сэкономит тебе время и нервы. — Она пожала плечами с таким видом, как будто изрекла что-то чрезвычайно мудрое.

Сэм снова взревел, и на сей раз Эрин широко раскрыла глаза.

— Ах вот оно что… В тебе идет внутренняя борьба?

Сэм сжал кулаки, словно хотел наброситься на сестру, как делал это в детстве.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на занозу в заднице? — проворчал он.

— Ты об этом постоянно твердишь. — Эрин привстала на цыпочки и снова чмокнула брата в щеку. — Ступай на свое совещание. И продолжай упорствовать в своих заблуждениях. По-видимому, тебя все устраивает.

Прежде чем он успел ответить, Эрин помахала ему рукой и направилась к дому Николь. Настроение же Сэма, которое и до разговора с сестрой нельзя было назвать хорошим, еще больше ухудшилось.

Глава 8

Николь нерешительно подошла к дому Марсденов. Она была не уверена, что правильно поступает. Эрин пригласила ее на ужин в родительский дом, настоятельно попросив, чтобы Николь обязательно пришла. По словам Эрин, гости были необходимы за столом во время еженедельных семейных ужинов, чтобы Марсдены не поубивали друг друга. Вообще-то слова подруги не показались Николь убедительными. За то короткое время, которое она прожила в Серендипити, до нее доходили только самые добрые отзывы о семействе Марсденов. Брак родителей Сэма, Эллы и Саймона, был долгим и прочным, он устоял во время кризисов и бед, среди которых самой страшной была диагностика и лечение рака, обнаруженного у Саймона в прошлом году.

И все же приглашение на ужин в семейный круг этих людей поначалу очень смутило Николь и даже немного напугало. Когда же Эрин сообщила, что Сэм будет занят на службе и не придет, Николь успокоилась. Она все еще пыталась убедить себя, что сможет соблюдать условия договора и заниматься с Сэмом сексом без всяких обязательств.

Но как она могла решиться на такое? У нее ведь был совсем небольшой сексуальный опыт…

Николь потеряла девственность, когда училась в колледже. Но вскоре она рассталась с парнем, который стал ее первым мужчиной. Приехав домой на каникулы, Николь возобновила общение с Тайлером. И хотя они вступили в интимные отношения только через несколько лет, Николь связывала с ним свое будущее и едва не вышла замуж за него. Почему же она сейчас вдруг решила, что способна на легкий, ни к чему не обязывающий роман? На этот вопрос Николь не могла бы ответить.

Да, конечно, ее волновало каждое прикосновение Сэма, и ей было хорошо в его обществе — ее тянуло к этому мужчине. Но Николь слишком долго жила в обстановке равнодушия и пренебрежения, не получая от семьи того тепла, которого заслуживала. Она рассталась с женихом, хорошим парнем, только потому, что не хотела соглашаться на малое. В конце концов она сказала себе, что если будет продолжать спать с Сэмом, то он должен пойти на уступки.

Да, они не могли пренебрегать условностями. Николь хотела, чтобы Сэм признал ее своей девушкой и относился к ней в обществе соответствующим образом. Она не собиралась настаивать на свадьбе, но не могла терпеть наплевательского отношения к себе. А если Сэм хотел от нее только секса, им придется расстаться. Николь твердо решила это, хотя мысль о разрыве причиняла ей острую боль. Ей предстоял непростой разговор с Сэмом, но сначала она должна была поужинать с его близкими.

Николь позвонила в дверь, и ей открыла пожилая симпатичная женщина. У ее ног, звонко лая, носился комок белого пуха. По теплой улыбке женщины и светло-карим глазам Николь тотчас узнала в ней Эллу Марсден, мать Эрин и Сэма.

— Вы, должно быть, Николь, — сказала Элла. — Добро пожаловать.

— Благодарю вас, миссис Марсден. — Николь протянула ей букет полевых цветов, которые купила в городе.

— О, спасибо! Я очень люблю цветы, но в следующий раз не утруждайте себя, я рада вам и без них. И зовите меня Элла.

Улыбка хозяйки дома была такой милой и искренней, что Николь не могла не ответить ей тем же.

— А это кто такой? — спросила она, глядя на собачку.

— Знакомьтесь, это Коджак.

Улыбаясь, Николь наклонилась, чтобы погладить песика, который подпрыгивал от радостного возбуждения, затем последовала за Эллой в дом. Коджак бежал следом.

Познакомившись с Саймоном, бывшим начальником полиции, Николь села, чтобы поговорить с хозяевами и выпить перед ужином. К удивлению Николь, Коул приветствовал ее с неподдельной теплотой. Очевидно, жена приказала ему быть вежливым и доброжелательным. И он, возможно, хотел убедиться, что перед ними действительно Николь, а не ее безумная сестра.

Майк Марсден приехал в дом родителей без жены, находившейся в одной смене с Сэмом. Похоже, он тоже хотел посмотреть, не выдавала ли Виктория себя за свою сестру.

Эти мысли очень огорчили Николь. Она поняла, что многие люди — в том числе Коул и Майк — не дали бы Виктории второго шанса. Впрочем, вскоре она забыла о сестре, включившись в общий разговор, перемежавшийся веселыми шутками.

— Можно я подержу на руках твою милую малышку? — спросила Николь, повернувшись к Эрин.

Эрин передала ей дочку, одетую в розовый комбинезончик и завернутую в белое одеяло с розовой атласной отделкой. Розовый цвет подчеркивал нежный оттенок кожи младенца. От девочки вкусно пахло детским шампунем. Она спокойно лежала на руках Николь, причмокивая губами.

Николь никогда не задумывалась о детях, но сейчас, когда держала на руках Энджел, ее вдруг охватило странное чувство. Она и не подозревала, что способна умиляться, глядя на крохотную девочку. Николь была застигнута врасплох новыми для нее эмоциями.

— Она такая милая…

— Ты бы послушала, как она кричит среди ночи, когда проголодается или описается. А как она ужасно капризничает после шести вечера! Но, конечно, в доме бабушки она ведет себя по-другому — как настоящий ангел. Не зря же мы назвали ее Энджел, — со смехом сказала Эрин.

Коул подошел к жене и обнял ее за плечи.

— И это говорит женщина, которая крепко спит по ночам, когда я встаю к ребенку, чтобы покормить его! — проговорил он с наигранным возмущением.

Эрин с Коулом явно любили друг друга, и при мысли об этом на Николь вдруг накатила тоска. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, и постаралась сосредоточиться на менее болезненных ощущениях.

— Эй, малышка… — Николь, погладила пальцем пухлую щечку девочки.

Внезапно дверь гостиной распахнулась.

— Мы сделали это! — воскликнул Сэм, входя в комнату вместе с Карой.

Николь замерла, увидев человека, о котором были все ее мысли. Ему очень шла спортивная куртка, которая была на нем сейчас. Увидев Николь, он явно удивился. А она, ужасно нервничая, судорожно сглотнула.

— Сэм, я не ожидала, что ты придешь сегодня вечером, — заявила Эрин, как будто оправдываясь перед Николь.

Он взглянул на сестру с недоумением.

— Но я же говорил тебе, что разберусь с делами пораньше и приеду.

Майк поднялся, чтобы встретить жену. Элла захлопала в ладоши, радуясь, что семья была в полном сборе.

— Налей себе чего-нибудь выпить, — сказал Саймон младшему сыну.

Эрин старательно разглядывала что-то на своей рубашке, избегая встречаться глазами с Николь. Она явно лгала, когда говорила, что ее брат не придет на семейный ужин. Было очевидно: ей просто очень хотелось, чтобы новая подруга приняла приглашение.

Но Николь чувствовала, что не способна злиться на нее. Эрин, судя по всему, действовала в интересах брата, и трудно было упрекать ее за это.

Сэм поздоровался со всеми, поцеловал мать и сестру и похлопал по спине Майка и Коула. Николь не могла не сравнивать теплую атмосферу, царившую в этом доме, с обстановкой на официальных ужинах, которые устраивали ее родители. В доме ее родителей не допускались шутки, поддразнивания, объятия и поцелуи. Там никого не интересовало то, что у тебя на сердце.

Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как к ней подошел Сэм, но почувствовала запах его одеколона. По спине Николь пробежали мурашки, когда он поцеловал ее в щеку. Губы Сэма задержались на ее щеке дольше, чем это было принято при дружеском поцелуе, и Николь затрепетала от его прикосновений.

— Для меня твое появление здесь — большой сюрприз, — сказал Сэм.

— А для меня — твое. — Ей не хотелось, чтобы он подумал, что она пришла сюда в надежде увидеть его. — Эрин сказала, что ты сегодня вечером работаешь.

— Когда моя сестренка обрела счастье в браке, она увлеклась сводничеством, — проворчал Сэм. Он не мог отрицать, что ему было приятно видеть здесь Николь, но вместе с тем ее присутствие на семейном ужине несколько смущало его. Сэм никогда не приводил женщин в дом родителей, тем более — на традиционный воскресный ужин, на который собирались только родственники. — Но я рад, что ты пришла, — добавил он после продолжительного молчания.

Николь склонила голову к плечу.

— Рад? Но я не хотела вторгаться на твою территорию. Я помню о нашем договоре.

— Тем не менее я рад видеть тебя здесь. Что же до всего остального… — Он замолчал, не зная, что сказать.

— Нам надо серьезно поговорить, Сэм, но не здесь. Сейчас было бы неуместно. Поговорим позже. Мне нужно уточнить кое-какие детали наших отношений.

Николь вскинула подбородок, и в этом жесте Сэм уловил вызов. Он понял, что она хотела изменить правила игры. Все ее тело дрожало от напряжения, и Сэм чувствовал это.

— Приглашаю всех к столу, — сказала Элла, прерывая их разговор.

— Николь, пойдем? — спросил Сэм.

Но у него совершенно пропал аппетит, и он понял, что не сможет сегодня насладиться вкусным ужином, который приготовила мать. Ведь сейчас все его мысли были заняты Николь, явно что-то задумавшей. К тому же Сэм никак не мог разобраться в самом себе — не знал, чего же ему, собственно, хотелось.

Вскоре Николь узнала, как прекрасно готовила Элла Марсден. А еще она узнала, что дочь Эллы едва ли умела разбить яйцо для омлета. В доме Эрин готовил в основном Коул. К удивлению Николь, оказалось, что этот грубый солдафон был хорошим семьянином и души не чаял в жене и ребенке. Сэм, по словам его матери, тоже прекрасно ориентировался на кухне, впрочем, как и Майк. Поскольку же сама Николь знала массу кулинарных рецептов, у нее нашлось о чем поговорить с Эллой. Женщины обсудили все: от первых блюд до десертов — любимой темы Николь.

— Расскажи маме о своих планах открыть пекарню с магазином, — попросила Эрин. — Она уже знает, что ты хорошо печешь, но ей будут интересны подробности твоего будущего бизнеса.

Николь вытерла рот и, положив салфетку на колени, проговорила:

— Да, хорошо. Так вот, мы с Лулу Донован встречаемся на этой неделе в банке, чтобы подать заявку на получение кредита для открытия своего дела. Ник Манчини обещал взять с нас очень умеренную плату за аренду старой пекарни. Фейт Баррон поможет оформить помещение и сделает дизайнерский проект. И еще… Ох, у меня просто голова идет кругом! — Николь засмеялась.

— Когда ты успела обо всем договориться? — спросил Сэм.

— Переговоры и обсуждения шли все эти выходные, во время моего переезда. В дом приходили многие из местных жителей, а тетушке Лулу никто из них не мог отказать, поскольку она весьма убедительна в своих аргументах. Она умеет договариваться с людьми.

Оформление юридических бумаг взяла на себя Эрин, недавно ставшая адвокатом в фирме Нэша Баррона. Эрин могла заниматься своей работой дома и была счастлива, что нашла такое место.

— А что нового у тебя? — спросил Саймон младшего сына. — Дело, над которым вы в последнее время работали, завершено?

— Да, мы поставили сегодня точку, верно? — Сэм взглянул на Кару, которая, по мнению Николь, была сегодня необычно молчаливой.

Кара кивнула. Ее лицо заливала бледность. Должно быть, она неважно себя чувствовала.

— Ум-м… — Кара издала какой-то странный звук и вскочила со своего места. — Извините!

Майк бросился следом за ней. Сэм, прищурившись, проводил их взглядом.

— С ней все в порядке? — спросил он.

Элла улыбнулась, окидывая присутствующих лучистым взглядом.

— Что-то подсказывает мне, что Кара в полном порядке.

Николь с Сэмом, переглянувшись, пожали плечами. Вскоре Кара и ее супруг вернулись, и Майк заявил, что им пора домой. По его словам, Каре необходимо было отдохнуть. С ним никто не стал спорить.

Остаток вечера прошел в приятной непринужденной беседе. Разговор зашел о предстоящем арт-фестивале — Николь уже видела расклеенные в городе приглашения посетить его.

— Я бы с удовольствием посмотрела работы молодых художников, — сказала она.

— Я тоже, — заявила Эрин. — Кстати, на этом фестивале будет выставляться Тесс Баррон. Ей всего шестнадцать лет, но она удивительный художник.

— Девочка так много пережила… Я очень рада за нее, — тихо сказала Элла.

Николь поняла, что за этими словами стоит какая-то история, и решила позже расспросить Сэма о том, что произошло с молодой художницей.

— Я бы тоже с удовольствием посетила арт-фестиваль. Для моей новой спальни нужна картина.

— А давай поедем вместе, — предложила Эрин. — Коул терпеть не может современное искусство, поэтому он посидит с Энджел. Кстати, Сэм, ты можешь составить ему компанию. А если тебе посчастливится, то даже сменишь племяннице подгузник.

— Причем не один, — заметил Коул с таким видом, будто речь шла о награждении золотой медалью.

— Думаю, что предоставлю это право папаше, — отозвался Сэм.

— Трус, — с ухмылкой обронил Коул.

Элла рассмеялась и поднялась на ноги.

— Пора убирать со стола. Скоро я подам десерт.

Николь сделала попытку встать, собираясь помочь Элле.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — остановила ее хозяйка дома. — Ведь вы — наша гостья. Сэм, отведи Николь во двор. Я протерла всю садовую мебель и зажгла свечи с цитронеллой, чтобы комары не съели нас живьем.

Николь уловила в голосе пожилой женщины металлические нотки и решила не спорить с ней. Видимо, Сэм тоже счел за лучшее подчиниться матери. Он встал и подал гостье руку.

Николь почему-то снова разволновалась. Минуту спустя они с Сэмом вышли во внутренний дворик, вымощенный голубовато-серым камнем. Это патио чем-то напоминало задний двор в доме Сэма.

Осмотревшись, Николь увидела четыре широких садовых кресла, бар с тремя высокими табуретами, а в центре — прямоугольный стол со стульями под большим тентом и место для костра. Все это окружала ухоженная зеленая лужайка с саженцами декоративных кустарников и прекрасно подобранными цветами.

Все в доме Марсденов глубоко трогало Николь, задевало тайные струны ее души. Царившая здесь атмосфера совершенно не походила на скуку и холод огромного дома ее родителей, где было много дорогих вещей, но отсутствовали тепло и любовь. Николь очень быстро освоилась здесь и чувствовала себя у Марсденов гораздо лучше, чем в собственной семье.

Подобные мысли навевали грусть, но она старалась не выдавать эмоций.

— О чем ты думаешь? — спросил Сэм, опустившись в широкое кресло и усадив ее рядом с собой.

Она уклонилась от его попыток обнять ее; ей хотелось видеть лицо Сэма во время этого разговора.

— Тебе повезло, — пробормотала она. А Сэм, возможно, не сознавал этого.

— И в чем же именно? — спросил он.

— Ты окружен любовью и заботой. Родители не сторонятся тебя, они рядом с тобой не только физически, но и духовно.

Голос Николь дрожал, и Сэм понял, что сегодняшний разговор имел для нее большое значение. При этом она говорила так, словно беседовала сама с собой о чем-то самом сокровенном.

— Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, — признался Сэм. — А вот Майк задумывался… Ведь Саймон усыновил его.

— Правда?

— Да. Мы всегда считались идеальной семьей, но и у нас есть свои секреты. Хотя в этом секрете нет ничего ужасного или позорного. Когда мама забеременела Майком, его биологический отец бросил ее. И тогда на помощь к ней явился Саймон. Оказывается, все это время он был тайно влюблен в нее.

Николь слушала его, широко раскрыв глаза.

— Какая замечательная история! — воскликнула она. — Мне кажется, они до сих пор влюблены друг в друга.

— Сколько я помню, родители всегда с большой нежностью друг к другу относились.

— Значит, им тоже повезло.

— А какие отношения у твоих родителей? Ты говорила, что они безразличны к тебе. Но как они относятся друг к другу?

Теперь, когда Сэм открыл свою семейную тайну, он чувствовал, что может расспросить Николь о ее семье.

Она нервно сглотнула.

— Ну… послушай и сделай выводы сам. Когда я сказала маме, что не выйду замуж за Тайлера, потому что не люблю его, она спросила: «Причем здесь любовь?» Однако этот вопрос не поколебал моей решимости стоять на своем, и тогда мама сказала: «Разве я когда-нибудь говорила тебе, что сказкам можно верить?»

Даже Сэм, который с некоторых пор перестал верить в любовь, поморщился, услышав эти слова. Родители не должны вносить разочарование в жизнь детей, лишать их иллюзий. Он вспомнил, как его родители воспитывали в Эрин доверие к людям, укрепляли силу ее духа, внушали ей мысль о том, что она должна добиваться поставленных целей.

Тут поднялся легкий ветерок, и Николь поправила растрепавшуюся прическу. Взглянув ей в глаза, Сэм вдруг подумал о том, что не видит в них прежнего радостного блеска. Ему захотелось убедить Николь в том, что все в жизни возможно. Пусть не с ним, а с другим мужчиной.

— А теперь давай поговорим о нас с тобой, — сказала Николь.

Сэм пристально взглянул на нее.

— Насколько я понимаю, ты не хочешь продолжать близкие отношения со мной, верно? — У него ныло сердце при мысли о том, что Николь бросит его.

— Нет, я хочу продолжать их, но при некоторых условиях. Мы должны кое-что изменить в наших отношениях. — Николь потупилась, избегая смотреть ему в глаза. — Оказалось, что я не готова к одному лишь сексу, вот и все.

У Сэма перехватило дыхание, но он справился с волнением и был исполнен решимости выслушать Николь до конца. Да, ему мало одной ночи, проведенной с ней, — но что будет дальше? Все зависело от того, о чем она собиралась говорить.

А Николь между тем продолжала:

— Я хочу, чтобы мы были верны друг другу до тех пор, пока мы вместе, понимаешь?

Сэм вздохнул с облегчением:

— Я принимаю это условие.

Она подняла на него глаза, и Сэма поразила беззащитность в ее взгляде. Для него это был удар в солнечное сплетение, но он ничего не мог с собой поделать.

— Что еще? — спросил он.

Николь помолчала, закусив нижнюю губу. Наконец снова заговорила:

— Мне нужна определенность в наших отношениях. Связывает ли нас только секс или нечто большее? Как ты будешь вести себя со мной на людях — притворяться, что мы просто друзья? Боюсь, я не выдержу этого.

Ее огромные голубые глаза впились в него пытливым взглядом.

— Черт побери, конечно мы не «просто друзья»! Мое нежелание жениться и заводить семью вовсе не означает, что я отрицаю возможность романа с женщиной, которая мне нравится. Я хочу быть с тобой и готов публично признать наши отношения. Пусть все знают, что мы вместе. Кроме того, я не желаю, чтобы рядом с тобой был еще какой-то мужчина.

Ее губы округлились — словно она хотела с удивлением воскликнуть «О!», но Сэм, не удержавшись, поцеловал ее. В Николь его прежде всего привлекала ее врожденная честность. А ее ранимость и беззащитность трогали его сердце, порождали у него желание броситься защищать Николь, стать ее рыцарем — как бы смешно это ни звучало.

В какой-то момент Сэм вдруг почувствовал, что его охватило желание близости с Николь, но тут раздался голос Майка, появившегося в дверном проеме (брат Сэма отвез жену домой и уже успел вернуться в дом родителей).

— Кофе и десерт поданы! Прошу к столу, если вы, конечно, еще не насытились сладеньким, — добавил Майк с усмешкой.

Николь тут же отстранилась от Сэма.

— Фу, как неудобно вышло… — пробормотала она, смутившись.

— Эти братья всегда все портят, — проворчал Сэм.

Она рассмеялась:

— Сестры поступают не лучше.

— Это верно, — согласился Сэм и, взглянув на ее раскрасневшееся лицо, спросил: — Теперь все в порядке?

Николь не стала притворяться, что не поняла его вопроса.

— Да, конечно. Ты придешь сегодня ко мне? Хочешь испробовать мою новую кровать?

— Это было бы замечательно, — тотчас ответил Сэм.

Выйдя из душа, Тайлер обмотал полотенце вокруг бедер. Когда он доставал из шкафа одежду, чтобы отправиться ужинать с Мейси, зазвонил телефон. Это снова был отец, и Тайлер не стал отвечать на его звонок. Ему не хотелось разочаровывать отца сообщением о том, что он ни на шаг не приблизился к своей цели, что ему не удалось уговорить Николь вернуться домой.

Та Николь, с которой Тайлер заключил когда-то помолвку, была тихой, сговорчивой, уступчивой девушкой. Она легко шла ему навстречу, откликаясь на любую просьбу, касавшуюся планов его семьи или карьеры. Она носила платья и деловые костюмы, а не обтягивающие бедра джинсы, шорты с бахромой и футболки. А девушка, которую он нашел в Серендипити, совершенно не походила на его невесту. Тайлер понимал, что Николь наконец-то обрела себя и что ей нравилась та женщина, в которую она превратилась. И он не мог не восхищаться ее попытками вырваться на свободу.

Взглянув на новые синие джинсы и футболку, лежавшие на кровати, Тайлер нахмурился. Зачем он это делает? Зачем меняет свой стиль в угоду местным жителям, если у него нет намерений остаться здесь? Если бы он знал, как уладить проблемы, возникшие в семейном бизнесе, то сразу же уехал бы отсюда обратно на Манхэттен. Хотя этот маленький городок нравился ему. И особенно нравилась одна местная девушка.

Тайлер невольно усмехнулся, вспомнив, что сегодня вечером идет играть в мини-гольф. При других обстоятельствах он содрогнулся бы от этой мысли, но с Мейси он готов был пойти куда угодно — лишь бы это место нравилось его спутнице.

Не успел Тайлер одеться, как в номер постучали. Открыв дверь, он увидел на пороге девушку, о которой постоянно думал. По сравнению с ним (в нем было шесть футов роста) Мейси казалась миниатюрной. На ней были узорчатые шорты, белый танк-топ и расстегнутая джинсовая блузка, завязанная узлом на животе; на ногах же были белые мягкие тапочки фирмы «Toms».

— Привет. Ты готов отправиться в путь? — спросила она, окинув взглядом Тайлера. — А что это на тебе?

Он едва подавил смех, заметив выражение досады в ее глазах.

— Одежда.

Она нахмурилась и внимательно посмотрела на него.

— Но тебе будет некомфортно в этих штанах.

— По-твоему, я не так оделся для мини-гольфа? — спросил Тайлер, не в силах подавить улыбку. Мейси ужасно мило сердилась.

— Это еще мягко сказано. Я подожду внизу, пока ты переоденешься.

Он покачал головой:

— Нет, не надо. Я не буду переодеваться.

Мейси снова нахмурилась.

— Но почему? Мы ведь с тобой ездили по магазинам и закупали одежду. Надень шорты — и дело с концом.

Опершись о дверной косяк, Тайлер окинул девушку взглядом, стараясь не обращать внимания на ее пышную грудь, обтянутую топом.

— Мейси Донован, ты боишься, что тебя увидят с хорошо одетым мужчиной? Это тебя смущает?

— Нет-нет! — запротестовала Мейси. — Что ж, если хочешь весь вечер потеть и париться в неудобной одежде, то пожалуйста. Я просто решила проявить заботу о тебе.

— А я решил, что мне лучше быть самим собой.

— Хорошо-хорошо. — Она подняла руки, показывая, что сдается. — Ты готов?

Тайлер кивнул и взял ее под руку.

— Вперед, горячая штучка! — Он вывел девушку в коридор и закрыл за собой дверь.

Мейси взглянула на него с удивлением.

— Что происходит? Почему ты флиртуешь со мной? — спросила она.

Тайлер пожал плечами:

— Я просто веду себя естественно.

Она приподняла бровь.

— Ты хочешь сказать, что я вызываю у тебя желание флиртовать?

Он снова не сдержал улыбку. Похоже, за эти пять минут он улыбался чаще, чем за последние шесть месяцев.

— Да, может и так, — ответил Тайлер.

— Попридержи коней. Вспомни, что ты пытаешься вернуть свою бывшую невесту. Сегодня вечером мы будем просто убивать время, пока она ужинает в доме родителей Сэма, — добавила Мейси, отворачиваясь.

Тайлер промолчал. Он чувствовал, что совершенно запутался в своих отношениях с женщинами. Мейси… Ей все же хватило ума напомнить ему о бывшей невесте.

Однако именно Мейси объяснила ему, почему он не должен был искать встреч с Николь. Она уговаривала его вернуться в Нью-Йорк, чтобы не причинять себе душевной боли. Тайлер не хотел, чтобы Мейси жалела его, но он не мог сказать ей всю правду и признаться, что уже смирился с потерей Николь и вынужден был приехать сюда по приказу отца.

Но даже если бы он питал какие-то надежды вернуть Николь до приезда в Серендипити, встреча с бывшей невестой убедила бы его в том, что это невозможно. Николь сильно изменилась. Недоумение вызывало лишь то, что он, Тайлер, испытывал влечение к девушке еще более откровенной и вызывающей, чем новая Николь.

Его мать, бросив один-единственный взгляд на Мейси, заявит, что его чувства к этой женщине неуместны, что она вписывается в круг их знакомых так же мало, как он сам, одетый в брюки цвета хаки и рубашку поло, — в сообщество жителей маленького провинциального городка.

— Ты права, — буркнул Тайлер. — Но я хочу, чтобы мы расслабились и приятно провели время. Ты же сама говорила, что мне следует просто наслаждаться жизнью, пока я здесь.

— Да, но не надо заигрывать со мной.

— Вот и хорошо. Постараюсь вести себя прилично.

«Но это будет непросто», — подумал он. Мейси возбуждала его, она была для него как глоток свежего пьянящего воздуха. С ней было приятно общаться, и Тайлер мечтал поиграть с Мейси в мини-гольф — в разных смыслах.

Его мобильник загудел в кармане. Стиснув зубы, Тайлер сделал вид, что ничего не слышит. Он старался сосредоточить все внимание на молодой женщине, рядом с которой ему было так хорошо, старался хотя бы на время забыть о проблемах.

Сидя за столом в доме родителей, Сэм пытался скрыть свою эрекцию салфеткой, лежащей у него на коленях. Он не ощущал вкуса десерта и не обращал внимания на разговор за столом. А потом, попрощавшись с родственниками, Сэм с бешеной скоростью гнал машину, стараясь побыстрее добраться до дома, и наконец припарковался на подъездной дорожке у коттеджа Николь. Когда же они вошли к ней, Николь тотчас оказалась в его объятиях.

Сэм набросился на нее без лишних слов, припечатав к ближайшей стене. Их губы слились в поцелуе, и Николь запустила пальцы в его волосы. Он целовал ее со страстью и неистовством, в этот момент она нужна была ему больше, чем воздух. Сэм не привык к подобным чувствам и пытался игнорировать их, списывая все на половое влечение, отчасти даже пугавшее его своей яростной неудержимостью.

А Николь, обвивая его ногой, крепко прижалась к нему бедрами; она точно знала, чего хотела. Сэм стал осыпать поцелуями ее лицо и шею, и Николь громко застонала, содрогнувшись всем телом. Затем ее руки проникли под его рубашку, и их прикосновение заставило и Сэма застонать. Пробормотав проклятие, он подхватил Николь на руки и направился в спальню, находившуюся наверху.

— Ты ведешь себя как пещерный человек, и это, судя по всему, тебе нравится, — рассмеявшись, сказала Николь.

— Если бы я был дикарем, то понес бы тебя в свою пещеру, взвалив на плечо.

— Это дело вкуса.

— Так вот, мне нравится носить тебя именно на руках.

Но она была в чем-то права; его действительно переполняло дикое нетерпение, и он жаждал как можно скорее сорвать с Николь одежду и войти в нее.

Улыбаясь, Николь положила голову ему на плечо, а потом стала целовать его и покусывать губы, отчего Сэм почувствовал, что с каждым мгновением возбуждается все сильнее.

Войдя в спальню, он бросил Николь на кровать и стянул с себя рубашку. Ее глаза затуманились от страсти; увидев, что он раздевается, она быстро сняла с себя одежду и снова легла перед ним. Однако Сэм все же сдержался — он не спешил овладеть ею. Раздвинув ноги Николь, он вдохнул ее запах и припал губами к ее лону. Она с громким стоном выгнула спину. Но Сэм знал, что делал. Он хотел доставить Николь наслаждение и почти тотчас же понял, что ей должно было понравиться. И сейчас все его внимание было целиком сосредоточено на Николь, на ее прерывистом дыхании, содроганиях и стонах. Наконец он отстранился и погрузил палец в ее лоно. Она тут же достигла оргазма, и Сэм улыбнулся — он добился того, чего хотел.

Когда скованные судорогой мышцы Николь расслабились, Сэм принялся осыпать поцелуями все ее тело, затем припал к ее губам и, поцеловав, сказал:

— Я хочу войти в тебя.

Ее глаза расширились.

— Так чего же ты ждешь?

— Ничего.

В следующее мгновение он вошел в нее мощным толчком и вдруг замер, пробормотав:

— Черт, я забыл презерватив!

Он хотел приподняться, но ногти Николь впились в его плечи.

— Успокойся. Я принимаю противозачаточные средства. Кроме того, мы… всегда предохранялись во время секса. — Николь не хотела произносить имя Тайлера в минуты интимной близости с Сэмом.

— Да, понимаю… — Он глубоко вздохнул. — Да-да, конечно…

Сэм еще глубже вошел в нее, и все тело Николь затрепетало от возбуждения. И всякий раз, входя в нее, он разрушал те защитные стены, которые она пыталась воздвигнуть перед ним. Секс без презерватива еще больше стирал различия между ощущениями и эмоциями. В конце концов Николь решила, что разберется в себе потом, а сейчас, глядя в светло-карие глаза Сэма, она не хотела ни о чем думать.

Вскоре Николь действительно потеряла способность мыслить и полностью отдалась ощущениям. Оргазм наступил очень быстро и застиг ее врасплох.

— У тебя такая бурная реакция, — заметил Сэм, когда Николь немного пришла в себя.

— Далеко не всегда, — вырвалось у нее, и Сэм улыбнулся, явно довольный собой.

Он вдруг приподнялся и вышел из нее. И в тот же миг Николь ощутила неприятную пустоту. Однако это длилось недолго.

— Встань на четвереньки, — прошептал Сэм, и Николь вновь охватило возбуждение.

Встав на колени, она уткнулась лицом в подушку. Положив руку ей на спину, Сэм снова вошел в нее. Николь не могла сдержать стон, почувствовав, что он проник в нее еще глубже, чем прежде.

— Мне так хорошо с тобой, — пробормотал Сэм.

Ей тоже было хорошо — необыкновенно хорошо.

Она закрыла глаза, когда Сэм стал делать ритмичные толчки, на которые отзывались все ее нервные окончания. И у нее вдруг возникло чувство, что Сэм поглощал ее всю без остатка. Он действительно владел ею в полном смысле этого слова. Когда же темп его движений возрос, Николь ощутила, что снова приближается к оргазму.

— Я скоро кончу, Ник, — пробормотал Сэм, и его пальцы впились в ее бедра. — Давай кончим вместе.

Через несколько секунд из груди Сэма исторгся крик, и Николь, тоже вскрикнув, содрогнулась всем телом. В этот момент ей вдруг почудилось, что она лишилась самой себя, что срослась с этим мужчиной в единое целое.

Тут он рухнул на нее сверху, а затем завалил на бок, не выпуская из объятий. В тишине спальни Николь слышала, как гулко стучит сердце Сэма.

— Как это случилось? — спросил вдруг Сэм, нарушив молчание.

— О чем ты? Что случилось?

— Ну, если ты постоянно принимаешь противозачаточные таблетки, так зачем же вы с твоим бывшим женихом еще и предохранялись во время секса?

Вопрос был правомерный, но непростой. Однако Николь должна была дать на него ответ.

— Мои родители не были верны друг другу, хотя в семье об этом никогда не говорилось, — начала она. Николь вынуждена была в конце концов признать столь простую истину, хотя ее разум восставал против этого много лет. — И я, глядя на мать, начала тоже принимать таблетки — еще до того как мы с Тайлером сблизились. Но Тайлер не поинтересовался, принимаю ли я что-нибудь, он просто сразу стал пользоваться презервативами.

Теперь-то Николь понимала, что просто никогда до конца не доверяла Тайлеру.

— Я подсознательно чувствовала, что если даже мои родители не хранят верность друг другу, то иметь дело с мужчинами рискованно и надо позаботиться о себе.

Однако с Сэмом Николь пошла на риск, хотя боялась задуматься о том, что это значило. И по его молчанию она поняла, что он не имел желания докапываться до истины.

Глава 9

Николь принимала горячую ванну в новом доме. После проведенной с Сэмом ночи у нее ныло все тело, но эта боль была приятной. Запрокинув голову на край ванны, стоявшей на металлических декоративных ножках, Николь думала о Сэме. Он был то нежным и заботливым, то жестким и брутальным. Николь надеялась, что их роман продлится достаточно долго и она ближе узнает этого человека.

Ее глаза сами собой закрылись, и она поблагодарила судьбу за то, что познакомилась с Сэмом до свадьбы, что нашла в себе силы изменить ход событий и расторгнуть помолвку. Если бы не это, она не провела бы прошедшую ночь в постели с Сэмом. Николь улыбнулась и глубже погрузилась в горячую воду.

Через некоторое время открыв глаза, она провела губкой по икрам, коленям и бедрам, потом взяла шланг с ручным душем-массажером, чтобы смыть мыльную пену. Сладкий аромат земляничного мыла будоражил ее чувства. Когда же она направила тугие струи душа себе в промежность, по ее телу прокатилась волна возбуждения. Сделав напор воды оптимальным и думая о Сэме, она стала ласкать пальцами нежные складки и глухо стонала время от времени. Внезапно зазвонил телефон, возвращая ее к действительности.

Бросив взгляд на экран, она увидела имя Сэма, и ее охватило волнение. Николь вытерла руку о полотенце и ответила на звонок.

— Привет, — сказала она, надеясь, что голос не выдаст ее волнения.

— Привет, — ответил Сэм.

Его голос звучал так сексуально, что Николь почувствовала покалывание между ног. Она крепко сжала бедра, чтобы подавить возбуждение.

— Что ты сейчас делаешь? — спросил он.

Николь бросила взгляд на душ-массажер, вспомнив, что занималась самоудовлетворением. Но ничто не могло доставить ей большего удовольствия, чем близость с Сэмом.

— М-м-м… Я принимаю ванну.

У Сэма участилось дыхание.

— Зря ты сказала мне об этом.

Николь улыбнулась, радуясь, что не одна она страдала в одиночестве.

— А ты зря ушел рано утром, не дождавшись, когда я проснусь.

Но Сэм поступил по-джентльменски и оставил записку, что позволило Николь спокойно спать до позднего утра, а потом, прочитав ее, не нервничать из-за неожиданного исчезновения партнера. Такое поведение Сэма внушало доверие к нему. Николь решила, что этот мужчина способен на долгие и прочные отношения, но оба они не желали вступать в них.

— Я обещал помочь по хозяйству отцу. Ты так крепко спала, что я не стал тебя будить.

— А что я могу сделать для тебя сейчас? — спросила Николь.

Он рассмеялся.

— Это провокационный вопрос, так как ты, дорогая моя, лежишь сейчас в ванне, — заявил Сэм.

У нее перехватило дыхание от нежности к нему. А он продолжал:

— Если хочешь, мы можем вместе поужинать сегодня.

Николь охватила бурная радость.

— С удовольствием! — воскликнула она.

— Отлично. Тогда я, как джентльмен, заеду за тобой. Только оденься понарядней.

— Да-да, хорошо.

— А пока наслаждайся горячей ванной.

Николь вдруг густо покраснела — словно Сэм мог знать, чем она занималась несколько минут назад.

День проходил быстро; Николь сначала съездила в магазин, а затем занялась любимым делом — выпечкой. Ничто так хорошо не влияет на атмосферу дома, как запах свежеиспеченного пирога или печенья. И теперь, когда она обзавелась необходимым кухонным оборудованием, снятый в аренду коттедж стал для нее настоящим домом — Николь чувствовал себя здесь полноправной хозяйкой.

Она решила приготовить миндальное печенье — модное французское лакомство. Его рецепт был обманчиво прост; на самом же деле приготовление печенья вылилось в трудоемкий и длительный процесс, требовавший терпения. Впрочем, терпения Николь было не занимать.

Работа на кухне всегда успокаивала ее. Она хорошо знала, до какой кондиции нужно взбивать яичные белки, прежде чем добавлять в них другие ингредиенты. Когда тесто было готово, она положила его в кондитерский мешок и стала аккуратно выдавливать кружочками на противень.

Кроме того, Николь решила приготовить шоколадные тарталетки и наполнить их швейцарским кремом — чтобы Сэму было из чего выбрать. Она не забывала следить за временем, то повышая, то понижая температуру в духовке для новой партии выпечки. Николь была так увлечена своим занятием, что, наверное, не оторвалась бы от него, даже если бы в соседней комнате сейчас взорвалась бомба, — она просто не заметила бы этого. Взглянув в очередной раз на часы, Николь поняла, что скоро за ней заедет Сэм. У нее оставалось время только на то, чтобы принять душ и одеться.

Она надела бледно-голубую юбку из мягкой ткани, майку-безрукавку, небрежно подпоясанную ремнем, и сандалии цвета металлик. Затем подсушила феном волосы, но концы остались влажными, и Николь решила, что сами высохнут на воздухе. Положив бледные румяна и подкрасив губы нежно-розовым блеском, она надела браслеты, длинное ожерелье и висячие серьги.

И тут зазвонил ее мобильник.

Бросив взгляд на экран, Николь поняла, что звонила ее сестра. Но этот звонок был вне обычного расписания.

— Алло… — Она затаила дыхание.

— Привет! У меня хорошие новости! — с возбуждением в голосе ответила Вики.

Николь насторожилась, чувствуя, как у нее по спине пробегают мурашки.

— Что случилось? — спросила она, присев на кровать.

— Мой врач сказал, что если выздоровление и дальше пойдет такими же темпами, то он разрешит мне покинуть клинику на день, — срывающимся от волнения голосом сообщила Вики. — Он хочет посмотреть, как я сумею адаптироваться к реальному миру.

Николь нервно сглотнула. Она была, конечно, рада за сестру, но в душе боялась встречи с ней.

— Ты уверена, что готова покинуть на целый день стены клиники?

— Уверена. Но мне нужен человек, который взял бы меня под опеку на этот день.

Николь била нервная дрожь, которую она никак не могла унять.

— Ты не беспокойся, — продолжала Вики, — я думаю, мама или папа согласятся быть моими опекунами.

Николь невольно вздохнула:

— Мне очень не хочется, чтобы тебя постигло разочарование, Вики.

— О чем ты? Ведь речь идет всего лишь об одном дне, то есть о каких-то двенадцати часах.

Николь покачала головой. По ее мнению, только психическое расстройство могло быть причиной того, что Вики с таким оптимизмом говорила об их родителях.

— Ладно, думаю, мы во всем этом разберемся.

— Ой! — воскликнула Вики. — Мне пора идти. Мое время кончилось. До свидания! — Она повесила трубку.

Николь молила Бога, чтобы родители пошли навстречу Вики, но она понимала, что они вряд ли согласятся. Это значило, что сестра в конце концов попросит привезти ее в Серендипити. А появление Вики в городке вряд ли обрадует местных жителей, особенно Марсденов.

Закрыв глаза, Николь стала думать о семье Сэма. Его родные были добры к ней, но им легко давались приветливость и дружелюбие в отсутствие Вики. А вот как они поведут себя, увидев ее в городе? Николь невольно содрогнулась при мысли о том, как может измениться их отношение к ней, когда приедет ее сестра.

Тут раздался звонок в дверь. Николь выглянула из окна, выходившего на крыльцо, и улыбнулась, увидев Сэма в брюках цвета хаки и в рубашке с воротничком. И он явно был доволен своим внешним видом. Что ж, Сэм знал себе цену…

Николь впустила его, и Сэм приветствовал ее поцелуем в губы.

— М-м-м… как хорошо, — пробормотала она, облизываясь.

Она была счастлива в этом городке и не хотела, чтобы сестра разрушила то благополучие, которое ей наконец-то удалось обрести. Подумав об этом, Николь сразу же обвинила себя в эгоизме.

— Хорошо? И только-то? — Сэм изобразил огорчение.

— Очень хорошо, — ответила Николь, отгоняя прочь неприятные мысли о проблемах, связанных с Вики. Ведь сейчас рядом с ней был ее любовник, и ей не следовало тратить время на досужие размышления о предполагаемых событиях. К тому же существовала вероятность, что врач не позволит сестре покинуть клинику.

Но если врач все же отпустит Вики… Что ж, она, Николь, позаботится о ней. Ведь они с Вики были не просто сестры, а близнецы.

Сэм внимательно посмотрел на Николь. Вид у нее был озабоченный. Значит у нее, по-видимому, возникли серьезные проблемы за время его отсутствия. Ведь вряд ли он разучился целоваться за несколько часов… Тем не менее Николь не так бурно, как обычно, реагировала на его ласки.

— Что случилось? — спросил он.

Николь была готова к выходу из дома, однако, судя по ее рассеянному взгляду, думала она сейчас вовсе не об их совместном ужине.

— Я только что разговаривала с сестрой, — ответила она, взглянув на телефон.

Сэм старался не думать о ее психически больной сестре. Да, конечно, они были близнецами, но наверняка являлись совершенно разными людьми.

— С ней все в порядке? — спросил он.

Николь тяжело вздохнула:

— Ее врач сказал, она может на один день покинуть клинику, и Вики думает, что родители позволят ей погостить дома.

У Сэма мурашки по спине пробежали при мысли о том, что Вики может оказаться на свободе.

— А почему ты считаешь, что родители откажутся принять ее на один день?

Николь пожала плечами:

— Сэм, знаешь что? Давай не будем обсуждать недостатки моих родных.

Сэм стал массировать напрягшиеся мышцы ее плеч в надежде, что она сможет расслабиться и успокоиться.

— Поверь, Николь, ты можешь говорить со мной об этом совершенно откровенно.

Она покачала головой:

— Нет, я не желаю перекладывать груз ответственности за происходящее в моей семье на других. Хотя я ценю твою готовность выслушать меня и помочь. — Она отвела глаза. — Так мы едем ужинать?

Сэм тут же кивнул:

— Да, конечно. — Наверное, ему следовало не просто уважать право Николь на неприкосновенность ее частной жизни, но радоваться тому, что она не желала делиться с ним своими проблемами. Чем больше будет дистанция между ними, тем лучше. Потому что в Николь было слишком легко влюбиться.

Однако, несмотря на доводы разума, ему было неприятно, что Николь не захотела открыть перед ним душу. Хотя… Ведь он запретил себе вмешиваться в ее личные дела, не так ли?

Сэм заранее заказал столик в специализировавшемся на мясных блюдах ресторане, находившемся в двадцати пяти минутах езды от Серендипити, и вскоре они уже сидели в тихом уголке уютного зала. Сэм угощал Николь хорошим вином, и она заметно расслабилась; выражение задумчивости исчезло с ее лица, а взгляд ясных глаз теперь был сосредоточен на нем.

Их уединенный столик был окружен с трех сторон перегородками, и Сэм занял место не напротив, а рядом с Николь. Наклоняясь к ней, он вдыхал аромат ее цветочных духов и наблюдал, как она ест. Когда Николь двигалась, их бедра соприкасались.

Они говорили ни о чем и обо всем сразу. Сэм понял, что у них много общего. Оба любили телевизионные полицейские сериалы, им нравились одни и те же комедии и классический рок. Правда, когда речь зашла о спорте, выяснилось, что Николь терпеть не могла футбол. Однако это только укрепило решимость Сэма объяснить ей футбольные правила и попытаться в следующем сезоне сделать ее поклонницей этой игры.

Наконец Николь положила вилку и нож на тарелку и с удовлетворением вздохнула:

— Ох… это был лучший стейк, который я когда-либо ела.

— Ради этого стоило ехать сюда, — заметил Сэм.

Причем он имел в виду не только еду. Он готов был сделать что угодно — только бы доставить Николь удовольствие. И он не мог отвести глаз от ее лица, когда она смотрела на него с нежностью — вот как сейчас.

Когда Николь осушила очередной бокал красного вина, к их столику подошел официант, чтобы снова наполнить его.

— Не надо, спасибо, — накрыв бокал ладонью, сказала Николь.

— Ты уже навеселе? — спросил Сэм.

Она улыбнулась:

— У меня приятно шумит в голове.

Сам же Сэм был совершенно трезв, и он вполне мог сесть за руль, чтобы отвезти Николь домой. Они оживленно беседовали не только за столом, но и по дороге. Причем Сэму было интересно все — о чем бы она ни говорила; он как зачарованный слушал Николь, когда она рассказывала о своих планах открыть пекарню, а также о том, как много денег ей удалось собрать на избирательную кампанию матери Тайлера.

— Но что мы все время говорим обо мне? — воскликнула вдруг Николь. — Я хочу знать, что сейчас волнует Сэма Марсдена!

— Сейчас меня волнуешь ты. — Он уткнулся носом в ее шею.

— Соблазняешь?..

Рука Сэма скользнула на ее бедро, и Николь зарделась.

— Мы находимся в общественном месте, — напомнила она.

Он осмотрелся. В зале ресторана царил полумрак.

— Нас никто не видит, — заявил Сэм, и его рука проникла ей под юбку. — Расслабься.

Он лизнул ее в ухо, и по телу Николь пробежала дрожь, а соски напряглись, приподняв ткань топа.

— Ты плохой мальчик, Сэм, — проговорила она хрипловатым голосом.

— Я буду плохим, если нас увидят. А если мы все сделаем незаметно для окружающих, то в этом нет ничего дурного.

Она взглянула на него из-под ресниц.

— Почему?

— Потому что ты пережила стресс и тебе нужно расслабиться. — «А еще потому, что я тебя хочу и не могу ждать, когда мы вернемся домой», — мысленно добавил Сэм.

Николь испытующе всматривалась в его лицо, хотя не знала, что именно пыталась разглядеть. И тут, к удивлению Сэма, мышцы ее ног вдруг расслабились, и она раздвинула их, открываясь ему. И в этом ее движении было столько доверия и искренности, что Сэм даже немного испугался: он боялся, что не сможет ответить ей тем же, ведь его доверие было растоптано много лет назад одним недобрым октябрьским утром.

Чтобы не задумываться о сложных вещах, Сэм решил отдаться на волю чувств и постараться доставить Николь как можно больше удовольствия. Он снова осмотрелся. Его сердце учащенно билось в груди. До них доносился шум вечернего ресторана — уборщики грязной посуды гремели подносами, официанты выполняли заказы, клиенты негромко переговаривались.

Но ведь они с Николь находились в укромном углу, не так ли? К тому же он хорошо заплатил за то, чтобы им не мешали, поэтому знал: официант появится только тогда, когда они сами попросят принести счет. А до тех пор они могли наслаждаться друг другом. Но почему же он решил пригласить Николь в ресторан, угостить ее хорошим вином, поужинать и пофлиртовать с ней, хотя можно было обойтись и без этого? Сэм знал ответ на этот вопрос. Дело в том, что Николь не нравились отношения, строившиеся на «голом сексе», и Сэм счел нужным поухаживать за ней, проявить внимание… Он решил, что будет появляться с ней в общественных местах, чтобы она почувствовала себя настоящей леди.

Сэм говорил себе, что у него нет ничего общего с бывшим женихом Николь. Но было ли это правдой? Внутренний голос нашептывал ему, что он соперничал с Тайлером, соревновался с ним. Однако, с другой стороны, Николь заслуживала того, чтобы за ней ухаживали и водили ее по дорогим ресторанам. Она должна была получать удовольствие от жизни.

Пряча руку под скатертью, Сэм задрал юбку Николь и добрался до ее горячей промежности. Николь вздрогнула, ее глаза широко раскрылись, но она не остановила его, и рука Сэма, скользнув в тонкие трусики, добралась до влажных складок.

Губы Николь разомкнулись, и из них вырвался стон.

— Тсс… — прошептал Сэм, убирая другой рукой прядку волос с ее щеки.

Тем временем его пальцы под скатертью коснулись ее лона, и бедра Николь дернулись в ответ. Сэм тотчас припал к ее губам. Целуя Николь и заглушая поцелуем ее тихие стоны, он поглаживал тугой бутон ее плоти, который все больше твердел. Его пальцы увлажнялись, и он, все сильнее возбуждаясь, изнывал от желания. Чувствуя, что больше не выдержит этой муки, Сэм решил поскорее довести Николь до оргазма и отправиться домой.

Его ласки становились все более настойчивыми, и вскоре Николь, содрогнувшись, едва не закричала во весь голос, так что Сэм снова вынужден был запечатать ей рот поцелуем. Он то погружал язык ей в рот, то снова вытаскивал его в такт движениям своего пальца в промежности. И когда Николь наконец кончила, Сэм прервал поцелуй, прислонившись лбом к ее лбу.

— Все хорошо? — спросил он.

— Просто сказочно.

Сэм заглянул ей в глаза.

— Ты очень красивая.

Ее щеки порозовели, и она прошептала:

— Мне стыдно.

Он провел большим пальцем по ее губам.

— Тебе нечего стыдиться. Никто ничего не видел. И теперь, после того как ты отведала десерт, пришло время попросить счет.

— Я-то его отведала, а вот ты еще нет, — с улыбкой сказала Николь. — Так что давай поспешим, иначе ты останешься без десерта.

И тут Сэм вдруг понял: он влюбился в эту женщину. И понял, что ничто не сможет повлиять на его чувства к ней.

С приближением выходных и арт-фестиваля в Серендипити стекалось все больше народа. Город становился многолюдным, и Майк усилил полицейские патрули на улицах. Сэм же благодарил Бога за то, что теперь стал детективом и его не посылали в наряды. Тем не менее у него было много работы, и он не видел Николь после той ночи, которую они провели вместе в ее доме, вернувшись из ресторана.

Они тогда почти не спали — занимались любовью ночь напролет, и Сэм окончательно убедился, что Николь прекрасно подходила ему в постели. Рано утром она приготовила ему завтрак. Сэм никогда в жизни не ел такого вкусного омлета с сыром. А затем, когда он собрался уходить, Николь дала ему с собой печенья, которое, должно быть, испекла накануне. Прежде чем отправиться на службу, Сэм успел забежать домой, чтобы принять душ и переодеться.

Раньше Сэм никогда не оставался у женщин на ночь и никого не оставлял у себя. И теперь, когда они провели вместе уже несколько ночей, он понял, что его нисколько не тяготит присутствие Николь.

Тем не менее мысль о том, что его постепенно приручают, была неприятна Сэму. Впрочем, это не мешало ему звонить Николь в течение всей последующей недели. Ему было не по себе, если он долго не слышал ее голос. Даже на службе он часто думал о ней. Ее образ не покидал его, и Сэм постоянно вспоминал ее затуманенный страстью взор и стоны, которые вырывались у нее из груди, когда они занимались любовью.

Николь с тетей Лулу сняли киоск для торговли выпечкой на время арт-фестиваля. И в день его открытия Сэм пораньше вернулся со службы домой, чтобы переодеться и поехать в центр города. Он не мог пропустить столь важное событие. Вообще-то он никогда не интересовался искусством, но, как и многие другие, хотел стать одним из первых клиентов Николь.

В городке Серендипити дела шли хорошо, потому что люди работали на совесть, а бизнес основывался на доверии. Старая пекарня находилась в отличном состоянии, оборудование было почти новое. Николь и тетя Лулу разделили обязанности, чтобы устроить все побыстрее. Тетя Лулу взяла на себя работу с инспекторами, согласование с различными органами и получение лицензии. Николь же позвонила Келли Баррон, помощнице городского юриста, и попросила ее составить все необходимые документы. Банковский менеджер сообщил, что кредит будет утвержден на следующей неделе. Поэтому владелец пекарни разрешил Николь и тете Лулу работать в ней до подписания документов.

После телефонных звонков в соответствующие службы в пекарне включили электричество и воду, и Николь всю пятницу провела в заботах. Она готовила выпечку для торговли в субботу на открытии арт-фестиваля и надеялась, что ее продукция понравится местным жителям и привлечет их в магазин при пекарне. А тетя Лулу обещала принести свои фирменные пирожки. Кроме того, она расклеила по городу объявления о начале торговли новой кондитерской продукцией.

Готовясь к своему дебюту в качестве кондитера и владелицы местной пекарни, Николь стала чувствовать прочную связь с Серендипити. И если бы не постоянные попытки Тайлера вернуть ее, она могла бы с полным правом сказать, что жизнь наконец улыбнулась ей.

Тайлер встретился с Мейси в ее семейном ресторане, чтобы потом поехать с ней на арт-фестиваль. Он давно уже вынужден был признать, что эта девушка очень ему нравилась. Но она-то думала, что его главная цель — вернуть Николь. Мейси не знала, что он давно уже считал битву, которую вел, проигранной. Однако Тайлер прекрасно понимал, что Николь всерьез решила изменить свою жизнь и не на шутку увлеклась другим мужчиной. Она не отвечала на его звонки, и он, Тайлер, был бы дураком если бы все еще надеялся вернуть ее.

— Алло, Тайлер!.. — окликнула его Мейси, помахав рукой перед его лицом. — Ты меня слышишь?

— Прости. Я просто задумался.

Мейси уселась на табурет рядом с ним.

— О чем же? — Девушка смотрела на него с искренним любопытством.

Тайлер заглянул в ее живые голубые глаза. Мейси очень отличалась от Николь, внешность которой была менее экзотической. Но в Мейси Тайлера привлекала не яркая наружность, а ее забота о нем.

— Тебе когда-нибудь приходилось разрываться, не зная, что делать — поступить по совести или сохранить верность семье? — спросил Тайлер, немного помолчав.

Мейси ненадолго задумалась.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но выскажу свое мнение. Семья всегда стоит на первом месте, но мои родственники — люди с сильной волей, и поэтому между ними часто возникают столкновения. В прошлом году тетушке Лулу все здесь жутко надоело, и она уволилась из ресторана, а потом устроилась на работу в супермаркет. Через некоторое время она заболела, и наша семья не стала припоминать ей обиду. Мы все сплотились и снова взяли ее в ресторан. — Мейси пожала плечами. — Но я думаю, твои проблемы куда масштабнее наших мелких неприятностей.

— А с чего ты взяла, что у меня есть какие-то проблемы?

Мейси усмехнулась:

— Неужели ты думаешь, что я приняла твои слова о жгучем желании вернуть Николь за чистую монету? Твои уверения в том, что вы «созданы друг для друга», — просто смешны. Я не настолько наивна, чтобы относиться к твоим словам всерьез. Я с первого взгляда поняла, что тебе осточертело преследовать женщину, которой ты не нужен.

Странно, но проницательность Мейси не встревожила Тайлера — напротив, принесла облегчение.

— Выходит, ты обо всем догадалась? — спросил он, ближе к ней придвинувшись.

Мейси кивнула:

— Да, конечно. Но я не понимаю, почему ты так ведешь себя? Зачем твоя семья заставляет тебя приносить в жертву свое достоинство?

Сейчас лицо Мейси было совсем близко, и Тайлеру захотелось наклониться и поцеловать ее. Он мог бы объяснить ей кое-что, но делать это ни в коем случае не следовало. Тайлер не хотел подвергать Мейси опасности и перекладывать на ее хрупкие плечи свои проблемы.

— Знаешь, богатые сильно отличаются от других людей. Но я не хочу никого обидеть, понимаешь?

Мейси кивнула и пробормотала:

— Да, кажется, понимаю. Не повезло тебе, — добавила она, с жалостью глядя на собеседника.

Тайлеру стало неловко, а Мейси, вздохнув, продолжала:

— Я бы лучше жила в нищете, чем страдала под бременем непосильных обязательств перед богатыми родственниками.

— Я тоже, — вырвалось у Тайлера.

Должно быть, его слова поразили Мейси, во всяком случае, она как-то странно посмотрела на него.

— Но я не могу, — добавил он, тоже вздохнув.

— Но почему? — спросила она с интересом.

Тайлеру ужасно не хотелось лгать, но не мог же он сказать ей правду…

— Чувство долга глубоко укоренилось во мне, — ответил он.

Однако впервые в жизни Тайлер задал себе очень простой вопрос: «Неужели оно укоренилось во мне настолько глубоко, что я готов принести себя в жертву амбициям отца?» До сего дня он слепо выполнял все отцовские распоряжения. Но ему не хотелось наследовать бизнес, построенный на коррупции и лжи. Точно так же, как не хотелось добиваться руки женщины, не любившей его. Да и сам Тайлер не любил Николь, теперь уже — после знакомства с Мейси — он вынужден был признать это. И вот, взвесив все аргументы, он решил, что не готов приносить себя в жертву.

Но чтобы выйти сухим из воды, ему нужен был план действий. Тайлер даже подумывал о том, чтобы поговорить с другом Николь, тем самым копом.

— Ну что, пойдем? — спросила Мейси, увидевшая что он не желал продолжать этот трудный разговор.

— Да, пойдем. — Он решил десять раз отмерить, прежде чем начать действовать.

Мейси тем временем отправилась за своей сумкой в служебное помещение.

Когда же она вернулась, Тайлер окинул ее восхищенным взглядом; особенно его привлекали длинные загорелые ноги Мейси с накрашенными синим лаком ногтями. На ней были короткие шорты с рваными краями штанин и белые сандалии с бахромой. Мейси казалась ему живым сгустком энергии, динамитом, готовым вот-вот взорваться, и Тайлер наслаждался каждой минутой, проведенной с ней.

Приехав в центр города, они припарковали машину и пошли пешком по главной улице. Фестиваль, словно магнит, привлек в город множество людей. Мейси, как и Тайлер, любила искусство, и это давало ему повод думать, что у них немало общего. Мейси с горящими от восторга глазами шла по дорожке, вдоль которой художники выставили свои произведения; причем некоторые из них сидели тут же, за мольбертами. Время от времени она останавливалась перед той или иной картиной.

Заметив неподалеку работы любимого художника, Мейси устремилась туда. По дороге она прошла мимо киоска Николь, едва кивнув ей. Тайлер понимал, что ему следовало остановиться и поговорить с Николь, узнать, как у нее настроение и ладит ли она с Сэмом, но он тем не менее предпочел сосредоточить все свое внимание на Мейси. А та уже разговаривала с молодым человеком, автором прекрасного панорамного полотна, на котором был изображен небольшой городок у подножия гор. Мейси восхищалась этой работой и спросила художника, сколько стоит картина.

Внезапно Тайлер заметил в толпе знакомые лица — двоих русоволосых мужчин, одетых небрежно и похожих на туристов, случайно зашедших сюда. Однако Тайлер знал их. Он встречал обоих в манхэттенском офисе фирмы, в кабинете отца. Вообще-то эти люди были арт-дилерами и, казалось бы, вполне могли приехать на фестиваль в надежде открыть новые таланты.

Однако Тайлер не был наивным человеком. По всей стране устраивались тысячи подобных мероприятий, и если эти двое выбрали для посещения ничем не примечательный городок Серендипити, в котором как раз находились он и Николь, то это явно было неспроста. Судя по всему, его отец устал ждать и сделал упреждающий ход, чтобы предотвратить возможные неприятности, связанные с Николь.

Тайлер старался не паниковать, но он прекрасно знал, что Николь грозила реальная опасность.

— Тайлер, что ты думаешь по поводу цены этой картины? — спросила его Мейси. — Вообще-то это дороговато для меня, но я готова разориться.

— И сколько же она стоит? — с рассеянным видом спросил Тайлер.

Мейси нахмурилась и отвела его в сторону.

— Мы с художником долго торговались, пока ты о чем-то мечтал. Он сначала запросил двести долларов. Но я могу потратить не больше ста пятидесяти. Я хочу повесить эту картину в холле, чтобы ты сразу увидел ее, как только войдешь в мой дом. Что ты думаешь об этом?

— Думаю… было бы неплохо, — с отсутствующим видом пробормотал Тайлер.

Повернувшись к киоску Николь, он увидел, что она исчезла. Подозрительные арт-дилеры тоже словно сквозь землю провалились. Вполголоса выругавшись, Тайлер схватил Мейси за плечи.

— Мне нужно срочно уйти. Стой здесь, пока я не вернусь.

Мейси перевела взгляд на киоск, в котором совсем недавно торговала Николь, и в глазах девушки промелькнула тревога.

— Конечно, иди, — ответила она.

И Тайлер тотчас же бросился на поиски Николь.

Глава 10

Сэм окинул взглядом киоски, раскинувшиеся вокруг ярмарки арт-фестиваля. Где же Николь?.. И тут, как постоянно происходило в маленьком Серендипити, на него наткнулись родственники. На сей раз это была его сестра Эрин.

— О, я и не знала, что ты интересуешься искусством! — воскликнула она.

Эрин держала на руках маленькую дочку, одетую в розовое платьице с кружевами и панамку, защищавшую ее личико от солнца. Сэм улыбнулся и протянул к девочке руки.

— Иди к дядюшке, крошка.

Эрин передала ему Энджел.

— Ты скучала по дяде Сэму? — спросил он, целуя ее в нежную щечку.

Малышка что-то залепетала, пуская пузыри.

— По-моему, она сказала «да», — заключил Сэм. — А где твоя вторая половина, Эрин?

Сестра нахмурилась.

— Коул уехал на выходные. У него важные дела. Он пытается наладить службу безопасности, работающую за пределами города, но пока она не справляется без него.

Сэм уловил грустные нотки в ее голосе.

— Хочешь, я приглашу тебя на ужин? — спросил он. — Это поможет тебе скоротать время.

Эрин сжала его руку.

— Ты хороший брат. Но я не хочу нарушать твои планы.

Сэм закатил глаза.

— Я всегда найду время для общения с тобой. Даже если у меня его мало.

Эрин улыбнулась:

— Я в полном порядке, Сэм. Лучше найди Николь и пообщайся с ней.

— Как ты догадалась, что я пришел сюда из-за нее?

— А что еще могло привлечь тебя на арт-фестиваль? — с усмешкой спросила Эрин.

Покраснев от смущения, Сэм передал ребенка сестре.

— Ты ее видела?

Эрин кивнула:

— Ее киоск стоит в конце этой улицы.

Она указала направление.

— Спасибо. Увидимся позже! — Сэм повернулся и стал пробираться сквозь толпу.

Внезапно чья-то рука схватила его сзади за плечо и развернула на сто восемьдесят градусов. Сэм инстинктивно потянулся к кобуре, но, оказавшись лицом к лицу с Тайлером Стентоном, сразу узнал его.

— Неужели тебя не учили, что нельзя подкрадываться к полицейскому? — спросил он.

— Нам нужно поговорить, — заявил Тайлер.

У Сэма не было настроения разговаривать с бывшим женихом Николь.

— Только не сейчас.

— Речь идет о Николь.

Сэм нахмурился и проворчал:

— Да, понимаю. У нас ведь нет других тем для разговора, верно, Стентон? — Он решил, что пришло время раз и навсегда избавиться от этого прилипалы.

— Сейчас случай совсем особый, — заявил Стентон с решительным видом. — Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы Николь снова стала моей. Она увлечена тобой, и я ей не нужен. Но я хочу, чтобы она вернулась домой ради собственного блага.

Сэм покачал головой. Ему было трудно понять этого парня.

— Объясни человеческим языком, в чем дело.

— Николь в опасности.

Сэм сразу же насторожился.

— Выкладывай все, что знаешь.

Тайлер сделал глубокий вдох и, понизив голос, проговорил:

— Недавно я узнал, что мой отец берет деньги у русской мафии и отмывает их через инвестиционные фонды. И он уверен, что Николь подслушала его разговор с бухгалтером и теперь обладает информацией, с помощью которой можно посадить его в тюрьму и вывести власти на след так называемых инвесторов.

Сэм закрыл глаза и тихо выругался. Было очевидно: информация, которой обладала Николь, представляла для нее серьезную угрозу.

— Только что я видел владельца крупнейшей художественной галереи в Лос-Анджелесе и его помощника. Они стояли неподалеку от киоска Николь, — продолжал Тайлер. — Эти люди принадлежат к числу русских инвесторов, с которыми связан мой отец. Бьюсь об заклад, они приехали в ваш крохотный город вовсе не для того, чтобы найти новые таланты.

Ошеломленный словами Тайлера, Сэм некоторое время молча смотрел на него. Недоверие и ярость боролись в его душе.

— Черт возьми, ты хочешь сказать, что этих молодчиков прислал твой отец, чтобы расправиться с Николь? — спросил он наконец.

— Я не знаю этого наверняка. Но несколько минут назад я заметил, что они вдруг исчезли, а вместе с ними исчезла и Николь.

«Этот сукин сын в дорогой одежде доведет меня до белого каления», — подумал Сэм и оттолкнул Стентона в сторону.

— Молись, чтобы я нашел Николь и чтобы с ней все было в порядке, — бросил он на ходу. — Иначе тебе конец.

Движение транспорта на Мейн-стрит было перекрыто на время проведения арт-фестиваля. Вдоль улицы расположились художники с мольбертами и картинами, а в конце находился киоск, который, кроме Николь и тетушки Лулу, арендовала также Триша из кафе «Чашка кофе». Она продавала кофе со льдом, прохладительные напитки и воду в бутылках. День был жаркий, и торговля шла бойко. К киоску выстроилась целая очередь. Люди охотно покупали не только напитки, но и выпечку Николь.

Николь постаралась на славу, выбор ее продукции был широк и отвечал вкусам даже самых привередливых гурманов. Она учла тот факт, что на фестиваль под открытым небом люди придут с маленькими детьми. Поэтому в ассортимент были включены любимые малышами кондитерские изделия — жареные оладьи с яблоками и пончики с шоколадом и карамелью. Ну и конечно, гвоздем программы были чурро — обжаренные во фритюре колечки из теста, а также слоеные пирожные с кремом.

Николь гордилась тем, что ее продукция нравилась людям. Жители городка то и дело останавливались у киоска, здоровались с ней, хвалили ее выпечку, и Николь, радостно улыбаясь, чувствовала, что Серендипити становится для нее родным и близким городом, настоящим домом. Теперь она была настроена оптимистично и не сомневалась в успехе своего бизнеса.

Единственное, что ее огорчало, так это отсутствие Сэма. Он обещал прийти пораньше, но затем позвонил и сообщил, что задерживается на службе и придет после полудня.

Простояв все утро у прилавка, Николь воспользовалась тем, что волна покупателей после полудня на время спала, и попросила тетушку Лулу заменить ее. Николь нужно было сделать перерыв, чтобы пройтись по рядам и посмотреть выставленные работы. Талант участвовавших в арт-фестивале художников произвел на нее большое впечатление. Общая же атмосфера походила на ту, которая обычно царила на уличных выставках Манхэттена, но в Серендипити все было теплее и уютнее, ведь здесь жили простые и приветливые люди.

Николь не хотела оставлять надолго тетю Лулу, но, прежде чем вернуться в киоск и снова приступить к работе, она решила быстро принять душ. Энни, жена владельца бара Джо, утром проходила мимо киоска и предложила Николь воспользоваться ванной комнатой в их баре, если у нее возникнет желание освежиться.

Экономя время, Николь решила срезать путь и пройти к бару задворками, так как улицы в центре города были запружены людьми. Она была уже почти у цели, когда ее окликнул мужской голос:

— Мисс, одну минутку!

— Да, слушаю вас.

Повернувшись, Николь увидела красивого мужчину со светлыми волосами и суровым выражением лица.

— Это вы торговали кондитерскими изделиями в киоске на Мейн-стрит? — спросил незнакомец.

— Да, я. Мы с моей компаньонкой Лулу Донован открываем в городе пекарню с кондитерской. Вы пробовали нашу продукцию? Вам что-то понравилось? — спросила Николь.

К ней уже не раз подходили многочисленные клиенты и спрашивали, можно ли будет купить в открывающейся кондитерской те или иные изделия. Николь с радостью общалась с людьми, изучая спрос. Однако остановивший ее незнакомец на ее вопрос не ответил. Он молча и пристально смотрел на нее, и Николь в конце концов стало не по себе. Она не любила встречаться в безлюдных проулках с малоразговорчивыми подозрительными незнакомцами.

— Мне понравились эклеры, — наконец произнес он.

— Они непременно войдут в основной ассортимент нашей кондитерской. Надеюсь, вы придете к нам, чтобы снова попробовать их. А теперь извините меня, я спешу.

Николь попыталась обойти незнакомца, но он снова заговорил с ней:

— Вы — Николь Фарнсворт, не так ли? Вы были помолвлены с Тайлером Стентоном.

Николь нахмурилась. Этот незнакомец все о ней знал. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что нужно бежать отсюда. Но жесткий взгляд незнакомца словно гипнотизировал ее.

— Вы должны вернуться домой вместе со своим женихом. Если вы будете разумной…

— Николь! — Голос Сэма прервал незнакомца. — Я повсюду тебя ищу!

Сэм появился со стороны парковки. Он тяжело дышал от быстрого бега. Николь с благодарностью взглянула на него. Снова повернувшись к незнакомцу, она увидела, что тот исчез.

Николь бросилась в объятия Сэма; ее била дрожь.

— С кем это ты разговаривала? — спросил Сэм.

Она нервно сглотнула.

— Я его не знаю. Этот парень неожиданно подошел ко мне. Сначала я подумала, он хочет поговорить со мной о кондитерской. Но оказалось, он многое знает обо мне. Ему известно о Тайлере.

— Позвони своему бывшему, — приказал Сэм тоном, не терпящим возражений. — Скажи, что мы ждем его в твоем доме. Пусть немедленно приедет.

Николь высвободилась из объятий Сэма.

— Нет! — заявила она. — Я не могу бросить киоск! Мне надо работать! И потом, почему я должна… — Она осеклась, увидев суровую решимость во взгляде Сэма.

— Ты знаешь, кто с тобой только что разговаривал? Это был русский арт-дилер. Понимаешь, о чем я?..

— О господи… — У Николь подкосились колени, и Сэм вынужден был поддержать ее, обняв за талию.

— Вы со Стентоном все ходите вокруг да около, а мне надо знать, что происходит, — проговорил Сэм. — Я должен быть в курсе событий, иначе я не смогу обеспечить твою безопасность.

У Николь перехватило дыхание.

— Ты что-то узнал? И Тайлеру это известно? — вырвалось у нее.

— Я почти ничего не знаю, — проговорил Сэм. — Но обязательно все выясню. А теперь бери телефон и звони бывшему жениху.

Обычно Николь упрямилась, когда ей начинали приказывать, но так она вела себя в прежней жизни — а сейчас понимала, что ей следует уступить. У нее не было выбора.

Подчинившись Сэму, она позвонила еще и тетушке Лулу. Николь сказала, что не сможет вернуться в киоск, поскольку изменившиеся семейные обстоятельства вынуждают ее поехать домой. Ее мучило чувство вины, но тетя Лулу заявила, что интересы семьи превыше всего и что она желает Николь поскорее уладить все проблемы. Николь обещала держать ее в курсе событий.

Сэм всю дорогу упорно молчал, стиснув зубы. Николь тоже не спешила заводить разговор. Ей нужно было прежде всего выяснить, что именно знал Сэм и что было известно Тайлеру. У нее голова шла кругом от всей этой ситуации.

Наконец они подъехали к ее дому. Вскоре появился Тайлер на своем «порше».

— Он не мог выбрать машину попроще, которая не бросалась бы в глаза окружающим? — проворчал Сэм.

Николь промолчала.

Они разместились в гостиной. Николь устроилась на диване, обитом тканью с милым цветочным узором (его оставили ей Брауны, хозяева дома). Тайлер сидел в мягком кремовом кресле с невысокой спинкой. А Сэм стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Я не понимаю, что происходит, — заговорила Николь.

Тайлер с Сэмом переглянулись.

— Расскажи ей все, — приказал Сэм сопернику. До сего дня Николь ни разу не слышала, чтобы он говорил таким повелительным тоном.

Ее бывший жених поднялся на ноги и тихо сказал:

— Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы вернуть тебя, Николь.

Николь взглянула на него пристально.

— А я-то терялась в догадках, не понимала, почему ты преследуешь меня после того, как я ясно сказала, что между нами все кончено. Ты ведь видел: у меня появился другой мужчина. Но все равно делал попытки вернуть меня. Мне все это казалось полной бессмыслицей…

Тайлер сунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате. Потом вновь заговорил:

— Когда ты бросила меня, я был ошеломлен твоим поступком. Признаюсь, я не понимал тебя, но смирился с неизбежным.

Сэм внимательно слушал Стентона. Николь понимала, что ему легко было поставить себя на место Тайлера, потому что он был уже однажды в шкуре брошенного жениха, невеста оставила его в день свадьбы. И Николь было неприятно, что их разговор невольно причинял Сэму боль, возвращая его в прошлое.

— Тогда почему же ты приехал в Серендипити? — спросила Николь.

— В тот день, когда ты заявила мне, что мы расстаемся, отец вызвал меня в свой кабинет. И он был в панике — боялся, что ты подслушала его разговор с бухгалтером, в котором речь шла о темной стороне нашего бизнеса. Отец думает, что ты сообщишь обо всем в полицию. — Тайлер пристально посмотрел на Николь. — Ты действительно слышала этот разговор?

Справившись с сильным волнением, Николь утвердительно кивнула. Сэм видел, что она находилась в смятении, и ему хотелось подойти к ней и обнять, хотелось ее успокоить. Но Сэму нужна была ясная голова, чтобы распутать этот клубок и найти выход из ситуации. А если бы он пошел на поводу у своих чувств, то не смог бы сосредоточиться на расследовании этого дела. В данном случае Сэм рассуждал и вел себя как профессионал.

— Дай-ка я угадаю, что произошло потом, — сказал он, бросив взгляд на Тайлера. — Твой папочка приказал тебе ехать в Серендипити и вернуть Николь, так? Но почему он принял такое решение? Неужели он думал, что Николь будет молчать, если все вернется на круги своя и вы снова станете женихом и невестой? — Сэм с отвращением смотрел на Тайлера, удивляясь тому, что этот парень мог подчиняться приказам отца. Тем более после того, как понял, что папаша занимается махинациями.

Тайлер провел ладонью по стриженым волосам и пробормотал:

— Он думал, что сможет лучше контролировать ее, если она снова возглавит избирательную кампанию моей матери и станет моей невестой.

Николь тяжело вздохнула:

— Почему ты сразу не приехал ко мне, чтобы все рассказать? Ты бы мог расспросить меня и узнать, что мне известно о махинациях твоего отца, а что — нет.

— Ты могла бы сделать то же самое, — огрызнулся Тайлер.

Сэм поднял руку, останавливая перепалку.

— Именно ты должен был заговорить об этом с Николь, — сказал он, обращаясь к Тайлеру. — Почему ты этого не сделал?

— Мне кажется, что ответ на этот вопрос очевиден. Если бы оказалось, что Николь ничего не знает, я подверг бы ее опасности, вводя в курс дела.

— Но я-то все знала! Ты не представляешь, как я страдала. Меня мучили сомнения. Я спрашивала себя: «Известно ли Тайлеру о махинациях отца? Если да, то почему он не положит им конец? А если нет, то разве я вправе открывать ему глаза на положение дел в семейном бизнесе?» Ведь фирма финансировала избирательную кампанию твоей матери, и эти грязные деньги могли испортить ее репутацию и поставить крест на ее политической карьере. Репутация моего отца тоже могла пострадать. Мне нужно было сначала выяснить, знал ли он об этих преступных делишках. Мое вмешательство могло разорить фирму и лишить моих родителей средств к существованию. Да, у меня нелады с ними, но все же они — мои родители, моя семья, и я должна заботиться об их благополучии. И что было бы с Викторией, если бы отец предстал перед судом? — продолжала Николь с горечью в голосе. — Если он попадет в тюрьму, кто возьмет сестру под опеку, когда ее выпустят из клиники? — Она повернулась к Сэму. — Теперь ты понял, какие мысли терзали мою душу? На кон поставлено слишком много.

В глазах Николь стояли слезы, и Сэму стало не по себе. Тайлер с сочувствием смотрел на бывшую невесту.

— Меня мучили примерно такие же вопросы и сомнения, — проговорил он.

— Вот так заваруха… — пробормотал Сэм. — Ты думаешь, твой отец послал этих людей, чтобы убить Николь?

Тайлер пожал плечами:

— Надеюсь, это не так. Мне хочется верить, что он просто намеревался подстегнуть меня, подтолкнуть к более решительным действиям. Отец — во всяком случае, я всегда так считал — может пригрозить Николь, но вряд ли он способен причинить ей… ощутимое зло. Есть граница, которую он не перейдет.

— А что, если для этих парней не существует никаких границ? — спросил Сэм.

— Надеюсь, они ни о чем не знают, а просто выполняют распоряжение отца, — пробормотал Тайлер.

Николь обхватила себя за плечи. Ее знобило. Тайлер же со вздохом проговорил:

— Я должен вернуться домой и выяснить, что именно приказал им отец.

— А как быть с моим отцом? — спросила Николь.

— Я постараюсь разузнать, что ему известно.

Сэм кивнул:

— Это правильное решение. Сначала необходимо все разведать.

— Но перед отъездом мне необходимо поговорить с Мейси, — заявил Тайлер. — Я не могу исчезнуть просто так, без всяких объяснений. — При этих словах он отвел глаза.

Сэма нисколько не удивило заявление Тайлера. Парень явно испытывал симпатию к Мейси Донован. Да и Мейси проявляла к нему интерес. Иначе они не проводили бы вместе столько времени.

Однако отец послал Тайлера в Серендипити для того, чтобы тот вернул домой Николь. Но вместо этого Тайлер увлекся другой девушкой, смирившись с тем, что его отца могут посадить в тюрьму, а семейный бизнес, возможно, постигнет крах. Сэм не завидовал Тайлеру, однако он в первую очередь заботился о Николь.

— Тайлер, не смей обижать Мейси, — сказала Николь. — Ты привязан к Нью-Йорку, а Мейси — не та девушка, которая захочет поселиться в мегаполисе и вести светский образ жизни.

— Как и ты, да? — спросил Тайлер, не скрывая горечи.

Сэму на мгновение стало жаль этого парня. Он знал, как чувствует себя мужчина, брошенный женщиной, с которой он собирался жить до конца своих дней.

Николь с сочувствием посмотрела на бывшего жениха.

— Прости, — сказала она, — но я решила, что нам надо расстаться, как только поняла, что не смогу быть счастлива с тобой. Я никогда не водила тебя за нос. И я не хочу, чтобы ты дал Мейси надежду, а потом бросил ее.

Тайлер расправил плечи.

— У тебя неверный взгляд на наши отношения. Впрочем, теперь моя личная жизнь тебя больше не касается.

Расставание Тайлера и Николь было на руку Сэму, и он вынужден был это признать.

— Прежде чем ты уедешь, назови мне имена парней, которые охотятся за Николь, — попросил он. — Я хочу, чтобы Майк проверил этих русских. Пока ты будешь в Нью-Йорке, я вывезу Николь из городка на выходные. Надеюсь, русские уедут из Серендипити, убедившись, что ее здесь нет.

Сэм с вызовом взглянул на Николь, предполагая, что та сейчас начнет спорить с ним. Но она молчала.

По-видимому, появление в городе мафиози испугало ее и сделало более покладистой. Сэма устраивала ее сговорчивость, хотя он не очень-то обольщался. Прежде всего ему надо было увезти Николь до конца арт-фестиваля. После выходных толпа гостей должна схлынуть, а вместе с ней уедут и русские. А затем Сэм собирался обратиться за помощью к Майку и Коулу. Он готов был на все, чтобы обеспечить безопасность Николь.

Тайлер тут же уехал, и Сэм с Николь остались одни. Теперь они могли поговорить о своих отношениях.

Николь сидела в кресле, которое освободил ее бывший жених, — сидела в напряженной позе и явно нервничала. Правда, Сэм не знал, что ее больше расстраивало — появление в городе русских или то, что он сам все еще кипел от гнева.

«Если она умная, то все поймет и уедет со мной», — думал Сэм.

Хотя они вроде бы уже все обсудили, он до сих пор испытывал неприятное чувство из-за того, что она не рассказала ему раньше о той сложной ситуации, в которой оказалась. Ведь он был копом и мог помочь ей. Неужели Николь сомневалась в нем? Неужели не верила, что он способен ее защитить?

— Почему ты… — начал Сэм, но Николь перебила его.

— Я хотела все тебе рассказать! — воскликнула она, предваряя его вопрос.

— Тогда почему же ты этого не сделала?

Николь встала и прошлась по комнате. Сэм не мог оторвать взгляд от ее длинных изящных ног, едва прикрытых белой кружевной юбкой.

— Потому что ты — полицейский, — ответила она.

Сэм уставился на нее с недоумением.

— Именно поэтому ты и должна была в первую очередь обратиться ко мне. Кто лучше меня может разобраться в том, что происходит, и помочь тебе выпутаться из этой ситуации?

Николь подошла к нему и нежно обняла. Настроение Сэма сразу же улучшилось.

— Я думала, ты, как полицейский, обязан будешь доложить обо всем начальству. А я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Впрочем, теперь ты волей-неволей оказался в нем. — Николь отвела взгляд. — Но как ты об этом узнал?

— Ты не хотела ставить меня в неловкое положение? — с удивлением переспросил Сэм.

— Не делай вид, что ты этим шокирован.

Николь отстранилась от него и, шагнув к камину, стала разглядывать стоявшую на полке фотографию — это были сестры-близнецы в подростковом возрасте. Больше на каминной полке не было никаких снимков — ни родителей, ни друзей. Судя по всему, Николь не очень легко сходилась с людьми. Тем не менее она сумела сблизиться с ним, с Сэмом.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он. — Да, я действительно обязан реагировать на полученную информацию, но сначала я составлю план действий. И согласую его с тобой. В течение следующих двух дней мы с тобой разработаем стратегию, но мне, чтобы воплотить ее в жизнь, понадобится помощь коллег.

— Нет, я…

— Я обращусь только к тем, кому я доверяю, — перебил Сэм. — Это прежде всего мой брат Майк и муж моей сестры Коул.

— Он ненавидит меня, — выпалила Николь.

Сэм покачал головой:

— Ошибаешься. Просто он суровый с виду. Таких еще называют «крепкий орешек». Когда ты познакомишься с ним поближе, то поймешь, что я имею в виду.

— Я, пожалуй, неверно выразилась. Ненависть — слишком сильное чувство. Но Коул отождествляет меня с Викторией. Я не уверена, что он захочет помочь мне.

Сэм заключил ее в объятия.

— В конце концов, ты в свое время пришла на помощь Эрин. И будь уверена, я напомню об этом Коулу, если понадобится. Впрочем, вряд ли он об этом забыл. Просто этот парень излишне бдителен.

— Ну хорошо, это я могу понять. — Николь вздохнула. — А ты уверен, что твои родственники сразу же не передадут наших с Тайлером отцов в руки полиции?

Сэм приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по щеке.

— Я готов доверить им свою жизнь. Да и твою — тоже. Поверь, они надежные люди.

Сэм припал к губам Николь в страстном поцелуе, о котором давно уже мечтал. Сэм думал, что этот поцелуй успокоит их обоих, но ошибся. Он разжег пламя страсти. Крепко сжимая Николь в объятиях, Сэм чувствовал, что с каждым мгновением все сильнее возбуждается.

Он давно уже жаждал близости с Николь, но в последние дни у него не было на это времени, и он ужасно соскучился. И вот сегодня вдруг оказалось, что она в опасности. При мысли об этом Сэм еще крепче сжал Николь в объятиях, и она глухо застонала. Ох, с каким наслаждением он сейчас вошел бы в нее… Но разум взял верх над чувствами, и Сэм отстранился от Николь. Он понимал, что несет ответственность за ее жизнь.

— В чем дело? — спросила она, подняв на него глаза, полные желания.

— Там, куда мы уедем, у нас для этого будет достаточно времени, — ответил Сэм хрипловатым голосом.

Глава 11

Они покинули дом Николь под покровом темноты, дождавшись наступления вечера. У нее было время собраться в дорогу и поговорить с тетей Лулу, на которую она оставляла пекарню. Тетя Лулу не выразила ни малейшего недовольства, узнав, что Николь уезжает из города на два дня. По ее словам, она прекрасно знала, что такое семейные проблемы.

Пока Николь паковала вещи, Сэм отправился домой, чтобы заняться тем же самым. Он решил, что они вернутся только в понедельник, когда в Серендипити опять воцарятся мир и покой.

У Николь было неприятное чувство — казалось, что они убегали от кого-то. Однако Сэм настаивал на отъезде, и она подчинилась. Николь долго несла это бремя в одиночку и ничего не предпринимала, только терзалась сомнениями, так что теперь она была даже благодарна Сэму за то, что он решил вмешаться в сложившуюся ситуацию.

Николь надеялась, что в машине они смогут обсудить свои дальнейшие шаги. Ее, в частности, беспокоило то, что информация о махинациях в фирме дойдет до Майка и Коула. Как они поведут себя? Однако, как только Николь села в машину, ее сморил крепкий сон.

Проснувшись, она увидела, что за окном — кромешная тьма. Бросив взгляд на циферблат на приборной панели, Николь поняла, что проспала почти два часа.

— Эх ты, соня! — раздался голос Сэма, и она повернула голову в его сторону. — Извини, не хотелось тебя будить. — Он пожал плечами. — К тому же тебе нужно было отдохнуть.

Николь кивнула и тут же спросила:

— Где мы?

— В Саратога-Спрингсе.

— О-о, на родине скачек!

— Да, здесь много развлечений — казино, рестораны, магазины. Но нам, к сожалению, придется держаться подальше от людных мест. Будет лучше, если мы заляжем на дно на всякий случай.

«На тот случай, если кто-то следовал за нами», — подумала Николь, но не стала произносить это вслух. Она была готова ехать с Сэмом куда угодно — хоть на край света.

Съехав с трассы, Сэм повел машину по задворкам. Похоже, он знал, куда ехать. Наконец машина подъехала по подъездной дорожке к большому дому, окруженному просторным земельным участком. Сэм припарковался на гостевой стоянке.

Повернувшись к своему спутнику, Николь с удивлением посмотрела на него.

— Но ведь это не гостиница.

— Верно, не гостиница, — согласился Сэм, выключая мотор.

Он вылез из автомобиля и направился к багажнику. Николь тоже вышла и прошлась по влажной утрамбованной земле. Сэм настоял на том, чтобы они ехали на его внедорожнике, поскольку, по его словам, машина Николь была слишком заметной.

Повесив на плечо свою сумку, Сэм достал из багажника чемодан Николь и направился к дверям особняка.

— Где мы? — спросила Николь.

— Этот дом принадлежит одному из моих близких друзей.

— О-о, как мило с его стороны, что он согласился нас приютить.

Прежде чем Сэм успел ответить, одна из дверных створок распахнулась, и на крыльцо выбежала красивая молодая блондинка.

— Наконец-то ты приехал! — радостно воскликнула она и кинулась в объятия Сэма. — Я так рада видеть тебя!

— А я рад видеть тебя, Сара.

Сэм крепко, безо всякого стеснения, обнял блондинку, потом отступил на шаг и пристально посмотрел на нее.

Николь же, наблюдая за блондинкой, боролась с чувством ревности, прежде ей незнакомым. На женщине было длинное шелковое одеяние изумрудного цвета. Несмотря на его свободный покрой, под тканью угадывалось стройное гибкое тело.

— Отлично выглядишь! — воскликнул Сэм, сжав плечо хозяйки дома.

Этот комплимент задел Николь за живое; ее душу разъедала жгучая ревность. Сара же, не догадываясь, какие чувства испытывает ее гостья, повернулась к ней с приветливой улыбкой.

— Вы, должно быть, Николь. Я много слышала о вас.

— К сожалению, не могу сказать того же, — промолвила Николь с каменным лицом.

Сара с укоризной посмотрела на Сэма.

— В школе мы называли Сэма Молчуном. Похоже, с тех пор ничего не изменилось.

Сэм тихо вздохнул. Он видел, что Николь упорно отводила взгляд, и понял, что допустил ошибку, ничего не рассказав ей о Саре.

— После долгой дороги вам нужно отдохнуть, — сказала хозяйка, жестом приглашая гостей в дом.

Николь шагнула к крыльцу, и Сэм последовал за ней.

Хотя снаружи дом казался огромным, внутри царил уют, который создавали деревянные полы и половики в стиле кантри.

— У вас тут красиво, — сказала Николь, заставив себя улыбнуться, хотя это было не так-то просто; она подозревала, что у хозяйки с Сэмом были близкие отношения. — Я очень признательна вам за то, что вы согласились приютить нас на время.

— Дядя Сэм! — раздался вдруг звонкий детский голосок.

Повернувшись, Николь увидела девочку в ночной рубашке. Шлепая босыми ногами по деревянным ступеням, она спустилась по лестнице, затем бросилась к Сэму. Девочка эта скорее была похожа на маленького дервиша, нежели на человеческое существо.

Сэм подхватил ее на руки и закружился с ней.

— Привет, малышка! — воскликнул он, опуская девочку на пол.

Сара с таким обожанием смотрела на дочь, что у Николь дрогнуло сердце, и она сразу же прониклась к ней симпатией. Лишенная родительской любви, Николь всегда с симпатией относилась к тем, кто любил своих детей.

— Сколько ей лет? — спросила она.

Повернувшись к ней, малышка показала пять растопыренных пальчиков на одной руке и еще один — на другой. Ее раскрасневшееся личико обрамляли взлохмаченные каштановые локоны.

— Мне шесть! — с улыбкой сообщила она.

— О, ты уже большая девочка, — сказала Николь и, присев на корточки, посмотрела в большие карие глаза девочки. — Меня зовут Николь. А тебя как?

Улыбка малышки стала еще шире, и на щечках у нее проступили ямочки.

— Меня зовут Сэмми.

Ошеломленная Николь взглянула на своего спутника.

— Я ее крестный отец, — поспешно объяснил он.

Но от взглядов, которыми обменивались Сара и Сэм, Николь стало не по себе.

Сара погладила дочь по головке.

— Сэмми, несмотря на то что к нам в гости приехал твой дядя, я не позволю тебе оставаться со взрослыми. Марш спать! Но прежде пожелай гостям спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — весело прощебетала девочка. Она была так взволнована приездом дяди, что вряд ли смогла бы заснуть.

— Сейчас покажу вам ваши комнаты, — сказала Сара, и при этих ее словах Николь охватило разочарование. Ведь Сэм намекнул ей, что они смогут заняться любовью, как только доберутся до места. Однако Сара явно не собиралась поселить их в одной комнате.

Впрочем, у Николь не было чувства, что хозяйка намеренно старалась разлучить их на ночь. В конце концов, Сэм с Сарой были всего лишь старыми друзьями… Такими старыми, что Сэм даже стал крестным отцом ее дочери. Но где же ее муж? Николь не терпелось задать Саре этот вопрос. Ревность продолжала мучить ее.

Как только Сэмми убежала на второй этаж, хозяйка снова повернулась к гостям.

— Вы конечно же можете ночевать в одной комнате, внизу, — проговорила она, понизив голос. — Просто я не хотела говорить об этом при Сэмми.

У Николь отлегло от сердца. Сэм же, кивнув, заявил:

— Я знаю дорогу, так что можешь сразу идти наверх. Увидимся завтра. — Он наклонился и поцеловал Сару в щеку. — Спасибо еще раз за то, что согласилась приютить нас, хотя я сообщил тебе о нашем приезде в последнюю минуту.

— Прекрати, Сэм! Ты же знаешь, что я в долгу перед тобой.

Он покачал головой:

— Напротив, это я перед тобой в неоплатном долгу.

Сара вспыхнула и отвела взгляд.

— Марк должен вернуться из командировки в воскресенье. Он будет рад, что ты приехал. Ты у нас — редкий гость, — добавила Сара, потом повернулась к Николь. — Чувствуйте себя здесь как дома. Рано утром я повезу Сэмми на гимнастику, и мы вернемся около одиннадцати.

— Спасибо, — пробормотала Николь.

— Не за что. Спокойной ночи.

Сара повернулась и направилась к лестнице.

— Ну что, пойдем? — спросил Сэм.

Николь кивнула. Услышав о комнате, в которой они будут спать вместе, и о скором возвращении мужа Сары, она совсем успокоилась. Все стало на свои места. Но это не означало, что Николь готова была спустить Сэму то, что он ничего не сказал ей о своей подруге, к которой они приехали в гости.

Оставшись наедине с Сэмом в просторной комнате для гостей, Николь, распаковав чемодан, положила одежду в ящики комода, а принадлежности для ухода за собой на полку в ванной комнате. Сэм же, как типичный мужчина, заявил, что будет брать вещи прямо из своей сумки по мере необходимости.

Умывшись и переодевшись в шорты и просторную футболку, Николь вышла из ванной — и замерла. Сэм в одних только трусах-боксерах лежал на кровати. Ее взгляд скользнул по его загорелым мускулистым ногам, по бугорку в паху и по плоскому животу. Соски Николь тотчас напряглись, а промежность увлажнилась от желания близости.

Да, она была настолько слабой, что ей, несмотря на нерешенные вопросы, несмотря на ревность и усталость после трудного дня, все еще хотелось интимной близости с Сэмом. А Сэм пристально смотрел на нее пылким взглядом, словно пожирая глазами, и от этого по телу Николь пробегала дрожь.

Однако она подавила желание сразу же броситься к нему в объятия; ей было необходимо сначала поговорить с Сэмом, выяснить, кто такая Сара, женщина, заставившая ее ревновать.

— Здесь есть большой бассейн, так что завтра ты сможешь вдоволь поплавать — сказал Сэм.

Николь на мгновение растерялась.

— Серьезно?.. Это все, что ты хотел сказать мне? — Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— А ты надеялась услышать что-то еще?

— Да, конечно. Например: почему мы не остановились в гостинице?

Он пожал плечами:

— Сейчас сезон скачек, и я не смог забронировать номер. К тому же вдруг понял, что будет лучше, если мы остановимся у друзей. В гостинице ведь надо регистрироваться… А мы не должны оставлять следов и не должны пользоваться кредитной картой, понимаешь?

Сэм был прав, и Николь вынуждена была признать это.

— Но почему ты заранее не сказал мне, куда и к кому мы едем? Почему ты никогда не упоминал про Сару, которая, судя по всему, твой близкий друг?

Сэм прищурился; ему явно не понравился тон Николь.

— Да, Сара действительно мой близкий друг, мы с ней вместе учились.

Николь вздохнула. Ей приходилось чуть ли не клещами тянуть из него слова.

— Что вас связывает? Почему ты сказал, что находишься у нее в долгу?

— Это старая история.

Решив не давать Сэму спуску, Николь заявила:

— Послушай, я не из тех женщин, которые суют нос не в свое дело. Но мы приехали в дом твоей подруги, которая знает обо мне все, в то время как мне о ней ничего не известно. — Ей было обидно, что Сэм поставил ее в столь унизительное положение. Он как будто закрывал перед ней дверь в свою жизнь.

— Иди сюда, — позвал он хрипловатым голосом.

Николь отошла от двери и, подойдя к кровати, присела рядом с ним. Сэм накрыл ладонью ее руку, и по телу Николь тотчас же разлилось приятное тепло.

— Нас с Сарой связывает давняя история. Мы всегда были только друзьями, но одно мое неправильное суждение повлияло на всю ее жизнь, и теперь я чувствую себя в долгу перед ней. Вот и все.

«Нет, это далеко не все», — подумала Николь. Но она поняла, что ей сегодня не удастся ничего вытянуть из Сэма. Впрочем, у них впереди были еще выходные, и Николь надеялась вывести Сэма на чистую воду.

— Я ужасно устала, — сказала она, тихонько вздохнув. Больше всего на свете ей хотелось сейчас забраться под одеяло и провалиться в глубокий сон.

Сэм кивнул:

— Да, сегодня был трудный день.

— Вот именно. И все — по моей вине. Ведь это я втянула тебя в неприятную историю. — Николь действительно терзали угрызения совести.

Сэм приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза.

— Твое появление в моей жизни — это целая эпоха, которую я навсегда сохраню в памяти, — тихо проговорил он.

Взгляд его карих глаз, порой принимавших зеленоватый оттенок, проникал Николь прямо в душу. Она не могла не верить ему. В конце концов Сэм всегда становился на ее сторону. Даже когда не знал, что она, Николь, сильно отличается от своей сестры-близнеца, он все же защищал ее от нападок Коула.

Но сейчас Сэм боролся с собой, не желая, чтобы у них возникла эмоциональная привязанность. И Николь понимала, чего он опасался. Его бросила невеста у самого алтаря, и это событие повлияло на него, нанесло ему глубокую душевную травму.

Однако сегодня Николь увидела, что эта самая эмоциональная связь существовала между Сэмом и Сарой, и это задело ее за живое. Возможно, в их отношениях действительно не было сексуальной составляющей, но их взаимное доверие было налицо.

Николь встала с кровати и взяла одеяло, собираясь снова лечь и укрыться им. Вскоре они с Сэмом должны были оказаться в одной постели, под одним одеялом. Однако Николь хотелось отдалиться от него физически — точно так же, как он отдалялся от нее эмоционально.

— Спокойной ночи, — сказала она и, отвернувшись от него, свернулась в клубочек.

Николь услышала щелчок — это Сэм выключил лампу на прикроватном столике, и комната погрузилась во мрак. Внезапно кровать скрипнула — Сэм стал устраиваться поудобнее. Но он не сделал попытки приблизиться к Николь, и у нее комок подкатил к горлу. Она заставила себя дышать медленно и ровно и вскоре уснула.

Сэм проснулся с тем же тяжелым чувством, с каким и заснул. И он знал, почему это чувство преследовало его. Все дело было в том, что он потерпел неудачу в попытках уладить проблемы личной жизни. Сэм видел, что Николь обижена на него. Он думал, что поездка сюда принесет пользу им обоим, но просчитался. Ему даже в голову не могли прийти те вопросы, которые сразу же возникли у Николь, как только она увидела Сару. Но почему он этого не предугадал? Наверное, потому, что был «таким парнем», как обычно говорила про него его сестра Эрин.

Да, он явно допустил ошибку и теперь должен был попросить у Николь прощения и все объяснить ей. Он умел просить прощение, это неплохо у него выходило.

Сэм протянул руку туда, где должна была лежать Николь, но кровать рядом была пуста. Он со стоном опустил ноги на пол и взглянул на часы на тумбочке. Половина одиннадцатого. Сэм не мог припомнить, когда в последний раз просыпался так поздно. Сара, вероятно, давно уже уехала вместе с Сэмми на урок гимнастики, так что если он хотел побыть наедине с Николь, то ему следовало поторопиться.

Он быстро принял душ и отправился на поиски. Заглянув в кухню, он убедился, что Николь там не было. Взяв из стоявшей на столе вазы персик, Сэм надкусил его и открыл раздвижные стеклянные двери, которые вели на задний двор. У него тут же перехватило дыхание.

Николь загорала во дворе в бикини. При взгляде на нее рот Сэма наполнился слюной. То, что он уже видел ее обнаженной, не мешало ему еще раз восхититься ее фигурой. Сэм направился к ней, не сводя с нее жадного взгляда. Он как завороженный смотрел на нее, любуясь ее длинными ногами, округлыми бедрами, высокой грудью и прекрасным лицом, которое с первого же взгляда покорило его.

Так что же удивительного в том, что он сопротивлялся ее чарам, пытаясь сохранять дистанцию?

— Ты загораживаешь мне солнце, — заявила Николь, приподнимаясь.

От нее исходил аромат кокосового крема. Сэм с детства любил этот запах, и сейчас его тело отреагировало на него вполне по-взрослому.

Сэм присел на ее шезлонг. Он не просто загораживал ей солнце — он вторгался в ее личное пространство. Доев персик, Сэм взял со стоявшего рядом столика салфетку и завернул в нее косточку.

— Что ты делаешь? — спросила Николь.

— Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем Сара вернется.

При упоминании имени этой женщины Николь напряглась, потом снова откинулась на спинку шезлонга.

А Сэм, опустив голову, продолжал:

— Я прошу у тебя прощения. Если бы я рассказал тебе о Саре раньше — до нашего приезда сюда, — у тебя не было бы такой защитной реакции, ты не воспринимала бы сейчас все, с ней связанное, в штыки.

— Ты хочешь сказать, что это у меня такая защитная реакция? — Николь расправила плечи и взглянула ему в глаза. — Ладно, хорошо. Я действительно защищаюсь. Но в чем моя вина?

— Я тебя ни в чем не виню, но, пожалуйста, выслушай меня. — Сэм коснулся пряди ее волос. — Как еще я могу извиниться перед тобой?

Николь вздохнула, чувствуя, что больше не сердится. В конце концов, Сэм явился к ней, чтобы объясниться и попросить прощения, чего она не ожидала от него.

— Все, Сэм, хорошо, я не сержусь на тебя. — Николь расслабилась и, подтянув колени к груди, обхватила их руками, чтобы Сэму было удобнее сидеть на шезлонге.

— Давай сначала обсудим самое важное, — предложил он. — Вчера ты сказала, что втянула меня в неприятную историю и сожалеешь об этом. Неужели это так?

Она кивнула:

— Я говорила об этом совершенно серьезно. Не так давно мы решали проблему с моей сестрой, которая преследовала твою, а теперь столкнулись с отмыванием денег и угрозами. Именно я виновата в том, что нам сегодня приходится прятаться здесь.

Сэм сжал ее лодыжку.

— Мне не нужен повод для того, чтобы проводить с тобой время, поэтому не надо извиняться. Как ты думаешь, выбрал бы я профессию полицейского, если бы любил покой и тишину?

Николь улыбнулась:

— Но мне кажется, тебе вряд ли нравится, когда кто-то вторгается в твою личную жизнь.

Сэм сильнее сжал ее ногу.

— Я обожаю, когда ты вторгаешься в мою личную жизнь.

— Лжец. — Николь снова улыбнулась.

Криво ухмыльнувшись, Сэм проговорил:

— Пожалуй, кое в чем ты права. Но я исправлюсь, хотя мне это будет нелегко. — Сэм сделал глубокий вдох. — Итак, начну по порядку. Еще в школе мы были закадычными друзьями — я, Джина, Бретт и Сара.

— Бретт и Сара встречались?

Сэм покачал головой:

— Нет, они были просто друзьями. Но потом… потом Джина ушла от меня к Бретту, и они уехали из нашего города, а в Серендипити остались только мы с Сарой. У нас с ней никогда не было ни романтических, ни сексуальных отношений, только дружеские.

Николь кивнула. Она внимательно слушала его, ловя каждое слово.

— Короче говоря, в полицейской академии в Олбани я подружился с Фрэнком Далтоном. Мне он казался хорошим парнем, и вскоре я познакомился с его родителями. В общем, я решил, что достаточно хорошо его знаю и, доверяя своей интуиции, познакомил его с Сарой.

Сэм замолчал, тяжело вздохнув. Николь видела, что ему очень нелегко говорить. Его била мелкая дрожь.

— Все хорошо, Сэм. Ты можешь говорить со мной откровенно.

— Да, ты должна все знать, — согласился он.

— Вот именно. Так что продолжай.

— Фрэнк и Сара сразу же поладили. Они начали встречаться, а потом я узнал, что они обручились. Фрэнк мечтал быть копом в большом городе, и Сара ради него оставила Серендипити и переехала в Олбани.

— Держу пари, ты сильно скучал по ней.

— Да, ужасно скучал. К тому же мы с ней потеряли всякую связь. — Лицо Сэма словно окаменело, и на нем застыла гримаса боли.

— Но почему? — спросила Николь. — Это не похоже на Сару, с которой я вчера познакомилась. Судя по всему, если она кого-то любит — то любит сильно, всем сердцем.

— Да, верно. Сара знала, что она значила для меня после того, как я потерял Джину, поэтому я не мог понять, почему она вдруг решила исчезнуть из моей жизни. И вдруг однажды Сара позвонила мне. Она была в истерике и умоляла меня срочно приехать в Олбани.

— Что же случилось? — спросила Николь. Она видела, что у Сэма начался нервный тик — на лице подергивалась мышца.

— Фрэнк попал в автомобильную аварию. Сел пьяный за руль. И вот теперь находился в коме.

— О боже…

— Это еще не все.

Николь затаила дыхание, ожидая конца истории.

— Когда я приехал к Саре, она тут же рассказала мне в подробностях все о своей семейной жизни, ничего не утаила. С первого же дня Фрэнк стал тиранить ее, а когда напивался, часто оскорблял. Ему не нравилось, что его жена дружит со мной, и Фрэнк приказал ей прервать всякие контакты со старым другом. Он изолировал Сару от окружающего мира, чтобы никто не знал, как сильно она страдает. Знаешь, я и не подозревал, что Фрэнк такой деспот, иначе ни за что не познакомил бы его с Сарой.

— Я в этом не сомневаюсь!

— Но все же именно я свел их друг с другом! А значит, я неверно сужу о людях, на мое мнение нельзя полагаться. Жизнь доказала мне это уже дважды.

— Разве Сара в чем-то винит тебя? — спросила Николь.

Сэм покачал головой:

— Нет, но ей следовало бы. В ту роковую ночь Сара сказала Фрэнку, что беременна, и он пришел в ярость. Они не планировали заводить детей. Фрэнк был не готов к этому… Он ударил Сару и, сев за руль, уехал. Она решила наконец-то уйти от него, но когда собирала вещи, ей позвонили и сообщили, что с Фрэнком произошло несчастье. Остальное ты знаешь.

— А что произошло с Фрэнком потом?

Сэм взглянул в ясное голубое небо.

— Он скончался от полученных травм.

— И таким образом Сара избавилась от него?

Сэм кивнул.

— Но ты до сих пор винишь себя в ее бедах?

Сэм молча потупился. Ход его мыслей нетрудно было понять. Он ведь вырос в семье полицейских, которые всегда защищали людей. Однако ему не удалось избавить от страданий свою подругу, и этого он не мог себе простить.

— Сэм, пойми, у Сары теперь новый муж и счастливая семейная жизнь. Разве можно так сурово относиться к себе?

Он со стоном запустил пальцы в волосы.

— Когда дело доходит до серьезных решений, я теперь боюсь полагаться на свое мнение, ведь оно уже не раз оказывалось ошибочным.

— Ты имеешь в виду историю с Джиной, которая бросила тебя? Неужели ты ничего не замечал?

— Мне и в голову не приходило заподозрить Джину в неверности или Бретта — в предательстве. В добропорядочности Фрэнка я тоже не сомневался, — пробормотал Сэм, сжав кулаки.

Николь положила ладони на руки, и кулаки разжались.

— Во всем виноваты эти люди, а не ты, Сэм. Ты просто очень добрый, доверчивый человек, вот и все.

— Да, я само совершенство, — проворчал он.

Николь поразила горечь, прозвучавшая в его голосе. Ей хотелось упасть перед ним на колени и сказать ему, что для нее он действительно был совершенством, образцом добросердечности и порядочности, в особенности по сравнению с ее, Николь, родителями, — и то, что она встретила Сэма, казалось редкостным везением.

Однако Николь промолчала, увидев, что на его скулах играют желваки. Сэм вряд ли поверил бы ей в эту минуту.

Тем не менее она должна была рано или поздно убедить его в том, что он вполне мог доверять себе. Иначе их отношения сведутся к одному лишь сексу, а этого ей было недостаточно.

Мейси всегда гордилась собой, ведь ей хватало ума критически относиться к мужчинам. Конечно, она порой увлекалась, но никогда при этом не теряла голову. Так было до тех пор, пока Мейси не встретила Тайлера Стентона. Да, она знала, что нужна Тайлеру только для того, чтобы отвлечься от мыслей о Николь и приятно проводить время в чужом городе, но все равно не могла не думать о нем двадцать четыре часа в сутки.

На арт-фестивале Тайлер на ее глазах бросился искать Николь, хотя обещал ей больше не преследовать бывшую невесту. Это обидело Мейси. Ведь они уже начали флиртовать друг с другом. Со стороны Тайлера было некрасиво бежать на поиски другой женщины.

Сначала Мейси отправилась домой, но и там не могла успокоиться. И тогда она решила, что пришло время получить ответы от мистера Тайлера Стентона на некоторые назревшие вопросы. Он не отвечал на ее звонки, и она поехала в гостиницу, в которой остановился Тайлер. Выбравшись из своего маленького «мустанга», Мейси увидела неподалеку от парковки Джоан Родз, владелицу гостиницы; та, стоя на коленях, полола цветы на клумбе.

— Привет, Мейси. Как поживаешь?

— Я в полном порядке, спасибо. Ты была на арт-фестивале?

Джоан кивнула:

— Да, я ездила туда утром, а после обеда решила заняться прополкой цветов. Ты приехала к Тайлеру?

— Да. Он в номере? — Глупый вопрос, ведь автомобиль Тайлера стоял на парковке для постояльцев гостиницы, и она давно заметила его. Но Мейси не стала сразу подниматься в номер Тайлера и заставила себя продолжить светскую беседу с хозяйкой гостиницы.

— Да, он у себя наверху. Должна признаться, мистер Стентон очень нравится мне, он доброжелательный и вежливый человек, — говорила Джоан. — Мне грустно, что он уезжает.

Мейси насторожилась, но удержалась от расспросов; она хотела получить все объяснения от самого Тайлера. Неужели он хотел уехать, даже не попрощавшись с ней? Неужели бросил ее среди шумной толпы на арт-фестивале и решил удрать?

Мейси заставила себя улыбнуться:

— Пойду поговорю с ним.

Собравшись с духом, она вошла в гостиницу. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Мейси чувствовала, как в ее душе закипает гнев. Не успела она постучать в дверь, как та распахнулась так, словно постоялец ждал гостей, дежуря у порога.

На Тайлере лица не было, он совершенно не походил на того сдержанного, всегда аккуратно причесанного молодого человека, каким его знала Мейси. Волосы его были всклокочены, а взгляд — слегка диковат.

— Мейси?! — воскликнул он.

Странно, но, судя по всему, он был рад видеть ее.

— Нам нужно поговорить, — заявила она.

Войдя в номер, Мейси увидела открытый чемодан, лежавший на кровати. Тайлер собирал вещи.

Сердце заныло в груди, но она, овладев собой, резко повернулась к Тайлеру, скрестив руки на груди. Ее глаза метали молнии.

— Ты решил уехать, не попрощавшись со мной?

Тайлер молча смотрел на нее. Ему хотелось дать Мейси такой ответ, который удовлетворил бы ее, но что он мог сказать ей? Николь ведь потребовала оставить Мейси в покое и не причинять ей боль… К тому же он знал, что в город приехали люди, следившие за каждым его шагом. Они могли переключиться на Мейси, чтобы шантажировать его. Тайлер не хотел подвергать ее опасности. Он собирался поехать домой, выяснить отношения с отцом, а потом вернуться сюда и серьезно поговорить с Мейси.

— Мерзавец! — бросила она ему в лицо. В ее голубых глазах полыхали гнев и обида.

Тайлер схватил ее за запястье.

— Да, я мерзавец, и тебе не следует связываться со мной. Ты заслуживаешь лучшего.

Мэйси высвободила руку и уселась на кровать.

— Нас ничто не связывает, Тайлер. Даже если между нами пробежала искра, я не настолько глупа, чтобы верить в возможность серьезных отношений с тобой. Ведь ты приехал сюда в надежде вернуть другую женщину. Однако мне казалось, что мы с тобой по крайней мере стали за это время друзьями.

— О, мы действительно друзья… — пробормотал Тайлер.

Вскинув подбородок, Мейси пронзила его свирепым взглядом, однако он хорошо понимал, что скрывалось за ее бравадой. Их безудержно тянуло друг к другу — что бы они ни говорили. И он намеревался вернуться сюда, чтобы окончательно объясниться с Мейси.

— Друзья не уходят без предупреждения и не расстаются, не попрощавшись, — заявила она. — Мы с тобой были на арт-фестивале, смотрели картины, и ты ни слова не сказал о том, что тебе необходимо видеть Николь. А потом вдруг сорвался с места и бросился на поиски Николь. После чего, опять не сказав мне ни слова, собрался ехать домой. Как это все называется?

Тайлер молча покачал головой. Нет-нет, все было не так. Его поступки имели свою логику. Он был настолько ошеломлен появлением русских арт-дилеров, что совсем забыл про Мейси. Когда они вдруг исчезли, а вместе с ними и Николь, он до смерти перепугался.

— Прости, Мэйси, — со вздохом пробормотал Тайлер. — Как я уже сказал, ты заслуживаешь лучшего.

Воцарилось молчание. Тайлер чувствовал, что навсегда потерял Мейси, и у него защемило сердце.

— Я никогда не считала тебя трусом, — произнесла она наконец.

Если бы Мейси знала, в какую историю он влип, то, возможно, пожалела бы его. Однако он не нуждался в ее жалости.

— Я хочу тебя кое о чем попросить, Мэйси. Хотя знаю, что не имею на это права.

— О чем именно? — насторожилась она.

— Дождись меня.

Ее губы приоткрылись, и она уставилась на него в недоумении. Воспользовавшись этим, Тайлер наклонился и припал к ним. Чего он хотел? Наверное, хотел сделать что-то такое, о чем Мейси долго вспоминала бы потом. А еще ему хотелось, чтобы она попыталась удержать его — даже несмотря на то, что не доверяла ему.

Их поцелуй был долгим и страстным. Тайлер крепко сжимал ее в объятиях, а она прильнула к нему всем телом. Он позволил себе эту слабость, чтобы забыться хотя бы ненадолго. Мейси самозабвенно отвечала на его поцелуй, и ему безумно хотелось овладеть ею, слиться с ней в единое целое, но сейчас было не время для близости.

Он не мог вступать с ней в интимные отношения до тех пор, пока не будет совершенно свободен.

Тайлер решительно отстранился от девушки.

— Дождись меня, — повторил он.

— Я не понимаю… — в растерянности пробормотала Мейси.

Он прикоснулся лбом к ее лбу.

— И хорошо, что не понимаешь.

Мейси нахмурилась и пробурчала:

— Не пытайся играть со мной.

Тайлер усмехнулся и провел пальцем по ее щеке.

— Когда я начну играть с тобой, ты возражать не станешь. — Что ж, теперь у него было еще больше оснований для того, чтобы отправиться домой и разобраться с тем кошмаром, в который превратилась его жизнь.

Глава 12

Гости отправились вместе с Сарой к расположенному во дворе бассейну. Молодая мать наблюдала, как в мелкой его части плескалась дочь. Николь с Сэмом тоже купались, наслаждаясь прохладой. Было очень жарко, во второй половине дня воздух сильно прогрелся, и бассейн стал настоящим спасением от зноя. Сара вела себя по отношению к гостье приветливо и дружелюбно, и вскоре Николь вынуждена была признать, что прониклась симпатией к школьной подруге Сэма. Более того, она уважала Сару за то, что та сумела выжить в трудной ситуации и обрести в конце концов счастье.

Николь в очередной раз осмотрелась. За высокой изгородью росли деревья, а дальше простиралась обширная территория в несколько акров, являвшаяся владениями хозяев особняка. Никаких соседей не было и в помине. Николь нравился этот дом, утопавший в зелени садов. Здесь было тепло и уютно; хозяйке удалось создать прекрасную атмосферу. Николь не сомневалась в том, что ей понравится муж Сары, который должен был скоро вернуться.

Тишину разорвал гудок телефона Сэма — тот, уже искупавшись, лежал в шезлонге. Взяв мобильник, Сэм разговаривал с закрытыми глазами. Его широкая грудь, слегка поросшая темными волосами, мерно вздымалась. Николь не могла не залюбоваться его загорелым мускулистым телом. Он выглядел восхитительно, но внешность была всего лишь упаковкой, за которой скрывалась не менее привлекательная душа. Он был прекрасен и физически, и духовно.

С каждым днем Николь все лучше узнавала его. Сэм был не только хорошим полицейским, но и порядочным человеком. Он был готов в любую минуту ринуться на ее, Николь, защиту. Впервые с того момента, как она подслушала разговор Стентона с бухгалтером, Николь чувствовала себя в безопасности. И она доверяла Сэму.

— Я вижу, ты попалась, — в задумчивости проговорила Сара.

Николь поспешно отвела взгляд от Сэма и покраснела. Ей было неловко, она чувствовала себя так, словно ее застали за каким-то предосудительным занятием.

— Между нами ничего нет, Сара.

Глаза Сары сверкнули; она явно ей не поверила.

— Уверена, что есть, — возразила Сара. — Об этом многое свидетельствует. Во-первых, Сэм рассказывал мне о тебе еще до твоего появления здесь. А во-вторых… Вы сегодня ночевали в одной комнате. Раньше Сэм никогда не привозил в этот дом женщин. И никогда не говорил о них, даже не упоминал вскользь. А если я заговаривала с ним о его романах, то он отказывался отвечать на мои вопросы.

Николь с удивлением взглянула на симпатичную блондинку. Неужели Сара могла быть такой навязчивой? Однако Николь понимала, что она заботилась о Сэме и всегда действовала в его интересах.

— Да, мы с ним близки, — призналась Николь, поскольку было бы глупо отрицать очевидное. — Но он не хочет серьезных отношений, особенно с женщиной, которая недавно расторгла помолвку. Да я и сама этого не хочу…

В этот момент их окатило брызгами, и Сара повернулась к дочери.

— Сэмми, аккуратней! — прокричала она. — Не брызгайся!

— Извините! — ответила девочка. — Мамочка, когда мы поедем к Ребекке?

Мать улыбнулась:

— После обеда, дорогая.

Удовлетворенная ответом, Сэмми вернулась к своим играм.

— Прости, что я вторгаюсь в твою личную жизнь, — сказала Сара, обращаясь к гостье.

— Ничего страшного.

Николь нравилось наблюдать за Сарой и Сэмми; их отношения казались очень трогательными. А вот ей самой в детстве недоставало материнской ласки и заботы. И такая аномалия стала причиной того, что Николь испытывала боль, когда видела, чего была лишена в детстве. Она спрашивала себя: хватит ли ей сил и мудрости быть хорошей матерью, когда она родит ребенка?

Сара села на край бассейна и свесила ноги в воду. Николь последовала ее примеру.

— Итак, на чем мы остановились? — спросила Сара. — Ах да… Ты сказала, что Сэм не хочет серьезных отношений. Но я позволю себе не согласиться с тобой. Сэм только думает, что не хочет серьезных отношений. Просто ему так кажется.

Взглянув на красавца, растянувшегося в шезлонге (такому человеку, казалось, никто на свете не был нужен), Николь со вздохом проговорила:

— Нужно признать, что у него есть веские причины избегать серьезных отношений. — Ведь было совершенно очевидно: Сэм боялся, что ему снова сделают больно, нанесут новую душевную травму.

Сара пожала плечами:

— У меня такие причины тоже были, а теперь… — Она указала на свой красивый дом, затем — на маленькую девочку, плескавшуюся в воде в нескольких футах от них. — А теперь вот что я имею.

— Ты удивительная женщина, — расчувствовавшись, сказала Николь.

Сара покраснела.

— Нет, я просто умею преодолевать трудности. Судя по всему, Сэм рассказал тебе о моем первом муже?

Николь кивнула и тихо сказала:

— Надеюсь, ты не в обиде на него за это. — Ей не хотелось, чтобы у Сэма были неприятности из-за того, что он доверился ей.

— Разумеется, нет. Сэм знает, что я работаю волонтером в больнице, веду беседы с пациентами о домашнем насилии. Как видишь, я не скрываю своего прошлого — напротив, рассказываю о нем, чтобы помочь другим.

Слова Сары подтверждали мысль Николь — Сара и впрямь была удивительной женщиной, — но она не стала это повторять, чтобы не ставить хозяйку в неловкое положение.

— Я рада, что вы с Сэмом до сих пор дружите, — сказала Николь, украдкой покосившись на красавца в шезлонге.

Сара улыбнулась:

— А я рада, что рядом с ним находится такая женщина, как ты. Я хочу, чтобы он был счастлив. К сожалению, Сэм не хочет открываться навстречу любви. Он замкнулся в себе. Честно говоря, я уже начала думать, что он до конца своей жизни останется один. Но тот факт, что Сэм привез тебя сюда, свидетельствует о переменах к лучшему.

Николь покачала головой. Она не хотела, чтобы у Сары сложилось неверное представление о ней и Сэме.

— Он привез меня сюда только потому, что я попала в беду. Нам нужно было уехать из города на несколько дней.

— Ну, он мог бы снять номер в гостинице, однако не сделал этого.

— Сэм пытался, но все номера были заняты. Ведь сейчас сезон скачек.

— Тогда почему он не отвез тебя в другое место? — с усмешкой спросила Сара. — Нет, Сэм не случайно приехал с тобой именно сюда, к своей старой подруге, которая знает о нем все. Следовательно, он серьезно относится к тебе, хотя и пытается это отрицать.

Сердце Николь сжалось от тоски и надежды, однако она тут же подавила эмоции, которые могли бы захлестнуть ее. Сэм ясно обозначил свою позицию, и ей не хотелось питать иллюзии, которые в конце концов могли причинить ей боль и душевные страдания. Они с Сэмом были просто соседями. Когда же их роман закончится, она должна будет остаться в Серендипити и со спокойным сердцем жить дальше.

— Сейчас ты, возможно, еще не готова к серьезным отношениям, — вновь заговорила Сара. — И тебе, наверное, кажется, что их не хочет Сэм. Но ты мне нравишься, и я хочу, чтобы вы с Сэмом были вместе.

— Спасибо, — кивнула Николь, не зная, что еще сказать.

Сара запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.

— Я вижу, Сэм тянется к тебе, — продолжала она. — Когда он думает, что ты этого не видишь, он смотрит на тебя с ласковой улыбкой.

— Правда?.. — Николь сделала над собой усилие, чтобы сдержаться и не посмотреть в сторону Сэма.

Сара же с усмешкой ответила:

— Чистейшая правда.

Николь вдруг подумала о том, что она будет делать, если Сэм Марсден признается ей в любви и захочет серьезных отношений. Ее бросило в жар от ответа, который возник сам собой, и захотелось нырнуть в бассейн с прохладной водой, чтобы охладиться.

Сэм бросил взгляд на Николь, сидевшую у бассейна рядом с Сарой. Капли воды, блестевшие на ее залитой солнечным светом коже и черных как смоль волосах, казались маленькими бриллиантиками, делавшими ее еще более красивой. У Сэма перехватило дыхание. Николь пробуждала опасные эмоции, с которыми он упорно боролся.

Женщины тихо переговаривались, но их беседу прервала маленькая дочь Сары, окатившая их водой из бассейна. Время от времени собеседницы украдкой бросали взгляды в его сторону. Сэм не знал, что они обсуждали, но догадывался, что речь шла о нем.

— Ох эти женщины… — пробормотал он с усмешкой и закрыл глаза, защищая их от ярких бликов ослепительного солнца.

В голове у него все еще вертелся вчерашний разговор с Николь. Они откровенно обсуждали все то, о чем он на протяжении многих лет предпочитал хранить молчание — запрещал себе даже думать об этом. Но после разговора с Николь Сэм, как ни странно, почувствовал облегчение. Он вынужден был признать, что разговор о жизненных неудачах помог ему справиться с негативными эмоциями, тяжким бременем давившими на него долгое время.

Сэм мог сомневаться в своих способностях правильно судить о людях, но Сара никогда не страдала этим недостатком, несмотря на неудачи, которые постигли ее в первом браке. С Марком Стейном, порядочным и честным парнем, она обрела счастье. Марк был владельцем сети автосалонов, в которых продавались машины класса «люкс». Хороший доход позволял семье жить в большом красивом доме с бассейном, а Саре, его жене, сидеть дома с ребенком. Сэм от души радовался за нее, так как знал, через что пришлось ей пройти.

Услышав гудок мобильника, Сэм бросил взгляд на экран. Звонил его брат.

— Привет, старина. Ты что-нибудь выяснил? — спросил Сэм. Перед отъездом из Серендипити он передал Майку имена русских арт-дилеров, которые узнал от Тайлера.

— Я сообщил имена Коулу, а тот вышел на федералов и попросил проверить их по спискам ФБР, — ответил Майк. — Федералы заинтересовались информацией и настаивают на подключении к операции Николь. Ей установят микрофон с записывающим устройством и попросят поговорить начистоту с Робертом Стентоном. Как только удастся записать его признание в отмывании денег, у федералов появятся улики против Романовых, и тогда их можно будет привлечь к ответственности. Сам понимаешь, федералов интересует охота на крупную дичь, а не проблемы Николь.

Тихо выругавшись, Сэм взглянул на бассейн. Николь громко смеялась, наблюдая за Сэмми, все еще плескавшейся в воде. У Сэма сердце сжалось при мысли о том, что ему придется попросить ее помочь федералам.

— Мне это не нравится, — буркнул он в трубку.

— Я все понимаю, но у тебя нет выбора.

Сэм прекрасно это знал.

— Я не буду спешить, — ответил он. — Поговорю с ней, когда придет время. Чтобы не впадала в панику.

Майк помолчал, потом снова заговорил:

— Послушай, не слишком ли ты беспокоишься об этой женщине? Я знаю, ты всегда бросаешься на защиту слабых, тех, кто не может постоять за себя. Но твоя забота о Николь переходит всякие границы. Что вас связывает?

— Не твое дело, Майк.

— Исчерпывающий ответ, но он мне не нравится. Я, конечно, понимаю, что Николь — красивая женщина и все такое, но вспомни, кто ее сестра. Не кажется ли тебе, что праздничные ужины в кругу ее семьи будут вызывать у тебя чувство неловкости?

Сэм едва не выронил мобильник.

— Черт побери, Майк, я с ней сплю — и только. Я не собираюсь жениться на ней.

— Все начинается с постели, — пробормотал Майк. — Поверь мне, уж я-то знаю.

— У нас все не так, как было у тебя с Карой.

Майк расхохотался.

— Что в этом смешного?! — возмутился Сэм.

— Видишь ли, я в свое время тоже говорил нечто подобное, — ответил Майк.

Сэм закатил глаза.

— Ты сам не понимаешь, о чем говоришь.

— Значит, я могу передать Коулу, что ты уговоришь Николь надеть микрофон для прослушки и встретиться с отцом Тайлера? — спросил Майк, меняя тему.

— Да. Но не раньше, чем мы вернемся в город. Как себя чувствует Кара?

— Неважно. Может, ты поговоришь с ней, когда вернешься? Я чувствую, она что-то скрывает. Не понимаю, зачем она это делает, но надеюсь, ты разберешься с этим.

Сэм знал, чего стоило Майку обратиться за помощью к младшему брату.

— Конечно, я сделаю все, что смогу. Как только вернусь домой, сразу же поговорю с Карой.

— Спасибо. Я буду на связи.

Сэм дал отбой, потом приблизился к бассейну и прыгнул в воду. Следующие полчаса он провел в воде, играя с шестилетней дочерью Сары; Сэм катал ее на себе, посадив на плечи. Время от времени он ловил на себе взгляды Николь, наблюдавшей за ним со странным выражением лица. Сэм не мог истолковать эти ее взгляды, но они ему нравились. Сейчас Николь казалась ему как никогда прекрасной.

Через некоторое время Сара заявила, что Сэмми пора принимать ванну, а потом девочка должна была поехать к подруге. Сэмми завизжала от радости и, бросив дядю Сэма, побежала в дом.

— Подожди, Сэмми, возьми полотенце! — крикнула ей вслед мать. — С тебя же льется вода!

Сара, схватив полотенце, поспешила за дочерью. Николь звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Боже мой, какая милая девчушка!

— Ужасная непоседа, — заметил Сэм.

А потом они лежали в шезлонгах, наслаждаясь солнцем и теплом. Сэм был рад, что Николь могла хоть на время забыть о проблемах и расслабиться. Но он боялся того момента, когда ему придется вернуть ее к суровой реальности.

Сара на минуту вышла из дома и сообщила, что уезжает вместе с дочерью. Она многозначительно добавила, что они вернутся не раньше восьми вечера.

«Сара отличный друг», — подумал Сэм. Ее отъезд был как нельзя кстати, потому что Сэма неудержимо тянуло к Николь.

Солнце палило нещадно, и по телу Николь уже текли струйки пота. Она застонала, понимая, что прогноз синоптиков, обещавших сильную жару, оправдался.

— Я здесь изжарюсь, — прошептала она.

Однако через несколько секунд Николь завизжала от неожиданности, почувствовав, что ей на живот шлепнулся кубик льда. Она резко приподнялась, но рука Сэма заставила ее снова лечь.

— Тсс!.. Дай-ка я освежу тебя, — раздался его хрипловатый голос, и она расслабилась в шезлонге.

Сэм разложил кубики льда у нее на груди, вокруг верхней части бикини, и соски Николь тут же отвердели. Лед обжигал ее разгоряченное тело и таял на нем, оставляя капли влаги.

Достав очередной кубик из портативного холодильника, Сэм положил ей его на живот, а затем стал выкладывать из кубиков дорожку вниз. После этого Сэм обложил льдом верхнюю часть ее трусиков, прикасаясь к ней каждый раз, лаская и поглаживая ее. Однако она жаждала прикосновений совсем в другом месте и то и дело приподнимала бедра, как бы предлагая себя Сэму.

Но он, словно не понимая, что от него требовалось, стал слизывать капли влаги с ее живота. Николь невольно застонала. Приподняв тяжелые, будто налившиеся свинцом веки, она увидела золотисто-каштановые волосы Сэма, склонившегося над ее животом.

— Сэм, — простонала она, — пожалуйста…

— Прямо здесь? — спросил он голосом, от которого ее промежность увлажнилась.

Он вдруг сорвал с нее трусики-бикини и отбросил их в сторону. Николь было нисколько не стыдно оказаться обнаженной под ярким полуденным солнцем. Она знала, что они с Сэмом были одни. Его золотисто-зеленые глаза потемнели от страсти. Николь же в эту минуту не заботилась ни о чем, кроме удовлетворения потребностей своего тела.

— Ты чертовски сексуальна, — пробормотал Сэм, снова склоняясь над ней.

Он раздвинул ей ноги и припал губами к ее лону. Николь вскрикнула, ее бедра приподнялись, и она, вцепившись в волосы Сэма, крепко прижала его к себе.

— О боже, не останавливайся… — исступленно шептала она.

Но Сэм и не собирался останавливаться. Крепко держа ее за бедра, он продолжал свои ласки, и минуту спустя, громко вскрикнув, Николь достигла оргазма; перед глазами же у нее закружились яркие разноцветные звезды.

Николь пришла в себя и увидела Сэма, нависавшего над ней. Его плавки топорщились от возбужденной плоти.

— Чертов шезлонг слишком неудобен! — прорычал Сэм. — Я хочу трахнуть тебя, но не могу сделать это на таком хлипком ложе. — В следующее мгновение он подхватил ее на руки.

— Да, понимаю, — проговорила Николь хрипловатым голосом. — Тогда, конечно, надо войти в дом.

Он кивнул и направился к дому с Николь на руках. Она трепетала, чувствуя его возбуждение. Сэм принес ее в спальню для гостей, положил поперек кровати, и Николь тотчас же обхватила его ногами.

— Мне понравилось лежать обнаженной в твоих объятиях, — заявила она.

Не говоря ни слова, Сэм подтянул ее ближе к краю кровати и стремительно вошел в нее. Николь застонала, наслаждаясь ощущениями. Но ей этого было мало, и она, открыв глаза, прохрипела:

— Еще… Сильнее…

Сэм вопросительно взглянул на нее.

— Ты уверена?

Она кивнула.

И в тот же миг Сэм усилил напор, а на шее у него от напряжения проступили жилы. Николь с удивлением поняла, что заставила его потерять контроль над собой. Впрочем, она ни о чем не жалела и вскоре отдалась на волю чувств.

Сэм брал ее грубо и напористо, но Николь осознала, что последняя стена между ними была наконец разрушена. Она всегда знала, что может влюбиться в Сэма — даже настаивая на невозможности серьезных отношений между ними. Сэм разгадал все секреты ее тела и действовал так умело, что она вознеслась на седьмое небо от счастья и окончательно влюбилась в него.

Тут он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Боже, Сэм, я кончаю, — простонала она.

Лицо Николь было искажено страстью, а ее крик совпал с мощной судорогой, пробежавшей по телу Сэма; они оба испытали оргазм в одну и ту же секунду.

Сэм рухнул на нее, тяжело дыша. Вскоре он почувствовал, что Николь перебирает пальцами его волосы. Сердце же его неистово билось в груди, и он знал, что это не просто физическая реакция на великолепный секс.

Однако вскоре к нему вернулось его обычное чувство страха перед обязательствами. Впрочем, он понимал, что Николь нуждалась в его помощи, а он не позволит себе бросить ее в беде.

Сэм не мог предсказать будущее их отношений и в конце концов решил наслаждаться настоящим.

Через некоторое время Николь с Сэмом пошли в душ и там, в тесной кабинке, снова занялись сексом. Потом Николь заявила, что ей нужно поговорить по телефону, и Сэм деликатно оставил ее одну, сказав, что поищет в доме что-нибудь съестное, так как им необходимо было подкрепиться.

Закрыв за собой дверь, Сэм помотал головой. Он не мог вспомнить, когда в последний раз занимался сексом в ду́ше, а затем, после обеда, собирался снова затащить ту же самую женщину в постель. Он понимал, что если не будет осторожен, то между ним и Николь завяжутся серьезные отношения, которых он так боялся.

Войдя в кухню, Сэм направился к холодильнику. Сара любила готовить, и в холодильнике, насколько он знал, всегда имелось что-нибудь вкусное. И действительно, Сэм обнаружил лазанью с адресованной ему запиской, в которой говорилось, что он может отрезать, сколько ему нужно. Сэм заложил кусок лазаньи в микроволновку и пошел к Николь, чтобы сообщить ей, что они скоро будут обедать.

У двери спальни, где уже находилась Николь, он остановился, услышав ее голос:

— Да, это Николь Фарнсворт. Мне надо поговорить с моей сестрой Викторией. — Николь сделала паузу, слушая собеседника, затем заговорила снова: — Нет, этот разговор не был запланирован в нашем расписании, но сегодня наш общий день рождения. Дело в том, что мы с сестрой близнецы. Именно поэтому я звоню ей сегодня…

После этих слов снова последовала пауза. Николь молча слушала собеседника.

— Да, я подожду, когда к телефону подойдет доктор, — сказала она наконец.

Сэм прислонился к стене, удивленный тем, что услышал. Он ведь понятия не имел о том, что у Николь сегодня был день рождения… Ее телефон не разрывался от звонков. Никто не спешил поздравить ее и пожелать успехов — даже родители. А впрочем… Николь ведь рассказывала ему о своих родителях. По ее словам, они вспоминали о ней только тогда, когда им что-то от нее было надо.

Сердце Сэма сжалось при мысли о том, что сам он, находясь в кругу семьи, всегда наслаждался любовью близких ему людей. И даже трудно было представить, что они не поздравили бы его с днем рождения. Ситация, в которой оказалась Николь, заставила Сэма по-новому взглянуть на свою семью и оценить царившую в ней теплую атмосферу. Проявление любви и заботы со стороны близких было для него чем-то привычным, само собой разумеющимся. Может быть, ему сейчас следовало поздравить Николь с днем рождения?

— Здравствуйте, доктор Темплтон. Что происходит? — снова послышался голос Николь.

Ей что-то ответили. Николь терпеливо выслушала собеседника, потом проговорила:

— Но когда я последний раз беседовала с Викторией, сестра сказала, что ей намного лучше. По ее словам, вы даже решили отпустить ее на день из клиники, чтобы посмотреть… — Она вдруг умолкла. По-видимому, врач перебил ее. Затем Николь заговорила упавшим голосом, в котором звучали боль и разочарование: — Да-да, хорошо. Спасибо, что вы мне все объяснили. До свидания. — И она всхлипнула.

Сэм ворвался в комнату без стука, и Николь, повернувшись к хлопнувшей двери, поспешно утерла глаза.

— Не притворяйся, что ничего не произошло, Николь.

Она казалась на удивление спокойной.

— Я прекрасно себя чувствую. Со мной все в полном порядке.

Сэм покачал головой и подошел к ней ближе.

— Нет, это не так. Я слышал конец твоего разговора по телефону. Что бы ни случилось с твоей сестрой, ты не должна скрывать от меня это.

— Но…

— Никаких «но». Хватит спорить со мной. — Он обнял Николь за талию и привлек к себе. Его сразу же охватило возбуждение, но он понимал, что не время заниматься сексом. — Говори, что случилось.

Николь высвободилась из его объятий.

— Моей сестре не становится лучше. Она сопротивляется лечению, а ее слова о том, что врач отпустит ее на день из клиники, всего лишь болезненный бред.

— Мне очень жаль…

— Тебе не о чем жалеть. — Николь резко рассмеялась. — Напротив, нынешнее положение дел избавит твою семью от необходимости иметь дело с Викторией в ближайшем будущем.

Она хотела уйти, но Сэм схватил ее за руку.

— Эй, не убегай от меня!

Николь повернулась, и от ее несчастного вида у него болезненно сжалось сердце.

— Я всегда сама справлялась с проблемами Виктории.

Сэм кивнул. Он прекрасно знал, что Николь полагалась во всем только на себя. И этот удар судьбы она также была готова отразить в одиночку.

Его сердце разрывалось при мысли о том, как одинока и беззащитна была Николь. Сэм хотел избавить ее от одиночества.

— Иди ко мне, — сказал он, раскрывая ей объятия.

После некоторого колебания Николь бросилась ему на шею. Сэм уложил ее на постель, лег рядом и, крепко обняв, стал гладить по волосам. Николь безутешно плакала, уткнувшись лицом в его плечо.

— Виктория находится в хорошей клинике, где о ней заботятся. Ты же знаешь, Николь, что там ей оказывают медицинскую помощь. Твоя сестра находится под присмотром профессионалов, и ей ничто не грозит.

Николь икнула и, сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться.

— Да-да, я это знаю, но я думала… — Она умолкла, явно не желая ничего объяснять.

— Продолжай. Тебе надо выговориться.

Николь вздохнула:

— Я уже стала мечтать о том, что Виктория выздоровеет и выйдет из клиники, что мы заживем с ней вместе так, как и должны жить родные сестры. И тогда у меня… появилась бы семья.

Сэм уловил в ее голосе боль и разочарование.

— Я все понимаю, Николь. Но ведь у тебя в Серендипити появились друзья, не так ли?

— Да, для меня это ново и необычно, и мне приятно сознавать, что у меня теперь есть друзья.

— А дома у тебя остались друзья? — Ему хотелось узнать все о ее прошлой жизни.

— Все эти люди цепляются за привилегии, которые им дает их социальная среда. Я выросла в этой среде и жила по ее правилам, особенно когда участвовала в кампании матери Тайлера. Но я расторгла помолвку, уехала в маленький городок и потеряла все контакты с прежними знакомыми. — Николь пожала плечами. — Я не стремлюсь возобновлять их, и мои прежние друзья — тоже.

Не размыкая объятий, Сэм перевернулся на спину, и Николь оказалась на нем. Она была в просторной длинной футболке, прикрывавшей бедра. Сэм также был легко одет, но ему вдруг стало жарко, и шорты показались ужасно тесными.

— Ты смелая девушка, правда? — сказал он, стараясь сосредоточиться на разговоре и выбросить из головы мысли о сексе.

— Если считать, что побег — это смелый поступок, то да, смелая.

Он откинул волосы с ее лица.

— Я считаю, что ты поступила правильно, отказавшись от жизни, которая тебя не устраивала. Ты переехала в другое место и начала все заново — это замечательно.

Ее взгляд потеплел.

— Но ведь все мои проблемы остались со мной… Это глупость, а не смелость, Сэм. — Николь грустно улыбнулась. — И все же я благодарна тебе…

— За что? — удивился он.

— Ты не даешь мне окончательно уйти в себя и зациклиться на неприятностях. Благодаря тебе я не забываю о том хорошем, что есть в жизни.

— Правда? — пробормотал Сэм.

Дразнящий запах женского тела все больше возбуждал его, и он терял нить разговора.

— Да и ты сам стал для меня одной из радостей жизни, — добавила Николь.

С этими словами она стала стягивать с себя футболку. Сэм помог ей, затем бросил футболку на пол. Николь же стащила с него шорты, и вскоре они тоже оказались на полу.

— О боже… — пробормотал Сэм, разглядывая ее бледную грудь, выделявшуюся на загорелом теле.

Он стал теребить ее соски, и Николь застонала. Сэм хотел припасть к соску губами, но Николь остановила его.

— Теперь моя очередь, — прошептала она и, склонившись над ним, лизнула возбужденную мужскую плоть.

Сэм невольно застонал. Он планировал совсем другое, хотел доставить Николь удовольствие, чтобы она забыла о своих неприятностях, однако… Судя по всему, Николь получала истинное удовольствие от затеянной ею игры. Ее взгляд затуманился, и она уже ничего не замечала вокруг, всецело сосредоточившись на своем занятии. Сэм же… Он со стоном откинулся на подушки, когда Николь вобрала в рот его подрагивавшую набухшую плоть. Никогда еще он так быстро не достигал апогея страсти и понимал, что это будет настоящий взрыв эмоций.

А Николь между тем продолжала с таким упоением, как будто добралась до самого вкусного в мире лакомства. Сэм положил руку ей на спину, и по телу ее пробежала судорога. И все же, несмотря на удовольствие, которое сейчас испытывала Николь, Сэма мучило чувство вины. Ведь это он должен был всячески ублажать Николь, а не она его…

Сделав над собой отчаянное усилие, Сэм отстранил от себя любовницу и, приподнявшись, опрокинул ее на спину.

— Что случилось? — Николь уставилась на него в недоумении. Ее чуть припухшие губы влажно поблескивали.

— Ничего. Мне просто хочется войти в тебя, — заявил Сэм. И тут же исполнил это.

— О-о, Сэм!.. — простонала Николь.

— Посмотри на меня, — попросил он, и она приподняла отяжелевшие веки.

Он вышел из нее намеренно медленно — чтобы она в полной мере сосредоточилась на своих ощущениях.

— Ты слышишь меня, Николь? — прошептал Сэм.

— Да, конечно, — пробормотала она.

— С днем рождения, дорогая! — С этими словами он снова вошел в нее.

Их тела бились в бешеном ритме, и Сэм почти сразу же потерял чувство времени. Впрочем, ему казалось, что сон длился довольно долго. И вот наконец он рухнул на Николь в изнеможении.

После этого, приняв душ и пообедав, Николь сразу же уснула, а Сэм еще некоторое время лежал без сна. Он не мог забыть слезы на лице Николь.

Глава 13

Войдя на следующее утро в кухню, Сэм был шокирован царившим здесь беспорядком. На всех столах стояли миски, смесители, кастрюли, пакеты с мукой и бог знает что еще. Сидевшая на стуле Сэмми внимательно слушала объяснения Николь.

— А теперь нужно замесить тесто так, чтобы в нем не осталось комков. Позволь, я начну, потому что это будет непросто сделать. — Николь в течение нескольких секунд перемешивала в миске все ингредиенты, а потом передала деревянную ложку Сэмми. — Ну вот, а теперь сама. Только не торопись, ладно?

— Ладно, — кивнула Сэмми и стала перемешивать содержимое миски. Она делала это старательно, выпятив от усердия нижнюю губу. Судя по всему, девочка хотела угодить Николь. — Готово? — спросила она наконец.

Улыбаясь, Николь посмотрела в миску.

— Нет еще. Мы должны получить однородную массу. — Обмакнув палец в тесто, она помазала кончик носа Сэмми. — Продолжай.

Девочка захихикала и снова склонилась над миской.

Сэм молча наблюдал за ними, восхищаясь Николь. Его поражало ее терпение в общении с малышкой и умение найти с ней общий язык. Как удавалось ей, женщине, лишенной в детстве семейного уюта и материнской ласки, открывать свое сердце другим людям и щедро дарить им душевное тепло?

Сэм сдержанно кашлянул.

— Доброе утро, — поздоровался он, когда его присутствие было замечено.

— Дядя Сэм! Посмотрите, что мы печем!

Подняв глаза, Николь встретилась с ним взглядом и покраснела. Сэм сразу же вспомнил все, что произошло между ними накануне. И он знал, какие чувства испытывала сейчас Николь.

— Я вижу, что вы заняты важным делом, Тыковка, — сказал Сэм, используя ласковое прозвище, которое дал когда-то крестнице.

— У нас выйдет отличное печенье!

Сэм улыбнулся и, пододвинув к себе стул, сел за стол.

— А что за повод? — поинтересовался он.

— Мы готовим его к приезду папы. Он вернется домой сегодня. — Сэмми продолжала перемешивать тесто, но ее движения замедлились. Очевидно, девочка устала, хотя в тесте еще было много комков.

— Эй, я тоже хочу приложить руку к вашему печенью, — заявил Сэм.

Девочка с серьезным видом взглянула на него, потом сказала:

— Да, мама говорит, что мы всегда должны делиться. — И она подтолкнула миску к Сэму.

Николь бросила на него взгляд, полный тепла и нежности. Сэм ответил ей тем же и взял деревянную ложку из рук Сэмми. Вскоре работа была закончена. Сэм быстро добился однородной массы.

— У нас получилось замечательное песочное тесто, — сообщила Николь. — Теперь мы можем выложить печенье на противень. Благодарю своих помощников за отличную работу.

— Ура! — Сэмми захлопала в ладоши. — Можно я попробую тесто, а потом вылижу миску?

Николь улыбнулась ей; она была очарована этой милой девчушкой. Проснувшись рано утром и выйдя из спальни, Николь увидела Сэмми, рисовавшую открытку для своего папы, и предложила малышке испечь для него печенье. Сэмми с радостью согласилась. Так чудесная ночь плавно перетекла в не менее чудесное утро.

Ночь же была наполнена неистовой страстью — такого накала Николь еще не доводилось испытывать. Ее до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о том, каким образом Сэм поздравил ее с днем рождения. В ушах у нее все еще слышался низкий голос Сэма, от которого у нее по спине пробегали мурашки.

Впрочем, она пыталась убедить себя в том, что у этих отношений нет будущего, что Сэм не захочет долгой привязанности к ней.

— Николь, можно мне вылизать миску?

Голос Сэмми вернул ее к действительности, и она взглянула на девочку.

— Ну… не знаю. Возможно, за это право тебе придется побороться с конкурентом, — ответила Николь, лукаво поглядывая на Сэма.

Девочка с изумлением уставилась на нее.

— Но… но это ведь мое печенье! — В голосе малышки звучала обида.

— Тыковка, успокойся, — сказал Сэм. — Я мог бы уступить свои права за… за поцелуй, скажем. — С этими словами он перевел взгляд на Николь.

Но та не успела и слова вымолвить, как Сэмми обняла Сэма и чмокнула его в щеку. В результате этой ласки она обмазала его тестом, которым все еще был запачкан кончик ее носа.

С чувством исполненного долга Сэмми снова уселась на свой стул, но тут же заерзала.

— Ой-ой-ой!

— Что случилось? — встревожилась Николь.

— Мне нужно пописать. Не трогайте мою миску! — закричала Сэмми, уже выбегая из кухни.

Смеясь, Николь подошла к Сэму и стерла тесто с его щеки. Глаза Сэма потемнели от страсти. Когда же Николь сунула палец в рот и стала демонстративно долго и старательно слизывать с него сладкое тесто, тело Сэма содрогнулось.

— Прекрати, — прохрипел он.

С шаловливой улыбкой Николь вынула палец изо рта и, прислушиваясь к шагам Сэмми, наклонилась, чтобы слизать со щеки любовника остатки теста. Сэм издал низкий рык, свидетельствовавший о том, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Николь нравилось, что этот сильный мужчина находился в ее власти. Она прижалась губами к его губам.

— Эй, вы оба, брэк! — крикнула Сара, бесшумно вошедшая в кухню.

Николь резко выпрямилась, а Сэм быстро стер последние остатки теста со щеки. Через несколько секунд в кухню вернулась Сэмми.

— Вы еще не выложили печенье на противень? — спросила она.

— Нет, мы ждали тебя. А теперь приступим к работе.

Николь принялась учить девочку правильно формовать и выкладывать печенье, однако она до сих пор ощущала покалывание во всем теле и ни на минуту не забывала о Сэме.

Выходной день пролетел быстро, и Николь, снова упаковав вещи, вернулась в Серендипити, в новый дом. Сэм высадил ее у крыльца, а сам уехал к брату, взяв с Николь обещание оставаться дома до тех пор, пока он не выяснит, где сейчас находились русские.

Распаковывая чемодан, Николь долго размышляла о ситуации, в которой оказалась. Несмотря на неприятности, она неплохо проводила время, хотя, конечно, ей хотелось большего. Она уже привыкла к тому, что Сэм был всегда рядом и занимался с ней по ночам любовью. Он охранял ее, старался уберечь от опасности и тем самым постепенно раскрывался перед ней. Николь видела, что он — надежный человек, на которого можно положиться.

Сэм был хорошим крестным для Сэмми, верным другом для Сары и веселым приятелем для ее мужа Марка. С Николь он был внимателен, и ей нравилось проводить время с ним и с Сэмми, слушая милую болтовню малышки. Когда Марк вернулся домой, Николь убедилась, что в семье Сары царили мир и покой. Супруги, судя по всему, любили друг друга. Николь по-доброму завидовала им. Она мечтала именно о такой семье.

Ее родители не сумели создать крепкую хорошую семью. Они даже не поздравили дочь с днем рождения! Николь чувствовала себя очень одинокой. Ее сестра-близнец находилась в психиатрической клинике, а бывшие друзья жили в Нью-Йорке своей фальшивой жизнью. При мысли об этом к горлу Николь подкатил комок, а сердце болезненно сжалось. Однако она быстро взяла себя в руки. Николь привыкла держать чувства в узде. Но чем больше она общалась с Сэмом и его друзьями, тем эмоциональнее становилась. Она и не подозревала, что могла испытывать такие острые эмоции — порой они даже брали верх над ее выдержкой.

Особенно это касалось чувств, которые вызывал у нее Сэм. Но Николь не могла допустить, чтобы чувства эти полностью овладели ею. Она решила, что как только разберется с отцом Тайлера, сразу же сосредоточится на своем бизнесе и обустройстве нового дома. Ей надо было завести в Серендипити побольше друзей, таких как Мейси, и начать свое дело. А Сэм останется ее приятелем, с которым она будет время от времени заниматься сексом, — и не более того. Николь решила, что не позволит ему разбить ей сердце.

Войдя в полицейский участок, Сэм сразу же направился к кабинету брата. Постучав, он тотчас вошел и плотно закрыл за собой дверь.

Майк, давно уже решивший для себя, что останется жить в Серендипити, удобно устроился в просторном служебном кабинете, когда-то принадлежавшем их отцу. На стенах кабинета висели фотографии родного города разных лет, а на рабочем столе стояли портреты супружеской пары — Майка и Кары. Некоторые были повернуты к двери, а другие стояли лицом к нынешнему хозяину кабинета. Бросив взгляд на фото со счастливой четой, Сэм подумал о том, что Майк сильно изменился. Но он-то, Сэм, прекрасно знал, чего это брату стоило. Он помнил, как убеждал Майка, что у него с Карой все получится. Парадоксально, но Сэм не верил, что для него самого возможно семейное счастье.

Впрочем, после выходных, проведенных с Николь, в его душе что-то сдвинулось с мертвой точки и зародилось глубокое чувство, которое Сэм затруднялся определить. Он не мог заставить себя пристальнее заглянуть в собственную душу.

— Послушай, ты позвонил и попросил меня задержаться на службе, сославшись на то, что тебе нужно срочно переговорить со мной. И вот ты здесь, стоишь посреди кабинета и молчишь, словно воды в рот набрал. Выкладывай, что тебе от меня надо! — пробасил Майк, и его голос вывел Сэма из задумчивости.

Он приехал к брату сразу же после того, как отвез Николь домой, и его вещи все еще находились в багажнике. Ему нужно было срочно поговорить с братом.

— В городе все спокойно? — спросил Сэм. — Обошлось без происшествий?

Майк кивнул:

— Фестиваль закончился, и все гости разъехались. Стентон тоже уехал, как ты знаешь. А русские словно сквозь землю провалились, они не зарегистрировались ни в одном из близлежащих мотелей. Я их нигде не обнаружил, хотя, поверь мне, упорно искал.

— Стентон выходил на связь? — спросил Сэм. Он дал Тайлеру номер телефона брата и велел звонить, как только что-нибудь прояснится.

Майк вновь кивнул:

— Он пытался поговорить с отцом начистоту, но старик боится своих клиентов больше, чем копов. Думает, что русские могут достать его и в тюрьме. Старший Стентон отказался обращаться в полицию. Он сказал сыну, что тот должен вернуть Николь домой, приструнить ее и тогда все будет в порядке.

Сэм издал низкий угрожающий рык.

— Мы все знаем, что это невозможно, — добавил Майк усмехаясь. — Старший Стентон просто бредит.

Сэм молча кивнул, а Майк продолжал:

— Я сообщил Тайлеру, что федералы хотят вооружить Николь жучком и отправить на разговор с его отцом. Тайлеру не понравилась эта идея. Он хочет сделать все сам.

Сэм приподнял бровь, неожиданно почувствовав симпатию к бывшему жениху Николь. Может быть, на самом деле Стентон был не таким, каким всегда ему казался?

— Да, я бы предпочел, чтобы именно он взял на себя риск и избавил Николь от этого опасного приключения. Когда федералы планируют провести операцию?

— Они следят за Романовым. Он поехал в Лос-Анджелес, поэтому операция пока откладывается. Как только я узнаю о сроках ее проведения, сразу же сообщу тебе.

Сэм кивнул:

— Спасибо. Я решил пока ничего не говорить Николь. Она узнает об операции в последнюю минуту. Не нужно, чтобы она переживала по поводу того, что, возможно, не состоится.

— Скажи мне вот что, Сэм… — Майк скрестил на груди руки и в упор посмотрел на брата. — Николь — твоя девушка?

— Она не… хм… — Сэм растерялся от этого вопроса, заданного в лоб. — Николь — прекрасная девушка.

Майк рассмеялся:

— Знаешь, я не думал, что доживу до этого дня.

— Не преувеличивай… Мы просто… просто вместе сейчас.

Майк снял пиджак со спинки стула и перекинул его через плечо.

— Как скажешь, братишка. Я иду домой, к Каре.

— Мы с ней договорились завтра утром позавтракать перед работой.

— Вот и хорошо. Может быть, хоть ты выяснишь, что с ней происходит. Я уверен: она что-то от меня скрывает, чего-то недоговаривает, и это меня тревожит.

— И ты хочешь, чтобы я докопался до истины?

Сэм понимал, почему его брат расстроен. Ему самому тоже не понравилось бы, если бы возникла необходимость через третье лицо выведывать что-то у Николь.

— Я постараюсь все узнать. — Он похлопал Майка по спине. — Не беспокойся. Я уверен, что за молчанием Кары не кроется ничего страшного.

Майк и Кара были верной супружеской парой — как и Сара с Марком и Эрин с Коулом. Сэм вдруг подумал о себе и Николь, но сразу же отогнал эти мысли.

На следующее утро Кара ждала Сэма за своим любимым столиком в семейном ресторане.

— Давно не виделись, — сказал Сэм, усаживаясь напротив нее.

— Я соскучилась по общению с тобой. — Кара улыбнулась, однако ее взгляд оставался серьезным.

— Ну хорошо, давай пообщаемся. Что с тобой происходит?

Сэм накрыл ее руку своей. Кара сильно изменилась в последнее время, похудела, была бледна. Под глазами у нее залегли темные круги, но главное — в ней не было прежней жизнерадостности.

— Тебе опять нездоровится? — спросил Сэм.

Она покачала головой:

— Нет, все в порядке.

Перед Карой стояла чашка с чаем, и Сэм, подозвав официантку, заказал себе кофе. Когда официантка ушла, он снова сосредоточил внимание на собеседнице. Ее недомогание продолжалось слишком долго. Подобным недугом страдала его сестра, а потом выяснилось, что она была беременна. Может быть, с Карой — то же самое?

Он наклонился к ней.

— Знаешь, такое когда-то было с Эрин, а потом оказалось, что она…

Кара замахала на него руками.

— Молчи! Я не хочу это слышать!

Сэм пристально взглянул на нее.

— Чего ты не хочешь слышать? Что беременна?

Она пожала плечами, потом прошептала:

— Я ужасно этого боюсь…

— Это не похоже на тебя. Чего тебе бояться? Ты замужем, счастлива в браке. Муж тебя любит.

Она кивнула, но в ее голубых глазах читалась грусть. Кара совершенно не походила на счастливую женщину, и Сэм ее не понимал. Просто какое-то безумие! Он был уверен, что из Кары вышла бы отличная мать. Она работала с женщинами, подвергавшимися насилию, и всегда проявляла заботу о них и об их детях. У нее было доброе сердце.

— Кара, что с тобой происходит? — спросил он.

Она открыла рот, но тут же закрыла его — казалось, ей не хватало храбрости в чем-то признаться.

— Меня беспокоит твой брат, — произнесла она наконец.

— А что с ним не так? Он любит тебя. Знаешь, Майк сходит с ума от беспокойства. Это он попросил меня поговорить с тобой и выяснить, что с тобой происходит. Но я считаю, тебе нужно говорить не со мной, а с ним.

Кара вздохнула. Ее взгляд туманился от грусти.

— Майк так долго и трудно привыкал к мысли о том, что ему нужно остаться жить со мной в Серендипити… и мы не планировали детей в ближайшем будущем.

Сэм пожал плечами:

— Рождение самого Майка тоже никто не планировал. Появление на свет дочери также не входило в планы Эрин и Коула. Жизнь многое решает за нас. Тебе ли этого не знать? Если ты беременна, он будет в восторге от мысли, что ты подаришь ему ребенка!

— Ты действительно так думаешь? — Кара машинально прикрыла рукой живот. Точно так же делала и его сестра в период беременности.

— Может быть, я не эксперт по любви, но хорошо знаю брата. Он будет рад, узнав о ребенке, — заявил Сэм.

Кара судорожно сглотнула; ее глаза заблестели.

— Ты, должно быть, прав. Я сама не знаю… почему так на все реагирую. — Она утерла влажные глаза.

— Это один из признаков беременности, — объяснил Сэм.

Кара улыбнулась сквозь слезы.

— Мне нужен тест, — пробормотала она. — Я уже целую неделю таскаю с собой два теста, но так и не осмеливаюсь проверить, беременна ли я.

Сэм сжал ее руку.

— Наконец-то я узнаю прежнюю Кару, которая без лишних слов переходит прямо к делу.

Она посмотрела на свой живот, скрывавшийся под мешковатой одеждой, и выражение ее лица смягчилось.

— Я рада, что мы с тобой не перестали дружить после того, как я вышла замуж за твоего брата.

— И никогда не перестанем, — заверил ее Сэм.

Кара снова улыбнулась. Судя по всему, она окончательно успокоилась.

— Думаю, мне надо пойти домой и сделать тест, пока я совсем не извелась от беспокойства и неопределенности.

Сэм поднялся, когда она встала.

— Удачи тебе. — Наклонившись, он поцеловал Кару в щеку. Он провожал ее взглядом, когда она направилась к выходу.

Вскоре после этого Сэм тоже покинул ресторан и поехал на службу. Там он узнал о ночном разбойном нападении в центре города и взялся за дело. Расследование длилось всю неделю, Сэм часто работал и по ночам, поэтому не виделся с Николь, хотя та и жила по соседству. Она не звонила ему, и Сэм решил дать ей возможность побыть одной. Он полагал, это будет полезно им обоим.

Разлука слегка остудила их головы, что было неплохо, учитывая накал страсти во время выходных, которые они провели вместе. Однако Сэм сильно скучал по Николь — он уже привык ощущать рядом с собой в постели ее теплое тело. Он полюбил просыпаться, держа ее в объятиях. И его нисколько не раздражали ее флаконы, баночки и тюбики в ванной комнате. Более того, теперь ему казалось, что его зубная щетка выглядит как-то одиноко.

Сэм был благодарен Майку за то, что тот занялся Тайлером, поскольку у него самого было слишком много работы. Он поручил патрульной полицейской машине почаще объезжать дом Николь, ее пекарню и следить за подозрительными личностями. Впрочем, Сэм ничего не сказал об этом самой Николь — она все еще сильно нервничала. Однако после арт-фестиваля Серендипити вернулся к нормальному образу жизни, и в городе не было чужаков.

Тайлер все еще находился в Нью-Йорке и тайком искал улики, подтверждавшие незаконную деятельность его отца, но пока ничего не нашел.

Майк обещал сообщить Сэму новости сразу же, как только они появятся.

В субботу, в конце дня, Сэм наконец-то нашел время, чтобы встретиться с Николь, и направился из участка в ее пекарню.

Дверь была не заперта, и Сэм беспрепятственно вошел внутрь. В нос ему ударил запах свежей краски. Стены, прежде серые, были теперь покрашены в веселый желтый цвет, а белый потолок окаймляла синяя полоса. Николь и Лулу удалось добиться многого за короткое время, и Сэм почувствовал гордость за свою подругу.

Когда зазвенел дверной колокольчик, к Сэму вышла Лулу, подметавшая пол подолом длинной цыганской юбки.

— Привет, красавчик, — поздоровалась она.

Сэм улыбнулся. Фамильярность Лулу не раздражала его.

— Привет. Как дела? — спросил он.

Лулу широко улыбнулась:

— Замечательно, как ты, наверное, уже заметил. Через две недели мы открываемся!

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Я очень рад за вас.

Лулу ущипнула его за щеку и проговорила:

— Ведь твоя девушка решила пустить здесь корни, верно?

— А где она? — спросил Сэм, меняя тему разговора.

— В задних комнатах. Я уже ухожу и хочу запереть за собой дверь.

— Вот и хорошо, — кивнул Сэм. — Всего доброго.

— И тебе тоже. Повеселитесь тут без меня, — со смехом сказала Лулу. — Не стесняйтесь.

Сэм закатил глаза. Похоже, все в семье Донован были остры на язык и отличались бесцеремонностью.

Он прошел в глубину пекарни и вошел в небольшой кабинет, где находилась Николь. В этот момент она переодевалась. Сэму бросились в глаза ее длинные стройные ноги.

— Эй! — окликнул он ее.

Вскрикнув, Николь опустила подол юбки.

— Расслабься, это всего лишь я, — сказал Сэм.

— Боже мой! Тетя Лулу сказала, что запрет за собой дверь, и я думала, что осталась здесь одна. — Сердце Николь бешено колотилось.

— Она мне сказала, где тебя искать. — Сэм окинул ее пылким взглядом, от которого Николь сразу же почувствовала возбуждение; ее соски отвердели.

— Я переодеваюсь, чтобы пойти в бар Джо, — заявила Николь и жестом приказала Сэму повернуться к ней спиной.

— Да ладно тебе. Я же видел тебя голой. Чего ты стесняешься?

Сэм расплылся в обворожительной улыбке. На лице его темнела щетина. Он не брился несколько дней и выглядел, по мнению Николь, еще привлекательнее, чем обычно.

Она закатила глаза и надела майку с оборками внизу.

— Ты выглядишь одинаково хорошо и в одежде, и без нее, — добавил Сэм.

— Спасибо за комплимент. Так что же привело тебя сюда? — спросила Николь.

Сэм приподнял бровь, изображая удивление.

— Я приехал, чтобы увидеться с тобой.

Казалось, в этой фразе не было ничего необычного, но она звучала… как-то фальшиво, если учесть, что они не виделись целую неделю и между ними возникло некоторое отчуждение.

Николь еще раз напомнила себе, что не должна привязываться к Сэму. Тут он подошел к ней поближе, и она затаила дыхание.

— Эта неделя длилась ужасно долго, — произнес Сэм хрипловатым голосом.

Николь откашлялась и пробормотала:

— Да… Я была очень занята…

Она всю неделю напряженно работала в пекарне, и у нее почти не было свободного времени. Вечерами Николь падала на кровать, ужасно устав за день, и сразу проваливалась в глубокий сон. Она уже привыкала к своей жизни в Серендипити, и эта жизнь ей нравилась. Однако Николь очень не хватало встреч с Сэмом, и она соскучилась по нему.

Но испытывал ли он к ней те же чувства? Николь не знала этого и хотела дать ему понять, что не нуждается в нем для того, чтобы быть счастливой.

— Мы с Лулу уже заказали продукты. Их привезут в начале следующей недели. Мы планируем скоро открыть пекарню… и знаешь, я чувствую, нас ждет успех.

— Я рад, что твои дела идут в гору. Но скажи, неужели ты не соскучилась по мне?

Сэм убрал волосы с ее плеча, и она затрепетала от его легкого прикосновения. Для женщины, стремившейся к независимости, она слишком бурно реагировала на мужчину, который мог в любую минуту бросить ее. Николь решила держать свои чувства в узде.

— К сожалению, я вспоминала о тебе чаще, чем мне хотелось бы, — прошептала она.

— Тогда позволь мне пригласить тебя на ужин, после которого мы попытаемся наверстать упущенное.

Ей очень хотелось сказать «да», но она уже договорилась о встрече с Мейси. Николь не могла подвести подругу.

— Я встречаюсь с Мейси в баре Джо, поэтому не могу принять твое приглашение. Ты мог бы договориться со мной заранее.

— Какая жалость… — Сэм наклонился и поцеловал ее в щеку. — Я не мог договориться с тобой заранее, потому что не знал, когда у меня будет свободное время.

То место на ее щеке, к которому прикоснулись губы Сэма, жгло как огнем, и Николь сжала кулаки, пытаясь справиться с собой. Если бы она сейчас упала в его объятия, все закончилось бы, пожалуй, сексом на письменном столе. Однако ей уже пора было идти.

— Заходи, когда вернешься домой, — сказал Сэм, обнимая ее за талию.

Дрожь пробежала по всему ее телу, и она пробормотала:

— Боюсь, что вернусь сегодня очень поздно.

— Я все равно не засну.

Он привлек Николь к себе и припал к ее губам жадным поцелуем. И в тот же миг ноги Николь подкосились, и она прильнула к Сэму. Эти объятия пробудили у нее те чувства, которые она всю неделю пыталась подавить. И чувства эти напомнили ей о том, что она любила Сэма.

Минуту спустя, собрав волю в кулак, Николь оттолкнула его и решительно заявила:

— Я буду очень поздно, поэтому ложись спать. Встретимся в другой раз.

Разочарование, промелькнувшее в его глазах, очень польстило ей. Взяв сумку, она спросила:

— Ты готов? Мне нужно запереть за нами дверь.

Сэм кивнул, бросив на нее пытливый взгляд. Он как будто хотел проникнуть в ее душу и прочитать ее тайные мысли. Но это было не так-то просто, потому что сама Николь себя сейчас не понимала.

Глава 14

Николь и Мейси удалось занять отдельный столик в углу бара Джо. Из музыкального автомата звучала музыка, но ее заглушали голоса многочисленных посетителей, собиравшихся здесь по субботам.

— Хотелось бы съесть что-нибудь более существенное на ужин, чем картофель фри, — сказала Мейси. — Я окосела от половины бутылки пива, — добавила она, разглядывая свою бутылку.

— Ничего страшного, я отвезу тебя домой, — пообещала Николь, потягивая содовую. — Кстати, я вспомнила, что почти ничего не ела сегодня. В холодильнике был только сандвич, но и от него я откусила всего лишь несколько раз.

— А что это у тебя такое кислое лицо? — спросила Мейси.

Николь вздохнула:

— Не кислое, а озабоченное. Я просто в замешательстве!..

— Дай-ка угадаю, в чем дело. Это все из-за мужчины, да? И я, кажется, знаю его имя.

Мейси, как всегда, попала в точку.

— Ты права, — призналась Николь.

Зачем врать? Ей нужна была подруга — настоящая, верная, которой можно было бы излить душу.

Мейси заерзала на стуле.

— Так почему же ты в замешательстве? Ведь у вас все хорошо! Он очень увлекся тобой, это видно. Никогда прежде на моей памяти Сэм так не увлекался ни одной женщиной.

Хотя и Сара говорила нечто подобное, Николь пропустила слова подруги мимо ушей. Но все же у нее потеплело на душе от слов Мейси. Впрочем, повода для веселья у нее все равно не было.

— Это ничего не меняет, — заявила она.

Мейси сделала большой глоток пива.

— Никогда не знаешь, какой оборот могут принять события, когда речь идет о человеческих отношениях. Я видела, как женщины щелкали орешки покрепче, чем Сэм. Поговори об этом с Карой или Эрин.

Николь усмехнулась:

— Я не могу контролировать ситуацию, поэтому я просто стараюсь не думать о ней. Хотя это нелегко.

Мейси с сочувствием посмотрела на подругу.

— Я тебя понимаю. Именно поэтому мне надо поговорить с тобой кое о чем. — Она отвела глаза, и это удивило Николь. Ведь Мейси всегда была на редкость прямой и откровенной.

— Что случилось? — с беспокойством спросила Николь.

Мейси сделала глубокий вдох и проговорила:

— Что это за история, которая связывает тебя и Тайлера? Я хочу знать правду.

Николь в растерянности заморгала. Впрочем, она давно уже заметила, что Мейси проявляла повышенный интерес с Тайлеру.

— Я, наверное, кажусь тебе наглой, — издав нервный смешок, сказала Мейси. — Я знаю, есть вещи, о которых ты не можешь рассказывать мне, и это нормально. Но мне нужно знать, почему вы с Тайлером…

— Мы с ним расстались, — перебила Николь. — Мы давно уже не вместе, — заверила она подругу, положив руку ей на локоть. — Я целиком и полностью погружена в отношения с Сэмом. Я люблю его… — Николь внезапно осеклась, сообразив, как легко вырвались у нее эти слова. Помотав головой, она продолжала: — Но суть в том, что я не цепляюсь за Тайлера. Я не держу его на привязи.

Мейси на мгновение закрыла глаза, а затем в упор посмотрела на подругу.

— Значит, ты не будешь возражать, если я… если мы…

Улыбнувшись, Николь покачала головой:

— Нет, конечно. Напротив, я была бы очень рада, если бы Тайлер нашел себе женщину, которая сделала бы его счастливым. И если это будешь ты, ему крупно повезет.

Мейси шумно выдохнула и рассмеялась.

— Ох, мне было так неловко, так сложно вести этот разговор…

— Могу себе представить! — кивнула Николь. Она откинулась на спинку сиденья, вдруг почувствовав усталость.

Мейси сделала очередной глоток пива, вознаградив себя за отвагу.

— Он вернется? — спросила она.

— Тайлер?

Мейси кивнула.

— Обязательно, — заверила ее Николь.

— Откуда ты знаешь? Ты разговаривала с ним?

— Нет.

Мейси подперла ладонью подбородок.

— Тогда как ты можешь знать, что Тайлер обязательно вернется?

Николь не могла сдержать ухмылку. Ей было смешно вспоминать некоторые эпизоды из жизни бывшего жениха в Серендипити.

— Он ходил с тобой по магазинам. Он носил шорты. Он следовал за тобой по пятам — как привязанный. Поверь, Тайлер непременно вернется.

— Давай выпьем за то, чтобы заполучить наших мужчин! — предложила Мейси, и подруги чокнулись бутылками.

Поболтав еще полчаса, они направились к людям, собиравшимся в баре по субботам. Некоторых из них Николь уже знала, других видела впервые, и Мейси познакомила ее с ними. Николь прекрасно проводила время, но все же ловила себя на мысли, что предпочла бы сейчас находиться с Сэмом. Однако ей необходимо было завязывать знакомства и укреплять дружбу с жителями города. Кроме того, Николь обещала подбросить Мейси домой. В общем, уйти она не могла.

— Я страшно устала, — заявила наконец Мейси. — Ты не возражаешь, если мы отправимся по домам?

Николь покачала головой, радуясь, что они не задержались в баре до поздней ночи.

— Я готова подвезти тебя, как и обещала.

Они вышли из бара и направились к пекарне, возле которой был припаркован автомобиль Николь. Сев в машину, Мейси сняла туфли на высоких каблуках.

— Того, кто придумал высокие каблуки, нужно расстрелять, — вздохнув, заявила она.

Николь усмехнулась:

— Я ношу их теперь намного реже, чем это было в Нью-Йорке, и поверь мне, я не скучаю по ним. — На ногах у нее были украшенные стразами сандалии с каблуками высотой в четверть дюйма.

— Нам надо ехать прямо по этой дороге, никуда не сворачивая, — сказала Мейси, поскольку Николь могла не разобраться в темноте в новом для нее городе.

— Тебе, наверное, придется рано вставать завтра на работу? — с сочувствием в голосе спросила Николь.

— Слава богу, нет. Я выхожу завтра к полудню.

Николь взглянула в зеркало заднего обзора — ее раздражал яркий свет фар идущей сзади машины.

— Что-то не так? — спросила Мейси.

— Машина, которая едет позади, приблизилась к нам, но не хочет обгонять, — щурясь, пробормотала Николь.

На одном из перекрестков, несмотря на запрещающий знак, путь им преградила другая машина. Николь, вывернув руль, попыталась избежать столкновения с ней, вылетела на обочину и врезалась в фонарный столб. Преследовавшая их машина проехала мимо.

Сэм переходил из одной комнаты в другую, не в силах усидеть на месте. На душе у него было неспокойно. Он, конечно, не рассчитывал, что Николь прибежит к нему по первому зову, но все же надеялся, что она захочет увидеться с ним после недельной разлуки. Разумеется, он мог бы отправиться в бар Джо, но это означало бы выдать себя с головой. А Сэм не хотел, чтобы Николь знала, как отчаянно он жаждал увидеть ее.

Снова бросив взгляд на темные окна ее дома, он в очередной раз убедился, что она еще не приехала. Посмотрев на часы, он тяжело вздохнул. Было девять вечера, время еще не позднее. Сэм решил спуститься вниз, на кухню, но тут зазвонил мобильник. На экране высветился телефонный номер его полицейского участка.

— Марсден вас слушает, — сказал Сэм в трубку.

— Привет, Сэм, это Барнетт.

— Что случилось?

— Понимаешь, тут такая история… Я подумал, тебе необходимо знать об этом. Твоя девушка попала в аварию на перекрестке в районе Мейпл. Серьезных травм она не получила, но машина сильно пострадала. Им повезло.

Сэм насторожился.

— Кому это им?

— Она подвозила домой Мейси Донован. Обе девушки отделались легкими ушибами. Это просто чудо!

Сэм бросился в гараж и вскоре уже сидел за рулем своего внедорожника. Пока он ехал к месту аварии, его мозг лихорадочно работал. Сэм сразу же вспомнил о том, что отец Тайлера нанял кого-то, чтобы испугать Николь и заставить ее вернуться домой. Возможно, это была спланированная операция, а не случайная катастрофа.

Добравшись до места происшествия, Сэм сразу же увидел разбитую машину Николь, и у него защемило сердце. Он почти бегом направился к Барнетту, стоявшему у кареты «скорой помощи».

— Быстро же ты добрался! — воскликнул его коллега.

Сэм кивнул:

— Спасибо, что сразу же позвонил мне. Что произошло?

— Похоже, миссис Адлер проигнорировала знак «стоп» и помчалась наперерез машине твоей подруги. Она была без водительских прав и села за руль без ведома дочери.

Сэм поморщился. Он знал, что миссис Адлер было далеко за восемьдесят.

Барнетт сокрушенно покачал головой:

— Грустно, когда старики теряют разум и контроль над собой. Старушка врезалась в боковую заднюю дверь машины Николь. По словам Николь, у нее не было пространства для маневра, так как сзади ее поджимала другая машина, которая, впрочем, тоже врезалась в ее автомобиль. Это был второй удар.

Сэм нахмурился. Возможно, инцидент с машиной миссис Адлер был случайностью, но вторая машина, похоже, преследовала Николь.

— А кто сидел за рулем второй машины? — спросил Сэм, ожидая услышать русское имя.

— Пьяный водитель.

Сэм заскрипел зубами.

— Местный?

Барнетт покачал головой.

— Ты составил на него подробный протокол?

— Да, но он отказался от теста на алкоголь.

— Проследи, чтобы он не скрылся. Я хочу досконально проверить этого парня.

Возможно, водитель второй машины намеренно был нетрезв и собирался списать на свое состояние дорожное происшествие, которое планировал.

— В чем дело, Сэм? Что происходит? — с удивлением спросил Барнетт.

— Сейчас нет времени все объяснять. Где девушки? — Сэму не терпелось увидеть Николь.

Барнетт кивнул в сторону «скорой помощи».

— Их там осматривают.

— Еще раз спасибо.

Сэм пожал коллеге руку и направился к машине «скорой помощи». Фельдшеры уже осмотрели Николь и Мейси и сказали, что в случае недомогания они должны немедленно обратиться в больницу.

Николь, поставив подпись под каким-то документом, повернулась и встретилась глазами с Сэмом. Вздрогнув, он заключил ее в объятия.

— Я так рада, что ты здесь, — прошептала она.

Его сердце сжалось от нежности. Сэм протянул Мейси одну руку, здороваясь с ней, затем помог девушкам выбраться из машины «скорой помощи». Он был несказанно рад, что все обошлось более или менее благополучно, и решил больше не спускать глаз с Николь.

Час спустя, приняв душ и надев любимый халат, Николь уже сидела на софе в гостиной своего дома и, прижавшись к Сэму, пила горячий чай. Доставив Мейси домой, Сэм позвонил Майку в присутствии Николь, и та из их разговора поняла, что пьяный водитель из второй машины, возможно, хотел запугать ее и заставить вернуться в Нью-Йорк.

Она вынуждена была признать, что у нее тоже промелькнула такая мысль, когда она заметила, что ее упорно преследует какая-то машина. Но ей не нравилось, что Сэм так встревожился из-за нее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Все тело ломит, — призналась она.

Сэм обнял ее, и Николь прильнула к его груди, вдыхая его запах, который одновременно успокаивал и возбуждал ее.

— Завтра будет еще хуже, — сказал Сэм, чертя пальцем круги на ее руке.

— Я знаю. Фельдшер предупредил меня. Я приму ибупрофен, и все будет в порядке.

— Пойдем наверх. Тебе будет комфортнее в постели.

Николь выпрямилась на софе, позволив Сэму встать, затем тоже хотела подняться, однако он подхватил ее на руки.

— Это входит у тебя в привычку, — заметила она. Впрочем, ей нравилось, что он носил ее на руках.

— Сегодня вечером я должен окружить тебя заботой, — сказал Сэм.

Она склонила голову ему на грудь и тихонько вздохнула. Там, на месте аварии, встретившись глазами с Сэмом, она чуть не упала в обморок от волнения. Он был ее спасением, убежищем от опасностей внешнего мира, ее защитой. Сэм заботился о ней. Он присматривал за ней, понимал ее. Он разбудил в ней чувства и эмоции.

— Мне было так просто полюбить тебя… Ты все сделал для этого, — прошептала Николь, решив, что пришло время сказать все, что было у нее на сердце.

Она с детства привыкла скрывать свои чувства, но ей надоело постоянно сдерживать себя. Сэм вздрогнул, но продолжал подниматься по лестнице, держа ее на руках.

— Я не могу… — начал было он, но Николь прервала его:

— Тсс! — Подняв глаза, она приложила палец к его губам. Глаза Сэма расширились, и Николь поняла, что он не мог сказать ей того же, что сказала ему она; и казалось, он очень переживал из-за этого.

— Сэм, тебе вовсе не нужно повторять то, что говорю я. Ты не обязан испытывать те же чувства, — прошептала Николь.

Однако она ощущала исходившую от него нежность. Но Сэм пытался заглушить в себе эти чувства из-за горького жизненного опыта. Что же касалось Николь, то она больше не хотела лукавить и скрывать от себя правду. Попав в аварию, она вдруг подумала о том, что жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать ее на пустяки. И Николь решила бороться за свою любовь, за свое счастье.

Лучи солнечного света, бившие в окно, разбудили Сэма. Он заставил себя открыть глаза и увидел, что лежавшая рядом Николь пристально смотрит на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Она поморщилась от боли.

— Я не могу двигаться.

Ее стон пронзил сердце Сэма, и он сразу же вспомнил о том, что произошло накануне.

— У меня все тело ломит так, словно меня били всю ночь, — добавила Николь.

— Я принесу тебе сейчас что-нибудь поесть, а также несколько таблеток ибупрофена. Он тебе поможет.

Николь со стоном закрыла глаза.

— Спасибо. А потом я приму душ и попробую заняться делом. Может быть, мне это удастся.

Сэм спал очень плохо: то проваливался в сон, то ворочался с боку на бок, терзаемый сомнениями и тягостными мыслями. В душе его боролись противоречивые чувства. Он испытывал страх при мысли о том, что Николь могла погибнуть в аварии. Его охватывала ярость, когда он думал о тех, кто мог подослать к Николь преступника. Но вместе с тем ему не давали покоя ее слова, произнесенные накануне вечером: «Мне было так просто полюбить тебя… ты все сделал для этого».

«Черт побери, — думал Сэм, — но я могу сказать то же самое!»

Он не знал, что тронуло его больше — то, что Николь произнесла эти слова, или тот факт, что она не вынудила его ответить тем же. Она казалась беззащитной, но в то же время была сильной, верной и прекрасной. У Сэма захватывало дух от этой девушки, и он чувствовал, что влюблен в нее. Более того, он понимал, что ничего не сможет с этим поделать. Но нужно ли ему подавлять свои чувства?

— Сейчас вернусь. — Он выскользнул из-под одеяла и пошел за лекарством.

Через некоторое время ибупрофен начал действовать, и Николь поняла, что теперь в состоянии передвигаться, хотя каждое движение по-прежнему причиняло ей боль — Сэм видел это по выражению ее лица. Когда Николь отправилась в душ, он позвонил родителям, чтобы узнать, все ли у них в порядке, а затем пошел на кухню.

Открыв холодильник, Сэм изучал его содержимое, пытаясь найти продукты, из которых можно было бы приготовить обед.

— Душ помог, — сообщила Николь, входя в кухню.

Обернувшись, он увидел, что она надела майку в обтяжку и юбку. Причем выглядела сейчас настолько привлекательной, что у Сэма перехватило дыхание. Тонкая ткань обтягивала высокую грудь Николь. А светло-синяя юбка струилась вокруг ее бедер, подчеркивая их красивую форму. Она отжала мокрые волосы, завитки которых обрамляли ее лицо. Даже без макияжа Николь казалась настоящей красавицей.

Наблюдая, с какой осторожностью она передвигалась по кухне, одновременно служившей столовой, Сэм сожалел о том, что не мог взять себе ее боль. Он понимал, что совсем потерял голову, и знал, что единственный выход из ситуации — ни о чем сейчас не думать.

Достав из кармана мобильник, Сэм позвонил брату и тут же вышел за дверь.

— Привет, Майк, ты узнал что-нибудь о том пьяном, который врезался сзади в машину Николь? — Выслушав ответ, Сэм поблагодарил брата. — Все понял. Спасибо. С Николь все в порядке. Она страдает от боли, но это пройдет. Как Кара?

Майк сказал, что Каре лучше, поблагодарил Сэма за разговор с ней и, попрощавшись, дал отбой. Сэм отметил, что брат ни словом не обмолвился о беременности Кары. Сделала ли она тест? И что он показал?

А может, Майк с Карой решили сообщить новости всем родственникам разом, во время семейного ужина? Сэм не знал, что и думать. Повернувшись, он увидел, что Николь, стоя в дверях, наблюдает за ним.

— Что нового? — спросила она. — Я не собиралась подслушивать, но случайно услышала, что ты говорил о том пьяном, который врезался в мою машину. Он как-то связан с русской мафией?

— Нет. Это была случайная авария. Я до сих пор не могу прийти в себя.

Они вошли в гостиную, и Николь обвила руками его шею.

— Я прекрасно себя чувствую, не волнуйся. Что-то еще случилось? — спросила она.

— Случилось?.. С чего ты взяла?

— Просто у меня возникло такое ощущение. — Пожав плечами, Николь отошла от него, и ему сразу стало неуютно.

— Это секрет, — сказал он.

Николь улыбнулась:

— Поверь, Сэм, я умею держать язык за зубами. Впрочем, я понимаю, что у тебя могут быть свои тайны.

Как ни странно, у него не было никаких тайн. Более того, Сэм пришел к выводу, что полностью доверяет Николь. Он знал, что она будет молчать, если он ее об этом попросит.

— Давай присядем, — предложил он.

Они опустились на диван, который, по мнению Сэма, был намного удобнее того, что стоял в его доме.

— Кара думает, что беременна, — сообщил он. — Я разговаривал с ней после нашего возвращения в город, и она сказала, что собирается сделать тест, а потом серьезно поговорить с Майком. Однако сегодня он ни словом не обмолвился о беременности жены, и я подумал, что она, возможно, так и не набралась смелости рассказать ему.

На лице Николь отразилось недоумение.

— Разве Майк против детей?

Сэм пожал плечами:

— Я уверен, он собирается прожить с Карой до конца своих дней. Но у них, видимо, был какой-то разговор о том, что они не будут заводить детей в обозримом будущем. Поэтому Кара очень беспокоится. Она не знает, как Майк отнесется к ее беременности.

— Хм… должно быть, все эти сложности уходят корнями в прошлое.

— Ты права. Ведь Майк — не родной сын моего отца. Впрочем, я, кажется, уже рассказывал тебе об этом. Так вот, когда отец Майка бросил нашу мать, он вскоре уехал из города, а Саймон, мой отец, всегда был влюблен в маму, и он предложил ей стать его женой. Мы с сестрой всегда знали, что Майк — приемный сын Саймона, но отец относился к нам всем одинаково. Тем не менее Майк, по-видимому, чувствовал, что отличается от меня и Эрин. До болезни отца он редко бывал дома, и даже когда его назначили временно исполняющим обязанности начальника полицейского участка, он не собирался долго задерживаться в нашем городке.

Мягкая улыбка тронула губы Николь.

— Но так было до тех пор, пока он не влюбился в Кару?

Сэм кивнул:

— До тех пор, пока Серендипити и Кара не пленили его. Впрочем, Майк отчаянно сопротивлялся. И вот теперь Кара боится, что ребенок отпугнет от нее Майка и испортит их отношения. Хотя я уверен, этого не произойдет.

Николь откинулась на спинку дивана и подтянула колени к груди.

— Странно, что ты и твой брат — люди, выросшие в атмосфере любви, по существу, не верите в нее.

Сэма задело за живое замечание Николь, но он вынужден был признать, что ее слова вполне справедливы.

— Я думаю, характер человека в первую очередь определяет его личный опыт, — заметил он.

— А как же ваша мама? Она безоглядно доверилась Саймону и вышла замуж за него — даже несмотря на горький опыт первой любви, несмотря на то что ее бросил отец Майка? Или Саймону долго пришлось завоевывать ее?

Сэм покачал головой.

— Согласно семейной легенде — нет. У них все было гладко. — Ему хотелось сменить тему.

— Хм… очень интересно… — пробормотала Николь, с любопытством глядя на него. Она как будто ждала подробностей, но Сэм не хотел ничего рассказывать о семейной жизни родителей.

— Ты не голодна? — спросил он после паузы.

Николь рассмеялась и поднялась с дивана.

— Можно и поесть. Я сказала тете Лулу, что приду в пекарню во второй половине дня, если буду в состоянии двигаться. Но продукты привезут не раньше понедельника, так что я могу отдохнуть сегодня.

— Отлично.

Сэм последовал за ней на кухню, но тут в дверь позвонили.

— Ты ждешь кого-нибудь? — спросил он.

Николь покачала головой. Сэм подошел к входной двери и отпер ее.

— Стентон? — удивился он, увидев гостя, и впустил его в дом.

— Тайлер! Что ты здесь делаешь? — спросила Николь, появившаяся из-за спины Сэма.

Тайлер направился прямо к ней.

— Брат Сэма позвонил мне, чтобы задать кое-какие вопросы, и в разговоре упомянул, что ты попала в автомобильную аварию. Мне кажется, она была подстроена.

Николь отступила от него.

— Со мной все в порядке, Тайлер. Тебе не следовало приезжать только для того, чтобы узнать о моем самочувствии.

— Я должен был лично сказать тебе, что сам надену прослушивающее устройство и вызову отца на откровенный разговор. Тебе не следует этого делать.

— Какое еще прослушивающее устройство?.. — в недоумении пробормотала Николь.

Сэм потер переносицу, взвешивая шансы оказаться в тюрьме за убийство Стентона, которого ему в эту минуту ужасно хотелось придушить. В том, что Тайлер это заслужил, он не сомневался.

Чувствуя, что пауза затягивается, Сэм прочистил горло и повернулся лицом к гостю.

— У нас с Николь еще не было возможности обсудить это дело, — произнес он многозначительно.

— О, черт… — пробормотал Тайлер, сообразив, что проговорился.

— Да уж… — кивнул Сэм, с укоризной поглядывая на гостя. Он оберегал покой Николь, но она явно не оценила этого и сейчас сверлила его яростным взглядом.

— Что происходит? — спросила она. — Выкладывайте все, что знаете!

— Федералы решили… — начал было Тайлер, но Сэм жестом остановил его.

— Я сам все объясню, — заявил он.

— Тогда объясняй! Немедленно! — потребовала Николь. — У тебя было достаточно времени, чтобы все мне рассказать. Я слушаю! — Подбоченившись, Николь впилась в него взглядом.

Снова откашлявшись, Сэм проговорил:

— Когда Майк и Коул доложили о твоих подозрениях федералам, те предложили провести операцию. Согласно их плану, ты должна спрятать под одеждой прослушивающее устройство и получить компрометирующую информацию от отца Тайлера на Романова, крупного торговца наркотиками, который отмывает деньги через инвестиционные фонды.

— И ты не считал нужным сообщить мне об этом? — грозно нахмурившись, спросила Николь.

Сэм стиснул зубы.

— Я не хотел волновать тебя раньше времени.

— Тебе не следовало решать за меня подобные вопросы!

Тайлер тяжело вздохнул, слушая их перебранку.

— Поверьте, я не хотел никому причинять неприятности, — пробормотал он, как бы извиняясь.

Сэм проигнорировал его слова.

— Может быть, мы обсудим все это позже, без посторонних? — спросил он, глядя на Николь.

Она кивнула, но в ее глазах было выражение горечи и обиды.

В дверь снова позвонили, и Николь с досадой всплеснула руками.

— Ну кто там еще?!

Заглянув в дверное окошко, она поспешно открыла дверь и воскликнула:

— Как я рада тебя видеть!

В дом вошла Мейси с тортом в руках.

— Я привезла вам подарок от нашей семьи. А по дороге к дому заметила автомобиль вашего гостя… — Мейси выразительно взглянула Тайлера. Она была явно обижена — ведь он, вернувшись в Серендипити, в первую очередь заехал к своей бывшей невесте, а не к ней.

«Теперь и Тайлер попал в немилость, не мне же одному страдать», — подумал Сэм. Впрочем, он не испытал от этой мысли никакого удовольствия. День был окончательно испорчен.

— Может, пройдешь в комнату и присоединишься к нашему веселью? — предложил Сэм, взглянув на Мейси.

Та закатила глаза. Передав торт Николь, Мейси скрестила руки на груди и пронзила Тайлера яростным взглядом.

И даже Сэму стало жаль беднягу Стентона.

Увидев рядом с домом Николь припаркованный «порше» Тайлера, Мейси почувствовала, как к горлу подступил комок обиды. Тайлер вернулся в город и первым делом направился к бывшей, даже не позвонив ей, Мейси! Такого она не могла стерпеть. Впрочем, она простила бы ему все, если бы знала, что он больше не уедет из Серендипити. Однако Тайлер и не думал здесь оставаться — она не сомневалась в этом. Он наверняка даже не заглянул бы к ней перед отъездом.

У нее болезненно сжалось сердце. Ей захотелось развернуть машину и уехать, но Мейси не могла допустить, чтобы присутствие Тайлера помешало ей наведать подругу и вручить ей подарок. Поэтому она припарковалась и решительно направилась к дому.

Переступив порог, Мейси собрала всю свою волю в кулак, стараясь сосредоточиться на Николь, а не на Тайлере. Впрочем, у нее это не очень-то хорошо получалось.

— И еще я хотела передать тебе, — сказала она, обращаясь к подруге и стараясь не смотреть в сторону Тайлера, — что тетушка Лулу готова сама проконтролировать поставки продуктов, если ты не сможешь выйти на работу.

— Я бы вышла на работу, если бы не все эти неприятности… — со вздохом пробормотала Николь. — А как ты себя чувствуешь? Ты же была со мной в машине…

— Что?! — воскликнул пораженный Тайлер и резко повернулся к Мейси. — С тобой все в порядке?

Тайлер шагнул к ней, но она попятилась.

— Все нормально, — процедила Мейси сквозь зубы. — Очень мило, что ты интересуешься моим здоровьем.

Тайлер провел ладонью по волосам.

— Я не знал, что ты тоже попала в аварию. Майк сообщил мне только о Николь. Он не догадывался, что у нас с тобой… — Тайлер замолчал, явно не зная, как охарактеризовать их отношения.

У Мейси в очередной раз сжалось сердце, но ей не хотелось разговаривать сейчас с Тайлером.

— О каких неприятностях ты говоришь? — спросила она Николь. — Что отрывает тебя от работы?

— Хм… я… — Николь посмотрела на Сэма, потом перевела взгляд на Тайлера.

— Мейси, я держал тебя в неведении ради твоего же блага, — сказал Тайлер, подходя к ней поближе. — Речь идет о твоей безопасности.

На лице девушки застыло выражение растерянности.

— О моей безопасности? — переспросила она. — А что… Чем вы тут занимаетесь?

Сэм помотал головой и застонал.

— Мейси Донован, если ты разболтаешь то, что сейчас услышишь, я тебя…

— Эй, остановись! Если я прямодушный человек, это еще не значит, что я сплетница. Я умею хранить тайны. Спроси у Эрин. — В прошлом году Мейси долго помалкивала — никому не рассказывала о беременности сестры Сэма.

— Да, знаю. Я просто пытаюсь сказать, насколько важно то, что ты сейчас услышишь. И насколько опасно…

Холодок пробежал по спине Мейси, и она вздрогнула.

— Говорите уже! — потребовала она.

Тайлер взял ее за руку и начал объяснять, каким образом его отец был связан с русскими, отмывающими грязные деньги. И сказал, что уехал из Серендипити на прошлой неделе, чтобы попытаться поговорить с отцом. Тайлер рассказал также о роли Николь во всей этой истории. По его словам, он хотел найти улики против отца, чтобы Николь не пришлось участвовать в операции федералов.

Мейси внимательно слушала: слушала раскрыв рот.

— Когда я узнал об аварии, в которую попала Николь, то сразу подумал, что это мафиози подослали к ней кого-то из своих ублюдков, чтобы запугать ее и заставить молчать. Отец хочет, чтобы Николь вернулась на Манхэттен и находилась под его присмотром. Поэтому я сразу приехал сюда. Мне нужно было убедиться, что с Николь все в порядке. Я должен был также сказать Николь, что готов сам вооружиться «жучком» и участвовать в операции вместо нее, — подытожил Тайлер.

Мейси закусила губу. Так, значит, Тайлер был готов рисковать своей жизнью ради Николь?..

— Я только сейчас узнала о том, что планируется операция с моим участием. Сэм скрывал от меня это, — проговорила Николь, прежде чем к Мейси вернулся дар речи. — По его словам, ради моей же пользы, — добавила она, нахмурившись.

— То же самое говорит и Тайлер, — заметила Мейси.

Девушки переглянулись. Николь шагнула к подруге.

— Вы оба уходите, — сказала она мужчинам. — Нам надо поговорить.

— Перестань злиться на меня, — пробормотал Сэм. — Я ведь просто хотел избавить тебя от лишних волнений.

— Я все прекрасно понимаю! — отрезала Николь.

— Мейси, я только что рассказал тебе всю правду, и теперь нам нужно поговорить, — сказал Тайлер.

— Поговорим позже, — ответила Мейси. — Если у нас будет возможность.

Подруги снова переглянулись, и Николь сказала:

— Мы пойдем на кухню, а мужчины останутся здесь. — Схватив Мейси за руку, она увлекла ее за собой.

Мейси хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Ситуация была забавной, но у нее лежал камень на сердце — она видела, что Тайлер все еще испытывал чувства к Николь. И если ему не удастся убедить ее в том, что эти чувства — чисто дружеские, то она, Мейси, порвет с ним всякие отношения.

Глава 15

Николь с Мейси заперлись в кухне. Николь хотелось высказать подруге свое недовольство Сэмом. Ей не нравилось, что он решал за нее, что ей следовало знать, а что — нет.

Какое-то время подруги сидели за кухонным столом, просто глядя друг на друга. Николь первая нарушила молчание:

— Честно говоря, я не хочу ссориться с Сэмом, но я… Ох, до сих пор не могу поверить, что он держал меня в неведении.

Все выходные, которые они провели вместе, Сэм молчал, хотя знал о планируемой федералами операции, в которой она, Николь, должна была участвовать.

— А я недовольна Тайлером, — со вздохом проговорила Мейси, подперев щеку ладонью. — Интересно, он хоть собирался сообщить мне о том, что вернулся в город?

Николь внимательно посмотрела на подругу.

— Если честно, то я думаю вот что… Тайлер, вероятно, хотел ждать до тех пор, пока этот кошмар не закончится. Он боится втягивать тебя в такое опасное дело.

Мейси усмехнулась, и это почему-то не понравилось Николь.

— Что за странные усмешки? — проворчала она, нахмурившись.

— О, мне просто кажется забавным, что ты оправдываешь Тайлера, но злишься на Сэма почти за то же самое.

— Хорошо, пусть так, — кивнула она, понимая, что Мейси права. — Но я все равно не буду извиняться за то, что злюсь на Сэма. Он должен знать: ему не следует вести себя так по отношению ко мне — пусть даже из лучших побуждений.

Ее родители всегда считали, что могут во всем контролировать ее. Николь не хотелось, чтобы кто-то снова пытался заставить ее плясать под свою дудку.

— Так скажи ему об этом, — посоветовала Мейси. — Поговори с ним. И тогда по крайней мере у вас будет отличный секс. А вот я не знаю, чего хочет от меня Тайлер.

Николь встала.

— В таком случае я предлагаю выяснить это.

— Хорошая идея. — Настроение Мейси явно улучшилось. — Но мне кажется, не стоит спрашивать его о чем-либо до тех пор, пока не прояснится ситуация с махинациями его отца. Я хочу, чтобы Тайлер полностью расквитался с прошлым. И окончательно освободился от тебя. Не обижайся.

— Я не обижаюсь.

Николь поняла, что чувствовала в этот момент ее подруга. Они перешли в гостиную, где сидели Сэм и Тайлер. В комнате царило тягостное молчание.

— Мы вернулись, — с порога сообщила Николь.

Тайлер вскочил с места.

— Мейси, не могли бы мы где-нибудь поговорить наедине?

Она покачала головой:

— Не сейчас. — В голосе Мейси звучала печаль, и у Николь защемило сердце. — Приходите поговорить со мной, когда будете свободны от своего прошлого. — Она повернулась и направилась к входной двери.

— Но, Мейси…

— Пусть идет, не останавливай ее, — тихо сказала Николь, коснувшись руки бывшего жениха. Дверь за ее подругой захлопнулась, а она продолжала: — У нее есть гордость, понимаешь? Мейси не заслужила подобного отношения к себе. Вот когда решишь свои проблемы, тогда и сможешь поговорить с ней. Тебе нужно отойти от прошлого, в том числе и от меня. Возможно, после этого вы с Мейси сможете начать все с нуля. Узнать друг друга и понять, что между вами происходит.

Тайлер со вздохом пробормотал:

— Ты права. И следовательно, мы должны как можно скорее положить конец этой чертовой ситуации.

Николь с удивлением посмотрела на бывшего жениха. Она не ожидала от него такой решительности.

— Я согласна, — кивнула она. — А ты, Сэм?

— Я тоже. Пойду поговорю с Майком. Возможно, ему удастся узнать, что планируют федералы и когда они направят в Нью-Йорк агента. Но сначала… — Сэм вдруг схватил Николь за руку и потащил ее в соседнюю комнату. — Я не уйду, пока ты не скажешь, что не сердишься на меня, — заявил он.

Николь вздохнула:

— Я не хочу воевать с тобой, Сэм.

— Значит, это был наш первый бой? — спросил он с улыбкой.

— Да. Потому что ты захотел распоряжаться мной.

Он тяжело вздохнул:

— Прости. Этого больше не повторится.

— Обещаешь?

— Сделаю все, что смогу.

Она закатила глаза.

— Вот это — мужской ответ.

— Послушай, я не только мужчина, но к тому же еще и полицейский. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Чего еще ты ждешь от меня?

Решив, что достаточно ясно выразила свою точку зрения, Николь поцеловала его в щеку.

— Возможно, бурного секса, — мечтательно проговорила она, давая Сэму понять, что больше не сердится.

Он тотчас оживился, и глаза его потемнели.

— Да, конечно. Как только вернусь.

Николь почувствовала, что ее соски отвердели.

— Поскорее возвращайся.

Он привлек ее к себе и впился страстным поцелуем в ее губы. Через несколько минут Сэм ушел, оставив Николь наедине с Тайлером. Они некоторое время молчали, глядя друг на друга, однако вскоре тишина начала их тяготить.

Тайлер подошел к окну и бросил взгляд на улицу. Николь наблюдала за ним. Воспользовавшись удобным случаем, она беззастенчиво разглядывала человека, за которого чуть не вышла замуж. Без сомнения, Тайлер выглядел замечательно, он обладал более утонченной наружностью, чем Сэм с его брутальной внешностью. Тайлер был хорошим парнем — в этом Николь никогда не сомневалась. Но она знала, что этот мужчина — не для нее.

Тем не менее у них когда-то был роман, они многое пережили вместе, а теперь еще их связала и общая боль: их отцы оказались нечестными людьми. Впрочем, отец Николь всегда держался на расстоянии от дочери — и когда она была маленькой, и когда стала взрослой. Но неужели его безразличие к дочери граничило с преступлением? Николь не хотелось верить в это. «Нет, — думала она, — папа не мог подослать ко мне убийц».

Судя по всему, Тайлер первый осознал, что его отец нарушал закон. Наверное, он был шокирован тем, что отец, как оказалось, вовлечен в преступные махинации.

— Послушай, Тай… — промолвила Николь, используя уменьшительное имя бывшего жениха. — Поверь, я сожалею обо всем, но…

Он повернулся к ней лицом.

— Николь, я не виню тебя в том, что ты разорвала наши отношения. Мне было, конечно, больно сначала, но потом я понял, что ты правильно поступила. Между нами не было… искры. Нам было просто комфортно вместе, мы были хорошими друзьями. Но мы не могли быть по-настоящему счастливы.

Она была рада, что он наконец-то все понял.

— Думаю, к этой мысли ты пришел сам, без участия Мейси.

Тайлер улыбнулся, но его улыбка показалась Николь мрачноватой.

— Нет, все дело именно в Мейси, и ты это прекрасно знаешь. Она открыла мне глаза… на многое в жизни.

— Да, я знаю это, и я рада за вас. Ты заслуживаешь счастья.

Тайлер откашлялся.

— И ты тоже, Николь. Хотя я не сказал бы, что Марсден — хороший парень.

Николь рассмеялась; ей показалось комичным нежелание Тая признавать очевидное.

— Он лучший, — заявила она, и эти слова вырвались у нее сами собой. — То есть я имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду. Скажи, а если бы я сообщил тебе, что Мейси — лучшая, ты бы обиделась?

Николь снова рассмеялась:

— Нет. Но нам обоим стало бы неловко.

— Нам придется к этому привыкнуть. Привыкнуть к тому, что я теперь — с другой женщиной, а ты — с другим мужчиной.

— Ты намереваешься остаться здесь? — спросила Николь.

Тайлер сунул руки в карманы брюк.

— Я приму решение, где жить, когда пойму, что осталось от нашей инвестиционной фирмы на Манхэттене.

— Значит, ты ждешь, когда все это кончится. Поверь, мне жаль твоего отца. Я знаю, что для тебя известие о его махинациях стало жестоким ударом. И если тебе нужно будет с кем-то откровенно поговорить об этом… Поверь, я всегда готова выслушать тебя.

— Спасибо. — Он пожал ей руку. — Я ценю твое доброе отношение ко мне, но мне кажется, что в эти дни мы должны уделять больше внимания своим вторым половинкам.

— Ты прав. Ох, только бы мне удалось убедить Сэма в том, что любовь существует…

Тайлер взглянул на нее с некоторым удивлением.

— Полагаю, тебе нужен уверенный в себе мужчина, такой, на которого ты сможешь полностью положиться.

Николь вскинула подбородок.

— Да, знаю. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы мой мужчина был именно таким.

Тайлер покачал головой и рассмеялся:

— Этот парень, наверное, и не догадывается, что ему уготовано судьбой.

Николь пожала плечами:

— Что ж, если у меня не получится, я не стану плакать. Я сделаю все возможное, чтобы быть счастливой — с Марсденом или без него.

Появившись в полицейском участке, Сэм обнаружил своего брата у кофейного автомата в комнате отдыха — Майк наливал себе чашку кофе.

Внимание Сэма привлек кофейник с ярко-оранжевой крышкой, и он спросил:

— Ты пьешь кофе без кофеина? — Брат прежде пил только крепкий кофе.

— Что ты здесь делаешь в свой выходной день? — не ответив на вопрос, пробурчал Майк.

Сэм подождал, когда он добавит немного молока в чашку, а потом последовал за ним в его кабинет.

— Кара сказала, раз ей приходится отказываться от кофеина, я должен сделать то же самое, — сообщил Майк.

Сэм расхохотался.

— Значит, Кара действительно беременна? Она сделала тест?

Майк поставил кофе на стол и, подняв глаза, взглянул на брата.

— Спасибо, что убедил ее поговорить со мной, — с улыбкой сказал он.

Сэм шагнул к брату, обнял его и похлопал по спине.

— Я чертовски рад за тебя.

— А я — в шоке. Понятия не имею, как… То есть, конечно, я знаю как, но мы не планировали заводить ребенка.

— Кара говорила мне об этом.

— Не могу поверить, что она боялась моей реакции. — Майк покачал головой, опускаясь в кресло. Сэм присел на край стола и проговорил:

— Видишь ли, в детстве Каре приходилось скрывать свои эмоции — это была защитная реакция. Вот и теперь она хотела защитить себя и ребенка. Потому и скрывала свое положение.

— Защитить… от меня? — изумился Майк.

— Ее терзали комплексы и страхи, — пояснил Сэм. — Но в любом случае с этим уже покончено. Она ведь сказала тебе, верно? И теперь, надеюсь, у вас все хорошо.

Майк кивнул:

— Да, все отлично.

Сэм усмехнулся; его рассмешила блаженная улыбка на лице брата.

— Ладно, хватит обо мне, — сказал Майк. — Что происходит у тебя с Николь?

— Нам весело вместе. Точнее… было бы весело, если бы не история с фирмой Стентона и ее отца.

Майк приподнял бровь.

— Весело, говоришь?

— Да. Мы хорошо проводим время вместе.

— И это все?

— А что, нам нельзя развлекаться?

— Вспомни, как ты наезжал на меня из-за Кары, когда я тоже пытался развлекаться с ней, не думая о серьезных отношениях. Что ты делаешь, Сэм? Я никогда не видел, чтобы ты так защищался от женщины. С первых минут ты положил глаз на нее, все это заметили. Зачем же теперь упираешься?

Сэм встал и начал мерить шагами комнату.

— Это мое личное дело, Майк.

— Тогда будь честен с ней и с самим собой. Чего ты боишься?

— Я боюсь, что мое сердце снова изорвут в клочья. Что меня снова унизят. Однажды из меня уже сделали посмешище, и с тех пор все в этом городе смотрят на меня с жалостью. Это случилось, когда Джина бросила меня у алтаря. Ты думаешь, я хочу, чтобы тот ужас повторился?

— Ах, значит, речь идет не только о неспособности доверять собственным суждениям? — усмехнулся Майк. — Пора бы тебе…

— Я пришел сюда не для того, чтобы ты вел со мной душеспасительные беседы, — перебил Сэм. — Я хочу поговорить об операции, в которой должна участвовать Николь. Чем раньше она произойдет, тем скорее мы все избавимся от этого кошмара и почувствуем себя в безопасности. Нам всем нужно дальше двигаться по жизни.

Майк устремил на брата долгий внимательный взгляд и наконец сказал:

— Вот и хорошо. Я постараюсь связаться с федералами и уточнить сроки проведения операции. Кто наденет жучок — Стентон или Николь?

Сэм вспомнил сцену, которую недавно ему устроила Николь, и ответил осторожно:

— Мы это еще обсудим. Но я буду настаивать на том, чтобы жучок был на Стентоне.

— Я сделал бы то же самое, если бы речь шла о моей любимой женщине.

— О чем ты, Майк?! — воскликнул Сэм. — Мы с ней просто…

— Ты придешь на семейный обед на этой неделе? — спросил Майк, меняя тему. — Мы с Карой хотим сообщить родителям радостную новость о скором прибавлении в нашем семействе.

Сэм почувствовал облегчение, когда старший брат заговорил о себе.

— Разве я могу пропустить такое событие?!

— Николь возьмешь с собой?

Сэм кивнул:

— Я стараюсь по возможности не оставлять ее одну, пока эти негодяи находятся на свободе.

— Буду держать тебя в курсе событий.

— Спасибо. Всего доброго. — Сэм развернулся и шагнул к двери.

— Эй, погоди! — окликнул его Майк.

Сэм остановился у двери и, повернувшись, взглянул на брата.

— Не порти отношений с Николь. Потом будет очень трудно вернуть ее доверие, — сказал Майк.

Сэм вышел из полицейского участка. Слова старшего брата еще долго звучали у него в ушах.

Николь стояла напротив пекарни и разглядывала вывеску, висевшую над магазином. Над ее магазином! При мысли об этом по телу Николь пробегала дрожь волнения.

Новый тент и вывеску установили совсем недавно. «Пекарня Лулу и Ник» — эта надпись, сделанная большими ровными буквами, была четко выведена на вывеске, и в городке уже все знали об открытии нового предприятия.

— Выглядит замечательно, — сказал Сэм, подходя к Николь.

— Согласна, — кивнула она.

Днем они почти не виделись, так как оба были заняты своими делами. Николь и Лулу решили провести торжественное открытие пекарни в следующий понедельник, но до этого несколько раз устраивали предварительные дегустации, чтобы проверить вкус выпечки и десертов, а также узнать, что из их ассортимента больше всего понравится будущим клиентам.

Николь приезжала в эти дни в пекарню в четыре утра, а возвращалась домой поздно вечером: дел было невпроворот. Однако Николь, казалось, нисколько не уставала. Сэм настоял, чтобы они вместе проводили все ночи, и Николь не стала противиться — ведь речь шла о безопасности.

Постепенно у них сложился свой режим дня, к которому оба привыкли. Ночи они проводили поочередно то в доме Сэма, то в доме Николь. Рано утром Сэм отвозил ее в пекарню, а вечером она звонила ему, чтобы он забрал ее домой. По дороге они покупали себе что-нибудь на ужин, приехав домой, занимались любовью и засыпали в объятиях друг друга. Николь прочно заняла важное место в жизни Сэма, хотя он все еще не хотел признаваться себе в этом.

Николь же, в свою очередь, старалась использовать каждый день для того, чтобы доказать ему, что они могут быть счастливы вместе.

— Ты готова ехать в гости к моим родителям? — спросил Сэм.

Она кивнула, но все же заметила:

— Правда, мне кажется, что такие семейные сборы должны происходить без посторонних. Ведь именно сегодня Майк хочет сообщить родителям о том, что Кара беременна.

— Твое присутствие никому из нас не помешает, — возразил Сэм. — Сегодня Майк и Кара сообщат радостные новости. И я хочу, чтобы ты была в этот момент с нами.

— Может быть, ты просто хочешь, чтобы я оставалась в поле твоего зрения? — смеясь, спросила Николь.

— Не надо гадать. Просто плыви по течению, — посоветовал Сэм. По-видимому, он относился к жизни намного проще, чем она.

— Ладно, хорошо, — согласилась Николь. — Поехали к твоим родителям.

Через двадцать минут ее уже встречала с распростертыми объятиями Элла Марсден, а рядом с ней прыгала собачка, любимица семьи.

— Хорошо, что ты смогла приехать сегодня, — обрадовалась хозяйка. — Воскресные семейные ужины проходят намного интереснее, когда у нас есть гости.

От Эллы исходило благоухание духов «Жан Натэ». Николь узнала этот аромат, поскольку этими духами пользовалась и Лулу. А если бы перед Николь была ее мать, то ей пришлось бы задыхаться от удушливого запаха «Шанель». А вот цветочный аромат «Жан Натэ» согревал ей душу.

— Я привезла вам кое-что вкусненькое, — сказала Николь, протягивая матери Сэма коробку с кондитерскими изделиями, на которой красовался логотип нового предприятия с надписью «Лулу и Ник» сине-желтого цвета.

— Спасибо. Как это мило с твоей стороны! Мне не терпится узнать, как у вас идут дела. Я уже заезжала в ваш магазин на дегустацию, — сообщила Элла, взяв коробку.

— Я высоко ценю ваше внимание, — ответила Николь с улыбкой.

Повернувшись к Сэму, Элла обняла и расцеловала его.

— Привет, мама. Ты, как всегда, прекрасна, — сказал он.

Она отмахнулась от комплимента:

— Не болтай. Ты просто хочешь, чтобы я дала вам с собой побольше еды. — Элла рассмеялась. — Проходите в гостиную, все уже в сборе.

В гостиной все тепло приветствовали их, и Николь была признательна родным Сэма за то, что ее так радушно принимали. Даже Майк, который прежде сдержанно относился к ней, теперь дружески поздоровался. «Как замечательно, что судьба привела меня в этот город, где живут такие милые люди», — думала Николь. Что бы ни произошло потом между ней и Сэмом, она сделала правильный выбор, поселившись здесь, — в этом не могло быть сомнений.

Но Николь не могла лгать самой себе: она отчаянно завидовала отношениям, царившим в этой семье, и хотела таких же. Да что там хотела — жаждала, как жаждет путник в пустыне глотка свежей ключевой воды. Николь сильно огорчилась бы, если бы потеряла связь с дружной семьей Сэма, к которой уже прониклась симпатией. Подумав об этом, она тихонько вздохнула.

— Эй, с тобой все в порядке? — обняв ее за плечи, спросил Сэм.

— Все отлично. Да и как может быть иначе?

Сэм взглянул на нее с беспокойством. Он уже довольно хорошо знал Николь и видел, что с ней происходит что-то странное. Он понятия не имел, что творилось у нее в душе, но ему не нравилось выражение ее лица.

— Если хочешь, мы уйдем, как только Майк объявит, что они с женой ждут ребенка, — шепотом сказал он. — Я извинюсь, и мы отправимся домой.

Николь покачала головой:

— Нет, этого не следует делать. Мне хорошо здесь. — Она погладила Сэма по щеке, и ему вдруг захотелось, чтобы они остались наедине. — Я просто…

— Что? Говори же!

— Я раньше никогда не присутствовала на настоящих семейных праздниках. На таких, где все радуются за каждого родственника, где не руководствуются корыстными мотивами, не предъявляют претензий. Я с нетерпением жду реакции твоей семьи на сообщение Майка.

Взгляд ее голубых глаз был настолько открытым и честным, что у Сэма перехватило дыхание. Он не знал, почему слова Николь так сильно подействовали на него, но ему вдруг захотелось возместить ей все, чего она была лишена в жизни.

— Хорошо, мы остаемся, — кивнул он.

— Мы должны кое-что сообщить вам! — торжественным тоном произнес Майк, и его голос вывел Сэма из задумчивости. Он машинально взял Николь за руку и почувствовал тепло ее ладони.

— В чем дело, Майк? — спросил Саймон.

— Это хорошие новости, — сказала Кара, толкнув мужа в бок.

— Ну, тогда выкладывайте, — с облегчением промолвил Саймон.

Сэм подавил смешок. Отец после перенесенной болезни стал мнительным и с настороженностью относился ко всем новостям.

— Слушаюсь, дедушка двух внуков, — ответил Майк. Он был не в силах сдержать улыбку.

Лицо Саймона тоже расплылось в улыбке.

— Вы ждете ребенка! — радостно воскликнул он.

— Я так и знала! — подхватила Элла и заключила Кару в объятия. — Твои приступы тошноты и нежелание смотреть на еду о многом мне сказали. Но я молчала, ожидая, когда все прояснится и вы нам сообщите это приятное известие.

Кара тоже обняла Эллу. Ее отношения с собственной матерью были сложными. Мать Кары не захотела оставить ради дочери грубияна-мужа, терроризировавшего свою семью, и теперь Элла, по-матерински любившая ее, заменила ей мать.

— Мне следовало знать, что ты обо всем догадаешься раньше нас. От тебя ведь ничего не скроешь, мама, — сказал Майк со смехом.

Эрин с Коулом встали, чтобы поздравить будущих родителей. К ним присоединились Сэм и Николь; причем та делала вид, что впервые слышит о беременности Кары.

— Я очень рада, что в автокатастрофе ты почти не пострадала, — сказала Кара, обращаясь к Николь. — Надеюсь, ты себя лучше чувствуешь.

— Намного лучше, — ответила Николь, покосившись на Майка, к которому все еще относилась настороженно.

Однако Майк сгреб ее в объятия и поцеловал в щеку. Сэм с улыбкой отвел глаза, радуясь тому, что отношения между его братом и Николь налаживались.

Высвободившись из объятий Майка, Николь стала наблюдать за родственниками Сэма. Она знала, что у нее никогда не будет такой большой и дружной семьи. У Сэма, который не сводил с нее глаз, защемило сердце. Он догадался, о чем она думала.

— Может быть, перейдем к ужину? — спросил он, чтобы сменить тему.

Все сразу же оживились при упоминании о еде. Элла славилась своей стряпней, и ужины в семье проходили всегда весело. За столом много смеялись, подшучивали друг над другом, вспоминали забавные случаи из жизни.

За ужином Эрин спросила, собираются ли Майк и Кара узнавать пол будущего ребенка. Кара ответила, что они еще не обсуждали этот вопрос.

На десерт Элла подала кондитерские изделия, которые принесла Николь. Из уважения к гостье она не стала предлагать то, что приготовила к этому вечеру сама.

Сэм, плотно поужинав, решил, что пора перейти к забавам для взрослых, и положил под столом руку на бедро Николь. Даже сквозь плотную ткань юбки он чувствовал жар ее тела — по крайней мере ему казалось, что чувствовал. Его охватило возбуждение, и ужасно захотелось домой — в постель вместе с Николь.

Наклонившись к ней, он прошептал ей на ухо:

— Ты готова идти?

— Нет-нет, — прошептала она в ответ, — я ведь должна остаться, чтобы помочь твоей маме убрать со стола.

— Ерунда! — громко сказала Элла, услышавшая их разговор. — Гости не должны заниматься уборкой.

— Но я…

— Езжайте домой, — настояла Элла.

Сэм встал.

— Леди, вы слышали, что нам сказали? — спросил он, протянув руку Николь.

— Спасибо за вкусный ужин и замечательный вечер, — сказала Николь.

— Не за что, — ответил Саймон.

Элла фыркнула.

— Саймон говорит так, словно это он весь день стоял у плиты. — Она рассмеялась. — Но мы, конечно же, всегда рады видеть вас. До скорой встречи! — И Элла послала им воздушный поцелуй.

— Еще раз поздравляю вас. — Николь повернулась к Каре и Майку.

— Я провожу вас до двери, — сказал Майк, удивив этим Сэма.

Он последовал за ними к входной двери. На пороге Сэм, обернувшись, спросил брата:

— Что происходит?

— У нас изменились планы. Оказывается, Управление по борьбе с наркотиками давно уже следит за Романовыми. Один из их парней успешно работает под прикрытием в логове преступников. Сотрудники Управления требуют, чтобы мы не вмешивались в это дело.

Сэм бросил взгляд на Николь, внимательно слушавшую Майка.

— Но как же отмывание денег, полученных преступным путем? Как быть с фирмой моего отца и отца Тайлера? И что делать мне? Меня же преследуют! — воскликнула она.

Сэм крепко обнял ее за плечи.

— С тобой все будет хорошо, — пообещал он.

— А ты что скажешь, Майк? — спросила Николь.

Майк тяжело вздохнул:

— Насколько я понимаю, сотрудники Управления собираются арестовать русских сегодня вечером. По сведениям источников Коула, в ближайшие часы придет груз наркотиков, и русских возьмут с поличным…

— А как же остальные, те, кто замешан в преступлениях? — спросил Сэм. — Я имею в виду отца Тайлера.

— Нью-йоркская полиция потребует, чтобы Тайлер дал показания в суде против отца и обвинил его в отмывании денег.

Николь вздохнула:

— Мне нужно съездить домой и поговорить с отцом.

Братья переглянулись.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — проговорил Сэм. — Чем меньше ты будешь замешана в этом деле, тем лучше.

— Но я все равно замешана. Я ведь слышала разговор преступников.

— Этот факт нельзя будет использовать в качестве доказательства их вины, — напомнил ей Майк.

Николь снова вздохнула:

— И все же я хочу поговорить с отцом. Он заслуживает того, чтобы я была откровенна и честна с ним. Его, конечно, нельзя назвать любящим родителем, но я не могу представить, что он мог направить ко мне того типа на автомобиле. Я не прощу себе, если не предупрежу его о том, что его привычный мир рушится, а его бизнес — на грани краха.

Сэм любовался ею в этот момент. Николь сохраняла преданность отцу, несмотря на его безразличие к ней.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

Она покачала головой:

— Нет, не нужно.

— Но я хочу быть рядом с тобой! — заявил Сэм.

Майк бросил на брата пристальный взгляд.

— Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли обсудить все вопросы. Думаю, мне не нужно напоминать вам об осторожности. — С этими словами он развернулся и ушел.

Николь вопросительно посмотрела на Сэма.

— Как ты думаешь, русские оставят меня в покое?

— Да, конечно. Ведь им светят большие сроки, если сотрудники Управления по борьбе с наркотиками схватят их с поличным. Мы можем завтра поехать в Нью-Йорк и поговорить с твоим отцом.

Николь поцеловала Сэма в щеку.

— Спасибо.

— За что?

Она пожала плечами:

— За то, что я чувствую себя лучше. А теперь поедем домой, и я сделаю так, что ты тоже будешь чувствовать себя отлично.

Сэм тотчас оживился.

— Вперед! — воскликнул он. И, взяв Николь за руку, увлек ее к машине.

Глава 16

На следующее утро они выехали в Нью-Йорк. Николь молчала почти всю дорогу, обдумывая что-то. Сэм догадался, что ей будет неловко знакомить его с отцом, но он не хотел оставлять Николь одну.

Через некоторое время они подъехали к роскошному зданию в манхэттенском квартале Ист-Сайд. Сэм оказался в непривычной для него обстановке, однако это не смутило его. Плевать ему на богатство родителей Николь! Главное для него — она сама!

— Я думал, ты выросла в особняке, — сказал Сэм, окинув взглядом высотное здание.

Швейцар открыл дверцу их машины.

— Да, так и есть. Я росла на Лонг-Айленде. Особняк, в котором прошло мое детство, до сих пор принадлежит родителям. Но помимо него они владеют еще и этой квартирой на Манхэттене. Отец чаще всего бывает именно здесь.

Они вышли из машины и направились к вращающимся дверям.

— Твоя мать тоже живет здесь? — Сэм хотел заранее приготовиться к встрече с ней.

К его удивлению, Николь со вздохом покачала головой:

— Нет, мама живет в особняке на Лонг-Айленде. Это к вопросу о том, что брак, по ее словам, не имеет никакого отношения к любви… — добавила она, потупившись.

Сэм поморщился, вспомнив, что мать Николь говорила эти слова, когда пыталась убедить дочь выйти замуж за Тайлера.

— Отец всегда проводит здесь ночь с воскресенья на понедельник, чтобы рано утром отправиться в офис, — объяснила Николь.

Войдя в роскошный вестибюль с зеркальными стенами, Николь прямиком направилась к лифтам.

— Ты не передумала? — спросил Сэм.

— Нет, — ответила Николь, помолчав. Они вошли в лифт, и дверь за ними закрылась. Кабина взмыла вверх, унося их к пентхаусу. — Я делаю это без особого удовольствия, но я должна поговорить с отцом.

— Я восхищаюсь тобой.

Николь грустно улыбнулась:

— Спасибо.

Кабина лифта остановилась, и двери открылись. На площадке стоял отец Николь; на нем был дорогой костюм, стоивший, должно быть, не меньше тысячи долларов.

— Мне позвонил швейцар и сообщил о тебе. Чем обязан? Почему столь ранний визит?

Ни «здравствуй», ни «как дела», ни объятий, ни улыбки… Теплым этот прием никак нельзя было назвать. Однако, судя по всему, мистер Фарнсворт нисколько не удивил дочь таким приемом.

— Можно мы войдем? — спросила Николь, кивнув на дверь квартиры. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы твои соседи слышали наш разговор.

Отец отступил в сторону, и Сэм проследовал за Николь в квартиру. Полы здесь были выложены мрамором, а стены украшали молдинги. Интерьер свидетельствовал о богатстве владельца квартиры. Сэму здесь не нравилось, он чувствовал себя не в своей тарелке.

Он отметил, что отец Николь игнорировал его — даже не представился гостю. Сэма это возмутило. Он не считал себя хуже этого самодовольного бизнесмена только потому, что тот был богаче.

— Сэм Марсден, — решил представиться он. И протянул руку хозяину квартиры.

— О, извините! — Николь покраснела от смущения. — Пол Фарнсворт — мой отец. А это детектив Сэм Марсден.

— Приятно познакомиться, детектив. — Фарнсворт крепко пожал Сэму руку. — Так чем я обязан вашему визиту?

Николь сделала глубокий вдох.

— С твоим бизнесом все в порядке? — без обиняков спросила она.

Фарнсворт прищурился.

— Почему ты спрашиваешь меня о бизнесе?

Николь поджала губы, и Сэм понял, что она очень болезненно относилась к холодности и безразличию отца. И действительно, разве дети не заслуживали любви и привязанности родителей? Николь, во всяком случае, заслуживала. Сэму захотелось обнять ее и прижать к груди. Он сознавал, что его чувства к ней росли с каждой минутой, однако старался не демонстрировать их.

— Не знаю, удивит тебя или нет этот факт, но твой партнер по бизнесу связан с русской мафией, — проговорила Николь. — И прежде чем ты накинешься на меня с обвинениями во лжи, предупреждаю: я собственными ушами слышала, как он обсуждал с вашим бухгалтером Андре свои грязные делишки. А потом твой компаньон пустил по моему следу бандитов.

Николь подробно рассказала отцу, что именно слышала, стоя у двери кабинета. Рассказала и об угрозах в свой адрес.

Сэм не спускал глаз с ее отца. На лице Фарнсворта, слушавшего дочь, не было ни удивления, ни гнева. Было ясно, что он знал обо всем.

— Да ты обо всем этом знаешь! — воскликнула Николь.

Сэму казалось странным, что такую замечательную женщину, как Николь, вырастил такой холодный и бесчувственный человек. «И вот эту женщину я люблю…» — промелькнуло в голове Сэма, но он тут же отогнал эту мысль. Сейчас следовало думать о другом.

— Я не был знаком со схемой махинаций в подробностях, — ответил Фарнсворт. — Но я заподозрил неладное, когда заметил, что исчезли некоторые бухгалтерские документы. При этом Роберт явно нервничал и скрывал от меня что-то. Я заказал судебно-бухгалтерскую экспертизу нашей документации. — Он поправил галстук. — А Тайлер тоже обо всем знает?

Николь кивнула:

— Я предлагаю тебе поговорить с ним. Полиции тоже все известно. Поэтому я и приехала сюда. Я хотела ввести тебя в курс дела, прежде чем к тебе явятся копы.

Отец окинул ее оценивающим взглядом. Именно оценивающим — не более того. Сэм поморщился и отвернулся от этого человека. Он дал себе клятву, что никогда не будет относиться к своему ребенку как к деловому партнеру или как к помехе. Ведь именно так относился к Николь ее отец. И она мирилась с этим.

— Я, разумеется, не собираюсь садиться в тюрьму из-за жадности и безрассудства Роберта, — заявил Фарнсворт, снова поправив галстук. — Вопреки сложившемуся у тебя мнению я ничего не знаю о его махинациях и о том, что он натравил на тебя каких-то мерзавцев.

Сэм нахмурился. Он очень надеялся, что сотрудники Управления по борьбе с наркотиками проведут аресты — как и планировалось.

— Я знаю, папа, что ты непричастен к этим преступлениям, — сказала Николь.

— Не думаю, что ты это знаешь, иначе ты сразу же пришла бы ко мне и все рассказала без утайки.

На лице Николь отразилось чувство вины, и это разозлило Сэма.

— Если бы Николь знала, что вы хоть немного беспокоитесь за нее, она сразу пришла бы к вам со своими проблемами, — заявил он, стараясь обуздать гнев. — Но ей пришлось справляться со всеми проблемами самой.

— Сэм, не надо… — Николь положила руку ему на плечо.

— Извините, но мои семейные дела вас не касаются, — сказал Фарнсворт с надменным видом.

— Учитывая то, что именно я пекусь о безопасности Николь, вам придется выслушивать мое мнение. Вам повезло, что она приехала предупредить вас. Я бы на ее месте не был столь великодушным. А теперь скажите мне, что вы собираетесь делать для того, чтобы ваш партнер не смог использовать свои связи против Николь?

Пол Фарнсворт отступил на шаг и оглядел Сэма с ног до головы. Казалось, он по достоинству оценил его.

— Каковы ваши намерения по отношению к моей дочери? — спросил он, резко меняя тему разговора, чем немало удивил Сэма.

— Это касается только нас с Николь, — заявил Сэм. Ему не нравилось высокомерие Фарнсворта. — Но я жду ответа. Ведь я задал вам вопрос.

Николь замерла; ей было неприятно, что Сэм нападал из-за нее на ее отца. Вся эта ситуация казалась ей унизительной.

— Я позвоню в полицию и предложу сотрудничество, — ответил наконец Пол Фарнсворт, поразив Николь своей уступчивостью. — Если мои показания и показания Тайлера помогут властям арестовать Роберта, то это защитит Николь от его угроз.

Фарнсворт говорил с Сэмом так, как если бы Николь не было в комнате; он как будто обсуждал очередную сделку, которая на этот раз касалась его дочери. Впрочем, отец всегда относился к ней как к неодушевленному предмету. У него было ледяное сердце — так говорила о нем Вики и Николь была согласна с сестрой. Ей было мучительно больно сознавать, что Сэм, выросший в любящей и заботливой семье, сейчас видел все это… Вздрогнув, Николь обхватила себя руками за плечи — словно ей вдруг стало холодно.

— Я поговорю с Тайлером, и мы посмотрим, что можно будет спасти от бизнеса, когда все это закончится, — продолжал отец.

«Это для него — самое главное», — подумала Николь.

Пол перевел взгляд на нее.

— А теперь я предлагаю тебе и твоему другу вернуться в Серенити…

— В Серендипити, — пробормотал Сэм. Он испытывал отвращение к этому человеку, даже не знавшему название города, в котором жила его дочь.

— Удачи! — сказала Николь отцу.

Пол склонил голову.

— Спасибо, что предупредила меня. И вас, детектив, благодарю за помощь.

Мужчины пожали друг другу руки, и вскоре Сэм и Николь уже мчались домой. Она долго молчала, не в силах произнести ни слова.

— Все прошло хорошо, — сказал Сэм.

Она откинула голову на спинку сиденья.

— Все было так, как я и ожидала.

Не сводя глаз с дороги, Сэм накрыл ладонью ее руку. Однако на сей раз Николь не ощутила тепла от его прикосновения — ей было ужасно холодно. Поведение отца напомнило ей о ее месте в жизни мужчин. Они не придавали ей никакого значения, она была для них неодушевленным предметом.

— Считай, что неприятности уже закончились, — продолжал Сэм.

— Да, наверное… — отозвалась Николь, в задумчивости глядя на проплывающие за окном машины пейзажи. Ей сейчас хотелось только одного — вернуться поскорее в Серендипити и уйти с головой в работу.

В этот момент Николь была рада, что Сэм не искал серьезных отношений. Потому что если бы он хотел любви и привязанности, то теперь, узнав, в какой семье она росла, сбежал бы от нее подальше.

Сэм не мог припомнить, когда в последний раз заходил в среду вечером в бар Джо, не зная, там ли сейчас находится Николь, и не договорившись с ней о встрече. Отношения между ними изменились, и он полагал, что это было связано с визитом к ее отцу. После поездки в Нью-Йорк Николь отдалилась от него.

На следующее утро после посещения Манхэттена Майк сообщил ему, что сотрудники Управления по борьбе с наркотиками успешно провели операцию и взяли русских с поличным. Так что теперь Николь находилась в безопасности и больше не нуждалась в защите. Она не пыталась выйти на связь с Сэмом, словно потеряла к нему всякий интерес после того, как он выполнил свою функцию защитника.

Сэм не понимал, что произошло. Ведь совсем недавно Николь тепло и нежно относилась к нему — и вдруг она резко отдалилась. Он не знал, что делать, и поэтому решил выждать, дать ей время разобраться в себе.

Николь не искала с ним встречи, и Сэм страшно скучал по ней. Поскольку было еще рано, в баре Джо находилось не много посетителей. В музыкальном автомате играла мелодия, походившая на танго. Сэм заказал пиво и стал дожидаться брата.

— Проблемы с Николь? — спросил Майк, как только подошел к нему.

Сэм пожал плечами:

— Можно и так сказать. Она не хочет иметь со мной ничего общего.

Майк сел за стойку на соседний табурет и обратился к Джо:

— Я буду пить то же самое, что и Сэм. А ему — повторить. — Повернувшись к Сэму, он сказал: — Ты совершил какую-то глупость?

Джо поставил перед ними две бутылки пива.

— Спасибо, — поблагодарил Майк бармена.

Джо кивнул и направился к другому клиенту, сидевшему в углу зала.

Сэм взглянул на брата.

— Когда это ты сделался экспертом по женщинам?

Майк криво усмехнулся:

— Я всегда был знатоком женщин. Просто теперь я также являюсь экспертом по отношениям с ними.

— Хорошо, не спорю, — пробурчал Сэм. — Николь сильно изменилась, и я не знаю, что с ней произошло. Возможно, все дело в том, что мы вместе съездили к ее отцу и она, выяснив, что больше не нуждается в моей защите, решила отделаться от меня.

Сэм принялся за пиво, пытаясь хоть как-то утешиться.

— Когда я появился в доме Кары, приняв вызов, который сделала их соседка после того, как отец Кары в очередной раз избил ее мать, она чувствовала себя униженной, — сказал Майк.

Сэм понял, что брат хотел до него донести. Кара всю жизнь мучилась от того, что ее мать не желала бросать жестокого мужа.

— Кара не хотела, чтобы я знал, как живет ее семья. И после моего визита она стала хуже относиться ко мне, — продолжал Майк.

— И как же тебе удалось снова сблизиться с ней? — спросил Сэм.

— Очень просто. Я заставил ее сесть и поговорить со мной.

Сэм покачал головой и рассмеялся:

— На тебя это не похоже!

— Тем не менее я добился того, чего хотел. Судя по всему, тебе придется пройти через то же самое испытание. Раньше ты не доверял ни одной женщине, но как только Николь приехала в наш город, ты ходишь за ней по пятам, как верный пес.

Если бы его старший брат не прошел через подобный опыт, Сэму было бы трудно признаться в своих чувствах.

— Она создана для меня, — проговорил он и тут же помотал головой, пораженный тем, что эти слова вырвались у него. Однако Майку он доверял, поэтому продолжал исповедь: — Ты даже не представляешь, как плохо жилось Николь в собственной семье. Отец ее не замечает. Я всегда знал, что нам с тобой повезло, ведь у нас — любящие родители. Не понимаю, как из Николь получилась такая нежная и заботливая женщина…

— Наверное, отношения в их семье как-то повлияли на сестру Николь, — предположил Майк.

— Пожалуй, ты прав. Вики страдает психическим заболеванием, и наплевательское отношение родителей только усугубляет ее болезнь. Я дал понять их отцу, что я думаю о нем.

Майк с удивлением взглянул на брата.

— И как на это отреагировала Николь?

Сэм пожал плечами:

— Никак. Она как будто ушла в себя. Я уже думаю, что нужен был Николь только для того, чтобы построить фундамент для ее новой жизни.

Майк бросил на него пристальный взгляд.

— Только тебе решать, что в действительности нужно от тебя твоей девушке.

Сэм расправил плечи.

— Вообще-то, если говорить серьезно, я очень нужен ей. У нее ведь нет семьи, которая заботилась бы о ее благополучии. К сожалению, у Николь нет причин доверять людям. Кстати, сам я сделал все, чтобы не давать поводов доверять мне. Я с первого дня заявил, что наши с ней отношения недолговечны.

— Как человек, который знает тебя всю твою жизнь, — проговорил Майк, — я могу с полной уверенностью сказать, что тебе можно доверять. Просто брось свои фокусы — и все будет в порядке.

— Твои слова очень много значат для меня, — сказал Сэм, чокаясь с братом бутылкой.

— Удачи тебе, — кивнул Майк.

— Спасибо.

Что-то подсказывало Сэму, что ему действительно потребуется удача.

Николь страшно устала, и дело было не только в том, что ей пришлось напряженно готовиться к торжественному открытию пекарни. С этим-то она и тетя Лулу прекрасно справились. Они разработали ассортимент и наняли кондитеров, одного — на полный рабочий день, другого — на неполный. Все шло своим чередом.

Николь припарковала автомобиль у дома и вышла. Сейчас ей хотелось только одного — принять горячий душ и поспать несколько часов. Однако не успела она дойти до двери, как услышала окрик:

— Николь!

Повернувшись, она увидела, что через лужайку к ней шагает загорелый Сэм с букетом ромашек в руке.

— Я хотел бы пожелать тебе удачи в завтрашнем мероприятии.

Он протянул ей цветы с милой улыбкой. Как будто и не было той унизительной сцены в доме отца!

— Спасибо, — сказала Николь, принимая цветы.

— Хочешь поскорее попасть домой? — спросил он.

Она кивнула:

— У меня был очень трудный день. Если хочешь, зайди ко мне. — Ее удивило то, что эти слова дались ей легко.

Сэм приблизился к ней, и Николь почувствовала знакомый запах его одеколона.

— Мне бы очень хотелось заглянуть к тебе, но ты устала, а завтра тебе нужно рано вставать.

Она кивнула, вдруг почувствовав разочарование.

— Я скучал по тебе все эти дни, — признался Сэм. Его дыхание обдало ее запахом мяты.

— Я тоже скучала, — вырвалось у нее.

Сэм коснулся губами ее губ, а потом припал к ним в поцелуе. Николь прикрыла глаза; ее веки дрожали. Она понимала, что нужно держать его на расстоянии, но не могла оттолкнуть.

Волна возбуждения накатила на нее, и она уже решила пригласить Сэма в дом, но тут до нее донесся шум автомобильного мотора. Скосив глаза, Николь увидела, что это был белый «БМВ».

— Боже мой! — воскликнула она, отстраняясь от Сэма.

Он взглянул на машину.

— Кто это?

Николь сглотнула комок тошноты, подкативший к горлу.

— Моя мать.

Сэм тихо выругался. В этот момент из машины вышел водитель, обошел ее и открыл дверцу, помогая выйти пассажирке — Мэрианн Фарнсворт. Николь приготовилась к бою, не ожидая от этого визита ничего хорошего.

— Что она здесь делает? — спросил Сэм.

Николь не ответила. Она знала, что теперь уже ей никогда не сблизиться с Сэмом. Если он думал, что ее отец — холодный и черствый человек, то что же он скажет, пообщавшись с ее матерью?!

Мэрианн Фарнсворт шла по дорожке, цокая каблучками дорогих туфель.

— Мама, что ты здесь делаешь? — спросила Николь.

Мать склонила голову к плечу и прищурилась.

— Я хотела задать тебе тот же самый вопрос и приехала, чтобы понять, чем именно привлек тебя этот городишко.

Она бросила на Сэма оценивающий взгляд и поморщилась. Снова посмотрев на дочь, проговорила:

— Твой отец сказал мне, что ты приезжала к нему. Он оценил твой поступок, ты довела до его сведения важную информацию о… деятельности его партнера по бизнесу. По моему мнению, ты должна молчать о том, что стало тебе известно. В конце концов, осторожность превыше всего.

Николь невольно вздохнула:

— Слишком поздно, мама…

— Что ты имеешь в виду? И вообще, я считаю, ты должна вернуться домой.

Николь снова вздохнула:

— Не понимаю, зачем вам это. Я не собираюсь выходить замуж за Тайлера.

— Твой отец и Тайлер перестроят работу фирмы и спасут ее репутацию. А ты, дорогая, — тот клей, который скрепит нашу семью.

Сэм с изумлением смотрел на мать Николь. И по-прежнему молчал. Но Николь поняла, что он сейчас испытывал.

— Я навсегда порвала с Тайлером и теперь живу здесь, — заявила она.

Мэрианн закатила глаза.

— Прекрати упрямиться, прошу тебя. Сделай паузу, дай отцу шанс наладить бизнес. Пора прекратить играть в детские игры и вернуться домой.

Николь решительно покачала головой:

— Нет, мама.

— Хватит, довольно! — продолжала Мэрианн. — Ты ведь уже поиграла с этим парнем, — она кивнула на Сэма, — уже развлеклась, повеселилась, а теперь пора вернуться к своим обязанностям.

При этих словах матери Николь сжала кулаки — так что ногти впились в ладони.

— Ты думаешь, что это вы позволили мне приехать сюда, чтобы отдохнуть от домашней рутины? Так вот, имей в виду, я взрослый человек, и никто не вправе распоряжаться моей жизнью и контролировать меня. Ясно? Мне уже давно исполнился двадцать один год, и я сама распоряжаюсь своими деньгами, не нуждаясь в вашей финансовой поддержке. Я самостоятельна.

Николь действительно уже давно была независимой и сама оплачивала свою учебу в колледже.

— Давай обсудим все эти вопросы без посторонних, — предложила Мэрианн, с пренебрежением поглядывая на Сэма.

Мэрианн была настроена весьма решительно, и ничто не могло остановить ее. При других обстоятельствах Николь не пошла бы ни на какие уступки матери, но в присутствии Сэма ей не хотелось устраивать семейный скандал.

— Давай пройдем в мой дом, — сказала она.

Мэрианн поморщилась при мысли о том, что ей придется переступить порог старенького скромного коттеджа.

— Хорошо, пойдем, — сказала она, понимая, что у нее нет выбора.

— Не вижу ничего хорошего, — заявил вдруг Сэм.

Николь взглянула на него с мольбой во взгляде. «Пожалуйста, не начинай, не произноси ни слова», — говорили ее глаза. Она знала, что еще немного, и мать начнет унижать и оскорблять ее, невзирая на присутствие посторонних. А ей ужасно не хотелось, чтобы Сэм стал свидетелем ее унижения. Она боялась, что поведение родителей навсегда оттолкнет от нее Сэма, выросшего совсем в других условиях.

— Пожалуйста, Сэм… — пробормотала она.

Он покачал головой, давая понять, что не оставит ее одну. Однако Николь с детства привыкла вести в одиночестве борьбу с родителями. Она всегда чувствовала себя одинокой. Ведь она была ребенком, который никогда не оправдывал родительской надежды и мечты.

— Сэм, уходи, — сказала Николь и жестом пригласила мать следовать за ней.

Направляясь к дому, она слышала за спиной стук каблучков матери. Вскоре женщины переступили порог дома, но оказалось, что вслед за ними вошел и Сэм.

— По-моему, Николь просила вас оставить нас наедине, — сказала ему Мэрианн.

Он протянул ей руку.

— Меня зовут Сэм Марсден. И я — одна из причин, заставивших Николь полюбить этот город.

О, ему не следовало произносить эти слова! Николь, ужаснувшись, на мгновение закрыла глаза. Ей нужно было сразу же представить их друг другу, это, возможно, помогло бы хоть как-то сгладить неловкость.

Мэрианн молча смотрела на Сэма, а тот по-прежнему стоял перед ней с протянутой рукой.

— Кто-то ведь должен был вспомнить о вежливости… — проговорил он.

Мать Николь со вздохом пожала ему руку.

— Мэрианн Фарнсворт, — представилась она. — А теперь… Позвольте мне поговорить с дочерью наедине.

Сэм взглянул на Николь.

— Я буду ждать в кабинете. Возможно, тебе понадобится моя помощь, — сказал он многозначительно и направился в соседнюю комнату.

Николь знала, что оттуда ему будет слышно каждое слово.

— Он думает, я собираюсь придушить тебя? — спросила мать. — Какой невоспитанный человек…

— Нет, это ты невоспитанная! Явилась ко мне без приглашения! Да еще и выдвигаешь какие-то требования! Я уже говорила тебе, что сама распоряжаюсь своей жизнью.

Мэрианн вздохнула и перевесила сумочку на другое плечо.

— Ты являешься частью известной семьи, Николь. Партнер твоего отца был арестован сегодня утром. Тайлер и Пол стараются держаться вместе. Они делают все возможное, чтобы сохранить доверие важных клиентов. Ты обязана нам помочь.

— Почему? Потому что ты родила меня?

— Да. — Мать поджала губы. — Кровные узы имеют большое значение. Твой бунт ни к чему хорошему не приведет, в долгосрочной перспективе ты просто проиграешь. Этот коп из провинциального городка — тебе не пара.

— Прекрати! — Николь повысила голос и затопала ногами, как ребенок, однако тут же взяла себя в руки. — Это не бунт, мама. Это моя жизнь. Ты находишься в моем доме, поэтому не смей оскорблять меня. Ты не имеешь права плохо отзываться о хороших людях и месте, где они живут. Что ты знаешь о нем? Что ты знаешь о городе и полицейском, к которому относишься с таким пренебрежением? Имей в виду, я люблю его.

— О, Николь! — В голосе матери слышались жалость и тревога. — Я уже говорила тебе, что нельзя строить жизнь на любви. Любовь не обеспечит тебе благополучия, к которому ты привыкла. И что это будет за жизнь? Возвращайся домой и сделай то, что мы от тебя требуем.

Николь покачала головой:

— Нет, мама. Я хочу тебе кое-что сказать и прошу выслушать меня внимательно. Услышь меня наконец! Я строю здесь новую жизнь, понимаешь? У меня появились новые друзья, которые любят меня, а не мои связи и деньги. Завтра я открываю пекарню вместе с женщиной, которой восхищаюсь. Мне нужно вставать в четыре часа утра, чтобы успеть приготовить пирожные и выпечку для клиентов. Если наши кровные узы что-то значат для тебя, если жизнь твоей дочери хоть немного важна для тебя, приезжай завтра на открытие и посмотри, чего я уже успела добиться.

Множество трудноопределимых эмоций отразилось на лице ее матери. И тут Мэрианн вдруг положила руку на плечо Николь, чем немало удивила дочь.

— Твоя сестра больна. Она никогда не сможет вылечиться и стать такой дочерью, которая нужна нам. Но ты еще можешь поддержать репутацию семьи. Подумай об этом, — тихо сказала мать.

Николь отпрянула от нее.

— Я уже все решила, мама. Я знаю, что мне надо от жизни. Если хочешь понять меня, приезжай завтра и посмотри, что мне удалось сделать.

— Ты разочаровала меня, — пробормотала мать. — Теперь я вижу, что напрасно проделала весь этот путь.

Николь покачала головой и со вздохом закрыла глаза. Мать так и не услышала ее. Так и не поняла. Ее отчаянная попытка достучаться до матери потерпела неудачу. Но ведь долг каждой матери любить и лелеять своих детей, не так ли? Однако Мэрианн Фарнсворт такой матерью не являлась.

Открыв глаза, Николь увидела, что комната пуста, и ничуть не удивилась. Мать ушла, даже не попрощавшись с ней. У них были разные взгляды на то, что такое кровные узы.

Николь вытерла влажные глаза. Она знала, что Сэм находился в соседней комнате. Он не бросился к ней на помощь. Без сомнения, он был в шоке и невольно сравнивал нравы, царившие в ее семье и в его собственной. Должно быть, Сэм спрашивает себя: «Что я делаю рядом с женщиной, выросшей в гнезде стервятников?» Наверняка он решит как можно скорее порвать с ней. И она, Николь, не будет его за это винить.

После всех этих передряг ей хотелось побыть одной.

Глава 17

Сэм думал, что отец Николь был бездушным ублюдком, но жена, как оказалось, перещеголяла его. Затаив дыхание, Сэм слушал разговор за стеной; и он был шокирован тем, что кто-то может относиться к собственному ребенку как к пешке в игре. Даже удивительно, что Николь, выросшая в такой семье, была хорошим и добрым человеком. Это было просто чудо!

Она выдержала напор матери и заявила, что любит его. Она вела себя очень мужественно. Ему вдруг стало стыдно за себя. Сам он трусил в отношениях с ней.

Сэм поднялся с кресла, жалея, что оставил Николь наедине с матерью, которая, по его мнению, была настоящей стервой. Войдя в гостиную, он остановился. Его поразил несчастный вид Николь. Она утирала слезы. Чуть помедлив, он шагнул вперед.

— Николь, с тобой все в порядке?

— Я прекрасно себя чувствую, — поспешно ответила она.

Он вгляделся в ее голубые глаза и обнял ее.

— Нет, не притворяйся.

К его удивлению, она высвободилась из его объятий.

— Не надо, Сэм.

Он пристально взглянул на нее.

— Что «не надо»? Помогать тебе? Быть с тобой?

Выражение ее лица стало бесстрастным.

— Не заставляй меня думать, что я могу на тебя положиться.

Сэм пришел в замешательство.

— Но я здесь именно для того, чтобы помогать тебе. Я хочу быть рядом с тобой.

— Зачем?

Он сделал глубокий вдох и, собравшись с духом, проговорил:.

— Ты хочешь знать, почему я хочу быть всегда рядом с тобой? Хорошо, я отвечу. Потому что я люблю тебя.

Глаза ее широко раскрылись, в них блеснул лучик надежды, но тут же погас. Она намеренно заглушала свои эмоции.

— Нет, ты просто меня жалеешь. — Николь обхватила себя за плечи.

— Ты не права, я…

— Права! Ты слышал мой разговор с матерью, и тебе стало жаль меня. Иначе с чего бы это человек, который не хочет серьезных отношений и не верит в любовь, стал делать такие признания?

Ее голос дрогнул, и сердце Сэма болезненно сжалось. Николь неверно истолковала его слова. А ведь он хотел доказать ей, что она могла рассчитывать на него…

— Я не верил в любовь, потому что был идиотом. Я не мог выбраться за пределы своего прошлого и не видел, что рядом со мной находится удивительная женщина. Но теперь-то я вижу это.

Сэм понимал, что мать деморализовала Николь и та не могла поверить ему. Но он готов был сделать все возможное — только бы Николь прониклась к нему доверием.

Она отвернулась и тихо сказала:

— Мне завтра рано вставать.

— Я забегу домой, возьму кое-какие вещи и тут же вернусь. Мы должны ночевать под одной крышей.

Она избегала смотреть на него.

— Мне необходимо побыть одной.

Он покачал головой:

— Николь…

— Сэм, прошу тебя, уходи. У меня был трудный разговор с матерью. Не заставляй меня спорить с тобой. Я ужасно устала.

— Хорошо. — Он уважал ее решение. — Но когда я уйду, включи сигнализацию.

— Включу, — пообещала она.

— Я отвезу тебя завтра утром в пекарню.

Не оборачиваясь, она покачала головой:

— Не нужно. Зачем тебе вставать до рассвета? Я сама доеду.

Сэм тяжко вздохнул. Нет уж! Если Николь думала, что может легко от него избавиться, она плохо его знала.

— Я буду ждать тебя в машине в четыре часа утра. С термосом кофе. До скорого!

Теперь он точно знал, что любит ее. И это все меняло.

Даже проснувшись, Николь действовала точно во сне. Она приняла душ и оделась для торжественного открытия пекарни. И она не чувствовала волнения, которое, казалось бы, должна была бы испытывать сегодня. Николь злилась на свою мать и на Сэма, обвиняя их в том, что они так утомили ее накануне. У нее до сих пор болела голова.

Сэм вообще-то был хорошим парнем, он пытался придать ей уверенности в себе и действовал тем способом, который казался ему наилучшим. Но она не верила, что он вдруг проникся к ней любовью именно в тот момент, когда увидел уродливые стороны ее жизни в семье.

Сэм зашел за ней около четырех утра. И выглядел он неважно. Небритый, с покрасневшими глазами, Сэм двигался медленно — как сомнамбула. Но несмотря на свой внешний вид, он все еще казался привлекательным, и Николь было трудно держаться от него на расстоянии. Она ушла в себя, стараясь подавить влечение. Она не была готова обнажить свое сердце для того, чтобы люди кромсали его.

В машине они долго хранили молчание, которое изредка прерывалось короткими вопросами и ответами.

— Как спалось? — спросил Сэм.

— Хорошо, — солгала Николь. Она всю ночь проворочалась с боку на бок в своей одинокой постели.

— В самом деле? А я вообще не спал. Не спал всю неделю. Я ведь уже привык, что ты лежишь рядом. И ужасно скучал по тебе.

Николь ничего не ответила, и Сэм понял, что она не желала говорить на эту тему. Остаток пути они молчали.

Он остановился перед входом в магазин при пекарне. В окнах не было света, а это означало, что Николь опередила Лулу и могла приступить к уборке и дезинфекции, прежде чем взяться за выпечку.

Сэм повернулся к ней и с улыбкой проговорил:

— Я работаю сегодня, но обязательно приеду, чтобы посмотреть, сколько клиентов столпилось в очереди в твой магазин.

— Можешь не приезжать. Я все равно буду очень занята и не смогу пообщаться с тобой.

Сэм испытующе посмотрел на нее.

— Я уже сказал, что обязательно приеду.

Николь взяла с сиденья свою сумочку.

— Спасибо, что подвез.

Открыв дверцу, она вышла из машины. Сэм тронулся с места только после того, как убедился, что Николь благополучно вошла в магазин. Оказавшись внутри, она закрыла лицо ладонями и застонала. Что же ей делать с ним? Слава богу, что у нее не было времени думать над этим вопросом. Ей нужно было готовиться к открытию пекарни.

Николь не знала, чего ждать от сегодняшнего дня, но, основываясь на пробных продажах, надеялась на успех. И он превзошел все ее ожидания. Как и предсказывал Сэм, перед магазином образовалась длинная очередь.

У взрослых особой популярностью пользовались булочки с клюквой и фундуком, а у детей — шоколадные пирожные. Кексы с корицей и сливочным сыром тоже шли на ура. Люди заказывали Лулу пироги на выходные — ведь многие собирались в эти дни выехать на пикники. К концу рабочего дня у Николь страшно болели ноги, но она находилась в приподнятом настроении.

Сэм, верный своему слову, три раза заезжал в пекарню в течение дня, морально поддерживал Николь и покупал у нее кондитерские изделия. Он не мешал ей работать, не отвлекал от дел, но она чувствовала на себе его теплый взгляд и знала, что он гордился ею.

Его слова «я люблю тебя» до сих пор звучали у нее в ушах. Были ли они правдивы? Могла ли она доверять ему — особенно после того, как он сказал ей, что не верит в любовь?

Отец Тайлера отказался сотрудничать со следствием. Он настаивал на своей невиновности и всю вину возлагал на бухгалтера. И только после того как Пол Фарнсворт заявил, что не поддерживает его, Роберт Стентон сломался и признался в преступлении.

Тайлер смирился, что его отец — преступник, но он знал, что его мать вряд ли когда-нибудь простит мужа. Она уже подала на развод и встречалась со своим адвокатом. Эта женщина никому не давала второго шанса.

Прежде чем вернуться в Серендипити и поговорить с Мейси, Тайлер решил кое-что сделать, чтобы доказать ей серьезность своих намерений. Он был уверен, что его старания окупятся сторицей.

Каждый день в течение целой недели Сэм посылал ромашки в магазин при пекарне. Букет из ромашек украшал кассу в торговом зале. А на подоконнике шеренгой выстроились вазы.

— Это любовь, — заявила тетя Лулу. Открыв входную дверь, она убрала табличку «Закрыто».

— Вы говорите обо мне? Или, может быть, о Сэме? — спросила Николь.

Тетушка Лулу усмехнулась:

— Я говорю про вас обоих.

— По-вашему, одной лишь любви достаточно для крепких отношений? — задала Николь давно мучивший ее вопрос.

— Ох, дорогая, конечно же достаточно. — Лулу указала на стул. — Присядь-ка.

Николь не стала спорить и опустилась на стул. Тетя Лулу села рядом.

— Я потеряла свою первую любовь, прежде чем мы успели пожениться. У него был рак. О, если бы можно было вернуть прошлое!

Эта женщина, которая всегда казалась Николь сильной, выглядела сейчас хрупкой и беззащитной. Николь потянулась к ней через столик.

— Мне очень жаль… Я не знала об этом.

Лулу пожала плечами:

— Это было давно. Я уже ничего не могу изменить, но советую тебе не терять ни дня.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Кто бы это мог быть? — в недоумением пробормотала Николь.

Тетя Лулу подошла к застекленной двери.

— На вид это очень респектабельный господин. Я его раньше никогда не видела.

Николь насторожилась и, быстро поднявшись, направилась к двери.

— Папа!

— Это твой отец? — удивилась тетя Лулу. — Красивый мужчина.

— Да, он хорош собой, — согласилась Николь. — Нужно узнать, что привело его сюда.

Она открыла дверь и впустила отца.

— Теперь ты нанес мне неожиданный визит, — сказала Николь. — Что-то случилось?

— У меня новости, — заявил Пол.

— Понятно. Но сначала я хочу познакомить тебя с моим партнером по бизнесу. Ее зовут Лулу Донован. Тетушка Лулу, это мой отец Пол Фарнсворт.

Они пожали друг другу руки. Тетя Лулу была женщиной наблюдательной и сразу поняла, что отец Николь явился по очень важной причине.

— Пойду проверю работу уборщиков, которых мы недавно наняли, — сказала она, решив оставить отца и дочь наедине для важного разговора.

Прежде чем заговорить, Пол внимательно осмотрел помещение, в котором находился. Ничто не укрылось от его зоркого глаза.

— Очень хорошо, — сказал он, к удивлению Николь.

— Спасибо. Это, наверное, мама сказала тебе, где меня можно найти?

— Твоя мать рассказала мне о визите сюда. Она была… огорчена тем, что Роберта арестовали и судьба нашего бизнеса оказалась под угрозой. Ты же знаешь, как она расстраивается, когда дела идут плохо или ее планы срываются.

— Да, в таких случаях мама всегда пытается манипулировать людьми, чтобы поправить свои дела.

— Это правда, — согласился отец.

— Ты и сам несколько раз делал то же самое, — заметила Николь.

На губах отца появилась кривая усмешка.

— Но со мной этот фокус больше не пройдет, — предупредила Николь. — Я не уеду отсюда. Моя жизнь связана теперь с этим местом и…

— Я приехал сюда не для того, чтобы уговаривать тебя вернуться.

— В таком случае… Зачем же ты приехал?

— Слова твоего бойфренда не давали мне покоя.

— Сэм мне не бойфренд.

Пол рассмеялся, что редко с ним случалось. Да и выглядел он сейчас как-то странно…

Николь с удивлением посмотрела на отца.

— Что смешного? — спросила она.

Пол снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— Что бы ты ни говорила, этот человек заботится о тебе. Никогда не забуду, как он стал обвинять меня в равнодушии к собственной дочери. — Пол уселся на стул, который недавно освободила тетя Лулу. — Кто-то должен был сказать мне об этом.

Слова отца привели Николь в замешательство. А он между тем продолжал:

— Наши отношения с твоей матерью нельзя было назвать нежными. Именно поэтому я не знал, как вести себя, когда у нас появились дети. У меня родились две девочки, и у одной из них было к тому же психическое расстройство. Мэрианн была плохой матерью.

Николь охватило волнение, но она попыталась взять себя в руки.

— Мама сказала, что я разочаровала ее.

— Прости нас обоих, Ник. Я понимаю, мои извинения уже ничего не изменят, но теперь ты по крайней мере знаешь, что я сожалею… Увы, я недостаточно любил тебя. Приехал же я, чтобы рассказать последние новости. Роберт попросил меня поддержать его и помочь ему выбраться из этой передряги, но я отказался.

— Он обманул твое доверие, отец, он предал тебя, использовал ваш общий бизнес для отмывания денег. Я не удивлена, что ты не желаешь помогать ему.

— Нет, нельзя сказать, что я поступаю абсолютно честно. Если бы Роберту удалось вытащить наш бизнес из кризиса и при этом не попасться, я бы закрыл глаза на его махинации. — На щеках отца выступил яркий румянец. — Но как он посмел угрожать тебе?! Роберт вышел за границы допустимого, и я ему этого никогда не прощу. Пусть даже мне придется начинать все с нуля, но я все равно хочу, чтобы Роберт заплатил за свои преступления.

Николь заморгала, стараясь сдержать слезы. Отец ясно давал понять, что она дорога ему.

— Неужели я что-то значу для тебя? — вырвалось у нее. В этот момент она была похожа на жалкую маленькую девочку, добивающуюся слов любви от взрослых.

Отец как-то неловко положил руку ей на плечо.

— Ты очень много значишь для меня, Николь. Ты и Виктория.

О, как же она жаждала услышать эти слова! И вот наконец они прозвучали. Николь утерла слезы тыльной стороной ладони.

— А теперь я хочу обратиться к тебе с просьбой. Ты должна кое-что сделать для меня, — сказал отец, делая вид, что не замечает ее слез.

— Что именно?

— Найди себе мужчину, который был бы достоин тебя. Нежного и заботливого. Такого, который не походил бы на меня. — Губы отца снова скривились в горестной усмешке, и он добавил: — А походил на твоего детектива.

Николь покраснела. Пол же, не дожидаясь ответа, поднялся со стула, надел пиджак и направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся.

— И вот что, Николь…

— Да, папа?

Он откашлялся и проговорил:

— Ты проделала огромную работу. Желаю успеха твоему бизнесу.

Николь снова заморгала, боясь расплакаться. Отец преподнес ей сегодня столько сюрпризов!

— Спасибо, — пробормотала она ему вслед.

В следующее мгновение дверь за отцом закрылась.

Мейси жила в квартире малоэтажного дома поблизости от семейного ресторана Донованов. Ей нравилось, что ее жилище находилось недалеко от работы. Соседями Мейси были ее ровесники, а также семейные пары среднего возраста и пожилые люди. И Мейси дружила со всеми. Сегодня был тот день, когда она обычно навещала свою соседку Монику Тамм, недавно овдовевшую.

Накануне Мейси купила в пекарне Николь и тети Лулу сладкие булочки, которые любила Моника. Она собиралась попить чаю и поболтать с соседкой. Ей было легко общаться с людьми всех возрастов.

Мейси и Моника жили на первом этаже, а окна их кухонь выходили на автостоянку, окруженную цветочными клумбами и деревьями. Кроме того, здесь находился небольшой живописный пруд.

Взяв булочки, лежавшие в фирменном пакете с инициалами владелиц пекарни, Мейси постучала в дверь соседки, и вскоре Моника открыла ей.

Они уселись за кухонный стол и стали пить ароматный чай с ромашкой. Как обычно, обсудив городские сплетни, соседки заговорили о покойном муже Моники.

Мейси было трудно представить, что она испытывала бы, если бы потеряла любимого человека. Но Монике-то было уже около пятидесяти, и она не пыталась найти себе нового мужа. Да и тетя Лулу навсегда осталась верной первой любви и компенсировала отсутствие семейной жизни работой. Впрочем, Мейси, подозревавшая, что тетя чувствовала себя одинокой, желала ей найти друга, однако Лулу предпочитала оставаться в одиночестве.

Мейси не понимала тетушку. Ей самой очень хотелось создать семью, найти себе мужа. Ведь ее друзья и подруги медленно, но верно обретали свои вторые половинки. Конечно, Мейси уже положила глаз на Тайлера, но она понимала, что еще слишком плохо знала этого человека, чтобы прикипеть к нему душой. Хотя то, что ей было известно о нем, очень ей нравилось. И она невольно ревновала Тайлера к Николь, его бывшей невесте.

— Боже мой, да ты, похоже, совсем меня не слышишь! — воскликнула Моника, заметив отсутствующий взгляд собеседницы.

Мейси вздрогнула и покраснела.

— О, простите, я просто…

— Ничего страшного, — улыбнулась Моника. — Тебе, наверное, скучно слушать о том, как Чарлз ухаживал за мной.

Мейси улыбнулась:

— Вовсе нет. Мне нравится слушать ваши воспоминания. Честное слово!

— Я ценю, что ты тратишь на меня время. Может быть, я могу что-то сделать для тебя?

Мейси покачала головой:

— Нет-нет… Хотя… я могу рассказать вам немного о парне, с которым познакомилась. Мне казалось, у нас что-то получится, но он уехал. С тех пор прошло много времени, и теперь я думаю, что ему было наплевать на меня.

Мейси вспомнила встречу с Тайлером в доме Николь и свое смущение. Она тогда ужасно обиделась из-за того, что он первым делом заехал к своей бывшей невесте.

— Ну, если он отказался от тебя, то многое потерял, — заявила Моника, похлопав соседку по руке. — О-о!.. Ты ждешь курьера с доставкой какого-то заказа? — Она устремила взгляд в окно, за которым располагалась автостоянка.

— Нет. С чего вы взяли?

— По тропинке к нашему дому поднимается человек с большим свертком. Похоже, он несет картину.

Мейси поднялась и подошла к окну. Выглянув на улицу, ахнула.

— Что такое? — спросила Моника, подходя к ней.

— Все хорошо… Это он, — пролепетала Мейси.

— Ты должна выйти к нему, — посоветовала Моника.

Мейси повернулась и крепко обняла соседку.

— Спасибо за понимание.

Она выбежала в коридор в тот момент, когда Тайлер уже собрался позвонить в ее дверь.

— Ты ко мне? — спросила Мейси с замиранием сердца.

Он повернулся и устремил на нее взгляд своих зеленых глаз.

— Привет, Мейси.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

Тайлер молча поставил сверток у стены. Как всегда аккуратно причесанный, он был чисто выбрит, и на нем была голубая футболка с короткими рукавами и воротничком. Перед Мейси стоял ухоженный и респектабельный мужчина. Однако он явно нервничал — это было совершенно очевидно.

— Ты сказала, чтобы я не возвращался, пока не освобожусь от прошлого, — проговорил он наконец.

Сцепив руки за спиной, Мейси утвердительно кивнула. Она не хотела облегчать ему задачу. После того как он бросил ее на арт-фестивале, а потом еще и приехал в дом Николь, Мейси решила, что просто так не сдастся. Тайлер должен был завоевать ее сердце и доказать, что любит ее.

Впрочем, в душе она давно уже сдалась.

— Что ж, вот я и освободился от всего, что раньше мешало мне быть с тобой. Освободился от Николь, от прошлого, от семейного бизнеса, от ожиданий родителей…

Мейси чувствовала, как колотится ее сердце — оно, казалось, было готово выскочить из груди. А Тайлер, сделав глубокий вдох, добавил:

— И поэтому я здесь. Я привез тебе подарки. Вернее — подарок. — Он умолк, ожидая ее ответа.

— Тогда пойдем, — сказала Мейси с улыбкой.

Тайлер последовал за ней. Он впервые переступил порог ее квартиры и рассмеялся, увидев вокруг яркие живые цвета.

— Это жилище очень подходит тебе.

— Да? А ты не считаешь мою квартиру… безвкусной? — Она скрестила руки на груди.

— Э-э… нет. Если бы я считал ее безвкусной, то не сказал бы, что она тебе подходит. — Тайлер шагнул к ней и взял ее за плечи. — Ты вовсе не лишена вкуса, Мейси Донован. Ты откровенная, честная, ты — настоящая, и это — самое главное. Кроме того, ты красивая. Ты сразу же мне понравилась.

Мейси уставилась на него в изумлении.

— Но ведь ты продолжал преследовать Николь!

Тайлер поморщился. Ему хотелось забыть все, что было связано с Николь. Теперь она была для него просто другом. Впрочем, он считал нужным объяснить все это Мейси.

— Я уже говорил тебе, что мы с Николь всегда были добрыми друзьями. Я думал, мы будем счастливы вместе, если поженимся. Но Николь порвала со мной, и я стал ее преследовать. Однако причиной был только долг, вернее — желание родителей. Я заботился о безопасности нашей семьи. А когда встретился с тобой… Мейси, ты сразу же покорила мое сердце. С тех пор все мои мысли были только о тебе.

Тут он разорвал бумагу и снял ее с картины. Это был пейзаж, который привлек внимание Мейси на арт-фестивале. Тайлеру было непросто разыскать художника и уговорить его продать картину.

Мейси невольно улыбнулась:

— А ты действительно думал обо мне…

— Каждую минуту. Прости, если чем-то огорчил тебя.

Она энергично помотала головой:

— Нет-нет, мне не нужны твои извинения.

— Не нужны?

— Нет.

— Тогда чего же ты хочешь?

Мейси обвила руками его шею.

— Я хочу тебя.

— Тогда… я твой, — произнес Тайлер хриплым голосом и поцеловал ее в губы.

Глава 18

Когда-то Сэм посоветовал Майку жениться на Каре, остаться в Серендипити и пустить здесь корни. Он был уверен в правильности своего совета, поскольку брат обрел семейное счастье. Майк купил дом и завел семью. Однако Сэм считал, что его собственная ситуация совсем не походила на ту, в которой находился его старший брат. Ведь он, Сэм, не собирался никуда уезжать из родного города. Что же касается Николь, то она не верила в его любовь, и он не знал, как убедить ее в искренности своих чувств.

Удрученный и разочарованный, Сэм сидел один дома, гадая, что делала сейчас Николь, находившаяся по соседству. В конце концов он решил съездить к родителям.

Сэм застал мать в саду; она возилась с цветами, росшими на клумбе.

Сэм опустился на колени рядом с ней.

— Привет, мама.

— О, сынок!.. Мне хочется обнять тебя, но у меня грязные перчатки. — Глаза Эллы сияли. — Но что ты здесь делаешь?

— Разве я не могу просто так приехать к вам, мама?

— Конечно, можешь. — Мать посмотрела на него с беспокойством. — Но у тебя сейчас взгляд обиженного маленького мальчика. Такое выражение лица я видела у тебя во время событий, о которых мы с тобой не будем говорить.

Сэм покачал головой, удивляясь тому, насколько глупым и упрямым он был когда-то.

— Теперь уже можно говорить о Джине, мама.

Элла наконец-то сняла перчатки.

— Помоги мне встать.

Сэм поднялся на ноги и помог матери подняться.

— Пойдем куда-нибудь присядем, — предложила она.

Они подошли к крыльцу и сели на верхнюю ступеньку.

— Что у тебя на сердце? — спросила мать.

— В моем сердце — только Николь.

— Но в этом нет ничего плохого… Или ты что-то натворил?

— С самого начала я сказал ей, что не хочу серьезных отношений, что их у меня никогда не будет. Поэтому потом, когда я одумался и признался ей в любви, она не поверила мне.

— О-о, Сэм…

Он посмотрел на мать с виноватым видом. В этот момент он походил на ребенка, совершившего проступок.

— Я готова убить Джину за то, что она с тобой сделала, — сказала Элла. — Она должна была объясниться с тобой сначала, а потом уже бежать к другому парню. И уж, во всяком случае, не бросать тебя у алтаря. Но, Сэм, неужели ты не понимал, что все дело в ней, а не в тебе самом?

Прищурившись, он взглянул на полуденное солнце.

— Я не могу изменить прошлое, но я хочу убедить Николь, что у нас с ней есть будущее. Однако все дело в том, что в ее семье никогда не было теплых доверительных отношений. Она воспитывалась в атмосфере равнодушия и фальши, и поэтому не может поверить мне. — Сэм пожал плечами. — К тому же я так долго боролся со своими чувствами, что не виню ее в недоверии ко мне.

Мать крепко обняла его.

— Прошли те времена, когда тебя можно было утешить с помощью молока и печенья.

Сэм засмеялся.

— А я-то думал, что ты, возможно, дашь мне мудрый совет.

— Мне кажется, он тебе не нужен.

В этот момент у их дома остановился белый «мерседес» — машина Николь. У Сэма перехватило дыхание.

— Что-то подсказывает мне, что Николь приехала сюда не для того, чтобы увидеться со мной, — сказала Элла, вставая. — Мне, пожалуй, лучше уйти.

Сэм тоже встал. Помахав выходившей из машины Николь, Элла направилась к гаражу, через который можно было войти в дом. Когда она ухаживала за цветами, обычно пользовалась этим входом, чтобы не носить грязь в прихожую.

Сунув руки в карманы, с сильно бьющимся сердцем Сэм подошел к подъездной дорожке. Николь — в белой юбке и желтом топе — шагнула ему навстречу. Сэма так и подмывало обнять ее и прижать к себе. Он едва сдерживал свой порыв. Сэм не знал, зачем Николь приехала сюда, и боялся испугать ее своей необузданностью. А она смотрела на него настороженно.

Какое-то время оба молчали. Наконец она произнесла:

— Привет.

— Привет, Николь.

— Тебя трудно найти.

— Нетрудно, если знать, где искать. Ты же вот нашла. — Сэм усмехнулся. Ему было приятно сознавать, что Николь разыскивала его.

Она тяжело вздохнула:

— Я приехала, чтобы попросить у тебя прощения. Я понимаю, что вела себя нечестно по отношению к тебе. Ты признался мне в любви, а я отвернулась от тебя.

— Ник…

Она покачала головой; ее, должно быть, терзали угрызения совести.

— Мне необходимо было сказать тебе все это. Сэм, выслушай меня, пожалуйста.

Он кивнул:

— Да, продолжай.

— Ты никогда не вводил меня в заблуждение, не пытался обмануть. Ты не готов к серьезным отношениям, и я знала это. Это я по ходу дела неожиданно изменила правила игры. Вина за это — на мне. Я поняла, что не могу заниматься сексом без эмоциональной связи с тобой, и я… влюбилась. Но когда я призналась тебе в этом… Поверь, я вовсе не ожидала взаимности. Конечно, я бы хотела, чтобы ты любил меня, но… — Николь робко улыбнулась. Сэм же испытывал сильнейшее желание запечатать ей рот поцелуем и прекратить этот разговор. — Так вот, когда ты сказал, что любишь меня, я оттолкнула тебя, потому что ты познакомился с моей семьей и видел, как ведут себя мои родители… Отец держался холодно и отчужденно, а мать унизила, растоптала меня. Разве после этого ты мог испытывать желание быть со мной?!

Сжав кулаки, Сэм боролся с самим собой. Наконец, шагнув к Николь, он крепко обнял ее и проговорил:

— Тебе не нужно ничего объяснять.

Николь расслабилась, нежась в его объятиях.

— Но я должна закончить свой рассказ.

— Ладно, хорошо, — кивнул Сэм, отступая на шаг. — Говори же…

— Я сказала себе, что ты рано или поздно бросишь меня и мне нужно быть готовой к этому. Ведь наше расставание — это только вопрос времени. Я должна была защитить себя от боли. Я думала, слова моей матери подтолкнут тебя к бегству от нашей семьи. — Николь брезгливо скривила губы, вспомнив визит матери. — Я была настолько опустошена, что не могла тебе поверить, когда ты признался мне в любви. Но ты не сдавался. Ты продолжал ухаживать за мной, возил на работу, приезжал ко мне, посылал мои любимые цветы. А потом ко мне приехал отец…

Сэм вскинул голову.

— Если он обидел тебя, то я…

Николь с улыбкой покачала головой:

— Нет, на этот раз он вел себя не так, как обычно. Он сообщил, что отказался помочь отцу Тайлера из-за его попыток запугать меня. Ведь это Роберт подослал ко мне русских. — Николь тяжело вздохнула. — А еще отец сказал, что я много значу для него. Он сделал такое признание потому, что ты обвинил его в безразличии к дочери. Ты ведь, по существу, сказал ему, что он — плохой отец. Именно тогда я поняла: ты действительно испытываешь искренние чувства ко мне. — Она шмыгнула носом, утерла влажные глаза и вдруг рассмеялась. — Ох, у меня такая каша в голове! Смысл моих слов в том, что я наконец поверила тебе.

— Ты закончила? — спросил Сэм. — Я тоже хочу кое-что сказать тебе.

Николь снова улыбнулась; казалось, она вся светилась изнутри.

— Да, теперь я замолкаю.

Он схватил ее за руку.

— Ты не верила мне, и я сам был в этом виноват. Но клянусь, впредь я никогда не дам тебе повода снова усомниться во мне.

— Я скучала по тебе. Даже открытие пекарни не избавило меня от тоски.

— Я тоже скучал. Но я чертовски горжусь тобой. Ты очень многого добилась.

Николь тихо рассмеялась:

— Знаешь, я и сама горжусь успехами, которых достигла за короткое время. Правда, я не привыкла к этому чувству, потому что росла в атмосфере пренебрежения и вечных унижений. И мне было больно, что человек, которого я люблю, стал свидетелем ужасных отношений в моей семье. — Николь нервно передернула плечами.

— Дорогая, все это в прошлом, забудь. Если твои родители снова захотят увидеть тебя, то пусть ведут себя прилично, иначе я не разрешу им встречаться с тобой.

Николь провела пальцем по его щеке.

— Теперь у меня есть собственный полицейский… то есть детектив, который возьмет меня под свою защиту.

— Да, так и будет.

Тут Сэм вдруг подхватил ее на руки, и Николь взвизгнула от неожиданности:

— Что ты делаешь?! — Она осмотрелась, но они были одни.

— Я отвезу тебя сейчас к себе домой, где отныне ты будешь жить. Тебе придется отказаться от аренды, потому что я не намерен жить отдельно.

Николь снова рассмеялась:

— Похоже, у тебя есть долгосрочные планы, и мне это нравится.

— Милая, я собираюсь жить с тобой до конца своих дней.

Сердце у Николь гулко колотилось. Слова Сэма придавали ей уверенности в завтрашнем дне. Она всегда жаждала не только страсти, но и любви, преданности, душевного покоя. Однако ее мучил один вопрос.

— Сэм, а ты уверен, что твоя семья примет меня? Ведь Виктория когда-нибудь выйдет из клиники и…

— Но ведь она твоя сестра-близняшка, Ник, — заявил Сэм. — И если она выздоровеет и явится к нам, мы примем ее как близкую родственницу. Я уверен, мы справимся со всеми трудностями.

Николь закрыла глаза и подумала: «Чем я заслужила такое счастье?» От любви и нежности у нее перехватывало дыхание.

— Я так сильно скучала по тебе, — прошептала она, прижавшись щекой к его щеке.

— Я люблю тебя, Николь. — Держа ее на весу одной рукой, Сэм залез в карман и достал ключи от машины. — Когда мы приедем домой, я тебе докажу это на деле. За твоим автомобилем мы вернемся потом.

Николь опять засмеялась и воскликнула:

— Мне нравится ход ваших мыслей, детектив! Вы для меня — идеальный вариант!

— Мы вообще идеальная пара, — сказал Сэм с усмешкой. — Мы отлично подходим друг другу.

Он припал к ее губам, и в его поцелуе было обещание грядущих наслаждений и долгой счастливой жизни.

Примечания

1

Angel — ангел (англ.). Также Angel — сокращение женского имени Angela (примеч. ред.).

Content

Карли Филлипс
Пробуждение страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания