СкальдЪ

Ветер перемен

Пролог

В рассказах о людях, которые куда-то попали, есть масса плюсов и приятных моментов. Впрочем, всегда имеется один маленький, неприятный шанс, что вы попадете не во всеми обожаемого героя или красавицу (если вы девушка), а во вполне заурядную, серую личность. Еще хуже, если того, кем вы теперь стали, искренне и вполне обоснованно ненавидит весь мир.

Каждая история начинается с чего-то, зримой точки, вехи, с которой удобно вести отсчет. И со мной произошло все так же. Начало этой истории следует искать в моем прошлом…

Я родился и живу в России, в Тверской области, в небольшом городке под названием Торжок.

Мне двадцать шесть лет и я работаю в МЧС, помогая людям, а иногда даже и спасаю их. Работа мне нравится и доставляет полное ощущение нужности и полезности. Я что-то могу сделать не только для себя, но и для других. Данный факт позволяет мне надеяться, что я проживаю эту жизнь не совсем бестолково.

Детей у меня нет. Постоянная подружка в данный момент также отсутствует. Родители умерли. Отец от онкологии, мать от горя. Пережить потерю близких людей было очень тяжело, но со временем я пришел в себя.

Я был бы один, как перст в целом мире, не будь у меня друзей. Они классные, добрые и интересные люди. Мы много времени проводим вместе. Нам есть о чем поговорить и чем заняться.

Некоторые из них разделяют и мой главный жизненный интерес – я участвую в реконструкциях. Мне нравится славное прошлое нашей Родины и то, что происходило на территории ее «заклятых» друзей.

У нас есть свой исторический клуб «Ратоборец». Мы сами делаем различное вооружение и доспехи, учимся их правильно надевать и носить. Еще мы тренируемся во владении холодным оружием. Конечно, ничего серьезного я так и не освоил, но все же кое-чему научился.

По возможности, мы занимаемся в конной секции, иногда совмещая эти два направления – лошадей и схватки. Правда, все это стоит больших денег и отнимает массу времени. Да и навык верховой езды приходится поддерживать минимум пару раз в неделю. Это не плаванье, к сожалению. Ты можешь не плавать год, даже три года, а потом заходишь в воду и просто плывешь так, словно перерыва и не было вовсе. К сожалению, с лошадьми такой номер не проходит. Навык конной езды приходится поддерживать постоянно.

Зато подобное времяпровождение доставляет большую радость. Ты и лошадь… И ветер в ушах… Тяжесть доспехов… Серьезность и адреналин учебной схватки… Смех друзей… Об этом можно долго писать. Или мечтать.

Последнее знаковое событие, в котором мне довелось участвовать – это турнир «Святого Георгия», который проходит каждый год, в мае, в Коломенском, под Москвой.

Год от года данное мероприятие набирает все больше участников. Люди приезжают сюда со всего СНГ, и даже Европы. Здесь неизменно отыгрывается средневековая Европа и рыцарские ристалища. Все одеты в соответствующие одежды, все вещи только из той эпохи, дамы выглядят как леди – романтично и прекрасно. А все мужчины смотрятся как рыцари.

Все всерьез и по-настоящему. И когда тебя на полном скаку выбивают из седла, и ты, гремя доспехами, падаешь на землю, то чувствуешь, что в щит тебе прилетело не копьё, а грузовик массой в несколько тонн.

Это надо прочувствовать. Слова лишь могут передать общие эмоции. Но сути ты в них не найдешь. Наверное, все мы, участники, в глубине души немного романтики. Мы выросли на рассказах о наших славных предках, о походах на Царьград, в половецкие степи, на псов-рыцарей и многовекового противостояния татарам.

А еще мы все читали цикл «Проклятые короли» Мориса Дрюона и романы Александра Дюма.

В последнее время на многих оказала сильное влияние знаменитая художественная эпопея «Игра Престолов», или как еще называют её книжный вариант – «Песнь Льда и Пламени». Сколько времени мы провели, обсуждая тот или иной момент, ту или иную концепцию!

Не буду хвалиться, но мне кажется, что я неплохо понимаю, о чем в этой саге действительно идет речь. Я даже написал статью и выложил её на одном из блогов. В ней я развивал идею, что «Песни» это не история семей или людей. Нет, конечно, она все это подразумевает. Но смысл там гораздо глубже.

Эта история о том, на что люди готовы пойти ради власти, как далеко зайти, и в кого, в итоге, превратиться. А еще, и это основное – эта книга о власти. И о тех, кто в нее играет.

В статье я сравнил все это с шахматными фигурами и игроками, которые их двигают. И чем выше статус фигуры, тем большее доминирование она способна оказать на игровое поле. Самое значительное влияние, как это не сложно догадаться, демонстрируют игроки – те, кто «двигает» фигуры. Их немного, они очень хитрые, коварные и беспринципные. Это настоящие ублюдки, которые ради достижения своих целей готовы пойти на всё. Абсолютно на всё.

Собственно говоря, «Песни» начинаются с того, что два игрока – Мизинец и Паук решили начать свою Игру. Первый хотел «раскачать лодку» и в поднявшейся мути ловить титулы, земли, богатства, невест и власть. А второй решил помочь последней представительнице Таргариенов вернуть трон её отца.

В этот момент участь короля Роберта Баратеона оказалась решена. Ибо Роберт не только не является игроком, но даже не был королем, как фигурой. Максимум кем являлся Роберт в той игре – ладьей. Мощной, прямой, как молот, ничего вокруг не видящей и не понимающей. Он прекрасно показал себя на поле боя, но к тому, что последует, когда он сядет на Железный трон, оказался совершенно не подготовленным. Баратеон погиб. А уж чьи руки выполнили замысел игроков, то совсем не важно. Поднялась муть со дна, как того хотел Мизинец. И началась Игра.

В той партии присутствовали и иные игроки. Их можно пересчитать по пальцам. Первый – Тайвин Ланнистер. Пока он был жив, его семья неизменно выигрывала.

Еще один живой игрок – леди Оленна, Королева Шипов, хотя ее роль не такая заметная.

В саге также присутствовали и другие личности, которые стали игроками спустя некоторое время. Это Дейнерис Бурерожденная, Джон Сноу, Тирион Ланнистер. Принц Доран Мартелл, лорд Солнечного Копья, также мог бы стать игроком – осторожным и продуманным, но ему не повезло.

В Вестеросе нашлись сильные фигуры, которые считали себя чем-то большим, чем являлись на самом деле. Как, например, Серсея Баратеон. Она была королевой. Причем не очень дальновидной, но думала о себе, как о игроке.

Жизнь быстро поставила все на свои места после смерти ее отца Тайвина. Серсея нагородила огромное количество ошибок, приняла массу неправильных решений, потеряла всех своих детей, позволила возродиться «воробьям» и держалась лишь благодаря своему имени, золоту Утеса Кастерли и прошлым союзам.

Также в игре присутствовал очень интересный персонаж – Арья Старк. Не игрок конечно, но и не обычная фигура, а скорее карточный джокер в шахматной партии.

И еще там был Джоффри Барратеон, король Семи Королевств – злобный, глуповатый, агрессивный, трусливый и склонный к садизму юноша. Три четверти Вестероса искренне и вполне закономерно ненавидели его. Остальные показывали льстивые улыбки. И лишь горсточка людей, в основном сами Ланнистеры, поддерживали и сносили все его «закидоны».

Не случайно я остановился на этом имени. С него-то все и началось. Или закончилось – это уж как посмотреть.

В ту ночь я крепко спал. А потом мне приснился сон. Я понял, пусть это и звучит двусмысленно, что не сплю, и очутился в странном месте.

Я находился в центре семиконечной звезды, вписанной в окружность, нарисованной или выложенной на мраморном полу. Вокруг этого места клубился колдовской, серебристый туман и стояла звенящая тишина. Я словно находился на островке. Мне казалось, что там, дальше, позади тумана нет ничего – ни воздуха, ни пространства, ни времени.

А потом в вершине каждого из лучей семиконечной звезды начали материализовываться силуэты. Это было похоже на то, как проявляется фотография. Они словно просачивались из другого мира и вставали вокруг меня со всех сторон.

Прямо передо мной появился среднего возраста, бородатый мужчина в короне. По левую руку от него находилась улыбающаяся женщина лет сорока, одетая в богатые одежды. Взгляд ее полон доброты и заботы. Следом – мощный мужчина с молотом в руке.

Я молча, ничего не понимая, скользил взглядом по кругу, осматривая их всех по очереди. Мой взгляд натолкнулся на низкую фигуру в плаще и глубоко надвинутом на лицо капюшоне. Его тело под одеждой казалось странным, не мужским, не женским и не детским. Там словно угадывались звериные формы и черты. От этой фигуры шла непонятная, пугающая до дрожи сила. Я почувствовал, как у меня зашевелились волосы на затылке, и поспешил повернуться дальше.

На меня, улыбаясь и протягивая руки, смотрела озорная, молодая девушка в легком платье. Улыбка цвела на ее устах, а глаза были чисты и невинны. После нее стоял мужчина, закованный в доспехи, со щитом на левой, и мечом в правой руке. Его поза выражала несокрушимую силу и уверенность.

Когда я описал полный круг, на меня молча и выжидательно посмотрела старушка. В руке она держала фонарь, а ее глаза излучали ум и какое-то нездешнее знание.

– Ну, что, человече, рад нас видеть? – произнес мужчина в короне.

– Кхм… Я вас не понимаю, – мне, если честно, стало не по себе. Ситуация выглядела, скажем откровенно, не тривиальной, и пугало то, что я ничего не понимал. И фигура человека-зверя, к которой я невольно повернулся спиной, нагоняла конкретной жути.

– Мы – Семеро, – сказала женщина с фонарем в руке. – Признал теперь?

В голове молнией пронеслась догадка. И я ухватился за эту мысль, как за спасательный круг:

– Вестерос?

– Он самый, – хохотнул мужчина в доспехах. Я понял, что имя ему – Воин. И остальные стали мне понятны. Вот только Неведомый продолжал пугать. Да и сама ситуация от этого не стала логичной и простой.

– Ну, что молчишь? – Дева улыбнулась скромно, но с достоинством. – Разве не понял еще, что мы зовем тебя в наш Мир… Пойдешь?

– Э-э… Извините конечно, но я просто не знаю, что сказать.

– Хо-хо-хо, – громко и гулко, как из бочки, захохотал мужик с молотом. Вернее, не мужик, а Кузнец.

– А ты спроси, что непонятно, – посоветовала Старица. – И мы ответим.

– Ну, тогда, ладно… Где я, что все это значит и что вообще, происходит?

Признаюсь, я тогда тупил не по-детски, задавая нелепые вопросы и проявляя совершенно идиотские эмоции. Да, вся эта ситуация обрушилась на меня, как горная лавина. Я был просто не готов к этому. Хотя, если уж оправдываться, то кто в здравом уме к подобному готов? Это же явно не рядовое и обыденное событие. А значит и нервозность и опасения вполне обоснованы.

Семеро отвечали на вопросы. Оказалось, что это место носит различные имена. Наиболее понятным мне показалось слово «Перекресток» – средоточие, где пересекаются различные миры и времена, и сквозь которое можно по ним путешествовать. Сам я был нужен Семерым с одной целью – они хотели пригласить меня в Вестерос. И что самое интересное, предлагали заместить не абы кого, а самого короля Джоффри Баратеона.

Я так удивился, что не счел нужным скрывать свои эмоции:

– Вы что, серьезно? Попасть в тело этого ублюдка? Меня же, рано или поздно, убьют. И это не говоря про то, что вот этот персонаж совсем не вдохновляет!

– Если ничего не изменишь, то тебя убьют через двенадцать часов после того, как ты там появишься, – «успокоила» меня Мать. – Поэтому тебе надо выжить.

– Джоффри? – я понял, что зачем-то нужен этим «ребятам», и предпринял слабую попытку поторговаться. – Почему не Джон Сноу, не Робб Старк, не Станнис или Ренли Баратеоны, наконец? А нельзя в молодого Визериса?

Мне объяснили, что других людей, в силу различных пространственных и временных процессов, выбирать нельзя. Только Джоффри, молодой король, официально поддерживающий веру в Семерых, и только в утро его последнего дня. Соглашайся или отказывайся, дело твоё. Других желающих найти не проблема.

– Почему, собственно, я?

– Нам понравились твои размышления о нашем Мире, – просто ответил Отец.

– И что я должен буду сделать?

– Вестерос приближается к масштабному кризису. В течение нескольких лет все может погрузиться в Хаос. Придут новые Боги и Сущности, и мы, Семеро, потеряем свою силу и власть. Нам надо сохранить наш статус.

Вот это уже теплее! Наконец-то они и о родном, кровном заговорили. Значит, Семерым нужна помощь и они хотят сохранить стабильность в Вестеросе, а заодно и своё влияние…

Мне вспомнилось высказывание, что у бога нет других рук, кроме человеческих.

К тому времени я смог немного освоиться. Понял, что ни убивать, ни кастрировать, ни мучить меня никто не собирается, и даже немного осмелел.

– Закиньте меня или кого другого в Рейгара Таргариена до того момента, как его убили. Он ведь тоже поддерживал Семерых!

Оказалось, что и это невозможно. Лишь Джоффри, и лишь в один день.

– Значит, я один против всего мира? – уныло спросил я.

– Все зависит лишь от тебя, – спокойно ответил мне Воин. – Верных друзей найти не так уж и сложно.

– И подруг, – донесся звонкий голос Девы.

– И подруг, – согласилась Мать. Кузнец и Воин одновременно кивнули, а Неведомый что-то добавил на неизвестном языке.

– Мир не только будет пытаться тебя убить. Очень часто он станет помогать, даруя счастье, любовь или надежду. В совершенно неожиданных ситуациях ты можешь получить помощь, найти радость и добиться успеха, – пояснила Старица. – Надо лишь уметь не проходить мимо таких моментов.

– А вы на помощь придете?

– Это нежелательно. И трудновыполнимо, – подумав, ответил Отец.

– Но все же возможно?

– Как получится, – ответила Мать. – Не только от нас сиё зависит. Но мы можем прийти в твой сон, там, уже в Вестеросе. И поговорим об этом.

– И еще, в самый сложный момент мы все же постараемся тебе помочь, – добавил Воин.

Все они говорили со мной еще некоторое время. И лишь один Неведомый хранил упорное молчание, словно воды в рот набрал. Жутковатая фигура…

– Я должен подумать, – наконец я дал ответ. – Вот так, сходу решить такое я не могу.

– У тебя есть три дня. А затем мы придем за ответом, – сказала Старица.

Все Семь фигур начали пропадать, тая, как дым от костра. А я проснулся.

Три дня… Много это или мало? Наверное, как посмотреть, и что за это время можно сделать.

Я же думал. И читал. И смотрел сериал. И вот такими действиями я словно сам с собой играл в поддавки и вел все к тому, чтобы согласиться. Да почему бы и нет? Мне сообщили, что никаких обязательств от меня не нужно. Я просто попадаю в мир, стараюсь выжить, по возможности предотвратить (или выиграть) в глобальной войне. А то, что получится, то и будет мне наградой.

Так почему бы и не окунуться в Вестерос? Тем более он мне интересен, и за это время я успел основательно все вспомнить.

Правда, меня откровенно пугали первые дни. Да, я успел прочитать книги, пересмотреть все шесть сезонов сериала. Но я так и не узнал обычаев, не знаю, как выглядят люди, как они говорят друг с другом. Мне будет тяжело, чертовски тяжело, в эти первые дни адаптации.

Впрочем, тяжести и трудности есть всегда, даже и в обычной жизни. У меня может ничего не получиться, но в этом нет ничего страшного. Я просто потеряю удивительный шанс. Но со мной-то ничего не произойдет – я проснусь у себя дома, как ни в чем не бывало. Это Семеро мне обещали твердо. Хотя у меня и шевелилась паскудная идейка, что они что-то не договаривают.

Поэтому, в конце концов, я принял данный вызов. Это то, о чем многие из нас мечтают, и когда упускают такой шанс, жалеют до конца жизни.

И вот я снова оказался на «Перекрестке» и увидел Семерых.

– Итак, твое решение? – спрашивает Отец.

– Я согласен.

– Мы знали это, – удовлетворенно произносит Старица, и фонарь в ее руке ослепительно вспыхнул.

– Да будет так! – выкрикнул Отец.

И мир закрутился в моих глазах. Я увидел какие-то всполохи, вспышки света и ощутил, как меня куда-то повлекло. А потом все пропало…

Глава I. Время для раздумий

Резко, как от толчка, я очнулся, пришел в себя и медленно, осторожно открыл глаза, осматриваясь по сторонам.

Я находился в просторной спальне и лежал на кровати очень внушительного размера, с многочисленными мягкими подушками и одеялами. Сама кровать выглядит точь в точь как ложе влиятельного феодала – огромная, со столбиками, пологом и балдахином неясного цвета и с непонятными узорами. Детали я не различал, так как, судя по всему, сейчас еще раннее утро. Серый свет едва-едва начинал просачиваться через окна, закрытые шторами и ставнями.

Откинув одеяло и неуклюже, сильно проваливаясь на мягчайших матрасах, я переполз к краю кровати, сел и опустил ноги на застеленный шкурами каменный пол. Посидел немного, шевеля пальцами, осматриваясь по сторонам и привыкая к новому телу.

Слева от меня находилась тумбочка с металлическим колокольчиком на длинной ручке, а также низкое кресло, на котором в беспорядке свалены многочисленные детали одежды. Было очень непривычно – словно я влез в чужую вещь. И еще присутствовало некое чувство брезгливости и даже стыда – тело-то незнакомое и не моё!

Встаю… Голова кружится, а ноги кажутся ватными, в них совсем нет силы. Я постоял немного, глубоко дыша и привыкая к новому состоянию. Неприятные и необычные ощущения медленно проходили.

Посмотрел на себя. Из всей одежды на мне лишь что-то, напоминающие льняные, мягкие трусы до середины бедер со шнурком на поясе и еще двумя шнурками снизу – так, чтобы можно было затягивать их на ногах. Забавное тут нижнее белье, иначе и не скажешь. Зато радует, что оно вообще есть!

Хмыкнув, не удержался, распустил тесемки и посмотрел на свое новое мужское хозяйство. Член как член, не большой, но и не маленький. Средний. И вообще, судя по общей худобе, отсутствию жира, я все еще достаточно молод. Сколько там Джоффри исполнилось на момент смерти? Немного, но он успел стать совершеннолетним. Хорошо, что я не попал в тело ребенка.

Кстати о Джоффри…. Его личности в теле не наблюдалось. А вот воспоминания остались. Во всяком случае, я увидел у себя на шее цепочку с ключом и сразу вспомнил, что он от личного сейфа. Значит, Семеро и здесь не обманули – у меня остается память прошлого Джоффри.

Проверяя воспоминания, я мигом сориентировался и отправился к одному из шкафов около стены. Створки скрипнули, когда я открыл его, опустился на колени и отодвинул напольную створку. Под ней, вделанный в днище шкафа, имелся тайник. Я снял ключ с шеи и открыл замок на дверце.

Сейф представлял вместительный продолговатый ящик, в котором Джоффри хранил особо ценные предметы. Там имелось несколько мешочков с деньгами, шкатулка с драгоценностями, пара дорогих безделушек и кожаная папка с бумагами. Я мельком успел удивиться тому, что у Джоффри вообще есть письменные документы. В любом случае, здорово, что у юного короля все же хватило мозгов хранить ценную переписку не на виду.

Я почесал лоб, но ничего из сейфа брать не стал, а все закрыл, снова встал на ноги и принялся осматривать покои.

Спальня оказалась весьма вместительным помещением с несколькими шкафами, упомянутой уже кроватью, креслами и письменным столом с девственно чистой столешницей. Тут все ясно, работать за столом Джофф однозначно не любил. Получать письма это одно, а вот писать ответы совсем другое. На столе лежал заряженный арбалет. Неужели Джофф боится и таким образом себя успокаивает?

В покоях имелись две двери. Одна открывалась в длинный коридор, в котором на стенках были прикреплены пару канделябров с горящими свечами – сейчас, под утро, они практически догорели. Я прошел по коридору, открыл еще одну дверь и очутился на развилке – направо помещение с дыркой в полу и стулом, больше похожим на кресло, обитое мягкой кожей, а спинка и подлокотники в бархате. В сиденье имелось овальное отверстие. Надо полагать, это уборная и королевский стульчак – удобный и мягкий, чтобы самодержец, не дай Семеро, не поранил свою венценосную задницу.

Справив малую нужду и стараясь не думать о том, что все свое тело, а также его отдельные части, я первый раз вижу и держу в руках, я завязал тесемку на трусах и отправился в ванну. Тут стояли парочка небольших и пустых каменных ванн, бочка и несколько кувшинов с водой, а также огромное зеркало и предметы гигиены. Свет сюда падал сквозь узкие окна под потолком, но его было очень мало.

Задумавшись, вышел в коридор и, напрягшись, выдернул канделябр из подставки, вернулся обратно, подошел к зеркалу и уставился на свое отражение.

Себя я видел прекрасно – в полный рост. Высокий, худощавый молодой человек с длинными ногами и руками, широкоплечий.

Тело молодое и красивое, очень перспективное, если можно так сказать. Даже не зная, кто родители Джоффри, я бы смело мог предположить, что и мать и отец также красивые и пропорциональные люди. Чувствовалось, что это все не просто так, а результат многовековой генетики по выведению нормальных потомков. Им бы еще в близкородственные браки не вступать!

Голова и лицо мне тоже понравились. Густые, золотистые волосы почти до плеч, большие зеленые глаза, тонкий нос, волевой подбородок. Вот только губы изогнуты как-то капризно. Да и мимика, а мышечная память так и норовила действовать самостоятельно, выдает крайне избалованную и не слишком далекую личность. Я хмыкнул.

Тело выше всяких похвал. Правда предыдущий хозяин им точно не занимался. Мышцы развиты плохо, кожа белая и слишком нежная. Наверняка и выносливости здесь, как кот наплакал. Для пробы я напряг правый бицепс. Да уж, результат не впечатлил.

Ладно, с этим всем можно и позже разобраться. Оставив канделябр в ванной, я через спальню вышел в еще одну дверь. Радовало, что с координацией полный порядок, да и само тело производило впечатление новой, не испорченной вредными привычками и излишествами, вещи.

Теперь я оказался в холле. Иначе его и не назовешь – это большое квадратное помещение. Здесь имелся внушительный стол персон на десять со стульями, и в углу еще столик на два-три человека. Там стоял кувшин и пара кубков. Мраморные, с прожилками, колонны поддерживали потолок.

Я подошел, взял графин в руку и понюхал содержимое. Пахло вином. Причем запах очень тонкий, бодрящий. Не удержавшись (убивать меня начнут чуть позже), налил бокал и сделал несколько глотков.

Никогда прежде я и близкое по качеству и запаху вино не пробовал! Оно отдавало южным солнцем, теплом и идеально вызревшим, чуть пыльным виноградом. Его хотелось пить и пить…

С сожалением отставил бокал. За тягой к спиртному надо следить. Если в Вестеросе такие вина, не мудрено, что король Роберт спился.

На стенах висело оружие – пара мечей, топор, копьё, щит, а в углу, на распорках, стоял полный рыцарский доспех. Но больше всего здесь было арбалетов. Судя по всему, мой предшественник испытывал несомненную симпатию к этому виду оружия.

Я не удержался и поочередно взял в руки несколько самострелов. Оружие серьезное. А некоторые так вообще выглядели как произведение искусства – их прямо в музей можно помещать!

Отложив арбалеты, я продолжил знакомиться со своим новым жилищем.

В холле имелось несколько выходов. Один вел в комнату, которая хранила королевский гардероб. Я заглянул туда и не удержавшись, присвистнул… Всю жизнь я жил в обычной семье. Ел нормально и одевался неплохо. Может, по-настоящему дорогие одежды я никогда и не носил, но проблем с вещами не стояло.

Здесь же было что-то невообразимое… Открытый шкаф во всю стену буквально забит множеством платьев, дублетов, туник, плащей, жилеток, брюк и лосин. Их просто не счесть – различного стиля, расцветок и вида. Отдельно находилась полка с сапогами, туфлями и прочей обувью – не меньше пятидесяти пар.

Ну и стеллаж с беретами, шляпами и всем прочим. Да, еще внушительный шкаф с нижним бельем, сорочками и платками. Ясное дело, я знал, что Джоффри никогда не бедствовал. Но чтобы его так сильно баловали… Вот и еще одна деталь, почему он вырос именно таким.

В центре комнаты, в тяжелой металлической раме, на подставках в виде львиных лап, стояло высокое зеркало. Я еще раз посмотрел на себя. Ну что ж, Джоффри с таким телом не испытывал проблем с одеждой – на нем все должно сидеть отлично. Главное правильно сочетать различные цвета.

Прикидывая в голове будущий стиль и предпочтения в одежде, я вновь вернулся в холл, подошел к двери, которая вела в коридор, положил руку на резную металлическую ручку, но дверь открывать не стал, а прислонился к ней ухом и прислушался.

Еще в самом начале я слышал уверенный, основательный храп. За дверью кто-то спал. Память Джоффри подсказала, что там на ночь каждый раз остается один из гвардейцев Королевской Гвардии.

Я нажал на дверь, но она ударилась во что-то и не желала открываться. Храп на мгновение стих, а потом возобновился. Уже не скрываясь, я ударил дверью по препятствию с другой стороны.

– Кто здесь? – храп прекратился и послышался сонный, «мятый», голос. – Во имя Семерых! – Похоже, тот, кто это говорил, не ожидал или просто не привык, что король может встать так рано.

Раздался скрип – по полу что-то двигали и дверь открылась. На меня испуганно уставился среднего роста, лысый мужик, с обвисшими щеками, коротковатыми, мощными ногами, широкой грудью, закованный в чешуйчатую броню белого цвета.

– Рад вас видеть, ваше величество, – толстяк попытался прикрыть рукой зевок, одновременно пытаясь придать себе бравый вид. – Что-то случилось?

– Пока нет, – память Джоффри подсказала, что этот человек – сир Борос Блаунт, один из семи рыцарей Королевской Гвардии, ничтожный и глуповатый воин. Джоффри его искренне презирал и никогда не называл по имени.

Сейчас сир Борос неуклюже переминался около своего ложа. Судя по всему, он подтащил его вплотную к двери, так, чтобы ко мне никто не мог случайно зайти, и спокойно спал. Он снял шлем и поставил его у стенки – так же как и ножны с мечом.

Я оглядел темный коридор, сира Бороса, кивнул ему и вернулся к себе в комнату. Краем глаза я заприметил, что рыцарь облегченно перевел дух. Похоже Джоффри с его перепадами в настроении, склонностью к необдуманной жестокости или необоснованному и тупому юмору здесь побаивались.

Дверь за спиной закрылась. Я почесал подбородок. Рыцарь спит на боевом посту, охраняя короля. Это вообще нормально или как? Это нарушение или все так делают?

Подумав, решил не рубить с плеча, ничего не предпринимать, а просто узнать, как гвардейцы должны нести службу ночью, а уж потом принимать решение. Тем более, толстяк все же не просто дрых, а заблокировал своим внушительным телом доступ в мои покои.

Подойдя к окну, я распахнул занавески, потом, повозившись, открыл и ставни. В комнату ворвался свежий, бодрящий воздух. Пахло морским бризом, водорослями и гниющей рыбой. Еще я уловил «нотку» говнеца – думаю, с канализацией в Королевской Гавани имелись определенные проблемы.

Сев на подоконник, принялся рассматривать город. Слева поднималось солнце – это значило, что окна выходят на юг.

Внизу находился парк с подстриженными деревьями и присыпанными гравием дорожками. Моя спальня располагается достаточно высоко – так, что замковая стена не сильно закрывает обзор. Вдалеке я видел узкие, бегущие к воде, улочки, дома, черепичные крыши различных оттенков и дымоходы. А дальше начиналось море, которое тихо дышало и готовилось встретить новый день. Слышался гомон чаек. Снизу, от города доносился шум просыпающейся столицы.

Прислонившись спиной к боковой стене, вытянул одну ногу вдоль подоконника и задумался.

Итак, Семеро меня не обманули. Я попал в тело Джоффри Баратеона. Этого парня я так себе и представлял, да и обращение сира Бороса «ваше величество» подразумевало, что я именно король, я не абы кто. Значит, и с тем, что сейчас утро первого дня нового, триста первого года от Завоевания Эйгона Таргариена, тоже можно согласиться.

Примем за данность, что я благополучно попал в Вестерос, чему все же не верил до последнего момента. Вернее, не то чтобы не верил, скорее, сомневался, что все получится. Теперь сомнения позади и надо думать, что делать и как быть.

Я, конечно, неплохо подготовился, но не мешает лишний раз все прокрутить в голове – уснуть-то я все равно в таком состоянии не смогу.

Итак, я Джоффри Баратеон, Первый этого имени, правитель Семи Королевств, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Защитник Государства. Как говорится, очень много заглавных букв в названиях и титулах.

Правда, сейчас Джоффри подчиняются не все семь королевств, а немного меньше. Сам он избалован, жесток, у него есть склонность к агрессии и садизму. А еще он труслив и мнителен.

Конечно, это не совсем я, а мой, так сказать, предшественник. Суть в том, что большинство людей считают его, а теперь и меня, именно таким. И в настоящий момент оценивают меня по прошлым, скажем прямо, не слишком достойным и умным, поступкам. Джоффу совсем немного лет, но он уже успел составить о себе определенное мнение. И это мнение отдает тухлым запашком.

Он приказал казнить Неда Старка. За это его ненавидит весь Север и Речные Земли, откуда жена Неда, Кейтилин Талли. За смерть отца и многочисленные унижения Санса Старк боится его, впрочем, умело это скрывая. Младшая девочка, Арья, перед тем, как уснуть, каждый раз перечисляет всех тех, кто по ее мнению заслужил смерти. Джоффри в этом списке.

Станнис Баратеон, как и половина Вестероса, считает меня плодом инцеста между Серсеей и Джейме Ланнистером, презирает и мечтает отнять трон.

Север притаился, а Винтерфелл дымится в развалинах. Лорд Русе Болтон вроде как сохраняет верность Ланнистерам, но и там все очень непросто.

Дом Мартеллов, принцев Дорна, искренне ненавидит Ланнистеров и меня заодно. От открытого восстания их удерживает сущая мелочь.

Грейджои на своих островах провозгласили независимое королевство и с радостью во взоре заливают Вестерос кровью.

Из всех Великих Домов лишь Ланнистеры безусловно поддерживают Джоффри. И еще Тиреллы, владыки Простора, на дочери которых, Маргери, я должен сегодня жениться.

Всего два дома из семи искренне лояльны, не считая собственных лордов и рыцарей, проживающих на Королевских Землях.

Правда, есть еще Фреи. Совсем недавно они, с подачи Тайвина Ланнистера, устроили Красную Свадьбу, убили Робба Старка, его мать Кейтилин и множество северян.

А еще есть дом Арренов – высоких, как честь, к которым недавно отправили Петира Бейлиша по прозвищу Мизинец, с заданием привлечь этот великий дом на свою сторону. Впрочем, Хранители Востока лишь выжидают время, и могут выступить против Королевской Гавани в любой момент.

Ну и на самом востоке, на другом материке Дейнерис Бурерожденная начинает свой героический путь восхождения к власти. Если все пойдет, как пойдет, через несколько лет ее драконы вырастут, она решит все экономические, людские и иные проблемы, соберет значительные силы и переправится в Вестерос, отбивать престол предков.

Это что касается внешних дел. Теперь пора посмотреть на свою собственную семью и семью будущей жены.

Сейчас Ланнистерами управляет Тайвин – Хранитель Запада. Он мой дед и относится ко мне с пренебрежением. Джоффри за эти годы не сделал ничего, чтобы завоевать даже не уважение, а хоть семейную привязанность этого человека. Тайвин просто поддерживает Джоффри за неимением лучшего. В его глазах я совершенно ничтожен, и самое лучшее, с его точки зрения, чтобы я не тупил, не лез не в свое дело и не мешал серьезным людям делать непростую работу.

Тайвин – десница короля. Его во всем поддерживает младший брат, Киван, мастер над законами. У Кивана множество детей, но я к этой теме еще вернусь. Есть и еще один родной брат Тайвина – Герион, который пропал без вести в Дымном море. Дайвен, мой троюродный дядя, вроде как воюет в Речных землях.

Моя официальная мать, Серсея, дочь Тайвина, носит титул королевы-регента. Это злобная, властная женщина, главный недостаток которой в том, что она явно переоценивает свои умственные способности и считает, что у нее есть дар к интриге. Если все пойдет, как пойдет, и Тайвин погибнет, то Серсея получит неограниченную власть и все начнет быстро разваливаться. Серсея любит Джоффри, а поэтому балует его, и все ее действия явно не помогли вырасти этому парню в нормального человека.

Есть еще дядя Джейме, который на самом деле отец. В прошлом, пока не потерял руку, он был великолепным воином. Его полководческие способности несколько слабее, а дара к интриге нет и вовсе. Он привык решать проблемы с позиции силы и своего имени.

Самый умный из Ланнистеров – Тирион. Беда в том, что все остальные, кроме Джейме, его или недооценивают, или стараются игнорировать, или просто презирают, как Серсея и сам Джоффри. Тирион умен, коварен, весел, но он привык к тому, что Джофф его ненавидит.

Мой младший брат Томмен находится в Красном Замке, а сестра Мирцелла в Дорне, и я совершенно точно уверен, что Джоффри на них было абсолютно наплевать.

Ланнистеры самый богатый дом Вестероса. А самый многочисленный – Тиреллы. И именно с ними я должен породниться.

На деле Тиреллами управляет леди Оленна, Королева Шипов, бабушка Маргери. Ее сын, Мейс, управляет официально. Это не очень умный, тщеславный толстяк, который сейчас заседает в Малом Совете в должности мастера над кораблями. У Мейса четыре ребенка. Три сына: Уиллас, Гарлан, Лорас и дочь Маргери. И вот эти люди хотят (в своих интересах, конечно) поддерживать и Ланнистеров, и Джоффри.

Я переменил позу и оторвался от стратегических дум. Солнце уже встало, город проснулся. До меня донесся запах свежего хлеба – похоже, на кухне приступили к выпечке. Нарастал шум. Невдалеке, скорее всего на псарне, залаяла собака. Ей ответила вторая и еще одна.

– Сука! Заткнись! – послышался грубый мат, глухой удар, визг и все затихло.

Весело они тут живут! Я сходил к столу, налил ещё вина и забрался на кровать. Итак, какие планы, король Джоффри?

Для начала – не сдохнуть и благополучно прожить этот день. И следующий. И еще парочку. Меня постараются убить сегодня. А потом, если не получится, то не откажутся и в дальнейшем.

Кто хочет убить? Желающих полно, они скоро в очередь будут становиться.

Значит, первоочередная задача – выжить. Затем постараться наладить отношения с ближним кругом людей – Тайвином, Тирионом, Джейме и Маргери. С Серсеей налаживать ничего не надо. Она и так меня любит. Надо просто приучить ее к той мысли, что сын начал меняться, а заодно неожиданно повзрослел и поумнел.

Еще всеми силами мне надо беречь деда Тайвина – без него все рухнет. А также необходимо не допустить, чтобы Тирион был осужден (хотя, если я останусь в живых, то и судить его не за что), а потом бежал, и в конце концов примкнул к Дейнерис Таргариен. Такая светлая и хитрая голова нужна здесь. Если останусь живым, то я приложу все силы, чтобы постараться улучшить наши отношения.

С помощью этих людей вполне возможно усидеть первое время на троне и приобрести минимальные навыки. А дальше – посмотрим. Планы, конечно, есть. Но все в общих чертах и нет смысла пока их озвучивать.

В моем новом теле бурлили эмоции, я сильно мандражировал и все никак не мог успокоить нервный зуд. На месте не сиделось. Наоборот, хотелось куда-то идти, начать что-то делать и не терять время впустую.

Подумав, я все же остался в своих покоях. Все равно ничего толкового я пока не совершу.

Вместо этого взял меч и немного с ним позанимался. Мечом, если честно, я владеть особо не умел. Участие в исторических турнирах не в счет. Но я знал, как его правильно держать и умел нанести парочку рубящих и колющих ударов. Я немного порубил воздух, подвигался и даже под конец вспотел – тело явно не готово к длительным нагрузкам.

Ничего, если выживу – найду учителя. Хорошим воином я уже не стану, так как таким делом надо заниматься с раннего детства, да для короля это и не главное достоинство. Но хоть свою физическую форму немного подтяну.

Тайвин Ланнистер

День начинался, как и обычный день десницы. Лорд Тайвин, наверное, встал раньше всех остальных благородных лордов и рыцарей, выпил бокал вина, съел кусок перченого сыра, накинул на ночную сорочку легкий халат, сел за стол и принялся разбираться с бумагами.

Множество дел требовало его внимания, одобрения или запрета. Война в Речных землях продвигалась успешно. Сир Григор Клиган раз за разом громил мелких лордов и их войска, а двоюродный племянник Давен Шумный руководил войском, которое осадило Риверран. Помогали ему в этом Фреи со своими людьми. И, хотя осада грозила затянуться, все шло по плану.

Ощутимой проблемой в Речных Землях являлось Братство без Знамен. Лорд Дондаррион и его люди как-то незаметно стали мелкой, но неприятной и раздражающей занозой в заднице.

Еще одной проблемой выступал старый лорд Фрей, который наглел день ото дня и хотел большего, чем заслужил. Со временем его необходимо поставить на место, но прямо сейчас он еще нужен и не стоит раньше времени обижать старика.

Лорд Тайвин дописал письмо, присыпал его песком, запечатал печатью десницы и откинулся в кресле, задумчиво покусывая перо.

Все проблемы внешнего мира, врагов семьи, союзников и тех, кто мог стать первым или вторым, он оценивал без лишних эмоций и относился как к неизбежному злу. Лорд Тайвин хорошо понимал, что мир отнюдь не крутится вокруг него и его амбиций. Но он делал все возможное, чтобы другие люди думали именно так.

За много лет он привык к подобным задачам и подобному положению вещей. Это стало частью его жизни и не вызывало лишних эмоций. А вот то, что расстраивало, как не удивительно, находилось в его собственном доме, в его детях и внуках.

Тайвин Ланнистер не страдал излишней скромностью и хорошо понимал, что людей, подобных ему, Вестерос рождает не часто. Он был хорош во многом – как полководец, как десница короля, как глава дома. К тому же он вполне владел даром интриги, был начитан, знал несколько языков и что самое главное, умел отделить мысли от чувств, важное от второстепенного, и понимал, что достижимо, а что и нет.

Его отец – Титос так же много читал и был гостеприимным и веселым лордом. Добра это ему не принесло. Знаменосцы и вассалы откровенно смеялись над ним, а за его спиной глумились и игнорировали приказы.

Тайвина слепили из иного теста. В короткие сроки после смерти отца он внушил безоговорочное уважение к дому Ланнистеров среди своих людей, а потом и по всему Вестеросу. Кое-кто ощутил его ярость сполна. Затем настал черед продвигать Утес Кастерли к настоящему величию.

Одному такую ношу нести тяжело. В каждом деле необходимы помощники. И чем серьезней и глобальней задачи, тем больше компетентных людей должны тебя окружать.

Раньше он рассчитывал на своих детей, надеясь, что они унаследуют не только его амбиции, но способности.

Но дети подвели…

Джейме, тот на кого он надеялся в первую очередь, отказался от роли лорда Утеса, и похоже, так и не вырос, так и не наигрался в солдатиков. Он хотел быть лишь лордом-командующим Королевской Гавани и водить войска в походы.

Серсея не глупа, но ей не хватало изящности и осторожности. А все вопросы она привыкла решать лишь с помощью денег или силы. К тому же, она очень сильно начала меняться – и не в лучшую сторону. При короле Роберте она была еще вполне вменяемой, но сейчас, став королевой-регентшей, начинала все больше раздражать своим самовольством и политической близорукостью. В последнее время лорд Тайвин уже серьезно начинал подумывать, что возможно стоит отправить ее в Утес Кастерли, дабы она не мешала и не путалась под ногами.

И еще одна головная боль это то, что Серсея спит с Джейме. Тайвин никогда не был наивным. Он давно и с абсолютной точностью выяснил, что все эти слухи – правда. Но пока его дети не переходили некий порог, пока эта история не вышла наружу, такое положение дел было терпимо. А слухи? Они есть всегда. Они неизбежны. И из всего можно извлечь пользу.

Джоффри не был сыном Роберта, но носил его имя и формально являлся Баратеоном. И Томмен тоже Баратеон. А это значит, что если Станнис и его дочь погибнут, то других Баратеонов, кроме его внуков, не останется.

Люди всегда будут верить тому, у кого сила. У Ланнистеров сила есть. Следовательно, он может заставить людей вновь поверить, что Томмен это Баратеон, и отдать внуку Штормовой Предел. Такое положение дел открывало ослепительные перспективы – он бы мог объединить в один удел Утес Кастерли, Штормовой Предел и Королевские Земли и создать основу королевства Ланнистеров, которое бы раскинулось от восточного берега до западного, и которое могло бы простоять века. Для этого у него уже имелся долгосрочный план. Главное, чтобы собственные дети и внуки не помешали его выполнению. А со всеми остальными он справится. И пусть Семеро не будут кровожадными и дадут ему еще десять лет жизни – больше он не просит.

Лорд Тайвин невольно усмехнулся, когда подумал о сплетнях, касающихся своего внука. Сплетни, даже если они и правдивы – это страшное оружие. Если им следовать, то они могут завести в очень неприятные места и привести к страшным последствиям.

Станнис и Ренли Баратеоны поверили в эти сплетни и заявили, что Джоффри не является законным сыном Роберта, а следовательно, не может быть королем.

Где они теперь? Ренли погиб. Скоро и Станнис последует за братом. От дома Баратеонов ничего не останется, а Ланнистеры избавятся от одного из конкурентов. Вот к чему приводит вера в слухи, если дурак в них поверит!

Ну, а про младшего сына, Тириона, и говорить нечего. Лорд Тайвин в последнее время начал понимать, что именно он оказался самым умным, самым коварным и хитрым. Да вот только его внешний вид перечеркивал буквально все, и более того, заставлял роптать на богов, что именно он получил те способности, что лорд Тайвин так хотел увидеть в других своих детях. И это не говоря про то, что при рождении Тирион убил собственную мать – леди Джоанну. Тайвин любил свою жену больше жизни, и с тех пор в его душе появилась незаживающая рана – время не смогло излечить ее, а отец так и не простил сына… А уж его многочисленные похождения со шлюхами и вовсе отдельный разговор. Такое чувство, что Тирион делает всё нарочно, в пику своему отцу. Он явно не хочет обращать внимание на то, как это бьет по престижу дома.

Его такие разные, но одновременно очень похожие дети не хотели понять одну простую вещь – все, что он делает, он оставит именно им и внукам. Он воздвигал фундамент величия Ланнистеров на многие десятки лет вперед – а они не хотели или не могли этого увидеть. Своим раздражающим высокомерием, и даже глупостью, своим нежеланием пожертвовать чем-то ради общей цели, своим тщеславием и нелепыми, надуманными обидами, они изрядно осложняли жизнь и планы старого лорда.

Вот и внук – Джоффри, ставший королем благодаря ранней смерти Роберта, вырос не тем, кого бы он хотел видеть, как продолжателя собственного дела.

Он знал, что Джофф далеко не дурак, многие вещи он легко понимает и запоминает. Но он не желал знать ничего лишнего, не хотел что-то понять и заниматься чем-то действительно важным. Тайвин признавал, что старший внук умеет нравиться людям. И что он может достичь очень многого… Вернее мог бы, если бы стал совсем другим человеком, и если бы родители серьезно занимались его воспитанием. Джофф вырос капризным и избалованным. А его возраст и то, как на него действовала Серсея, статус молодого короля, деньги и подобострастные, льстивые слуги, не позволяли рассчитывать, что он начнет умнеть и браться за ум.

Вот и получалось, что из всех родных и близких лишь младший брат Киван искренне хотел помогать и действительно помогал в его непростых планах. Это хорошо – но поддержка собственных детей и внуков была бы куда приятней.

Правда, в последний год, после смерти Стаффорда Ланнистера, его сын Давен неплохо показал себя как полководец. Он был шумным, веселым, громким, не выдержанным, но зато он взял на свои плечи командование одним из войск, тем самым уменьшая груз ответственности на плечах Тайвина. Старый лорд был ему за это благодарен. К тому же он понимал, что людей целесообразно использовать согласно их способностям. Каждый хорош на своем месте.

Лорд встал, подошел к окну и раскрыл ставни. В комнату ворвался своеобразный аромат Королевской Гавани – вонь огромного города, смешанная с нотками готовящейся еды и запаха моря.

Лорд Тайвин не любил Королевскую Гавань. Также он не переносил ее запаха. Здесь его многое раздражало. Пожалуй, из всего, в чем можно найти хоть какую-то красоту – это море.

Да, море. Но здесь оно восточное, в отличие от столь любимого Утеса Кастерли, где море закатное. Там уходящее на покой солнце дарило немыслимой красоты закаты, в воде плясали дельфины, а легкий бриз настраивал на самый миролюбивый лад. Там хотелось просто жить и растить внуков. Да и запахи там не в пример лучше.

Он посмотрел на встающее светило и потёр седую щетину на подбородке – похоже, денек обещал выдаться жарким и хлопотным. Сегодня свадьба внука. Все будут пить, есть и веселиться. И лишь единицам придется отдуваться за всю эту ораву бездельников и обжор.

Глава II. Утро

За окном слышались веселые трели какой-то пичуги. Золотистые пылинки плясали в солнечном луче. Донеслись величественные звуки колокола. Возможно, так начинается каждый день в Королевской Гавани, а может быть, в Великой Септе напоминают жителям о королевской свадьбе.

Меня пришли будить часов в восемь утра. В дверь робко постучали, и я крикнул, разрешая войти.

Первым в покои вошел хорошо развитый, ростом за шесть футов, но какой-то вертлявый, с льстивыми глазами и циничной улыбкой, воин. Память Джоффа подсказала, что это межевой рыцарь, сир Таллад Высокий, выполняющий различные поручения и приказы. Этакий человек на побегушках – сделай то, найди этого, сбегай вон туда… Он был неплохим воином и вполне нормальным человеком – но с точки зрения Джоффа. Я же, роясь в памяти короля, понял, что человек он гниловатый и двуличный.

– Доброе утро, – рыцарь поклонился. И улыбка мне его не понравилась – неискренняя и самовлюбленная.

Дождавшись моего кивка, сир Таллад отошел к окну и встал там, скрестив руки на груди.

Следом в холл медленно, осторожно просочился среднего роста парень, даже скорее мальчишка, со светлыми волосами и внимательными глазами, в которых сейчас стояло тревожное выражение. Судя по всему, Джоффри слуг не радовал и спокойно мог наорать и унизить. В одной руке парень нес кувшин, из которого шел пар, а в другой стопку полотенец.

Потом появился еще один молодой человек – повыше ростом, постарше и с темными волосами. Двумя руками он нес деревянное ведро доверху налитое кипятком.

– Разрешите, ваше величество? – первый парень остановился, сделав несколько шагов.

– Да, – пришлось напрячься, но память не подвела. Старшего звали Джекоб Лидден, а младшего – Роберт, но его фамилию Джоффри не счел нужным запоминать. Они были моими стюардами и принадлежали к семьям-вассалам Ланнистеров. Обоих ко мне приставила Серсея.

– Как спалось, ваша милость? – спросил Джекоб.

– Недурно, – я отвечал кратко и старался вообще не делать ненужных движений и не говорить лишних слов, дабы не внушить обоснованные подозрения раньше времени.

– А мы вчера знатно посидели, готовясь к вашей свадьбе, – хохотнул сир Таллад. – Осушили бочонок вермута, да и жареный кабанчик приказал долго жить! Все парни – в лежку!

Я проигнорировал явно фамильярный тон и перевел взгляд на стюардов.

– Готовы умываться? – спросил Лидден. Я был готов и позволил отвести себя в ванную комнату.

По дороге к ванной неожиданно выскочили эмоциональные оценки предыдущего Джоффри: своих стюардов он считал весьма нужными и полезными существами, которые самой судьбой обязаны ему прислуживать. Говоря по-простому, они для него как необходимый предмет меблировки. К Талладу относился лучше – как хозяин к забавному песику, который здорово выполняет различные команды.

Такое отношение сильно покоробило – никогда не считал себя святым, но и настолько людей не презирал. Нет, ну не урод ли он?

Стюарды сноровисто наполнили мраморную ванну кипятком, разбавили его холодной водой, кто-то из слуг принес еще ведро кипятка.

Младший, Роберт, собрался, судя по всему, раздевать своего короля. Меня передернуло с непривычки – похоже, Джоффри здесь чуть ли не на руках носили, не говоря уж про то, чтобы мыть, тереть спину и причесывать волосы.

В общем, изображая недовольство, я прогнал всех из ванны и принял ее в одиночестве. Мыло здесь оказалось душистое, правда жидкое, налитое в специальные кувшины. А в качестве мочалок использовали мягкие морские губки, либо более грубую связку пеньковых веревок.

Я с удовольствием помылся, вытерся, потом почистил зубы мягкой палочкой из дерева с расщепленным кончиком. Зубную пасту здесь заменял специальный порошок неизвестного состава.

Ощущения были так себе – нормальная щетка вычищала не в пример лучше, а уж про чувство свежести во рту от хорошей пасты и говорить не приходилось. Но ничего, будем использовать то, что есть.

После этого мне принесли тапочки, одели в халат и пригласили в холл, где уже был накрыт легкий завтрак – ветчина, сок, а также вино – куда без него в Вестеросе!

Тем временем сир Таллад наполнил бокал и теперь явно пытался избавиться от похмелья. Его фамильярность мне не нравилась. Судя по всему, Джофф изрядно распустил этого человека.

Я старательно и медленно ел. Так, как все надо делать? Ложку или вилку держать в левой руке. Мне немного непривычно, но тело явно приноровилось и действовало в соответствии с мышечной памятью.

Судя по лицам моих стюардов, серьезных ошибок я пока не допускал.

– Какие новости, Джекоб?

– Пока никаких, ваше величество, – парень стоял около меня, ловя малейший намек и выполняя любое пожелание. – Люди в замке довершают последние приготовления к вашей свадьбе.

– Напомни-ка мне про распорядок сегодняшнего дня, – я откинулся на спинку обитого красной кожей стула и постарался изобразить скуку.

– Все, как и запланировано, – парень кашлянул, собираясь с мыслями. – В десять часов легкий завтрак с приглашенными за стол гостями, а также милордом десницей, вашей семьей и другим лордами.

Дождавшись кивка, парень продолжил.

– Потом небольшой отдых, все переодеваются и готовятся к венчанию в септе.

– Сколько это займет?

– Около двух часов, – он поймал мой взгляд и продолжил. – Затем вы с леди Маргери принимаете поздравления, потом все расходятся и около часа отдыхают.

– И потом, конечно, пир? – я кое-что помнил из канона. Но черт его дери, как же мне хотелось пригласить парня за стол и поговорить нормально, как человек с человеком, а не как король со слугой. Да я просто не знал, да и не умел себя так вести.

– О, да, – он позволил себе легкую улыбку. – Как вы знаете, вас ждут семьдесят семь различных блюд, множество напитков и развлечение. И все это будет продолжаться до глубокой ночи, и до того момента, когда гости помогут вам отправиться на брачное ложе, – он покраснел.

– Кстати о развлечениях… Кто за них отвечает? – я зевнул, показывая, что такая мелочь, как запоминание имени церемониймейстера, меня явно не заботила.

– Сир Эшли Гройл, ваша милость, – ответил Таллад. Даже в таком состоянии он сообразил, что король чем-то недоволен, и теперь стремился оказаться полезным.

Джоффри хорошо знал это имя. По крайней мере, в последние дни, как подсказала память, он с ним неоднократно беседовал. Похоже, это тот человек, который мне нужен.

– Джекоб, сходи и пригласи его. Я хочу с ним поговорить.

– Конечно, светлейший, – парень кивнул и покинул помещение.

Мы остались с Робертом и Талладом, и все трое чувствовали себя не в своей тарелке. Стюарт смотрел в пол, сир Таллад размышлял, что происходит, а я просто не знал, что сказать. Да и вообще, что короли делают в похожей ситуации?

Я, конечно, этого пока не знаю, но помню твердо – подчинённым нечего страдать херней и бездельем. Их лучше чем-то постоянно загружать, так будет меньше времени подумать. Чем их загрузить?

– Как там моя невеста? – задумчиво протянул я.

– Думаю, с ней все хорошо, милорд, – вышколенный стюард мгновенно включился в разговор.

Интересно, если я начну нести откровенную дичь, он также будет внимательно выслушивать, изображая крайнюю степень заинтересованности?

– Вот что, Роберт, сходи к ней, поинтересуйся, как она спала, как себя чувствует, передай ей мои наилучшие пожелания и поздравь с этим прекрасным днем.

– Слушаюсь, – он кивнул и беззвучно выскользнул. Лишь дверь едва слышно хлопнула. На миг в проеме мелькнула внушительная фигура рыцаря. Толстяка Бороса уже сменили, и на пост заступил кто-то другой.

Откровенно говоря, я не знал, принято тут или нет, вот так с самого утра посылать слуг и справляться о здоровье. Но мне показалось это здравой мыслью, да и Роберт особо не удивился. Так что будем считать, что все нормально.

Я старательно не обращал внимания на Таллада. В моей голове все отчетливей формировалась мысль, что этого человека я больше не желаю видеть в своей свите. Какой-то он непонятный и двуличный…

– Какие будут приказы, ваше величество? – спросил сир Таллад, пытаясь завести разговор.

– Никаких.

Мы снова замолчали.

Первым пришел Джекоб Лидден и сообщил, что сир Эшли скоро будет. Я поблагодарил за службу и первый раз увидел выражение удивления на лице – Джоффри, видать по всему, излишней вежливостью не страдал.

– Как дела у тебя дома? – я задал вопрос, уже понимая, что Джоффри такого никогда не спрашивал. Но мне плевать – о людях, которые тебя окружают, надо знать явно больше, чем их имя или дом, в котором они родились.

Парень изумленно округлил глаза и начал несмело посвящать меня в детали своей биографии. Я слушал и старался запоминать.

Оказалось, что Лиддены старинный и древний род, и они многие века являются преданными вассалами Ланнистеров. Сейчас глава дома – лорд Льюис. Промелькнуло и название их замка – Глубокая Нора, а на гербе у них изображен белый барсук на зелено-коричневом поле.

Вернулся Роберт – он сообщил, что леди Тирелл принимает ванну, но мои слова и поздравления ей передали, и она ответила, что ей очень приятно такое внимание и она ждёт не дождётся, когда увидит меня после завтрака.

Я почесал колено – такой ответ, скорее всего, лишь простая вежливость. Не думаю, что Маргери испытывает к Джоффри хоть какую-то симпатию. Это с самого начала был именно политический брак. Тем более Джофф вел себя так, словно специально не хотел, чтобы другие люди отнеслись к нему по-доброму.

Все же мне очень хочется вживую посмотреть на Маргери, оценить ее внешность и ум, а уж затем постараться наладить отношения. И чем черт не шутит, может она мне и понравится?

Раздался стук в дверь и в комнату, после разрешения, впустили сира Эшли Гройла – краснощекого, упитанного мужчину с вежливой улыбкой на губах в красивых, праздничных одеждах.

– Доброе утро, ваше величество.

– Доброе утро, сир Эшли. Как спалось?

– Прекрасно, – он перевел недоуменный взгляд с меня на лица стюардов. – Чем могу вам услужить?

– Расскажите мне еще раз о вечернем пиршестве. Мне необходимо кое-что знать.

Сир Эшли принялся рассказывать о порядке подаваемых блюд, о тех семи менестрелях, что выступят друг за другом, о номерах укротителей змей, фокусников с огнем и различными животными.

Я слушал и кивал. Наконец он добрался до самого нужного.

– А потом, ваше величество, как мы и договаривались, вы подадите знак, и я выпускаю карликов с номером про королей Вестероса.

– Вы знаете, я передумал.

– Извините, – он моргнул, замолчал и недоуменно на меня уставился.

– Такой номер не нужен на моей свадебной церемонии.

– Но мы столько готовились и выписали этих ребят из самого Пентоса! Лорд Бейлиш приложил к этому столько сил!

Все интересней и интересней. Похоже, Мизинец особенно и не скрывался в данном вопросе. Вот только Джофф явно не понимал, для чего все это сделано.

– Я передумал, сир, разве вам не понятно? – и постарался смягчить ситуацию, видя, что он искренне расстроен – похоже, мужик действительно старался, все это организовывая. – Мне кажется, что их выступление будет слишком вульгарным.

– Всё ясно, – он обреченно вздохнул.

– Чем вы расстроены? Не бойтесь, говорите.

– Мне придется заплатить им неустойку, – пробормотал церемониймейстер.

– Сколько?

– Шестнадцать драконов, ваша милость.

– В течение дня мой стюард принесет вам эти деньги.

– Благодарю вас, сир, – он улыбнулся, низко поклонился и вышел.

Возможно, теперь он будет думать, что я не совсем плохой человек, раз уж взялся компенсировать его расходы.

Я ушел в комнату, открыл сейф, порылся в мешочках и выбрал горсть золотых монет.

Народная молва неохотно расстаётся с полюбившимися и привычными названиями. Дракон это золотая монета династии Таргариенов, так как на их гербе был трехголовый дракон, который чеканился на одной из сторон. На второй помещался профиль царствующего короля.

Правление Таргариенов закончилось семнадцать лет назад. Роберт Баратеон выпускал свою монету – идентичного веса, но на одной стороне имелся коронованный олень, а на другой его профиль. А вот само название – дракон, осталось прежним.

Думаю, что сейчас казначейство должно приступить к выпуску новой монеты – с гербом в виде оленя и льва, и профилем Джоффри на другой стороне.

Получалось так, что в настоящее время хождения имели три разных вида одного дракона – это не считая более ранних Таргариенских монет. В моем сейфе были в основном монеты с профилем Роберта. Шестнадцать штук я передал Джекобу с приказом отнести их сиру Эшли.

Меня принялись одевать. Для Джоффри это обычное дело, но я чувствовал себя неловко – к подобному надо привыкнуть.

Сир Таллад вышел в холл.

К счастью, меня не заставили перемерить весь гардероб. Как стало понятно, Джоффри (или его мать) уже утвердили три различных костюма на весь этот день.

Утром на меня надели тонкую шелковую сорочку, легкий, коричневого цвета кафтан с вышитыми львами и оленями, бархатные брюки с золотыми бляшками по наружному шву, богатый пояс и мягкие тканевые сапоги на низком каблуке. На пояс подвесили инкрустированные драгоценными камнями ножны с кинжалом. Я вытащил его и посмотрел – судя по всему, очень хороший металл с волнистым рисунком. Не знаю, может так и выглядит валирийская сталь. Скоро проверю. И хотя нож был очень острым – я проверил его на ногте, все же это скорее статусное украшение, а не оружие.

Посмотрел на себя в зеркало и остался очень доволен увиденным. Хоть тело чужое и к нему еще надо привыкать, все же приятно осознавать, что здесь я красивый парень.

В дверь снова постучали. Сначала зашел человек, которого Джоффри помнил весьма смутно. Он пришел от моей матери, справлялся о здоровье, самочувствии и настроении и напоминал о скором совместном завтраке. Я выразил признательность и сообщил, что скоро буду.

Следующий слуга пришел в сопровождении нескольких воинов в золотистых плащах. Память Джоффри подсказала, что именно так выглядит городская стража.

Слуга поклонился и положил на стол два больших и увесистых кожаных кошеля.

– Подарки перед свадьбой от десницы и королевы-регента, – пояснил слуга.

– И сколько там?

– Милорд Тайвин и королева Серсея прислали вам по пятьсот монет.

Ого, а Джоффри продолжают баловать. Тысяча драконов это гигантская сумма. Чтобы понять, что к чему, не лишним будет знать, что на три дракона простой человек может прожить целый год. Обычная, не боевая лошадь, стоит один дракон. Добротные доспехи с закрытым шлемом – около четырех-пяти, а тут целая тысяча. Скорее всего, это деньги на карманные расходы и на поощрение верных слуг и друзей. Хотя я сомневаюсь, что они есть у Джоффри.

Что ж, теперь все понятно. А то я задавался себе вопросом, откуда у короля деньги? Понятно, что он их достает, например, из сейфа. Но кто этот сейф наполняет? Казначей, наверное…

И вообще, не думаю, что королям известно такое понятие, как зарплата.

Деньги пришлось самостоятельно убирать в сейф – кошельки оказались весьма увесистыми, похожие на небольшие сумки.

Наконец мы вышли в коридор. Два стюарда также приоделись и продолжали меня сопровождать.

– Ваше величество, – рыцарь перед дверьми снял шлем и поклонился. Его звали сир Осмунд Кеттлблэк. Это высокий, как и Таллад, выше шести футов, мускулистый мужчина, с крючковатым носом, кустистыми бровями и бурой бородищей лопатой. Выглядел он свирепо.

– Сир Осмунд, – я немного наклонил голову, вспоминая, что этот мужчина одно время был (или еще будет?) любовником Серсеи.

Рыцарь поздоровался со мной и застыл, ожидая приказания.

Я на миг растерялся, так как просто не знал, куда идти. Джоффри неплохо знал замок, и уж конечно был в курсе того, где пройдет завтрак, но я как-то смутно представлял, как туда пройти. Поэтому я остановился, кашлянул и нашел решение:

– Роберт, иди впереди.

Стюард кивнул и направился направо по коридору. Облегченно переведя дух, я пошел следом. За мной, с левой стороны пристроился сир Осмунд, а с другой, немного отстав, сир Таллад и второй стюард.

Спустившись по лестнице, прошли какой-то длинный переход, на развилке свернули влево.

Мы шли по богато обставленным коридорам – гранитные полы, мраморные стены, цветные витражи в окнах, многочисленные статуи и колонны, гобелены.

Путь в памяти практически не отложился. Я слышал, как впереди нарастает людской шум, и в такт шагов меня начало ощутимо потрясывать от напряжения, от выброса адреналина и от того, что я вот-вот увижу. Сердце стучало: бум-бум-бум.

У меня даже ладони вспотели – я вытер их о кафтан и решительно прикусил губу. Ничего страшного, будь собой, сделай вид, что все нормально, больше уверенности и независимую улыбку… – успокаивал я себя. Получалось неважно.

Мы прошли высокими двустворчатыми дверьми и стражники, стоящие по краям, отсалютовали мне копьями. Мы очутились в Бальном Зале Королевы – так назывались эти покои, как я узнал впоследствии.

– Его величество, король Джоффри Баратеон, первый этого имени, – провозгласил герольд, как только я вошел в зал – похоже, он ждал именно этого момента.

Все моментально встали. Шум стих, как отрезанный ножом. Время замерло. Сотни лиц и глаз повернулись в мою сторону.

Вся эта толпа разноцветным, мятым пятном промелькнула перед глазами. Лица мужчин и женщин, лордов и леди, красивые, бородатые, лысые, веселые, лукавые, озабоченные, внимательные, заинтересованные, мелькали, как карты в колоде, пока Роберт вел меня к месту в центре стола. Я шел и у меня в голове сидела одна, но очень здравая мысль – главное не споткнуться и не грохнуться прямо здесь, под сотней заинтересованных взглядов. Вот будет потеха-то!

В центре, между людьми, имелось пустое место. Именно к нему мы и подошли.

Роберт поклонился присутствующим лордам и отодвинул мой стул. Но прежде чем сесть, мне пришлось потратить некоторое время, здороваясь с родственниками и влиятельными людьми.

Лорд Тайвин, королева Серсея, лорд Киван, лорд Мейс, Тирион и другие лица, сменяли одно другое. Память Джоффри подсказывала их имена, я здоровался, спрашивал о здоровье, улыбался и старался не ляпнуть лишнего. Все они обращались ко мне на «вы» и я отвечал им тем же.

Наконец этот кошмар закончился и мне позволили сесть. Следом начали рассаживаться и другие люди.

Серсея, та женщина, что сейчас считалась матерью-королевой, оказалась от меня по правую руку. Слева сидел лорд Тайвин. За ним расположился тучный и веселый лорд Мейс, отец невесты.

Серсея величественно приподняла руку, показывая, что завтрак можно начинать.

На столах уже стояли медовые коврижки с черникой и орехами, окорок, зажаренная в сухарях рыба, различные фрукты. Еще там было одно очень необычное, как я узнал впоследствии, дорнийское блюдо – жареный лук, сыр и рубленые яйца под очень жгучим перцем.

Я осторожно попробовал кусочек, но есть много не стал. Наверняка от него сильно захочется пить. А много пить мне нельзя. И хотя травить меня будут на праздничном ужине, а не сейчас, бдительность терять не стоит.

Первые минут тридцать я сидел как на иголках. Начался пир. Музыканты ходили вдоль столов, играли на лютнях, волынках, скрипках. Какой-то полноватый человек, возможно шут, дурачился, строил рожи, пел дурным голосом и скакал на палке по центральному проходу между столами.

Серсея наклонилась ко мне:

– С тобой всё в порядке, милый? Ты сегодня бледный, – ее густой голос звучал очень красиво, можно сказать мелодично. Прекрасные волосы были схвачены в районе затылка, образуя небольшой пучок, но основная масса живым, отливающим золотом, водопадом опускалась по спине. Её лицо с идеальной кожей, большими, внимательными глазами изумрудного оттенка, чувственными губами почему-то напоминало мраморную статую – такое же величественное и холодное. Высокую грудь очень эффектно подчеркивало тончайшее, изумительной выделки, платье. По виду этой женщины было сложно сказать, что ей уже тридцать четыре года и она мать троих детей.

– Плохо спал, матушка, – ответил я ей негромко.

Она задала еще несколько вопросов, нахмурила брови – что-то ей не понравилось, заботливо дотронулась идеальной формы рукой до плеча, но потом оставила меня в покое, отвернувшись в другую сторону.

Я перевел дух.

Джейме Ланнистер

Джейме Ланнистер испытывал боль там, где ее просто-напросто не могло быть – в своей отрубленной кисти. Ладонь и пальцы, которых больше нет, ныли и болели каждый день и каждую ночь. И каждый раз боли усиливались часам к шести утра, заставляя просыпаться и что-то делать со своей культей.

Старый, ни на что не годный мейстер Пицель долго рассусоливал и рассуждал, что это так называемые «теневые боли» на месте потерянных органов. Он предлагал лишь единственный способ их убрать – использовать маковое молочко.

Квиберн, к которому Джейме стал испытывать некоторое уважение после того, как тот спас его от начинающейся гангрены, говорил о том же и прописывал то же самое.

Боль это полбеды. Какой воин не испытывал боли и не научился ее преодолевать? Все это знакомо и понятно.

Гораздо хуже другое – проклятый Варго Хоуп отрубил ему правую руку, ту, которой он привык делать абсолютно все на свете.

Левой рукой все приходилось осваивать заново. Надо было научиться писать, подтирать задницу, держать вилку и ложку, снимать и надевать одежду. И, конечно, сражаться.

Сейчас он представлял собой жалкое зрелище – его мог бы разоружить и прыщавый оруженосец, не говоря про серьезных бойцов. Он был лордом-командующим королевской гвардии, на поясе у него висит меч из валирийской стали, но этим мечом он владел так, словно ему снова лет десять – двенадцать.

Не так давно он питал некоторые иллюзии по поводу своей формы. Сир Аддам Марбранд, командир Золотых плащей, провел с ним тренировочный бой и отделал его так, как никогда в жизни его никто не отделывал. Болело все тело, каждая мышца. Но больше всего на свете болело его уязвленное самолюбие – самолюбие Ланнистера, Цареубийцы и одного из лучших мечей Вестероса.

Он был командиром королевской гвардии, но сейчас был самым слабым её рыцарем – благо об этом мало кто знал. И Джейме искренне помолился, прося у Семерых, чтобы сир Аддам не стал болтать по всему замку, что гонял его, как сопливого щенка.

Еще много проблем доставляла собственная родная сестра и любовница Серсея.

По какой-то непонятной бабьей причине она вбила себе в голову, что он слишком долго отсутствовал, что он подвел ее, что многое изменилось и теперь он должен просить прощения.

Да какого хера? Она вела себя так, словно все это время он драл шлюх и пил вино, а не торчал в вонючей яме с собственной отрубленной рукой на шее! В разлуке он видел Серсею во сне практически каждую ночь, прошел множество миль, чтобы вернуться именно к ней, преодолел массу невзгод и трудностей – больше, чем когда-либо раньше. Он страдал, гнил заживо и мечтал…

А Серсея вдруг решила обидеться и показать характер! Пора бы ей вести себя попроще и уже понять, что её щель не самое дорогое сокровище на всем белом свете – хотя ему нужно было не только её тело, но и ее смех, общество и то чувство единства, которое они оба испытывали.

После смерти Роберта она начала сильно меняться, и не в лучшую сторону, по его мнению. Джейме любил сестру, но временами она могла достать даже собственного брата-близнеца.

Сейчас он сидел за столом лорда-командующего в Башне Белого Меча, прихлебывал из кубка вино и с невеселыми мыслями размышлял о том сброде, что попал в эту самую гвардию за последние годы. Перед ним лежала открытая Белая Книга – летопись королевской гвардии, в которой описывался каждый рыцарь, имевший честь носить на плечах белый плащ.

Джейме отодвинул тяжелую книгу подальше, так чтобы случайно не капнуть на нее вином. Странным образом она внушала ему новые, неизвестные ранее мысли и чувства. Белая Книга словно что-то будила в его душе, то, о существовании чего он до сей поры даже не подозревал…

Предыдущие лорды-командующие, сир Герольд Хайтауэр Белый Бык, наверное, в гробу ворочался, а сменивший его сир Баристан Селми Отважный, вероятней всего просто впал в отчаяние, видя такое глубокое падение своих братьев и их идеалов.

По традиции, заведенной первыми Таргариенами, в Королевской Гвардии всегда числилось семь рыцарей, включая их главу. Вот и сейчас их ровно семеро. Он сам, Меррин Трант, Арис Окхарт, Бейлон Сванн, Осмунд Кеттллблэк, Лорас Тирелл и Борос Блаунт.

Причем некоторые из этих рыцарей недостойны не только нести столь почетную службу – им в дружинах многих лордов места бы не нашлось.

– Долбанные пустозвоны, – Джейме не удержался от ругательства. Как ему выбить из этих людей все дерьмо и сделать их хоть для чего-то годными?

Так, Борос Блаунт – трусливый обжора и напыщенный болван. Его и рыцарем-то можно считать лишь с большой натяжкой. Да и воинские умения толстяка заставляли желать много лучшего. Остальные братья называли его Пузаном или Храпуном. В гвардию его пригласил еще Роберт Баратеон, следуя непонятно какому извиву королевской мысли. Не так давно за трусость его изгнали из рядов гвардии, а потом, неизвестно за что, вновь там восстановили. И совершенно напрасно, по мнению Джейме. Этот человек лучше всего бы смотрелся на кухне. Максимум, что ему можно поручить – охранять королевский ужин.

Сир Осмунд Кеттлблэк был высоким, сильным и свирепым рыцарем. Пожалуй, на этом весь список его достоинств и заканчивался, если не считать того, что он безумно предан Серсее. Он служил наемником в отряде Славных Кавалеров где-то в Вольных городах и там, неизвестно за какие подвиги и непонятно кто даровал ему рыцарство. Еще у него полностью отсутствовали моральные принципы, но зато имелось два брата, которые также верно, как и он, служили его сестре. Причем, все трое были откровенно «мутными» и непроверенными типами, что совсем не устраивало Джейме.

Приветливый и учтивый рыцарь Арис Окхарт в настоящий момент находился в Дорне, где охранял принцессу Мирцеллу. Джейме знал, что этот человек не лишен достоинства и чувства справедливости. Он даже нашел мужество критиковать короля Джоффри, когда тот приказывал ему бить Сансу Старк. Но опять таки, сир Арис находился черти где, и Джейме знал про него слишком мало.

Сир Меррин Трант – вот еще один человек, назначенный королем Робертом. На взгляд Джейме он был слишком жесток, слишком хитер и слишком мелочен. Его взгляд отдавал теплотой не более, чем взгляд змеи, перед тем, как та заглатывает пойманную добычу. Ему очень нравилось по приказу Джоффри избивать Сансу Старк, и он откровенно глумился, когда сира Баристана Селми прогоняли из рядов гвардейцев. Ходили слухи, что его возбуждают лишь совсем молоденькие девочки, а драл он их так, что бедняжек потом относили к мейстерам – тайно конечно. «Чертов извращенец!» – Джейме мысленно сплюнул.

Сир Бейлон Сванн был отважен, честен и вежлив. Он очень хорошо проявил себя в битве при Черноводной, великолепно обращался с луком и булавой, очень уверенно с копьем и чуть хуже с мечом. Он происходил из славного рода, но его отец, лорд Джулиан Сванн – хитрый и беспринципный ублюдок, легко меняющий того, кому он служил. После смерти короля Роберта он отправил сыновей служить разным претендентам на Железный трон, а сам все это время просидел за стенами собственного замка, сославшись на нездоровье. Во всем этом Джейме больше всего не нравилось то, что он не был уверен в преданности сира Бейлона. Будет ли он служить королю Джоффри до самого конца, до последней капли крови или позабудет про свой долг, когда сочтет это выгодным?

Ну и последний – сир Лорас Тирелл, напоминал Джейме самого себя в юности. Этот юноша обладал такой же безграничной уверенностью в собственных силах и правоте, был таким же заносчивым, высокомерным и обидчивым. Правда, сам Джейме считал, что в таком возрасте он был куда искусней в воинском деле. Забавно, что сир Лорас придерживался диаметрально противоположного взгляда. Юный Тирелл был действительно хорош как воин, безупречен (не считая его сексуальных предпочтений), как рыцарь, хорош собой, учтив, а его гордость и принесенные клятвы могли гарантировать, что он никогда не откажется от своей службы.

Сам Джейме думал точно также, пока Безумный король не захотел поджечь столицу и всех ее жителей. Тогда он забыл слова священной клятвы и стал Цареубийцей.

Проблема в том, что и Джоффри постоянно заносило, и он мог в любой момент начудить. Поэтому, не исключено, что и сир Лорас, если появится серьезный повод, сможет повторить судьбу Цареубийцы.

Вот таким образом обстояли дела в Королевской гвардии. И вот такие люди не только охраняли молодого короля, но и по идее представляли цвет всего рыцарства Вестероса!

Впрочем, Джейме не баловал и самого себя. В глубине души он понимал, что после всех тех лордов-командующих и их великих деяний, описанных в Белой Книге, его «подвиги», вписанные четким, убористым почерком сира Барристана Селми, смотрятся весьма жалко и смешно.

Книга, трехсотлетнее, величайшее достояние Королевской Гвардии, лежала перед ним. Джейме вдруг отчетливо осознал, что он не хотел бы, чтобы следующие гвардейцы и другие люди запомнили его лишь по тем строкам, что уже написаны…

Он невесело вздохнул, допил вино в чаше, закрыл книгу и вернулся мыслями к более насущным вопросам.

Первым делом необходимо прибрать к рукам остальных рыцарей и внушить им надлежащее почтение. А еще было бы лучше, если от троих из них – Меррина, Осмунда и Бороса удалось бы избавиться.

Как жаль, что гвардейцы приносили пожизненную Клятву! Впрочем, Серсея на такие мелочи внимания не обращала, а значит, у него был шанс подчистить Королевскую Гвардию.

Кроме всего прочего, на плечи лорда-командующего ложилась очень важная и ответственная забота – обеспечение безопасности короля. О той головной боли, что она добавляла, можно и не говорить. Джейме необходимо проверять людей, досматривать комнаты и покои, которые посетит или планировал посетить король, смотреть за гостями и делать еще кучу различных вещей…

А еще ему необходимо найти партнера для тренировок. Такой человек мало того, что должен был быть искусным, так еще и не болтливым – а с этим уже сложнее. Возможно, сир Аддам неплохо подойдет к подобной роли, но он, в силу своей должности, слишком заметен и занят.

Джейме встал, поправил перевязь с мечом, одернул великолепный, белоснежный плащ и отправился выполнять свои обязанности. Он прошелся по Красному замку инспектируя караулы и охрану, навестил Серсею и Тириона, проверил своих братьев по оружию, еще раз уточнил, как завтра будет проходить свадебная церемония, и постарался вникнуть в огромное количество столь важных мелочей.

В тот день, ближе к вечеру, Квиберн наконец-то доделал и принес ему то, что он так долго ждал – протез на руку.

– Как он сидит, не жмет? – спрашивал его Квиберн, бывший мейстер, пожилой и седой человек с отеческими манерами, доставая из сумки на поясе новую руку. Сначала он надел на культю чехол из мягкой, тщательно выделанной кожи, а уже потом «посадил» сам протез и зафиксировал его ремнями.

– Вроде неплохо, – Джейме взмахнул искусно сделанной из золота рукой. Если не приглядываться, то она могла сойти и за настоящую. Правда, ни меч, ни чашу держать не могла. – Она полностью золотая?

– Нет, сир, – Квиберн по своему обыкновению говорил тихо и вежливо. – Золото металл слишком мягкий для человека с вашим родом занятий и вашими привычками. Это позолоченная сталь.

– Так даже лучше, – Джейме поднес руку ближе к глазам. Да, сделана она весьма искусно, напоминая живую часть тела с пальцами, ногтями, фалангами и костяшками. Но рука имеет собственный вес, а к этому надо привыкать. Да и что с помощью нее можно делать? Лишь врезать, как кулаком, вот и все. – Мы говорили о возможности зафиксировать в ней меч или хотя бы держать поводья. Что с этим?

– Поводья держать вы сможете. Обратите внимания, как изогнуты пальцы. Правда, их легко выронить. Но думаю, что со временем некоторые навыки вы сможете приобрести.

– А что с мечом, щитом или кинжалом?

– Меч или кинжал вставить можно, надо будет лишь привязать их перед боем, – Квиберн достал из сумки дополнительные ремни и крепления. – Вот, сир, я приказал все сделать специально под вашу новую руку.

Увиденное Джейме понравилось. Не то что бы он пришел в восторг, но в его положении надо брать от жизни и то, что дают. Если вторая рука сможет хоть что-то держать, это будет просто замечательно. Хотя металлическая и негнущаяся кисть не шла ни в какое сравнение с живой и подвижной рукой, с сильными и ловкими пальцами.

Джейме еще раз взмахнул новой рукой, на миг нахмурился и все же решил, что эта вещь его устраивает.

Глава III. День

Немного придя в себя, я начал осматривать зал. Здесь стояли три больших стола. Первый – для короля, великих лордов и их родственников. За вторым столом расположились люди не такие знатные, а за третьим простые рыцари, представители менее значимых домов. Впрочем, такими они казались лишь в сравнению с высшей знатью. Так-то, у многих из них имелись собственные замки, отряды воинов разной численности и стабильный доход.

Все эти люди громко смеялись, славили королевский брак, не забывая при этом «налегать» на завтрак и периодически посматривая в сторону главных лиц.

За одним из столов, в окружении явно хорошо знакомых людей, уже сидел и выпивал сир Таллад. Я нахмурился – разве он не должен охранять своего короля?

По правую руку, через семь человек, находился Тирион Ланнистер и его жена, Санса. Тириона я узнал сразу – маленький человек с сильными руками, золотисто-светлыми волосами, шрамом на носу и глазами разного цвета – один зеленый, другой черный. Он смотрел цепко, очень внимательно, слегка иронично. В его глазах плясали черти, а на губах играла одновременно скучающая и язвительная улыбка.

Тирион на пустяки не разменивался, опустошая одну чашу с вином за другой. Впрочем, на его поведении это никоим образом не сказывалось – чувствовался многолетний опыт. Он почти сразу перехватил мой взгляд, и когда я ему кивнул, он с некоторой задержкой криво ухмыльнулся и отсалютовал мне чашей с вином. На пальцах сверкнули два массивных перстня.

За Тирионом расположилась Санса – очень изящная, утонченная леди с волосами цвета осенних листьев. Её кожа казалась тонкой, как фарфор, чистой и нежной. Тонкие брови безупречной формы подчеркивали блеск голубых глаз. Вся ее хорошо развитая, девичья фигура так и привлекала взгляды окружающих мужчин. Наверное, она многим казалась красивой. Но лично мне она не очень-то понравилась.

Санса держалась так ровно, словно ей в задницу вставили древко от алебарды. И даже сидя было видно, что она весьма рослая. Если она еще продолжит расти, то не один Тирион будет смотреть на неё снизу вверх. Девушка выглядела вежливой, умной… и никакой.

Понятное дело, последние события изрядно её подкосили. А придурок Джоффри оставил в душе и на теле глубокие раны. Тело-то заживет, а вот шрамы внутренние, наверное, не так легко вылечить. Вот поэтому она чем-то и напоминала красивую и неживую механическую куклу.

Санса смотрела на меня с холодным безразличием. Мне показалось, что в глубине ее красивых глаз застыло отвращение вперемешку со страхом.

Еще один человек, которого Джофф сделал врагом. Я вздохнул и вернулся к завтраку.

Великий мейстер Пицель, несмотря на то, что был лыс и толст, держался с большим достоинством. Высокий, морщинистый лоб и неторопливость в движениях придавали ему важный и мудрый вид. Правда редкая, клочками бороденка, не скрывающая слабый, безвольный подбородок, несколько портила общее впечатление. На шее у него висело несколько цепей, каждое звено которых отличалось не только по цвету, но и по форме. Я смутно помнил, что Пицелю где-то за восемьдесят лет, но он выглядел вполне бодро для старикана столь почтенного возраста.

Вариса, или человека, хоть сколько его напоминающего, я так и не увидел.

Маргери и ее бабки – леди Оленны, сира Лораса, сира Гарлана Учтивого, и многих других вассалов Тиреллов за столом также не наблюдалось. Согласно свадебным обычаям Вестероса, утренний завтрак, предшествующий свадьбе, жених и невеста проводят отдельно.

Впрочем, чтобы показать, что этот пир служит примером единения, в зале присутствовали люди из числа рыцарей Простора.

Вероятней всего, кто-то из подданных Ланнистеров и Королевских земель находятся в этот момент с Маргери.

Больше всего внимания привлекал десница. Лорд Тайвин практически не разговаривал, вел себя спокойно и тихо. Не знаю, как так получалось, но весь зал интуитивно понимал, что именно этот человек решает здесь всё. Абсолютно всё.

Стоило посмотреть на его внушительную осанку, широкие плечи, поджарую фигуру и безграничную уверенность в бледно зеленых глазах, чтобы уяснить себе, что к чему. Незаметно наблюдая за ним, мне все отчетливей казалось, что передо мной совсем неординарная личность. В любом случае он выделялся на фоне всей этой богато наряженной толпы.

Джоффри боялся, а вследствие этого, таил злобу вперемешку с завистью к этому человеку. Более того, Тайвин – единственный, в чьем обществе он чувствовал себя неуверенно. А еще мелкий говнюк надеялся, что собственный дед не слишком долго заживется на этом свете и не будет больше мешать управлять страной.

Тириона Джоффри искренне ненавидел и презирал за внешний вид. Никаких достоинств в дяде он не видел.

К Джейме он относился настороженно – похоже, до юного короля все же дошли некоторые слухи. А вот Серсею он любил как мать, которая потакает каждому его капризу и всегда дарит подарки.

Будущего тестя, Мейса Тирелла он презирал и иначе, чем Жирный Розан не называл, искусно пряча истинные чувства под лицемерной улыбкой.

Исследуя память Джоффри, я пришел к довольно неутешительным, но вполне прогнозируемым выводам: парень искренне считал, что весь мир ему должен и все на свете крутится вокруг его персоны. А люди просто обязаны выполнять королевские приказы и прихоти.

Самих людей он делил очень просто на три категории: враги, которых необходимо уничтожить, по возможности болезненно; полезные люди и родственники, которые помогают жить и править; а также все остальные. Последние, со временем, могут привлечь внимание и попасть либо в первую, либо во вторую категорию.

Джоффри был очень поверхностен в оценках людей и событий, а в его словаре отсутствовали такие слова, как совесть, справедливость, долг…

Слуги расчистили стол и гости стали дарить подарки.

Серсея подарила тяжелый, роскошный плащ из бархата и меха, и пояснила, что плащ это семейная реликвия нашей семьи. Его накидывал на плечи своей невесте мой прадед. А также на саму Серсею – Роберт Баратеон. Теперь же мне предстоит накинуть его на Маргери.

– Благодарю вас, матушка, – вежливо поблагодарил я.

Следом вышел черный, как начищенный сапог, высокий и мускулистый мужик в очень ярких, разноцветных одеждах. Это был Джалабхар Ксо, принц, изгнанный с Летних Островов. Он подарил лук из золотого дерева и колчан длинных стрел с разноцветным оперением.

Леди Танда презентовала сапоги для верховой езды. Сир Киван Ланнистер – превосходное турнирное седло.

Каждую вещь я брал в руки, осматривал, благодарил дарителя, а потом передавал стюардам, которые куда-то их уносили.

Люди шли вереницей и дарили подарки согласно своему доходу. Принц Оберин Мартелл, Красный Змей – мускулистый, гибкий мужчина с черными волосами, легкой бородкой и очень опасным взглядом, подарил пряжку из червонного золота в виде скорпиона. От сира Аддама Марбранда, командира Золотых плащей и человека Тайвина Ланнистера, мне достались серебряные шпоры.

Лорд Пакстер Редвин, вассал Тиреллов, преподнес деревянную модель двухсот-весельной галеи.

– Ваше величество, этот корабль уже вот-вот доделают на моих верфях. С вашего разрешения я бы назвал его «Доблесть короля Джоффри». Вы не против?

– А как вам название «Лев и Роза»? – предложил я свой вариант. По лицам многих людей, особенно Тиррелов и их вассалов, я понял, что моя задумка им пришлась по сердцу.

– Прекрасное название, государь, – сир Редвин наклонил голову. – Так я ее и назову.

Подошел Тирион. Молодой, крепкий и плечистый парень, с темными волосами, скорее всего – Подрик Пейн, нес внушительную, очень толстую книгу в богатом, кожаном переплете.

– «Жизнь четырех королей», – громко произнес я. Было приятно и немного необычно читать на ранее абсолютно неизвестном языке, но мозг и память Джоффри и тут помогли. – Расскажешь, о чем эта книга, дядя?

– Великий Мейстер Каэт собрал в ней историю четырех королей: Дайерона Молодого Дракона, Бейлора Благословенного, Эйегона Недостойного и Дейерона Доброго, – ответил Тирион.

– Прекрасная книга, – я перелистнул несколько страниц. Это было настоящее произведение искусства, редкое и очень дорогое, а главное красивая и познавательная вещь. А уж иллюстрации там просто чудесные. – Я слышал, что все рисунки сделал сам Каэт, и таких книг во всем Вестеросе всего четыре?

– Так и есть, – обескураженно ответил Тирион.

– Ты прочитал ее, дядя?

– Я-то, в отличие от других, все же иногда читаю, – в его глазах промелькнула ирония.

– Замечательный подарок, дядя. Когда и я ее прочитаю, мы с тобой обсудим этих королей и их деяния, – пообещал я, демонстративно не обращая внимания на шпильку, и Тирион, еще раз оглядев меня с ног до головы, отошел в сторону.

Краем глаза я успел увидеть странные взгляды, которыми обменялись Серсея и Тайвин. Ничего, мои дорогие родичи, привыкайте к новому Джоффри.

Следом лорд Мейс Тирелл и его жена леди Алерия поднесли золотую и очень тяжелую чашу трех футов вышиной с двумя фигурными ручками и семью гранями.

– Эти семь граней обозначают семь королевств вашего величества, – пояснил лорд Мейс. – На каждом своя эмблема. Смотрите, вот лев, вот роза, олень, форель, сокол, солнце и лютоволк.

– Изумительная чаша, – бесстрастно заметила Серсея.

– Да, великолепная и символичная. Жаль, что на ней не нашлось место дракону и кракену, ведь и их наследие – часть моего и леди Маргери королевства.

Лорд Тайвин еле заметно кивнул, а лорд Мейс немного сконфуженно улыбнулся. Думаю, он мог и обидеться. Но я упомянул его собственную дочь, и вроде обижаться ему не с руки.

Народ продолжал диву даваться. Такого Джоффри они еще ни разу не видели.

– Мы с Маргери будем пить из неё на пиру, батюшка, – я с трудом поднял чашу над головой, и лорд Мейс довольно улыбнулся. – Ведь вы позволите называть себя так?

– Не только позволю, но и буду рад, – он почему-то кивнул Тайвину и отошел на своё место.

Впрочем, я ни себя, ни его не обманывал. Я действительно собирался пить из этой чаши. Надеюсь, это поможет мне выжить.

И наконец, последним выступил лорд Тайвин, мой дед и десница. Я знал, что он мне подарит – великолепный валирийский меч, один из двух, выкованный из старковского Льда.

Меч из валирийской стали и все, что с ним связано, всегда очень сильно задевали Тайвина. Ведь Ланнистеры – единственные из великих домов, у которых нет подобного клинка. А это болезненно бьет по престижу.

Его младший брат, Герион (и мой двоюродный дед) несколько лет назад отправился за потерянным мечом дома Ланнистеров на восток и пропал в Дымящемся море.

Так что меч для такого дома – вещь очень и очень статусная.

Я взял ножны из вишневого дерева и тисненной красной кожи, которые, вместо заклепок были усажены золотыми львиными мордами с рубиновыми глазами. Осторожно, стараясь никого (и себя, прежде всего) не поранить, я обнажил клинок. Покидая ножны, металл издал тонкий, очень чистый звон. Красная, с черными прожилками сталь засверкала на утреннем солнце. Народ вокруг что-то восторженно завопил.

– Это изумительный подарок, дедушка, – я кивнул Тайвину. – Подарок не только мне, но и всему нашему дому. Обязуюсь быть достойным такого меча.

– Этого мы все и ждем от вас, ваше величество, – Тайвин поднял бровь.

– Меч, о котором будут слагать легенды, – произнес Матис Рован.

– Великолепный меч юному королю, – добавил лорд Редвин.

– Такой меч должен носить соответствующее имя. Как мне назвать его, милорды? – повернулся я к залу.

Гости стали выкрикивать разные имена.

– Разрубающий!

– Буревестник!

– Коготь Льва, – это имя не так уж и плохо, но я продолжал оглядывать зал.

– Смерть врагам!

– Утешитель! – реплику от сира Таллада я проигнорировал, хотя, говоря по совести, она заслуживала внимания.

– Яростный рёв, – тоже неплохо, намек на девизы Ланнистеров и Баратеонов.

– Вдовий плач! – это имя выбрал Джоффри, но мне хотелось, чтобы меч явился символом чего-то большего, чем убийства, и это предложение я отверг.

– Благодетель!

– Последний вздох!

– Королевская милость!

Гости выкрикнули еще пару дюжин имен. Меня все это не устраивало.

– Поцелуй смерти!

– Шелест!

Народ снизил активность и призадумался.

– Ветер перемен!

– Кто это сказал? Покажитесь! – я повернулся на голос.

– Это я, милорд, – за самым дальним столом поднялся высокий, статный рыцарь.

– Кто вы, сир?

– Герольд Орм, из дома Ормов на службе у лордов Хайтауэров.

– Благодарю вас, сир, и принимаю для своего меча имя Ветер Перемен, – имя мне понравилось. Оно выступало символом всех тех перемен, что могут состояться в Вестеросе. Меч, каким бы дорогим он ни был, всего лишь вещь. Но эта вещь может положить начало чему-то новому и правильному.

Я сделал пару шагов вперед и резко взмахнул клинком. Никогда ранее я не держал в руках такого дивного, идеально сбалансированного, острого как бритва, оружия.

– Осторожней, ваше величество, – предупредил меня сир Аддам Марбранд. – Валирийская сталь смертельно остра.

– Она великолепна, – я взмахнул еще раз и с некоторым сожалением спрятал меч в ножны. Да, подарок действительно королевский. Интересно, сколько он может стоить?

Легкий завтрак, который продолжался более двух часов, закончился. Гости стали расходиться. Кто-то просто хотел размять ноги и пройтись. Многие с огромным удовольствием желали отлить.

Меня же отвели в летнюю беседку, где я встретился с Маргери и ее свитой. Девушка выглядела ослепительно и прекрасно. У неё были густые, очень длинные волосы каштанового оттенка, скромные, как у голубки глаза, нежная кожа с едва заметным румянцем, аккуратный носик и восхитительная грудь, которую очень выгодно подчеркивал лиф платья. И от тугого корсета, а может и от природы, очень узкая талия, весьма приятные бедра и соблазнительная попка.

В её красивых глазах сияло солнце и по их внимательному, умному взгляду было видно, что и с головой у нее полный порядок.

Одета она была очень элегантно. Тонкое платье бледно-салатового цвета, с вырезами на рукавах и плетеным пояском. На груди неброское, но наверняка чертовски дорогое колье. А в ее прекрасных волосах еле заметно мерцала маленькая диадема. Изящные руки и тонкие пальцы, наверное, вызывали зависть у множества других женщин.

Я смотрел на неё и не мог оторваться. Она чувствовала мой взгляд и слегка покраснела.

– Вы восхитительны, – я наклонился и еле слышно прошептал ей это в маленькое, розовое ушко. Не знаю, принято или нет, так говорить, но девушка была просто прекрасна и мне захотелось сказать ей множество приятных слов.

– Спасибо, мой король, – она улыбнулась, как мне показалось, немного недоверчиво, и задержала взгляд на моём лице.

Мы обменивались какими-то словами, что-то рассказывали, шутили. Разговаривать с ней оказалось очень легко. Я словно увидел давным-давно знакомого человека. Страх прошел, появилось любопытство и даже интерес.

Я мельком упомянул, что было бы довольно полезно и интересно выучить валирийский язык, а затем спросил, не захочет ли она учить его вместе со мной?

– Почему бы и нет, – она улыбнулась со странным выражением на лице.

Через некоторое время я настолько осмелел, что опустил руку и взял ее прохладную ладошку. Я видел, что ей было приятно внимание, но кажется, она не верила в мою искренность. Придурок Джоффри, как можно было не обращать должного внимания на такую красавицу и умницу?

Главное, чтобы она меня не ненавидела и не боялась. Остальное поправимо. Мне уже захотелось изменить наши отношения к лучшему.

Я спросил, какие подарки она получила. Маргери также никто не обижал. Ей подарили не меньше, а возможно и больше, чем мне. Но там акцент был на различную ювелирку, наряды, ковры, певчих птиц. От Ланнистеров ей подарили изумительный паланкин, отделанный драгоценными металлами и слоновой костью.

Даже за этот час я понял, что Маргери – живая, обаятельная, веселая. Не знаю, быть может все дело в том, что в Вестеросе мне подсознательно хотелось найти хорошего, доброго человека, но девушка успела мне очень сильно понравиться.

Свидание, если так можно сказать, закончилось, и в сопровождении двух рыцарей Королевской Гвардии и сира Таллада слуги повели меня в личные покои, переодеваться.

Королевские гвардейцы остались снаружи. Сиру Талладу я также не позволил зайти внутрь.

Когда в комнату закрылась дверь, я повернулся к Джекобу Лиддену. Он был более взрослый, к тому же казался мне достаточно сообразительным. И плевать, что вероятней всего он все обо мне рассказывает либо Серсее, либо Тайвину, либо им обоим или еще кому-то.

Внимание на подобные детали сейчас обращать некогда – других-то людей у меня просто нет.

– Вот что, Джек, хочу дать тебе поручение.

– Слушаю вас.

– Ты должен быстренько найти человека, который согласится стать личным стольником и чашником. Справишься?

– Э-э… – наверное, он хотел что-то сказать о том, что не все так просто, но вспомнив нрав Джоффа, лишь кивнул. – Постараюсь все это сделать. Когда он вам нужен?

– После церемонии в Великой Септе.

– Это не так просто, ваше величество, – все же заметил парень. – Нужный человек соответствующего положения, условия его службы, преданность…

– Найди его! – мне понравилась рассудительность стюарда.

– Хорошо.

Джекоб ушел. Я сходил в туалет, умылся в ванной, а потом Роб принялся переодевать меня. Я же все время раздумывал.

Королевский чашник – должность очень почетная и ответственная. Такой человек, мне, безусловно, нужен. Без него шансы выжить не высоки. Но это в перспективе. На предстоящем пиру я могу вполне обойтись и без чашника. Это сложно, но вполне выполнимо, ведь все блюда, подаваемые на королевский стол, так и так проходят многоступенчатую проверку. Сначала их, в присутствии дворецкого, пробует повар на кухне. Затем пробуют слуги, переносившие его в комнату рядом с пиршественной палатой. Последним снимает пробу стольник или чашник, или человек, который соединяет эти должности. И вот этого-то последнего у Джоффри почему-то нет.

Главное не пить вино из непроверенных фужеров. А лучше пить только из тех, из которых уже отведали другие гости за столом.

Чем мне не нравилась идея с чашником прямо сейчас? Прежде всего, я, конечно, понимал, что в таком мире выжить слабовольному, доверчивому и глупому королю очень и очень непросто. Поэтому такой человек нужен. Но, во-первых, он, скорее всего, погибнет. Я, конечно, не буду слишком мучиться совестью, и, наверное, могу себя оправдать тем, что погиб один человек, но я за свое правление постараюсь спасти тысячи.

В общем, с этим понятно.

Но есть и вторая причина – более весомая. Если на свадьбе погибнет чашник, то многие сочтут данное происшествие плохим знаком, как для молодоженов, так и для всего начинающегося правления Джоффри. А это удар по репутации. Серсея будет взбешена и начнет чудить в попытках найти изменника. Свадьба пойдет насмарку. Поползут слухи о гневе богов. И вероятней всего, Серсея постарается обвинить в произошедшем Тириона…

Такой вариант совсем не привлекателен. Так что пока нет чашника, я склоняюсь к мысли в первый свой день выжить самостоятельно. Зная когда, и главное как меня собираются травить, всё вполне выполнимо.

Хотя, с другой стороны, мои опасения немного наивны и глупы на фоне простой истины – мне банально надо выжить. А для этого почти все средства хороши. Не думаю, что в тот момент, когда я начну задыхаться от яда, меня будут заботить вопросы престижа королевства и нехороших примет на свадьбе.

Еще одна деталь, которая меня волновала весьма сильно – сбежит ли сегодня Санса? И в целом, это для меня выгодно или нет?

Первый ответ, что невыгодно. И побег необходимо предотвратить. Но если подумать, то у меня найдутся аргументы в пользу того, чтобы эта девушка сбежала. Тем более, как я могу этому помешать? Предупредить Тириона, чтобы он следил за своей ненаглядной жёнушкой? Да, так можно сделать. Но куда лучше, если меня не отравят, не будет суеты и паники, дядю не возьмут под стражу, а у Сансы не будет возможности убежать.

А еще я почему-то никак не мог позабыть взгляд глубоких, сверкающих глаз Маргери и всей её удивительно складной, полной жизни и женственности, фигурки…

Время в таких раздумьях прошло очень быстро.

Герольд Орм

Герольд и Гаральд, братья Орм, впервые попали в Королевскую Гавань вместе с войсками Простора, в тот самый момент, когда на водах Черноводной горел флот Станниса Баратеона – это зрелище они запомнили на всю оставшуюся жизнь.

Толстенная цепь, которую построил Тирион-Бес, перегородила реку от одного берега до другого. Горящие суда, уткнувшись в неё, создали огромный затор, который все увеличивался и увеличивался. Казалось, языки колдовского пламени взметаются прямо до небес, а плоть людей таяла, словно воск свеч. Люди орали и проклинали свое положение, кони ржали, пахло горелым мясом, галеи, барки и суда меньшего размера пылали, как лучины. Вниз по течению сносило обгоревшие тела, тонущие цеплялись обожжёнными руками за обгорелые обломки, а тем, кому не повезло, уже шли ко дну, на корм рыбам.

В это время в центре бухты плясал огромный зеленый демон – так горел Дикий огонь. Его цвет был настолько ярок, что глаза начинали слезиться от боли.

Герольду чудилось, что сама река кипит в своих берегах. Многие рыцари невольно поежились – такая смерть явно не самая лучшая из возможных.

Кругом был ад и в этом аду их войско, под управлением Тайвина Ланнистера и его помощника, Мейса Тирелла, прижало сухопутную армию Станниса к южному берегу Черноводной.

Битва вышла жаркой. Люди Баратеона оказались зажаты в ловушку. Позади полыхающий флот и тонущие суда. Впереди – клинки врагов. Отступать некуда и они сражались до последнего.

Объединённому войску Простора и Утеса повезло. Или так уж рассчитали их командиры, но элита вражеских сил – конница, оказалась зажатой на сравнительно небольшом пятачке земли. Тем более она перемешалась с пехотой, не могла маневрировать и показать своих истинных способностей.

А их войско, развернувшись широко и просторно, огромной дугой, устремилось с прилегающих холмов вниз.

Сир Гарлан Тирелл облачился в доспехи покойного Ренли Баратеона и его вид смутил немало храбрых вражеских сердец. Это был удачный ход, позволивший кинуть лишнюю гирьку на свою чашу весов.

И все же им пришлось попотеть, прежде чем они смогли "перемолоть" недругов. Позже знающие люди говорили, что врагов было около двадцати тысяч. Но в такие огромные цифры на холодную голову мало кто верил. Тем более, Станнис Баратеон и Ролланд Шторм не бросили своих людей и многих сумели эвакуировать на уцелевших кораблях, причаливших к берегу ниже натянутой цепи.

Через пару дней после битвы Герольд и Гаральд получили титул рыцаря. В общей свалке Герольд сражался не хуже, но и не лучше большинства других. Он действовал храбро и решительно, как и многие другие. И это позволило ему стать «сиром». Правда таких как он, ставших рыцарями после битвы у Черноводной, набралось около шестисот человек и мечты молодого воина на то, что его заметят, не оправдались.

Герольд происходил из славного и древнего рода Ормов. Когда-то они входили в дюжину ведущих домов, поддерживающих Хайтауэров и Старомест.

Время оказалось сурово к их семье – Ормы обеднели и утратили большую часть былого величия и богатства. Их оттеснили более удачливые и предприимчивые дома.

У Ормов имелся свой замок под названием «Три Арфы» и многочисленные земли. Раньше основной статьёй дохода выступали виноградники, расположенные на самых западных отрогах Красных гор. Также они занимались разведением боевых лошадей на принадлежавших им лугах. Но дела от года в год шли все хуже и хуже.

Герольд был третьим сыном Берга Орма. В «Трех Арфах» еще хватало средств на старшего сына – наследника. Двум младшим детям отец помогал советом и небольшими деньгами, не скрывая, что для них самый удобный и правильный путь – показать себя на войне и заслужить рыцарские шпоры.

Так Герольд и его старший брат Гаральд оказались в войске Простора, поддерживая своих сюзеренов Хайтауэров.

Отец хорошо натаскал их в детстве в воинском и ратном деле, и рассчитывал, что они смогут проявить себя и заслужить благосклонность какого-нибудь влиятельного лорда. Таков был путь многих юношей из знатного рода, которые не рассчитывали на наследование семейного удела.

Два брата Орма проявили себя на Черноводной. Но вокруг было так много других, показавших себя не хуже, а то и лучше, что их просто наградили рыцарскими шпорами, но дальше этого дело не пошло. Слишком богатый появился выбор у влиятельных лордов, и Ормам снова не повезло.

На несколько недель они решили остаться в Королевской Гавани. Тем временем дело подошло к свадьбе Джоффри и Маргери. И уж совсем не умно покидать столицу в такой момент. Тем более, король бесплатно кормил гостей все эти дни.

К счастью, а может и к сожалению, Герольд познакомился с прекрасной девушкой, леди Оливией из дома Футли. Они пару раз гуляли в сопровождении друзей по окрестным садам и паркам и даже успели понравиться друг другу. Все шло прекрасно, пока отец Оливии – сир Шембл Футли не узнал про начинающийся роман и строго настрого запретил дочери продолжать отношения.

Это было горько, но Герольд понимал, в чем дело. Ормы не уступали в знатности Футли, но были беднее. А Шембл хотел найти для своей дочери более выгодную партию.

И Герольд, как ни ломал голову вместе с братом, так и не придумали, что здесь можно сделать. Нужны были деньги или титулы. Но ни того, ни другого в обозримом будущем не наблюдалось.

Время шло и в один из дней они попали на завтрак, предшествующий королевской свадьбе. Правда, помощники церемониймейстера усадили их за самый дальний стол и посоветовали вести себя скромно и не вызывающе.

Ормы, хотя и представляли Простор, оказались за завтраком Джоффри, а не Маргери, так как и лорд Тайвин и лорд Мейс хотели показать всем остальным рыцарям крепкую дружбу, отныне связывающие эти два дома.

Слуги выставляли изумительные блюда и напитки. Играла легкая музыка и все веселились.

– А ничего наш король выглядит, – к уху Герольда наклонился старший брат. – По слухам я представлял его иначе.

– Ага, – согласился Герольд, оглядывая зал. За самым высоким столом расположился сам король, многочисленные Ланнистеры, а также Тиреллы.

Молва наделяла Джоффри такими качествами, как избалованность, злоба, мелочность и агрессивность. Сейчас, наблюдая в течение пары часов за королем, Ормы не увидели подтверждения слухов.

Представители Хайтауэров сидели за другим столом, на ступень ниже королевского. Их поддерживали знаменосцы, и Герольд с горечью подумал, что когда-то место Ормов было именно там, а не за третьим столом.

Королю начали дарить подарки. Рыцари, из тех, кто позавистливей и попроще, с блеском в глазах обсуждали ценность того или иного дара.

Ну, а когда королю Джоффри вручили меч из валирийской стали, весь зал уважительно затих.

– Как мне назвать его, милорды? – повернулся юный король к присутствующим.

Сначала свои варианты выкрикивали более знатные и высокие лорды. Герольд просто с интересом наблюдал за происходящим. Королю ничего не нравилось, и младший Орм неожиданно для себя прикинул, как бы он захотел назвать подобный меч. Ответ появился в его голове неожиданно, и немного подумав, он его выкрикнул:

– Ветер перемен.

– Кто это сказал? Покажитесь! – спросил король.

– Это я, милорд, – Герольд выпрямился во весь рост.

– Кто вы, сир?

– Герольд Орм, из дома Ормов на службе у лордов Хайтауэров.

– Благодарю вас, сир. И принимаю для своего меча имя Ветер Перемен, – король кивнул ему, а затем сделал несколько шагов и резко взмахнул клинком.

Герольд сел на место. Выглядел он немного разочарованно. Ведь вполне был возможен вариант, что король как-то обратит на него внимание, а не просто поблагодарит.

– Ну что, теперь тебя заприметил король Джоффри? – улыбнулся старший брат и хлопнул его по плечу.

– Думаю, что дальше этого дело не пойдет, – задумчиво ответил Герольд и скрестил руки на груди.

Тот вечер, и проходившая свадебная церемония, и последующий день, когда король и его жена устраивали новый пир и даже проводили турнир в честь совершившейся свадьбы, лишь только подтвердили все его опасения. Король поблагодарил его и благополучно забыл. А на сам турнир он не попал – у него не было коня и турнирных доспехов. Да и денег на подобное их отец выделить не мог.

Так они и с братом и смотрели, как рыцари показывают свою силу и умение. Из лучников лучшим оказался королевский гвардеец, сир Бейлон Сванн. Второе место, совсем немного уступив победителю, занял высокий и мускулистый человек с кожей черного цвета по имени Джалабхар Ксо. В одиночных соревнованиях победил Оберин Красный Змей.

Богатый на впечатления и интересные зрелища день закончился. Ормы вернулись к своему шатру и начали готовиться к ужину. Вокруг них, прямо на траве, расположились несколько человек – Седрик Хаствик, Бэрг Грейвз и еще несколько рыцарей и оруженосцев. Все они были из Простора и их дома дружили друг с другом многие века, а деды и прадеды вместе ходили в походы, и не раз сидели за поздним ужином.

Приятный, легкий ветерок раздувал пламя костра и тысячи красных искорок поднимались к звездному небу. От травы шел будоражащий аромат. Потрескивали угольки. Доносилось стрекотание цикад, а где-то далеко тонкий, мелодичный голос, под аккомпанемент арфы, пел песню «Время моей любви».

Воины сидели, неторопливо опустошали меха с вином, обсуждали подробности увиденных схваток и дожидались того момента, когда наконец-то подвешенный над огнем барашек будет готов.

– Клянусь Семерыми, может бы я и не стал победителем, как Красный Змей, но задницу половине из участвующих бы точно надрал, – громко заявил Гаральд, делая большой глоток.

– Был бы здесь покойный лорд Ренли, он бы задницу всем надрал, – хохотнул Герольд, и все покатились со смеху.

Отсмеявшись, Герольд подложил под спину седло, вытянул длинные ноги, откинулся назад и долго смотрел в пламя…

А на следующее утро к их шатру пришел молодой человек, который представился как Роберт Бракс, стюард короля.

– Его величество желает побеседовать с вами, сир Герольд, – сказал он.

Глава IV. Вечер

Меня облачили в дублет цвета пыльной розы и плащ из густо-красного бархата, украшенный золотыми эмблемами льва и оленя. Промелькнула мысль, что я как-то слишком много времени уделяю льву и игнорирую оленя, и тех людей, что ему служат. Хотя, в сложившихся обстоятельствах, и с учетом того, что все Штормовые Земли все еще поддерживают Станниса Баратеона, наверное, мне сложно действовать иначе. Впрочем, у меня имелись кое-какие мысли по поводу его дочки – девочки по имени Ширен.

В самом конце, заканчивая подготовку к выходу, на голову надели легкую золотую корону.

Вообще, то количество золота, что я успел увидеть на себе за это время, уже начинало напрягать. Слишком много желтого цвета и тщеславия. Если выживу, буду одеваться не так ярко.

В сопровождении свиты я вышел из замка. Мне помогли забраться на белого, как молоко, мерина по кличке Снег. Как же я был рад тому простому факту, что ранее имел возможность познакомиться с лошадьми!

Огромной толпой, окруженные со всех сторон охраной, мы двинулись навстречу невесте. Джейме руководил и процессией и гвардейцами. Получалось это у него очень естественно.

Легкий, морской ветерок ласково колыхал верхушки деревьев. Доносился чистый звон колоколов. На окнах и дверях многих домов весело колыхались знамена и гербы. Удивляло, что часть жителей вполне радостно и приветливо махали руками и даже улыбались. Похоже, отношение к Джоффри как к последнему негодяю, не успело глубоко проникнуть в народ.

Наша процессия встретилась с кортежем невесты. Маргери выглядела принцессой из сказки в кремовых шелках, мирийском кружеве, с юбкой, обшитой розами в виде мелкого жемчуга.

Она надела плащ с гербом своего рода, а не Баратеонов, как могла бы сделать, будучи вдовой Ренли. Таким образом девушка показывала, что несмотря на прошлое замужество, она так и осталась невинной.

Я помнил, что Тирион размышлял на свадьбе, неужели она в самом деле девственница? Еще он добавил, что для Джоффа это неважно, и вряд ли он сможет заметить разницу.

А для меня важно и я это замечу. Хорошо, коли так и будет.

Маргери сопровождала не менее многочисленная свита, чем моя. Ее бабка, отец, брат Гарлан с женой и второй брат Лорас, рыцарь Цветов, сир Виллан Уитерс – командир личной гвардии, несколько красивых и милых фрейлин разного возраста, множество других рыцарей и леди в богатых, сверкающих на солнце драгоценными камнями, одеждах. Несколько человек шли позади всех и играли на музыкальных инструментах.

Нас венчали в Великой Септе Бейлора – кафедральном храме Семерых, воздвигнутым в Королевской Гавани около ста пятидесяти лет назад. Это величественное, очень высокое здание из мрамора, имеющее семь узких башен.

Сама церемония происходила в главном зале, под огромным куполом из золота, стекла и хрусталя, а вел ее Великий Септон. У этого человека нет имени – его забирают, когда выбирают на эту должность. Отныне он Великий Септон – Глава Церкви Семерых.

Церемония получилась очень торжественной и долгой. Великая септа оказалась забитой под завязку. Множество людей горело желанием увидеть венчание.

Мы с Маргери стояли напротив Септона, на возвышении. Наши руки были скрещены. Септон обращался к богам, прося благословить наш брак. Затем мы давали обеты беречь и любить друг друга.

Певчие на хорах пели свадебный гимн. Потом Септон обращался к присутствующим, спрашивая, есть ли у кого-то из них причины, делающие невозможным сей брак.

Глаза Маргери, глубокие и красивые, постоянно смотрели в мою сторону. Мне казалось, что девушка не перестает думать, что же принесет ей брак. Я сжал ее руку и ободряюще улыбнулся.

«Если все будет хорошо, то все будет хорошо». А потом пришло время менять плащ.

Лорд Мейс бережно снял с дочери девичий плащ с гербами в виде золотых роз на зеленом поле. «Вырастая – крепнем» – хороший, хотя ни капли не воинственный девиз. Принц Томмен поднес мне тот плащ, что утром дала Серсея. Я подмигнул брату – уж слишком он был серьезный. Томмен ошарашенно посмотрел на меня и отступил в толпу.

Я укутал девушку красной с золотом тканью и аккуратно застегнул пряжку у горла. Мой палец легко скользнул по ее коже.

Как хорошо, что я знал канон, и знал, что говорить. Да и память Джоффа мне подсказывала – похоже, он все это выучил.

– Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно!

– Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно! – точно также ответила мне Маргери.

И наши губы соединились. По моему телу словно электрический разряд прошел. Она была свежа, а ее губы были мягкими, как шелк, и еле слышно пахли корицей. Она закрыла глаза, а когда поцелуй закончился, и она вновь их открыла, они сияли, словно звезды.

Верховный Септон, отбрасывая своей великолепной тиарой тысячи сверкающих лучиков света, объявил, что отныне мы одна плоть, одно сердце и одна душа.

И нас торжественно повели на улицу, а потом еще дальше, в город.

Впереди шли сир Лорас и сир Меррин, оба в белых, чешуйчатых доспехах. Сразу за ними принц Томмен разбрасывал из корзины розовые лепестки.

Следом уже шли мы с Маргери, за нами Серсея и лорд Тирелл, Тайвин и Оленна, Гарлан с женой, Тирион с Сансой, и прочие люди, выстроившиеся в длинную очередь.

Мы вышли на широкую мраморную площадку. Вниз уходила каменная лестница и там, на площади, толпилась многотысячная толпа, сдерживаемая Золотыми Плащами.

Народ увидел нас и раздались ликующие крики. Сомневаюсь, что горожане единодушно рады видеть именно меня (скорее Маргери), но я поднял вверх правую руку, заулыбался и сделал вид, что все прекрасно.

Здесь, в этом месте, все благородные и богатые лорды и рыцари прошли перед нами, и каждый из них что-то говорил и поздравлял.

Серсея выглядела странной и задумчивой. Она с тревогой посмотрела на меня и с неудовольствием, скрытым за улыбкой, на Маргери. Наверняка, королева уже прикидывала, с какого перепуга я так сильно изменился, и насколько здесь велика роль Маргери.

Подошли Тирион и Санса. Девушка имела откровенно затравленный вид, а мой дядя нетерпеливо переминался с ноги на ногу – похоже мечтал лишь о том, как бы побыстрее отлить.

Люди продолжали выкрикивать имя короля Джоффри и королевы Маргери. Причем последнее с куда большим воодушевлением и радостью.

Я помог Маргери сесть на лошадь и все вместе мы отправились обратно в замок.

Мы ехали стремя в стремя, наши колени соприкасались и я с восторгом и совершенно правдиво сказал:

– Во всем Вестеросе нет девушки красивей тебя.

А во дворе, когда я снимал ее с лошади и немного пошутил, она громко и звонко рассмеялась. Я наивный чудак, или действительно, наши отношения стали улучшаться?

Я поцеловал её руку, и мы расстались до вечернего пира.

Впрочем, основательно отдохнуть мне не дали. В покои пришла моя мать, королева Серсея. Она остановилась посередине холла, легким, властным кивком выгнала всех слуг, а потом присела на стул и недоуменно стала меня рассматривать.

– Что происходит, Джоффри?

– О чем вы, матушка?

– О тебе. И о твоей невесте… Неужели она уже успела свести тебя с ума? – Серсея недовольно нахмурилась.

– Она очень красивая и умная, – прозвучал мой осторожный ответ.

– И не такая простушка, как хочет казаться. Не забывай об этом.

– Не буду.

Некоторое время мы играли в игру «кто кого переглядит». Наконец Серсея поняла, что больше я ничего не скажу и отвела взгляд.

– Что это за новый каприз с чашником?

– Думаю, он мне пригодится, – я нисколько не удивился ее осведомленности. Судя по всему, Джекоб просто не мог сам найти такого человека, и не мог не сказать о моём пожелании Серсее. Так что, делаю вид, что все хорошо.

– Ты чего-то опасаешься? – ее ноздри гневно раздулись, и она всем видом показала, что готова растоптать и стереть в пыль всех врагов.

– Простая мера безопасности, ведь недругов у нас хватает. Так вы мне поможете?

– Уже помогла, – она вздохнула и немного расслабилась. – Я подобрала нужного человека.

– Неужели?

– Да, это сир Джосиб Спайсер.

– Кто он?

– Пустобрех и обжора. Его предок был простым купцом, но мой дед, лорд Титос за какие-то заслуги пожаловал его деду рыцарство. Впрочем, Спайсерам это не помогло – в душе они так и остались мелочными торговцами, – в ее голосе послышалось презрение. – Такая служба как раз по нему.

– Хочу, чтобы он присутствовал на моём свадебном пиру и выполнял свою роль, – я капризно изогнул губы.

– Так и будет, сын мой. Не волнуйся о подобных пустяках.

– Спасибо, матушка, – вполне искренне поблагодарил я эту красивую и властную женщину.

Серсея позволила себе потрепать меня по волосам, а потом подобрала юбки и уже собралась уйти, когда я задал ей еще один вопрос.

– Матушка, скажите, из какого рода мой стюард Роберт? А то я как-то запамятовал.

– Он из Браксов, они служат нам многие века, – в голосе Серсеи если и присутствовало удивление, то оно было вызвано не фактом того, что я не знаю дом близкого слуги, а тем, что я этим заинтересовался.

Наконец она ушла, и в холл, немного стесняясь, вошел Джекоб Лидден, а следом и Роберт Бракс.

– То, что ты все рассказал о моем приказе матушке, это хорошо, – я повернулся к Джекобу и сделал серьезное лицо. – Она моя мать и я ей доверяю. Но если ты, и ты, Роб, будете докладывать о каждом пустяке леди Серсее, или лорду Тайвину, или еще кому-нибудь, то мне придется найти себе новых стюардов. Не таких болтливых и более преданных. Это понятно?

– Да, ваше величество, – оба парня низко поклонились.

– Хорошо. – Я откинулся на кровать, заложил руки за голову и позволил себе немного поваляться, затем переменил позу, выдвинул Ветер Перемен из ножен и полюбовался игрой света и тени на клинке. Понятное дело, стюарды вот так вот сразу не начнут служить лишь мне одному. Да и прямо сейчас заменить их кем-то более достойным и преданным не представляется возможным. Так что мои слова – чистый блеф. Но с чего-то начинать надо. Надеюсь, что теперь они будут хотя бы задумываться о том, что сообщать, а что и нет Серсее.

Меня переодели в обтягивающие бриджи в красную и черную полоску – ноги сразу стали казаться тоньше, чем были на самом деле. Эх, им бы мясца побольше и мускулов!

Также на меня надели парчовый дублет с черными атласными рукавами и шишечками по швам из оникса. А на ногах у меня оказались низкие туфли на кожаной подошве без каблуков с длинными и узкими носами.

И вот мы отправились на вечерний пир. Сир Таллад плелся позади всех с несчастным и побитым видом. Я же окончательно решил, что в ближайшее время откажусь от услуг этого человека. С людьми похожего типа мне уже приходилось сталкиваться в прошлой жизни. Такие доброту воспринимают как слабость, а если ты даешь им палец, пытаются забрать всю руку. И еще они любят садиться на шею и не имеют ничего против, чтобы стать любовниками для жены лучшего друга или супруги своего короля. Может в каноне он и не стал любовником королевы – но слухи не рождаются на пустом месте.

Само наше прибытие обставили очень торжественно. Звучали трубы, играла музыка, а мы с Маргери въехали прямо в зал на белоснежных лошадях. Мне снова достался Снег – и он вел себя вполне мирно. Похоже, мы успели подружиться.

Подковы звонко цокали по вычищенному до блеска мрамору пола. Вот будет потеха, если лошади набросают яблок!

На пир Маргери облачилась в бледно-зеленое шелковое платье, с тугим корсажем, обнажающее плечи и открывающее верхнюю часть ее нежных, девичьих грудей. Распущенные волосы струились по белым плечам до узкой талии. А на голове у нее тонкий ободок золотой короны. Девушка улыбалась мило и застенчиво.

До сумерек оставалось больше часа, но тронный зал сиял многочисленными огнями – в каждом гнезде на стенах уже горели факелы или толстые свечи.

Сверху, на хорах, толпились музыканты. Скрипачи, арфисты и лютнисты настраивали свои инструменты, а остальные с любопытством поглядывали вниз, следя за тем, как герольды объявляли имя очередного лорда и его супруги (если она присутствовала) и провожали их на заранее выделенные места.

Легкий сквозняк приносил прохладу и колыхал многочисленные знамена, вымпелы с гербами и тканевые пологи.

Стол короля и самых высокородных лордов находились сразу около ступенек, ведущих к Железному трону. Сам трон, по случаю торжества, убрали в красивые, разноцветные ткани. В тот день мне так и не удалось его увидеть.

Здесь, около стола, гости вновь проходили мимо нас и многие из них с радостью целовали нас в обе щеки. Я получил поцелуи от матери, свежеиспеченных тестя Мейса и тещи Алейны, от брата Маргери Гарлана и его супруги, от дяди Кивана и еще нескольких людей.

Наконец, все расселись по своим местам.

Поднялся Верховный Септон и произнес молитву. Меня удивило то, что многие гости преклонили головы и с серьезным, даже набожным видом слушали торжественные слова.

Следуя примеру других, я также вполне искренне помолился Семерым – ведь их я знал несколько ближе, чем большая часть присутствующих. Впрочем, мне рано расслабляться. Если выживу, то поблагодарю по-настоящему. И дар какой-нибудь принесу в Великую Септу.

Когда богам воздали должное, десница короля, лорд Тайвин встал и произнес долгий, красивый тост, в котором славил молодоженов, просил Семерых благословить этот брак, а заодно и все Королевство под царствованием Джоффри Первого.

Он замолчал. Гости похлопали, посвистели и все стали смотреть в мою сторону. Похоже, и мне надо что-то сказать.

– Благодарю вас, лорд Тайвин! – я кивнул деду. – Наполним чаши! За прекрасную королеву из сказки, за мою жену!

– За Маргери! – взорвался весь зал. Сотни чаш со звоном стукнулись и свадебный пир начался.

В тот вечер он состоял из семидесяти семи различных блюд, представляющих кулинарию всего Вестероса, Эссоса и даже Летних Островов.

Немного в стороне, так, чтобы сильно не бросаться в глаза, поставили отдельный стол для моего нового чашника, сира Джосиба Спайсера – толстого человека с маленькими поросячьими глазками, красными, обвислыми щеками и сальными волосами. К тому же он обильно потел и непрестанно вытирал свое красное лицо большим платком.

Да, похоже, Серсея выбрала на такую почетную роль того, кого абсолютно не жалко. Хотя, сам сир Джосиб явно гордился своим стремительным карьерным ростом.

На первое подали густой суп с грибами и улитками. Я такую жуть даже пробовать не решился, а лишь ухаживал за Маргери.

Вино, как я и рассчитывал, налили в тот огромный кубок, что подарили мне Тиреллы – туда, наверное, влезло три, а то и четыре галлона. В общем, хватит нескольким людям, чтобы упиться. Само вино оказалось темно-красное, как кровь, борское.

Сиру Джосибу отнесли за его стол и вино из моего кубка и суп из улиток. Челюсти чашника энергично заработали – он крайне серьезно отнесся к своим обязанностям.

Народ, те, кто повнимательней, заметили новую персону, но вслух свои мысли не озвучивали, оставляя их при себе.

Я приказал слуге, и из моего кубка он угостил всех ближайших гостей и даже Тириону послал бокал вина. Раньше я где-то читал и слышал, что если король или другое влиятельное лицо хочет кого-то наградить, то он посылает ему вино со своего стола или различные блюда. Небольшой знак внимания, говорящий о том, что человека ценят.

В Вестеросе похожий обычай также существует. Во всяком случае Джоффри был с ним знаком, да вот только в силу характера не обращал внимания на такие мелочи.

После того, как сир Джосиб и гости угостились вином, и прошло некоторое время, я и сам его пригубил. И надо сказать, никогда ранее я ничего подобного не пробовал.

В общем, у меня имелся план. Весь пир я пью лишь из этого кубка, не напиваюсь и контролирую, чтобы слуги ничего туда не добавили. Тем более, емкость стоит на видном месте и что-то туда добавить не так уж и просто.

Через некоторое время первоначальное состояние некой скованности и неловкости начало проходить. Гости выпивали и все больше и больше расслаблялись, и вели себя более естественно и свободно.

Я ухаживал за Маргери, восхищался ее красотой и периодически переводил взор на ее грудь. Один из этих взглядов она перехватила и улыбнулась чрезвычайно довольно.

Девушка раскраснелась, много смеялась, но одновременно я замечал в ней и некое опасение. Неужели она и в самом деле еще дева и теперь, вместе с предвкушением первой ночи, немного опасается того, что сопровождает потерю девственности?

Я осмотрел других гостей.

Лорд Варис, человек с округлым, мягким лицом, старающийся казаться добрее, чем был на самом деле, мало ел и совсем не пил. Но зато он внимательно контролировал все, что происходило вокруг. Даю голову на отсечение – он запоминал все, что видели глаза и бережно складывал в хранилище своей памяти. Этот человек в своих просторных одеждах напоминал мне ядовитую змею, внушая на подсознательном уровне опасение и даже страх.

Рядом с ним расположился мейстер Пицель. Судя по их лицам, они оба оказались недовольны своим соседом. Промелькнула мысль, что церемониймейстер усадил их так специально.

Черноволосая, жгучая женщина за одним из столов громко смеялась шуткам Красного Змея. Причем рука Оберина весьма недвусмысленно покоилась на её груди.

Подоспело второе блюдо – паштет из свинины, рубленых яиц и кедровых орехов. За наш стол поставили огромную тарелку и уже оттуда слуги накладывали каждому по куску.

Посчитав, что общее блюдо травить бы не стали, я приказал положить и себе и Маргери.

Сир Эшли Гройл говорил мне, что на пиру будут выступать семь величайших бардов этого мира, сменяя друг друга.

Вот настало время и первого из них – седобородого, с обветренным лицом путешественника Хэмиша Арфиста.

Он провозгласил, что споет лично им сочиненную песню «Скачка лорда Ренли». Как я понимал, эта песня посвящена неудавшемуся мужу Маргери. Сама девушка, при первых строках выпрямилась и внимательно слушала.

С костного трона Владыка Теней

Воззрел на убитого лорда.

Увидел в глазах отраженья страстей,

И память о леди Простора.

– Отныне ты мой! – так Владыка сказал.

Готовься к страданьям и боли.

Ты плохо прожил, ничего не создал.

Достоин ты лютой юдоли!

– Да кто ты такой? – смелый лорд закричал,

Кто дал тебе право такое?

Я славно сражался, друзей привечал,

И дело творил я благое.

Одно лишь меня в этот час тяготит,

Забыл я про преданность лорда!

И юный король меня не простит.

Доколе не выполню долга!{«Скачка лорда Ренли» – одна из песен Вестероса. Впервые была исполнена на свадьбе Джоффри Первого. Известна лишь ее первая строфа. Все остальное – собственное сочинение автора этого фика.}

Пальцы арфиста бегали по струнам высокой арфы. Зал затих. А Хэмиш все пел о том, как лорд Ренли сумел вернуться обратно в мир живых, чтобы насладиться последним поцелуем леди Простора и отомстить врагам Джоффри.

Да уж, автор явно пытается угодить королю. И хотя все очень красиво, а местами так и вовсе трогательно, я что-то сомневаюсь, что на том свете лорд Ренли переживает, как бы ему помочь королю.

Глаза Маргери наполнились влагой и пара слезинок скатилось по щекам.

Песня вышла очень грустной и гости приуныли. Думаю, так было задумано специально. Следующая песня посвящалась долгу и чести, следом Хемиш спел смешную, а под самый конец пришло время балладе о любви и счастье.

Народ погрустил-погрустил, а потом развеселился и разошелся.

Подали следующее блюдо – горячие овсяные лепешки и кукурузные оладьи.

Этим блюдом я также особо не заинтересовался. И вообще, судя по всему, в Вестеросе не знают таких слов, как «правильное питание».

Еда и развлечения начали сменять друг друга с какой-то нереальной скоростью. И все это гости заливали ошеломительным количеством вина.

Сир Джосиб за своим столиком работал, не покладая челюстей. Мне его даже стало немного жалко. Впрочем, глядя на огромный бурдюк, который с весьма большой натяжкой назывался его животом, я понимал, что у чашника с запасом места, куда можно складывать все съестное.

Вино, мёд и эль исчезали галлон за галлоном. Мужчины и женщины становились сначала довольными, потом счастливыми, затем веселыми и неистовыми.

Рыцари рассказывали весьма скабрезные военные истории с удивительными интимными подробностями. Леди хохотали, притворно краснели, но и сами не отставали. Вот уж точно, у пьяной куме одно на уме.

Многие уже не просто смеялись – а обессилено икали.

Некоторые пары ели из одной тарелки, пили из одного кубка и даже откровенно целовались Я понял, что пора и мне ковать собственное счастье.

– Маргери, – позвал я девушку. Она обернулась и я в тот-же момент обнял ее за плечо, притянул и нежно, слегка касаясь языком, поцеловал в губы.

Она на миг замерла, а потом ответила мне таким искренним и ласковым поцелуем, что у меня застучало сердце. Ее тонкая, изящная рука обвила мою шею, а пальцы перебирали волосы.

Кто-то из гостей увидел нас и закричал на весь зал:

– За Джоффри и Маргери!

Народ подхватил и мы, с некоторым разочарованием, но очень довольные друг другом, разомкнули уста.

Маргери

Как-то, пару лет назад, бабушка Оленна пообещала ей, что приложит все силы, чтобы она стала королевой.

Тогда был еще жив король Роберт, и у него подрастали два сына – Джоффри и Томмен. Томмен был младше ее, а вот ровесник Джоффри подходил по всем статьям. Тем более, рыцари Простора и сам дом Тиреллов к тому времени набрали такую силу и могущество, что породниться с ними было бы весьма полезно даже для короля.

Но жизнь повернулась не так, как рассчитывала леди Оленна. Сначала король Роберт уехал вместе со всей семьей на Север, к своему старому другу Неду Старку. Он сделал его десницей, а его дочь, Сансу, пророчили в жены Джоффри – об этом союзе объявили на все королевство и не осталось дома, постоялого двора или дороги, где об этом бы не судачили.

А потом король Роберт умер, вспыхнуло восстание, и благодаря настойчивости и красноречию младшего сына, Лораса, лорд Мейс склонился к союзу с Ренли Баратеоном. Поначалу военные дела шли хорошо, а ее обвенчали с Ренли. Хотя, надо признать, бабушка Оленна изначально выступала против данного союза – и сейчас Маргери понимала, почему.

Но ее отец, лорд Мейс, не желал никого слушать и пошел на поводу у собственного сына в попытке удовлетворить личные амбиции.

Так она стала формальной королевой. Ренли не являлся законным королем, он просто вел войну за Железный трон. И еще он был мужеложцем. В какой-то момент бабушка смирилась с этим браком и убеждала, что возможно, так и лучше. Главное, чтобы он захватил престол, а потом один раз сумел сделать ей ребенка. И пусть потом спит с кем хочет – хоть с оруженосцами, хоть с их лошадьми.

Такой подход не очень-то нравился самой Маргери, но с мнением бабули приходилось считаться.

Хуже всего оказалось то, что Ренли физически не был готов на близость с женщиной. Время шло, а она так и осталась девственницей. А потом Ренли погиб…

Казалось, все планы рухнули и крах неизбежен. Но леди Оленна удивительным образом обернула ситуацию к пользе Хайгардена. Прошло совсем немного времени и вот уже Маргери обручена с королем Джоффри.

Слухи о том, ребенок ли Джоффри от Роберта или от своего собственного дяди, Джейме Ланнистера, не сильно их волновали. Прежде всего, в подобном союзе присутствовал политический момент, а жених был королем. От такого брака выигрывали оба дома, создавая великий и крепкий союз.

Тот факт, законен ли Джоффри как король, не так уж и важен. Главное усидеть на троне в первое время. Потом люди смирятся и все забудут. Слава Семерым – в Вестеросе за его длинную историю хватало и более невероятных историй!

А потом рыцари Простора отправились в Королевскую Гавань.

Маргери прекрасно запомнила тот солнечный день, когда ее кортеж въезжал в ворота Королевской Гавани – небо было безоблачно, громко, на все лады звонили колокола, а многотысячные толпы смеющихся и ликующих людей закидывали ее цветами, выражая восторг и радость. Еще бы им не радоваться – ведь Тиреллы привезли в голодающий город огромное количество еды и вина.

В целом, король Джоффри ей понравился. Он был высок для своего возраста, хорошо сложен, умел красиво говорить и обладал изысканными манерами при общении с людьми.

Но под этой маской скрывался его истинный облик – он был склонен к жестокости, мнителен и обидчив. А еще он явно не знал, как себя с ней вести наедине – чувствовалось, что общение с девушками не самое лучшее из того, что он умеет.

Бабушка Оленна ее успокоила, сказав, что любого мужчину ничего не стоит прибрать к рукам.

– Все мужики, как жеребцы. Они скалят зубы, бьют копытом, могут даже укусить. Они воображают себя сильными и непокорными. Но рано или поздно практически каждый из них позволяет одеть на себя узду и седло. Помни это, моя дорогая.

Тогда Маргери рассмеялась и запомнила… И старалась научиться управлять своим будущим супругом.

К сожалению, она достаточно быстро поняла, что круг его интересов весьма ограничен. Его интересовало главным образом все, что было связано с рыцарскими поединками, оружием и кровопролитием.

Он был совершенно безразличен к делам собственного государства, не любил читать или слушать музыку, не знал других языков и практически ничем не интересовался.

В общем, он был весьма посредственным королем, далеким от всего того, в чем немало преуспела сама Маргери. Она хорошо играла на арфе, знала множество песен и умело их исполняла, любила читать и разговаривать о прочитанном.

К тому же, до них стали доходить весьма неприятные слухи. Леди Оленна с этой целью приказала ей сблизиться с Сансой, и в один из дней, дочь Неда Старка рассказала немало неприятного и даже пугающего про своего бывшего жениха.

Услышанное им не понравилось.

Они сидели в плетеных креслах за небольшим мраморным столиком на каменной террасе, затененной вьюнами. Внизу плескалось бирюзового цвета, теплое и приветливое море. Несколько кораблей выходили из гавани и поднимали паруса, направляясь в открытое море. Маргери смотрела на суда с интересом. Было бы любопытно узнать, куда они держат путь, и что везут в трюмах – ей всегда нравились рассказы о неизведанных странах, далеких путешествиях и чужеземных диковинках.

– Может так быть, что Санса наговаривает? – спросила Маргери, после того, как девушка ушла.

– Вполне, почему бы и нет? – леди Оленна откусила кусок сыра и запила его вином. Выглядела она задумчивой.

– Так что нам делать?

– Пока просто ждать, моя дорогая.

– Ждать?

– Да. В любом случае, мы что-нибудь придумаем.

Как-то незаметно подошел день свадьбы. И как каждая девушка, это событие Маргери ждала с огромным нетерпением и большим волнением.

Утро она провела за легким завтраком. Компанию ей составили бабушка, Гарлан со своей женой Лионеттой, происходящей из дома Фоссовей, а также Лорас и многочисленные вассалы и фрейлины.

Девушка пожалела, что сейчас с ней нет старшего брата. Уиллас, наследник Простора, несколько лет назад на турнире сильно пострадал в поединке с Оберином Дорнийским, и с тех пор не любил покидать Хайгарден, занимаясь изучением звезд, чтением, разведением лошадей и охотничьих птиц.

Отец – лорд Мейс и его знаменосцы предпочли их обществу стол Джоффри.

– Старый дурак думает, что там веселей, – без лишней вежливости заметила леди Оленна про собственного сына и ее отца. Она вообще редко какого мужчину считала умным и интересным. Для нее они все были на одно лицо, думающие, прежде всего яйцами, а не головой.

Впрочем, именно о внуке Уилласе старушка имела весьма высокое мнение. В ее глазах он не уступал Тайвину Ланнистеру – а это говорило о многом.

После завтрака она встретилась с королем Джоффри. Девушке сразу бросилось в глаза, как сильно тот изменился.

Перед ней словно находился другой человек – уверенный в себе, веселый, независимый. И он смотрел на нее такими восхищенными глазами, как никогда не смотрел ранее.

И еще он намекнул ей о том, что был бы рад совместному изучению валирийского языка – этого Маргери и вовсе не ожидала.

На венчании в Великой Септе он держал ее за руку, очень часто поворачивал голову в ее сторону, и всячески старался показать свою симпатию.

Правда он немного путался в этикете, но Маргери отнесла это к тому, что он просто, как и она сама, волнуется.

Во время вечернего пира Джофф вел себя, как принц из сказки. Он весело, может немного простовато, но зато искренне разговаривал с ней, шутил, не переходя некой черты, за которой начиналась пошлость или безвкусность, и ухаживал за ней, моментально угадывая её пожелания.

Она думала, что с ним этим вечером ей будет скучно и неинтересно – но ей было весело и даже интригующе.

Джоффри рассказал о книге «Четыре короля», что утром ему подарил Тирион Бес и спросил, не читала ли она её? Судя по всему, от подарка он находился в полном восторге.

В тот момент Маргери смутилась, но призналась, что эту книгу она не читала. Король весело рассмеялся и сказал, что и сам не читал…

Сначала девушка смотрела на все происходящее немного недоверчиво – ей показалось, что это обычное притворство, игра, и ничего более.

Время шло, и Джофф начинал ей все больше и больше нравиться. До этого она относилась к нему просто – как к симпатичному молодому человеку, который в будущем станет ее мужем. Но сильной симпатии, не говоря уж про любовь, до сего момента она не чувствовала.

Этим вечером, глядя на Джоффри она начинала понимать, что он может оказаться достоин ее руки. И что этот брак, который изначально задумывался как политический, может создать и нечто большее между ними двоими.

Возможно, все дело в том, что в глубине души ей хотелось, что бы Джоффри ей понравился. И все это время она искала повод. И вот повод нашелся.

Да, наверное, так и было. И все же ее сердце, сердце неопытной и непорочной девушки, билось все быстрее и быстрее, подсказывая, что все не просто так.

А Джоффри всем своим видом показывал, что просто в восторге от неё. Он откровенно любовался ей, задерживая взгляд на глазах, губах, и фигуре. Он даже поцеловал ее – нежно, но очень умело. В тот момент у нее проскочила искорка ревности к тому, что он умеет так целоваться. И ей показалась, что перед ней не юноша, но взрослый, умудренный жизнью и очень надежный мужчина. Человек, который будет уважать твой ум, способности и интересы, и муж, на которого можно положиться во всем.

Странное то было чувство…

А потом, во время танца, когда вначале Джофф позволил повести себя, а потом, нежно, но уверенно перехватил инициативу, одновременно целуя ее, она поняла и поверила, что стоит на пороге счастья.

Ведь она так хотела этого!

Глава V. Ночь

Веселье набирало обороты. За одним столом кто-то из людей Тиреллов пырнул ножом гостя из Дорна. Недремлющая стража мигом оказалась на месте, пресекла грозящий разразиться скандал и растащила рыцарей. Одного отправили к мейстеру зашивать рану, а второго потащили в узилище.

Народ принялся выбираться на свободный центр Тронного зала и начал танцевать. Раньше я опасался, что если и мне придется исполнять сложный танец, то сильно напортачу.

Но сейчас, глядя на пьяные выходки и неуверенные движения многих танцоров, я облегченно вздохнул. То, что танцевали люди, больше напоминало всем знакомый «медляк», а не фигуры сложного вальса.

– Моя королева, – я встал и повернулся к Маргери. – Потанцуем?

– С удовольствием, – девушка протянула руку, принимая мое предложение.

Мы вышли в центр зала и закружились в медленном, прекрасном танце. На всякий случай я позволил Маргери повести себя, изучая и запоминая правильные движения и их последовательность.

Тело Джоффри явно знало, что и когда делать – хоть что-то в своей жизни он научился делать красиво. Мне надо было лишь расслабиться и позволить мышечной памяти делать своё дело. В общем, уверен, что моя неуклюжесть не сильно бросалась в глаза.

– Ты так прекрасна, что я чувствую себя не в своей тарелке, – негромко пошутил я, а девушка звонко рассмеялась. Даже такой незамысловатый комплимент вызвал ее смех… Может она ищет в Джоффри то, что ей понравится? Или она так меня поощряет?

Потом, освоившись, я перехватил инициативу. Я притянул Маргери ближе к себе, и мы медленно, видя лишь друг друга, вальсировали. Из всего огромного мира остались лишь мы вдвоем. И то, что медленно и робко рождалось между нами.

Я откинул ее волосы и поцеловал. Да, Маргери умела целоваться. Руками я чувствовал, как возбуждение нарастает в ней. Её лицо покраснело, дыхание участилось, а грудь поднималась в такт пульсу.

Радостные и взбудораженные мы вернулись к столу. Хорошо, что дублет нависал над пахом – иначе с этими обтягивающими лосинами очень легко попасть в двусмысленную ситуацию.

Впрочем, кажется кое-кто заметил, что король явно очень рад своей невесте.

Леди Оленна и лорд Тайвин позволили себе намек на улыбку, когда я вел девушку обратно.

Мы сели на свои места. Играя пальцами с волосами Маргери, я перевел дух и принялся оглядывать зал, попутно размышляя, кто же приложил руку к убийству Джоффри? В реальности это так до конца и не было ясно.

У меня сложилось своё мнение на сей счет. Джоффри вел себя как последний козел и успел заиметь множество врагов. Проще было бы сказать, кто не хочет его смерти.

Но реальных кандидатов всего несколько – Петир Бейлиш по прозвищу Мизинец, Варис Паук, Оберин Красный Змей и леди Оленна, бабка Маргери.

Именно этим людям хватило бы и возможностей, и ума провернуть подобное. Также возможно, что кто-то из них объединил усилия ради такого благого дела.

Самой популярной была версия, согласно которой яд находился в одном из камней, в ожерелье на шеи Сансы Старк. Саму девушку использовали втемную, она просто пронесла яд на стол, а его забрала леди Оленна, и потом либо сама подсыпала в королевский кубок, либо передала внучке.

В причастность Маргери к этому делу я не верил. Молодая девушка не могла бы вести себя так естественно и счастливо. Быть может я и обманывал себя, быть может, мне просто не хочется, чтобы Маргери своей рукой подсыпала яд, но, повторяю, в ее вину мне не верилось.

Также вызывало сомнение причастности самой леди Оленны к этому темному делу. Дело в том, что Тиреллы приложили немало усилий, денег и времени, чтобы данный брак состоялся. И для них, коль они такие беспринципные, предпочтительней иное развитие событий – свадьба, беременность Маргери, рождение ребенка (желательно мальчика), а уж потом и отравление Джоффа.

Ну, а вариант с тем, чтобы отравить Джоффа, а потом выдать Маргери за Томмена, также не совсем хорош. Для этого нужно и время, и желание Ланнистеров.

Так что, подумав, я отринул и эту кандидатуру.

Оберину Мартеллу, хитрому, расчетливому и не понаслышке знакомому с ядами, необходимо время, чтобы все организовать и провернуть. А ведь он всего пару дней как прибыл в Королевскую Гавань и просто физически не мог все это устроить.

Остается Мизинец и Паук. И оба с большой вероятностью могли провернуть это дело.

Мизинец, кстати, хвастался Сансе, что это именно он все организовал. Но зная его двуличность, с таким же успехом можно предположить, что эта ложь в попытке заслужить благодарность Сансы – ведь она ненавидит Джоффа.

Также и слова леди Оленны своей внучке, что отравление провернула именно она – старушка могла таким образом показать, какая она опасная. Но отрави она на самом деле, ей лучше скрывать сей факт, а не сознаваться.

Вот так я размышлял. Что ж, лишь время и моя проницательность способна открыть данный секрет.

Один бард сменял другого. Мы увидели представление с медведем, факиров со змеями, глотателей огня и пиромантов, жонглеров различными предметами…

За высокими окнами небо стало черным, как задумки Мизинца. Маргери вместе с несколькими фрейлинами отправилась попудрить носик.

Я воспользовался моментом, встал, подошел сзади к лорду Тайвину и наклонился к его уху:

– Дедушка, можно вас кое о чем попросить?

– Я слушаю, – он кинул на меня всего один взгляд и вновь невозмутимо повернулся к залу.

– Помогите сделать так, чтобы нас не раздевали и не тащили в спальни.

– Вы стесняетесь, ваше величество?

– Нет. Просто думаю, что это не самым лучшим образом отразится на нашем авторитете.

– Я подумаю, что тут можно сделать, – на сей раз он развернулся ко мне всем корпусом и внимательно заглянул в глаза.

Я выдержал его взгляд, кивнул и отправился на свое место. Что ж, пусть этот серьезный человек увидит, что я не пьян, умею думать и вести себя адекватно.

Несколько раз слуги ставили на стол новые графины с вином, но я к ним не прикасался. Один раз кто-то захотел забрать мой кубок, но я не позволил, махнув рукой, и по возможности постарался запомнить этого человека. Может он и не убийца, но лишняя информации не помешает.

Краем глаза я заметил, как Тайвин подозвал Джейме и что-то негромко сказал ему в ухо.

Серсея всё видела, и выглядела при этом недовольной. Судя по всему, ей не нравилась вся эта непонятная активность за ее спиной.

Вернулась посвежевшая Маргери. Её дамы откровенно хихикали, посматривая и на меня, и на неё.

Я вновь поцеловал девушку, отодвинул стул и помог занять ей место за столом.

Вышел новый бард – Галейон из Нью, лысый, чернобородый мужчина с могучей грудью и громовым голосом, который исполнил песню «О Черноводной».

Песня оказалась длинной. Автор сказал, что в ней семьдесят семь куплетов. Но мне, да и большинству гостей казалось, что куда больше.

Народ практически не обращал внимания, кто и главное – что, поёт. Лорды, простые рыцари и их леди банально нажирались и обжирались.

Великий мейстер Пицель задремал и даже не проснулся, когда танцовщицы с Летних Островов исполняли зажигательный и весьма откровенный танец.

Ясный ум, кроме стражников и охраны, сохранили всего несколько человек: Тайвин, Киван, Серсея и Джейме Ланнистеры, Оленна Тирелл, Варис, и мы с Маргери. Я-то, понятно почему не пил. А вот девушка либо следовала моему примеру, либо напиваться не в ее привычках.

Тирион надрался основательно. Пару раз он уже уходил либо отлить, либо опорожнить желудок, но возвращался каждый раз в лучшем состоянии, чем был до этого. Впрочем, в этом он был отнюдь не оригинален – часть гостей к тому времени уже выглядела откровенно невменяемой.

Санса вначале не пила, а потом, то ли с горя, то ли с радости, основательно приложилась к бокалу. При этом выглядела она безразлично и даже заскучавшей. Я конечно, не мастер угадывать по лицам эмоции людей, но она мне не казалась взволнованной или обеспокоенной. А это значит, что, скорее всего, она ни сном ни духом не знает ни о побеге, ни об отравлении.

Подали свинину, приправленную корицей, гвоздикой, сахаром и миндальным молоком – это блюдо мне, как и Маргери, пришлось по вкусу. Мы с удовольствием принялись есть из одной тарелки, перешучиваясь и ухаживая друг за другом.

Новый певец – Аларик Эйзенский, четвертый по счету, явно надеясь на уважение лорда Тайвина, спел «Рейны из Кастамере». Мне песня понравилась, впрочем, ее с большим удовольствием исполняли и слушали по всему Вестеросу. Сама песня рассказывала о лорде Рейнов, на гербе которого был изображен лев, и который отказался подчиняться другому льву и своему сюзерену – Тайвину Ланнистеру. Тайвин начал войну, и не говоря дурного слова, вырезал весь род Рейнов из местечка под названием Кастамере под корень.

О, как он был горд, этот знатный лорд,

Как могуч он был и богат.

Но те дни позади, и о нем лишь дожди,

Средь руин его замка скорбят.

– Ваше величество, – дослушав песню о самом себе, с невозмутимым спокойствием промолвил лорд Тайвин. – Несут пирог!

Ну что же, вот и наступает кульминация. Именно в этот момент Джоффри и отравили – либо с помощью вина, либо с помощью этого самого пирога.

Огромный пирог держали несколько человек, и он величественно, как корабль на волнах, плыл средь людского моря.

Со стола я взял длинный нож и мы вместе с Маргери сошли с помоста.

Вместе с девушкой мы принялись осторожно разрезать верхнюю часть. Пирог раскрылся, десятки белоснежных голубей вырвались на свободу и закружились, испуганные, по залу.

Гости восторженно заревели, музыканты заиграли веселый мотив, а мы с Маргери принялись отрезать от пирога ломти и одаривать ими гостей. Отправив таким образом около двадцати кусков самым влиятельным людям и родичам, мы с Маргери и себе отвалили немного. Я проследил, как наш кусок вначале отправили за стол сира Джосиба. Кажется, от всего съеденного и выпитого ему было не совсем хорошо. Но толстяк держался, и кажется, даже был счастлив.

Пока мы с Маргери танцевали еще один танец, сир Джекоб успешно попробовал пирог и ничего с ним не случилось.

Затем мы вернулись за стол. Особо есть уже не хотелось. Я украдкой зевнул и перехватил взгляд Маргери – она также выглядела немного утомленной.

Церемониймейстер наверняка понял, что гости начали уставать, и подал знак – остальные барды начали выступать друг за другом без перерыва.

Коствик Седой, Бробью из Тироша и Ланги Лис уложились в какой-то час. Больше всего мне понравился последний.

Как только смолкли последние аккорды, Тайвин наклонился к нам и негромко произнес:

– Теперь вы, ваши величества, должны выбрать самого лучшего барда.

– Может, будет лучше, если мы дадим всем зрителям выбрать? – предложил я и Маргери согласно кивнула.

Герольд стал выкрикивать имена певцов. Больше всего оваций, свиста и восторженных воплей получил Аларик Эйзенский. Ему во многом повезло – он выступил очень вовремя, когда гости сильно напились, находились в прекрасном расположении духа и еще что-то соображали. Тем более, вылетевшие из пирога голуби ассоциировались именно с его песнями.

По большому счету мне все равно, кто там станет победителем. Все это время я больше внимания обращал на людей, их действия и выражения лиц, чем на музыку.

Гордого и раскрасневшегося Аларика подвели к королевскому столу и наградили золотой арфой.

Уважая гостей, мы спокойно сидели еще около получаса, наслаждаясь, по большей части, обществом друг друга.

– Друзья, родичи и гости, сдается мне, что нам пора проводить молодых в их брачный чертог! – Тайвин Ланнистер встал и поднял кубок. – Выпьем же за них!

Народ ревом приветствовал эти слова. Сотни бокалов и кубков были опустошены в один миг. Наверное, люди думали, что сейчас начнется самое интересное и наступит время повторению достаточно известного свадебного обычая – это когда женщины хватают жениха, раздевают его, а потом тащат в брачный покой, пока мужчины проделывают то же самое с невестой. При этом все лапают несчастных новобрачных, хохочут и отпускают пошловатые, часто за пределом приличия, шуточки.

Лично меня такой обычай как-то не вдохновлял. Да и Маргери, судя по всему, относилась к нему без теплоты. Поэтому инициативу лорда Тайвина, когда к нам подошли и окружили Королевские Гвардейцы во главе с Джейме, мы встретили с облегчением.

Сначала несколько человек позволило себе разочарованно засвистеть и даже громко выразить неудовольствие таким нарушением традиций. Но холодный взгляд лорда Тайвина и пронзающий взор леди Оленны, вкупе с независимым и внушительным видом Королевских Гвардейцев, быстро остудили слишком горячие головы.

Народ смирился, но заканчивать веселье не подумал. Орущая и пьющая по ходу движения толпа окружила нас, и отправилась провожать. Люди хохотали, отпускали грязноватые намеки, как, и сколько раз мне все надо делать, и пели песню «Снял король корону, королева – башмачок».

Мы шли, я держал руку Маргери и чувствовал, как легко дрожит ее ладошка и кисть. Нас вели по коридорам и тени от факелов плясали на стенах и потолку.

И вот мы пришли к моим, а теперь уж и нашим общим покоям. Королевские Гвардейцы быстро осмотрели все помещение, слуги поставили на стол несколько блюд с едой и пару кувшинов с вином.

Сир Джосиб, уже абсолютно невменяемый, с помощью Роба, отлил из каждого фужера немного вина, смешал все это в одном стакане и выпил. А потом просто рухнул на пол. Пьяные люди с довольными криками подхватили его бесчувственно тело и без лишних церемоний выволокли прямо за ноги в коридор. Слуги погасили свечи, оставив нам лишь свет Луны, бьющий из окон.

Мы с Маргери остались одни. За дверьми слышались пьяные крики и вопли, которые, по идее, должны нас поддержать.

Девушка стояла посередине комнаты и не знала, что делать с руками – она то сжимала, то разжимала пальцы, теребила платок и смотрела на меня сияющими глазами.

Я медленно подошел к ней.

– Маргери… – я положил ладони на ее волосы, а потом уверенно, смотря в глаза, поцеловал в губы.

Наш поцелуй длился долго – мы никуда не торопились.

За окнами пели цикады. Таинственно мерцали звезды. Легкий ветерок еле слышно колыхал тончайшие занавески. Пахло летом и праздником. Ночь во всю силу одаривала нас своим волшебством и магией…

Мы целовались, лаская друг друга сквозь одежду. Наше дыхание все более и более убыстрялось, и я принялся развязывать ее корсет – черт бы его побрал! Мне пришлось несладко, пока я наощупь сообразил, что там к чему, нашел бантики, распустил шнуровку и разобрался с многочисленными крючками.

Попутно я и с себя снимал одежду – но тут было намного проще.

Маргери закрыла глаза и всем телом отдавалась моим ласкам, лишь изредка приоткрывая веки и бросая на меня глубокие, завораживающие взгляды.

Очень нежно я подхватил ее и перенес на кровать. Она легла на спину, глубоко вздохнула и двумя руками притянула мою голову к своей груди.

Я позволил своим рукам быть более смелыми и ощутил под ладонью груди с твердыми сосками. Я начал их целовать и девушка негромко застонала. Этот звук пронзил меня словно молния, мгновенно наэлектризовывая все тело.

Я впился поцелуем в полуоткрытый, нежный рот, прижимаясь каждой клеточкой к ее телу.

Моя правая рука скользнула по ее телу, по атласной коже, и я ощутил, что внизу она вся мокрая. Я начал ласкать ее там и Маргери застонала еще громче…

Я сознательно никуда не торопился, делая все медленно и нежно, стараясь изо всех сил, чтобы девушка запомнила эту ночь на всю жизнь.

Через некоторое время я оказался сверху. Вся ее плоть, руки, ноги, волосы, как мерцающий шелк, все это поддалось единому порыву и откликнулось в ответной страсти. И когда мы соединились, Маргери на миг задохнулась, притихла, дернулась от боли, но уже в следующее мгновение с силой подалась навстречу и оплела мои бедра своими длинными ногами.

Я старался сохранить хоть немного спокойствия и уверенности в голове. Но тело Джоффри – молодое и неопытное – явно еще не было готово к забегам на продолжительные дистанции.

Движения становились быстрее, Маргери прижималась ко мне все сильнее и сильнее, и, наконец, для меня все закончилось.

– Джофф… – спустя мгновение Маргери почти прокричала моё имя. Ее руки разошлись в сторону и с силой скомкали простынь. Она вся выгнулась, замерла на миг – и опала. И лишь наше хриплое дыхание нарушало ночную тишину.

Мы лежали и были спаяны воедино так плотно, так вжаты друг в друга с таким исступлением, что разлепить нас надвое, наверное, не могла никакая сила в тот момент.

Я слышал, как громко стучит ее сердце. И мое стучало ему в унисон.

Перекатившись на правый бок и с восторгом посмотрел на девушку. Лунный свет, бьющий сквозь ставни и занавески, нежно и ласково обрисовывал все ее молодое тело.

Небольшие полукружия грудей с вишенками сосков, упругий живот, длинные и прохладные, как реки, ноги. И притягивающая взор затемненная область внизу живота. От девушки пахло фруктами и едва уловимой ноткой цветочных духов.

Я смотрел на нее, любовался и не мог налюбоваться. Я сгорал, и не мог сгореть.

– Джофф, – она пододвинулась ко мне, прижалась лицом к шее и еле слышно сказала. – Я никогда не думала, что это может быть именно так.

– Да, милая, я тоже, – я отстранил ее и поцеловал. Ее нежные губы ответили мне взаимностью, и мы снова унеслись на волнах любви.

Прошло некоторое время. Я вновь лежал на боку и смотрел на нее. Моя левая рука продолжала ласково, но уже без страсти ласкать ее грудь. Сейчас мои действия уже не вызывали такого ответного взрывного отклика – нам хотелось немного передохнуть.

– Как же так получилось? – негромко спросил я, целуя ее в носик.

Она сразу поняла, что я имею в виду, пододвинулась, закинула ногу мне на бедро и спокойно, словно вспоминая, произнесла.

– Ренли никогда мной не интересовался, ему были нужны лишь мужчины.

– Но вы пробовали?

– Конечно, но у него ничего не получалось… Правда, один раз он предложил мне присоединиться к нему и Лорасу. Сделать это втроём…

Она замолчала. Я не торопил ее – молчание казалось очень правильным и естественным.

– Лорас такой, какой есть, – наконец продолжила Маргери. – Но он любит меня как сестру, всячески оберегает и заботится. В тот раз он был просто взбешен подобным предложением. И они с Ренли очень сильно поругались.

– А потом?

– А потом мой брат перестал его охранять и Ренли убили.

– Иди сюда, – я притянул ее к себе. – Мне очень жаль, что ты такое пережила. Но я счастлив, что впервые у тебя это произошло лишь со мной.

– И я теперь рада.

И наши губы вновь соединились.

Тирион

Все эти праздничные дни, что предшествовали, а потом непосредственно отмечали свадьбу, обещали быть утомительными и скучными. Правда, радовало одно – на них можно основательно напиться.

Сейчас, утром, Тирион смотрел на свою жену Сансу. Девушка смотрелась восхитительной… и недоступной. Вернее, доступной, но он сам, со столь несвойственным ему великодушием, все еще не прикасался к ней, оберегая ее девственность и чувства.

И все чаще он с удивлением спрашивал у себя, какого хрена он творит?

Тирион наблюдал, как Шая расчесывает великолепные волосы жены, а легкая ночная сорочка, просвечивая в лучах утреннего солнца, отчетливо и весьма соблазнительно обрисовывает ее молодую грудь, задорно торчащие соски и аппетитный изгиб талии. Он почувствовал, как к члену приливает кровь и с неудовольствием подумал, что во всем белом свете лишь милая потаскушка Шая всегда готова его встретить и обслужить.

«Она просто шлюха и ничего более, – напомнил себе Тирион. – Неужели ты настолько поглупел, что теперь начинаешь верить в ее любовь?».

Впрочем, это не так уж и важно. Главное, что с Шаей ему хорошо.

Но почему боги не могут сделать так, что из глаз Сансы исчезнет это отвращение? Почему она так боится и ненавидит его?

Осушив чашу с вином, Тирион вместе с женой отправился на завтрак. Верный оруженосец Подрик сопровождал их. Бронн отсутствовал – наверное, еще не очухался после вчерашнего. По словам Пода, он знатно напился, хорошо подрался и даже успел обблевать чьи-то сапоги.

«И когда он только все успевает?» – с оттенком зависти подумал о наемнике Тирион.

Они влились в веселую толпу. Тирион с неудовольствием ловил взгляды других людей. Карлик и красавица – вот что они думали про него. Впрочем, срать он хотел на эти взгляды и мысли. Он уже не мальчик и давно привык к своему телу и к тому, как остальные его оценивают.

За завтраком Тирион внимательно смотрел на юного короля – похоже, сегодня этот злобный придурок решил вести себя милостиво и великодушно, спрятав до времени истинный норов.

Такие штучки племянника могли обмануть многих, но не его. Тирион перекатывал вино в бокале и лениво рассуждал, когда Джоффри надоест ломать комедию.

Племянник поймал его взгляд, кивнул, и Тирион немного занервничал. Седьмое пекло, похоже, Джофф задумал очередную пакость или провокацию. Вон как он паскудно улыбается!

Впрочем, он всегда готов к тому, что милый племянник в любой момент готов выкинуть идиотский и очень опасный номер.

Тирион отсалютовал поднятой чащей и двусмысленно ухмыльнулся. Пусть щенок побесится, зная, что его не боятся.

– Санса, ты совсем не ешь, – обратился Тирион к жене.

– У меня что-то живот крутит, – вежливо и совершенно бесстрастно ответила дочь Неда Старка.

Тирион лишь кивнул и до скрипа сжал зубы. Раньше он старался понять эту девушку, войти в ее положение, хоть немного исправить то зло, что успели причинить ей Ланнистеры.

Да, так он себя вел – в первые недели их брака. Он даже не прикасался к ней, давая возможность привыкнуть, и в глубине души наивно надеясь, что она это заметит. И оценит.

Нет, он не ждал от неё пылких чувств и пламенных слов. Но во имя Семерых, неужели в ней нет ни капли понимания того, что он старается помочь ей? Неужели она не видит, что он не только сдерживает себя, как мужчину, но и дает повод для нелепых слухов и предположений, что расползаются по всей Королевской Гавани?

Такое поведение жены с каждым днем все больше и больше начинало бесить. «Беса – бесить», – невольно ухмыльнулся Тирион. В глубине души рождалось раздражение – все же девчонка могла бы вести себя хоть немного иначе. Люди говорили, что старшая дочь Неда Старка весьма умна и наблюдательна. Похоже, ее малость переоценили, раз она не замечает, что между всем миром, между всеми остальными злобными Ланнистерами и ей самой стоит именно он – ее муж.

Потом настало время дарить подарки. Тирион ожидал самого худшего. Он уже с самого утра ругал себя последними словами, осуждая за собственный выбор и мимолетный порыв. И о чем он только думал? Джоффри – книгу! Это то же самое, что подарить собаке седло. Или евнуху – шлюху. Где твои мозги, карлик? О чем ты вообще думал? Не иначе на тебя нашло затмение!

Задним умом хотелось все переиграть, но сейчас времени на это уже нет. Он потер нос и приготовился.

К его удивлению, Джоффри все еще не надоело играть так идущую ему роль.

– «Жизнь четырех королей», – громко прочитал племянник. – Расскажи, о чем эта книга, дядя?

– Великий Мейстер Каэт собрал здесь историю четырех королей: Дайерона Молодого Дракона, Бейлора Благословенного, Эйегона Недостойного и Дейерона Доброго, – настороженно ответил Тирион, в любую секунду ожидая очередной нелепой выходки.

– Прекрасная книга. Я слышал, что все рисунки сделал сам Каэт, и таких книг во всем Вестеросе всего четыре?

– Так и есть, – обескураженно ответил Тирион.

– Ты прочитал ее?

– Конечно.

– Великолепный и прекрасный подарок, дядя. Когда и я ее прочитаю, мы с тобой обсудим этих королей и их деяния, – пообещал король.

Тирион еще раз бросил на него оценивающий взгляд и отошел в сторону. В тот момент племянник заставил его насторожиться.

Чем больше он смотрел на короля, тем сильнее ему не нравилось происходящее.

Джоффри всегда был злобным и агрессивным ублюдком. А еще он был простой, как мотивы шлюхи. Все его слова и действия очень легко предугадывались. А его эмоции и слепой бы прочитал по лицу. Но сейчас что-то изменилось. И такой племянник его не радовал.

В Великой Септе Джофф продолжал ломать комедию.

«Хотя они великолепная пара, – вынужден был признаться Тирион. – Если парень захочет, то он может очаровать кого угодно. А Маргери просто красавица».

Эта мысль посетила его и пропала, как мимолетное облачко. В тот момент больше всего на свете ему хотелось лишь отлить – похоже, утром он основательно перебрал с вином.

Вечером начался пир.

Успевший немного прийти в себя Тирион с удивлением заметил нового человека – какого-то толстяка, которого он, похоже, раньше где-то видел. Этот толстун пробовал все вина и блюда, что подавали королю.

Сир Таллад, неизменный спутник Джоффри после бегства Пса, напротив, находился в очевидной опале. Король усадил межевого рыцаря за дальний стол и явно больше не нуждался в его обществе. Это было неприятно – ведь Тирион рассчитывал женить Таллада на Шае и таким образом не только пристроить девушку, но и получить доступ к человеку, знающему, о чем и с кем разговаривает король.

Что-то происходило, и это что-то не нравилось Тириону, так как он не понимал причин происходящего.

Барды пели свои песни. Фокусники показывали необычные, чудесные трюки. Гости смеялись, хлопали в ладоши и подпевали. Мрачные, недобрые мысли одолевали его разум.

Пир набирал обороты. И когда он увидел, как Джоффри начал целовать невесту, а та, радостная и смеющаяся, отвечала ему тем же, это было последней каплей, переполнившей чашу.

«Если этот придурок вот так, совершенно случайно, получит еще и любовь такой прекрасной леди, я буду просто взбешен. Куда смотрят Семеро? Почему у одних есть все, хотя они этого совсем не достойны, а другим боги не дают ничего, кроме страшного тела?».

Тирион глотал чашу за чашей, и с каждой выпитой его настроение опускалось все ниже.

Похоже, предыдущей ночью Джофф успел покувыркаться с какой-то девахой. А иначе те изменения, что с ним произошли, не объяснить. Старина Бронн, ныне сир Бронн Черноводный, как-то заметил, что Джоффу не помешает кого-нибудь трахнуть и выпустить лишний яд из яиц. Что ж, похоже, лишний яд он выпустил. Только одно интересно – кто нынче поставляет королю шлюх?

Тирион не завидовал племяннику – он злился на себя. И на людей, которые не видели, и не хотели увидеть, каков он на самом деле.

Он спас Королевскую Гавань от войск Станниса, он придумал эту шутку с Диким Огнем и цепью, предотвратил войну с Дорном, сохранил престол для племянника, а его просто скинули с места десницы, и ни один из этих скотов даже не выразил ему своей признательности.

Разве это справедливо?

Его выкинули как собаку и дали кость, чтобы слишком сильно не рычал, назначив мастером над монетой. Шикарный дар, особенно учитывая тот ветер, что завывает в казне, и те долги, что успел наделать король Роберт.

– Козлы!

– Что вы сказали, милорд? – обратился к нему сосед по столу, сир Гарлан.

– Я говорю, что козлы для столов плохо расставлены.

– А-а, – собеседник ничего не понял, но счел своим долгом кивнуть.

Сир Гарлан ел с одной тарелки и пил из одного кубка со своей женой. Они часто целовались и глядели друг на друга с такой любовью, что Тириона на миг подвела его броня, и ему стало больно и очень одиноко.

Тирион отвернулся, не желая об этом думать, но всюду, куда ни взгляни, были женщины – красивые, счастливые и принадлежавшие другим мужчинам. И их не надо было прятать, как он прятал Шаю. И они любили своих мужчин. Как минимум в этот вечер и в эту ночь – он без труда читал это в их веселых, пьяных и блудливых глазах. Тирион всем телом чувствовал будоражащий запах порока и похоти, охватывающий весь зал. Даже страшно подумать, сколько законных детей и бастардов будет зачато сегодня ночью!

Он потребовал еще вина и перевел взгляд на Сансу – девушка сидела с безразличным и безучастным видом.

«Ты дурак, Тирион, – признался он сам себе, – Что ты бережешь ее девственность? Никогда и ни за что она не оценит твой жест. Ты просто нелеп – и отец прав, когда говорит об этом. Ее красивое тело может принадлежать ему. И плевать на чувства. Видят боги, последние несколько недель он делал все возможное, чтобы хоть как-то вызвать ее расположение».

Племянник продолжал ухаживать за Маргери. А уж после танца, во время которого они смотрелись так трогательно и мило, у него и вовсе пропали все сомнения.

– Вот, выпейте, моя леди, – он протянул Сансе полный бокал. – Это поднимет ваше настроение.

– Спасибо, милорд, мне не хочется.

– Пейте, – настоял Тирион.

Санса неуверенно подняла чашу, и он заставил выпить её до дна. Да, прошло много лет с тех пор, как он, прежде чем лечь с девушкой в постель, заставлял ее напиться. Тогда он и сам пил – чтобы найти в себе смелость.

Пусть его жена найдет в бокале эту смелость. И пусть вино поможет ей пережить потерю невинности и то, что это сделает именно он – один из Ланнистеров.

Санса оказалась не привычна к вину. Тирион сразу увидел, как от выпитого покраснели ее щеки и заблестели глаза. И, похоже, она немного расслабилась. Тем лучше – через некоторое время он заставил выпить ее еще и с просыпающимся интересом зафиксировал взгляд на лифе ее платья.

А потом настанет ночь. И будь что будет – видят боги он и так тянул все это время, непонятно на что надеясь. Да, он будет опытен и нежен. И он приложит все свои силы и весь свой опыт, чтобы девушка получила физическое удовольствие. А вино поможет смириться с мыслью, что первый мужчина у нее – уродливый карлик. Но он сделает это…

А Санса… Что ж, она тихонько поплачет о своей ушедшей невинности и сделает вид, что все хорошо.

В Пекло чувства и мечты. Пусть так всё и будет этой ночью.

Глава VI. Праздник продолжается

Я проснулся раньше Маргери, бесшумно выскользнул из переплетения ее рук и ног, подошел к столику и налил вина. Вчера его пробовал сир Джосиб – это я помнил абсолютно отчетливо. И если б с чашником что-то случилось, в замке не стояла бы такая тишина и умиротворение. Тем более, состояние королевского дегустатора контролируют гвардейцы.

Попивая вино, я сел на стул и долго смотрел на обнаженное тело жены. Сейчас ее лицо находилось в покое и умиротворении и напоминало своими совершенными чертами полотна мастеров эпохи Возрождения.

Солнечный лучик, словно живой, медленно полз по полу.

В голове крутились различные мысли. Первый день я пережил и это славно. Но все прошло как-то не так, как я предполагал – у меня даже появилось небольшое чувство разочарования от того, что никто не пытался меня убить – хотя, по здравому размышлению, это должно звучать как полный бред.

Все же я рассчитывал, что отравление должно состояться, и кто-то может пострадать. А это, в свою очередь позволит получить хоть какую-то минимальную информацию – кого отравили, каким ядом и в какой момент. И все это позволит начать расследование, проявить активность и создаст этакую ширму, за которой возможно частично скрыть, как сильно изменился король Джоффри.

Теперь же необходимо соблюдать осторожность и дожидаться, когда враги наконец-то себя проявят.

Второй день свадьбы, как мне ранее сообщил сир Эшли, включал в себя общий завтрак, на котором нам с Маргери гости будут дарить уже общие подарки, как мужу и жене. Также, после обеда намечался большой рыцарский турнир и соревнования лучников.

В покои вошли служанки и увели Маргери сначала в ванну, а потом, за очень красивые резные перегородки, которых вчера еще не было, и начали ее наряжать.

Что интересно – нашу простыню со следами крови вывесили за окно. Таков обычай – в Вестеросе на самом деле очень ценили девичью невинность и чистоту. Таким образом показывали, что невеста непорочна, а жених выполнил свои обязанности аккуратно и со знанием дела.

Меня удивило, что в тот момент, как эту простынь вывесили, снизу послышались многочисленные хлопки. Похоже, там собралось не так уж и мало людей и ожидало именно этого.

Пользуясь тем, что есть время, я вызвал Джекоба Лиддена – парень был старше Роберта и немного сообразительней, и дал задание выяснить все возможное о рыцаре Герольде Орме.

Парень кивнул, а я скрестил на удачу пальцы – мне очень нужны верные люди. Главное, чтобы Орм оказался нормальным человеком и тем, кто мне подойдет.

Держась за руки, мы с Маргери отправились на завтрак. Правда уже в зале, она отправилась к своей бабуле и некоторое время о чем-то с ней разговаривала. Наверняка, рассказывала, как все прошло.

Спустя некоторое время я перехватил немного удивленный взгляд старушки, когда она задержала на мне своё внимание.

Второй день был веселым и более естественным, что ли. Мы с Маргери неплохо узнали друг друга за прошедшую ночь, и теперь явно чувствовали себя близкими и родными людьми. Я, во всяком случае, воспринимал именно так эту чудесную девушку.

Я даже мысленно поблагодарил Мать – ведь это она говорила о тех подарках, что я могу встретить на своем пути.

У меня даже на миг появилась уверенность, что и дальше все пойдет хорошо. Главное не расслабляться. И не давать расслабляться Королевским Гвардейцам, что меня охраняют, и сиру Джосибу. Впрочем, толстяк уже похмелился и находился на своем посту – то есть за столом.

Глядя на своего чашника, я призадумался… Дело в том, что такой человек неплохо оберегал от ядов, которые начинали действовать почти сразу после приема. А вот как быть с теми, которые начинают проявляться через три-четыре часа? Да, мне срочно нужен человек, который сможет со мной заниматься по различным ядам, способам их обнаружения и противоядиям. И я, вспоминая канон, даже понял к кому мне стоит обратиться.

– Может, вернемся в спальню? – я наклонился к жене.

Маргери секунду смотрела на меня удивленно, а потом прыснула в кулачок.

Люди, как и в первый день, подходили и дарили подарки. Чего там только не было – картины, драгоценности, одежда, ловчие соколы, сбруя для лошади, кадка с каким-то редким и благоухающим деревом с Летних Островов, лютня, арфа из слоновой кости для Маргери и много других, дорогих и даже удивительных вещей.

Вообще, мне уже хотелось передохнуть от застолья и заняться чем-то нужным и полезным. Но я себя сдерживал – нелепо, когда молодой парень в такой день, рядом с красавицей женой займется чем-то другим. Поэтому приходилось играть и дальше эту роль.

В полдень начался турнир. Как я понял из разговоров моих стюардов, он в целом напоминал турнир десницы, прошедший в честь назначения Неда Старка.

Нынешний турнир уже успели прозвать турниром Джоффри и Маргери.

Правда, в отличие от турнира десницы, который проходил в мирное время, сейчас у нас идет война. Поэтому многих прославленных рыцарей мы так и не увидели. Но зато я получил множество новых и полезных впечатлений.

Огромная толпа расположилась вокруг ристалища. Плотники сколотили несколько трибун. Центральная – для короля и самых влиятельных лордов была богато задрапирована тканью, коврами, гирляндами и различными вымпелами. Сюда даже мебель для удобства натащили.

Оглядывая все ристалище, трибуны, посыпанное песком поле, я невольно прикидывал, что весь комплекс смотрится достаточно примитивно. А с учетом того, что на каждый новый турнир здесь все приходится обновлять, так и вовсе подобное мотовство выглядит откровенно нелепо.

Здесь, по уму, надо построить нормальную долговременную арену из камня – один раз хорошо потратиться, но возвести качественное, красивое сооружение и больше к этому вопросу не возвращаться.

Сейчас все трибуны, все скамейки забиты под завязку. Несколько десятков человек даже забрались на деревья, чтобы ничего не пропустить.

Королевская ложа заполнена самыми знатными людьми, представляющими цвет Вестероса. Из всех, кого я успел узнать и запомнить, не хватало лишь двоих – лорда Тайвина и леди Оленны.

Вначале выступали лучники. Первое место занял рыцарь Королевской Гвардии, сир Бейлон Сванн, а второе – Джалабхсар Ксо. Уроженцу Летних Островов снова не хватало везения. На турнире десницы он также занял второе место.

Меня особо радовало, что лорд Тайвин, руководивший всей организацией, явно не собирался разбрасываться деньгами и призы были не такими огромными, как раньше при короле Роберте.

Так, сир Бейлон Сванн получил три тысячи золотых драконов.

Потом состоялись индивидуальные поединки, в которых лучше всех проявил себя Оберин Мартелл – он прошел весь турнир с помощью копья и выглядел очень впечатляюще. Ему достался приз на сумму в пять тысяч драконов. За второе и третье места денег не полагалось.

Красный Змей запрыгнул в седло, явно красуясь, провел лошадь величественным пассажем вдоль трибун и возложил венок на колени своей подруге Элларии Сэнд.

Эх, будь моя воля, я бы еще больше уменьшил размеры призовых – деньги-то из казны, в которой дела обстоят не самым лучшим образом. Хотя, с другой стороны, королю не к лицу проявлять сильную жадность.

На нашей трибуне народ весело перешучивался и переговаривался. Дамы обсуждали кавалеров, мужчины понравившиеся моменты в прошедших схватках.

Мейс Тирелл, наблюдая за триумфом Оберина и всего Дорна, выглядел не самым счастливым человеком на свете.

Серсея откровенно скучала, а Тирион во всю развлекался, попивая винцо и отпуская веселые шуточки.

Во время поединков я обратил внимание на сира Бронна Черноводного – человека Тириона. Сир Бронн смотрелся чертовски опасным, двигаясь плавно, как вода, и стремительно, словно полет стрелы. Не попадись ему Оберин, возможно он бы так и до финала дошел. Да, дядя нашел себе очень опасного бойца.

Мероприятие закончилось ближе к вечеру. Все это время мы с Маргери находились в центральной ложе и вокруг нас происходило все самое интересное.

Множество рыцарей побогаче разбили свои шатры недалеко от ристалища и сейчас на ветру колыхались сотни вымпелов и знамен. Практически у каждого шатра на специальной подставке стоял щит, обтянутый шелком с гербом владельца. Каких гербов там только не было – черная решетка Айронвудов, коронованный череп Манвуди, черный гриф с младенцем в когтях Блэкмонтов, скорпионы Кворгилов и, конечно, солнце пронзенное копьем Мартеллов – все это Дорнийские дома, про которые мне рассказывала Маргери.

– Жаль, что здесь нет сира Герольда Дейна, Темной Звезды, – произнес лорд Киван. – По слухам он самый опасный рыцарь Дорна, и ему уступает сам принц Оберин.

– Темная Звезда? – заинтересовался я и повернулся к двоюродному деду.

– Да, ваше величество. Это дальний кузен знаменитого Эртура Дейна, Меча Зари. В их роду практически все мужчины носят прозвища, связанные со Звездой, – пояснил Киван. Всё это время он присутствовал на турнире с не самым радостным лицом. Похоже, лорд Тайвин отправил младшего брата отдуваться на массовое мероприятие, а сам остался в Красном замке, отдыхать или заниматься чем-то более полезным и важным.

– И Дейны один из древнейших родов Вестероса, – добавил Тирион, который слушал нашу беседу. – Им более десяти тысяч лет. Можешь себе такое представить, племянник?

Да, Тирион в своем репертуаре – спокойно он жить не может.

– А ты, дядя, можешь?

– Ну, по крайней мере, я умею считать до десяти тысяч, – он язвительно улыбнулся.

– Здорово, что мастер над монетой не лишен такой способности, – парировал я и увидел, как дядя нахмурился. Похоже, разговоры о казне, в которой, вероятней всего свистит ветер, не добавляют ему прекрасного настроения.

– Очень мило с твоей стороны напомнить мне об этом, – Тирион залпом допил вино, потребовал у Пода добавки, и я услышал, как он пробормотал сквозь зубы: – Сука! Долбанный Мизинец!

– Жизнь состоит не только из одних радостей, дядя, – хихикнул я и развернулся к полю.

Простор был представлен еще более впечатляющим количеством домов. Я попросил Маргери, и она с воодушевлением перечисляла собственных подданных – белая башня Хайтауэров, красный охотник Тарли, дубовый щит Хэюэттов, виноградная гроздь Редвинов, разноцветные цветы Медоузов, перья Кокшо. И это только более-менее крупные дома. А мелких тех вообще, не счесть.

Ну и конечно, здесь хватало вассалов, служащих Утесу Кастерли. Когда Маргери попросила меня рассказать про некоторых рыцарей, я подозвал Джекоба Лиддена и заставил его отдуваться. Я слушал стюарда и старался побыстрее запомнить близкие мне дома – горящее дерево Марбрандов, золотой клин и золотое солнце Леффордов, пурпурный единорог Браксов (дом моего второго стюарда), ощетинившийся вепрь Крейнхоллов.

К сожалению, здесь отсутствовали сами Ланнистеры. Джейме не мог сражаться из-за руки, да и в любом случае он бы выступал как Королевский Гвардеец под простым гербом в виде обычного, белого щита. А то бы он конечно, им всем показал, как надо сражаться. Я смотрел, как горят его глаза и понимал, что в этот момент сир Джейме не здесь, а там, на поле для схватки.

Дети Кивана также не поддержали честь нашего дома. Лансель все еще оправлялся от ран, Виллем был убит Рикардом Карстарком, а его близнец – Мартин находится в Утесе Кастерли.

Правда, здесь присутствовали другие Ланнистеры – так называемая младшая ветвь, Ланнистеры из Ланниспорта.

На турнире хватало рыцарей из Королевских Земель и Штормового Предела – тех, что уже отказались от Станниса и перешли на нашу сторону. По идее, так как я считаюсь Баратеоном, мне необходимо налаживать с ними отношения и хоть кого-то приблизить. Да вот только все они выступили на турнире не лучшим образом и мне вроде как не с руки почтить кого-то из них королевским вниманием.

На миг, глядя на все это великолепие, на сильных и веселых мужчин и красивых женщин, я ощутил разочарование, что сам не могу принять участие в поединке. Теоретически, я мог бы надеть доспехи и сесть в седло, но вот итог моего выступления предугадать весьма не сложно – лишь бы людей насмешил своими детскими навыками.

Поэтому приходилось улыбаться и делать вид, что непосредственное участие меня вовсе не интересует.

Немного в сторонке сир Таллад громко смеялся, обсуждая с другими рыцарями веселую на их взгляд новость – похоже Бес лишил прошедшей ночью невинности свою жену Сансу. И это спустя несколько недель после свадьбы!

Причем, судя по поведению Таллада, такие разговоры явно нравились Джоффри. Вот он и сейчас его завел, чтобы я услышал, посмеялся и восстановил наши добрые отношения.

Новость меня удивила… и порадовала. Правильно, дядя, нечего время терять. Глядишь, твой поступок поможет растопить лед Сансы.

Сама девушка сидела около своего мужа и выглядела, скажем так, необычно. Временами поглядывал на нее, я так и не понял – счастлива она или нет? И вообще, если все, о чем смеется Таллад правда, как она сама к этому относится?

Ну, а мне следует воспользоваться прекрасным поводом:

– Сир Таллад, – я махнул рукой, и рыцарь подошел ко мне.

– Слушаю вас, ваше величество!

Тирион, сидевший недалеко, похоже, все слышал и сейчас в его глазах плескалась ярость. Он смотрел на меня, явно ожидая, что я продолжу веселье.

– Вы полагаете, что смеяться над моим дядей это так весело? – спросил я Таллада и увидел, как его лицо побледнело.

Маргери аккуратно взяла меня за руку – наверное, опасалась вспышки ярости.

– Нет, ваше величество, я так не думаю.

– Что ж прекрасно. На этом сообщаю, что более в вашей службе не нуждаюсь. Вы свободны с этой минуты и вольны делать, все что захочется, – рыцарь вздрогнул и провел языком по губам.

– Как скажете, ваше величество, – он поклонился и уже собрался уходить.

– Постойте, – остановил я его. – Вы оскорбили лорда Тириона и леди Сансу. Думаю, вам стоит попросить у них прощения. И пусть они сами определяют степень вашей вины и возможность ее искупления, – я подмигнул Тириону.

Сир Таллад отправился к Тириону и по тому, как ласково улыбнулся ему мой дядя, стало ясно, что для провинившегося рыцаря так просто все не закончится.

Развернувшись к обеспокоенной Маргери я тихо спросил:

– Всё хорошо?

– Да, – она сжала мне руку.

Я улыбнулся жене и осмотрел остальных.

Лорд Киван выглядел удивленным, и, пожалуй, заинтересованным. В глазах Джейме можно было увидеть нескрываемое одобрение. Это порадовало больше всего.

А вот Серсея смотрелась недовольной. Такого от собственного сына она явно не ждала.

После турнира, вся толпа, голодная и радостная, отправилась на общий ужин. Он прошел в праздничной обстановке, но ничего, заслуживающего отдельного упоминания, на нем не произошло.

Тем же вечером Джекоб предоставил полный доклад по заинтересовавшему меня человеку. Сиру Герольду Орму двадцать лет, он происходил из знатного, но обедневшего рода. Здесь, в Королевской Гавани, он находится с момента битвы за Черноводную, где и получил рыцарские шпоры вместе со своим братом Гарольдом. Братья явно ищут влиятельно покровителя, которому могут предложить свои услуги, и за счет которого постараются поднять свой дом. Сами Ормы – род заботящейся о своей чести и никогда не были замечены в предательстве или чем-то нехорошем.

– К тому же, – при этом Роберт не сдержал улыбки, – сир Герольд влюбился, а отец невесты против даже разговоров о таком браке.

Как выяснилось, узнать все эти сведения оказалось весьма простой задачей для оруженосца. Здесь все друг друга знали, постоянно общались, многие рыцари проводили целые ночи у костров, выпивая, слушая песни и просто общаясь.

То, что сообщил стюард, очень сильно меня порадовало. Именно такой человек мне и нужен.

Конечно, правильней было бы дополнительно проверить Герольда, но подходящих людей для подобного у меня нет. Обращаться же к Варису явно не лучшая идея. Этим я покажу, как сильно заинтересован в человеке.

В общем, все это обдумав, на следующее утро я приказал Роберту пригласить Орма в свои покои.

Стюард привел его утром, когда я заканчивал завтрак. День обещал быть повторением предыдущего – правда, сегодня намечалось последнее развлечение – общая схватка рыцарей.

Но это был последний праздный день, и я тихо радовался, что скоро начнется нормальная жизнь, можно будет начать действовать и вникать в положение вещей.

– Разрешите, ваше величество? – спросил Роберт и после моего кивка он позволил войти сиру Герольду.

Я внимательно осмотрел своего первого человека. Орм оказался высоким, хорошо развитым физически, имел черные короткие волосы, небольшие усы и шкиперскую бородку. Смотрел он скромно, но с достоинством – это мне понравилось.

– Расскажите о себе, сир Герольд, – попросил я его.

Рыцарь начал рассказывать. Практически все, что он сказал, я уже слышал ранее от своего стюарда. Единственное, о чем рыцарь не сообщил, так это о чувствах к Оливии Футли.

– Как вы видите свою дальнейшую жизнь?

– Пока еще не решил, ваше величество. Вероятней всего, мы с братом либо поедем в Речные Земли – я слышал, там все еще нужны клинки, либо вернемся домой, в свой замок.

– Что вы думаете насчет меня? – я, конечно, не был наивным чудаком, и не рассчитывал, что услышу правду, но мне хотелось увидеть его реакцию.

– Вы законный Король Семи Королевств, – ответил он твердо.

– И всё?

– Я здесь недавно, и своего мнения у меня еще не сложилось. А к слухам я особо не прислушиваюсь.

– Хорошо, – мне на самом деле понравился его ответ, и то, как он держится – без лести, и без страха. И я продолжил. – Мне пришлось по душе имя, что вы предложили для моего клинка. «Ветер перемен» звучит весомо. И мне понравилось то, что я про вас узнал. Что вы скажете, если я предложу стать моим человеком?

– Почту за честь, ваше величество, – он опустился на одно колено, при этом не выглядя удивленным. Значит не дурак, и смог предположить, что я его приглашаю за чем-то подобным. Еще очко в его копилку.

– Прекрасно, но должен предупредить, что я потребую от вас клятву верности, которую вы будете должны произнести в септе. Это вас устроит?

– Я буду только рад произнести все слова и служить достойному человеку.

Упоминание службы достойному человеку меня тоже порадовало. Сир Герольд намекает, что ждет лишь не порочащих его честь и достоинства поручений.

– Так все и будет, сир Орм, – улыбнулся я. – Добро пожаловать в мои ряды. Роберт покажет вам вашу комнату и поможет разобраться, что к чему в первые дни.

– Благодарю вас, ваше величество, – он встал с колена. – Я не подведу вас.

– Приятно это слышать. Тогда, через час, жду вас в Великой Септе.

Вот так все провернулось быстро и легко. Честно сказать, в Вестеросе подобные случаи происходят повсеместно. Благородные и влиятельные лорды всегда использовали различных людей для тех или иных поручений. И лишь я, с идеей о клятве, все усложняю. Многие вступают на службы к влиятельному человеку куда проще, без всех этих церемоний.

Вначале я хочу присмотреться к Герольду – пусть он сопровождает меня, выполняя те или иные поручения, примерно как Бронн у Тириона. А дальше, объективно оценю его способности и прикину, что еще ему можно будет поручать.

Через час сир Герольд принес торжественную клятву в Великой Септе, в которой обещал честно служить и оберегать жизнь короля.

Орм не просил меня ни о чем. Но я знал, что он несколько стеснен в деньгах, к тому же ему не помешает немного освежить свой гардероб. Я передал ему мешочек с золотыми монетами на начальные расходы. Герольд искренне смутился.

– Берите, берите, вы же не за спасибо собираетесь нести свою службу.

Так я заполучил своего первого человека. Он всюду сопровождал меня и поначалу привлекал некоторое внимание – люди явно старались получше рассмотреть нового человека в свите короля.

В тот день, после обеда прошла общая схватка, в которой, показав удивительное мастерство с обращении с мечом и езде на лошади, первое место занял сир Лорас, рыцарь Цветов.

Глаза Маргери сияли восторгом – так она радовалась за успехи брата. Сир Мейс Тирелл также выглядел счастливым – он поминутно оглядывал всех зрителей, приглашая восхититься и выразить уважение и ему, как отцу, который вырастил такого сына, и Хайгардену, где никогда не переведутся славные рыцари.

Петир Бейлиш

Тот день начинался просто идеально. Никем не замеченный, он успел побывать в Королевской Гавани и завершить необходимые приготовления. Следовало так много всего учесть, так много проконтролировать, что поручить подобное дело другому было бы равносильно самоубийству.

После обеда, когда весь город уже вовсю начал отмечать королевскую свадьбу, Петир вернулся на собственную галею «Сардиний король». Здесь его дожидался надежный экипаж и преданный до гроба капитан.

Когда-то, давным-давно, когда сам Петир выполнял сложную и весьма доходную службу начальника таможни в Чаячем городе, в его руки попался контрабандист и убийца из Браавоса Дирки Боуг, по кличке Золотая Пасть. Дирки грозила смертная казнь, и он бы неизбежно повис в петле, не вмешайся Петир.

Так он заполучил верного и очень полезного человека, который многое умел и много где бывал, а, следовательно, и видел. Тем более, браавосец знал – если что пойдет не так, если он попытается предать своего благодетеля, то неизбежная кара постигнет и его, и его семью. Поэтому куда выгоднее служить Мизинцу, выполняя различные щекотливые поручения… За деньги, конечно.

– Все хорошо, милорд? – спросил еще один надежный человек, межевой рыцарь по имени сир Лотор Брюн, коренастый человек с приплюснутым носом, помогая взобраться на борт. В настоящее время он выполнял обязанности начальника охраны Мизинца.

– Да, сир Лотор, все складывается великолепно, – Петир едва заметно улыбнулся и повернулся к капитану. – Мы отваливаем.

– Как скажете, милорд, – Боуг пошевелил челюстью, полной гнилых пеньков, развернулся на каблуках и отправился отдавать приказания.

Пользуясь отливом, «Сардиний король» легко ушел в открытое море и когда берег превратился в узкую полоску далеко на горизонте, лег в дрейф.

Весла убрали, паруса закатали. Солнечные лучи, словно копья, отвесно падали с безоблачного неба, раскаляя все, к чему прикасались. Наступило самое жаркое время и люди предпочли забраться в каюты или тень, коротая знойные часы. Галея тихо закачалась на мелкой волне. Несколько чаек опустились на воду около судна, рассчитывая, что им что-то перепадёт.

К вечеру, когда алый закат, раскинувшись на весь горизонт, начал темнеть и пропадать, а над водой появилась легкая дымка, Бейлиш отдал приказ не спеша возвращаться в город.

Контрабандисты умели ходить в темноте и на веслах. Ни одна уключина не скрипнула, ни одно весло не стукнулось об другое, когда судно развернулось в нужную сторону и тихо заскользило по воде. Капитан знал здесь каждую банку и мель, словно тело собственной жены. Ночью, когда звезды и Луна уже вовсю сияли, «Сардиний король» достиг условного места и бросил якорь.

Мизинец знал, что обговоренное время наступит еще не скоро, но в каюте ему не сиделось. Он вышел на палубу и прогулялся несколько раз от кормы до бушприта.

На вантах висела пара человек – эти люди могли видеть в темноте не хуже кошек. И сейчас они осматривали окрестности на предмет неприятных неожиданностей или ожидаемых людей.

Петир поежился – морской бриз забрался под одежду и легко выстудил все дневное тепло. Пришлось вернуться в каюту и накинуть на себя неброский, очень плотный шерстяной плащ.

Время текло медленно. Петир поглядывал на освещённую многочисленными огнями бухту Королевской Гавани и размышлял о том, как все должно получиться.

Жизнь определенно хорошая штука – особенно, если ты в ней разбираешься и понимаешь, откуда дует ветер.

Мелкий лорд Петир Бейлиш, потомок искателя приключений из Браавоса, оказавшегося на службе у Великого дома Арренов, сумел сделать ошеломительную карьеру.

Незначительный писец, потом приказчик, помощник начальника и наконец, начальник таможни Чаячьего города – это был стремительный и удививший многих взлет. Но честолюбие и амбиции Петира на тот момент оказались далеки от удовлетворения. В скором времени, благодаря любовнице – Лизе Аррен, ее муж и десница короля, Джон сумел сделать его мастером над монетой Семи Королевств. Петир был искусным, ловким казначеем, и он очень умело играл словами и цифрами. К тому же он четко понимал одну простую вещь – королю Роберту надо давать то, о чем он просит. И тогда все будет прекрасно.

Мизинец делал свою работу, переправлял в карманы весьма приличные суммы и продолжал двигаться к ведомой лишь ему цели, веря в свою звезду. И вот король Роберт умер – да здравствует новый король!

В королевстве поднялась муть – но в такой воде Петир Бейлиш любил и умел рыбачить еще лучше. Так он «поймал» в личные владения полуразрушенный, мрачный, с дурной репутацией замок Харренхолл. Номинально это сделало его одним из влиятельнейших лордов Вестероса. Но и это еще не все – сейчас Тайвин Ланнистер отправил его в Орлиное Гнездо к Лизе Аррен. Он должен совратить ее, жениться и таким образом притянуть Долину к союзу Утеса и Простора. Сложная задачка, учитывая тот факт, что Лиза слаба на передок, буквально "ест с рук" и готова запрыгнуть к нему в кровать в любую минуту дня и ночи.

Петир плотнее запахнулся в плащ и невольно улыбнулся. Что ж, пора пересмешнику вновь расправить крылья и удивить людей высотой полета.

Но для начала необходимо одним изящным и смертоносным движением завершить один из раундов этой партии.

Всё подготовлено и отрепетировано. Сегодня погибнет король Джоффри, Санса Старк (он предпочитал называть ее именно так) будет похищена, все подозрения переведут на Тириона, а между самими Ланнистерами он сумеет вбить клин.

План, хоть и сложный, был прекрасен в своей дерзости и величии. И он открывал ошеломительные перспективы для бывшего писца из Чаячего города.

Мизинец обеспокоенно послюнявил палец и провел им по брови – пора бы уж и всполошиться Красному Замку. Король Джоффри зажился лишний час, а то и все два.

Несмотря на нервозность Мизинца, вопреки его чаяниям и планам, город оставался тих и погруженным в ночную темноту.

Это стало беспокоить Бейлиша. Похоже, ситуация пошла не по плану.

– Лодка, милорд, – наклонившись в его сторону, неожиданно и негромко произнес один из наблюдателей.

Мизинец ни черта не видел в тени скал, нависающих над берегом, но его человеку нет нужды врать. Значит, надо всего лишь подождать.

Через пару минут лодка достигла галеи, и негромко стукнулась о борт. Наверх поднялся высокий, плечистый старик в плаще с накинутым капюшоном. Он двигался проворно и ловко для столь пожилого возраста. Имя этого человека звучало как Освелл.

– Почему ты один? – спросил Мизинец. – Что-то случилось?

– Как раз ничего не случилось, – голос под капюшоном звучал разочарованно. – Дело не выгорело.

– Почему?

– Потому что вы, милорд, дали мне «тухлые» сведения. Король оказался совсем не таким простачком, как вы описали.

– Детали! – кратко приказал Мизинец, плотно сжимая губы.

– Во-первых, он весь день был очень осторожен. Пил лишь из проверенных кубков, да и то заранее угощал других. И так он себя вел всё время.

– Дальше.

– Он не напился, как вы мне обещали. И он очень внимательно следил за своей едой. Он даже не позволил слугам налить ему нового вина, а все время цедил это проклятое борское.

– Что-то еще?

– Да. И теперь у него личный чашник, который, будь он неладен, пробует все, что ему подносят. А сам король выдерживает после этого некоторое время.

– Проклятье, – Мизинец ухватился за ванты и с силой втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. В то, что сопляк неожиданно поумнел, он не верил совершенно. Похоже, это лорд Тайвин заподозрил или узнал что-то новое, насторожился, и сумел вбить правильные вещи в голову дерьмеца.

– У меня имелся хороший шанс провернуть всё утром, на завтраке, но вы сами этого не велели, – в голосе убийцы слышались вопросительные нотки.

– Ты все делал правильно, – подбодрил его Бейлиш. – Смерть утром была бы крайне нежелательной. И неудобной.

– Какие теперь планы? Мне остаться или вернуться в город?

– Пока оставайся, – задумчиво протянул Мизинец. – Я обдумаю ситуацию. Да, и еще. Что с Холлардом?

– Я видел, как ваш придурок лихо отплясывает на свадьбе. Зрители хохотали до усеру. А на место встречи он так и не пришел.

– Хорошо, Освелл, можешь пока отдохнуть.

Человек кивнул и неторопливо отправился в свою каюту. Мизинец посмотрел ему в спину, и пожалел, что не все его люди такие компетентные. В Освелле, несмотря на сегодняшнюю очевидную неудачу, он не сомневался ни на минуту. Этот человек, а также все три его сына, еще скажут свое слово.

Петир Бейлиш спустился в каюту, перекусил горячими колбасками с хлебом и выпил рог эля. Еда помогла скоротать время и успокоить нервы.

Потом он вернулся на палубу. Он верил, он знал, что шут и пьяница Донтос Холлард просто обязан появиться – хотя бы ради обещанных денег, если уж не получится выкрасть Сансу.

И Донтос не подвел. Через пару часов наблюдатель еще раз предупредил о лодке с одним человеком.

Гребец причалил к галеи, выругался, приложившись головой об борт, и принялся подниматься наверх. Забраться на саму палубу Мизинец ему не позволил и остановил, лишь голова показалась над бортом.

Так они тихо и разговаривали, склонившись друг к другу, словно два близких приятеля.

– Докладывайте, сир Донтос.

– Ничего не вышло, милорд, – толстяк балансировал на верёвочной лестнице, одной рукой держась за борт, а вторую, в знак правдивости, прижимая к сердцу. – Проклятый Бес ни на миг не покидал леди Сансу. А потом они вместе отправились в их покои.

– И что, они даже ни на секунду не разлучались? – Бейлиш невольно поморщился, уловив сильный запах перегара.

– Разлучались-то, разлучались, – печально вздохнул Донтос. – Да толку-то с того? Кругом Золотые Плащи и Королевские Гвардейцы…

– А выступление карликов разве не отвлекло внимания?

– Карлики не выступали милорд, и я тщетно прождал их весь вечер, – Донтос просиял – похоже, он нашёл оправдание собственной неудачи.

– Все хуже и хуже, – с неудовольствием пробормотал Мизинец. Ни один из его планов на этот вечер не сработал. Просто так такое произойти не могло. Да, сегодняшняя ночь принесла множество неприятных сюрпризов. А что еще ждало впереди?

Неужели Паук что-то пронюхал и предупредил?

Мозг Мизинца лихорадочно заработал, вспоминая детали, имена, лица людей, слова и цифры в попытках вычленить тот момент, когда была совершена оплошность.

Своей ошибки он так и не увидел. Её просто не существовало.

А между тем, время не стояло на месте – восток уже начинал бледнеть. Следовало принимать решение и уходить.

– Что со мной, милорд? – доверчиво спросил Холлард. – И не забудьте, я рисковал, и могу быть вам еще полезен. Если вы выплатите мне аванс…

– Конечно, сир, – очень искренне улыбнулся Мизинец.

Бесспорно, Донтос обладает рядом несомненных достоинств. Он любит лишь деньги и не имеет раздражающей привычки задавать ненужные вопросы. И еще он неплохо изображает шута и пьяницу.

Но дела требуют личного присутствия в Орлином Гнезде, а брать с собой подобного человека нет никакого смысла. Оставлять же его в Королевской Гавани без присмотра крайне опасно – он слишком много знает. Да и доверять ему новый побег Сансы, в тот момент, когда все так резко изменилось – это верх неосторожности. Он и так ходит по очень тонкому льду. Следует взять паузу, подумать и тщательно все подготовить.

«Да, так я и сделаю», – Бейлиш пристукнул ладонью по гладкому дереву, принимая новый план. Торопиться и пороть горячку не в его правилах.

– Возвращайтесь в лодку, сир. Сейчас мои люди расплатятся с вами.

Толстяк, сопя, стал спускаться, а Мизинец дал знак сиру Лотару и его людям. Три арбалетчика одновременно шагнули к борту и перегнулись вниз.

– Стойте, – донесся от воды испуганный голос, раздались негромкие хлопки спущенной тетивы и все стихло.

Петир посмотрел на дело своих рук. Лодка спокойно покачивалась в тени борта. Тело Дороса лежало на дне, неловко подогнув правую ногу. Лорд Бейлиш разглядел, что один болт пробил толстяку обе щеки и глубоко вошел в дерево, второй вонзился в сердце, а третий увяз в мягком, словно бурдюк, брюхе.

– Обыщите его и избавьтесь от тела, – приказал Мизинец.

Два человека беззвучно скользнули вниз. Им понадобилось совсем немного времени, чтобы осмотреть еще теплый труп, а затем привязать к шее грузило и скинуть его в воду.

«Концы в воду» – самый лучший способ, к которому Мизинец пристрастился давным-давно, еще на службе у дома Арренов.

После этого его лодку, следом за лодкой Освелла подняли на борт, и галея «Сардиний король» взяла курс на Чаячий город.

Глава VII. Малый совет, книги и кайвасса

Следующее утро началось с того, что я вызвал к себе бывшего мейстера Квиберна. Раньше он служил лекарем в отряде Бравых Ребят, и по канону каким-то образом ухитрился вернуть Григора Клигана Гору к жизни после поединка с Оберином Мартеллом и поставить на службу Серсее.

Он сумел предотвратить гангрену у Джейме Ланнистера, после того, как последнему отрубили руку. И именно Квиберн сделал Цареубийце искусный протез в виде золотой руки.

В общем, если пораскинуть мозгами – это очень ценный и разносторонний человек. Грех такого оставлять в стороне.

Бывший мейстер разбирался не только в медицине, анатомии и различных заболеваниях, но имел весьма глубокие познания в ядах и противоядиях.

Квиберн оказался высоким, немного сутулым, пожилым и седым человеком с вежливыми манерами и тихой речью. Одевался он в черные, поношенные одежды и производил впечатление «доброго дедушки». Он с большим воодушевлением выслушал мою просьбу в обучении всему тому, что знал сам. Еще бы ему не радоваться – ведь внимание короля, как правило, подразумевает и его милость. А Квиберн, как я достаточно быстро уяснил, оказался весьма амбициозным и любознательным.

Личная лаборатория, которую я ему организовал, превратила его во вполне счастливого и лояльного человека.

На одном из наших совместных занятий, когда мы изучали яд под названием «душитель», он, между делом, сообщил, что считает, что превзошел архимейстера медицины Эброзу, что живет в Староместе. И глядя на его уверенные, выверенные движения, видя, с какой легкостью и умением он вполне доходчиво объясняет не самые простые вещи, я верил его словам.

В тот же день я попал на первое в своей жизни заседание малого Совета. Память Джоффри не помнила ничего, что было бы связано с этим. Из этого я заключил, что он ни разу не появлялся на подобных мероприятиях.

На Совет я отправился в сопровождении сира Герольда и сира Меррина Транта, рыцаря Королевской Гвардии.

Заседание происходило в Башне Десницы. Лорд Тайвин, пользуясь своим авторитетом и положением, предпочитал проводить подобные совещания исключительно недалеко от собственных покоев – так, чтобы далеко ходить не приходилось.

Высокие, двустворчатые двери охраняла пара воинов в доспехах и золотых плащах. При моем появлении они подобрались.

– Как ваши имена? – я задержался около них.

– Мергольд Бирк, – представился первый из них – среднего роста, гладко выбритый и кареглазый воин.

– Стоун Герг, ваше величество, – второй оказался совсем юным, не более двадцати лет пареньком с запоминающимся взглядом – казалось, все, на что он смотрит, неизменно его удивляет.

– Очень хорошо, – я прошел в дверь, постаравшись не забыть этих стражников. И хотя я понимал, что Золотых Плащей более четырех тысяч и всех их упомнить просто нереально, но я прикидывал, что будет совсем не лишним запомнить некоторых людей и при случае это показывать. Это одна из сотен мельчайших деталей и тот «раствор», что скрепляет людей, и та основа, что помогает простым солдатам думать, что их ценят и помнят.

Я пришел в зал раньше прочих и сейчас, оставив сопровождающих за дверью, с любопытством оглядывался по сторонам.

Помещение оказалось большим и имело несколько окон, выходивших на разные стороны света. В центре стоял длинный, массивный стол из потемневшего от времени дерева и стулья, расставленные вокруг него.

На одной из стен висела огромная карта Вестероса и Эссоса. Также здесь установлены парочка больших канделябров со свечами, и шкаф со стеклянными створками, в котором хранились многочисленные книги.

Осмотревшись, я взял книгу, в которой описывались самые большие города Вестероса, а также товары, которые они покупали и продавали, и углубился в чтение.

За этим занятием меня и застал первый пришедший – лорд Тайвин.

Десница уверенно вошел в зал, сделал несколько шагов и лишь затем остановился, заметив, что он здесь не один.

– Какая неожиданная и приятная встреча, ваше величество, – справившись с изумлением, лорд Тайвин подпустил в голос сарказм, прошел к столу и устроился в торце.

– Я тоже очень рад вас видеть, – улыбнулся я, откладывая книгу в сторону.

– Могу я спросить, чем обязан вашему присутствию? – дед приподнял одну бровь.

– Дела государства. Полагаю, раньше я не обращал на них должного внимания и потратил впустую много полезного времени.

– Что ж, это очень похвально, – после небольшой паузы он одобрил мое присутствие. – Но мне интересно, это единичный случай или с этого дня вы намерены посещать все заседания Малого Совета?

– Если обстоятельства позволят, с вашего одобрения я бы хотел присутствовать здесь как можно чаще. Вы ведь не будете возражать, дедушка?

– Если король проявит благоразумие и мудрость, то я буду только рад, – лорд Тайвин зафиксировал на мне холодный взгляд своих бледно-зеленых глаз с золотистыми крапинками. – Вы же понимаете, что хороший король, это тот король, что внимательно прислушивается к своим советникам?

– Конечно! Обещаю вам, что первое время не буду лезть с непрошеными советами и непродуманными идеями, – я улыбнулся, стараясь скрыть неуверенность. Этот человек одним видом и манерами внушал к своей персоне почтение и безусловное уважение.

Мне показалось, что Тайвин хотел добавить что-то еще или спросить, но тут в зал вошли сразу несколько человек, и он промолчал.

Первым появился Киван Ланнистер – уже начинающий лысеть высокий мужчина с неширокими плечами, исполняющий обязанности мастера над законами.

Его сопровождал Варис Паук, мастер над шептунами, и Пицель, Великий мейстер.

Эти люди что-то негромко обсуждали и одновременно остановились и замолчали, заметив, что я сижу недалеко от десницы.

По лицу Вариса проскользнуло непонятное выражение. Миг, и оно снова вернулось к своему безмятежному состоянию.

Старый Пицель на секунду смешался, а затем изобразил широкую улыбку, показывая, как он рад меня видеть.

А вот Киван отреагировал более откровенно: его глаза изумленно распахнулись, на лице вперемешку сменялись удивление и даже некоторая растерянность. Он перевел взгляд с меня на своего старшего брата. Тайвин еле заметно прикрыл глаза и Киван, решив принять все как есть, сел по правую руку от десницы.

– Мы безумно рады вас видеть, ваше величество, – мягким голосом произнес Варис, усаживаясь на свое место. При этом он спрятал руки в широких рукавах своего просторного одеяния и смотрел на меня слегка ироничным, но очень добрым и сочувствующим взглядом. Казалось, что он мой самый лучший советник и преданный слуга. Не зная, кто этот человек на самом деле, в нем было легко ошибиться. И еще от него пахло какой-то цветочной дрянью.

– Ваше присутствие несколько неожиданно, но, безусловно, приятно, – Киван потер подбородок и остановил на мне свой взгляд, так похожий на взгляд его старшего брата.

– С одобрения милорда десницы я буду присутствовать на совещании, – поделился я, внимательно осматривая своего двоюродного деда.

Вот что я о нем знал: у младшего брата Тайвина отсутствовала характерная для практически всех Ланнистеров черта – он не был честолюбив. По своему характеру он скорее исполнитель, а не лидер. При этом Киван обладает многочисленными достоинствами – умен, храбр, честен и верен. И что самое важное, имеет очень сильно развитое чувство долга.

Такие люди – редкость. Тем более он мой родич, а следовательно, безусловно лоялен и предан. Людей подобного толка надо ценить и беречь. Ведь они – камни того фундамента, на котором я собираюсь воздвигнуть свое королевство.

– Хорошо, что вы нашли время на нас, – покряхтывая, Пицель уселся за столом, откинулся на спинку стула и скрестил руки на животе. – Вы, ваше величество, несомненно, украсите совет своим присутствием.

– Спасибо вам, великий мейстер, – я постарался сохранить на лице невозмутимость и никак не отреагировал на лесть.

Следом в зал вошли Серсея и Джейме Ланнистер, а за ними группа из трех человек – Мейс Тирелл, Матис Рован и Пакстер Редвин.

Сцена с изумлением при виде короля, присутствующего на своём первом заседании, снова повторилась. Меня это начинало развлекать.

Из всех вновь пришедших лишь лицо Серсеи выразило не только удивление, но и настороженность. Она несколько раз перевела взгляд с меня на Тайвина и обратно. Следуя примеру деда, я старался сохранить невозмутимое и абсолютно бесстрастное лицо.

Серсея нахмурилась – мое присутствие явно ей чем-то не нравилось.

Больше всех, как родному сыну, мне обрадовался лорд Мейс Тирелл. Мне даже показалось, что он был готов обнять и расцеловать меня, если бы не окружающие нас люди.

Лорд Мейс смотрелся внушительно – высокий, широкоплечий мужчина, выглядевший лет на пятьдесят, располневший и добродушный. В его густых волосах уже появилось немало серебра, но в движениях все еще чувствовалась сила и уверенность.

В этом совете Мейс выполнял обязанности мастера над кораблями. Это было забавно – ведь мой тесть ни разу не проявил себя как флотоводец. И вообще, откровенно говоря, относился к морю с некоей опаской, предпочитая сражаться на суше. Впрочем, и здесь он не преуспел. И я знал, что Мейс честолюбив и даже немного тщеславен, и одно из его главных мечтаний – командовать большим войском и победить при этом в каком-нибудь крупном сражении. Он, так сказать, хотел войти в историю.

Отсутствие флотоводческих талантов Мейс весьма умело компенсировал наличием знаменосцев и друзей. Так, сопровождающий его Пакстер Редвин, тощий и сутулый, с остатками рыжих волос вокруг лысины, правитель острова Арбор, имел славу опытного, осторожного и твердого морского командира. А еще он приходился кузеном и шурином Мейсу, так как леди Оленна являлась урожденной Редвин. Флот же острова Арбор считался одним из самых больших и дисциплинированных в Вестеросе.

Второй знаменосец и друг Мейса – Матис Рован, лорд Золотой Рощи, крепкий, гладко выбритый человек, с жидкими волосами, зачесанными в хвост, и тонким, орлиным носом, обладал острым умом, благоразумием, авторитетом и верностью.

С такими советниками моему тестю было куда проще чувствовать себя компетентным политиком, грамотным стратегом и опытным флотоводцем.

Было весьма поучительно и интересно сравнивать всех этих людей. Оценки Джоффри весьма сильно расходилась с истинным положением дел. Все же, часто мы не можем объективно оценивать тех, кто нас окружает. Мы недооцениваем сильные стороны наших знакомых и близких, но зато преувеличиваем слабые.

Все расселись за столом, и разбившись на отдельные кучки, стали негромко переговариваться. Пицель поинтересовался у меня о здоровье, я ответил, что всё прекрасно, и сам в свою очередь спросил, как он себя чувствует.

– К сожалению, годы догнали меня, – он вновь закряхтел. – Такому молодому человеку как вы, ваше величество, пока сложно понять, что старость это тот гость, что всегда приходит. От неё никуда не деться.

– Но можно задержать ее приход, – невозмутимо добавил Варис. – И сохранить вполне достаточно сил даже в преклонном возрасте.

– К сожалению не всем это под силу, – Пицель с неудовольствием ответил евнуху.

Лорд Тайвин спокойно сидел во главе стола. Пользуясь моментом, он бегло просматривал какой-то документ. Остальные люди поглядывали на него с несомненным уважением.

Мы ждали последних членов совета, и я догадывался, что это за люди.

Наконец они пришли. Более странную пару сложно вообразить.

Высокий, широкоплечий, стремительный, как бросок змеи, Оберин Мартелл, и маленький человек по имени Тирион Ланнистер. Ловкость и ум, бесстрашие и хитрость… Они громко говорили, и грубый, гортанный голос Оберина легко перекрывал слова Тириона.

Припозднившиеся члены совета вошли и сразу поняли, что заставили остальных себя ждать. Впрочем, вероятно они рассчитывали именно на такой эффект.

Красный Змей хотел продемонстрировать свою независимость и заодно показать, что плевать он хотел на всех этих людей. Думаю, что принца Оберина пригласил в совет лорд Тайвин. Он присутствовал, но не исполнял никаких конкретных обязанностей, являясь скорее человеком, представляющим Мартеллов и их мнение.

А Тирион поступил так, потому, что он был Тирионом. В настоящий момент, в отсутствие Петира Бейлиша, он выполнял обязанности мастера над монетой. И мне, безусловно, было бы очень важно и полезно научиться разбираться с финансами. Но это позже…

Усаживаясь, Оберин обвел взглядом присутствующих. На мне он не остановился – видимо, в его глазах я был полным ничтожеством, а вот на Тайвине он на пару секунд задержался.

На лице десницы промелькнуло мимолетное облачко недовольства. Будь Тирион один, возможно, он бы и не удержался и сделал замечание. Но с ним был Оберин, а союз с Дорном крайне необходим. Поэтому Тайвин лишь кивнул вошедшим и произнес:

– Все в сборе. Начинаем наш совет.

Его слова сопровождались скрипом отодвигаемого стула. Это Тирион демонстративно усаживался за стол. Причем сел он около меня – не иначе что-то задумал.

– Предлагаю обсудить ситуацию в Речных Землях, – предложил Киван.

Я повернулся к Тириону, доброжелательно кивнул и принялся слушать.

Как оказалось, война в Речных Землях медленно, но верно подходила к концу.

Григор Клиган разбирается с остатками мятежников и отдельных лордов, применяя тактику террора и внушая ужас. Он выжигал земли, казнил непокорных и действовал крайне резко и жестоко. Такое чувство, что своими действиями на месте одного убитого врага он создавал парочку новых. Услышанное мне не понравилось, но я промолчал.

Полноценные боевые действия на Трезубце поддерживают лишь два дома: Блэквуды – верящие в старых богов и воюющие на стороне Старков и Талли – постоянно устраивают вылазки из своего замка Древорон. В основном они стараются досадить своим давним и непримиримым соперникам – Бракенам из Каменной Ограды, которые после Красной Свадьбы перешли на сторону Ланнистеров.

Замок Риверран находится в осаде. Совместное войско Ланнистеров и Фреев, под командованием Давена осаждает эту твердыню. Дело может затянуться – Риверанн фактически неприступен, а с учетом того, что он стоит в окружении рек и не испытывает проблем с водой, а также может постоянно возобновлять свои припасы, вылавливая рыбу, осада могла продолжаться практически бесконечно.

На этом совете однозначного решения, что делать с Риверраном, принято так и не было. Просто решили, что Давен Ланнистер продолжит осаду.

Некоторые проблемы доставляли банды и различные недобитки, которые все еще проявляли активность в тех землях. Эти мародеры и подонки нападали на мирных жителей и не гнушались жечь, насиловать и убивать.

Вот такой расклад.

– Настало время поговорить о псах, – неожиданно заметил Оберин, когда Киван сел на место. – Когда дом Мартеллов получит голову Клигана?

– Когда закончится война и сир Клиган выполнит свой долг, он сможет прибыть в Королевскую Гавань, – спокойно ответил Тайвин. – Разве вы позабыли, что мы уже обсуждали это?

– Хорошо, я подожду, – проворчал Оберин. Холод в его глазах, казалось, мог заморозить кого угодно. Впрочем, эта демонстрация эмоций не оказала ни на кого особого действия – тут собрались серьезные люди.

Возникла небольшая пауза, во время которой Тирион наклонился в мою сторону и негромко поинтересовался:

– Ты случаем не заблудился?

В его разноцветных глазах плясали искорки. Вот же неугомонный человек – ну никак он не может вести себя спокойно.

– О чем ты, дядя? – также тихо ответил я.

– Разве сейчас ты не должен трудиться над своей красавицей-женой?

– Смею тебя уверить, пару дней я пахал как истинный пахарь, – я вернул ему улыбку. – Кстати, о красавицах-женах… Почему ты не с леди Сансой, а?

– По тем же причинам, что и ты.

– Неужели? – Я не понял, что он имеет в виду, но постарался этого не показать.

– Тирион, почему ты не можешь просто молчать? – с недовольством обратилась Серсея к брату.

– Я для этого слишком умен. И слишком много выпил, – дядя ухмыльнулся.

А затем, видя недовольство лорда Тайвина, мы все прекратили обмен двусмысленностями. Время на словесную пикировку с Тирионом еще найдется, я здесь не для того.

Следом говорил лорд Пакстер Редвин. Я узнал, что на острове Арбор достраивается флот, который должен окончательно сокрушить Станниса Баратеона, помочь захватить Штормовой Предел, а затем быть готовым выступить против Железных островов, если те что-нибудь выкинут.

Формально мы с ними в настоящий момент не воюем. Более того, Лорд-Жнец Пайка Бейлон Смелый ищет дружбы Тайвина Ланнистера и предлагает поделить Север. Все понимали, что это лишь слова. Пираты переменчивы, как погода на их островах. Сегодня они союзники, а завтра лютые враги, готовые, словно дикие звери, рвать любого подранка. С такими ребятами всегда приходиться быть настороже.

Пакстер подробно рассказывал, как продвигаются работы, как набираются экипажи и сколько на все это уходит времени и денег.

– Когда флот сможет выйти в море? – в конце доклада спросил Тайвин.

– Не раньше, чем через месяц, – твердо ответил Пакстер.

Следом Варис, ссылаясь на своих «пташек» обрисовал ситуацию на северо-востоке. В Орлином Гнезде Лиза Аррен продолжает сохранять настороженный нейтралитет, и там все более-менее спокойно.

А вот на Севере ситуация куда интересней. Оказалось, что родовой замок Старков – Винтерфелл сожжен и лежит в развалинах. Ранее его удерживали железнорожденные, но Рамси, бастард лорда Русе Болтона, сумел его отбить. Железнорожденные отступили, закрепившись на Рве Кейлин, Темнолесье и контролируя весь Волчий Лес.

Время текло незаметно. Мне было жутко интересно. Члены Совета задавали множество вопросов, уточняя детали и споря о тех или иных действиях. Вороны и «шептуны» Вариса позволяли достаточно быстро узнавать свежие новости и как-то реагировать на них.

Я внимательно слушал. Постепенно передо мной начиналась разворачиваться масштабная и величественная картина событий, происходящих в Вестеросе.

К сожалению, в тот день на Совете не поднимался вопрос финансов Королевской Гавани, и вопрос, связанный с Дейнерис Бурерожденной. Также ничего не говорили о действиях Станниса Баратеона. Жаль, это очень интересно.

Но перед советом стоит так много проблем, что хотя бы коснуться или упомянуть все – просто нереально.

Спрашивать я ни о чем не стал. Да и вообще, за всё время так и не задал ни единого вопроса. Прежде всего, мне надо уяснить обстановку, понять, что происходит, и какие тенденции намечаются.

Так что молчим и набираемся знаний. А уж потом открываем рот.

Зато я уяснил вполне конкретный факт – нынешний Совет очень сильно раздут. В угоду политических интересов здесь присутствуют люди, преследующие не всегда общие цели. И кроме того их излишне много. Оберин, Пакстер, Матис, лорды хоть и серьезные, но в совете им делать нечего, так как даже должностей под них нет!

Да и от Серсеи надо избавляться по возможности быстрее. С такой матерью и членом совета даже врагов не нужно! Несколько замечаний, что она бросила за это время, позволило понять, что на все вопросы у нее есть свой взгляд и со многим она не согласна.

Любопытная деталь – в нынешнем совете отсутствовал мастер над оружием. Предыдущий, сир Арон Сантагар, был убит беснующейся толпой во время голодного бунта после проводов принцессы Мирцеллы в Дорн. С той поры нового мастера так и не назначили. Это открывало для меня интересные перспективы – я мог бы протолкнуть на эту должность своего человека. Эх, где бы его еще отыскать?

Обратно мы шли с Тирионом. Многочисленные ступени и переходы Красного замка явно не поднимали ему настроения. Я обратил внимание, что Бронн, который сопровождал его в башню десницы, и Герольд демонстративно не обращают внимания друг на друга.

Глядя на их лица я вздохнул. Похоже, люди здесь не могут жить без проблем. Не иначе, пока шел Совет, Бронн не удержался и принялся задирать моего телохранителя. Интересно, это может перерасти в серьезную головную боль? Или мне нет нужды обращать внимание на подобные пустяки?

– Ну, что племянник, понравилось тебе на Совете? – обратился ко мне Тирион.

– Очень понравилось.

– Странно… А я вот подумал, что первое заседание окажется и последним, и ты вновь вернешься к играм со своими арбалетами.

– Это может подождать, – я невольно нахмурился. Мне не понравилось, как многозначительно хмыкнул Бронн. Дядя явно на что-то намекает. Что еще там Джоффри успел выкинуть с этими арбалетами? У меня даже в животе похолодело, когда я покопался в памяти и увидел, как этот придурок использовал свои смертоносные игрушки.

– Неужели? Но на этих советах так скучно… Да и решаются там сущие пустяки. Разве не лучше в это время кого-то пытать или мучить?

– Спорное утверждение… Не против, если мы заглянем в твои покои? – спросил я Тириона, делая вид, что не замечаю очередной «шпильки», и стараясь перевести разговор на что-то не столь щекотливое и неприятное.

– Зачем?

– Мы же договорились обсудить «Жизнь Четырех Королей».

– Ты уже успел ее прочитать? – в голосе дяди слышалось недоверие.

– От корки до корки, – не удержался я от похвальбы. На самом деле, прочитать такую огромную книгу за столь короткий срок, как оказалось, не такой уж и подвиг.

Все дело в том, что процесс изготовления бумаги в Вестеросе достаточно примитивен. И бумаги, как таковой, здесь не так уж и много. Очень часто люди используют пергамент – это тонко выделанная, сыромятная кожа.

Если же бумага встречается, то, как правило, ее листы весьма толстые, грубо выбеленные мелом. Книга, сшитая или склеенная из такой бумаги, внешне кажется большой, но на самом деле она содержит не так уж и много листов.

К тому же, в этом мире нет типографского станка, и книги пишутся вручную. Это значит, что шрифт достаточно крупный, а в книгах масса рисунков и иллюстраций – они делают их красивыми. Большие отступы и рамки, пробелы и заглавные буквы в начале глав, которые оформляются очень торжественно и ярко, различными орнаментами из узоров и цветов, также «съедали» массу полезного места.

Читать такие книги безумно интересно, но немного необычно – ты словно берешь в руки книжку для детей. Она внушительная по размеру и весу, но куда скромнее по содержащейся в ней информации.

Тирион проживал во вместительных покоях, состоящих из нескольких богато убранных комнат. Ни Сансы, ни Шаи я не увидел. Но зато здесь находился Подрик Пейн. Он сидел за столом, полировал меч и неловко выпрямился при нашем появлении, при этом покраснев, как мак.

– Пожалуй, я отправлюсь по делам, – довольно откровенно произнес Бронн.

– Даже вина не выпьешь? – Тирион обернулся к оруженосцу. – Под, вина для всех.

– Слушаюсь, милорд, – парень бросился к графину.

– Не сегодня. – Бронн развернулся на пятках, кинул мимолетный взгляд в мою сторону и изобразил поклон. – Ваше величество!

– До свидания, сир Бронн, – дипломатично ответил я, решив пока не обращать на него внимания.

Бронн отправился к выходу.

– Не напрягайся так, малыш, – услышал я его последние слова, обращенные к Герольду.

Орм лишь сжал челюсти, но промолчал.

– Располагайся, Герольд, – я махнул рукой на свободный стул.

– Держи, – Тирион подошел ко мне и протянул бокал с вином.

– Неплохо, – констатировал я, делая глоток. – Вижу, дядя, ты себе ни в чем не отказываешь.

– А зачем, если жизнь дает такие возможности?

Затем мы целый час обсуждали прочитанную книгу.

Вначале Тирион держался настороженно, все время ожидая провокации с моей стороны. Впрочем, его замечания и мысли были ироничны и необыкновенно точны. Мне нравилось с ним беседовать.

– Дейрон, конечно, хорош, как король. Начал войну с Дорном и обосрался там по полной, загубил войско, да и сам погиб. Народ запомнил его как великого полководца. Охренеть, какая справедливость! – разглагольствовал Тирион, помахивая бокалом с вином. – Или еще пример – Эйгон Недостойный, но ему хоть прозвище приклеили соответствующее… Он обожал напиваться и трахать знатных девок. Еще он оставил после себя кучу ублюдков и бастардов, – дядя кинул быстрый взгляд в мою сторону и на этот раз я понял его намек. – А потом часть из них он официально усыновил – очень умный ход, ничего не скажешь. Так появились Блекфайеры, которые залили Вестерос кровью. Не находишь нелепым восхвалять таких королей и писать о них книжки?

– История полна парадоксов.

– Это не парадоксы, а идиотизм, – он пренебрежительно фыркнул. – Что думаешь о короле Визерисе Втором?

– В книге он не упоминается.

– Да, но зато он был десницей при трех из них. И мне сдается, мейстер Каэт свалял дурака, не включив его в свой труд.

– Тогда бы он назывался «Жизнь пяти королей».

– Точно… Возможно именно благодаря этому человеку Таргариенам удалось сохранить Вестерос таким, каким мы сейчас его наблюдаем. Но история полна фарса, а не парадоксов. Тот, о ком действительно можно многое написать, остается в тени, а на свету оказываются различные расфуфыренные болваны, единственная заслуга которых состояла в том, что они протирали задницей Железный трон!

– Ха-ха, – я рассмеялся. – Намек я понял. Надеюсь, если и обо мне напишут книгу, то я попаду в нее не из-за лести и Железного трона, а из-за чего-то действительно стоящего.

– Посмотрим, посмотрим, – в голосе дяди послышалось раздражение на то, что я никоим образом не отреагировал на подначку.

Я кинул взгляд на своего телохранителя – за отдельным столиком Под и Герольд судя по всему нашли общий язык и что-то обсуждали, временами посматривая в нашу сторону и прислушиваясь к беседе.

Потом я попросил Тириона научить меня играть в кайвассу. К своему стыду я обнаружил, что Джофф вообще никак не интересовался этой игрой – ему она казалось чрезвычайно сложной и скучной.

– Женитьба пошла тебе на пользу, – задумчиво констатировал Тирион и приказал: – Под, доску и фигурки!

Кайвасса, как я уже знал, была придумана где-то в Вольных городах и совсем недавно попала в Вестерос. Популярность она завоевывала семимильными шагами – особенно среди аристократии. И если я научусь в нее играть, то это будет небольшим, но приятным плюсом в копилку репутации нового Джоффри.

Тирион – Ланнистер, а у них, или, наверное, уже стоит говорить «у нас», все самое лучшее. Поэтому и доска и фигурки изготовлены из драгоценных металлов и слоновьей кости.

Кайвасса оказалась увлекательной игрой, требующей от игрока терпения, логического мышления и умения планировать свои действия на несколько ходов вперед.

Чем-то она напоминала шахматы, в некоторых аспектах являясь более сложной, а в других, наоборот, более простой.

Здесь присутствовало множество различных фигур: король, дракон, два слона, тяжелый и легкий всадники, копьеносцы, требушеты, арбалетчики, катапульты и ополченцы.

Само поле для игры состоит из клеток трех различных цветов.

В отличие от шахмат, начальная расстановка фигур не фиксирована. Игрок волен сам выбирать какое построение ему лучше применить. А еще в кайвассе есть так называемые «клетки-горы», которые выставляются в некоторых местах. Их нельзя двигать и на них нельзя ставить фигуры.

Иногда игроки перед расстановкой делят доску пополам специальной ширмой, чтобы противник не видел, как оппонент расставляет свое войско.

Я учился играть около часа.

Тирион оказался хорошим учителем. Все его объяснения я схватывал буквально на лету. Вполне ожидаемо, в каждой партии он разбил меня в пух и прах, не делая поблажек на неопытность.

– Мы еще поиграем и поговорим о книгах, – пообещал я ему на прощание, покидая комнату.

Серсея

Даже при живом Роберте Серсея никогда не считала себя Баратеоном. Да, она носила имя этого дома. И ее дети его носили. Но ей всегда было ненавистно все, что связано с пьяницей и развратником мужем. В глубине души она всегда осознавала себя как Ланнистер. И детей она воспитала именно так, осторожно и неумолимо внушая презрение к чужому дому и человеку, которого они называли собственным отцом.

Сейчас королева-регент находилась в личных покоях, присев на длинную и низкую кушетку.

Около неё, на небольшом столике слуги поставили вазу с фруктами, привезенными с самих Летних Островов. На золотом подносе лежал только что извлеченный с ледника кусок сыра – сейчас, в тепле, он начал «потеть».

Поглядывая на свет сквозь бокал с вином, она размышляла о той ситуации, в которой умудрилась оказаться.

Серсее очень сильно не хватало Джейме на собственном ложе. Ей не хватало его рук, тела и улыбки. Ей не хватало чувства уверенности, что он умел внушать, и того ощущения единения и родства душ, что они оба испытывали. А еще она очень хотела вновь почувствовать его внутри себя.

Но идиот Джейме вдруг, ни с того, ни с чего, решил заняться делами Королевской Гвардии и охраны самого короля.

Чертов Джейме! У них был секс – грубый, но страстный в тот день, когда он, грязный и изможденный, только прибыл в Королевскую Гавань.

Но это случилось так давно! И ей этого не хватило. Да и после того раза все пошло наперекосяк.

Джейме не хотел и не мог увидеть, как она страдала без него, без его поддержки по жизни, в малом совете, и вообще, в тысяче обыденных моментов. А она, в силу характера не могла показать ему этого. Она просто боялась начать играть иную роль, отличную от роли стальной и властной Королевы.

И все это время в глубине души она, как и каждая женщина, надеялась, что Джейме увидит и все поймет…

Но Джейме не видел, и это откровенно бесило.

Конечно, она могла заменить Джейме кем-то другим. Раньше эту почетную роль исполнял Лансель. В кровати он все делал очень старательно, но ему недоставало уверенности и даже властности, переходящей в грубость – а ей это всегда нравилось в мужчинах. Ныне Лансель поправлялся от серьезных ран и рассчитывать на него не приходилось.

Еще был сир Осмунд Кеттлблэк. С ним Серсея уже заигрывала пару раз, приручая рыцаря и даря ему некоторую надежду.

Сейчас, когда в замке находились одновременно и лорд Тайвин, и Джейме, и Бес, и неожиданно поумневший Джоффри, а также присутствовала всё видящая Королева Шипов, и это не говоря про Вариса, начинать новую любовную интрижку явно не следовало.

Серсея не боялась ни Семерых, ни кого-либо еще. Но и некоторая осторожность не была ей чужда. Она прекрасно понимала, что мимолетный роман, позволяющий удовлетворить голос плоти, может закончиться весьма плачевно. И она может потерять очень многое.

Поэтому ей приходилось сдерживать свои желания и ждать, когда Джейме хоть что-то поймет.

Последние недели что-то происходило в Красном Замке и это что-то совсем не нравилось Серсее.

Все началось непосредственно перед свадьбой Джоффри. Её сын очень сильно изменился и стал вести себя не так как раньше.

Сначала Серсея толком не обращала внимания на такие мелочи – мальчик женился, а следовательно, мог себе позволить что-то поменять в поведении.

Шли дни и все отчетливей она видела нового Джоффри – внимательного, спокойного и интересующегося тем, чем он никогда раньше не интересовался.

Порою Серсея искренне удивлялась, почему остальным не бросается в глаза то, как сильно изменился их король.

А ведь не заметить таких изменений было просто невозможно. Временами Серсея даже пугалась – ей казалось, что перед ней находится не ее прежний сын, а совершенно незнакомый человек.

И хотя, безусловно, его поведение стало более разумным и правильным, этот новый Джоффри просто поражал.

Сир Осмунд неизменно докладывал ей о новых увлечениях и переменах в поведении короля. Последний раз он рассказал ей обо всем интересном вчера вечером.

И то, что она услышала, лишь подтвердило все подозрения.

Несколько дней назад Серсея начала искать причины того, почему ее сын так поменялся. И конечно, она их нашла. Только вот она не подумала, что нашла совсем не то, что искала. Она увидела то, что лежало на виду, то, что позволило успокоить ее подозрения, а не то, что нужно было искать на самом деле.

Серсея сделала вполне очевидные выводы – во всех изменениях Джоффри виновата эта сучка Маргери, которая ныне стала носить имя Баратеон.

Маргери, похоже, всерьез и основательно взяла в руки Джоффри. Она научила его новым манерам, внушила изысканные привычки и вообще, сделала так, что он стал ее во всем слушаться. А её сын-простачок так ничего и не заподозрил. Ничего не скажешь, ловко она все провернула!

Безусловно, у самой соплячки ни ума, ни терпения на это бы не хватило, и ей помогла ее бабка, Королева Шипов.

Но и это еще полбеды. Куда хуже то, что Джоффри стал показывать свое несомненное расположение и симпатию к Бесу.

В тот день, когда Серсея окончательно разобралась в этом и поняла, что ее мерзкий и уродливый братец сумел каким-то невероятным образом вернуть расположение короля, она так разбушевалась, что разбила несколько графинов и порвала занавески на окнах.

Она видела насквозь все планы и чаянья мелкого ублюдка. Сначала завоевать доверие короля и начать нашептывать ему различные гадости: отправить ее в Утес Кастерли; отстранить от власти лорда Тайвина и в оконцовке превратить весь Красный замок в один поганый бордель, где пьяные шлюхи вповалку валяются со своими заблёванными клиентами!

Именно тогда, немного успокоившись, она поняла, что стала терять то влияние, что ранее оказывала на Джоффа. Он всегда был капризным и ранимым ребенком. Но при должном упорстве им все же можно было управлять. Хотя, временами, когда Джофф выкидывал очередной идиотский номер, такой, как казнь Неда Старка, она с горечью признавалась себе, что ее сын туп, как пробка, и жесток, как самый последний палач.

Разочарование следовало одно за другим. Собственный отец все чаще показывал, что она лишь мешает ему управлять Семью Королевствами.

Дядя Киван во всем слушался Тайвина. Поэтому и он перестал спрашивать ее совета или мнения по тому или иному поводу.

Стюарды короля, Роберт и Джекоб, мальчишки, которых она самостоятельно выбрала и приставила к Джоффу, стали реже отчитываться в том, что делает и о чем думает король.

Тиреллы и их люди особенно и не скрывали своего истинного отношения.

Слуги начали шептаться, что пришла новая королева, и вот-вот прогонит старую. Этих слов она, конечно, не слышала, но все прекрасно видела в их лживых, двуличных глазах.

К тому же Джоффри выгнал прежнего телохранителя Таллада и приблизил нового – Орма из Простора. А на этого человека у нее не было никаких рычагов влияния.

Власть медленно, как вода сквозь пальцы, утекала. И с этим необходимо что-то делать. Причем срочно!

Задумчивая Серсея сделала очередной глоток вина и в этот момент в дверь кто-то уверенно постучал.

– Войдите, – разрешила королева-регентша. На пороге появился блистательный и великолепный Джейме Ланнистер в белоснежных доспехах и плаще до пола. Его новая рука, если не приглядываться, казалась вполне нормальной и живой.

Ее брат-близнец всегда был очень эффектным и красивым мужчиной – высокий, мускулистый, уверенный в себе, с мужественным изгибом губ. Сердце Серсеи невольно сжалось от тех чувств, что она к нему испытывала. Впрочем, показывать их, а заодно обнажать слабости, было не в ее привычках. Поэтому она лишь холодно кивнула брату.

– Чем обязан твоему вызову? – Джейме закрыл дверь, прошел к столу, сел напротив и нахально плеснул в бокал вина. Он наклонился вперед, принюхался к сыру, но есть его не стал.

– Я хотела поговорить о Джоффри! – Серсея невольно нахмурилась.

– А я думал, что ты по мне соскучилась.

– Джейме, будь серьезен! Мне некогда болтать о пустяках.

– Ладно, ладно, – лорд-командующий успокаивающе поднял руку. – Так что с Джофом? Как по мне, с ним все очень даже хорошо.

– В том-то и дело, что он изменился. И сильно. Разве ты этого не видишь?

– Пустяки, – Джейме легкомысленно качнул головой. – Все мы меняемся. Тем более, когда женимся. Первая ночь и все, что с ней связано, не проходит просто так. – Он язвительно улыбнулся и немного понизил голос. – Разве у нас не так было?

– Оставь шутки для своих дуболомов из Гвардии, – властно перебила королева. – Я хочу серьезно поговорить.

– Ну, хорошо, – Джейме вздохнул. В его голосе слышалась усталость. Он поправил перевязь с мечом и вытянул длинные ноги под столом. – Я слушаю.

Серсея начала говорить о том, как сильно изменился Джофф, о том, что он попал под влияние Маргери, и о том, что они теряют своего сына.

По лицу Джейме было видно, что слова сестры его ни в чем не убедили, и он так и не проникся серьезностью ситуации.

Серсея усилием воли погасила зарождающееся недовольство. Джейме всегда был несколько близорук и бесшабашен. Вот и сейчас он не видит ничего дальше своего носа.

А затем королева упомянула, что Джоффри нашел общий язык с Бесом. Только вот напрасно она это сделала. Джейме ухмыльнулся, и по его лицу она все поняла – он очень доволен таким поворотом дела. Последние сомнения, что она все-таки смогла посеять в его разум, покинули Цареубийцу.

– Извини меня, любимая сестрица, но я думаю, что ты все это лишь надумала своей прелестной головкой, – поддел ее брат после того, как она замолчала. – Ничего страшного не происходит. Все обусловлено лишь ревностью, что ты теперь не единственная королева. А возможно, и не первая.

– Значит, ты думаешь, что дело лишь в этом? – глаза Серсеи предостерегающе сузились.

– Ага! – он беззаботно улыбнулся.

– И это все, что ты мне можешь сказать? – ледяным голосом проговорила Серсея, выпрямляясь в кресле.

– Не злись, дорогая, – Джейме понял, что немного перегнул палку. – Я пригляжу за Джоффри, обещаю. И буду внимателен к его окружению.

– Ну-ну… – намеки братца привели ее в сильное раздражение. Хуже всего то, что в сказанном присутствовала доля правды.

– Нет, серьезно, я посмотрю за ним.

– Хоть что-то, – ворчливо заметила Серсея, невольно радуясь, что все же смогла заставить брата задуматься.

Джейме встал и сделал шаг в ее направлении. На миг Серсею посетила надежда, что сейчас он приблизится, начнет ее целовать и ласкать, как делал это раньше, при любом удобном моменте.

Брат снова подвел – он просто поправил плащ, небрежно поклонился и направился к выходу.

Серсея разочарованно провожала взглядом его гибкую и ладную фигуру. Определенно, в Красном Замке что-то менялось. И почему все те мужчины, что ее окружают, такие недальновидные идиоты? Как им удается так часто разочаровывать? Разве так трудно заметить такие очевидные вещи?

Глава VIII. Королевские будни

По ночам мы часами предавались горячей любви. Я не мог насытиться дивным телом Маргери, ее медовой кожей, огромными глазами и сияющей страстью, которая буквально переполняла ее. Меня сводил с ума аромат ее тела – молодого, свежего и нестерпимо влекущего.

А чистая страсть Маргери нисколько не уступала моим порывам, и часто, когда мы в изнеможении засыпали, за окнами уже начинало светать.

К тому же, девушка оказалась очень умна, и обладала рядом интересных качеств. Она любила читать, часто играла на арфе и неплохо пела. При этом она была очень добра – как к влиятельным людям, так и к простому народу, посещая кварталы бедноты и раздаривая милостыню.

– Джофф, – услышал я голос своей жены. В тот момент я расположился на низкой кушетке в наших покоях и читал книгу «Полный перечень гербов и девизов всех домов Семи Королевств».

– Что, моя дорогая? – я перевел взгляд. Маргери сидела за небольшим столиком, уставленным многочисленными баночками с кремами, духами и прочими дамскими штучками.

Сейчас она расчесывала свои великолепные волосы, смотря на собственное отражение в красивом зеркале, заключенном в серебряную раму. Помогала ей в этом одна из фрейлин – совсем молоденькая, тоненькая, как тростинка, девятилетняя девочка по имени Алисанна Бульвер.

Я заметил, что Маргери нравится эта девчушка и очень часто перед сном или утром именно она ей и прислуживала. Наверное, дело в том, что Алиса (как мы ее все называли), еще мала и поэтому не научилась сплетничать и «перемывать чужие косточки», как делали другие, более взрослые и амбициозные девушки из свиты жены.

– Ты не забыл о том, что мы договорились изучать валирийский?

– Нет, конечно.

– Тогда, если ты все еще не передумал, через неделю у нас начнутся первые уроки.

– Серьезно? – я заинтересовался. – Кто учитель?

– Мейстер Лорис. Он скоро сюда прибудет.

– Ты с ним знакома?

– Нет, просто бабуля написала письмо в Цитадель с просьбой прислать человека, разбирающегося в «высоком валирийском» и других языках.

– Буду рад его увидеть, – заметил я. Действительно, изучение такого языка казалось мне вполне интересным и полезным занятием. Здорово, что Маргери не забыла о моей идее, и все организовала.

Я подошел к жене, нагнулся и поцеловал ее за ухом. Маргери с улыбкой развернулась и обняла меня за шею.

Алисса сделала шаг назад и покраснела, опустив глазки к полу.

– Не смущайся так, – я посмотрел в ее сторону и подмигнул. – Пройдет несколько лет, леди Маргери и тебе подыщет хорошего жениха.

– Побыстрее бы, – пискнула девчушка, и мы с женой невольно рассмеялись.

– Ты на Совет? – спросила меня Маргери, когда смех прошел.

– Ага.

– Тогда увидимся на обеде.

– А ты чем собираешься заняться?

– Хочу прогуляться и кое о чем подумать. У меня появились интересные мысли.

– Рад буду услышать.

– Если только позже, Джофф.

– Хорошо.

Мы расстались, и я отправился в Башню Десницы. Идти туда не близко, да еще и подниматься наверх по многочисленным ступеням то еще развлечение. Но я неизменно присутствовал на каждом заседании и постепенно входил во вкус. Мне нравилось держать руку на пульсе страны, нравилось вникать в различные вопросы внешней и внутренней политики, и нравился сам процесс – спокойное и неторопливое обсуждение тех или иных моментов.

Остальные члены Совета уже привыкли к королевскому присутствию и мое появление больше не вызывало удивления. Я медленно усиливал активность, начиная с простых, невинных вопросов, помогающих понять тот или иной нюанс.

К тому же, я успел пару раз побеседовать с Тайвином Ланнистером. Первый раз, обнаружив внимание к делам государства, дед пригласил меня на прогулку, и мы долго ходили по дорожкам, беседуя на те, или иные темы.

Впрочем, это была скорее не беседа, а опрос. Дед, совершенно неожиданно уяснив, что у меня внезапно появились новые интересы, поспешил выяснить, о чем и как глубоко я думаю, каких взглядов придерживаюсь и вообще, чего собираюсь добиться.

В тот первый раз мне пришлось нелегко. Разговаривать с таким опытным и проницательным человеком – та еще задачка. Тем более я все еще новичок в делах Вестероса.

Опыт взрослого человека и взгляды на жизнь, что я успел сформировать, в общих чертах удовлетворили любопытство лорда Тайвина. Пару раз я заметил удивление на его лице – это было в тех случаях, когда я, несмотря на всю осторожность, вероятней всего, ляпнул что-то не то. Десница, похоже, списал эти моменты на общую эксцентричность внука. Думаю, эти мелкие ошибки, в конечном счете, даже пошли мне на пользу, показав, что не так уж и сильно я изменился.

В конце разговора деснице польстило, когда я упомянул, что не прочь поучиться у него государственной мудрости.

А еще после одной беседы, которая вышла более дружественной (если так можно выразиться), старый лорд, кажется, уяснил для себя, что я не совсем безнадежен.

В любом случае он стал проявлять ко мне больше симпатии и теплоты. Десница даже сумел каким-то непонятным образом обернуть ситуацию к обоюдной пользе. Многие люди в Красном Замке неожиданно стали склоняться к мысли, что лорд Тайвин наконец-то серьезно взялся за внука, и вот поглядите, результат не заставил себя долго ждать – король повзрослел, и похоже, взялся за ум. И это было вполне объяснимо – ведь Ланнистеры, несмотря на все свои выходки и высокомерие, никогда не считались дураками.

По дороге в Башню Десницы вместе с Герольдом и Бейлоном Сванном мы оказались в Тронном зале – огромном, вытянутом помещении с высоким потолком, поддерживаемом мощными колоннами. Пол здесь выложен изумительным мрамором с геометрическими узорами. Слуги натирали его ежедневно так старательно, что можно и поскользнуться.

Здесь могло спокойно разместиться до тысячи человек. Раньше на стенах висели черепа драконов, но король Роберт приказал их убрать.

В торце зала, на возвышении из ступенек располагался Железный Трон – необычное сооружение, созданное из нескольких сотен мечей. По легенде, все они принадлежали врагам первых Таргариенов, а сам трон был спаян с помощью драконов и их огня.

Позади трона в стене располагалось большое окно, разделенное витражами на круг с семью разноцветными лучами.

Пользуясь свободной минуткой, я остановился около одной из колон, увитой декоративными цветами, прислонился к ней плечом и задумался:

Железный трон заслуживал отдельного упоминания. Я уже прекрасно изучил этот вроде бы вполне обычный, но в тоже время наполненный каким-то странным мистическим смыслом, предмет. И даже пару раз умудрился посидеть на нем – это когда в Тронном зале проводились масштабные мероприятия, на которых обязан присутствовать король.

Такие моменты смотрятся величественно… и неимоверно скучно!

Сидеть на Железном троне не доставило никакого удовольствия. Жесткое сиденье, от которого, несмотря на подушку, уже через час начинает болеть задница и поясница. Кругом торчат острия мечей – поэтому за руками надо постоянно следить, если не хочешь порезаться.

Сам же трон стимулировал необычные мысли. Удивительное дело, на какие преступления согласны пойти люди, лишь бы сесть на это неудобное место!

Может, я что-то не понимаю, но находиться на нем – та еще докука. А уж дорога к обладанию Железным троном, при которой ты закидываешь ее трупами врагов и собственными нелицеприятными поступками, и вовсе попахивает полным кретинизмом.

Наверное, мои размышления довольно странны для Вестероса…

Герольд негромко кашлянул, привлекая внимание. Я обернулся, и он кивнул в сторону приближающегося Вариса.

Мастер над шептунами шел совершенно беззвучно, очень ловко и плавно переставляя ноги. Как и всегда, его руки спрятаны в рукавах, а на лице застыло добродушное и сочувственное выражение. Бейлон Сванн молча отступил в сторону, освобождая евнуху место.

– Ваше величество, – он остановился около меня и поклонился.

– Лорд Варис, – последовал мой кивок.

Этот человек своим присутствием сразу нарушил то чувство задумчивости, что успело меня посетить. Я уже собрался развернуться и предложить следовать на Совет, но его слова заставили остановиться:

– Ваше величество, могу я попросить разрешения задать один вопрос? – спросил Варис.

– Зависит от вопроса.

– Вы знаете, меня всегда интересовало, что думают короли про Железный трон, – мой ответ он расценил как согласие. – Скажите, какие мысли вас посещают, когда вы сидите на нем, или как сейчас, рассматриваете.

Я задумался. Вопрос Вариса заставил насторожиться – как-то не верилось что всё это пустой трёп. Отвечать или нет? А если и отвечать, то чьи мысли озвучивать, Джоффри или свои?

– Глядя на него, я задумываюсь о королевском величии, – я все же решил поиграть в эту игру, и увидел, как Варис улыбнулся – похоже, именно такого ответа он и ожидал. – И о королевском долге.

Повисло молчание. Варис переваривал сказанное, а я тоже решил прощупать собеседника:

– А какие мысли посещают вас, лорд Варис, когда вы смотрите на трон?

– Он постоянно напоминает мне о том, кому я служу, – искренне улыбнувшись, ответил мастер над шептунами.

Переговариваясь, мы отправились в Башню Десницы. Ответ Вариса все еще звучал в голове. И чем дольше я думал о его смысле, тем больше убеждался, что в нем есть второе, куда более глубокое дно.

В этот раз на Совете подняли вопрос о Станнисе. Пользуясь случаем, я осторожно спросил:

– А чем занимается лорд Станнис на Драконьем Камне?

– Он продолжает жечь костры во славу своего нового бога, и сжигает на них непокорных, – ответил Варис.

– Это безумство, – кашлянул Пицель. – Отказаться от Семерых ради непонятного восточного бога… Хорошим это не закончится.

– В Эссосе в Рглора верят на протяжении тысячелетий, – послышался грубый голос Оберина Мартелла.

– Слава Семерым, что мы живем в Вестеросе, а не в Эссосе, – парировал лорд Редвин.

– Это не значит, что других верований не существует, – возразил Красный Змей.

– Если мы начнем верить во все, что есть на свете, то добром это не кончится, – Пицель вполне ожидаемо встал на сторону Редвина и Семерых.

– Нам нет дела до безумств других народов, – категорично включилась в беседу Серсея.

– Забавно, что каждый народ считает истинными лишь собственных богов, – небрежно бросил Тирион.

Серсея перевела взгляд на младшего брата, пытаясь понять истинный смысл его слов. Казалось, она задумалась, кого он поддержал – её или Оберина?

– А кого он уже успел сжечь? – спросил я, прерывая начинающуюся перепалку.

Остальные члены совета молчали. Тайвин и Киван с интересом наблюдали за происходящим. Оберин нахмурился, развернулся боком к столу и принялся цедить вино из бокала. Джейме смотрел на меня со странным выражением.

– Своего собственного десницу, Алестера Флорента, лорда Ясноводного Чертога.

– И что, это добавило ему популярности?

При этих словах Оберин громко рассмеялся.

– Ни в коей мере, ваше величество, – улыбнулся Варис. – Сжигать собственных людей не самая лучшая идея. Даже если они, пользуясь своей властью, пытались заключить мир.

– Лорд Флорент получил по заслугам, – важно сказал Мейс Тирелл и оглядел весь Совет. – Изменники всегда так заканчивают.

Я заинтересовался, почему мой тесть так высказался и через некоторое время выяснил, что Флоренты не так давно были славным, богатым и древним родом, и не признавали старшинства Тиреллов, считая последних откровенными выскочками и домом, недостойным управлять Простором.

После битвы на Черноводной и поражения Станниса, Флоренты лишились своих последних владений, и их замок, Ясный Чертог, расположенный в верховьях реки Медовички, отошел сиру Гарлану Тиреллу.

Закончив с богами и кострами в их славу, Совет продолжил обсуждать людей. Как оказалось, дела у Станниса сейчас шли откровенно плохо. Он укрепился на Драконьем Камне, но его люди не горят желанием поддерживать своего лорда, и не верят в окончательную победу.

К тому же, в его совете находится Красная жрица Меллисандра, которая склонила его к смене веры и чьё мнение имеет немалый вес. Это многим не нравилось и добавляло нервозности его вассалам.

– Думаю, лорд Станнис первым делом захочет поправить свои финансовые дела, – уверенно произнес Киван. Я уже знал, что он лишь доводит до остальных их общие с Тайвином мысли. Они часто оставались вдвоем, обсуждая тот или иной вопрос, а потом Киван его озвучивал. Сам Тайвин предпочитал оставаться в тени, создавая иллюзию, что на Совете действительно что-то обсуждают.

– Денег он не достанет. Ни один из великих домов ему не поможет! – уверенно возразил Мейс.

– Деньги он может занять в Железном банке, – осторожно заметил я, вспоминая канон. Это было первый раз, когда я не просто задавал вопросы, но и высказал свою мысль. И сейчас я с интересом оглядывал других людей, ожидая, как они на это отреагируют.

– Думаете, Железный банк пойдет ему навстречу? – заинтересовался Оберин и перевел на меня взгляд своих карих, острых, словно алмазы, глаз. Теплоты в его взоре было не больше, чем у кобры перед финальным прыжком.

– Да, если он возьмет на себя долги Королевства и обязуется выплатить их после того, как сядет на Железный трон.

– Это новый риск для Железного банка. А рисковать они не любят. У Станниса мало шансов осуществить эти планы, – включился в беседу Джейме.

– Таким образом они просто подстрахуются, – Тирион сходу уловил мою мысль и обвел взглядом Совет. – Неважно, кто сидит на Железном троне. Железный банк всегда получит свое.

– Это неприятная перспектива, – вздохнул Пицель.

– Но зато вполне реальная, – Киван кинул взгляд на Тайвина.

– Мы можем это предотвратить? – я обернулся к деду.

– Как вы это представляете?

– Отправить в Браавос надежного человека, который сможет убедить Железный Банк не кредитовать лорда Станниса.

Предлагая подобное, я понимал, что если все получится, то я нарушу последовательность известных мне событий. С другой стороны, я ее уже нарушил, оставшись в живых. Теперь у меня есть главная и основная задача – усилить личное положение. А для этого мне совсем не интересно, чтобы Станнис получил деньги. Для Королевства выгодно, чтобы Север и Стена как можно дольше пребывали в войне и анархии. В конце концов, там есть наш вассал и союзник – лорд Русе Болтон, назначенный Хранителем Севера. Вот пусть он все эти проблемы и решает. И только потом настанет и наш черед разбираться с Иными – благо, до этих событий еще есть фора в несколько лет.

А еще мне крайне необходимо начать зарабатывать авторитет, заодно показывая, что временами я способен адекватно размышлять и предлагать нормальные, не бредовые идеи.

– Думаю, в этом что-то есть, – через некоторое время кивнул лорд Тайвин. – Мы обдумаем эту мысль, ваше величество.

В этом, действительно, по разумению десницы, что-то было. Следуя его плану, через два дня лорд Матис Рован отправился в Браавос. Лорд Тайвин не посчитал нужным сообщить мне о тех указаниях, что он дал Ровану. Но я почему-то склонен предполагать, что перед лордом Золотой Рощи поставили не одну, а несколько целей – помимо вопроса о Станнисе он наверняка должен присмотреться к ситуации в Браавосе, поднять вопрос о собственных долгах королевства, послушать слухи о делах на всем Эссосе, возможно найти парочку новых наемнических отрядов…

Присутствуя на Советах, я постепенно знакомился с общим положением дел. Так я узнал, что Дейнерис Таргариен со своим войском движется на Миэрин. Вдоль дорог, на столбах, висят мертвые и указывают прибитыми руками ей путь – так господа из Миэрина показывали свое пренебрежение.

К сожалению, с тем, что происходило далеко на востоке, ничего не поделаешь. Вести о тамошних событиях и делах шли слишком долго, Дейнерис обрела верных людей и ситуация развивалась так же, как и в каноне. К тому же, по словам Вариса, его единственный шпион в лагере Дейнерис, сир Мормонт, стал все реже и реже слать письма, описывающие положение дел. Похоже, его начинало тяготить собственное положение предателя.

С этим приходилось просто смириться. Хотя, тот неизбежный момент, когда у Дейнерис вырастут драконы, она соберет войско и переправится на Вестерос, откровенно пугал. Рассматривая карты, я даже сообразил, как она сможет перебросить своих драконов с одного континента на другой – она воспользуется островами Ступеней, где рептилии смогут отдыхать и восстанавливать силы.

Следовательно, и ее войско высадится в наиболее удобных местах: либо в Дорне на Перебитой Руке, либо в Штормовых Землях на Гневном мысе. Второй вариант немного сложнее, но зато перспективней – добраться до Королевской гавани в этом случае ей будет куда проще.

Правда, в отношении такого пугающего будущего имелся один вариант – нанять Безликих для устранения Бурерожденной. Но здесь все непросто и предлагать подобное я пока не готов. Как-то раньше я не «заказывал» других людей, опыта такого у меня нет, а переступать через собственные моральные принципы не так-то и просто. Возможно, благо государства выше всей этой совестливой шелухи, но, повторяюсь, к такому образу мыслей надо еще прийти.

Петир Бейлиш благополучно достиг Долины и сейчас проворачивал там свои подозрительные дела. Согласно получаемым сведениям, Лиза Аррен объявила о предстоящей свадьбе с Бейлишем и теперь все вассалы и знаменосцы готовятся к этому судьбоносному для Долины событию. Похоже, отсутствие у Мизинца Сансы, а также факт того, что король Джоффри не умер на свадьбе, толкнули историю по иному пути.

Я дал себе слово, что рано или поздно, набравшись опыта, постараюсь разобраться с Петиром Бейлишем.

Еще Совет беспокоило то, что самопровозглашенный Лорд-Жнец Железных островов, Бейлон Грейджой что-то явно затевает. По слухам, на Пайке, Большом Вике, Оркмонте и других островах строятся новые корабли. Судя по всему, железнорожденные готовятся к очередному походу, а это всех нервировало. Никто не мог предугадать, куда упадет пущенная в небо стрела, и какую цель выберут себе пираты. Хотя шансы на то, что ограблению подвергнутся именно западные земли, выше всего. А это все побережье Вестероса от Погибельной крепости до острова Арбор. И где ставить заслон и копить силы – непонятно.

Впрочем, прямо сейчас самым неприятным фактом было то, что долг Королевства составил прямо таки чудовищную сумму в шесть миллионов пятьсот шестьдесят тысяч золотых драконов. Три миллиона сто – банку Браавоса; два двести – Ланнистерам; восемьсот тысяч – Тиреллам; четыреста шестьдесят – церкви Семерых.

Я думал, что долг несколько меньше и прикидывал, что он где-то в районе той суммы, что услышал Нед Старк на своем первом заседании в роли десницы.

К сожалению, последние события усугубили ситуацию: смерть Роберта и его похороны, королевская свадьба, турнир в ее честь, вялотекущая война и постройка флота продолжали, словно огромный насос, выкачивать деньги из страны.

Подумать о такой сумме просто страшно. Государство находилось в очень тяжелой ситуации. А ведь еще приходилось платить и проценты по долгу. И с этим надо срочно что-то делать.

Часами мы с Тирионом сидели за финансовыми книгами и отчетами, стараясь разобраться в хитрых и подозрительных действиях Мизинца. Общаясь с дядей, я все сильнее убеждался насколько у него светлая голова, и как легко ему удается вникать в сложнейшие вопросы. Его память и аналитические способности просто поражали! Скажу лишь одно – без его помощи я бы ни черта не понял во всей этой бухгалтерской отчетности, дебету, кредиту и сальдо.

Сначала Тирион отнесся к моему желанию вникнуть в финансы с вполне оправданным скептицизмом. С течением времени я сумел убедить его, что все дело действительно в том, что мне необходимо знать, сколько зарабатывает государство, и куда уходят эти деньги.

– Слушай, тебе не кажется, что все здесь оформлено так, чтобы посторонний человек ни черта не понял, – я зевнул, встал из-за стола и принялся разминаться.

В тот вечер мы с дядей уже как пару часов разбирали все эти документы и порядком таки устали.

– Похоже, так и есть. Ох, ебти, моя многострадальная спина, – Тирион посмотрел на мои действия, невольно рассмеялся, но, тем не менее, последовал примеру, встал и также принялся приседать и крутить торс в разные стороны. Смотрелся он забавно.

– Слушай-ка, что-то я раньше не замечал в тебе тяги к упражнениям, – заметил Тирион, продолжая разминаться. – Откуда в тебе это?

– Герольд подсказал. Он говорит, что тело необходимо периодически разминать, и показал парочку неплохих упражнений, – соврал я. – Кстати, как ты обошелся с Талладом?

– С этим придурком? – Тирион соединил пальцы «гребенкой» и с хрустом вытянул руки. – Он стоял на коленях, умоляя о прощении. Когда это нытье надоело, Бронн вызвал его на поединок и хорошо отдубасил. Вроде даже кости какие-то сломал… Потом я приказал ему покинуть Гавань. А что, уже жалеешь?

– Нисколько. Хрен с ним, – выяснив все, что хотел, я вернулся к более важному вопросу. – Так что думаешь насчет Мизинца?

– Думаю, что это чертовски хитрый и изворотливый сукин сын, – признался Тирион. – Он напоминает мне жонглера. Вот только жонглирует он не кинжалами, а деньгами, мастерски перекладывая их из одного кармана в другой.

– Как бы нам раскопать, сколько он на всем этом заработал? – задумчиво протянул я.

– Не будь таким наивным! Даже если что-то с ним и нечисто, Мизинец отнюдь не дурак, и ловко прячет концы. К тому же, все уверены, что именно шлюхи и сеть притонов и есть основной источник его доходов.

– Ты мог бы осторожно это всё проверить? – обратился я к нему.

– Что именно?

– Сколько он зарабатывает на своих притонах за год. И сколько тратит – хотя второе намного сложнее.

– Попробовать-то можно, – Тирион неуверенно почесал подбородок. Я его понимал – трудиться он никогда не любил. Теперь же намечается перспектива влезть с головой во все эти цифры! Мало кто обрадуется подобному раскладу.

Но мне нужно разобраться во все этом, и мне очень нужна умная голова Тириона. А для этого надо строить нормальные отношения.

– Ты, конечно, мне не веришь, но все же послушай, что я скажу, – попросил я дядю.

К тому времени в комнате, где мы занимались документами уже стемнело и Под успел зажечь несколько свечей. Сейчас языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены. Было тихо и тепло. И лишь треск горячих фитилей, да шелест переворачиваемых страниц, нарушал эту тишину.

– Считай, что ты меня заинтриговал, – криво, как только он один и умеет, ухмыльнулся Тирион. Он снова сел за стол, отодвинул стопку листов, в которые вносил какие-то цифры и приготовился слушать.

– Разговор пойдёт о твоей подружке Шае.

– Неужели? – я видел, как Тирион напрягся. Его глаза предостерегающе сузились, а лицо побелело. Похоже, он всерьез подумал, что я наконец-то скинул маску и сейчас начну угрожать и издеваться.

– Ага, – безмятежно ответил я, покусывая кончик гусиного пера. – Дело в том, что и моя мать, и лорд Тайвин все знают про неё. Им не нравится, что ты не выполнил требование отправить ее куда-нибудь подальше, а вместо этого пристроил к Сансе. И мне почему-то кажется, что они оба вот-вот придумают, как сделать тебе больней через эту девушку.

Некоторое время мы молчали. За окнами, приглушенный расстоянием, донеслось ржание лошади – похоже, один или несколько всадников прошли под окнами.

– Откуда ты все это знаешь? – после долгих раздумий спросил Тирион. В его голосе слышалось недоверие и ожидание ловушки. А еще в его словах присутствовала усталость. Надо полагать, вся эта ситуация с наложницей порядком таки его достала. Сейчас передо мной на миг открылся его истинный облик. И как у каждого человека, у него имелся свой предел прочности.

– Просто я не такой придурок, как ты обо мне думаешь, – откровенно ответил я и Тирион невольно рассмеялся. – И иной раз все же могу что-то увидеть и что-то узнать.

Все же приятно знать, что случится в будущем. И предупреждая Тириона о грозящей Шае и ему опасности, я преследовал свою корыстную цель – укрепить с дядей новые, нормальные отношения.

– Кто еще об этом знает?

– Не волнуйся, дальше меня все это не пойдет. Но вот за мать и деда я не поручусь… Просто подумай, что здесь можно сделать. И как все это может отразиться не только на тебе, но и на твоей жене. На кой нам новые скандалы?

– Ладно, я подумаю, – с неохотой согласился Тирион. – Но позволь задать один вопрос – в чем твой интерес?

– Мне хотелось бы наладить наши с тобой отношения, – признался я, немного приоткрывая карты.

– Зачем?

– Затем, что ты мой дядя. С тобой интересно болтать на разные темы. – Он продолжал смотреть на меня, и я понял, что надо добавить нечто более серьезное, в то, что он поверит. – А еще мне необходимо усидеть на этом чертовом троне.

Тирион очень долго и очень задумчиво смотрел мне в глаза…

– Ладно, я постараюсь разобраться во всем этом дерьме, – он обвел рукой документы Мизинца. – Но с одним условием – с тебя ответная услуга.

– Э-э… Ну, хорошо.

Санса

С некоторого времени Санса с удивлением поняла, что теперь она не просто леди, но еще и очень опытная актриса. Постоянно находясь среди тех, кто ненавидит тебя и всю твою семью, волей или неволей научишься быть двуличным и лживым. Тем более, если от подобных навыков зависит собственная жизнь.

Когда-то, о Старые боги, как, кажется, давно это было, она познакомилась с принцем Джоффри Баратеоном и полюбила его всем сердцем. Тогда она мечтала о красивой свадьбе и прекрасной любви, такой, как в рыцарских романах.

Довольно скоро Джоффри показал свой истинный норов. Он не то, что не был достоин ее руки и сердца, но был откровенным садистом и сволочью. Он заставлял собственных гвардейцев бить и унижать ее, постоянно издевался, упоминая всю семью и то, что рано или поздно он их всех казнит – как уже казнил Неда Старка.

Так любовь уступила место ненависти. И страху. Она боялась того, что может выкинуть его извращенный разум.

Новость о том, что ее выдают замуж за Тириона, в первое мгновение она восприняла с огромным облегчением. На тот момент она не особо задумывалась о том, насколько некрасив ее муж. Она больше радовалась тому, что теперь Джоффри наконец-то оставит ее в покое.

К сожалению, она ошибалась. Джоффри не позабыл про нее. Казалось, что на целом свете нет для него лучшего занятия, чем угрожать или издеваться над бывшей невестой. Санса провела немало ночей, когда вместо сна к ней приходили слезы.

Её муж, Тирион Ланнистер, оказался странным человеком, уродливым снаружи и умным внутри, злоязычным при других людях и добрым наедине. Он постоянно заступался за неё перед Джоффри, и Санса видела, к чему это все идет. Отношения короля и его дяди портились день ото дня.

Впрочем, она радовалась тому, как все оборачивается. В ее душе неожиданно проснулась месть, и теперь она с предвкушением ожидала очередного скандала, скрывая истинные чувства за вежливыми, ничего не значащими фразами и пустыми улыбками. Более того, пару раз ей удалось незаметно спровоцировать очередной конфликт, при этом самой оставаясь в тени. Ей начала нравиться эта тайная власть, возможность действовать исподтишка и стравливать этих золотоволосых скотов.

Она хотела, мечтала и молила Старых Богов и Семерых, чтобы Ланнистеры перегрызлись между собой. Это было приятно, это была ее игра и от этого она бы получила удовлетворение. Это была ее месть!

Ах, как она была рада очередной выходке придурка Джоффри, когда он унижал Тириона; или когда портились отношения Цареубийцы и Джоффри; или когда Серсея в очередной раз показывала свое отношение к младшему братцу.

Слово там, намек здесь… Это оказалось так просто и так захватывающе!

А еще Санса постаралась всеми силами, действуя очень осторожно, внушить своей новой подружке Маргери мысль о том, что Джоффри настоящий монстр и садист.

Тот разговор произошел за несколько дней до их свадьбы. И тогда Санса искренне поверила, что сумела добиться своей цели.

Но Джоффри ее разочаровал. Она несколько раз старалась обратить на себя его внимание, спровоцировать очередной взрыв ярости и очередной скандал. Тирион бы заступился. И началась бы потеха.

Так было всегда. До свадьбы…

В тот день, когда проходила королевская свадьба, Джофф совершенно неожиданно повел себя так, словно все забыл и теперь Тирион вновь стал его дядей и хорошим человеком.

Да, та свадьба преподнесла немало сюрпризов. Люди пели, танцевали и веселились, но сама Санса смотрела на все это с унынием и разочарованием.

Она хотела танцевать – но не танцевать же с Тирионом! Она бы не получила ни капли удовольствия, лишь рассмешив весь зал.

Она хотела поболтать и посмеяться с подружками. Но в Красном замке, кроме Маргери у нее никого не осталось, а Маргери явно было не до неё.

А потом Тирион заставил ее выпить несколько бокалов вина и Санса опьянела. Сильно опьянела.

И ночью произошло то, чего она раньше жаждала всем своим сердцем и чего в последнее время так боялась – Тирион овладел ею и лишил девственности.

Сейчас, вспоминая ту ночь, она так и не могла до конца решить, что же испытывает в большей степени: отвращение или какое-то иное чувство.

Оказавшись в покоях, она с трудом разделась и забралась в кровать, улегшись на свою половину. Почему-то она даже не думала, что Тирион полезет к ней, ведь все последние недели он демонстративно не обращал на нее внимания и она как-то подсознательно уверилась, что ей ничего не грозит.

И она уснула.

А проснулась от того, что чьи-то очень умелые и бесконечно нежные руки ласкали ее тело. В первый момент Санса похолодела, с силой сжав ноги, оттолкнула мужа и резко отодвинулась в самый угол кровати. В ночной темноте она видела лишь невысокий силуэт Тириона, но по заминке и молчанию поняла, что обидела его столь бурной реакцией.

Но Тирион ничего не сказал, лишь придвинувшись к ней и вновь начал ее целовать. Он целовал ее руки, плечи, шею неторопливо и умело, он заставил ее снова выпрямиться на кровати. И он не целовал ее в губы, словно догадываясь, что сейчас ей это будет неприятно.

Сначала Санса чувствовала, что в глубине ее живота поселился огромный холодный ком. Но к холоду она привыкла. Он был родным, он олицетворял собой Север и его силу.

Она немного протрезвела и понимала к чему все идет. Санса сжала зубы и поняла, что ничего не изменить. Но разве таким она представляла своего первого мужчину?

Чувство брезгливости, казалось, затопило ее от ее корней дивных, цвета осенней листвы волос до кончиков мизинцев на ногах.

Тирион никуда не торопился. Его руки делали свое дело, гладя ее груди и тело. Он целовал ее и что-то пару раз сказал на неизвестном языке. Его голос звучал нежно и загадочно, а саму девушку невольно заинтриговало, о чем же он говорит. Несколько раз прозвучало ее имя.

Со стыдом и огромным удивлением Санса поняла, что что-то иное начало зарождаться внизу живота. Там появилось тепло, которое медленно, но верно стало растапливать весь ее лед.

Санса не хотела это чувствовать, но ее собственное тело предало ее!

Вначале появилось робкое, еле слышимое желание, которое разрасталось с каждой минутой, как лесной пожар. А потом она возбудилась не на шутку. Возможно, тут помог и алкоголь, но через некоторое время Санса чувствовала такое желание, как никогда раньше. Ее лоно промокло насквозь, а Тирион все не торопился.

И когда, наконец, его рука скользнула туда, в самое сокровенное место, Санса уже не хотела его оттолкнуть. Нет, вся ее плоть просто кричала, чтобы он не останавливался и продолжал.

В глубине души она понимала, что это все не по-настоящему, это все не правда.

Она провела языком по пересохшим губам и закрыла глаза. Ее воображение представило другую картину. Вместо Тириона ее ласкал нежный Лорас, рыцарь Цветов. А потом его сменил мужественный лик Ренли Баратеона, а за ним последовал умопомрачительной красоты лицо и фигура Рейгара Таргариена, что она увидела на одном из портретов в замке Дарри, где собственный отец убил ее лютоволчицу Леди.

Рыцари сменяли друг друга, и в какой-то момент она вздрогнула – перед ее мысленным взором, подчиняясь неведомой прихоти, промелькнул и Джоффри, такой красивый внешне и такой ужасный внутри.

За королем проследовал еще один мужчина, потом еще один – их череда позволяла смириться с тем, что сейчас происходит.

Ей стало жарко – Тирион делал что-то немыслимое и Север растаял. И в этот же момент он вошел в нее, и спустя несколько мгновений Санса утонула во все поглощающей вспышке своего первого оргазма. Она даже испугалась его силе – казалось, внутри нее поселилась огромное солнце, которое взорвалось и теперь способно разорвать и ее на мелкие обрывки.

Но ничего страшного не произошло. Она осталась живой и через пару минут пришла в себя. Тирион лежал рядом, тяжело дышал и молчал.

И она молчала.

Она и он хотели что-то сказать друг другу, но в ту ночь они так и не нашли подходящих слов. А потом Санса подтянула колени к груди, повернулась к Тириону спиной и сделала вид, что уснула.

Утром Тириона не было в кровати, и она позволила себе расплакаться – не так она представляла свою первую, самую важную ночь!

Ее первый секс оставил странное послевкусие. Но он ворвался в ее жизнь и что-то в ней изменил. Санса пока еще не поняла, в чем тут дело, и к худу это, или к добру.

Она чуть от стыда не сгорела, рассматривая простынь. Ей казалось, что теперь об этом узнает весь замок.

Именно так и произошло. Уже к обеду слуги смотрели на нее со странным чувством – словно не зная, радоваться или горевать.

В этот день вся Королевская Гавань снова гуляла – проходил турнир Джоффри и Маргери. И именно тогда Санса твердо поняла, что в ее жизни настали перемены.

Джоффри словно подменили. За эти два дня она не услышала от него ни одной грубости или дурного слова. Санса не знала в чем тут причина, но предполагала, что наверняка Тирион поговорил с племянником и теперь он наконец-то отстал от неё. За это она была готова пойти навстречу своему мужу.

Тирион каждую ночь занимался с ней любовью. И каждый раз она достигала вершины блаженства. Эти моменты оставляли странное, непередаваемое ощущение – разочарование вперемежку с радостью, растерянность, перемешанную с удовольствием. А то отвращение, что она испытывала к Тириону, медленно отступало, поддергивалось туманной дымкой и уже не казалось таким важным и значительным.

В один из дней Маргери пригласила ее прогуляться, и она с огромной радостью приняла приглашение подруги.

Все эти дни Маргери явно не было дела ни до кого на свете, кроме своего Джоффри – Санса видела это по ее переполненным светом и радостью от любви и счастья, глазам. И это начало очень сильно раздражать.

Они впервые за последние дни остались одни – девушки из свиты королевы немного отстали, когда они прогуливались по парку, и у них состоялся вполне откровенный разговор.

Им было что обсудить. Обе они потеряли невинность в одну ночь, и немного смущаясь, они заговорили именно об этом.

Впрочем, Маргери не была особо откровенной. Она лишь упомянула, немного краснея, что все прошло как в сказке, и о таком она даже и не мечтала.

Сердце Сансы кольнула зависть. Пусть Джофф и был настоящим чудовищем, но также он был одним из самых красивых юношей, которых она когда-либо встречала. Было чертовски несправедливо, что Маргери досталось столько всего хорошего, что Джофф ведет себя с ней совсем иначе, что она стала королевой, что у нее хорошая добрая семья, а у неё лишь есть один муж, Тирион-Бес. И Санса не удержалась:

– Не могу поверить, что Джоффри умеет быть таким нежным, – она задумчиво посмотрела вдаль, медленно накручивая локон волос на палец. – Помнишь, Маргери, я рассказала тебе, каков он на самом деле? Помнишь, я говорила, как меня избивали по его приказу? Неужели я ошибалась в нем?

– Раньше я тоже думала о нем иначе!

– А ты не думала, что он всего лишь надел на время маску? И что рано или поздно ему наскучит эта игра?

– Напрасно ты так говоришь, – Маргери нахмурилась и между ее бровей появилась маленькая морщинка.

Тогда Маргери больше ничего не добавила, но спустя некоторое время Санса с ужасом осознала, что позволив проникнуть в сердце зависти, она допустила огромную ошибку. Маргери не видела в Джоффри монстра, а она своими словами не зародила в ней сомнения насчет мужа, а навела на мысль, что она просто завидует и злословит.

Маргери продолжала изредка приглашать ее на совместные посиделки, когда девушки вышивали, или читали, или просто весело проводили время, обсуждая турниры и рыцарей. Казалось, что все идет, как и раньше. Но Санса понимала, что она потеряла ту зарождающуюся ниточку доверия, которую Маргери начинала к ней испытывать.

И Санса задумалась. Она по-прежнему ненавидела всех Ланнистеров (ну, может быть за исключением двоих из них: самого маленького – Тириона, и самого юного – Томмена), но теперь поняла, что если она хочет чего-либо добиться, ей придется действовать очень и очень осторожно.

В один из дней Тирион в сопровождении оруженосца Пода и сира Бронна отправился на Малый Совет. Две служанки ушли в город за кое-какими покупками. И только она присела на кушетку и приготовилась заняться вышивкой, как в дверь постучали. Она разрешила войти и с огромным удивлением увидела очень крупную, плечистую и нескладную деваху с переломанным носом и соломенного оттенка волосами.

В первый момент Санса даже не сразу и поняла, что перед ней именно женщина, а не мужчина. Одетая в кольчугу и латный панцирь с наплечниками, с мечом на перевязи, в штанах и в высоких сапогах, эта женщина могла удивить многих.

Взгляд воительницы – прямой и честный, цепко осмотрел все покои и остановился на Сансе. Гостья поняла, что они здесь одни, и не медля, и не сомневаясь, обнажила меч, уперлась им в пол и опустилась на одно колено:

– Леди Санса, я Бриенна Тарт. Позвольте мне служить вам. Клянусь Семерыми, я никогда не подведу, и готова отдать за вас свою жизнь!

Глава IX. Разговоры, разговоры

Временами у меня опускались руки. Это происходило в те минуты, когда я начинал думать о всём том, что ждет впереди, и том, что просто необходимо сделать.

Никуда не исчезнувшая угроза, что рано или поздно меня вновь захотят убить, постоянно давила и создавала какое-то тягостное, неприятное чувство. Мне даже кошмары по ночам стали сниться. В них я куда-то бежал, меня преследовали, какие-то крики, отсветы пламени, лязг железа, и тягучая, липкая аура обреченности…

Сны не приносили отдыха. Я просыпался измученный, словно выпотрошенный, и принимался за дела.

– Заходите, дядя, – пригласил я Джейме Ланнистера.

– Ваше величество, – он слегка поклонился и невозмутимо зашел в мои покои, остановившись посреди комнаты и положив правую руку на рукоять меча, двигаясь при этом очень уверенно и ловко. По своему скромному опыту занятий с оружием в прошлой жизни, я все же понимал, что такая координация плод длительных и кропотливых тренировок. Вот только железная рука никогда не сможет заменить настоящую, как ни крути…

Прошло уже немало времени, как я познакомился со всей своей семьей, но общение с Джейме до сих пор не сильно продвинулось. Как-то с ним было… непросто, что ли. И он, и я подсознательно чувствовали некую преграду, которая одинаково нам мешала. Похоже, знание о происхождении Джоффри оказывало немалое влияние на нас обоих. Мы и не ругались, но и не могли нормально поговорить, зависнув на каком-то промежуточном этапе, когда ты человека вроде, как и знаешь, но дальше этого ваши отношения почему-то не идут.

В общем, с Джейме, как и с Тайвином, и с Серсеей приходилось нелегко – правда, по совсем иным причинам.

– Как рука?

– Рука? – он на мгновение задумался и невольно бросил взгляд на протез. – Неплохо, но могло бы быть и лучше.

– Я очень сожалею, что все так произошло, – выразил я запоздалое внимание. – Уверен, левой рукой вы сражаетесь не хуже.

– Не совсем так, ваше величество, – признался Джейме. – Но я над этим работаю.

Я не знал, берет он уже или нет уроки у Бронна, или у кого другого, и поэтому не стал углубляться в данную тему.

– Я хочу попросить, чтобы вы позанимались со мной, сир Джейме. Арбалеты начали меня утомлять. Пора браться за меч.

– Я? – в его голосе послышалось неприкрытое изумление.

– Именно вы. Люди считают вас лучшим мечом в Семи Королевствах. Я думаю также. Так к кому, как не к вам, мне обратиться? Не к Оберину же Мартеллу?

– Да, к нему обращаться не стоит, – согласился Джейме. Выглядел он озадаченным, и, похоже, подыскивал правильные слова.

В целом, я догадывался, о чем он думает. С одной стороны ему крайне приятно, что собственный сын наконец-то обратил на него внимание и просит научить чему-то. А с другой стороны он боялся показать, что левой рукой он владеет намного хуже, и сейчас очень далек от того идеала умелого и смертоносного воина, в котором уверены все окружающие. По сути, он испугался перспективы «потерять лицо».

– Дело в том, ваше величество, что у меня, как у лорда-командующего, огромное количество дел. Я сожалею, но прямо сейчас я не могу выделить свободное время.

Полагаю, короли обязаны обижаться на отказ от подобной чести. Но я обижаться не стал, и просто спросил:

– Когда вы сможете найти это время?

– Через месяц, ваше величество, – ответил Джейме, что-то прикидывая в уме.

– Хорошо, значит, через месяц мы начнем. А пока я буду заниматься с Герольдом Ормом.

Ответ Джейме мне понравился. Более того – вполне устроил. Моя просьба подстегнет его заниматься более интенсивно, чтобы за месяц набрать хоть какую-то форму. Да и первый кирпичик в наших отношениях я положил, сделав человеку приятное, попросив его стать учителем. Ведь королю найти нужного человека не проблема – озвучь свои планы и к тебе очередь выстроится в попытке их осуществить.

– Что-то еще, ваше величество? – он со скучающим видом осмотрелся по сторонам и изобразил внимание.

– Где ваш меч, сир Джейме?

– Какой?

– Тот, что подарил лорд Тайвин. Почему вы его не носите? И как, кстати, его назвали?

– Названия я еще не придумал, – Джейме явно не ожидал, что разговор примет подобный оборот.

– Но он все еще у вас?

– Да.

– Мне было бы приятно видеть его на вашем поясе, – мимоходом заметил я и лорд-командующий кивнул, принимая слова к сведению.

Разговор насчет мечей я затеял с одной единственной целью: я Ланнистер и мне совсем не хочется, чтобы фамильные вещи, а тем более валирийские мечи, уходили из семьи.

Если Джейме не нужен этот клинок, или он считает недостойным обладать им, то куда разумней отложить его до срока, а не отдавать другим людям, пусть это и будет Бриенна Тарт. Такие статусные вещи должны оставаться в семье. Вон и Томмен подрастает. Да и я рассчитываю, что со временем у меня родятся дети. В любом случае, рано или поздно, у нас появится человек, достойный такой чести.

Так что валирийский меч надо постараться оставить в семье. Теперь остается надеяться, что Джейме с клинком не расстанется. Впрочем, зная его характер, не уверен, что из моей затеи что-то получится – ему никто не указ. Ни собственный отец, ни сын, сидящий на троне, ни кто-либо другой. Плевать он хотел на все эти мнения.

На следующий день я выгадал немного времени и приступил к своему первому занятию. Проводил его Герольд Орм, который уже запасся всем необходимым – затупленными мечами, стеганными куртками, защищающими от излишне сильных ударов и толстыми кожаными перчатками. Я бы вполне обошелся и без всей этой ненужной мишуры, но пусть она все же будет в первое время.

Кроме всего прочего, я отправил Роберта к Томмену с предложением присоединиться.

Томмен пришел в сопровождении двух Золотых плащей. Кажется, его одновременно и обрадовало и немного насторожило приглашение старшего брата.

Я глядел на этого высокого для своего возраста, но все еще по-детски рыхлого парня и думал, что передо мной находится еще один человек, с которым необходимо как-то найти общий язык.

Томмен мальчик тихий, спокойный и добрый. Если мне удастся заполучить его уважение, и в будущем сделать наши отношения похожими на отношения Тайвина и Кивана, то это будет полезно для нас обоих.

– Рад тебя видеть, брат, – приветствовал я его и Томмен удивленно округлил глаза. – Присоединишься?

– Ага, – на его лице расцвела улыбка.

– Берите мечи, милорды, – кашлянул Герольд. Выглядел он малость смущенно и не в своей тарелке. Я понимал – его судьба сделала крутой вираж. Еще недавно он был скромным и мало кому известным рыцарем. А ныне уже состоит в свите короля, и теперь тренирует этого самого короля и его младшего брата.

– Это сир Герольд Орм, – представил я рыцаря. – Думаю, ранее вы не были знакомы.

– А я принц Томмен, – немного по-детски ответил брат, и я постарался сдержать улыбку. В тот момент я понял, что с Томменом все может получиться просто замечательно.

– Для меня честь познакомиться с вами, ваше высочество, – рыцарь вновь кашлянул и твердо продолжил: – Меч в правую руку. Хват легкий, но уверенный, так чтобы оружие было тяжело выбить. Правая нога вперед, основной вес тела на левой, – так сир Герольд Орм начал свой первый урок.

Я понимал, что для короля являться хорошим воином не самый важный навык на свете. Далеко за примерами ходить не надо – Роберт Баратеон был свирепым, умелым бойцом, грамотным полководцем и совсем никаким королем.

Всё дело в том, что в Вестеросе обычный феодальный уклад. Здесь уважают королей и лордов, которые показали себя сильными и умелыми воинами. На мой взгляд, в этом присутствовало определенная человеческая близорукость, но приходится соответствовать тому, что от тебя ждут люди. И приходилось тренироваться, хотя мне хватало кучи куда более важных дел, требующих внимания и контроля.

Как же я был рад, когда обнаружил, что Джоффри все же уделял некоторое время и мечу, и копью и всему остальному воинскому искусству. Безусловно, звезд с неба в этом деле он не хватал (а где он вообще хоть что-то хватал?), но определенные навыки у него имелись. Координация и ловкость в этом теле на высоте. Мышечная память также никуда не делась. И сейчас я с огромной радостью помогал ей проснуться. Примерно также я себя вел на свадьбе, во время танцев.

Да и мой предыдущий опыт участия в исторических реконструкциях давал хоть и небольшой, но приятный бонус.

Королевское время – штука очень своеобразная. Вроде оно и есть, и принадлежит лишь тебе, но верно так же и то, что если ты начинаешь заниматься серьезными вещами, оно начинает куда-то исчезать самым таинственным образом.

В любом случае мне его постоянно не хватало. Заседания в Малом совете, занятия с Маргери валирийским, знакомство у Квиберна с ядами и противоядиями, совместные упражнения с Томменом на мечах, проходящие под присмотром Орма, мучительные и долгие часы, проведенные с Тирионом над финансовыми книгами, в попытках разобраться в махинациях Мизинца – все это просто-напросто сжигало мои дни.

А ведь я должен был найти время для занятий любовью с собственной женой, на изредка проходящие конные прогулки, на чтение книг, на совместные приемы пищи той или иной важности, при которых всегда присутствовало множество народу. Да и спать-то я должен когда-то, в конце-концов!

Еще мне приходилось подписывать различные указы, те, которые не мог самостоятельно подписать десница. Обычно это происходило в присутствии Тайвина и Кивана.

Киван из папки доставал и выкладывал на стол очередной документ, а Тайвин отвечал на возникающие у меня вопросы.

Поначалу роль у меня была незавидная – знай себе визируй то, что подсовывают умные и авторитетные люди. Но права я не «качал» и молча делал свою работу, стараясь по возможности быстро разобраться во всех этих «подводных течениях».

Один из указов, что я подписал, касался Рамси Сноу – его награждали титулом официального наследника и теперь он уже не бастард, а законный сын лорда Русе Болтона. После падения Старков именно Болтоны стали великим домом и Хранителями Севера. А бастардов великих домов узаконить может лишь король. Разрешения десницы здесь недостаточно.

Ставя подпись, я невольно удивился: в каноне его также узаконили, так зачем Рамси убивать собственного отца и его жену с ребенком, если Дредфорт, и все земли теперь рано или поздно и так станут его владением? Что, парню не хватило терпения подождать два-три года? Ведь за такое время многое может произойти, тем более когда кругом война!

Еще один документ касался разрешения на свадьбу между Арьей Старк и Рамси Болтоном. Как оказалось, девушка находится не где-либо, а в Красном замке и сейчас она готовится к путешествию на Север, к своему жениху. Вот ведь чудеса какие!

– Разве мы не потеряли Арью? – я отложил перо, откинулся на спинку кресла и посмотрел на Тайвина.

– О чем ты говоришь? – бесстрастно спросил дед.

– Об Арье Старк. Откуда она взялась, если у нас её нет?

В комнате повисло молчание. Я не обижался на то, что меня не посвящали и не собираются посвящать во многие планы. Такое доверие необходимо заслужить, и я это хорошо понимал. Еще меня заинтересовало, зачем мне подсунули этот документ – ведь подписать его мог и десница.

Тайвин долго раздумывал и не сводил с меня своих внимательных глаз. Я постарался собраться и не отводить взгляда в сторону. И когда мне стало совсем неуютно, Тайвин посмотрел на Кивана и еле заметно кивнул.

– Дело в том, ваше величество, что это не настоящая Арья! – спокойно произнес Киван.

– А кто?

– Это Джейни Пуль, дочь стюарда из Винтерфелла, – любезно ответил мастер над законом.

– Значит, обман? Русе Болтон и его сынок согласны с подобным раскладом?

– А что, думаешь такого человека как Русе, было легко уговорить позабыть о клятвах? – спокойно спросил Тайвин. – За предательство Робба Старка он потребовал щедрую плату – Север, узаконивание собственного бастарда и невесту из Старков для наследника.

– Мы рассчитывали на Арью, – добавил Киван. – Но все пошло не по плану.

– Но эта девушка не Старк! Обман рано или поздно выйдет наружу.

– И что с того? – пренебрежительно фыркнул Тайвин. – Мы не зря натаскивали эту девицу последний месяц. Она знает все, что должна знать такая знатная леди. Ее также обучили постельным утехам. И она очень похожа на Арью, лишь цвет глаз у нее другой. Болтонский бастард будет на седьмом небе от счастья.

– Русе Болтон может и догадается об истинном положении дел, но он получит то, что так ждет – ключ от Севера, который ему даст Арья. А уж как заткнуть рот собственным вассалам, знаменосцам и всем недовольным крикунам, ему объяснять не надо. И это не наша проблема, – добавил Киван.

– Ключ от Севера, – я задумчиво перевел взгляд с одного родственника на другого. – Но у нас есть другой ключ. И он не фальшивый, а настоящий. И владеет им Тирион.

– Вот и подумай на досуге об этом, – усмехнулся Тайвин. – Мы и так сказали лишнее. Ваше величество, так вы подпишете этот указ?

– Конечно, дедушка!

Все эти дела навалились на меня огромным комом и доставляли нешуточные головные боли. Проблема усугублялась тем, что ранее я никогда подобным не занимался, не имел соответствующих навыков и вообще, во многом мне приходилось начинать с нуля. Поначалу это откровенно нервировало и даже пугало своей кажущейся непомерностью и непонятностью.

Я умудрился выкроить время и написать письмо собственной сестре Мирцелле в Дорн. Как я уже разобрался, Джоффри никогда не занимался подобной ерундой. Он считал себя королем и искренне полагал, что именно ему люди должны оказывать знаки внимания, а от него подобной глупости не требуется. Поэтому он не только не интересовался делами и проблемами других людей, но даже не обращал ровным счетом никакого внимания и на близких родственников.

Чертов идиот! Пусть он и не понимал, что такое нормальные семейные отношения и ценности, но он так и не уяснил, что эти люди не просто родня, а те, кто может помочь и поддержать в трудную минуту.

В письме я спрашивал у Мирцеллы как ее настроение, как она себя чувствует, в чем она нуждается, и просил передавать привет и пожелание здоровья принцам Квентину и Тристану, и принцессе Арианне.

Умница Маргери также не осталась в стороне и дописала несколько строк, в которых сообщала, что с радостью познакомится с Мирцелой и будет рада считать ее сестрой.

Я уверен, что сестренке, находящейся так далеко от дома просто необходима моральная поддержка и участие. Пусть знает, что кроме матери есть и другие люди, которым она не безразлична.

Кроме всего прочего, я умудрялся находить время на беседы с нужными и интересными людьми.

Одна из таких бесед, на которые я сумел выкроить немного драгоценного монаршего времени, состоялась с сиром Кергом Футли.

К тому времени, мы уже нашли общий язык с Герольдом Ормом. Он оказался спокойным, уравновешенным рыцарем, чтущим собственную честь и понимающим, что такое долг. Герольд рекомендовал мне своего родного брата Гаральда, как еще одного надежного и преданного человека. Прикинув варианты, и узнав, все, что можно было узнать о новом человеке, я принял решение и также пригласил его в собственную свиту.

С самим Герольдом я также не пускал ситуацию на самотек, и постепенно, в беседах, узнал все самое необходимое. В частности, он признался мне, что любит девушку, Оливию Футли, но ее отец явно против данного союза.

Я уже давно понял, какие перспективы открывает мне эта ситуация и пригласил Керга Футли на беседу.

Сейчас мы с ним прогуливались по парку. Позади нас шёл сир Лорас Тирелл – именно он сегодня охранял мою скромную персону, и Джекоб Лидден, который нес парочку книг и штоф с вином, на случай, если я захочу передохнуть и где-нибудь присесть.

– Я очень рад вашему приглашению, – тем временем говорил сир Футли. При этом он не выглядел таким счастливым, как утверждал. Скорее он выглядел заинтересованным, как хитрый делец, почуявший выгодное дельце.

Керг Футли был мужчиной за пятьдесят лет, на лице которого уже расползлись многочисленные морщины. Он отпустил длинные, тонкие волосы до плеч, которые частично скрывали отрубленное ухо – его он потерял на Железных островах, когда вместе с Робертом Баратеоном и Недом Старком весь Вестерос в очередной раз выбивал всё дерьмо из Грейджоев.

– Мне тоже приятно познакомиться с вами, – дипломатично ответил я. – Не догадываетесь, почему я вас пригласил?

– Не имею ни малейшего понятия, – его водянистые глаза цепко осмотрели меня с ног до головы.

– Дело касается вашей дочери, Оливии.

– Я вас слушаю.

– Какие у вас планы на её судьбу?

– Выдать замуж за достойного человека, – с невозмутимой улыбкой ответил Футли, уже догадываясь, что последует дальше.

– И у вас есть такие кандидаты? – я нагнулся, сорвал травинку и зажал ее зубами.

– Конечно. Как всякий заботливый отец, я рассматриваю множество вариантов.

– Что вы думаете насчет союза леди Оливии и сира Герольда Орма?

– Непростой вопрос, ваше величество, – он задумался. Или сделал вид, что задумался.

– Насколько мне известно, они испытывают взаимную симпатию.

– Эх, ваше величество, симпатия дело такое – сегодня она есть, а завтра уже нет.

– Вас что-то смущает? – ситуация начинала походить на торг на рынке насчет понравившейся вещи.

– Сир Герольд, безусловно, достойный молодой человек, – осторожно ответил Футли. – Но я рассматриваю и другие, не менее подходящие варианты. Поймите меня правильно, Оливия чиста и красива. Многие в Семи Королевствах мечтают составить ей пару.

Похоже, мой собеседник начал набивать цену.

– Впрочем, если вы, ваше величество попросите меня, то я несомненно и с большим удовольствием пойду вам навстречу.

– Одну минутку, – я поднял руку. Вот что же за люди кругом? Все хотят что-то поиметь с бедного короля. Вот и этот Футли понял, что сейчас можно попробовать стрясти что-то с главы государства. – Давайте сразу условимся, что вы не оказываете мне никакой услуги, и я вам ничего не должен.

– Ваше величество, вы не так меня поняли, – попытался извиниться Футли.

– Хорошо, – я не стал упрямиться. – Я просто рисую перспективы вашей дочери, а вы вольны прислушаться или не прислушаться к моим словам. Вот и все.

– Я вас слушаю, – с кислым лицом протянул Футли. Кажется, его нисколько не обрадовала вероятность того, что король не остается его должником.

– Как вам уже известно, сир Орм находится при мне. Следовательно, рано или поздно в его судьбе настанут неизбежные перемены. В том числе и денежные. И что-то мне подсказывает, что они будут именно приятными и многообещающими. Следовательно, заключая такой брачный союз, вы, прежде всего, оказываете добрую услугу своей дочери, своему дому и будущим внукам. Так что, по большому счету, это именно вы должны быть мне благодарны и обязаны за подобное предложение.

– Я вас понимаю, ваше величество, – Футли выглядел ошеломленным. Наверное, не рассчитывал, что я так все оберну, и что именно он останется еще и должен.

– Значит, мы договорились?

– Да, – раздался тяжкий вздох.

– Замечательно! Тогда с вас ответная услуга, сир Футли, – я не удержался и широко улыбнулся. Общение с Тирионом явно пошло на пользу. – Полагаю, счастье вашей Оливии того стоит.

Обеспечив лучезарное будущее Герольда Орма, я хорошо понимал, что теперь этот человек найдет еще одну причину для преданности и верности своему королю. Да и у сира Футли можно будет со временем что-то попросить.

Все же в положении короля есть определенные плюсы!

– Ты слишком много читаешь, – заметила Серсея.

Женщина, которая считала меня своим сыном, посетила мои покои, и сейчас с неудовольствием смотрела, как я изучаю книгу «История и драконы». Её дал мне Тирион. А сам он получил книгу в подарок от лорда Неда Старка, когда гостил в Винтерфелле.

– Разве это плохо?

– А разве король не должен отдыхать? – вопросом на вопрос ответила Серсея.

Я отложил тяжелый том в кожаном переплете и внимательно посмотрел на Серсею. Что она хочет на самом деле?

– Я как-то раньше думал, что много знать, это хорошо.

– С каких пор ты пристрастился к чтению? – Серсея вновь проигнорировала мою мысль.

– Не так давно. С тех пор, как понял, что совершил огромную ошибку, потеряв впустую так много времени. А что такое, матушка?

– Я переживаю за тебя, Джофф, – Серсея присела и взяла мою руку. – Нас окружают разные люди. Некоторые из них не испытывают любви к нам.

Хм, похоже, Серсее совсем не нравились те изменения, которые со мной происходили – она чувствует, что теряет влияние не только на меня, но и вообще на весь Красный замок.

– Я знаю это.

– Хорошо. Тогда ты должен понимать, что доверять можно лишь близким родственникам. Тем, кто хочет тебе добра.

– Я так и делаю, – и, не удержавшись, добавил. – Лорд Тайвин и Тирион дают мне очень хорошие советы.

– Не упоминай мерзкого карлика, – мгновенно вспылила Серсея. – Ведь это он забил тебе голову и заставил читать эти дурацкие книги, да?

– Дед одобряет эти новые привычки, – мой ответ прозвучал совершенно спокойно.

– Я тоже их одобряю, – вынуждена была сказать Серсея. – Но меня пугает, что благодаря им опасные люди получили власть над твоим разумом.

– Кого же вы имеете в виду, матушка?

– Ты сам знаешь, кого.

– Нет, не знаю. Я жду, что вы мне все проясните.

– Прежде всего, это твой дядя – Бес. Он настолько хитер и коварен, что ты, мой сын, просто не в состоянии это представить.

– Кто еще? – я был откровенно разочарован Серсеей. И кто считал ее хитрой и продуманной? Как по мне она действовало очень топорно и неуклюже.

– Тиреллы…

– Стоп, – я поднял руку. – Здесь вам лучше остановиться, матушка. Я ничего не хочу слушать.

– Значит это правда, – протянула Серсея и жестоко сжала губы.

– Нет, не правда. Но вы не хотите этого понять, – я встал перед ней. – Разве вы не видите, как все идет? В Королевстве медленно наступает стабильность. Разве вы не замечаете, что люди начинают успокаиваться, а ситуация становится управляемой?

– О чем ты говоришь? – нахмурилась Серсея.

– О том, что всех, кроме вас, всё устраивает. Лорд Тайвин, лорд Киван, лорд Мейс, Джейме, Тирион, Маргери и я – все мы делаем одну общую работу. И у нас начинает что-то получаться.

Серсея так опешила, что молча смотрела на меня. И лишь в ее красивых глазах начали загораться недобрый свет. Я решил немного смягчить жестокие слова. Да и за широкой спиной деда спрятаться не помешает.

– Почему бы вам не присоединиться к нам всем и не спросить совета у десницы, что и когда делать? Мы все это оценим, – я капризно изогнул губы, понимая, что настал неплохой момент проявить знаменитое упрямство Джоффри, и ввернуть одну ранее прочитанную фразу: – В моем государстве все обязаны быть на высоте своего долга!

– Я подумаю об этом, – она величественно кивнула головой, встала, подошла к окну и, изображая скуку, спросила ровным голосом: – Скажи, зачем ты навещал Ланселя? Да еще и Маргери с собой потащил.

– Как зачем? Он мой дядя, он поправляется после ранения, он хорошо показал себя на Черноводной и ему нужна поддержка семьи.

– Теперь тебя начали заботить собственные родственники. И даже такие безмозглые, как Лансель, – Серсея старалась говорить спокойно, но я понимал, что она переживает за то, что дядя мог мне рассказать.

– Может он и не хватает звезд с неба, но мы неплохо побеседовали. Он признает меня своим королем, а это самое важное, – я говорил то, что она хотела услышать. У меня хватило ума не рассказывать о всем том, что произошло на той беседе.

Судя по всему, дядя Лансель, после того, как едва не отправился на тот свет, очень сильно изменился. У него случился психологический кризис, в результате которого все его прошлое мировоззрение рухнуло, завалив парня обломками и разбитыми мечтами. Сейчас он стоял на перепутье и не знал, что делать и куда дальше идти. Жизнь потеряла смысл, а былые ценности потеряли свою привлекательность.

В каноне он выбрал самый радикальный, самый суровый способ – отрекся от мира и с головой окунулся в веру.

Я до сих пор помню, как изумленно и недоверчиво он привстал на локте, когда мы с Маргери его навестили. И его слезы раскаяния, когда он, попросив Маргери уйти, рассказал, что спал с Серсеей.

Тогда он проявил несомненное мужество, думая, что это последние слова и впереди ждет смерть – Джоффри бы его не простил. А я лишь кивнул, участливо потрепал дядю по плечу и сказал, что обо всем знаю, и чтобы он не забивал себе голову подобными пустяками. Все хорошо, и никаких претензий к нему нет. Я пожелал ему поправиться побыстрее, упомянув, что мы все очень рассчитываем на его посильное участие в общем деле!

Стоило запомнить его изумленный, ничего не понимающий и шокированный взгляд, который я перестал видеть лишь после того, как покинул комнату и закрыл дверь.

Определенно, Серсее нет нужды знать всё это. Сомневаюсь, что она способна понять такие порывы души.

– Так что же вы обсуждали? – спросила королева.

– Разные интересные вещи.

– Это лорд Киван попросил тебя навестить собственного сына? Или кто другой?

– Разве я не могу сам что-то придумать? Я что хочу, то и делаю.

– Не думала, что когда ты вырастешь, тобой так легко будет управлять, – Серсея выпустила последнюю, самую коварную стрелу, подобрала юбки и с гневом удалилась.

Я задумчиво проводил ее взглядом. Все ее мотивы лежали на поверхности – она бы хотела, чтобы я исполнял лишь ее планы. И хотела бы больше власти и влияния. Вот и все.

Надо признать, она сделала неплохой намек в самом конце. И будь здесь тупоголовый Джоффри, он бы непременно обиделся и начал бы пороть всякую хрень, в попытках доказать матери, что ему никто не указ, и что он сам способен принимать правильные решения.

И все же, как бы Серсея не выкинула какой-нибудь глупости. Я всерьез задумался. Может ли она зайти так далеко, что попытается отравить Тириона? Или даже собственного отца? Или Маргери?

За окном сияло ласковое солнце, и пели птицы. Но на миг мне стало зябко.

В тот день у меня состоялся еще один разговор – на этот раз с лордом Тайвином. Честно сказать, мне все больше нравилось наблюдать за этим человеком и учиться его мудрости и умению управлять людьми.

Кажется, сам Тайвин заметил или почувствовал мое желание, и оно ему льстило.

Как и обычно, вместе с десницей находился Киван – еще один крайне компетентный человек.

– Вы что-то хотели спросить? – задал вопрос Тайвин.

– Скажите, дедушка, вы намерены пойти навстречу принцу Оберину и вызвать сюда Клигана?

– Окончательное решение еще не принято, – осторожно ответил Киван. Десница, откинувшись на спинку кресла, с любопытством ждал, что я скажу дальше.

– Все же я полагаю, что Оберин свое получит, и поединок произойдет, – я глубоко вздохнул. – Меня беспокоит один момент.

Оба собеседника не сочли нужным что-либо сказать, и я продолжил:

– Я переживаю за безопасность Мирцеллы.

– Она-то здесь причем? – разлепил лорд Тайвин тонкие губы.

– Если победит Оберин, то ни причем. А вот если он проиграет, то безопасность Мирцеллы окажется под вопросом.

– Думаешь, ей могут отомстить? – мгновенно сообразил Тайвин. – Но принц Доран мудрый человек и постарается не допустить подобного.

– Он – нет, и с этим я согласен. Но я слышал, что у Оберина есть несколько дочерей. Их называют «змейки», но скорее всего они обычные суки – весьма кровожадные и резкие. Как бы они не доставили проблем моей сестре.

Киван и Тайвин переглянулись. Я понял, что с этой стороны проблему они не рассматривали. Не дожидаясь вопроса, я предложил:

– Может нам стоит подстраховаться и поставить принцу Оберину условие, что прежде, чем состоится поединок, мы хотим видеть Мирцеллу в Королевской Гавани? Если захочет, ее может сопровождать принц Тристан. Напишите Дорану, что её мать и братья соскучились по ней. Но в любом случае, без нее поединок не состоится.

– Мне кажется, здесь есть о чем подумать, – осторожно заметил Киван, переводя взгляд на своего старшего брата.

– Что-то в этом есть, – согласился Десница. – Это толковая мысль. Неплохо, ваше величество.

Я не удержался и улыбнулся. Это первая похвала, что я заслужил от деда. И она грела душу.

Бриенна Тарт

Раньше её жизнь была похожа на кошмар.

«Впрочем, она и сейчас похожа, – призналась Бриенна. – Да вот только я начала смотреть на всё иначе».

Она росла крупной, нескладной девочкой и все ровесники над ней потешались. Тогда это её сильно задевало. Ведь в детстве, как и все девочки, она мечтала стать настоящей леди и рожать детей.

Время выбило всю эту дурь у нее из башки. На мир она стала смотреть более трезво. И раз уж ей нет места среди других леди, то она найдет его среди воинов. Или отобьёт его силой и упорством.

Отец, лорд Селвин Тарт по прозвищу Вечерняя Звезда трижды пытался выдать ее замуж.

Первым ее суженым был маленький прыщавый мальчик по имени Эдрик, младший сын лорда Карона. Тогда ей исполнилось семь лет, а жениху уже девять. Эдрик с ужасом смотрел на будущую невесту, которая была выше его на голову и в два раза шире в плечах. Спустя два года мальчик, вместе с двумя сестричками, умер от «злой простуды».

Второй жених – Роннет Коннингтон, восемнадцатилетний юноша, едва не убежал из их замка, воочию увидев свою будущую жену. Даже пресловутое богатство Тартов не могло примирить его с мыслью о такой жене. В конце-концов, эта помолвка так и не состоялась.

Когда ей исполнилось шестнадцать, их замок посетил старый, шестидесятипятилетний сир Хамфри Вагстафф. Септа Роэлла, занимающаяся ее воспитанием, со смехом рассказала одну забавную историю: в последнюю Зиму сир Хамфри отправился на охоту, заблудился и замерз. Слуги больше суток искали его, а когда нашли и привезли в замок, то долго не могли отогреть – он проморозился чуть ли не насквозь. С тех пор, хохотала Роэлла, у сира Хамфри стоят разве что одни усы.

Бриенна поняла, что такой муж вовсе не нужен, и заявила, что выйдет замуж лишь за рыцаря, который способен ее победить. В учебном бою, турнирной булавой, она основательно отделала старика Хамфри – сломала ему ключицу и пару ребер в придачу. Понятное дело, о помолвке пришлось забыть.

Лорд Селвин махнул рукой и оставил попытки выдать ее замуж, и она со всей страстью продолжила осваивать воинское дело под руководством мастера над оружием, сира Гудвина.

А затем молодой лорд Ренли, который вступая во владения Штормовыми Землями, объезжал замки своих вассалов, посетил и Тарт. Он отнесся к Бринне как к настоящей леди, и тем самым завоевал ее сердце.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что когда Ренли объявил себя королем, она помчалась к нему и предложила свой меч – коль тело его не интересовало.

Ренли уважал ее как человека и, как бы это странно не звучало, как воина. Он умел быть милостивым и внимательным, этот Ренли Баратеон. Он стал бы прекрасным королем. В короткий срок она вошла в его Радужную Гвардию и стала ближайшим телохранителем.

Она на всю жизнь запомнила тот вечер.

С востока ветер гнал злые, мрачные тучи. Временами неожиданно начинался сильный ливень и также резко заканчивался. Сверкали молнии. Где-то в ближайшем лесу тоскливо выл волк.

Она находилась в королевском шатре вместе с Ренли и леди Кейтилин Старк. В тот момент пришла Тень… И король Ренли, ее король, погиб.

Сложно описать, что она пережила после. Остальные рыцари чуть не разорвали ее на куски, считая, что именно она убила их короля. Лишь благодаря леди Кейтилин ей удалось выжить. Да, она выжила, но от уничтожающего презрения никуда не делась.

Каждый человек в том войске, начиная от лорда и кончая самым последним, сопливым оруженосцем, не скрывал своего отношения и при всяком удобном и неудобном случае напоминал ей о предательстве.

А предательства не было и в помине. Была лишь черная, как душа самого последнего ростовщика, магия. Но о том знали лишь два человека – она сама и леди Кейтилин. И еще та Тень, которая долгие ночи преследовала ее в кошмарах.

Она давала клятвы, обещала служить и при случае отдать жизнь. И вот клятвы, то, за что она всегда держалась всем сердцем и всей душой, оказались не выполнены. Ее король погиб, она не смогла его защитить. Хуже всего то, что сама-то она осталась в живых.

В те мрачные дни лишь заступничество леди Кейтилин и ее мудрые советы помогли ей не сломаться под грузом ответственности и обвинениями в предательстве.

Правда и это заступничество едва не закончилось для них плачевно. Им пришлось искать защиты в Риверране.

Жизнь потеряла всякий смысл. Она поклялась убить Станниса Баратеона, надеясь, что месть поможет. Но леди Кейтилин вновь нашла для нее этот потерянный смысл. Так она стала служить ей. И ее детям.

В это время в Риверране, в плену, находился Джейме Ланнистер. Кейтилин Старк отправила ее с Цареубийцей в Королевскую Гавань, рассчитывая обменять его на своих дочерей.

Им многое пришлось пережить. Даже слишком многое. Первоначальное презрение к Цареубийце, как к человеку, нарушившему самые священные клятвы, медленно уступало место чему-то иному.

Они долго путешествовали и также долго узнавали друг друга – хотя оба вовсе не желали того.

А потом она спасла Джейме. А он в благодарность спас ее, вытащив из бойцовой ямы, когда против нее поставили голодного медведя.

Их путешествие затянулось. И в один из дней она получила страшное известие. В Близнецах, замке Фреев произошла Красная Свадьба. Лидеры северян во главе с Роббом Старком погибли. Леди Кейтилин разделила судьбу старшего сына.

Это был серьезный удар, от которого она долго отходила. Ей даже казалось, что она проклята и все, кому она хочет служить, неизбежно погибают.

Кейтилин Старк умерла. Но остались ее дочки. И осталась клятва, которую она ей дала.

Грубые шуточки Джейме, его бесцеремонные рассуждения и подначки помогли ей вновь нащупать почву под ногами и найти смысл в жизни.

Случилось так, что они вместе оказались в бане. У Цареубийцы было великолепное тело – тело настоящего мужчины, высокое, сильное, поджарое. Даже потеря руки ничего не могла сделать с этим великолепием. Она увидела его полностью обнаженным и долго не могла уснуть после того.

Тогда Джейме высмеял ее стыд и попытку прикрыть едва заметную грудь.

Но его слова странным образом не разозлили ее, а вызвали совсем иной отклик. Впрочем, времени разобраться во всем том бардаке, что творился в собственной голове, она тогда не нашла.

Они все же достигли цели путешествия. В Королевской Гавани находился сир Лорас, рыцарь Цветов, который очень быстро сориентировался и уже успел сменить хозяина. Он обвинил ее в гибели Ренли. Все рыцари Простора жаждали увидеть ее голову на пике.

Джейме заключил ее в тюрьму. Она была так зла и так уверена в его предательстве, что понадобилось немало времени, прежде чем разобралась с истинным положением дел и поняла, что отправив в камеру, он сумел сохранить ей жизнь.

Даже с одной рукой Джейме мог заставить себя уважать. Он сделал так, что сир Лорас был вынужден ее выслушать.

В тот момент она впервые задумалась о том, как выглядит абсолютная правда в чужих глазах.

Бриенна запомнила ту беседу – в камеру пришел такой нарядный, такой благоухающий рыцарь Цветов. Казалось, в мрачное царство проник лучик солнца, осветив все убожество и грязь, и ему здесь нет места.

Лорас выслушал ее – тот разговор продолжался долго. За решетками на окнах стемнело, караул провел смену, а она все рассказывала, как на самом деле было дело в тот день, когда погиб лорд Ренли.

Сир Лорас ушел. А ее отвели к портнихе, которая сняла мерку и сшила платье. Ей дали возможность помыться, привести себя в порядок. Уже на следующий день сир Лорас отвел ее к Джейме Ланнистеру и по поведению Тирелла, пока они долго шли по многочисленным коридорам и лестницам, она поняла: что-то изменилось. Ненависть в глазах рыцаря Цветов сменилась усталостью и болью.

– Выглядишь здорово, – Джейме по своей привычке не удержался от шутки и захохотал, как только сир Лорас покинул покои. – Платье тебе к лицу, – он вновь заржал.

– Я сама знаю, как оно на мне сидит, – огрызнулась Бриенна. Странно, но усмешка Джейме ее задела. И сильно задела. Причем задела то, о чем она уже давно перестала думать – его слова были ей неприятны, как женщине, хотя она и знала, что он говорит чистую правду. Новое платье, несмотря на все ухищрения портнихи, сидело на ней, как на корове седло.

Джейме предложил сесть и налил бокал вина.

Бриенна невольно засмотрелась на мужчину. Перед ней находился настоящий лорд из песни – сильный и очень красивый. Сейчас, чистый, выбритый до синевы и причесанный, в прекрасных одеждах, он выглядел так мужественно и так далеко, что у нее дрогнуло сердце.

«Не дури, – мысленно сказала она себе. – Он столь же красив снаружи, как и уродлив внутри. Он Ланнистер – лживый и хитрый Цареубийца».

С каждым днем такие напоминания помогали все меньше. В дороге она узнала и другие его стороны. И поняла, что он не такой. Вернее, не совсем такой.

– Позволь спросить, какие у тебя планы? – Джейме с комфортом развалился на стуле, вытянул мускулистые ноги и отхлебнул из чаши.

– Если ты еще не понял, то я сижу в тюрьме, – она постаралась вложить в слова побольше сарказма.

– Все в прошлом. С нынешнего дня ты на свободе. Так чем собираешься заняться?

Услышанное порадовало. Впрочем, она знала, что рано или поздно все так и должно закончиться.

– Пока сидела, кое-что придумала.

– Ого! Неужели в твоей голове в кои-то веки родилась связанная мысль? Не мнись, женщина, говори. Махать мечом у тебя выходит лучше.

– Ты случаем не забыл, на каких условиях тебя отпустила леди Кейтилин? – она сказала это и с радостью заметила, как его усмешка пропала.

– Нет, – последовал краткий ответ.

– Вот и я не забыла. Я собираюсь служить Сансе.

– Здесь? В Красном замке? – в его голосе вновь послышалась насмешка, а на лицо вернулась ухмылка. – Или ты намерена выносить её ночной горшок? На хрена ты ей здесь нужна?

– А что, у других леди разве нет своих телохранителей? – вопросом на вопрос ответила она.

Джейме призадумался.

– Черт возьми, я все же надеялся, что ты поедешь искать Арью, – наконец сказал Цареубийца.

– Лучше я пока послужу здесь. Если меня возьмут, конечно, – она впервые отхлебнула вина. – А там видно будет.

– Что ж, и такое я предполагал, – Джейме побарабанил пальцами по столешнице, затем что-то решил, вздохнул, встал, подошел к другому столу и вытащил длинный, замотанный в плотное сукно сверток. – Это тебе.

– Что это?

– Меч, конечно!

– И ты думаешь, что сможешь меня этим купить? – она и не подумала взять его в руки, а в ее голосе слышалось нескрываемое презрение.

– Ох, ну и глупа же ты, женщина! Похоже, я сильно ошибся, предположив, что ты умеешь думать, – разочарованно протянул Джейме. – Это просто меч. И немного денег в этом мешке. Они тебе понадобятся на первое время, – и он поднял руку вверх, видя ее ярость. – Отдашь, когда сможешь. Я даю их в долг. Ясно?

Бриенна сдержала раздражение. Что ж, кое в чем он прав – у нее нет ни доспехов, ни оружия, ни денег на их покупку. Она хочет служить леди Сансе как воин. Но без нужной амуниции до воина ей далеко.

– Хорошо, я согласна. Спасибо. – Она кивнула, взяла сверток из его рук и развернула.

– Думаю, он тебе подойдет, – задумчиво протянул Джейме. – Я подобрал меч под твою стать. Он выкован в Староместе, носит клеймо тамошнего мастера и это добрый клинок. Хотя я и хотел подарить тебе другой.

– Другой? – Бриенна ловко взмахнула мечом, провела несколько быстрых атак и ушла в защиту. Меч оказался идеально сбалансированным и вполне подходящим под размеры и вес ее тела. Мелькнула быстрая мысль, что сейчас, в этом нелепом платье, с мечом наперевес, она смотрится еще хуже, чем обычно.

– Да, вот этот, – Джейме со странным выражением на лице взял еще один сверток, развернул его и достал из ножен другой меч. Сверкнул темно-красный металл и Бриена невольно похолодела – валирийскую сталь она бы узнала и с закрытыми глазами. В ее доме у отца был похожий, правда, немного другого цвета, с названием Справедливая Дева.

Цареубийца вытянул вперед левую руку и долго смотрел на кроваво-черную сталь.

– Я бы его не взяла!

– Взяла, никуда бы ты не делась, – Джейме нахмурился. – Но я передумал. Кое-что изменилось. Тебе об этом знать ни к чему. Я все равно отдал бы его тебе, отправься ты на поиски Арьи. Но ты решила остаться в Красном Замке… Для тебя будет не лучшей идеей расхаживать повсюду с валирийским мечом, который, как все знают, принадлежит Ланнистерам.

Бриенна мало что поняла из его слов, но лишь кивнула.

– Если что-то понадобится, обращайся, и я постараюсь помочь. Ведь, как-никак, я давал клятву, – небрежно бросил Цареубийца, но она поняла, что эти слова стоят очень многого.

На этом их разговор, по сути, и закончился. Джейме в своем обычном, язвительном тоне пожелал ей удачи и она отправилась в город.

Она шла по коридорам, потом, покинув Красный замок, прошла по городским улицам и все время прикидывала, что же Джейме за человек и почему так все вышло.

Бриенна не любила, да и не могла обманывать себя. Она всегда твердо знала, что хочет, что должна, и как этого добиться. Хитрить и лукавить она не умела. Правда, смелость и честь – вот три ее путеводные звезды. Пока она не предаст свои идеалы и ценности, ничего по-настоящему страшного с ней не случится.

И вот сейчас она все отчетливей понимала, что Джейме стал для нее кем-то большим, чем попутчик и тот, кто спас ей жизнь. Она презирала его за прошлое, за его язвительный стиль, за ублюдское высокомерие. Но одновременно было и еще что-то, не менее важное, что не позволяло ей смотреть на Ланнистера, как и на других воинов.

Несмотря на то, что всеми своими действиями он словно отрицал сей факт, она поняла – у него есть честь.

Она сняла комнату в гостинице «Добрый король Роберт». Ей понадобились два дня, чтобы купить всю необходимую одежду и оружие с доспехами. Деньги подходили к концу, но это ее мало волновало. В Тарт уже ушло письмо, и рано или поздно ее родители что-то пришлют, и она сможет отдать все долги.

Она отправилась к Сансе, которая теперь именовалась Ланнистер.

Её пропустили в Красный замок. Похоже, Джейме отдал приказ гвардейцам и Золотым плащам не останавливать ее.

До королевских покоев ее, конечно бы, не допустили. Но вот до покоев Тириона и Сансы она смогла дойти, спросив дорогу у одного из стражников.

Санса вместе с мужем проживала в одной из замковых башен, на верхнем этаже. Она остановилась перед широкой, окованной заклепками и металлическими полосами дверью и уже было подняла руку, собираясь постучать, но задумалась и отошла в сторонку.

Бриенна устроилась на подоконнике, за поворотом коридора и решила немного подождать.

И правильно сделала. Через некоторое время она увидела, как из двери вышел Тирион в сопровождении стремительного, хоть и уже начинающего седеть, воина. Выглядел этот человек чертовски опасно. Сопровождал их широкоплечий юноша.

Бриенна отступила назад, и её, скрытую стеной, они не заметили. Она же их прекрасно слышала – в пустых, каменных коридорах звук разносился довольно хорошо.

– Мне срочно надо потрахаться. Не хотите присоединиться? – спросил мужчина. Бриенну покоробил тон и фамильярность, с какой все было сказано. Но Тирион лишь усмехнулся и ответил:

– Я женатый человек, Бронн! Ты разве забыл? Возьми лучше Пода. Под, отправляйся с Бронном. Это приказ.

Темноволосый и плечистый юноша при этих словах замялся и наверняка покраснел, словно увидел голую женщину.

– Милорд… – он попытался что-то возразить.

– Это приказ! – повторил Тирион серьезным голосом. Парень же, судя по всему, так и не понял, что его разыгрывают.

– Послушай мой совет, паренек! Первый секс это как праздник! Его надо запомнить на всю жизнь – сколько бы Семеро не отмеряли. Для твоего первого раза я найму тебе мужчину – опытного и свирепого дотракийца или летнийца с членом до колен! Он научит тебя всему, что надо. А задница со временем пройдет, – сказал Бронн и заржал, как конь.

Тирион присоединился к смеху. Он что-то добавил, но они уже отошли и Бриенна больше ничего не услышала.

Она посидела еще немного, похлопывая себя перчаткой по бедру и поглядывая на двор, где несколько конюхов скребницами чистили пару черных, как смоль, лошадей. Из покоев вышли две девушки – одна темненькая, другая светленькая, и хихикая побежали по делам.

Бриенна подошла к двери, постучалась, и дождавшись разрешения, вошла.

Сделав несколько шагов, она остановилась перед очень красивой, высокой девушкой с умным, но немного грустным выражением лица. Та посмотрела на нее с легким недоумением.

– Леди Санса, я Бриенна Тарт! – осторожно, стараясь не напугать, она вытащила меч и опустилась на одно колено. – Позвольте мне служить вам! Клянусь Семерыми, я никогда не подведу, и готова отдать за вас свою жизнь!

– Встаньте, – Санса на миг смешалась, а затем махнула рукой, предлагая ей подняться.

Поначалу девушка выглядела недоверчивой. Она расспрашивала Бриенну, кто она такая, откуда родом, что делает в Красном замке и все прочее, в этом же духе.

Бриенна достаточно быстро поняла, что после того, как леди Санса услышала обо всех её приключениях и том, с кем она их разделила, у нее не появилось сильного желания принять ее на службу. Кроме того, ее не только смущал рассказ Бриенны – она явно чего-то опасалась.

Но девушка не прогнала ее, а наоборот, долго слушала и что-то напряженно обдумывала. Конечно, ей совсем не понравилось, как Бриенна оказалась в плену у наемников, как она оттуда ускользнула, и та роль, которую во всем этом играл Джейме Ланнистер. Все выглядело очень подозрительно, и Бриена это понимала.

В конце концов, придя к какому-то выводу, Санса Ланнистер сказала:

– Что ж, леди Тарт, я готова принять вашу службу.

Первые дни Бриенна сопровождала Сансу повсюду и её появление, пока люди не привыкли, невольно вызывало, если и не откровенный смех, то скрытые усмешки.

Другие рыцари смотрели на нее с пренебрежением. Все эти горластые недомерки почему-то считали, что ни одна из женщин никогда не сможет стать им ровней, как воинам. Бриенна невольно усмехалась подобной наивности – большую часть из них она бы отделала, даже не вспотев. Она умела замечать, как люди стоят, сидят, ходят, как двигаются, как держат оружие, и по этим, и десяткам других фактов, хорошо понимала, что они могут показать в бою.

Тот мужчина, что показался ей очень опасным, оказался рыцарем Бронном Черноводным на службе у Тириона. Он быстро вошел во вкус подшучивать над ней. Вот он-то действительно кое-чего в бою стоил, она это сразу поняла.

Под, оруженосец Тириона, оказался хоть и забитым, и робким, но вполне нормальным парнем.

Сам Тирион ее особо не жаловал, и Бриенна быстро раскусила, в чем тут причина. В те минуты, когда она сопровождала леди Сансу, Тирион, если он оказывался рядом, смотрелся на фоне её огромного роста еще более мелким.

Через три дня Санса дала ей первое поручение – узнать все, что можно о том, как и когда пропала Арья Старк. Бриенна понимала, что это проверка. Леди Санса осторожничает, а всю активность легко объяснить тревогой о родной сестре. В тоже время, по тому, как она справится с этим заданием, зависит и то, как к ней в итоге будет относиться её новая госпожа.

И Бриенна Тарт принялась выполнять поручение. Первым, к кому она пошла задавать вопросы, оказался Джейме Ланнистер.

Глава X. Долги и шпионы

С Севера шли тревожные вести. Ночной Дозор рассылал письма во все земли и ко всем лордам с просьбой прийти на помощь. К Стене двигается огромное войско одичалых, и Дозор опасается, что своими силами они не справятся.

Десница и бровью не повел на эти призывы. Его вполне устраивало, что Север погряз в своих проблемах.

Успев немного разобраться, как размышляет лорд Тайвин, я и сам понимал, что сейчас для нас лучше выжидать. Даже если одичалые сомнут Дозор и прорвутся за Стену, то найдутся влиятельные лорды, которые смогут их остановить – Болтоны, Амберы, Мандерли, Гловеры, Карстарки и прочие.

Одичалые – это не Иные, и с таким противником Север справится. Немного обнадеживало то, что по сообщениям Вариса, лорд Станнис посадил всех своих людей на корабли и отплыл с Драконьего Камня. Канон повторялся, Баратеон вероятней всего, высадится около восточной оконечности Стены. Похоже, лорд Редвин, который пока не вернулся из Браавоса, так ничего и не добился в Железном банке.

Пара дней прошла спокойно. И все это время я готовился к непростому и очень серьезному разговору с собственным дедом. Я планировал одним, но весьма серьезным и вдумчивым поступком завоевать некую толику уважения.

И наконец, долгожданный день настал.

В тот раз на заседании Совета все шло по накатанной колее: Оберин Мартелл продолжал требовать голову сира Клигана. День ото дня Красный Змей становился все более раздраженным и гневливым. И его перестали удовлетворять обещания, что «когда-то, когда закончится война», Клиган будет вызван в Королевскую гавань.

Ситуация накалялась. Оберин ее постоянно подогревал и я с интересом наблюдал, как же лорд Тайвин выкрутится из создавшегося положения. С одной стороны ему была нужна лояльность Дорна, а с другой он не хотел ни смерти Клигана, как весьма полезного человека, ни смерти Оберина. А дело, судя по всему, как и в каноне, шло к испытанию поединком, на котором Оберин должен сойтись с Клиганом.

Требование, замаскированное под просьбу, о том, что мы все хотим увидеть принцессу Мирцеллу, озадачило Оберина. Впрочем, он так жаждал увидеть Клигана, что был вынужден согласиться. И сейчас сестра уже села на корабль и находилась в пути.

Получив это известие, лорд Тайвин объявил, что на следующий день, как его внучка окажется в Королевской гавани, принц Оберин получит свой поединок.

Лорд Пакстер Редвин отправился на собственный остров Арбор, принимать флот и выводить его в море. Затем, если все будет хорошо, из Королевской Гавани должно выступить войско и направиться к Штормовому Пределу. Формально, Штормовой Предел все еще сохранял лояльность Станнису Баратеону. Твердыню защищали две сотни человек под командованием сира Гилберта Фарринга. Гарнизон не был многочисленным, но сама крепость являлась одной из самых неприступных в Вестеросе. Поэтому, без помощи флота и блокады ее со стороны моря, все разговоры о взятии были лишь пустым сотрясением воздуха.

Мейс Тирелл уже неоднократно намекал Совету, что он готов возглавить это войско. Моему тестю очень хотелось славы, и осада Штормового Предела в сложившейся ситуации выглядела явно беспроигрышным вариантом.

Лорд Тайвин за все это время так и не решил, кому поручить данное дело. И я собирался этим воспользоваться.

За пару часов мы обсудили несколько вопросов и заседание закончилось. Лорды стали покидать покои десницы, а я остался сидеть на месте.

Серсея, заметив, что я не ухожу, также задержалась.

– Вы что-то хотели? – Тайвин заметил, что я никуда не собираюсь уходить.

– Если у вас есть время, дедушка, то я хотел бы кое-что обсудить.

– Наедине? – он кинул взгляд на Кивана.

Я быстренько прикинул варианты. Плюсов за то, чтобы Киван присутствовал при беседе явно больше, чем минусов.

– Если лорд Киван останется, то это будет весьма полезно.

При этом мы демонстративно не обращали внимания на Серсею. Женщина сначала явно собиралась сидеть до последнего, но под пронзительным и слегка ироничным взглядом собственного отца, она все же не выдержала и вышла, кинув в мою сторону очень красноречивый взгляд.

Я вздохнул – похоже, сегодня вечером мне предстоит еще один крайне неприятный разговор.

– Итак, о чем поговорим? – прервал мои раздумья дед.

– О долге Королевства, – твердо ответил я и развернулся к своим родичам. – Как вам известно, долг Короны чуть больше шести с половиной миллионов драконов. Еще недавно он был меньше, но похороны и поминки короля Роберта, моя собственная свадьба, турнир в ее честь, а также продолжающаяся война еще более его увеличили.

– Все это нам известно, – спокойно ответил Тайвин.

– Да, но известно ли вам, что еще немного, максимум миллион, и государство не сможет не то что выплатить, но и просто поддерживать свой долг? Мы станем банкротами.

– Откуда вам это известно, ваше величество? – после некоторого молчания спросил Киван.

– Последние недели мы с Тирионом провели немало времени, изучая документы лорда Бейлиша. Отчетность о поступлении в казну и тратах показывает, что мы подошли весьма близко к кризису.

– Вы разбирались в финансах? – в голосе Кивана слышалось недоверие.

– Да. К сожалению, а может и к счастью, мне пришлось этим заняться.

– Надеюсь, Тирион не пил все это время, пока вы копались в бумагах и делали его работу? – поинтересовался лорд Тайвин.

– Мне очень жаль, что вы недооцениваете собственного сына и его ум. Без него я бы вообще не смог разобраться в том бардаке, что оставил нам Мизинец.

– Неужели вы отыскали что-то предосудительное? – Киван наклонился в мою сторону.

– Пока об этом рано говорить, дедушка. Наше расследование еще продолжается. Думаю, что через некоторое время Тирион сможет нас всех удивить. Только боюсь, это будет неприятное удивление.

– Ладно, к этому мы еще вернемся, – Тайвин пристукнул ладонью по столу. – Так что с долгом?

– Весь долг состоит из четырех больших частей. Больше всего Корона должна Железному банку. На втором месте дом Ланнистеров. На третьем – Тиреллы. И последняя – Церковь Семерых. И меня посетила мысль, как можно списать часть долга.

– И как же?

– Долг Тиреллам составляет восемьсот тысяч. Что если я поговорю с лордом Мейсом и попрошу простить его?

– Он на это не пойдет, – в голосе Тайвина послышалось разочарование. Похоже, он всерьез рассчитывал, что я предложу нечто действительно стоящее, а не юношеские фантазии. – Странно, что вам пришла в голову такая нелепая мысль.

– Погодите, дедушка, я еще не все сказал. Конечно, лорд Тирелл просто так не откажется от таких денег. Но вот в чем фокус: если дом Ланнистеров согласится забыть про ровно такую же сумму, то и Мейс Тирелл угодит в весьма забавное положение. Мы очень торжественно и громко заявим, что в сложившихся условиях Ланнистеры идут навстречу Короне и делают широкий жест, прощая часть долга в размере восьмисот тысяч. И тогда лорд Мейс окажется прижатым к стене. Он хочет, чтобы люди славили его имя. И он готов на многое ради счастья собственной дочери. И он примет это предложение.

– Интересно, – лорд Тайвин почесал костяшки пальцев и перевел взгляд на Кивана.

Я сидел и наблюдал за старшими Ланнистерами, которые молча смотрели друг на друга, но при этом мне совершенно отчетливо казалось, что они прекрасно понимают, о чем размышляет каждый из них.

Как думал лорд Тайвин, я не знал, но что-то мне подсказывало, что на первом месте у него стоят не деньги, а именно политические последствия, которые он мог получить, сделав такой широкий жест.

– Вы сумели нас удивить, ваше величество, – наконец произнес Киван.

– Это значит «да» или «нет»?

– Такие вопросы так быстро не решаются, – медленно проговорил Тайвин. – Значит, вы готовы поговорить с лордом Мейсом… Но что вы будете делать, если он все же не согласится? В таком случае вашему авторитету будет нанесен определенный урон, так как он не станет молчать о полученном предложении и своем отказе.

– У меня есть еще один козырь. Если вы будете не против, то я сообщу ему радостную весть – он назначен руководить войском, которое сокрушит Штормовой Предел.

– Это сработает. Определенно сработает, – констатировал Киван.

– Конечно, сработает, – ехидно протянул Тайвин. – Но нам необходимо решить другое: готов ли Утес Кастерли забыть про такие деньги?

– Я понимаю, – я встал из-за стола. – Думаю, вам есть что обсудить. А я пока пойду. Всего доброго.

– И вам, ваше величество, – откликнулся Киван. Лорд Тайвин лишь молча кивнул головой.

Через день лорд Тайвин выразил согласие списать долг Королевству в размере восьмисот тысяч. Правда, при двух условиях: Ланнистеры прощают эти деньги, если такую же услугу окажет Мейс Тирелл. Второе условие заключалось в долговременном плане, который я обязан поддержать – после окончания войны Джейме Ланнистер будет отстранен от поста лорда-командующего и отправлен в Утес Кастерли, где, согласно королевскому приказу, обязан жениться на соответствующей леди, которая со временем будет названа. Лорд Тайвин очень хотел отдать Утес и весь Запад своим внукам, и именно детям Джейме, а не Тириона или Кивана.

Это была очень непростая и щекотливая сделка, которую мне пришлось принять. В настоящий момент я даже не предполагал, как все провернуть в будущем – здесь определенно таились трудности, и трудности немалые.

Дед, сообщая эти условия, выглядел заинтересованным – ему было интересно, как я все проверну с тестем.

Покинув башню десницы, в сопровождение Орма я отправился к тестю.

– Как Оливия, Герольд? – спросил я, пока мы шли по всем этим бесчисленным переходам и коридорам.

– Все просто замечательно, ваше величество, – телохранитель улыбнулся. – Она счастлива и с нетерпением ждет дня свадьбы.

– Пригласишь?

– Конечно, – он рассмеялся.

Ранее Герольд уже выразил мне глубочайшую признательность. Это произошло после того, как старый Футли вызвал его и в своей склочной, едкой манере сообщил, что здраво рассудив, он согласен отдать за него младшую дочь.

В покоях лорда Мейса, как и обычно, было людно. Несколько рыцарей Простора, леди – всем постоянно что-то требовалось от своего сюзерена. Слуги обносили присутствующих вином и закусками, а заодно исполняли мелкие просьбы.

При моем присутствии все встали. Я здоровался и кивал людям – многих я уже хорошо знал.

– Можно с вами поговорить наедине, батюшка? – обратился я к тестю.

– Конечно, – Мейс был явно польщен тем, что я не вызвал его к себе, а сам не поленился добраться до этих покоев.

– Я много хорошего узнал о вашем старшем сыне, Уилласе. Люди говорят, что вы замечательно воспитали наследника. И судьба Хайгардена в надежных руках.

– Очень приятно это слышать, – Мейс от похвальбы расцветал буквально на глазах, как вышитые розы на его дублете. Он улыбнулся, и в его глазах засияла и радость, и гордость.

А я говорил совершенно честно и открыто, и ни капли не лукавил. Уиллас был действительно способным молодым человеком, но, к сожалению, в Вестеросе, где на первом месте чаще всего физическая сила и рыцарская доблесть, это плохо учитывалось.

Когда-то давно юного Уилласа покалечил в рыцарской схватке Оберин Красный Змей. С тех пор наследник Хайгардена перестал посещать турниры, но нашел для себя новые интересы – разведение лошадей и ловчих птиц, астрономию и чтение книг.

– Маргери говорила, что Уиллас, кроме всего прочего, наблюдает за звездами.

– Да, ваше величество, так и есть.

– Вы знаете, звезды и меня привлекают. Как думаете, если я напишу письмо Уилласу по данному вопросу, он не откажется начать переписку?

– Уверен, он будет счастлив беседовать с вами на такие темы.

– Прекрасно. Тогда в ближайшие дни я отправлю ему ворона, – я присел за стол. – А я к вам с одним предложением. Вот только не знаю, придется ли оно вам по вкусу.

– Я буду рад вас выслушать, – лорд Мейс присел около меня, уперев руку в колено, а второй подкручивая усы. Дублет угрожающе затрещал и натянулся на его весьма объёмном животе.

– Дело в том, что мой дед, лорд Тайвин, учитывая тяжелейшее финансовое положение страны, согласился простить часть долга в размере восьмисот тысяч. Мы собираемся отметить этот поступок, провести службу в Великой Септе, и объявить всему королевству о щедрости дома Ланнистеров. Но прежде чем начать, я пришел к вам. Зная ваше доброе сердце, я попросил деда подождать. Вдруг и вы согласитесь на аналогичный шаг? Именно поэтому лорд Тайвин прощает сумму, которая равна долгу Тиррелов – он и вам дает такую возможность. Если вы согласитесь, люди будут славить ваше имя по всему Вестеросу – от Стены на Севере до Солнечного Копья в Дорне! Впрочем, все зависит лишь от вас.

Лорд Мейс крепко задумался. Предложение было очень необычно. И я видел, как жадность боролась с тщеславием и заботой о собственном доме. Я его не осуждал – деньги-то огромные! И они могли бы пойти детям и внукам. Хотя, все это не только для абстрактного государства, но и для собственной дочери, которая являлась королевой этого самого государства. И у которой, рано или поздно, появятся дети.

Давая ему время поразмыслить, я отошел к окну и повернулся спиной. Во дворе несколько рыцарей устроили потешную схватку, и сейчас оттуда доносился веселый смех и громкие крики одобрения особо удачным приемам или ударам. Чуть дальше с десяток лучников стреляли по мишеням. Среди них находился уроженец Летних Островов, Джалабхар Ксо – я умудрился разглядеть, что он зажимает стрелу необычным способом – разворачивая кисть так, что мизинец оказывается сверху. По всей видимости, Ксо использовал для стрельбы специальное кольцо с зацепом.

Я никуда не торопился и старался скрыть волнение – момент очень серьезный. Если тесть согласится, я не только разом спишу более полутора миллионов королевского долга, но и создам определенный авторитет.

Лорд Мейс сидел задумчивый, и я решил подкинуть еще одну гирьку на свою чашу весов:

– Если вы согласитесь, то именно ваше имя, а не лорда Тайвина, будет стоять первым в списке благодетелей Королевства. Даю вам королевское слово.

Мейс попеременно то хмурил брови, то начинал разглаживать бороду. Весы еще немного сдвинулись. Но этого все еще не хватало…

– Думаю, что такому щедрому человеку как раз по плечу возглавить осаду Штормового Предела!

И это решило дело.

– Хорошо, я согласен, ваше величество, – твердо ответил лорд Мейс, хотя по его лицу было видно, насколько тяжело далась ему эта жертва.

– Вы хороший человек, батюшка, – я не удержался, подошел и обнял его. – От лица королевства я приношу вам свою глубочайшую признательность. А от себя добавлю, что я просто счастлив, что у меня появились такие родичи.

– Ну, это пустяки, – Мейс смутился.

– Нет, не пустяки. Я прикажу, чтобы герольды по всему королевству славили вашу щедрость.

– Благодарю вас.

– И еще – теперь я могу сообщить новость, и она, безусловно, вас порадует. Вы назначены управлять войском, которое сокрушит Штормовой Предел. Поздравляю вас, батюшка, теперь вы войдете в историю! Ведь эту крепость ранее никто и никогда не брал.

При этих словах лицо у Мейса разгладилось, он выпрямился во весь рост, подобрался и улыбнулся так счастливо и довольно, что мне самому стало приятно. Дай человеку, что он хочет, и он будет рад дать тебе намного больше!

После разговора с тестем я буквально летел – меня переполняло чувство эйфории. Вот это я понимаю прогресс, вот это достижения!

Сообщив деснице о состоявшемся разговоре и полученном согласии Тирелла, я переложил дальнейшее на чужие плечи. Пусть теперь дед напряжется и займется организацией. Необходимо собрать лордов и рыцарей и торжественно огласить эту новость. Затем провести пир по случаю такого решения и службу в Великой Септе. Ну и всё в том же духе.

Долг государства никуда не делся. Но все же он стал меньше. Соответственно, я мог использовать некоторую сумму, которая раньше шла на покрытие процентов. И я уже знал, куда потратить деньги – пора организовывать собственную службу.

Герольд Орм немало рассказал мне о своём брате. Несколько случаев в детстве, когда Гаральд проявил смекалку и остроумие, а также находчивость и определенный склад мышления, в глазах Герольда выглядели как просто забавные эпизоды.

Я же увидел в них нечто большее – проявление многообещающих качеств у нужного мне человека.

Гаральд был похож на Герольда, но не такой рослый, и с более тонкими чертами лица. Он отрастил длинные волосы, которые либо завязывал в хвост, либо фиксировал узкой повязкой на лбу. На левой щеке после Черноводной у него остался едва заметный, тоненький шрам, который нижним концом прятался в узкой бороде. Одевался он, как и большинство рыцарей – плащ, дублет или камзол, штаны, сапоги и меч с кинжалом на поясе.

Сейчас мы с ним находились на выложенной плиткой, небольшой террасе, притулившийся на краю утеса. От края ее отделял невысокий каменный бортик. Это место нравилось мне уютным шорохом волн, грустными криками чаек и тихим покоем – люди, несмотря на близость Красного замка, сюда приходили нечасто. Здесь Герольд учил меня обращаться с мечом.

К Королевской Гавани приближался шторм, и море в пяти ярдах снизу с шумом билось о скалы. Волны сделались круче, потемнели и обросли белыми барашками. С востока шел грозовой фронт. Там, на линии горизонта все было иссиня-черно, с частыми вспышками молний. Ветер посвежел и пах водорослями и солью.

Нас никто не мог подслушать – вся терраса прекрасно просматривалась. И лишь в тридцати шагах, на ступеньках, ведущих к Красному замку, остановились Меррин Трант и Герольд Орм.

Герольд поигрывал кинжалом, подкидывая его вверх, и выглядел совершенно спокойно. А вот сир Меррин нахмурился, не особо скрывая, что такое недоверие короля он расценивает не самым лучшим образом.

– Я нуждаюсь в твоей службе, Гарольд, – я начал без прелюдий, так как уже успел вполне сносно познакомиться с этим Ормом.

– Все, что в моих силах, ваше величество.

– Мне нужно, чтобы ты нашел нескольких человек и разослал их по крупнейшим городам Вестероса – Белая гавань, Старомест, Чаячий город, Ланниспорт, Хайгарден… Но вначале, для тренировки, чтобы понять что к чему, найди их здесь, в Королевской Гавани и Красном замке – про эти места ты вообще должен знать абсолютно всё! Какие грузы привезли в порт; о чем думают и мечтают простые люди, ремесленники, Золотые плащи; какое настроение у слуг на королевской кухне…

– Сбор сведений и слухов? – Гаральд сразу сообразил, что от него нужно.

– Да. Герольд рассказывал, что ты знал все, что происходит в вашем замке и окрестностях. И что ты очень хорошо находишь общий язык с другими людьми.

– Он преувеличивает мои заслуги, – Орм невольно усмехнулся.

– Я так не думаю. Так вот, ты должен найти надежных людей и отправить их во все крупные города. Следующий шаг – обзавестись такими людьми в Дредфорте, Винтерфелле, Солнечном Копье, Пайке, а также ближайших городах Эссоса – Браавосе, Пентосе, Мире, Тироше, Лисе и Волантисе.

– Э-э… ваше величество, это очень масштабная задача и огромная ответственность! И я пока даже не предполагаю, с какого бока к ней приступить, – ветер взлохматил его длинные волосы и он поправил прядь за ухо.

– У меня было время, и кое-что я уже придумал. Думаю, тебе это поможет на первых порах, – я пошел вдоль бортика и Гарольд последовал следом. – Для начала необходимо купить в городе лавку или магазин. Лучше – винный. Это поможет скрыть твою активность, так как вина можно покупать и продавать в сотне различных мест, и соответственно отправлять туда людей. Также можно выкупить и какой-нибудь постоялый двор или гостиницу. Место, где удобно продавать это самое вино, и где, выпив, у людей развязываются языки, выглядит весьма перспективно.

– Я понял, – задумчиво протянул Гарольд и по его собранному виду, по заблестевшим глазам, становилось ясно, что предстоящая задача уже увлекла его, и он начал прикидывать варианты.

– Ты купишь особняк – большой и с подвалом, но не слишком приметный. Он станет головным зданием. Там организуешь воронятню – ведь надо же как-то получать и отправлять вести. Для охраны тебе следует найти нескольких умелых бойцов – они могут потребоваться и для возможных силовых акций. Еще целесообразно обратить внимание на различные актерские труппы, которые любят путешествовать – думаю, что найти там человека, который за деньги бы рассказывал, что происходит вокруг, не так уж и сложно.

– Здравая мысль, – Орм кивнул.

– Также, уверен, нам не помешает найти и купить легкую и быструю галею для переброски людей и небольших грузов.

– Я смотрю, вы, ваше величество, не один день обо всем этом думали.

– Время у меня было, – я кивнул. – Тебе, Гарольд, понадобятся люди. Очень много компетентных людей. Это самое важное в нашем деле. Капитан судна, хозяин магазина, хозяин гостиницы, начальник охраны, толковый и надежный помощник, которого ты во многое посвятишь, писарь и тот, кто будет ухаживать за птицами. И это, не говоря про тех, кого ты разошлешь по городам. Я бы посоветовал оставить тех людей, которых ты получишь вместе с их лавкой или кораблем, и просто перекупить их верность. Но тебе надо будет иметь на всех них абсолютное влияние…

– Само собой. Но вы же понимаете, что занятие подобным ремеслом иногда заставляет принимать… – Орм сжал губы и замешкался, – щекотливые решения.

– Так и есть. Гарольд, мы живем в непростом мире. Оглянись – кругом кровь, слезы и страдания. Каждый лорд мечтает рвать зубами и руками, лишь бы получить кусок пожирней. И чуть ли не каждый готов при любом удобном случае, а зачастую и без такого случая, убивать, насиловать, лгать и причинять боль. Готов ли ты запачкать руки, чтобы всего этого было меньше?

– Да! – его ответ прозвучал твердо и категорично.

– Вот и я готов, хоть радости это мне не доставит…

Мы помолчали. Поднявшийся ветер закрутил на террасе небольшой водоворот, сметая листья и щепочки. Как-то неожиданно, резко потемнело и посвежело. Шторм был все ближе. Гром из далекого ворчания превратился в мощный, уверенный грохот. В воздухе запахло грозой.

– На все потребуется огромное количество денег, – наконец произнес Гарольд.

– Деньги есть. Сегодня вечером я передам тебе две тысячи драконов. Через некоторое время еще столько же. Это для начала.

– Внушительно!

– Играем по-крупному. По возможности сделай так, чтобы и магазин, и гостиница приносили доход. Если они и будут работать в убыток, то он не должен быть слишком большим. Я его, конечно, покрою, но это нежелательно.

– Приложу все силы.

– Теперь следующее: для всех любопытных король за службу дал Ормам денег, и они решили вложить их в собственное дело. Это первая легенда. Вторая, для тех, кто поумней – король сам вложил деньги в прибыльное дело, но не желает трепать своё имя. Для качественной легенды, повторяю, должна быть прибыль.

– А на самом деле?

– На самом деле прямо сейчас мы с тобой организуем новую службу. Охрана Короны – вот как она называется. И передо мной стоит ее первый глава.

Орм как-то подобрался при этих словах. Он некоторое время выдерживал мой взгляд, а потом перевел его на бушующее море. Ветер трепал его волосы и я бы многое дал, что бы узнать, что за мысли бродят сейчас у него в голове. Понимал ли он масштаб и ответственность затеваемого дела? Готов ли служить и не ломаться? Покупать и не продаваться?

– Кто еще об этом знает?

– Никто, Орм, только ты и я. Запомни, никаких бесед с лордами, будь это даже мои деды или дяди, или мать, или твои родичи, – я на минуту замолчал, по возможности тщательней формулируя мысль. – Пойми меня правильно. Я тебя не пугаю, но любые контакты с указанными лицами, а также лордом Варисом без моего разрешения тебе запрещены. Категорически!

– Это понятно. Но если они попытаются как-то на меня воздействовать?

– Посылай их всех далеко и надолго. Например, в сторону короля, – я улыбнулся.

– А если будут шантажировать?

– Есть чем?

– Как и у каждого, у меня были нелицеприятные поступки.

– Гарольд, все, что было до сегодняшнего дня, мне абсолютно безразлично. До этой минуты ты для меня чист, как первый снег. Мы оставляем прошлое в прошлом, – что ж, похоже, Орм быстро сообразил, что к чему, и сейчас добился для себя королевской индульгенции. Не знаю, что у него там было, но, надеюсь, страшных преступлений он не совершал.

– Хорошо, я понял вас, ваше величество. Вот только еще пару моментов – где мы с вами сможем обсуждать важные вопросы и как с моей службой в качестве телохранителя?

– Оставайся пока в моей охране, но если тебе надо что-то сделать или отлучиться – делай незамедлительно. Лишь брата предупреди. Разговаривать будем здесь, на пляже или в парке – просто подашь мне вот такой знак, что нужно поговорить, – я показал ему неприметный жест. – Только постарайся не злоупотреблять. В Замке полно внимательных глаз, которых заинтересует наши частые встречи.

– Я все понял, – он запахнул плащ. – Разрешите идти, ваше величество?

– Конечно, сир Гарольд, идите. И помните, я очень сильно на вас рассчитываю.

Рыцарь четко развернулся – лишь плащ взметнулся, и направился в сторону ступеней. Я смотрел на его спину и в голове крутилось масса мыслей.

Понятное дело, я рискую, доверяя слабо знакомому человеку такое ответственное задание. Ну, а что делать в реалиях кадрового голода? Кому проверять Гарольда? Варис отпадает. Стюарды, что могли, уже узнали. Герольд также все рассказал про брата. Поэтому берем, что есть и не капризничаем.

Вначале ничего серьезного Гарольду и его службе Охраны Короны я не поручу. Если предаст или окажется некомпетентен то, что ж, я потеряю лишь деньги.

Через некоторое время, проверив Гарольда в деле, настанет черед и более значимых поручений. Чтобы выросло дерево, надо посадить семечко. Чтобы построить здание, надо выкопать котлован под фундамент. А чтобы организовать секретную службу с нуля, надо найти человека и начать хоть что-то делать. Безусловно, и я, и Гарольд новички в этом деле. Мы неизбежно набьем шишек и совершим то или иное количество ошибок. Главное, чтобы они не стали критичными.

Один весомый плюс Гарольд уже успел заработать в моих глазах – он не спросил ничего о личном вознаграждении. Значит, понял, что через его руки будут проходить немалые суммы, и сообразил, что король на таком деле экономить не собирается. Соответственно, и глава новой службы получит своё – титулы, деньги, земли. Но самое главное здесь иное – власть!

Я развернулся к приближающемуся шторму и глубоко вздохнул. Свежий морской воздух будоражил и подстегивал фантазию. Пошел дождь – первые, редкие и крупные капли упали на террасу и на лицо. Я задрал голову к небесам, провел языком по губе, пробуя дождь на вкус. Почему-то казалось, что он необыкновенно вкусный.

– Ваше величество, – от задумчивости меня отвлек негромкий голос Герольда. – Шторм-то уж больно суровый приближается. Может, пора в замок?

И под стук капель, провожаемые ветром, мы отправились в Красный замок.

Оберин Мартелл

Ненависть к Ланнистерами пропитала каждую пору, каждую клеточку его тела. Старший брат часто говорил, что это делает его уязвимым, застилая разум и внушая мысли, которые могут привести к гибельному концу.

Красный Змей понимал и соглашался со словами такого умного и такого осторожного брата, но в то же время продолжал раздувать и поддерживать это чувство. Оно добавляло ему силы, создавая невероятный коктейль, от которого его жгучая, южная кровь буквально кипела.

Ланнистеры убили самого родного и близкого ему человека – родную сестру Элию и ее детей. Боги не покарали убийц. Что ж, тогда дом Мартеллов сам уничтожит своих врагов и восстановит справедливость!

Оберин мечтал, что когда-то в дом Ланнистеров придет горе и боль, и он будет вестником этих событий.

Долгое время подходящего случая все не предоставлялось.

Доран был очень осторожным (излишне осторожным, по мнению Оберина), и не торопился вступать в игру. Он рассматривал и подготавливал несколько вариантов, как скупец копит монеты, копил секреты и нужных людей, собирал сведения, пристально наблюдал за делами на востоке и все медлил.

Но тот, кто имеет терпение, обычно получает то, что хочет. Время Мартеллов пришло, когда в Солнечное Копье корабль привез будущую невесту для Тристана – Мирцеллу Баратеон.

Братья поняли, что противник допустил ошибку. С таким заложником у них развязываются руки. Оберин отправился в Королевскую Гавань. Предварительно он долго беседовал с Дораном. Принц Дорна призывал его к благоразумию и терпению. Они обсуждали, что и как он сможет сделать, как найти людей, недовольных Ланнистерами и Тиреллами, как стравить их и поссорить, как воздействовать на юного и пустоголового короля Джоффри.

Оберин ехал мстить за Элию. Он знал и исполнителей, и заказчиков ее убийства. Доран советовал начать с того, чтобы, умело используя чувства мести, просить голову Григора Клигана – того человека, что изнасиловал и убил Элию.

Доран склонялся к мысли, что лорд Тайвин все же будет вынужден отдать своего человека и Суд Поединком может состояться. А по тому, как все пройдет, Оберин должен был судить, насколько Ланнистеры нуждаются в Дорне и насколько далеко Мартеллы могут зайти в своих требованиях.

Григор Клиган был настоящим монстром и устрашающим, свирепым соперником. Впрочем, Оберин его нисколько не опасался. Знания, полученные им в Цитадели мейстеров, а также те навыки, которые он приобрел, странствуя по Вольным Городам, и участвуя, как наемник, во многих войнах, позволяли ему надеяться, что все обернется как надо.

После того, как Клиган будет уничтожен, настанет время и второго шага, а затем и третьего.

Таков был план Мартеллов. И Оберин готов был его исполнить.

В Королевскую Гавань он прибыл раньше своих людей и вассалов – Оберин любил озадачивать врагов. Расположившись в элитном борделе, принадлежавшем Мизинцу, он неплохо проводил время в обществе последней любовницы и матери четырех «змеек» – Элларии Сэнд. Компанию, чтобы принц не заскучал, им составляли две очень умелые шлюхи – одна, приятная пышечка с большими сиськами, а вторая – худенькая и текучая, как вода. С ними в комплекте шел парень с опытным ртом и мускулистой задницей. Оберину нравилось во время секса переходить с женщин на мужчин и обратно.

Во время такого весьма пикантного занятия его и нашел Тирион Ланнистер.

Когда он вошел в его комнату в сопровождении своих людей, Оберин невольно скривился – Ланнистеры с первых минут показали, какого они о нем мнения, прислав для встречи самого уродливого из своей семейки.

Впрочем, Тирион оказался непростым собеседником. Спустя некоторое время Оберин признался, что его присутствие как минимум забавно и помогает скрасить скуку. Посмеявшись над остроумной шуткой Ланнистера, принц пригласил его составить компанию с одной из шлюх – ему было любопытно посмотреть, как трахается карлик, и правдивы ли все те сплетни, что ходили про Беса.

Тирион почему-то не согласился, и вместо этого пригласил его в Красный замок. Оберин отказался от подобной чести. Замок – тот еще гадюшник, в котором с неосторожными людьми могла произойти масса неприятных вещей. Тем более, свита Мартелла задержалась в пути, а без надежных людей соваться в такое место явно не самая лучшая затея.

Оберин остался жить в борделе. И конечно, такого важного гостя просто не могли не пригласить на королевскую свадьбу. Он был там, ел, пил, смеялся и наблюдал…

Союз Ланнистеров и Тиреллов внушал опасения Мартеллам. Ланнистеры – самый богатый дом Вестероса, а Тиреллы – самый многочисленный. И оба они относятся к Дорну с изрядной долей пренебрежения, если не сказать больше.

Сам король Джоффри, которого Оберин видел впервые, не произвел на него сильного впечатления. На первый взгляд он показался ему обычным, избалованным сопляком без особых способностей.

После свадьбы прошел турнир, на котором Оберин занял первое место – его откровенно смешили все эти «летние рыцари» – крикливые горлопаны, разряженные в шелка и богатые одежды, которые никогда не видели настоящей войны, невзгод, вывернутых кишок, дерьма и боли.

Оберин презирал весь этот улыбающийся сброд с нежной кожей и смазливыми личиками. Ему они не соперники.

На следующий день в бордель не поленился прийти сам лорд Тайвин.

Оберин снова весело проводил время среди продажной любви, когда дверь открылась. Самый первый, невозмутимый, широкоплечий и слегка ироничный, вошел лорд Тайвин. Следом за ним его свита – два королевских гвардейца и несколько людей в цветах Ланнистеров.

– Какая встреча, лорд Тайвин! – насмешливо проговорил Оберин. Он растерялся лишь на миг, а потом быстро пришел в себя. И он знал, как себя вести. Ему нравилось дергать льва за усы. – Не желаете присоединяться?

– Не уверен, что мое общество настолько вам приятно, – спокойно ответил Десница. – Я бы хотел поговорить наедине.

Принц Оберин задумался на пару мгновений, а потом кивнул Элларии и шлюхам. Шлюхи, хихикая, убежали. А вот его Эллария, понимая, что принц хочет позлить гостя, собирала вещи и одевалась не спеша.

Следом за женщиной вышли и люди десницы, прикрыв за собой дверь.

– Не желаете ли вина? – Оберин легко, как хищный зверь, поднялся с кровати и подошел к прикроватному столику.

– Нет.

– Нет? Но почему?

– Слишком раннее время для подобных напитков.

– А я вот не откажусь, – Оберин демонстративно налил бокал и не спеша сделал несколько глотков. Его черные глаза цепко смотрели за Ланнистером. Он ни сколько не стеснялся, что из всей одежды на нем лишь легкие штаны.

– Почему вы не приняли приглашение моего сына?

– Вы про Беса что ли? – Оберин усмехнулся, заметив, что Тайвин невольно поморщился. – О каком приглашении вы говорите?

– Принять наше гостеприимство и переехать в Красный замок.

– Вы знаете, что это чертовски опасное место? А без верных мне людей я не собираюсь лезть в пасть ко льву.

– Подвергать вашу персону опасности слишком недальновидно с моей стороны, – улыбнулся десница.

– Возможно. Но иногда люди совершают такие недальновидные поступки. Например, убивают женщин и их детей.

– Вы на что-то намекаете, принц Оберин?

– Намекаю? О нет, лорд Тайвин, я открыто говорю вам, про убийство моей сестры Элии и её маленьких детей. Неужели вы забыли? – Оберин стремительно подошел к старому лорду и резко остановился в шаге от него.

К его сожалению, надежда на то, что лорд Тайвин вздрогнет или еще как-то покажет свою слабость, не оправдалась. Его собеседник невозмутимо продолжал смотреть на Красного Змея.

– Принц, я и вы знаем, кто это сделал. Почему вы мне это говорите?

– Потому, что у каждой собаки есть хозяин.

– Значит, вы думаете, что это я отдал сиру Клигану приказ убить ваших родичей?

– Я просто уверен в этом!

– А я это отрицаю.

– Неужели? – Оберин оскалился и приблизил свое лицо практически вплотную, и долго, внимательно смотрел в зеленые, с золотистыми искорками глаза Тайвина.

– Со всей ответственностью. Я не могу следить за каждым подчиненным на войне. Иногда собственные люди творят такие вещи, которые ты им не разрешал. Разве вам это неизвестно? Ведь когда-то у вас был собственный отряд наемников. Вам ли не знать, как происходят подобные вещи.

– Допустим, – Оберин отодвинулся назад и вернулся к столику. Он не поверил ни одному из сказанных слов, и его уверенность в то, что все произошло по приказу этого человека, не поколебалась ни на миг. Но его впечатлило самообладание Тайвина, ведь он знал, как люди реагировали, когда он вел себя подобным образом и говорил похожие вещи. – Я приехал сюда для встречи с Клиганом. Когда я смогу его увидеть?

Оберин понимал, что Доран не одобрил бы подобной спешки. Старший брат бы заметил, что он торопится открывать карты. Но ему на это плевать. Доран далеко на юге, в Водных Садах, сидит на кресле с колесиками, а он здесь, в самом опасном месте Вестероса. Поэтому он сам будет решать, что и когда надо говорить и делать.

– Сир Клиган на войне в Речных Землях.

– Так вызовите его.

– Это непросто. Он хорошо выполняет свои обязанности, а заменить его некем.

– Это все, что вы хотели мне сказать? – угрожающе спросил Оберин.

– Нет, принц Дорна. Я даже еще не начинал говорить.

– Так начните.

– Я пришел пригласить вас в Малый Совет короля Джоффри Баратеона.

– Меня? – Оберин опешил. Он ожидал чего угодно, но не подобного. Сказать, что собеседник озадачил его, значит, ничего не сказать. – И в каком качестве?

– В настоящий момент все должности заняты, и вы будете советником с правом голоса. Вы сможете видеть и слышать все, чем живет и дышит Королевство.

– Неожиданное предложение, – протянул Оберин в то время, как его мозг лихорадочно оценивал плюсы и минусы подобного предложения. И еще он пытался найти здесь ловушку.

– Подумайте об этом, принц, – Тайвин кивнул, собираясь уходить.

– И мы вернемся к вопросу о Горе, – твердо сказал Оберин.

– Да, вернемся, – кивнул Тайвин. – Если вы примете моё приглашение, то сделайте милость, все же переселитесь в Красный замок. Покои для вас и ваших людей уже готовы. Жить в борделе не очень престижно для человека, заседающего в Малом Совете.

Лорд Тайвин вышел и Красный Змей задумчиво проводил его взглядом. Что ж, никто не говорил, что ему здесь будет легко – не одни Мартеллы играют в свои игры.

Уже к вечеру Оберин вместе со своей свитой перебрался в Красный замок. Покои ему выделили достойные, и он ни в чем себе не отказывал.

Он начал присутствовать на Советах. Там он себя чувствовал, как одинокий боец среди толпы врагов. Все они – Ланнистеры, Тиреллы, Редвин, Пакстер, Пицель, относились к нему настороженно и предвзято.

Один лишь король Джоффри, казалось, искренне рад его присутствию. Впрочем, Оберин достаточно быстро догадался, что щенок оказался не так уж и наивен, и это всего лишь игра, скрывающая истинные эмоции короля. Это было немного странно – по тем сведениям, что ранее они получали с Дораном, выходило, что Джоффри куда проще и понятней.

Оберин прибыл в Королевскую Гавань имея несколько целей. Одна из них состояла в том, чтобы найти влиятельных союзников, которые были бы не в восторге от Ланнистеров и Тиреллов. И он нашел таких людей – тем более он догадывался, где их искать, и как они выглядят.

В один из вечеров лорд Варис организовал их встречу, о которой более не знала ни одна душа.

Это была уже их третья беседа – в первых двух они неспешно приоткрывали карты, говоря недомолвками и двусмысленностями, осторожно узнавая мотивы друг друга, и получая хоть какие-то гарантии.

Но сегодня, на третий раз Оберин решился действовать более решительно.

Паук казался ему идеальным союзником, хотя он и не любил евнухов. Но зато у Дорна всегда были свои люди в Вольных городах, и в том числе, и в Пентосе. Братьям Мартелл удалось узнать немало интересного про лорда Вариса и про те дела, что он проворачивал и хотел провернуть. Угрозы и золото, кнут и пряник, поспособствовали в развязывании немалого количества языков, которые на первый взгляд выглядят абсолютно неприступными.

Они вновь оказались в глухой, без окон комнате где-то в глубине Красного замка.

Паук был очень осторожен – он вел принца Оберина за руку, надев ему на глаза повязку из черной ткани. Принца невольно восхищали способности евнуха организовывать их встречи под носом у многочисленных врагов и их соглядатаев.

Впрочем, Паук не знал всех талантов Красного Змея. И если за первый раз Оберин не выучил дорогу, то сейчас он уже запомнил количество шагов и все повороты и мог бы и самостоятельно найти это место. Сейчас он понимал, что комната находится глубоко под землей, не очень далеко от воды – временами ему слышался еле заметный шум бьющих о камни волн.

В самый первый раз Оберин спросил, безопасно ли здесь разговаривать? Паук заверил его, что надежней места он не знает. Мартелл не боялся ничего на свете и данный вопрос он задал лишь с одной целью – если что-то пойдет не так, у него будет дополнительный аргумент в давлении на Вариса.

– Вина, принц Мартелл? – своим мягким голосом спросил Варис, когда они наконец-то пришли в небольшую комнату без окон, с несколькими стульями и столом.

– Нет, нет, – Оберин был не настолько уверен в Варисе, чтобы пить его вино. К тому же его настораживало, как евнух легко и плавно двигается – принцу казалось, что ранее он встречал похожих людей, вот только он никак не мог вспомнить, где это было. А еще ему не нравились широкие рукава в одежде евнуха – на востоке умелые люди прятали в них массу смертоносных игрушек.

– Что ж, как пожелаете. – Варис понимающе улыбнулся. – Как я догадываюсь, вы вновь желаете о чем-то поговорить?

– Да, желаю… Признаюсь честно, мне наскучило тянуть время. Недели проходят, а все стоит на месте.

– Терпение – удел мудрых.

– И боязливых.

– Ох, принц Мартелл, если бы я был на вашем месте, и за моей спиной стоял такой сильный дом, то возможно, и я бы действовал более решительно. Но я всего лишь старый евнух, у которого нет друзей. Никто не подаст мне руки, если я оступлюсь.

– Мы же договорились, что в случае чего Дорн протянет вам свою руку.

– Да, милорд, я помню о столь щедром предложении. Но у меня все еще нет готового решения. Что вы предлагаете?

Оберин знал, что Варис по своей привычке будет темнить и лукавить до последнего. Четких гарантий и смелых слов ждать от него не приходилось. Но у Мартеллов были твердые доказательства того, что Варис, совместно с одним из друзей в Пентосе помогал и помогает Дейнерис Бурерожденной. Такими сведениями он мог держать Паука в руках, не опасаясь предательства.

Собираясь с мыслями, Оберин почесал подбородок, и начал излагать свои мысли:

– Мне не нравится, как обстоят дела. Тайвин Ланнистер один способен доставить кучу проблем кому угодно. Но теперь, когда его внук Джоффри неожиданно обнаруживает неприятные способности и начинает во всем помогать деду, это становится совсем плохо.

– Я понимаю вас, принц, – кивнул Варис, неотрывно смотря на собеседника. Его глаза странно блестели в свете чадящих факелов.

– Хорошо. Вот что я думаю – сопляк очаровал Тиреллов и каким-то невероятным образом, всего лишь побеседовав, сумел снизить долг Короны на полтора миллиона драконов.

– Один миллион шестьсот тысяч, – тихо откликнулся мастер над шептунами.

– Я просто округлил, – Оберин нахмурился. – Вы же понимаете, что если все будет продолжаться тем же образом, то война на Трезубце затихнет, Жирный Розан рано или поздно возьмет Штормовой Предел, Станниса выкинут с его сраного Драконьего Камня и Ланнистеры успешно преодолеют кризис. Затем придет черед Железных островов и их долбанного Утонувшего бога. Ситуация стабилизируется и для нас все станет очень сложно.

– Что вы предлагаете, принц Оберин?

– Я предлагаю действовать.

– Слишком рано и слишком опасно.

– Наоборот. Подходящее время уходит, а опасности меньше, чем в будущем. Я давно слышал, что вы осторожный человек, лорд Варис, – Оберин решил, что настало его время. – Неужели вы ждете того момента, как драконы в Миэрине подрастут и ваша девчонка соберет необходимые силы?

Глаза Вариса на миг расширились – вот и все эмоции, что он проявил. Но Оберин был очень наблюдательным человеком, и он это заметил.

В комнате повисло молчание. Принц не стал продолжать свою мысль и угрожать шантажом – для этого он был слишком умен. И он понимал, что Варис прекрасно умеет ловить недосказанное. Так зачем говорить то, что и так понятно?

– У вас есть план? – наконец разлепил губы Варис. Этот вопрос звучал как капитуляция.

– Да. – Оберин с трудом сдержал улыбку. Одним великолепным ударом он выиграл партию и прижал евнуха к стенке. Он схватил Вариса за яйца – это звучало чертовски нелепо, но это было чертовски приятно!

– Слушаю вас.

– Я уверен, что если с Джоффри что-то случится, то это будет сильным ударом по союзу Утеса и Простора.

– Юноша очень осторожен, – заметил Варис.

– Верно, но я придумал один способ, – с улыбкой ответил Оберин. Дождавшись кивка собеседника, он продолжил. – Много лет назад моя тогда еще живая сестра Элия рассказала, что весь Красный замок испещрен потайными ходами и через них можно попасть в любую комнату. В том числе, и в покои короля.

– Полагаю, ей сказал об этом принц Рейгар? – спросил Варис.

– Точно! И я не думаю, что вы не слышали об этом. Одно то, что вы привели меня сюда, говорит, что вы кое-что знаете про Красный замок и его секреты.

– Вот так неосторожно и вскрываются тайны, – печально произнес Варис. – Надеюсь, у вас хватило благоразумия не распространять эти знания?

– О них знают лишь те, кто должен знать, – жестко усмехнулся Оберин. – От вас мне не нужен секрет, как попасть в то или иное помещение. Я просто знаю, что это возможно. От вас мне нужен человек, который доставит яд в комнату Джоффри.

– Это очень, очень опасно.

– Выберете нужного человека, а потом избавитесь от него. Никто не знает про ходы – вы останетесь вне подозрений.

– Но у короля есть чашник, который пробует все напитки и еду.

– Так и есть, но мы провернем все хитро. Нам надо дождаться того момента, когда в покоях короля никого не останется. Ваш человек проникнет туда и добавит яд в кувшин с водой. Король придет, и, не подозревая ничего плохого, выпьет его.

– С водой?

– Как мне стало известно, король чаще всего пьет именно воду, а не вино. И как-то так сложилось, что люди привыкли добавлять яд именно в вина. Он ничего не сообразит.

– Что делать, если кувшина с водой не окажется в королевских покоях?

– Для этого, на всякий случай, ваш человек возьмет такой кувшин с собой и просто поставит его на стол.

– Вы коварный человек. Что произойдет, если отравится не он, а его жена, или кто-то другой?

– И из этого мы извлечем выгоду, расстроив союз Утеса и Простора и ослабив взаимными подозрениями оба дома. А если они отравятся вместе, то будет еще лучше.

– Нужен яд.

– Естественно. – Оберин позволил себе улыбку и достал из кармана небольшой пузырек с жидкостью. – Он есть.

– Что это?

– Ночная тень. Мой слуга выкрал его из запасов Пицеля.

– Вы и это уже успели провернуть?

– Да. Пусть старик понервничает, когда все вскроется. А ваш человек после того, как сделает дело, должен потерять эту склянку в покоях короля. Будет весело, когда ее обнаружат. – Сейчас, когда первоначальный восторг немного схлынул, Оберину уже не нравилось, что собеседник так легко сдал позиции и согласился на убийство. Это выглядело подозрительно, и принц почувствовал себя неуютно.

– Но Ланнистеры будут искать. Вряд ли пузырёк из-под яда запорошит им мозги.

– Пусть ищут. Красивая, но тупая Серсея первым делом подумает на Беса, – Оберин кровожадно улыбнулся. – Мы с вами очень осторожно поможем ей поверить в его вину.

– Вы не боитесь?

– Кого?

– Тайвин умен и проницателен. Тирион, хоть и карлик, мало чем ему уступает, а возможно, и превосходит своего отца.

– Правду они не узнают, – уверенно ответил Оберин. – Я не случайно все эти дни дожимаю его по поводу Горы. Он согласился вызвать его сюда. На днях прибудет Мирцелла и после этого состоится наш поединок. По логике, мне не с руки травить Джоффри именно сейчас, когда то дело, из-за которого я прибыл, вот-вот срастется.

– Себя вы огородили неплохо. Но вы забываете, что они будут задавать вопросы мастеру над шептунами. И я должен буду им что-то дать.

– Вы сможете им дать то, что они хотят услышать, – ответил Оберин и продолжил излагать свой план.

Оберин говорил, как можно подставить Тириона и его жену Сансу, как перевести подозрения на стюардов короля и на его новых телохранителей – братьев Ормов.

Варис слушал очень внимательно. Глядя в его глаза и наблюдая за мягкими, белыми руками, спокойно лежащими на столе, Мартелл держался настороже. Внешность собеседника его не обманула. Один из многочисленных талантов принца состоял в том, что он умел видеть то, что другие просто не замечали. И сейчас он отчетливо понимал, что за вежливыми манерами, тихой речью, доброй улыбкой и изнеженным телом скрывался один из самых опасных людей, из всех тех, с кем ему доводилось встречаться. Каким-то шестым чувством он понимал, насколько хитер и даже смертоносен сидящий напротив него евнух.

И он все никак не мог поймать хвостик мысли и сообразить, кого именно напоминает ему Варис Паук.

Глава XI. Поединок

Списав долг государства на весьма значительную сумму, я стал замечать, что отношение людей ко мне поменялось. В их глазах я видел, нет, не уважение, до которого еще слишком далеко, но уже заинтересованность и внимание.

Такое королевское действие, несмотря на отсутствие крови, эпичности и трупов врагов, на самом деле очень и очень значимо. И последствия его, как круги по воде от упавшего камня, расходились по всему Вестеросу.

Лорды, рыцари и простые люди зримо увидели, что дела в государстве налаживаются. И если королевство начинает списывать свои долги, значит всё идет правильно и власть находится в руках людей, умеющих думать.

Во всяком случае, именно на такой эффект я и рассчитывал…

В один из дней на главной пристани Королевской Гавани собралась целая делегация – практически все Ланнистеры и Тиреллы, находящиеся на тот момент в городе.

Дозорные сообщили, что через полчаса корабль с принцессой Мирцелой бросит якорь, и мы отправились ее встречать.

Золотые плащи оградили нас по периметру, оттеснив различных ротозеев, портовых грузчиков и матросов в стороны.

Огромный порт, в котором никто не думает о чистоте и при всяком удобном, и не удобном случае выкидывают мусор за борт, выглядел соответствующе.

Грязная, окрашенная цветущими водорослями, вода была завалена кусками и огрызками фруктов и овощей, тряпками, яичной скорлупой, деревяшками и прочим мусором. Я даже заметил парочку кошачьих трупиков, качающихся на мелкой волне в тени соседнего причала.

А ведь сюда, кроме обычного мусора, сливаются все сточные воды и канализация Королевской Гавани! Вот и еще один вопрос, который в будущем как-то необходимо решать.

От воды шел затхлый и тяжелый запах. Временами легкий бриз доносил до пристани струйку свежего воздуха, и тогда всем на некоторое время становилось легче.

Тирион о чем-то тихо говорил с Сансой, а за их спиной нависала огромная фигура Бриенны Тарт – раньше женщин такого роста мне встречать не доводилось. Она достаточно грамотно и профессионально осматривала всех людей и сохраняла бдительность. С ними был Подрик, а вот Бронн куда-то запропастился.

Сам же я стоял в компании Маргери и Томмена. Около нас, отдельным кружком расположились старшие – Тайвин, Киван, Серсея и Мейс, который уже через несколько дней должен отправиться к Штормовому Пределу. Леди Оленна отсутствовала – старушка несколько дней назад отправилась домой, в Хайгарден.

Гвардейцы под командованием Джейме составляли почетный эскорт.

Несколько сотен зевак, по своему обыкновению, расположились вокруг и готовились насладиться бесплатным зрелищем. Капитаны и владельцы судов стояли чуть в отдалении и выглядели недовольно – своей встречей мы нарушали им все графики.

Лес мачт, парусов и вымпелов колыхался со всех сторон. Каких только гостей не принимала Королевская Гавань – суда со всего Вестероса, Эссоса, Летних островов, островов Василиска и даже из Нефритового моря.

Люди, грузы, традиции, языки и нравы целого мира причудливо переплетались в огромном порту. И все это жило, дышало, ругалось и смеялось, создавая невероятную атмосферу.

Мощная галея «Солнечный луч» вошла в порт, и искусно лавируя, приблизилась к причалу. Слышались звуки боцманского свистка и гортанные выкрики капитана.

Вот все весла с одной стороны поднялись в воздух. Другой борт продолжал осторожно работать, а кормщик виртуозно направлял судно к пирсу.

Галея глухо стукнулась о мотки веревок, намотанных на швартовочных столбах. Судно встало. С борта полетели концы и галею быстренько зафиксировали.

С опустившихся сходен сбежала хорошенькая, изящная девушка с чистой кожей и золотистыми волосами.

– Мама! – девушка первым делом бросилась к Серсее. Все увидели, как королева заулыбалась, а маска суровой и властной женщины на миг покинула ее лицо.

После Серсеи пришла и моя очередь. Мирцелла замешкалась, явно не зная, как себя вести, но я сам схватил и крепко обнял ее, да еще и в щеки расцеловал.

– Очень рад тебя видеть, сестренка! Прекрасно выглядишь!

– И я, Джофф, рада тебя видеть, – она заулыбалась, словно ждала именно этого.

Все присутствующие обнимали и тискали Мирцеллу по очереди. Томмен выглядел абсолютно счастливым. Маргери познакомили с сестрой, и они обменялись поцелуями. Затем Маргери наклонилась к ее уху, что-то шепнула и девушки, посмотрев друг на друга, звонко рассмеялись – моя жена вообще легко и быстро находила общий язык с людьми.

Мирцелла очень обрадовалась, когда увидела Тириона, и не скрывая эмоций, наклонилась, обняла его за шею и несколько раз поцеловала. Дядя выглядел довольным, ухмыляясь по своему обыкновению. Тирион официально представил Сансу, и Мирцелла искренне ей улыбнулась и тоже поцеловала.

Сестра немного замялась, когда здоровалась с Джейме. Мне кажется, что она уже знала, что он её настоящий отец.

Киван позволил себе немного нежности и также поцеловал внучатую племянницу. Тайвин лишь кивнул и выразил удовлетворение от того, что ее путешествие наконец-то закончилось. Мейс Тирелл, как и всякий добрый дедушка, расцеловав Мирцеллу.

Закончив с приветствиями и выражением радости, мы одной толпой отправились в замок. Джейме шел немного в стороне и попутно выслушивал доклад рыцаря гвардии сира Ариса Окхарта – среднего роста, с открытым лицом и светло-каштановыми волосами человека.

Сир Арис сопровождал все это время принцессу Мирцеллу в Дорне и сейчас отчитывался своему лорду-командующему о том, как он выполнил свой долг.

Через пару часов, когда Мирцелла немного отдохнула, приняла ванну и навела красоты, мы с Маргери пригласили ее к себе.

Сестре выделили отдельные покои недалеко от королевских. Слуги все еще продолжали заносить все ее вещи, а две фрейлины, которые сопровождали ее и в Дорне, сейчас раскладывали все по местам.

Мирцелла оказалась очень красивой, жизнерадостной девушкой, со звонким как колокольчик голосом. Казалось, она сумела взять все достоинства Серсеи, отринув ее недостатки.

Мирцелла не скрывала, что очень хорошо относится к Тириону. Уже через час она каким-то невероятным образом нашла общий язык с Маргери. И даже сидящая около них Санса выглядела не так холодно – сестра поминутно к ней обращалась и медленно, но верно налаживала отношения.

Не знаю, был ли тут какой план, или возможно Мирцелла просто соскучилась, но я решил об этом не думать. Если девушка сумеет понизить градус нашего общего недоверия или даже вражды, это будет прекрасно.

Мы подарили Мирцелле подарки – Маргери и я доску и фигурки для кайвассы, Тирион и Санса какую-то жутко редкую книгу, Серсея шикарное платье, Тайвин вышитый жемчугом кошель с деньгами, Мейс красивого попугая в серебряной клетке.

В общем, мы все постарались сделать так, чтобы Мирцелла как можно быстрее почувствовала себя дома.

А вечером состоялся пир в честь моей сестры. Она сидела между Маргери и Сансой и со стороны девушек периодически доносились смешки и хихиканье. Смотреть на них, в то время, когда все вокруг так непросто, было одно удовольствие. Они словно глоток чистого воздуха в удушающем зное. Причем сестра выступила этаким промежуточным звеном – у Маргери и Сансы именно через Мирцеллу получалось неплохо и мило общаться.

Бард Аларик Эйзенский, который так и прижился в Красном замке после королевской свадьбы, спел посвященную Мирцелле песню о ласковых зеленых глазах и золотых волосах, и о том, что Ланнистеры всегда рады своим детям.

Получилось неплохо, а зрители деликатно не стали обращать внимание, что Мирцелла, как и я с Томменом, вроде как не Ланнистеры, а совсем даже наоборот – Баратеоны…

После пира я вспомнил об одной очень важной вещи и послал Джекоба Лиддена к Григору Клигану и Оберину Мартеллу с сообщением о том, что король желает, чтобы поединок был честным. Поэтому перед боем он осмотрит оружие бойцов на предмет наличия яда.

Такой ход я сделал с целью дать возможность выжить Клигану. Со слов людей я уже понял, что это настоящий монстр и чудище. Но это был наш монстр и Тайвин прекрасно умел им управлять. Так что пусть живет – смерть Оберина, как чрезвычайно опасного человека, ненавидящего всех Ланнистеров, меня устраивала куда больше.

И еще я очень надеялся, что Оберин все же осознает и поймет мой жест – для него было бы куда хуже узнать об этом условии в самый последний момент, непосредственно перед боем. Я очень рассчитывал, что и он и его люди сообразят, что король помог ему «сохранить лицо».

А на следующий день наконец-то состоялся Суд Поединком, который так настойчиво требовал Оберин.

В качестве небольшой арены выбрали двор недалеко от Башни Десницы. Для знатных лиц плотники сколотили помост с навесом и застелили его коврами. Простой люд – а его набралось более тысячи, расположился со всех сторон, забравшись на бочки, телеги и деревья. Множество любопытных голов выглядывало из окон, бойниц и между зубцами на стенах.

Золотые плащи, которых здесь было около трех сотен, сдерживали самых любопытных, образовав живую цепь.

В толпе присутствовали дети – люди всегда падки на зрелища. Особенно на кровавые.

Впрочем, ни Маргери, ни Мирцеллы, ни Сансы здесь не было. Все знали, что это не рыцарский поединок, а сражение до смерти одного из участников. Поэтому и кровищи и страданий здесь будет предостаточно. Принц Томмен также не захотел присутствовать.

В тот день я впервые увидел сира Григора Клигана. В доспехах Гора выглядел каким-то сказочным чудовищем, нечеловечески огромным, бородатым и диким. Его рост практически достигал восьми футов, и он буквально подавлял своим видом.

Он первый подошел к королевскому помосту, снял шлем и легко кивнул – при этом выражение необузданной жестокости никуда не делось с его лица. Этот человек был зверем, одним своим присутствием внушая страх. Я невольно поежился, представив, каково это увидеть такого монстра во время боя в прорези собственного шлема?

Гора воткнул огромный шестифутовый меч в щель между плитками, положил руки, защищенные латными перчатками, на гарду и замер. Его исполинская тень угрожающе протянулась к королевскому помосту.

На бой Клиган облачился основательно – кольчуга, панцирь, наплечники, налокотники, набедренники, пластинчатая юбка. Он был весь с ног до головы закован в железо. Помятое, в царапинах и вмятинах, оно производило впечатление грубого, но прочного и проверенного в многочисленных боях защитного комплекта. И все же, в его броне хватало уязвимых мест – прорези для глаз, шея, локти, колени и стопы.

Около Горы оруженосец Джосс Стилвуд придерживал треугольный щит, окованный железом вдоль краев. Герб Клиганов – три черные собаки на желтом поле, были помяты и выщерблены, и, как и все вооружение Горы, носили следы многочисленных боев.

Через некоторое время в сопровождении четырех дорнийских рыцарей, с противоположной стороны площади вышел принц Оберин. Одного из его оруженосцев я уже знал – это был сир Дагос Манвуди.

Оберин надел красивые, надежные и наверняка чертовски дорогие поножи, наручи, паховый щиток, ворот и кольчугу. На его левой руке висел небольшой круглый щит с гербом Мартеллов, а на голове был надет шлем без забрала, который позволял видеть внимательный и сосредоточенный взгляд принца. Вот и вся его защита – не считать же ей гибкую кожу и текучий, мерцающий шелк.

В правой руке он держал толстое, гладкое копье примерно восьми футов длиной – как раз под рост Клигана. Наконечник у копья был в два фута – гладкая сверкающая сталь листовидной формы.

На руки Оберин надел перчатки из красной кожи.

Всё ясно – один из рыцарей, в силу своих размеров, делал ставку на силу и мощь, а второй на ловкость и скорость.

Принц остановился в нескольких ярдах сбоку от Горы и громко стукнул древком по плиткам. Оруженосцы сразу же взяли меч Горы и копье Змея и поднесли их ко мне.

Двуручный меч Клигана поражал своими размерами и массивностью. Для других людей это было однозначно двуручное оружие, но сам Клиган довольно легко управлялся с ним и одной рукой.

Копье Змея производило впечатление смертоносной игрушки – изысканной и изящной. Длинный наконечник заточен так остро, что им можно бриться.

Лорд Киван помог мне осмотреть оружие и никакого яда мы не заметили. После этого оно было возвращено бойцам.

Оруженосец Клигана помог ему надеть шлем и застегнул ремни. Сир Осмунд Кеттлблэк подал Григору щит. Гора неторопливо продел левую руку в лямки и пошевелил пальцами, делая хват максимально удобным.

Принц Оберин лишь поплотнее надел перчатки на руки.

– Что ты думаешь насчет Клигана? – лорд Тайвин, находившийся от меня справа, неожиданно наклонился к моему уху.

– Вы спрашиваете о его бойцовых качествах или чем-то другом? – я обернулся к деду, но он встретил мой взгляд совершенно спокойно и ничего не сказал. – Смотря на это чудовище, меня больше всего поражает, где вы такого нашли и как смогли приручить.

– В точку, – дед улыбнулся и выпрямился в кресле. – Учись видеть суть, Джоффри. За всей этой суровостью и внушающим страх внешним видом надо понимать главное – Клиган лишь инструмент. Добродетель мудрого правителя состоит в том, что он всегда знает, где лучше использовать тот или иной инструмент.

– Осталось лишь обзавестись подходящими инструментами, – пошутил я.

– А что их искать? Они повсюду. Надо уметь лишь видеть – вот еще одно достоинство государя.

– И все же люди, подобные Горе, это штучный товар, – мне пришла интересная мысль. – А у него дети есть?

– Есть сын девяти лет, – Тайвин усмехнулся. – Он еще щенок, но из таких вырастают прекрасные бойцовые псы. Надо лишь правильно их дрессировать.

– Спасибо за идею, дедушка. Я обдумаю.

– Вот-вот, обдумай.

Соперники между тем разошлись на положенную дистанцию. По традиции, перед началом боя бойцы должны были приветствовать друг друга. На этот раз никто и не подумал так делать.

Я поднял руку. Дюжина труб прозвучали в тишине. На центр площадки вышел Верховный Септон, который объявил суть претензий одного бойца к другому и пожелал, чтобы Семеро дали победу правому, покарав неправого.

Расстояние между воинами было около пятидесяти ярдов. Как только Септон ушел, я еще раз махнул рукой. Трубы сыграли туш и бойцы начали сближаться.

Оберин двигался легко и плавно. Григор наоборот шел медленно, слегка раскачиваясь. Казалось, земля дрожит под его поступью. На его шлеме красовалось украшение в виде кисти со сжатым кулаком – оно добавляло еще добрый фут росту, и с ним Клиган выглядел еще более огромным.

Когда между ними осталось ярдов десять, Оберин неожиданно остановился:

– Знаешь, кто я? – спросил принц.

– Насрать, – голос Горы из под закрытого шлема прозвучал глухо, как из бочки. Он неожиданно ускорился и его меч описал великолепную дугу, на миг сверкнув на солнце.

Никто, включая Оберина, не ожидал такого рывка и такой прыти от великана. Первый удар едва не оказался и единственным. Оберин в последний момент упал вправо и перекатился через плечо.

Клиган шагнул следом и ударил ногой по встающему противнику. Удар пришелся вскользь, в бедро, но и он отбросил Мартелла на несколько ярдов.

Принц отскочил как кошка и гибко встал на ноги. С его лица сошла высокомерная улыбка. Похоже, лишь сейчас, едва не умерев, он проникся серьезностью момента.

– Я Оберин Мартелл, – громко сказал принц и начал описывать вокруг Горы широкую окружность. Его копье неожиданно ударило – стремительно, и резко, как росчерк молнии. Гора сбился с шага, принимая удар на щит. Следом последовал еще один, и еще. – Принцесса Элия моя сестра, – добавил Мартелл, выгадав момент.

– А мне похер, и на тебя, и на твою шлюху. Сраные дорнийцы, – Клиган перешел в атаку, комбинируя рубящие и колющие удары. Он взял неплохую скорость и ритм, обладая явно неимоверной силой и хорошей координацией. И все же его меч имел свой вес, и немалый. И Клиган, несмотря на все мастерство и силу, не мог до конца игнорировать инерцию.

Бойцы с первых минут взяли резвый темп, особо не тратя время на "прощупывание" соперника.

Красный Змей легко уходил от ударов и постоянно кружил, кружил вокруг Горы. Его копье казалось живым, как язык змеи. Оно выскакивало вперед и било, било, било…

В плечо, в открывшийся на миг пах, в ногу, в руку, снова в ногу, в живот, в шею, в глаз…

Клиган не выглядел ошеломленным. Но ему приходилось считаться и с такой скоростью, и с такой точностью.

Скрежет железа об железо раздавался по всему двору. Зрители, поначалу затихшие, принялись орать и свистеть, восхищаясь особо умелым ударам и приемам.

Пару раз копье Оберина нашло-таки лазейку в сочленении доспехов Горы и достало до тела. Хотя, по виду Клигана не было заметно, что это причинило ему хоть какие-то проблемы. Он выглядел, как и прежде – абсолютно неуязвимым и полностью спокойным. Я похвалил себя за предусмотрительность с осмотром оружия.

Оберин кружил вокруг, пытаясь зайти со спины, и Гора был вынужден поворачиваться следом. Несколько раз, выждав момент, он бросался вперед, надеясь достать соперника. Оберин не собирался повторять той ошибки, что допустил в самом начале, и легко уходил в сторону. И лишь его гортанный смех, похожий на рычание, доносился до зрителей в эти моменты.

– Элия Дорнийская моя сестра. И ты, сука, ее убил. Ты изнасиловал ее. Ты убил её, – с каждым словом голос Мартелла звучал все громче. И каждое предложение принца означало удар копья. Он крутил его не останавливаясь, и временами эта огромная и тяжелая вещь превращалась в сверкающий круг, из которого неожиданно вылетало стальное лезвие и било каждый раз в новое место.

Глядя на такое мастерство, я был ошеломлен. Никогда прежде, даже учитывая мой скромный опыт, я не мог предположить, что кто-то умеет так обращаться с копьём.

Удар снизу, сбоку, в грудь, в руку. Копье ударило в бедро, Гора попытался перерубить его мечом, но не преуспел. Движение вынудило его сделать шаг вперед. Принц плавно, как вода, переместился за его спину. Гора лишь начал разворачиваться, а копье принца ужалило его в заднюю часть колена, в место, не защищенное поножами.

Не знаю, как глубоко вошло острие, но Гора впервые зарычал – это походило на недовольное ворчание медведя, которого собаки растревожили в берлоге.

– Ты изнасиловал ее. Ты убил ее. Ты убил ее детей, – безостановочно твердил дорниец и также безостановочно двигался.

Гора разворачивался следом за этой стремительной тенью. При каждом шаге великана на плиты падало несколько капель крови.

Не знаю, был ли таков план Мартелла – заставить Гору с помощью слов выйти из себя, или принц и сам завелся, но пока что никакого эффекта на Клигана эти слова не оказывали.

Да, он стал чуть медленней двигаться и прихрамывать, а зрители стали слышать его тяжелое дыхание. Да, он все чаще вертел головой, пытаясь уследить за таким проворным соперником. И тут его глухой шлем, с узкой глазной прорезью, скорее мешал, чем помогал. Хотя, с другой стороны, будь шлем более открытый, Оберин, возможно уже и достал бы до глаз.

– Есть такие змеи, что любят играть со своей добычей, – негромко произнес Тайвин.

– Гора малость великоват для игрушки, – откликнулся Тирион и все кто слышал эти слова, невольно усмехнулись.

Тайвин и Киван наблюдали за схваткой совершенно спокойно. Серсея выпрямилась в кресле, напряженно держась за подлокотники. Её ноздри хищно трепетали. Джейме Ланнистер находился внизу, вначале ступенек, ведущих на наш помост. Он выглядел очень сосредоточенным и напряженным – казалось, ни одна деталь, ни один момент из напряженного поединка не проскальзывает мимо его внимания. Уверен, мысленно Джейме был там, на поле боя, на месте одного из бойцов, и вместе с ним защищался и нападал, хитрил и финтил, уходил в сторону и бросался вперед… Впрочем, на его профессионализме, как лорда-командующего это не отражалось – он оставался совершенно спокойным и успевал периодически оглядывать наш помост и зрителей.

Поединок все продолжался. Красный Змей безостановочно выкрикивал угрозы в адрес Клигана, каждый миг напоминая ему о том, что он сделал.

Похоже, Гора начал уставать. Проворный соперник, тяжелые доспехи и оружие, припекающее солнце – всё это мало-помалу вытягивало из него силы.

Копье Оберина в очередной раз выбило искры из щита Горы. Мартелл изобразил обманное движение, Гора на миг открылся, и копье незамедлительно ударило в глазную щель – Красный Змей весь вытянулся, вкладывая в удар силу и точность, и доставая соперника.

Гора сделал шаг назад и со стоном опустился на одно колено, вслепую отмахиваясь мечом.

Копье продолжало жить своей жизнью. Доспехи Горы и до этого боя были все в царапинах и вмятинах, но того, что случилось сегодня, уверен, они еще не переживали.

– Ты убил мою сестру. Ты изнасиловал ее, – Оберин уже кричал, как заведенный продолжая говорить одно и то же. Его язык выплевывал слова, а копье продолжало колоть.

– Заткнись. Я убью тебя. А потом обоссу твой поганый труп, – Григор зарычал и стало ясно, что принц наконец-то вывел его из себя.

В следующий миг Григор буквально прыгнул вперед. Оберин не успел уйти от удара, и вынужден был подставить щит. До этого он вполне понимал нечеловеческую силу Горы, и если и подставлял щит, то лишь так, чтобы удар приходился по касательной. Но на сей раз Григор все же умудрился вложить в удар всю свою мощь и инерцию огромного тела.

Щит принца раскололся на части, и они повисли, связанные железной полосой. Зрители на помосте услышали резкий щелчок – это сломалась рука Мартелла.

Красный Змей побледнел – это было прекрасно видно. Он разжал пальцы и разбитый щит упал на землю.

– Неплохо, – Мартелл умудрился найти силы и улыбнулся.

Григор словно обрел второе дыхание и перешел в атаку. Теперь принц лишь убегал от него. И будь здесь двор поменьше, такая погоня могла обернуться для него трагедией.

Впрочем, принц отступал без страха. И еще у него имелся план. Вот Клиган вновь нанес неотразимый удар – сколько их за сегодня мы уже видели?

Инерция унесла его меч вперед и в этот момент, Оберин, извернувшись в воздухе, подпрыгнул и ударил Клигана в плечо. И он попал – прямо между шлемом и воротником. Все увидели, что наконечник вошел в тело минимум на ладонь. Копье застряло, Гора дернулся и ударил мечом, и таки перерубил древко – в руках у Оберина остался лишь кусок деревяшки в три фута длинной.

От резкого движения наконечник высвободилось из раны и упал на землю. В воздух ударил фонтан крови.

Гора закачался, как подрубленное дерево. Щит отлетел в сторону. С тяжким стоном он упал на колени и уперся левой рукой в землю. Он успел зафиксировать меч в щели между плитками, и сейчас его огромная рука судорожно цеплялась за рукоять – казалось, это единственное, что удерживает его от окончательного падения.

– Эй, ты что, умираешь? – в голосе Оберина послышалось участие. – Нет, сир, не так быстро.

Левая рука принца безжизненно висела вдоль тела, но на его координации это никак не сказывалось. Он быстро наклонился и поднял часть копья с наконечником, а потом, словно раздумывая, как болезненней прикончить Гору, обошел его по кругу.

– Всё, сир Клиган своё отжил, – громко сказал Мейс Тирел.

Гора все держался за меч правой рукой. Вот только его голова клонилась все ниже и ниже. Кровищи на землю натекло порядочно, словно с матерого быка. Оберин легко перешагнул красно-черный ручеек и задумчиво становился прямо перед Горой.

И в этот момент правая рука Горы – словно смертоносная пружина, распрямилась и схватила принца за ключицу. Даже на коленях Гора умудрился достать до плеча отнюдь не маленького Оберина.

Латная перчатка Горы как воск смяла плечо Красного Змея и принц закричал. Гора подтянул его к себе, но в последний момент Оберин успел развернуть обломок копья и направить лезвие прямо в глазную щель на шлеме противника. Гора рывком притянул Оберина к себе, и копье глубоко вошло в шлем.

Рука великана разжалась и бессильно упала. Следом с грохотом повалился и сам Клиган. Его ноги судорожно дернулись пару раз, сгребая пыль и все огромное тело вздрогнуло в последний раз и затихло.

Оберин закачался и опустился на одно колено. Его лицо было белее простыни. Чтобы не закричать от боли он до скрежета сжал зубы и хрипло втянул в себя воздух.

Медленно, очень медленно, он поднялся на ноги. В его глазах плескалась боль. И торжество. Левое плечо принца оказалось вывернуто под неестественным углом.

Морщась, он выдернул обломок копья из шлема Горы, вскинул руку вверх и повернулся к нашей трибуне:

– Непреклонные! Несгибаемые! Несдающиеся! – Он выкрикивал свой девиз и его знаменосцы и вассалы ревом приветствовали каждое слово. Толпа, которая увидела то, о чем можно рассказывать детям и внукам, восторженно орала в ответ.

Глядя на торжествующего Оберина я с ужасом понимал, что попытавшись спасти Гору, наоборот, сделал все только хуже.

Страшный как воин, опасный как полководец, смертоносный, как знаток ядов, умный, как мейстер – Оберин Мартелл остался жив. Тот, кто так ненавидит Ланнистеров, каким-то образом выжил. И сейчас я понимал, почему так произошло – заставив его сражаться оружием без яда, я тем самым, спровоцировал Мартелла действовать более осторожно, сдерживая ярость и гнев.

– Жаль, – негромко, бесстрастно бросил Тайвин, когда Верховный Септон вышел вперед и провозгласил Оберина Мартелла, принца Дорна победителем.

Мирцелла

Зеленоглазая, с вьющимися, золотистыми волосами девушка сидела на краю бассейна и задумчиво водила изящной ладошкой по воде. Любопытные красные рыбки забавно тыкались носами в ее пальцы.

Это место называлось Водные Сады. Оно располагалось в трех лигах от Солнечного Копья. Здесь любил отдыхать принц Доран Мартелл, все его родственники, а также дети и жены влиятельных вассалов.

В Водных Садах не знали, что такое тишина – радостные крики детишек круглосуточно звучали между деревьев, в прудах и в выложенных мрамором бассейнах. Несмотря на постоянный шум, здесь было очень хорошо – пели птицы, журчали многочисленные фонтаны и росли цветы и деревья, привезенные со всего мира.

Вдоль многочисленных аллей росли лимоны и красные апельсины. Зачастую слуги не успевали снимать их с веток и тогда переспелые плоды падали на каменную плитку и разрывались, забрызгивая все липким соком, распространяя сводящий с ума упоительный запах.

Огромные бабочки – зеленые, красные, голубые и совсем уж невообразимых расцветок тут и там перелетали между цветов.

Раньше, в течение нескольких месяцев, она вместе со всеми Мартеллами жила в столице Дорна – Солнечном Копье. Когда-то давным-давно, еще в андальские времена, он носил название Ковчег Песков. Мартеллы достраивали и перестраивали его в течение тысяч лет, добавляя оборонительные сооружения, ворота, казематы, арсеналы, дворцы, прохладные залы и прекрасные башни в ройнарском стиле. В одной такой – в Башне Солнца, принцесса и проживала.

Родовое гнездо Мартеллов располагалось на полуострове, и с трех сторон его окружало Летнее море. Со временем, с четвертой стороны, отодвигаясь все дальше на материк, разросся Тенистый город. Вначале подданные пристраивали свои дома прямо к стенам замка, потом друг к другу, пока не образовался запутанный лабиринт узких улочек, неожиданных тупиков и невероятных переходов. Лавки, дома, конюшни, постоялые дворы, винные погребки и перинные дома начинались прямо от стен замка. В большинстве своем все постройки сложены из желто-коричневого саманного кирпича.

В солнечные дни, а это большая часть года, когда палящий зной заползал в каждую щель и дверь, а с неба безжалостное солнце посылало убийственные лучи, казалось, что весь город приобрел такой цвет не случайно – он просто выгорел, опалился и расплавился…

Мартеллы достаточно часто уезжали от сутолоки и жары огромного города в свою резиденцию – Водные Сады.

Принцессе Мирцелле особо нравилось одно место, расположенное в самой глубине парка, где на краю большого бассейна стояла искусно вырезанная из камня скамейка. Даже в самые жаркие дни здесь всегда властвовала прохлада и тень, которую давали склонившиеся к самой воде ветви. Мирцела любила приходить сюда в те моменты, когда ей было грустно и хотелось немного пожалеть себя.

Нелегко ей пришлось первое время в Дорне!

Она помнила, как покидала Королевскую Гавань – на причале собралась практически вся семья. Джоффри смотрел на облака, на другие суда, куда угодно, но только не на неё. Серсея хмурила брови и старалась не проявлять лишних эмоций. Тирион выглядел виновато. Еще вчера он подошел к ней и сказал «прости меня, дорогая».

Но больше всего ее поразил второй брат – Томмен. Провожая ее, он плакал навзрыд, и это потрясло больше всего.

Конечно, она знала, что принцессы не всегда получают то, что хотят. Иногда следует подчиняться судьбе и отправляться в чужой край к чужим людям.

С ней отправили одного из королевских гвардейцев – сира Окхарта и пару служанок. Рыцарь, хоть и был галантным и очень внимательным, готовым жизнь за нее отдать, был все же мужчиной. И на многие темы она просто не могла с ним говорить. Сейчас он, кстати, стоял за деревьями, сложив руки на груди и охраняя ее одиночество.

А служанки это не подруги. И с ними необходимо вести себя соответственно, не позволяя распускаться.

Дорн встретил ее радостно. Казалось Мартеллы счастливы видеть ее у себя в гостях.

Будущий муж, высокий, худощавый, с черными вьющимися волосами и лукавым взглядом карих глаз, принц Тристан очаровал ее с первых минут. Он оказался приветливым, добрым и очень начитанным юношей. Принц не блистал как рыцарь, зато был неподражаем как собеседник и кавалер.

Правда, его старший брат, принц Квентин – плотно сбитый, коротконогий и коренастый крепыш, произвел странное, непонятное впечатление. И в первый раз, при встрече, и потом, он вроде бы улыбался и был рад видеть ее, но его цепкий взгляд напоминал взгляд лучника за миг до того, как тот спускает стрелу с тетивы.

А вот принцесса Арианна, которая согласно законам Дорна наследует Дорану, напротив, повела себя, как родная сестра и очень внимательная подруга. Невысокая, стройная девушка с оливковой кожей, копной иссиня-черных волос, предпочитающая надевать полупрозрачный шелк, сразу же вызвала ее симпатию.

Мирцеллу первое время шокировали её весьма откровенные наряды. Как оказалось, не одна принцесса предпочитала одеваться так откровенно и легко – практически все дорнийки любили тонкие, просвечивающие на солнце ткани, которые практически ничего не скрывали. Да и вообще, местные женщины были куда раскрепощённей тех, что проживали на Утесе Кастерли.

В целом, несмотря на некоторые трудности, она быстро познакомилась и нашла общий язык с детьми Дорана. А вот с дочерями Оберина вышло не все так гладко.

У Красного Змея не было сыновей, но зато хватало дочек. Целых восемь девушек, которых другие прозвали «песчаными змейками».

Оберин имел дурную славу дуэлянта и отравителя. Змейки, рожденные от разных матерей, старались ничем не уступать своему скандальному отцу.

Они стали для Мирцеллы настоящим кошмаром, при всяком удобном и не удобном случае высказывая пренебрежение или даже враждебность, и напоминая о том, что ее дед Тайвин и его люди виноваты в смерти их тети Элии и ее детей.

Люди Дорна также отличались от рыцарей западных земель. Они были добрей и коварней, участливей и безразличней, загадочней и проще. Словом, они были другими, и Мирцелла, обладающая наблюдательностью и живым умом, достаточно быстро научилась видеть все эти различия.

А еще она никак не могла привыкнуть к природе самого Дорна. Сначала она думала, что это жаркая и знойная страна. И так оно и было.

Дожди в Дорне случались редко. Вокруг Солнечного Копья было еще ничего, но дальше, по большей части простирался лишь белесый, мелкий песок.

Несколько раз в сопровождении принца Тристана, его людей и сира Окхарта они выбиралась туда – в палящую, как печь, даль.

Над песками либо гулял ветер, и тогда он покрывался мелкой рябью, и начинал осыпаться и двигаться; либо висело безжалостное, белое и яростное солнце, убивающее все живое.

Казалось, что солнце здесь раза в два крупнее, чем над Утесом Кастерли и раза в четыре жарче. И здесь не было такой мягкой и такой зеленой травы, к какой она привыкла дома.

Неоднократно они выезжали на соколиную охоту. Суровые, обветренные всадники свистели, что-то кричали и чувствовали себя вполне комфортно. Она же, еще не зная языка, не понимала их. Ветер задувал под одежду бесчисленные песчинки, и каждая складка превращалась в лезвие, уязвляющее тело.

Тогда она думала, что таков по большей части весь Дорн. С течением времени она узнала и другие его стороны – высокие и холодные горы, с узкими тропами и ревущими ветрами; прекрасные оазисы, расположенные посередине песков, где текут прозрачные ручьи и растут финиковые пальмы с огромными плодами; приветливые, ласковые реки. А еще она познакомилось с морем – прекрасным, то бирюзовым, то синим, то грозным фиолетовым, то почти черным – штормовым.

И еще она полюбила Водные Сады – рай на этой знойной и такой разной земле.

– Мирци! – окликнул ее родной и близкий голос и принц Тристан, отодвинув рукой ветви проник в ее убежище. – Ты что спряталась?

Он подошел, обнял девушку и поцеловал в губы. Мирцела ответила ему радостным и чувственным поцелуем. Впрочем, она была достаточно благоразумной и старалась сильно не увлекаться. Тристан был очень очарователен и все ближе подходил к тому, чтобы еще до свадьбы лишить ее невинности. А его руки с каждой неделей становились все более смелыми и все более нежными… Она и хотела, и не хотела этого. И очень хорошо помнила слова матери – девственность это то, чем девушка должна дорожить. Потеряешь ее, и кто знает, что за этим последует?

Лиза Талли потеряла её, а потом долго не могла выйти замуж. И, в конце концов, отец отдал ее за шестидесятилетнего старика, пропахшего плесенью и сыростью. Не повторяй чужих ошибок, – так говорила ей мать.

Поэтому она терпела до дня свадьбы и мысленно подгоняла, чтобы этот день настал побыстрее.

– Я просто задумалась о доме, – ответила Мирцелла, когда они вместе, держась за руки, присели на бортик.

– Снова скучаешь? – принц внимательно посмотрел ей в глаза.

– Очень, – у нее не было от него секретов.

– Тогда я тебя порадую, – он довольно улыбнулся и вытащил из-за пазухи письмо. – Это тебе.

– Откуда? – девушка просияла.

– Из Королевской Гавани.

– Печать короля, – Мирцелла задумчиво посмотрела на застывших в воске коронованных оленя и льва. Что Джоффри от нее надо? Он никогда особо не интересовался, как у нее дела, и о чем она думает.

Письмо оказалось неожиданно теплым и приветливым. Брат спрашивал, как она себя чувствует, как у нее настроение и в чем нуждается. Он передавал привет принцу Тристану и всей его семье, и добавлял, что они все очень сильно скучают по ней. Далее он рассказывал про свою жену и добавил несколько строк, рассказывая о себе, прошедшей свадьбе и нескольких забавных новостях.

В конце письма было несколько строк, написанных рукой Маргери – она желала всего хорошего и прямо говорила, что была бы рада переписываться с ней чаще.

Письмо ее озадачило – она не думала, что за столь короткий срок Джоффри мог так сильно измениться. Она не видела брата около полугода и была удивлена не только самому факту письма, но и тем словам, что в нем прочитала.

Мирцела задумалась и протянула письмо Тристану – пусть ознакомится, там нет никаких секретов.

В тот же вечер она написала ответ, и Тристан отправил его.

Новое письмо от Джоффри и Маргери не заставило себя долго ждать – они словно понимали, что это ей очень надо. Их строки позволяли себя чувствовать не просто невестой Тристана Мартелла, но Мирцеллой Ланнистер, принадлежащей к большому и богатому дому, который помнил о своей родной крови.

Да, именно Ланнистер, а не Баратеон. К тому времени она уже знала все те слухи, что появились после смерти короля Роберта. И даже поняла, что во всех этих сплетнях нет ни единого слова лжи. Тогда это ее очень сильно шокировало, и несколько дней она проплакала, не выходя из своих покоев.

Дорн, солнечный и ясный, место, в котором люди, казалось, никогда не грустят, излечил ее. Тем более все дорнийцы куда проще смотрели на подобные вещи.

Следом произошло событие, о котором она узнала не сразу. Ворон принес официальное письмо, в котором десница короля, лорд Тайвин выражал признательность принцу Дорану за заботу о Мирцелле, и в котором говорилось, что вся Королевская Гавань очень по ней соскучилась, и поэтому они желают видеть ее у себя. Приглашались также и принцы – Квентин и Тристан и сам Доран.

И конечно, Мирцелла даже не догадывалась, как много головной боли Дорану принесло это письмо. Принц долго сидел в задумчивости, попивая гранатовый сок и размышляя. В этом письме он предчувствовал некие, пока еще незримые перемены. Ему казалось, что Ланнистеры начали новую игру…

Десница не приказывал, и не настаивал, а лишь просил отправить Мирцеллу в Королевскую Гавань. Но он озвучивал королевские мысли и пожелания, а просьбы короля равносильны приказам. А их невыполнение можно расценить двояко: от простой невнимательности до открытого неповиновения.

Доран отправил письмо Оберину и ответ, который он получил, немного прояснил ситуацию. Ланнистеры соглашались на Суд Поединком и были готовы отдать Гору с одним условием – принцесса Мирцелла должна на это время вернуться в Королевскую Гавань.

Это был ловкий ход – Доран это признавал. Поединок мог закончиться по-разному, и Ланнистеры явно страховались.

Несколько дней принц Доран провел в раздумьях. Ситуация казалась нестандартной. Ему не хотелось отпускать заложника, но точно такой же заложник, собственный брат, находился сейчас в Красном замке. Он мог бы найти причины и не отпускать Мирцеллу, но тогда и поединок бы не состоялся.

И Доран решился и позволил Мирцелле вернуться в столицу. Конечно, своим детям он не позволил уехать вместе с ней. Это было бы слишком неосторожно.

И Мирцелла вновь плакала. Но теперь уже по другому поводу – она покидала Дорн, любимого, и возвращалась домой.

Странно устроены людские сердца – сначала они боятся принимать нечто новое, а потом привыкают, и уже не хотят его лишаться.

Мирцелла стояла на палубе корабля и с грустью смотрела на провожающих ее Мартеллов. Их окружала стража и несколько сановников, которых Доран отправил провожать знатную гостью.

Арианна пыталась улыбаться и махала узенькой ладошкой. Квентин выглядел хмуро, зевал и даже не старался скрыть плохого настроения. А вот Тристан выглядел грустным и обиженным. Накануне ночью он проник в ее спальню, забравшись по стене, и был так трогателен и так мил, прося подарить ему эту ночь, что Мирцелле понадобилась вся её сила и решительность, чтобы отказать юноше.

В Дорне к бастардам относились вполне лояльно, и они обладали теми же правами, что и дети, рожденные в законном браке.

Но Дорн это Дорн, а в Королевских землях правила иные. И там на ребенка, рожденного вне брака, смотрят иначе.

Поэтому Мирцелла смогла найти в себе мудрость и силу, чтобы претворить ее в жизни. Она отказала принцу, и сейчас оба они мучились от того, что произошло. Или не произошло – это уж как посмотреть.

– Я буду помнить тебя, и писать, – крикнул ей Тристан. Он говорил так, словно они расстаются навсегда. Сердце Мирцеллы обливалось кровью, а по щекам безостановочно текли слезы.

Суровый, закованный в железо сир Окхарт, стоял позади принцессы и также грустил. Рыцарям королевской гвардии предписывалось целомудрие, но, несмотря на это, в Дорне он оставлял любовницу.

Мирцелла перешла на корму и стояла там, держась за борт, пока фигурка ее любимого не потерялась на причале. Она стояла там долго – пока все Солнечное Копье не провалилось за горизонт. И лишь спустя пару часов позволила сиру Окхарту увести себя в каюту.

Плаванье прошло быстро и спокойно. Королевская Гавань принимала ее цветами и рукоплесканием, словно к ним прибыла самая желанная на свете гостья.

На причале ее встречала практически вся семья – мать, Тирион, его жена Санса, Джоффри и Маргери, Томмен и Джейме.

Первым ее обняла и даже расцеловала мать, а потом Джоффри подошел, неожиданно обнял, прижал к груди и сказал:

– Очень рад тебя видеть, сестренка! Прекрасно выглядишь!

Его глаза улыбались, и он искренне радовался. Мирцелла удивилась, как сильно он изменился за эти полгода – вырос, повзрослел, да и вести себе стал не как раньше, а так, словно юноша наконец-то стал мужчиной. На миг ей показалось, что старший, очень заботливый и добрый брат теперь будет оберегать ее.

– Мирцелла! – к ней подошла среднего роста, ослепительной красоты девушка и также по-доброму обняла ее. – Я Маргери. И я очень надеюсь, что мы с тобой подружимся.

А вечером был пир. Ее усадили около королевской четы, и весь вечер она только и делала, что рассказывала про себя, и свою жизнь в Дорне.

С другой стороны сидела Санса, а за ней – Тирион. Дядя, по своему обыкновению, делился язвительными замечаниями о дорнийцах и их предпочтениях – в еде, в одежде и в других моментах. Она хохотала над его шуточками – как же ей этого не хватало! Даже Санса не выдержала и пару раз негромко рассмеялась.

Еще до пира Серсея постаралась открыть ей глаза на то, кто такая Санса – дочь предателя, испорченная и злобная девушка.

Со слов дяди ситуация получалась совсем иная. И Мирцелла, узнавая Сансу, понимала, что картина, описываемая внимательным и наблюдательным дядей, куда ближе к правде, чем то, в чем ее хочет убедить собственная мать.

На следующий день происходил поединок – сир Клиган сражался с Оберином Мартеллом. Она посовещалась с Маргери и Сансой, и все вместе решили там не присутствовать. Тем более она не испытывала никакой радости лицезреть Красного Змея.

Мирцелла всегда обладала добрым сердцем и милосердным характером. И она всегда умела видеть чужую боль.

Вот и сейчас, начиная знакомиться с положением дел в Красном замке, она все отчетливей понимала, как здесь все сложно, как настороженно люди относятся друг другу, как много недоверия и зла…

Хуже всех приходилось Сансе – девушка фактически находилась в одиночестве. Её дом остался далеко на Севере, а близкие или знакомые люди оказались убиты или изгнаны. Джофф, Маргери, Томмен не унижали, но и особого внимания на нее не обращали, да она и сама к этому не стремилась.

Мирцелла почувствовала сострадание – ведь совсем недавно она ощущала нечто похожее. Но Дорн, пусть и не весь, полюбил ее. А еще там был Тристан – он один стоил сотни друзей и подруг.

Санса же оказалась всеми покинутой и несчастной. И Мирцелла решила сделать ее жизнь чуточку легче.

Глава XII. Стать королем

В ту ночь мне снился странный сон – я видел сражающихся рыцарей и простых воинов, они кричали, убивали друг друга и погибали, топча при этом увядающие цветы. Кровь текла по засыпанной пеплом земле. Мелькали какие-то смутные, не проявленные силуэты волков, появилась и пропала чья-то свирепая голова с длинными волосами. На земле лежал мертвый воин, у которого изо рта выполз паук, а из воды тянул свои щупальца кракен. И все это заливал яркий, режущий глаза свет от безжалостного солнца, висящего прямо над головой. Себя я видел со стороны – худого и изможденного, в помятых доспехах, идущего по этому полю. Мое лицо все в грязи, в глазах боль и отчаяние, в правой руке я держу Ветер Перемен, и с меча капает кровь…

Я проснулся. Сердце громко колотилось в груди. Легкий ветерок еле слышно играл с занавеской. Рядом, под прозрачным одеялом в свете звезд из окна неярко светилось обнаженное тело Маргери.

Аккуратно, стараясь ее не разбудить, я выбрался из кровати, сел к столу, налил воды в бокал, сделал несколько глотков и задумался.

Сон что-то значит или это просто ассоциативные фантазии, за которыми ничего нет? Впрочем, если подумать, сюжет легко разгадать: сражающиеся рыцари это война и то, что сейчас происходит в Вестеросе. А различные животные и символы олицетворяют собой великие дома. С ними все понятно – лишь то, кого представляет длинноволосая голова, пока под вопросом.

Посидев так некоторое время и все обдумав, я все же посчитал, что данный сон не пустышка, а предупреждение от Семерых. Значит, следует усилить бдительность. За последний месяц ничего не произошло и я, каюсь, немного расслабился.

Думаю, нам всем невероятно повезло…

В тот день мы с Маргери гуляли по парку. Компанию нам составили Томмен, Мирцелла и Санса с Тирионом.

Маргери еще до приезда Мирцеллы несколько раз в сопровождении охраны и свиты побывала в городе и даже посетила Блошинный конец, стараясь узнать, чем живет бедный люд, и как можно им помочь. Она пересказывала нам увиденное и озвучивала свои мысли – Маргери захотела выкупить несколько близлежащих домов, снести их и построить там приют и больницу для бедных.

Идея выглядела здравой и даже полезной. Вот только рано или поздно сюда прилетят драконы, которые могут всё сжечь и сровнять с землей. Затевать в таких условиях масштабное строительство было не самой здравой идеей. Но ход её мысли мне понравился, и я не преминул сделать жене комплимент.

После прогулки Маргери пригласила Мирцеллу и Сансу заглянуть к нам в гости. Томмен согласился, а вот Тирион отправился по своим делам, сославшись на занятность.

– Чем вас угостить? – Маргери следом за девушками присела на низкую кушетку. Санса при этом старалась не смотреть в мою сторону – её страх перед королем Джоффри не торопился исчезать.

– Ой, я же привезла из Дорна несколько амфор с изумительным вином, – неожиданно всплеснула руками Мирцелла и отдала приказ своей фрейлине Имелии сбегать за ним.

– Хорошо, – Маргери кивнула. – А мы пока выпьем нашего вина. Налей нам всем, Тейна.

Тейна Мерривезер была еще одной девушкой, входившей в свиту жены. Где бы она ни появлялась, мужчины провожали ее гибкий стан восхищенными взглядами. Это чрезвычайно красивая женщина имела большие глаза, волосы цвета воронова крыла, гладкую кожу оливкового оттенка, полные губы и длинные, стройные ноги. Тирион как-то заметил, что «каждый ее шаг – соблазн». И он был, безусловно, прав.

Тейна родилась в Мире и неоднократно с гордостью упоминала, что имеет множество друзей по всем Вольным городам.

Кроме вполне логичного физиологического интереса я поглядывал на Мерривезер и со вполне практичной целью – было бы неплохо, чтобы она начала работать на Гарольда Орма. С другой стороны, моя память подсказывала, что с этой леди не все так просто – она вроде как умудрялась одновременно шпионить и для Серсеи, и для Маргери. А может и еще для кого-то – мне все чаще казалось, что в Красном замке просто нет людей, которые никому и ничего не доносят.

– Мне воды, – машинально ответил я и Маргери рассмеялась – она уже знала, что несмотря на то, что вино мне очень нравилось, я старался на него не налегать. Жена считала, что так на меня действует пример собственного отца.

– Я тоже с такой жары лучше воды выпью, – присоединился ко мне Томмен.

Тейна кивнула и принялась разливать напитки по кубкам.

Я пристроился на кресле, но бросил мимолетный взгляд на стол и нахмурился. Возможно, не подействуй на меня сегодняшний сон, я бы ничего не сообразил. Но сейчас я был настороже и мне показалась странным одна деталь.

– Стой, – я быстро встал и остановил Томмена, который уже собрался сделать глоток. – Откуда здесь этот кувшин, дорогая? Ты его помнишь?

– Вроде бы нет. – Маргери подошла к столику, нахмурилась и стала серьезной, но потом тряхнула головой. – Джофф, все нормально. Ты слишком подозрителен. Вот и все.

– Нет, не все, – я снова не дал брату выпить воды. – Я точно помню, что сир Джосиб не пробовал эту воду.

– Джоффри, это не серьезно! Это простая вода, – Томмен присоединился к Маргери.

– Нет, серьезно, Эй, Роберт, – крикнул я, и спустя пару мгновений в дверь просунулась голова стюарда:

– Слушаю, ваше величество.

– Найди Спайсера и приведи сюда.

– Будет исполнено, – он исчез, а я повернулся к недоумевающим людям. – Давайте просто немного потерпим и подождем, хорошо?

– Хорошо, – ответила Маргери и улыбнулась. – Но тогда сыграем в кайвассу.

– Играйте, – я чмокнул ее в щеку. Маргери показала Томмену где лежит доска и фигурки, брат достал набор из шкафа, установил на столе и принялся их расставлять. Это был мой подарок Маргери – выполненные из драгоценных камней фигурки и доска.

Кайвасса Маргери очень понравилось. Мне было приятно, что именно я показал и пристрастил ее к этой игре. Маргери достаточно быстро освоила многие премудрости и сейчас играла весьма неплохо. Впрочем, и я не стоял на месте, научившись кое-чему под руководством Тириона.

Против Маргери села играть Мирцелла – в Дорне она уже успела познакомиться с этой игрой. Томмен и Санса остались в роли зрителей.

– Ваше величество? – в комнату зашел мой чашник и стюард. В коридоре мелькнула фигура Герольда Орма.

– Сир Джосиб, проходите, – я приветливо махнул рукой. – Ваша работа ждет вас. Попробуйте вино и воду на столе.

– С удовольствием, ваше величество, – толстый рыцарь направился к столу, а я повернулся к Роберту:

– Это ты принес кувшин с водой?

– Нет, ваше величество.

– Может быть, это сделал Лидден?

– Я спрошу у него.

– Давай, а мы пока подождем.

Парень вновь исчез за дверью. Происходящее начинало настораживать. Может не стоит чашнику пить прямо сейчас?

Спайсер с довольным лицом расположился за столом, налил себе вина и сделал несколько глотков. Некоторое время ничего не происходило – мы с Маргери даже успели сделать несколько ходов. Спайсер налил воды и выпил.

– Все хорошо, сир Джосиб?

– Замечательно, ваше величество. Я могу идти?

– Через несколько минут. А пока воспользуйтесь моим гостеприимством и попробуйте вон те фрукты. Они с Летних Островов и их нам прислал сир Гарлан Тирелл.

– Прекрасно, – толстяк выбрал один из фруктов и впился зубами в мякоть. Сок брызнул ему на подбородок.

Пришла Имелия и принесла амфору из Дорна. Роберт открыл его и Спайсер попробовал еще один напиток. По тому, как он восхищенно зажмурился и поцокал языком, стало понятно, что вино выше всяких похвал.

Моя паранойя уже начала успокаиваться, когда пришел Лидден. К моему удивлению, он также не знал, откуда в покоях появился графин с водой. И это меня насторожило – лишь стюарды имели право приносить что-то на наш с Маргери стол.

Девушки продолжали играть, временами кидая на меня весьма красноречивые взгляды. Я старался показать, что все прекрасно.

И в этот момент я заметил, как Спайсер зевнул и провел ладонью по лицу. Я перевел на него встревоженный взгляд:

– Что-то не так? Позвать мейстера?

– Пустяки, ваше величество, просто что-то в сон клонит. Наверное, с жары.

Он говорил, а я видел, как буквально на глазах мужчина засыпает – последовал еще один зевок, он оперся локтем об стол и подпер голову, а глаза закрылись.

Глядя на Спайсера, мой разум пронзила мгновенная догадка – ведь Квиберн описывал мне яд с похожим действием, при котором человек засыпает, и уже не просыпается.

Рука Спайсейра соскочила со стола, он ударился лбом об столешницу и сполз на пол. Фрукты попадали на пол, графин с грохотом упал и откатился под стол.

– Роб, быстро, приведи Пицеля и Квиберна. Пусть они захватят свои противоядия. Джек, сообщи моему деду и лорду Мейсу. Бегом!

Мы с Маргери бросились к Спайсеру. Спустя мгновение к нам присоединился и ворвавшийся в комнату Герольд Орм.

В замке началась суета.

Маргери полными слез глазами смотрела на чашника, которого я без всякого ответного эффекта хлестал по щекам, надеясь привести в чувство. Яд, который заставлял человека безболезненно и тихо засыпать, носит название Ночная Тень. И если я прав, то Спайсеру уже ничего не поможет – противоядие есть, но его надо принимать в первые минуты, как только почувствуешь сонливость, а не тогда, когда твое тело уже деревенеет и отказывается тебя слушать.

Около Маргери на колени опустилась Мирцелла – и я видел о чем они думали – на месте умирающего человека должен был оказаться кто-то из нас.

Бледная Санса стояла чуть позади, с ужасом глядя на «заснувшего» чашника.

Первым в наши покои прибежал Мейс Тирелл и Лорас. Оба выглядели испуганными.

– Доченька, – Мейс бросился к дочери и заключил её в объятия. – Слава богам, ты жива. И вы, ваше величество, – он не удержался, обнял и меня, притянул к себе и принялся нас по очереди целовать. – Детки мои, как же я рад, что все хорошо…

Сир Лорас кивнул мне, потом поцеловал сестру и склонился над Спайсером. Появился Квиберн. Вместе с ними была и Серсея. Потом, покряхтывая, «приковылял» Пицель, который, хрустя костями, склонился над чашником и попробовал прощупать пульс.

– Джофф! – Серсея заключила меня в объятья, потом отстранилась, и долго смотрела в глаза, проверяя, все ли хорошо.

– Со мной все в порядке, матушка. И с Маргери тоже. И со всеми остальными. Хвала Семерым!

– Хвала Семерым, – поддержали меня и Мейс, и Квиберн, и Лорас.

Прибежали гвардейцы во главе с Джейме.

Позже всех пришел Тайвин – ему, из его Башни Десницы сюда добираться дальше всего. К этому моменту, несмотря на насильно влитое мейстерами противоядие, стало ясно, что Спайсера спасти не удалось…

Дед старался выглядеть спокойным, и уравновешенным. Я видел, как обеспокоенность уступает место огромному облегчению, когда он убедился, что никто из родичей не пострадал. А потом в его глазах начала зажигаться такая ненависть, что я понял – он приложит все силы, чтобы найти отравителя.

Вместе с Тайвином появился и Тирион. Он окинул быстрым, цепким взглядом все покои, фиксируя всех и каждого. Он оглянулся по сторонам и сделал шаг к Сансе:

– Миледи…

– Это он, он, – неожиданно крикнула Серсея и дернулась в сторону Тириона. – Это он, поганый карлик, отравитель!

Она бы неизбежно вцепилась ему в лицо, но Джейме оказался быстрее всех и подхватил ее за поясницу.

– Тише, тише, Серсея.

– Отпусти меня. Разве никто не видит очевидные истины? – в голосе королевы слышалась неприкрытая ненависть.

Тирион выглядел ошеломленным – похоже, несмотря на многолетнюю привычку и броню, обвинение сестры его просто потрясло.

– Эй, вы чего на меня так уставились? – дядя побледнел, но обвел всех нас осуждающим взглядом.

– Это твоя работа! Взять его под стражу. Это приказ, – прокричала Серсея. Меррин Трант и Осмунд Кеттлбллэк переглянулись и одновременно сделали шаг вперед.

– Стоять, – громко приказал я, и гвардейцы замерли. – Это просто истерика, королеве надо успокоиться. Сир Джейме, отведите мою мать в личные покои и пусть ее осмотрит мейстер.

– Так и сделаю, ваше величество, – он кивнул и потащил потерявшую дар речи Серсею к выходу.

Тайвин лишь кивнул мне, но тут Серсея опомнилась и вновь закричала:

– Не будь таким дураком, Джофф! Как ты можешь оставаться спокойным, когда это он, подлый уродец, грозился мне, что я испытаю страдания! О боги, почему вокруг меня одни идиоты?

Её яростные крики стихли в коридоре. Оставшиеся в комнате люди переглянулись. С уходом королевы общий градус напряжения сразу понизился.

– Все хорошо, дядя, – я положил Тириону руку на плечо. – Все хорошо.

– Серсея любит меня больше всех на свете, – он хорохорился, но я видел, что он потрясен поведением сестры.

Слуги накрыли тело Спайсера простыней и отнесли в лабораторию Квиберна для вскрытия и определения яда.

Мирцелла сидела на кровати и мелко дрожала, словно отравить пытались именно ее. Маргери выглядела не намного лучше, но села по левую руку и пыталась хоть как-то ее успокоить. Санса присела справа от сестры и тоже пыталась ей что-то сказать.

Пицель налил дамам по небольшому бокалу успокаивающей настойки. Выглядел он возмущенным – факт того, что исследовать причину отравления поручили именно Квиберну, его совсем не порадовал.

– Ваше величество, слава богам, что вы так вовремя насторожились, – Мейс еще раз по-отечески прижал меня к груди.

Через час, когда все немного успокоились, по горячим следам началось расследование, которое возглавил лорд Тайвин. Тем же вечером у нас уже появилась первая информация: все же допущенный к вскрытию Пицель и Квиберн в один голос, авторитетно подтвердили мои догадки, что Спайсера отравили наркотиком под именем Ночная Тень. И яд содержался именно в воде, кувшин с которой непонятно каким образом попал на королевский стол.

В коридоре, недалеко от моих покоев слуги нашли склянку. В другой бы раз ее может, и не заметили, но сейчас ее доставили к Тайвину. Несколько человек, среди них Варис и Киван, опознали, что она из запасов Пицеля.

Вот тут уже великого мейстера чуть удар не хватил. Он что-то лепетал, пытаясь объяснить всем и каждому, что никакого участия к произошедшему не имеет.

То, как выглядел Пицель, стоило видеть. Казалось, старик мог обделаться и помереть от испуга прямо там, в Башне Десницы, где проходило расследование.

Откровенно говоря, в причастность Пицеля мне не верилось. А после того, как нашли склянку и тем паче. Все это напоминало обыкновенную подставу. Но кто-то умудрился провести все так нагло, что люди начали ей верить?

На мой взгляд, ситуация с Тирионом в каноне повторялась. Но теперь кто-то, весьма хитрый, подставил самого великого мейстера.

Начали искать виновных. Сначала взялись за моих стюардов – оба парня выглядели так, словно их вот-вот в гроб положат. Оба белые, как бумага, взволнованные и испуганные.

Я их не осуждал – будь я на их месте, и видя, какие взгляды на них кидает Серсея и Тайвин, я бы сам в штаны напрудил.

В число подозреваемых попали и братья Ормы. Герольд не всегда был на виду, а что касается Гарольда, так там всё еще хуже. Он весь день находился в городе, но о том знал лишь я один.

Серсея продолжала утверждать, что всё организовал Бес. Сейчас, к вечеру, в число его сообщников, по утверждению королевы, попала и Санса.

Никто не знал, как кувшин с водой появился в наших покоях. Бракс и Лидден клялись всеми богами, что они этого не делали. Ормы, также как и Тирион, полностью отрицали свою причастность.

При таком огромном количестве подозреваемых найти что-то существенное не представлялось возможным.

Варис обещал за ночь опросить всех своих «пташек» и постараться выяснить по минутам, что делал каждый из подозреваемых.

В тот вечер Маргери выглядела задумчивой и расстроенной. Обнявшись, мы долго лежали молча.

– Джофф, кому же мы помешали? – в голосе жены слышалось не только разочарование в людях, но и угроза.

Маргери ни на миг не была наивной дурочкой. Она понимала, что все непросто. Но одно дело – абстрактно знать, что есть те, кто тебя не любит, и совсем другое столкнуться с попыткой тебя убрать. И этот удар застал ее врасплох, так как пришелся на тот момент, когда всё начало налаживаться.

– Все позади, – прошептал я.

– Кто же это может быть?

– Много кто, – уклончиво ответил я. Подозрений у меня хватало, но называть конкретные имена была бы слишком рано. – Пообещай мне одну вещь!

– Да, конечно.

– Будь осторожна, очень осторожна.

– Я буду, – она решительно сжала губы.

– Я заведу нового чашника. Заведи и ты. Ведь ты часто сидишь со своими подругами, и тебя могут постараться там достать.

– Заведу, обязательно заведу. Но ты что, думаешь, что будут и другие попытки?

– Да. Не знаю когда, но мы должны быть готовы, – я крепко обнял ее. – Помни, это серьезные люди, и если мы их не найдем, на полдороги они не остановятся!

Через некоторое время жена уснула. Я лежал на спине и перебирал известные мне факты. Получалось, что кувшин поставили на стол в тот момент, когда в помещении никого не было. Здесь мне пришла в голову одна неожиданная мысль – а с чего это мы все решили, что кувшин с водой принесли обычным путем, через дверь? При строительстве Красного замка, Таргариены понаделали в нем кучу тайных ходов. Может ли быть так, что они есть и в моих покоях? И что кто-то проник именно через один из таких ходов?

Пораскинув головой, я пришел к кое-каким выводам и утром обратился к Джекобу Лиддену:

– Джек, вот тебе задача – найди искусных каменщиков и приведи их сюда.

– Каменщиков? – стюард недоуменно моргнул.

– Ага.

– Хорошо, ваше величество, я найду их.

Несколько человек принялись осматривать мои покои. Они простукивали стены, обследовали потолки, полы и окна. Через несколько часов их усилия принесли свои плоды. В примыкающем к стене камине, за очагом, обнаружился узкий шов, похожий на закрытую дверь.

Эту дверцу так и не удалось открыть обычным способом, и каменщики прибегли к помощи ломов, кирок и грубого инструмента.

Дверцу в камине открыли и она, словно маленький камешек, вызвала целую лавину событий.

То, что они обнаружили, буквально ошеломило всех нас. Ход из моих покоев вел в узкую галерею, которая пронизывала весь этаж. От нее во все стороны, вверх и вниз отходили ответвления и развилки – это была огромная сеть, через которую можно было попасть практически в любое место замка – к покоям десницы, лорда-командующего, Серсеи, Мейса Тирелла, Оберина и других, менее значимых людей. Во многих местах в этих коридорах имелись слуховые окна, а в некоторых, как ко мне, имелся проход.

Масла в огонь подлил тот факт, что по отсутствию пыли на полу, было ясно, что этими ходами с завидной периодичностью кто-то пользуется. Словами трудно передать, что началось!

И тут на свету волей-неволей появилась фигура мастера над шептунами, лорда Вариса.

Когда я, Тайвин и Киван сознали данный факт, и кто может за ним стоять, мы немедленно вызвали Джейме и приказали арестовать Паука.

Варис и пикнуть не успел, как оказался под стражей. Не давая опомниться, гвардейцы доставили его в Башню Десницы, и мы начали задавать ему вопросы:

– Вы знали об этих ходах, лорд Варис? – совершенно спокойно спросил его Тайвин.

Евнух замешкался. Ему совсем не хотелось говорить, но все же пришлось:

– Лишь о тех, что расположены внизу, около камер и моих покоев.

– Значит о том, что они могут вести к покоям короля, вы ничего не знаете? – спросил я.

Варис отрицательно кивнул головой, хорошо понимая, что таким ответом он еще глубже роет себе яму.

– Что же вы за мастер над шептунами, если ничего не знаете про замок и эти ходы? – задал я логичный вопрос. – Вам известно, кто ими пользуется?

Мастер над шептунами вновь отрицательно качнул головой.

– Ваше преступление пока не доказано, – Тайвин присоединился ко мне. – Но уже доказана ваша некомпетентность.

Дальнейшие вопросы ни к чему не привели. Варис держался уверенно и твердо, но ни в чем не сознавался и твердил одно и то же – ничего не знаю, в попытке убийства короля участия не принимал.

Паука увели в камеру.

Я был рад, что все так повернулось. Из канона я помнил про эти ходы, но в сутолоке событий и калейдоскопе мелькающих лиц, как-то про них забыл. И очень удачно получилось, что теперь не только эти ходы вскрылись, но и Паук здесь засветился.

Варис, как и Оберин, всегда внушал мне огромные опасения. Но Оберина покалечили. Он отказался от королевской помощи, пользуется услугами собственного мейстера, и по слухам, его жизни ничего не угрожает. Но вот сможет ли он стать тем воином, каким был до поединка с Горой? Здесь ничего не ясно, а сам Мартелл и его мейстер не спешили открывать карт.

Оберин, я надеялся, на некоторое время успокоится. А вот Варис никуда не делся. И его фигуру я оценивал как исключительно зловредную. Но мои опасения – это лишь мои опасения. Для всех остальных мастер над шептунами неприятная, но весьма полезная фигура. И если я без повода отстранил бы его от должности, или заключил в тюрьму, то такое действие весьма худо отразится на авторитете короля. Что я скажу деснице и членам совета? Чем бы аргументировал свои действия? Простыми подозрениями?

Возможно, я все усложняю и веду себя очень глупо, но в моем понимании король так и должен действовать. Если, конечно он не хочет прослыть самодуром и безумцем – как кое-кто из Таргариенов.

И вот повод для смещения Вариса нашелся.

Правда, для этого потребовалось, чтобы смерть прошла очень близко от меня и Маргери.

Меня волновало спокойствие Вариса, когда он отвечал на все вопросы. И меня нервировало, что такую крупную рыбу тяжело удержать в руках. Но для того, чтобы отрубить Варису голову, а это, безусловно, самый желательный итог, следовало хотя бы показать видимость расследования. А это один или два дня.

Единственное, что я мог сделать в открытую – это положиться на Джейме и Золотых плащей – они должны были охранять Вариса до завтрашнего утра. Но у меня есть идеи, как можно подстраховаться…

Утро не принесло радости – Варис сумел убежать из камеры. Охраняющий его сир Борос, а также два Золотых плаща оказались убиты.

Вот так вот просто – побег из камеры и убийство гвардейца и стражников. Для многих это стало настоящим шоком, но в глубине души я понимал, что Варис слишком серьезен, чтобы быть пойманным.

Его поиски ничего не дали. Да и кто бы сомневался, что он сумеет уйти от расплаты? Впрочем, всё это лишь легенда для остальных людей. Правду знаю лишь я, Гарольд и еще один человек… Орм пришел ко мне и доложил, что на самом деле случилось с Пауком и чем закончилась эта история. Но люди ее не узнают. Так и должно быть, ведь и для таких целей создана служба Охраны Короны! И в то утро была проведена первая важнейшая операция…

Как бы там ни было, теперь перед нами всеми неожиданно встал вопрос не только как найти Вариса (а я продолжал делать вид, что его необходимо искать), но и кем его заменить? И вопрос этот поднял новую волну взаимных игр, намеков и попыток склонить в ту или иную сторону.

Мейс Тирелл хотел получить благодарность от короля за прощенный долг и назначить на место Вариса свою мать – леди Оленну. И он, и Маргери имели со мной беседу и просили обдумать данную кандидатуру. Данный вариант выглядел откровенно пугающим – давать власть такой опасной старушке явно не лучшая идея.

Серсея безапелляционно заявила, что на эту должность у нее есть подходящий человек – Ортон Мерревизер, муж леди Тейны. И его связи в Вестеросе и Эссосе послужат на пользу всему королевству. Про этого человека я вообще ничего не знал.

Тайвин и Киван однозначной кандидатуры не видели.

У меня в запасе имелось два варианта – и оба, по различным причинам, не подходили.

Первый – Тирион. Дядя бы быстро разобрался, что к чему и был бы прекрасным мастером над шептунами. С его-то умом и смекалкой эта должность словно под него создана. Но сейчас он мастер над монетой, и его расследование о махинациях Мизинца все еще не закончено. Тем более, он и на должности мастера над монетой очень хорош. Да и кем его заменить?

Вторая кандидатура – Квиберн. Собственно говоря, я знал, что у него что-то получится лишь из канона. Да, наверное, он бы был неплохим мастером над шептунами. Сейчас Квиберн не сблизился с Серсеей, и не стал ее человеком. И его кандидатуру королева не предложила. Для меня это выглядело весьма перспективно. И все же, несмотря на наши вроде бы хорошие отношения, я до конца еще ему не доверял. Да и как отдавать одну из ключевых ролей в государстве малознакомому человеку? Тем более, сейчас он занят – после поединка с Оберином я удовлетворил его просьбу и отдал тело Клигана для экспериментов.

Вариант с Гарольдом я и вовсе не рассматривал. Орм должен создать отдельную, подчиняющуюся королю службу, и сделать все, чтобы у мастера над шептунами не было монополии на информацию.

Честно говоря, такое назначение и всё, что с ним связано, это и есть настоящая Игра Престолов. Было чертовски обидно, что у меня так мало по-настоящему верных людей в такой подходящий момент.

В конце концов, мы с Тайвином нашли решение и придумали временный компромисс, который более-менее удовлетворил всех, если не считать Серсею.

На должность мастера над шептунами назначили Кивана Ланнистера, а на его должность мастера над законом передвинули Мейса Тирелла. Освободившееся место мастера над кораблями туманно пообещали отдать знаменосцу Тирелла – Пакстеру Редвину, ведь лорд Арбора буквально создан для такой должности. Мейс остался доволен тем, что влияние Тиреллов в Совете усилится. Мы с Тайвином были рады, что компетентный и верный человек занял важнейший пост и начал входить в положение дел – и чем быстрее он это сделает, тем будет лучше. Киван воспринял назначение с философским спокойствием – раз надо, значит надо. И лишь Серсея выглядела раздраженной.

Войско Простора под командованием Мейса Тирелла отправлялось к Штормовому Пределу. Мой тесть восседал во главе людей на огромном мерине черной масти. В своих доспехах, шлеме, мощный и широкоплечий, он выглядел очень внушительно. Трубачи дудели в свои трубы, развевались знамена – Мейс обставлял свою будущую победу со всем возможным вниманием, не пропуская ни одну мелочь.

Что ж, возможно он и прав – потомки будут судить нас по вот этим красочным деталям, а не по тому, что было на самом деле. И если Мейс в своих отчетах укажет, что гарнизон в Штормовом Пределе насчитывал несколько тысяч опытных бойцов, а не пару сотен, то с течением времени все будут думать именно так.

Одно войско вышло на юго-восток. А второе готовилось выступить на северо-запад. Лорд Тайвин поручил Джейме захватить Риверран.

Я посчитал, что все может получиться очень перспективно и завел разговор с дедом о том, чтобы он поручил это дело мне – естественно, под контролем Джейме.

Сначала Тайвин и Киван отнеслись к моей идее с прохладцей. Несмотря на то, что за последнее время я неплохо себя показал, окончательной веры мне еще не было. Эти люди опасались, что я могу напортачить.

Но я излагал свой план. И упирал на то, что Джейме все время будет со мной и не даст чудить.

Несколько моментов заставили их поспорить со мной.

– Вы предлагаете вернуть Талли их замок? – недоверчиво спросил Киван. – Это очень неосторожно.

– Тут есть политические моменты. Пусть все видят, что нам не чуждо благородство, и мы умеем прощать, давая людям, искренне раскаявшимся, второй шанс.

– Эдмур Талли доставил нам немало хлопот, – задумчиво протянул Тайвин. – Просто так простить его – значит показать слабость.

– О нет, далеко не просто так, – протянул я. – Скажите, вы уже обещали кому-то замок Риверран и его земли?

– С лордом Фреем мы договорились, что крепость отойдет кому-то из его детей или внуков. Пока мы склоняемся к сиру Эммону Фрею и его супруге, леди Дженне. Напомню, что она моя родная сестра и ваша двоюродная бабушка, ваше величество. Таким образом, мы соблюдем не только интересы Фреев, но и свои собственные.

– Это твердо решено?

– Пока еще нет, – признался Киван. – Леди Дженна осознает все трудности и не горит желанием получить такой подарок. Она уже неоднократно писала, что ей куда больше по вкусу замок Дарри. А у вас есть иное предложение?

– Вы же понимаете, что сделав так, вы отодвигаете Талли и создаете новый великий дом Фреев?

По тому, как переглянулись родичи, стало понятно, что подобные мысли уже рассматривались, и они не приводили их в восторг.

– Леди Дженна, безусловно, лояльна нам, но ее многочисленные дети и внуки носят имя Фреев, – продолжал подливать я масла в огонь. – Сейчас они преданы, но через некоторое время начнутся проблемы. Из книг, что я прочитал, мне известно, что юные дома очень агрессивны и деятельны. Им мало того, что дали, и они пытаются забрать больше.

– Мы думали об этом, – кивнул Киван. – И рассматривали подобную перспективу, которая, если честно, нас не вдохновляет.

– Объединив Риверран и Близнецы, мы собственными руками создадим себе колоссальную проблему. Новый дом будет просто огромен и очень удачно расположен.

– Значит, вы хотите оставить его Талли? – спросил Тайвин.

– Да! Черную Рыбу можно не брать в расчет. Лорд Эдмар единственный наследник. И у него нет детей, а есть лишь беременная жена, которая, кстати, из дома Фреев – так что формально вы выполните свои обязательства перед старым Фреем. Эдмар Талли никуда не денется и примет наше предложение. И что самое важное – Риверран и Близнецы вновь окажутся на ножах и не будут союзниками, как в вашем плане. Плюс, что тоже немаловажно, Корона не сможет взять с Эммона Фрея контрибуцию, а с Эдмара Талли – может. Ну и последнее, и возможно самое важное – если великий дом преклонит колени и признает мою законность как короля, это ощутимо добавит и авторитета и популярности всем нам.

Мы спорили. Сам спор меня радовал – это было рабочее, конструктивное совещание, где каждый отстаивает свои планы и в итоге все выигрывают, так как принимается наиболее продуманный и интересный вариант развития событий.

Наконец мы договорились и придумали неплохой план. Если всё пройдет хорошо, и лорд Талли согласится на наши условия, Риверран ему вернут. Если нет – его получит Дженна Фрей, ее муж-подкаблучник, и четверо их детей.

Войско выступало. Во главе медленно ехали мы с Джейме. Нас провожал весь Красный замок – Тайвин, Киван, Серсея, Мирцелла и Маргери. Жена и сестра неожиданно расстроились и прижимали платки к глазам, словно мы уезжали на смертельную битву. Даже Тирион выбрался на площадь и сейчас со сложным выражением смотрел на меня и Джейме. Черт знает что творилось в его голове. Я боялся представить, о чем он думает, и лишь надеялся, что в его планах нет вражды по отношению ко мне.

Серсея выглядела не просто раздраженной. В ее глазах я видел враждебность. Вчера мы с ней впервые поругались. Все началось с того, что она вроде как мимолетно, словно говорила о пустяке, попросила меня утвердить сира Осфрида Кеттлблэка, младшего брата Освелла, в качестве рыцаря королевской гвардии, на место погибшего сира Бороса.

А я отказал и был настолько любезен, что попытался объяснить матери, что теперь в гвардию будут попадать лишь действительно достойные рыцари, а не непонятные личности, единственная заслуга которых в том, что они имеют влиятельных покровителей.

Вначале Серсея попыталась меня переубедить, налегая на то, что Кеттлблэки верные и надежные люди. Когда это не помогло, последовали очередные обвинения в том, что Тиреллы меня обкрутили, и теперь я буду делать то, что они скажут.

В общем, мы поругались. Политическая близорукость Серсеи начала меня откровенно напрягать. Конечно, легко рассуждать, зная канон и понимая, кто есть кто… Пусть я все это знаю, мир-то для меня совсем новый и неизвестный. А Серсея живет здесь с самого рождения и многие вещи должна понимать интуитивно. И тут такие провалы! Неудивительно, что оставшись без Тайвина, Кивана, Тириона и поддержки Тиреллов она сама себе вырыла могилу.

Серсея так и не смогла меня убедить. И сейчас в королевской гвардии одно место оставалось свободным. Я решил, что заполню эту пустоту действительно достойным человеком, а не очередным ничтожеством.

Джейме, которому я все это пересказал, полностью одобрил ход моих мыслей. А когда я попросил его подумать о достойных кандидатах, он с радостью согласился.

Наше войско двигалось сквозь город. Простые люди махали руками, и что удивительно, кричали моё имя. Стражники прижимали их к краям дороги, но меня радовало, что они так делают не из-за страха за жизнь короля, а из-за того, что бы они просто не мешали движению.

– А неплохо нас провожают, а, дядя Джейме?

– Ты удивишься, как они будут нас встречать, особенно если мы вернемся с победой, – он хохотнул. – Толпа всегда любит бесплатные зрелища.

Дни сменялись один за другим. Войско шло неторопливо – Джейме сохранял силы людей и животных, но, тем не менее, пройденные мили оставались за спиной.

Мы двигались по Королевскому тракту, который соединял Королевскую Гавань, Винтерфелл и Стену.

Я смотрел на дорожное покрытие, обочины, откосы и понимал, что с дорогами здесь никто особо не занимался. Королевский тракт напоминал скорее просёлок, чем полноценную дорогу – везде грязь, лужи, кучи навоза…

В некоторых местах, там, где с возвышенности текли ручьи или потоки после дождя, дорогу основательно размыло. Чем дальше от столицы, тем чаще на обочинах нам встречались разбитые и брошенные телеги, различный мусор, трупы лошадей или бездомных собак. Не знаю, может это эхо войны, или так всегда и выглядит Королевский тракт?

Честно говоря, ранее я как-то размышлял, что если уж налаживать экономику Вестероса, то одно из первых, с чего следует начинать, это дороги – основа торговли и быстрой передислокации войск.

А вот сейчас, наблюдая за плачевным и даже в некоторых местах убитое состоянием Королевского тракта, я понимал, что как только закончится война, это дело будет одним из первых на повестке.

Где-то далеко на севере – туда надо еще добраться, Королевский тракт пересекался с Речной и Высокой дорогами. То место называлось Перекресток и лежало на берегу Трезубца. Там нам надо было сворачивать резко влево и уходить на запад.

Вот и еще один недостаток – до Риверрана нет прямой дороги, и сейчас мы делаем огромный круг, теряя массу времени.

Правда, во всем можно найти и плюсы. И я их уже нашел: ночевки под открытым небом, запах костра и готовящейся еды, звездные ночи и соленые шутки солдат – все это создавало особую, непередаваемую атмосферу похода. К тому же я узнавал свое королевство, его земли и мог наблюдать за бытом простых людей.

А вот то, как жили крестьяне и ремесленники, иначе, чем плачевно, и не опишешь. Простые хижины, где вместо пола утоптанная земля, а крышу заменяют вязанки камыша или дранка. Вместо стекол в окнах кусочки слюды – это если дом богатый. Если нет – то бычьи пузыри. Некоторые дома были сложены из камня, и конечно смотрелись лучше, так же как и гостиницы, и трактиры вдоль дороги. Они, да рыцарские замки создавали иллюзию, что в Вестероссе не все так уж и плохо.

Если смотреть в корень, то становилось вполне очевидно – простой люд живет очень бедно.

В одну из ночевок мы расположились в гостинице Дева и Рыцарь. Неплохо перекусив, помывшись в больших бадьях с горячей водой, мы лежали на соседних кроватях и уже готовились спать. На Джейме перед сном нашло настроение поговорить, и сейчас он рассказывал, как проходило восстание Роберта Баратеона – с точки зрения Ланнистера и королевского гвардейца.

В дверь постучался сир Бейлон Сванн, который охранял меня в походе.

Он притащил интересного человека – нечесаного, грязного и пропахшего тиной рыбака по имени Тос, промышляющего на Божьем Оке. На тракт рыбак выбрался с целью кое-что прикупить в гостинице, и сейчас поведал интересные факты. Оказалось, что на берегу озера остановилась часть отряда, который раньше назывался Бравые Ребята. По словам рыбака, их было около сорока человек, и они направлялись куда-то к югу.

При этом известии с Джейме мигом сошел весь сон. Он подобрался как хищный зверь, и я невольно кинул взгляд на его протез – именно Бравые Ребята отрубили ему руку.

Джейме молча посмотрел на меня. В его глазах плясали языки пламени, и там медленно разгоралась жажда мести. Я просто не мог не пойти ему навстречу и лишь кивнул.

– Завтра мы отправляемся туда, сир Джейме. Я еду с вами.

– Спасибо! – он благодарно кивнул, быстро облачился и стремительно вышел из комнаты, отправившись отбирать людей и отдавать указания.

К Божьему Оку отправился отряд численностью в пять сотен человек – все на лошадях. Берега озера мы достигли за один переход.

В ту ночь мы расположились в развалинах замка Белостенный. Когда-то он был очень красив, камень на его постройку доставлялся из Долины Арренов и при строительстве использовался материал лишь с белыми и молочными оттенками. Замком управлял род Баттервеллов. Одно время они были достаточно могущественны, а их лорд Амброуз даже являлся десницей короля Дейрона Доброго.

Все это мне рассказал Джейме, и я удивился, что он интересуется историей и знает подобные вещи.

Сейчас развалины Белостенного представляли собой грустное и поучительное зрелище – так проходит земная слава. Разрушенные стены, прогнившие деревянные перекрытия, следы огня на камнях. Все это заросло плющом, кустами куманики и бузины, молодыми елочками и травой.

Завернувшись в толстый плащ я лежал на попоне около костра, подложив под голову седло, и смотрел на причудливый танец огня. В голове теснились мысли: вот так мы все и живем – карабкаемся вверх, отпихивая других и совершая нелицеприятные поступки. А потом, когда заканчиваются силы, мы оступаемся и падаем вниз. И остаются после нас заросшие кустарником развалины. Редкие путники, которые забрели в такие места, кинут на них мимолетный взгляд и хорошо, если вспомнят, кому они принадлежали раньше…

На следующий день разведчики вывели нас на Бравых Ребят. Не знаю, может когда-то они и были неплохим отрядом наемников, которых Тайвин Ланнистер позвал из Вольных городов, но сейчас они выродились, превратившись в банду обычных мародеров и бандитов.

Разбить их не составило никакого труда. Наш конный клин прошелся по ним, как серп по пшенице. Я принял участие в своем первом бою в Вестеросе, но это было скорее номинальное участие. Джейме приставил ко мне несколько человек, и хотя я и скакал вместе со всеми и даже зачем-то выхватил меч, непосредственного участия в схватке я не принял.

Бравых Ребят уничтожили практически полностью. Выжило всего лишь четыре человека.

Сейчас они испуганные, со связанными за спиной рукам, стояли на коленях перед Джейме, мной и телохранителями. Их колени оказались в полужидкой, холодной грязи, но они наверняка этого не чувствовали.

Наши люди уже допросили их. Как оказалось, не так давно Бравые Ребята разделились и часть из них, под командой Верного Урсвика, отправилась на юг. Они собирались добраться до Староместа, зафрахтовать там судно и вернуться в Эссос.

Самого Урсвика, к огромному сожалению Джейме, убили во время боя. Зато выжил Жирный Золло, невероятно толстый, тупой, как бык, дотракиец. Именно он отрубил Ланнистеру руку.

Джейме в роскошных, сверкающих золотом доспехах и белоснежном плаще, прошелся перед пленными. Грязь чавкала под его сапогами.

– Ланнистеры всегда платят свои долги, – просто сказал он. – Но за это время по ним накопились проценты. Так что каждому отрубите две руки по локоть и отпустите их на все четыре стороны. Кроме вот этого, – он кивнул на Золло. – Ему отрубить руки по локоть, ноги по колено, остановить кровь и перевязать раны, а потом подвесить в клетке на дерево. Пусть парень еще поживет – голодание пойдет ему на пользу!

Черное, потное лицо Золло словно подернулось золой и стало серым – так он побледнел. Толстяк затрясся, попытался упасть Джейме в ноги и успеть что-то сказать:

– Смилуйтесь, милорд, – он завыл и в этом вое слышался ужас и обреченность. Один из солдат ударил его ногой в лицо. Наемник мигом затих, и лишь кровь капала на землю.

Солдаты бросились выполнять приказ и потащили пленников к ближайшему пню. Раздались громкие крики, глухие удары топора и все моментально закончилось – воины пинками погнали бывших наемников, нимало не заботясь, как и чем они собираются останавливать кровь и вообще, как выживать.

А затем они занялись Жирным Золло. Его дикий крик вспугнул птиц и еще долго звучал над пустынными берегами.

Я посмотрел на Джейме и ничего не сказал. Вестерос жесток, и я знал об этом.

Казнь закончилась. Мы с Джейме отошли в сторону и сейчас стояли на небольшом пригорке среди деревьев. Позади нас остался Герольд Орм и гвардейцы. Под нашими ногами был песчаный обрыв и несколько древесных корней, которые словно перекрученные, уродливые руки, торчали из земли. Из воды высовывались покрытые тиной камни.

Ветер дул в лицо, нагоняя мелкую, свинцового цвета волну. Листья позади потемнели и грозно зашумели. Все предвещало скорый дождь.

В этом теле у меня прекрасное зрение. Но даже оно с трудом видело остров Ликов – так до него далеко. Отсюда он казался всего лишь узкой полоской на безбрежном горизонте воды.

Я следил за полетом одинокой чайки – временами, борясь с ветром, она практически замирала на месте. Внезапно мое сердце кольнуло предчувствие, ясное и четкое, словно королевский долг. В секундном прозрении я понял, что обязан сделать дальше…

– Я должен там побывать.

– Где? – ветер теребил плащ Джейме. Он стоял, широко расставив ноги, и положив левую руку на пояс. В его глазах появилось умиротворение. Такое чувство я наблюдал впервые. Он словно отдал долги, скинул с себя груз ответственности, попрощался с прошлым и сейчас выглядел спокойным и даже отрешенным.

Я все больше узнавал Джейме и все больше поражался. В нем присутствовали все задатки великого человека. Не сомневаюсь, он прекрасно знал об этом, но по неизвестным причинам прикладывал все силы, чтобы не стать кем-то большим, чем просто Цареубийца. Он ненавидел свое прошлое, но упрямо цеплялся за него.

Да, раньше он так делал. Но в последнее время стал меняться. И я должен ему помочь стать хорошим человеком. А он должен помочь мне.

– На острове Ликов.

– Зачем?

– Так будет правильно, – твердо ответил я. В тот момент я окончательно понял, что так оно и есть. Это мой путь. – Мне надо там быть. Не знаю, что смогу там найти, да и найду ли хоть что-то, но я должен попробовать.

– И когда? – в голосе послышалось пробуждающееся любопытство.

– Сначала всё должно сложиться в Риверране. Значит, на обратном пути. Ты отпустишь меня?

– Да, – он ответил с задержкой и сам устремил взгляд вдаль. – С одним условием. Ты возьмешь меня с собой.

– Я и сам хотел попросить об этом, – я еле заметно улыбнулся. – Спасибо, отец!

Молчание было долгим, очень долгим. Джейме сжал челюсти и смотрел вдаль. Казалось, для него нет ничего важнее, чем суметь зафиксировать свой взгляд на далеком горизонте. И только на нем. Он прикладывал немало сил, чтобы не повернуться в мою сторону. И лишь шорох накатываемых волн, да одинокий, унылый крик чайки нарушал эту тишину. Пахло сыростью.

– Значит, ты все же узнал…

– Да.

– И что теперь?

– Ничего. Все останется, как и было. И все изменится.

– Осуждаешь? – он наконец-то перевел на меня взгляд.

– Раньше осуждал сильней.

– И давно?

– Уже порядочно. Только не спрашивай, откуда я узнал.

– Не буду.

Мы вновь замолчали. Усиливающийся ветер всё сильнее раскачивал деревья. Заржала лошадь. Стало свежо. Наше молчание было очень естественным и правильным. Мы словно понимали друг друга и становились ближе. Так молчать могут лишь мужчины, и это молчание стоило сотни слов.

– Ты поможешь мне, отец? – я разлепил сухие губы.

– В чем?

– Стать королем.

– Ты и так король, – в его голосе звучала усмешка.

– Настоящим королем. Смелым и рассудительным… Мудрым и справедливым… Честным и дальновидным…

– Да… Я помогу тебе, сын.

Варис

Варис родился в Лисе, в одном из Вольных городов и вырос в бродячей труппе актеров, которая плавала на барке и давала представления во всех городах на обоих берегах Узкого моря.

Оглядываясь назад и вспоминая собственное прошлое и тот чудовищный случай, что с ним произошел в детстве, Варис признавался себе, что если бы его не оскопили, то ничего значимого он бы в жизни так и не достиг.

Он стал евнухом. А потом Пауком. Одни двери закрылись навсегда, но другие также неожиданно открылись. И он нашел в себе такие таланты и способности, о существовании которых не подозревал.

Его история и восхождение к вершинам власти началось в Мире, продолжилось в Кварте, утвердилось в Пентосе, и, похоже, закончится в Королевской Гавани. Хотя, кто знает?

Все эти долгие годы, пока он поднимался на одну ступеньку за другой, его преследовали кошмары и голос того чернокнижника, что его оскопил…

Так он поверил в магию и сохранил страх перед ней на всю жизнь. Варис верил в магию, но так до конца и не определился, верит ли он в богов? Если рассудить, то почему бы не существовать богам, если существует магия? С другой стороны, присутствие последней абсолютно ничего не доказывает.

Но магию он знал. И боялся. Именно поэтому он поддержал Джоффри в его борьбе против Станниса. Станнису помогала Меллисандра, темная колдунья и последовательница Рглора. И уже одного этого было достаточно для выбора стороны.

Впрочем, Джоффри временный вариант, неизбежное зло, компромисс, способ выждать время до того момента, как все планы осуществятся.

И все же жизнь полна иронии. Он так боялся магии, что, в конце концов, стал служить ее проявлению в этом мире – драконам. И их матери.

Кто же мог знать, что маленькая девочка Таргариенов, которую они со своим другом Иллирио Мопатисом решили поддержать, станет тем, кем она стала?

Никто такого предположить не мог. Вот и Варис не мог – хоть он и умел смотреть в будущее и строить долговременные планы.

Варис никогда не считал себя добрым и порядочным человеком. Зато у него всегда были принципы. И один раз выбрав цель, найдя того, кого он планировал возвести на трон, он не мог отказаться от ранее принятых решений.

Предать свои правила, свои идеалы и принципы – это был бы кошмар. Крушение всего, чем он дорожил – своей чести евнуха.

Все его действия укладывались в масштабную Игру, захватывающую весь мир. Игра Престолов была увлекательной, и в ней он чувствовал себя, как рыба в воде. Наличие других игроков лишь добавляло интереса и азарта.

Так все было до того времени, когда в Королевскую Гавань прибыл Оберин Мартелл. Этот человек мог очень многое, обладал обширным кругом способностей и в нем чувствовался потенциал. Но он совсем не нравился евнуху. Варис не любил людей подобного толка – громких, шумных, торопливых, всегда находящихся на виду!

Зато Красный Змей был очень хорош как союзник, хотя Варис и знал, что с ним надо вести себя сугубо осторожно, как при обращении с Диким Огнем.

Они встречались несколько раз, и при третьей встречи Мартелл озвучил план и предложил действовать – он собирался уничтожить Джоффри или Маргери, или их обоих. Для начала!

Варис не страдал излишней щепетильностью, но и перспектива убийства столь молодых людей его не радовала. Даже с позиции логики и прагматизма правильней попробовать убрать со сцены Тайвина. Жаль, что Красный Змей оказался таким кровожадным и недальновидным. Он хотел уничтожить всех Ланнистеров, оставив своего главного врага напоследок, как самое вкусное блюдо.

Впрочем, Оберин умел быть красноречивым и убедительным. А еще больше осталось между его слов, до времени прикрытое намеками и ловким жонглированием словами.

Мартеллы знали и про Мопатиса, и про Дейенерис, и про то, что он, вместе со своим старым другом помогает ей и людьми, и деньгами. Не так давно Иллирио отправил к ней Барристана Селми и Бельваса Силача – и это ему известно. Тут впору заволноваться!

Варис даже подозревал, что Оберин знает и про Юного Грифа. И про их с Мопатисом мечту – ведь Таргариены часто заключали браки между близкими родственниками.

В общем, он знал, что он знает, что он знает…

Вот такая игра, в которой Варис по объективным причинам просто не мог отказать Оберину, и ему пришлось идти на это отравление.

Красный Змей предложил использовать человека, которого потом можно убить. Вариса это покоробило, и он все сделал сам.

Есть те, кто искренне считает, что у исполнителя чистая совесть, а у организатора – руки. Так такие люди успокаивают себя нелепыми отговорками.

В эту чушь Варис не верил. Оба, и исполнитель, и организатор, пачкались во всем том дерьме, что делали. Но на убийство собственного человека он не пошел. Это было против его правил и против логики – зачем выбрасывать ценных помощников, если все можно провернуть иначе?

Поэтому он сам, используя тайный ход в покои короля, проник в комнату Джоффри и Маргери. В комнате он нигде не нашел кувшина с водой. Поэтому действовать пришлось по второму, более рискованному варианту – ставить на стол то, что он принес с собой.

Сделав дело, он на миг остановился и осмотрел комнату. Меч из валирийской стали, большой шкаф с книгами, арфа, кайвасса и несколько географических карт на подоконнике – в этот момент в его душе поселилась грусть.

К большой досаде, Джоффри никогда не был тем человеком, за которого подданные готовы отдать свою жизнь. Правда, за последний месяц он сильно изменился. Варис пристально наблюдал за юным королем и вынужден был признаться, что он наконец-то повзрослел и стал показывать качества, достойные монарха. Как жаль, что такие полезные для короля изменения начали происходить так поздно! Кости уже брошены.

– Сожалею, – Варис произнес это вслух и даже немного наклонил голову, хотя в комнате никого не было.

Обидно, что столь молодой человек, на пороге таких перспективных изменений, должен покинуть этот мир.

Варис неспешно покинул королевские покои. А потом все полетело неизвестно куда.

Ни Джоффри, ни Маргери не погибли, а погиб их чашник, сир Спайсер. Серсея словно с цепи сорвалась. Она была так предсказуема, а ее мысли было так легко подталкивать в нужном направлении. Все происходило именно так, как планировал сам Варис и так, как думал Оберин.

Будь Серсея одна, без поддержки своих старших родственников, все прошло бы идеально. Но расследование взял в свои руки десница – впрочем, и это было вполне ожидаемо. Почему, почему Оберин не захотел травить именно его? Ах, вот такие ошибки и приводят к печальному концу.

Далее произошло то, что никогда не могло произойти – Ланнистеры каким-то невероятным образом узнали о существовании тайных ходов и сумели обнаружить их.

Варис оказался в очень непростой ситуации. Он ни на миг не испугался, и не потерял присутствия духа, но все же вынужден был задуматься и задать себе вопрос – не подставил ли его Оберин, и не рассказал ли он деснице об этих ходах.

На первый взгляд, такое было бы не выгодно Мартеллу, но Варис знал, насколько тот лжив, хитер и изворотлив.

Все произошло очень быстро. Королевские гвардейцы взяли его под стражу. Десница и король задали ему несколько вопросов… Что он мог им сказать? Любое его слово мало что значило в тот момент. Так он очутился в этой камере. Дед и внук, Тайвин и Джоффри, справедливо рассудили, что мастер над шептунами не может не знать про тайные ходы и посадили его на время проведения расследования, представив почетную охрану – сейчас Вариса охраняли два Золотых плаща и сир Борос Блаунт.

На него косо смотрели и завтра утром грозились предъявить официальное обвинение, но пока что формально он был невиновным и оставался мастером над шептунами.

Его даже устроили с некоторым комфортом – на ужин оставили корзину с едой и бутылку вина.

Варис перетащил табурет в самый темный и уютный угол своего временного пристанища и крепко задумался. Есть и пить он не стал – ему показалось, что Ланнистеры не захотели ждать утра и что-то туда подмешали. Никакого подозрительного запаха он не почувствовал, но с вином определенно было что-то не так. И неожиданная смерть мастера над шептунами пришлась бы весьма кстати для многих!

Мимолетно он отмечал, как тень ползет мимо его ног на восточную стену, как за окном, убранным толстыми решетками, становится все темнее и темнее. Его разум спокойно, без суеты искал ответ на простой вопрос: стоит ли ему представать завтра перед судом?

Если он предстанет, то вполне возможно, что сможет и оправдаться. Улики против него лишь косвенные. Его больше обвиняют в некомпетентности, чем в преступлении. Да и Оберин не станет его «топить» – так он решил по здравому рассуждению.

Вопрос в другом – захотят ли Ланнистеры и Тиреллы честного разбирательства? Захотят ли они действительно искать правду или просто воспользуются поводом и отрубят ему голову?

Варис знал, что в Красном замке у него нет друзей. Люди будут лишь рады падению ненавистного Паука. Но мнение других его волновало слабо. Так стоит ли оставаться или попробовать уйти?

Он еще раз обдумал ситуацию и пришел к неутешительным выводам: в этой партии он расслабился и утратил контроль. Присутствие лорда Тайвина и непродуманная настырность принца Оберина, который в любой момент готов прибегнуть к шантажу, повлияло на последние события не самым лучшим образом. И самое плохое в том, что его медленно, но верно отодвигали от роли игрока и понижали до простой фигуры. А фигуры долго не живут!

Сейчас он отчетливо понимал, что необходимо взять паузу и на время скрыться. Это позволит ему остаться при своих, даст время на передышку, возможность все тщательно обдумать и вернуться в Игру одним серьезным, жестким ударом.

Да и принц Оберин и его дом не те люди, которые бросают дело на полпути. Покушение на короля не получилось, но если он завтра выкрутится, то Красный Змей вновь придет к нему с новым планом, с жесткой улыбкой на устах и завуалированными намеками на шантаж.

Похоже, в сложившихся условиях все же лучше покинуть Красный замок. Или сделать видимость этого.

Время неумолимо шло, и он наконец-то решился.

За долгие годы, что он служил королевству в качестве мастера над шептунами, он многое успел сделать в Красном замке. В частности, практически из каждой камеры можно было сбежать. Весь фокус состоял в том, что для каждого места имелся свой, индивидуальный план побега – где с помощью тайного хода, где через окно, а где и через дверь.

Эту камеру можно было покинуть последним способом.

Дождавшись предрассветного часа, когда сон людей наиболее крепок, а камеру затопила ночная тьма, Варис подошел к двери и прислушался – все тихо, лишь еле слышно доносится чей-то храп.

Паук нагнулся и в самом низу двери нащупал вторую справа заклепку. Он нажал на нее со всей силой, одновременно двигая ее влево. Раздался негромкий щелчок и кусок доски отошел в сторону.

Варис просунул в дырку палец, нащупал кольцо и потянул вниз. Кольцо, как он знал, связано с длинным металлическим штырем. А тот, в свою очередь, с механизмом замка. Дверной замок открылся практически бесшумно.

Мастер над шептунами аккуратно пристроил дощечку на место и передвинул заклепку – он всегда был очень аккуратен и с вещами и с людьми. Нечего показывать чужим свои секреты.

Затем Варис медленно расшатал один из прутьев на окошке двери – двигать его приходилось в одну сторону, одновременно вдавливая внутрь. Прут освободился из крепления, Варис засунул руку по плечо в образовавшуюся дырку, привстал на цыпочках и начал шарить с наружной стороны двери. Нащупав засов, он поднял его вверх и сдвинул в сторону, открывая дверь.

Вот и все – выход открыт. Он снова вернул прут решетки на место и крадучись вышел в коридор.

В полнейшей темноте, ведя рукой по стене, он прошел по коридору вдоль нескольких камер. Легкие ноги по старой привычке несли тело совершенно беззвучно. Варис остановился около двери в караулку – именно отсюда доносился храп, и сейчас он звучал гораздо сильнее. Паук аккуратно надавил на дверь и проскользнул в образовавшуюся щель. Его глаза привыкли к темноте и неплохо все видели. Тем более, в караулке на столе горела толстая свеча и язычок пламени, почувствовав сквозняк, увеличился в размерах, и затрепетал, словно живой.

Два человека находились здесь – толстый сир Борос спал на топчане в углу, спрятав голову под краем плаща. Варис узнал его по доспехам и пузу, которое отбрасывало на стену внушительную тень.

Второй стражник – Золотой плащ, уснул, облокотившись локтями об стол.

Паук на миг нахмурился – ему не понравилось, что в помещении нет третьего стража. Спокойно, очень тихо, он подошел к Боросу и вытащил из ножен кинжал – сейчас оружие могло пригодиться.

Варис не любил лишней жестокости и не собирался никого убивать. Если незадачливая стража уснула и не проснется – она будет жить. По крайней мере, до тех пор, пока побег не обнаружится и нерадивых охранников не накажет десница или король. Его же руки останутся чисты.

Евнух запихнул кинжал за пояс и пересек караулку. Около двери он вновь остановился и прислушался. Проклятие – так и есть, кто-то сюда шел. Похоже, это третий стражник.

Варис сделал пару шагов к столу, послюнявил пальцы и загасил свечу, а затем отступил в угол – у него еще оставался шанс провернуть все без крови.

Дверь открылась, и в помещение зашел воин в золотом плаще. На свою беду, в руках он держал горящую свечу.

Не замечая постороннего, стражник прошел к столу, сел, поставил свечку и принялся греметь мисками, надеясь обнаружить еду. При этом его локоть задел яблоко. Оно упало на пол и откатилось к ногам Вариса.

Стражник чертыхнулся, встал со скамейки, нагнулся и потянулся за яблоком.

– Что за херня? – он ничего не понял, и в его голосе звучало искреннее удивление, когда он увидел ноги Паука в мягкой, с загнутыми вверх носами, обуви.

Стражник еще только поднимал голову, когда Варис легко взял его двумя руками за голову и резко свернул ее в сторону.

Раздался резкий, короткий щелчок – так ломается сухое, не очень толстое дерево. Стражник успел лишь удивиться… и умер. Правда, при этом ножны его меча ударились об пол.

Послышался громкий зевок. Сидящий за столом человек распрямился и начал поворачиваться. Паук стремительно шагнул к нему и с размаху опустил ладонь, закрывая рот.

Золотой плащ выпучил глаза, надул щеки, собираясь одновременно и закричать, и вытащить оружие, и встать. Ничего этого Варис ему сделать не дал – хорошо заточенный кинжал Бороса легко, почти изящно чиркнул мужчину по горлу. Кровь тонкой струйкой брызнула на стену. В тусклом освещении она казалась практически черной.

Сир Борос обладал прекрасным сном. Но убийство двух стражников в нескольких футах от тебя способно разбудить практически любого человека, если он, конечно, не пьян. Борос не был пьян, и на свою беду проснулся и открыл глаза. Предпоследнее, что он увидел в этой жизни, как сверкающее лезвие ударило его снизу, под челюсть.

Борос захрипел и схватился за клинок, который до гарды вошел в тело. Его руки еще двигались, мозг пытался что-то осознать, а глаза с ужасом заметили хозяина руки – невозмутимого Паука, которого они так глупо проспали.

Варис поддержал толстое тело, чтобы оно по возможности наделало меньше шума. Борос был чертовски тяжел, но Паук напрягся и сумел сделать так, что рыцарь сполз на пол более-менее тихо.

Мастер над шептунами дернул клинок, но он не вышел, по всей видимости, пробив мозг и застряв в кости черепа. Пожав плечами, Варис подошел к Золотому плащу и взял другой клинок.

Он сделал несколько шагов к двери, обернулся и вновь, изобразив поклон, с грустью в голосе произнес:

– Сожалею…

Варис выскользнул из караулки. Теперь его путь был свободен. Никем не пойманный, он спустился в подвал Красного замка и направился к одной из своих тайных каморок, которую предусмотрел как раз на такой случай.

Мастер над шептунами зажег свечу, переоделся, изменил внешность, взял кошельки с деньгами и открыл дверь. Свечку он держал в руке, решив, что ему уже ничего не угрожает. А ходить в полной темноте по замковым переходам, пусть и знакомым, но таким запутанным – та еще задачка!

В тот же момент он услышал негромкий щелчок и через миг с ужасом почувствовал, как в солнечное сплетение вошел арбалетный болт. Боль затопила сознание…

Вариса отбросило обратно в комнату. Свеча упала на пол, но на удивление не погасла, а лишь начала коптить черным дымом.

Паук ошеломленно потряс головой и попробовал подняться, держась за стол. Раздался еще один щелчок и в грудь ему вонзился новый болт. Варис рухнул на спину и неверующе смотрел, как к нему подходят два силуэта. В руках они держали разряженные арбалеты.

Как же так получилось? Как же его подловили и откуда они узнали про тайную комнату?

Человек откинул капюшон и евнух с горечью опознал одного из своих помощников – Асио Копина, уроженца Пентоса.

– Ты заигрался, Варис, – Асио наклонился к нему. Его хищное, костистое лицо выглядело абсолютно бесстрастно. – Пора платить по счетам.

Что ж, теперь на кое-какие вопросы он получил ответы. Последний год Асио Копин все чаще показывал недовольство своим положением. Да, он захотел нечто большего, чем быть на подхвате.

Преодолевая боль, Варис все же сумел встать на колени, а потом и кое-как выпрямиться. Руки и ноги скользили по собственной крови. Холод, тот, который ничто не способно прогнать, начал охватывать все тело. Похоже песок в часах закончился и время пришло. Вот только умирать униженным, на коленях, он не собирался.

– Тебе привет от короля Джоффри, – вторая фигура подошла ближе, обнажая меч. Он узнал Гарольда Орма.

«А ведь немудрено было догадаться, чем все закончится, когда «пташки» донесли, что один из Ормов начал вербовать людей», – Варис глубоко вздохнул.

Милосердного, добивающего удара он практически не почувствовал. Резкий выпад Гарольда пронзил сердце и теперь, когда смерть произвела последний расчет, бывший мастер над шептунами упал на пол – уже окончательно. Его душа покинула этот мир. Он не услышал последних слов.

– Делаем все, как и договорились, – Орм повернулся к Асио. – Тело не должны найти. Это важно.

После чего Гарольд развернулся и покинул комнату.

Асио Копин еще некоторое время задумчиво смотрел на труп Вариса, затем вздохнул и принялся за работу.

Глава XIII. Риверран

Мы решили посетить Харренхолл, хоть он и лежал в стороне от Королевского тракта. Мне хотелось посмотреть на эту гигантскую крепость, а Джейме решил заодно узнать последние новости у гарнизона.

В развалинах Харренхолла нас встречал сир Бонифер Хасти. Те, кто уважал, звали его Пастырем. Другие, в том числе и Джейме, предпочитали иное имя – Кривоногий Галоп.

Сир Хасти командовал конным отрядом Святая Сотня. Раньше они сражались за Станниса, и участвовали на его стороне в битве на Черноводной, где потеряли четырнадцать человек. После поражения они одумались и принесли клятву Джоффри – вот и еще один аргумент в пользу того, что и Эдмара Талли, также как и сира Хасти, можно простить.

Все рыцари Святой Сотни носят прозвища «святоши» и передвигаются на прекрасных, мощных меринах серой масти. Меня поразило не только то, что при сире Хасти они явно не понаслышке знали, что такое дисциплина, но и являли собой идеал рыцаря, который заботится о своей чести, защищает слабых и помогает немощным. По нынешним временам такие люди и такие идеалы многого стоили.

Джейме продолжал меня удивлять. Оказалось, что он вполне наслышан про этих людей. При поступлении в Святую Сотню каждый из них давал клятву не воровать, не лгать, не насиловать, и не поддаваться тщеславию.

Я слушал отца и никак не мог уложить все это в голове. По реалиям Вестероса все это казалось просто невозможным. Откуда, откуда такие люди в эту жестокую эпоху и в этом двуличном мире?

Сир Хасти – невысокий, по-кавалерийски кривоногий, с седым ежиком волос, густыми усами и шрамом под левым глазом выглядел обветренным и помятым жизнью. Он имел репутацию жесткого человека с железной волей, соблюдающего все заповеди Семерых.

Сам замок произвел на меня гнетущее впечатление. Пять огромных башен – Страха, Вдовья, Плача, Призраков и Королевский Костер казались неправдоподобно высокими и унылыми. Они были оплавлены драконьим огнем три века назад, но так и остались по большому счету не до конца отремонтированными. Сейчас они, словно черные, гнутые пальцы смотрели в холодные, мрачные небеса. Ветер гудел в развалинах и где-то далеко в лесу в унисон ему тоскливо выл волк. Накрапывал небольшой, но неприятный, холодный дождь. Наверное, и это повлияло на мое виденье и оценку Харренхолла.

Пока Джейме обустраивал людей, сир Хасти оказался так любезен, что устроил мне небольшую экскурсию. Он рассказывал про башни, укрепления и историю замка. Особого удовольствия это мне не доставило, и я лишь подивился масштабности строительства и тех колоссальных сумм, что были на все затрачены.

К тому же, по слухам, замок проклят, и он не приносит удачи своим владельцам.

Ничего не знаю насчет проклятий, но твердо уверен, что подобные игрушки Мизинцу ни к чему.

Я осматривал замок и слушал сира Хасти. В голове медленно зрела мысль, что я вижу перед собой воинов, которые не только смогут поступить ко мне на службу, но и станут основой чего-то большего, чем просто личная охрана. Святая Сотня сможет поднять с земли упавшее знамя чести и достоинства, и напомнить людям о том, каким должен быть настоящий рыцарь. Они могут стать символом новой эпохи…

В Харренхолле войско отдыхало три дня. За это время, с помощью Джейме и Орма я собирал все, что можно было узнать про Святую Сотню. И чем больше я узнавал, тем больше мне нравилась собственная идея.

Каждый вечер с начала нашего похода Джейме учил меня сражаться. В Харренхолле, найдя свободное время, он буквально загонял меня до изнеможения.

Его техника во многом отличалась от той, что показывал Герольд. Она была более разносторонней, более гибкой и как не трудно догадаться – эффективной. Он мастерски сочетал защиту и нападение, силу и ловкость, в зависимости от ситуации либо запутывая, либо изматывая соперника, либо просто заканчивая бой одним или двумя мощными, смертельными ударами. Его действия не несли в себе явных схем или наработанных связок. Один бой он проводил в одном стиле, а следующий – в совершенно другом. И поэтому его было крайне тяжело понять, просчитать или подловить. Я, по крайней мере, этого не умел. Он мог дерзить сопернику или грубить, оставаясь при этом совершенно спокойным. Он мог сражаться молча. Временами мне казалось, что Джейме вообще может всё. И даже левой рукой, ещё не набрав привычную форму, Джейме умудрялся показывать такие номера, которые были недоступны многим и многим рыцарям. Все это выглядело просто невероятно!

Вечером второго дня я вызвал сира Хасти в свой шатер и предложил ему и всей Святой Сотне перейти на личную службу королю.

– Это величайшая честь для меня, ваше величество, – сир Хасти раздумывал не долго.

А следующим утром все его люди приносили мне клятву. Исключения составили три рыцаря, которые по личным причинам не захотели идти на службу в отряд короля, и их просто отчислили из рядов и отпустили на все четыре стороны.

На огромном внутреннем дворе Харренхолла «святоши» разом преклонили колено и принесли присягу королю Джоффри. В тот день наконец-то распогодилось, тучи исчезли, правда, ветер все еще оставался свежим. Под его порывами хлопали знамена и над развалинами звучали слова торжественной клятвы.

Вечером мы засиделись за небольшим пиром в моем шатре. На вертелах жарилось пара барашков, рекой текло вино и мой новый чашник, межевой рыцарь по имени Гюнт Холи ответственно и крайне вдумчиво выполнял свою работу.

Люди пели песни, я послушал военные байки и истории, немного поговорили про трудности и радости. Я, так же как и Джейме, особо не пил, благочестивый сир Хасти вообще не употреблял спиртного, а вот сир Лайл Крейкхолл по прозвищу Могучий Вепрь, сир Стеффон Свифт и еще несколько лордов приложились к спиртному основательно.

Утром мы отправились дальше. Я уже вник в положение дел и теперь знал, что в Святой Сотне, несмотря на некомплект, куда больше людей, чем сто. Оруженосцы, денщики, повара, кузнецы, лекарь – они вроде как и не входили в число воинов, но в отряде-то присутствовали!

Сир Хасти получил первый приказ: по возможности не затягивая довести отряд до новой штатной численности – сто тринадцать рыцарей. Сотня простых воинов, десять десятников, два полу-сотника и командир, который должен приложить все силы к тому, чтобы в отряд попали лишь достойные и проверенные люди.

Сейчас, не выспавшийся, но, несмотря на это воодушевленный по самую макушку, сир Хасти и все его люди, почуявшие перемены, двигались позади королевских гвардейцев, демонстрируя безукоризненную выправку. Вместо Святой Сотни в Харренхолле остался гарнизон, который выбрал Джейме.

Не обошлось без насмешек со стороны других воинов. Кое-кто из свиты Джейме заметил, что возможно Святая Сотня совсем не так хороша в настоящем бою, как сейчас, на марше.

На такие слова я особенного внимания не обращал. Джейме, который знал огромное количество крупных и мелких деталей о множестве сражений и стычек, произошедших в Вестеросе, уже просветил меня, что во всех боях, в которых участвовала Святая Сотня, она показала себя вполне достойно.

Мы миновали замок Дарри, стоящий прямо на Королевском тракте, в половине дня езды от Трезубца. В войне Пяти Королей замок несколько раз переходил из рук в руки. Когда его захватил Григор Клиган, то он разграбил и вырезал весь род Дарри. Впоследствии Русе Болтон и вовсе поджог замок.

Кое-что я помнил про данное место. Здесь произошел инцидент между Джоффри и Арьей Старк. А потом Нед Старк был вынужден убить Леди – лютоволчицу Сансы.

Я потратил немалое время, лазая в сопровождении Геральда и гвардейцев по полуразрушенным подвалам. В конце концов удача мне улыбнулась – я нашел комнату, буквально забитую портретами, нарисованными маслом на холсте. Некоторые из них оказались порванными, иные испачканы, но большая часть выглядела вполне ничего.

Портреты в основном были Таргариенов – вся правящая династия с Эйгона до принца Рейгара. Плюс несколько других мужчин, не ставших королями и около десятка картин с женщинами – все они выполнены на весьма достойном уровне.

Я знал, что хозяева замка – Дарри раньше славились как безоговорочные последователи Таргариенов. Думаю, они предвидели тяжелые времена и сложили все картины в одну комнату. Возможно, их и находили раньше – но кому нужна живопись в Вестероссе, тем более, когда Речные Земли полыхают в огне?

А мне они пригодятся для одного дела.

– Зачем тебе это дерьмо? – хмуро спросил Джейме, глядя как слуги принялись вытаскивать портреты и выставлять их на воздухе для просушки.

– Собираюсь основать королевский музей, собрать там различные диковинки со всего света и просто красивые вещи, а потом показывать послам других стран и городов, а также обычным людям. Черепа драконов у нас уже есть, старинных доспехов в арсенале хватает, наберу еще пару сотен различных безделушек со всего Вестероса – и вперед.

Джейме посмотрел на меня странным взглядом, но промолчал. Тем же вечером пара повозок отправилась в Красный замок.

Надеюсь, бабушка Дженна Фрей не будет на меня сильно гневаться, что я забрал фактически ее имущество, так как мы уже договорились, что после войны этот замок отойдет именно её семье. В каноне его получил Лансель, но по объективным причинам особого рвения это в нем не вызвало. Сейчас Лансель уже выздоровел и я надеялся, что под надзором и вниманием собственного отца он не станет тем, кем стал в моей памяти.

Недалеко от Рубинового брода мы повернули на запад и дальше двигались вдоль Трезубца.

Могу сказать, что река выглядела неимоверно величественно – другого слова, наверное, и не подобрать. Противоположный берег, поросший лесом, терялся в синеватой дымке. Серые, неспешные волны умиротворяюще накатывались на берег. Летали многочисленные чайки. Пахло тиной и сгнившей рыбой. Ласковое солнце заливало все ярким, теплым светом и по воде бегали «зайчики».

Река здесь шириной не меньше мили, и я с недоверием спросил у Джейме, какой брод может быть в таком месте? Это не шутка?

– Тут неглубоко, местами можно даже идти. Да и дно песчаное и нет ила, – пояснил отец. – Но полноценная переправа войска или женщин возможна лишь с помощью лодок или паромов.

На одну из ночевок мы остановились в городе лорда Харроуэя – он так и назывался. Когда-то он принадлежал гордому и свирепому роду Харроуэев, но потом, после того, как род погиб, перешел к Рутам, которые им и владели в настоящий момент, сохранив старое название.

Всё семейство Рутов – коренастое и конопатое, высыпало нас встречать и преклонило колени. У них был забавный герб – на волнистом поле из зелёных и темно-зеленых полос конь, у которого вместо задницы имелась вторая голова! Этакий Тяни-Толкай вестероского «разлива».

Город оказался не таким уж и маленьким – здесь имелась двухэтажная гостиница, семигранная септа и большая круглая башня, выложенная из камня, обросшего лишайниками.

В этом месте мы задержались на сутки, воспользовавшись гостеприимством хозяев – люди перековали лошадей, помылись и немного отдохнули.

На протяжении всего похода я внимательно смотрел за Джейме и другими командирами – как они общаются с подчиненными, как командуют, что и когда делают, на что закрывают глаза и что позволяют и запрещают своим людям. Знать такие вещи очень важно и полезно.

Путь продолжился. Вброд мы пересекли средних размеров реку под названием Вдовья речка. Мост здесь, конечно, отсутствовал, а вода достигала спины лошади. Я порядочно промок, а потом, ближе к вечеру понял, что и простыл. Меня начало трясти, появился озноб и испарина.

Сделали привал и слуги поставили шатер. Джейме применил свой способ лечения – подогретое на огне красное вино с перцем. Я мигом пропотел, а потом мы неплохо посидели, уничтожив кувшин борского и разговаривая.

Вернее, больше говорил Джейме – о своей жизни, о службе у Безумного короля, а потом и Роберта.

Не знаю, похоже это магия дороги так на него подействовала. И выпитое вино, конечно. Все эти дни мы провели вместе, плечом к плечу, и многое друг про друга узнали. Джейме оказался совсем не таким, как я представлял – в нем была и доброта и сердечность. Правда лишь к тем людям, которые были ему ровней по положению и рождению. А таких, как понятно, в Вестеросе можно пересчитать по пальцам.

И сейчас я с удивлением узнавал нового Джейме Ланнистера.

Последний постоялый двор, который мы посетили, назывался Коленопреклонённый – здесь подавали изумительный эль.

На следующий день, ближе к полудню, я наконец-то увидел великий замок Риверран, расположенный на месте впадения Камнегонки в Красный Зубец.

День оказался ветреным и пасмурным. Ветер гнал низкие тучи на северо-восток, и в разрывах изредка мелькало солнце. В такие минуты все оживало и природа окрашивалась в светлые, радостные тона.

Могучие башни и стены Риверрана, казалось, росли прямо из воды. Контрфорсы, барбакан, арсенал, переходы между строениями, зубцы, цитадель – все было выполнено из камня и производило величественное впечатление. Джейме рассказывал, что реки ограждают замок с двух сторон. В случае опасности Талли открывают шлюзы, и вода поступает в ров с третьей стороны треугольника, превращая замок в остров. Гарнизон видит округу на много лиг и подобраться незамеченным к ним просто невозможно. А чтобы качественно заблокировать твердыню, нужны три армии – с каждой стороны треугольника. Плюс флот, который бы контролировал воду.

Не доезжая лагеря, на дороге около небольшой рощи, нас встречал отряд в две сотни человек. Во главе его находились несколько богато одетых лордов, которые спешились и стояли впереди строя.

На ветру полоскались знамена с гербами львов и двух башен. Горнисты, которых пригласили непонятно зачем, играли какой-то марш.

Подъехав вплотную, мы с Джейме спешились и в сопровождении западных лордов, гвардейцев и Орма подошли к встречающим.

Среди них выделялся командующий армией – Давен Ланнистер, огромный, мощный, плечистый и громкий человек, с карими глазами и кирпичом вместо подбородка. Когда-то, когда Старки и Талли убили его отца, Стаффорда, он поклялся не стричься и не брить бороду и усы пока не отомстит. Рикарду Карстарку он отомстил, но свой обет так и не нарушил, и сейчас его желтые волосы и борода очень сильно напоминали огромную гриву, развеваясь на ветру как знамя. Давен производил необычное впечатление – одновременно и дружелюбное и свирепое, словно добродушный медведь, которого лучше не тревожить. Он обожал смеяться, громко говорить и один производил шума больше, чем несколько человек. За это его и прозвали Шумным.

– Ваше величество! – он подошел ко мне и поклонился. Я протянул руку, ощутил крепкое рукопожатие и понял, что Давену плевать на условности и этикет.

– Кузен, рад тебя видеть. – Джейме он обнял так, что у лорда-командующего захрустели кости и даже немного приподнял над землей. – Черт возьми, выглядишь ты неплохо.

Про Давена я уже знал, что у него есть два сына и дочь, которые в настоящий момент находятся в Утесе Кастерли. Вместе с ними живет незаконная дочь Гериона – Джой Хилл и младший сын Кивана – Мартин. А ведь еще есть Тирек Ланнистер, сын Тигетта, который пропал во время бунта в Королевской Гавани. И, несмотря на то, что поиски юноши пока не принесли результата, некоторые признаки позволяли надеяться, что он все же жив. Забавно, мне все чаще приходило на ум, что Ланнистеры самый плодовитый и многочисленный род Вестероса – после Фреев, конечно.

Следом за Давеном к нам подошел тщедушный мужчина около шестидесяти лет. У него практически отсутствовал подбородок, но зато выпирал кадык, и он нервно жестикулировал руками.

Он смотрелся откровенно бледно на фоне громадного и полного жизни Давена. К тому же от постоянного жевания кислолиста и губы и зубы у него были окрашены в синеватый оттенок.

– Ваше величество, – мужчина говорил тихо, старательно отводя глаза.

– Это сир Эммон Фрей, – громогласно, на полдороги сообщил Давен и неизвестно чему рассмеялся. Я с пробудившимся интересом еще раз оглядел с ног до головы человека, который приходился мужем сестре Тайвина и Кивана – Дженне.

– А это сир Риман Фрей и его сын, сир Эдвин, – Давен продолжал представлять других лордов.

Риман оказался невысоким, круглолицым и чрезвычайно упитанным человеком далеко за сорок лет. На подъезде к Риверрану, когда Джейме описывал мне всех заслуживающих внимания людей, он охарактеризовал его просто: «туп, как пробка». Его сын Эдвин – бледный и тощий мужчина двадцати четырех лет. Джейме хохотал, говоря, что парень страдает запорами. Его так и прозвали – Эдди Запор – и за физиологию, и за то, что он при виде неприятеля предпочитал прятаться в ближайшей крепости и запирать все ворота.

Последним к нам подошел немногословный, суровый воин в серых одеждах с вышитым гербом – две башни на голубом фоне, пересеченные наискось красной перевязью. Это был Уолдер Риверс, бастард Уолдера Фрея, и про него Джейме заметил, что «он один стоит всех остальных, живых и мертвых, здоровых и увечных, Фреев».

Познакомившись со всеми, мы вновь забрались в седла и продолжили путь. Давен, пристроившись между мной и Джейме, короткими, точными фразами вводил нас в курс дела, рассказывая о состоянии войска, моральном духе, ситуации у осажденных и прочими деталями.

Лагерь встретил нас шумом и вонью. Сомневаюсь, что в Вестеросе к вопросу о солдатских нужниках подходят серьезно и вдумчиво. Тут многие такого слова, как санитария, попросту никогда и не слышали.

На нас высыпало поглазеть огромное количество людей. Солдаты стояли вдоль дороги и кланялись, когда я проезжал мимо. Мы двигались по лагерю, вначале миновав растянувшиеся вдоль дорог притоны. Для простых солдат – обычные закрытые домики на колесах. Для тех, кто богаче – палатки. Для самых влиятельных клиентов – настоящие шатры.

Затем пошли стоянки и шатры отдельных рыцарей, оруженосцев, наемников, лучников, повозки, походные кузни и кухни, и конечно многочисленные торговцы – куда бы без них делась крупная армия?

Все это находилось отдельно и не смешивалось – чувствовалось, что лагерь обустраивала и планировала чья-то уверенная и твердая рука.

Кругом стояли шатры, а также защищенные рвами и фашинами требушеты. Ближе к стенам замка рвы были более глубокими, огороженные частоколом, мешающим осажденным совершать вылазки.

Мы отправились в огромный, красный шатер, где нас встретила леди Дженна Фрей, урожденная Ланнистер – статная, сильно располневшая женщина с огромным бюстом, возрастом за пятьдесят лет.

– Ваше величество, – леди Дженна присела в поклоне. Двигалась она уверенно и независимо.

– Очень рад наконец-то познакомиться воочию с вами, бабушка, – я улыбнулся родственнице, о которой слышал немало хорошего. Остальные Ланнистеры неизменно упоминали ее мудрость, рассудительность и властность.

Леди Дженна после всех полагающихся процедур особо не церемонилась и позволила себе обнять меня и поцеловать в щеку.

– Милый мой, я помню тебя вот таким, – она улыбнулась и нешироко развела крупные руки. – А сейчас вон как ты вымахал. Ты прям копия Тайвина. Говорили тебе об этом?

– Спасибо, бабушка, – я посчитал такое сравнение комплиментом. – Нет, не говорили.

– Пора и перекусить, ваше величество, – предложил Давен. – Стол уже накрыт и для всех нас будет честью разделить с вами трапезу. – Он обернулся к своим слугам и принялся раздавать приказы. Его голос гремел на весь лагерь. Этого человека было очень много. Прозвище соответствовало ему идеально.

За столом оказалось больше двадцати человек – самые знатные лорды и рыцари из тех, что прибыл вместе с нами, и люди Давена и Фреев. Обед получился шумным и веселым. Давена одного бы хватило, но бабка Дженна была ненамного тише и вдвоем они временами смеялись так, что вдалеке испуганно ржали кони.

Эммон Фрей практически все время молчал, робко поглядывая на супругу, которая не обращала на него практически никакого внимания.

Риман и Эдвин Фреи по возможности старались вставить что-то умное и полезное, но их мало кто слушал. За столом они расположились рядом с Лайлом Крейкхоллом, который приходился им родственником.

Я потихоньку начинал знакомиться с местными реалиями, и понимать, что собой представляет каждый из многочисленных лордов.

Джейме разговаривал лишь с Давеном, Дженной и что меня удивило – с Уолдером Риверсом. Дженна расспрашивала меня о положении дел в Королевской Гавани и о здоровье родичей.

– Как там Тирион? Тайвин все также злится и не считает его за нормального сына?

– Вроде их отношения меняются, но, к сожалению, все по-прежнему не просто, – я пожал плечами.

– Мой брат великий человек. Но в отношении младшего сына он слепой, как крот, – Дженна вздохнула. – Давай лучше поговорим о чем-то более радостном. Расскажи мне про Маргери – что она за человек и королева, как она о тебе заботится и чем помогает? Я так сожалею, что не смогла побывать на твоей свадьбе, Джоффри. Мне будет очень приятно, если ты об этом подробно расскажешь…

Забавно устроен человеческий разум: не так давно я попал в Вестерос, и так уж получилось, что с первых дней меня окружали в основном Ланнистеры. Я наблюдал, как они живут, как мыслят, как интригуют, как любят и ненавидят, видел их слабые и сильные стороны. И вот я уже сам встал на их сторону, и как-то незаметно, но вполне естественно, начал считать их интересы, горести и радости – своими. В этом мире у каждого великого дома есть хорошие и плохие качества, но в силу того, что я начал чувствовать симпатию именно к Ланнистерам, и ассоциировать себя с этим домом, именно их, или вернее сказать уже наши, сильные и слабые стороны начали смотреться наиболее привлекательно…

После обеда Джейме сразу взял быка за рога и приказал Фреям передать королю пленника – Эдмара Талли.

– Лорд-командующий, но это наш пленник, – попытался робко возразить Риман и его сын несмело закивал.

– И что? Вы тут херней страдаете несколько месяцев, и так ничего и не придумали. Сюда пришлось выдвигаться и королю, и мне. Теперь пленник наш, и мы попробуем решить вопрос по-своему.

Риман что-то недовольно пробурчал, и Джейме, который уже отвернулся, вновь повернулся к нему:

– И вот еще что – до нас дошли слухи, что вы каждый день выводите Талли к крепостным стенам и делаете вид, что собираетесь его повесить. Блять, зачем весь этот балаган?

– Это демонстрация, – попытался оправдаться Риман. – Мы надеялись, что с ее помощью сломим дух осажденных и возьмем замок.

– Мудачье… – сквозь зубы пробормотал Джейме и покачал головой. – Много вы в этом преуспели? Значит так – пленника мы ждем здесь через пару часов.

Риван с растерянным и обиженным видом перевел взгляд на меня:

– Делайте, что вам приказано, – я нахмурился.

– Слушаюсь, ваше величество, – он кивнул, поклонился и в сопровождении сына вышел.

– Долбанные хорьки, – в голосе Давена звучало осуждение, замешанное на презрение. – Мне самому их выходки не нравились, но тут полно Фреев, и мне было не с руки с ними ссориться, вправлять мозги или забирать пленника. Они могли обидеться и увести своё войско, и мне бы не хватило людей для полноценной осады.

Джейме отправился на переговоры с Черной Рыбой. Меня он с собой не пустил, сказав, что для королевского престижа это неприемлемо.

Мы остались в шатре. Фреи и остальные лорды ушли, остался я, Давен и Дженна. Бабка начала с того, что похвалила лорда Тайвина и меня за то, что Риверран отходит не ей.

– Это очень умно, ваше величество. Мой-то дурак обрадовался, распустил сопли, надеясь на этот замок. А задумываться о том, что за этим последует, ему, видите ли, некогда.

– Очень приятно видеть, что вы все понимаете.

– Я всегда считала Риверран слишком опасным даром, Джоффри, – говорила она. – Права на него неизбежно предъявят и Талли, и Аррены. Да и речные лорды начнут воду мутить. А вот замок Дарри будет в самый раз!

– Так и будет, бабушка, – я улыбнулся, подозвал Джекоба Лиддена, забрал королевский указ и вручил ей. – Отныне Дарри и все его земли навечно переходят к вам и вашим потомкам.

– Вот и славно! – женщина искренне обрадовалось, доказывая, что на первом месте у нее разум, а не слепые, как у многих Фреев, амбиции. – Пойду, обрадую своего муженька, – она фыркнула в нос и покинула шатер.

Джейме пришел через час и по его собранному, хмурому виду мы с Давеном догадались, что ничего хорошего он не узнал.

– Черная Рыба жесткий, как засохшее лошадиное дерьмо, – ухмыльнулся Давен. – Так что он сказал тебе?

– Он сказал, что ему похер, кого мы тут под стенами казним. Хоть его полудурка-племянника, хоть самого короля, хоть Семерых. Замка он не сдаст, – Джейме присел на лавку и задумчиво посмотрел на меня. – И ему все равно, сколько продлится осада – пусть даже до ближайшей Зимы.

– Значит, нам пора поговорить с лордом Талли, – заметил я. – Все так, как мы и думали.

– Не введете меня в курс дела? – спросил Давен.

– Конечно, – я кивнул Джейме и он принялся посвящать родича в наши планы.

Давен Ланнистер основательно устроился за столом, потянулся за бочонком вина, вбил кинжал в днище, расшатал доски и стал переливать жидкость в большой серебряный кувшин. После этого наполнил три массивных кубка. Один он протянул мне, второй оставил на столе для Джейме, а третий взял в руку.

– За вино я отвечаю, – Давен сделал большой глоток и разом ополовинил кубок.

Снаружи ветер трепал полотнище шатра, но внутри было тихо, тепло и даже комфортно – дядя, по большому счету, устроился неплохо. Очень уютно потрескивал огонь в очаге, на треноге висел котелок с булькающей похлебкой. Здесь же находилась большая кровать, застеленная шкурами и отгороженная перегородками, стол, стулья и лавки. На столе, придавленная кинжалами и кубками, разложена карта Риверрана и Речных земель. Пол в шатре для тепла и уюта застелен грубым сукном. Да – так воевать можно.

– Желаю удачи с Эдмаром Талли, – Давен отсалютовал мне кубком и, ухмыльнувшись, вновь сделал большой глоток.

– Она мне не помешает, – следом за ним я пригубил вино – оно оказалось выше всяких похвал. Да уж, на войне людям никак не обойтись без всех этих маленьких радостей.

Джейме пить не стал, а просто ходил из одного конца шатра в другой.

Стражники привели пленника, по кивку Джейме посадили его на скамейку, прислонив спиной к опорному столбу и привязав руки сзади.

Лорд Реки оказался коренастым молодым человеком с голубыми глазами, лохматой гривой нечёсаных, рыжих волос и клокастой бородой медного цвета. Выглядел Талли не очень – чувствовалось, что в плену с ним никто не нянчился.

– Сколько Ланнистеров… – он недобро оглядел нас из-под спутанных волос. Его голос звучал хрипло и устало. – Вас так много, но вы меня привязали. Никак боитесь?

– Это больше для вашей пользы, лорд Эдмар, – безмятежно ответил я, в то время, как Джейме нахмурился. – Мы не хотим, чтобы что-то помешало нашей беседе.

– Я не собираюсь выслушивать мальчишку или тем более говорить с ним на равных, – резко ответил Талли.

– Еще слово в таком тоне, и я заставлю тебя заткнуться, – негромко произнес Джейме. – Ты забываешь, что разговариваешь с королем Джоффри.

– Спасибо за защиту, лорд-командующий, – поблагодарил я его. Ситуация начинала мне нравиться. – Забавно, что наш пленник имеет такую короткую память. Ведь совсем недавно вы не только выслушивали Робба Старка, но и подчинялись ему. А ведь он был таким же мальчишкой, как и я.

– О-хо-хо, – гулко захохотал Давен, и конечно, подавился вином. Откашлявшись, он ободряюще мне подмигнул.

– Ну, так что, лорд Эдмар, поговорим? – предложил я.

– О чем?

– О вашем будущем и будущем вашего дома.

– Сейчас вы начнете мне угрожать…

– Я просто обрисую положение вещей. Надеюсь, вы не против? – и не дождавшись его согласия, продолжил. – Дело в том, лорд Эдмар, что вы являетесь обычным мятежником, поднявшим восстание против своего короля.

– Вы не являетесь законным королем, – Талли вызывающе посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Джейме. – Вы не сын Роберта Баратеона и соответственно не имеете прав на Железный трон.

– Спокойно, сир, – остановил я Джейме, который едва не ударил Талли по лицу. – Значит вы, лорд Талли, поддержите лишь законного государя?

– Так и есть.

– Но даже если все и так, как вы говорите, то я имею право на трон через свою матушку, леди Серсею. Она, как-никак, здравствующая королева. В истории престол занимали люди и с более отдаленным родством.

– Этого недостаточно.

– Странно, тогда почему вы не поддержали Станниса или Ренли Баратеонов в их претензиях, а пошли за Роббом Старком?

Раздался громкий стук – это Давен вновь громко засмеялся и в восторге ударил кулаком по столу с такой силой, что разошлись доски. В шатер, привлеченные шумом, заглянули стражники. Джейме лишь кинул один взгляд и их словно ветром сдуло.

Эдмар Талли смешался. Думаю, он был хорошим, правильным человеком, но несколько наивным.

– Мой дом поддержал Старков в их борьбе за независимость, – он попробовал оправдаться.

– Да, поддержали мятежников и забыли про Станниса Баратеона. А ведь это он законный король, если следовать вашей же логике, – я сделал глоток и продолжил. – И здесь мы отметаем всю эту словесную чепуху, разговоры о чем-то высоком и далеком и подходим к самому главному – каждый преследует лишь свою цель и сражается за то, что ему близко. Вы сражались за свою родную сестру Кейтилин Старк и за права ее детей – ваших племянников. Вам это было выгодно. И вы не думали ни о какой законности и чести. Разве это не очевидно?

Эдмар Талли зло засопел, но крыть ему было нечем. В шатре на минуту повисло молчание. Джейме подошел к Давену, присел около него, взял бокал и сделал несколько быстрых глотков. Давен кивнул ему и пододвинул блюдо с жареной свининой, приправленное жидким, острым соусом.

– Но вы проиграли, лорд Эдмар, – продолжил я.

– Это не отменяет разговора о том, кто прав, а кто и нет, – он упрямо качнул головой.

– Бросьте, в Вестеросе права у тех, у кого сила. Триста лет назад сюда пришли Таргариены и захватили практически весь материк. И им подчинились. А разве у них были права на Вестерос? Или вот, еще лучший пример, совсем свежий – восстание моего отца, Роберта. Разве он имел право захватывать престол? Пусть король Эйрис был безумным. Но его можно было сместить и передать трон наследнику – Рейгару, который имел все задатки стать великим королем. Но мой отец не сделал этого, забрал трон себе, а ваш отец, сир Хостер Талли, благополучно забыл про права законного наследника и поддержал бунтовщиков.

– Что вы хотите? – спросил лорд Эдмар и я понял – что-то в нем изменилось. Та его ледяная броня, с которой он вошел в этот шатер, дала трещину.

– Из всех Талли в живых числитесь лишь вы и лорд Бринден Черная Рыба. Он уже в возрасте и детей у него, вероятней всего, не будет. Остаетесь вы и ваша беременная жена. И в ней последняя надежда на то, что дерево Талли даст еще один побег.

– Значит, теперь мы пришли к тому, что будем угрожать женщинам и не родившимся детям? – Эдмар зло сплюнул.

– Закройте пасть, сир, – по-простому посоветовал ему Давен. – Или я помогу вам это сделать.

– Никто не собирается им угрожать. Но и заботиться не будут. Да и с какой стати? Просто, если вы не станете меня слушать, то мы вас казним как изменника. Риверран рано или поздно падет, значит, мы поймаем и казним Черную Рыбу. Из всех Талли останется ваш ребенок, который скоро родится, – я перевел дыхание и неторопливо продолжил. – Теперь предлагаю поразмышлять о будущем этого ребенка. Если это окажется девочка, то её отдадут замуж за влиятельного лорда. У нее родятся дети, которые смогут претендовать на Риверран лишь теоретически. При этом они не будут носить имя Талли. А если родится сын, то никто не будет смотреть, как он растет и набирает силу. Чтобы сохранить свою жизнь, ему, вероятней всего, придется покинуть Вестерос и податься в наемники в Эссосе – как это уже не раз делали многие люди в схожих ситуациях. И там, среди пота, вони и боли, маршируя по пескам и болотам, борясь с лихорадкой, малярией и жидким поносом, сражаясь за гроши, он будет с горечью вспоминать тупоумие собственного отца, который потерял свой великий дом. Как вам такое будущее?

– Да, вы неплохо опутали меня паутиной слов. Ланнистеры хитры и умеют болтать. Что конкретно вы предлагаете?

– Я предлагаю вам вспомнить девиз Талли[1]. На первом месте у вас семья – так подумайте о ней.

– Что я должен буду сделать?

– Вы принесете публичные извинения, в котором отвергаете все гнусные слухи, касающееся персоны короля. Вы принесете королю пожизненную вассальную клятву и признаете себя и все свои земли, как и раньше, поданными Короны. И вы дадите клятву, что не будете мстить Фреям за Красную Свадьбу, – произнес Джейме.

– Вы требуете немалого.

– Это лишь начало, – фыркнул Давен. – Дослушайте все условия.

– А еще, Речные Земли лишаются всех прав на замок Харренхолл и окружающие его земли. С этого момента это самостоятельный удел, который на время отходит к Королевским землям.

– Что еще?

– Вы, бесспорно, благородный и честный человек, лорд Эдмар. Поэтому мы отпустим вас и вы прикажете гарнизону Риверрана и Черной Рыбе сдаться. Вы – Речной лорд и люди послушаются вас. А потом наши войска займут замок, – ответил я.

– Что будет с моим дядей?

– Или смерть, или он облачается в черное и отправляется на Стену, – мрачно произнес Давен.

Лорд Эдмар слушал условия сделки, и его голова опускалась все ниже и ниже.

– И вы платите выкуп.

– Выкуп? – удивился Талли.

– Да, выкуп за то, что предали короля и забыли свои клятвы. Выкуп за собственную жизнь и совершенные ошибки. Он будет равен миллиону драконов. Это называется контрибуция – надеюсь, вы знакомы с этим термином?

– В Риверране нет таких огромных денег, – Эдмар побледнел, но ответил твердо. – Это просто невозможно.

– Очень даже возможно, – возразил ему Джейме. – Вы вложите не только свои деньги, но и деньги ваших лордов. Ведь они также участвовали в мятеже и их вина велика. А прощение надо заслужить.

– Что будет с моей женой, леди Рослин?

– Она принимает королевское гостеприимство и возвращается со мной в Красный замок.

– Заложники?

– Гаранты вашего благоразумия.

– А я?

– После всех клятв, на первое время вы вольны остаться в Риверране и собирать выкуп, либо переложить это дело на плечи лордов-знаменосцев, а сами составите компанию жене. В любом случае, я настаиваю на королевском гостеприимстве в Красном замке. Когда война с остальными мятежниками закончится, вы и ваша семья сможете отправиться в Риверран.

Эдмар долго молчал и о чем-то сосредоточенно думал, а потом перевел взгляд на Джейме.

– Вы предлагаете мне мир, но как я могу верить тем, кто нарушает клятвы? Моя сестра отпустила вас и вы поклялись освободить Сансу и Арью… Так почему они не на свободе?

– Леди Санса находится в Королевской Гавани и она вышла замуж за Тириона Ланнистера, – на лице Джейме промелькнула и пропала растерянность. – Вернувшись в столицу я столкнулся с тем, что просто не знал, куда отправить вашу племянницу. Винтерфелл в развалинах, Риверран в осаде, а Лиза Аррен из Долины не ответила ни на одно из моих писем. Так куда я мог отправить леди Сансу?

– Лорд Талли, ваша племянница пользуется всеми привилегиями, которые положены ей по праву рождения и по статусу. В настоящий момент ни ее жизни, ни ее чести, ни ее чувствам ничто не угрожает, – для меня явилось неожиданностью, что Джейме пытался решить судьбу Сансы и даже писал письма Лизе Аррен. – Если вы согласитесь на это предложение, то сможете поддержать племянницу в Красном замке и убедиться, что в моих словах нет лжи.

– Хорошо, – он кивнул и его волосы рассыпались по плечам. – А что с Арьей?

– Тут всё несколько сложней, – теперь настала моя очередь прятать неуверенность. Что говорить Эдмару? Рано или поздно он узнает, что Арья Старк отправлена в Дредфорт к Болтонам. А еще он может выяснить, что это не настоящая Арья. Обманывать этого человека мне не хотелось, но и правду я сказать не мог. Приходилось отделываться общими словами. – Обещаю, что со временем мы вернемся к данному вопросу. Пока же могу сказать, что девушка жива.

Талли вновь замолчал. Несколько минут он напряженно думал.

– Скажите, для чего вы все это делаете? – он поднял голову и поймал мой взгляд. – Ведь проще убить меня и мою семью, и посадить в Риверран нового, послушного лорда.

– Для вас это важно?

– Да, от этого зависит мое решение.

– Все дело в том, что как бы вы ни думали, я все же король Семи Королевств. Мне бы не хотелось, чтобы в моем королевстве прекратил существование такой славный и древний род, как Талли. И я хочу, как короли прошлого, дать вам второй шанс. Люди время от времени совершают ошибки и у вас появится возможность это осознать.

Повисло долгое молчание.

– Хорошо, я согласен, ваше величество, – наконец произнес лорд Речных Земель.

Когда пленника вывели, мы все переглянулись. Давен не скрывал широкой улыбки, а Джейме кивнул мне, показывая, что разговор прошел крайне удачно.

Тем же вечером лорду Эдмару предоставили ванну с горячей водой и дали возможность привести себя в некоторый порядок. Цирюльник и обильный ужин помогли ему в этом. Его облачили в новые одежды и отправили в замок Риверран.

Весь лагерь высыпал смотреть на это зрелище. Тысячи глаз следили, как одинокая фигура миновала защитный частокол, прошла между вырытыми укреплениями и остановилась на краю рва, в том месте, где должен опуститься мост.

Несколько минут ничего не происходило, лишь между зубцами крепостной стены мелькали лица и шлемы осажденных. Похоже командир гарнизона, Бринден Черная Рыба, вовсе не горел желанием пускать племянника в замок, здраво предполагая, чем все это может закончиться.

Но на краю рва, с невеселым, но решительным видом стоял и ждал, задрав голову к мрачным зубцам, законный Речной лорд и ветер играл с его плащом. Вассалы и знаменосцы просто не могли не открыть ему ворота.

И когда цепи заскрипели и к ногам Талли опустился подъёмный мост, я понял, что выиграл и положил первый камень в основание своего будущего авторитета и славы.

Теперь люди будут знать, что король Джоффри Первый, только что, без единой капли крови, взял великий замок Риверран.

Наши войска длинной, железной змеей принялись втягиваться внутрь черного провала ворот. И когда все было проверено, а гарнизон разоружили, то и мне Джейме позволил оказаться внутри. Единственное, что немного подпортило настроение – Бриндена Черную Рыбу так и не нашли. Похоже, опытный и хладнокровный старик сумел каким-то образом покинуть замок. Интересно, где он теперь покажется?

– Знаете, о чем я жалею? – повернулся в мою сторону Давен Ланнистер, когда мы на конях, трое в ряд, въезжали в замок. Подковы лошадей глухо бухали по деревянному настилу. Внизу, под опорами моста, негромко плескалась вода.

– О чем же, дядя? – подыграл я.

– О том, что не увижу мерзкой рожи старого Фрея в тот момент, когда к нему прилетит ворон от Эдмара Талли с последними новостями и приказами, – он громко захохотал, испугав лошадь. Конь всхрапнул, дернулся, но Давен натянул поводья и успокоил животное.

Мы с Джейме невольно улыбнулись. Да уж, старый Фрей организовал Красную Свадьбу, остался крайним, но явно не предполагал, чем все это в итоге обернется. И главное, формально, Тайвин выполнил все свои обещания.

– Мерзкий старик изойдет поносом – что может быть лучше? – добавил Давен и вновь засмеялся.

Эдмар Талли

Эдмар всегда считал, что семья – самое важное на целом свете. Если есть крепкая семья, то и все остальное – долг и честь приложатся. И этого хватит для хорошей и правильной жизни. Тем более, если за спиной у тебя стоит великий замок Риверран и все его земли.

Эдмар рос послушным и преданным семье ребенком. Две сестры, Кейтилин и Лиза всегда пользовались его вниманием и любовью. Хотя, Кейтилин он любил все же больше… Тем более, Лиза с некоторых пор начала позволять себе слишком многое с различными оруженосцами и гостями замка.

Так он поругался с Петиром Бейлишем, которого сам же и прозвал Мизинцем. Бейлиш так и не простил, что когда узнал о помолвке Кейтилин с Брандоном Старком и вызвал последнего на поединок, Эдмар на время боя стал оруженосцем Брандона, а не его.

Он рос в славном замке и был наследником лорда Речных Земель. Вот только почему-то каждый раз выходило так, что все, кого он встречал, так и норовили указать ему, что и как делать.

Таким был его отец, Хостер Талли – но его поведение он терпел и принимал. И дядя – Бринден Черная Рыба, которого он очень уважал и даже побаивался. И сестры, которые практически не скрывая, крутили и вертели им, как того хотели. И Старки с Севера не стеснялись указывать ему на совершенные ошибки.

Даже чертов Мизинец, который вообще был никем и звать его никак, поначалу пытался руководить им!

Сестры вышли замуж. Кейтилин после смерти Брандона за Неда Старка, а Лиза за старика Джона Аррена. Несколько лет прошли спокойно. Он все больше перенимал у отца дела в Риверране, и если бы не назойливое и постоянное присутствие Черной Рыбы, так и вовсе бы стал полноценным лордом. Правда потом дядя уехал в Долину на несколько лет и он вздохнул с облегчением.

Жизнь была прекрасна, а жизнь лорда тем более. Насыщенные дни сменялись волшебными ночами, заполненные охотой, пирушками с друзьями, рыцарскими турнирами по всему Вестеросу и девками – до них он всегда был охоч.

А потом началась война. И Трезубец закипел!

Ланнистеры начали разорять пограничье Речных земель. Гибли люди – крестьяне, ремесленники, рыбаки – все те, кто считал его лордом и защитником. Он не мог остаться в стороне и бросился им на помощь. Он хотел защитить всех и каждого, распылил свои силы, выиграв несколько мелких стычек, но проиграв пару крупных.

В сражении у Золотого Зуба Джейме Цареубийца разгромил войско его друзей – Марка Пайпера и Карила Вэнса и скорым маршем двинулся на Риверран.

У стен родного замка произошло первое сражение за Риверран. Сам замок остался непокоренным, но Эдмар попал в плен. Впрочем, в плену он просидел недолго. Северяне Робба Старка прорвались через Шепчущий лес и во второй битве за речную крепость сумели откинуть Ланнистеров.

Эдмара освободили. Он присутствовал на коронации Робба Старка королем Севера, произошедшей в его собственном замке.

Тогда его впервые посетила мысль, что что-то идет не правильно. Все гости вели себя так, словно он не равноправный союзник, не лорд великого дома, а какой-то вшивый вассал!

Они пользовались его гостеприимством, ели его хлеб, но вели себя неподобающим образом, не допуская до обсуждения военных планов, а просто озвучивая тот или иной приказ.

Даже Амбер, сраный и тупой Джон Амбер, который умел лишь пить без меры, громко орать и без устали махать своим здоровенным мечом, и тот позволял себе командовать им!

Затем большая часть соединенной армии ушла на запад – громить Ланнистеров. Его, не спросив мнения, оставили охранять Риверран, защищать Речные Земли и присматривать за пленником – Джейме Ланнистером.

Лорд Тайвин со всей мощью армии Запада несколько раз пытался форсировать Красный Зубец, торопясь на помощь своим землям, и каждый раз Эдмар его останавливал. Особо кровопролитный бой произошел у Каменной Мельницы.

После этого Тайвин посчитал, что через реку ему не прорваться и отступил.

Это была несомненная победа, но дела после этого приняли скверный оборот. Кейтилин, оставшись в Риверране, не спросив его разрешения или хотя бы совета, отпустила Цареубийцу, взяв с него какие-то смешные клятвы и обещания. Дураку понятно, что такие клятвы мог исполнить Талли, но не Ланнистер, который уже один раз позабыл про них и убил собственного короля!

А затем в крепость вернулась их армия. Прилюдно Робб Старк и Бринден Черная Рыба хвалили его, но наедине, в покоях, устроили такой разнос, что он обиделся не на шутку.

Его родичи вдруг заявили, что он допустил огромную ошибку, разбив Тайвина и не дав ему возможность переправиться. У них был план, они хотели заманить его в ловушку, но благодаря его «подвигам» все разладилось. Тайвин не сумел пробиться, отступил и в итоге это пошло ему на пользу.

Да какого хера? Больше часа дядя и племянник орали на него за то, про что он вообще ничего не знал, а потом выставили его крайним. И за что? А за то, что никто не посчитал нужным рассказать ему общие планы на военную кампанию и он, не зная этого, качественно и смело выполнил свой долг. Почему такое недоверие? Разве он предатель? Или от него враги могли что-то узнать?

Тот разговор Эдмар воспринял как пощечину. У сопляка Робба не было никаких прав так себя с ним вести. Пусть он хоть трижды будет королем Севера и всего Вестероса в придачу. Да и Черная Рыба позволил себе лишнего.

В тот вечер Эдмар впервые затаил зло на племянника и дядю.

Умер отец. Настало тяжелое время, но никто из лордов не пожелал войти в его положение или хотя бы проявить сочувствие. Он стал великим лордом, но таким он был лишь для своих людей. Северяне, Кейтилин и Черная Рыба продолжали лишь отдавать ему приказы. Даже Лиза Аррен прислала письмо с советами, что, как и когда делать!

Как-то раз собственная сестра Кейтилин в сердцах сказала, что у него чересчур мягкое сердце. А мозги еще мягче.

В конце концов им просто заткнули дырку. Робб Старк поклялся жениться на дочери или внучке старого Уолдера Фрея, лорда Переправы, но клятву свою не выполнил. В его войске находилась красавица Джейн Вестерлинг. Пару раз она улыбнулась молодому королю, потом раздвинула ножки и вот, поглядите, уже ведет его под венец. И конечно, Молодой Волк забыл про собственные обещания! Да и какие, о Семеро, клятвы, когда в кровать залезла такая деваха и уже взяла в рот твой член?

– Пора взрослеть, Эд, и думать не только о себе, но и о семье. Тебе надо помочь Роббу и жениться на дочери Фрея, – так тогда сказала ему Кейтилин. Охренеть, какой своевременный и глубокий совет! Лучше бы она раньше подумала трижды, прежде чем отпускать Цареубийцу! И лучше бы Робб Старк думал не членом, а головой, когда позабыл свою клятву!

А Эдмар Талли должен отдуваться и жениться на ком-то из этих поганых Фреев, которых он вообще на дух не переносит.

Правда старый Фрей оказался не полным козлом. Он вручил ему прекрасную и красивую дочку по имени Рослин, невысокую, очень миловидную девушку с белоснежной кожей и густыми, каштановыми волосами до плеч. Её скромная, тихая улыбка поразила его в самое сердце. Тут, конечно, ему не за что винить Семерых – жена полюбилась ему с первого взгляда и всю ночь он ей это доказывал.

Они так увлеклись, что даже не услышали, что в это время Фреи провели и другую свадьбу, которую люди потом назвали Красной. Да и как тут уследишь, когда такая красотка находится с тобой в одной постели, а за стеной всю ночь играла музыка?

На Красной Свадьбе Фреи перебили всех лидеров северян. А он остался заложником. Изредка ему позволяли видеться с женой и обходились, в общем-то, не самым худшим образом.

Произошла катастрофа и все пропало. Одним коварным и чудовищным ударом Уолдер Фрей перевернул весь расклад на Речных Землях. Война для Эдмара Талли закончилась…

Времени в темнице у него хватало. Вначале было безумно тяжело осознавать, что погибли близкие ему люди, его семья – Кейтилин и Робб. Мрачные, мстительные мысли точили разум первые недели, но жажда мести медленно уступала место тихой скорби.

Время лечит любые раны… И он думал, как же так все обернулось? Несмотря на боль по погибшей сестре и племяннику, Эдмара временами посещали совсем уж крамольные мысли – будь его родичи живыми, они, не дай Семеро, вновь бы накинулись на него с обвинениями, что это он во всем виноват!

Затем Фреи отвезли его к собственному замку, построили у стен виселицу и каждый день отводили его к ней, угрожая казнью. Тогда он чуть не поседел и на лице появились первые морщины. А Черная Рыба, который командовал осажденным гарнизоном, даже задницу не почесал. Старый мудак!

Через некоторое время к Риверрану прибыл Джоффри и Джейме Цареубийца. У этих людей хватило силы и уверенности отнять его у Фреев и предложить сделку. Тогда он впервые увидел короля. И вначале его имя ассоциировалось у него с чистой ненавистью.

Та их беседа была долгой, очень долгой. И с какого перепугу и Робб, и Кейтилин, и Черная Рыба, и все северяне утверждали, что этот парень тупоголовый идиот и бессердечный садист?

Эдмар чувствовал, как его опутывают паутиной слов, умело запутывая, играя словами, действуя на эмоции и чувства.

В глубине души Эдмар понимал, что ум не самое сильное его качество. И еще он подозревал, что его пытаются обмануть. Хуже всего было то, что он так и не увидел ловушки. Да, были тяжелейшие условия мира, да, были скрытые угрозы, но сделка, как он ни ломал голову, выглядела все же вполне честной и закономерной.

У Талли временами восставали собственные вассалы и с ними обходились примерно также.

Его сильно поразило то, что несмотря на прошлое, Джоффри видит в нем великого лорда Реки, человека, за спиной которого стоит не только тысячелетняя череда предков, но и сила и достоинство одного из влиятельнейших лордов Вестероса.

Джоффри обращался с ним так, как никогда не обращался король Севера. В его голосе слышалось уважение. И Джоффри протягивал ему руку.

Это была хитрая, вероломная и коварная рука. Но он ее пожал.

Тогда он решил, что его время еще придет. Жизнь не стоит на месте. Он не забудет про Фреев и их Красную Свадьбу. И если король Джоффри не выполнит своих обязанностей, окажется хуже, чем старался казаться, поведет себя непозволительным образом – тогда он придумает, что сделать и с ним. А пока истерзанным и поруганным Речным Землям необходим мир. Его люди нуждаются в глотке свежего воздуха, в спокойных ночах и тихих днях.

Он заставил гарнизон опустить мост, вошел в Риверран и отдал приказ сложить оружие. В тот вечер и ночь он все еще находился под стражей, ровно до того момента, как на следующее утро, перед тысячами лордов и рыцарей во дворе собственной крепости преклонил колено перед королем Джоффри, признал его власть законной и взял на себя все обязательства вассала. Ему было непросто произнести те слова, но знания о том, что он не первый человек, оказавшийся в подобной роли, помогли ему смириться с этой горечью. Тогда его посетила неожиданная мысль – будет немного грустно, если люди прозовут его Эдмар Коленопреклонённый.

В первый день, уже ближе к вечеру, когда он принял доклад от всех своих знаменосцев и вассалов, сохранивших верность и охраняющих Риверран, к нему пришел Карил Вэнс, лорд замка Приют Странников. Этот человек мог бы считаться красивым, если бы не большое родимое пятно на шее, заползающее краем на подбородок.

– Прости меня, Эд, – Карил встал на колено. Его лицо всегда казалось задумчивым и даже меланхоличным. Но сегодня в его глазах стояла неподдельная скорбь и сожаление. – Фреи взяли меня за горло. У них моя семья! И я перешел на их сторону.

В былое время Эдмар, может, и не простил бы Вэнса. Но последние месяцы изменили его характер. Разве он сам не прошел подобный путь? Разве он не сдался Джоффри?

Тем более, перед ним на коленях стоял друг детства, участник сотни совместных пирушек, турниров и шуток. А уж сколько девок они вместе перепробовали по всему Вестеросу, того и не счесть.

– Я прощаю тебя, Кар, – Эдмар поднял Вэнса с колен и крепко обнял.

Не откладывая, на следующий день он отправил письмо в Близнецы с требованием освободить сира Марка Пайпера, еще одного друга детства.

Через несколько дней Ланнистеры покинули Риверран. С собой они увезли его жену, находящуюся на четвертом месяце беременности. Леди Рослин лишь вчера прибыла из Близнецов и король подарил им одну ночь… Были слова и поцелуи, объятья и женские слезы, радость встречи и страсть до самого утра.

Вместе с Рослин и ее свитой король забрал дюжину мальчиков и девочек – детей наиболее влиятельных знаменосцев и вассалов. Эти детишки выступили гарантом верности речных лордов.

Эдмар отправился знакомиться с положением дел на своей земле. Война не пощадила этот край. И сейчас лорд Талли с ужасом подсчитывал людские потери и сожженные, разрушенные замки и крепости.

Несколько влиятельных домов прекратили свое существование, а их родовые твердыни лежали в развалинах. Король Джоффри оставил ему список того, что отошло его людям и Королевским Землям.

Чем больше Эдмар понимал масштабы потерь, тем сильнее в его душе росло негодование. И, что удивительно, в произошедшем он винил не одних лишь Ланнистеров. Роббу Старку и Кейтилин, что втянули его в эту войну против воли, тоже порядком досталось.

Около месяца потребовалось Эдмару Талли чтобы собрать миллион золотых драконов. Лорды с большой неохотой отдавали кровное и не обошлось без конфликтов. Многим вассалам, так же, как и самому Эдмару, часть денег пришлось занимать у родичей или знакомых в тех регионах Вестероса, что не сильно пострадали от войны. Так или иначе, необходимую сумму он собрал, Фреи отпустили Марка Пайпера, в своих землях он навел некоторый порядок и оставил за себя верных, проверенных людей.

Настало время выдвигаться в Королевскую Гавань. И как не хотелось Эдмару отправляться в то место, но его звал долг. Тем более, там ждала жена, о которой он, к своему огромному удивлению, думал все чаще. И еще там была Санса Ланнистер. И его ждал разговор про Арью, который обещал ему король Джоффри. Хотя, что там говорить? Благодаря воронам вести по Вестеросу разносятся быстро. За этот месяц он узнал, что племянница вышла замуж за Рамси Болтона и в настоящее время проживает в Дредфорте.

В Королевскую Гавань они въехали через мощные, хорошо защищенные, охраняемые многочисленной стражей Драконьи ворота. Столица встретила его, как и всегда – неповторимой атмосферой, где перемещались ароматы и вонь, богатство и нищета, суета и безразличие огромного города.

Пара сотен рыцарей Речных Земель вместе со своими оруженосцами и слугами двигались по улицам Королевской Гавани и с любопытством оглядывались по сторонам.

– Мне кажется, или здесь действительно что-то изменилось? – Эдмар обернулся к отставшим на половину конского корпуса Марку и Карилу.

– Все по-старому, Эд, – усмехнулся Пайпер, высокий и широкоплечий мужчина с гривой светлых волос. Улыбка – бесшабашная и слегка озорная, казалось, никогда не покидала его лица. – Окаменевшее дерьмо не меняется с годами. А у старой шлюхи не могут вырасти новые, упругие сиськи.

– А я чувствую перемены, – Карил покрутил головой, внимательно осматривая дома и жителей. В их компании он всегда был самым умным и наблюдательным. Он умел замечать такие вещи, которые ускользали от друзей. – Что-то носится в воздухе. Город, вроде такой же, как и раньше, но что-то появилось…

– Ну-ну, – хмыкнул Марк. Подобные слова не могли поколебать его уверенность. – Посмотрим на двор и на короля. По слухам, он уже не такой осел, как был раньше.

Эдмар невольно поморщился. Королю он принес клятву и кем бы тот ни был, унижая сюзерена, Марк невольно принижал и его вассала.

А потом Эдмар наконец-то встретился со своей женой. И с племянницей. И первая новость, которую он узнал – Санса в положении. Так же, как и королева Маргери.

Глава XIV. Посвящение

После Риверрана мы расстались с Давеном. Я направил его в Утес Кастерли с приказом укреплять все Западные Земли и готовиться к вторжению железнорожденных. Тогда дядя посмотрел на меня с недоумением – все еще живой Лорд-Жнец Бейлон Грейджой продолжал искать дружбу Тайвина Ланнистера и союза с ним. С точки зрения Давена в настоящий момент нам ничего не угрожало. Впрочем, все вот-вот должно измениться.

Недовольные общим исходом военной кампании Фреи отправились обратно в свою крепость Близнецы, а бабушка Дженна вместе со своим муженьком составила нам компанию до своего нового места проживания – замка Дарри.

При расставании она меня расцеловала и обещала, что после того, как разберется с делами, заглянет в Королевскую Гавань. Дженна очень хотела познакомиться с Маргери, вновь увидеть Кивана, Тириона и Серсею, и по возможности повлиять на Тайвина в его отношении к младшему сыну.

Небольшая лодка на десять весел весело бежала по мелкой волне Божьего Ока. Косой парус поймал попутный ветер и выгнулся горбом. Берег за кормой медленно удалялся, а цель нашего путешествия – остров Ликов неторопливо приближался.

Лодка пахла смолой. Все дно завалено мелкими рыбьими чешуйками. Под гребными скамейками сложены сети, сачки и несколько удочек.

Я стоял, уперев ногу в основание небольшого бушприта, придерживаясь рукой за канат, что шел к мачте.

Вчера мы добрались до деревушки Дохлая Цапля, нашли подходящую лодку с рыбаками и сегодня, едва лишь солнце осветило дальние древесные вершины, вышли из бухты и отправились в сторону острова.

Экипаж рыбачьей лодки составлял двенадцать человек – немногословных, суровых мужиков, пропахших рыбой и ветром.

Сейчас они молча делали свое дело, временами с немалым любопытством и даже суеверным опасением поглядывая в мою сторону.

Озеро Божье Око пользовалось недоброй славой, а сам остров Ликов был еще более загадочным и таинственным. Рыбаки предпочитали туда не заплывать.

Мои люди – королевские гвардейцы Бейлон Сванн и Арис Окхарт, сир Лайл Крейкхолл, Джекоб Лидден и парочка офицеров также выглядели, если и не озадаченными, то немного смущенными – они не понимали, зачем королю понадобилось посещать такое место.

И лишь Джейме Ланнистер, Герольд Орм и Бонифер Хасти воспринимали ситуацию спокойно.

Вот и весь наш отряд. Для других людей места в лодке не нашлось. Да и не воевать мы плыли.

– Волнуешься? – Джейме встал рядом.

– Немного, – я посмотрел на невозмутимое лицо лорда-командующего.

К нам подошел Лидден. В небольшом полотняном мешочке он принес раков – круто сваренных, посыпанных петрушкой и солью. Я взял рака побольше и стал его чистить. На вкус он оказался выше всяких похвал. А уж какой копченой на ольхе рыбой нас вчера угощали местные – то вообще отдельный разговор.

Солнце поднялось над горизонтом. Его лучи ласково щекотали лицо. Утро выдалось светлое и радостное. Свежий воздух бодрил. Стая уток, громко крякая, пролетела по левому борту на расстоянии выстрела из лука.

Остров приближался. Уже можно было рассмотреть обрывистый берег и множество камней, что торчали из воды. Сверху стояла стена огромных деревьев, уходя, насколько хватало глаз, влево и вправо.

Величественные деревья все, как один имели бело-серую кору, похожую на кость, выбеленную ветрами и долгими годами.

Не так давно, в Риверране, где имелась небольшая роща чародрев, я уже видел подобные растения. А еще раньше в Харренхолле – но там осталось всего несколько деревьев, не пострадавших в ходе войны.

Впрочем, богороща имелась и в Красном замке. Она располагалась недалеко от Пути Предателей – небольшого двора, где в приземистой, полукруглой башне проживали королевские палачи и находился один из входов в подземные темницы.

Несколько раз я посещал ту богорощу и тогда чардрева произвели на меня странное, двойственное впечатление – вырезанные на деревьях лики неотступно следили, создавая тревожное состояние ожидания непонятно чего. Иногда, когда даже ветер затихал, листва начинала волноваться и словно что-то шептать. Место было однозначно странное, навевающее непонятные, смутные ассоциации… Я не понимал шепота чародрев и всё это не вызвало моей симпатии или хотя бы понимания.

Сейчас мы приближались к самому сердцу древней магии и Старых Богов – к целому острову, поросшему этими древами.

Повинуясь моему жесту, кормчий переложил кормовое весло и изменил курс, нацеливаясь на небольшой пятачок песчаного пляжа, что неожиданно показался среди мокрых камней.

Рыбаки стали закатывать парус, лодка прошла по инерции еще немного и еле слышно ткнулась в берег.

Королевские гвардейцы, поднимая брызги, спрыгнули с лодки. Вода не доходила им даже до колена и они, оглядываясь и сохраняя бдительность, выбрались на берег, осмотрелись, и, кивнув друг другу, начали подниматься по обрыву вверх, туда, где из земли торчали мощные корни чародрев.

Поднявшись, они осмотрелись, а потом Бейлон махнул рукой, и я, вместе с остальными людьми спрыгнул в воду и последовал за ними.

Забравшись наверх, я невольно остановился. Нас всех словно встречали – сотни ликов молча и выжидающе смотрели на непрошенных гостей.

На каждом дереве кто-то вырезал лица – некоторые суровые, иные задумчивые, предостерегающие или грозные. У многих из глаз тек красный сок. Он так сильно напоминал кровавые слезы, что я невольно поежился.

Темно-алые, пятиконечные листья, похожие на человеческую ладонь, умиротворяюще покачивались. От деревьев шел тихий звук, так словно они пытались что-то сказать.

Подлесок здесь практически не рос. Лишь редкие кусты бузины, волчьего лыка и черемухи, трава да опавшая листва на земле. Лес просматривался на большое расстояние, и дальние деревья терялись в красноватом сумраке. Лучи света, словно копья, тут и там пронзали листву, создавая невероятной красоты картину. Где-то недалеко чирикали птицы.

Несколько минут мы просто стояли на краю обрыва. Рыбаки так и не решились покинуть лодку и сейчас они, задрав головы, с немалым любопытством наблюдали, что же будет делать король. На судне на всякий случай, так, чтобы рыбаки не вздумали уплыть, остался сир Хасти и Джекоб Лидден.

– Какие будут приказы, ваше величество? – наконец кашлянул могучий Лайл Крейкхолл. Девиз его дома звучал как «Никто столь не свиреп», и мужи Крейкхолла всегда отличались яростью, силой и той самой свирепостью. И даже сейчас, в мирное время, его голос звучал хрипло и грубовато. Правая рука Лайла, густо поросшая иссиня-черным волосом, покоилась на рукояти меча, а карие глаза внимательно осматривали округу.

– Пока ждем, – я постарался не обращать внимания на недоумение на лицах спутников. – Остаемся на месте, не разбредаемся, не шумим, костров не разводим.

Чего ждать и как долго? У меня нет ответов на эти вопросы. Сюда я попал, прислушиваясь к голосу интуиции. И сейчас он говорил, что торопиться не стоит.

Впрочем, долго ждать нам не пришлось.

– Внимание, – негромко произнес Арис Окхарт и мы все подобрались.

В глубине леса гвардеец заметил движение. Посмотрев туда, куда он указал рукой, я различил, что к нам приближаются три высоких, худощавых фигуры.

– Это кто, вообще? – недоуменно произнес Джейме.

– На людей они не очень-то похожи, – негромко заметил обычно молчаливый Герольд Орм.

Гвардейцы на всякий случай встали около меня. Молча мы смотрели, как хозяева этого места приближаются.

Они шли спокойно, неторопливо и остановились в десяти шагах. Сейчас, вблизи, я вдруг понял, что они все очень высоки – стоявший посередине мужчина был под семь футов. Две женщины по краям были чуть ниже, но худоба всех троих добавляла им роста.

Странным образом они и напоминали и не напоминали людей. Необычная кожа темно-зеленого цвета однозначно намекала, что это не люди, но две ноги, две руки, и черты лица, напоминающие человеческие, говорили иначе.

У всех троих были невероятно яркие зеленые глаза, что смотрели на нас мудро и чуть отрешенно.

Все они одеты в одежду, словно сшитую из листвы – не знаю, может так выглядела какая-то необычная ткань, или это действительно были листья. И все трое держали в руках деревянные, узловатые посохи, покрытые резьбой, напоминающие руны.

Легенды крайне скудно описывали обитателей острова Ликов. Они называли их зелеными людьми, но как они жили, чем занимались и какие преследовали цели, даже не упоминали. И уж конечно, те, кого мы увидели, не могли быть Детьми Леса – ведь по описаниям те ниже человека, и совсем другие.

– Назовись, гость, – мужчина безмятежно осмотрел всех нас а потом, словно догадавшись к кому следует обращаться, остановил свой взор на мне. Его длинные, тонкие волосы, удерживались налобной повязкой. Узкий нос с небольшой горбинкой смотрелся очень гармонично на вытянутом лице.

Женщины стояли молча и неотрывно смотрели мне в глаза. Они выглядели как экзотические красавицы – тонкие талии, плавный изгиб бедер и небольшие груди, которые едва заметно очерчивала одежда.

– Я король Джоффри, – мой голос звучал спокойно и без лишнего пафоса, просто обозначая личный статус.

– Зачем ты появился на нашем острове?

– Не так давно сердце подсказало, что мне необходимо здесь побывать, – вначале мне показалось, что ответ прозвучал излишне вычурно и даже немного нелепо. Лица зеленых людей оставались совершенно бесстрастными, и я понял, что эти слова выглядят вполне уместно в данном месте.

Повисло молчание. Зеленые люди молча смотрели на нас, а мы не знали, что делать или что говорить.

– Мы знали, что ты появишься, король, – неожиданно проговорила одна из женщин.

– Пойдем, Старейший ждет тебя, – мужчина величественно повел рукой, предлагая следовать за ним, грациозно развернулся, и нисколько не сомневаясь, что я отправлюсь следом, пошел обратно в глубину леса.

Поймав взгляд Джейме, я незаметно пожал плечами, показывая, что выбирать тут не из чего.

Мы молча шли по лесу. Высокие, мощные деревья окружали нас со всех сторон. Казалось, что все лики провожают нас задумчивым взглядом.

Здесь, в глубине леса, очень тихо. Лишь раздавался негромкий шорох от наших шагов, да изредка ветерок заставлял шелестеть листву.

– Как-то здесь жутковато, – заметил Джейме и все остальные поддержали его смутным гулом. Лорд-командующий не показывал себя трусом, да и испуга в его голосе мы не услышали. Он просто констатировал факт. Примерно таким же равнодушным тоном во время боя он мог бы и сказать что-то вроде "сегодня мы умрем".

– Кажется, что Неведомый заглядывает прямо в душу, – поделился своими ощущениями Крейкхолл, и я невольно удивился, что этот человек способен говорить подобные вещи.

Шли мы недолго и уже через минут десять достигли своей цели – большой поляны округлой формы. Чародревы, словно строй воинов, окружали это место со всех сторон. Здесь росла удивительно зеленая, шелковистая трава. В центре, на небольшом пригорке, находилось еще одно чародрево – неимоверно огромное и величественное. Среди камней из земли высовывалось несколько поросших мхом валунов, и между двух из них начинался и бежал маленький, прозрачный ручеек.

На этом чародреве также имелся лик – он был выполнен особенно тщательно, и до жути напоминал живого человека. Искусно вырезанные глаза смотрели на всех нас с нечеловеческим вниманием и проницательностью. Узкий, прямой нос, морщины и борода с усами, что терялись в коре, создавали иллюзию абсолютно живого человека. Или даже бога. И под его взглядом все почувствовали себя неуютно. Даже свирепый Крейкхолл неуверенно смял бороду в кулаке.

Прямо под ликом, в углублении ствола, расположилось нечто, напоминающее трон – переплетение корней, укрепленное несколькими камнями.

На нем сидел тощий, худющий старик. Волосы на его голове, борода и усы, хоть и имели зеленый оттенок, непонятным образом ассоциировались с сединой и очень сильно напоминали лик на дереве. Его глаза закрыты, а худые, узловатые пальцы неподвижно лежат на подлокотниках трона. На голове у него что-то, что можно назвать условной короной – словно замысловатое переплетение веток с листьями и оленьих рогов.

Около старика стояли четверо – две женщины и двое мужчин.

– На поляну пройдет лишь король, – спокойно, как нечто самой собой разумевшееся произнес наш провожатый, и Джейме недовольно нахмурился.

– Мы здесь гости, – я повернулся к отцу и остальным людям. – Останьтесь здесь.

Я шел по поляне и с каждым шагом чувствовал странный трепет, что начинал охватывать всё тело. Сапоги по щиколотку утопали в мягкой, душистой траве.

Не дойдя нескольких шагов, я остановился и еще раз оглядел внушительное лицо сидящего старика.

– Ты пришел, – неожиданно произнес он, не открывая глаз. Голос его звучал негромко, но очень чисто и мелодично. Наверное, он бы мог стать замечательным бардом. Правда, говорил он с трудом, словно давным-давно не пользовался словами и сейчас вспоминал, как это делается. – Можешь называть меня Старейшим. Что ты хочешь обрести здесь, король?

– Мудрость, – мой ответ прозвучал достаточно быстро. Последние дни я неоднократно спрашивал себя, зачем мне Божье Око? Ответ на данный вопрос получил достаточно легко. В самом деле, а чего еще здесь искать? Конечно, не богатства или власти.

– Хорошо, – мне показалось или в голосе прозвучало удовлетворение. – Садись, впереди у нас долгий разговор.

Я осмотрелся по сторонам, не заметил ничего, на что можно присесть, и, пожав плечами, опустился на колени и сел на пятки.

– Расскажи, каков ты, как король? – неожиданно спросила одна из женщин.

– Не знаю, – ответил я абсолютно честно. – Слишком уж недолго я правлю и не могу ничего сказать.

– Этого мало, нам хочется узнать тебя, – включился в беседу мужчина.

Я вздохнул, собрался с мыслями и немного рассказал о себе, вернее о том, что успел сделать за это время и что планирую осуществить.

– Тебе нравится Вестерос, гость из другого мира? – неожиданно спросил Старейший и я чуть не поперхнулся. Невольно бросив взгляд через плечо на своих спутников, кашлянул и ответил:

– Он необычный, этот мир. Красивый и жестокий. Сложный и простой. Безжалостный и милосердный.

– Он лучше или хуже твоего мира?

– Их нельзя сравнить.

– А люди?

– Мне кажется, сами люди не меняются. Все их радости и горести, мечты и чаяния остаются прежними – что в прошлом, что в будущем, что в Вестеросе, что в другом месте. Меняются лишь декорации.

Зеленые люди задали мне еще несколько вопросов – о моем мире, о том, как я сюда попал и кто мне в этом помог.

Странным делом, то, что они знали самое главное про меня, то, что я из другого мира, развязало язык и позволило ощущать себя самим собой.

В первый раз после попадания в Вестерос я говорил совершенно спокойно и открыто. Я знал, что лишь правда способна заинтересовать и удовлетворить зеленых людей. Более того, я понимал, что они сразу почувствуют недомолвки или ложь.

Да и не для того я сюда прибыл, чтобы лгать.

Мой рассказ они воспринимали совершенно спокойно. Если их что-то и удивило, то они не подали вида. Хотя, наблюдая за зелеными людьми и думая о необычности данного места, я стал понимать, что и не такие истории слышали местные чародрева.

Мы говорили долго и неспешно. Мне вообще стало казаться, что местные совсем иначе относятся ко времени – они никуда не торопились и жили во внутренней гармонии.

Само это место настраивало на особый лад – все заботы и тревоги остались позади, и сейчас мы делали то, что должно – говорили.

– Мы увидели твои намерения, – наконец сказал Старейший. – Теперь ответь, в чем ты видишь мудрость?

– В том, чтобы разобраться во всем, что происходит в Вестеросе. Понять, что такое магия, драконы, Стена и то, что набирает силу за ней…

– Ты хочешь узнать многое, – раздался тихий смешок с трона. – Свой рассказ мы начнем с Короля Ночи – ведь это главное, что тебе стоит знать. – Старейший замолчал, собираясь с мыслями. – Когда-то, очень давно, в Вестерос пришли люди и начали захватывать земли, которые им не принадлежали. Наши младшие братья, Дети Леса, попросили нас о помощи. И мы откликнулись на их зов и далеко на севере с помощью магии создали Первого Иного.

Я сидел молча и внимательно слушал. Рассказ тёк плавно и неторопливо. Старейший все также не открывал глаза и казалось погрузился в прошлое.

– Практически сразу мы поняли, что произошло непредвиденное – силы, что существуют вовне этого мира, сумели через нашу магию проникнуть в Вестерос и захватить Первого. Так появился Король Ночи.

– Что за силы?

– Можешь называть их Хаосом, Хладом или разрушением – это одна из тех сил, что одновременно и формируют все мироздание и стремится его уничтожить. Здесь, в Вестеросе, она обрела толику своих истинных возможностей и теперь жаждет усилиться.

– Зачем?

– Чтобы изменить мир согласно своему естеству.

– И каков он будет, этот новый мир?

– Возможно, в чем-то он станет даже лучше нынешнего уклада, но вот людям и всем остальным вряд ли найдется в нём место.

– Почему тогда долгие века, а то и тысячелетия эта сила никак себя не проявляла?

– Проявляла, но всегда находились те, кто давал ей отпор. Вестерос охранялся и охраняется, и для полной материализации необходимы соответствующие условия. И время – нынче оно настает.

– Зима как-то с этим связана?

– Да, ибо и Зима и Лето это дыхание самого Вестероса. Лето – это полный сил вздох, а вот потом тепло уходит и в особо долгие Зимы то, что за Стеной, начинает набирать могущество. И просыпаться!

Из дальнейшего рассказа я понял одну избитую и знакомую многим вещь – попытавшись создать новую силу, зеленые люди не смогли удержать её в руках. А весь их ритуал пошел не так, как они задумывали. И вот теперь эти ребята пытаются исправить собственные ошибки. И что характерно – чужими руками. Впрочем, я и сам к этому стремлюсь. Так что здесь разговор идет о том, что каждый выполнит свою часть работы.

– Подойди ко мне, король, – неожиданно приказал Старейший и открыл глаза. Они были зеленого цвета, глубокие и мудрые. Золотистые блестки, как искорки света, мерцали в их глубине. Глаза казались одновременно и юные и неизмеримо старые, видевшие все радости и горести этого мира.

Я встал и сделал несколько шагов. Мои люди на краю поляны заволновались, но я махнул им рукой, показывая, что все в порядке.

– Сядь у этого камня и положи на него руку, – сказал Старейший и лишь сейчас я заметил, что слева от его трона из травы высовывается небольшой плоский камень, похожий на алтарь.

Остановившись у камня, я в нерешительности замер.

– Не бойся, – негромко произнес Старейший. – Давным-давно твой предок Ланн Умный уже проходил подобное посвящение. Его кровь в тебе необычайно сильна, и ты все выдержишь. Обязан выдержать. Зелень в твоих глазах поможет в этом.

Вновь опустившись на пятки, я еще раз кинул взгляд на собеседника и положил правую руку на алтарь. В тот же момент две женщины подошли и опустились около меня.

– Тебе будет больно, король, ибо ничего в мироздании не дается просто так, – бесстрастно сказал Старейший. – Если ты не готов, или сомневаешься в себе, то лучше отступи.

– Я пройду обряд.

– Ты сказал!

В тот же миг женщины с двух сторон с удивительной силой схватили мою руку и прижали ее к алтарю.

Я успел почувствовать приятную прохладу камня. А потом появилось пламя – зеленое, словно весенняя травка. Его языки с угрожающим гулом взметнулись вверх, дернулись, как живые и охватили руку до локтя.

Всепоглощающая боль пронзила тело. Мне показалось, что под ногти загнали иголки, что плоть начала таять, словно воск на жарком солнце, что с руки заживо сдирают мясо…

Я дернулся и попробовал оторвать руку от камня. Женщины не дали мне этого сделать – они держали крепче стальных кандалов.

Запутывающая разум зелень родилась где-то в глубине глаз. Как неистовый зверь, рывком, она выскочила из глубины и заполнила сознание.

Полянка, две женщины, алтарь и Старейший пропали. Зелень, одна лишь зелень, заполнила сознание.

Боль во всем теле стала просто невероятной. Она выкручивала и перекручивала меня. И я закричал.

А потом я понял, что все закончилось. Или, наоборот, лишь готовилось начаться.

Я находился непонятно где. Казалось, весь мир стал этой зеленью, и ничего больше в нем не осталось. Она окружала со всех сторон, и я находился внутри огромного кокона.

Зелень «бурлила» вокруг меня всполохами, вспышками и мерцанием. Иногда она напоминала листья деревьев, что колышутся в грозу. Иногда в ней мелькали разрывы, и тогда я видел лица людей. Первым появился Старейший.

– Прими свою судьбу, – крикнул он, и пропал во взметнувшейся листве.

Следом мелькнул улыбающийся молодой мужчина, странным образом напоминающий меня самого, Джейме, Тириона и Тайвина. Золото солнца сверкало в его волосах, а с лица, казалось, никогда не сходит ехидная улыбка. Его зеленые глаза поражали умом и хитростью.

– Охренеть как весело, да? – он усмехнулся и пропал, стертый очередным всплеском листьев.

Новое видение и новый человек – невысокий, непропорционально широкий в плечах и груди, суровый мужчина с большой головой, выпуклым лбом и свернутым на сторону носом. Он стоит в центре нарисованной на каменном полу звезды, которая сверкает холодным светом. Около него горят две высокие свечи – зеленая и черная. Об их острые, как бритва, грани можно запросто порезаться.

Мужчина внимательно смотрит прямо перед собой. Он видит и не видит меня.

– Кто ты? – вопрос прозвучал на валирийском. В хриплом голосе слышится тревога и ожидание.

В следующее мгновение он растворяется в зелени.

В небе сражаются два дракона… Несколько молодых лиц, и я понимаю, что это Старки, что смотрят на меня с немалой яростью и укором… Из морозной дымки приближается величественная Стена… Маргери кормит грудью двух прелестных малышей…

– Я найду тебя, – в ночи слышится чей-то резкий крик, и я успеваю заметить ледяной блеск синих глаз.

Эти, и другие, не такие отчетливые видения мелькали передо мной. И, несмотря на то, что они все что-то значат, я понимаю, что это не самое важное. То, что гораздо важнее, притаилось где-то дальше. И оно ждет, сумею или нет, я к нему пробиться.

Зеленое море бросало меня из стороны в сторону, забавляясь, как с игрушкой. Меня кидало вверх и вниз, влево и вправо, одно мимолетное виденье сменялось другим, а сознание странным образом искажалось. Я воспринимал чужие мысли, чувства и забывал свои.

Из всего, что там было, я чувствовал лишь одно – в том месте я не двигался, но странным образом знал, что мне надо идти. Просто идти, прилагая невероятные усилия. Просто идти. Разве это сложно?

В том месте это было невероятно сложно.

Зелень игралась со мной, сбивала с шага, заставляя забывать, кто я и что здесь делаю? Зачем я живу?

Просто идти… Шаг, еще один, и еще…

А потом зелень отступила. И я оказался на полянке. Передо мной высится чародрево и стоит Старейший.

– Ты пробился, – раздался бесстрастный голос.

Оглядевшись, я понял, что мы здесь одни. Ни других зеленых людей, ни Джейме, ни гвардейцев на поляне не наблюдалось.

Старейший подошел и взял за руку. Встав на ноги, он оказался выше меня практически на голову. И меня вновь затянуло в зелень.

В одном месте образовался разрыв. Миг и вот уже я стою на краю леса. Вокруг меня множество чародрев, и около одного из них, на каменном алтаре, привязанный за руки и ноги, находится мощный, высокий мужчина. Он яростно кричит и пытается вырваться.

Группа из маленьких фигурок вокруг не обращают на него никакого внимания. Это Дети Леса. Позади них, образуя второй круг, находятся несколько зеленых людей – высоких и величественных. Они что-то поют, подняв руки. На их ладонях переливается странный свет.

– Так все начиналось, – раздался негромкий голос, и я только сейчас сообразил, что на полшага позади меня стоит Старейший. В его глазах бесконечная усталость и разочарование.

Я невольно хмыкнул. Похоже, именно так Трехглазый Ворон показывал Брану Старку различные картины. Неужели и я приобщился к подобному?

Ритуал продолжался. Мы стояли и молча смотрели, как мужчина на алтаре перестал кричать и обессиленный закрыл глаза и затих. Раздались последние слова, и магия, взметнувшись, единым порывом взбудоражила всю полянку. И все затихло…

Воздух отчетливо пахнет тревогой.

В следующий миг мужчина на алтаре открыл холодные, насквозь промороженные глаза изумительного синего цвета. И он начал смеяться – жутко, холодно, предвкушающе…

Дети Леса забегали, засуетились, начали что-то кричать.

– Тогда нашим предкам удалось на некоторое время его обездвижить, – негромко произнес Старейший. – Но со временем он освободился.

– Почему он раньше не пытался захватить Вестерос?

– Пытался, и не раз, – последовал ответ. – Просто условия этому не способствовали. Да и всегда находились те, кто не давал ему набрать окончательную силу.

– И что теперь?

– Теперь настают очень сложные времена. Король Ночи может стать сильным, как никогда. И он сумеет преодолеть Стену.

– Значит, теперь это моя головная боль?

– Ты король. И если хочешь им остаться, то тебе необходимо что-то делать, чтобы защитить свои земли и своих людей.

– И что именно?

– Теперь ты сможешь смотреть сквозь зелень. Я знаю, в Красном замке еще осталась богороща. Она поможет тебе, – увидев, как я кивнул, он продолжил. – С помощью чародрев ты сможешь увидеть все, что необходимо, и понять, что к чему. А сердце подскажет, что со всем этим делать.

Я еще раз молча кивнул. Похоже, кто-то начинает повторять путь Брандона Старка.

– Значит, я смогу увидеть прошлое… А будущее?

– Это невероятно сложно. Да и единого будущего просто нет. Оно как река, разделенное на множество рукавов. Какое из них ты сможешь увидеть? И нужно ли это? Вместо ответов на вопросы ты можешь лишь еще сильнее заплутать и запутаться.

– Мне кажется, что я понимаю…

– Еще ты должен знать, что Старки это не просто великий дом. У них древняя, мистическая связь со своими землями. Без Старка в Винтерфелле ты не сможешь удержать Стену и Север. А если падет Север, то падет и весь Вестерос.

– Старки так важны?

– Да.

– Почему?

– Потому что Король Ночи когда-то был Старком…

Эту мысль стоило обдумать. Во всем этом присутствовало что-то необычное, неуловимое, словно Старейший специально не говорил прямо, а лишь тонко намекая.

– Что еще я должен знать?

– Ты сам во всем разберешься, – по его губам проскользнул намек на улыбку. – И сам разыщешь тех, кого необходимо найти. Видишь? – он повел рукой в сторону, и, проследив за ней взглядом, я увидел на одной из веток огромного, черного, как ночь ворона. Птица с интересом смотрела в нашу сторону и все ее три глаза странно блестели, отражая свет.

Как-то мне это не сильно пришлось по душе. Еще и Трехглазый Ворон – меня словно ведут по проторенному пути, не давая возможности свернуть вправо или влево.

Зелень вновь приняла меня в свои объятия, и в следующий момент я уже понял, что вернулся обратно – в свое время.

Все также ветер еле слышно шептал в листве. Все также на своем троне сидел Старейший, а мои люди стояли около деревьев и смотрели в нашу сторону.

– Иного можно убить? – я поднял взгляд на Старейшего.

– Всех можно убить.

– И как?

– Без дракона и Старка это практически невыполнимая задача.

– Живые Старки еще есть, – я невольно усмехнулся. – А вот с драконами сложнее.

– Разве? – в голосе зеленого человека послышалась ирония. Он молча кивнул, и к нам подошла женщина, держащая в руках большое яйцо.

– Это наш дар для короля, – женщина слегка наклонилась, протягивая предмет.

Медленно я беру яйцо в руки и осознаю его тяжесть. Шершавые чешуйки, из которых оно все состоит, ощущались ладонями как очень надежная и основательная вещь. Цвет яйца – красно-серый, с едва заметными фиолетовыми прожилками.

На ощупь оно немного теплое и странно пахнет – как сухой, нагретый металл.

– Откуда у вас яйцо дракона? – я повернулся к Старейшему.

– Ты не первый, кто приплыл на остров Ликов, ища мудрость. Лорды и рыцари древнего Вестероса были здесь частыми гостями. Один из тех, кто появился до тебя – Аддам Веларион. Он прилетел сюда на своем драконе по имени Морской Дым и оставил это яйцо.

– Это детеныш Морского Дыма?

– Нет, Морской Дым самец. Аддам забрал яйцо из Драконьего Логова в Красном замке. Кто его отложил, он и сам не знал. Да и мы так и не узнали – у Таргариенов в те времена имелось множество драконов. Возможно, яйцо отложила Сиракс, Лунная Плясунья, Пламенная Мечта или Мелеис. А может кто-то из более старых дракониц.

– И что мне с ним делать?

– Что хочешь. Это наш дар. Если ты сумеешь разбудить дракона, дашь возможность ему родиться, значит, ты сможешь и большее. И значит, что мы всё сделали правильно. А если дракон не проснется, то это будет означать, что ты самый заурядный, ничем не примечательный король на Железном троне…

Наш разговор закончился, и я подошел к своим людям.

– Сильно я кричал? – спросил я у Джейме.

– Когда?

– Когда дотронулся до камня.

– Ты вообще не кричал, – он усмехнулся. – У камня ты пробыл меньше минуты, а затем встал и продолжил разговаривать с тем суровым стариканом. Всё нормально?

– Еще не знаю, – я почесал подбородок и задумался. Похоже, что весь ритуал прошел не на этой полянке, а где-то в другом месте. И мои люди ничего не видели и не слышали. А это может означать лишь одно – время в том месте течет иначе. Там, преодолевая «зелень» я, по ощущениям, пробыл достаточно долго. А здесь прошла лишь минута.

– Это то, о чем я думаю? – Джейме дотронулся рукой до яйца.

– Ага.

– Вот дерьмо, – он выругался. – И что ты намерен делать с драконом, если он вылупится?

– Да я сам еще ничего не понял.

– Седьмое пекло. Яйцо дракона! – морщина пролегла между его бровей, но в следующий миг он громко рассмеялся. – Тирион усрется от восторга!

И вновь небольшие волны еле слышно качали нашу лодку. Теперь мы возвращались с острова Ликов. Я сидел на скамье и держал в руках тяжеленное драконье яйцо.

Джейме Ланнистер и остальные люди временами кидали в мою сторону странные взгляды. Казалось, что с тех пор, как я показал им подарок зеленых людей, что-то неуловимо изменилось.

Не знаю, как с отношением, но вот с яйцом повозиться придется. Теоретически я знаю, как создать условия, при которых дракон сможет родиться. Вот только почему мне кажется, что живой дракон это не только, и не сколько новые возможности, но и еще и огромные проблемы? Тем более, во мне нет крови Таргариенов. И хотя в истории имелись случаи, когда драконьими всадниками становились не Таргариены, для меня эти факты ни о чем не говорят – дракон, даже если он и родится, вполне может посчитать меня недостойным.

И вообще – это дар или проклятье?

Я вздохнул и посмотрел вперед, на приближающийся берег. Что ж, лишь время покажет, что из всего этого выйдет.

Асио Копин

Все началось давным-давно, в небольшом домике в бедном квартале на окраине Пентоса.

Там, в скудно обставленной комнате, где из всей мебели имелся лишь самодельный топчан, колченогий, заляпанный рыбьим жиром стол, и парочка невзрачных стульев, он и родился. Его отец был потомственным моряком, который мечтал, что когда-нибудь он станет богатым и сможет купить собственную шхуну.

Когда Асио исполнилось семь лет, осенний шторм оборвал мечты отца, а заодно забрал и его жизнь. Мать после этого прожила недолго – чуть больше года, и умерла от непонятной, загадочной болезни с востока.

С годами Асио стал все больше подозревать, что мать, чтобы свести концы с концами, начала продавать свое тело и болезнь попала к ней именно таким путем. Он плохо помнил ее лицо – а вот руки, натруженные и в мозолях, руки рыбачки и бедной, несчастной женщины, почему-то до сих пор появлялись у него перед глазами.

После смерти матери жить стало совсем худо – денег не было, а есть хотелось. Тогда еще детским умишком Асио подумал и решил пойти в добровольное рабство, которого официально вроде как и не существовало в Пентосе.

В тот момент в его жизни появился Варис и его друг Иллирио Мопатис. Иллирио был высоким, стройным, широкоплечим, стремительным в движениях и скорым на расправу. Он выглядел уверенно и дерзко, а из оружия предпочитал узкий клинок синеватого цвета, с которым никогда не расставался. Но самое главное, что так привлекало ребячьи сердца и взоры – он был браво, самым молодым и одним из самых известных в Пентосе. И каждый мальчишка мечтал стать таким же – независимым, высокомерным, одетым в одежды ярких цветов. Стать тем, кто взял судьбу в собственные руки и кому закон не писан.

А вот Варис – тихий и словно незаметный, был совсем иным. Он мало говорил, но много делал, умел появляться ниоткуда и исчезать в никуда.

Варис и Иллирио были старше его всего на несколько лет, но тогда ему казалось, что они взрослые и самостоятельные мужчины.

И Варис набирал себе детей, и рассказывал, что от них требуется. Он словно птицелов, который находил маленьких пташек, кормил и поил их, а потом помогал взлететь, подбрасывая в воздух.

Его птенцы со временем разлетелись по всем Вольным Городам. А потом забрались и еще дальше.

Варис собирал секреты и продавал их. И Асио стал его правой рукой. Вернее одной из рук, так как таких помощников у Вариса было не счесть, и никого особо он не выделял.

Пять следующих лет Асио прожил в Пентосе. А потом, по поручению Вариса, началась его служба и в других местах. Где он только не был! Он успел побывать во всех городах по обоим берегам Узкого моря, во всех Вольных городах, и даже добрался до дальнего острова Лэнга, от которого уже рукой подать до древнего, окутанного тайнами Асшая. Да, Асшай остался для него неизвестным – но возможно оно и к лучшему. Моряки рассказывали, что все те, кто видел собственными глазами Страну Теней, возвращались оттуда иными.

Со временем король Эйегон прослышал про Вариса и его «пташек», и пригласил его к себе в качестве мастера над шептунами. Иллирио остался в Пентосе, а вот он отправился в Вестерос вместе со своим патроном.

За несколько лет он успел побывать во многих землях Вестероса – от холодного, продуваемого ледяными ветрами Винтерфелла, до жгучего, плавящегося от зноя Солнечного Копья.

И всюду он добывал секреты – находил интересных людей, вином, золотом, угрозой, шантажом или хитрыми речами развязывал их языки и делал так, что они начинали работать на Вариса.

Да, тогда он был преданным и верным. И никаких крамольных, предательских мыслей не посещало его разум.

Время не стоит на месте. Завтра оно способно сделать то, что сегодня кажется невозможным. А уж как оно умеет менять людей, про то сам Асио знал не понаслышке.

С годами пришел опыт. Вместе с ним мудрость. За ней последовали сомнения и недовольства. Особенно сильно оно начало проявляться в последний год правления короля Роберта Баратеона.

Асио все также оставался «одним из». У Вариса имелось множество людей, и Копин все чаще задавался себе вопросом – кто же он в планах Паука? Какова его роль? И каково его место? И как долго все это будет продолжаться, не принося никаких изменений?

Служба стала тяготить. Вроде как он являлся ближним помощником. Но каким по счету? Варис ему доверял. Но на сколько? И как много он доверял другим своим людям?

Он уже давно понял, что Варис совсем не прост и ведет свою игру. И его сомнения позволили ему начать задавать вопросы и медленно и осторожно приоткрывать истинный лик мастера над шептунами.

Все оказалось сложно, но вполне выполнимо – тем более ему, с его-то связями и людьми. Варис поддерживал оставшихся в живых Таргариенов. Он хотел реставрировать эту династию на престоле. А еще у него имелся запасной вариант – какой-то молодой паренек, в жилах которого также текла драконья кровь. Но его внимательно опекал Иллирио Мопатис и узнать что-то яснее пока не получалось.

Вот такие секреты Вариса. Он узнал про них и задумался. Что ж, Паук преследовал собственные цели, и это нормально. И цели вполне ясные. Вот только сам Варис все чаще стал вызывать его неприязнь – слишком уж тот был осторожным, робким и приторным. Все чаще Копина раздражала его мягкотелость, медлительность и осторожность. Похоже, вместе с яйцами евнуху отрезали и толику смелости.

Копин все чаще испытывал разочарование в жизни. Годы уходили, огромные знания и связи так и оставались толком-то и не используемые, его способности шли на благо других людей, а сам он все это время оставался в тени, незаметный и никому не известный. Человек на подхвате. Пешка в большой Игре…

Такое положение со временем стало совсем невыносимо. И Асио наконец признался самому себе, что жаждет власти и известности.

Да, именно тогда, еще при живом короле Роберте он начал понимать, что надо что-то менять. Или оставлять всё как есть, но тогда выкинуть в мусорное ведро все мечты и амбиции.

Варис и его друг Иллирио были чертовски опасными людьми. Поэтому действовать приходилось крайне осторожно. И он стал ждать подходящего момента, ведь терпеливый человек всегда добивается своего.

И подходящий момент настал – короля Роберта убили на охоте, Джоффри сел на Железный трон, и через некоторое время в его окружении появился мало кому знакомый, незначительный рыцарь Гарольд Орм, который принялся вербовать людей в Красном замке и Королевской Гавани.

Асио начал присматриваться к новому человеку. Орм действовал неплохо, но излишне напористо. Он старался быть незаметным, но на взгляд такого профессионала, как Копин это у него получалось неважно – похоже, сказывалось отсутствие опыта.

Следовало узнать лишь одно – кто стоит за его спиной. И когда Асио это узнал, он понял, что его время настало!

Он еще раз обдумал ситуацию, и ясно понял, что на игровом поле появляется новый игрок. А вот время Вариса, похоже, заканчивается. Сам евнух этого даже еще не понял, но это говорило лишь об одном – он начал терять хватку.

И теперь следовало поторопиться – в команде Вариса хватало умных людей, многих из которых он даже не знал, просто догадывался, что они есть. И если эти люди поймут, что понял он, то начнут действовать схожим образом.

Песок в часах начал сыпаться. И теперь все оказались в положении коней на скачках – кто раньше побежит, у того больше шансов прийти к финишу первым. И получить награду.

Поняв это, Асио в тот же вечер встретился с Гарольдом Ормом.

Человек короля сразу понял, какие ошеломительные перспективы может дать ему этот гость. А по его лицу, которое он еще не научился до конца контролировать, было видно, что его посетили сомнения и он вспомнил про осторожность – нет ли здесь ловушки? Не начал ли Варис свою игру?

Чтобы завоевать доверие Орма, Асио пришлось постараться, и он поведал немало секретов, которые Варис хранил столь тщательно.

А потом Копин потребовал встречи с королем. Его интуиция буквально кричала, что сейчас настало такое время, что все, казавшееся ранее невозможным, вдруг стало доступным – протяни лишь руку.

И произошло невероятное – король встретился с ним. Он нашел время на беседу с неизвестным человеком. На одной из площадок, под стенами Красного замка, они говорили больше часа.

Король Джоффри поразил Асио тем, что не побоялся прийти и разговаривать вот так, лицом к лицу. Из всех его сопровождал лишь Гарольд Орм.

Правда, по немного скованным движениям, Асио мигом понял, что король как минимум надел под одежду тонкую кольчугу. И все равно это был смелый поступок.

Золотоволосый, зеленоглазый юный король вел себя спокойно и уверенно. Его слова не были речами юноши. Казалось, этими устами говорит взрослый, умудренный жизнью мужчина.

Они беседовали, он говорил, король внимательно слушал. А потом он неожиданно спросил:

– Скажи, о чем ты мечтаешь, Асио? И если это будет в моей власти, то я дам тебе это.

– Я мечтаю почувствовать в руках власть, – уроженец Пентоса усмехнулся, ожидая, что предложит король. И чем постарается его купить и удивить.

– Тайную или явную? – следующий вопрос прозвучал еще более неожиданным, и Асио, хмелея, словно от вина, от собственной смелости, хрипло произнес:

– И ту, и другую!

Сейчас Копин всем сердцем чувствовал, что для короля Джоффри он настоящий брильянт, невероятный шанс и фантастическая возможность.

– Служи на совесть, Асио Копин, и со временем, когда я присоединю Пентос к своему королевству, то я сделаю тебя великим лордом и правителем этого города. Как тебе такая цена?

Предложение короля ошеломило Асио. Он никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог представить, что король может мыслить так далеко и так масштабно.

Оказалось, что не только он представляет ценность для короля. Сам король, смотря на него слегка иронично, предлагал ему то, что никогда, ни при каких условиях не мог предложить ему Варис или кто-то другой – не важно кто, Иллирио Мопатис, бывший король Роберт или кто-то из великих лордов.

Да, этот государь умел удивлять. И изумлять. А его мечты и планы казались упоительно дерзкими. Основать собственный великий дом, встать вровень с самыми знатными лордами Вестероса. Предложение короля оказалось куда захватывающей и масштабней всего того, что он думал заполучить с этой сделки.

Асио всегда считал себя закоренелым прагматиком и грубым циником. И когда первый восторг схлынул, он отчетливо понял, что предложение короля может никогда не осуществиться. Не в силу того, что король его обманывает, а в силу невероятных трудностей и противодействий, что неизбежно появятся на этом пути.

Да, так могло быть. И возможно, он так никогда и не станет великим лордом Пентоса. Что с того? Пока же король предлагает ему не менее соблазнительную награду – участвовать в Игре. Он дает ему то, что все эти годы так старательно прятал от него Варис. Дает то, что он жаждет всем сердцем…

Затем король озвучил, как это будет происходить и при каких условиях всё достижимо:

Прежде всего, необходимо привести к покорности весь Вестерос и всех лордов, установить мир, а также избавиться от угрозы Золотых Мечей. Странно, что король упомянул этот наемничий отряд, но, похоже, он много знал, и у него были свои источники информации.

Что ж, с первым пунктом Асио был полностью согласен – пока в собственном государстве нет мира и единства, глупо думать о завоевательных походах.

Второе – необходимо покончить с угрозой Дейенерис Таргариен, что ныне обосновалась в Миэрине вместе со своими драконами. Данное условие также не вызывало сомнений.

А вот третьим пунктом король упомянул Древнее Зло, что просыпается на Севере, за Стеной. И с этим злом необходимо покончить.

Асио задумался. Во всю эту мистическую херню он не особо-то и верил. Но раз король говорит об этом, значит, в этом что-то действительно есть.

Впрочем, возможно так и к лучшему. Когда люди начинают верить в сказки, вспоминать легенды и магию, обращаться в сторону богов, то предприимчивым людям становится проще играть на суевериях и невежестве.

Он согласился. Так Пентос стал его целью – далекой, почти невероятной, но такой притягательной и важной. Он стал целью жизни.

Асио понимал, насколько длинна и даже невероятна эта дорога, но почему бы не вступить на неё? Что его держит?

И тогда он еще раз понял, что не прогадал. Да, с таким королем можно достичь многого. И это не одна лишь игра в шпионов, так надоевшая при Варисе Пауке.

Он наконец-то раскусил Джоффри – похоже, последние годы тогда еще принц просто ломал комедию, изображая капризного и недалекого юношу. А сам, тайно, собирал людей, строил планы и наращивал могущество. И вот теперь король посчитал, что его время настало. И Асио еще раз поздравил себя с правильным выбором.

А пока же король требовал от него немало – он должен рассказать Орму все секреты Вариса. Ну, как все – конечно, он рассказал не всё, и самое важное приберег на будущее.

Хотя, похоже, и король и Орм понимали, что именно так все и будет.

Настал день, когда Вариса арестовали. Асио обеспокоился – уж слишком опасным был мастер над шептунами. Даже сидя в камере, он мог изменить ситуацию в свою пользу.

Встревоженный Асио отправился к Орму и предупредил его, что стены и решетки не удержат Вариса. Если он решит бежать – то он сделает это.

Также Копин высказал свои предположения, как будет действовать евнух. И куда он направится – ведь не зря же он так тщательно собирал секреты последние годы.

Вместе с Ормом, вооружившись арбалетами, они спустились вниз, в подвалы Красного замка и стали ждать Вариса.

Казалось, та ночь тянется бесконечно. Асио считал время по собственным ударам сердца. И рядом, на расстоянии вытянутой руки, скрытый темнотой, еле слышно дышал Гарольд Орм.

Варис не подвел, Асио просчитал все его действия, и это послужило еще одним подтверждением правильности выбора и того, что евнух постарел.

Паук пришел в свою тайную комнату. А потом они с Ормом убили его. Вот и всё. И всего трое во всем мире знали о том, что невероятно могущественный человек погиб той ночью.

Одна история закончилась, другая только готовилась начаться.

Два часа понадобилось Асио, чтобы похоронить тело и доделать все мелкие дела. Затем он отправился в порт. Быстрая, стремительная галея, что носила имя «Шепот волн», уже ожидала его. Ее капитан – плутоватый, улыбчивый мужчина по имени Логео Логеон, также как и весь экипаж ждали и готовились к отплытию.

Логео знал, что Копин – это человек Вариса Паука. Он и сейчас, в этот рассветный час думал также, и Асио не стал ему ничего рассказывать.

«Шепот Волн» взял курс на Пентос. Асио торопился и с тревогой, также, как и капитан, смотрел на приближающийся с юга шторм.

Им повезло – они сумели проскочить по самому краю бури и бросили якорь в Пентосе. «Шепот волн» оказался последним кораблем, успевшим укрыться в гавани до непогоды. И теперь в течение пары дней, пока буря не прекратится, никто не сможет приплыть из Королевской Гавани. Да и вороны в такую погоду не долетят.

Асио не верил в богов, ни в старых, ни в новых. Но в тот момент, когда он сходил на причал Пентоса, его посетила неожиданная мысль – такое впечатление, что боги, которых он не знал, все же помогают.

Он не просто так торопился. Узкое море не зря называют именно так. Вести между берегами разносятся быстро. И Асио вполне обоснованно предполагал, что Иллирио Мопатис и Варис постоянно обмениваются вестями. И Мопатис может насторожиться, если от его друга перестанут приходить новости.

А настороженности Иллирио стоило опасаться. И если он узнает про смерть своего друга Паука, а он рано или поздно он о ней узнает, то дела могут принять скверный оборот – бывший браво не остановится ни перед чем, чтобы отомстить.

Поэтому следовало торопиться. На счету каждый день.

Асио еще в Королевской Гавани сказал Гарольду Орму, что крайне опасно останавливаться на полдороги.

– На что ты намекаешь? – тогда спросил его Орм.

– Если мы убираем с доски Вариса, то в целях собственной безопасности обязаны сделать также и с Иллирио Мопатисом.

Гарольд Орм – уставший, с красными от недосыпа глазами, с отросшей щетиной, посмотрел на него чуть ли не враждебно. Похоже, новые задачи, и их постоянно увеличивающее число явно не прибавляли ему душевного спокойствия и здоровья.

Гарольд долго смотрел ему в лицо, а потом молча кивнул. На миг Асио показалось, что Орм рад, что вопрос по Иллирио решается, но всеми силами пытается эту свою радость скрыть.

Это было немного странно – Иллирио Мопатис не самый известный человек на свете. Маловероятно, что Орм про него знает. Но еще куда нереальней, что он и король Джоффри представляют, насколько опасен этот человек.

И сейчас, уже в Пентосе, Асио знал, что ему необходимо спешить. Впереди у него фора в пару дней, и ее необходимо использовать правильно.

Как и всегда, Пентос встретил его суетой и неповторимым запахом огромного порта. Асио глубоко вздохнул и с радостью понял, что он дома.

Первым делом он посетил свою семью и своего племянника – Надео Копина, молодого браво и великолепного стрелка из лука. Надео собрал небольшую шайку, считая весь Пентос собственными охотничьими угодьями, где ему позволено очень многое. Сам Асио как только мог, используя все возможности, помогал в становлении племянника.

Надео с энтузиазмом отнесся к предложению дяди. Он любил риск, опасные дела и золото, что ему обещали.

Иллирио Мопатис был магистром и человеком уважаемым. Осторожность всегда составляла неотъемлемую черту его характера. Магистра постоянно охраняли серьезные люди, и сам он проявлял бдительность и аккуратность. Нечего было и думать, что можно достать Мопатиса в собственном поместье или попытаться как-то отравить.

Вот только по долгу службы он практически ежедневно должен посещать Дом Величия – то место, где заседают и совещаются магистры.

В Пентосе знатные и богатые люди предпочитали передвигаться в паланкинах. Также поступал и Иллирио. Но перед вратами Дома Величия он вылезал из него и дальше, до дверей, шел пешком. На несколько мгновений он становился открыт и уязвим.

Дядя и племянник Копины построили на этом весь свой план.

Асио стоял на площади Менял около статуи Невио Нарратиса, одного из принцев, в правлении которого отменили рабство. Официально, конечно.

Вокруг него, как и каждый день в этом месте, кипела жизнь. Молодые дамы со свитой, вызывающие и дерзкие брави, менялы, звездочеты, торговцы, воры, матросы, проститутки, стражники, наемники, гости города и просто отдыхающие – огромное количество людей, перемещалось, разговаривало и смеялось, словно находясь в огромном котле, со всех сторон окруженном зданиями.

Копин пару раз кинул взгляд на крышу одной из высоких, квадратных башен – там, в тени статуи, практически незаметный, устроился его племянник, одетый в одежду под цвет кирпичей. Его лицо скрывала маска.

Туда, к месту, где находился Надео Копин, вел узкий проулок, и племянник не видел всю площадь. Но он видел своего дядю и прекрасно видел то место, где должен был выйти из паланкина Иллирио Мопатис. Это место находилось на расстоянии около двухсот шагов от него и значительно ниже стрелка.

Сейчас племянник просто ждал знака.

Через толпу, раздвигая ее, протянулась полоска людей. Около десяти воинов шли впереди, отодвигая людей и создавая дорогу для закрытого паланкина с Мопатисом. Воины, вооруженные копьями и щитами, окружали его со всех сторон, с боков и сзади, отпихивая толпу и не позволяя никому из прохожих приблизиться к магистру.

Асио невольно провел языком по губам, а потом снял шляпу, и изображая усталость и жару, стал махать ею, в попытке остудить лицо.

Это и был знак. Племянник, в силу позиции, не видел свиту магистра, но он видел Асио.

Не теряя времени, он стремительно натянул тетиву, потрогал ее упругость и наложил стрелу. Его движения были точны и безукоризненно выверены.

Асио прекрасно знал своего племянника и понимал, что от него можно ждать. Он, конечно, не так хорош, как какой-нибудь Безликий, но как стрелок ничем не уступал тому же Бейлону Сванну, гвардейцу, что занял первое место на соревнованиях лучников во время свадьбы короля Джоффри.

Паланкин магистра остановился. Начальник охраны, плечистый и мощный мужчина с пучком белых перьев, укрепленных на верхушке блестевшего на солнце шлема, придирчиво осмотрел окружающих людей и только потом кивнул одному из помощников, давая знать, что Иллирио может выходить.

Высокий, невероятно толстый человек в роскошных одеждах мелькнул в разрыве между людьми, а потом скрылся, закрытый преданными телами стражи. На миг показалась его удивительная и великолепная борода – расчёсанная надвое, обильно умащенная маслом и блестящая золотом.

Асио спокойно улыбался и отсчитывал удары собственного сердца. Магистр был закрыт со всех сторон, но Надео находился значительно выше, и он прекрасно видел цель. Правда, у него имелось время на всего лишь один выстрел.

Даже сквозь гомонящую и смеющуюся толпу он сумел услышать резкий шелест и в следующий миг в мясистую шею магистра, прямо под левую щеку с чавкающим звуком вошла толстая стрела – Асио успел заметить ее голубовато-золотистое оперение.

Племянник никогда не любил арбалеты – мощные на короткой дистанции, но не такие меткие. Он всегда использовал лук – дорогой, сделанный на Летних островах, смертоносный и очень красивый подарок самого Асио.

На миг все затихло, а потом поднялся оглушительный крик. Заголосили женщины, закричали стражники, раздался шум от крыльев встревоженно взлетевших голубей. Начальник охраны выхватил меч, мгновенно сориентировался и махнул клинком, указывая куда бежать воинам, чтобы поймать убийцу.

Толпа, испугавшись, что сейчас могут начать искать виновных, отхлынула от магистра в стороны. Асио присоединился к зевакам, смотря из задних рядов.

Магистр Иллирио, огромный, похожий на кита, выброшенного на берег, неподвижно лежал на пыльной брусчатке и тоненькая струйка крови, словно живая змейка, медленно текла между стыками камней. Мясистые пальцы магистра в многочисленных кольцах, так похожие на толстые сосиски, в последний момент перед смертью пытались уцепиться за мостовую, да так сейчас и застыли. Несколько воинов все ещё держали щиты вокруг него, но по тому, как глубоко в шею вошла стрела, по тому, что магистр не шевелился, Асио понял, что дело сделано. И сделано великолепно. Тем более, наконечник стрелы со специальными зазубринами, вытащить его из тела совсем не просто, да и яд, что на него нанесен, увеличивал шансы на успех.

Пара десятков стражи убежала в ту сторону, откуда прилетела стрела, искать убийцу. Асио за племянника почти не переживал. Парень он шустрый, тем более пути отхода тщательно продуманы. Надео уйдет по крышам и по специально приготовленной доске переберется на другое здание. Затем он уберет за собой доску, поднимется по привязанному канату на новую крышу, затащит канат за собой, пройдет еще пару зданий, спрячет в тайнике одежду и лук, а потом, через чердак, проникнет в один из притонов и выйдет через него на улицу.

Через некоторое время, убедившись, что все закончилось хорошо, Асио медленно покинул площадь.

Что ж, первый шаг, такой важный и правильный, он сделал, обезопасив свою жизнь и заделав хорошую основу на будущее.

Теперь, не откладывая, пора делать и следующие шаги, которые, как он рассчитывал, приведут его на трон Пентоса. И он станет не иллюзорным принцем, которого магистры выбирают и смещают по собственному выбору, а влиятельным лордом, что сможет держать всех их в кулаке.

Король Джоффри ждет от него, что он оплетет своей сетью весь восток Узкого моря – от Лората и Браавоса, до Лиса, Волантиса, и еще дальше, до Залива Работорговцев. Король требовал информации, и Асио знал, как дать то, что нужно.

И король, пока до открытой власти над всем Пентосом так далеко, дает ему власть тайную – с этого дня он помощник Гарольда Орма и отвечает за все, что творится по эту сторону Узкого моря.

Узкое море странная штука. Для одних, как почившие Варис и его друг Иллирио, оно действительно было узким, уже, чем тоненький ручеек. Эти люди узнавали все, что происходило на его берегах чуть ли не раньше, чем сами события случались.

Для других, таких, как король Роберт и большинство чванливых западных лордов, Узкое море было широким. Они никогда не знали, не хотели, да и не могли знать, чем живут и дышат Вольные города.

Король Джоффри желал знать всё, и хотел, чтобы Узкое море стало именно таковым. И Асио собирался ему в этом помочь – тем более это соответствовало и его собственным планам.

Когда-то, давным-давно, когда они с Варисом поняли, что лишь самые сильные и мощные птицы способны пересечь водный простор между материками, они попробовали экспериментировать, используя чаек или уток, что способны отдыхать на воде. Из этой задумки ничего толкового не вышло – эти птицы оказались слишком глупы, а каждое второе письмо так и не достигло адресата. Поэтому им пришлось ограничиваться воронами, пытаясь вывести более сильную и умную породу.

Сейчас с воронами имелись некоторые проблемы. Оставалось надеяться на старые, проверенные способы – людей. Одни, глаза и уши, находят и замечают секреты. Другие – гонцы, доносят их до нужных рук.

Все просто. Надо лишь найти таких людей.

Асио знал, где искать таких людей и как поставить их себе на службу. Более того, при Варисе у него имелся свой участок ответственности и свои люди. Осталось просто довести до них новые условия.

Следующие месяцы выдались очень активными и продуктивными.

Прежде всего, он основал собственную торговую компанию и назвал ее Дом Копина. В его распоряжении имелась галея «Шелест волн» и еще парочка судов, правда не таких быстрых, но зато более вместительных.

Король Джоффри предоставил ему невероятный дар. Все товары, которые попадали в Королевскую Гавань, облагались различными пошлинами и налоговыми сборами. Размер их, в зависимости от товара, варьировался от десяти до двадцати пяти процентов. Король сократил для его компании эти выплаты вдвое, а то, что оставалось, он был обязан платить Орму.

Казалось, что такое десять, или даже меньше процентов от товара? Мелочь, малозаметная пылинка.

Асио так не думал. То, что предоставил король, давало ему невероятное стратегическое преимущество. С этого он мог сделать очень большие деньги, учитывая, что в Королевской Гавани проживает практически пятьсот тысяч жителей, а сама столица это широко открытые ворота на весь Вестерос. И все тамошние люди хотят есть, пить, трахаться, красиво одеваться и тратить деньги на различные безделушки.

Он знал, что пользуется спросом в столице, он знал, где и когда это покупать, как перевозить, и как продавать. Он знал все о товарах, которые приходят в Королевскую Гавань, и понимал, от чего зависит спрос, и в какие времена чем выгоднее торговать – ведь и этим он занимался при Варисе.

А еще после убийства Мопатиса он побывал практически во всех Вольных городах. Асио Копин закидывал невод широко и вылавливал все, что попадалось в сети. Иногда в них оказывался действительно стоящий улов.

Из Браавоса незадолго до него отплыл флот Станниса Баратеона. Претендент на Железный трон пытался наладить отношения с Железным банком, но преуспел в этом плохо. Половина знаменосцев покинула его, а с оставшимися он отправился к Стене. По слухам, у Станниса стало совсем туго с деньгами, а жрица Меллисандра мало чем могла ему в этом помочь – на банкиров плохо действовали туманные намеки на Рглора и нового Азор Ахая. Донесение об этом через надежного человека ушло к Гарольду Орму.

В Лисе он сумел завербовать очень полезного человека, входящего в городской совет. В древнем Волантисе он купил глаза и уши одного из офицеров, состоявшего в свите триарха Малакво Мейгира.

Тем временем и другие дела не стояли на месте. Вестерос кипел как котелок с похлебкой на огне. Король Джоффри возглавил войско и в короткий срок сумел взять Риверран, что послужило еще одним подтверждением правильного выбора Асио.

Королевский тесть Мейс Тирелл сумел захватить Штормовой предел. Вместе с флотом под командованием лорда Редвина они готовились отправиться обратно к острову Арбор.

Дошли слухи, что на Железных островах погиб их Лорд-Жнец и все воины собрались, чтобы выбрать себе нового правителя.

Из Королевской Гавани, где он так и не успел побывать за это время, поступали интересные сведения – похоже, и в городе, и в порту появилась новая сила. И сейчас она уверенно завоевывала позиции.

Банда Могильщиков, беспринципных ублюдков, промышляющих разорением могил и грабежом богатых склепов в одну прекрасную ночь оказалась вырезанной поголовно. Многочисленная группа Шестипалого Эга пропала без вести. Эти парни имели долю в нескольких второсортных борделях, похищали людей, а затем незаконно продавали их в Вольные города.

Ребята Весельчака, контролирующие незаконные бойцовские поединки, наоборот, начали благоденствовать, и, похоже, дела у них налаживались. Во всяком случае, было ясно, что они нашли влиятельного покровителя.

Со стороны всё это выглядело забавно. Похоже, чьи-то уверенные руки вычищали город, уничтожая откровенных скотов и садистов, но позволяя жить тем, у кого осталась хоть какая-то честь и свод правил.

Хотя всё это чушь. Все эти бандиты, воры и пираты, так называемое Портовое Братство, разноцветное от покрывающих их татуировок, имело свод правил, согласно которому, одним из тягчайших преступлений являлось «стукачество» и сливание важных сведений. На самом деле, каждый второй, а то и первый из этих «братков», стучал кому-то – Асио знал об этом, как никто другой.

Большая артель рыбаков, у которых имелось несколько судов, и которая раньше работала на Вариса, поменяла хозяина. Ловцы жемчуга, промышляющие у Острого мыса, последовали следом.

Асио прекрасно видел, кто стоит за всем этим переделом собственности. Везде, куда бы он ни глянул, появлялась фигура Гарольда Орма и его короля, который день ото дня увеличивал свою власть.

Это не выглядело неожиданно. С его точки зрения все примерно так и должно происходить.

Раздел собственности после смерти Паука прошел быстро и стремительно. Часть отошла к Гарольду Орму, а часть к новому мастеру над шептунами – лорду Кивану Ланнистеру. Похоже, люди Вариса, поняв, что их прежний работодатель пропал и скорее всего, погиб, сами пришли на службу к новому хозяину.

Асио зорко смотрел по сторонам, и умело пользовался моментом. Парочка его личных недругов, которых он не осмеливался трогать при живом Варисе и Мопатисе, отправились на корм крабам.

Первый этап прошел просто изумительно, без сучка и задоринки и Асио Копин отправился в Королевскую Гавань. Ему было, что рассказать Орму – за это время он узнал немало интересного. Особенно важными оказались вести о Золотых Мечах. Король Джоффри не ошибся, приказав ему обратить на них самое пристальное внимание.

А еще вызывала вопросы ситуация с Дейенерис Таргариен. Но там все складывалось очень непросто.

Глава XV. Радости и горести

В Королевскую гавань мы въезжали с триумфом, и все действие обставили по возможности красочно и торжественно – играли трубы, полоскались знамена и штандарты, войско шло торжественным строем, а отдельные отряды, наподобие Святой Сотни демонстрировали свою выучку и слаженность на марше.

Народ стоял вдоль дороги от Драконьих ворот до самого Красного замка. Люди пели песни, свистели, веселились, часто кидая цветы под копыта наших лошадей. Женщины поднимали вверх маленьких детей, так, чтобы король мог их заметить – считалось, что это принесет им удачу в будущем.

По большому счету простому люду абсолютно все равно, кого и где победил их король. Многие настолько безграмотны, что даже не представляют, где этот самый Риверран находится, и из-за чего, собственно говоря, началась война. Такие моменты интересуют народ больше в разрезе того, будет ли по случаю победы раздача еды, состоится ли ристалище и все в том же духе. По сути, и горожанину и крестьянину совершенно неважно, кто сидит на троне – Таргариен, Баратеон, Ланнистер или кто-то иной. Если правитель снижает налоги – это прекрасно. Если он наоборот, «завязывает узлы», то все плохо.

Один из главных моментов, что следует учитывать и постоянно использовать – люди падки на любые зрелища. И мы им это дали. По мере сил, конечно.

Нас встречали на главной площади. Десница, весь Малый совет, знать и рыцари – все они делали такой вид, словно достигнута величайшая победа в истории.

После официальной части я с огромной радостью расцеловал Маргери и осторожно погладил ее округлившийся, пока еще небольшой животик.

– Как ты, дорогая? – не стесняясь сотни глаз, я расцеловал жену.

– Все хорошо, – она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы отправились в Красный замок.

Мы все отдохнули пару часов, а вечером состоялся пир, организованный по поводу победы.

Честно сказать, после Риверрана я переписывался с Тайвином по поводу целесообразности проведения ристалища. Обсудив все как следует, мы от этой идеи отказались. Такое мероприятие – это лишние расходы. А народ потерпит.

Деньги в казне прибавляются не так уж и быстро, поэтому, в текущих реалиях войны, лучше немного сэкономить.

Ночь с Маргери выдалась бурной. Мы оба соскучились, и так и не уснули до самого утра, наслаждаясь друг другом.

Маргери немного изменилась – в ее голосе стали слышны капризные нотки и временами проскальзывало раздражение и усталость. Всё это вполне объяснимо – беременность, проходящая в таком влажном и жарком климате, не добавляет женщине спокойствия и здоровья.

На следующий день, не откладывая дела, провели Малый совет. Мне не терпелось ознакомиться с последними новостями.

Оказалось, что количество участников в совете немного уменьшилось – принц Оберин отсутствовал. По словам Кивана, Мартелл вел интенсивную переписку с Дораном и в какой-то момент объявил, что в Королевской Гавани он себя плохо чувствует, а его раны недостаточно быстро заживают. Многим было ясно, что все это не просто так, но никаких причин удержать Оберина в Красном замке так и не нашлось.

Тайвин своим личным распоряжением оставил Мирцеллу в столице. Это вызвало сильное неудовольствие Оберина и град слез у сестры. Раздраженный принц отправился в Дорн без Мирцеллы, правда, прихватив в качестве военного трофея забальзамированную голову Григора Клигана.

А вот тут уже я невольно задумался. После поединка тело Клигана я отдал Квиберну. Мне было интересно, что он сможет сделать. И сейчас, узнав эти новости, я понял, что бывший мейстер так ничего и не добился в своих исследованиях и экспериментах. И все равно – завтра обязательно пообщаюсь с ним.

– Лорд Тирелл продолжает осаду Штормового предела, – докладывал Матис Рован. – По сути, крепость неприступна, штурм повлечет большие жертвы.

– И как же мой тесть решает данный вопрос? – поинтересовался я.

– Он установил требушеты, мощные самострелы и ежедневно обстреливает твердыню. К тому же он предложил гарнизону сложить оружие. Поначалу они были очень верны Станнису и даже не думали о сдаче. Но полная блокада делает свое дело. Тем более Станнис их фактически бросил, отправившись к Стене. Самое главное состоит в том, что Мейс пропустил воронов в Штормовой Предел и теперь там знают и о сдаче Риверрана, и о клятве лорда Эдмара Талли. Эта весть, по словам лорда Тирелла, оказала сильное влияние на дух у осажденных, которые поняли, что ситуация будет лишь усугубляться, и если они продолжат упорствовать, то для них все может кончиться печально.

– Значит, дело сдвинулось с мертвой точки? – я не стал скрывать радости.

– Так и есть. Лорд Тирелл предложил им почетную сдачу наподобие той, что была предложена Талли, либо продолжение осады и смерть всем, когда крепость падет. Фактически гарнизон согласился на капитуляцию, и сейчас идет согласование последних деталей.

– Я слышал, что их командир сир Гилберт Фарринг очень упертый и Станнис считает его одним из немногих надежных людей. Как же он пошел на переговоры?

– Гилберт Фарринг твердолобый баран, – заметила Серсея, раздраженно поигрывая бокалом с вином. – По крайней мере, он таким был.

– Может и так, – кивнул Тайвин, – и все же иной раз он способен здраво раскинуть мозгами и понять что к чему.

– Прекрасно, – меня порадовало, что ситуация наконец-то приближается к своему логическому концу. – А что со Станнисом?

– Он оказал всему Вестеросу хорошую услугу, придя на помощь Ночному Дозору и разгромив войско одичалых, – негромко произнес Киван Ланнистер.

– Расскажите про это подробней, – попросил я.

Киван рассказал. Выходило, что события произошли так, как я и рассчитывал. После посещения Браавоса Станнис не смог получить необходимую сумму. Железный банк пошел ему навстречу, но крайне неохотно и денег дал мало. Это послужило причиной того, что многие знаменосцы его покинули. И это не случайно, ведь по нашим данным Станнису приходится тратить около тридцати тысяч золотых драконов в месяц для оплаты фрахта судов, выплаты жалования и прокорма своего войска. С теми, кто остался ему верен, он все же высадился у Восточного Дозора-у-Моря, прошел вдоль Стены и в одном сражении разгромил одичалых. После этого он расселил своих людей в Черном замке, Кротовом городке и Дубовом Щите, стоящем заброшенным на протяжении многих лет.

Ночной Дозор выбрал себе нового командующего. Им стал Джон Сноу.

И тут возникла небольшая проблема. В Малом Совете люди собрались не глупые, и они трезво смотрели на вещи. Зачем Станнис высадился на Севере? Ответ прост – так как Нед Старк до своей смерти хотел поддержать именно его, как претендента на престол, то и Станнис в свою очередь рассчитывал, что Север ему поможет.

– Вероятней всего, ваше величество, он хочет посадить в Винтерфелле Старка, присоединить к себе северян, и оттуда начать новую кампанию, – закончил Киван.

– Северяне упрямые до идиотизма, – подал голос Тирион. – Так просто они за ним не пойдут. Похоже, лорд Станнис отморозил на севере последние мозги.

Мы все, в том числе и Серсея, невольно улыбнулись.

– А что лорд Русе Болтон? – повернулся я к Тайвину.

– Теперь Север его забота, – десница разлепил губы. – Он захочет и должен удержать его. А иначе, зачем нам такой союзник?

– Его узаконенный бастард больной ублюдок, – произнес я и заметил усмешку, скользнувшую по лицу Тириона. Но этот вопрос меня сильно волновал и я продолжил. – Вдруг он выкинет какой-то идиотский номер и все испортит?

– Это не наша проблема, – Тайвин качнул головой. – Да и что мы с этим можем сделать?

Действительно, в отношения отца и сына влезть непросто. Единственное, что остается – ждать. Если старший Болтон останется в живых – это хорошо. Если Рамси его убьет, то это конечно плохо, но открываются кое-какие новые возможности.

Перешли к следующей важной новости.

– Погиб Лорд-Жнец, Бейлон Грейджой, – сообщил мне Киван. На лицах остальных членов совета я не заметил никакого удивления – это они уже знали. – Сейчас все железнорожденные, все капитаны собираются на Пайке. Через некоторое время, когда все будут в сборе, они выберут себе нового Лорда.

– Похоже, это проблема? – я обвел взглядом весь Совет.

– О, Боги, – немного театрально прокряхтел Пицель. – Мы на пороге новой войны.

Не так давно я окончательно определился в отношении Великого Мейстра. За два дня до отъезда в Риверран, я нашел время и поговорил с ним. Пицель услышал простую мысль – если он не играет за моей спиной, если не вставляет палки в колеса, если не начинает саботировать то, или иное королевское решение, то и я продолжу относиться к нему лояльно, закрывая глаза на маленькие шалости и даже позволяя аккуратно ворчать по поводу текущей политики. Старику, хоть он и не был таким старым, как хотел всем показать, по сути, от жизни надо не так уж и много – хорошо поесть, сладко поспать, раз в недельку потрахаться со смазливой потаскушкой и дожить свои дни именно в таком, спокойном русле. Вот и все. И если сам Пицель не начнет чудить, то все это у него будет.

Понятное дело, что та наша беседа не стала панацеей от возможного предательства Великого Мейстера, но теперь, когда ему поступит «скользкое» предложение, он хотя бы задумается – а стоит ли менять хорошую, сытую и спокойную жизнь в достатке на эфемерные перспективы?

– Так и есть, ваше величество, – согласился Рован с моим предположением.

– И что мы можем сделать?

Как оказалось, опасность от железнорожденных понимали все. Тем более, история нас научила, что они действовали достаточно прогнозируемо – после выборов нового Лорда-Жнеца они всегда начинали войну и устраивали набеги.

Мы решили разослать письма в Старомест, остров Арбор, а также в Хайгарден молодому Уилласу Тиреллу, и предупредить всех лордов, чтобы они укрепляли свои прибрежные земли, по возможности прятали бы деньги и драгоценности и вообще, сохраняли бдительность.

Радовало то, что Давен Ланнистер уже пару недель как делал эту работу, и я надеялся, что Западные Земли будут готовы к внезапному набегу.

По финансам ситуация также не выглядела такой удручающей, как пару месяцев назад. Несмотря на то, что шла война, деньги в казне начали появляться. Похоже, на это повлиял ряд факторов – и то, что вместо Мизинца мастером над монетой стал Тирион, и то, что времена Роберта Баратеона с его безумными тратами и совершенно лишними расходами закончились.

Данный факт радовал, несмотря на то, что огромный королевский долг никуда не делся.

– Мы можем смело рассчитывать, что в этом месяце у Короны будет доход в размере тридцати или даже сорока тысяч драконов, – подытожил свой доклад Тирион.

Про Петира Бейлиша я не стал спрашивать, так как дядя успел подать мне знак, что все необходимо обсудить наедине.

Ситуация с Дейенерис за прошедшее время никоим образом не изменилась. Ну, или мы об этом не знали, так как прямо сейчас шпиона в ее лагере у нас нет.

Киван рассчитывал на помощь со стороны Гарольда Орма и его службы Охраны Короны. К этому времени все, кому нужно, уже знали, что король организовал новую структуру. Люди отнеслись к этому достаточно спокойно.

Самый главный момент, который волновал Тайвина и Серсею – не введу ли я Гарольда Орма в Малый Совет? И когда я твердо пообещал этого не делать, то они успокоились. Серсея во всяком случае.

Я также рассчитывал, что сегодня вечером или завтра утром встречусь с Ормом и узнаю, как у него продвигаются дела и что он успел сделать за последнее время.

После Совета состоялось совсем малое заседание, на котором присутствовали всего четыре человека – Тайвин, Киван, Тирион и я сам.

Мы обсуждали Мизинца. Поначалу Тирион хотел поговорить со мной наедине. Но я, понимая, что он нашел что-то действительно ценное, решил провести нашу беседу в несколько расширенном составе. Мне хотелось, чтобы старшие Ланнистеры поняли, какая светлая голова у дяди. И как хорошо он умеет думать.

– В общем, Мизинец оказался законченным ублюдком, – немного вальяжно начал Тирион, наливая себе вино. Тайвин невольно поморщился, а я и Киван сохранили спокойствие. – Сукин сын воровал. И воровал постоянно. За последние десять лет он украл из казны не менее двух миллионов драконов. И это лишь то, что я смог твердо установить.

Даже у Тайвина приподнялась бровь, а Киван вообще не смог скрыть удивление. Я сам предполагал нечто похожее, но мне было интересно, каков истинный масштаб его деятельности.

– Мизинец мухлюет с налоговыми сборами и податями в порту и на таможне, – продолжал Тирион, – также он покупает провизию по заниженным ценам, а потом продает короне по завышенным. Он, пользуясь своим положением, давил на многих торговцев, заставляя их заключать фиктивные договора или скидывать цену, а потом продавал все по нормальной цене. Четыре года назад в Красном замке проводился ремонт, и Мизинец на одном этом деле заработал больше тридцати тысяч драконов. Похоже, королю Роберту никогда не приходила в голову мысль даже проверить его деятельность и Мизинец этим вовсю пользовался.

– Этого не может быть, – Киван обвел всех нас обескураженным взглядом. – По крайней мере, не в таких масштабах, Тирион! Ты ничего не путаешь?

– Увы, дядя, я прав, – он криво ухмыльнулся. – Я даже принижаю истинный размер его деятельности, так как уверен, что многое просто не сумел найти. Он весьма ловок не только с деньгами, но и с цифрами, это стоит признать.

– И все же ты его поймал? – скептически спросил Тайвин.

– Вообще-то, я не самый глупый человек в Вестеросе. Вот смотрите, – он начал открывать финансовые книги. Некоторое время мы просто их смотрели, пересчитывали цифры и все больше убеждались, что Тирион не ошибся.

– Другие источники дохода? – вновь спросил десница и теперь сомнений в его голосе поубавилось.

– А, это интересно, – он хохотнул и отпил вино. – Мы все знаем про бордели Мизинца, но кто из нас представляет, сколько денег они ему ежемесячно приносят?

Мы все молчали, и Тирион подождав вопроса, но так его и не дождавшись, продолжил:

– Минимум сто тысяч в год! И как вы думаете, на чьи, королевские или свои деньги он их выкупил или построил?

Озвученная сумма это хоть и большая, но особого впечатления ни на кого не произвела. Хотя, это как посмотреть. Ведь бордели это всего лишь один из его доходов.

– Где еще крутятся его деньги? – Тайвин задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Рыбачьи артели, купцы и торговцы, и наверняка еще что-то.

– Имея такой огромный доход, он должен куда-то вкладывать эти суммы, – произнес я. – Ничего подобного мы за Мизинцем не наблюдали. Тебе удалось узнать, куда уходят эти деньги, дядя?

– Тут все не просто, – Тирион задумался. – Точных записей я так и не нашел, но по косвенным признакам становится ясно, что множество рыцарей и стражников кормятся с его рук. Думаю, у него прекрасная сеть осведомителей, которая охватывает не только Красный замок и Королевскую Гавань, но и значительную часть Вестероса.

– Вот мерзавец, – произнес Киван.

– Он вкладывает деньги в торговлю в Браавосе. Он прикупил там одно или два поместья. Еще я склонен предполагать, что как минимум один наемный отряд в Эссосе под названием Славные Кавалеры содержится на его деньги, и в случае необходимости они готовы выполнить любой его приказ. Также, деньги уходили и в еще один отряд наемников, но куда конкретно, пока не ясно.

– А мы ему Харренхолл подарили, – я рассмеялся. – Да и Долина теперь под ним.

По Мизинцу разговаривали долго. Ситуация с ним выглядела паршиво. Радовало лишь одно – все его бордели и притоны, а также некоторые лавочки и магазины, находились в Королевской Гавани, и при желании их всех можно забрать в казну.

Мы решили все, что узнал Тирион, по возможности сохранить в тайне. А для начала, в тот же вечер, отправили письмо к Мизинцу с требованием вернуться в Королевскую Гавань, так как здесь возник ряд вопросов.

Письмо составили в деловом, спокойном тоне, и весь его смысл был в том, что королю необходимо присутствие опытного, проверенного мастера над монетой.

Следующие дни оказались очень напряженными – я встречался и разговаривал с людьми в приватных беседах. Тайвин и Киван, Серсея, Томмен и Мирцелла, Пицель, Матис Рован, Аддам Марбранд – всем им было что-то нужно от короля. И у меня, в свою очередь, имелась необходимость с ними переговорить.

На второй день мы провели совместный обед, где кроме Маргери присутствовали Санса и Тирион, Мирцелла и Томмен, а также Рослин Талли. В самый первый день я попросил жену и сестру сойтись поближе с супругой Эдмара Талли, и по возможности наладить нормальные, хорошие отношения.

Маргери умела быть очень обаятельной и могла легко завоевать доверие у другого человека – это я ощутил на собственном примере. А Мирцелла ей ничем в этом не уступала, так что я вполне обоснованно надеялся, что все будет хорошо.

После обеда я встретился с Гарольдом Ормом, от которого надеялся услышать интересные новости о том, что происходит в мире. Дела у него шли не плохо, но не так уж и хорошо. Нужные люди во всех ключевых городах Вестероса появлялись не так быстро, как бы нам с ним хотелось. На этом фоне радовало одно – Асио Копин стал для нас настоящей находкой, и вот от него вести шли с завидной регулярностью. Фактически, благодаря лишь одному человеку и его сети мы неплохо представляли ситуацию на всем восточном побережье Узкого моря.

Орм трудился не покладая рук. По его изможденному виду, по исхудавшему лицу становилось понятно, что он пашет как вол. Следовало поощрить такую инициативу.

– Ты не думал насчет собственного замка, Гарольд? – спросил я его, когда мы обсудили все основные вопросы, и он ввел меня в курс дела. В тот раз мы сидели в моих покоях – после того, как мы обнаружили систему подслушивающих ходов, и мастеровые их заделали, здесь стало безопасно беседовать.

Одну из комнат я выделил под кабинет. Все то время, что я путешествовал к Риверрану и обратно, ее переделывали – в новый кабинет прорубили дверь в стене, так, чтобы те, кого я приглашал, не мешали Маргери и могли спокойно выходить и заходить. На дверь повесили мощные засовы, и я теперь не волновался, что ее смогут открыть из коридора. А я сам мог заходить сюда через дверь из холла в личных покоях.

В кабинете поставили несколько больших шкафов под самый потолок, с десяток удобных стульев, на стенах повесили гобелены, на пол положили паркет, и как завершающая деталь всего этого великолепия – огромный дубовый стол с многочисленными ящиками, чернильницей и столешницей, покрытой бордовой кожей. Стол мне очень нравился, но еще больше радовала гигантская карта, выложенная из мозаики с драгоценными камнями на одной из стен. Эскиз нарисовал мейстер и он отвечал за достоверность, а каменщики работали по уже готовому рисунку.

И сейчас, сидя в кресле, я нет-нет, а кидал взгляд на карту. Вещь получилась мало того, что очень красивая, как настоящее произведение искусства, так еще от нее и несомненная польза имеется.

Вообще, я подумывал подарить Вестеросу такую интересную штуку, как глобус – в настоящий момент он неизвестен местным. Но это могло и подождать.

– Замок, ваше величество? – вопрос удивил Орма и заставил немного встряхнуться, а то он совсем засыпал.

– Ты жениться думаешь?

– Со временем, – ответил он уклончиво и поправил волосы за ухо.

– Вот и я о том же, – я встал и прошел к карте. – Значит, тебе необходимо где-то жить. Я тут прикинул варианты и решил совместить приятное с полезным. Иди сюда.

Орм подошел к карте, и я принялся вводить его в курс дела.

– Ты трудишься на славу, и я это вижу. В знак благодарности я хочу спонсировать строительство твоего будущего замка. Он будет находиться здесь, – я ткнул пальцем в то место, где из Божьего Ока вытекает речка Озерица[2]. – Вот тут мы его и построим.

– Я очень благодарен, ваше величество, – Орм внимательно изучил карту, – но вы же видите, что вокруг ничего нет. Фактически это глухомань.

– Это пока, – я рассмеялся. – План у меня такой: до Риверрана нет прямой дороги, и я это ощутил на себе, потеряв минимум пару недель, пока туда добрался и столько же обратно. Это не дело. Поэтому после войны я проложу в Риверран более прямой путь – сначала он пройдет по Королевскому тракту, затем свернет на запад, к твоему будущему замку, протянется вдоль юго-западного берега Божьего Ока, выйдет на Желуди и оттуда, через Высокое Сердце дотянется до самого Риверрана.

– В этом случае все изменится.

– Вот, теперь ты понял, – я удовлетворенно вздохнул. – Через Озерицу построим мост, и твой замок, таким образом, станет важным стратегическим узлом. Ты сможешь не только контролировать новую дорогу, и брать за это подати, но и будешь иметь возможность сплавляться по Озерице до Черноводной и Королевской Гавани.

– Благодарю за честь, ваше величество, – Орм поклонился, и по его губам скользнула довольная улыбка.

– Ты сам все заслужил, – я положил ему руку на плечо. – Ты молодец и я тобой доволен. Только со строительством придется немного подождать – мы должны покончить с врагами.

– Это понятно, – он кивнул.

– Зато с материалом будет попроще – руины Белостенного предоставят все, что нужно. Думаю, у тебя может получиться очень красивый замок, Гаральд.

Когда окрыленный Орм ушел, я еще раз кинул взгляд на карту. Говоря напрямую, я не имел права дарить Орму крепость в том месте, так как данные земли принадлежали Харренхоллу и их хозяин не я, а Петир Бейлиш. Он сам пока ничего не знает, но его будущее уже определилось. Следовательно, и заморачиваться с его собственностью не придется. Когда Мизинец лишится Харренхолла, я воспользуюсь тем, что эти владения остались без хозяина и подарю часть земли Орму, заодно присоединив ее к Королевским Землям.

– Что решил насчет кандидата в гвардию? – спросил я у Джейме Ланнистера. В сопровождении Орма и двух рыцарей Святой Сотни я впервые посетил Белую Башню и покои лорда-командующего. Место мне понравилось – здесь неуловимо чувствовался дух воинского ордена, вековые традиции, некий аскетизм и суровость. В этом месте хотелось вести и жить правильно. – Ты уже обдумывал возможные кандидатуры? Мне бы хотелось видеть действительно достойных людей.

– Я думаю также, и у меня есть пару человек на примете, – Джейме прошелся по покоям от стенки к стенки. Этот разговор у нас уже состоялся по пути из Риверрана в Королевскую Гавань, но тогда он так и не назвал конкретных имен. А вот сейчас, похоже, что-то изменилось. – Мне, как и тебе, хотелось бы вернуть прежний престиж гвардии.

– И кто они? – я отодвинул стул и присел.

– Я перебирал самых умелых воинов Вестероса. Среди них Виктарион Грейджой, Оберин Мартелл и Герольд Дейн по прозвищу Тёмная Звезда. Как понимаешь, ни первый, ни второй нам не подходят, да они бы и не пошли в гвардию, а вот Дейн неплохая кандидатура.

– Он из Дорна, и мне бы не хотелось в такой непростой момент приближать дорнийцев. Дружбу Мартеллов мы таким образом не получим, а проблем наживем. Тем более, по слухам, этот Темная Звезда не просто умелый воин, но и знаток ядов и очень коварный и вспыльчивый человек. Сдается, что от него будет больше проблем, чем пользы.

– Всё так, – Джейме кивнул и сел напротив меня. – Человек он непростой, но служить будет верно – свои клятвы Дейны соблюдают и гордость не даст ему совершить что-то плохое.

Я не стал акцентировать внимание на поступке самого Джейме, который, несмотря на всю гордость, убил Безумного короля. Конечно, у него нашелся повод – Таргариен хотел спалить столицу, и Джейме, убив одного, невольно спас не одну тысячу других жизней. Что если и у Дейна появится такой повод? Хотя, кто от подобного застрахован?

– Кстати, не забывай, что Темная Звезда хоть и является представителем младшей ветви Дейнов, но они древнее Мартеллов, и так же как и Айронвуды не прочь оспорить их главенство в Дорне.

– Я понял. А еще есть варианты?

– Да. Можно посмотреть в сторону Староместа.

– Хайтауэры? – сообразил я.

– Ага. Белый Бык Хайтауэр был сильным лордом-командующим, и их дом всегда славился верностью и рассудительностью.

– Это уже лучше. А кто там есть на примете?

– Гарт по прозвищу Серая Сталь не женат и выглядит вполне достойно. Он второй сын лорда Лейтона, лорда Высокой Башни и главы их дома. У этого Лейтона есть еще четвертый сын – Хамфри. Парень тоже неплох, но еще юн и не успел прославиться.

– Вот это мне уже нравится. А среди подданных Баратеона ты не нашел достойной кандидатуры? – на самом деле, было бы здорово приблизить кого-нибудь из земель Штормового Предела, так как я сам ношу имя Баратеона. Такой человек поможет мне укрепить авторитет среди тамошних лордов.

– Ты сейчас говоришь про бастардов Роберта или знаменосцев Баратеонов?

– Знаменосцев, конечно.

– Я понял, зачем тебе это надо, – он потер подбородок. – Здесь надо думать. Тарты были бы неплохим вариантом, но сыновей у лорда Сельвина не осталось, а Бриенне ты же не позволишь стать гвардейцем?

– Знаю, что она человек правильный, да и ты к ней неравнодушен, – я не удержался от шпильки в адрес Джейме. – И все же я бы хотел обойтись без баб в своей Гвардии.

– У Баклеров вроде есть наследники. Грандисоны также знатный дом, а один из них, Харлан, состоял в гвардии Безумного Короля. Он умер и я как раз занял его место, если тебе это интересно.

– Мне интересно.

– В общем, среди знаменосцев Баратеонов есть достойные люди, – с неохотой признался Джейме.

– А что с Севером? Дома Мандерли, Гловеров… Может там поискать? Мы же хотим с ними помириться, и это будет неплохим поводом.

– Сейчас выбирать людей из северных домов, так же, как и среди знаменосцев Баратеонов непросто. Я бы посоветовал для начала покончить со Станнисом.

– Тут ты прав, – я кивнул, скрывая некоторое разочарование – мне казалось, что сегодня Джейме предложит больше готовых кандидатур, а он, кроме спорного Дейна и более удобного Хайтауэра, так никого и не назвал. – Давай тогда закругляться. Рыцарей с Западных Земель пока не учитываем – это будет выглядеть как откровенный фаворитизм, ведь на фоне тебя, Тириона, Тайвина, Кивана, и командира Золотых Плащей Аддама Марбранда остальным людям и так кажется, что все в Королевской Гавани принадлежит Ланнистерам. Простор тоже не берем в расчет. У меня на сегодня последнее предложение – может найти подходящего человека среди знаменосцев Талли? Это позволит сделать шаг к примирению с речными лордами. Там много знатных домов… Одни Фреи чего стоят.

– Фреи – трусливые ублюдки и редкостное говно, – грубо выругался Джейми. – Кроме бастарда Уолдера Риверса нормальных людей среди Фреев нет. Ты ведь не хочешь брать бастарда в свою гвардию?

– Нет, конечно, – я знал, что Джейме ненавидит Фреев, и считал, что он предвзят. Люди говорили, что лорд Уолдер Фрей вывел целую армию из собственных штанов, и я предполагал, что среди его многочисленных сыновей, внуков и правнуков при желании все же можно отыскать одного или двух подходящих человека.

– Тогда вопрос с этими долбанными хорьками будем считать закрытым, – резко сказал Джейме и я невольно поморщился от его грубости. – Думаю, что среди Мутонов, Пайперов или Вэнсов из Приюта Странников можно отыскать подходящего человека.

– Не затягивай с этим сильно и найди уже нормального рыцаря, – заметил я, закинув ногу на ногу и покачав стопой. Полюбовавшись на безупречно чистый сапог из мягкой замши бежевого цвета, я продолжил. – И вот еще что – ты обещал разобраться с Трантом, Кеттлблэком и другими. Так что ты на счет них думаешь?

– Сука, одна сплошная головная боль, – Джейме налил вина, сделал пару быстрых глотков, встал и вновь прошелся по комнате. – Как мне кажется, Бейлон Сван не так уж и плох, как я думал в начале. Претензий к нему у меня нет. Да и гнили я в нем не нашел. Арис Окхарт также оказался вполне достойным рыцарем. Тем более Мирцелла к нему очень сильно привязалась, и он отвечает ей безусловной преданностью. А вот Меррин и Осмунд это те люди, о которых я знаю чертовски мало, и которые заставляют меня нервничать.

– Мы можем как-то решить этот вопрос? – по сути, я спросил лишь для вида, так как и сам прекрасно понимал ситуацию.

Королевская Гвардия это такая служба, которая подразумевает, как само собой разумеющееся, что ее можно покинуть лишь одним способом – вперед ногами.

Во все времена, при любом короле всегда хватало стычек и войн, в которых королевские гвардейцы имели прекрасную возможность сложить голову. И это нормально – во всяком случае, все люди воспринимали ситуацию именно с такой точки зрения.

И вот Джоффри поломал трехсотлетнюю традицию. Исследуя его память, я отчетливо видел, что решение выгнать из гвардии сира Барристана Смелого целиком лежит на совести Серсеи. Она хотела освободить место лорда-командующего для Джейме, а еще она не привыкла и не умела ждать. Подумать о том, что Барристан уже старик, в королевстве идет война, и так или иначе, но в течение пары лет он может спокойно умереть, она так и не догадалась. Да и такое качество, как терпение не числится среди ее добродетелей.

Сам Джоффри даже не думал о том, чтобы прогнать Барристана. Эту мысль ему подкинула собственная мать, а так как малолетний придурок обожал унижать людей и делать им больно, то он с восторгом за нее ухватился.

И что мы имеем? Прогнав Селми, Джоффри показал, что ему плевать на людей, что он срать хотел на решения отца, который простил Барристана, что ему все равно на традиции Королевской гвардии, и что при принятии решений он руководствуется мимолетными эмоциями.

Вот именно с этим я теперь и живу. И если я вновь возьму и просто так выкину из Гвардии Меррина Транта и Осмунда Кеттлблэка, то окончательно похороню репутацию данной структуры, и еще раз покажу, что нынешний король деспотичный и глупый правитель.

Я просто не мог без веских доказательств их вины взять и прогнать этих гвардейцев. И я понимал, что эта ситуация чревата. Мне просто приходилось ждать… А Киван Ланнистер, Гарольд Орм и Асио Копин искали все это время в их прошлом хоть что-то позорящее честь.

На Мерина Транта кое-какой компромат достать удалось. Мы ждали прибытия в столицу Мизинца, так, чтобы разом убрать с доски несколько фигур.

Так что, трогать их прямо сейчас опасно – Бейлиш неизбежно насторожится. А ведь мы всеми силами пытаемся этого не допустить.

И еще – если король принимает решение, и как пример, приглашает в гвардию нового человека, то он должен предполагать, что из этого всего может получиться в будущем. И король обязан уметь жить со своими собственными решениями – конечно, если он не хочет прослыть недалеким самодуром.

– Если ты хочешь окончательно смешать Королевскую гвардию с дерьмом, то вперед, можешь выгнать или арестовать и еще двух рыцарей, – невесело улыбнулся Джейме прикрыв глаза. Его слова лишь подтвердили все мои мысли и предположения. – Я пока вижу лишь один выход – эти ребята должны героически погибнуть в каком-то сражении, сложив голову во славу короля.

– Направишь их в бою на самый жаркий участок?

– Да, туда, где возможность выжить меньше всего. Если они откажутся выполнять приказ, то ты сможешь лишить их и плаща и рыцарских шпор. А если согласятся, то шансов выжить у них будет немного.

– Хорошо. Но пока этот вопрос решается, держи их подальше от важных дел и от нашей семьи.

– Уже сделано. Твою жену охраняет в основном молодой Тирелл. Мирцелу и Томена – Окхарт, тебя самого я или Сванн, а Меррином и Осмундом я затыкаю всякие незначительные «дыры», не доверяя им ничего важного.

– Они воспринимают это спокойно?

– Недовольны конечно, но что с того? – он фыркнул. – Всем на них насрать. Хотя Серсея и пыталась заступиться за Кеттлблэка.

– А ты?

– Сказал ей, чтобы она наконец-то научилась отличать важное от второстепенного.

– А она?

– Рассвирепела, – он вздохнул и не стал углубляться в тему. По его виду я понял, что они вновь поругались. На моей памяти это произошло уже не в первый раз.

– Ладно, я пойду. Как насчет вечера? Позанимаемся?

– Давай, – Джейме улыбнулся, найдя повод, чтобы отвлечься. Мне кажется, наши совместные тренировки нравились ему ничуть не меньше, чем мне.

– Не против, если я захвачу с собой Томмена?

– Почему бы и нет.

Я покинул его покои, невольно предвкушая сегодняшний вечер. Заваленный заботами, я физически не мог найти время на тренировки, но вот теперь, спустя три дня по приезде в Королевскую Гавань, у меня наконец-то нашелся свободный часик.

На следующий день вороны принесли долгожданную весть – гарнизон Штормового Предела сложил оружие и Мейс Тирелл с триумфом занял неприступную твердыню.

Далее тесть докладывал о неизбежных проблемах, что случились за это время, о расходах, о моральном духе войска и о состоянии самой крепости. В конце письма он выражал намерение вернуться в столицу и отпраздновать свою победу.

Мне, пока он не выехал из крепости, пришлось срочно собрать Малый Совет на котором было принято решение поручить Тиреллу новую задачу – коль скоро и флот и войска находятся в одном месте, и государству прямо сейчас ничего не угрожает, ему приказывалось посадить людей на корабли и выдвигаться на юг, до острова Арбор, а оттуда, пополнив запасы и дав людям несколько дней на отдых, плыть в Старомест.

Ворон с приказом улетел в тот же вечер. По идее, все складывалось неплохо – мы успеваем предупредить неизбежный удар железнорожденных и нам есть, чем на него ответить.

Немного огорчало то, что Тиреллу не хватило времени для захвата Драконьего Камня. Именно так мы планировали с Тайвином изначально, но Мейс слишком долго стоял под стенами Штормового Предела и потерял кучу полезного времени. Теперь, если он отправится на Драконий Камень, все западное побережье фактически окажется без защиты.

Хотя, пораскинув головой, я подумал, что все не так уж и плохо. Если ничего не изменится, то Болтоны рано или поздно дожмут Станниса на Севере, и в этом случае его людям на Драконьем Камне нет никакого резона продолжать сопротивление.

– Пора нам кое-что обсудить, племянник, – так начал наш разговор Тирион. В то утро после завтрака он выглядел сосредоточенным и серьезным. Глядя на его лицо, мне подумалось, что Тирион хочет мне чего-то предложить. Хотя, нет – скорее потребовать.

Вестерос это такой мир, где абсолютно все, начиная от самого обычного крестьянина или ремесленника и заканчивая великими лордами, никогда не забывают требовать что-то от того, кто это может им дать. Поэтому и Тирион не выделялся – он, как говорится, типичный сын своего мира и своей эпохи.

– Ты же знаешь, я обожаю своих родичей и готов беседовать с ними часами.

– Лучше скажи, какие планы насчет Утеса Кастерли? – он не принял моей игры и сразу перешел к делу.

Его оруженосец Подрик Пейн вместе с Бейлоном Сваном и Герольдом шли позади нас в десяти шагах. Подрик за это время повзрослел и теперь не выглядел таким робким и немногословным. Прямо сейчас он что-то рассказывал о последней охоте, на которой Бронн Черноводный подстрелил матерого оленя.

Изредка нам попадались и другие люди прогуливающиеся по парку. Мужчины при этом кланялись, а дамы приседали в реверансе. За это время я уже вполне привык к такому, и в отличие от первых недель реагировал совершенно спокойно.

– Утес Кастерли? – вот черт, похоже Тирион понял, как он стал важен для Короны и теперь требует награду за расследование махинаций Мизинца.

– Ты все понял, не делай вид, что это не так, – он нахмурился.

– А что ты хочешь от меня услышать, Тирион? – в свою очередь спросил я. – Это сложный вопрос и так просто его не решить. Ты хочешь получить Утес? И как ты себе все это представляешь? И что я скажу деду и Серсее? Да и о Джейме не забудь – твой отец спит и видит, что именно старший, а не младший сын унаследует наш дом.

– Джейме похер на Утес, он мне сам об этом сказал, – Тирион посмотрел на меня снизу вверх и решительно нахмурил брови. – Тайвин не вечен. А с Серсеей мы что-нибудь придумаем.

– Вот только давай без эксцессов, ладно?

– Это не то, о чем ты подумал, – он огляделся по сторонам и добавил уже тише. – Я никогда не пойду на убийство своих родных. Никогда и не при каких условиях! Запомни это, племянник.

– Хорошо, – мне стоило немалого труда, чтобы не рассмеяться. Забавно, мы все не знаем, на что на самом деле способны, пока не окажемся прижатыми к стенке. – Давай думать здраво. Расклад такой – у тебя есть Санса, а с ней ты можешь получить весь Север и Винтерфелл! Такая перспектива тебя не вдохновляет?

– Джоффри, когда мы там были, ты всю дорогу кутался в меха и не вылезал из-под юбки у Серсеи. Ты так и не понял, как там может быть холодно. Я продирался сквозь морозы и метели, сражался с чудищами и одичалыми, месяцами не притрагивался к девкам и в небесах видел лики Богов! А один раз я там решил поссать и чуть хер не отморозил… Думаешь, это смешно?

– Заканчивай заливать. Книжки писать не пробовал? И кстати, не надо было со Стены мочиться. Тогда бы и проблема с отмороженным членом не возникла.

– Как ты догадался? – он озадаченно остановил на мне взгляд своих разноцветных глаз.

– А что тут гадать? Не надо семи пядей во лбу, чтобы понять, что такой случай ты точно не упустишь.

– Так и было, – он улыбнулся, погрузившись в веселые и беззаботные воспоминания. – Теперь ты понял, что на Севере мне нечего делать? Я не создан для него, а он не создан для меня.

– А ваши с Сансой будущие дети? Что ты им оставишь в наследство?

– О, Боги, – он театрально поднял вверх руки с двумя массивными перстнями на пальцах. – Я раньше трахал все, что шевелится. А теперь все стало не так, а сам я стал последним подкаблучником… Да еще и о детях думать.

– Вот и подумай. Но Утес и Винтерфелл в одни руки, это уже, согласись, перебор. Выбери что-то одно.

– Ладно, хотя тут большая проблема. Мне по сердцу Утес, а Сансе нравится Север, – он с неохотой согласился с моими словами. – Но разговор на этом не закончен. Подумай о том, что для Утеса ты вряд ли найдешь кого-то лучше, чем я.

– Смотрю, от скромности ты не умрешь. Я мог бы с ходу накидать чуть ли не десяток кандидатур вместо тебя, но давай поговорим о другом. Что думаешь насчет дракона?

В принципе, я знал, что он думает – Тирион буквально заворожен драконами и всем, что с этим связано. И поэтому еще в самый первый день, как только он узнал, что я привез яйцо, он пришел ко мне в покои и больше часа держал его на коленях. В тот момент на его лице гуляло странное, мечтательное выражение.

– А что я должен думать?

– Например, то, как помочь ему родиться. Не хочешь в этом поучаствовать?

– Спрашиваешь! Я согласен еще раз отправиться на Север, но не пропустить такое!

– Прекрасно! Тогда покопайся в библиотеке и отыщи сведения, как Таргариены обращались со своими живыми игрушками.

– Блять! Не могу поверить, что ты снова поймал меня на слове. Джофф, как тебе это удается? – он вздохнул и сплюнул далеко в сторону. – И все же я готов пропахнуть книжной пылью, заработать геморрой, но найти хоть что-то.

– Вот-вот, найди!

И Тирион нашел. Несколько дней ему понадобилось, чтобы в целом понять, как нам действовать. Таргариены, конечно особо не распространялись по поводу того, как обращаются с драконами, как они рождаются и как их кормить и воспитывать, но кое-что, в разных источниках все же нашлось. И этого Тириону хватило, чтобы сложить мозаику. Тем более – личная заинтересованность лучший стимул.

Мы отнесли яйцо к Квиберну. Его лаборатория выглядела идеальным местом для нашей задумки – каменные потолки, стены и полы, огромный очаг, множество пыльных бутылок на полках, старинные книги, какие-то странные, зачастую совсем непонятные вещи. Запах различных ядов, трав и металлов… В этом месте все дышало таинственным и непостижимым духом алхимии и магии. Мне нравилось здесь находиться.

Квиберн не преуспел в оживлении мертвого Клигана. Как я понял из его слов, для того, чтобы попробовать сотворить что-то наподобие того, что он сотворил из Горы в каноне, ему нужно тело, в котором жизнь до конца еще не угасла. А Григора Клигана он уже получил мертвым.

Несмотря на эту неудачу, Квиберн все равно оставался крайне интересным человеком и пытливым ученым.

Мы положили яйцо в очаг, развели небольшой огонь и стали ждать.

В целом, я предполагал, что юные дракончики вылупляются, если рядом есть их мать, которая своим теплом ускоряет процессы рождения. Если ее нет, то яйцо впадает в так называемый «сон», который может длиться достаточно долго, и из которого можно вывести с помощью огня.

Тирион, перелопатив груду книг, нашел подтверждения всем этим мыслям.

Мы начали свой эксперимент. Проблема в том, что у нас есть лишь одно яйцо, и другого в ближайшем будущем не предвидится. И мы очень опасались, что огонь, вместо того, чтобы помочь дракончику, может банально его сжечь.

В первый раз мы развели небольшой огонь и положили дракона недалеко от него, так, чтобы яйцо нагревалось медленно и не сильно.

Воодушевленный Квиберн поддерживал огонь больше суток, периодически переворачивая яйцо. К сожалению, в тот раз так ничего и не произошло.

На следующий раз мы развели более сильный огонь. Эта попытка также не принесла результата.

После нее мы втроем устроили небольшое совещание, решая, что мы делаем неправильно.

Я помнил канон – там Дейенерис буквально сгорела вместе с яйцами и лишь после этого они проклюнулись. К сожалению или к счастью, я не Таргариен и повторять подобные героические подвиги просто не готов. Тирион также почему-то не захотел сгореть вместе с яйцом в огне, когда я предложил, что для успеха нам нужен живой человек.

Оставался лишь один способ – увеличить силу огня и продолжительность всего эксперимента.

Мы все понимали, что это рискованно и дракон может погибнуть. А что еще делать в сложившейся ситуации?

И вот с третьей попытки удача нам улыбнулась – яйцо дернулось и поменяло положение. Квиберн, неотрывно смотревший в огонь, такой важный момент не пропустил.

– Ваше величество, – произнес он негромко, обращая наше внимание.

Взяв кочергу, я выкатил яйцо из огня. Некоторое время ничего не происходило, а потом скорлупа начала трескаться.

В дырке показалась узкая, зубастая мордочка. Мы молча продолжали смотреть, так как до яйца было просто не дотронуться – так сильно оно нагрелось.

Дракон пискнул пару раз, собираясь с силами. В его голосе слышалось раздражение. А потом он окончательно проломил скорлупу и вывалился на пол.

Он оказался размером с кошку, только длиннее, сине-зеленый с бурыми полосками вдоль туловища и на крыльях. Лапами и крыльями он упирался в пол, а его голова неуверенно тряслась, привыкая к новым условиям.

– Охренеть! – громко выдохнул Тирион.

– Живой дракон… – прошептал Квиберн. В его голосе слышалось благоговение.

Мы приблизились к нему. Дракон сфокусировал на нас взгляд своих красных глаз и изобразил что-то, что можно назвать рычанием, при этом из ноздрей вылетело облачко сероватого дыма. Выглядело это забавно.

Опустившись на колени, я осторожно протянул к дракону руку. Он приблизил свою морду и осторожно, явно проверяя, обнюхал. Мелькнул язык.

Затем дракон перевел взгляд на Тириона и даже сделал попытку подползти к нему. Он завертел головой, поочередно смотря то на меня, то на дядю. Выглядел он при этом словно смущённым и сбитым с толку.

Тирион также медленно, как и я до этого, протянул руку и дракон внимательно и без всякой враждебности обнюхал его ладонь.

После этого он еще раз осмотрел нас по очереди, чихнул и запищал.

– Похоже, жрать хочет, а? – я повернулся к Тириону и Квиберну.

– Вполне вероятно, – бывший мейстер согласно наклонил голову. В его глазах, когда он смотрел на дракона, загорелся азарт ученого.

– Таргариены писали, что драконы едят лишь жареное, – заметил Тирион и громко крикнул. – Под!

Его оруженосец открыл дверь и просунул голову в лабораторию:

– Ваша милость?

– Принеси сырого мяса, – распорядился дядя.

Мясо Подрик достал быстро. Мы поджарили его на очаге, разрезали на небольшие куски и предложили дракону, положив рядом.

Дракон неторопливо обнюхал угощение, а потом показал завидный аппетит и все сожрал. После этого он начал сонно закрывать глаза, отполз в угол, под стол, и свернувшись как кошка, накрыл голову крылом и уснул.

Мы оставили Квиберна следить за питомцем, а сами вышли из лаборатории.

– Ты что-нибудь понял? – спросил я у Тириона. – Мы ему оба понравились, или оба не понравились?

– Трудно сказать, – он прищурил левый глаз. – Вообще-то у Таргариенов имелись драконы, которые меняли хозяев, если те умирали. Тот же Балерион, после смерти Эйгона перешел к его сыну, а потом и к внуку. Так что возможно, что и два всадника у одного дракона могут быть.

– Ты знаешь, смотря на дракончика, я испытываю странное чувство, – меня неожиданно потянуло на откровенность. – Я словно вижу величайшее чудо и огромную проблему.

– Эти слова не исключают друг друга, – прежде чем ответить он некоторое время изучал мое лицо. – А о власти ты не думаешь, когда смотришь на дракона?

– Власть, сила, слава, магия – все это даст дракон. А еще тебя начнут ненавидеть и завидовать. А он сам, может сожрать не только тебя, но и твоих друзей и близких.

– Да, ты правильно обозначил вопрос, – он схватил меня за руку и дернув, чтобы я посмотрел ему в глаза. – Если ты так думаешь, то отдай его мне. И будем считать, что на Утес я больше не претендую. Тебе ведь это выгодно?

– Я подумаю, дядя, – предложение Тириона звучало как-то странно, можно сказать провокационно. И сразу соглашаться, ничего не обдумав, явно не лучшее решение. Да и с драконом расстаться я не готов.

От Мизинца ворон принес ответ – по словам Бейлиша выходило, что в Орлином Гнезде он поскользнулся на обледеневших ступенях, сломал ногу и мейстер Арренов прописал ему полный покой на три недели. Поэтому прямо сейчас, как бы ни хотелось, в Королевскую Гавань он вернуться не может.

– Уверен, никакого перелома там и близко нет, – прочитав письмо, я повернулся к Тайвину. – Неужто он почуял неладное?

– А ты что, рассчитывал, что сможешь взять Мизинца за яйца вот так просто, голыми руками? – Тайвин хмуро посмотрел на меня. – Как оказалось, он обкрадывал казну и водил за нос всю столицу, когда ты еще даже и не родился.

– Да я понимаю… Что нам остается делать, а? Напишем письмо, в котором пожелаем быстрейшего выздоровления и сделаем вид, что поверили?

– Да, так будет лучше всего, – после раздумий согласился десница. – А через три недели отправим новое письмо. И все же, этот гаденыш выторговал себе минимум две-три недели, и что-то мне подсказывает, что он продолжит кормить нас байками.

Ранним утром, в сопровождении Герольда Орма и сира Хасти я отправился в богорощу. Деревья здесь – лишь бледная тень тех исполинов, что мы видели на острове Ликов. Но в любом случае это чардрева. Теперь настало время проверить, что я могу.

– Охранять и не беспокоить, – приказал я своим людям, после того, как нашел подходящее, на мой взгляд, дерево и разложил в углублении между корней плащ.

На лицах телохранителей проступило беспокойство – они не одобряли игр с непонятными силами.

Я удобно лег и положил правую руку на мощный, бугристый корень.

Некоторое время ничего не происходило. Я смотрел на каменную стену, потом прислушался к пению птиц в кроне чародрева и закрыл глаза…

Тут же появилась «зелень». Она обволокла мое сознание, и куда-то потащила… Мне оставалось лишь подчиниться.

В тот первый раз так ничего и не случилось. Я находился в зелени, каким-то особенным образом понимал, что я куда-то движусь, но ничего конкретного так и не увидел. Зелень не разошлась в стороны, и я не смог никуда пробиться.

На второй день я начал различать смутные образы, но дальше этого так и не продвинулся.

На третий день случился прорыв так я, во всяком случае, подумал в тот момент. К сожалению, прорыв оказался липовым. Единственное, что я сумел понять, что в зелени существует огромное количество чардрев, и все они словно маленькие маячки среди бескрайнего моря.

Следующую неделю я старался научиться ориентироваться среди огромного количества чардрев. Помня приключения Бранна, я вполне закономерно считал, что смогу присоединиться к любому чардреву в любое время.

Но их огромное количество, а также невозможность понять, провалился ли ты в прошлое, как далеко провалился, или так и остался в настоящем – все это сбивало с толка. Меня «кидало» с места на место, от севера до юга, и я не знал, что делать. На острове Ликов, когда меня вел Старейший, все казалось понятным и легким. А вот самостоятельно мне пришлось куда тяжелей.

Под конец второй недели я наконец-то пробился сквозь зелень и смог увидеть «глазами» чардрева. Странное то было ощущение – мое сознание словно растеклось по всему древу, я стал стволом, листвой, корой, сучьями и корнями. Также я неплохо чувствовал все остальные чардрева в этой роще, и другие, раскиданные по всему Вестеросу – но они ощущались едва-едва, где-то на границе сознания.

Не знаю, чем может смотреть чардрево, но я смотрел… Я находился здесь же, в Красном замке. Несколько видений быстро сменили друг друга – все они не внесли ясность. Я словно смотрел сквозь мутное, зеленое стекло и никак не мог сфокусироваться.

А потом я просто мысленно приказал видениям остановиться и напряг свою волю, как только мог.

Сначала я увидел, как в том же самом углублении, где сейчас находится мое тело, в другом времени расположился худенький мальчик – тщедушный и сутулый. Ветер играл с его длинными, прямыми волосами. Он сидел, положив на колени большую книгу в богатом переплете и буквально уткнулся в нее носом.

– Эй! – это было первое самостоятельное виденье живого человека, и я неожиданно для себя постарался его позвать. Вместо этого листья чардрева зашумели. Мальчик поднял голову и на миг блеснули его фиолетовые глаза.

Он пропал, и в следующий миг я понял, что место не изменилось, а вот время уже другое.

Молодой, крупный парень с тяжелыми плечами и мощными руками бил под древом женщину. Он ударил ее ногой в живот, потом, когда она упала и стукнулась головой об корень, наступил ей на шею, достал кинжал и воткнул в глаз. Девушка дернулась и умерла…

Я возмутился, закричал и шум листьев и его жестокий, грубый смех зазвучали в унисон.

Худощавый альбинос с молочно-белой кожей и длинными белыми волосами занимался любовью с невероятно красивой девушкой. Он имел ее сзади. Мускулы играли на ляжках и у девушки, и у парня. Тонкая талия девушки соблазнительно прогнулась, а большие, полные груди с розовыми сосками дергались в такт движения. Ее серебряно-золотистые волосы смешались с травой, и она громко стонала и извивалась, стараясь как можно глубже впустить в себя любовника. Она так сильно вцепилась руками в корень чардрева, что ее пальцы побелели.

На шее у парня я заметил большое родимое пятно, которое переползало на правую щеку.

На земле в беспорядке разбросаны их богатые одежды и арфа, с корпусом белоснежного цвета и золотыми струнами.

У парня выступил на лбу пот, он двигался все быстрее и быстрее. В последний миг он грубо намотал шикарные волосы девушки на руку, задрал ей голову назад и громко закричал, кончая.

В этот момент он поднял голову вверх, показывая единственный красный глаз. Вместо второго я увидел ничем не прикрытую, пустую глазницу – казалось, он специально выставляет ее напоказ.

Этот мужчина что-то почувствовал – зловещая улыбка скользнула по его тонким губам.

Рывком я пришел в себя и открыл глаза. Уф, кажется, я вернулся в свое время… Герольд невозмутимо стоял недалеко от меня, повернувшись спиной и положив руку на рукоять меча.

Я невольно провел рукой по лицу – не думал, что все будет именно так. Все выглядело одновременно и реально, и не реально, так, как показывал мне Старейший. Я все видел, слышал звуки и даже чувствовал запахи…

Невольно усмехнувшись, подумал, что все же хорошо, что я взрослый человек и у меня есть Маргери. Будь я подростком, наверняка бы не удержался и потратил немало времени, подглядывая за подобными сценками. Уверен, за десять тысяч лет люди не раз и не два занимались любовью под кронами чардрев. Конечно, посмотреть на подобное не так уж и плохо, но у меня есть куда более насущные дела. Да и с Маргери можно провести время с большей пользой.

Что ж, наконец-то у меня что-то получилось. Это стоило обдумать как следует.

Мы отправили Мизинцу новое письмо. Он ответил с задержкой, что все еще чувствует себя плохо и возвращение в Королевскую Гавань, к его огорчению, вновь откладывается.

– Ох, чувствую это хорошим не закончится, – поделился со мной мрачный Тирион. Посоветовавшись с Тайвином мы написали ответное письмо, в котором проскальзывали первые нотки недовольства – по нашим расчетам выходило, что Мизинца скорее насторожит «слащавый», добрый тон, а вот королевское раздражение, наоборот, собьет его с толку.

Дракон рос. Мы пока не придумали для него имя, и даже еще не смогли понять, кто он, самец или самка? Он хорошо питался, много двигался, был любопытным и уже начинал доставлять проблемы. При этом, из нас двоих он все больше стал выделять Тириона. Во всяком случае, он позволял дяде носить себя на плече, а когда я попробовал повторить подобное, он словно из вежливости посидел у меня несколько минут, а потом, цепляясь когтями, сполз на пол по одежде.

Дракон произвел настоящий фурор в Красном замке. Да и по Королевской Гавани поползли слухи, что дракон просто так людям не подчиняется. А значит, теперь на Железном троне сидит действительно серьезный король.

Это было забавно, ведь дракон явно отдавал предпочтение не мне, а Тириону. Я даже немного обиделся на них обоих.

Мирцелла, Томен, Санса и Маргери постоянно находили предлог, чтобы посмотреть на нашего питомца. Несколько раз их сопровождала и Рослин Талли. Семнадцатилетняя девушка уже не казалась такой испуганной и робкой, как в первые дни. Ближе всех за это время она сошлась с Мирцеллой, и похоже, они уже стали хорошими подругами.

Дракон при посторонних особой агрессии не проявлял, но и лишнего в отношении собственной персоны не позволял. Никто не мог его погладить, а еду он принимал лишь из моих рук или Тириона.

В столицу прибыли речные лорды во главе с Эдмаром Талли. Я принимал их, расположившись на Железном троне. Прием получился торжественным и как всегда, невыносимо скучным. В подобных случаях необходимо соблюдать кучу формальностей, оказывая почести, озвучивая те или иные детали договора, и на все это тратилось очень много времени. В такие минуты я начинал понимать Роберта Баратеона – это он молодец, что переложил все дела на плечи десницы, а сам весело и беззаботно проводил время с девками и вином.

Вроде бы все остались довольны – по крайней мере, откровенной вражды я не увидел ни в людях Ланнистеров, ни в людях Талли. Хотя, как можно быть довольным, когда отдаешь другому человеку миллион золотых драконов?

– В ближайшие дни мы поговорим с вами, – пообещал я Эдмару Талли. Он кивнул. – А завтра мы проведем пир в честь нашего союза.

Прием закончился. Эдмар Талли отправился к собственной жене, которая все это время стояла на галерее и смотрела в сторону мужа влюбленными и полными счастья глазами.

Эдмар передал Короне несколько бочек с деньгами – миллион драконов контрибуции. Такую сумму я видел впервые, и когда вечером, мы с Тайвином и Тирионом все внимательно рассматривали, то чувства испытал странное – такая груда золота выглядела чем-то нереальным.

Еще через день лорд Матис Рован погрузил все деньги на судно и отправился в Браавос.

Все мы немного нервничали. Хоть Станнис и увел весь флот на Север, но Драконий Камень все еще сохранял ему верность, и там оставались корабли.

Впрочем, мы все продумали. На выходе из залива Черноводной наш груз дожидались несколько боевых галей. Эти суда оставил для патрулирования и защиты столицы с моря лорд Пакстер Редвин и теперь они выступили конвоем для драгоценного груза.

С таким мощным эскортом золото без проблем достигло Железного банка. Рован прислал очередное письмо, в котором отчитался, что деньги доставлены, пересчитаны, отданы и теперь королевский долг стал меньше на целый миллион.

И когда нам всем казалось, что все идет просто прекрасно, а кризис в управлении государством преодолен, судьба перестала нам улыбаться.

Той ночью вспыхнул пожар. Загорелся Малый Чертог – небольшой, на двести гостей, пиршественный зал, примыкающий через кухню к Башне Десницы.

Было много шума и суеты. Люди бегали, орали, пытаясь потушить пламя и не дать ему перекинуться на другие постройки.

Отдельной пожарной команды ни в Королевской Гавани, ни в самом Красном замке не было. Большинство людей просто не знали, что им делать.

Первым делом мы с Киваном и Джейме обеспечили безопасность женщин и детей, переведя их в один из подвалов, и оставив на страже пару десятков людей из святой Сотни и Золотых плащей.

Мы начали отдавать распоряжения и люди принялись тушить пожар.

С огнем мы боролись долго. Люди прибегали, получали приказания и убегали. От моря и из колодцев таскали воду. В некоторых местах огонь засыпали песком или землей. Кругом суета и в этой суете трудно было сохранить здравый, спокойный ум.

Наконец, распространение пожара удалось остановить. Людей погибло много – больше трех десятков. Среди них повара, кухарки и посудомойки из Малого Чертога. Они и жили и трудились в одном месте.

Также умерло двое слуг и несколько стражников. Когда я первый раз увидел некоторые тела, то сразу обратил внимание, что смерть наступила не от огня. Им явно кто-то помог покинуть этот мир.

С десяток Золотых Плащей получили ожоги той или иной степени тяжести.

Самое страшное было в другом – когда в тушении пожара настал переломный момент, я послал человека к Тайвину, который почему-то так до сих пор и не покинул свою башню. На тот момент я за него особо не переживал – десница сам мог позаботиться о своей безопасности, а огонь на его покои так и не перекинулся. Тем более, я прекрасно помнил тот момент, когда я предложил Тайвину уделять больше времени своей безопасности – тогда он приподнял бровь и посмотрел на меня так красноречиво, что у меня пропало всякое желание продолжать разговор.

Обратно стражник вернулся бледный, как простыня и сообщил ужасную новость – Тайвин Ланнистер убит в своих покоях.

Западные лорды, их рыцари, стража и многие другие с проклятьями побежали в Башню Десницы…

Тайвин оказался зарубленным в своих покоях недалеко от двери, получив с десяток ударов в шею, голову и туловище. Около него скрючился юноша – стюард, а в коридоре в различных позах лежало три мертвых воина из Западных земель и два Золотых плаща.

И коридор, и покои десницы были буквально залиты кровью. Стало ясно, что, по крайней мере, один из нападающих получил сильные раны и не остался безнаказанным. Несколько воинов бросились по дорожке из крови…

В тот же миг я отдал приказ закрыть все ворота и задержать все суда, готовящиеся к отплытию в порту.

Тайвина Ланнистера вынесли на улицу. Я стоял около дверей в Башню Десницы. Отблески практически потушенного пожара играли на стенах, сложенных из массивных камней. Ветер раздувал одежды и бросал на лица огромной толпы, что меня окружала, зловещие, странные тени. Все пропахли гарью и потом.

Мы молчали. Я сжал губы и смотрел на того, кто стал в этом мире моим дедом, самым надежным, умным и проницательным человеком. Мы все зависели от его советов, смекалки, политических связей и прозорливости. Он умел предугадывать и удивлять, и держал в уме сотни, а то и тысячи различных деталей и планов. Он знал, как можно нейтрализовать или ответить на любую угрозу. И вот его нет. Даже смерть не смогла стереть печать величия с его лица…

В тот момент, я как никогда ранее, почувствовал на плечах непереносимый груз власти. Он буквально пригибал к земле. Проблемы, нынешние и грядущие, казалось, стали во сто крат сильней.

Люди стояли, смотрели и ждали, что им прикажет их король… А я не знал, что им всем сказать. В тот момент я был обязан найти правильные и нужные слова. Не сразу, но я начал говорить…

Когда небо на востоке побледнело, стало известно, что королевский гвардеец Осмунд Кеттлблэк пропал. Так же как и его два брата.

Осмунд Кеттлблэк

Служба в отряде наемников под названием Славные Кавалеры научила его двум вещам – доверять можно лишь самым близким родичам. И если судьба дает шанс, то за него следует хвататься обеими руками, и держать крепко и нежно, как любовницу во время постельных утех.

И ему, и двум его младшим братьям с головой хватило того дерьма, что они видели в Вольных Землях: предательство, неожиданные и подлые убийства, жадность, кровь и боль – то время, хоть и имело ряд светлых пятен, в целом запомнилось как тягостный и тяжелый период жизни. Славные Кавалеры сражались то за Лис, то за Тирош, то за Мир, и в той круговерти сумасшествия, всеобщей жестокости и насилия трудно было остаться прежним. Все перемешалось – сегодняшний друг назавтра с радостью мог перерезать тебе глотку, а вчерашний злейший враг вдруг оказывался верным и надежным, словно скала.

Там, после одного из сражений, он получил рыцарские шпоры. Ему вручил их сир Роберт Стоун, мало кому известный бастард из Вестероса.

Осмунд никогда не чувствовал резких приступов совести, но тот эпизод своей жизни он не любил вспоминать. Шпоры – одно из важнейших событий в жизни рыцаря, его честь и достоинство. Это его мечта, цель жизни и тот нравственный ориентир, за который держатся двумя руками. А гордиться тем, как он сам их получил, ему не позволяла гордость. Вот такой парадокс. Но и сил отказаться от них он в себе так не нашел.

После получения рыцарского достоинства Осмунд поднялся в статусе и был допущен к некоторым тайнам отряда. Так он официально подтвердил то, что ранее слышал от отца – Славные Кавалеры сильно зависят от мастера над монетой в Вестеросе, лорда Петира Бейлиша.

А потом вышло так, что Мизинец пригласил и его самого, и двух его братьев в Королевскую Гавань. Тут конечно не обошлось без их отца, Освелла Кеттлблэка, который долгие годы служил Бейлишу.

Осни, их самый младший и самый сообразительный брат, когда они сидели в одном притоне и пили вино, предположил, что именно после просьбы отца Мизинец поспособствовал тому, что Осмунд получил свои шпоры.

Что ж, похоже, в словах младшего брата присутствовала доля правды. Сам Осмунд предпочитал об этом не думать.

А потом в судьбе братьев наступили новые перемены. Королева Серсея нуждалась в верных людях, и она попросила Мизинца их найти[3]. И Петир, конечно, с большой радостью выполнил эту просьбу и пристроил своих людей.

Так все три брата Кеттлблэка стали одновременно служить Серсее и отчитываться Мизинцу. Потом, в знак милости, Серсея подарила Осмунду место в Королевской Гвардии. Все шло к тому, что он вот-вот станет ее любовником.

Правда, Тирион Ланнистер, проклятый Бес, не сидел, сложа руки. Он умел вертеть людьми не хуже самого Бейлиша. Обманом и шантажом карлик вынудил Осмунда служить еще и ему. Так, одновременно, он заимел трех номинальных хозяев. Мизинец находил это крайне забавным. А вот сам Осмунд все чаще чувствовал, что с головой влез в очень опасную игру, закончить которую просто так никто ему не позволит.

Сами братья, так же как и их отец, так и не поняли, как королева Серсея могла быть такой слепой. Зачем она обратилась именно к Мизинцу с просьбой найти надежных людей? Всё это выглядело до идиотизма глупо. Такие ошибки обычно выходят боком.

В битве на Черноводной непосредственного участия Осмунд не принимал, все время охраняя трусоватого короля Джоффри.

А вот два его брата поддержали вылазку, которую сумел осуществить Бес. И по ее результату, на следующий день оба они получили рыцарские шпоры.

После этого Серсея пристроила среднего брата, Осфрида в офицеры Золотых Плащей. А младший – Осни, так и остался свободным межевым рыцарем. Его не тяготила служба и это было очень удобно – он мог спокойно перемещаться по всей столице и за ее пределами, встречаясь с нужными людьми, и выполняя то, или иное поручение.

С некоторых пор Осмунд почувствовал, что все изменилось. Джейме Ланнистер, став лордом-командующим быстро навел порядок и внушил к себе надлежащее уважение.

Все Королевские гвардейцы неожиданно и практически одновременно поняли, что с таким командиром лишний раз рот лучше не раскрывать. Джейме умел внушать почтение. Да и ссориться с непосредственным начальником, дядей, а может и отцом короля, братом его матери, любимым сыном десницы, сам черт сломит ногу во всем этих запутанных взаимоотношениях, было явно глупой идеей.

А следом стало ясно, что король Джоффри подозрительно посматривает на некоторых из своих гвардейцев. Опала коснулась самого Кеттлблэка, Мерина Транта и Бороса Блаунта.

Борос Блант вскоре погиб, нового гвардейца на его место назначать не торопились, а сам король вместе с Цареубийцей отправился покорять Риверран. Осмунд состоял в числе тех рыцарей, что сопровождал короля, правда ничего серьезного ему не доверяли. Он ни на минуты не оставался с Джоффри наедине, и очень часто его отправляли в арьергард или авангард марширующего войска, поручая выполнять второстепенные, совсем не важные приказы.

Король перестал ему доверять, но старался далеко от себя не отпускать.

К удивлению многих, Риверран сдался за одну ночь. Они отправились домой, посетили остров Ликов, но и туда король отправился без него.

По возвращению в Королевскую Гавань все стало еще хуже. Король и Джейме вели себя так, словно специально хотели спровоцировать на поступок, за который можно лишить Белого Плаща. Бес и даже Серсея стали относиться к нему более осторожно.

Осмунд скрипел зубами, но терпел. Тем более, Мизинец никогда и ни за что на свете не позволил бы ему покинуть такой важный пост.

Все три брата постоянно отчитывались Бейлишу о положении дел в Королевской Гавани. Чаще всего письма писал Осни, и он же встречался с отцом, когда тот приплывал на корабле в столицу.

И вот сегодня все три брата Кеттлблэка собрались на пляже под стенами Красного замка, чтобы обсудить очередной приказ Мизинца, переданный им через отца – им необходимо убить королевскую десницу, лорда Тайвина Ланнистера, и желательно еще и короля или Маргери.

Осни развел небольшой костерок из выброшенных на берег и высохших под солнцем деревяшек.

Вдалеке, около скал, стайка детишек плескалась в воде. Изредка ветер доносил особенно громкий смех или пронзительный, радостный писк самых маленьких.

Братья взяли с собой корзины с едой и несколько кувшинов с вином. Они знали, что их неизбежно увидят. Пусть соглядатаи думают, что они устроили себе небольшой отдых.

Сегодня Джейме Ланнистер предоставил Осмунду личное время до ночной смены. Осфрид также не был занят на службе, а Осви всегда свободен, словно морской ветер.

– Мизинец совсем охерел, – ворчливо проговорил Осфрид, основательно прикладываясь к кувшину. Он сидел на большом, отполированном солнцем и ветрами булыжнике, широко расставив мощные ноги. Кадык, густо поросший бородой, ходил вверх-вниз, проталкивая в глотку вино.

Три брата Кеттлблэка были похожи, как горошины из одного стручка. Все высокие, выше шести футов, мощные, сплошные жилы и мышцы. На мир братья смотрели недобро, и их карие глаза зорко высматривали очередную неожиданность и каверзу судьбы. Отличались они не сильно. У двух старших имелись густые бороды лопатами, а вот младший гладко брился, и его лицо всегда улыбалось, готовое в любой момент рассмеяться. Да и телом он не казался таким массивным.

Самый немногословный и жесткий среди них средний – Осфрид. Даже когда он улыбался, а делал он это не часто, холод убийцы, наслаждающегося своей профессией, практически не покидал его лица.

– Ему хорошо… Знай дери Лизу Аррен, да наслаждайся винцом, – согласился Осмунд, переворачивая каплуна над огнем. Затрещало, когда капли жира начали капать в огонь.

– Братцы, а чем вы недовольны? – младший Кеттллблэк, веселый и бесшабашный Осни оглядел их по очереди. – Разве вы не любите убивать?

– Да я хоть сейчас готов к херам собачим убить не только десницу, но и вырезать весь этот гадюшник, – ощерился Осфрид. – А потом оттрахать королеву. В задницу, и пожестче.

– Только это чертовски опасно, вот в чем соль, – задумчиво протянул Осфрид. – Одно дело хотеть, а другое суметь. Десницу, плюс короля… Может заодно и весь Красный замок под нож?

– Короля убить нереально. Его стюарды, Орм, козлина Цареубийца, эти поганые «святоши» с ним чуть ли не в одной кровати спят, – бросил Осни.

– А с молодой королевой не лучше. Ее братец в-рот-берущий не отходит от сестры ни на шаг, а Уитерс, командир личной охраны, стережет ее как собственную жену.

– Может, ну его нахер, этого Мизинца? – предположил Осфрид. – Забьем на его приказ, уйдем из Гавани и спрячемся где-нибудь на востоке? Как идейка?

– Дерьмовая, – Осмунд сплюнул в костер. – Мизинец не то, что в Эссосе, он и в Преисподней нас найдет.

– Да и отец его никогда не предаст. Мы лишь создадим кучу проблем. Нас будут искать и Мизинец, и Серсея, и Джейме со своим королевичем.

– Тем более, разве ты забыл, что и половины того, что знает про нас Бейлиш, хватит, чтобы наши головы оказались на пике?

– Тогда, если здесь не о чем говорить, давайте думать, как отправить десницу к предкам, – весело предложил Осни. – А с остальными скажем, что ничего не вышло. За это же нас Мизинец не убьет?

– Наконец-то ты выдал что-то стоящее, – проворчал Осфрид.

– Все мы помним, что в семье мозгов мне досталось больше всего, – младший ухмыльнулся.

Старшие братья посмотрели на него с неудовольствием – по их мнению, он ко всему относился слишком легко, словно они играли в какую-то веселую игру, и на кону не стояли их жизни.

– А точно десница? Может Мизинец согласится и на другую голову, не такую знатную? – спросил Осфрид.

– Батя говорит, что Бейлиш указал на Тайвина.

– А что там у него так пригорело, что за спешка, он не знает? – поинтересовался Осмунд.

– Отец уверен, что Мизинец сейчас в непростом положении. Десница вызывает его обратно в столицу, а ему не хочется.

– Хитрый ублюдок почуял, что петух вот-вот клюнет его в задницу? – старший из братьев хохотнул и с наслаждением втянул в себя запах практически готового мяса. – Ничего, Мизинец скользкий, как утиное дерьмо, выкрутится.

– На хрена ты трогал утиное дерьмо, коль знаешь, каково оно на ощупь? – невинно поинтересовался Осни и младшие Кеттлблэки громко заржали. Через миг и Осмунд присоединился к ним. Будь на месте Осни кто другой, его кишки уже бы растаскивали чайки, но к шуточкам младшего они все давно привыкли. Более того, с ними легче жить.

Мясо оказалось великолепным. Под вино и зелень оно шло просто прекрасно. В безоблачном небе пылало яркое солнце, но легкий бриз с моря приятно остужал. Вдалеке, около линии горизонта, пара рыбачьих барок раз за разом закидывала сети, «пропахивая» море взад и вперед.

Во время еды они продолжили ломать головы в попытке придумать стоящий план. Понятное дело, они хотели остаться в живых. Правда, ни о какой службе в Красном замке после этого речи уже не шло. Но Мизинец уверенно заверил, что в Орлином Гнезде их ожидает радушный прием. Да и подходящий замок либо в Долине, либо в окрестностях Харренхолла ждет новых хозяев – оставалось лишь ткнуть пальцем в карту и выбрать новое место жительства.

Такие перспективы грели душу. Тем более, Кеттлблэки знали – Мизинец всегда дает своим людям то, что обещал. «Служи, потом скажи, о чем ты мечтаешь, и я дам тебе все, и даже больше» – вот как он говорил, и за эти годы повода усомниться в этих словах не нашлось.

– Плохо то, что я не охраняю десницу. Прихлопнул бы его как муху, и все дела, – проворчал Осмунд. – Да я вообще никого уже не охраняю. Этот мудила Цареубийца задвинул меня в самый дальний угол.

– Значит, нам надо придумать, как без подозрений приблизиться к нему на расстояние удара, – рассмеялся Осни.

– А потом уйти, – хмыкнул Осфрид.

Наконец, после того, как Осни выдал очередную неплохую идею, предложив подпалить Малый Чертог для отвлечения внимания, их план начал приобретать зримые очертания.

– Использовать Дикий Огонь никак не получится? – Осфрид вытер жирные руки о край плаща и посмотрел на Осмунда.

– Никак. Я же говорил, что по приказу короля обыскали весь Красный замок и нашли все, что можно найти. Потом большую часть Огня перенесли куда-то в дальний подвал и понагнали охраны, словно берегут самую дорогую вещь на свете.

– А другую часть?

– Никто не знает, где она сейчас находится. Похоже, Ланнистеры задумали очередную пакость.

– Похоже на то. И все же жаль, – констатировал Осни. – А то бы подпалили весь замок и отправили всех к Неведомому…

В одну из ночей все и произошло.

Осфрид достал для младшего брата форму Золотого плаща. Вдвоем они проникли в Малый Чертог, прирезали нескольких человек и подпалили здание. Убить сонных, фактически безоружных, оказалось не сложнее, чем резать баранов. В дальнем крыле Чертога имелось еще одно помещение, где проживали кухарки и посудомойки. Они просто подперли там дверь – Осфрид нашел крайне веселой идею, что эти люди не будут мешаться под ногами и немного прокоптятся.

Огонь разгорелся не сразу. Ему потребовалось время, чтобы разойтись на славу. А потом заполыхало знатно и языки пламени показались из-под черепицы. На псарне залаяли псы. Заиграл рог ночной стражи.

Братья Кеттлблэки все это время прятались недалеко от Башни Десницы.

Красный Замок проснулся. Начали раздаваться испуганные крики, забегали люди.

Осмунд Кеттлблэк, одетый, как и обычно, в светло-серые доспехи и белоснежный плащ, подошел к охраняемым дверям в башню. Его сопровождали два брата в форме Золотых плащей.

Стражи у дверей свой пост не покинули, но с немалой тревогой поглядывали на языки огня, вырывающиеся из-под крыши.

– Мне надо передать милорду деснице приказ короля, – властно бросил Осмунд. Золотые плащи его узнали и беспрепятственно пропустили внутрь. Братья проследовали следом.

Поднявшись к покоям десницы, они подошли к дверям, которые охраняли три человека. Выглядели они встревоженно. В коридоре отчетливо пахло дымом и с каждой минутой его становилось все больше.

– Сир Осмунд, – старший смены, молодой коренастый офицер узнал его и сделал шаг на встречу. – Зачем вы здесь?

– Король приказал всем покинуть башню. Огонь вот-вот сюда доберется.

Два стражника позади офицера переглянулись с облегчением, но он сам не торопился принимать решения и смотрел оценивающе, с немалой толикой недоверия. Осмунд и раньше мельком видел этих людей – десницу охраняли собственные люди из Утеса Кастерли.

– Все вопросы к королю, – Осмунд постарался сохранить невозмутимость. – Если хотите тут зажариться, как кабанчики на вертелах, дело ваше. Откройте дверь, я просто донесу до десницы королевский приказ и вернусь к лорду-командующему.

– Хорошо, – после небольшой паузы кивнул рыцарь. Он сделал знак одному из подчиненных и тот принялся стучать в дверь.

– Да? – раздался с той стороны юношеский голос.

– Патрик, передай милорду деснице, что здесь гвардеец, который по королевскому приказу требует всем покинуть башню.

– Я передам, – похоже, стражники уже успели сообщить деснице о начинающемся пожаре. По крайней мере, никакого удивления за дверью не чувствовалось.

Дверь открылась. На пороге стоял полностью одетый Тайвин Ланнистер и холодно смотрел на лица людей.

– Я слушаю, – его властный взгляд неспешно осмотрел всех воинов.

– Милорд, – Осмунд приблизился и в следующий миг со всей силой ударил ногой в живот десницы. – Бой!

Тайвин, взмахнув руками, отлетел назад, а братья Кеттлблэки выхватили мечи. Трое против троих. Лязг железа заполнил коридор.

Люди рычали, орали и яростно бросались друг на друга. У Кеттлблэков имелось преимущество – они начали раньше и были готовы.

В первое мгновение Осмунд ранил одного из стражей, а его братья неплохо сдерживали оставшихся. Он еще раз ударил мужчину в шею, добивая, провернул меч в ране и с криком развернулся.

Вкладывая в удары всю силу и все умения, приобретенные в Эссосе, Осмунд мощно врубился сбоку и несколько раз ранил еще одного стражника.

Воин, застонав, упал на пол. Два младших Кеттлблэка насели на последнего – офицера.

Посчитав, что они справятся и без него, Осмунд шагнул в покои десницы. Из глубины комнаты, от лежащего на полу Ланнистера, на него налетел оруженосец, что-то бессвязно крича. Кеттлблэк пропустил легкий удар в руку, следующий чиркнул по щеке, чуть не оставив его без глаза. Осмунд рассвирепел, ушел в защиту, несколько раз парировал резкие и быстрые удары. Противник был юркий, яростный, полный злобы и желания умереть за десницу. Вот только опыта ему не хватало. Да и силой он никак не мог равняться с матерым бойцом. Выждав, когда юнец сбился с ритма, Кеттлблэк перестроился и несколькими мощными ударами откинул парня назад и разворотил ему грудину.

Вытерев кровь с лица, Осмунд обернулся. Тайвин Ланнистер, разевая рот, как рыба, выброшенная на берег, держался за грудь и пытался отползти в глубину покоев.

– Не думай, что я забыл о тебе, старик, – Осмунд мощно ударив его, и еще раз и еще…

Зеленые глаза с золотистыми блестками смотрели жестко и угрожающе. Ни одного слова не скользнуло с губ десницы. Он лишь стонал при каждом ударе и дергался всем телом.

Запах чужой смерти опьянил. Осмунд увлекся и с остервенением продолжал колоть и резать. Он пришел в себя лишь тогда, когда все вокруг оказалось забрызгано кровью.

– Натекло, как со свиньи, – осмотрев Тайвина и поняв, что тот уже умер, или вот-вот это сделает, Осмунд выскочил в коридор.

Осфрид привалился к стене. У его ног расплывалась огромная лужа крови. Осни держался из последних сил. И он, и его противник были ранены.

– Ах, ты ж, сука, – Осмунд закричал и ринулся на противника.

Офицер отбивался, все время отступая. Они загнали его в угол, зажали и с остервенением добили.

– Сейчас здесь будут гости. Они прибегут на шум, – устало выдохнул Осни, и Осмунд лишь кивнул.

Братья прошли немного вперед и услышали топот – кто-то бежал, топая каблуками по ступеням и гремя доспехами. Вовремя. И как только на верхнюю площадку вбежали два стражника, Кеттлблэки ударили их одновременно, слитно.

Стражники отпрянули, завязалась очередная стычка. В этот момент со спины на них набросился еще один человек. На помощь сыновьям пришел их отец, Освелл Кеттлблэк. Он не мог уже поспеть за быстрыми и молодыми ногами, но здесь, когда стража остановилась, он своего не упустил.

Втроем, с двух сторон они быстро добили последних противников.

– Идиоты, – Осмунд грубо ругнулся и убедившись, что Золотые плащи больше не опасны, ринулся к среднему брату. Липкий страх начал зарождаться где-то в глубине желудка. С каждой секундой его противные руки все сильнее и сильнее сжимали нутро. Они словно перебирали кишки, разглядывали и прикидывали, что будет со всем этим телом и как долго оно будет умирать, когда их преступление вскроется.

Осфрид выглядел чертовски неважно:

– Похоже, этот козел распорол мне жилу.

– Он уже говорит об этом с Воином. Держись, брат. Это просто царапина.

Вдвоем с Осни они подняли Осфрида, взяли его под руки и потащили к выходу. Отец, кинув на сыновей один быстрый и внимательный взгляд, молча развернулся и побежал вперед. Его ноги в мягких сапогах, по старой привычке двигались совершенно беззвучно.

Дыма и гари в коридорах прибавилось и с каждой минутой дышать становилось все тяжелее. На встречу, откуда-то сбоку из коридора на них выскочил очумевший, ничего не понимающий, толстый и лысый мужик с выпученными глазами. Похоже, это кто-то из слуг. Осни не раздумывая ударил. Меч глубоко ушел в тело и застрял между рёбер. Чертыхаясь, Кеттлблэк дернул клинок несколько раз, и наконец-то с хрустом выдрал его.

Позади убитого толстяка, в проходе, мелькнули две женщины. Одна из них прижала ладонь ко рту, и с ужасом смотрела на происходящее. Позволить себе такую роскошь, и прирезать еще и их, Кеттлблэки уже не могли.

Время, время, время…

Сейчас, с раненым братом, все висело на волоске. Их могли в любой момент, и заметить, и остановить.

Единственное, что их спасло – разгоревшийся огонь. Кругом стонали обгоревшие и пострадавшие, и никто не обращал на них внимания.

В последние месяцы десница нашел и замуровал большую часть подземных ходов, ведущих из Красного замка. Но парочку из них, самых надежных, он пока не отыскал. Да уже и не отыщет.

Братья воспользовались одним из них. Отец все время двигался на дюжину шагов впереди. Он прокладывал путь и вселял уверенность. В узком и извилистом проходе властвовала темнота, а времени зажечь факел не оставалось. Братья успели крепко приложились головами об стены.

Наконец проход закончился. В горячке им даже показалось, что он совсем короткий, этот подземный ход. Здесь, под стенами замка, их ждала лодка с несколькими гребцами. Свежий ветер приятно остудил разгоряченные лица.

– Быстрее, быстрее, – торопил отец, пока они тащили Осфрида к лодке. Его ноги оставляли в песке две глубокие борозды.

Гребцы сразу взяли хороший темп. Всем очень сильно хотелось жить. Стоявшее на якоре судно быстро приближалось. Освелл осматривал среднего сына, изредка кидая «рубленную», быструю фразу вводя остальных в курс дела. И с каждым словом он все больше мрачнел.

Осни на скорую руку перевязал брата, но по его встревоженному взгляду, Осмунд понял, что все очень серьезно.

Лодка ткнулась в борт и дружественные, сильные руки помогли затащить Осфрида наверх. Следом стремительно заползли гребцы, затащили лодку и вот уже матросы поднимают якорь и раскатывают парус.

Галея дернулась, поймала ветер и заскользила по мелкой волне. Только сейчас Осмунд нашел время и кинул взгляд назад. Огромная махина Красного замка медленно таяла во мраке. Похоже, им удалось вырваться из гавани.

Когда весь мир растворился в ночи, и они остались посреди бескрайнего моря, тогда Кеттлблэки поняли, что средний брат умер.

Три Кеттлблэка – отец и два сына долго стояли и смотрели вниз, на огромный труп. С небес на их горе взирали холодные и безразличные звезды. Говорить было не о чем.

Через пару дней они достигли Чаячьего города. Их встретил лес мачт и паутина снастей. Огромный порт жил своей жизнью. К причалам подходили корабли, в море уходили другие, сборщики пошлин осматривали и оценивали грузы, спорили торговцы, ругались матросы и шлюхи. И никому не было дела до умершего Осфрида.

Пьяный купец на виду у всех мочился с борта прямо в воду и громко, на полгавани напевал:

В Чаячьем городе девушка ждет, хей-хо, хей-хо!

Жди и надейся, твой милый придет, хей-хо, хей-хо!

За годы разлуки любовь наградит, хей-хо, хей-хо…

Здесь, на кладбище недалеко от порта они и похоронили среднего брата.

Их встретили, накормили, дали лошадей, и в тот же день отряд численностью в три десятка воинов выдвинулся к Орлиному Гнезду. Сытые, отдохнувшие лошади шли мощно.

Миля за милей ложилась под копыта. Дорога неизменно шла вверх, изредка спускаясь с той или иной горы и снова неумолимо забираясь все выше и выше. Стало холодать. Подул, и так и не прекратился ветер. Его злые порывы резали не хуже ножа, а под конец пути со свинцовых небес начали падать первые снежинки – редкие и твердые.

После тепла Королевской Гавани, здесь, на высоте они особенно сильно чувствовали холод. Кеттлблэки кутались в плащи, пытаясь сохранить остатки тепла.

Последний переход, после Лунных Врат, выдался особенно тяжелым. Часть пути пришлось проехать на специально обученных мулах, а часть пришлось идти по узкой тропинке и истертым ступеням, опасаясь того, что в любой миг можно поскользнуться и свалиться в ущелье. Проверять, далеко ли до дна, им как-то не хотелось.

– Долбанные Аррены! Это ж за каким хером им приспичило залезть на самую вершину? – после смерти брата, Осмунд ругался не переставая, неизменно находя повод для своего раздражения. Впрочем, сейчас он понизил голос. Впереди и позади отряда шли местные, которые крайне щепетильно относились и к чести Арренов, и к своей Долине.

В Орлином Гнезде их встречали. У Осмунда чуть челюсть не отвалилась, когда он увидел, кто именно их ждет у ворот.

– Какого хера ты на меня так уставился, Кеттлблэк? – прорычал Сандор Клиган вместо приветствия. Его обожжённое лицо жутко ощерилось. – Теперь ты такой же мертвец, как и я. Присоединяйся!

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – Осмунд мало кого боялся на этом свете, но с Псом ссориться не торопился.

– Мне насрать, кого ты думал или не думал увидеть, – за прошедшие месяцы характер Пса стал еще хуже. Его голос звучал, как скрежет пилы, а в глазах было не больше теплоты и добра, чем в самом поганом, дальнем закутке Седьмого Пекла. – Пошли, что ли, Мизинец заждался.

В сопровождении Пса они поднялись в один из покоев. Как всегда изысканно одетый, улыбающийся Мизинец встретил и долго расспрашивал о том, как все прошло, и об общем положении дел в столице.

С каждым их словом радость все сильнее разгоралась в его серо-зеленых глазах.

– Он точно убит? – еще раз спросил Бейлиш.

– Так же точно, как вы стоите передо мной, ваша милость, – невольно усмехнулся Осмунд. – А что, разве вороны еще не разнесли эту весть по всему королевству?

– Пока нет, мой друг. Вероятно, Ланнистеры не торопятся объявлять о таком событии. Какой удар по престижу! Как я их понимаю, – он негромко рассмеялся. – Что ж, вы все сделали прекрасно. Очень жаль, что погиб Осфрид, он был умелым воином и я скорблю вместе с вами. Но мертвых не вернешь, а живым надо заниматься своими делами. Отдыхайте парни, ешьте, пейте, помойтесь и начинайте уже выбирать замок. Вы его заслужили, черт возьми!

Несколько дней братья провели в одной из башен. Устроили их, надо признать, с большим комфортом. И даже холод в тех мехах и одеждах, что им дали, уже не чувствовался так сильно. В очаге горел огонь, они заливали вином скорбь о Осфриде, съедали горы мяса и трахали девок, что доставлял им Мизинец. Все начало налаживаться. Брата уже не вернешь, но такова судьба воина. Рано или поздно все они последуют за ним.

Отец отправился обратно в Чаячий город выполнять очередное поручение Бейлиша.

В один из дней, прогуливаясь на маленьком внутреннем дворе и мечтая поскорей спуститься с этих долбанных гор, они натолкнулись на необычного человека. Хмурый мужчина с замотанным глазом показался им смутно знакомым.

Осмунд напрягся и неожиданно понял, что перед ними лорд из Дорнийских Марок, Берик Дондаррион – высокий, ладный и стремительный. Сразу вспомнилось, что последний раз он его видел, когда еще живой Нед Старк посылал Дондарриона в Речные Земли утихомирить Григора Клигана.

Тогда Берик выглядел молодо и красиво. О, Боги, около полугода прошло с того дня, но как сильно все поменялось! Страна стала иной, люди стали другими. Дондаррион постарел, в бороде завелась седина, а на лице морщины. Да и вместо правого глаза у него теперь повязка. Похоже, не одним Кеттлблэкам есть что рассказать.

Берик узнал их, кивнул и молча прошел мимо, кутаясь в плащ. Казалось, на его лице навечно застыло обреченное выражение.

И все же Дондаррион, так же как и Пес, здесь неспроста. Похоже, Мизинец собирает веселую компанию.

– Что-то назревает, братец, помяни мои слова, – Осни улыбнулся. Казалось, он прочел его собственные мысли. И повторил. – Что-то назревает.

Глава XVI. Мертвым – слава, живым – жизнь

Над Королевской Гаванью плыл печальный колокольный звон – столица и страна прощалась с десницей, лордом Тайвином Ланнистером.

Многотысячная толпа окружила Великую Септу и Золотые плащи с трудом сдерживали ее напор. Люди, хоть и стремились протолкнуться поближе, по большей части вели себя тихо и спокойно – из жизни ушел серьезный человек, и даже после смерти относились к нему соответственно.

Великий Септон, благообразный старик с пышной бородой, одетый в белые одежды и тиару из витого золота и хрусталя, торжественно и величественно вел службу, читал молитвы и призывал Семерых не оставить Тайвина после смерти. Многочисленные помощники и младшие септоны подносили и относили священные предметы, зажигали свечи и помогали в панихиде. Во время церемонии священники выходили и заходили в Главный Зал через Двери Отца, септы – через Дверь Матери, а Молчаливые сестры – через Дверь Неведомого.

Процедура прощания с такими знатными людьми за тысячелетия была отработана в Вестеросе до мелочей. Каждый знал, где стоять, что делать и даже о чем думать.

Тело десницы, одетое в парчу и виссон золотистого оттенка, отороченного горностаями, положили на богато убранное бархатом возвышение в центре Главного Зала. На его закрытые глаза положили два округлых камня, в руки вложили меч, а к груди прикололи знак десницы.

Сквозь огромный купол из стекла, хрусталя и золота свободно проникали солнечные лучи. Пахло ладаном и благовониями.

Внутри Септы собрались самые знатные и влиятельные люди Вестероса – лорды, рыцари и родственники.

Все они стояли и молча смотрели на останки десницы, часто переводя взор в мою сторону. Их взгляды – скорбные, внимательные, настороженные, задумчивые, ироничные, жадные, требовательные, словно пронзали меня.

С момента убийства Тайвина прошло три дня. Мы не торопились открывать его смерть и объявили о ней лишь вчера утром, зачитав указ, в котором говорилось, что злые недруги нанесли коварный удар и что король так просто этого не оставит.

Множество родни – Серсея, Томмен, Мирцелла, Джейме, Тирион с Сансой, Маргери с братом Гарланом и его женой, бабка Дженна, вместе с мужем и детьми, которые успели на церемонию буквально в последний момент, члены Малого Совета и другие, не такие значительные люди, окружали возвышение с телом со всех сторон.

Я смотрел на того, кто в этой жизни стал называться моим дедом. Он был великим человеком, и с этим не поспоришь. С ним закончилась целая эпоха и это тоже правда. Одни люди сошли со сцены, другие лишь готовились на нее подняться.

Его советы, указания и подсказки не раз выручали меня, помогая не допускать ошибок и глупых решений. Одно его присутствие помогало мне постигать мудрость управления государством. Очень жаль, что он погиб так рано…

Был ли он простым человеком? Конечно, нет. Как и каждый великий лорд, он был тщеславным, гордым, обидчивым и властным. Да, именно таким он был. А еще надежным, спокойным, дальновидным. И он умел держать всю эту свору, что нынче делала вид, что скорбит, в руках.

Вначале он был чужим человеком, но сейчас я бы уже не смог так сказать. Он занял определенное место в моей жизни, и теперь на этом месте образовалась пустота.

Служба шла долго. Маргери держала меня под руку и ничего не говорила. Пару раз она присаживалась на небольшую, богато отделанную золотом и слоновой костью скамеечку – беременность проходила непросто, и ей было сложно стоять все время. Около нее так же часто отдыхала и Санса – после Севера ей здесь даже тяжелее. Мирцелла и жена Эдмара Талли – леди Рослин, находились по левую руку от меня. За ними стояла задумчивая Серсея. Скорбь по отцу соседствовала на ее лице с властностью и отстранённостью.

Мои мысли, под звон колоколов и слова молитвы текли неспешно…

Все эти люди, что меня окружали, были кровью и плотью самого Вестероса. А я здесь чужак. И сейчас я начал понимать, что пытаясь остаться собой, пытаясь сохранить в себе честь и достоинство, справедливость и милосердие, доброту и искренность, я показывал себя не самым лучшим образом. Я пытался остаться человеком – как я это понимаю, но Вестерос жестокий мир и зачастую доброту здесь воспринимают как слабость. Особенно, когда такие качества демонстрирует король.

Конечно, хороший монарх должен быть таким, как я его видел, но в то же время он должен уметь быть жестким и властным, суровым и воинственным. Одной рукой он должен давать, а второй наказывать. Он должен уметь гнуть гордые шеи. Политика кнута и пряника. И вот о кнуте я, похоже, немного позабыл…

Что ж, будет вам кнут. Видят Боги, не таким я хотел стать. Я думал, что смогу сохранить в себе многое из прошлого. Но я жил в совершенно ином времени и другом месте, там, где моральные и нравственные нормы сильно отличались от Вестероса, и где жизнь имела куда более высокую цену, чем здесь.

Вы хотели сильного короля? Вы его получите, сиры и леди! Я сжал челюсти и обвел взглядом всю эту богато одетую толпу. Похоже, пришло время меняться.

Служба закончилась. В тот же вечер на Запад, в Утес Кастерли отправился погребальный кортеж, включающий в себя более пятидесяти рыцарей, сопровождающих тело Тайвина Ланнистера.

На следующий день, совершенно случайно, отравили королевского гвардейца Меррина Транта. Джейме предоставил ему выходной, и так уж получилось, что у Гарольда Орма нашлись надежные люди в том постоялом дворе Королевской Гавани, где Трант частенько отдыхал и просто любил покушать.

Такой вариант показался мне более спокойным и эффективным. Это куда лучше, чем брать Меррина под стражу, отстранять его от службы и искать, а потом предъявлять официальные доказательства вины и предательства. Все это требовало определённых усилий и времени. А дел и помимо этого хватало.

Вину за смерть гвардейца мы незамедлительно возложили на врагов Короны. Джейме лишь тяжело вздохнул – он в общих чертах знал о готовящемся. Впрочем, это не значило, что он был в полном восторге, ведь гвардейцев не хватало.

Он написал письмо в Старомест и Гарт Серая Сталь с восторгом принял предложение вступить в Королевскую гвардию. Но пока он еще не прибыл, у нас имелись целых три свободных места.

Мы встретились с Киваном в моем кабинете – этот разговор было нельзя откладывать.

– Итак, каково твое решение? – спросил я его, когда Джекоб разлил вино в бокалы и удалился. Мы остались вдвоем, сев друг напротив друга в удобные кресла.

– Я только начал понимать, что же такое быть мастером над шептунами, и вот ты предлагаешь мне новую должность, – в его голосе слышались ворчливые нотки. А еще в них слышалось удовлетворение – словно я польстил ему своей просьбой. Хотя, почему польстил? Так оно и есть. Несмотря на то, что еще при жизни Тайвина я всячески показывал симпатию и уважение к Кивану, такое предложение не пустой звук.

– Если откажешься, то десницей станет лорд Матис Рован. Других кандидатур я просто не вижу. Так что решение за тобой, как скажешь, так и будет, – я откинулся на спинку и задумчиво посмотрел на свет сквозь вино в хрустальном бокале.

На столике около нас стоял тонко нарезанный сыр из Вольного города Лорат и чудесные фрукты с Летних островов. Тамошние манго просто бесподобны.

– Да, непростой выбор, – он, по моему примеру откинулся назад и на мгновение прикрыл зеленые глаза – Ты же знаешь, Джоффри, что я никогда особо не стремился на первые роли. Твой дед и мой брат всегда любил выступать лидером и вождем. А вот мне вполне хватало места и за его плечом. До сей поры…

– Все меняется, дедушка. И сердце подсказывает, что сейчас начнутся трудности. Враги осмелеют и поднимут голову. Друзья задумаются. И нам всем нужен надежный и верный человек. Так что мое предложение, это не только честь, но и еще огромный долг. Так я могу на тебя рассчитывать?

– Что будет с Серсеей? Она не обрадуется мне в новой роли.

– Её я возьму на себя и постараюсь отправить в Утес. Итак?

– Тогда я согласен, – послышался глубокий вздох.

– Лорд Киван Ланнистер, с этой минуты я, король Джоффри Первый назначаю вас десницей и опорой государства, – я достал из небольшого сундучка тяжелую цепь в виде золотых рук, каждая из которых сжимала запястье другой. Раньше ее носил Тайвин.

Киван встал, наклонил голову и я возложил на него цепь – символы власти и достоинства второго лица в Семи Королевствах. Мой двоюродный дед, несмотря на возраст и опыт, выглядел взволнованным. Новое назначение для него явно не пустой звук. Да и к традициям в Вестеросе относятся весьма трепетно.

На следующий день мы официально представили подданным нового десницу, провели пир и небольшое ристалище в честь назначения. А заодно озвучили ряд новых решений – лорд Пакстер Редвин стал мастером над кораблями, а Квиберн занял пост мастера над шептунами.

Ирония судьбы состояла в том, что я сам совершаю действия, которые во многом повторяли известную мне последовательность канонных событий.

Эдмара Талли назначили мастером над оружием. По сути, эта должность в настоящий момент чисто номинальная. В других крепостях и городах мастер над оружием это тот, кто командует гарнизоном, отвечает за безопасность, набирает и тренирует солдат и поддерживает среди них дисциплину. Вот только в Королевской Гавани своя специфика – здесь есть лорд-командующий Джейме Ланнистер, который не только распоряжается гвардейцами, но формально имеет власть над всем войском Королевства. Еще здесь есть Золотые плащи и их командир сир Аддам Морбранд, а Святая Сотня подчинялась лишь мне и Бониферу Хасти.

Посоветовавшись с Киваном, мы и осуществили такое назначение. Нам обоим хотелось посмотреть, как мыслит и как себя поведет на заседаниях Малого Совета лорд Талли, что он скажет, и на что способен. Этого человека желательно сделать своим союзником, но вначале его стоило оценить и понять. И коль скоро он находится в Красном замке, то стоило к нему присмотреться.

И поэтому получается, что никакой реальной власти Эдмар Талли не заимел. А вот я получил возможность наблюдать за ним в ходе заседаний, оценивать его слова, поступки, ум и вообще, теперь можно понять, как мне к нему относиться и что от него ждать.

Правильно говорил один умный человек: держи друзей близко, а врагов еще ближе. Хотя мы с Киваном еще так и не решили, к какой категории причислить Речного лорда.

Сам Эдмар расценивал подобное назначение как несомненную честь, и мы всеми силами старались показать, что так и есть на самом деле.

Серсея была в бешенстве. Она ворвалась в мои покои, словно ураган и долго кричала в полный голос, называя меня неблагодарным, безответственным, недальновидным, глупым мальчишкой. И все это потому, что я не спросил совета и не назначил десницей ее человека – лорда Ортона Мерревизера. Ну и конечно, не посоветовавшись, провел еще несколько назначений.

Как итог, мы разругались окончательно. Не знаю, чем бы все это могло закончиться, так как она не собиралась покидать мои покои, выдвигая все новые и новые обвинения, а я не хотел унижаться и применять к ней силу, хотя она меня вывела из себя по-настоящему. Слуги также не горели желанием выпроваживать королеву-мать. Ситуацию спас пришедший Джейме – он просто схватил её за пояс и, несмотря на все крики, отвел в личные покои.

Словно в отместку тем же вечером она выкинула очередной номер – взяла под стражу Великого Септона, обвинив его в неких туманных махинациях против Короны и «заигрывании» с врагами.

Это было так неправдоподобно глупо, что когда я об этом узнал, то на миг даже опешил, не желая верить в подобную нелепицу. Ранее и Киван, тогда еще мастер над шептунами, и Гарольд Орм докладывали, что Серсея стремится усилить свои позиции, и поставить на важные посты верных ей людей. Но зачем трогать Великого Септона? Люди дали ему кличку Флюгер не просто так – он чутко чувствовал новые веяния в стране и неизменно поворачивался в нужную сторону. Как говорится, скажут повернуться лицом – повернется лицом. Скажут повернуться задницей, он и это сделает, да еще и штаны приспустит. Это хороший, очень удобный человек, который за соответствующее вознаграждение готов закрыть глаза на очень и очень многое. И вот он в тюрьме.

Усилием воли я постарался сдержать раздражение и бешенство. То, что творила Серсея уже не лезло ни в какие ворота и мне хотелось сразу же начать действовать.

А потом я понял, что моя названная мать уже практически вырыла себе могилу. Всеми своими действиями, поступками и словами она, того не замечая, все больше и больше отталкивала от себя людей. И единственное, что еще могло принести ей верность чужих сердец – золото.

Вот только золото не у нее одной! А Верховный Септон пусть денек-другой посидит в камере. Это пойдет ему на пользу и поможет быстрее понять, кому следует служить. Особенно после того, как я его освобожу.

А на следующий день ко мне на прием попросился сир Аддам Марбранд.

Джекоб впустил его в кабинет. Орм, не мешая беседе, отошел в дальний угол комнаты и прислонился спиной к стене.

– Присаживайтесь, сир Марбранд, – я гостеприимно указал рукой на стул напротив себя.

– Благодарю за честь, ваше величество, – он кашлянул и осторожно присел на краешек стула. Командир Золотых Плащей был опытным воином, отличным наездником и мечником, человеком серьезным, но сейчас он явно испытывал некоторую неуверенность.

– Итак, я вас слушаю.

– Дело в том, ваше величество, что только что ваша мать, королева Серсея отдала мне приказание сжечь Башню Десницы. И для этого мне надлежит использовать Дикий Огонь.

– А вы?

– А я подумал о том, что это может вам не понравиться, – он оправил роскошный золотистый плащ и выпрямился в кресле.

Что ж, этот человек сделал свой выбор. В детстве он был оруженосцем в Утесе и там поддерживал дружеские отношения с Джейме. И сейчас, видя, как мы с ним неплохо ладим, принял решение.

Я постарался не показать лишние эмоции. Только в импульсивную голову Серсеи могла прийти идея сжечь целую башню в угоду своим сомнениям и страхам. А о том, сколько это будет стоить, сколько денег будет буквально сожжено и что потом на этом месте строить, она, конечно, не думала. Такие «мелочи» явно не занимают ее мозг.

Похоже, Башня Десницы внушала ей некое иррациональное чувство уязвимости Ланнистеров, ассоциировалась со смертью отца и теперь она требовала его уничтожить. И не просто так, а с помощью Дикого Огня. Охренеть!

Понятное дело, на подобное я не пойду – слишком глупо и неразумно уничтожать такое величественное и мощное сооружение. Да и ради чего? Только лишь из-за женского суеверия и каприза.

– Благодарю вас, сир Аддам, вы поступили правильно, – я встал, обошел стол и, не удержавшись, пожал ему руку.

– Очень рад, – он улыбнулся. – Но есть одна проблема, вы же понимаете, как воспримет мое поведение королева?

– Да, тут действительно все непросто, – я почесал подбородок и задумчиво прошелся по кабинету. – Давайте сделаем так – я изображу сильный гнев и скажу матери, что случайно узнал о готовящемся, и хочу взять вас под стражу за самовольство до выяснения обстоятельств. Хорошо? – Марбранд кивнул и я продолжил. – Отправляйтесь пока к своим людям.

Он ушел, а я начал готовиться к серьезному разговору. Если Серсею не нейтрализовать и не успокоить, то она таких дел тут наворочает, что никакие враги не нужны.

Взяв Орма и пятерых «святош» я отправился к Серсее. Что ж, этот разговор должен был рано или поздно состояться. Терпеть и дальше все ее выходки я просто не мог.

Оставив свиту в коридоре, я прошел в покои королевы-матери.

– Джоффри, – Серсея не поздоровалась, а просто назвала имя, констатируя факт. Женщина сидела на низком диванчике и неторопливо потягивала «золотое борское» – в последнее время она вообще пристрастилась к алкоголю. Окна в комнате были открыты, и ласковый морской бриз неспешно колыхал занавески из тончайшего волантийского шелка.

Как и всегда, королева выглядела прекрасно и величественно. Бордового оттенка платье без плеч выгодно обозначало красивую грудь, и подчеркивало роскошные бедра. Распущенные, мерцающие золотом волосы струились по плечам. На ухоженных и тонких пальцах таинственно мерцало изящное и наверняка неимоверно дорогое кольцо с бриллиантом.

Серсея родила троих детей, но все еще оставалась одной из самых желанных женщин Вестероса.

– И что это было? – я остановился посередине комнаты и глубоко вздохнул, настраиваясь на очередную непростую беседу, которая должна окончательно расставить приоритеты и акценты.

Мои действия – как хирургическое вмешательство при сильном нагноении. Вроде есть и вонь, и признаки болезни, но если не вскрывать рану, то кажется, что больной может еще пожить. И один лишь врач понимает, что необходимо что-то делать. А вот если все вскрыть, то оттуда такое польется, что просто держись. И сегодня я собирался пойти до конца.

– О чем это ты? – она решила поиграть словами.

– О Великом Септоне.

– Этот "святоша" не стоит твоего внимания. Он жалок! Я уже нашла ему замену.

– И кто он? – во мне пробудилось любопытство. Неужели я услышу то, о чем думаю?

– У меня есть на примете свой человек, никому неизвестный, робкий и послушный. Он идеально послужит всем нам и будет выполнять все, что мы ему прикажем. У него даже имени нет, так он ничтожен, – Серсея презрительно усмехнулась и сделала глоток. – Простой люд дал ему прозвище «Его Воробейшество».

– Постой-ка, я правильно тебя понял? Значит Флюгер, который готов целовать нам руки и даже задницы, тебя не устроил, и ты решила его заменить?

– Так и есть.

– И ты не спросила моего мнения.

– Ты всегда был внимательным мальчиком – она наслаждалась сценой и улыбнулась, стараясь показать силу и независимость.

– Ага… – я тоже улыбнулся, постаравшись поселить в ней толику неуверенности. – А что с Башней Десницы? Зачем ты приказала ее сжечь?

– Поверь, Джофф, так будет лучше. Это место нашего позора и нашей слабости. Людям не стоит помнить об этом.

– Нет, не поверю, – я прошелся по комнате. – В общем, матушка, я приказал сиру Марбрандту повременить с этим. Если я узнаю о его измене, он будет казнен. Также я намерен освободить Верховного Септона. И знаешь, в чем я уже практически не сомневаюсь? В том, что дай тебе волю, и ты всех нас погубишь и приведешь государство к краху! Да-да, именно так, не надо делать таких удивленных глаз.

Серсея действительно в первое время так удивилась, что даже растерялась. Но уже в следующее мгновение гнев и ярость заполыхали в ней с непередаваемой силой.

Она побелела, а ноздри ее красивого носа резко раздулись. Стакан полетел в стену и с грохотом разбился. Красное вино, так похожее на кровь, потекло вниз.

– Повтори, что ты сказал? – она встала и сделала шаг в моем направлении. В ее голосе зазвучала неприкрытая угроза и сталь.

– Я сказал, что более этого терпеть не намерен, – я набрал в грудь воздуха как перед прыжком в воду. – Собирай вещи, завтра ты отбываешь в Утес Кастерли. Нам всем порядком таки надоели твои безумства!

– Ах ты, неблагодарный щенок! – она схватила со стола хрустальный графин и запустила им в мою голову.

Я с трудом увернулся от дорогого предмета, который следом за бокалом разбился о мраморную плитку на полу. На миг мне стало неуютно и как-то не по себе. Ярость Серсеи просто ошеломляла в своем неистовстве и безумстве.

Она вытянула вперед руки и растопырила пальцы, словно хищная птица. На поясе у меня висел кинжал, но обнажать его было бы явно неправильно.

Она попробовала вцепиться в мое лицо. Я почувствовал, как ее ногти содрали кожу со щеки и потекла кровь. Перехватив ее руки, я прижал их к телу, зашел со спины и постарался удержать ее.

– Ты сволочь, подлец и свинья, – она принялась орать и начала лягаться. Ее крик разносился на весь Красный замок – представляю, как сейчас весело слугам и рыцарям. Сегодня перед сном им будет что обсудить!

Несколько раз я встряхнул ее так, что лязгнули зубы, а потом откинул обратно на кушетку, надеясь, что она немного придет в себя. Серсея мигом развернулась и с бешенством уставилась на меня.

– Советую успокоиться, – я зафиксировал на ней указательный палец. – И советую сделать то, что приказывает король. Если завтра после обеда ты все еще будешь в Красном замке, то клянусь Семерыми, я запру тебя в той самой башне, которую ты хотела поджечь. И ты станешь королевой-под-стражей.

Говоря так, я имел в виду исторические прецеденты, которые происходили еще до появления в Вестеросе Таргариенов. В книгах я нашел упоминания, что иногда тот или иной король, у которого погибал отец, и чья мать начинала выполнять обязанности регента до его совершеннолетия, рано или поздно начинал бороться с ней за власть. Чаще всего такие случаи заканчивались почетным изгнанием в один из замков, либо, когда случай был совсем безнадежным, таких королев запирали в башне, где они и проводили остаток своих дней. Как в тот момент я понимал своих предшественников!

– Ты не посмеешь поступить так с королевой и собственной матерью! Да и Джейме тебе этого не позволит, неблагодарная ты скотина! Ты знаешь, сколько я всего для тебя сделала? – мои слова нисколько не напугали Серсею, все стало еще хуже.

И не будь я так уверен в поддержке Джейме, Кивана, Тириона, Тиреллов и всех остальных, я бы ни в жизнь не решился на подобный шаг.

Из складок платья Серсея выхватила нож и с криком «ты не мой сын» постаралась до меня добраться. Не придумав ничего лучшего, я решил отступить и сделать так, что между нами оказался большой и тяжелый стол.

Серсея наверняка не хотела убивать меня, своего некогда любимого сына, но уж напугать и поставить на место желала в любом случае. К тому же в состоянии сильного гнева, переходящего в бешенство, большая часть людей не до конца умеет контролировать свои действия и зачастую не может остановиться. Она выла и рычала, как настоящая львица. Грубая, площадная ругань безостановочно срывалась с ее прекрасных губ.

В какой-то момент ее силы начали иссякать и я, пытаясь сохранить остатки достоинства, отступил к двери.

– До завтрашнего утра тебе запрещено покидать свои покои. Мои люди проследят за этим и будут охранять тебя снаружи. Не советую выкидывать очередную глупость. Прими мое предложение и в Утесе тебе не будет ни в чем отказа. Не одумаешься, и Башня Десницы станет твоим домом.

– Проваливай в Пекло! – она устала, но не смирилась. Ее великолепная прическа растрепалась, и золотистая прядь волос прилипла к вспотевшему лбу. Грудь в вырезе платья часто двигалась вверх-вниз.

Да, теоретически я мог применить к ней силу и зайти в покои в сопровождении стражи. Мои люди бы мигом ее утихомирили, но мне не хотелось так открыто выносить сор из избы. Достаточно и того, что нас и так слышал весь замок и уже сегодня слухи начнут расползаться по столице.

Тем более, такие семейные вопросы надо решать в узком кругу. Что я за король, если не способен усмирить одну женщину, пусть это и Серсея? Хотя, это как посмотреть. Усмирить такую женщину возможно труднее, чем выиграть иное сражение.

– К вечеру тебя навестит Джейме, – сказал я, закрывая дверь.

– Чтоб ты сдох, – выпалила она в сердцах.

Отдав приказ трем парням из Святой Сотни нести дежурство до вечера и не впускать никого, за исключением Джейме Ланнистера, и не выпускать королеву, даже если для этого понадобится применить к ней силу, я отправился к себе.

Воины выглядели неуверенно. Еще бы, ведь они получили такой деликатный приказ. И пойди что не так, Серсея их не простит. Впрочем, я был уверен, что указания они выполнят хорошо и старательно – недаром сир Хасти уверял меня, что это его самые надежные и преданные люди.

Не знаю, жестоко или нет, я поступил с королевой. С позиции простого человека и с учетом родственных связей, я, конечно, перегнул палку. А если говорить о благе государства, вернее, о том, как я это благо вижу, то все сделано правильно. Дай Серсее волю, она станет просто неуправляемой, оттолкнет от себя всех наших друзей и союзников, наплодит кучу новых врагов и создаст в стране очередной кризис. По сути, разметает в клочья все то, что так упорно добивался ее собственный отец и что я пытаюсь сохранить всеми силами.

Остаток дня выдался крайне напряженным. Я побеседовал и с Джейме, и с Киваном, и с Тирионом, и с Дженой, и с Томменом и Мирцеллой. Кое-кто ничего не понимал и требовал, если так можно выразиться по отношению к королю, объяснений.

А вот те, кто был в курсе намечающихся событий, явно одобрили мои действия, и я еще раз понял, что друзей у Серсеи здесь нет.

Странно устроена судьба – я появился здесь не так уж и давно, но даже за это время успел снискать определённую популярность. Возможно, на это повлияла и общая спокойная манера общения, что я демонстрировал с окружающими. Или свою лепту внесло покорение Риверрана, налаживание отношений с Тиреллами и Простором и списание части королевского долга…

Гарольд Орм практически сразу запер в личных покоях Ортона Мерревизера и его жену, а также еще нескольких менее знатных людей, про которых мы знали, что они получают золото из рук королевы.

Также я поговорил с обоими стюардами и предложил им сделать окончательный выбор, кому они служат? Королю или его матери?

Говорил я с ними спокойно, давая возможность сохранить собственное достоинство. Что-то было в самой ситуации и в моем голосе, если даже пятнадцатилетний Роберт Бракс едва сдержал слезы от волнения и желания доказать свою преданность.

В общем, за стюардов я не переживал. Было видно, что парни не подведут. Ну, а чашник Гюнт Холи никуда не делся и продолжал выполнять свои прямые обязанности.

А на следующий день весь Красный замок провожал Серсею. Она выглядела утомленной (похоже, не спала всю ночь), потрясенной, но как и обычно, неприступно холодной и злой. Джейме с болью в голосе рассказал, что Серсея была просто обескуражена тем фактом, что всем на нее плевать. И больше всего ее поразило предательство самого Джейме. Ну, во всяком случае, она думала, что он ее предал и никак иначе. Ведь она до последнего верила и ждала, что брат-близнец поднимет войска и вступится за свою любовь. А ныне все то, чем она жила, разбито на острые осколки. Сын предал, а любимый мужчина не поддержал.

Вся эта ситуация не способствовала хорошему настроению Джейме. Взгляд его был полон гнева и ярости, и казалось, что в любой момент он может сорваться и кого-нибудь убить. Рыцари и слуги старались обходить его стороной.

– Ты же помнишь, что я сделал это по двум причинам, – мой мерин поравнялся с конем Джейме. – Так надо и для ее блага и для пользы страны.

– Срать мне на страну, – он выругался. – Ты хоть понимаешь, кем я себя чувствую? У меня словно открытая рана в сердце. – Джейме дал коню шенкелей и умчался вперед нашего кортежа.

Мы обставили сцену таким образом, словно с почетом провожаем Серсею в Западные Земли. На пахнувшем солью южном ветру трепетали знамена с гербами Ланнистеров и Баратеонов, гордо звучали трубы, и все выглядело так, словно сейчас праздник.

Вот только на лицах большинства людей отражалась если и не радость, то откровенное облегчение. И не будь здесь многочисленной стражи, то я больше чем уверен, не обошлось бы без насмешек и шуток.

С Серсеей мы расстались у Львиных врат. Ее путь в сопровождении многочисленной свиты лежал дальше, по Золотой дороге до самого Утеса Кастерли.

Она не сказала мне ни слова, и даже не посмотрела в мою сторону. Вначале я хотел позволить Мирцелле сопровождать мать. Так было бы легче им обеим. Но потом, по совету Кивана, отказался от этой мысли. Неизвестно, что могла выкинуть обиженная и яростная Серсея в отместку, и за кого отдать мою сестру.

Томмен также остался в замке – парень рос слишком тихим и робким, и пора было выбивать все это из его головы и характера.

Джейме остановил коня и долго смотрел вслед своей любви. Передовые всадники кортежа поднялись на дальнюю возвышенность и стали пропадать за гребнем холма. Вот роскошная королевская карета, запряженная шестеркой белоснежных кобыл, поднялась на верхнюю точку, на миг застыла и пропала…

Боль медленно утихала в глазах Джейме, уступая место тихой скорби.

– Пора возвращаться, – я дотронулся до его плеча. Он встряхнулся, кивнул и постарался прийти в себя, прогоняя минутную слабость.

Вызвав сира Хасти, я отдал ему приказ – его «сотня» отныне переименовывается в Святой Отряд и ему надлежит в короткие сроки довести численность подразделения до пяти сотен человек.

Состоялась беседа с Ланселем Ланнистером. После битвы при Черноводной он сильно изменился, раскаялся и даже ударился в религию. Я не пустил ситуацию на самотек и разговаривал с Ланселем неоднократно. Также Маргери и Мирцелла не остались в стороне. И возможно благодаря этому, Лансель не отрекся от мира, а выбрал другой путь.

В ходе нашей беседы он попросил принять его в Святой Отряд.

– Я был никудышным человеком, – Лансель говорил тихо, но твердо. Похоже, сам факт того, что Серсеи здесь больше нет, разом добавил ему огромную долю смелости. – Ты знаешь, что я совершил множество плохих поступков. И хотя ты их мне простил, здесь, в сердце, я все еще чувствую вину. Позволь мне её загладить.

– Я верю, что ты сможешь стать прекрасным рыцарем. Ты прославишься, Лансель, а о твоей чести и верности люди будут слагать песни, – смотря в его глаза, я говорил то, что думал и то, чего бы хотел увидеть.

И все это меня, безусловно, радовало. Лансель выбрал путь благочестивого и верного рыцаря, а не отмороженного на всю голову религиозного фанатика. И на этом поприще он достигнет успеха. В этом я был уверен и именно этого я и ждал, ведь всем нам так нужны верные и честные люди.

После Черноводной он получил рыцарские шпоры и поэтому не мог стать обычным бойцом. Для начала сир Хасти поставил его во главе десятка. И ему и мне было интересно, что из всего этого получится.

Сира Эрга Дарка, что родился и вырос в Сумеречном Доле, среднего роста, мускулистого и хмурого рыцаря двадцати девяти лет, я назначил командиром вновь созданного пешего отряда под названием Честь и Доблесть.

Эрг неплохо себя показал за последние пару лет, сражаясь умело и храбро, успев завоевать уважение других рыцарей и авторитет в среде простых воинов.

Он был отдаленным потомком ныне вымершего рода Дарклинов, что ранее владели Сумеречным Долом. Гаральд Орм его тщательно проверил и не нашел никаких серьезных недостатков.

Ныне сиру Дарку предписывалось набрать первую сотню достойных и проверенных людей и приступить к их тренировке и обучению. Отряд становился на личный баланс короля, и на его основе в дальнейшем планировалось организовать регулярное войско. Сир Хасти и его «святоши» это конные части, а вот Честь и Доблесть целиком пеший отряд.

У меня имелось множество мыслей по поводу будущего соединения и тех мест и обстоятельств, где его можно использовать. Больше всего мне импонировала идея создать что-то на подобие элитно-диверсионного подразделения. Ну, да ладно, время покажет, что из всего этого получится. Главное начать.

На очередное письмо лорд Петир Бейлиш вновь ответил невозможностью прибыть в Королевскую Гавань. Это становилось похоже на откровенное издевательство и фарс. Тем более я был уверен, что это именно он отдал приказ братьям Кеттлблэкам убить Тайвина Ланнистера. Поэтому следовало действовать соответственно.

На следующее утро на всех площадях Королевской Гавани глашатаи зачитали королевский указ, а вороны разнесли его по всему Вестеросу.

Вот что в нем было:

Лорд Петир Бейлиш признается казнокрадом, лжецом, предателем и обвиняется в убийстве десницы лорда Тайвина Ланнистера, а также в иных преступлениях против Короны. С этого дня он лишается всех своих титулов, должностей и пожалованных ему земель и угодий. Он более не мастер над монетой, ему не принадлежит Харренхолл и иная собственность на землях Семи Королевств. Любой, кто окажет поддержку или предоставит кров Петиру Бейлишу, становится врагом государства и объявляется вне закона. Тому, кто принесет его голову, будет выплачена награда в десять тысяч золотых драконов.

Наше действие явилось некой вехой, своеобразным катализатором, события после него понеслись вскачь, и множество людей показали свой истинный облик.

Произошло то, что мы так не хотели, но ждали. Лиза Аррен и Петир Бейлиш подняли знамена и объявили войну, признав правление короля Джоффри Первого незаконным. Также они объявили, что их гостеприимством пользуется истинная Арья Старк, которая призывает Север вспомнить былые клятвы и присоединиться к борьбе против убийцы их законного лорда, Эддарда Старка.

Практически одновременно с этим произошло нападение Эурона Грейджоя. Одним молниеносным ударом он захватил остров Светлый, Погибельную Крепость и город под названием Скала.

В Близнецах «неожиданно» умер старый лорд Уолдер Фрей. Вороны принесли вести, что произошло это от старости. Его преемником стал Уолдер Черный, сын Римана, который, вероятней всего захватил власть и помог уйти в иной мир не только собственному прадеду, но и тем из своей родни, кто стоял перед ним в праве наследования или выказал недовольство и подозрения.

Здесь крылась какая-то тайна. Еще в Риверране мы с Джейме видели может быть и не слишком умного и сообразительного, но вполне живого Римана. А сейчас все вышло так, что не он наследовал старому Фрею, а его старший сын. Интересно, Риман добровольно отказался от Близнецов или Уолдер Черный и собственного батю отправил к Семерым?

Уолдер Черный объявил себя лордом не только Близнецов, но и Риверрана, и присоединился к Долине.

А с востока, из Эссоса со дня на день готовился выдвинуться огромный флот, основу которого составляли десять тысяч Золотых Мечей и несколько сотен Славных Кавалеров.

Все это выглядело как масштабный, единый план, в котором каждый из участников играет свою роль, и которым дирижируют чьи-то опытные и авторитетные руки.

Новая война вспыхнула…

Тирек Ланнистер

До того момента, как все и произошло, его жизнь шла хорошо и размеренно – он служил оруженосцем у короля Роберта и неплохо общался со своим племянником Джоффри. Хотя, говоря о юном принце, следовало понимать, что друзей у того никогда и не было, а те, кого он к себе приближал, уже на следующий день могли горько пожалеть о таком внимании.

А потом король Роберт умер. Среди знатных оруженосцев ходило множество слухов о том, как там все случилось на этой охоте, где короля порвал матерый вепрь. И неизменно, каждый раз там фигурировало имя его кузена и друга Ланселя.

После смерти короля-пьянчуги Лансель и вовсе стал излишне часто бывать в покоях Серсеи. Конечно, никто и ничего толком не знал, а у самого Ланселя хватало мозгов держать язык за зубами, но ведь земля слухами полнится.

Впрочем, все эти вещи Тирека интересовали не очень сильно. Все свободное время в Красном замке он посвящал тренировкам. Его отец, Тигетт, родной брат Тайвина, отличался изумительными способностями при обращении с различным оружием. Люди Запада говорили, что он ничем не уступает прославленному Джейме – ни силой, ни техникой, ни выносливостью.

Так или нет, сам Тирек не успел узнать – оспа оборвала жизнь отца, когда он был еще совсем ребенком и мало что понимал.

Долгое время его воспитывал Аддам Марбранд – двоюродный дядя со стороны матери. Аддам учил его всему, что должен знать воин.

В какой-то момент он понял, что хочет превзойти кузена Джейме и стать величайшим мечом Вестероса.

С каждым днем его способности росли. Он уже был сильнее большинства сверстников и даже некоторых рыцарей.

И вдруг произошел бунт в Королевской Гавани, и толпа озверела. В тот день они все вместе провожали принцессу Мирцеллу в Дорн. Он охранял короля и его невесту Сансу Старк, и вместе с Псом Клиганом, Ланселем, Тирионом и другими людьми находился в королевской свите.

Он отчетливо помнил, как после нелепой выходки Джоффа чернь озверела в один миг. Вся толпа превратилась в огромную волну, которая надвинулась на них, как надвигаются настоящие волны во время шторма на Утес Кастерли. Вот только его дому стихия никак не могла повредить, а люди пострадали.

Кругом орали, матерились, стонали раненые. Королевские гвардейцы первыми обнажали мечи и он, не сомневаясь, последовал их примеру и прорубил ключицу одному из беззащитных босяков.

Человек начал заваливаться назад и Тирек надолго запомнил его взгляд – смесь удивления и какой-то детской обиды.

А потом короткая, но жаркая стычка смыла все краски и запахи, и он всецело отдался бою, работая мечом без остановки. Гвардейцы окружили короля, стараясь быстрее вывести его из города в Красный замок, а он, так уж получилось, остался прикрывать их отход.

Его конь по кличке Лорд скалил зубы и громко ржал. Десятки рук пытались стянуть его с седла, и парочку особо наглых он успел отрубить. Краем глаза он видел, как чуть выше по улице Сандор Клиган рычит и крошит бедняков налево и направо. Его огромный меч после каждого удара оставлял труп, либо покалеченного, который уже был не жилец. Забрызганный кровью, закованный в железо словно ходящая башня, Пес нагонял жути одним своим видом. Он двигался в авангарде их отряда и прорубал дорогу вперед.

Раненые старались отползти подальше, и кровь тоненькими ручейками текла по пыльной брусчатке.

В следующий момент кто-то подкрался сзади и сильно дернул его за ногу. Он успел отмахнуться мечом, увидел, как лицо мужчины раскрасилось кровью и, не удержавшись, грохнулся на каменную мостовую.

На миг перед глазами мелькнули какие-то огрызки, мусор и чьи-то немытые ноги в сандалиях. Меч он не выронил, но боль пронзила всю правую руку, которой он пытался смягчить падение. И последнее что увидел Ланнистер, как огромный, бородатый мужик, брызгая слюной, занес посох над головой.

Посох описал великолепную дугу, которую сам Тирек не успел никак заблокировать и ударил его в затылок так сильно, что и шлем не особо помог. И тьма поглотила его сознание…

Он очнулся, привязанный к какому-то столбу. Все вокруг качалось, Ланнистер сразу понял, что находится на корабле в открытом море. Сквозь щель в потолке падал узкий, как клинок, лучик света. Пахло соленой рыбой и мочой. Наверху, на палубе, слышались грубые голоса, кто-то засмеялся.

Ланнистер всегда плохо переносил качку и мучился от морской болезни. Спустя некоторое время, от непрекращающегося движения по волнам головная боль усилилась, и его вырвало желчью. Сама голова раскалывалась, и ему казалось, что там поселился злобный барабанщик, который непрестанно бьет в свой инструмент.

Больше суток он находился в этом трюме. Два раза к нему приходил человек и приносил кружку с водой, которую Тирек жадно, до капли выпивал. На все вопросы о том, где он находится, что происходит, куда они плывут, этот человек лишь качал головой, а один раз, когда Тирек был особенно настойчивый, даже ударил его по лицу. После этого Ланнистер понял, что здесь ответов ему не получить.

За это время его так никто и не отвязывал, и Тиреку пришлось немало повозиться, прежде чем он смог справить нужду не в штаны, а на сырые, неровные доски пола.

Корабельные крысы ночью вылезли из своих щелей. Они не испытывали никакого страха и лазили повсюду. В какой-то момент, устав бороться с сонливостью, он уснул и проснулся от того, что чей-то нос обнюхивает его ухо. Ему показалось, что крысы могут обгрызть лицо, и он закричал…

Путешествие закончилось, когда он понял, что вокруг стало шумно – вероятней всего они вошли в какой-то порт. Во всяком случае, он различал смутный гул голосов, а также слышал, как боцман на другом корабле свистел в свою дудку, отдавая команды.

Похоже, место было не очень людным, и скорее напоминало причалы перед каким-то замком или небольшим городом.

Перед портом к нему спустился все тот же молчаливый человек и завязал ему рот, да и на голову накинул какой-то колпак.

По слуху Тирек определял, что прошло несколько часов, наступила ночь, и несильный гомон за бортом утих окончательно. Лишь после этого к нему спустились несколько человек, отвязали от столба и грубо подняли.

– Не вздумай рыпаться, Ланнистер, – раздался негромкий голос около уха. – Если дернешься, то я познакомлю твою печень со своим ножом. Усек, скотина?

Тирек молча кивнул головой, показывая, что все понял. Если у него и были мысли о побеге, то после этих слов он решил никуда не торопиться. Очень сильно хотелось жить, да к тому же, если его не убили сразу, то он был нужен этим людям. А значит, шанс еще есть.

Вот только все, что произошло впоследствии, было направлено на то, чтобы испытать его крепость и силу духа.

Его бросили в повозку, привезли в какую-то усадьбу и запихнули в глубокий каменный подвал. Свет проникал сюда сквозь узкое, закрытое решеткой окошко под потолком. Утро в этом помещении наступало ближе к обеду, а темнеть начинало уже через пару часов.

В стену было вмуровано кольцо и его привязали к нему тяжелой цепью. Другой конец цепи заканчивался на его правой руке.

Здесь еще был грубый топчан и склизкая бочка, служащая для его нужд. Никто ее не выносил, и уже через несколько дней она стала вонять, как незнамо что.

Вначале его допрашивали. В подвал спускались три человека. Два из них были обычными и тупыми «быками». С течением времени, по тому, как они обращались друг к другу, он запомнил, что наиболее здорового и глупого кличут Башкой, а его младший «брат» носит почетное имя Сипатый.

Эти ублюдки ничего не знали и ничего не спрашивали. Они просто были на подхвате и любили мучать других людей и причинять им боль. В этих случаях в их тупых глазках разгорался азартный огонек интереса.

Их главного – худого и морщинистого человека, звали Перченый Краб, и он приходил за тем, чтобы задавать вопросы. Когда Тирек не торопился на них отвечать, Башка и Сипатый привязывали его к топчану и начинали пытать.

Факелами они прижигали ему кожу, наматывали на голову веревку и закручивали ее с помощью палки, а иногда и просто били своими здоровенными кулаками.

После того, как они вырвали ему несколько ногтей, Тирек сломался и начал отвечать на все, о чем его спрашивали.

Вопросы не отличались разнообразием, и касались главным образом определенного круга лиц: Джейме, Серсеи, Тириона, Тайвина, Джоффри, Давена, и всей остальной его родни… Их привычки, сильные и слабые стороны, их цели и особенности взаимоотношений…

Очень часто поднимался вопрос о Западных землях и Утесе Кастерли – сколько золота накопили Ланнистеры, сколько еще остается в шахтах и рудниках, как много воинов они могут выставить, как к ним относятся знаменосцы и другие дома?

Эти и подобные вопросы сыпались нескончаемым потоком. Перченый Краб задавал их тихим, обманчиво ласковым голосом. Если Тирек надолго задумывался, то два «быка» моментально помогали ему освежить память.

Он рассказывал все, что знает, о чем слышал и о чем догадывается.

Чего боится король Джоффри? Правда ли то, что он наслаждается пытками и обожает мучить других людей? Трахает ли Лансель королеву? Как Тирион относится к остальным своим родичам? Остались ли верными карлику горские племена из Долины? Как Тайвин общается с Киваном и все ли у них так гладко? Сколько денег тратят Ланнистеры на свое войско?

Эти, и десятки иных вопросов задавали ему в те дни…

Это продолжалось долго, очень долго. Совершенно спокойный Перченый Краб, высунув от усердия кончик языка, старательно все записывал при свете чадящих и трещащих факелов.

Тирек не был дураком и понимал, что рано или поздно, узнав все, что можно, его убьют. Да и сам он с какого-то времени стал ожидать смерть с большим облегчением. За это время он сильно отощал, а воняло от него, как с поганого свинарника. Нескончаемые издевательства подвели к самому краю, за которым начиналось лишь безумие. Его разум был готов вот-вот сорваться в эту пропасть, и смерть выглядела не самым плохим вариантом.

А потом пытки прекратились. Что-то изменилось и его перестали допрашивать. Раз в день продолжал заходить Сипатый и приносил кружку воды и ломоть заплесневевшего хлеба.

Похоже на него все еще имелись некоторые планы. Они что-то ждали, и он получил передышку.

Как-то раз он начал кричать, надеясь, что ему смогут прийти на помощь. Тогда он услышал снаружи шум, заржала лошадь и на миг он почувствовал прилив надежды. Почти сразу в подвал спустился Башка.

– Заткнись, лордик, – он ударил его ногой в живот, а потом, упавшего на пол, долго месил кулаками и ногами. – Тебя никто здесь не услышит. А если не угомонишься, я отрежу тебе яйца. Усек?

Башка наклонился, и Тирека обдало запахом гнили и чеснока из его пасти.

– Что замолчал, сученыш? Ты меня понял?

Лишь только после того, как Тирек кивнул, Башка остался довольным и вышел из подвала.

После этого Ланнистер больше не кричал. Он нашел на полу щепку и расчистив небольшой пятачок глиняного пола, принялся царапать там черточки, отмечая каждый прожитый день.

Он вспоминал свою прошлую жизнь, хорошие и не очень поступки, и мечтал, как отомстит своим похитителям.

В полубреду ему виделись прекрасные Западные Земли, где воздух свеж, а жизнь так хороша. Ему снилась Львиная Пасть – главный вход в замок со стороны суши, и иные укрепления их родового гнезда. Тирек вспоминал свою комнату в том месте, сурового наставника сира Марбрандта, детских друзей и смеющихся фрейлин, с которыми было так здорово целоваться и запускать руки под их пышные юбки. Он наяву видел подвалы, переходы, арсеналы и укрепления их замка, а потом сознание перемещалось на зеленеющие луга, на которых росли покрытые цветами яблони, а из-под земли били невероятно холодные, так, что ломило зубы, ключи.

Он так и не понял, кто стоит за Перченым Крабом, но надеялся, что рано или поздно, если раньше его не убьют, это узнает. Да и место своего заключения так и не опознал. Из скудных намеков мучителей удалось лишь сообразить, что он все еще в Вестеросе, и вероятней всего где-то на побережье, северней Королевской Гавани. Да только береговая линия весьма протяженная и запутанная, и гадать, где он очутился, явно бесполезное занятие. Хотя, а чем ему еще заниматься?

Вот в таких невеселых и однообразных раздумьях проходили его дни. Месяца сменяли друг друга. Большую часть суток он спал – делать-то больше было нечего.

Его разбудил шум схватки. Наверху кто-то хрипло орал, слышался мат и звон сталкивающихся клинков. Там шла рубка и Тирек невольно подобрался. Кто бы там не сражался с его палачами, сам факт чего-то нового дает надежду.

На всякий случай Ланнистер переместился в самый дальний угол, встал так, что цепь ослабла и намотал ее на руку – какая-никакая, а защита.

Шум стих. Прошло несколько томительных минут. А потом дверь открылась, и в подвал вошли два человека с факелами.

– Блять, ну тут и вонища, – грубо выругался один из них и зажал нос полой плаща.

Они осторожно осмотрелись и заметили замершего у стены Тирека.

– Кто вы? – один из них, широкоплечий, усатый и бородатый, поднял факел повыше и сделал несколько шагов по направлению к Ланнистеру.

– А кто вы? – Тирек постарался сдержать волнение от зарождающейся надежды и провел языком по враз пересохшим губам.

– Я командир этого отряда, межевой рыцарь Лотар Эскель, на службе у Гаральда Орма.

– А кто такой Орм?

– Это человек короля. – Лотар заметил вопрос в его глазах и добавил. – Короля Джоффри Первого.

– Я Тирек Ланнистер, – парень постарался, чтобы его голос не дрожал.

– Вас-то мы и искали, милорд, – второй человек приблизился и поклонился. – Я сир Некос и мы рады вас видеть.

– Вы не торопились, как я погляжу.

– Это не наша вина, сир Тирек. Мизинец спрятал вас так умело, что нам, считай, повезло, что мы вышли на след и сейчас стоим здесь.

– Мизинец? Петир Бейлиш? – у Тирека от неожиданности закружилась голова. Он ожидал многого, но только не услышать это имя. Ему всегда казалось, что Мизинец хитрый, ушлый, но хорошо видящий свои интересы и выходы ублюдок. И он всегда держал руку Ланнистеров – ведь никто не сможет платить ему больше.

– Да, сир, долбанный Мизинец взял вас в плен. Вот выпейте, этот ром поможет прийти в себя. – Эскель отстегнул от пояса и протянул ему фляжку в матерчатом чехле. Тирек торопливо сделал несколько больших глотков.

С непривычки и голода алкоголь практически сразу ударил в голову. Он присел на топчан и нетерпеливо ждал, когда спасители принесут инструменты и снимут с него оковы.

Некос тем временем вводил его в курс дела, и рассказывал все то, что произошло за последние месяцы. Новостей оказалось так много и они были такие неожиданные, что у Тирека голова кругом пошла. Даже не верилось, что столько всего успело произойти за это время.

– Наша служба Охраны Короны возникла не так давно, и руководит нами сир Орм, – говорил Лотар. – Почти сразу он дал приказ найти вас, ваша милость. Ох, знали бы вы, где мы только вас не искали: от Блошиного конца до Чаячьего города, и от Вестероса до Эссоса.

– Я этого не забуду, парни.

– Не стоит благодарности, ваша милость, – усмехнулся в усы Лотар. – Мы состоим на службе, и поверьте, там нас и наградят.

А потом ему помогли выйти на улицу. И от свежего, соленого воздуха и яркого солнца он потерял сознание.

Очнулся Тирек от того, что кто-то осторожно лил на него воду из ведра. Парень открыл глаза и рывком сел на землю. Первое, что он потребовал – это воду, и пил ее долго и с огромным наслаждением.

– Где мы находимся? – спросил Ланнистер у рыцарей. Они находились во дворе небольшой усадьбы. Сам дом был двухэтажный, старой постройки, с потемневшим от времени деревом. За высоким забором поднимались деревья. Около крыльца лежала большая собака, пронзенная парой стрел.

Несколько человек деловито стаскивали к одной из стен дома трупы – их было семь штук. Среди них он с огромной радостью заметил Башку, Сипатого и Перченого Краба.

Люди Лотара, по первоначальным прикидкам он насчитал их около двух десятков, обыскивали дом и вытаскивали все самое ценное.

– Это одна из усадеб Мизинца на Расколотой Клешне, – ответил ему Некос. – И не сочтите за дерзость, но вам повезло, что он не успел отдать приказ перерезать вам глотку.

– И где сейчас эта сука? – холодная ярость начала заползать в его сердце. Желание уничтожить Мизинца, пытать его, а потом убить, а заодно уничтожить все, что для него дорого, буквально, заполонило Ланнистера.

– Вы не поверите, сир, но Мизинец сейчас в Долине. Он объявлен вне закона. Аррены отказались его выдавать и подняли знамена. К ним присоединились железнорожденные и Фреи. У нас сейчас война.

– Жаркое будет дельце, – негромко добавил Лотар.

– Тем лучше, – Тирек кровожадно улыбнулся. – Я сам перережу ему глотку. Отвезите меня в столицу, сиры, чтобы я мог увидеться со своими родными.

– Такой приказ и у нас. Мы незамедлительно доставим вас в Королевскую Гавань – король Джоффри не раз интересовался, как движется ваш поиск. Вот только придется ждать ночи. Здешние воды небезопасны. А у нас всего один, не самый сильный, но зато быстрый корабль. Так что, добро пожаловать на борт. Думаю, вам стоит подкрепиться и немного привести себя в порядок.

– Так и сделаем. Ведите, – Тирек глубоко вздохнул. Что ж, Мизинец заплатит за свое преступление. И заплатит сторицей. Вот только ему надо срочно набирать форму – парень напряг руку и еще раз убедился, насколько сильно исхудал и ослаб. Ну, ничего, нормальная еда, чистая одежда и тренировки быстро приведут его в соответствующий вид.

И еще он надеялся, что коль скоро король Джоффри проявил несвойственное ему внимание и потратил так много времени и сил на его поиск, то это подразумевает, что он нужен своей семье. И значит, если он попросит отправить его на войну, король ему в этом не откажет.

Той же ночью их галея под названием "Морская Тень" вышла в открытое море и неслышно заскользила вдоль берега на юг. Попутный ветер надул выкрашенный в черный цвет парус. Звезды на небе светили обнадеживающе и спокойно. Ласковый ветерок приятно холодил кожу.

Еще днем, на берегу, для него вскипятили чан с водой, и сейчас Тирек наслаждался давно забытым ощущением чистого тела. Он кутался в толстый плащ, а его желудок чувствовал приятную, легкую тяжесть от еды.

Как же здорово вновь стать человеком и вернуться к нормальной жизни!

Он был наблюдательным парнем и почти сразу заметил, как много поменялось. Вот даже взять их корабль – раньше он встречал подобные суда лишь у пиратов – низкий силуэт, быстрый ход, черные паруса. Все это говорило о том, что такие корабли используют лишь в особых, специфических случаях. И это странно, коль экипаж считал себя королевскими людьми. Это так не похоже на стиль Джоффри, который, наоборот, любил яркие и дорогие цвета, и огромные, поражающие мощью и числом гребцов, галеи.

И чем больше он спрашивал сира Лотара и сира Некоса, чем больше слушал их рассказы, тем более понимал, как сильно поменялась страна.

Одна смерть Тайвина Ланнистера, всемогущего десницы, чего только стоила! Тирек, узнав эту новость, был и изумлен и опечален. Дядя всегда казался ему человеком, выкованным из железа. Как-то не верилось, что его могут убить. И он, хоть и никогда не обращал особого внимания на многочисленных племянников, всегда был справедлив, и вся его многочисленная родня чувствовала себя за ним, как за каменной стеной.

Матросы и офицеры Морской Тени не пресмыкались перед ним, как перед Ланнистером. Они просто делали свою работу, проявляли необходимое уважение. Вот и все. Они с гордостью называли себя «людьми короля» и слушать такое было, по меньшей мере, странно и необычно. Да и дисциплина, что демонстрировал весь экипаж, внушала интересные мысли. Здесь чувствовалась чья-то не только железная, но и крайне разумная рука.

На следующий день, когда где-то далеко по правому борту они проходили Грачиный Приют, их все же заметили. Большая сторожевая галея с Морским Конем на флаге попыталась догнать их, но спустя час поменяла курс, сообразив, что ничего у нее не получится.

– Это судно из Дрифтмарка, милорд, – на всякий случай пояснил Лотар, и не удержавшись, рассмеялся. – Лорд Мейс Тирелл не так давно повел весь наш флот к Западным берегам, и ныне Веларионы вновь вспомнили, что они смелые мужи и вылезли на море, словно крабы из под камней. Эти паскуды еще месяц назад сидели на своем острове и боялись лишний раз пернуть, дабы не привлечь внимание. А ныне, гляньте-ка, вновь считают себя морскими королями!

– Значит, и Драконий Камень еще не сложил оружие?

– Пока нет. Сил-то у нас на них всех не хватает, вот они и осмелели, – с сожалением ответил Некос.

Они стояли на кормовом мостике, держась за тщательно отлакированную доску борта и смотрели, как чужой корабль с помощью сигнальных флажков подает тщетные приказы остановиться для досмотра.

Матросы не высказывали никакого страха и вообще, не обращали особого внимания на судно Веларионов. Чувствовалось, что подобная ситуация у них не впервой, и вообще, они многое успели повидать.

Похоже, днище "Морской Тени" еще не успело порасти моллюсками и ракушками, и судно могло похвастаться удивительной скоростью. Глубокой ночью они бросили якорь в Королевской Гавани. Тирек Ланнистер, в сопровождении нескольких человек, отправился в Красный замок.

Радостное нетерпение медленно, но верно нарастало в его сердце. Столица, это конечно, не родной Утес, но все же он дома. И его ждут родные, те, кто не забыл и не бросил. Все будет хорошо!

Глава XVII. Слово и дело

– Бой! – я выхватил из ножен Ветер Перемен и, привстав на стременах, еще раз закричал во всё горло. – Бой!

– А-а-рх! – в едином порыве строй Золотых плащей качнулся вперед и их мечи замелькали быстро-быстро. И сотни испуганных голубей с шумом взлетели с ближайших крыш.

Огромная толпа издала единый, пугающий вой – так воет дикое животное, когда понимает, что его заманили в ловушку и смерть, вот она, на расстоянии удара!

А в следующий момент с другого конца площади, со стороны Грязной улицы единым строем выступили конники Ланнистеров. Их натиск и напор был страшен. Особенно он был чудовищен по отношению к беззащитной и тупой толпе.

С Кошачьего переулка выход заблокировали войска Тиреллов – пикинеры и арбалетчики. Испуганный крик взметнулся до небес!

Все это началось несколько дней назад, сразу после изгнания из города Серсеи – ох, и наворотила она дел! Я тогда не поленился и в сопровождении Тириона, многочисленной свиты и охраны отправился в Блошиный конец.

Собралась огромная толпа, которой руководил Его Воробейшество – худой, тихий старик в ветхой хламиде, с острыми чертами лица, темно-русой бородкой и обманчиво ласковым взглядом серых глаз.

Видят Боги, я хотел по-хорошему, выслушивая основные требования и надежды простых людей, стараясь узнать, что они хотят и о чем мечтают.

Думаю, я бы сумел с ними договориться – не так уж и много они и требовали, на самом-то деле. Тем более я и сам все это хотел им дать со временем.

Я бы договорился, если бы не этот пидарас, которого все звали Его Воробейшество. Своим елейным голоском, тихими манерами он, тем не менее, сумел разжечь ярость толпы.

Он не хотел идти на уступки и компромиссы. Увидев в моем визите слабость, старик вдруг решил, что может диктовать королю условия и потребовал, не попросил, а именно потребовал, чтобы в Вестеросе возродили древние воинские Ордена – Сынов Воина и Бедных Ребят.

В свое время эти отряды защищали интересы простых людей и следили за честностью, милосердием и справедливостью во всем Вестеросе.

Мейгор Таргариен вырезал их под корень, так как понимал, какой вред они могут нести. Я не думал так категорично и даже был готов признать, что при правильной организации Ордена могут дать стране немало пользы. Вот только я располагал знанием к чему все может привести, если сейчас дать слабину. И какие серьезные проблемы могут вырасти буквально на ровном месте! Упусти момент и прямо в столице новая, недружественная к власти, склонная к радикальным методам организация наберет силы и начнет действовать.

Сейчас движение бедняков, которых объединил Его Воробейшество не выглядит чем-то страшным и опасным. Кажется, что простые люди, уставшие от войн, несправедливости и бедности всего лишь пытаются отстоять свои попранные права. Да вот только если их не остановить, буквально через несколько месяцев, а то и недель, они станут грозной силой и переродятся в религиозных фанатиков и политических экстремистов. Они начнут устраивать беспорядки, брать в плен людей, пытать их, пытаясь искоренить грехи и зло. Не надо быть пророком, чтобы понять – все это рано или поздно закончится открытым бунтом с тысячами жертв. Нужна ли нам в Вестеросе такая серьезная головная боль? Думаю, что ответ тут однозначный – не нужна.

Не вовремя Его Воробейшество поднял этот вопрос! И я так настойчиво, на грани потери королевского достоинства, убеждал его подождать.

Да что говорить – даже разливающийся соловьем Тирион, проявив чудеса красноречия и логики, не смог их уговорить.

В тот день, на площади, поняв, что ничего путного у нас не выйдет, я попросил его встретиться еще раз в более спокойной обстановке, и гарантировал и ему, и его людям полную безопасность.

Они смелые сукины дети – это стоило признать. И Его Воробейшество в сопровождении трех таких же фанатичных и бесстрашных помощников навестили меня в Красном замке.

Мы с Киваном и Тирионом вновь старались их убедить. Причем инициатива исходила именно от меня – мои родичи достаточно быстро замолчали, посчитав, что это становится просто неприличным. Но чем больше мы говорили, тем больше видели, что они принимают наши слова за слабость. Они уперлись, как бараны, не слышали доводов разума и логических аргументов. Они не хотели ждать, а жаждали получить все и сразу. Что ж, с баранами есть только один выход.

Я объявил им, что завтра мы встретимся вновь. И пусть Боги будут свидетелями нашей встречи.

– Мы обсудим все вопросы, связанные с вашими требованиями, – сказал я им напоследок. – Даю свое слово – мы решим ваши требования и недовольных не останется!

И они ушли, скрывая под постными и скромными лицами радость победителя. Двуличные ублюдки, вы сами этого захотели!

Ситуация набрала такие обороты, что убийство одного человека – Его Воробейшества, и даже его ближнего круга уже бы ничего не решило. Движение бедняков возникло и стремительно разрасталось, словно пожар в сухом лесу. Упавшее знамя сразу бы подхватили иные руки, а своих погибших они бы сделали святыми. Эту заразу следовало выжигать каленым железом – всю, без остатка! Тем более, у нас война, и в тылу нельзя оставлять пятую колонну!

– Бой! – прокричал я, когда мои люди с разных концов площади дали знак, что они полностью окружили и блокировали это место.

Я с умыслом выбрал одну из самых небольших площадей для нашего разговора. Лишних жертв мне не хотелось, и сюда как раз уместились самые резвые крикуны и верные последователи Его Воробейшества. Если тут и оказались случайные зеваки, то значит, таков их удел.

И я принципиально не привлек к такому Святой Отряд и начинающему набирать людей Честь и Доблесть. Не для них подобные занятия, и не стоит им мараться.

Резня вышла знатная. Сам Воробейшество, тупой и упертый козлина, поняв, что их заманили в ловушку и прямо здесь убивают, опустился на колени и принялся молиться.

Раньше это надо было делать, старик! Глядишь, Боги бы смогли запихнуть в твою упертую голову здравую мысль, и все бы вышло иначе.

Множество убитых – таков был итог того дня. Весь цвет нового движения Его Воробейшества остался лежать на присыпанных пылью красноватых камнях брусчатки. Этот день надолго похоронил надежды, что с властью позволительно и даже возможно шутить.

Я смотрел на побоище, скорбь медленно заползала в сердце, а в горле стоял ком. Здесь нечем хвалиться – наоборот, все вышло так, что я совершил страшный поступок. Вот только иначе никак не получалось.

Думал ли я раньше, что способен на подобное? И согласился бы я участвовать во всем этом, зная, что придется совершать такое?

Вопросы, одни вопросы… Как хорошо и легко жить, зная все ответы и предвидя свою судьбу!

– Убрать и похоронить тела, – я отдал приказ и устало, словно и сам принимал в этом участие, направился в Красный замок.

Сотни солдатских лиц выстроились перед моим взором. Изумление, страх, неверие, ужас и даже удовлетворение – все это промелькнуло единой, пестрой лентой. Я так и не понял, как большинство оценивает произошедшее: одобряет, или наоборот, порицает?

В тот же вечер мы торжественно освободили из тюрьмы Верховного Септона. Старик был рад и даже безумно счастлив. Договорились мы с ним достаточно легко и быстро – он вновь возвращается на свою необременительную, но такую почетную должность, а взамен выпускает соответствующий официальный указ от имени всей Церкви Семерых, в котором осуждает действия Его Воробейшества и всех причастных к нему людей.

И действительно, такой указ вышел, и вороны разнесли его по всем крупным городам. В нем говорилось, что Его Воробейшество пытался организовать секту, а его фанатичные последователи нарушили волю Семерых и осмелились пойти против законной власти, самими Богами и благословенной!

Я не тешил себя иллюзиями и знал, что с помощью одной бумажки не смогу успокоить собственную совесть. Зато я дал моральное обоснование и нравственную опору другим людям. И теперь, когда они увидели, что светская и духовная власть идут нога в ногу, им стало легче жить.

Еще Великий Септон согласился в честь своего восстановления и возвращения на прежнюю должность простить долг Короне в размере ста тысяч золотых драконов. Я бы и больше мог с него «слупить», но не стал перегибать палку. А то и так, мастер над шептунами и служба Орма в один голос докладывают, что народ начинает считать, что бережливость короля Джоффри граничит с жадностью. Как бы и прозвище соответствующее мне не прилепили.

Вообще говоря, большая часть людей откровенно слепа, и не видит дальше собственного носа. Им подавай лишь хлеба и зрелищ, а на остальное плевать. И после алкоголика Роберта и его безумного времени с невероятными тратами, после первоначального Джоффри и Серсеи, которые также не знали счета деньгам, людям крайне сложно перестроиться и понять, что действительно важно, а что и нет. И что для них истинное благо – веселые турниры или ремонт дорог, кровавые зрелища или строительство канализации.

Пришлось подсластить кое-кому горькую пилюлю. Я пообещал Великому Септону, что после войны, в пределах столицы, в одном из бедных кварталов, построю добротную каменную Септу. Конечно, она не сравнится с Великой Септой, архитектурным шедевром Таргариенов, но и не будет маленьким и никому не известным зданьицем.

Мы расстались с ним практически лучшими друзьями. Нет, я все же не понимаю, как и главное за что Серсея захотела его сместить?

Сегодня в Великой Септе проходила очередная церемония – два новых Королевских Гвардейца приносили клятвы верности своему королю.

Подумав, я ввел новый обычай – гвардейцы клянутся не просто монарху, а монарху перед лицом Семерых и конкретно одного из них – Воина. Теперь, в случае если они надумают предать, сами Боги будут недовольны. А они существуют, и я это знал.

Первый из людей был прибывший на днях сын владетеля Староместа, Гарт Хайтауэр, по прозвищу Серая Сталь – высокий и мощный рыцарь с длинными темными волосами и внушительным носом. Он мало улыбался и не любил праздных разговоров. Зато ни один из рода Хайтауэров за три века существования Гвардии при Таргариенах ни разу не дал повода усомниться в своей верности. Поэтому мы искренне считали, что и Серая Сталь не даст слабины.

Вторым новичком был Джон Кафферен Белый Олень из Штормовых земель. Кафферены являлись знаменосцами Баратеонов и владели расположенным у истоков реки Зыбкой замком Фаунтон, который часто называли Оленьим городом. Про физическую силу Джона ходило немало рассказов. Все знали и про его воинское мастерство, и любовь к боевому топору.

Джейме не был счастлив видеть кого-то из людей Штормового Предела. Но я сумел его уговорить, что нам надо укреплять связи и дружбу с этими землями, ведь формально я ношу имя Баратеон и просто не могу забыть или отвернуться от таких влиятельных и воинственных лордов и домов.

По уму, слухи о том, чей я сын, со временем утихнут – особенно если мы всех победим. И в Штормовой Предел необходимо сажать Баратеона, как Роберт сделал с Ренли. Такой человек, преданный и согласный на второстепенные роли у меня имелся. Я говорю о младшем брате Томмене, основная проблема с которым состоит в том, чтобы сделать из него нормального воина и смелого человека. Сейчас, без Серсеи, которая его часто баловала, все стало возможно.

Джон Кафферен, среднего роста, чрезвычайно широкоплечий и малость коротконогий, преклонил колено рядом с Гартом, и они вместе произносили слова заранее выученной клятвы, текст которой я составил при помощи Кивана и Матиса. Принимал клятву Верховный Септон, успевший оправиться от недолгого тюремного заключения.

– Поздравляю вас, сиры, – после церемонии я пожал каждому из них руку. – Рад вас видеть в своих рядах!

За моей спиной находились Герольд Орм и Тирек Ланнистер. Служба Охраны Короны провела блестящую операцию и невероятным образом сумела отыскать этого парня. Все улики указывали на то, что его похищение дело рук Петира Бейлиша – этот человек не переставлял удивлять своей активностью и коварством.

Тирек – кудрявый и золотоволосый, хорошо сложенный юноша, выглядел худым и изможденным. После прибытия в столицу он отдыхал всего несколько дней, а потом, по его же собственной просьбе, я взял его в оруженосцы и телохранители. Он пока еще не получил рыцарские шпоры, но с его рвением и способностями, этот день был явно не за горами.

Со временем Тирек обещал вырасти если и не в легендарного воина, то в весьма искусного рыцаря. Его верность не подлежала сомнению, а о жажде отомстить Мизинцу уже сейчас можно слагать песни. Похоже, найдя и освободив этого парня, я приобрел не только верного человека, но и того, кто всем сердцем и всей душой желает поквитаться с Бейлишем.

Другие оруженосцы и стюарды еще до плена дали ему прозвище Нянюшка – незадолго до исчезновения Тайвин Ланнистер заставил его жениться на годовалой Эрмесанде, единственной наследнице богатейшего рода Хейфордов из Королевских земель. Брак, с точки зрения увеличения влияния Ланнистеров, был очень удачен, вот только нашелся прекрасный повод для шуток.

Тирек оставалось лишь хмуриться в ответ на заковыристые и временами очень острые шуточки языкастых товарищей.

Вечером мы устроили небольшой пир в честь двух новых гвардейцев. Ничего необычного и масштабного, просто общий ужин примерно на шестьдесят человек с нормальной атмосферой. Я рассчитывал, что множество мелких действий, включая вот такие пирушки, позволит мне лучше узнать людей и создать между нами прочные связи.

– Итак, милорды, приступим, – Киван, сидящий по правую от меня руку кашлянул, и ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Три дня назад я утвердил его в звании Хранителя Запада. Сам же Киван на время нахождения в Красном замке передал эти полномочия Давену Ланнистеру, так, чтобы тому было проще общаться с Серсеей.

Мы находились в моем кабинете, и наш общий стол стоял недалеко от масштабной и очень подробной карты Вестероса, что занимала всю стену. Практически все, кроме Пицеля, уже оценили, как удобно обсуждать те или иные вопросы и одновременно сверяться по ней.

По левую руку расположился лорд Золотой Рощи Матис Рован. Конкретной должности в Малом Совете[4] у него все еще нет, и он просто замещает мастера над законом в отсутствии Тирелла. Ум, целеустремленность и верность этого человека выше всяких похвал. Я уже не раз отмечал его качества, показывал признательность и неоднократно одаривал подарками – прекрасными скакунами, дорогими доспехами и ловчими птицами. Конечно, для такого богатого человека мои знаки внимания несущественны, но мы все помним, что важен не подарок, а внимание. Тем более, он знал, что если одна из должностей в Малом совете освободится, то он первый кандидат.

За Рованом расположился Пицель, а следом за ним Квиберн – скромный и вежливый по своему обыкновению, одетый в простые одежды серых и черных тонов.

За Киваном, вполоборота к столу и лицом ко мне, сидел Джейме, вытянув далеко вперед ноги в коричневых замшевых сапогах.

На другом конце стола, немного дистанцируясь от всех нас, вальяжно развалился в полу-кресле Тирион, держащий в руке неизменный бокал с вином.

Около Тириона, монументально и внушительно расположилась Дженна Фрей – сестра Тайвина и Кивана, и моя двоюродная бабка. Я пригласил ее в Малый Совет по целому ряду причин. Во-первых, взгляд на проблему с точки зрения женщины может оказаться очень полезным. Во-вторых, еще в Риверране она произвела сильное впечатление своими глубокими мыслями и спокойными рассуждениями. Она, что называется, умела смотреть в корень. Ну и в третьих, безусловно лояльная Дженна замужем за Эммоном Фреем и очень хорошо знает множество тамошних раскладов. Иметь такого человека во время войны с Близнецами казалось стоящей идеей.

– А ты очень достойно здесь все устроил, Джоффри, – сказала она, когда впервые посетила мой кабинет. Особенно сильно ее поразила карта – да она на всех так действовала, если честно.

Сейчас Дженна спокойно попивала апельсиновый сок из высокого бокала. Конкретной должности у нее не было.

А еще сегодня с нами впервые присутствовал сир Эймон Эстермонт по прозвищу Большая Черепаха. Ему недавно исполнилось пятьдесят лет, и он был старшим сыном и наследником Элдона Эстермонта, лорда Зеленой Скалы и владельца одноимённого острова, расположенного в Узком море, напротив Тироша.

Эстермонты многочисленный и один из сильнейших домов Штормового Предела, к тому же они знаменосцы Баратеонов. На их гербе изображена Зеленая Черепаха. Они одними из первых поддержали восстание Роберта Баратеона против Таргариенов, а в войне Пяти Королей поддерживали и Ренли, и Станниса. После битвы на Черноводной большая часть Эстермонтов преклонила колено перед Джоффри, хотя двое из них до сих пор находились на севере, в войске Станниса.

Нынешний сир Эймон, обветренный, с глубокими морщинами человек, был кузеном и Роберта, и Станниса, и Ренли, а, следовательно, и мне, номинально, приходился родственником.

Сейчас он выполнял обязанности мастера над кораблями вместо Пакстера Редвина, и я считал большой удачей, что такой человек оказался в наших рядах.

Мастер над оружием, лорд Эдмар Талли отсутствовал. Буквально на днях его жена Рослин родила прекрасного и совершенно здорового малыша, которого назвали Гровером, в честь одного из предков, показавшего себя героем во времена Танца Драконов при Таргариенах.

Эдмар побыл с сыном пару дней, вкусил новых ощущений в качестве отца и отправился в Риверран, готовить крепость к войне и собирать знамена. Мы с Киваном так и не успели толком разобраться, что он за человек. Зато сейчас у нас были твердые гарантии его верности и благоразумия – жена и ребенок остались в Красном замке и оберегают нас от предательства. Тем более оказалось, что леди Рослин Талли очень умна и несмотря на возраст обладает рядом достоинств, умеет выбирать союзников, видит собственную выгоду и я понял, что через нее можно влиять на Эдмара. На потенциал девушки, кстати, мне первая указала Маргери – она вообще неплохо разбиралась в людях.

Впрочем, как мне кажется, лорд Талли далек от подобного хода мыслей и такие действия не в его характере.

– Лорд Мейс Тирелл прислал ворона с подробным письмом, – продолжил Киван. – Он присоединил к своему флоту корабли Староместа, Щитовых островов, Ланниспорта и недалеко от Пиршественных Огней встретился с Эуроном Грейджоем и его братом Виктарионом.

– И что? – не выдержал Тирион.

– Сражение вышло кровопролитным и фактически закончилось лишь при наступлении темноты. Все прошло не так, как мы планировали. Лорд Тирелл отступил в гавань Ланниспорта, но и Эурон тоже отвел свои силы. И сейчас каждый из них утверждает, что победил именно он.

– Наши потери? – мой вопрос прозвучал в тишине.

– Можно сказать, что у нас больше нет флота, остались одни огрызки, – Киван вздохнул и потер безукоризненно выбритый подбородок. – Тирелл пишет, что имей он еще хотя бы десять галей, то сумел бы нанести Эурону полное поражение. А так, необходимых ресурсов додавить традиционно сильных на воде железных людей у нас не нашлось. Все закончилось непонятным образом. К тому же, и лорд Пакстер и лорд Тирелл ранены. Опасности для жизни нет, но их активность на время снижена.

– Что-то серьезное? – поинтересовалась Дженна.

– Нет, ваша милость, – решил подать голос Квиберн. – лорд Пакстер ранен в правую руку, а лорду Тиреллу стрела попала в ногу. Неделя-другая и они вновь вернутся в строй.

– Хоть такие радостные вести в это тревожное время, – пожевал губу Пицель.

– Скажите это тем, чьи трупы море будет выкидывать на все западное побережье в ближайшие месяцы, – мрачно ответил Тирион.

Номинально флотом командовал мой тесть, но на самом деле все основные решения принимал лорд Пакстер Редвин, хозяин острова Арбор, невероятно опытный и умелый морской командир.

Уйдя на Запад, они оставили всего несколько судов для охраны столицы с моря, так как знали, что в предстоящем противостоянии с железнорожденными им потребуется буквально каждый корабль.

Затем они собрали все суда и экипажи, начиная от Солнечного Дома и Трех Башен, и до самого Утеса Кастерли. Дорн так и не дал ни одного матроса или солдата, не говоря про суда. Это тема отдельного, очень серьезного разговора – дорнийцы не первый раз показывают свою независимость и отказываются от участия в общей войне. Они не сражались ни за кого в войне Пяти Королей, не принимали участия в битве на Черноводной, и вот сейчас также пытаются остаться в сторонке, хотя формально признали власть короля Джоффри.

В Вестеросе считают железнорожденных одними из лучших бойцов на море, и не случайно. Фактически так оно и есть. Но наши смогли получить численное преимущество, и это сыграло свою роль. Все понимали, что при равной численности Грейджои имели бы куда больше шансов на успех.

– Мы располагаем более подробными сведениями о потерях? – осторожно спросил лорд Эстермонт.

– Да. – Киван сверился со своими записями. – Из более двухсот судов, что было у лорда Тирелла в строю еще вчера, осталось тридцать восемь. Правда удалось сохранить двухсотвёсельный флагман «Лев и Роза», а он один стоит нескольких кораблей. Гребцов, матросов и воинов там участвовало более сорока тысяч. Ныне едва ли можно насчитать восемь тысяч человек, хотя, безусловно, отдельные суда могли потеряться и еще имеют шанс найтись.

– Невероятно! – Эстермонт откинулся на спинку кресла. – Такие потери!

– Людей не вернешь, – Тирион выглядел серьезным. – Зато мы фактически выбили этим ублюдкам зубы. Теперь им нечем нас кусать. Или я что-то не правильно понимаю? Дядя?

– Да, скорее всего так и есть. Лорд Тирелл пишет, что их потери сопоставимы с нашими, а значит, им сейчас вдвойне тяжелее и нечем воевать.

– Что с Грейджоями? – поинтересовался Рован.

– Оба, и Эурон и Виктарион живы, и отвели остатки флота на перегруппировку к Погибельной крепости. Я так понимаю, они наелись и на какое-то время успокоились.

– Жажда крови в крови у островитян, – «проскрипел» Пицель.

– Мы можем быстрее построить новые корабли и набрать людей. У нас больше человеческих и финансовых ресурсов, – спокойно сказал Джейме. Он, как профессиональный воин, относился к потерям спокойно, как к неизбежному злу.

– Корабль построить, это тебе не шлюху отодрать, – усмехнулся Тирион.

Я невольно поморщился от пошлости дяди. Хотя по существу он совершенно прав.

Для создания средней по размеру галеи[5] необходимо около четырехсот стволов дуба, несколько тысяч гвоздей и заклепок, неимоверное количество кованных металлических деталей – различные петли, уголки, кольца, крепления… Нужно несколько тонн пеньки для такелажа и парусов, которую делают из конопли. Паруса можно шить и из длинной овечьей шерсти, но для этого дела подходят лишь отдельные породы животных. На среднего размера парус уходит до трех тонн шерсти, при том, что одна овца дает в год не более двух килограмм этого ценного материала. Также паруса можно шить изо льна либо из шелка – вес таких материалов меньше, а вот цена, особенно у последнего, куда выше.

Еще нужна смола и пакля, чтобы все проконопатить, лак для покрытия, и множество медных листов для обивки таранов на тех судах, у которых присутствует эта деталь.

Из всего этого следует, что изготовления боевого судна, мало того, дорогой процесс, так еще на него нужно и время и соответствующие специалисты. А потом необходимо набрать экипаж и провести хотя бы несколько выходов в море для первоначальной отработки совместных действий.

То, что мы сейчас услышали, было если и не катастрофой, то весьма серьезным кризисом. Огромный флот сильно пострадал, и от него осталась лишь малая часть. И теперь, до постройки новых судов, а это считай год, мы ограничены в маневрах и действиях. Флот это мобильность, возможность перебрасывать войска и подвозить провизию, а также способность блокировать крепости с моря.

Радовало одно – Грейджои понесли серьезные потери и не прорвались на юг. Теперь, если они и захотят заниматься разбоем вдоль западных земель, то масштаб их деятельности не будет таким страшным.

Некоторое время мы продолжали обсуждения. Люди высказывались, как изыскать необходимые ресурсы, где начать закладывать новые суда и как быстрее вновь вернуть себе морские силы.

Было решено, что после того как они подлечатся, Пакстер отправится на остров Арбор, Тирелл вернется в Королевскую Гавань, а Давен поведет армию Утеса на север. Ему дан приказ – отбить Скалу и Погибельную крепость, вернуть контроль над долиной Камнегонки и обеспечить возможность перебрасывать войска и провизию между Утесом и Риверраном по Речной дороге. Под командование Давена поступали все силы Западных Земель, не считая тех нескольких тысяч, что сейчас находились в столице.

Так же мы решили снабдить лорда Эстермонта немалой суммой денег и отправить его в Мир, где он должен купить новые корабли, а недостающие заказать на верфях. Он в ответе за их состояние и перебазировку в Королевскую Гавань. Учитывая его опыт в морском деле, мы все рассчитывали, что с заданием он справится.

Что ж, вот и настало время тратить те деньги, что мы за это время успели подкопить. Не все же им просто так лежать в хранилище!

Проверенные слуги принесли вина, сыра и фруктов и мы все немного промочили горло. Сразу после этого перешли к ситуации на Трезубце.

– Пока все складывается не в нашу пользу, – Джейме улыбнулся, стараясь показать, что это всего лишь «пока». Говоря про сушу и военные действия на твердой земле, он чувствовал себя в своей тарелке. – Аррены поручили общее командование Бриндену Черной Рыбе. Старый козел не только выжил после Риверрана, но, похоже, чувствует себя прекрасно. Он вывел из Кровавых Врат около десяти тысяч бойцов. Примерно две с половиной тысячи кавалерии, две тысячи лучников, тысячу пикинеров и мечников. Остальные обычная пехота – пращники, загонщики, фуражиры и прочий сброд.

– Что-то не впечатляет, – усмехнулся Тирион.

– Это лишь авангард. Я думаю, он просто хочет прощупать наши силы, а заодно соединиться с Фреями, – Джейме подошел к карте и ткнул пальцем в несколько ключевых точек, фиксируя наше внимание. – Смотрите, Талли практически без сопротивления захватил большие земли. Сейчас все, что северней Трезубца, от Риверрана до Тихого острова, принадлежит врагам. Фреи контролируют верховья реки и междуречье между Синим и Зеленым Зубцами, а Грейджои удерживают весь залив Железных Людей и прибрежные замки. Нас фактически отсекли от Севера. Болтоны не смогут прийти на помощь. Сам же Талли выставил внушительный гарнизон у Рубинового брода, но на нашу сторону реки переходить не торопится.

– Забавно, что Аррены решились на войну, – негромко произнес Квиберн. – Ходят слухи, что Лиза Аррен души не чает в своем болезненном сыне Роберте и оберегает его от любой напасти. И вдруг такой шаг! Она же понимает, как рискует.

Я невольно усмехнулся. Квиберн, хоть и недавно в должности, но слышать от мастера над шептунами выражение «ходят слухи» крайне забавно. Примерно также мастер над монетой мог бы заметить: «есть мнение, что через месяц цены на хлеб вырастут на четверть».

– Мизинец красноречивый, как соловей. Он сможет уговорить отсосать у него, да еще и денег за это стрясет, – заржал Тирион. – Понятное дело, через койку он сумел убедить слабую на передок Лизу.

Его смех поддержал лишь Джейме. Все остальные нахмурились, четко показывая, что сейчас не время для шуток. Тем более таких.

– Тирион, веди себя достойно, ты не в борделе или Блошином конце, – укорила его Дженна. – Что с нашими силами?

– Уильям Мутон собирает всех, кого можно, в замке Дарри. Так что не волнуйся, сестра, твои новые земли пока не пострадали, – отозвался Киван.

– Ты отправил Мутону те приказы, о которых мы говорили? – спросил я у Джейме.

– Да, ему запрещено проявлять самодеятельность и пытаться разблокировать Рубиновый брод. Он собирает силы, и если вдруг Черная Рыба неожиданно поглупеет и перейдет Трезубец, то Мутон просто отступит.

– Лорд Бринден Талли один из лучших полководцев Вестероса, – осторожно кашлянул Эстермон. – Наверняка есть причина, почему он взял с собой так мало войск. На что он рассчитывает?

– Мы думаем, что это пробный маневр, – Киван встал и подошел к Джейме и карте. – Они просто вырезают или заставляют перейти на свою сторону одиночных речных лордов, жгут посевы и стремятся нас истощить. Как только мы подведем туда внушительные силы, Черная Рыба отступит в Долину.

– Кровавые Врата практически неприступны, – Матис Рован нахмурился и посмотрел на карту. – Без осадных машин и огромной армии там просто нечего делать.

– Так и есть, – Джейме кивнул. – Долину не взять без флота, а флота у нас нет.

– Значит, для начала надо загнать Черную Рыбу обратно в Долину, разъединить их с Фреями и блокировать каждого по отдельности.

– Дельная мысль, ваше величество, – кивнул Пицель. В последнее время, особенно после случая с Великим Септоном, он начал откровенно льстить и это не доставляло никакого удовольствия. Скорее я испытывал неловкость перед остальными лордами.

– Раньше Кровавыми Вратами командовал сам Черная Рыба. Теперь распоряжается Доннел Уэйнвуд, который также знает там каждый камень и тропку, – добавил Джейме.

– Мы, безусловно, блокируем Долину, – сказал Киван. – Вот только есть проблема – Лиза Аррен с полного согласия Мизинца назначила своего дядю командующим и ему подчиняются все их силы. Лорд Ройс по прозвищу Бронзовый Джон собирает вторую армию в Чаячем городе. И если мы заблокируем Кровавые Врата малым количеством войск, то Черная Рыба выждет момент, подтянет людей Бронзового Джона или других знаменосцев Долины, и раздавит нас там, как клопов. А еще они могут посадить своих людей на корабли, отплыть из Чаячего города и напасть прямо на Королевскую Гавань. И это чертовски опасно!

– Я помню Мизинца, – негромко сказала Дженна. – Как воин он никакой, но люди под его командованием всегда работали невероятно эффективно.

– Он рассылает по всему Вестеросу письма, в которых продолжает оспаривать ваше законное происхождение, ваше величество, – повернулся ко мне Рован.

– Значит и нам стоит начать рассылать письма, – предложила Дженна.

– О чем вы, бабушка? – спросил я.

– Давайте напишем всем, что Бейлиш причастен к смерти Джона Аррена, что это он помог в убийстве короля Роберта, что он намерен уничтожить враждебных ему лордов Долины и даже самого мальчишку-Аррена и что он собирается захватить всю полноту власти в Вестеросе, и вообще, обвиним его во всех смертных грехах, – спокойно ответила женщина.

– А вот это действительно стоящая мысль, – ответил я вполне искренне.

– Определенно, некоторого эффекта мы сможем достичь, – согласился Киван.

Да, идея вбить клин между союзниками имела право на жизнь. Если честно, я так до конца и не понимал, как Мизинцу удалось слепить такой союз, ведь у каждого имелись свои цели. Зачастую они конфликтовали друг с другом. Грейджои, как и всегда, хотели вернуть себе все земли, что были у них до Таргариенов – это практически вся долина Трезубца с его притоками от западного побережья до самого Харренхолла. Фреи планируют стать великим домом, получить Риверран и занять место Талли. Золотые Мечи мечтают вернуться домой и посадить на престол юного Грифа – а он вроде как Блэкфайер и значит, захочет вернуть все земли Таргариенов. Ну, и наконец, сам Мизинец любит играть по-крупному и я так думаю, он планирует стать не меньше, чем королем Вестероса и основать новую династию.

Ну и вот как все эти дома и люди решат свои противоречия? Мне это пока непонятно.

– А что с Фреями? – поинтересовался я о еще одном важном моменте.

– За моего муженька и сыновей не беспокойся, Джофф, проблем они не доставят. – Дженна улыбнулась. – Даже наоборот, могут и помочь. Дело в том, что не все Фреи счастливы видеть хмурую рожу Черного Уолдера во главе дома.

– На это можно повлиять? – спросил Киван.

– Думаю, что да, – женщина кивнула головой, и тяжелые серьги в ее ушах засверкали, поймав лучик света.

– Может вы найдете время, бабушка, и подготовите письма – и про Мизинца, и про Фреев, и про всех остальных наших врагов?

– Почему бы и нет, Джоффри. – она улыбнулась. – Это дело мне нравится.

Еще нам было неясно, что делать с Золотыми Мечами. Они собрали все силы и внушительный флот в Пентосе и чего-то ждали. Также с ними находились Славные Кавалеры – не такой многочисленный и не настолько известный наемнический отряд.

Все это немного нервировало, так как мы не знали, когда и куда они высадятся в Вестеросе.

Командовал этим отрядом Бездомный Гарри Стрикленд, и в его руководстве в основном бывшие рыцари Вестероса, которым по тем или иным причинам пришлось покинуть родной дом.

Среди них находился Джон Коннингтон – Старый Гриф, и его воспитанник, Юный Гриф, про которого ходят различные слухи – то ли он Эйгон, сын принца Рейгара Таргариена, то ли неизвестно откуда появившийся Блэкфайер, то ли и вовсе самозванец.

Золотые Мечи не торопились открывать карты. Мы же склонялись к идее, что они все же высадятся на Гневном мысе. Именно там, считай на континенте, находится Гриффинов Насест, родовой замок Джона Коннингтона, и там они могут получить помощь, провиант и поддержку. Глупо пренебрегать таким преимуществом.

И оттуда они могут попытаться блокировать Штормовой Предел и идти на столицу. И если одновременно с ними, с севера всей силой ударит Черная Рыба и Фреи, то это может стать проблемой.

Если же они высадятся в Долине, то смогут соединиться с их основным войском и выступить одной огромной и крайне опасной армией. Если они соберут все силы в один кулак, то нам придется несладко.

Ну и наконец, последний, самый рискованный маневр – они могут направиться сразу на Королевскую Гавань. Если здесь у нас будет немного войск, то они имеют неплохие шансы на успех.

Асио Копин пристально следил за ситуацией, но пока так и не смог прояснить намерений Золотых Мечей. Похоже, всего несколько человек в их руководстве знало окончательное место высадки, и они не торопились озвучивать эти планы.

Асио удалось подкупить парочку рыцарей из отряда, но ничем действительно стоящим они пока похвастаться не могли. Хотя, это как посмотреть – мы уже знали их точную численность, соотношение пехоты и кавалерии, а также то, что у них имелось двадцать три выдрессированных боевых слона.

Также мы знали, что сам Джон Коннингтон рассылает многочисленные письма в Вестерос, пытаясь найти и склонить на свою сторону новых союзников.

– Что с Рендиллом Тарли? – спросил я у Джейме.

– Он прибыл в Горький Мост и собирает там новое войско Простора. Ему нужно время.

– Мы рассчитываем, что он сможет собрать около пятидесяти тысяч воинов. При этом во всех крепостях и гарнизонах останутся необходимые силы. В самом Хайгардене и Староместе размещены крупные резервы. При нужде мы сможем адекватно отреагировать на угрозу с любой стороны. Откуда бы ни появились враги – с запада, от Грейджоев, с востока, от Золотых Мечей, или с юга, от Дорна, если они не усидят на месте, мы найдем, чем встретить их первый натиск, – добавил Рован.

Идея привлечь одного из лучших полководцев Вестероса, который в свое время сумел победить Роберта Баратеона, принадлежала Кивану. Если честно, то я как-то запамятовал про Рендилла Тарли, но зато среди нас нашлись те, кто помнил.

Этот суровый воин приходился отцом Сэму, которого за мягкий характер и трусость отправил на Стену, где он впоследствии стал другом Джона Сноу.

По отзывам других лордов старший Тарли мужик резкий, свирепый, с колоссальным военным опытом и серьезными лидерскими способностями. Приглашая его, Киван хотел выставить что-то действительно достойное в ответ на полководческий гений Черной Рыбы.

У нас есть Джейме Ланнистер, и это, конечно хорошо, но Черная Рыба и Тарли настоящие и безжалостные Псы Войны и тягаться с ними непросто.

Повисло молчание. Вообще, я заметил, что в отсутствие Серсеи обстановка на совете стала куда спокойней и продуктивней. Пропала лишняя нервозность и ощущение того, что все твои решения и задумки королева может легко и непринужденно перечеркнуть одним словом «нет».

Я перевел взгляд на Тириона – он как раз, словно, это самое интересное на свете, смотрел в окно, крутя вокруг пальца массивную печатку со львом.

– Что ж, дядя, сдается мне, настало время для твоего очередного героического деяния.

– Что?

– Расскажи, как поживают твои лучшие друзья Обгорелые и остальные кланы с Лунных гор?

– Ты это серьезно? – он сразу понял, откуда ветер дует.

– Конечно. Парни любят золото и ненавидят Арренов. К тому же они неравнодушны к большим и острым игрушкам.

Джейме громко засмеялся при этих словах, Квиберн едва заметно улыбнулся, а все остальные заинтересовались.

– И как я их найду? – не сдавался мастер над монетой.

– Брось, Тирион, мы все знаем, что ты наверняка предусмотрел возможность послать им весточку, – Киван сразу ухватился за мою мысль. – Мы дадим им все, о чем они только попросят – деньги, оружие, одежду, провизию… Надо лишь найти подходящего человека.

– И кого?

– У тебя есть Бронн. Это дело как раз по нему, – предложил я и дядя задумался.

В самом деле, мне всегда казалось как-то неправильным, что Тирион просто так отпустил от себя такую силу. Не в его это характере, как говорится.

– Ладно, я сегодня сообщу Бронну, что ему надлежит отправиться в Лунные горы, – проворчал Тирион. – Представляю, как он обрадуется.

– Ты лучше представь, как обрадуется Лиза Аррен и ее ненаглядный Мизинец, когда почувствуют такую занозу, – усмехнулась Дженна.

– Тогда давайте на сегодня заканчивать, – Киван повернулся в мою сторону. – Наше войско будет окончательно готово через три дня. Ты точно решил отправляться с Джейме?

– Да, хочу посмотреть на настоящую войну. Не волнуйтесь, глупо рисковать я не собираюсь, да и лорду-командующему мешать не намерен.

– Не имею ничего против, – Джейме, конечно, уже знал мои планы и они ему пришлись по душе. Похоже, и ему, так же как и мне, понравилось, как мы прокатились в Риверран.

– Постой-ка, ты что, на войну собрался? – Тирион недоуменно зафиксировал на мне взгляд. Выглядел он ошарашенно, также как и Дженна, и Пицель. А вот Рован и Эстермон отнеслись к новости вполне спокойно.

– Так и есть.

– Там иногда убивают, – намекнул Тирион.

– Такова война.

– И что, дракона с собой возьмешь? – спросил он осторожно, а я небрежно кивнул, словно мы говорим о чем-то обыденном, а не величайшем сокровище и проклятье Вестероса.

Тирион сразу помрачнел, и я понял, о чем он задумался.

Дракон обещал вырасти в одну огромную проблему. Похоже, я с самого начала сглупил, позволив Тириону принять участие в его рождении и воспитании. Между ними начала появляться связь. Эта моя ошибка и теперь я понял все отчетливо и ясно.

Несмотря на то, что я ничего не обещал дяде, и дракон принадлежит целиком мне, все это могло обернуться тем, что он выберет своим наездником и хозяином Тириона.

Дракон, кстати, оказался самкой, и за подходящий цвет я дал ей имя – Бирюза.

Здесь имелась определенная проблема. Пока она еще маленькая и могла жить в той или иной комнате Красного замка. Но что будет дальше, когда Бирюза подрастет и станет представлять серьезную угрозу для других людей?

Таргариены держали своих зверей в Драконьем Логове – колоссальном строении на холме Рейнис в Королевской гавани. Построил его Мейгор Жестокий, и там не только содержались драконы, но и проводились ристалища, так как само здание позволяло разместиться вокруг арены более восьмидесяти тысячам человек.

В настоящий момент Драконье Логово разрушено и находится на другом конце столицы. Да и по преданию драконы, которые там жили, не смогли вырасти такими же огромными и смертоносными, как те, на которых летали первые Таргариены.

В общем, уходя на войну вместе с Джейме и забирая с собой дракона, я рассчитывал, что за те несколько месяцев, что мы там будем, Бирюза забудет Тириона. Так, осторожно и завуалированно, я собирался их развести.

Ну, а мне самому действительно необходимо набираться опыта и участвовать в военных действиях. Опасно ли это? Конечно. С другой стороны, жизнь в Вестеросе полна риска и кроме непосредственно войны. А опыт подобного рода я могу получить, лишь участвуя в настоящих сражениях.

Так что едем с Джейме. Искренне рассчитываю, он не позволит, чтобы меня там убили.

Марвин Маг

Видения, видения, видения… Как вы изменчивы и непостоянны, и как нелегко вас понять! Вы – вода, текущая сквозь пальцы и оставляющая лишь мокрый след. Да и он пропадает с появлением солнца.

Еще недавно все было просто и понятно. В огне черных свечей он видел трех драконов и их Мать. И его путь казался ясным и прямым, как пыльные дороги древней Валирии.

И он знал, что ему необходимо сделать – снарядить судно и отправиться на дальний восток, туда, где в устье реки Скахазадхан раскинулся древний город Миэрин, удивляя путника россыпью ярких цветов, не меркнувшим величием и богатством. Еще он удивлял предательством и цветистой лестью, враждой правящих династий и группировок, рабством, частым использованием яда и проституцией – но об этом барды не любили слагать своих песен.

Именно там были драконы и их Мать, а значит и вся надежда человечества на то, что оно не погибнет под очередным натиском Хаоса и Древнего Зла, что ныне вновь набирает силы за Стеной.

Он зафрахтовал судно, и все уже было готово. В последний вечер он еще раз решился посмотреть в огонь…

Мир разделился в его глазах. По одну сторону танцующих языков находилась юная и хрупкая Дейенерис Таргариен и три дракона охраняли ее, изредка выпуская языки пламени.

А на другой стороне стоял высокий, худощавый юноша и улыбался слегка задумчивой, отстраненной улыбкой. В его зеленых глазах застыла целеустремленность и решительность. Небольшой дракон, совсем малыш, уцепился когтями за его плечо и смотрел прямо в душу старого мага.

Серые овцы зажмурились, но мастифф видит правду. Древние силы пробуждаются, тени приходят в движение. Грядет век чудес и ужасов, век богов и героев.

Так было раньше. Так осталось и сейчас. Но вот только откуда появилось новое лицо в этой трагедии?

Невысокий, широкоплечий и чрезвычайно широкий в груди человек, обладающий огромной головой с выпуклым лбом, сильными руками и солидным пивным животом, отстранился от своих свечей и задумчиво почесал сломанный в нескольких местах нос. Чувствовалось, что его хозяин еще тот любитель выпить и помахать кулаками.

Это и был великий, для многих непонятный и даже ужасный Марвин Маг, архимейстер Цитадели в Староместе, внешне больше похожий на портового грузчика, а не на самого сильного чародея своего поколения.

Впрочем, несмотря на внешний вид, он владел доброй дюжиной языков, отлично разбирался в человеческой анатомии, прекрасно знал историю, географию, астрономию и еще ряд наук, и имел представление о таких вещах и местах, о которых лишь ходили легенды.

Тысячи лиг дорог и множество морей остались за его плечами. За свои годы он успел посетить все уголки Вестероса и Эссоса, Летние острова, Студеное, Узкое, Дымное, Летнее и Нефритовые моря, и даже добрался до самого Асшая, Края Теней. Об этом месте он не любил говорить и даже вспоминать.

– И вот что мне теперь со всем этим дерьмом делать? – Марвин задрал голову к потолку и по своей давней привычке задал вопрос вслух. Временами ему казалось, что Боги не только слышат, но и могут дать ответы. Хотя, почему казалось? Видения в огне свечей кто-то же посылает.

Впрочем сейчас он не получив никакого ответа, хотя подсказка совсем не была бы лишней. Марвин прошел к столу, подхватил большой глиняный кувшин с двумя ручками, и словно клещ, присосался к вытянутому «носику».

Рыгнув, он поставил практически пустой кувшин на стол и задумался, обводя взглядом комнату. Удивительные вещи на первый взгляд были разбросаны в беспорядке. Черепа, клыки, кости и шкуры животных, непонятные механизмы, множество книг и свитков, географические карты, стеклянные и обсидиановые безделушки, писчие принадлежности, набор кайвассы, посох, одежда – все валялось тут и там, и лишь хозяин знал, где и что искать.

Запах старых, пожелтевших книг и пыльных, выбеленных снегами и дождями дорог, казалось, проник в эту комнату давно и остался здесь навсегда.

– Какого хера? – Марвин вновь заговорил сам с собой, расхаживая по комнате. За узким окном опустилась ночь, светили звезды. Но куда ярче их пылал сигнальный огонь на вершине огромной башни-маяка Хайтауэр, стоящий на изрезанных временем и штормами утесах острова Битвы. Умные люди знали и давно высчитали, что своей высотой он превосходит Стену на Севере.

Отсюда, из верхних этажей Цитадели, его свет застилал четверть западного неба.

– Путь на восток лежит через столицу. Отправлюсь-ка я туда, посмотрю на этого королевича. И если он окажется ни черта не годным, ублюдочным говнюком, то уже оттуда поплыву в Миэрин, – походив по комнате, решил Маг.

Следующим утром он предупредил парочку архимейстеров из тех, кто не морщил нос при его виде, сказав, что дела требуют присутствия в Королевской Гавани.

Коллеги отнеслись к его пожеланию вполне понимающе – многие мейстеры, не говоря уж и про более высокие чины, частенько отправлялись в путешествия, утоляя свой географический, научный или исторический интерес.

Затем Марвин вызвал своего ближайшего ученика и служку.

– Разрешите? – после стука тяжелая дверь в его комнату приоткрылась, и на пороге появился стройный и миловидный подросток с темной, кофейного оттенка кожей, черными кудрями на голове, острым подбородком и зелеными, лучистыми глазами. По слухам, его отец был каким-то знатным дорнийцем, а мать являлась чернокожей уроженкой Летних островов.

– Вот что, Аллерас, – пробурчал Марвин вместо приветствия, продолжая упаковывать сумку. – Иди, собирай вещички, после обеда мы с тобой выступаем в Королевскую Гавань. Всех, кого нужно, я предупредил.

– Королевская Гавань, архимейстер? – Аллерас изобразил обеспокоенность вперемешку с любопытством. На его лице появились эмоции, и оно стало совсем не похоже на Сфинкса – именно так другие школяры прозвали этого парня.

– Ага.

– Я же вроде как готовлюсь к сдаче экзаменов и получению цепи, архимейстер, – в голосе парня проскользнуло сомнение.

– Ничего, это подождет. Тем более, в дороге я буду тебя учить. В общем, не волнуйся, все обговорено! К тому же, путь у нас не самый близкий, глядишь, в дороге я успею обучить тебя валирийскому и ты сможешь выковать еще одно звено в своей цепи.

– Звучит привлекательно, – Аллерт едва заметно улыбнулся и отправился собираться.

Хотя, собираться, это излишне громко сказано. Собрать в дорожную суму пару рубашек и штанов, писчие принадлежности, несколько книг и чудом не пропитые деньги – вот и все сборы. Ну и конечно, он попрощался с друзьями – Руном, Молландером Прыг-Скок, Армином и Лео Тиреллом, сыном Морина, что ныне командует городской стражей в Староместе.

Перед выходом он не увидел своего приятеля Пейта, которого все звали Чушкой. Да и в Пекло – лишний раз видеть его пресную и мечтательную рожу особо не хотелось.

После сытного обеда в Цитадели они выступили из Староместа, оставив за спиной его узкие и запутанные улочки. Зато они все до одной, также как и дома, выложены из камня. Как много других городов в Вестеросе могли похвастаться тем же? Пожалуй, лишь одна столица.

Марвин с первых минут повел себя непринужденно и легко. Тиреллы стягивали войска к Горькому мосту. Гарнизон Староместа это приказание не затронуло, но зато туда направился целый обоз со шлюхами. Всем известно – где война, там и золото, и вино, и похоть.

Маг сразу же договорился с хозяином обоза и забрался в одну из повозок. Лицо обычно невозмутимого Аллерта вытянулось, когда он понял, что архимейстер не собирается его ничему учить, предпочтя комфорт среди продажной любви, вина и женского смеха.

Зато он сразу догадался, зачем нужен Марвину на самом деле – купить и принести еды, разузнать последние новости, подшить прореху в плаще, разжечь костер на привале и пожарить мясо. Охренеть, какая полезная поездка и как много он узнал про валирийский!

Медленно и неспешно их обоз двигался по бескрайним равнинам Простора. Они миновали Медовую Рощу, родовой замок Бисбери, расположенный на восточном берегу Медовички.

Были биваки под открытым небом и ночи, при которых казалось, что на всем белом свете есть лишь звезды, костер и аромат булькающей похлебки. Тот, кто не был в Просторе, не знает запаха его трав и лугов, вкуса меда, клевера и маков, бескрайние нивы золотистой пшеницы и ржи, тенистых лесов и ласковых рек. Это край не зря многие называют самым спокойным и прекрасным местом всего Вестероса. Жизнь здесь легка и спокойна, припасов и вина всегда вдоволь, а девушки улыбчивы и доступны. Не удивительно, что и людей здесь больше, чем где либо.

После Медовой Рощи, когда они неспешно двигались по дороге Роз, Аллерас привел к повозке архимейстера одного парня.

Марвин как раз решил подышать свежим воздухом и кинул мимолетный, но, тем не менее, внимательный взгляд в его сторону. Бледный от недостатка солнца, с нездоровой и угреватой кожей в замызганной и нуждающейся в стирке одежде, парень казался смутно знакомым.

– Это Пейт из Цитадели, – смущенно кашлянул Аллерас.

– Постой-ка, не ты ли ученик архимейстера Валгрейва? – Марвин отошел на обочину и с удовольствием, покряхтывая, помочился.

На дороге было людно, но архимейстер, несмотря на свой высокий сан, вел себя непринужденно и легко. Он еще и оглушительно, на весь белый свет, пернул в заключение.

– Да, сир, это я и есть! – Пейт говорил неуверенно, старательно опуская глаза к земле. Выглядел он жалко.

– Ну и какого хера ты здесь делаешь? – Марвин зевнул. По большому счету на этого парня ему насрать. К требованиям дисциплины в Цитадели он относился с полнейшим безразличием. Да и в чужие дела не любил влезать.

– В общем, Чушка, извините, Пейт, сбежал из Цитадели, – Аллерас ухмыльнулся. – Он решил, что если за столько лет так ничему и не научился, и не смог получить ни одного звена, то значит дальше учиться совсем бесполезно. Ну, что молчишь? – он повернулся к парню. – Так ведь дело обстоит?

– Да, сир, – Пейт боязливо втянул голову в плечи. – Видят Семеро, учеба не пошла, хоть я и старался. А еще я всегда мечтал путешествовать.

– Да? – мимолетно спросил Маг и принюхался. Пахло свежей кашей и поджаренным хлебом. – Ладно, оставайся с нами. Аллерт объяснит тебе, что к чему. Кстати, не забудь принести мне завтрак.

– Конечно, архимейстер, – Сфинкс кивнул и дернул товарища за рукав. На его губах расцветала улыбка – теперь он знал на кого спихнуть самую противную работу.

– Спасибо вам, архимейстер, – зачастил благодарный Пейт. – Век вашу милость не забуду!

– Ну-ну, – благодушно усмехнулся Марвин и полез обратно в повозку дочитывать интересную книгу.

Через некоторое время они достигли Хайгардена – величественного, утопающего в садах и парках города Тиреллов. Он стоял на берегах Мандера, и на речных волнах качалось бесчисленное количество лодок. Судя по всему, местные любили проводить время на воде, отдыхая, развлекаясь и просто разговаривая.

Сейчас, в отсутствие Мейса Тирелла, всем Простором и самим Хайгарденом управлял его старший сын Уиллас, который особо сильно привечал звездочетов и ученых, менестрелей и путешественников.

Резиденция самих Тиреллов раскинулась на холме и была обнесена отдельной стеной. Они проехали мимо и лишь успели заметить многочисленные фонтаны, тенистые беседки и мраморные колонны.

Мост через Мандер был каменным и широким, так, что в ряд могли проехать три повозки. На перилах стояли статуи и фонари, зажигающиеся ночью. Под опорами, сложенными из огромных «быков», река неспешно несла свои воды на запад, к Щитовым островам.

Так они и ехали. Марвин Маг пил вино, драл шлюх, под настроение горланил песни и читал заумные книжки. Изредка, как правило, на привалах, он чиркал письма или дописывал свою новую книгу.

Аллерт и Пейт помогали ему, стирая одежду и доставая еду. И все это время они глазели по сторонам, рассматривая распахнувшийся перед ними мир.

После Хайгардена Марвин перебрался в обоз сира Бриндена Бриджеса – среднего роста, улыбчивого рыцаря около сорока лет, с волосами, как спелая пшеница. Бриджесы являлись одним из домов-знаменосцев Тиреллов, и сейчас Бринден вел на северо-восток большой отряд численностью под две тысячи человек.

Все уже знали, что король Джоффри поручил лорду Рендиллу Тарли из Рогова Холма собрать войско. Сам Тарли находился в Горьком Мосту и со всех сторон к нему стягивались все новые и новые силы.

Такое заметное лицо, как архимейстер, всегда являлось желанным гостем. Сир Бриджес с радостью пригласил Марвина Мага в свой отряд. Впереди еще много миль пути, так почему бы и не скрасить их с помощью умного собеседника? Да и последние новости из Староместа узнать будет не лишним.

Перед Горьким Мостом их встретило множество раскинувшихся шатров и палаток. Кашевары готовили еду, везде слышался шум и смех. Тиреллы собрали немалое войско и сейчас все они, радостные и оживленные, словно юнцы перед первым сексом, обсуждали будущую войну.

В лагере Марвину удалось побеседовать с лордом Тарли. Высокий, тощий и лысый, с седой бородой, он, невзирая на возраст, двигался энергично и резко. Несмотря на немалые богатства, он был истинным воином, и из всей одежды предпочитал куртку и штаны из вареной кожи и грубые сапоги. Тренируя тело, он практически не снимал кольчуги, а за его спиной висел древний меч из валирийской стали, носившей имя Губитель Сердец.

– Чем обязан, архимейстер? – лорд Тарли говорил грубо и отрывисто. Складки кожи, идущие от крыльев носа и теряющиеся в бороде, говорили о властности и свирепости этого человека.

– Я направляюсь в Королевскую Гавань и хочу повстречаться с королем Джоффри. Не поделитесь последними новостями?

– В городе вы его не застанете. Король, вместе с лордом-командующим буквально на днях выступили из столицы. Они повели войска на север, к Рубиновому броду.

Марвин почесал подбородок. Похоже, все усложняется, а увидеть короля не так-то и просто.

Они сидели в большом шатре. Когда-то он был выкрашен в яркие цвета, но годы сделали свое дело. Ткань выцвела, краски потеряли яркость, и нарисованный в нескольких местах герб Тарли – красный охотник на зеленом поле ныне стал блеклым и не таким заметным.

К самому Рендиллу практически безостановочно подходили и уходили рыцари и лорды, оруженосцы докладывали о том или ином выполненном приказе и получали новые распоряжения. Здесь кипела жизнь, и сразу становилось ясно, что Тарли чувствует себя как рыба в воде, и умело держит в руках это войско, контролируя все вопросы и детали.

Около Тарли постоянно находился совсем юный, не старше тринадцати лет парень – младший сын по имени Дикон. Похоже, Рендилл уже начал натаскивать своего будущего наследника.

Марвин знал множество историй, в том числе и те, которые старались замять. Поэтому он был в курсе того, что у Тарли имелся и старший сын, которого при рождении назвали Сэмвеллом.

Вот только Тарли всегда являлись воинственным, суровым и свирепым родом, и издревле славились своими боевыми талантами. Про старшего сына сам Рендилл как-то сказал: «Сэм похож на свежее лошадиное дерьмо, он такой же мягкий, и ни на что не годный». Отец, отчаявшись чего-либо добиться, отправил Сэмвелла на Стену, и забыл про него, полностью сосредоточившись на младшем сыне.

Сурово? Еще как, но с точки зрения логики самого Тарли все сделано правильно. Конечно, он мог отправить его и в Цитадель, но, похоже, старый воин опасался слухов, которые бы неизбежно возникли. Тарли очень заметный род, и если сотни глаз школяров, учеников, мейстеров и архимейстеров будут видеть Сэма каждый день, то и сплетни обо всем этом не утихнут никогда.

Если бы Марвин интересовался политикой и жаждал власти, то это было бы ловким ходом – постараться заполучить Сэма Тарли в личные ученики.

– Завтра с утра я отправляю в Королевскую Гавань отряд лучников. Если хотите, можете присоединиться к ним, – подумав, сказал Тарли.

– А кто командует?

– Сир Оуэн Инчфилд. – Тарли поднял руку, привлекая внимание стюарда, стоявшего чуть в стороне. – Шелби, найди-ка мне сира Оуэна и приведи сюда.

– Слушаюсь, милорд, – парень вышел из шатра.

После того, как Тарли познакомил архимейстера с Инчфилдом, он счел, что полностью выполнил свой долг, как хозяина. Сославшись на занятость, Рендилл отправился осматривать один из вновь прибывших отрядов.

Сам Марвин даже и не думал обижаться на подобное равнодушие. Во-первых, он считал, что все прошло хорошо. А во-вторых, все знали, что лорд Тарли жесткий, как старая подкова, и на разные глупости ему плевать. Он был, что называется, человеком дела, и стремился выполнять свою работу, а не думать об этикете и какой-то там вежливости.

Столица встретила их непривычной тишиной и спокойствием. Нет, конечно, здесь было и шумно и многолюдно, но вот в прежние разы, а Марвин бывал здесь неоднократно, все было куда громче и ярче. Кажется, Ланнистерам удалось навести некоторый порядок.

Да и бойня, что не так давно устроил король Джоффри для набиравшей силу оппозиции, похоже немало повлияла на людей. Жители поняли, что лучше себя вести тише и кричать не так сильно. Сам Марвин узнал о произошедшем от лорда Тарли, который полностью поддержал это королевское решение. Народ, кстати, успел прозвать то, что случилось, «Воробьиной песней».

Марвину было плевать на вежливость, и он даже не подумал навещать Великого Мейстера – своего непосредственного начальника. Пицель, как достаточно открыто говорили в Цитадели, давно стал ни на что не годен, и самого Мага искренне удивляло лишь одно: с какого перепугу король Джоффри все еще терпит старого и никчемного козла?

Марвин думал снять комнату в одной из гостиниц и неторопливо решить, что делать дальше – отправляться следом за королем или остаться в столице и здесь собирать необходимые сведенья? У обоих вариантов имелись свои положительные и отрицательные стороны.

В пути Марвин узнал немало нового о Джоффри и сейчас следовало многое обдумать.

Он снял номер в трактире «Кубок и Дева», помылся, хорошо поужинал в общем зале и выпил немало вина, прислушиваясь к многочисленным болтунам и слухам. Говорили много – и о начавшейся войне, и о короле и его драконе, и о Ланнистерах, Тиреллах, Талли, Арренах и многих других.

В свою комнату он вернулся далеко за полночь. Аллерас и Пейт помогали изрядно окосевшему архимейстеру найти дорогу и не перепутать двери.

К его удивлению, на следующее утро в номер постучался вежливый, неприметный человек и пригласил принять гостеприимство сира Гарольда Орма.

Марвин подумал и согласился. Почему бы и нет? Убивать его никто не собирается, а беседа может оказаться полезной. Сам Маг вначале решил, что они отправляются в Красный замок. Но нет, его отвели во вместительный, но старающийся казаться незаметным особняк, расположенный в квартале, где жили люди со средним достатком.

Его собеседник – подтянутый человек с тонкими чертами лица и длинными волосами, которые придерживала повязка на лбу, встал при его приближении из-за стола.

– Гарольд Орм, служба Охраны Короны, – он был одет в обычный камзол, брюки и сапоги с закатанными голенищами. На поясе висел кинжал. Вот такой простой мужчина – посмотришь, и подумаешь, что это вполне заурядный человек, может даже межевой рыцарь, который, судя по умному взгляду, успел где-то прочитать две-три книги. – Думаю, вы про нас слышали.

– Архимейстер Марвин, – Маг представился, усмехнулся и присел в предложенное кресло.

Слышал ли он про новую службу? Конечно, да. В Цитадели всегда хватало свежих новостей, и эта не миновала их стены. Король вроде как не афишировал новую службу, но особо и не скрывал. Большая часть людей почему-то думала, что юноша на троне решил поиграться в солдатиков и ничего серьезного за этими намерениями не стоит.

Вот только сейчас, глядя на внимательные, слегка припухшие от усталости глаза Орма, вспоминая все, что успел увидеть – двух охранников на входе, вышедшего из бокового коридора парня с кожаной папкой, в которой судя по всему были документы, тишину и порядок этого особняка, Марвин начал понимать, что Охрана Короны это отнюдь не распиздяи и пьяницы, как его уверял один из коллег в Цитадели.

– Мне хотелось бы поинтересоваться о цели вашего визита, – спокойно продолжил Орм, складывая из пальцев «домик».

– Мне необходимо встретиться с королем Джоффри.

– Зачем?

– Кое-что обсудить.

– Что именно?

– Разные вопросы. В частности все то, что касается магии. Слышали о ней? – немного грубовато ответил Марвин. Он вообще мог послать собеседника далеко и надолго, так как не был обязан перед ним отчитываться. Вот только его планы еще не приняли окончательный вид, и лишний раз ссориться с кем-то из людей короля не было нужды.

– Да, кое-что слышал, – бесстрастно ответил Орм. Его глаза, внешне спокойные и даже дружелюбные, зафиксировались на собеседнике и он переспросил. – Значит, вы хотите побеседовать с королем?

Марвин прекрасно разбирался в людях и сейчас он понял, что перед ним сидит человек серьезный и даже во многом опасный. Небогатая одежда, простая обстановка особняка, внешняя вежливость не ввели его в заблуждение – сейчас он разговаривал с тем, кто имел немалую власть и располагал серьезными ресурсами.

В путешествиях по востоку он встречался с разными людьми. Некоторые были словно раскрытые книги, и все у них напоказ – множество телохранителей, богатые одежды и дворцы, многочисленные слуги и великолепные женщины, ну или мужчины – тут уж кто, кого и с какой стороны предпочитает. Такие люди словно пытались заставить окружающих поверить в собственную власть и могущество.

А встречались и иные – вот такие, как этот Орм, те, кто не любил лишнее внимание, и вообще предпочитали, чтобы их недооценивали, а не переоценивали.

– Да, это желательно, – Марвин скрестил руки на животе.

– Собираетесь дожидаться здесь или отправитесь следом?

– Завтра отправлюсь следом, – твердо ответил Марвин. Прошедший вечер и ночь в трактире окончательно убедили его именно в этом намерении. Местный люд немало говорил про короля Джоффри, а еще больше про его новую игрушку – дракона по имени Бирюза.

Драконы! Тот, кто знает, что такое тайна, кто познал притягательное обаяние секрета, тот всегда отреагирует на это слово. Драконы манили и звали увидеть, прикоснуться и постараться понять. Величайшее чудо Вестероса находилось совсем близко. Терпеть и дожидаться возвращения короля, которое может состояться и через неделю, и через месяц, было выше его сил.

– Хорошо, – Орм кивнул. – Я направлю с вами нескольких воинов. Мне как раз необходимо кое-что уточнить, да и вам будет полезно. Дороги за Дарри небезопасны.

– Конечно. – Марвин кивнул. Ему предоставили либо охрану, либо конвой. Хотя, почему «либо»? Это и то и другое. Да и короля предупредят письмом, судя по всему.

– Кто вас сопровождает? – спросил Орм.

– Два парня. Один мой ученик, а второй просто решил сбежать из Цитадели, поняв, что так и не станет мейстером.

Орм задал еще несколько, вроде бы формальных вопросов о слугах. Сам Марвин не сомневался, что все не просто так и собеседник ничего не пропустил, и не забудет. После чего собеседник так же небрежно попросил рассказать про Цитадель и последние новости.

Марвин лишь кашлянул. Да, круто за него взялись! Вроде бы все вежливо, с улыбочкой, но он буквально чуял стальную хватку Орма.

– Не понимаю, почему вы замолчали? – спокойно произнес Гарольд. – Ведь мы с вами служим одному королю. Не так ли? А значит и цели у нас общие.

В его голосе появилось еле заметное предупреждение и легкий намек на угрозу.

Угроз Марвин не боялся. Да и ни перед кем из людей страха не испытывал. После того, как в Асшае он увидел настоящего демона и видел, как Тень выпивает досуха здорового человека, обычные люди как-то перестали пугать и, более того, потеряли в его глазах большую часть своей власти и авторитета. Все это было не так уж и важно, особенно на фоне действительно серьезных вещей и того, что набирало силу за Стеной.

Подумав, Марвин решил не лезть на рожон. Вдруг так случится, что он и Орм окажутся в одной лодке? Ведь он сам либо останется с Джоффри, либо, поняв, что тот ничего собой не представляет, отправится к Дейенерис. Пятьдесят на пятьдесят. Так зачем все заранее усложнять и портить? Тем более он сам не страдал лишней обидчивостью и тщеславием – жизнь выбила все это дерьмо.

Поэтому он спокойно пересказал несколько важных новостей из Цитадели и обозначил тамошние расклады – кто кого поддерживает, уважает, ненавидит, презирает и так далее.

Орм слушал спокойно. Сам Маг буквально чувствовал как все имена и детали оседают и фиксируются в его голове.

Беседа закончилась. Они расстались, вполне довольные друг другом. Орм получил кое-какую полезную информацию, а Марвин сделал некоторые выводы. И уж коль скоро у Джоффри появились такие люди, значит, кое-чего и он сам, как король, стоит.

Они отправились на север. И вновь мили и мили дороги, на этот раз Королевской, исчезали за его спиной.

В Речных землях война чувствовалась более отчетливо. Многочисленные повозки с провиантом двигались на север. Обратно, на юг, точно такие же повозки везли раненых или больных. Скакали гонцы, маршировали отдельные отряды или люди. Стали попадаться бродяги и просто подозрительные личности.

Король двигался во главе огромного войска, и они, так как были куда мобильней и быстрей, начали его нагонять. За Дарри Марвин понял, что король совсем близко. И он наконец-то нагнал его на Рубиновом броде.

Дорога поднялась на холм, а потом начался длительный спуск к речной долине. Горизонт распахнулся и даже воздух словно бы стал бодрее.

Впереди на свежем ветру колыхался целый лес знамен. Два самых больших – золотой лев Ланнистеров и черный, коронованный олень Баратеонов, в окружении сотен знамен и флагов более мелких домов. Множество шатров раскинулись в строгом порядке – они стояли так, словно их положение размечали по линейке. Посередине возвышалась красная громадина с несколькими вымпелами – королевский шатер. Там было особенно людно, и с холма, сверху, Марвин различил несколько поясов защиты – выкопанный ров, частокол из кольев, различные отряды.

В стороне, около дальнего леса, под охраной пасся табун мощных лошадей. Недалеко от них соорудили загон для нескольких сотен овец. Еще дальше, на пределе видимости, он заметил, как множество людей устроились на берегу. Часть из них стиралась и мылась, кто-то просто веселился и купался. А совсем далеко несколько десятков человек сидело с удочками, пользуясь свободной минуткой.

Из многочисленных войсковых кухонь, здесь и там поднимались тоненькие струйки дыма. Вкусно пахло мясным рагу и свежим хлебом.

Боевое охранение войска первый раз встретило их еще вчера, и за это время их небольшой отряд остановили несколько раз. Сопровождающие показывали какие-то бумаги с печатью, и после этого их пропускали дальше. Похоже, без людей и пропусков, что дал им Орм, добраться до ставки короля было бы проблематично.

Треть войска уже перешла на другую сторону Трезубца. Король и лорд-командующий, по слухам, собирались последовать за ними завтра поутру. И Марвин Маг наконец-то понял, что если все получится, и его допустят к Джоффри, то он сумеет встретиться с ним прямо сегодня, и постарается понять, что это за человек, на что он способен и как следует к нему относиться.

И наконец-то он сможет, если повезет, увидеть живого дракона!

Глава XVIII. Искусство войны

Пришли радостные вести – лорд Русе Болтон во главе армии большей части северных лордов разгромил Станниса Баратеона. Сражение вышло жарким, с обеих сторон было много погибших.

Русе писал, что Станнис погиб, его тело опознано и предано земле. Также Болтон добавлял, что теперь вся мощь Севера направляется на юг, к Близнецам, помогать в противостоянии с Долиной.

– Вот и все, война считай, закончилась, – Джейме не скрывал восторга.

– Не знаю, не знаю, – проговорил Тирион. – Как-то все легко получается… Не верится, что Мизинца так просто приперли к стене. Да и Болтон не внушает доверия – ему бы больше подошло не Севером управлять, а руководить на бойне. Что думаешь, дядя?

– Лорд Болтон человек опасный, но свою выгоду он видит сквозь крепостную стену. – задумчиво ответил Киван. – Думаю, ему удобно продолжить поддерживать нас… С этим все ясно. Меня другое волнует – что теперь будет делать Драконий Камень, Дрифтмарк и другие островные лорды? Сражаться-то им вроде как уже и незачем.

– Для начала надо отправить им письмо, прощупать ситуацию и предложить почетную сдачу. А там видно будет. Сделаешь, дядя? – попросил я Кивана, и он кивнул. У меня, в последний день в Красном замке, времени на все это практически не оставалось.

Тем более, у нас полно тех, кто знает все расклады и хорошо ориентируется в дипломатии – вот пусть они этим и занимаются.

Через час я посетил богорощу, прилег около чардрева и настроившись, погрузился в «зелень». Бирюза, словно понимая, что мне необходимо спокойствие, устроилась рядом, положила голову на живот и замерла.

Герольд Орм прошелся между деревьев, высматривая возможную опасность, и убедившись, что все хорошо, отошел к Джону Кафферену и о чем-то негромко его спросил.

Медленно и неспешно я успокаивал дыхание. Запах хорошо прогретой на солнце земли и травы медленно пропадал, словно испаряясь. Божья коровка проползла по руке, и я почувствовал легкую щекотку от ее ножек. Басовито гудя, пролетел шмель. Послышалась трель какой-то птицы и все медленно пропало…

Образы мелькали, не принося понимания и не даря ответы. Я пробирался сквозь видения, не задерживаясь и не останавливаясь – все было не то, а я хотел пробиться на Север. Колдовской ветер играл с реальностью и виденья перетекали и менялись, как стремительно текущая река.

В следующий момент я почувствовал, как неведомая сила схватила за плечо, осознал чужое присутствие и меня выбросило на поляну.

Здесь росло множество чародрев, а посередине, среди возвышения из камней и земли, возвышалось самое большое из них – величественное и поистине огромное. Заходящее солнце окрашивало в багрянец его листья, лик на стволе казался особенно живым и почему-то скорбным, а ветер извлекал тихую мелодию из шелеста листьев.

Пахло травами и холодной водой – недалеко от меня, прямо от корней чардрева бежал игривый и веселый ручеек.

– Кто ты? – прямо передо мной стоял старик в потрепанных одеждах черного цвета. Ветер развевал его тонкие волосы. Похоже, что когда-то они имели белый оттенок, но время окрасило их в седины. Он был худ до истощения, и один глаз у него отсутствовал. Молочно-белая кожа и родимое пятно на шее, краем заползающее на щеку и слегка красноватый оттенок глазной радужки – я сразу понял, кто это, но вида не подал.

– А кто ты?

– Я Трехглазый Ворон и тот, кто Видит… Я сын короля. Устроил тебя такой ответ? – он негромко, с хрипотцой рассмеялся, но его глаз оставался совершенно холодным и внимательным. – А кто ты такой?

– Я хозяин молодого дракона и тот, кто тебя заинтересовал. А тебя устроил такой ответ? – я почему-то чувствовал, что ничего серьезного этот человек сделать мне не может, и страха не было. А если он хотел поиграть в загадки, то пусть знает, что он не один такой умелец. – Зачем ты притащил меня сюда?

– Не играйся со мной, мальчик, – в голосе появился металл. – Третий раз я тебя спрашиваю – кто ты? И как научился видеть зелень? В чем твоя суть?

– Ответ на ответ, ты спрашиваешь – я отвечаю, а потом я спрашиваю и ты отвечаешь. Устроит тебя такой уговор?

– Ты дерзок и непочтителен!

– Назови свое имя, чтобы я мог приветствовать тебя согласно твоему статусу.

– Что если я привяжу тебя к этому месту и ты станешь призраком чародрева? Не думал о таком? – судя по всему Бринден Риверс, а это, несомненно, был именно он, решил надавить на меня и немного попугать. И все же я его заинтриговал, и он жаждет получить ответы.

По идее, этот человек может стать хорошим союзником и возможно, чему-то научить. Да и цели у него, насколько я знаю, нормальные – помочь людям против Зла за Стеной.

Вот только мне не нравилось, что он хочет общаться с позиции силы.

– Сомневаюсь, что у тебя это выйдет, – я почувствовал те незримые нити, какими он меня сюда затянул и рывком, разом сорвал их с себя. – Подумай о моем предложении, Трехглазый. Вдруг так окажется, что мы можем помочь друг другу?

– Я подумаю, – ветер донес до меня его ответ, и всполохи зелени разделили нас.

Нет, нет, нет… Да что же такое! Твою мать! Меня выбросило в тот самый момент, когда началось самое важное и интересное.

Я вернулся в свое тело и открыл глаза. Бирюза все также неподвижно лежала и наблюдала за мной из-за наполовину прикрытых век.

– Все хорошо, девочка, – я почесал ее голову между костяных выступов на голове, очень похожих на маленькие рожки – ей это нравилось. Хотя дракон это не котенок, а гордый зверь и особой вольности в отношении себя он не допускает.

Сделав еще несколько попыток вернуться в зелень, я понял, что сегодня у меня ничего больше не получится – похоже надо продолжать развивать силу и волю.

Герольд Орм заметив, что я зашевелился, сделал шаг ко мне и протянул руку, помогая подняться земли.

– Как вы, милорд?

– Неплохо.

Мы вернулись в мои покои. Всю дорогу я обдумывал новую информацию – итак, Бринден Риверс решил познакомиться со мной поближе. Это хорошо или плохо? И еще – Брандон Старк уже у него или еще только движется к месту его жительства?

– Как себя чувствуешь, Маргери? – я ласково погладил округлившийся живот жены. Маргери находилась на последнем месяце. Беременность проходила непросто, но хорошее здоровье, отсутствие вредных привычек, мое внимание, советы лучших мейстеров и заботливость служанок во многом помогала все это не замечать.

К тому же я показал ей несколько физических упражнений, которые помогают укреплять нужные мышцы, сказав, что прочитал о них в книгах. Я конечно, ни разу не акушер, но кое-что об этом знал и помнил.

Маргери, безусловно, нравилась моя забота. Единственно, что серьезно омрачало ей жизнь – частые головные боли.

Сейчас уже ночь. Окна раскрыты, и ветер лениво колышет на окнах шторы из тончайшего шелка из Мира. Полумрак развеивает большой канделябр с несколькими свечами. Он стоит далеко, так, чтобы запах жженого воска и сгоревшего фитиля не вызвал новых головных болей у моей жены.

Мы лежим на кровати и просто разговариваем.

– Знал бы ты, как я устала, Джофф, – она глубоко вздохнула и в ее голосе слышится каприз.

– Потерпи еще немного милая, – я ласково целую ее в губы, и она отвечает со страстью. Впрочем, сексом мы не занимаемся уже пару недель – я с осторожностью относился к здоровью будущего ребенка и боялся спровоцировать преждевременные роды. Как оказалось, Маргери тоже потеряла интерес к постельным утехам – у некоторых женщин это бывает в такой период.

– Как думаешь, это мальчик или девочка?

– А тебе кого хочется?

– Иногда мальчика, а иногда и девочку, – она положила голову мне на плечо и задумчиво посмотрела на окно. – И вообще мне кажется, что у нас будет не один ребенок, а двойня.

– Прекрасная новость, коли так, – я поцеловал ее в макушку. – Двойня, как правило, рождается через поколение. Значит, после матери и Джейме мы имеем шанс все это повторить. Ты только держись.

– Я держусь, но мне было бы куда легче, останься ты со мной. Может, отложишь поход на пару недель? Я знаю, что за это время рожу.

– Нет, не могу, нам нельзя ждать.

– Тогда поручи дело другому. Останься со мной, ты мне нужен!

– Мне больно это говорить, но я должен быть с войском, – я действительно всем сердцем хотел остаться здесь, поддержать жену и посмотреть на детей, но также я буквально чувствовал, что мое место с теми, кто отправляется в поход. – Прости, – я поцеловал ее, – но я должен делать то, что ждут от меня люди. Для тебя, для себя и для наших будущих детей…

– Я понимаю, – ответила она после молчания. – Береги себя на этой войне. Не рискуй. Ты знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю.

– Тогда, ради меня и будущего ребенка, а может и близнецов, будь осторожен.

– Хорошо. Обещаю.

– Поцелуй меня еще раз, Джофф.

Мы долго общались в ту ночь. А утром наше войско выступило.

Эту войну простой люд уже успел прозвать «Войной Родичей». И в том есть правда – Старки, Талли, Фреи, Эстермонты и другие более мелкие лорды воевали на двух сторонах. И хотя непосредственно моих родичей в противоположном войске не наблюдалось, а Станнис Баратеон уже отошел в мир иной, такое название имело право на существование.

Наше войско насчитывало чуть более двадцати тысяч. Множество воинов пришлось оставить в городе на случай неприятной неожиданности. Тем более Давен Ланнистер продолжал давить Грейджоев, продвинулся до Скалы, осадил ее, и мы пару раз посылали ему необходимые подкрепления.

И конечно, самый мощный кулак собирался в Горьком Мосту. Лорд Тарли, с которым я пока еще не успел познакомиться лично, делал все возможное для длительной и напряженной борьбы с Арренами, Грейджоями и Золотыми Мечами. И пока мы выжидали, куда противник ударит сильнее всего.

Часть войска выступила из столицы позавчера и вчера – нашим авангардом командовал Лайл Крайкхолл, который был невероятно горд оказанной ему чести.

Он имел простое и ясное задание – обеспечить охранение основного войска вплоть до Рубинового брода. В замке Дарри он должен соединиться с Уильямом Мутом и принять временное командование над объединёнными силами. Затем они продвинутся непосредственно до брода, закрепятся и начнут беспокоить неприятеля. Также ему предписывалось переправить на ту сторону нескольких разведчиков, узнать общее положении дел и по возможности взять языка.

Крайкхолл мужчина серьезный и внушительный. Пожалуй, из наиболее сильных недостатков в нем можно отметить лишь излишнюю свирепость, которая может подвигнуть его на неразумные поступки. Поэтому ему в категоричной форме приказано ни в коем случае не начинать переправу через Трезубец.

А сегодня из города выходили главные силы. Официально ими командовал я, но на деле все делал Джейме. По этому поводу я особо не переживал – военному делу мне еще учиться и учиться, и лезть со своими наивными советами к человеку, который прошел не одну войну, явно не лучшая идея.

Меня, по уже устоявшейся традиции сопровождал Герольд Орм, два стюарда, Тирек Ланнистер и королевские гвардейцы. С собой на этот раз я взял всех, оставив в замке лишь сира Лораса Тирелла, рыцаря Цветов – ему, похоже, уже начинало надоедать, что он постоянно остается в столице и охраняет сестру.

Зато мне так спокойней – тем более Маргери на последнем месяце.

Наш арьергард должен выступать завтра. Командует им Эрик Серебряный Топор – известный рыцарь и наследник дома Феллов, одних из знаменосцев Баратеонов.

А за подвод провизии и общее пропитание войска отвечал сир Стеффон Свифт. Он неплохо показал себя на этом месте еще во время похода на Риверран.

Дорога не заняла много времени. Мы двигались спокойно, экономя силы людей и лошадей, но миля за милей исчезали за спиной.

На третий день пути прилетел ворон – Санса Ланнистер родила. Роды вышли сложными, ребенок шел ножками вперед. Мейстеры долго старались сохранить жизнь ребенка и матери. В конце концов им это удалось, хоть мать и новорожденый прошли по самому краю. Ребенок оказался девочкой, небольшой и болезненной. Похоже, отцовство Тириона все-таки сказалось, но самое главное то, что у ребенка не нашли никаких серьезных физических дефектов, чего многие опасались. А уж вырастить из нее нормальную леди будет не самой сложной проблемой.

Имя ей пока не придумали. В письме Тирион говорил, что Санса склоняется к имени Кейтилин, но эта идея как-то не находила его понимания и одобрения.

В общем, пока они подбирают имя и оправляются от потрясений, я отправил ответное письмо с поздравлениями. Маргери я написал, чтобы она им что-то подарила от нашего имени – хотя о таких пустяках жене напоминать особо и не надо.

Через некоторое время мы достигли Рубинового брода. Было приятно наблюдать, как Крайкхолл развил бурную деятельность – около воды вырыли рвы, воткнули несколько рядов кольев и построили небольшой частокол. Вот умеют же люди все делать хорошо, если их правильно настроить и мотивировать!

Здесь мы планировали пробыть несколько дней и мне разбили огромный шатер – его везли на нескольких телегах и в дороге я им не пользовался. Там один сбор всего этого хитроумного сооружения занимает полдня!

Зато сейчас, оказавшись внутри, я мигом сообразил, что практически нахожусь дома. Несколько комнат, огонь в переносном очаге, предметы мебели, на пол настелено грубое сукно, а уже на него шкуры, слуги и охрана – все устроено с большим размахом и комфортом – короли воюют согласно своему положению. Громадная дубовая кровать, застеленная чистейшим бельем, бархатом и мехами для тепла, сама по себе могла послужить темой для отдельного разговора. В еще одной комнате поставили золоченую ванну, королевский стульчак, повесили зеркала и разместили там массу полезных при личной гигиене мелочей.

Глядя на все это великолепие, мне неожиданно вспомнился роман Вальтера Скотта «Карл Смелый». Там герцог Бургундский держал в своем походном шатре множество невероятно дорогих вещей, в частности, на его столе, без особой охраны, совершенно спокойно лежали несколько драгоценных камней и безделушек. Не знаю, правда все это или нет, но я такой херней не страдал. Королевское достоинство вещь необходимая, но перегибать палку с попыткой пустить пыль в глаза не стоит.

Через день подтянулся арьергард и Джейме приказал захватить Рубиновый брод.

Вместе со своей свитой я расположился на небольшом холме и имел прекрасную возможность наблюдать все действо.

Часть бойцов отправились вплавь, а еще часть на специально построенных плотах и найденных лодках. Реку заполонили множество людей. Первыми, на внушительных плотах, хорошо защищенные специальными щитами, выдвинулись лучники и арбалетчики. Подплыв на расстояние выстрела, они начали свое дело – воздух прорезали сотни стрел.

С северного берега ответили слитно и мощно. Упали первые погибшие и воды Трезубца окрасились кровью.

Запел рог – Мутон, находясь среди наступающих воинов, подбадривал, призывая не отступать и надавить. С нашего берега в воду уходили все новые и новые силы и люди.

На той стороне первая лодка ткнулась в берег – отсюда, от шатра я видел лишь небольшие фигурки, что начали выпрыгивать за борт.

Мы знали, что Черная Рыба просто так не отдаст Рубиновый брод. Он его и не отдал. Как только люди принялись выбираться на берег, в дело вступила кавалерия Долины.

Примерно тысяча тяжеловооруженных всадников попыталась с ходу скинуть отряд Мутона обратно в воду. И это им удалось. Они прошлись железным катком, вырезая любую попытку сопротивления. Живых после них не оставалось. Но от нас шли и шли все новые и новые силы, а лучники и арбалетчики не жалели стрел. Тем более Джейме и остальные командиры неплохо сумели организовать так, что наши люди давили не каждый сам по себе, а единым, мощным кулаком.

В дело вступила тяжелая панцирная пехота, подкрепленная пикинерами – наши основные козыри в том бою. Они сумели закрепиться на небольшом пяточке и Красный брод покорился нам. Под вечер, когда от воды потянуло прохладой, а западный небосклон окрасился в розовые оттенки, Черная Рыба отступил.

Джейме продолжал гнать войска через брод, чтобы они успели закрепиться и выдержать ночное нападение – в том, что оно состоится, никто не сомневался.

Уже под утро Черная Рыба нанес вполне ожидаемый удар. Меня разбудили и я, зевая и поеживаясь от ночной свежести, вышел из шатра. Противоположный берег осветился факелами и заревом пожара.

Там было жарко и гибли люди. Мы слышали вопли, проклятья и ржание лошадей – ночью, по воде, звук разносился очень хорошо.

С первыми лучами солнца все закончилось. Мутон был ранен, но оставался в строю и сумел удержать плацдарм. Черная Рыба отвел войска к Перекрестку. Мы потеряли около двух тысяч человек, противник втрое меньше, но жертвы того стоили. Теперь Бриндену Талли надо что-то придумывать.

Основным силам можно было начинать переправу. В этот день Джек Лидден передал мне письмо – весточку прислал оставшийся в столице Гарольд Орм. Он сообщал последние вести и в конце упомянул, что ко мне направляется архимейстер Марвин из Староместа, который хочет о чем-то поговорить.

Это было интересно. Я мало что помнил про Марвина, но у меня почему-то отложилось впечатление, что человек он яркий, необычный и крайне интересный. К таким целесообразно приглядываться повнимательней и по возможности оценить их потенциал. Я приказал Джекобу пригласить его на ужин.

Еще в столице, после возвращения из Риверрана, я начал вводить новую традицию и устраивать совместные приемы пищи. Пиром назвать это мероприятие было бы неправильно, хотя иногда на нем и присутствовало более пятидесяти человек, а блюда подавались достаточно изысканные.

На таких мероприятиях, когда люди, поев и попив, приходили в хорошее расположение духа, можно легко и непринужденно решать различные вопросы. Тем более все видят, что король вникает в проблемы и не чурается совместного времяпровождения. Все это неизбежно сплачивало нас и создавало неплохую атмосферу.

Естественно, в походах нет большого размаха, но на ужин я обычно собирал человек десять-двенадцать, из тех, кому доверял и на кого рассчитывал.

Кстати, Гарольд Орм и сообщал, что такие ужины и обеды начали ассоциироваться у людей со знаком королевского расположения и с тем, что человека ценят и рассчитывают на его способности. Присутствие на таком обеде стало деталью, указывающий, что человек обладает определенным авторитетом и силой.

В тот вечер нас собралось даже меньше, чем обычно. По правую руку от себя, как героя прошедшей битвы, я усадил сира Мутона – бледного после ранения, с перевязанной правой рукой и головой – на том берегу ему отрубили ухо. За тот вечер мы несколько раз подняли кубки за его здоровье, славя мужество и самоотверженность.

Еще был Джейме Ланнистер, Лайл Крайкхолл, Бонифер Хасти, Эрик Феррон, Стеффан Свифт и пока еще чувствующий себя не в своей тарелке и немного смущенный Эрг Дарк, командир отряда Честь и Доблесть.

Стюарды Джекоб и Роберт помогали нам за столом, а всю подаваемую еду и напитки уже традиционно пробовал чашник Гюнт Холи. У входа несли охрану Бейлон Сванн и Джон Кафферен. С ними стоял и о чем-то негромко беседовал Тирек Ланнистер – он имел право сидеть за королевским столом, но так как мы часто обсуждали различные важные детали, такие посиделки в силу возраста не доставляли ему особой радости. Он был молод и мечтал действовать, а не рассуждать, и потому любил говорить с теми, кто непосредственно сражался, а не планировал.

Орм в тот вечер отсутствовал – мой личный телохранитель получил разрешение помыться, привести себя в порядок, немного отдохнуть и расслабиться, посидеть у костра с друзьями и попить вина.

С самого начала ужина Джекоб ввел в шатер необычного человека – широкоплечего, коротконогого, с внушительным пузом, ломаным-переломанным носом и невероятно проницательными глазами. Это и был Марвин Маг, архимейстер из Цитадели.

В течение всего вечера королевские гвардейцы нет-нет, а внимательно посматривали в сторону Марвина и он, конечно, это заметил. Похоже, данная мера предосторожности скорее озадачила Марвина, а не оскорбила.

– Не обижайтесь, архимейстер, – сказал я, после того, как он устроился слева от меня и немного освоился. – Мы вас не знаем, лишь слышали немало интересного, а времена нынче неспокойные. К моим друзьям, – я обвел рукой весь стол, – такие меры предосторожности не применяются. Но вы пока еще не друг.

Я выделил слово «пока» и по тому, как неожиданно ухмыльнулся Марвин, понял, что он прекрасно умеет читать между слов.

– Благодарю вас, ваше величество, – его голос мог бы принадлежать скорее портовому амбалу, а не всеми известному мейстеру, далеко прославившемуся своими знаниями и ученостью. – Соблаговолите принять мой подарок. Это легендарная книга «Неестественная история», которую написал септон Барт. В ней описываются различные магические твари, такие как виверны, оборотни, упыри, демоны, а также Дети Леса и конечно, драконы.

Он произнес все это на валирийском с таким невинным видом, словно заранее знал, что я владею этим языком. А может он просто хотел проверить меня, а потом, если я покажу, что ничего не понял, вежливо извиниться и повторить все на обычном диалекте.

– Это поистине дорогая и полезная книга, – я взял в руки тяжелый фолиант в кожаном переплете с металлическими уголками. Мысленно я поблагодарил Маргери, с которой занимался валирийским, и мейстера Лериса, который нас ему учил. Я не идеально узнал новый язык за это время, но полностью понял сказанное, да и ответил вполне ясно и без режущего слух акцента. – Вот только я слышал, что Бейлор Благословенный приказал уничтожить все экземпляры данной книги?

– Поражаюсь вашей начитанности, ваше величество, – Марвин откинулся на спинку кресла, сложил руки «домиком» на пузе и внимательно посмотрел мне в глаза, а затем перевел взгляд на Бирюзу, что расположилась за моей спиной на специально изготовленном для нее месте, напоминающем стол на толстой опоре. – Думаю, что это один из немногих уцелевших экземпляров. Я нашел его в древнем Волантисе.

– В Красном замке великолепная библиотека, но подобных книг там мало, – я с наслаждением листал старые, пожелтевшие страницы с невероятно красивыми рисунками. – Признаюсь, вы сумели мне угодить.

– Очень рад этому, ваше величество. Кому, как не вам читать про драконов. Весь Вестерос говорит о вашей Бирюзе.

А вот и ответный намек – человек хочет познакомиться с моим драконом. Почему бы и нет?

– Бирюза! – я взял в руки кусок мяса и посыпал его красным перцем. Дракон ел жареное мясо, и из всего, что мы могли предложить помимо этого, полюбил лишь красный перец. Это было забавно.

Повернувшись к дракону, я протянул угощение. К этому времени Бирюза успела немного подрасти и приближалась по размерам к средней собаке.

Дракон внимательно и неспешно обнюхал подношение, а потом соизволил его съесть. Еду, после того, как я сумел отвадить ее от Тириона, она принимала лишь с моих рук. Ну, или сама обжаривала те куски, что я ей бросал.

Марвин Маг смотрел на нас, затаив дыхание. Все остальные присутствующие за столом вели себя не так импульсивно – все же человек имеет свойство привыкать к любому чуду. Тем более, если видит его каждый день.

Не так давно драконы считались окончательно вымершими. Многие вообще думали, что это всего лишь сказка. А нынче все окружающие меня лорды и рыцари воспринимают дракона как что-то естественное, то, что лишь подчеркивает уникальный статус их короля.

Дракон зевнул, выпуская тоненькие языки дыма, и сощурился на огонь свеч. Марвин выглядел потрясенным.

– Я знал, что молва не врет, но поверить в живого дракона так трудно! – он осторожно, получив мое разрешение, протянул вперед правую руку. Дракон вытянул шею и обнюхал его пальцы. Мелькнул язык, а затем он шумно выдохнул, спрыгнул со своего места и устроился в моих ногах, обернув их хвостом и положив голову на колени.

– Предлагаю поднять кубки за нашего гостя из самого Староместа, – предложил я, и мои гости не заставили себя ждать.

Мы выпили и развеселились после того, как Свифт рассказал историю одного рыцаря, который участвовал в турнире. Он малость перебрал с вином, бой затянулся, а он так захотел помочиться, что не смог удержаться.

– В общем, парень обмочил себе все набедренники, наколенники, поножи и сабатоны[6], но турнир он таки выиграл. Правда ему потом дали прозвище Ссаный, но кого это волнует? – под общий смех Свифт закончил свою историю.

– Турнир-то он выиграл, а вот его репутации пришел конец, – подытожил Джейме. На его лице появилась усмешка, и он задумчиво добавил: – как он потом с бабами-то себя вел? С такой-то репутацией это нелегко…

Все это нормальные походные разговоры в мужской компании. Мне они нравились. Да и грубый солдатский юмор находил одобрение. Все же мы находимся на войне, а не в изящном будуаре знатной дамы. Я даже подумывал адаптировать к местным реалиям парочку анекдотов о небезызвестном поручике и при случае их рассказать.

Оплывали свечи. Вечер шел своим чередом. Вначале ужина слуги поставили на стол целиком зажаренного оленя, пару караваев хлеба и множество овощей и фруктов. Ныне от всего этого великолепия осталась лишь груда хорошо обглоданных костей. Гости тайком, стараясь сделать это незаметно, рыгали и все чаще зевали. Начинала накатывать усталость.

Мы долго говорили в тот вечер с архимейстером. Джекоб принес новый кувшин с вином, но на спиртное я налегал не сильно. А вот Марвин распробовал его на славу, но на его состоянии это никоим образом не сказалось. Все также плавно лилась речь и картины, что он рисовал, буквально вставали перед глазами. Архимейстер описывал заснеженные, продуваемые насквозь горы и людей в обледеневших одеждах, бредущих сквозь метель; раскаленные пустыни, где язык и губы странника распухали и трескались от жажды; лазурные воды и невероятные в своей мощи шторма; душные джунгли Соториса и их экзотических жителей; острова, остатки древней Валирии и клады, что можно отыскать в развалинах великой цивилизации; восточные города, невероятные в своей роскоши и развращенности…

Многое сплелось в долгом рассказе Марвина. Прошлое и настоящее, сказочное и реальное, правда и вымысел.

Я был ошеломлен – пожалуй, иного слова и не подобрать. Впервые в этом мире я встретил человека с таким кругозором, того, кто мало чем уступал мне самому. Причем, он одинаково спокойно относился и к тому, что знает, и к тому, что не знает и не видел – его ум был гибок и текуч. Он не был упертым, верящим лишь в то, что видели глаза, щупали руки и то, что прочитано.

Он допускал невероятно огромное количество различных вещей в этом мире. И он был не только магом – хотя пока никакой магии я так и не увидел – но и философом, и ученым. С этим человеком я вновь, впервые в Вестеросе, ощутил, что такое радость от интеллектуальной беседы. Да и с кем мне было говорить на такие темы – большая часть лордов и рыцарей их бы просто не поняла. Пожалуй, лишь один Уиллас Тирелл да Тирион Ланнистер могли похвалиться схожим по объёму кругозором и начитанностью.

В Вестеросе много опытных, проницательных и мудрых людей, таких как Тайвин и Киван Ланнистеры, Матис Рован, но все это не то. Они по большой части эффективные администраторы и полководцы, а не ученые и исследователи.

Архимейстер же был ученым, мистиком, путешественником, историком, географом, математиком, лингвистом, писателем, астрономом, врачом… Он много кем был, словно те удивительные универсалы, что когда-то рождались и жили в античной Греции.

Со следующего дня Марвин Маг частенько беседовал со мной, скрашивая однообразие путешествия.

Мы переправились на противоположный берег Трезубца и стали стягивать силы. Войска Долины и Близнецов заняли стратегическую позицию на Перекрестке, там, где дороги разделялись: одна – Королевский тракт – продолжала идти на север, а другая, под названием Высокая, сворачивала на восток, к Долине Арренов. Без боя наши противники оставлять Перекресток не собирались.

Джейме и другие командиры ломали себе голову, как бы сделать так, чтобы отрезать Черную Рыбу от Долины и погнать его на север, к Близнецам. Получись у нас такой ход, и войне, считай, конец.

Битва на Перекрестке вышла жаркой и заняла целый день. От Кровавых врат к Черной Рыбе подошло внушительное подкрепление. Совместное войско противника достигло почти двенадцати тысяч человек. У нас к тому времени имелось почти двадцать пять тысяч, но это теоретически, так сказать, на бумаге. Две тысячи остались охранять Рубиновый брод, а еще три тысячи Джейме отправил на северо-восток с приказом незаметно пробраться как можно дальше и блокировать Высокую дорогу до того места, пока она не начнет резко подниматься в горы.

Черная Рыба выстроил свои войска на возвышенности и выкопал ров. На ветру реяли знамена, пели трубы.

Пехота сумела продавить строй врагов, закидала ров фашинами и присыпала землей. Наша пошли в атаку.

Земля вздрогнула, когда знаменитая тяжелая конница Запада – воины Утеса – устремилась во фланговый обход, сбивая и гоня перед собой противника. В тот день они показали, что многие не зря называют их самыми сильными рыцарями Вестероса. Смотреть на них было одно удовольствие – сытые, откормленные овсом кони и их всадники в великолепных доспехах – поистине это элита всего войска и лучшие из лучших.

Возможно, я идеализирую, и ничем особым, кроме богатого снаряжения, рыцарь от простого бойца не отличается, но мне хотелось думать именно так.

Ах, как красиво они шли в бой! И практически на острие этого клина, чуть справа, скакали мои любимцы – Святой Отряд под предводительством сира Хасти. Ветер задорно и воинственно выгибал их стяг – знамя с семиконечной звездой.

Три тысячи конных проломили строй врага. Вот только беспорядочной резни не вышло. Черная Рыба все же великий полководец. Он сумел сохранить трезвость ума, и что самое главное, не потерял войска. Его люди начали медленно отходить, а Джейме продолжал усиливать давление.

А потом справа подошли к полю боя и ударили наши дополнительные силы – те, кто уходил на блокировку Высокой дороги. Бриндену Талли ничего не оставалось, как только отступать к Близнецам.

Мы одержали не только победу в одной битве, но и сумели достичь самого главного – отрезали основные силы Арренов и их прославленного полководца от Долины.

Правда нас всех немного смущала та легкость, с которой Черная Рыба попался в ловушку. Как-то это было подозрительно…

Через несколько дней, наверняка получив вести о победе, Драконий Камень выразил желание сложить оружие и признать законной власть короля Джоффри.

Похоже, дипломатические усилия Кивана и всех остальных членов Малого Совета принесли свои плоды. Жизнь явно налаживалась!

Дорога петляла, но неизменно выдерживала направление и вела на север. По левую руку располагался Зеленый Зубец, а справа, в дне пути, на горизонте вставали заснеженные вершины Лунных гор. Это были относительно молодые горы, не успевшие подвергнуться сильной эрозии, и мне казалось, что их острые заснеженные вершины, словно зубья пилы, вгрызаются в мягкое подбрюшье неба.

С гор постоянно дули промозглые ветра, а по утрам со стороны реки наползал влажный туман. Местность была так себе, на мой взгляд. Слишком уж тут ветрено и сыро. Хотя знающие люди говорили, что дальше, на болотистом Перешейке, все намного хуже. Там и тяжелые испарения, и постоянный туман, и малярия, и лихорадка.

Сейчас в горах бушевала гроза, и яркие всполохи зарниц странно контрастировали с ясным солнечным днем над Зеленым Зубцом.

Позади и впереди нас с утра до ночи кружились многочисленные вороньи стаи – да, пир у стервятников получился что надо, погибших хватало, а ведь главная битва все еще впереди, и птицы прекрасно это понимали.

Я двигался в середине войска, и мы не торопились. Воины Близнецов и Долины больше не пытались навязать нам серьезный бой. Вместо этого они использовали партизанскую тактику – медленно пятились назад, огрызаясь из-за деревьев и пытаясь подороже отдать каждый холм. Несколько раз Джейме пробовал взять их в кольцо, но у Черной Рыбы неизменно получалось избегать полного окружения.

Мы давили их медленно, так, чтобы они никуда не делись, но и лишние жертвы нам были ни к чему. С Севера к нам на помощь двигался лорд Русе Болтон и мы планировали взять врагов в клещи в районе Близнецов. Непонятно, на что рассчитывал Черная Рыба, но положение его выглядело незавидно.

– Вы не думали написать книгу, архимейстер? – как-то раз спросил я своего спутника. Мы ехали на лошадях стремя в стремя. Я на своем любимом Снеге, а ему дали смирную и покладистую лошадку по имени Ручеек.

– О чем книгу, ваше величество?

– О том, как вы путешествовали по самым дальним уголкам нашего мира. Представляете, как это интересно?

– Да, два-три человека сумеют оценить ее значение. А остальные читатели будут обычные ротозеи, падкие до слухов, чудес и всяких сказок, не сумевших увидеть истинной картины.

– Два-три человека тоже не плохо. К тому же вы прославите своё имя.

– Слава – тлен, – проворчал и нахмурился архимейстер. В такие минуты он напоминал небольшого, упитанного и очень свирепого бульдога. – Хотя я подумаю.

– Я даже название придумал для вашего труда – «Путешествие на Край Мира». Как, звучит?

– Неплохо. Излишне амбициозно, на мой скромный взгляд, но неплохо, – он почесал пузо сквозь одежду и спросил: – Вы принялись за чтение «Неестественной истории»?

– Да. Фактически я одолел половину книги. Мне нравится, как размышляет автор. Чувствуется, что он владеет ситуацией и у него неплохой слог.

Книга на самом деле захватила мое внимание. И в ней была масса полезной информации. Целый раздел там посвящен драконам. Я о многом догадывался и раньше, но и о многом узнал и нашел подтверждение своих идей…

Драконы не были полностью неуязвимыми и их можно убить. Глаза, рот, уши – это их слабые места. К тому же у них достаточно тонкая кожа в подмышках. И это биологически правильно, ведь будь там броня, то они сами бы себе все стерли при полете. Еще у них крылья с тонкими, длинными костями и перепонками между ними. И кожу в этих местах можно поранить или даже разорвать и лишить дракона одного из главных преимуществ – возможности полета.

Понятное дело, к такой смертоносной твари просто так не подберешься, и жертвы неизбежны. Здесь смысл в ином – при правильной тактике, зная, как бороться и побеждать драконов, их можно уничтожить – не зря же Мартеллы и их Дорн долгие годы успешно сохраняли свою независимость от первых Таргариенов.

– Что думаете насчет Зла за Стеной? – снова спросил Марвин.

– Я думаю, что полностью его победить невозможно. Оно связано с какими-то планетарными циклами и периодически возрождается. Похоже, это проявление чего-то большего, каких-то вселенских сил, – честно ответил я. В подаренной книге была и глава, посвященная Королю Ночи – о его силе и том, что он с завидной постоянностью приходит в этот мир. И что лучшее средство в борьбе против него – огонь и обсидиан, который здесь называли драконьим стеклом. Впрочем, об этом я и так знал.

– Необычный у вас ход мысли, – Марвин хмыкнул, но более ничего не сказал, согнулся в седле и задумался.

Мне казалось, что он все еще обдумывает, как ко мне относиться и что предпринять дальше. Возможно, он искренне обеспокоен судьбой Вестероса и считает драконов тем козырем и той гирькой на людских весах, что способны перетянуть их на нужную сторону. В этом случае не только я должен вызывать его интерес. Все это верно и в отношении Дейенерис Таргариен.

Интересно, что же Марвин решит? Я не подстегивал его и не торопил. Наши беседы приносили немало пользы нам обоими. Я рассчитывал, что мы поговорим откровенно и спокойно чуть позже.

Дни шли за днями. Мы все дальше отдалялись от Рубинового брода и Перекрестка. Нас догоняло войско Риверрана во главе с Эдмаром Талли.

Он прислал письмо, в котором просил не направлять его на битву против Долины и Лизы Аррен. Зато он жаждал поквитаться с собственными вассалами в лице Фреев. Что характерно, о собственном дяде Черной Рыбе он даже и не намекнул. Интересно, что он будет с ним делать?

А я подумал – «почему бы и нет?». Мне не сложно, а человеку приятно воевать с теми, кто его предал, а не с родней, и он будет считать, что ему оказали услугу.

С Севера приближалось войско Болтонов. Они уже прошли Ров Кайлин, достигли Сероводья и двигались дальше.

Черная Рыба и Уолдер Черный, который ныне возглавлял дом Фреев, не могли об этом не знать. Почему-то это их не беспокоило, а вот нас с Джейме все это нервировало. Мы догадывались, что враги что-то придумали и на что-то рассчитывали. Но пока понять их план не могли.

Сейчас, по идее, им надо было со всей возможной скоростью достичь Близнецов, завести войско в крепость и накрепко захлопнуть ворота. А они тянули время, устраивали многочисленные стычки, делали засады, позволяя нам зажать их между собой и северянами.

Мы догнали основные силы противника в двух днях ходу от Близнецов. Хотя, глядя на спокойствие в их войске, мне почему-то казалось, что они сами позволили этому произойти.

Здесь дорога выходила из леса на весьма просторное поле, и ее дальний край терялся на высоком и продолжительном подъеме.

Слева неспешно нес свои воды Зеленый Зубец и огромный холм расположился между рекой и дорогой. Черная Рыба и Уолдер Черный заняли эту возвышенность, выкопали ров, воткнули частокол в самых опасных местах и принялись просто ждать. Позади них находилась река, и с водой никаких проблем в принципе быть не должно. Зато у них могли начаться трудности с едой, если мы их заблокируем.

Но блокировать ни мне, ни Джейме, ни другим лордам не хотелось. А хотелось нам как можно быстрее их раздавить.

Болтоны приближались. Русе прислал письмо, в котором указал, что его войско осадило Близнецы. Сам же лорд Дредфорта ведет отборную дружину нам на помощь. Все складывалось очень удачно.

Джейме попытался с ходу взять укрепленный холм. Там, на вершине, ветер колыхал знамена. Черная форель Бриндена Талли, Две Башни Фреев, и гербы их вассалов – дерево с крючковатыми корнями Нейтландов, золотая цапля Эренфордов, черные вилы Хэев и три веточки омелы Чарлтонов.

Также там присутствовали и несколько знамен из Долины, которые пришли с Черной Рыбой – серые и черные клинья Толлетов, ромбы Хардингов и три свечи Виксли. Не самые сильные и влиятельные дома Долины стояли против нас. Похоже, основные силы остались с Мизинцем и Лизой Аррен.

– Все, им конец, – Джейме Ланннистер внимательно смотрел, как разворачиваются наши войск и как лучники начинают ввязываться в схватку. – Мышеловка захлопнулась.

– Они как шлюха с задранным подолом. Нам осталось лишь приспустить штаны и приняться за дело, – грубо пошутил Крайкхолл.

Весь день мы пытались скинуть врага с холма. Стычки тут и там перерастали в серьезные битвы. Джейме два раза водил наши войска на приступ – в обед, и ближе к вечеру, но так и не преуспел. В последний раз я и сам, в сопровождении Святого Отряда и телохранителей, в надежных доспехах и с Ветром Перемен принял участие в попытке штурма. Мне даже удалось непосредственно принять участия в бою, и я несколько раз кого-то рубанул клинком.

Каким-то невероятным образом Черная Рыба сумел удержать позиции. Он постоянно устраивал вылазки, бил небольшими отрядами с различных направлений и всячески нас изматывал. Ему очень сильно повезло, что накануне прошел сильный дождь, и земля насквозь пропиталась влагой. Нашим людям, поднимающимся вверх, было непросто – ноги скользили по мокрой траве. К тому же уже через час все это пространство превратилось в перемещённую с водой глину и землю, настоящее месиво, правильно наступать по которому было не так-то и легко.

Вечер положил конец сражению. Противник поджался еще выше на холм, но сдаваться не собирался.

Джейме выставил многочисленные караулы и заградительные отряды. Стонали раненые. Молчаливые Сестры спешили оказать им помощь и занимались покойниками. Над полевыми кухнями начал подниматься дымок.

Ночь выдалась беспокойной. Ветер понагнал облаков, частично закрывших звезды. Мало кто сумел хорошо выспаться. Где-то далеко в лесу выли волки, пару раз мы остановили вражеские вылазки и попытки застать нас врасплох. Обычная война – я уже начинал понимать ее особенности и нюансы. Главное, что ничего серьезно так и не произошло.

А с самого утра прилетел ворон и принес две новости. Первая состояла в том, что Золотые Мечи и Славные Кавалеры наконец-то начали действовать и высадились около Дождливого Дома на Гневном мысе. Они сходу взяли эту крепость, а другая часть их отряда сумела захватить остров Тарт. Еще они попытались «подмять» остров Эстермонтов под одноименным названием, и их главный замок Нефрит. Там Золотыми Мечами руководил сир Марк Мандрейк. Он действовал быстро и стремительно, да вот только Эстермонты были уже давно готовы именно к такому повороту событий, настроены решительно, чувствовали за спиной королевскую поддержку и так просто сдаваться не собирались. К тому же они уже успели переправить женщин, маленьких детей и внуков, сокровища и основные ценности на материк и теперь были готовы драться свирепо и зло.

Мандрейк сумел достаточно быстро захватить сам остров, но под стенами замка Нефрит он встал. Эстермонты запаслись провизией, недостатка в воде не ощущали и были готовы просидеть в осаде хоть целый год…

Это первая новость. Вторая заключалась в том, что Маргери наконец-то родила двойню – два совершенно здоровых и крепких мальчика. Вот так, теперь я уже отец. Эта новость, хотя я и был к ней готов, буквально оглушила меня и вызвала какую-то детскую, немного идиотскую улыбку, от которой я не мог избавиться пару часов. Народ потянулся ко мне с поздравлениями.

Рождение двойни я счел хорошим предзнаменованием!

А потом началась битва. Она разгоралась по вчерашнему сценарию. Джейме неторопливо, очень методично подводил наши войска и перемалывал силы противника. Отдельные отряды выдвигались вперед, сражались около часа, а потом отступали назад, уступая место свежим силам. Хрипло кричали и надсаживались офицеры, призывая прибавить и додавить врага. Враг отдавал одну пядь земли за другой. Победа казалась все ближе!

Время шло к полудню, когда разведчики донесли, что приближается войско Болтонов.

И наконец, мы их увидели. Вот на небольшом пригорке с правой стороны появился первый всадник, затем второй, и спустя миг в нашу сторону устремился пеший людской поток.

Мы увидели знамена Дастинов, Амберов и Рисвеллов. А за ними из-за пригорка показалось огромное полотнище, на котором изображен красный человек с содранной кожей и многочисленными каплями крови. Неприятный герб, как ни крути, мне он совсем не понравился. Это было главное знамя Болтонов и где-то там около него находился и сам Русе, Хранитель Севера.

Запели многочисленные рога. Северяне остановились и начали строиться, вставая ровно напротив нас, так, что дорога словно разрезала их строй посередине и терялась за спиной. По правую руку от них находился занятый Фреями и Черной Рыбой холм.

А затем северяне пошли вперед. Прямо на холм Фреев. Болтоны приближались, приближались, приближались…

– Хорошо идут, сукины дети, – признался Джейме и больше он ничего не успел сказать, так как в их войске неожиданно зазвучал рог, подавая новый сигнал. Его звук был гнусавым и почему-то вызывал дрожь. В тот же момент, словно по команде ему откликнулись многочисленные рога из армии на холме.

Северяне неожиданно развернулись на полкорпуса влево и устремились на наши позиции.

– Все, нам пиздец, – у Джейме резко дернулся кадык, и он судорожно сжал левую руку. Он понял все моментально, в один миг, и от предчувствия чудовищной опасности его черты лица заострились, а в глазах появился суровый блеск. Срывая голос, он закричал. – Весь резерв, все свободные отряды строиться на правом фланге! Коня мне, быстро, – и пока стюард выполнял этот приказ, он успел повернуться ко мне и сказать. – Вот почему Черная Рыба пошел сюда, а не улизнул в Долину. Вот почему он не скрылся в Близнецах. Хитрый старый ублюдок, гореть ему в Пекле! Это ловушка и эти козлы Болтоны нас предали. Ты понял это? И теперь, если мы их не остановим, то все ляжем на этом поле.

Люди забегали, засуетились. Кто-то начал орать, требуя коня, кто-то искал свой отряд…

Джейме вскочил в седло, привстал на стременах, внимательно осмотрел окрестности и повернулся ко мне:

– Я возьму все что есть – Святой Отряд, Честь и Доблесть, и все резервы и постараюсь отбросить или хотя бы остановить Болтонов. Если они собьют нас с дороги, то это все, наша песенка спета, нас окружат и добьют.

– А мне что делать? – от неожиданности я немного растерялся и сейчас искал совета опытного и хладнокровного человека.

– Помоги нашим людям сдержать Фреев и Черную Рыбу. Больше от тебя ничего не требуется. Сделай это, Джофф!

– Я сделаю, – я с трудом проглотил комок в горле. Сейчас нас начнут убивать…

– Береги себя, – он выхватил меч, развернулся к людям и громко закричал. – Вперед, покажем этим сраным ублюдкам, из чего мы сделаны!

Народ подхватил его крик, и всадники поскакали на наш правый фланг. Я мельком успел полюбоваться на прекрасную выучку и экипировку Святого Отряда, на другие наши подразделения, и повернулся к стюардам:

– Снега мне, живо. Архимейстер и Джекоб, присмотрите за Бирюзой. И вперёд!

Сука, тварь, предатель Русе Болтон! Мы – Киван, Джейме, Тирион и я – предполагали, что он может подосрать, но все же, по здравому размышлению, решили, что ему это не выгодно. Тайвин Ланнистер подарил ему Винтерфелл и вложил в руки титул Хранителя Севера. Я сам подписал указ о узаконивании его сучьего бастарда. Мы все поддерживали Болтона, и не раз, и не два говорили, что поможем ему удержать власть, если северные лорды взбунтуются. Мы дали ему Арью Старк – пусть это и фальшивая Арья. Но кому на самом деле это важно? Верят тем, у кого сила – а мы дали эту силу. И все же он предал… Чем же таким его сманил Мизинец? Арьей Старк? Возможно, но как он подтвердит, что она настоящая, а не очередная ряженная кукла? Что же там за тайна?

Эти мысли яркими вспышками промелькнули у меня в голове…

Вскочив в седло, я увлек за собой людей. Вначале нас было не много – королевские гвардейцы, Орм, Тирек и десяток во главе с Ланселем, которых оставил мне сир Хасти. Мы поскакали на левый фланг, туда, где с холма заливающим все потоком устремились вниз воины Фреев. Они уже почувствовали победу, улюлюкали и радостно вопили, что нам всем конец.

Я видел, как наш строй, который совсем недавно казался таким монолитным и несокрушимым, начал проседать и медленно пятиться. Все чаще воины оборачивались и смотрели назад, ища возможность спасти шкуры и пытаясь понять, где их король и все командующие.

Наступил переломный момент…

Я вогнал шенкеля Снегу под ребра, конь всхрапнул от боли и обиды, и понес меня вперед. Куски дерна полетели из под копыт.

– Стоять, стоять, стоять… Держать строй, – я выхватил меч и не переставая кричать несся позади нашего построения. – Король с вами!

– Король с нами, – с десяток глоток подхватили мой крик, и я видел, как воины приободрились. Они провожали меня взглядом, и уверенность медленно возвращалась в их сердца. Арис Окхарт скакал чуть впереди. Вот он поднес к губам рог и выдал долгий, внушительный звук – все знали, что он обозначает – король идет в атаку и зовет всех верных за собой!

Гарт Серая Сталь и Бейлон Сванн вырвались вперед. Кафферен и Тирек прикрывали меня слева, а Орм держался на полкорпуса позади.

Спустя минуту к нам присоединился Свифт с личной дружиной в два десятка человек, а затем и Эрик Серебряный Топор со своими людьми.

Мы успели взять хороший разгон, обогнули наши построения, вырвались в чистое поле, описали широкую дугу и перешли на галоп. Через минуту наш конный отряд с криком и воем врубился в противника.

Началась рубка…

Рослин Талли

– Король Джоффри приказал вернуться мне в Риверран и подавить восстание, – Эдмар Талли зашел в покои в которых проживал с женой и новорождённым сыном, скинул плащ на кресло и подошел к колыбели. В его голосе слышалось скрытое раздражение.

Маленький мальчик, со сморщенным личиком и едва заметным пушком на голове, недавно хорошо поел и сейчас сладко спал. Ему дали имя Гровер и Эдмар обожал сына.

– И что, разве это плохо? – миловидная и симпатичная девушка с густыми каштановыми волосами и большими карими глазами, лежащая на ложе около младенца, вопросительно подняла брови. Эта девушка была Рослин Талли, урожденная Фрей. Сейчас она с недоумением смотрела на мужа. – Это же наша земля, Эд. Какие тут могут быть обиды?

– Не в обидах дело, просто вся эта война уже в печенках сидит, – он наклонился, долгим поцелуем приник к губам жены, а потом отошел к столу и налил вина. – Седьмое пекло, как же меня достало все это дерьмо!

На столе, в большой хрустальной вазе стояли прекрасные фрукты с Летних островов – подарок Маргери Баратеон. Она и ее король вообще часто оказывали Рослин знаки внимания. Так, узнав, что девушка интересуется музыкой, неплохо играет и имеет красивый голос, Маргери подарила ей великолепную арфу. А король при рождении сына подарил ему дорогой меч и книгу «История Вестероса», сказав, что тренировать надо не только руку, но и ум, и что меч и книга – вот две добродетели настоящего лорда.

Такие подарки и такое королевское внимание было приятно. Очень приятно. И сейчас Рослин относилась к королевской чете совсем иначе, чем по приезду в Красный замок. Все изменилось, и изменилось к лучшему, именно так считала девушка.

– Оно всех нас достало, – кивнула Рослин. – И я думаю, что короля не меньше твоего.

– Ну, что бы он понимал в военном деле. Короли воюют не так, как мы. Они просто приходят на поле будущего боя, им ставят шатер, готовят изысканную еду и они весело проводят время, пока люди готовятся к битве.

– Может и так, но я на днях из окна видела, как король тренировался. Против него вышел Лансель, который вступил в Святой Отряд. Знаешь его?

– Естественно. И что король? – Эдмар заинтересовался.

– Лансель случайно разбил ему нос. Кровь текла, будь здоров. Лансель так перепугался, что стал белым-белым.

– А Джоффри?

– А он хоть бы что. Рассмеялся, хлопнул Ланселя по плечу и приказал принести воды, чтобы умыться, а потом вина.

– Ты знаешь, он необычный, – Эдмар прилег около жены и с довольным вздохом вытянул ноги. – Я познакомился с ним под стенами Риверрана, когда еще был пленником. Я тогда думал что все, смерть близка, и тебя больше не увижу, – при этих словах Рослин взяла его за руку и пододвинулась поближе. Своего мужа она обожала, хотя временами он и злил ее своей наивностью и близорукостью. Но он был добр, великодушен и смел. А ум… Что ж, не всем Семеро вкладывают в голову одинаково. – Тогда я думал, что он полный осел. Но он так ловко меня уболтал, что я понял – он мастак разговоры разговаривать. А вот теперь еще и это…

– Мы многое про него не знаем, – проговорила Рослин осторожно. Она, проживая в Красном замке несколько месяцев, многое увидела, многое переосмыслила и кое-что успела понять. Похоже, уроки отца не прошли даром. Даже в таком возрасте она уже умела разбираться в людях. – Не так давно, когда мы сидели в своем круге – я, королева, Мирцелла и Санса, король зашел в наши покои. Знаешь, что он нам рассказал?

– Ну?

– Я тогда думала, что он рассказал нам сказку – о звездах и Солнце, о Богах и героях, о Стене и о том, что за нею…

– Ему интересны такие вещи? Откуда он о них знает?

– Мирцелла спросила то же самое. Он ответил, что все прочитал в книгах. А еще ему снятся сны и он видел Богов.

– И что?

– И ничего. Он просто рассказал. И ему было неважно, поверим мы или нет. Король просто нас развлек.

– Да, с таким надо держаться осторожно. Если уж он про звезды говорил, то неизвестно, чего от него можно ждать. Как думаешь, как нам лучше себя вести?

Рослин улыбнулась. Все это время она незаметно, но весьма настойчиво давала ему советы и подсказывала. И хотя многое он решал сам, она видела, как растет ее власть и влияние на собственного мужа. Не раз и не два она уже советовала что-то, что потом оборачивалось добром. И Эдмар видел это и показывал свою признательность.

– Не предавай его, Эд, – Рослин пододвинулась совсем близко и еле слышно зашептала ему в ухо. – Я знаю, твой дядя Черная Рыба или сестра Лиза Аррен обязательно напишут тебе письмо и предложат что-то очень вкусное. А еще они будут петь песни о семье, долге и чести. Не соглашайся на их уговоры, прошу тебя.

– Я думал об этом, – он тоже говорил еле слышно. – Ты права, они обязательно пришлют письмо… А я дал королю клятву верности и ее слышали сотни человек. И я сейчас как между двух огней. Как же все непросто!

– Посмотри на нашего малыша. Он – первая ласточка. Следом будут дети Сансы и Маргери. А потом настанет черед и Мирцеллы. Король обожает свою сестру, постоянно это подчеркивает, беседует с ней и дарит удивительные подарки. А еще, если с Тристаном Мартеллом не заладится, он найдет ей нового жениха. И у нее будут дети. Подумай о том, с кем может расти наш сын, с кем он станет дружить и что будет после, когда он вырастет – он сможет взять в жены кого-нибудь из этих детей. Я стала близка с Маргери, но наш сын сможет стать еще ближе. Он станет другом Ланнистеров, Баратеонов, Тиреллов и Старков…

– Это неожиданный поворот, – после долгого раздумья заметил Эдмар, чуть отстранился и внимательно посмотрел на жену. – Как ты могла обо всем этом подумать?

– Мой отец, лорд Уолдер Фрей, любил заниматься со мною. Он называл меня Рыбкой. Я часто стояла среди других его детей, внуков и правнуков, смотрела и слушала, как он общается с лордами и рыцарями. А потом он вызывал к себе лишь нас двоих, меня и Лиату, и спрашивал, «ну, Рыбка и Белочка, что вы смогли заметить и запомнить? Что осталось в ваших прелестных головках?». И мы рассказывали, что смогли понять и что не поняли, а он объяснял нам все подводные течения и обращал внимания на детали.

Рослин вздохнула и замолчала. Она не стала рассказывать мужу, что для многих лордов и рыцарей старый Уолдер Фрей был вонючим козлом, бабником и мерзким стариканом. Да, он и был таким, на самом деле. А еще он был очень умным, наблюдательным и хитрым. И он всерьез рассчитывал на своих детей и внуков. И на внучек – она помнила, как он общался с каждой из них, проверяя их сообразительность, память и верность дому. А потом он отобрал самых красивых и занимался с ними, рассказывая, как живут и чего хотят великие лорды, о чем они мечтают и чего боятся, как их можно обмануть или заставить сделать нужную вещь.

Старый Фрей всерьез полагал, что даже выйдя замуж и уйдя в чужой дом его дочки и внучки не перестанут быть Фреями и смогут принести пользу Близнецам.

Особенно сильно он рассчитывал на неё и Лиату. Он думал, что Молодой Волк Робб Старк выберет кого-то из них, прельстившись красотой. Но Робб подвел, оказавшись глупым и самонадеянным лордом, который погнался за привлекательностью совершенно незнатной девушки и предпочел не думать о политических последствиях такого шага.

Уолдер Фрей ему этого не простил. И правильно сделал, по мнению Рослин. Старки всегда были высокомерными ублюдками, которые любили вспоминать о чести, причем они доказывали и проявляли ее, как правило, за счет других, более слабых лордов.

– Жаль, что мой отец не занимался со мной схожим, – вздохнул Эдмар, и в его голосе прозвучала нотка сожаления.

– Жаль, – согласилась Рослин и вновь пододвинулась к его уху. – Война рано или поздно кончится. Джоффри убьет Мизинца и Черную Рыбу, а затем Черного Уолдера, который, я просто уверена в этом, покончил с моим батюшкой. Королевские родичи дожмут Грейджоев, как делали это не раз, и все успокоится. Король сказал, что Близнецы останутся за Фреями, если мы – ты и я, не дадим повода сомневаться в своей надежности. Причем за теми Фреями, кого я люблю, и кто меня любит. Возможно, такая честь выпадет на долю моего родного брата Первина Фрея или племянника Осмунда. Правда они еще юноши.

– Так сказал король? Когда?

– В один из дней, – Рована рассказала, что когда это произошло, в комнате их было трое – сам король, Маргери и она. Джоффри говорил намеками и явно проверял её сообразительность. Вроде бы пустой разговор, ничего не значащие слова, но смысла там было предостаточно.

Сейчас, когда она поняла, что Джоффри не то кровожадное чудовище, каким его представляла половина Вестероса, а продуманный, хитрый и начитанный правитель, она изменила мнение о нем. И беседы, а он часто с ней беседовал, начали доставлять ей удовлетворение и радость. Король словно посчитал и показал, что с ней можно вести дело, оценив ее ум и способность всё схватывать налету.

Да, король говорил, и в его словах были намеки о том, что ему нужно от Талли и Фреев. И в них были обещания, что он может дать взамен. А то, что король не разбрасывается своим словом и ценит его выше золота, все и так уже знали.

А еще он был красивым, галантным, умным, начитанным и мужественным. Половина женщин Красного замка мечтали оказаться в его постели и тайно завидовали Маргери. И если бы сама Рослин не была так сильно влюблена в собственного мужа, она бы призналась себе, что ей нравится король. Ее возбуждала даже простая идея пофлиртовать с Джоффри. Хотя Маргери, узнай о подобном, ее бы не простила.

– Со временем, если поддержим нашу дружбу, то мы станем не просто великим домом, а теми, кто близок к королю. Теми, с кем он захочет породниться и поженить своих детей. Понимаешь, Эд?

– Я понимаю, но там мои родичи – Лиза, племянник Роберт и Черная Рыба.

– А здесь я и твой сын. И Санса – твоя племянница, и ее дочь, и Риверран, он ведь тоже начинается с Красного замка. Джоффри не дурак, и не выпустит нас из замка, пока все не закончится! Понимаешь?

– Он поставил меня в очень непростое положение!

– А что делать? Мы сами себя в него поставили. И нам надо как-то выбираться. Разве король не показал, что может быть справедливым и великодушным? – она говорила, но не чувствовала, что до конца убедила мужа. Обычно он прислушивался к здравым доводом, но иногда, из чистого упрямства мог пойти наперекор и наломать дров.

– Да, было дело, – лорд Талли не хотел соглашаться, но против правды не попрёшь. За последнее время король выполнил все свои обещания и сделал немало хорошего.

– От добра добра не ищут. Нам надо чем-то пожертвовать, чтобы не потерять все, – ее рука, ловкая и такая нежная, расстегнула Эдмару рубашку. А потом пальчики медленно скользнули вниз, быстро справились с ремнем на штанах и скользнули еще ниже. «Ухватить форель», – так в шутку называл это сам Эдмар.

Рослин нравилось заниматься сексом, и она быстро освоила многие премудрости. Тем более, при королевском дворе хватало женщин, готовых поделиться секретами, как удержать при себе мужчину и как заставить желать тебя постоянно и с неизменным пылом.

И она обожала делать это с мужем – таким неутомимым и опытным. И что с того, что она еще что-то говорит? Все что-то говорят во время секса.

Эдмар рывком перевернул ее к себе и впился в губы. Его руки – руки опытного любовника и неплохого воина, ласкали ее уверенно и со знанием дела, задрали подол платья, скользнули между ног и спустя некоторое время заставили исторгнуть стон.

– Пока туда нельзя, Эд, – Рослин чувствовала огонь, зарождающийся внизу живота, чувствовала, как промокли её панталоны, но помнила запрет мейстера – никаких постельных утех в первую неделю после родов. Она еще раз поцеловала мужа и скользнула по кровати к его ногам. – Вот так все будет!

И спустя недолгое время Эдмар Талли закрыл глаза, запуская руки в волосы жены и прижимая ее голову к собственному животу.

Глава XIX. Стояние на Рубиновом броде

У противника практически не осталось лошадей. Нам противостояла пехота, и мы врубились в их строй. И здесь сразу сказалось преимущество в массе, что дает конь и всадник, а также разница в качестве снаряжения и общей выучки – всё-таки, как ни крути, королевские гвардейцы одни из лучших воинов.

Адреналин накатил, словно волна, и мир сузился до расстояния вытянутого меча. Я что-то орал, бил, резал, колол и как мог, старался действовать щитом, вспоминая все те уроки, которые давали мне Орм и Джейме. Вернее, так было в самом начале, а затем горячка боя стерла осознанное мышление…

На мне были хорошие, можно сказать первоклассные доспехи – кольчуга, панцирь, наплечники, наручи, набедренники и наколенники. На этот бой на голову я надел «ерихонку»[7] с козырьком, скользящим наносником и нащечниками – как я не тренировался, так и не научился хорошо себя чувствовать и ориентироваться в полностью закрытом шлеме. Слишком уж там маленький обзор и достаточно быстро ты начинаешь чувствовать нехватку воздуха.

Пару раз кто-то достал меня, и вражеский клинок скользнул по панцирю. Одна стрела чиркнула по лицу – рассечение под глазом оказалось неприятным и кровь начала капать на нагрудник. Окрашенные кровью лев и олень смотрелись тревожно.

Бейлон Сванн вел наш клин, и он не потерял холодной головы. Прорубив строй, мы выскочили на поле, сделали разворот и по широкой дуге вновь врубились в противника. Наши войска прекрасно могли наблюдать действия короля, и я понял, что они приободрились, нашли в себе мужество и пошли в атаку.

Все чаще, тут и там слышалось «король с нами», «вперед», «наддай». Враги же, наоборот, замешкались и немного осели и, похоже, начали жалеть, что так опрометчиво оставили хорошую позицию на холме.

Наш отряд вновь схватился врукопашную. В этот раз все вышло не так гладко. Противник сумел перестроиться, выдвинуть вперед пикинеров и наш порыв остановился. А для всадника движение одно из основных преимуществ…

Краем глаза я увидел, как крюком на алебарде зацепили за доспех Бейлона Свана. Он закричал, его стащили с лошади и часто-часто над этим местом замелькали чужие клинки.

В этот момент Снег захрипел и начал заваливаться на бок. Я успел выдернуть ноги из стремян… А больше ничего сделать так и не смог. Земля оказалась неожиданно твердой, и я грохнулся об нее со всей силой. Хрустнула левая рука, которой я пытался смягчить падение, а в голове, после того, как я ей приложился, зашумело.

Я стоял на корточках, мотал головой и пытался прийти в себе. Влажная, истоптанная земля находилась прямо перед глазами и я почему-то остановил взгляд на чьем-то отчетливом отпечатке с вмятым дубовым листочком внутри.

В голове плыл звон, а левая рука наливалась болью. Вокруг вся земля была завалена мертвыми, умирающими и ранеными. Ржали кони, кричали люди, мечи сталкивались друг с другом и скрежетали по доспехам. Откуда-то сбоку доносились влажные плотные удары, с которыми кого-то рубили или добивали. На одной длинной, визгливой ноте недалеко от меня выл человек в доспехах с гербом Фреев. Ему полностью отрубили одну ногу, а от второй остался кусок, висящей на штанине и полоске кожи. Кровь хлестала, будь здоров, а он все зачем-то полз и полз…

Сквозь шум в ушах, словно это происходило далеко-далеко, я услышал новый крик, «защищайте короля, все сюда».

Я помотал головой, окончательно приходя в себя. Враги насели и все ближе приближались ко мне. Кто-то схватил меня за ногу и сделал попытку оттащить назад. Сука, я так не по-королевски проехался мордой по грязи и чьей-то крови!

Десятки рук тянулись в мою сторону, и каждый норовил взять меня в плен – за короля можно получить огромный выкуп и убивать меня не торопились. Враги казались какими-то гротескными, невероятно огромными, с оскаленными лицами и раззявленными в крике ртами.

Наши ударили и сумели откинуть врага. Арис Окхарт как бешеный кружил на коне вокруг нас и что-то орал. С него слетел шлем, по голове текла кровь, но он продолжал кружить и бить, кружить и бить. Ему помогал Стеффорд Свифт, Лансель со своим десятком и еще несколько людей.

– Ваше величество, – чьи-то мощные руки ухватили меня за нагрудник и рывком, легко вздернули на ноги. Это был Джон Кафферен – без плаща, в поцарапанных доспехах, но вполне живой и бодрый. Ему помогал также спешившийся Герольд Орм. – Берите коня и отступайте, – он грубо подтолкнул меня в сторону собственного коня. Орм подхватил меня под руку и помог сделать несколько шагов.

Я мельком заметил Снега – он еще был живой, дергал ногами, а из распоротого брюха вывалились кишки и от них шел пар.

– Давай, суки, по одному, – казалось, Кафферен врос в землю. Он отбросил меч в сторону и вытащил свое любимое оружие – внушительную секиру и принялся за дело. С протяжным уханьем он врубился в первую жилистую шею, уперся ногой в грудь закатившему глаза противнику, нажал, выдернул из раны оружие и принялся им махать с устрашающим мастерством. Практически после каждого его удара кто-то падал, а он работал и работал, спокойно и неспешно, словно дровосек, который рубит деревья. Рядом с ним встал кто-то из наших пехотинцев и их надежные и верные спины закрыли меня от опасности.

– Спасаем короля, – прокричал Орм окружающим и помог мне забраться в седло. Вокруг нас начали собираться оставшиеся в живых. Я не видел Свифта и Тирека. Лансель пробился к нам с двумя всадниками.

Герольд вскочил в седло, взял мою лошадь за уздечку и потащил с сторону, выбираясь из боя.

– Стой, – я остановил коня, когда мы отдалились от боя шагов на сто. Усевшись поудобней в седле, я несколько раз глубоко вздохнул – головокружение проходило. Резкая боль не давала шевелить левой рукой, вся правая часть лица была в крови, и из левого плеча торчал кусок стрелы – как и когда он попал между сочленениями доспеха, пробив кольчугу, я так и не вспомнил.

Оглянувшись, я понял, что наш порыв, который чуть не принес победу, сейчас затухает. Люди поняли, что король может вот-вот погибнуть и стали подумывать об отступлении.

Я был нужен там, и хотя я чувствовал себя так херово, что и слов нет, и держался в седле с большим трудом, я понимал – отступать нельзя. Отступлю я, и весь наш левый фланг потерпит поражение.

Я не знал, что там у Джейме, но зная его характер и силу воли, понимал, что он будет драться до последнего. Лев никогда не отступает. Джейме всегда говорил, что лучше мертвый лев, чем живая собака. И конечно, он был прав…

– Мы возвращаемся обратно, – я развернулся и оглядел своих воинов – их осталось меньше половины.

– Ты можешь погибнуть, – попытался возразить Лансель.

– Вперед, блять, – я развернул коня. – Всех, кто верен, я зову за собой. Остальные могут спасать шкуры.

Я пришпорил лошадь Кофферена и почему-то не сомневался, что никто не отступит.

Иногда вся наша жизнь сводится к одному простому решению и оно, как это ни банально, определяет всю нашу дальнейшую жизнь.

Король может быть прекрасным бойцом и великолепным мечником. Это, безусловно, важно, и люди готовы идти за таким королем в огонь и воду – это доказал Роберт Баратеон. Но еще куда важнее то, что король это, по сути, символ своего государства, он знамя и та путеводная звезда, что горит и помогает людям определиться с целью и своими поступками.

И когда король не боится умереть и идет в бой, то верному человеку тяжело остаться в стороне.

Мы вновь врубились во врага. Спустя некоторое время он не выдержал, и начал отступать. Мои войска, поняв что их не бросили, что они не остались одни, что король успевает и здесь и там, обрели второе дыхание и почувствовали, что могут все.

Я успел побывать в одном месте и в другом, поддержать один отряд, оказаться в самом напряженном моменте и вновь выйти из боя. Подо мной ранили коня, и я пересел на другого. Нашелся Тирек Ланнистер с парочкой конников – во время боя нас растащило в разные стороны, но сейчас мы вновь встретились.

Люди выскакивали из боя с самых разных сторон и также неожиданно исчезали в общей неразберихе. Я со своей сломанной рукой не мог нормально сражаться. Но от меня этого и не требовалось. На этом этапе боя хватало простого королевского присутствия.

Мы отбросили соперника и почти перерезали всех Фреев и людей Черной Рыбы. Я не видел их самих, но их люди дрогнули и начали отступать к реке.

С Болтонами и северянами Джейме также не подкачал. Мало того, что он не дал сбросить наш правый фланг с дороги и окружить – он сам откинул противника. Болтоны и их люди отошли и встали на тот самый холм, который еще недавно занимали Фреи и воины Долины. По сути, Джейме и его люди совершили настоящий подвиг.

И все же нам пришлось остановиться. Сил, моральных и физических, дожать противника, у нас не оставалось.

Битва медленно затихала. Здесь и там продолжались отдельные стычки, но все уже на сегодня основательно «наелись»…

В тот день мы не смогли победить. Но куда важнее было то, что мы не проиграли. И это уже была победа. Многие факторы повлияли на такой результат. И то, что Джейме проявил невероятную храбрость и мастерство полководца; и то, что Болтоны торопились к полю боя и практически полтора дня шли без отдыха; и то, что мы почти успели дожать войско Фреев и Черной Рыбы; и конечно, не последнюю роль оказало мое влияние.

На поле боя медленно опускались сумерки, и от воды отчетливо наползала прохлада. Мы отошли к лесу и принялись в скором порядке обустраивать временные укрепления – возводить частокол и рыть рвы. В основном этим занимались те, кто охранял обоз и не принимал участия в бою, а также те, кто не пострадал и сохранил силы.

Архимейстер Марвин в палатке извлек из раны наконечник стрелы, промыл и сделал повязку, и еще одну – на лицо. На сломанную руку наложили шину. Все эти операции при отсутствии заморозки очень и очень болезненны. Я чуть ли не в голос орал, когда по живому мясу вырезали стрелу и чувствовал себя на редкость паршиво.

Затем Марвин занялся Джейме и другими знатными лордами. Те мейстеры и простые полевые врачи, что нас сопровождали, занимались остальными.

Джейме Ланнистер находился между жизнью и смертью. Ему пробили легкое, сломали три ребра и сильно посекли все тело. От его мужественного, красивого лица осталось кровавое месиво. И все же он не торопился умирать и всеми силами держался за жизнь.

Погибли Лайл Крайкхолл, Стеффорд Свифт, Бейлон Сванн и Джон Кафферен и еще десятки и сотни людей, которых я успел узнать… Каждый из них выполнил свой долг, пошел до конца и забрал с собой немало врагов. Их тела остались на поле боя, и мы даже не смогли предать их земле.

Погибла половина Святого Отряда и практически весь Честь и Доблесть. Это было больно и неприятно. Будь у меня лишние полгода, я бы превратил каждый из этих отрядов в действительно смертоносные боевые подразделения.

Зато мы сумели остаться в живых, перемололи огромное количество врагов и сохранили обоз с припасами и всем необходимым. И возможно, что самое главное, не пострадала Бирюза.

Уильям Мутон, Бонифер Хасти и Эрик Фелл в один голос уговаривали меня отдать приказ к отступлению – к противнику ночью могли подойти дополнительные силы и их совместный напор мы уже не выдержим. Скрипя зубами, я согласился.

Королевское войско, истощенное, изможденное, но несломленное, начало медленный отход. Для вида мы зажгли множество костров и оставили небольшой арьергардный отряд, который шумел, поддерживал огонь и всячески показывал, что жизнь в лагере идет полным ходом.

Противник так сильно умылся кровью, что нашел силы на вылазку лишь после полуночи, когда мы уже сумели далеко отойти. Наш арьергард обстрелял их стрелами, опустошил все колчаны и под утро нагнал нас.

Раненых везли на телегах и повозках. Тряска не способствовала выздоровлению или нормальному сну – я это прекрасно почувствовал на себе. Но за королем ухаживают десятки, если не сотни различных людей и ему не так тяжело, как простым людям.

Ланселя также везли на повозке. Ему выбили глаз, и теперь он уже не тот смазливый красавец.

Все остальные – Тирек, Орм, Окхарт, Гарт Серая Сталь, Мутон, Эрик Серебряный Топор были ранены, но держались на ногах, вернее в седлах.

Наше положение было очень тяжелым – множество раненых и покалеченных. Мы отступали, а на пятки нам наседал опомнившийся противник.

В те дни Уильям Мутон, Бонифер Хасти и Эрик Фелл стали моими руками и глазами, они стали теми, на кого я рассчитывал – ведь других не осталось. Архимейстер Марвин взял на себя обязанности связанные с уходом и заботой о раненых. Они стали тем, кто помог сохранить остаток войска. Они организовали арьергард и давали мне советы. Они не отходили от меня ни на час.

В тот напряженный момент мы хорошо, если урвали два или три часа сна за три дня. Мы ежечасно обходили отряды и старались их поддержать.

На второй день Джейме очнулся и позвал меня к себе. Я подъехал на лошади и неуклюже, баюкая сломанную руку, пересел к нему в повозку. Орм, который, на удивление, практически не пострадал, хоть и сражался не жалея себя, вместе с Тиреком пристроились на лошадях позади нас.

– Неплохо выглядишь, – сказал Джейме. Его голос звучал тихо, и я подсел поближе. Он лежал на мягком матрасе, обложенный подушками и накрытый дорогим одеялом. Повозка была закрытой, с крышей, стенами и дверью, похожая на маленький, но очень богатый дом на колесах. Сейчас слуги открыли небольшие окошки и легкий сквозняк приятно освежал.

Архимейстер Марвин, сидевший в глубине повозки около небольшого столика и что-то разминающий в ступе, подал мне знак, чтобы я не злоупотреблял беседой.

Опухоль на лице лорда-командующего немного спала, но он был весь переломанный, перемотанный, невероятно бледный и измождённый. Казалось, жизнь лишь случайно задержалась в этом теле. Он внимательно оглядел меня с ног до головы и изобразил намек на ухмылку.

– А ты дерьмово, – честно сказал я и мы оба рассмеялись.

– Жизнь это боль, – философски заметил лорд-командующий.

– Мне рассказали о том, что тебе удалось сделать, – негромко произнес и заглянул ему в глаза. – Люди говорят, что ты сумел осуществить невозможное. Знаешь, я думаю, они преуменьшают твои заслуги. Мутон сказал, что ты один уложил больше сотни врагов. О тебе и том бое уже слагают легенды!

– Пиздёж, – он хмыкнул. – Хотя я готов признать, что сумел показать этим сраным северным ублюдкам, как надо сражаться. Вино есть?

– Да, – Марвин кивнул, разрешая, я повернулся к Джекобу Лиддену и парень подал мех. Джекоб не только на пару с Марвином Магом умудрился сохранить Бирюзу, он еще принял непосредственное участие в бою, и прекрасно себя показал. В общем, парень заслужил рыцарские шпоры и в моих оруженосцах он ходит последние дни.

Я взял у Лиддена откупоренный мех и передал его Джейме.

– Так-то лучше, – он сделал несколько глотков, удовлетворенно закрыл глаза, полежал так несколько мгновений, а потом попросил рассказать о положении дел.

– Сражение уже обозвали «битвой у холма», – я рассказал, как на том безымянном поле полегло больше половины нашей армии, и перечислил самых знатных из погибших по именам.

– Жаль Крайкхолла, – в голосе Джейме послышалась скорбь. – Он был одним из сильнейших воинов Вестероса и мы многого лишились, потеряв его. Как он погиб?

– Он стоял против Фреев и когда они пошли на прорыв, пытался удержать их. Очевидцы говорят, что он навалил вокруг себя целый курган тел. В конце концов его подняли на копья, а потом отрубили голову.

– Я знал его с самого детства… Суки! – Джейме отвернулся и долго смотрел в окно, в сторону дальнего леса. Заржала лошадь в упряжке, и возница, судя по всему, перетянул ее кнутом. Эти звуки вернули Джейме к жизни и он сделал несколько глотков.

Некоторое время мы ехали молча. Лишь скрипели колеса, негромко переговаривались идущие рядом воины, да ветер шумел в древесных вершинах.

– Значит, мы отступаем? Кто командует арьергардом? – спросил Джейме.

– Эрик Фелл.

– Справится?

– Должен…

– А что с Эдмаром Талли?

– Скоро мы с ним соединимся.

– Ты ведь понимаешь, что если он предаст, то нам крышка?

– Понимаю. А что мы можем сделать, Джейме? Мы просто отступаем и надеемся, что Талли не окажется полным мудаком. Мы между Лунных гор и Зеленым Зубцом, и никуда не можем свернуть с этой долбанной дороги. Прямо сейчас у нас есть лишь надежда.

– Да, ты прав, нехер волноваться. Если Талли предаст, то предаст. От нас ничего не зависит.

Мы замолчали. Марвин Маг все также молча готовил какое-то лекарство. Моя свита – потрепанные, раненые, но не сломленные ехали около нас. Джейме то ли задремал, то ли вновь отключился. Я потрогал его пульс – он был слабым, нитевидным, но вполне бодрым.

Джейме должен выжить. Просто обязан. Он истинный сын своего мира, а в Вестеросе выживают лишь сильные. А он из их числа.

На следующий день разведчики сообщили, что приближается армия Эдмара Талли.

– Доспехи и коня! – приказал я и отправился на встречу.

Мы выдвинулись небольшим клином. Нас было около пятидесяти человек – Мутон, Хасти, Тирек, Орм и простые воины. Знаменосец держал огромный королевский штандарт с львом и оленем. Мы оделись как на смотр – побитые, но не побежденные, раненые, но не сломленные. Если Эдмар Талли захочет нас предать, то пусть он запомнит нас именно такими.

Мы медленно ехали по дороге, туда, где нас встречало войско речных лордов. Ветер лениво колыхал их знамена.

Вот от их строя отделился небольшой отряд примерно в сто человек… Они все ближе… Подъехали… Впереди в великолепных, не намного хуже, чем у меня, доспехах лорд Эдмар Талли. Он зачем-то оглянулся на свое войско, а потом решительно посмотрел мне в глаза, спрыгнул на землю и подошел вплотную:

– Мы пришли исполнить свои клятвы. Приказывайте, государь!

Огромное, ни с чем не передаваемое облегчение буквально затопила все мое тело. Я кашлянул, старясь не дать голосом «петуха» и ответил:

– Отступаем к Рубиновому броду.

Эдмар Талли лишь кивнул и подозвал оруженосцев, отдавая приказы.

Так все и произошло. Противник отстал. Мы прошли Перекресток, а потом началась переправа. Все повторялось с точностью до наоборот – сначала мы гнали Черную Рыбу, теперь он нас.

Да, я мог бы с силами речных лордов продолжить кампанию и постараться дать еще одну битву. Но я банально боялся – боялся полководческого гения Черной Рыбы, боялся, что Мизинец сумеет вновь придумать очередную сучью выходку, боялся, что из Долины выступит новое войско и нас зажмут. И еще я чувствовал отчетливый кадровый голод. В той битве погибли многие из тех, у кого я привык спрашивать совета и кто мог командовать частью армии. А теперь их нет. Будь Джейме на ногах, мы бы остались и приняли бой. Но у Джейме началась лихорадка и его состояние ухудшилось.

Тем более, кроме Джейме у нас свыше тысячи других раненых. Нам необходимо отдохнуть, прийти в себя и вновь набрать силы. Нам нужна передышка…

Наше войско заняло южный берег Трезубца, а противник – северный. Мы находились там почти два месяца, и история запомнила это событие, как «стояние на Рубиновом броде».

Мы отремонтировали старые сооружения, вновь выкопали рвы и укрепили прилегающие холмы.

Как мы и думали, противник подтянул силы из Долины. Также к нему подошло еще две или три тысячи – северяне и Фреи. После этого они осмелели и сделали четыре попытки сбросить нас с брода. Один раз это им почти удалось. Почти.

Черная Рыба потерял множество людей и прекратил вести их на убой. Установилось хрупкое затишье. Но все знали, что время работает именно на нас – у нас больше людских и экономических резервов, наши армии лучше обеспечиваются провиантом, и вообще, все за нас. И мы все медленно, но верно, лечим свои раны и травмы.

Я отдал свой огромный шатер под нужды раненых – их туда вместилось больше сотни. Сам же ограничился средней по размеру палаткой, в которых проживало большинство рыцарей. Каждый день и вечер я обходил наш лагерь. Разговор здесь, ужин там, королевская признательность, доброе слово – мои оруженосцы каждый раз брали с собой бочонок вина и пару оленьих или свиных туш, и мы каждый вечер устраивали общий ужин с каким нибудь отрядом или лордом.

Мы сидели у костра, травили байки. Горел огонь и вкусно пахло жареным мясом. Простые сердца и простые шутки… Я видел, как смотрят на меня рыцари и обычные воины, и понимал, что сейчас я стал для них тем, за кем они пойдут до конца.

Здесь были люди трех регионов – с Утеса Кастерли, с Королевских земель и со Штормового Предела. У каждого из них были свои сюзерены и лорды. Но большая часть их смотрела на меня с непередаваемым чувством верности и одобрения. Я видел, как они задерживают взгляды на сломанной руке и заживающем шраме на лице.

В те дни даже седые суровые ветераны, не склонные к сантиментам, приняли меня за своего.

На том поле, оставшись с ними, я завоевал их сердца. Я не бросил их в битве у Холма, не сбежал, помог раненым и спас всех, кого только мог спасти. Я разделил их судьбу. И теперь эти люди стали моими – я видел верность в их глазах, видел их одобрение и… гордость. Да, они гордились собой, гордились тем боем и гордились своим королем. Тогда, на том самом Рубиновом броде, я впервые почувствовал, что же такое боевое братство.

Жизнь тем временем не стояла на месте. Иногда мы устраивали охоту в ближайших лесах. В один из дней провели небольшой турнир, вначале которого я вручил рыцарские шпоры более сотни самых храбрых людей, которые показали себя лучше прочих. Среди них был и Джекоб Лидден.

Среди тех, кто получил свою награду, оказался межевой рыцарь по имени Рагнар Ран – высокий, мощный, он был один из тех, кто защищал меня, когда я упал со Снега.

Вместо шпор, которые у него и так уже были, я даровал ему и еще двум рыцарям по имени Ирвен Свигерт из Штормового Предела и Рольфу Киту плащи королевского гвардейца.

Свигерт проявил себя не только в битве у Холма, но и при отходе, когда неоднократно врубался в самую гущу наступающих врагов и заставлял их отступать. А Рольф Кит великолепно показал себя, прикрывая переход наших войск через Рубиновый брод. Отряд, оставшийся на берегу, и прикрывающий переправу основных сил, фактически вырезали полностью. Все знали, что те добровольцы, которые согласятся быть в этом отряде, имеют мало шансов выжить. Но Кит выжил – он сражался до последнего, а потом скинул доспехи и сумел переплыть Трезубец. Его, раненого и обессиленного, подобрали дозорные на лодке.

Я, как мог, через стюардов и верных людей, проверил репутацию новых гвардейцев и не нашел серьезных изъянов. Да, мелкие грешки за ними водились, но в Вестеросе со святыми никогда не было хорошо, и этот товар нынче, да и во все времена, весьма дорог.

Временами мне было горько от того, что я так стараюсь, ищу верных людей, а они неизбежно умирают.

В один из дней, когда в наш лагерь прибыло несколько септонов, Рагнар Ран, Ирвен Свигерт и Рольф Кит[8] принесли свои клятвы. У меня впервые с появления в Вестеросе образовался полный комплект гвардейцев – и я мог им верить, как проверенным в бою. Ну, если и им не верить, то тогда кому?

Все эти дни мы переписывались с Маргери и наконец-то сумели подобрать нашим близнецам имена, которые удовлетворили буквально всех. Старшего мы назвали Тайвином, а младшего Лютором. Вот такое зримое проявление традиции и уважения к своим родичам[9].

Тем временем Давен Ланнистер не сидел на месте и продолжал давить железнорожденных. Сначала он отбил Скалу, а потом и Погибельную крепость. Битва там вышла знатная и Давен Шумный потерял более пяти тысяч бойцов.

После этого Грейджои окончательно поняли, что на суше им ловить больше нечего, перенесли все действия на море и принялись беспокоить наши берега. Серьезных проблем после морского сражения у Пиршественных Огней они доставить уже не могли, но нервы портили изрядно. И сейчас, пока у нас нет полноценного флота, это приходилось просто терпеть. Радовало одно – крупные города и крепости находились в безопасности. Железнорожденные пытались брать лишь небольшие и слабо укрепленные замки. Успех им сопутствовал не часто, но в такие дни они грабили, насиловали и жгли, не пытались продвинуться дальше вглубь материка и практически сразу отступали в случае простого намека на угрозу.

Это было неприятно, как заноза в заднице, но вполне терпимо на фоне остальных наших проблем.

Все наши взгляды и устремления были повернуты в сторону Рендилла Тарли. Именно на этом человеке, его полководческом таланте и набранном войске сейчас сосредоточились наши надежды.

И Тарли не подкачал. Из Горького Моста он выдвинулся в сторону Гневного мыса. С собой он вел почти сорок тысяч воинов.

Поначалу удача сопутствовала Золотым Мечам. У них было более двадцати слонов, и они сумели удивить. Авангард Тарли проиграл пару небольших стычек в окрестностях развалин Летнего замка.

А потом Тарли обдумал новую информацию, переосмыслил свою стратегию и тактику и показал, чего он на самом деле стоит.

Ему потребовался месяц, чтобы загнать Золотых Мечей обратно к Дождливому дому. Он бил их ночью и днем, из засад, в правильном бою и на марше.

Золотые Мечи были хороши, действительно хороши, и пару раз ситуация на Гневном мысе застывала в шатком равновесии.

И все же Тарли их дожал… Славных Кавалеров он уничтожил полностью, а вот от десяти тысяч Золотых Мечей, что не так давно бахвалились завоевать Королевскую гавань, выжило всего несколько сотен – они сумели сесть на корабли и отплыть обратно в Пентос.

Все это время весь Вестерос напряженно наблюдал за Тарли – именно там решалось, как все дальше пойдет.

Я все также сидел на Рубиновом броде. Джейме и другие наши раненые медленно выздоравливали. Да и сам я постепенно входил в колею.

При никаком Джейме я просто не мог оставить Рубиновый брод. И я не мог передать командование Эдмару Талли – хоть он и доказал свою лояльность, но оставлять его одного против собственного дяди я так и не решился. Мизинец мог попытаться его обмануть и я по возможности контролировал ситуацию. Других военачальников соответствующего масштаба у меня просто не было, вот и приходилось продолжать возглавлять войско – хотя я мог бы найти с десяток более полезных и важных дел.

Хотя, рассуждая теоретически, я мог позвать из столицы лорда Матиса Рована и передать войско ему. На самом деле, в самом начале я так и хотел поступить. Но затем одумался. Сделай я так, и все бы поняли, что король не хочет разделять трудности и бежит от ответственности, поджав хвост. И что самое главное, все бы увидели, что я проиграл Черной Рыбе.

Но если я уеду в Королевскую гавань после того, как в войне наступит перелом, то так никто не подумает. Это будет просто перегруппировка сил и я одержу новую победу – на сей раз на Рубиновом броде.

Все это время мы все размышляли над тем, что же хотел добиться Петир Бейлиш – а то, что все это его рук дело, уже никто не сомневался.

Похоже, он делал ставку на Болтонов, Фреев, Грейджоев и Золотых Мечей. В этом он не ошибся. Но затем кое-что пошло не по плану. Думаю, он всерьез рассчитывал привлечь на свою сторону Риверран – именно поэтому он вел себя так дерзко. Возможная поддержка речных лордов позволяла ему кардинально изменить ситуацию, и он бы действительно достиг с нами паритета по силам.

Но человеческие судьбы прихотливы, а люди не спешат быть обычными куклами. Мизинцу стоило бы помнить, что не все наши планы сбываются. Вот и Эдмар Талли не предал меня и очень сильно подвел Мизинца. Фактически, оставшись с королем, Талли поставил жирную точку на амбициях Петира Бейлиша и теперь исход войны ни у кого не вызывал сомнений.

Первым понял это Рамси Болтон. Да-да, именно этот хитрый, изворотливый ублюдок неожиданно сообразил, что все может закончиться плохо и принялся слать мне тайные письма.

Все это время Квиберн и Орм пытались всеми силами разузнать, почему и отчего лорд Русе Болтон нас предал. И они сумели многое узнать…

Находясь в Долине, Петир Бейлиш не сидел на месте и успел побывать в некоторых местах. В частности он каким-то образом сблизился с Рамси. Орм предполагал, что Мизинец посетил Север и Дредфорт. Лорда Русе он не застал – на это и был расчет – тот как раз заканчивал давить Станниса Баратеона. Зато он, вероятней всего, встретился и познакомился с Рамси Болтоном.

Понятно дело, как и о чем они беседовали, мои люди не узнали. Но это и не важно, детали можно и додумать самому, а итог мы поняли – сладкоречивый, как соловей, Мизинец сумел обвести Рамси вокруг пальца и наобещать ему сказочные горы. Вероятно, он сыграл на обиде, что Ланнистеры дали ему фальшивую Арью и вместо этого предложил ему настоящую. Предложил на словах, так как сама Арья все еще находилась в Гнезде – это мы знали с большой долей вероятности.

А затем Русе Болтон победил Станниса и повел все силы Севера нам на помощь, прихватив с собой сынка. Похоже, сам Русе не задумывал предательство… Мы не знаем, да, наверное, уже никогда и не узнаем, когда он погиб. Вероятней всего это произошло на подходе к Близнецам или чуть раньше, до того момента, когда мы откинули Черную Рыбу с Перекрестка при наступлении. Во всяком случае, Бринден Талли на тот момент уже знал, куда нужно отступать и ловушка уже была готова.

Так Рамси Болтон убил собственного отца и его поддержали часть лордов. Не все, потому что Мандерли и Гловеры поняли, что дело пахнет откровенной тухлятиной и повернули свои войска обратно, сославшись на древний закон, согласно которому они становятся вассалами тогда, когда клятвы верности принесены в Винтерфелле – сердце Севера. А так как такие клятвы они давали Русе, но не Рамси, он был вынужден простить им эту вольность.

Мандерли и Гловеры повернули обратно, а Болтоны вместе с Амберами продолжили двигаться вперед. Для вида им пришлось оставить часть сил, демонстрируя блокировку Близнецов. И все же их план был не так уж и плох. И у них почти вышло – победи они, захвати в плен меня и Джейме, все пошло бы иначе.

А вот теперь Рамси немного приуныл и принялся писать. Он, как сказал Джейме, начал выкручивать яйца – говорит о том, что идея предательства возникла у его отца, а он сам был изначально против. Он писал, что лорд Русе Болтон погиб в битве у Холма – это была откровенная ложь, так как, по словам Джейме, он видел их главный штандарт и мог поклясться, что сам Хранитель Севера непосредственно в бой не вступал.

– Что ты ему ответишь? – поинтересовался у меня Джейме.

– Отвечу – что да, почему бы и нет. Я согласен его простить – пусть принесет голову Черной Рыбы, Черного Уолдера, Мизинца. Пусть сложит с себя звания Хранителя севера и убирается в свой сраный Дредфорт.

– Он не согласится на это.

– А нам это и надо. Он увидит, что я готов начать переговоры и решит, что можно торговаться. Пусть думает, что это он самый хитрожопый человек в Вестеросе.

– Мизинец его наебал.

– Теперь и мы попробуем провернуть схожий номер.

Вот только Мизинец не собирался сидеть на месте. Мы думаем, что эти две попытки именно его рук дело.

Первый раз меня пытались отравить. Меня не достали, но чашник Хюнт Холи погиб. Конечно, нового чашника нашли быстро, но все это напрягало и даже нервировало.

А еще как-то раз я готовился ко сну в своей палатке. Время было уже позднее, в лагере потушили все огни и люди готовились отдохнуть. Я немного задержался, читая при свече «Невероятные истории». В этот момент вошел Джекоб Лидден – он стал рыцарем, но продолжал находиться в моей свите и не торопился уходить на вольные хлебы, чему я был только рад.

– Ваше величество, – Лидден улыбнулся и сделал шаг в мою сторону.

– О, привет Джекоб! Что нового? – я зевнул и помассировал глаза.

– Смотрите, что у меня есть, – он протянул руку, и в этот момент Бирюза, которая вроде бы лежала совершенно спокойно, вдруг резко выдохнула язык пламени прямо в грудь рыцарю.

Джекоб закричал, а я буквально оцепенел от того, что произошло и от того, что теперь будет дальше. Дракон все это время вел себя тихо и ни разу ни на кого не нападал. Он, правда, и вольностей не позволял в отношении собственной персоны, но всегда вел себя сдержанно. И тут такое!

Джекоб, завывая, упал на пол, а я, очнувшись, схватил кувшин с водой и вылил ему на грудь.

– Назад, назад, Бирюза, – я попытался ногой отпихнуть дракона и ей это не понравилось. Она зарычала – теперь уже на меня.

В палатку забежал Роберт Бракс и в ужасе остановился, не зная, что делать. Следом за ним стремительно вошли Орм и Рагнар.

– Это же Джекоб? – Орм нервно сглотнул, но больше никаких эмоций не проявил.

К тому времени Джекоб затих. В палатке стоял отвратительный запах горелой плоти. От одежды поднимался дымок – огромное пятно обугленного мяса на груди смотрелось отвратительно. Я молча кивнул – что тут говорить.

– Смотрите на его лицо! – Рагнар сначала наклонился над телом, а затем резко отпрянул.

И в самом деле лицо Джекоба «поплыло», словно воск при нагревании. Форма его стала меняться и застыла – перед нами лежал смуглый мужчина с небольшими усиками и темными волосами.

– Срочно найти Джекоба, – меня осенила идея, что это могло быть.

В палатку прибежал встревоженный Джейме, несколько лордов и Марвин Маг. Лорд-командующий склонился над убитым, быстро выслушал сбивчивые объяснения Роберта, потом мои, и наконец, потерев подбородок, констатировал:

– Я слышал о подобном. Вероятней всего это наемный убийца.

– Вы правы, ваша милость, – кивнул Марвин. – В своих путешествиях я встречался с подобными людьми. Он – Никто, и по легенде они могут менять лица.

– Как видишь, Джофф, легенда не лгала. – Джейме резко повернулся к гвардейцам. – Вынести эту падаль!

– Подожди, его надо обыскать, – остановил его я.

– А я, с вашего разрешения, осмотрю тело изнутри, – добавил архимейстер.

Когда все вышли из палатки, я подошел к дракону, присел на корточки и принялся гладить ее:

– Прости, Бирюза, сегодня ты спасла мне жизнь.

Дракон выдохнул почти по-человечески, прощая, но одновременно и сетуя на мою глупость и близорукость, и поудобней устроила голову на коленях – что ж, порцию ласки она заслужила сполна.

Через час все успокоилось. Джекоба Лиддена пока не нашли. Что-то мне подсказывало, что и утром его не найдут. На одежде и в карманах убитого никаких писем и ничего важного тоже не обнаружили. Вот уж поистине – никто.

С того дня я еще больше усилил свою безопасность – хотя куда ее еще усиливать я просто не знал. Всю еду и напитки пробовали и выдерживали после этого более часа. Охрана передвигалась всегда попарно и минимум два человека постоянно находились рядом со мной. Да плюс еще Бирюза, которая, как выяснилась, умела чувствовать суть человека. Такие меры напрягали. Но закончиться они могли лишь со смертью главного злодея – а им я считал Петира Бейлиша.

Радовало одно – к тому времени Рендилл Тарли разбил Золотых Мечей и сейчас двигался в нашу сторону с большим конным войском.

Немало времени я провел с Эдмаром Талли. Мы медленно узнавали друг друга. Как по мне, он был вполне нормальным человеком, со скидкой на статус лорда, естественно. В Вестеросе, на самом деле, много говнюков, и как правило, чем человек влиятельней, тем чаще он и показывает свою исключительность. И Эдмар был вполне адекватным и надежным.

Как-то вечером мы расположились в моей палатке. Роберт выставил на стол гуся с медом и яблоками. Я неторопливо обгладывал ногу, изредка прикладываясь к бокалу с вином.

– Что будет с Черной Рыбой, Джоффри? – как-то так получилось, что мы отринули лишние условности и наедине он называл меня по имени. В палатке было тепло и уютно – в сложенном из камня очаге горел огонь, от которого шло приятное тепло. Эдмар скинул верхнюю одежду и сейчас сидел в легкой рубахе и штанах с пристегнутым кинжалом. Он лихо расправлялся с гусем, и жир вперемешку с вином тек по его бороде.

– Я обдумал твою просьбу. Если мы его захватим живым, то обещаю, я дам ему шанс надеть черное и отправиться на Стену, – мне не хотелось прощать Черную Рыбу, да вот только Эдмар Талли фактически спас нас всех. И он имел право что-то требовать от своего короля. В Вестеросе вообще с этим никто не затягивал.

– А Лиза? Роберт?

– Насчет твоей сестры еще ничего не решено. Мне для начала хочется поговорить с ней. А вот мальчика я заберу в Красный замок, – Эдмар немного напрягся и я добавил. – Ты будешь его опекуном. Ты мастер над оружием и сможешь сделать из него нормального человека. А то я слышал, что Лиза его сильно разбаловала и он ни на что не годен. И Долина уплатит контрибуцию – миллион, как и ты когда-то. Это справедливо?

– Вполне, – он откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток и неожиданно добавил: – с тобой можно иметь дело, Джоффри.

– С тобой тоже, Эдмар! – я отсалютовал ему рогом. Кажется, отношения с речным лордом становятся все лучше и лучше.

Во главе войска в три тысячи человек в наш лагерь прибыл Рендилл Тарли, лорд Рогового Холма – высокий, лысый и суровый мужик в простых черных одеждах из отварной кожи. За его плечами висел огромный меч из валирийской стали под названием Губитель Сердец.

Каждый меч из такого металла неповторим и невероятно красив. Старковский Лёд имел темный, почти черный цвет с характерными узорами-разводами.

Меч Джейме отливал каким-то черным, очень глубоким, буквально антрацитовым, цветом. Мой Ветер Перемен казался густо-красным, мерцая чернью и багрянцем.

А вот Губитель Сердец имел фиолетово-черный узор с искристыми крапинками, которые вспыхивали при огне свечей, и тогда казалось, что клинок живет своей, загадочной и непонятной, жизнью.

– Ваше величество, – Рендилл Тарли спрыгнул с жеребца, подошел ко мне, пару мгновений смотрел в глаза, а потом слегка наклонил голову, продемонстрировав косой шрам на темени.

Я давно заметил, что серьезные мужчины не так-то легко гнут шеи даже перед сюзереном. А уж если они чувствуют за собой силу и понимают, что король им обязан, так и вовсе ставят себя чуть ли не вровень. Но я на такое не обижался. Тем более следовало учитывать все то, что сделал лорд Рогового Холма.

– Рад вас видеть, – я протянул руку, и он ее крепко пожал.

– Позвольте представить вам моего сына, Дикона, – он кивнул, и из-за спины вышла его очень точная копия – только младше лет на двадцать, не такая суровая и не столь внушительная. Да и представленный парень не был лысым, а имел волнистые волосы до плеч.

– Ваше величество, – парень склонился по всем правилам.

– Рад знакомству, Дикон. Хорошо, что отец взял тебя с собой.

Мы обменялись несколькими дежурными фразами, а потом я предложил Рендиллу перекусить и отдохнуть с дороги.

Застолье вышло обильным и веселым. Присутствовали все крупные военноначальники – Джейме, Эдмар Талли и архимейстер Марвин Маг, который за это время стал полноправным членом нашей команды. Рендилла, кроме сына, сопровождала трое вассалов.

Наши раз за разом поднимали кубки за его победу над Золотыми Мечами, а он сам, проявляя любезность, поздравил нас с тем, что, несмотря на предательство Болтонов, удалось сохранить войско.

Лорд Тарли кроме всего прочего неплохо «поднялся» на последней войне. Всю казну Золотых Мечей ему присвоить не дали, но и того, что перепало, было с избытком.

Десница писал мне, что в благодарность он позволил Тарли оставить себе половину захваченного, передав остальное в казну. Это вызвало некоторое недовольство среди отдельных лордов. Вернувшийся в столицу Мейс Тирелл все никак не мог успокоиться и пытался вновь перераспределить добычу. В общем, все шло, как и обычно – лорды толкаются локтями из-за вкусного куска. Награду чаще всего получает тот, кто сильнее и уверенней в себе, а лорд Тарли слабаком не выглядел, хоть и являлся вассалом Тиреллов.

К вечеру, пользуясь последним часом относительно светлого времени, я повел Тарли показывать лагерь. Он часто одобрительно кивал, хмыкал, но несколько раз не сдержался и дал пару советов, как все лучше организовать.

– Мне понравилось, как вы обошлись с Его Воробейшеством, – неожиданно сказал он, когда сумерки уже наступили и мы при свете факелов, в окружении охраны, стояли на берегу Трезубца.

Позади нас остановилась многочисленная свита и охрана, и ветер колебал языки огня на факелах. Прямо под нами вода отражала свет, а чуть дальше она казалась черной и холодной. Противоположный берег тонул в сиреневатых сумерках. Там поднимались в небо многочисленные струйки дыма от костров. На самом броде начали загораться факелы – неприятель никуда не делся, он готовился к очередной ночи и также пристально, как и мы, наблюдал за переправой.

– Серьезно? А вот некоторые считают, что я был излишне жесток.

– Глупцы! Все эти игры с чернью могли закончиться очень плачевно. Я знаком с этим типом людей – им даешь палец, а они норовят забрать всю руку.

– Мне приятно слышать одобрение такого человека, как вы, – вполне искренне заметил я.

– Это одна из причин, по которым я с радостью, а не только по чувству долга, присоединился к вам, – Тарли заложил большие пальцы за широкий пояс и качнулся с носка на пятку.

– Есть и еще причины?

– Ваша сестра Мирцелла и мой Дикон прекрасно подходят друг другу. Мы можем обговорить перспективы их союза? – переход был неожиданным и я на миг смешался, не зная, что сказать.

– Ее помолвка с Тристаном Мартеллом все еще в силе.

– Мы оба видим, что она вот-вот будет расторгнута.

– Вы поднимали этот вопрос с десницей? – наконец я сообразил, что спросить.

– Нет, – он рубанул рукой, словно делая удар мечом. – Я хотел решить его с вами.

– Ясно… Так, сходу, я ничего сказать не могу. Мне надо все это обдумать и обговорить с десницей, – я вытянул вперед руку, предлагая идти дальше.

Ринделл не выглядел довольным и колеблющийся свет резко обозначил появившуюся между бровей морщину. Ну Тарли, ну хитрец! Понятно, почему он не говорил с Киваном Ланнистером. Наверняка посчитал, что я молодой, зеленый и меня легче взять в оборот и уговорить. А Киван, если бы Тарли поднял такой вопрос, обязательно бы сообщил мне об этом в письме.

Так что же делать? Наверное, пока самое правильное это отговариваться общими фразами и тянуть время. А там видно будет.

За то время, что мы здесь находились, к нам практически ежедневно поступали свежие новости, и мы внимательно следили за общим ходом дел. На карту я смотрел каждый день и в голове у меня начал формироваться план. Вместе с Джейме мы прикидывали варианты и начинали что-то «нащупывать». Но пока говорить о нем рано – Тарли надо ввести в курс дел.

Два дня я знакомил его с теми лордами, которых он не знал, показывал наши оборонительные сооружения и рассказывал все, что успел узнать о Черной Рыбе, Фреях и Болтонах – численность войск, их состояние и настрой, ситуацию со снабжением и всем прочим.

– Думаю, они плохо ладят между собой, – хмуро заметил Тарли, когда мы сидели за столом и готовились перекусить. Свой меч, Губитель Сердец, с которым он, похоже, даже спал, лорд прислонил недалеко от себя к одному из деревянных столбов, поддерживающих палатку, – Я удивлен, как вообще Черная Рыба смог простить Фреям и Болтонам Красную свадьбу?

– Мы считаем, что Уолдер спихнул вину на своего деда, сказав, что сам он был против этой затеи. То же самое наверняка сказал и этот сраный бастард Рамси, – заметил Джейме.

– Черная Рыба куда умнее, чем форель на его гербе. Как он мог поверить в эту чушь?

– Может он сделал вид, что поверил. А что ему еще оставалось делать, коли так все обернулось? Может он ждет чего-то, а может просто от всего устал? Кто знает? – я кивнул Роберту и нам на стол поставили первое блюдо – суп из раков.

– Может быть, – Рендилл хмыкнул, взял ложку и приступил к еде. По его виду я понял, что мои слова его ни в чем не убедили. – Мне нравится ваш план. Не весь, но он имеет право на жизнь, – через некоторое время сообщил он со своей обычной прямотой. – Вот только что с этими горцами с Лунных гор? Когда я смогу получить от них хоть какие-то гарантии?

– Думаю, что вам надо поговорить с сиром Бронном. Он здесь, в лагере, и я направлю его к вам, – ответил я.

Хорошо, что в тот обед отсутствовал лорд Эдмар Талли. Мне не хотелось прятаться от него и что-то скрывать. Своим поведением он заслужил королевскую откровенность, но ведь сейчас мы обсуждали, как расправиться с его родственниками. Скользкое положение.

А вот Бронну Черноводному за его подвиг можно ставить памятник. Он вместе с нашим войском, когда мы еще наступали, двигался на север, и после Перекрестка отделился и самостоятельно выдвинулся в сторону Лунных гор, обходя Кровавые врата.

Надо обладать немалым мужеством, чтобы сунуться к отмороженным на всю голову горцам. Эти ребята привыкли сначала убивать, потом насиловать, а уж потом задавать вопросы. И Бронн не обладал красноречием Тириона.

Но он справился. Ему помогло то, что во-первых, его помнили, а во-вторых, Тирион действительно при расставании с горцами предусмотрел и обговорил, как их можно найти.

Бронн сумел вернуться к нам, когда мы уже держали оборону на Рубиновом броде и озвучил условия. Горцы с удовольствием откликнулись на призыв немножко поубивать и пограбить Арренов. Правда и цену они запросили немалую. Но это для них она высокая – для нас это сущие гроши. Тем более, возможность насиловать, жечь и забирать чужое имущество входила в эту сделку.

Горцы сказали, что будут ждать. И теперь нам надо откинуть войско Черной Рыбы с переправы, дойти до Перекрестка и вновь найти их – а они уже проведут горными тропами до Кровавых врат. Горцы может бы и сами рискнули напасть на замок, да вот только необходимыми силами они не располагали.

– Хорошо, я этим займусь, – кивнул Тарли. – Когда вы отбываете в столицу?

– Завтра.

– А ты, Джейме? – он повернулся к лорду-командующему.

– Я тоже.

– И лорд Эдмар Талли, я полагаю, отправится с вами?

– Да, – ответил я.

Сам Талли, когда я объяснил ему его новые обязанности, воспринял их с огромным облегчением. Ему надлежит со своими вассалами вернуться в Риверран, а оттуда повторить путь Молодого Волка Робба Старка – только лишь в обратном порядке. Из Риверрана переправиться на другой берег Красного Зубца, пройти через Шепчущий лес, выйти на Семь Ручьев, миновать Ведьмины Топи и осадить Близнецы. Твердыню Фреев взять будет затруднительно, но при осаде с двух сторон она не устоит. Ну, а лорду Тарли предписывалось все остальное – отбросить противника с переправы, при помощи горцев взять Кровавые Врата и продвинуться в Долину. Здесь войско разделится, и меньшая его часть отправится блокировать Близнецы с другой стороны.

Слуги внесли новое блюдо – рагу из оленины с кусочками бекона и трюфелями.

– Что ж, вижу, вы уже все решили, отдаете войско мне, и делаете так, что никто не мешается под ногами… – заметил лорд Тарли после того, как распробовал еду, и добавил: – Неплохо, – было немного непонятно, относится ли это к оленине или к новости о его назначении. Но я и правда не хотел оставлять Джейме и его вместе. Оба они мужики серьезные и крайне обидчивые. Конфликт может случиться на ровном месте.

А так я увезу лорда-командующего в столицу, и все будут довольны.

На следующий день рано поутру мы выдвинулись. Откормленные и отдохнувшие лошади несли нас быстро. Пару раз мы их меняли. Королевская Гавань приближалась стремительно, и я с нетерпением ожидал, когда увижу Маргери и детей.

Оленна Тирелл

«Вырастая – крепнем» не самый воинственный девиз. Да что там говорить, девиз откровенно слабый, связанный с цветами, а значит, плохо подходит действительно великому и амбициозному дому.

Так леди Оленна думала давным-давно, когда еще носила имя Редвинов и готовилась к свадьбе с Лютором Тиреллом.

С годами она поумнела, стала понимать, что отныне она Тирелл и осознала, как глупы люди, которые видят лишь внешнее, наносное.

Она стала иначе понимать девиз своего нового дома. «Вырастая» – это значит, что к любой цели надо идти последовательно, неторопливо и неспешно, выстраивая долговременную стратегию шаг за шагом. «Крепнем» она понимала так, что рано или поздно терпеливый человек всегда добьется своего и получит желаемое.

С тех пор эти мысли стали ее путеводной звездой.

Она помнила тот день, как к ней пришел Петир Бейлиш, тогда еще мастер над монетой, и предложил план, как устранить короля Джоффри.

К тому времени они многое о нем узнали, в основном благодаря Сансе Старк и самому Мизинцу, и услышанное не нравилось Тиреллам. Леди Оленна поняла, что не хочет внучке такой судьбы – быть замужем за садистом и маньяком.

Она приняла план Мизинца.

С тех пор прошло более десяти месяцев и она, вспоминая тот день, не уставала благодарить Старицу за то, что та дала ей мудрость и прозорливость.

Тогда ее остановили сияющие глаза Маргери. Она весь день наблюдала за Джоффри и внучкой, то отказываясь от своей идеи, то вновь решаясь ее исполнить. Ее не особо пугал появившийся из ниоткуда королевский чашник и она уже придумала способ, как его обойти.

И когда на вечернем пиру она увидела их, таких красивых и смеющихся, то решила вспомнить девиз Тиреллов и не торопиться убивать короля.

Жизнь показала, что она все сделала правильно. Леди Оленна поняла, что чуть не попала в расставленную Мизинцем ловушку. Да и Санса со своим притворным горем оказалась не такой наивной дурочкой, как хотела казаться. Они почти переиграли её…

У Джоффри, конечно, имелись неблаговидные поступки, ну а у кого их нет? Тем более, свадьба повлияла на него весьма сильно, и он неожиданно взялся за ум. Более того, начал проявлять удивительные способности и интересы. Впрочем, с точки зрения Оленны, в этом не было ничего странного – все это он унаследовал от своего деда Тайвина, одного из немногих мужчин, которого уважала сама королева Шипов.

После свадьбы она пробыла в столице некоторое время, а потом возвратилась в Хайгарден. Внучка писала ей часто и ее радовали эти весточки. Единственное, что не устраивало, так то, что Маргери не проявляла той инициативы и той настойчивости, что она от нее ожидала. Оленна рассчитывала, что внучка будет играть более решительную роль.

– Бабушка, ты меня звала? – высокий и симпатичный молодой человек зашел на обвитую цветами каменную беседку, на которой она завтракала в то утро. Беседка располагалась на небольшой террасе, обращённой к величественному Мандеру – река неспешно несла свои воды в море и была буквально усыпана лодками с катающимися на них людьми, а также торговцами всякой всячиной, что сновали на своих легких скорлупках между ними.

– Да, я хотела с тобой поговорить, – она посмотрела на остановившегося около каменной статуи внука. Он был таким ладным, сильным, харизматичным. Жаль, что ее собственному сыночку не хватило ума и терпения. Мейс выставлял Уилласа на различные турниры, словно тот был не будущий великий лорд, а чистокровный рысак. Мейс надеялся, что старший сын прославит имя Тиреллов. Прославил, как же… Первый серьезный противник, а им оказался Оберин Мартелл, перечеркнул все планы, да и парню заодно жизнь испортил.

Поддерживая себя с помощью изящной трости и припадая на правую ногу, Уиллас прошел к столу и сел около нее в плетеное кресло, застеленное мягким бархатом.

– Ты все читаешь? – Оленна обратила внимание на книгу в его руке.

– Да.

– Что на этот раз?

– Небесная механика.

– Это неплохо, – она задумчиво и неспешно взяла из вазы крупную виноградину, покрутила ее в руках и отправила в рот. – Читай, только помни, что не звезды помогут тебе заполучить людские сердца.

– Старая песня, – констатировал Уиллас. – Я знаю все твои аргументы, бабушка. Но разве я не умею ладить с лордами? Разве они меня не уважают?

– Уважают, – она кивнула. – Но не показывай им слишком часто, насколько ты умней. Говори с ними о том, в чем они понимают и разбираются – выпивка, пирушки, походы, женщины и кони.

– Я так и поступаю, – ее внук рассмеялся и осторожно вытянул вперед покалеченную ногу. Взглядом он проверил, какое положение она заняла, и перевел взгляд на Оленну. – Знаешь, я думаю, что ты захотела поговорить со мной не просто так. Признайся, бабуля, ты заскучала и решила немного поинтриговать. Сдается мне, ты вновь хочешь отправиться в столицу.

– Если бы ты не был моим внуком, меня бы пугала твоя проницательность, – она с удовлетворением похлопала его по руке. Уиллас был умен, наблюдателен и терпелив. Он был замечательным внуком и со временем станет действительно великим лордом. Да, каждый день, каждая беседа с Уилласом раз за разом подтверждала, что судьба Хайгардена в надежных руках. – Расскажи-ка мне про Джоффри. О чем вы переписываетесь в последнее время, о чем он спрашивает, чем интересуется?

– Я же уже говорил – всем подряд. Ты знаешь, мы начали со звезд и планет. Он высказал удивительную мысль, что звезды это огромные раскаленные шары, висящие в пустоте. Здорово, правда? – немного мальчишеская улыбка озарила его лицо.

– Я слишком стара, чтобы разбираться в этом, – Оленна кинула один легкий взгляд в сторону. Подошедшая служанка налила в два хрустальных кубка легкое вино из Волантиса. – Расскажи мне про более понятные вещи. Он что-то спрашивал про нас, наши планы? Намекал на что-то?

– Пожалуй, тебе будет полезно узнать, что он выразил желание посетить Хайгарден когда закончится война. Он вскользь упомянул, что хочет лично увидеть все более-менее крупные города Вестероса.

– А еще?

– Приглашал и меня в гости.

Оленна продолжала задавать вопросы. Внук и ранее рассказывал ей о своей переписке с королем, и она многое знала. Но списывались они часто, и свежие сведения никогда не бывают лишними.

– Ты не думал, что он за человек, Уиллас?

– Конечно, думал… Он неординарен и не похож на других. Я бы хотел с ним познакомиться вживую.

– Это правильно, – она кивнула головой. – Дружба с королями, вещь хоть и непостоянная и временами даже опасная, тем не менее, в своей основе очень полезная. Мне так жаль, что ты не можешь скакать на лошади и сражаться как остальные. Это бы открыло перед тобой такие двери!

– Бабушка, нужные двери я и так открою.

– Не сомневаюсь. Теперь вот что я тебе скажу – тебе нужна жена. И наследники.

– Конечно, нужна. Мы говорили об этом не раз, и ты знаешь мое мнение.

– Кое-что изменилось. Думаю, Мирцелла Баратеон вновь стала свободной.

– А Мартеллы? – Уиллас заинтересовался. Пару лет назад Оленна уже пыталась продвинуть его брак либо с Мирцеллой, либо с Сансой, но дело так и не выгорело.

– Вероятней всего они остаются в стороне.

– Так вот зачем ты собираешься в Красный замок, – он покатал виноградину по столу.

– И за этим тоже. Твоя сестра скоро родит и мне хочется посмотреть на ее ребенка.

– Мирцелла – это прекрасный вариант, – Уиллас кивнул головой и задумался, переведя взор на бескрайние земли Простора, уходящие вдаль. С их возвышенности были прекрасно видны многочисленные виноградники на южных склонах холмов, овчарни, пасеки, стога сена, житницы и амбары. Эта земля воистину благословенна Семерыми, а жизнь здесь легка и радостна.

– Если все удастся, то ты получишь в жены не только красавицу и умницу, но и еще ближе породнишься с королевским домом.

– Они согласятся? И, собственно говоря, кого необходимо убедить?

– После того, как они прогнали Серсею, я уверена, что там все решают Киван и Джоффри.

– Ты не думала, что он резко пошел в гору и быстро набрал авторитет? Если так пойдет и дальше, то в скором времени даже у тебя не получится обвести его вокруг пальца.

– Он захватил Риверран и вынудил простачка Талли принести клятву верности. А еще, Уиллас, он очень ловко договорился с твоим отцом и частично списал королевский долг. За наш счет, кстати.

– Зато мой отец взял Штормовой Предел!

– Ах, милый мой, это все блестящие игрушки. Меня настораживает, что Джоффри так тонко на этом сыграл. Хотелось бы мне знать, кто его надоумил? Не иначе тогда еще живой Тайвин, больше то и некому.

Они помолчали, неторопливо потягивая вино. С Мандера ветер нес прохладу и запах свежести. В бескрайнем голубом небе плыли легкие облака. На псарне залаяла собака.

– Надо торопиться, – неожиданно заметила Оленна. – Сейчас многие могут сообразить, что Мирцелла вот-вот станет свободной. Тот же Рендилл Тарли, к примеру – а ведь ему надо постараться и найти для сына достойную партию. И такой брак поднял бы их статус на новую высоту.

– Если Тарли закончит войну, и закончит ее победоносно, то у него появится моральное право требовать награду.

– Вот и я о том же, мой мальчик. – Оленна кивнула.

– Есть вопрос… – Уиллас замялся. – Это о моем увечье.

– Брось, это не так уж и важно для великого лорда. Тем более в постели это тебе не мешает, не так ли?

Оленна намекнула на его романтические похождения. И не то чтобы он бросался на каждую юбку. Такого нет и в помине, но девушек у наследника Хайгардена хватало. Некоторые из них смогли задержаться чуть дольше – ему нравился не просто секс, но и некоторая степень доверия и привязанности друг к другу.

– Если король или Киван упомянут об этом, то значит, они не так умны, как мы с тобой думали, – Оленна фыркнула, словно нашла забавным подобный ход мысли. – Но они так не скажут, уж поверь мне. Если мы и получим отказ, то причины будут иными.

– Значит, тебе вновь пора вступать в игру, бабуля, – спокойно сказал Уиллас и улыбнулся – открыто и широко.

Через два дня она отправилась в столицу, и ей не потребовалось много времени, чтобы там оказаться. Ее свита была небольшой и преданной – несколько служанок, любимый повар, сведущий в медицине мейстер, Правый и Левый, в роли личных телохранителей, и еще четыре десятка охраны и слуг под командованием сира Лина Поввереса. Все они были свои, неоднократно проверенные и перепроверенные, люди.

Дорога Роз выглядела относительно свободной и чистой. Великолепные лошади из знаменитых конюшен Тиреллов тащили ее повозку быстро и легко. Вассалы Простора считали за честь предоставить ей свои замки для ночевки и отдыха.

В столицу она попала через Речные ворота, представляющие собой массивные деревянные створки, обитые полосками металла и гвоздями с квадратными шляпками. Их охраняли две круглые и высокие башни с зубцами наверху. Крепостные стены простирались, насколько хватало глаз, вправо и влево, а за ними, на возвышенности, "рос" огромный город.

Простолюдины прозвали Речные ворота Грязными, и в этом имелась немалая толика правды. Прямо перед ними широко раскинулся рыбный рынок и порт. От рынка шел такой запах, что леди Оленна прижала к носу надушенный платок. Да и огромный порт с сотнями кораблей из самых дальних уголков всего мира не был чистым и ухоженным.

Ее свита прокладывала дорогу через гудящую толпу бездельников, тунеядцев, торговцев, горожан, воров, шлюх, ротозеев и прочих. Иногда воинам приходилось осаживать бедный люд с помощью древков копий, а один раз сир Повверес перетянул плетью бросившегося к повозке в надежде на милостыню, бедняка.

Леди Оленна кинула ему серебряного оленя и нищий склонился в угодливом поклоне – он не зря подставил спину.

Она никогда не любила Красный замок – слишком уж там шумно, слишком лживо и опасно. Множество партий и группировок постоянно образовывались для удовлетворения сиюминутных увлечений и выполнения долгосрочных планов. И также часто и быстро распадались. Хотя тут имелись и долгосрочные, можно сказать вековые союзы. Дети и внуки пили с теми и женились на тех, с кем пили и кого брали в супруги их предки. Да и враги доставались по наследству чуть ли не из Века Героев.

Она немного не успела и приехала, когда Маргери уже родила. Два прелестных мальчика лежали в колыбели из слоновой кости, укутанные в легкую парчу. Будущий король и его брат, который был младше всего на несколько минут, тихо спали и пока еще не подозревали о том, кем им повезло родиться.

На стенах, от потолка до пола висели невероятно дорогие гобелены из Тироша, расшитые золотыми нитями с жемчугом, изображающие попугаев и цветы. Весь пол был устлан цветами – ирисами, розами, маргаритками, которые безжалостно топтали входившие.

– Как вы их назвали? – она повернулась к внучке. Маргери отдыхала в этой же комнате, лежа на широкой кровати под шелковым пологом, застеленной белоснежными простынями. Беременность и роды прошли не самым легким образом – блеск кожи на ее лице немного погас, появились круги под глазами и она выглядела утомленной.

– Мы пока думаем, бабушка, – Маргери улыбнулась. – Ты чем-то расстроена?

– У тебя прекрасные малыши. Тебе и Джоффу надо постараться, чтобы воспитать их правильно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что у них ничтожная разница и как бы не вышло так, что младший захочет получить корону или оспорит права старшего. Понимаешь меня, дорогая?

– Это возможно, но я думаю, маловероятно.

– Милая моя, теперь ты королева и должна много чего учитывать. Я сказала, а ты услышала. Дальше поступай, как знаешь. Сомневаюсь, что Семеро отмерили мне столько лет и я увижу то, о чем сейчас сказала.

Затем она приказала всем выйти из спальни королевы.

– Как у тебя с Джоффри в постели?

– Бабуля!

– Не расстраивай меня, Маргери. Неужели ты забыла мои уроки о том, как это важно?

– Нет, не забыла, но у нас все прекрасно. У него… – она замешкалась, подбирая верное определение, – заядлый пыл.

– Рада это слышать. Я привезла тебе мазь на заячьих яичках – она имеет свойство сокращать мускулы, особенно живота. Думаю, после родов она тебе понадобится. Ты же ведь хочешь как можно дольше сохранить королевский интерес к себе?

– Конечно, бабуля.

– Тогда помни, что он может быть королем на поле боя, в Малом совете или еще где, но на вашем ложе именно ты королева.

Они долго общались в тот день, фактически до того момента, как ее внучка не устала и не начала зевать.

Оленне нравилось, как все складывается, вот только не нравилось, что Маргери так сильно влюблена в Джоффри и не хочет занимать более активную позицию.

Поразмыслив, она решила не давить на внучку. «Вырастая – крепнем», так, а не иначе. Оленна вспомнила, что и сама она в таком возрасте мечтала не об игре во власть, а о куда более прозаических вещах – красивых мужчинах, блистательных пирах, ристалищах и песнях менестрелей. Все пройдет и ее внучка своё не упустит.

Оленна за короткий промежуток времени успела побеседовать со многими людьми. Похоже, Ланнистеры крепко взяли власть в свои руки. Они провернули удачный ход, прогнав Серсею – Оленна считала, что, несмотря на хваленый ум и красоту, именно она слабое звено их золотой цепи.

Теперь, без Серсеи, всем распоряжался Киван. Тирион был на хорошем счету, и также обладал немалой властью. Её уважение вызывала и еще одна фигура – Дженна Фрей, которая во многом напоминала ей саму себя.

Старый Пицель был никуда не годен, а Квиберн, новый мастер над шептунами, вызвал ее интерес. Она говорила с ним несколько раз, обмениваясь вроде бы простыми и ничего не значащими словами и достаточно быстро убедилась, что он очень предан королю. Хм, преданность понятие относительное, но пока в этом направлении Оленна решила не действовать.

Лорд Матис Рован был верным вассалом и умным человеком – с ним она неоднократно беседовала. Также ее заинтересовала новая служба – Охраны Короны, но даже ей, с многочисленными талантами и возможностями, не удалось многое узнать. Там всем руководил рыцарь Гаральд Орм, который, казалось, не испытывает никакого желания общаться с кем либо, кроме короля.

Она постаралась организовать их встречу, а этот Орм отказался от нее, словно приглашение на беседу прислала не она, королева Шипов и бабка королевы, а простая служанка. Казалось, Орму вообще безразличны титулы и деньги.

Когда досада прошла, она поняла, что допустила ошибку. О ее инициативе король узнает непременно.

Её сын, Мейс Тирелл, недавно вернулся в Красный замок. Две победы, а он всем говорил, что помимо Штормового Предела победил еще и Грейджоев у Пиршественных огней, по мнению Оленны сделали его еще более уязвимым и «читаемым». Причем, и это раздражало, Мейс почему-то думал, что именно Джоффри помог заполучить ему славу и считал себя в должниках.

Еще здесь сложился весьма интересный кружок молодых леди – сама Маргери, Санса Ланнистер, Мирцелла Баратеон и Рослин Талли.

Свою внучку Оленна знала прекрасно и понимала, какую та играет там роль. Мирцелла была всеобщей любимицей – светлая, обаятельная и умная девушка, без которой вся эта девичья дружба рассыпалась бы очень быстро.

Санса недавно родила и выглядела относительно счастливой. Оленна достаточно быстро поняла, что это не соответствует истинному положению дел – сколько волка не наряжай во львиную шкуру, волком он быть не перестанет.

А еще ее заинтересовала Рослин Талли. Девчушка оказалась неожиданно неглупой и откровенно поддерживала руку Маргери. Это порадовало Оленну.

Им пришлось пережить два очень непростых дня, когда с севера пришли вести, что войско короля Джоффри разбито, а сам король ранен.

Маргери не находила себе места, а сам двор напоминал улей, в который ткнули палку.

Все обошлось и как оказалось, ничего страшного не произошло. Началось «стояние на Рубиновом броде». Все это время Рендилл Тарли давил и громил Золотых Мечей. Оленна с тревогой следила за успехами вассала. Её волновала возможная награда, которую обязательно потребует лорд Рогового Холма.

Разговор с десницей не внес ясности. Киван осторожничал и намекал на то, что в настоящее время говорить о новой помолвке Мирцеллы еще рано. Она рассчитывала, что он в одиночку, своей властью сможет решить этот вопрос, но Киван почему-то не захотел, или не смог этого сделать. Такое поведение десницы наталкивало на определенные мысли.

Одна неделя сменяла другую. Ланнистеры не сидели на месте и действовали очень активно. Десница решал различные крупные и мелкие вопросы. Тирион успешно занимался финансами. Дженна Фрей без устали рассылала письма, в которых говорилось, что Петир Бейлиш предал прежнего десницу – лорда Старка, что он хотел убить Джоффри, что это он подал идею Фреям о Красной свадьбе, что он хочет узурпировать власть в Долине, родить от Лизы нового ребенка и погубить Роберта. Рано или поздно эффект от таких известий, пусть они и частично выдуманы, должен был наступить.

И наконец, настал день, когда в столицу вернулись король и Джейме Цареубийца.

Короля встречали как героя, многотысячная толпа выстроилась от Драконьих врат до самого Красного замка. Практически каждый из тех, кто проживал в замке, жаждал так или иначе попасть на глаза королю и продемонстрировать свою верность и усердие.

Сама Оленна посчитала лишним и утомительным участвовать в этой встрече. Она увидит короля на вечернем пиру, никуда тот не денется.

За те несколько месяцев, что они не виделись, король изменился. Своим опытным взглядом она заметила не только очевидные перемены, вроде легкой бородки и того, что он еще более вырос и раздался в плечах. Было видно, что за это время Джоффри превратился в настоящего, пусть пока и молодого, мужчину. Тонкая полоска шрама на лице не портила его, а наоборот, придавала мужественности и уверенности. Статью он пошел в деда и уже сейчас был выше многих из окружающих.

Ее поразило не это – хотя и это тоже. Гораздо сильнее он изменился внутренне. Он стал каким-то спокойным, даже умудренным, хотя говорить о подобном в отношении юноши было бы глупо. Он странным образом начал сочетать в себе какую-то располагающую простоту и королевскую величавость, непосредственность и достоинство. Он искренне, открыто смеялся и умел смотреть очень глубоко.

Оленна невольно задумалась – так он напоминал Тайвина Ланнистера, человека, которого часто называли самым влиятельным лордом Вестероса. Вот только не было в Джоффри той холодной дедовской отстраненности. Он был другим.

Оленна многое заметила – и то, какими преданными глазами смотрят на него многие лорды и рыцари. А ведь совсем недавно, на пиру в честь свадьбы они считали его просто надутым говнюком. А еще она видела взгляды многочисленных женщин – да, Маргери определенно стоит приложить немало сил, чтобы сохранить королевский интерес.

В один из дней она смогла поговорить с Джоффри наедине. Он встретил ее в своем кабинете, о котором уже знал весь замок.

Оленна с любопытством оглядела все убранство – карту во всю стену, шкафы с книгами по законам, истории, географии, налоговым сборам и прочему.

Это ее впечатлило, хоть она и не показала вида. Было видно, что это не бутафория, а то, чем король пользуется и где ищет подсказки, если что-то не знает или позабыл.

– Леди Оленна, рад вас видеть, – король не поленился, отодвинул стул и помог ей присесть. – Маргери немало говорила о вашем уме и инициативе. Жаль, что лишь сейчас мы нашли время для разговора.

– Очень приятно, что вы обсуждаете с внучкой даже старух.

– Такие беседы могут представлять интерес.

– Если знаешь, о чем говорить.

– И если человек того стоит.

Она задавала простые вопросы и слушала вроде бы незамысловатые ответы. Ах, как сильно король изменился. Раньше никто не замечал за ним любви к игре в слова.

Речь собеседника лилась плавно, неспешно. У него был приятный голос, и он знал много редких и красивых слов. Слушая его, Оленна поняла, что это один из тех ключиков, что он использовал, завоевывая сердце её внучки.

– Мой внук Уиллас говорил мне о вас, Джоффри, – в процессе разговора король как-то легко и просто разрешил называть себя по имени, а сам сообщил, что отныне будет называть ее «бабушка».

– У вас замечательные и умные внуки, – в его голосе послышалось расположение. – Маргери, Уиллас… Гарлан и его жена тоже пришлись мне по сердцу.

– Приятно такое слышать. Вот о Уилласе я и хотела с вами поговорить. Внук сказал мне новое слово – «обсерватория» и долго рассказывал, что вы хотите построить специальную башню за наблюдениями за звездами. Хотя я не сильно разбираюсь в подобных вещах.

– Если вам угодно, бабушка, мы поговорим с вами об этом, – король едва заметно улыбнулся. – Но я почему-то думаю, что у вас на уме другие разговоры.

– Моему внуку нужна жена. Союз Уилласа и Мирцеллы выглядит очень удачно с любой стороны, – она произнесла это быстро, но не заметила никакого удивления – король словно предполагал, что именно об этом и пойдет основной разговор.

– Десница говорил мне о вашем интересе, – задумчиво протянул король и перевел взгляд на карту. А больше он ничего не сказал и продолжал просто молчать.

Олейна первая нарушила молчание:

– Джоффри, вас что-то смущает в этом браке?

– Если вы о травме Уилласа, то нисколько, – король усмехнулся. – Но не мне с ним жить, а Мирцелле. Я бы хотел вначале узнать ее мнение. И потом, бабушка, у нас сейчас война и мне бы хотелось вначале победить Петира Бейлиша, а уж потом предаваться радости.

– Мы могли бы договориться о помолвке, а само венчание перенести на более поздний срок, – Оленна попробовала зайти с другой стороны.

– Торопиться не стоит. А еще целесообразно узнать мнение самой Мирцеллы.

Оленна задумалась – обычно главы домов самостоятельно решали судьбу дочек или внучек, а мнение самих девушек интересовали их в последнюю очередь. Или она что-то не знает, или…

Подумав, она пришла к выводу, что король просто тянет время или чего-то ждет. Узнать мнение Мирцеллы всего лишь простой предлог не давать ответ сразу.

– Коль теперь я ваша бабушка, могу я попросить ответить на один вопрос?

– Зависит от вопроса.

– Лорд Тарли обращался к вам с подобным предложением?

– Да, – неожиданно легко ответил Джоффри.

– И что вы ему ответили?

– То же, что и вам.

Они поговорили еще некоторое время. Попрощавшись, Оленна вернулась к себе.

Что ж, борьба за руку принцессы Мирцеллы началась. «Старею, старею, – сказала сама себе Оленна, – коль скоро я так измельчала и занимаюсь улаживанием судьбы какой-то девочки».

Хотя, ее собственный внук может стать мужем принцессы. Лакомый кусочек, что и говорить.

Тарли оказался не промах. По слухам, хозяева Староместа Хайтауэры также внезапно заинтересовались Мирцеллой. Да и Эстермонт и Матис Рован как-то подозрительно себя ведут – а ведь в их домах есть подходящие по возрасту юноши.

Теперь позиция Джоффри стала ей окончательно понятна – когда имеется столько желающих, то появляется возможность выбора. Киван и Джоффри могут позволить оценить будущих кандидатов и прикинуть, с кого можно больше получить.

Леди Оленна раздумывала обо всем этом, сидя в своих покоях за небольшим столиком у открытого окна, которое выходило на богорощу. Пятиконечные, темно-алые листья тихо шелестели на ветру, напевая неведомую и старинную песню.

Королева Шипов задумчиво разрезала гранат. Сок брызнул ей на ее сухую и узкую ладонь. Она задумчиво вытерла его платком.

Что могут предложить Тиреллы? Эх, не будь собственный сын таким простофилей, не спиши он короне долг, то сейчас можно было бы намекнуть про эти восемьсот тысяч.

Ситуацию осложняло то, что Джоффри уже получил все, что можно, через жену. И он еще больше получит, так как Тиреллы будут продолжать помогать не только ему, но и своим внукам и Маргери. И король, а она это поняла, не собирается платить за то, что само идет в руки.

Так что же можно предложить Джоффри?

Глава XX. Речист, да на руку нечист

Столица встречала нас необыкновенно торжественно. Вдоль дороги стояли простые люди, а около Навесной башни, снаружи и внутри Красного замка нас приветствовал весь двор. Может мы и не стали победителями, но мы сохранили армию и не потеряли престиж. А это дорогого стоило.

Едва умывшись с дороги и поздоровавшись с самыми близкими и важными людьми, я пошел в спальню жены и долго, больше часа, держал на руках, рассматривал и любовался на своих детей. Они были невероятно похожи, и я пока еще не научился их различать. Один из близнецов проснулся, но плакать не стал и начал смотреть на меня, пытаясь сфокусировать взгляд ярко-зеленых глаз и забавно хмуря брови. Удивительное чувство…

– Это Лютор, – сказала стоявшая рядом Маргери, и взяла меня под руку.

Я передал ей завернутого в пеленку карапуза и осторожно, придерживая головку, вытащил из колыбели второго сына. Тайвин так и не проснулся и сонно причмокивал губками.

– Они похожи на тебя, – заметила Маргери.

– А мне кажется, что больше на тебя.

– Значит, на нас обоих, – она подошла вплотную и провела пальцем по моей правой щеке. – Этот небольшой шрам тебе к лицу.

– А тебя красят двое детей, – я с удовлетворением оглядел ее ладную фигуру и невольно остановил взор на лифе платья.

Не так давно у меня в Вестеросе вообще никого не было. Первым близким человеком стала Маргери, потом по одному, по двое начали появляться и другие люди. И вот теперь у меня есть дети. Я настолько оброс близкими людьми, друзьями и связями, что невольно начал считать этот мир своим домом. Теперь, предоставь мне Семеро новый выбор, я бы уже не хотел покидать Вестерос.

Вечером мы провели небольшой пир. Присутствовало каких-то жалких сто человек или около того. Всё самое главное было запланировано на завтра и послезавтра.

Во время еды мы с Маргери очень часто смотрели друг на друга и оба буквально мечтали, чтобы все поскорее закончилось.

И ужин закончился. Мы наконец-то оказались вдвоем в нашей спальне. Кормилица и служанка находились с близнецами в отдельных покоях. В Вестеросе знатные дамы сохраняют фигуру и не любят кормить детей собственной грудью и Маргери не была в этом плане исключением. Нас ждала ночь, и она целиком принадлежала нам.

Как были, в одежде, мы упали на ложе, и я торопливо задрал ее юбку и принялся развязывать панталоны. Маргери с громким стоном откликнулась на мое первое движение и всем телом подалась навстречу, стремясь как можно сильнее соединиться и почувствовать друг друга. Нам не понадобилось много времени, чтобы одновременно закончить. Практически сразу, без передышки, мы пошли на второй круг. И теперь, когда первый восторг немного схлынул, мы наслаждались друг другом – плавно, неспешно и смакуя каждое мгновение. Кожа Маргери светилась в темноте словно слоновая кость, ее дыхание отдавало корицей, а тело было молодым и гибким. Ласковые губы шептали нежные слова и целовали меня, спускаясь все ниже.

Весь мир пропал и остались мы двое.

Из спальни мы выбрались лишь на следующий день, ближе к полудню – обессиленные, не выспавшиеся, но бесконечно счастливые. Весь двор поглядывал на нас понимающе, скрывая улыбки.

Три последующих дня мы гуляли и наслаждались жизнью. Сначала провели пир, на котором славили лорда Мейса Тирелла и лорда Пакстера Редвина за взятие Штормового Предела и за битву у Погибельных Огней.

Здравицы в честь лордов и хорошо показавших себя рыцарей следовали один за другим. Пакстер продолжал руководить постройкой нового флота на острове Арбор, а вот мой тесть с радостью «отдувался» за двоих. Мейс Тирелл выглядел невероятно довольным и даже счастливым – похоже, это было то, о чем он так долго мечтал. И главное, все по делу.

На следующий вечер состоялся пир уже в нашу с Джейме честь. Все мы решили считать битву у Холма и Стояние на Рубиновом броде несомненным успехом.

Первый тост поднял десница:

– За короля Джоффри, его мужество, смелость и самообладание!

– За короля Джоффри, его мужество, смелость и самообладание! – прокричал весь зал, а это считай триста человек, расположившихся за тремя огромными столами.

И вновь здравицы следовали одни за другими. Вторая была за Джейме, потом за Уильяма Муттона, Эрика Фелла, Бонифера Хасти и архимейстера Марвина Мага, который благодаря своим врачебным навыкам спас не одну жизнь.

Выпили за королевских гвардейцев, которые показали себя в той битве выше всяких похвал. Краем глаза я уловил выражение лица Лораса Тирелла и понял, что парня в Красном замке больше не удержать. Что ж, будет тебе война, рыцарь Цветов!

Слуги подносили блюда одно за другим. После форели, прожаренной на вертелах, в центр тронного зала вышел прижившийся еще со времен нашей с Маргери свадьбы бард Аларик Эйзенский. Он выставил вперед правую ногу и извлек первую ноту из золотой арфы. Певец он действительно был хороший, к тому же тонко умел чувствовать, что хотят услышать лорды. А еще он умел слагать песни и они у него получались вполне сносными. К этому дню он сложил и сейчас впервые исполнил «Лев в ожерелье из роз». Баллада получилась неплохой, но чего-то ей не хватало. Возможно эмоций или жизни.

– За моего дядю, Ланселя Ланистера! – провозгласил я очередной тост.

– Благодарю вас, ваше величество, – он встал, поклонился и высоко поднял кубок с вином. Лансель, одетый в дублет малинового цвета и черные, с серебром, шоссы[10], как-то резко вырос и повзрослел. Один его глаз закрывала повязка, и люди в замке вполне обоснованно успели прозвать его Одноглазым.

Киван, сидевший от меня по правую руку, смотрел на сына с нескрываемым чувством гордости. Да и что говорить, за последний год парень совершил невероятный прогресс. У меня перед глазами до сих пор стоял совсем другой Лансель, тот, что позвал меня к себе в комнату и признался в близости с Серсеей.

Сейчас сир Хасти назначил Ланселя сотником в Святом Отряде. Само подразделение усиленными темпами искало достойных людей. После битвы у Холма престиж королевского отряда достиг весьма впечатляющих высот.

Мы поздравили Тирека, Ланселя, Роберта Бракса и многих других. Каждому в тот вечер был вручен подарок – золотая или серебряная цепь, деньги, оружие или доспехи, коня или что-то дорогое и полезное.

Вчера точно также мы награждали Мейса Тирелла и его помощников.

А на следующий день прошло ристалище в честь победы, на котором воины соревновались в трех дисциплинах – стрельба из лука, одиночные рыцарские сшибки, которые носят название джостра, и общий бой до последнего победителя.

В соревновании лучников победил простой воин по имени Лори Роли – забавное у него имя. Среднего роста, с мускулистыми руками и широкими плечами он уверенно занял первое место. Я вручил ему тысячу золотых драконов и предложил вступить в отряд Честь и Доблесть. Парень согласился.

В битве у Холма Честь и Доблесть завоевала первую славу и полегла практически полностью. Там осталось всего пару десятков человек. На место погибшего Эрга Дарка я поставил Гордика Шелби и сейчас мы набирали отряд фактически с нуля. Правда, недостатка в желающих мы не ощущали.

Мы с десницей даровали право на собственное знамя Святому Отряду и Честь и Доблесть и в настоящее время придумывали внешний вид их будущих штандартов.

Насколько я помнил, первую регулярную армию в Европе ввел французский король Карл VII в 1445 году. Он сформировал пятнадцать рот, численностью по шестьсот человек каждая. Среди этих подразделений почетное место принадлежало шотландской роте, обладавшей особым статусом и считавшейся элитой армии.

Я планировал провести нечто похожее, и у меня уже имелось два отряда – один полностью конный, а второй – пеший. Это и будет элита, которая со временем обрастет традициями, авторитетом и всем необходимым, навроде знамен, званий и формы. Впоследствии я планировал создать еще два-три, а может и чуть больше подразделений, причем сделать один из них целиком морским, «заточенным» на различные рейды, молниеносные высадки, абордаж и десант.

Вокруг колыхались сотни знамен, пели рога и раздавался смех и испуганные вздохи дам при особо кровавых моментах на ристалище. А я же словно воочию увидел реорганизованную королевскую армию…

В соревнованиях одиночных рыцарей неожиданно победил Рагнар Рав, а второе место занял Тирек Ланнистер.

Рагнар получил две тысячи драконов, а Тирек одну.

Я смотрел на этих парней с гордостью. Теперь я уже мог смело констатировать, что у меня появились свои, верные мне, готовые на многое, люди.

В общей схватке неплохо себя показали несколько человек – и Герольд Орм, и Лорас Тирелл и другие. Но лучше прочих проявил себя Джейме Ланнистер. Все это время он тренировался без устали, учась владеть левой рукой и сейчас практически всем стало ясно, что он вернул себе все свое непревзойденное мастерство и разносторонние навыки. Джейме занял первое место. Полученный приз в размере двух тысяч драконов он передал на нужды Королевской гвардии. Лорды и рыцари были явно впечатленны этим широким жестом. Впрочем, надо быть справедливым – деньги для Джейме никогда не являлись проблемой.

– Джейме стал истинным лордом-командующим, – ко мне наклонился Киван.

– Верное замечание, дедушка, – я был полностью согласен с десницей. Казалось, что Джейме наконец-то вырос, перерос молодые обиды, нелепые амбиции, став настоящим мужчиной и очень надежным лордом-командующим.

Праздничное настроение немного омрачила серьезная травма, полученная Арисом Окхартом – копье пронзило ему шею. Булькающего кровью рыцаря тут же унесли с поля, и архимейстер Марвин Маг торопливо отправился его осматривать.

Ближе к вечеру я узнал, что он напоил Окхарта маковым молочком и зашил рану. Архимейстер обещал, что через месяц рыцарь полностью восстановится и вновь встанет в строй. За Марвином ушел его ученик по имени Аллерас. Я невольно вспомнил, что архимейстер как-то упомянул, что ранее ему прислуживали два парнишки, но один из них пропал во время Стояния на Рубиновом броде. Похоже, второй погиб или утонул, а может просто отправился на поиски приключений…

Под самый конец я показал собравшимся Бирюзу. Дракон поднялся в воздух и сделал несколько кругов над ристалищем. Все были в восторге.

Эти три дня непрерывного веселья слегка истощили королевскую казну. Потратились мы сильно, этого не отнимешь. Изучая с Тирионом финансовую отчетность, я сделал радостный вывод – даже сейчас, во время затянувшейся войны, корона ухитрялась практически каждый месяц выходить в ноль. Отрицательное сальдо если и присутствовало, то было очень небольшое, и фактически распространялось на последний месяц и появилось лишь благодаря устроенным празднествам.

Это объяснялось, прежде всего, налогами с порта и морской торговли – столица была самым большим окном, связывающим Вестерос, Эссос, Летние и другие острова и именно через нас тек невероятно мощный денежный поток.

Кроме торговли, хороший доход приносили различные лавки и мастерские – оружейные, бронные, кожевенные, ткацкие и иные.

Король Роберт не умел и не любил считать денег. Это его подвело, да и на нас аукнулось.

Баратеон тратил деньги на четыре основных занятия: шлюхи, поддержка фаворитов, пирушки, а также охоты и ристалища.

Я не знаю, откуда у него находилось столько здоровья. Ведь он был уже не молод, но со шлюхами он кувыркался чуть ли не каждый день. А эти женщины стоят денег. Понятное дело, он не передавал деньги им лично – не королевское это дело. Но эту нелегкую задачу взял на себя Мизинец, который мало того, что поставлял Роберту самых лучших и умелых, так еще и цену ломил, будь здоров.

Второе, на что тратил деньги добрый король Роберт – это различные любимцы и боевые товарищи. Раньше их в замке жило чуть ли не пятьдесят человек, таких как принц Летних островов Джалабхар Ксо или Красный жрец Торос из Мира. Роберт частенько одаривал их дорогими подарками и приглашал в свои покои, где они обпивались, объедались и вспоминали славные деньки. Кажется, что это не так уж и много – подарить одному человеку меч и попить с ним арборского золотого. Но когда таких людей несколько десятков и все живут в Красном замке не один год, то итоговая сумма, которую они вытягивали из казны, выглядела вполне себе серьезной.

Сейчас все эти бездельники и лоботрясы разъехались – я их не выгонял, просто через десницу и Тириона предупредил, что теперь они переходят на самостоятельное проживание, и никто кормить их больше не собирается. Уже спустя месяц мы поняли, что они тянули из казны кругленькую сумму.

Так же Роберт любил охоту и пирушки, а так как король ел все самое лучшее и славился своим радушием, то такие пиры, на которых почти каждый раз подавали самые дорогие деликатесы, забирали из казны просто невероятные суммы.

Ну, и наконец, последнее – знаменитые ристалища короля Роберта с невероятными призовыми. Это было что-то просто невыразимое.

И вот, когда мы с десницей и Тирионом все это пресекли, то королевская казна начала наполняться.

Это не значит, что мы от всего отошли. Все ж король, как не крути, обязан кого-то награждать, поддерживать и одаривать своей милостью. Поэтому полностью мы отказались лишь от шлюх. Во всяком случае, это сделал я. А как там дела у Тириона мне было не интересно – на данном этапе. Все остальные направления продолжали существовать, но теперь на них тратилось куда меньше, экономно и вдумчиво.

На том же недавно прошедшем турнире мы дали возможность поглазеть на все ристалище простым людям, пригласили менестрелей и артистов из Вольных городов, раздали им продукты и выкатили несколько десятков бочек с вином.

Вот так мы и действовали.

А еще мы забрали у Мизинца его сеть притонов. Деньги там крутились серьезные. И на меня бы посмотрели очень косо, попробуй я подмять всё под себя одного. Пришлось делиться с серьезными мужчинами. Дело это было не очень чистое, никто не хотел особо мараться и на должность главного смотрителя за всеми притонами назначили межевого рыцаря Норта Пенера, который успел постранствовать и многое повидать.

Он вел дело с Тирионом, и его контролировали и Квиберн и Охрана Короны. Доходы от этого занятия мы разделили поровну между всеми участниками Малого Совета. Правда старичка Пицеля отодвинули от вкусной кормушки. Раз в неделю ему предоставляли бесплатную шлюху и на этом про него забыли.

Пицель вообще практически полностью потерял все свое былое влияние – если оно у него и было. Ныне он был просто Великий Мейстер и его не смещали с этого поста по традиции, так как они его покидали лишь со смертью. Да и из Малого Совета мы его не выгоняли по этой же причине – не хотелось создавать прецедента.

У Пицеля произошел конфликт с архимейстером Марвином Магом. По идее, Марвин должен считаться подчиненным Пицеля и выполнять его указания. Он так и делал – первые несколько дней, а потом в ответ на старческий маразм послал его далеко и надолго. Пицель обиделся и принялся строчить письма в Цитадель. Это было забавно.

У меня состоялось несколько важных бесед – с десницей, Тирионом, членами Малого Совета и прибывшей в столицу Оленной Тирелл. Мне показалось, что за последнее время бабка Маргери немного сдала. Впрочем, на ее активности это никак не отражалась. Она была все такая же деятельная и умная, и на этот раз пыталась организовать брак своего внука Уилласа и Мирцеллы.

– Привет, сестричка, – я обнял Мирцеллу и поцеловал ее в щеку. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, братец, – она мило улыбнулась.

Мы находились в ее покоях, расположенных над нашей с Маргери спальней.

Мирцелла всё здесь устроила очень красиво – шкаф с книгами (преимущественно рыцарские романы и песни), большая арфа в углу, низенькая кушетка и кресла в центре, занавеси на окнах и цветы. Многие вещи носили следы южного, так называемого «дорнийского» стиля – он явно нравился Мирцелле. Да и сама она одевалась по тамошней моде – более легкие, частично прозрачные платья, много шелка и различных маленьких деталей.

Еще здесь хватало цветов со всех уголков этого мира. Они росли в кадках, стояли на полках, подоконниках или висели под потолком. Причем Мирцелла сумела соблюсти гармонию – растений не было слишком много и они не производили впечатления какого-то сада или парка.

Мы немного поговорили о разных пустяках. Я рассказал парочку забавных случаев, а она с радостью поделилась, как ей приятно находиться рядом с Маргери и помогать с племянниками.

– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой, – я переменил позу и облокотился на подлокотник дивана. – О тебе и о принце Тристане.

– А что с ним не так? – она насторожилась.

– Ты, конечно, по нему скучаешь, а возможно и любишь. Ведь так?

– Очень скучаю. А насчет любви… Вероятно что-то близкое к ней я испытываю.

Мы и раньше говорили с ней на подобные темы, и если поначалу она явно смущалась обсуждать настолько личные вопросы, то с течением времени я сумел доказать, что мне можно доверять и от меня это никуда не уйдет.

– Я не хочу тебя расстраивать, Мирци, но ваша песня может закончиться ничем, – я вздохнул.

– Почему, Джофф? – она пересела ко мне на диван и сложила руки на коленях.

– Ты же видишь, что сейчас происходит? Дорн это зависимые вассальные земли, но свой долг они игнорируют. Мы неоднократно призывали их помочь нам в войне, а они либо отмалчиваются, либо ссылаются на какие-то нелепые причины, почему не могут выступить.

– И что это значит?

– Это значит, что они что-то задумали. И с востока идут тревожные вести, – я не стал рассказывать некоторые новости, так как об этом ей пока лучше не знать. – Боюсь, что продолжать делать ставку на Мартеллов и принца Тристана это пустая трата времени.

– Он такой красивый и умный, Джофф. Он так ко мне относится…

– К сожалению, он не один в Дорне. Там есть Оберин Красный Змей и его злобные дочки. Они не забыли убийство принцессы Элии и винят во всем Ланнистеров. Я боюсь, что они не оставили идеи отомстить, и мстить они будут через тебя – если ты вновь вернешься в Дорн. Да и принц Квентин, насколько я понимаю, не откажется помочь кузинам.

– И что же ты предлагаешь? – сказала Мирцелла после молчания. Она держалась на удивление мужественно. Я видел, ее обуревали сильные эмоции, но она несколько раз глубоко вздохнула и сумела их удержать. Если она и будет плакать, то это произойдет после того как я уйду.

– Вокруг тебя началась активная возня. Тиреллы, Тарли, Хайтауэры и парочка домов попроще уже намекали мне и дедушке Кивану о возможном союзе.

– А что вы?

– Для начала я хотел поговорить с тобой. Так сказать, подготовить и постараться все это обдумать спокойно и без лишних эмоций. Ты же понимаешь, что замуж рано или поздно выходить надо, и на Тристане свет клином не сошелся?

– И кого вы мне с дедушкой подобрали?

– Пока никого. Честно, никого, – я взял ее изящную ладонь и слегка сжал. – Но вероятней всего, выбирать придется всего из трех юношей – Уиллас Тирелл, Дикон Тарли и Дориан Хайтауэр.

– Расскажи мне о них, – после молчания попросила девушка.

– Воочию я знаком лишь с Диконом. Он высокий, симпатичный парень. Тарли очень воинственны и мужественны, и если мы остановимся на них, то у тебя в мужьях будет настоящий воин, а ваших детей он будет воспитывать как суровых и немногословных рыцарей. Тарли не так богаты, как Хайтауэры и Тиреллы, но все твои потребности Рогов Холм сумеет обеспечить.

– А Уиллас Тирелл? Он же калека?

– Да, у него повреждена нога и он ходит с помощью трости. Но зато Уиллас умен, красив, начитан и галантен. Я думаю, он будет слагать тебе стихи и петь песни. Тиреллы очень богаты и ты, при желании, сможешь превратить свой двор в настоящую легенду – пригласить туда бардов и менестрелей, музыкантов и скульпторов, живописцев и звездочетов. Все это Уиллас даст тебе с радостью, ведь и его все это интересует. И конечно, ваши дети станут наследниками Хайгардена.

– А Хайтауэры?

– Это необычное место и необычные люди. Они славятся своей ученостью и склонностью к знаниями, ведь у них там стоит Цитадель. Еще они любят путешествовать, и там то же самое море, что и в Утесе Кастерли. Это западные земли и тебе будет легче привыкнуть к новым обычаям. Да и климат там похожий, хоть и более южный. Сам Дориан является наследником Хайтауэров и сочетает в себе в нужных пропорциях тягу к воинскому делу и чтение, интерес к книгам и манеры. Я не знаю, что он за человек, но мне докладывали, что он высокий, улыбчивый и добрый к друзьям.

– Как все непросто, Джофф! – в ее прекрасных глазах на миг мелькнула растерянность. – Разве так трудно быть просто счастливой, как например вы с Маргери?

– Иди сюда, – я прижал ее к себе и продолжил: – счастье понятие относительное, сестренка. Оно, на самом деле, находится не снаружи, а внутри нас. Никто не мешает быть счастливым прямо здесь и сейчас. А то, что сложилось у нас с Маргери, так там поначалу все было непросто – мы друг друга не знали и это был целиком политический брак, одобренный нашим дедом и выгодный нашим домам. Поэтому и ты, если захочешь, сможешь быть счастливой с теми, кого я тебе назвал и создать такие отношения, которые бы приносили вам радость. Просто подумай об этом.

– Я подумаю. Сколько у меня есть времени?

– В скорости мы отправляемся в Долину. Вероятно, если там все сложится хорошо и мы победим, то по возвращению надо будет что-то решать. Так что будь готова.

– Я буду, – твердо ответила она.

Мы поговорили еще немного. Я расспросил, как поживает Серсея в Утесе Кастерли. Мирцелла часто переписывалась с матерью и была в курсе тамошних новостей. Сама Серсея на меня обиделась всерьез и надолго, и так и не прислала ни одного письма. Я сам послал ей парочку, делясь незначительными новостями и интересуясь здоровьем, но ответа на них не было и вероятней всего и не будет.

Мирцелла рассказала последние новости с Запада. Впрочем, благодаря Ланнистерам, тамошним знаменосцам, Квиберну и Охране Короны я и так был неплохо информирован. Я надеялся, что Серсея немного приоткроет дочери свои планы. Но она не приоткрыла или Мирцелла просто не стала говорить.

Ну и ладно. Попрощавшись до вечера, я отправился на тренировку с лордом-командующим.

Ко мне на службу поступили два новых стюарда. Двенадцатилетний Колин Эстермонт, внучатый племянник лорда Эстермонта и младший брат наследника острова Эстермонтов – тихий и спокойный парень с голубыми глазами и удивленно-радостным выражением на лице.

Второй стюард заслуживал большего внимания. Им оказался прибывший с Запада Мавер Клиган – единственный сын Григора и наследник их замка и земель.

Парню недавно исполнилось десять лет, но он выглядел на все четырнадцать. Клиганы были настоящими воинами и этого мальчика натаскивали чуть ли не с пеленок. Он уже сейчас многое умел, прекрасно разбирался в оружии и носил на поясе меч и кинжал. Он был немногословным, легко обижающимся, с плохим чувством юмора и скверным характером. Но Клиганы были надежными и верными. Правда, они признавали лишь одну руку – хозяйскую, властную и тяжелую. И теперь мне необходимо сделать так, чтобы юный Клиган начал меня уважать, и даже немного бояться. Мне необходимо вырастить из него настоящего бойцового пса – надеюсь, это дело я не запорю и смогу все сделать правильно. Эх, как же все таки жаль, что Тайвина с его умом и советами больше нет. Он разбирался во многих вопросах и очень хорошо знал, как заставить себя уважать, как поставить человека на соответствующее место и провернуть все так, чтобы он еще и считал себя обязанным.

Тем временем Тарли перешел Трезубец и в напряженной битве отбросил противника. Стремительным маршем он добрался до Перекрестка, укрепил лагерь и задержался на пару дней, подтаскивая припасы и приводя войско в порядок.

Мастер над шептунами и Орм сообщали, что дела у врагов идут хуже некуда. Болтоны и другие северные лорды полностью разочаровались в успехе кампании и отступили, мечтая побыстрее оказаться за Рвом Кейлин. Следом за ними двинулся и Уолдер Фрей со своими отрядами. Черная Рыба разругался с Мизинцем. Он вообще сказал, что ему на все похер и единственное о чем он мечтает – с честью погибнуть в ближайшем бою. В настоящий момент Бринден Талли заперся в Кровавых Вратах.

К этому времени мы собрали в Королевской Гавани новый флот. Не такой большой, как раньше, но нам и его должно хватить. Он состоял примерно из двухсот судов. Часть их захватил Ринделл Тарли у Золотых Мечей, часть купил в Вольных городах Эстермонт, еще часть дали лорды и кастеляны Штормовых земель, Дрифтмарка и Драконьего Камня.

Одно судно, а оно заслуживает отдельного описания, прислал с острова Арбор Пакстер Редвин.

Этим судном оказалась трехсотвесельная галея "Лев и Роза". Я вступил на его борт и был просто поражен мощью и величием этого судна. Оно было огромным – триста гребцов, двести матросов, тридцать офицеров и возможность перевозить до двухсот пятидесяти воинов.

Капитан корабля – сир Оуэн Бульвер, дядя Алисанны, фрейлины Маргери, был немногословным и хмурым рыцарем тридцати лет, на гербе которого красовался очень идущий ему символ – бычий череп на кровавом поле.

После того, как его мне представили, Бульвер основательно показывал галею, водил меня по всему кораблю, от кормы до носа, и от киля до мачт. Было видно, что капитан гордится своим кораблем и считает честью нести службу именно здесь.

Я не поленился и зашел в один из кубриков к матросам, осмотрел многочисленные каюты и даже забрался по вантам до первого марса[11]. Дальше я не полез, так как не обладал необходимыми навыками, но и того, что увидел, мне хватило с головой.

Галея выглядела великолепной – начищенная палуба и сверкающие на солнце бронзовые детали, широкий капитанский мостик и богато украшенное колесо штурвала, запах лака и пеньки, многочисленные ванты и вымпелы, дисциплина военного судна и вышколенный экипаж… Все это не могло оставить меня равнодушным. А уж когда на корме мне выделили богато обставленную каюту с широкими окнами, защищенными коваными решётками, препятствующими абордажу, я ощутил какой-то невероятный букет чувств. Мне стало понятно, почему многие люди так трепетно и самозабвенно любят море и путешествия.

Мы с Джейме и лордом Эймоном Эстермоном находились на носу "Льва и Розы". Рядом расположилась Бирюза – кажется, от моря она не была в восторге. Около нас стоял капитан и парочка офицеров, а также моя охрана. От наших ног, вперед и вверх, уходил бушприт и два человека висели на нем и распускали парус. Снизу, из воды, торчало навершие тарана, выполненного в виде заостренной львиной головы.

Боцман пронзительно засвистел в дудку. Гребцы начали аккуратно работать веслами, выбираясь из порта на открытую воду.

Было утро и встающее над горизонтом солнце светило нам прямо в глаза. Легкий ветерок поднимал небольшую волну. Многочисленные чайки кружились в воздухе или качались на волнах, как поплавки. Наш корабль плыл уверенно и как-то спокойно. За нами, растянувшись, выдвигался основной флот. Часть судов все еще продолжала стоять под загрузкой – они присоединятся к нам позже.

В открытом море нас уже ждали несколько судов. Было хорошо видно, как при нашем приближении они начинали вытягивать якоря.

Вначале десница, Маргери и Мейс Тирелл пытались меня отговорить от этого похода, говоря про излишнюю опасность и риск, но мне очень хотелось довести дело до конца и посмотреть на Мизинца – того, который был игроком и так много всего сделал в попытке удовлетворить свои амбиции и тщеславие.

Полюбовавшись на открытое море, я перешел на корму. Бирюза фыркнула и взлетела. Немного покружившись и размявшись, она опустилась на одну из мачт. К нашей всеобщей радости у нее хватало соображения не выпускать огонь и не бросаться на делающих свое дело матросов.

Мы лишь отплывали от столицы, и вид с кормы мне открылся так себе – неряшливый, забитый до отказа судами и людьми порт, Речные ворота, которые бедняки прозвали Грязными, морской рынок перед ним и куча непонятных построек и сооружений, прилепившихся на узкой полоске между водой и городскими стенами.

Не так давно, перед битвой на Черноводной, Тирион все это сжег дотла, но сейчас уродливые домики и лавки вырастали, как опята после дождя.

Множество разношерстных людей сновало по своим делам или просто глазело на королевский флот.

За стенами поднимался город, расположенный на холмах. Улочки и дома, извиваясь и переплетаясь, неуклонно поднимались вверх. Над всем эти видом господствовала махина Красного замка, выглядевшая очень красиво и мощно. Таргариены построили королевскую резиденцию на скалах, и они изрядно добавляли строению высоты.

На мой взгляд, в Королевской Гавани полно недочетов и спорных архитектурных решений. Тут многое надо доводить до ума. Вся столица стоит на северном берегу Черноводной, а через реку нет даже моста. А ведь на юг, до самого Штормового предела идет Королевский тракт, от которого отделяется дорога Роз. И вот уже три сотни лет никто так и не удосужился построить нормального моста и множество людей и путешественников пользуются либо паромом, либо судами и лодками.

Это непорядок и мост надо строить – в памяти я сделал себе небольшую заметку. Да на самом деле это очень выгодно – в феодальном государстве, а Вестерос здесь не исключение, за проход по любому мосту или проезду по дороге государство или хозяин этого места берет пошлину. Так что такой мост окупится лет за десять, а потом начнет приносить чистую прибыль – главное найти начальную сумму на постройку.

Мы прошли залив Черноводной и вышли в пролив Глотка. Ветер покрепчал, вода сразу как-то потемнела, а волны стали чуть выше и на них появились белые барашки. Да и ветер переменился – он стал более свежим и прохладным.

Первую остановку мы сделали на Дрифтмарке, острове в Узком море, который принадлежит Веларионам, богатому и гордому роду, ведущим свою историю из Волантиса. Веларионы всегда поддерживали Таргариенов и неоднократно соединяли своих детей в браках. Сам остров также носил имя Морской Рубеж, и на картах он был помечен то так, то как Дрифтмарк.

Одно время Веларионы очень круто поднялись на морской торговле, привозя товары с самого дальнего востока. В войне Драконов их новый и величественный замок Высокий Прилив сильно пострадал, и они потратили немало времени, восстанавливая и отстраивая его.

В битве на Черноводной лорд Монфорд Веларион поддержал Станниса, приведя несколько сотен воинов и четыре корабля. На своем корабле он и сгорел, попав в устроенную Тирионом ловушку. После этого Веларионы еще некоторое время поддерживали Станниса и даже послали вместе с ним на север один корабль.

Ныне этим домом формально руководила леди Вейна и ее восьмилетний сын Монтерис, наследник Высокого Прилива.

"Лев и Роза" бросила якорь в городе-порте Халле, принадлежавшем, как и все здесь, Веларионам.

Я отправил сира Лораса Тирелла сообщить хозяевам о своем прибытии, а сам, воспользовавшись свободным временем, осмотрел порт, который был известен прежде всего огромным количеством верфей и строящихся судов, лес для которых привозили с двух материков.

Также в Халле неплохо продвигалась морская торговля со всем светом, но конечно, она не шла ни в какое сравнение со столичными объемами.

Мы размяли ноги и походили по порту и торговым рядам. Я обратил внимание, что в одной из лавок Колину Эстермонту приглянулся кинжал из Пентоса и сделал подарок своему оруженосцу. Торговец оказался хитрющим и пронырливым мужичком, сразу сообразившим выгоду. За кинжал он заломил большую цену – жаль, что королям зазорно торговаться.

Сам остров не произвел на меня особого впечатления – судя по всему, он имел вулканическое происхождение и по большей части состоял из скал, камней, песка и скудной земли.

Чуть в стороне от гавани, похожая на огромную голову дракона, из воды поднималась особенно большая скала. Ее венчал замок Веларионов Высокий Прилив, к которому вела узенькая дорога.

Примерно через час прибыли хозяева острова – к тому времени я уже вернулся на борт. Первым на корабль поднялся худенький парнишка примерно восьми лет с длинными серебристыми волосами и фиалковыми глазами, одетый изысканно и богато. Смотрелось это невероятно колоритно и красиво. Это был Монтерис Веларион.

– Ваше величество, – юный Веларион поклонился. Несмотря на возраст, он вел себя с большим достоинством, учтиво и спокойно. – Мы рады видеть вас на Дрифтмарке и будем счастливы оказать вам свое гостеприимство. Леди Вейна, моя мать, приглашает вас в замок.

– Спасибо за приглашение. Жаль, что у меня нет времени, чтобы достойно почувствовать всю вашу верность. Вы же знаете о наших планах? Так что, возможно позже, после того, как все закончится, я и воспользуюсь вашим приглашением.

– Как вам будет угодно, – кивнул мальчик. – Позвольте представить кастеляна замка Высокий Прилив сира Уорика, – полноватый мужчина с шикарной бородой и бакенбардами при этих словах поклонился, – и моего дядю, Аурана Уотерса.

Ауран Уотерс, бастард лорда Люцериса, парень примерно двадцати двух лет, с узким лицом, ямочкой на подбородке и такими же волосами, как и у племянника, снял с головы широкополую шляпу, обозначил ей широкую дугу и поклонился. При взгляде на него меня посетила ассоциация, что я вижу корсара времен капитана Блада.

Глава Охраны Короны Гарольд Орм практически сразу с момента организации службы начал собирать досье на всех заметных и влиятельных людей. На Аурана также имелась отдельная папочка – пока не очень большая. По всему выходило, что он держал или продолжает держать руку королевы Серсеи и возможно на короткое время являлся ее любовником.

Я даже вспомнил, что видел его на собственной свадьбе. Правда, там было столько народу, что я многих не запомнил. Тем более, согласно своему статусу он сидел за третьим, самым дальним, столом.

Потом Ауран куда-то подевался из столицы. Интересно, где его носило последние месяцы?

Мы обменялись свежими новостями и поговорили о перспективах Дрифтмарка. Как и каждый дом Вестероса, Веларионы мечтали о власти и могуществе. И сейчас Ауран и сир Уорик меня осторожно прощупывали.

При расставании я пригласил молодого Монтериса в Красный замок. Как мне кажется, кое-что полезное можно извлечь из общения с Веларионами. Никаких конкретных планов у меня на них пока нет, но это стоит обдумать.

Через час мы отошли от пристани и отправились дальше. Следующую остановку, уже под вечер, мы сделали на Драконьем Камне.

Сам остров имел такое же происхождение, как и Дрифтмарк и везде, куда ни глянь, все те же пейзажи и картины. Жизнь здесь тяжела и однообразна. Постоянные шторма, сырость и соль. Скучновато, как по мне.

Нас встречал кастелян Драконьего Камня, сир Ролланд Шторм – высокий, суровый и немногословный мужчина с редкими и седыми волосами до плеч и лицом, обезображенным оспой. Он был известен как бастард из Ночной Песни и являлся незаконным сыном Брайена Карона. Именно этот человек преклонил колено и признал мою власть после того, как Болтоны убили Станниса.

– Ваше величество, – его голос, хриплый и суровый, как и все здесь вокруг, казалось звучал безжизненно и совершенно спокойно.

Здесь нам пришлось потерять почти трое суток, пережидая неожиданно налетевший шторм. Зато у меня нашлось время исследовать сам остров и крепость.

Древняя твердыня Таргариенов впечатляла, особенно поначалу. Она целиком сложена из черного камня, а все башни и строения напоминают драконов. Это сделано как для красоты, так и для устрашения возможных врагов. Вместо зубцов на стенах размещены горгульи, число которых равно тысяче.

Великий Чертог имел вид дракона, лежащего на брюхе, и входили туда через разверстую пасть. Драконы-башни сидели или готовились взлететь. Драконы помельче оформляли ворота и двери, а их многочисленные когти и наросты торчали из стен, служа подставками для факелов или решетками. Как по мне, с драконами Таргариены явно перестарались… Уже через некоторое время первое впечатление прошло и все эти архитектурные детали начали утомлять и не вызывали ничего, кроме легкой скуки.

С кастеляном я разговаривал несколько раз. Мы обсуждали дальнейшую судьбу Драконьего Камня.

Ролланд Шторм получил вести, согласно которым Станнис, перед тем, как погибнуть, принес собственную дочь Ширен в жертву. Его жена после этого повесилась. В последующей битве погибло множество рыцарей и лордов. Не избежал этого и сир Давос, Луковый рыцарь. Все, что рассказал мне кастелян, ранее уже сообщали Квиберн и Орм, и у меня не было оснований сомневаться в их компетентности. Сказали, что погибли, значит, будем считать, что так все и есть.

Мне было жаль и малышку Ширен, и Давоса, с которым я рассчитывал познакомиться. Но теперь, когда чистокровных Баратеонов не осталось, Драконий Камень оставался без хозяина. Перед отъездом мы с Киваном рассматривали возможность отдать остров и замок как приданное за Мирцеллой, но окончательно в этом вопросе так и не определились. Мы планировали отправить Томмена в Штормовой предел, управлять и замком и всем регионом, как сделал это Роберт со своим младшим братом Ренли. Но вот кому поручить Драконий Камень пока было не ясно. С другой стороны, замок может побыть без хозяина и полгода, и год.

За эти дни я провел немало времени, исследуя замок и его подвалы. Здесь было на что посмотреть. Особенно сильно меня порадовали подземелья и огромные запасы обсидиана – здесь его называли драконьим стеклом.

– До вас не дошли известия, что стало с Красной Жрицей? – как-то вечером я пригласил сира Ролланда за свой стол. На ужин у нас были креветки запеченные с сыром, жареные кальмары и котлеты из краба. Для вида на столе стояло парочка мясных блюд, но я налегал на морские деликатесы. Проблем с ними не было и в Красном замке, но здесь они почему-то казались вкуснее.

– Нет, – отрывисто ответил кастелян.

– А как вы к ней относитесь?

– Я бы эту суку удавил собственными руками, – он сжал внушительные кулаки. – Именно после того, как она здесь появилась, все провалилось в Пекло!

Что ж, я его понимал. Мелисандра закрутила Станнису голову, убедила участвовать в борьбе за престол и сменить веру. С точки зрения простых людей она принесла на остров не только новую веру, что уже плохо, но и смерть.

Это осталось в прошлом. А вот в настоящем меня немного нервировало, что моим людям так и не удалось напасть на ее след и мы ничего не знали где она находится и чем занимается. Ходили слухи о ее смерти, но я в это не верил.

– Я был бы признателен, если вам когда-то посчастливится увидеть ее. Возьмите ее в плен и доставьте в Красный замок – и вы не пожалеете.

– Я учту ваше пожелание, – кастелян кивнул и шумно выпил бокал вина.

Джейме стоял у камина, положив руку на полку и задумчиво смотрел на моего собеседника. Он так ничего и не сказал.

В ту ночь шторм разыгрался не на шутку и обрушил на скалы и Драконий Камень всю свою яростную мощь. Казалось, что неуправляемая, непокорная стихия способна смести весь мир. Ярко вспыхивали молнии, и от воды шел непрекращающийся, мощный грохот. Ветер завывал в многочисленных горгульях и переходах. Пахло озоном и выброшенными на берег водорослями. Я тщетно пытался заснуть в выделенной мне комнате, кутаясь в медвежью шкуру. Было тоскливо и как-то неуютно.

Как потом выяснилось, во время шторма одно из наших судов – торговую барку под названием «Грудастая красотка» сорвало с якоря и выкинуло на скалы. При этом погибло несколько человек.

Море успокоилось не сразу. Еще долго вода была мутной, с песком и илом, а на поверхности плавали листья, различный мусор и деревяшки.

Утром четвертого дня наш флот отправился дальше. Ролланд Шторм остался исполнять обязанности кастеляна – в настоящий момент менять его было особо и некем, да и незачем. Когда здесь появится новый законный лорд, а он рано или поздно появится, это будет его забота.

Перед отплытием с Драконьего Камня я отправил письмо Рендиллу Тарли с приказом начинать.

К тому времени он заблокировал Кровавые Врата с запада, но особой активности не проявлял – нам не нужны лишние жертвы, и мы хотели все провернуть быстро и эффективно.

Как потом сообщили, у Тарли все уже было готово. Получив мое письмо, он отдал приказ и в дело вступили горцы Лунных гор. Бронн сумел найти и уговорить Обгорелых, Каменных Ворон и Лунных Братьев. Также к ним присоединились два новых клана – Раскрашенные Псы и Ревуны.

Этих ребят набралось под пару сотен. Они сумели провести отряд в две тысячи человек и дождавшись, когда основные силы Тарли начали приступ, напали на Кровавые Врата с другой стороны.

Битва вышла жаркой. Крепость считалась неприступной, а ее гарнизон не страдал отсутствием смелости и решимости. Они заставили войско Тарли умыться кровью, засыпали ров трупами, и все же не смогли удержаться и отразить штурм. Озверевшие горцы вырезали там всех подчистую, от мала до велика.

Уже после того, как мы собрали все силы в один кулак на острове Клешня, ворон принес вести, что Тарли продвинулся дальше и осадил Лунные Врата.

Клешня оказался маленьким, ничем не примечательным островком, принадлежавшим дому Селтигар. Свое гостеприимство нам оказал лорд Ардриан. Его замок был хоть и не велик, но ладно построен и очень удачно стоял на скалах, прикрывая гавань и небольшой порт.

Здесь мы дождались известий, что Тарли провел первый приступ, Лунные Врата не взял, но сильно проредил противников.

Это было то, что нужно. Тарли связал противника, и им пришлось отправить туда на помощь значительные силы.

Настало наше время. Дождавшись хорошей погоды и попутного ветра, мы выдвинулись к Чаячьему городу.

Переход занял всего несколько часов. Аррены так и не решились на битву в открытом море.

Чаячий город входил в пятерку самых крупных городов Вестероса. Его защищала высокая лента стен, укрепленная несколькими башнями. Особую проблему доставили массивные и мощные Портовые Врата.

Нашей высадкой командовал непосредственно Джейме Ланнистер. Его правой рукой был Лорас Тирелл. Мне хватило ума лишний раз не рисковать, и все действие я провел на борту Льва и Розы.

Все началось с того, что часть наших судов подошла ближе к причалам и принялась обстреливать постройки и стены горящими стрелами и горшками с легко воспламеняющейся смесью на основе свиного жира.

У меня имелась идея попытаться использовать Дикий Огонь, но уж слишком это было рискованно. У людей не имелось соответствующих навыков, а при одной-единственной ошибке Дикий Огонь мог просто-напросто уничтожить нас самих. Эту технологию следовало обкатывать вдумчиво и неторопливо.

Два дня наши суда обстреливали город. Лев и Роза периодически подходил чуть ближе и пускал в дело мощные самострелы, стоявшие на корме и носу.

Горели деревянные причалы, дома и суда. День и ночь дым стелился над водой и медленно поднимался к равнодушным небесам. Над гаванью кружились многочисленные вороньи стаи, почуявшие возможность поклевать мертвечину. Запах стоял тяжелый – пахло потом, гарью и смертью.

Джейме решил, что настало подходящее время и дал команду на высадку основных сил. Наши войска принялись высаживаться на берег. Непосредственно операцией руководил Лорас Тирелл. Издалека я периодически видел его светлый плащ и сверкающие на солнце доспехи.

Порт защищали люди Графтонов, а кроме того, так называемые Аррены из Чаячьего города – младшая ветвь этого дома. Общее руководство осуществлял Бронзовый Джон Ройс. Они предприняли вылазку, и я видел их знамена.

Около трех часов продолжалась схватка. Весы победы попеременно клонились то в одну, то в другую сторону.

Джейме непрерывно слал новые отряды на помощь Тиреллу, а часть наших кораблей подошла ближе к берегу и пыталась стрелами помешать защищающимся. Рыцарь Цветов проявлял чудеса храбрости. Помогающий ему Тирек Ланнистер дрался так яростно, словно жаждал собственными руками убить не только Петира Бейлиша, но и каждого из тех, кто его защищал. В тот день они оба покрыли свои имена славой.

К вечеру все затихло. Враги откатились обратно в город и сумели закрыть ворота.

Всю ночь наши войска высаживались на берег. С одной из торговых барок сгрузили разобранный таран и специальные мастера принялись за его сборку. Утром, не мешкая, Джейме начал первый штурм.

Сотни лестниц приставили к стенам и по ним наверх поползли воины. Стоял оглушительный шум – все кричали, орали, свистели стрелы, стонали умирающие. Землю под стенами размесили так сильно, что она стала жидкой, как сметана.

Первый приступ враги отразили. Наступившая ночь заставила нас на время сложить оружие. Джейме утроил караулы и так и не сомкнул глаз, обходя и проверяя все войско. Похоже, болезненное поражение, которое он получил в битве у Шепчущего Леса от Робба Старка, его многому научило и избавило от излишней самоуверенности.

Утром лорд-командующий подтянул к Портовым Вратам около тысячи лучников, которые безостановочно засыпали башню и прилегающие стены стрелами. Под их прикрытием многочисленные отряды разравнивали и укрепляли землю, по которой медленно и очень внушительно «пополз» наш таран.

Он носил имя «Сокрушающий молот», но большая часть войска звала его «королевским членом». Таран представлял собой конструкцию, стоявшую на больших колесах и по виду напоминающую дом без окон, но с прочной крышей, покрытой вымоченными в воде бычьими шкурами.

Его движение обеспечивало около сотни человек, находившиеся внутри. Сам таран висел на железных цепях, и его раскачивало еще двадцать человек.

Враги стали рисковать и чаще высовываться, пытаясь поджечь и забрасывая его камнями. Наши лучники не зевали и успели подстрелить добрый десяток самых бесстрашных и медлительных. Вот у тарана отвалилось одно колесо. Камни и тяжелые предметы сыпались сверху, сталкиваясь с конструкцией и издавая гулкий шум. Множество горящих стрел вонзилось в крышу и стены, и сейчас бессильно догорали, не в силах причинить существенного вреда.

Там, под стенами, люди матерились и хрипло кричали. Таран наконец-то достиг ворот. Первые удары казались не слишком сильными, а затем «било» раскачали как следует и все услышали глухие, внушительные удары, с которыми Сокрушающий Молот начал ломать ворота. Со стены упал человек в доспехах с цветами Арренов. Похоже он поломал себе ноги или таз и долго дергался и орал на крыше тарана, пока его не добили лучники.

После обеда Портовые Врата пали. Таран оттащили и в пролом неторопливо начала заходить тяжелая панцирная пехота.

Чаячий город горел. Повсюду валялись трупы и бегали крысы. Осмелевшие вороны с неохотой отлетали от тел, когда к ним приближались живые люди. Дым от пожаров заслонил полнеба. Кругом был хаос и смерть.

Джейме не позволил мне забраться в город, где все еще оставались враги, и могла приключиться любая неприятная случайность. Часть наших сил продолжали добивать и дожигать противника в порту, а мы с основными силами обошли город и начали двигаться в сторону Орлиного Гнезда, наседая на пятки Джону Ройсу и его людям.

Еще перед тем, как мы начали штурмовать Чаячий город, вороны ежедневно разносили послания, в которых было написано, что король Джоффри желает быстрее закончить войну и не хочет лишних жертв. Он не держит зла на Арренов и лордов Долины, и считает, что во всем виноват смутьян и изменник, нечистый на руку Петир Бейлиш. Но до тех пор, пока Аррены не сложат оружие и не выдадут Мизинца, пока Аррены не преклонят колено и не отдадут Арью Старк, король будет жечь и уничтожать каждый замок и каждое село.

Тарли так и не взял Лунные Врата, а мы так и не дошли до Орлиного Гнезда – да я вообще сомневаюсь, что мы могли бы затащить достаточное количество воинов на такую высоту, по тем тропам и дорогам что там были.

Аррены забрались высоко и выкурить их оттуда было невозможно – это если вести правильную войну с осадой и прочими штучками.

А мы просто жгли замки и имения лордов и рыцарей, и за несколько дней показали, что вот-вот превратим всю Долину в пепелище. Эрик Фелл осадил Рунный камень, Лорас Тирелл – Редфорт, а Уильяма Муттона мы отправили к Железной Дубраве. Долина превратилась в арену кровавого побоища, где каждый из домов и замков остался сам за себя. Всеми возможными способами мы подогревали и подогревали этот котел. Долго так продолжаться не могло.

И лорды не выдержали.

В один из дней, когда мы стояли лагерем на продуваемом всеми ветрами плато, разведчики донесли, что в нашу сторону движется отряд из пары десятков человек с белым флагом. Их остановили, осмотрели, забрали оружие и под конвоем провели ко мне и Джейме.

– Похоже, они готовы сдаться, – спокойно заметил лорд-командующий, глядя, как по склону к нам приближаются парламентеры.

– Похоже на то, – я кивнул.

Вокруг нас стояла вся свита, телохранители и самые влиятельные и знатные лорды.

Гарт Серая Сталь остановил гостей и позволил пройти дальше лишь одному из них.

– Ваше величество, – вперед вышел внушительный и мощный мужчина с перевязанной головой, серыми глазами и необыкновенно кустистыми бровями, – я лорд Джон Ройс, а это то, что вы требовали, – по его знаку два рыцаря сняли с лошади сверток, подтащили его к Ройсу, бросили на землю и развернули.

По нашему строю прошел невольный шум, когда все мы узнали тело Петира Бейлиша – одетый в изысканные одежды с одним единственным украшением в виде серебряного пересмешника на шее, он, казалось, просто заснул. И лишь распоротое чуть ли не полностью горло говорило о том, что этот человек мертв.

«Речист, да на руку нечист», – мне на ум неожиданно пришла ранее услышанная в Вестеросе пословица. Она была явно к месту, хорошо описывала суть Бейлиша, хотя и не отражала истинного масштаба того, что успел «наворотить» Мизинец.

Именно его я считал ответственным за тот хаос, что начался в Королевской Гавани пару лет назад. Именно он, возможно вместе с Пауком, был тем Игроком, что начал Игру Престолов. Именно этот человек повинен в смертях тысяч лордов, рыцарей и простых людей. Его вкрадчивый голос, услужливые манеры и такая неоспоримая логика сумели ввергнуть страну в неисчислимые бедствия и принесли реки крови…

– Мы сожалеем, что этот предатель сумел обмануть нашу госпожу Лизу Аррен и втянул нас всех в эту ненужную войну, – лорд Ройс говорил громко и отчетливо. – Мы согласны сложить оружие и признаем себя побежденными.

– Что с миледи Лизой Аррен и ее сыном? – спросил я.

– Они ждут вашего решения, ваше величество.

– Передайте, что я даю свое слово, что ни с ней, ни с лордом Робертом ничего не случится, и приглашаю их в гости.

– Она согласна на такие условия, – поклонился лорд Ройс.

– Хорошо, – кивнул лорд-командующий. – Мы дождемся ее здесь.

– Как вам будет угодно, сир Джейме, – согласился Бронзовый Джон.

– Где Арья Старк?

– В Орлином Гнезде, ваше величество.

– Она должна быть здесь!

– Мы доставим её, – лорд Ройс посмотрел назад и пара его людей отделилась от строя, получила обратно оружие и отправилась за своей госпожой и Арьей. Проводив их взглядом он вновь развернулся ко мне: – у нас есть то, что, безусловно, вас порадует.

По знаку лорда Ройса его люди вывели вперед очень высокого человека со связанными за спиной руками, обезображенным лицом, порванной во многих местах одеждой на которой засохла кровь. Ранее мне не доводилось видеть его воочию, но память прошлого Джоффри не подвела – передо мной находился Сандор Клиган, известный как Пёс, бывший охранник Джоффри и королевский гвардеец.

Пёс смотрел на меня холодно и злобно. На миг мне показалось, что он хотел выругаться или что-то сказать, но он промолчал. Мои люди заволновались – Клигана узнали все и мало кто ему обрадовался, считая его предателем и садистом.

– Этот человек защищал лорда Петира Бейлиша. Погибло несколько людей, прежде чем мы его повалили и связали, – пояснил лорд Ройс.

– Он был один?

– Нет, с ними находились еще двое – братья Кеттлблэки.

– Где они сейчас? – вперед выступил Джейме.

– Они убиты.

– Я должен увидеть их трупы, – резко сказал Джейме и я лишь кивнул, когда лорд Ройс покосился на меня.

– Жаль, что эта сука так легко умерла, – Тирек Ланнистер, стоявший чуть позади, выдвинулся вперед и остановился над трупом, "перекатываясь" с носка на пятку и заложив руки за пояс. Выглядел он раздраженным и злым.

Война закончилась. Я долго и молча стоял над телом Петира Бейлиша. Смерть не стерла с его лица немного презрительное и ироничное выражение, которое частично скрывала острая бородка. Ветер теребил темные, тронутые сединой, волосы. Этот человек сделал так много зла и стал причиной такого большего количества смертей, что у меня просто не было слов.

Все началось именно с него, и с Вариса Паука. Мастера над шептунами я убрал с доски достаточно быстро, так, что тот ничего не понял. А вот с Мизинцем пришлось попотеть. Мне даже не верилось, что всё закончилось.

Он был умен и хитер, жаждал власти, славы и могущества. И вот он лежит на холодной, мерзлой земле. Так проходит мирская слава…

– Мы заберем тело Мизинца в Королевскую Гавань, где предадим публичному четвертованию, – я повернулся к Роберту Браксу. – Найди людей, пусть они отвезут его в Чаячий город и погрузят на один из кораблей.

– Слушаюсь, ваше величество, – парень поклонился и отправился выполнять поручение.

– Разрешите? – ко мне в палатку заглянул Колин Эстермонт. Бирюза подняла голову, шумно выдохнула, а потом спокойно закрыла глаза. – Письмо от сира Орма.

Я сломал восковую печать, изображающую перекрещенное перо и меч – служба Охраны Короны уже обзавелась собственным гербом. Бумага была слегка влажной – похоже ворон попал в дождь.

Ваше величество, – писал Гарольд. – Асио Копин сообщает, что в Волантис зашел огромный флот, под командованием Дейенерис Таргариен и Оберина Мартелла. С ними находятся Барристан Селми и Джорах Мормонт. У них свыше тысячи судов, три дракона и по самым скромным прикидкам более тридцати тысяч войска. В основном это конные дотракийцы и так называемые Безупречные, а также отряд наемников Ворон-Буревестников.

Берик Дондаррион

Странно устроена жизнь. Еще недавно он лорд из Дорнийских марок, хозяин замка Черного Приюта и глава древнего рода. У него есть невеста Аллирия Дейн и жизнь кажется великолепной и прекрасной.

Все это было…

А потом десница короля Роберта лорд Эддард Старк поставил его во главе отряда из ста двадцати воинов и отправил в речные земли за головой Григора Клигана.

Много воды утекло с тех пор. Страна поменялась, одни люди умерли, другие вышли на первый план. Он и сам неоднократно умирал, возрождался и продолжал бороться. В конце концов смерть, величайшее приключение всей жизни, стало обыденностью и рутиной.

Продолжать находить мотивацию получалось все сложней. Их Братство без Знамен, превратившись в партизанский отряд, пыталось помочь бедным людям и резало разбойников, мародеров, насильников и убийц. Поначалу они думали, что борются лишь против Ланнистеров. Со временем оказалось, что насиловать женщин могут и северяне, и люди Фреев, и речные лорды, и все прочие, у кого есть член, но нет совести.

Они действовали к северу и югу от Трезубца, доходя на западе до Риверрана и на востоке до Солеварни. Их главным убежищем стал Полый Холм – система пещер в дне пути на восток от Высокого Сердца.

Именно там их и нашел Бринден Талли по прозвищу Черная Рыба.

– Мой племянник сдал Риверран и преклонил колено перед этим ублюдком Джоффри, – сказал Черная Рыба. Он сидел на камне, застеленным волчьей шкурой и пил вино из меха. В его голосе слышалась горечь и разочарование.

Они находились в самой просторной пещере Полого Холма, и сейчас все братья окружили старого воина и внимательно слушали его рассказ.

Здесь было тихо, тепло и сухо. Ярко горел костер и несколько факелов, укрепленных в трещинах на стенах. На огне медленно поджаривалась оленья туша. Жир шипел, капая на угли.

Лорд Дондаррион внимательно смотрел на Черную Рыбу – высокого и худощавого мужчину в возрасте, с морщинистым, обветренным лицом и седой щетиной. Когда-то его темно-синие глаза любили смеяться, но годы и время стерли без следа даже намек на веселье.

«Все мы потеряли частичку себя на этой войне», – подумал лорд Берик и перевел взгляд на Тороса из Мира, жреца Красного бога, который неоднократно возвращал его из мертвых. Он как раз принял из рук Талли мех с вином и основательно к нему приложился.

– Как это произошло? – спросил Дондаррион. Пламя огня рождало причудливые образы в его единственном глазу. Второй – выбитый, был прикрыт повязкой. Среднего роста, с изможденным и усталым лицом, с короткими русыми волосами, он не выглядел великим бойцом. Его знакомые и друзья знали, что это обманчивое впечатление. Берик мог двигаться очень стремительно, сражаясь упорно и ловко. К тому же он умело руководил своим отрядом и часто умудрялся заставать противника врасплох, нападая словно бы из ниоткуда. За всё это его и прозвали «лордом-молнией».

– Эдмар поверил Джоффри, принес ему клятву, а потом Ланнистеры отправили его под стены замка. И речные лорды просто не могли не открыть ворота и не сложить оружия, – Талли сплюнул в сторону и замолчал. – Мне пришлось использовать тайный ход и бежать.

По рядам собравшихся прошло волнение. Послышались вопросы: «что теперь будет», «мы остались без поддержки», «Талли сдались, теперь и нам конец…»

Берик поднял голову и оглядел своих людей. Их здесь насчитывалось пара десятков – Лим Желтый Плащ, Пелло из Тироша по прозвищу Зеленая борода, Харвин Винтерфеллец, являющийся лидером шести других северян, Джек-Счастливчик, Сумасшедший Охотник, Мадж, Безусый Дик, несколько лучников под командованием Энгая, Картавый Дэл и Том из Семи Ручьев – бард с сомнительной репутацией, выпивоха и любитель женщин.

Чуть позади стоял и переминался с ноги на ногу Эдрик Дейн, лорд Звездопада, мальчик тринадцати лет. За храбрость Берик посвятил его в рыцари, но парень все еще считал себя оруженосцем и помогал, как только мог.

Все они верили лорду-молнии и оставались в его отряде несмотря ни на что. Вот только сейчас, с падением Риверрана, ситуация значительно ухудшилась. Черная Рыба поддерживал их деньгами, амуницией, лошадьми и фуражом, но теперь каждому дураку стало ясно, что это все закончилось.

Под спокойным взглядом Дондарриона его люди по одному замолкали, и лишь Лим Желтый Плащ продолжал тихо материться.

– Что теперь будет, лорд Талли? – негромко спросил Берик.

– А хер его знает, – безразлично отозвался Черная Рыба и в пещере повисло молчание.

– А что вы собираетесь делать? – разомкнул губы Торос. Выглядел он безмятежно и спокойно. Его вообще ничего не волновало в этой жизни и даже к возможной смерти он относился философски – она произойдет, когда Рглор посчитает нужным. Так зачем лишний раз волноваться?

– Я? Думаю отправиться в Долину к племяннице Лизе Аррен, – Черная Рыба благодарно кивнул, когда Дейн отрезал от оленя кусок, положил его на деревянную тарелку и протянул ему. – Я, собственно говоря, здесь за этим. Если хотите, то пойдемте со мной. В Речных землях, как я понимаю, делать вам больше нечего.

– Именем короля Роберта мы поклялись защищать их, – негромко заметил Дондаррион.

– Давно нет короля Роберта, нет десницы Старка, нет верного Риверрана. Все прошло прахом. Остался лишь король Джоффри и Цареубийца. – Черная Рыба говорил и одновременно расправлялся с мясом. Жир тек по его подбородку. – В общем, парни, решайте сами – или вы идете со мной или остаетесь. Если второе – то долго вам не протянуть – теперь за вас возьмутся всерьез, а в Долине ваши мечи еще могут пригодиться.

После ужина они предоставили Бриндену Талли возможность отдохнуть и устроили его в дальней пещере. Братство без Знамен осталось решать свою судьбу. Вся эта война надоела им хуже горькой редьки. Они убивали плохих людей, но их количество не убывало. Они пытались вернуть мир на эти земли, но похоже не они, а король Джоффри куда быстрее добился этой цели. Они сражались за речных лордов, но главный из них, Эдмар Талли признал себя королевским вассалом. Так за что сражаться дальше?

Том из Семи Ручьев устроился в углу и неторопливо перебирал струны на своей арфе. Он пел песню о знаменитой разбойничьей шайке – Братстве Королевского Леса, промышлявшей во времена короля Эйриса II. Сейчас она стала их негласным гимном:

Вольные братья жили

Под сенью широких небес.

Замком их и оплотом

Был Королевский лес.

Бойся тех братьев, путник,

Расправа у них коротка:

Не сбережешь ни девицы,

Ни полного кошелька…

Слегка хриплый голос барда раздавался в пещере и люди замолчали, задумчиво поглядывая на огонь и друг друга. После полуночи они наконец-то приняли решение…

Утром они все вместе отправились с Бринденом Талли на восток. Лишь Том из Семи Ручьев, а также еще три человека решили отделиться и попытать счастье на юге, подавшись в сторону Староместа.

В различных деревнях и селах все еще оставались его люди, и лорд Дондаррион разослал нескольких гонцов, предупредив, что война закончилась и они вольны делать что хотят – оставаться на месте, поддаться на юг, север или запад, или найти основной отряд в Долине.

Берик пытался отправить с Томом и Эдрика Дейна, говоря, что ему пора возвращаться в Звездопад. Вот только парень уперся, и не согласился, как он выразился «на предательство». Пришлось его брать с собой.

Так, все вместе, они оказались в Долине. Их отряд из двух дюжин человек разместили в Лунных Вратах. Сам Берик в сопровождении лорда Талли, Тороса и Дейна отправились в Орлиное Гнездо к Лизе Аррен.

Берик никогда раньше не был в Долине и сейчас с удивлением осматривал неприступные твердыни и горы, покрытые снегом. Этот край казался холодным, негостеприимным и величественным. Сами Аррены забрались высоко, надежно себя защитили и дорога к ним оказалось не самой легкой.

– Ну и ветра здесь, – заметил Торос, когда они проходили ворота Орлиного Гнезда. – Так и задницу недолго заморозить.

В гнезде их встретила Лиза Аррен и ее болезненный, избалованный сынок по имени Роберт, будущий лорд Долины. Сама Лиза, судя по ее взгляду, не была рада видеть таких гостей. А глядя на капризы Роберта лорд Дондаррион впервые пожалел, что позволил себя уговорить и оказался здесь. Впрочем, особого выбора у него больше и не было. Для него из Вестероса оставалась лишь одна дорога – в Эссос.

В Гнезде они пробыли несколько дней. Там подобралась странная компания. К своему удивлению Берик встретил Пса, Арью Старк и Петира Бейлиша.

Арья выглядела, как и прежде – дерзкая и шустрая девчонка, которая предпочитала не платья и туфли, а штаны и дублеты. Берик быстро сообразил, что здесь она фактически находится на положении пленницы.

Юная Старк так им и не простила, что они отдали Красной Жрице Джендри, бастарда короля Роберта. Да и у самого Берика кошки на душе скреблись, когда он вспоминал все это.

Арья демонстративно не общалась ни с ним, ни с Торосом, но зато неожиданно нашла общий язык с Эдриком Дейном. Парню было что рассказать и как-то так вышло, что Арья даже стала его немного уважать. Впрочем, было за что – Дейн за эти годы сражался лучше многих мужчин.

А потом вороны принесли вести о том, что Петир Бейлиш объявлен вне закона и у него отобраны все титулы и земли. Король Джоффри приказывал выдать Мизинца.

Берик видел, что война не нужна лордам Долины. Тем более они не собирались складывать головы за совершенно чужого человека.

Лиза Аррен думала иначе. Еще раньше она обвенчалась с Мизинцем и ныне подняла знамена.

В столице погиб десница лорд Тайвин Ланнистер, а в Долину прибыл бывший королевский гвардеец Кеттлблэк с младшим братом.

Одним глазом лорд Берик мог видеть то, что другие и двумя не замечали. Между смертью Ланнистера и побегом Кеттлблэка из столицы была несомненная связь, но кому нужны мысли бывшего разбойника?

Началась новая война. Черная Рыба возглавил небольшую армию Долины и отправился к Рубиновому броду.

– Берик, останься в Гнезде, – так сказал ему Талли при расставании. – Мне не нравится Мизинец, и я думаю, что он задумал нехорошее в отношении Арьи Старк. Проследи за ним и если что, защити девочку.

Так он с Торосом и Дейном остались в Орлином Гнезде, а все их люди коротали дни и скучали в Лунных Вратах. Только легко сказать «проследи за девчонкой». Он старался за ней приглядывать, но на деле мог не так уж и многое.

Война шла как-то странно…

Мизинец осунулся, потерял сон и аппетит, а под его глазами пролегли синие круги. Было видно, что этот человек старается сохранить жизнь изо всех сил и что-то сделать.

Поначалу Черная Рыба вместе с Фреями защищал Рубиновый брод. Потом его откинули, и они отступили к Перекрестку, где произошла новая битва, после которой Талли отошел к Близнецам.

В глазах Берика, пока он не понял всего плана, это выглядело как ошибка. Правда, достаточно скоро все прояснилось.

Северяне шли на помощь королю Джоффри, но предали его и напали. В тот момент у Мизинца все могло получиться, но к сожалению, не получилось.

Много лордов из западных и королевских земель, а также штормового предела погибли. Но король и Цареубийца выжили, а это было хуже всего.

Королевское войско откинули до Рубинового брода, но на этом все и заглохло. У Черной Рыбы не было необходимых ресурсов, чтобы продолжать наступление, а к королю каждый день прибывали все новые и новые силы.

Да и Грейджои, на которых Мизинец так рассчитывал, хорошо получили по зубам, как-то притихли и ныне ограничивались отдельными вылазками, а не полноценной войной.

Тем временем Простор собрал огромное войско. Командование поручили Рендиллу Тарли и тот меньше, чем за два месяца сумел полностью победить Золотых Мечей и прибыл на Рубиновый брод.

Дондаррион не любил лезть в чужие души и сердца, и не давал советы, когда его не просили. Он молчал. Но это не мешало ему думать, и он никак не мог понять, как же бывшие враги, ненавидящие друг друга, сумели объединиться – Фреи, Болтоны и рыцари Долины во главе с Бринденом Талли. Они не могли долго быть вместе и сохранять верность. Скоро крысы должны побежать с тонущего корабля.

А то, что их корабль тонет, уже начали понимать все. Самому Берику было на это наплевать. Он, как и Торос, больше всего хотел одного – чтобы эта комедия абсурда побыстрей закончилась.

Рендилл Тарли отбросил Черную Рыбу с Трезубца и крысы побежали. Болтоны и северяне отвели свои войска и просто бросили всех, посчитав, что они смогут долго сидеть на своем Севере и удерживать Ров Кейлин.

Фреи отправились следом. Войско союзников распалось, и Черная Рыба увел оставшихся в Долину. Он поручил охранять и защищать Кровавые Врата сиру Доннелу Уэйнвуду, а сам отправился в Орлиное Гнездо прояснять ситуацию и дальнейшие перспективы.

– Что нового? – спросил он Берика, когда они увиделись. Лорд-молния невольно отметил, как резко постарел и сдал Бринден Талли. Казалось, этот человек лишился или вот-вот лишится чего-то очень важного, того, что определяет его поступки и мотивацию и помогает сохранить честь.

– Нового? – Берик невольно усмехнулся. Они сидели в небольшой комнатушке, которую выделила ему Лиза Аррен и медленно тянули неплохое пиво. Порывы сильного ветра раз за разом пробовали мутное стекло в окне на прочность, а из щелей немилосердно дуло. – Я такого гадюшника раньше никогда не видел. Лиза Аррен обожает своего Мизинца и буквально молится на него. А он, в попытке сохранить ее верность, трахает её до изнеможения и оказывает всяческие знаки внимания – ведь она его последняя надежда. Остальным он тут и в хер не уперся!

– Серьезно?

– Угу, – Берик кивнул. – Лорды Долины практически не скрывают, как сильно ненавидят Мизинца за то, что он заварил такую кашу и подставил их под удар. Откровенно сказать, они не горят желанием сражаться и не понимают, почему и для кого должны это делать.

– Это плохо, но… ожидаемо. Что еще?

– Пес переругался со всеми подряд. Арья чуть не пришибла Роберта и Лиза запретила выходить ей из комнаты. Кеттлблэки пьют, трахают шлюх и весело проводят время. По слухам, Бронзовый Джон собирает людей, чтобы сместить Бейлиша. У твоей племянницы каждый день случаются истеричные припадки, и она подозревает, что мы все хотим разлучить ее с Мизинцем. В общем, гадюшник почище, чем в Красном замке…

– А ты?

– А я просто смотрю и жду, чем все это закончится.

Они так ни о чем и не договорились – нечего было решать и что-то планировать.

Король выступил из столицы во главе внушительного флота. Одновременно Рендилл Тарли благодаря горцам Лунных гор умудрился взять вроде бы неприступные Кровавые Врата и вырезать весь гарнизон подчистую.

Компания была продумана и спланирована очень грамотно, это стоило признать. Войско Тарли осадило Лунные Врата, а король Джоффри высадился в Чаячем городе.

Лиза Аррен и Мизинец поняли, что мышеловка захлопнулась. Обстановка в замке, которая и раньше не радовала тишиной и дружелюбием, ныне стала совсем невыносимой.

– А мне на все плевать, – спокойно заметил Торос. Лиза Аррен, явно страхуясь, приказала им вернуться в Лунные Врата и сейчас они как раз туда и направлялись. – Человек предполагает, а Рглор располагает.

Черная Рыба отправился вместе с ними. Его назначили командиром Лунных Врат.

Обороной Чаячего города руководил Бронзовый Джон. Два дня Аррены удерживали свой главный порт, но сил не хватило и им пришлось отступить. Началась агония. Она могла затянуться, но ее итог ни у кого не вызывал сомнения.

Это был конец… Король Джоффри рассылал письма с требованием выдать ему Мизинца и Арью Старк. Участь бывшего мастера над монетой была предрешена. А вот девчонке он обещал сохранить жизнь и поселить ее в Красном замке вместе с сестрой Сансой.

Дондаррион был в курсе последних вестей, но они задевали его краем, словно дальние ветра. Они отразили один из приступов Тарли, а затем враги просто начали вести осаду – неторопливо и спокойно. Никто не хотел лишних жертв, и никто не собирался умирать, коль скоро на востоке Аррены продолжали отступать.

Король Джоффри неторопливо и методично брал один замок за другим, захватывая всю Долину. Каждый день он рассылал письма, предлагая прекратить ненужные жертвы и выдать Мизинца.

В конце концов его тактика принесла свои плоды.

Был свежий и ветреный день. Тучи клубились на западе, над самыми крутыми вершинами Лунных гор, а также над Копьем Гиганта – мейстеры говорили, что это самая высокая гора в Вестеросе.

Ветер играл с полотнищем на шесте – месяц закрытый черной воротной решеткой на пурпурном поле и древними рунами по кругу. Это был герб Ройсов из Лунных врат – именно им и принадлежал замок.

Дондаррион, Торос и юный Дейн стояли на вершине башни и смотрели вниз по склону – там, под стенами, окопалась и понастроила укреплений армия Ринделла Тарли. Люди суетились, как муравьи. За рвами и частоколом раскинулись многочисленные палатки, а чуть в стороне от них расположились горцы.

– Смотрите, – прервал их молчание глазастый Дейн. – К замку кто-то приближается с другой стороны.

Они прошли по стене и поднялись на другую башню, охраняющую крепость со стороны Долины.

С востока двигался крупный отряд. Затрубили рога, приказывая опустить мост и поднять решетку.

Берик стоял и смотрел, как воины проходят в ворота. Лошадиные копыта гулко бухали по деревянному настилу. Заржал конь. Мелькали знамена самых знатных лордов Долины – старших Ройсов, стрелы Хантеров и горящая желтая башня Графтонов – правителей Чаячего города.

Спустя некоторое время к ним на площадку поднялся Черная Рыба. Выглядел он бледным, но странно спокойным.

– Все, война закончилась, – он подошел к их группе и глубоко вздохнул. – Лорды Долины сказали свое слово – Петир Бейлиш убит, а его труп выдан королю Джоффри. Убиты братья Кеттлблэки, а Пёс взят в плен. Арью они держат в Гнезде. Лиза Аррен в Орлином Гнезде отдает приказы, которые никто не слушает и трясется над своим сынком.

– Что будет с нами? – негромко спросил Торос. Он оперся о стену и плотнее запахнул плащ.

– Спроси у Неведомого или у своего бога, – Черная Рыба безразлично пожал плечами.

Они помолчали. Ветер усилился и Берик невольно поежился. И как местные проводят здесь свою жизнь?

Троим мужчинам и юноше надо было принимать решение.

– Скрыться нам не удастся. Значит или прямо здесь друг друга убиваем или сдаемся, – предложил лорд Талли.

– Джоффри может нас казнить ничуть не хуже, – возразил Торос.

– Вот и я о том же, – согласился Берик.

– Зато он может сделать это мучительно, – ответил Черная Рыба.

– Умирать я не боюсь, но и погибать сейчас не собираюсь, – ухмыльнулся Торос.

– Я так понимаю, прямо здесь умирать никому из вас не хочется? – Бринделл Талли обвел их спокойным взглядом. – Тогда пошли сдаваться.

Их разоружили, связали, а потом рассадили по повозкам и повезли их в Чаячий город – именно там располагалась ставка Джоффри.

В городе их всех поместили во внушительный подвал какого-то каменного дома – около двадцати человек, оставшихся в живых из всего Братства без Знамен.

Черную Рыбу держали где-то отдельно, и они ничего про него не знали.

Прошло несколько дней. Над ними не издевались и даже вполне сносно кормили. А потом Берика и Эдрика Дейна вывели из подвала. Цирюльник постриг и побрил их, им дали возможность помыться и предоставили новые одежды.

Наконец их привели в комнату, где уже находился Черная Рыба. Через некоторое время туда пришел король Джоффри в сопровождении гвардейцев и охраны.

Короля сопровождал Джейме Цареубийца и лишь он один смотрел на них откровенно враждебно. Хотя нет, Уильям Муттон также не торопился показывать свое дружелюбие.

Берик не видел короля около двух лет, и невольно удивился, как сильно тот изменился.

Джоффри сел в небольшое кресло у окна. Он долго смотрел в их лица, переводя взгляд с одного на другого.

Самому Берику удалось сохранить невозмутимый вид. Лорд Талли молчал и презрительно хмурился. Эдрик Дейн нервно сглотнул и сжал кулаки.

– Я допускаю, что вы люди чести и сражались, следуя своему долгу, – неожиданно и негромко произнес король. Голос его звучал совершенно спокойно. – Вот только в Вестеросе свою волю диктует победитель, и поэтому вы, с точки зрения закона, самые заурядные разбойники. Но Лорд Эдмар Талли просил за вас, лорд Бринден. А вы, лорд Дондаррион, отправились выполнять приказание десницы. Поэтому у вас есть выбор – либо казнь, либо вы приносите клятвы и отправляетесь на Стену.

– Вы нас простите? – недоверчиво протянул Черная Рыба.

– Почему бы и нет? – король закинул ногу на ногу. – Сохранив вам жизнь, я подам хороший пример королевского великодушия и милости. К тому же ваш внучатый племянник, сир Бринден, лорд-командующий Дозора Джон Сноу пишет письма и просит о помощи. Он пытается рассказать всему Вестероссу о каких-то мифических Белых Ходоках и Иных, – всем показалось, что при этих словах Джоффри иронично сощурился, скрывая улыбку. – В общем, на Стене нужны воины и вы можете там оказаться.

– Что будет с моими людьми? – кашлянул Берик.

– Торос из Мира и остальные прямо сейчас получают соответствующее предложение, – ответил Джейме Цареубийца. По его хмурому лицу было понятно, что он не одобряет королевского великодушия.

– Я согласен при одном условии, – после недолгого раздумья заметил Бринден Талли. В его голосе слышалось облегчение, но не от того, что удалось избежать смерти, а потому, что этот запутанный и непонятный узел был наконец-то разрублен. – С Арьей Старк ничего не должно случиться.

– Вы не в том положении, чтобы что-то требовать, – процедил Джейме Ланнистер.

– Лорд-командующий абсолютно прав, но ваша племянница будет жить, если сама чего-то не учудит. Также со временем я планирую найти ей достойного мужа, – невозмутимо ответил король и добавил: – вас это устраивает?

– Вполне, – буркнул Талли и окончательно замолчал.

– Я согласен, – кивнул головой Берик Дондаррион.

– И я, – Эдрик Дейн изо всех сил пытался сохранить спокойный вид.

– А вот вас я на Стену не пущу, – король повернул голову к парню. – Вы последний Дейн из старшей ветви и я не намерен допустить, чтобы самый древний род Вестероса прекратил свое существование. Вы отправитесь со мной в столицу, принесете клятвы верности, а затем, если захотите, уедете в Звездопад.

– Я не брошу своего господина, – Эдрик нахмурился.

– Одну минутку, ваше величество, – Берик посчитал правильным вмешаться и взял своего оруженосца за локоть. – Это справедливое предложение, Эдрик. Ты обязан его принять. Молодым парням нечего делать на Стене. Ты должен попробовать на вкус настоящую жизнь.

– Я клялся вам в верности, – голос Дейна предательски задрожал.

– Ты выполнил свои клятвы сполна, и я горжусь, что у меня был такой оруженосец и друг, – у лорда-молнии что-то запершило в горле и он прокашлялся. – Я, Берик Дондаррион, лорд Черного Приюта, ныне говорю, что твои клятвы, Эдрик Дейн, исполнены и ты свободен.

Ему показалось или действительно король смотрел на всю эту сцену с немалым одобрением?

Там же они принесли клятву, что опускают оружие и обязуются отправиться на Стену и вступить в Ночной Дозор.

– Так тому и быть, – Джоффри пристукнул ладонью по подлокотнику кресла, легко поднялся и покинул комнату.

Еще три дня они находились в том доме. Оружие им не дали, но предоставили одежду, да и кормить продолжали сносно. За ними все также наблюдали, но иначе и быть не могло.

На второй день с Братством попрощался юный Дейн – отныне их дороги расходились и он присоединялся к Джоффри.

В одно прекрасное утро, когда флот короля уже отплыл обратно в столицу, их всех посадили на корабль, и они вышли в море.

Как-то так вышло, что они не торопились спускаться в трюм, а расположились на палубе и смотрели, как за кормой пропадает земля.

Торос ухватился рукой за ванты и неторопливо цедил вино. Он воспринимал перемены в своей судьбе совершенно спокойно. Более того, находил в них что-то правильное.

– Мой бог послал мне видение, что я должен быть на Стене, – ответил он на все вопросы Берика.

А остальные его братья отнеслись к возможности начать новую жизнь с несомненным энтузиазмом. Они остались живы, были сыты, одеты и обуты. Возможно король предоставил им не лучшую на свете жизнь, и выбрал для них одно из самых суровых мест в Вестеросе, но это было, по крайней мере, ничуть не хуже того, что они испытывали в Речных землях, когда Ланнистеры гоняли Братство без Знамен, словно диких зверей.

Корабль назывался «Сладкоголосый крикун». Он доставил их до Восточного Дозора-у-Моря за несколько дней.

На сером, продуваемыми всеми ветрами берегу Тюленьего залива они причалили к обледенелому пирсу. Их встречали – несколько человек в черном во главе с сиром Коттером Пайком.

Похоже, вороны предупредили его о прибытии гостей, и он не выглядел удивленным.

Более того, на его лице и лицах сопровождающих читалось откровенное удовлетворение, и Берик быстро разобрался в чем тут дело – не каждый день Дозор получал двадцать взрослых и хорошо обученных воинов.

Сутки они отдыхали в небольшом замке Дозора-у-Моря, а затем отправились на запад, вдоль Стены.

Стена поразила всех. Даже спокойный Торос выглядел изумленным. Она потрясла их своим величием, красотой и мощью. От нее постоянно шел холод, а еще она внушала какое-то неуловимое чувство уверенности и спокойствия.

Их дорога была пустынной и пролегала мимо давно заброшенных, обвалившихся и потерявших всякий вид замков – Зеленого Стража, Инистых Врат, Дубового Щита и нескольких других. Ночной Дозор испытывал серьезный кадровый голод и бросил некогда важные опорные пункты на произвол судьбы.

В Черном замке их встречал Джон Сноу, лорд-командующий Ночного Дозора.

Глава XXI. Одинокий волк погибает, но стая живет

– Леди Аррен, я еще раз повторяю – ваш сын Роберт отправится вместе со мной в Королевскую Гавань. Вы останетесь в Орлином Гнезде, но можете набрать ему любую свиту. Это решено окончательно – мальчик покинет Долину и примет королевское гостеприимство.

Все мы расположились в огромном королевском шатре, рассевшись в удобных полу-креслах вокруг большого стола.

Слуги приносили легкие закуски и обновляли вино в кубках. Снаружи стояла многочисленная стража и временами со стороны доносилось ржание коней, чей-то веселый смех и далекие удары походного молота по наковальне. Не иначе, кто-то перековывает у кузнеца свою лошадь. Свежий и прохладный воздух бодрил даже в шатре. Пахло лежащим в горах снегом, готовящейся на кострах едой и сырой землей. Впрочем, вонь большого лагеря частично забивала все прочие запахи.

К этому моменту мы говорили уже достаточно долго. Лиза Аррен всеми силами упиралась и пыталась как-то повлиять на решение забрать Роберта в Королевскую Гавань. Когда сидящий по левую руку лорд Эймон Эстермонт сказал, что за непокорность и бунт на Арренов и всех их вассалов налагается контрибуция в размере миллиона золотых драконов, она практически сразу согласилась. Кажется, такая мера начала входить у меня в привычку. Не знаю, это начало хорошей или плохой традиции? Если лорды будут знать, что их возможное восстание будет оцениваться в такую сумму, это поможет не допустить конфликты или наоборот будет их стимулировать?

Эдмар Талли собрал миллион за месяц. Долина богаче и Арренам проще выплатить такую сумму. Требовать больше с них я не стал – вот это будет по-настоящему нехорошим решением. Пусть великие дома поймут, что король «причесывает» их некой усредненной расческой, забирая одну и ту же сумму. И пусть думают, готовы ли они ей рискнуть.

Так вот, на контрибуцию Лиза согласилась, а возможность для Роберта остаться в Гнезде отстаивала всеми силами и средствами.

– Ваше величество, Роберт слабый и болезненный мальчик, и он последний прямой отпрыск дома Арренов, – Лиза сделала попытку зайти с другой стороны. Эта женщина мне не нравилась от слова совсем – крикливая, истеричная, с трудом сдерживающая свои амбиции, она выглядела как-то «раздергано». Я не видел вживую Кейтилин Старк, но ее образ сохранился в воспоминаниях прежнего Джоффри. И как бы он не относился к Старкам, леди Кейтилин смотрелась как серьезная, красивая и временами даже величественная женщина. Она была способна на Поступок!

Ничего этого не наблюдалось в ее младшей сестре. Единственное, что заслуживало внимания – шикарные густые волосы рыжего оттенка.

– Вот именно, Роберт слабый и болезненный, а нам всем нужен суровый и сильный будущий Хранитель Востока, – ответил я и заметил, как окружающие Лизу лорды приосанились и в их лицах появилась удовлетворение и полнейшая солидарность с этими словами. До этого, особенно после того, как Эстермонт озвучил сумму контрибуции, они явно погрустнели. – Королевским указом лорд Джон Ройс назначается временным, до совершеннолетия Роберта, Хранителем Востока. Если ваш сын не оправдает возложенных на него надежд, то это будет весьма прискорбно – для дома Арренов.

По присутствующим на совете лордам прошла волна одобрения и интереса. Прямо сейчас, на их глазах, творилась история. И если Роберт не изменится, то кто знает, к чему все может привести? Вдруг Ройсы станут новым Великим Домом?

И глядя на величественную фигуру лорда Бронзового Джона Ройса я понимал, что теперь он заинтересован во мне и продолжении озвученной политики.

– Боги не одобрят насильного разлучения матери и сына, – Лиза Аррен и так выглядела старше своего возраста, но сейчас она постарела еще на несколько лет. Сына она любит, этого не отнять, но явно не замечает, что своим истеричным, навязываемым вниманием и опекой она превращает мальчишку в безвольную и хныкающую тряпку. Меня, возможно, и устраивает такой будущий глава Долины, но внутри что-то не позволяет так сильно опускать некогда великий дом.

– Ваш сын будет отдан на воспитание мастеру над оружием, – мне на помощь пришел Рендилл Тарли. Он говорил резко, отрывисто, осуждающе… Для этого воина такой ребенок это как плевок в душу. Если уж он своего сына Сэма выгнал в Дозор, то что бы он сделал с Робертом? – Надеюсь, вы помните, что это ваш младший брат, лорд Эдмар Талли?

– Мой брат, мой младший брат… – Лиза Аррен осуждающе поджала узкие губы, но неожиданно замолчала. В ее голосе слышалось недовольство, замешанное на презрении. Меня же ситуация стала утомлять. И чего я трачу столько времени, стараясь показать королевское милосердие и великодушие? Короли могут проявлять такие качества, но когда их не принимают, то они должны быстро выходить из себя.

– Леди Аррен, я последний раз советую вам быть сговорчивей. Вы ведь не хотите, чтобы я начал расследование обстоятельств, касающихся смерти лорда Джона Аррена?

Согласен, это подлая стрела и удар нанесен ниже пояса. Я ничего наверняка не знал, но у меня имелись подозрения, что на тот свет первого десницу короля Роберта отправила не Серсея, а Мизинец и Лиза Аррен.

– Хорошо, ваше величество, как скажете, – Лиза Аррен, несмотря на все воспитание и манеры, побледнела. Это была несомненная капитуляция. Краем глаза я отметил, как лорды Долины начали недоуменно переглядываться.

– Роберт будет воспитываться, как будущий лорд – его научат держаться в седле, обращаться с оружием, читать и писать. Все, это решено! – я пристукнул ладонью по подлокотнику кресла и поднялся, показывая, что наша встреча закончена.

К моей радости лорды Долины, а особенно Бронзовый Джон Ройс, выглядели довольными. Если в столице удастся выбить все дерьмо из маленького Роберта, то они получат сильного и смелого вождя, которому намного приятней подчиняться, чем безвольной тряпке. Если этого не произойдет, то перед Бронзовым Джоном намечаются весьма неплохие шансы.

Правда, вроде бы у Арренов имеется дальний родственник по имени Гаррольд Хардинг, больше известный, как Гарри-Наследник. По идее, если что-то случится с Робертом, то все отойдет именно ему. В любом случает, мальчик пока жив и как там все может повернуться в будущем, не знает никто.

А Джон Ройс заслуживает большего. Это он явился организатором заговора по убийству Мизинца, это он доставил мне Арью и Роберта, и именно с ним мы несколько раз приватно беседовали. И в ходе этих разговоров мы нащупали некоторые, устраивающие обоих, перспективы…

Получив Роберта Аррена и Арью Старк, мы начали готовиться к возвращению в Красной замок.

Арье выделили хорошую каюту на Льве и Розе. По соседству с ней устроился болезненный и плаксивый Роберт. Его сопровождало около двадцати человек, но они плыли на другом судне, а с мальчиком я разрешил остаться двум рыцарям и трем слугам.

Роберт вызывал жалость. Мальчик был мал ростом, очень худ, с нездоровой кожей и вечно слезящимися глазами, он отставал от сверстников как в физическом, так и в умственном развитии. Периодически у него случалась «трясучка» – так в Вестеросе называют эпилептические припадки.

Глядя на него, на ум невольно приходила мысль, что это и есть так называемое вырождение.

Вдобавок ко всем проблемам со здоровьем, Лиза Аррен толком не занималась его воспитанием, всячески баловала и кормила грудью до шести лет!

Попав в новые условия, Роберт плакал и бился в истерике чуть ли не всю дорогу. Его пугало отсутствие матери около себя, пугали новые люди, корабль и море. Он всего боялся и чуть ли не орал от того, что теперь его малейший каприз никто не бежит исполнять.

Основательно и неторопливо беседовать с Арьей Старк я не торопился. Я поговорил с ней лишь раз, да и то, мельком, просто предупредив, что мы отправляемся в Королевскую Гавань. Мне хотелось посмотреть на нее и дать время немного подумать.

В море нас потрепал налетевший с востока шторм, но ни один корабль не потонул и никто не погиб. В столице за это время не произошло ничего, заслуживающего отдельного внимания.

Сразу по прибытию мы собрали Малый Совет и обсудили, что нам делать дальше. Больше всего проблем и тревог доставляли новости с востока, касающиеся Дейенерис Таргариен и Мартеллов, которые ее поддержали.

Все понимали, что впереди нас ждет новая война и нам необходимо придумать нормальную стратегию с учетом трех взрослых драконов и того, что они могли нам преподнести.

В результате мы пришли к следующим выводам: воевать на море или на суше армия на армию мы пока не готовы – драконы просто поджарят наших людей и это будет катастрофа.

Во все крупные города и замки полетели вороны с приказом прятать все ценности, продукты, детей и женщин в подземелья, активно не воевать, глупо не геройствовать и просто ждать. На данном этапе, пока окончательно не ясно, насколько эффективны драконы и как мы можем против них бороться, это самая логичная стратегия. Если у лордов и рыцарей нет возможностей, или они не уверены в крепости своих стен, им всем рекомендовалось перевести все самое ценное в крупные замки сюзеренов, или в Красный Замок, где король своим именем обещал сохранить их имущество.

А тем временем Тирион, Квиберн, Марвин Маг и я принялись за разработку самострелов, способных хоть как-то отогнать или даже убить драконов.

Собственно говоря, наработки уже имелись и нам оставалось лишь довести их до ума. Мы создали два типа самострелов. Одни более легкие, их возможно перетаскивать двум или трем людям. Вторые – потяжелей, устанавливаемые на повозки. Их также можно переносить, но для этого необходимо уже человек восемь – десять.

Так же были придуманы тяжелые стрелы, к части которых имелась возможность цеплять трос – у нас появились кое-какие соображения.

И началась работа – все кузницы получили приоритетный заказ на изготовление самострелов, стрел и катушек для веревок.

Во все значительные крепости были разосланы чертежи наших новых «игрушек» и указания, как наиболее правильно их использовать.

Мы собирались встречать драконов в замках и городах. На каждую башню, окружающую Королевскую Башню, и на все ворота, были помещены такие самострелы и люди днем и ночью учились с ними обращаться.

Плюс новой конструкции состоял в том, что самострел мог двигаться на специальных шестернях, поднимаясь или опускаясь по вертикали, или сдвигаясь влево-вправо по горизонтали. Это давало возможность ответить на заход дракона с разных сторон и любой высоты.

На каждую башню и ворота ставилось по два переносных самострела и один более крупный. Больше всего расчетов разместили на стенах Красного замка, на холме Висеньи и Великой септе Бейлора, а также на холме Рейенис и развалинах Драконьего логова. Наши огневые точки обкладывались мешками с песком и закрывались вымоченными в воде бычьими шкурами.

Несмотря на предпринятые меры, все понимали, что они не гарантируют надежную защиту. Расчеты самострелов – смертники, и если драконы кого и начнут убивать, то первыми будут именно эти люди.

Вместе с Киваном Ланнистером мы создали новый отряд, который получил название «Ревущий Огонь». Даже по названию становилось ясно, что этих ребят планировалось использоваться в весьма специфической сфере – самострелы и требушеты, стреляющие Диким и простым огнем.

Вот так в королевстве появился третье регулярное воинское подразделение со своей спецификой. По сути, это будущие саперы, мастера ловушек и специалисты при обращении с огнем. Жизнь сама подсказала, что и когда формировать и создавать.

Противники по каким-то причинам «застряли» в Волантисе на две недели, а потом еще двадцать дней добирались до Вестероса. С одной стороны, это выгодно для нас, с другой создавало проблемы, так как ожидание всегда гнетет и заставляет нервничать.

За этот месяц много чего произошло…

Первым делом на ступенях Великой септы Бейлора состоялась двойная казнь. Собралась огромная толпа, которая слышала все, что говорил герольд:

– За предательство и измену, за обман и казнокрадство, за мятеж и склонение к мятежу дома Арренов, Петир Бейлиш лишается всех своих титулов, должностей и имущества, а его тело приговаривается к четвертованию.

После этих слов к специально установленной плахе вышел королевский палач Илин Пейн. Что и говорить, мужчина порядком истосковался по работе за последнее время! Теперь хоть повод появился показать свой профессионализм и немного размяться.

Помощники положили тело Мизинца на плаху и Пейн поочередно отсек ему кисти рук, ноги по щиколотку, а потом и голову. Голову насадили на пику и выставили на всеобщее обозрение. Остальные части тела разослали в различные регионы Вестероса.

На самом деле в казни уже мертвого тела есть свой посыл, и такой жест часто используют. Таким образом король высказывает презрение к своему бывшему врагу, а также демонстрирует всем вассалам вполне ясный намек. Да и такое действие считается оскорбительным для Бейлиша, а в мире, где честь не пустой звук, это все серьезно.

Следом мы казнили Сандора Клигана.

Закованного в цепи, но не сломленного, его ввели на помост и развернули лицом к толпе. Поднявшийся ветер трепал его отросшие волосы, временами обнажая жуткий ожог на левой части лица. Вперед вновь выступил глашатай:

– За измену и дезертирство, за то, что бросил тень на славное имя Королевской Гвардии, за многочисленные убийства и за поддержку Петира Бейлиша Сандор Клиган приговаривается к смерти через отсечение головы.

Толпа вздохнула и в едином порыве подалась вперед.

На специально установленной трибуне находились все мы – весь Малый Совет и многочисленные лорды. Ни Маргери, ни Мирцеллы, ни Сансы, ни Рован на трибунах не было, а вот Арья Старк присутствовала. За ней незаметно присматривало несколько людей Гарольда Орма.

Пёс побледнел при этих словах, но затем упрямо сжал губы и посмотрел на меня с непередаваемым презрением.

– Есть ли у вас последнее слово, Сандор Клиган? – спросил глашатай.

– Засунь свое предложение в задницу, – Пес сплюнул в сторону и повернулся ко мне. – А тебя, мальчик на Железном троне, я буду ждать в Пекле!

Казнь Пса являлась прекрасной возможностью показать, что король не только умеет оказывать милость, но и не забывает врагов. Тем более, это шикарный шанс показать, что королевская гвардия и ее традиции явно не пустой звук.

Было ли мне жалко Клигана? Нет, ни капли. Я не знал его, и он не вызывал никаких добрых чувств. Для меня он садист и убийца, бешеный пёс, бывший рыцарь, смерть которого можно обыграть с пользой. Вот и всё.

Пёс самостоятельно подошел к плахе, встал на колени спокойно произнес:

– Делай свое дело!

Помощник Пейна откинул длинные волосы Сандора с шеи и в следующий миг раздался свист рассекающей воздух стали. Голова Пса глухо ударившись о каменную плитку, скатилась по ступенькам вниз. Темная кровь хлынула струей.

Я мельком бросил взгляд на собственного оруженосца Мавера, младшего из Клиганов – интересно, как он отреагирует на казнь родича? А он никак не отреагировал. Смотрел совершенно спокойно, словно голову отрубили не дяде, а какой-то курице.

Мне не доставляло никакого удовольствия казнить людей или наблюдать за их смертями. Но Вестерос – чудовищно жестокий мир и здешний король обязан быть строгим вплоть до жестокости. Он обязан давать людям не только пряник, но и кнут. Страх, как сдерживающий и укрепляющий престол фактор, всегда должен присутствовать. Пора, пора показать королевскую справедливость!

Псу отрубили голову на тех же самых ступенях, где когда-то Джоффри казнил лорда Эддарда Старка. Я незаметно перевел взгляд на Арью – она выглядела совершенно бесстрастно, но почему-то мне показалось, что внутри нее бушует целая буря.

Новое подразделение день и ночь училось обращаться с Диким Огнем. Для этой цели им выделили место на другой стороне Черноводной, так, чтобы случайно не сжечь что-то важное, и люди принялись за работу.

Тетивы для таких самострелов пришлось переделывать, нашивая на неё специальную «нашлепку», в которую можно помещать сосуд с Диким Огнем.

Поначалу дела шли так себе. Некоторые кувшины взрывались при попытке выстрела, иные летели по совершенно непредсказуемой траектории. Погибло более десятка самых неосторожных людей.

Квиберн ослабил тетивы и сделал их более «мягкими», так, чтобы они не активировали Дикий Огонь при резком выстреле. Дальность выстрела снизилась, но зато увеличилась точность и возможность контроля Дикого Огня. Стрелки научились более-менее точно попадать куда нужно, у них начал появляться опыт и все стало налаживаться.

Все понимали, что несколько емкостей с Диким Огнем представляют собой просто изумительную цель для дракона. Пришлось разработать и написать «Правила при обращении с Диким Огнем». Туда вписали множество полезных советов, один из которых заключался в том, что около работающего самострела не может находиться больше одного горшка с Огнем, а все остальные подносят по мере необходимости.

Дел было выше крыши, и мы все работали чуть ли не на износ. Множество незначительных вопросов постоянно «вылезали» и появлялись в самых неожиданных местах, и все они требовали нашего внимания.

Такое напряжение кроме выматывающей усталости давало и свои преимущества – весь Малый Совет становился похож на одну сплоченную команду, которая видела общую цель и шла к ней, преодолевая все трудности.

После возвращения из Долины я три раза уходил в "зелень". Мне довелось увидеть интересные картины, но вот того, что я искал, обнаружить не удалось. Я хотел повстречать в зелени Трехглазого Ворона или Брана, но по каким-то причинам этого пока не получалось.

Зато мне удалось увидеть мертвых и одного из Иных. Я сумел найти их, когда огромное войско зомби двигалось по берегу какой-то безымянной северной речушки. Их возглавлял предводитель на огромном коне. В руках он держал копье и взгляд его синих глаз заставил меня вздрогнуть. Ощущение было сильное, я словно почувствовал невероятно равнодушный, чуждый нашему миру Лёд. От него шел холод, опасность и невероятная по силе угроза. Жутковатое ощущение…

Лорда Эймона Эстермонта назначили кастеляном Штормового Предела и он отбыл на новое место службы. Поначалу мы с Киваном хотели отправить вместе с ним и Томмена. Слухи о том, что дети Серсеи не от Роберта вроде как улеглись, Томмен официально считается Баратеоном. Мой младший брат должен править в Штормовом Пределе, учиться управлять, узнавать своих вассалов и решать их споры и противоречия. Несмотря на возможную угрозу от драконов Дейенерис, ему было бы неплохо находиться в одной из самых неприступных крепостей Вестероса, это бы хорошо подняло дух всех штормовых лордов.

И все же, подумав, Томменом решили не рисковать. Если мы победим, то у него еще будет время со всем ознакомиться.

На север отправили несколько воронов ко всем более-менее значимым лордам. В письмах писалось, что если они откажутся от Болтонов и покаются, то будут прощены. Еще сообщалось, что мы собираемся вернуть север Старкам и ищем Рикона. Тот, кто его найдет и отправит в столицу, не пожалеет об этом.

Собственно говоря, Север представлял не такую уж и серьезную проблему. Люди Болтонов держали Ров Кейлин и активными действиями не занимались. А у нас просто нет времени их дожимать прямо сейчас. Когда мы решим наши проблемы, то настанет черед и Севера. Мы будем действовать так же, как и с Долиной – отправим войско на кораблях и высадимся либо в Белой Гавани, либо в устье реки Плакучая и пойдем на Дредфорт.

Лорд Эдмар Талли подошел к Близнецам с запада, а лорд Рендилл Тарли с востока. Фреи пока еще держались, пытаясь выторговать более щадящие условия сдачи. Вопрос с ними должен был решиться весьма скоро.

Давен Ланнистер очистил все западное побережье вплоть до Виндхолла и слал вести, что Грейджои прекратили активные военные действия. Большинство лордов входящих в Малый Совет считали, что они вероятней всего попытаются примкнуть к Дейенерис и Мартеллам. С этим мы пока ничего не могли сделать, так как флот продолжал строиться, а та его часть, что была доступна, находилась в окрестностях столицы и мы не могли ей рисковать, пытаясь перегнать через южное побережье Дорна.

С Арбором могла возникнуть проблема. Остров хорошо расположен и мы предполагали, что Мартеллы могут попробовать его захватить. Лорду Пакстеру отправили письмо с советом лучше спрятать все свои сокровища и ресурсы. И сейчас эти ценности перевозились в Хайгарден.

Наконец-то состоялся разговор с Арьей Старк. Королевский гвардеец Рагнар Ран привел ее в мой кабинет. Я находился за столом, чуть в стороне застыл, словно изваяние, Герольд Орм.

Бирюза, ставшая к этому времени размером с небольшую лошадь, расположилась около одной из стен. Она положила голову на пол и прикрыла веки. Изредка из ноздрей вырывалось облачко дыма. Еще месяц-другой и я уже не смогу держать дракона в замке.

Арья Старк – девушка с темными волосами, серыми глазами и практически сформировавшейся женской фигурой, стояла посередине комнаты. Она пыталась сохранить независимый и дерзкий вид, но находящаяся совсем близко Бирюза ее явно нервировала. Мне она не нравилась.

Даже находясь в замке и имея возможность одеваться очень хорошо, девушка предпочитала мужскую одежду. Вот и сейчас на ней надет дублет, брюки с ремнем и сапоги. Ей явно по сердцу серые, коричневые и черные цвета в одежде. Она имела право одеваться, как сама того желала, но точно не видела, как остальные обитатели замка воспринимают такое поведение и такой внешний вид дочери бывшего королевского десницы.

– Итак, вчера вас сняли с корабля, отплывающего из столицы. Скажите, куда вы направлялись и зачем бежали? – я принципиально называл ее на «вы», желая увидеть реакцию и посмотреть, как она будет вести диалог.

Как только ее доставили в Красный замок, я озадачил руководителя Охраны Короны очередным заданием – день и ночь следить за девчонкой. Серьезные и незаметные люди ни на минуту не спускали с нее глаз, и вчера это принесло свои плоды. Старк все же умудрилась убежать и добраться до порта.

Я не верил, что ее можно удержать законными способами. А вот сажать Арью в камеру или как-то изолировать явно не самое правильное решение. Куда лучше, чтобы она не вызывала жалость Сансы, а наоборот, в силу характера, портила ее нервы. И как мне докладывали, именно так все и шло, и сестры Старк уже успели поругаться.

– Я пленница или гостья? – Арья Старк, осмотрев комнату, повернулась ко мне. В ее глазах застыл холод и обещание – «зима близко».

– Конечно, вы гостья. И мои люди охраняют вас для вашей же безопасности.

– Год назад погиб мой отец. Его тоже охраняли для его безопасности?

– Разве вам плохо живется в замке? Здесь ваша сестра и кузен Роберт. Скоро сюда прибудет ваш дядя Эдмар Талли. У вас есть всё, что необходимо. Да и куда вам направляться? Север принадлежит изменникам Болтонам, а Винтерфелл лежит в развалинах.

– Долго будет продолжаться этот спектакль? – Арья нахмурилась. Похоже, ей надоело играть в эти игры. – Мы оба знаем, что ты ненавидишь меня, а я ненавижу тебя.

Что ж, она вела себя смело… и глупо. На ее месте я бы постарался как-то смягчить ситуацию, в расчете на то, что я поверю, и не буду считать ее врагом. Понятное дело, своего мнения в ее отношении я не изменю, но она-то об этом не знает и могла бы сделать хоть намек на попытку.

– Ты мечтаешь убить меня, Арья? Если хочешь знать – я против.

Герольд Орм скосил на меня глаза, в которых отчетливо проступало недоумение. В его присутствии я раньше так ни с кем не разговаривал.

– Ты убил моего отца! – не сказала, а буквально «выплюнула» девушка. – Ты можешь уговорить Сансу, но я никогда этого не забуду и не прощу!

– Он обычный изменник, который пошел против своего короля, – наша беседа пошла по той колее, что я планировал изначально. Теперь ход за Арьей. И она меня не подвела.

– Отец стремился сохранить закон, а ты бастард и садист. У тебя нет прав на трон, ты не сын Роберта.

Рагнар Ран и Орм вздрогнули, как от удара. Прекрасно.

– И какие этому доказательства?

– Все дети Роберта черноволосые. Я видела Джендри, сына короля!

– Неужели лишь на основании этого меня можно назвать бастардом? Вот ты унаследовала волосы лорда Эддарда. А у Робба они были рыжие, как и у Сансы – эти пошли в мать. Уж не изменяла ли мужу леди Кейтилин в момент их зачатья со своим собственным братом?

– Замолчи! – почти выкрикнула Арья, сжимая кулаки.

– Почему же все об этом заговорили, когда мой отец умер? Почему вопрос о том, его ли я сын или нет, сам Роберт не поднимал? Неужели он был таким тупым и ничего не подозревал? Не находишь это странным? – все эти аргументы Станниса и Ренли о том, что Джоффри не сын Роберта, по сути, не доказательны, а основаны на предположениях. И все так зыбко, что в нормальном суде от всего этого грамотный защитник не оставил бы и камня на камне.

В Вестеросе полно семей, где дети наследуют цвет волос либо матери, либо отца, либо вообще имеют совершенно другой оттенок. И что, каждый раз обвинять жен в измене?

Арья выглядела такой прогнозируемой… Да и не могла она себя вести иначе. Собственно говоря, сама беседа с девушкой мне не нужна. Мне необходимо, чтобы гвардейцы и как можно больше людей увидело и услышало, как я «вожусь» с Арьей, и потом было о чем говорить с Эдмаром Талли. Чем дольше Старк будет вести себя как дикарка, чем больше она будет мне грубить, тем лучше.

– Все уважали короля Роберта, а мой отец был ему другом, вот они и щадили его чувства, – в целом Арья ответила вполне грамотно.

– Но я на троне! Значит я король, а он изменник. Всё просто.

– Нет, не просто!

– Что ты планируешь делать, если я позволю тебе покинуть Королевскую Гавань?

– Не твое дело!

Герольд Орм возмущенно кашлянул. Я понимал, о чем он думает – какого Неведомого я позволяю девушке так себя вести?

– Ты все еще мечтаешь меня убить?

– С чего ты это взял? Ты мне просто безразличен! – неожиданно для меня Арья решила соврать.

– У меня к тебе есть предложение, – я откинулся на спинку кресла и вытянул ноги под стол. – Поклянешься ли ты позабыть про месть, если я верну Старкам Винтерфелл?

Я говорил спокойно и бесстрастно, внимательно наблюдая за ее реакцией. И мое предложение было абсолютно серьезным. Мне очень хотелось решить этот вопрос именно так и не прибегать к крайним мерам. Что же она скажет?

– Ты позволишь нам вновь владеть Севером? – и все же она, как не скрывала, была удивлена. Мое поведение оказалось для нее полной неожиданностью. Я не кричал, не угрожал и даже что-то предложил. Что-то очень вкусное. Она задумалась, а потом добавила, явно выигрывая время на раздумья: – как я могу поверить в твои слова?

– Эдмара Талли и Лизу Аррен я не обманул. Зачем мне нарушать королевское слово в отношении тебя? – я добавил в голос сарказма. – Не такая уж ты великая птица.

– И все же ты беседуешь со мной.

– А ты наблюдательная… Надеюсь ты так же заметила, что я кое-что предлагаю?

Арья задумалась, едва заметно покраснев. Все же мои слова и ирония пробили ее броню.

– Сделай это, и я принесу клятву верности! – наконец сказала девушка.

Мне понравился ответ. Он давал ей возможность для маневра и давал отсрочку. Неплохо, очень неплохо…

– Не делай больше попыток сбежать, и рано или поздно Винтерфелл окажется у Старков.

– Кто его получит?

– Рикон!

– Ты знаешь, где он? Разве Теон его не убил?

– Слухи противоречивы. Возможно, он жив и возможно у меня получится его отыскать.

– Я тебе не верю!

– Твое право. Но если бы я так ненавидел Старков, как ты думаешь, зачем мне возиться с Сансой или тобой? Не проще ли решить этот вопрос тихо и незаметно?

– Ты что-то задумал, – она упрямо наклонила голову.

– Подумай об этом. И не сбегай из замка. Поживи здесь месяц и после этого мы снова поговорим.

– Ты хочешь выгадать время. Скоро сюда приплывет Дейенерис с Мартеллами, и ты не хочешь, чтобы еще и Старки добавляли проблем, – она жила в замке, общалась с Сансой и конечно, была в курсе многих новостей.

– Просто подумай и поживи здесь месяц. Пообщайся с людьми. Не убегай, это не принесет тебе пользы. Договорились?

– Я могу идти? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да. Сир Орм, проводите ее до покоев.

Арья ушла. Я переглянулся с Рагнаром Раном. В разрезе шлема я заметил его возмущенный взгляд – думаю, он считал, что я позволил Старк излишне вольно себя вести, так, что это унижало королевское достоинство.

Я отправил письмо Эдмару Талли в котором обрисовал непростую ситуацию с Арьей Старк, рассказал о ее попытках убежать и то, как она себя вела. Пусть начнет ломать голову и готовиться к тому, что в столице его ожидают родственники – дикарка Арья Старк и нытик Роберт Аррен.

Через две недели Арья Старк предприняла очередную попытку побега. На сей раз её перехватила стража на Драконьих воротах. Там день и ночь дежурили глазастые наблюдатели, у которых имелся словесный портрет Арьи. Она переоделась, но люди Орма не подкачали. Да не так уж и трудно целой организации воевать против одинокой девчонки.

Ее обыскали и нашли несколько золотых драконов, меч Иглу и странную монету. Я знал, что это за монета и кто её ей дал. Да, я мог бы отобрать ее. Вот только не думаю, что это бы остановило Арью Старк от попадания в Браавос – если бы она решила там оказаться.

После этого я беседовал с Сансой и повел беседу так, что она ощутила неловкость и стыд за сестру. Деньги на побег младшая Старк получила именно от неё или своровала – других вариантов просто нет.

Санса чувствовала себя не в своей тарелке. За последнее время она освоилась и уже твердо знала, что никакой королевский произвол ей не грозит. Она может и не полюбила Тириона, но их дочь что-то изменила. И теперь ей было о ком заботиться, и о чем думать.

Прошло сорок дней с того момента, как находясь в Долине, я прочитал присланную Гарольдом Ормом записку о том, что в Волантис приплыли враги.

Дейенерис Таргариен, три ее дракона, Безупречные, дотракийцы и армия Мартеллов достигли Вестероса и высадились в Солнечном Копье. По донесениям шпионов, их встречали как освободителей и величайшую надежду всего Дорна.

В тот же день Арья Старк предприняла новую попытку побега. На сей раз она оказалась успешной. Вернее, ей позволили это сделать.

Наверное я знал, что рано или поздно все так и закончится. Если я не привяжу Арью Старк, то ее просто невозможно удержать. Я видел ее неукротимый характер… Знал, что она никогда не забудет, кто убил ее отца, и то, чье имя стоит на первом месте в ее списке… Не трудно предугадать, чем все это закончится.

Допускаю, что я мог бы отдать приказ Орму и сделать так, что его люди продолжат контролировать каждый чих девчонки. Да, но если она захочет убежать, то рано или поздно сумеет это сделать. А сажать ее в темницу и портить отношения с Талли и Сансой мне не хотелось.

Думаю, я мог бы удержать девчонку в столице. Но к тому времени я убедился, что она не изменилась и не изменится. Она не простила и не простит. Теперь она как Дикий Огонь… Ты держишь его в руках, и знаешь, что сейчас или через день, неделю или месяц, он взорвется. Он взорвется в любом случае, и тебе лишь остается понять это и сделать так, что он взорвется, когда ты готов и так, чтобы вокруг не было близких и этот огонь не зацепит кого-то из родных.

Что ж, Арья Старк выбрала свою судьбу. Я не могу лишать ее права на выбор. Но и у меня он есть, и теперь я его сделаю. Он меня не радовал, и мне совсем не хотелось что-то делать. Но я обязан вести себя соответственно. У меня есть Маргери, есть дети, появились друзья. У меня имеется важное, можно сказать судьбоносное дело в этом мире. Я знаю, что угрожает Вестеросу и рассчитываю, что смогу что-то сделать.

Мне больно принимать такое решение, но я не позволю Арье Старк убить меня или кого-то из своих близких. Я не могу ей этого позволить. Я не дам ей стать Безликой – это слишком опасно для всех нас.

Рассуждая логически, мне даже выгодно, что этот нарыв прорвался именно сейчас. Не откладывая, я вызвал Гарольда Орма.

– Через неделю отправь письмо к Асио Копину – если Арья Старк появится в Браавосе и если ее увидят в Черно-Белом доме, он должен ее убить.

– В Черно-Белом доме? Она хочет стать Безликой? – должность обязывала Орма уметь сохранять невозмутимость при любых известиях. Пока еще он не освоил это искусство идеально.

– Да, Орм, именно так. До меня дошли слухи, что она мечтает отомстить и ищет возможности. Для этого она станет Безликой.

– Где организовывать наблюдение и заказ? Только в Браавосе? Другие города и места нас не интересуют?

– Правильно. Я готов смириться, если она отправится куда угодно. Но если она объявится в Браавосе, то ты знаешь, что делать, – я макнул перо в чернильницу и сделал пометку в бумагах. – Не забудь отчитаться о сделанной работе.

– Слушаюсь, – Орм поклонился и вышел.

Я сделал все, что считал правильным и нужным. Это непростое решение, но оно продиктовано рядом обстоятельств. Теперь время твоего хода, Арья Старк. Во имя всех богов, забудь о Браавосе и подумай дважды, чем все может закончиться!

Лиза Аррен собрала необходимую сумму, и лорд Матис Рован отправился в Чаячий город, разместившись на королевской галее Лев и Роза и возглавив флот из десятка кораблей.

Он забрал пятьсот тысяч и благополучно отвез их в Браавос и передал в Железный Банк. На обратном пути он вновь зашел в Чаячий город, получил вторую часть контрибуции и направился в столицу.

С подготовкой к новой войне наши траты на сей раз существенно выросли и в казне наметился дефицит. Поэтому пятьсот тысяч в золотых драконах пришлись весьма кстати. У нас появилось место для финансовых маневров, и теперь нет нужды снова у кого-то занимать.

Несмотря на то, что со времени моего появления в этом мире мы участвовали в войнах и принимали непростые решения, долг Короны медленно, но верно уменьшался. В самом начале он составлял почти семь миллионов! Это просто невероятная сумма. А ныне он уже достиг вполне приемлемой суммы в три миллиона триста шестьдесят тысяч и у нас имеется хорошая сумма непосредственно в казне. И вот этот факт я расценивал как несомненное достижение. Естественно, все приложили к этому руку – и десница, и Тирион, и Рован, и Мейс Тирелл, и покойный Тайвин Ланнистер, и остальные. Это одновременно и радовало и убеждало, что при надлежащем старании у нас многое может получиться.

«Зелень» распахнулась. Что-то изменилось – я чувствовал это каждой клеткой своего тела. И я сразу же отправился на Север.

Мне было необходимо встретить Брана Старка. В прошлые разы я сумел локализовать его место нахождения. Он обосновался где-то под землей. Сверху стоял большой курган с растущим на вершине огромным чардревом. Непрекращающийся ветер гнал куда-то на северо-запад низкие, серые тучи, в разрывах которого изредка мелькало холодное северное солнце. Снегом была засыпана вся округа и мрачные горы, словно замерзшие воины, вставали вдалеке. Несмотря на холод и снег, чардрево не скидывало листьев и сейчас они тревожно шумели. Мне казалось, что сотни бордово – красных глаз настороженно смотрят в мою сторону.

Я не мог пройти внутрь и как-то «докричаться» до Брана. Но в этот раз мне повезло…

Тысячи покойников стояли около кургана. Их тела, неплохо сохранившиеся или полностью разложившиеся, с одеждой или без, в доспехах или голые, окружили курган, словно море. Мертвое море, которое в любой момент могло очнуться и затопить весь мир своей холодной яростью.

Они стояли молча и неподвижно, выступая проявлением страшной, до времени уснувшей, Силы…

Трое Иных – высоких, промороженных насквозь, в инеисто-льдистых доспехах, расположились на небольшом пригорке и пристально наблюдали за курганом. Они ждали! Казалось, время ничего не значит для этих существ, и они могут сохранять неподвижность и абсолютное спокойствие сколь угодно долго.

К тому времени я начал понимать, как избегать их враждебного внимания. Главное – не смотреть в глаза и держаться подальше. Тогда им не так-то легко что-то почувствовать.

Долго, не один час я находился в том месте, изредка возвращаясь в Красный замок, открывая глаза и предупреждая Орма, что со мной все в порядке.

Бирюза лежала неподалеку. Она была сытой, довольной и словно понимала, что я занят серьезным делом.

Уже под вечер, когда на землю опускались сумерки, а красноватое Солнце готовилось провалиться за горизонт, я увидел Брана.

Высокий и худой юноша медленно, оглядываясь и осматриваясь, шел сквозь толпу мертвых. Он был одет в кожаный дублет коричневого цвета со шнуровкой на груди, брюки с ремнем и мягкие сапоги. Худое и узкое лицо выглядело совершенно бесстрастно, а ветер едва заметно топорщил темные волосы.

Мертвые не замечали живого. Он легко проходил между неподвижных тел, стараясь никого не касаться.

А вот три Иных его явно увидели. Они стали приближаться к нему, двигаясь медленно и спокойно, словно пытаясь остаться незаметными.

Я бросился вперед. Бран вел себя очень беспечно. Иные приближались с другой стороны…

Мертвые никак не реагировали на мое присутствие. Несмотря на мороз, я чувствовал исходящий от них запах смерти и разложения.

– Стой, – я успел первым схватить его за руку и резко развернуть.

Иной, с небольшой короной в виде рожек, пронзил нас бешеным взглядом, в котором плескалась невероятная ненависть. Он вытянул руку и почти схватил Брана. Почти…

Бран увидел Иного, опешил, растерялся, и в следующий миг я уже «отпрыгнул» с ним в Королевскую Гавань.

Мы стояли на безлюдном пляже. Позади нас поднимались красноватые стены замка, а море, тихо шурша, пело свою непрекращающуюся песню. Одинокая чайка пролетела, направляясь на другой берег Черноводной.

– Я знаю тебя, – казалось, Бран совсем не удивился. Он осмотрел меня с ног до головы и спокойно добавил: – ты Джоффри Ланнистер и ты убил моего отца.

– Я Джоффри, но я не убивал Эддарда Старка.

– Ложь!

– Стой, не уходи, – произнес я быстро и торопливо, опасаясь, что он исчезнет. – Ты варг. Скажи, в ответе ли ты за то, что твой Лето убьет кого-то, когда ты находишься не в нем?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что Джоффри убил твоего отца, но я – не он. Ты умеешь вселяться в животных, а я занял его тело.

Повисло молчание. Бран стоял совершенно спокойно и молча смотрел на меня. По его глазам было невозможно что-то понять. Ну, а я не опасался, что открыл этому Старку свой секрет. Про Джоффри и так раньше говорили, что он бастард, садист и мучитель. Теперь, если Бран не станет молчать, добавится еще один слух. Кто ему поверит?

С другой стороны, мне даже выгодно, что тот же Бран или Джон Сноу воспримут сказанное всерьез.

– Я не могу проверить твои слова, – наконец произнес Бран.

– Да, не можешь, но дела говорят сами за себя. Твоя сестра Санса живет в Красном замке и я не собираюсь ее убивать. Я привез сюда Арью, предоставил ей все условия, но она все равно сбежала. Более того, я обещал им вернуть Старков в Винтерфелл. Разве это не доказательство?

– Чего ты хочешь? – спросил он и я понял, что он готов признать новые обстоятельства. И здесь мне помог один факт – похоже, Бран начал меняться, и как в каноне, терял эмоции и чувства. Он становился Трехглазым Вороном, но переставал быть человеком. Он становился отстраненным, спокойным и холодным… Он оставлял чувства позади, в прошлой жизни. Вместе с ними там же осталась и месть.

Это было немного странно. Я так же смотрел сквозь «зелень», но почему-то эмоции и радость от жизни не терял. Может быть так, что я не расценивал «зелень» как полноценную жизнь, а смотрел на нее лишь как на дополнительную возможность? Я воспринимал все это всего лишь как способ достичь чего-то… А вот Бран видел ситуацию иначе, именно в зелени он был сильным и здоровым. Не знаю, но такая версия вполне имеет право на жизнь.

– Я хочу, что бы ты знал – твой учитель, Трехглазый Ворон, планирует, чтобы ты занял его место и сидел в корнях чардрева много веков. Подумай, хочешь ли ты этого или желаешь вернуться в Винтерфелл и увидеть родных вживую?

Бран молча и совершенно спокойно смотрел мне в глаза.

– Я подумаю об этом, – он наконец разлепил губы.

– Хорошо. Тогда запомни – ни в коем случае не давай Иным возможность прикоснуться к себе. Если они так сделают, то смогут пройти защиту вокруг вашего кургана.

– Это всё?

– Нет. Помоги мне найти своего брата Рикона. Я предполагаю, что он в Последнем Приюте у Амберов или на острове Скагос.

– Зачем тебе Рикон?

– Он должен занять Винтерфелл и стать новым хранителем Севера.

– Я обдумаю твои слова.

– Обдумай.

Бран пропал. Что ж, я наконец-то сделал то, что давно хотел. С одной стороны, познакомился с Браном, объяснил ему свое положение и постарался завязать первоначальные отношения. С другой стороны, мне удалось не допустить его встречи с Иным и того, что за этим последует – его побег из кургана, смерть Ходора и путешествие обратно в Винтерфелл. Правда при этом остается в живых Трехглазый Ворон, но это, так сказать, уже нюансы.

Я мог говорить Брану что хочу, но мне в настоящий момент выгодно, чтобы он как можно дольше оставался далеко на Севере, за Стеной, и не встретился вживую ни с одним из Старков. Вот пусть и остается там, куда так стремился и так долго шел.

Мог ли я так же повести беседу с Арьей Старк и признаться ей в том, в чем признался Брану? Пожалуй, что нет. Арья воспринимала бы мои слова как уловку и попытку избежать наказания. Она бы не поверила мне. Девушка была слишком предвзятой, скорой на дело и слово. А вот Бран уже стал другим…

Арья Старк

Она прожила совсем мало, но успела увидела так много, что некоторые люди не успевали и за всю жизнь.

Тихая и спокойная северная сказка буквально окутывала ее своим волшебством, пока она жила в Винтерфелле. Теперь она все отчетливей понимала, насколько прекрасно было то время. Отец и мать, заботливый и любящий Джон Сноу, надежный и немногословный Робб, любопытный, непоседливый Бран и малыш Рикон. Даже выжимка и недотрога Санса потеряла все те «плохие» качества, что раньше ее буквально бесили. Теперь она казалась вполне сносной старшей сестрой. Это была ее стая. Стаи больше нет…

Все покатилось в Пекло, когда пузатый, вечно пьяный король Роберт прибыл в Винтерфелл и пригласил ее отца в столицу занять должность десницы.

Его окружали скоты Ланнистеры, ублюдочный принц Джоффри и прочий сброд. Проблемы начались почти сразу. Конфликты с неженкой Джоффри привели к тому, что убили Мику, а затем и лютоволчицу Сансы по имени Леди.

В Королевской Гавани было интересно, но достаточно быстро она поняла, что люди здесь лживые и подлые, не такие, как на родном Севере. Единственным светлым моментом, кроме отца, был ее учитель фехтования Сирио Форель.

А потом все закончилось… Отца арестовали и спустя некоторое время казнили. Она все видела своими глазами – заполненная народом площадь перед ступенями Великой септы Бейлора, Серсею и улыбающегося Джоффри, невозмутимого Пса и палача Пейна.

Собравшийся народ ревел и требовал крови. Она видела взмах меча – принадлежавшего отцу валирийского клинка по имени Лёд. Она закрыла глаза, и лишь шум и улюлюканье тупой толпы подтвердило, что дело сделано. Казалось, ее жизнь закончилась в тот миг. А эти скоты убили отца его же собственным мечом.

Она плакала, а стаи равнодушных голубей летали над площадью.

Потом было путешествие на Север с вербовщиком Ночного Дозора по имени Йорвет. Йорвета убили, а она сама оказалась в Харренхолле. Там она познакомилась с Якеном Хгаром и он сказал ей, что ради своего бога, отдавая долг, он убьет трех любых людей, на кого она укажет. Якену было нужно услышать лишь первое имя.

К тому времени она много кого хотела отправить на тот свет. Список возглавляли король Джоффри и Пёс. Но тогда она была молодой, глупой, наивной и не могла отделить важное от второстепенного.

Она назвала Якену первое имя – Чизвика, который служил солдатом в отряде Григора Клигана. Следом за ним она назвала Виза – за то, что он их всех постоянно бил.

А потом Варго Хоут и его Бравые Ребята привели в замок Харренхолл пленных северян. Вместо третьего имени она сделала так, что Якен Хгар помог их освободить и захватить замок.

Через день туда прибыл знаменосец его брата, лорд Русе Болтон из Дредфорта.

Именно тогда она поняла, какой была глупой и наивной. Якен мог и должен был убивать действительно серьезных и важных людей – самого Джоффри, его деда, возможно Цареубийцу или его сестру Серсею. А вместо этого она растратила невероятный шанс на обычных ничтожеств, людишек, имена которых забыли чуть ли не раньше, чем их тела остыли.

И лишь последнее дело – взятие Харренхолла хоть что-то значило.

Через некоторое время они оказались в Братстве без Знамен, которым командовали лорд Берик Дондаррион и Красный жрец Торос из Мира.

В Братстве ей не понравилось. Единственным нормальным человеком там оказался молодой парень по имени Эдрик Дейн. Как оказалось, он являлся молочным братом Джона Сноу.

После того, как Берик Дондаррион позволил Красной жрице забрать ее друга Джендри, она убежала. Почти сразу ее поймал Сандор Клиган, тот человек, имя которого присутствовало в ее списке.

Сначала Пес думал отвезти ее в Близнецы и за выкуп отдать Роббу Старку. Но в Близнецах произошла Красная Свадьба, всех северян вырезали, как баранов. Они чудом уцелели, и Пес развернулся, отправившись на восток, в Долину Арренов, где проживала ее тетка Лиза Аррен.

Они двигались по разоренным Речным землям. Пёс убивал людей не раздумывая, за простую еду или новые сапоги. Она тоже убивала, многому научилась и кое-что поняла…

Так она оказалась в Долине. Лиза Аррен не обрадовалась племяннице:

– Ты не понравилась Роберту, видишь, он чуть не плачет, глядя на тебя! И из-за тебя у нас могут возникнуть неприятности, – она беседовала с ней в небольшой комнате, где присутствовали самые доверенные люди.

Лиза Аррен – высокомерная и хмурая, расположилась за небольшим столиком и неторопливо попивала вино. Около нее играл с деревянным рыцарем ее маленький сынок. Поначалу Арья думала, что ему всего-то лет пять-шесть. Оказалось, что недавно мальчику исполнилось девять. Такого плаксу она раньше не встречала.

Ей выделили комнату и оставили жить в Орлином Гнезде. Уже через неделю больше всего на свете она мечтала о том, как оттуда сбежать. Но это было невозможно. Замок можно было покинуть лишь двумя путями – через люк, где находился огромный ворот с цепями, с помощью которого в замок доставляли еду, а иногда, в специальных корзинах, поднимали или опускали людей.

Второй путь вел через единственные ворота. Дорога шла вниз, к Лунным Вратам и представляла собой узкую, сложенную из потрескавшихся от времени каменных плит, тропу. Временами она пролегала по самому краю пропасти где дули непрекращающиеся ветра и безостановочно сыпался снег, а от резкого звука с гор могла сойти лавина. Тем более, тропу охраняли еще три небольших замка.

Да и само Орлиное Гнездо было небольшим замком с семью башнями, где все на виду друг у друга. Несколько раз она пробовала улизнуть, но каждый раз стража останавливала ее в воротах, а потом Лиза Аррен в наказание запирала ее на неделю в собственной комнате.

Бежать не получилось, а общаться с собственной теткой было неприятно и даже мучительно. Лиза Аррен была вздорной и тщеславной, помешанной на собственном сыне, истеричкой. Пару раз, наблюдая за ее чудачествами, Арья засмеялась не к месту, и с тех пор ее присутствие терпели с трудом.

Окончательно они поругались с теткой, когда Арья довела до слез Роберта Аррена, которого за глаза все называли Зябликом.

В тот день она занималась в коридоре замка, вспоминая все те движения, которым научил ее Сирио Форель. Она как раз делала одну из стоек «водяного плясуна», когда неожиданно из-за угла появился Зяблик в сопровождении местного рыцаря.

Он минуту смотрел на нее, нелепо приоткрыв рот. А потом сморщился, словно от боли и тоненьким голоском пропищал:

– Леди не должна заниматься такими вещами. Моя мать говорит, что ты бунтарка и всех нас погубишь.

– Не говори мне, чем должна заниматься леди. Лучше утри сопли и иди играй в игрушки.

После этих слов Роберт расплакался. Он был ее кузеном, но никакой любви или симпатии к нему она не чувствовала. Более того, она презирала такого родича. Он уже не первый раз пытался ей что-то сказать, раз чуть не отобрал Иглу, но теперь достал ее окончательно, и она не стала себя сдерживать.

Роберт в слезах убежал. Лиза Аррен как буря прилетела в ее комнату спустя несколько минут.

– Ты неблагодарная, глупая деваха! Кейтилин совсем не воспитала тебя. Ты позоришь нашу семью, – она кричала и завывала, а в один момент, когда вспомнила Роберта, чуть не влепила ей пощечину.

После этого ей окончательно запретили покидать комнату и приставили стражу. Арья не знала, чем бы все это закончилось, но в Гнездо неожиданно прибыл Петир Бейлиш.

Похоже, он поговорил с Лизой и ей разрешили присутствовать на общих приемах пищи. Арья сразу поняла, что глядя на нее Мизинец обдумывает какой-то план. Он напоминал лучника, который приметил добычу, оттянул тетиву со стрелой и прицелился. Именно такой взгляд она видела у Энгая, лучника из Братства без Знамен, что показал ей несколько приемов.

Бейлиш несколько раз беседовал с нею, но обычно Арья отмалчивалась. Она не верила ему в столице, не верила и сейчас. Тем более, он наверняка предал ее отца. Одно время она даже раздумывала, не включить ли и его имя в свой список.

В замок прибыло Братство без Знамен. Она не была рада их видеть. Все они были предателями, все, кроме одного. Пожалуй, лишь Эдрик Дейн чего-то стоил.

А еще вместе с ними прибыл ее двоюродный дед Бринден Талли, которого все звали Черная Рыба.

Этот суровый и немногословный старик сразу ей понравился. Она поняла, что наконец-то появились те, кому она может верить. Эдрик Дейн и Бринден Талли, всего два имени на всем белом свете.

А потом началась война, и Мизинца объявили вне закона. Король Джоффри потребовал его выдачи, Лиза Аррен отказалась и собрала знамена. Глядя на все это, Арья молча и тихо радовалась. Её полностью устраивало, что враги начали грызню между собой.

С ней не многие общались, но она, находясь так долго в Орлином Гнезде, сумела поближе познакомиться с некоторыми людьми и они ей кое-что рассказали.

Поначалу дела Долины и ее союзников шли очень неплохо. И по слухам, в плен чуть не взяли самого Джоффри и Цареубийцу.

Через некоторое время все изменилось…

Дни шли один за другим, однообразные и тоскливые. Арья буквально чувствовала, как ее здесь опутали, словно цепями. Холодные сквозняки, постоянно дующие с гор, были так не похожи на родной, пусть и холодный, ветер Винтерфелла.

Пёс несколько раз с нею говорил, но такие беседы не доставляли никакого удовольствия никому из них. Он много пил, задирал местных рыцарей и даже успел пустить кому-то кровь. Странное дело, но его выходки терпели.

Единственное, что скрашивало ее скуку – это учебные поединки с Дейном. До этого она думала, что быстрее, хитрее и умнее многих людей. Но Дейн сумел удивить ее и поставить на место. Он не знал всех тонкостей того боя, которому учил ее Сирио, но умел сражаться как истинный западный рыцарь – мощно, спокойно и очень технично. И он никогда не хвастался.

Войска Джоффри и Рендилла Тарли зажали Долину с двух сторон. Братство без Знамен отправили в Лунные врата. Она вновь осталась одна и заскучала.

Она видела, как плохо стал выглядеть Мизинец, как он все чаще был задумчив и немногословен. Он явно что-то обдумывал и к чему-то готовился.

В один из вечеров Арья смогла подслушать беседу двух братьев Кеттлблэков. Они что-то обсуждали, Арья не смогла подойти слишком близко, но рыцари были пьяны, и Старк сумела понять парочку слов. Ничего серьезного на самом деле, но если подумать…

Времени у нее хватало. Она подумала и пришла к мысли, что Мизинец хочет убежать из Лунных Врат.

Это ее не устраивало. Ночью она проникла в воронятню. Там дежурил помощник мейстера, молодой парень по имени Марк. За любовь к еде все звали его Обжорка.

Арья познакомилась с ним от нечего делать и завоевала подобие дружбы, скармливая те блюда, которые тайком уносила с общего стола.

Девушка сумела уговорить Марка отправить заранее написанное письмо лорду Ройсу.

Она мало кого знала в Долине, но лорд Ройс несколько раз навещал Лизу Аррен в Гнезде. В одну из встреч, уже когда здесь был Мизинец, их представили друг другу.

Как она поняла, рыцари Долины не были в восторге от начавшейся войны. Благодаря имени самой Арьи Петир Бейлиш пытался выступить этаким защитником родичей Лизы Аррен и человеком, который борется за справедливость.

– Ваш отец, лорд Эддард Старк был замечательным человеком, и я горжусь, что знал его, леди Старк, – так сказал ей Бронзовый Джон.

Им не дали поговорить наедине, но Арья интуитивно поняла, что этому человеку можно довериться. Да и других вариантов у нее не было.

Ворон улетел с письмом, в котором она предупреждала лорда Ройса, что Мизинец и Кеттлблэки задумали побег.

Как-то утром к ней в комнату вошел Пес.

– Одевайся теплее, пташка, мы выходим, – проскрипел Сандор Клиган.

Она не знала, что происходит, но сообразила, что что-то началось.

Арья быстро оделась, так как понимала, что не подчиниться ей не позволят. Она постаралась прицепить к поясу Иглу, но Пес ухмыльнулся и отобрал игрушку.

Они шли по коридорам, спускаясь к воротам.

– Куда мы идем? Что происходит? – девушка задала множество вопросов, на которые никто не собирался отвечать.

– Заткнись, или я тебя заткну, – сказал один из Кеттлблэков. Выглядел он свирепо и зло.

Она нахмурилась, но промолчала.

Перед воротами собралась большая толпа. Там присутствовали Лиза Аррен и Петир Бейлиш. Люди кутались в меха и плащи, а от их дыхание поднимался пар.

– Береги себя, Петир, – Лиза Аррен долго не отпускала руки мужчины.

– Да, я буду себя беречь, любовь моя, – Мизинец почти незаметно улыбнулся, поцеловал жену в щеку, кинул быстрый взгляд на Арью и повернулся к своим людям: – Выходим.

Ворота Орлиного Гнезда распахнулись. Начался длинный и утомительный спуск вниз. Снег хрустел под ногами. Они последовательно прошли Небесный, Снежный и Каменный замки и очутились на небольшой площадке, густо поросшей елью и соснами. Их небольшой отряд состоял всего из нескольких человек, и Арье это казалось подозрительным. Куда они отправляются? Почему тетка позволила Мизинцу покинуть замок? Зачем они ее взяли с собой? Что происходит?

Здесь их ожидало несколько человек с лошадьми. Они сели на коней и поскакали куда-то на восток, спускаясь все ниже и ниже.

Петляющая дорога, судя по всему, вела прямиком в Чаячий город. На одном из перекрестков их маленький отряд неожиданно свернул влево, выбрав какую-то малозаметную тропу.

Их ждали. Дорогу преградили около двадцати человек. Позади, из-за деревьев, появилось несколько копейщиков, отрезая путь назад.

– Что случилось? – Петир Бейлиш пришпорил коня и выдвинулся вперед. – Лорд Ройс, по какому праву вы задерживаете лорда-протектора Долины?

– Вы таковым для меня не являетесь, – раздался спокойный голос, и Арья Старк с радостью поняла, что ее письмо дошло до адресата. – Вы ввергли Долину в ненужную войну и подвергли опасности жизнь моей госпожи и лорда Роберта. А сейчас, как мне донесли, вы под предлогом переговоров с королем Джоффри обманули мою госпожу и готовитесь скрыться, уплыв из Долины. Мы знаем, что в Доме Сердец вас дожидается корабль. Вы арестованы, лорд Бейлиш.

В следующий миг началась схватка. Пес, увидев знак Бейлиша, бросился на прорыв. Шанс у них имелся, особенно учитывая силу и мастерство самого Пса и братьев Кеттлблэков.

Схватка была жаркой, но не продолжительной. Пес сумел зарубить несколько рыцарей, но его сбили с коня, несколько раз ударили копьями, но добивать по каким-то причинам не стали. А вот Кеттблэков убили.

Во время схватки лошадь сбросила Бейлиша на землю. Арья видела, как Бронзовый Джон еле заметно кивнул кому-то и к Мизинцу подошел закованный в железо рыцарь.

– Стойте, мы можем договориться, – Бейлиш отпрянул, но неизвестный рыцарь сделал шаг, нагнулся, схватил Мизинца за голову, задрал ее и с силой провел мечом по горлу. Кровь словно поток хлынула на землю и тело Бейлиша забилось в конвульсиях.

– Не волнуйтесь, леди Старк, вам ничего не грозит, – к ней подъехал лорд Ройс.

Её доставили в Каменный замок, хотя замком его назвать трудно. Скорее это две небольшие башни со стеной и воротами, перегораживающие тропу к Орлиному Гнезду.

Там она провела сутки, дожидаясь окончания войны. С ней обращались хорошо и даже вернули Иглу.

Под охраной ее доставили в Чаячий город и поселили в каком-то доме. Связывать ее не стали, но заперли в надежной комнате, с решетками на окнах. Кормили ее неплохо, даже дали возможность помыться.

В один из дней к ней пришел король Джоффри.

Загремел засов, провернулся ключ в замке, и дверь, скрипнув на петлях, отворилась.

Первым в ее комнату зашел незнакомый воин. Потом Джоффри, а потом и еще один телохранитель. Она невольно усмехнулась – Джоффри вырос за то время, что она его не видела, раздался в плечах, отрастил небольшую бородку и даже обзавелся тонким шрамом на лице, но похоже, все еще ее опасается.

Она думала, что сейчас будет или долгий разговор с угрозами или ее сразу убьют. Не произошло ни того, ни другого.

– Леди Старк, завтра утром мы отправляемся в столицу, – спокойно произнес Джоффри. – Я зашел убедиться, что у вас все хорошо, и вы ни в чем не нуждаетесь.

– Мне не нужна твоя забота, – дерзко ответила Арья.

Король нисколько не обиделся, еще раз внимательно осмотрел ее с ног до головы, еле заметно улыбнулся и продолжил:

– Даю вам свое слово, что в столице вам ничего не угрожает. Вас разместят согласно статусу и положению. Вы воспользуетесь королевским гостеприимством и будете иметь прекрасную возможность общаться с Сансой Ланнистер.

От этих слов она едва не задохнулась от бешенства. Санса – Старк, а вовсе не Ланнистер! Она, конечно, знала о свадьбе сестры и о том, кто ее муж. Бес был уродцем, и хотя из всех Ланнистеров он вызывал меньше всего отвращения, это несправедливо по отношению к сестре! Такая галантная и изысканная старшая сестра, конечно, заслуживала кого-то получше, чем острый на язык карлик.

Джоффри вышел. Через три дня она уже была в Королевской Гавани. Ей отвели покои недалеко от Сансы.

– Давай убежим вместе, Эдрик, – решительно предложила Арья. В тот вечер они находились около чардрева в Красном замке и стояли под самыми его ветвями. Это место нравилось Арье. Оно напоминало дом и казалось, что живой отец сидит за деревом и протирает свой Лёд. К тому же здесь было безопасно и их невозможно подслушать.

Тихо и успокаивающе шелестели листья. Очень часто ей казалось, что все Старки, начиная с Брандона Строителя, смотрят на нее сквозь ветки и улыбаются.

Её собеседник был Эдрик Дейн – высокий и плечистый юноша с длинными светлыми волосами и большими, густо-синими, почти лиловыми глазами. Арья еще в Орлином Гнезде окончательно поняла, что ему можно верить. Такого друга у нее давно не было… Он был ничуть не хуже Джендри.

Эдрик, несмотря на достаточно юный возраст, уже успел получить рыцарские шпоры и умел хорошо обращаться с оружием. Он был спокойным, уравновешенным и очень рассудительным. Иногда это просто бесило Арью. Совсем недавно она вдруг со стыдом поняла, что Дейн ей нравится. Не как друг, а как парень…

– И куда мы убежим? – тихо спросил Эдрик. Он осмотрелся по сторонам, убедился, что посторонних нет и присел на выступающий из земли корень, прислонившись спиной к теплому стволу.

– Куда угодно. Можно двинуться на Север и попасть на Стену. Там командует Джон Сноу, мой сводный и твой молочный брат. А можно отправиться в Браавос, – Арья наклонилась к нему и добавила совсем тихо. – Мы можем стать Безликими!

К ее огромному разочарованию Дейн не высказал никакой заинтересованности или любопытства.

– На Стену мне запретил соваться мой господин, лорд Берик. А в Браавосе мне делать нечего!

– Но почему? – Арья надулась и резко села около парня. – Разве ты не хочешь отомстить Джоффри? Не хочешь его убить?

– Нет, – просто ответил парень. – Он не сделал мне ничего плохого.

– Что, он уже и тебя купил? – в голосе Арьи послышалось презрение.

– Не купил, просто мы беседовали, – Дейн не стал злиться, хотя его и задели эти неосторожные слова. – Мы с ним поговорили и он рассказал, что скоро начнется война с Дейенерис Таргариен и Мартеллами. Наш род древней и Дейны никогда не любили Мартеллов. Но король еще не верит мне и сомневается, что я пойду против Дорна. Он приказал мне находиться здесь и наверняка приставил людей, что следят за мной. Я не могу бежать, не хочу и не имею права. Я одновременно и заложник и возможный союзник. За свой замок я буду сражаться здесь, хотя и уверен, что Мартеллы постараются забрать всех моих людей в свое войско. Ты же слышала про Звездопад?

– Слышала, – буркнула Арья. – Отец и мейстер Лювин про него рассказывали.

– Я лорд Звездопада, Арья, – не по годам разумно заметил Дейн. – я обязан сделать так, что мой дом выживет – теперь я окончательно это понял. А потом, если мы победим, король обещал отпустить меня домой.

– И ты ему поверил?

– Поверил… Я пообщался с людьми. Все они говорят, что Джоффри держит свое слово.

Повисло молчание. Два подростка старательно не смотрели друг на друга. Оба они понимали, что нравятся друг другу, но что-то им мешало.

Девушка уже знала, что у парня есть мечта – стать достойным великого семейного меча по имени Рассвет и получить титул Рыцарь Зари. Стена или Браавос в его мечты не входили.

Арья надулась и замолчала надолго. Эдрику пришлось проявить инициативу.

– Не убегай, Арья, – Дейн осторожно взял ее за руку и почувствовал грубую, не как у леди, кожу. – Останься здесь. Когда все закончится, я посватаюсь к тебе и увезу на юг. Ты станешь леди Звездопада! – он неожиданно наклонился совсем близко и поцеловал ее в губы.

– Дурак! – Арья покраснела как мак и вырвала руку. – Мне надо отомстить за отца, а не о свадьбе думать.

Девочка резко вскочила и скрывая неловкость, убежала. Ее щеки горели огнем, а сердцу было так приятно! Только что она почувствовала первый поцелуй в жизни. И подарил его самый красивый и мужественный юноша на свете. Но у нее был Долг и она не могла забыть смерти отца.

После этого разговора они несколько дней избегали друг друга.

– Почему всех, кого я знаю, Джоффри уже успел купить? – с возмущением проговорила Арья и со злобой уставилась на Сансу.

Это уже была не первая их беседа, но сейчас младшая Старк окончательно поняла, что Санса так же не хочет никуда убегать и что она не мечтает о мести. Такое поведение сестры она оценивала как предательство.

– Он не купил меня, Арья, – устало произнесла Санса. Они находились в ее покоях, и сейчас девушка держала на руках свою дочь. Арья уже успела познакомиться с племянницей, которой дали имя Джоселин. Как оказалось, Санса и Тирион долго не могли подобрать подходящего имени, но потом остановились именно на этом, так как оно встречалось раньше и у Старков, и у Ланнистеров.

Сама мысль о том, что теперь у нее есть племянница, отец которой Ланнистер, как-то не вдохновляла.

Хотя, из всех Ланнистеров именно Тириона она ненавидела меньше всего. Временами Арья даже могла признать, что Тирион вполне нормальный человек. Внутри, но не снаружи. Сестре ужасно не повезло, но еще хуже было то, что она, похоже, смирилась. Смирилась с казнью отца, смирилась, что ее насильно выдали замуж и держат в золотой клетке. И Арья думала, что дух Старков покинул ее сестру.

– Серьезно? И почему ты тогда всем так довольна? – Арья прошлась по комнате, от окна к двери и обратно.

Санса устроилась роскошно. Ей выделили вместительные покои, включающие несколько комнат. На окнах висели занавеси из тончайшего мирийского шелка, везде были ковры и цветы, дорогая мебель и посуда из хрусталя, золота или серебра.

Малышка Джоселин спала в кроватке из слоновой кости и ее укрывали одеяла и пеленки из невероятно дорогой ткани.

Здесь пахло корицей, югом, солнцем и теплом. Этот запах вызывал у нее отвращение…

Снаружи Сансу охраняла здоровенная дылда по имени Бриенна Тарт. Она забавляла Арью как своими размерами, так и мужскими ухватками. Почему-то сама Арья не замечала, что предпочитая штаны, дублет и прочую, чисто мужскую одежду, она во многом напоминает Бриенну.

– Что ты предлагаешь? – вздохнула Санса. Сейчас все ее мысли касались дочери – малышка плохо кушала и росла болезненной. Многочисленные мейстеры уверяли, что со временем здоровье девочки улучшится, но пока ощутимых изменений сама мать не замечала.

– Ты должна мне помочь!

– Я дам тебе все, что нужно – одежду, деньги, еду… Но не проси меня участвовать в чем-то, – она кинула многозначительный взгляд на Джоселин и добавила еле слышно: – Только не сейчас.

– С тобой все ясно, – хмыкнула Арья. Что ж, ее не поддержал Эдрик Дейн и сейчас предала сестра. Она хотела действовать, но никто из тех, кто мог бы ей помочь, не торопился этого делать. – Мне нужны деньги!

– Хорошо, ты их получишь, – кивнула Санса. – Не скажешь, что задумала?

– Нет, тебе это знать ни к чему.

– Ты не должна подставлять нас, Арья!

– Когда ты стала такой трусихой? Но не беспокойся, я просто хочу сбежать из этого замка.

– Не делай этого!

Санса попыталась ее вразумить, говоря такие простые и понятные вещи о безопасности, осторожности, мудрости… Арья плевать на все это хотела.

Не скрывая раздражение и не прощаясь, она покинула комнату Сансы.

Убежать из Красного замка оказалось не так-то просто, как она предполагала вначале. Оказалось, что все те подземные ходы, что она обнаружила раньше, еще при живом отце, когда ловила кошек, ныне замурованы или закрыты поставленными дверьми. Около одной из таких дверей стояла стража и, похоже, как она ни осторожничала, ее заметили.

И все же ее не заперли в комнате или камере. Она могла свободно перемещаться по всему замку.

Первый раз она выбралась в порт, нашла корабль, отправляющийся на Драконий Камень и сумела за несколько монет договориться с капитаном о проезде.

Ее нашли за час до отправления и доставили в замок. А потом была беседа с Сансой, которая пыталась ее образумить. Все эти слова она знала заранее, еще до того, как они были произнесены и они не трогали ее сердце.

Через десять дней она снова сумела убежать, но ее перехватили прямо в Драконьих воротах, когда она уже видела свободную дорогу, уходящую вдаль.

Ее вновь доставили в Красный замок. Ублюдочный Джоффри не скрывал своей иронии, Санса злилась, Тирион буркнул что-то о глупости, а весь двор смотрел на нее, как на дикарку. Там было множество девушек – Маргери, Мирцелла, Рослин Талли, но никто из них даже не пытался наладить с ней отношения. Слишком уж она было дерзкой, непоседливой, ни капли не похожей на дочку лорда, леди и будущую жену влиятельного человека, и мать его детей.

Более того, ей не позволяли общаться с ними наедине, а к Маргери она вообще доступа не имела. Было ясно, что король всячески оберегает свою женушку и детей.

Арья плевать хотела на все эти косые взгляды и на их обладателей. Пустые куклы, у которых в голове нет ничего, кроме красивых платьев, любовных баллад и турниров.

Она чувствовала, что за каждым ее шагом следят, но все же ее третья попытка оказалась удачной. Это произошло в тот день, когда в столицу пришли вести о высадке Дейенерис Таргариен вместе с Оберином Мартеллом в Солнечном Копье.

Замок охватила суета и волнение. Она сумела этим воспользоваться.

Арья вновь добралась до порта и там нашла судно, которое через час должно было отправиться в Чаячий город.

Это ее устраивало – там она рассчитывала снять комнату в гостинице и все неторопливо обдумать, как же быть дальше и куда, собственно говоря, двигаться дальше.

В Чаячий город она добралась без проблем. И там, в гостинице Приют Странника, она решала свою дальнейшую судьбу.

В комнате было тепло и сухо. Она только что перекусила жареной камбалой и свежим душистым хлебом и теперь сидела за столом, задумчиво вертя в руках монету, что когда-то ей дал Якен Хгар.

На одной стороне были какие-то странные буквы, складывающиеся в очень красивый узор. А на другой стороне находился рисунок в форме Браавоского Титана, поднявшего сломанный меч к небесам.

Она отпила глоток вина из глиняной кружки и задумалась. Два пути лежали перед ней. Один вел на Стену к Джону Сноу, а второй в Браавос.

Вот только что ей делать на Стене? Она будет рада увидеть Джона, но тот не сможет ей ничем помочь. Он не даст ей людей и не решится начать войны. Он лорд-командующий Ночного Дозора и у него есть другие дела, и он давал клятвы. Она просто потеряет там время. Хотя Джона было бы здорово увидеть.

Второй путь лежал в Браавос. Она хотела стать Безликой, научиться убивать и встретить Якена Хгара. Там она могла получить силу, а потом отомстить Джоффри, Фреям и всем прочим врагам семьи.

И все же она колебалась. Одна ее часть убеждала плыть в Браавос, а вторая всячески отговаривала от этой затеи.

И тогда она решила бросить монету. Если выпадет Титан – то Браавос. Если таинственные буквы – то Стена.

Первый раз она подбросила монету и выпали буквы.

– Это случайность, – заметила Арья вслух и подбросила монету еще раз.

Ей выпали буквы.

– Нет, бросок получился неверным, – она взяла монету, глубоко вздохнула и снова ее подбросила.

Монета ударилась об столешницу, прокатилась почти до самого края, описала большую дугу и закрутилась на месте.

Медленно и словно неохотно она упала и наконец-то Арья увидела Титана. Ей даже показалось, что Титан недовольно хмурится. Конечно, во всем виновата игра теней от свечей!

На следующее утро в порту она нашла браавоский корабль. Отыскать его было не сложно – на темно-пурпурном парусе был изображен Титан, да и капитан смотрелся необычно – среднего роста мужчина с синей бородой, расчесанной надвое.

Он выглядел хмурым и озабоченным, и грубо отпихнул ее в сторону, когда она попыталась с ним заговорить. Ему было безразлично, что она просит доставить ее в Браавос.

И лишь когда она достала монету, то все моментально переменилось.

– Откуда у тебя эта вещь? – капитан выглядел потрясенным.

– Валар моргулис, – она вспомнила сказанные Якеном слова.

– Валар дохаэрис, – немедленно прозвучал ответ, и капитан сразу же добавил: – Прошу пройти на корабль. Каюта уже ждет вас, госпожа. Мы отходим через час.

И она поплыла. Чаячий город еще не оправился после войны и недавнего штурма. Множество домов было сожжено или разрушено. Везде суетились люди, которые что-то колотили, строили, месили раствор или возводили стены. Корабли отходили от причалов и их места тут же занимали новые. Торговля шла вовсю.

Арья посмотрела на порт, а потом перешла на корму. Гладко выструганные доски находились у нее под ногами, а под рукой чувствовался надежный и крепкий борт. Ветер гнал навстречу свинцовые волны. Корабль то зарывался в них, и тогда до нее долетали соленые брызги, то вновь, воспрянув, поднимался вверх. Пахло приближающимся дождем, просмоленным деревом и дынями, которые купец привез в город. Неожиданно стало холодно. Девушка плотнее запахнулась в подаренный Сансой плащ. Как-то незаметно на нее напала задумчивость, она словно провалилось в пограничное состояние между сном и бодрствованием.

– Вернись назад, – шептали волны, но она их не слушала, ведь все знали, что волны переменчивы и зависят от ветра.

– Одумайся, подумай о семье и не торопись мстить, – гудел ветер в парусах, но она отмела прочь его доводы, ведь ветер дует на все стороны и может меняться по нескольку раз на дню.

– Все закончится плохо, – слышалось в тревожном крике чаек, но чайки глупы и кто станет их слушать?

Она достигла Браавоса. Город, расположенный в морской лагуне, ее поразил.

Стоящий на сотне или даже более мелких островов, это край туманов, илистых отмелей и солоноватых вод. Здесь не хватало места и практически не росло деревьев. Поэтому и все дома были каменные и узкие, тянущиеся вверх, высотой в три-четыре этажа. Многочисленные каналы между островками превращали все это в запутанный лабиринт, между которыми безостановочно скользили гондолы и различные лодки.

Главной достопримечательностью Браавоса являлся Титан – исполинская статуя при входе в залив, изображающего мужчину, широко расставившего ноги и поднявшего к небу сломанный меч. Его ноги опирались на два острова и между ними проплывали корабли, заходящие в гавань. Голова Титана полая внутри, с «пещерами»-глазницами, в ней разводят костры, так что ночью горящие глаза видны далеко в море и служат ориентиром для путешественников и моряков.

По тому, в какое место меч Титана отбрасывает тень и насколько она длинна, местные определяют время.

Она высадилась в Мусорной Заводи. Капитан корабля вежливо и почтительно попрощался с ней, указав дорогу к Черно-Белому Дому. Спустя некоторое время она его отыскала.

Черно-Белый Дом являлся храмом Многоликого бога и представлял собой темно-серое здание без окон с воротами из белого чардрева и черного эбенового дерева. Сюда приходят люди, желающие расстаться со своей жизнью или попросить Безликих забрать чью-то чужую.

Она долго стучалась в дверь. Наконец из храма вышел суровый и молчаливый человек в плаще, с капюшоном, накинутым на голову. Она показала ему свою монету. Это не оказало никакого действия. Ее впустили внутрь не сразу. Несколько дней она провела на ступенях дома, поддерживая решительность силой воли и жаждой мести.

Еще недавно Джоффри был так близко, они беседовали, но отомстить она не смогла. Что ж, ее время еще придет.

Восходы сменялся закатами, а те, в свою очередь, уступали место ночи. Звезды плыли у нее над головой. Арья перебирала имена из своего списка и мечтала, как будет их убивать.

Она отощала, да и пахло от нее не самым лучшим образом. И когда казалось, что все бесполезно, черно-белые двери открылись, ей позволили войти внутрь, дали возможность помыться и поесть. Её встретил добрый человек, но на все вопросы о Якене он лишь пожимал плечами.

И началась ее учеба. Пару дней она мыла полы и убиралась в комнатах и залах. На четвертый день ей позволили оказаться на улице и приказали изучить город. На шестой день ей дали тележку и вот она уже почти неделю возит ее и продает готовых устриц и крабов.

В тот вечер она в очередной раз возвращалась в Черно-Белый дом. Она заработала немало денег, но главное было в другом. Ей дали задание узнать про одного торговца рыбой, подсмотреть с кем он общается и о чем он говорит.

Она шла по Кривому переулку, катя тележку перед собой. В этом переулке всегда было безлюдно и тихо. Высокие заборы и наглухо закрытые калитки словно намекали, что праздным путникам здесь не рады. Надвигающиеся сумерки уже стерли большую часть дневных красок. В одном месте через стену свесилась ветка сливы и Арья не удержалась, подпрыгнула, сорвала плод и отправила его в рот.

Впереди намечался поворот, а сразу за ним переулок заканчивался, выходя на площадь перед Черно-Белым домом. Люди не особо любили находиться около такого страшного места.

Из-за поворота навстречу ей вышел молодой парень. Его шатало из стороны в сторону и за несколько шагов Арья почувствовала густой запах вина. Парень, судя по всему, был молод, одетый богато и крикливо, с мечом и несколькими кинжалами на поясе.

Почти сразу она поняла, что это браво – опасные и веселые ребята, которые хватались за клинок при любом слове. За то время, что она находилась в этом городе, она уже успела разобраться во многих вещах и научилась узнавать браво.

В Браавосе их было множество. Они жили ярко, красиво и… недолго. Вся их жизнь заключалась в непрекращающейся череде схваток и дуэлей, попоек и походов в бордель. Редко кто из браво доживал до тридцати лет. Но счастливчики все же находились, и такие становились богатыми и уважаемыми людьми.

– Эй! – браво, от которого винищем разило на весь переулок, совершил разворот, чуть не упал и неожиданно налетел на тележку Арьи и едва не опрокинул ее, уцепившись руками за край.

– Ступай своей дорогой, браво, – спокойно ответила Арья. Всю неделю ей говорили, что настоящий Безликий никогда не показывает своих эмоций. Он – ничто, и эмоций у него нет. А если нет эмоций, то нет и слабостей.

– Серьезно? – пьяный икнул и поднял голову, пьяно щуря глаза и пытаясь понять, кто же перед ним. Наконец это ему удалось. – О, ты девушка! Симпатичная… Привет!

– Дай пройти, – Арья попыталась дернуть тележку, но безрезультатно – пьяный вцепился в нее, как клещ.

– Да постой ты, – он икнул, зевнул, а потом и рыгнул. – Ты вроде ничего. Пойдем со мной? Я угощу тебя фруктами, а потом мы займемся любовью. Обещаю, ты останешься довольной!

– Отвали! – теперь, несмотря на уроки, в ее голосе слышалось отчетливое раздражение. – Проспись сначала.

– Эй, ты чего? Чего ломаешься? Всего разочек!

– В глазочек!

– Я хорошо заплачу, деньги у меня есть, не думай.

– Подрочи в сторонке, дешево и сердито, – грубо ответила ему Арья.

– Сука, – пьяный сделал шаг вперед, чуть не упал, растопырил руки и оказался совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.

Запах вина и дешевой сивухи стал совсем нестерпим. Яркая, богатая и когда-то красивая одежда браво была вся в винных и кровяных пятнах, и где заканчивается одно и начинается другое, было не разобрать.

– Ик, – пьяный вновь чуть не упал, случайно опустил правую руку на рукоять кинжала и резко поднял голову.

Арья успела похолодеть и понять, что прямо сейчас ее будут убивать. Время замедлилось, и она странным образом отметила совершенно трезвый, внимательный взгляд парня. А его рука уже выхватила кинжал.

Игла была спрятана на берегу, укрытая среди камней. Как бы она сейчас пригодилась!

Арья стремительно, как настоящая водяная плясунья, отступила на шаг назад, крутанулась на одной ноге и побежала. Она почти успела…

Неведомый браво словно знал все ее штучки, сделал широкий шаг, хватая за волосы и одновременно разворачивая к себе.

Его нож был острый, как бритва. Незаметное, изящное движение и Арья почувствовала, что нестерпимая, как огненный перец, боль разорвала ее горло на две части. Ставший вдруг невероятно холодным воздух проник в легкие. Она закашлялась и захрипела. Кровь, молодая и яростная кровь Старка, хлынула на пыльную брусчатку.

Арья Старк упала на спину, двумя руками пытаясь зажать широкую рану. В глазах появились слезы, она безуспешно пыталась сделать хотя бы еще один вздох и почувствовать вкус воздуха. В ушах что-то зазвенело, а потом застучало, как огромный барабан. Бум-бум-бум… Каждый удар означал биение сердца и кровь, что покидала ее тело. Она успела увидеть, как туманный и размытый силуэт наклонился к ней и стал молча и бесстрастно наблюдать, как она истекает кровью…

Мечты и планы длинной сверкающей лентой проскользнули перед глазами, как карты в руках умелого шулера. Жизнь началась и жизнь закончилась.

И в мгновенной вспышке прозрения она вдруг поняла, что жизнь могла повернуться совсем иначе и что не все люди такие, как она о них думала. Не будет больше забавных перепалок с Сансой, никогда она больше не услышит смеха Брана и Рикона, никогда не сможет обнять своего брата Джона, а тот никогда уже не взъерошит ей волосы и не назовет "сестричкой", никогда не сможет она сказать Эдрику, что чувствует, ответить на его поцелуй и увидеть сказочный замок Звездопад… Все это было совсем рядом, лишь прояви терпение, найди капельку благоразумия и протяни руку. Ведь она девушка, а не убийца, она хотела и мечтала любить и быть любимой, вот только зачем-то все это прятала глубоко-глубоко в себе, выставляя наружу бойкий нрав, независимый характер и острый язычок. Она могла бы быть в стае, своей стае, но вместо этого выбрала путь мести и одиночества. Одинокий волк погибает… Почему она не подождала месяц и не осталась с Эдриком? Почему она так торопилась? Кому и что она доказала?

Прекрасные и увы, так и не сбывшиеся образы вспыхнули и рассыпались, как рассеивается под порывом ветра пепел, оставшийся после сгоревшего листка бумаги. Этот листок был ее судьбой и она могла написать на нем что угодно. Что угодно… Как же удивительно это звучит! Почему такие мысли посетили её так поздно? Почему она раньше о них не задумывалась?

И Смерть, великая Утешительница, склонилась над Арьей Старк, протянула ей свою руку и куда-то повлекла. Девушка последний раз дернула ногами, повернула голову вправо, захрипела распоротым горлом и умерла.

Где-то далеко-далеко, на другом континенте, в осеннем лесу подняла голову к небу огромная лютоволчица и тоскливо завыла…

Убийцу звали Надео Копин. Он спокойно осмотрел тихую улицу, удостоверился, что свидетелей нет, наклонился над телом неизвестной девушки и вытер о ее одежду кинжал.

Круто повернувшись на каблуках, он развернулся и пошел вниз по улице, быстро, но не привлекая внимания.

В гостинице Смеющийся Титан он еще днем ранее расплатился за комнату, а сейчас переоделся в другую одежду, содрал с лица накладные усы, и уже через полчаса был в порту.

Здесь он сел на корабль, который носил странное имя Будущий Лорд и принадлежал его дяде, Асио Копину.

Две недели назад Асио вызвал его к себе и дал очередное задание – убить одну девушку в Браавосе. Надео так и не узнал ее имя, не выяснил, кто и за что дал заказ на убийство. Асио на такие темы особенно не распространялся, но по его намекам и тому, что в последний год дядя вел дела исключительно с Королевской Гаванью, Надео понял, что заказ пришел именно оттуда. Ясно было одно – девушка явно не простая – Королевская Гавань не будет приказывать убивать дочку обычного рыбака или служанки.

Надео не стал задавать лишних вопросов. Умные люди уже знали, что король Джоффри создал новую службу и лучше про нее ничего не спрашивать и не рассказывать. Таких любопытных время от времени вылавливали из воды с распоротым животом.

Надео получил полные приметы девчонки, узнал, что она сообразительная, быстрая, хорошо двигается, может иметь при себе узкий меч и очень опасная. Этого хватило.

На все остальное не потребовалось много времени. Он снял комнату в Смеющемся Титане и несколько дней наблюдал за Черно-Белым домом. Место было жутковатое, именно там растили будущих Безликих. Вот и девчонка, похоже, сбежала из дому и решила стать великим убийцей.

Надео увидел подходящего по приметам человека на третий день наблюдения. Еще два дня ушли на прикидки вариантов и составления плана. Все остальное оказалось делом техники. Тем более, последние шесть месяцев, он только и делал, что учился убивать под присмотром Асио.

Дело было сделано, и сделано чисто и качественно. Сам парень гордился, как сумел все организовать и провернуть.

Надео еще раз кинул взгляд на исчезающий в ночи силуэт Браавоского Титана, запахнулся в плащ, несколько раз глубоко вздохнул и отправился спать в свою каюту.

Глава XXII. Цена дракона

Город горел…

Дым стелился по улицам и поднимался к равнодушным небесам, напоминая черные, изогнутые свечи. Языки пламени один за другим «обгладывали» дома и черепица лопалась с гулким треском.

Из низких туч накрапывал мелкий дождь. Порывы ветра разносили гарь и копоть, разнося чудовищный запах сгоревшей плоти, боли и ужаса. Люди в панике метались, не зная, куда бежать, кого спасать и что делать.

А с неба слышится бешеное рычание и рёв двух разъярённых драконов. Третий дракон ворочается и мечется где-то там, внизу, у Речных врат, поджигая все вокруг и убивая всех подряд…

Драконы прилетели ночью, когда звезды едва начали бледнеть, рассвет лишь приближался, а сон стражников был сладок и крепок. Некоторые люди называют эту часть ночи «волчьим часом» – время перед самым рассветом.

Огнедышащие твари появились из ниоткуда, устремились на Красный замок и принялись жечь все подряд.

По тому, как они напали, и по тому, как выбирали цели, мы потом сообразили, что у Мартеллов явно имелись шпионы, и они указали, где могут находиться самые влиятельные и важные люди.

Основной удар пришелся по Твердыне Мейегора, в которой располагались королевские покои, по башне десницы, по казармам Золотых плащей и по Белой башне – резиденции Королевской Гвардии.

Еще раньше мы предполагали, что драконы могут напасть непосредственно на замок. Мы перенесли в подвалы картины и украшения, дорогую посуду, одежду, статуи, золото, серебро и все самое ценное. Да и сами переселились ближе к подвальным помещениям. Киван Ланнистер переместился на нижний этаж своей башни, а гвардейцы перестали ночевать в своих комнатах.

И все же, всего не предусмотришь… Началась паника и ненужная суета. Многие растерялись, и вместо того, чтобы взять себя в руки и укрыться в подвалах, принялись кричать и бегать.

Драконы жгли Красный замок словно три огромных огнемета.

Очнувшись от испуга и ступора, наши люди пришли в себя. Вот звонко запел один рог, ему ответил второй и замок проснулся. Забегали люди, засуетились воины и с новых самострелов и скорпионов полетели первые стрелы.

Весь последний месяц мы натаскивали расчеты и тренировали их день и ночь. Они не подкачали.

Тем более драконы умудрились поджечь множество деревянных элементов конструкций – крышу на башнях там, где отсутствовала черепица, внутренний переход между двумя стенами, несколько знамен, один из требушетов и постройки во дворе.

Они вспыхнули и частично разогнали ночной сумрак. И люди увидели, куда стрелять и против кого обороняться.

И почти сразу же стрела с привязанным к ней металлическим тросом вонзилась одному из драконов в крыло. Зверь заревел, резко взмахнул крыльями и попытался отлететь подальше, одновременно поднимаясь вверх. Трос натянулся, а самострел чуть не вылетел из своего гнезда. В следующий миг снабженная зубцами стрела поползла вниз по крылу с сухим треском, перерезая перепонку, как нить режет лист бумаги.

С хриплым воем дракон начал заваливаться вниз, одновременно загребая целым крылом и хлопая покалеченным. Его завертело вокруг собственной оси и понесло в сторону. С яростным рыком он выдал огромный язык пламени и с ужасающим шумом рухнул в переулок между домами недалеко от Речных врат.

– Добить тварь, – Джейме закричал во всю силу легких и повел людей на вылазку в город. С грохотом упали ворота и несколько сотен солдат устремились к павшему дракону.

К тому времени на стенах уже появилось множество воинов и все оставшиеся целыми самострелы были готовы к бою. Под ливнем стрел и болтов драконы отлетели от замка и принялись кружить в воздухе.

И все же драконы Дейенерис не могли жечь камень. Пока не могли… Я видел оплавленные стены и башни Харренхолла и представлял себе, какая там была мощь! А еще я видел череп Балериона Ужасного, первого и самого большого дракона Таргариенов, хранящийся в одном из подвалов Красного замка. И становилось ясно, что даже наиболее крупный дракон Дейенерис намного меньше своего легендарного предка.

В этом наше спасение и наш шанс. Напади Дейенерис через год-полтора, когда ее твари подрастут, и все стало бы намного хуже.

Убедившись, что Маргери и близнецы в безопасности, я помог им спуститься в нижние подвалы, а сам, сохраняя осторожность и не подставляясь лишний раз, поднялся на стену и огляделся вокруг, пытаясь понять, что же происходит.

Красный замок дымился. Тут и там поднимались языки пламени, но пострадал он не так уж и сильно – а вот во многих комнатах и залах что-то тлело и горело.

Людям пришлось значительно хуже. Слуги, оруженосцы и рыцари бегали и оказывали помощь пострадавшим.

А потом начался ад! И происходил он в городе.

Поверженный дракон ворочался среди домов, как жук, попавший в муравейник. Он огрызался огнем и пытался выбраться из этого лабиринта, но был явно дезориентирован. Да и взлететь он не мог.

К нему приблизились воины и принялись закидывать копьями и стрелами. Два оставшихся в небе дракона поняли, какая угроза грозит их поверженному брату, спустились и принялись жечь наших солдат. Под раздачу попали все – и дома, и горожане, и женщины и дети, и воины.

Там возникло несколько крупных пожаров. Под действием ветра огонь стал смещаться в сторону порта, сжигая все подряд.

К тому времени ночь отступила и бледное, сырое утро высветило весь ужас и всю трагедию случившегося. Столица напоминала разоренный варварами город, вся южная часть которого горела и тлела. С высоты стен мне было видно, как в порту засуетились и забегали, и как от причалов стали торопливо отходить корабли, обрубая тросы и канаты, и торопясь быстрее оказаться на открытой воде.

Внизу ревел и бушевал дракон. Он дорого продавал свою жизнь! Насколько я помню, самого большого дракона Дейенерис зовут Дрогон. Наши подстрелили кого-то из мелких, а значит поверженным оказался либо Рейгаль, либо Визерион.

Глядя, как внизу погибает их брат, два остальных дракона озверели и словно с цепи сорвались. Они принялись жечь все подряд в попытках как-то спасти товарища.

Где-то там был Джейме, королевские гвардейцы и множество других воинов. Я поежился – в таком месте непросто выжить.

Временами, когда порывы ветра доносили до нас невообразимый смрад, солдаты не могли удержаться и блевали, а потом, вытерев сопли и слюни, вновь вставали к самострелам и брались за луки и арбалеты.

Три часа шла битва вокруг поверженного дракона. И в конце концов, дождавшись, когда огонь начал утихать, а драконы выдохлись, Джейме подтащил с нескольких улиц самострелы и расстрелял бешеную тварь.

Оставшиеся в живых драконы поднялись еще выше и некоторое время кружились, наполняя округу воем и ревом. Кажется, они прощались со своим погибшим братом.

Из подземелья доносилось рычание Бирюзы. Она была заперта в одном из залов, явно слышала, что происходит, и хотя у нее хватило мозгов не пытаться вырваться и присоединиться к своим родичам, молчать она не желала.

А потом драконы развернулись и полетели куда-то на юг. Я проводил взглядом сидевшую на спине Дрогона маленькую фигурку, облаченную в одежды черных цветов, с очень заметными серебристыми волосами.

Дейенерис нанесла неожиданный удар. Я был в ярости от ее выходки, но в чем-то даже понимал – на войне все средства хороши. Только напрасно она начала жечь столицу и мирных жителей. Хотя, наверное, первоначальный план был иным – подпалить лишь Красный замок и всех, кто там находится, но не трогать горожан. Но мы умудрились ранить одного из драконов, он упал в город и весь план полетел в Пекло…

Огнедышащие твари улетели. Город догорал сам собой. Пламя дошло до стен, перекинулось через них, охватило порт и различные постройки, уткнулось в воды Черноводной и стало затихать.

В одном из залов слуги стали складывать погибших. Мы стояли с Маргери, взявшись за руки. С другой стороны от меня находился мой брат Томмен. Слезы текли по его закопченному лицу и он смотрел вниз, на мертвых.

Киван Ланнистер обгорел сильнее прочих. Его и опознали-то по остаткам богатых одежд, росту и телосложению. Вместе с ним погибло около десятка воинов западных земель – все из его личной охраны.

Оленна Тирелл лежала по левую руку десницы – маленькая и хрупкая старушка. Около нее навеки застыли ее телохранители – Правый и Левый.

Рядышком положили превратившегося в головешку сира Аддама Марбранда – командира Золотых Плащей и друга детства Джейме Ланнистера. Марбранд погиб не в казармах, а на стене, куда выбежал несмотря на опасность, желая поддержать своих людей.

Страшней всего было смотреть на четвертое тело… Ее лицо почти не пострадало, а изумительные золотистые волосы и зеленые глаза казались прекрасными и удивленными.

Мирцелла, милая сестренка… Самый светлый и добрый человек в Красном замке. Тихая, умная, такая нежная и тактичная. Настоящая красавица и леди, которую я успел полюбить практически так же сильно как Маргери. Моя сестренка…

Около нее находился сгоревший королевский гвардеец Арис Окхарт – похоже, он пытался ее спасти.

Тирион Ланнистер, облаченный в прожжённые и испачканные, как и у всех нас, одежды, медленно склонился над Мирцеллой. Он очень нежно поцеловал ее в лоб и закрыл ее глаза. Дядя долго смотрел на нее, потом выпрямился и подошел к выглядевшей потрясенной Сансе.

Великий Мейстер Пицель скорбно сопел, изображая сочувствие и горе. В тот момент я смотрел на него с ненавистью – вот же живучий старик, ничего ему не делается!

Матис Рован стоял позади меня, всем своим видом выражая готовность помочь и поддержать. На лице Тирека и Ланселя застыла ярость и скорбь. Мейс Тирелл подошел и приобнял Маргери.

Живые и относительно невредимые Квиберн и Марвин Маг оказывали помощь раненым в соседнем зале.

Кроме близких и родных погибло двадцать три рыцаря, сто шестьдесят семь Золотых плащей, множество слуг и оруженосцев. И это только в Красном замке.

Пока добивали дракона, в Королевской Гавани сгорело свыше четырех сотен Золотых Плащей и воинов, а так же еще один королевский гвардеец – Ирвен Свигерт. Джейме остался жив. Он был вымазан в крови и саже, обожжен, прокопчен, но живехонек. Не знаю, что бы я делал, погибни и он.

А вот горожан погибло более двенадцати тысяч. Со всех сторон слышались проклятия в адрес Мартеллов, драконов и их матери – Дейенерис Таргариен, Бурерожденной и Неопалимой.

И тут я впервые задумался о цене сраженного дракона. Мы потеряли огромное количество горожан, воинов и близких людей. Готовы ли мы приносить такие жертвы ради смерти всего одной твари? Сравнивать такие вещи настоящее кощунство, но я понял, что ни одно убийство даже самого большого дракона не способно примирить тебя с потерей близких. Дракон бесценен, но одновременно он ничего не стоит, если на кону жизнь родных!

Маргери плакала не скрываясь. Бабку она любила. И не только её.

– Мирци стала мне сестрой, – жена взяла меня за руку, и я почувствовал, как на ладонь упали ее слезы.

Томмен, одинокий и растерянный, сделал шаг в мою сторону, и я прижал его свободной рукой к груди.

– Наша сестричка, Джофф… Ее больше нет… – в его голосе звучала такая скорбь, что у меня чуть сердце не разорвалось.

Мирцелла, тебя любили все, абсолютно все. И вот тебя нет. Сейчас я уже мог понять, как же в Вестеросе мужчины относятся к своим любимым женщинам, как их оберегают и ценят. И сейчас я мог понять Роберта Баратеона и Неда Старка в тот момент, когда погибла Лиана.

Это был день скорби.

А потом над столицей поплыл скорбный и величественный звук. Это зазвонили колокола на Великой септе Бейлора, которая практически не пострадала во время боя. Не знаю почему, но у слушавших этих звук буквально мурашки ползли по спине. Казалось, весь мир замер…

Вот только холодная ярость мести медленно вытесняла всю скорбь и печаль. Суки Мартеллы и сука Дейенерис! Поганая, бешеная сука! Никто тебе этого не простит!

Мы все предполагали, что возможно Дейенерис и не желала идти на такие «драконовские» меры. Но там были Мартеллы, а это хитрые и изворотливые ублюдки, ничем не уступающие всем нам. От них можно ждать самого подлого хода. Вот мы и дождались…

Проблему могли бы решить Безликие, но они ее не решили. Матис Рован еще во время своего первого нахождения в Браавосе посетил Черно-Белый Дом и дал заказ на Дейенерис Таргариен. Это подлый ход, но смерть одного человека позволяла спасти тысячи других. Это некрасиво и совсем не по-рыцарски.

И это не принесло никакого эффекта.

Безликие не дали никаких пояснений и никаких объяснений. В последний раз, когда Рован отвез пятьсот тысяч в Железный Банк, они сами проявили инициативу, нашли его и вернули половину суммы за заказ, а также потребовали, чтобы он забрал имя – имя Дейенерис Таргариен. Вторую часть суммы они оставили себе, пояснив, что она пошла на покрытие расходов.

Безликие не панацея от всех возможных бед, а их возможности хоть и впечатляют, но явно не безграничны. Вот и не смогли они убить Дейни. Подозреваю, что вероятно погиб кто-то из убийц, а драконы наверняка помогли Бурерожденной остаться в живых.

Сами Мартеллы также не сидели на месте. Один раз служба Орма сумела нейтрализовать липового Золотого Плаща, а второй раз мои телохранители зарубили королевского гвардейца, который не подал условный знак и неправильно ответил на пароль. Уже после смерти, когда его личность изменилась, оказалось, что это не Рольф Кит, а никому не известный человек.

Судя по всему, все мы попробовали использовать Безликих, обменялись ударами и остались при своих. Значит, вопрос следовало решать иными способами. Вот Дейенерис и сделала свой ход, гори она в Пекле!

У нас было чем ответить. Особые надежды я возлагал на «зелень». Научившись более-менее успешно путешествовать с помощью этой способности, я понял, что если посещать какие-то места или людей в настоящем, а не в прошлом, это может дать невероятное преимущество. Можно узнавать секреты, что-то подслушивать или подсматривать…

К сожалению, практически сразу я понял, что не все так радужно и здесь имеется ряд ограничений. Я, как не пытался, так и не смог пробиться в Эссос или, например, Летние острова. Другие континенты и острова для меня закрыты.

Я мог находиться в зелени лишь в Вестеросе, да и то, не везде. Юг и Дорн я не мог увидеть, а самый крайний замок, который мне удалось посетить – это Хайгарден. Да и то, там было очень тяжело находиться.

Я пока не узнал, как Бран Старк смог забраться так далеко на юг и увидеть, что происходило в башне Радости, в тот момент, как там родился Джон Сноу. Возможно, ему помогал Трехглазый Ворон или имелся какой-то другой фактор.

Со временем, путем экспериментов, я определил, что более менее качественно и надежное погружение в «зелень» возможно по условной линии Штормовой Предел – Утес Кастерли. Все, что южнее, было нестабильно и слабо. А вот чем дальше на Север, тем больше возможностей давала «зелень».

Я так и не смог увидеть Дейенерис и ее драконов, пока они находились в Дорне. И я оказался не готов к ним.

Поразмыслив некоторое время, я, как мне показалось, сумел правильно ответить на вопрос, почему же так происходит. «Зелень» связана с чардревами. На юге их практически не осталось. Три чардрева в Хайгардене были высушенными и умирающими – они помогали мне совсем плохо. А вот на Севере таких деревьев полно и мне там легко.

Еще одна важнейшая причина заключалась во времени. Час нахождения в «зелени» равнялся часу в реальном мире, а иногда, в силу не до конца понятных обстоятельств, растягивался еще больше, словно капля меда, повисшая на ветке. Я мог быть в прошлом час, но там, где находилось мое тело, проходило полтора, или даже два часа.

Похоже, это именно та опасность, о которой предупреждал Брана Трехглазый Ворон, говоря, что нельзя долго находиться в прошлом. Вот только Бранн располагал огромной кучей времени, а я себе подобного позволить не мог. У меня есть жена и дети, друзья и соратники. Я обязан присутствовать на Малых Советах, следить за подготовкой армии и держать руку на пульсе. Мне просто не хватало времени на все это.

Время – стратегический ресурс и сейчас я понимал это все более отчетливо.

Конечно, я кое-где побывал. Я сумел увидеть Серсею в Утесе Кастерли, осмотреть Штормовой Предел и Ров Кейлин. Я увидел Джона Сноу на Стене, а его лютоволк Призрак почувствовал меня и зарычал. Я посетил Последний Очаг – дом Амберов. С большой долей вероятности я мог предположить, что Рикон Старк находится именно там. Но я его так и не нашел, потому что поиск занимает немало времени.

«Зелень» и все, что с ней связано, представляет собой серьезную и вдумчивую тему для исследований и открытий. Эх, будь у меня время, можно было бы и книгу написать. Только вот когда мне ее писать, и что самое важное – кто будет ее читать?

Хотя архимейстер Марвин Маг, которому я рассказал о своей способности, пришел от нее в полный восторг и засыпал меня различными вопросами.

Смерть Мирцеллы явилась для меня очень тяжелым ударом, но наличие огромного количества дел заставило взять себя в руки. Как же мне было херово в те дни…

Новым десницей стал лорд Матис Рован, лорд Золотой Рощи. Еще живой Киван Ланнистер характеризовал его как умного, благоразумного, способного и верного человека.

– В это непростое время, лорд Рован, я надеюсь, что вы примете мое предложение, займете должность десницы и поддержите королевство, – сказал я ему, когда мы находились в моем новом кабинете в подвале Красного замка. Старый сгорел вместе со спальней. Больше всего мне было жаль великолепную карту Вестероса.

– Это честь для меня, ваше величество, – он поклонился и торжественно взял из моих рук золотую цепь в виде держащих друг друга за запястье рук.

– Вместе, я уверен, мы сможем преодолеть этот кризис, – я встал, обошёл стол и крепко пожал ему руку. – Уж не обессудьте, но турнир в честь вашего назначения мы сейчас провести не сможем. Дни горести и траура плохо подходят для веселья… А вот после того, как закончим скорбеть по погибшим и отомстим врагам, я вам его обещаю.

– Я все понимаю, – он кивнул.

Рован нравился мне своим спокойствием и здравомыслием. Он был человеком принципов, но не как погибший Эд Старк, который часто загонял сам себя в моральные и эмоциональные ловушки. Матис Рован не уступал Старку в твердости и силе духа, но был более гибок и умел смотреть на вещи под разными углами. За последний год, наблюдая за ним на заседаниях малого Совета, мы все успели в этом убедиться.

Все же удивительно, как много в Вестеросе по-настоящему талантливых и верных людей. Главное уметь их найти и позволить проявиться их способностям.

У него имелось трое детей – один сын и две дочери. Старшая из девочек – Лора, была замешана в неприятной истории с певцом Дареоном, которого совершенно случайно обнаружили в ее постели. Рован сослал певца на Стену, а дочке устроил веселую жизнь.

Его вторая дочь – Лиза, оказалась не такой слабой «на передок». Она была старше Томмена на год, и я уже прикидывал вариант их свадьбы. Возможно, это было бы неплохим ходом.

Назначили нового командира Золотых плащей. Им стал Хамфри Уотерс, один из офицеров, который хорошо себя показал за последние годы, исполняя обязанности капитана Драконьих ворот.

Королевскую Гвардию вновь укомплектовали. На два свободных места пришли новые люди – сир Орсон Сарвик по прозвищу Сломанный Меч, родом из Западных земель, а так же сир Эдвел Брюн из Лютого Логова, расположенного в Королевских землях на полуострове Расколотая Клешня.

Люди приходили, умирали, их заменяли новые, а война все продолжалась. Безжалостная сука-война, когда ж ты насытишься и закончишься?

Тела погибших людей отправили в их родовые земли. Кивана и Марбранда свита из западных рыцарей повезла в Утес Кастерли. Подумав, мы и тело Мирцеллы отправили вместе с ними – сестренке всегда нравились Западные земли, а Королевскую гавань она никогда не считала своим домом. Да и Серсее так будет легче.

Леди Оленну повезли в Хайгарден. Ариса Окхарта отправили с бабкой Маргери, так как его родовой замок Старый Дуб так же располагался в Просторе.

Это был скорбный и невеселый день. Словно усиливая наше состояния с неба капал унылый, тихий дождь.

Пришли вести – Близнецы пали. Разозленный бунтом собственных вассалов лорд Эдмар Талли при поддержке Рендилла Тарли проявил себя достаточно жестко и устроил показательную порку. Она, конечно не сравнилась с тем, что Тайвин Ланнистер сделал с Рейнами из Кастамаре, но число Фреев сократилось минимум на треть. Новым лордом Близнецов стал Первин Фрей – мужчина сорока с лишним лет, пятнадцатый по счету сын старого Уолдера.

Назначение такого человека было внутренним делом сюзерена и его вассала. Поддерживая дружбу с Эдмаром, я не особо влезал в эту ситуацию. Для меня было лишь важно, чтобы сами Талли не слишком усилились и чтобы Эдмар не отдал Близнецы близкому родственнику своей жены Рослин. Вот и всё. Первин входил в список тех, кто устраивал Корону в роли лорда Близнецов и поэтому данный вопрос мы больше не поднимали.

Что удивительно, в Близнецах Эдмар Талли освободил из темницы нескольких северян. Самым знатным из них оказался Большой Джон Амбер. За последними событиями многие позабыли про этого человека, а он неожиданно оказался живым. Это открывало ряд интересных перспектив. Новый десница приказал доставить всех бывших пленников Фреев в столицу.

Север пока решили не трогать. Небольшой отряд усмиренных Фреев остался приглядывать за Рвом Кейлин, а все основные силы Талли и Тарли сейчас направлялись в Королевскую Гавань.

Мартеллы собрали знамена и выступили из Дорна, направившись на север по Костяному пути. Они прошли замок Вилль и сейчас расположились в окрестностях Летнего замка – бывшей резиденции Таргариенов, ныне лежащих в руинах.

Оттуда вели два пути и две небольшие дороги. Одна – на восток, к Штормовому Пределу. Вторая – строго на север, через Королевский Лес, где пересекалась с дорогой Роз и заканчивалась у Речных ворот Королевской гавани.

Нам было пока не ясно, куда враги повернут, но по всему выходило, что они собираются дать генеральное сражение, и постараются решить все одним ударом.

Мы получили еще одно неприятное известие – Грейджои и морские силы Мартеллов объединились и напали на Арбор. Остров пал, и мы временно потеряли все, что там находилось – виноградники и вина, верфи и корабли. Хорошо хоть, что Редвины заранее покинули свои владения. И все равно, это был болезненный удар. Он бы был куда болезненней, не предполагай мы такой развитие событий.

И все же Грейджои напрягали всех основательно. Они были занозой, застрявшей в заднице, которая постоянно тебя напрягала.

– Сука, как же затрахали эти сраные Грейджои, – выругался Джейме, когда вороны принесли плохие вести.

– Ничего, рано или поздно они получат свою награду сполна, – мрачно кивнул Тирион.

Я был с ним согласен. Ланнистеры всегда платят свои долги.

Мы начали рассылать письма по Вестеросу в которых говорилось и о предателях Мартеллах и о том, что Дейенерис Таргариен пошла против богов и совести, пригласив на свою сторону тупых и диких дотракийцев и евнухов Безупречных. Мы писали, что если дать Таргариенам шанс возродиться, то повторятся времена Эйриса Безумного и они снова зальют всю страну огнем и кровью.

Враги отвечали нам тем же. Они писали о восстановлении законной династии Таргариенов, о Джоффри и Томмене, плоде инцеста Серсеи и Джейме, о том, что права старинных домов попраны Ланнистерами и их союзниками, и о том, что мы взяли многочисленных заложников из Речных Земель и Долины, и прочих, весьма неприятных слухах и фактах.

В те дни весь Вестерос, не считая Севера, раскололся на две больших части. И все же, наша часть была больше, но у врагов оставались два дракона.

Больше месяца после нападения на Красный замок мы зализывали раны и готовились.

И когда войска Талли и Тарли достигли столицы, мы дали им три дня на отдых, а потом выступили на юг.

Мы поняли, что наша стратегия для борьбы с драконами и Мартеллами оказалась ошибочной и неэффективной. Вернее, это враги вывернули все так, что мы стали проигрывать. Мы рассчитывали, что они пойдут прямиком на Королевскую гавань, стремясь решить все одним ударом. Но после нападения на Красный замок они нас больше не тревожили. Здесь, в столице не тревожили, перенеся все основные действия в Простор и Штормовые земли.

Нам было выгодно тянуть время и спокойно наблюдать, как орда прожорливых дотракийцев словно саранча, выжирает всю округу, а их многочисленные кони не могли жить на одной воде.

Еще мы надеялись, что если враги все же не решатся идти на столицу, то останутся у себя и начнут объедать Дорн.

Противник оказался умнее, чем мы предполагали. Он не остался в Дорне, так как такая стратегия в итоге привела бы к катастрофе, и не пошел на Красный замок. Враги принялись последовательно и неторопливо «перемалывать» и сокрушать замки и крепости Простора и Штормовых земель.

И мы все поняли – если окончательно отдадим инициативу и если что-то не предпримем, то они просто передушат нас по одному, как слепых и беспомощных котят. Отдельные замки, наблюдая, как уничтожают соседей, уже склонились перед Мартеллами и принесли им клятву верности. Мы начали терять людей…

Они таки вынудили нас пойти на чудовищный риск и выйти из Королевской Гавани. Не знаю, кто у врагов додумался до такой тактики, но почему-то большинство наших считало, что придумал все Доран Мартелл, а осуществляет его младший брат Оберин. А вот Дейенерис Таргариен Малый Совет расценивал как простую девушку, неспособную на такие решение, и основные достоинства которой заключались в том, что она – Таргариен, привела дотракийцев, Безупречных и трех драконов.

Нет, все понимали, что она кое-чего стоит, но все же ум вражеской армии – это коварные и циничные братья Мартеллы.

Все это время войска Мартеллов неплохо «отрывались», грабя Штормовые земли от замка Фаунтон до Бронзовых Врат, а драконы Дейенерис тем временем один за другим сжигали крепости Простора.

Наши земли полыхали в огне и истекали кровью. И если бы враги повернули на запад и взяли бы Хайгарден, это стало бы настоящей катастрофой. И мы выступили…

Для безопасности Бирюзы мне пришлось отвести ее в одно из подземелий и там запереть. Рисковать молодым драконом, на котором пока даже невозможно летать, я не мог.

Такое обхождение не пришлось Бирюзе по нраву. Она рычала, пускала дым и всячески показывала свое раздражение. Я долго с ней беседовал и старался, как мог, передать ей целесообразность такого поступка. Не знаю, поняла она или нет, но, кажется, все же удалось ее немного успокоить.

Прямо перед выходом лорд-командующий Ночного Дозора прислал письмо об усилении активности мертвых за Стеной. У нас в столице многие относились скептически к подобным новостям, считая их фантазией и выдумкой. И я сделал самое логичное в этой ситуации – написал ответ, в котором указал, что если Джон Сноу хочет получить королевскую помощь, то для этого ему необходимо доставить в Красный замок одного из зомби.

Ворон улетел. Думаю, что Джон Сноу поймет, как это важно и выполнит мою просьбу. Честно сказать, без живого доказательства ада, происходящего за Стеной, мне будет нелегко убедить всех лордов в целесообразности начинать всеобщий крестовый поход за Стену.

Поймать одинокого мертвяка не проблема – так мне кажется. Дозор должен с этим справиться.

Да, вести с Севера шли тревожные, и я понимал всю опасность. Несмотря на это, никаких предложений о перемирии Дейенерис я не отправлял – то, что она сотворила с Мирцеллой и Киваном так просто не забывается. Тем более Малый Совет получил письмо, подписанное Мартеллами и Дейенерис, в котором было сказано, что они готовы нас простить, если мы сложим оружие и признаем свое полное поражение. Так что перемирия не хотела ни одна из сторон.

Сотни самострелов и скорпионов на повозках охраняли нашу армию со всех сторон. Около трех тысяч лучников и арбалетчиков рассредоточились среди марширующей армии, обеспечивая воздушное прикрытие.

Многочисленные дозорные отряды непрерывно обследовали округу. И мы придумали один неплохой ход – лорды и рыцари перекрасили или заменили свои дорогие и сверкающие доспехи, убрали украшения и яркие детали. Теперь всё войско выглядело как одна серая и безликая масса. Мы не собирались давать драконам Дейенерис лишнего шанса и показывать по богатым доспехам, одеждам и знаменам, где сосредоточены знатные лорды и их король.

Да, мы все считали, что Дейни не полная дура. В первую очередь, если сумеет подлететь поближе, то она начнет выжигать лордов и командный состав, а не простых, перепачканных навозом, вчерашних крестьян.

Лорды не привыкли так выглядеть. Да и без величественных и огромных флагов им сражаться как-то не привычно. Впрочем, реальная перспектива хорошо поджариться мигом сбила с самых тупых и гордых всю их спесь.

Королевские дружинники сняли свои великолепные белоснежные плащи и светлые доспехи, и ныне ничем не отличались от обычных конных рыцарей.

Но это не значило, что все добро мы оставили в столице. У нас имелся внушительный обоз, и некоторое время я обдумывал одну интересную идею.

Иногда мы видели летающих вдали драконов, которым удалось подловить и выжечь несколько передовых отрядов. С основными силами связываться они явно не торопились. Град стрел, который встретил их в самый первый раз, порядком остудил горячую кровь Бурерожденной.

Я так же отправился с войсками. Это было безумно опасно и чревато массой неприятных вещей, но я просто не мог проявить трусость. Я не мог остаться дома, когда весь цвет рыцарства Вестероса отправляется на сражение с драконами. Просто не мог. Меня бы не поняли. И даже если бы мы победили, никогда после этого меня не стали бы уважать. Я бы потерял все то, над чем так долго и кропотливо работал последний год.

Конечно, я предпринял ряд мер. Никакого королевского огромного шатра, никаких знамен и трубачей. Я и мои люди – всего лишь один из отрядов, входящих в войско. Сегодня мы здесь, а завтра там.

У меня в рукаве имелся и еще один козырь. Проблема состояла в том, что и Мартеллы наверняка что-то придумали.

Мы прошли Королевский Лес. С веток капало, везде было сыро. Мейстеры из Цитадели уже разослали белых воронов по всему континенту и объявили, что в Вестерос пришла Долгая Зима.

Это звучало тревожно, но на практике все выглядело не так мрачно. Зима набирает обороты медленно и неспешно, и это значит, что в Речных, Западных, Королевских землях, а также Штормовом Пределе начался затяжной сезон дождей с обильными осадками и медленным понижением температуры. До настоящих снегов и морозов у нас еще имелось время в районе двух, а то и трех месяцев.

Несмотря на дождь, запах в лесу стоял изумительный – духовитый, пропитанный ароматами листвы и смолы, южный и невероятно приятный. Горе по Мирцелле медленно затихало. Я вновь почувствовал вкус жизни и стал наслаждался походом и тихим ходом новой, очень понятливой лошади по имени Ручеек.

Мы все находились в относительно неплохом состоянии духа. Вот только драконы постоянно давили на психику, создавая какое-то не проходящее, паскудное состояние.

К тому времени враги сменили место дислокации, захватили Луговину на Синем Ручье, являющимся притоком Мандера и ждали нас там.

Громко пели трубы и рога, созывая войско.

На Клеверном поле мы расставляли войско и готовились к битве. Командовал Джейме, помогал которому лорд Рендилл Тарли.

Наши войска встали во фронт и представляли собой четыре большие части – правый и левый фланг это конница, а многочисленный центр состоял из пехоты. Также имелся резерв, укомплектованный как конницей, так и пехотой.

Правый фланг войска упирался в Синий Ручей, что препятствовало боковому обходу. Здесь руководил лорд Тарли, и под его рукой находилось девять тысяч человек – конные рыцари с Долины, Риверрана, Королевской Гавани и Штормового Предела.

Центр состоял из пехоты, собранной со всех верных нам земель. Их набралось свыше двадцати тысяч – копейщики, тяжелые панцирники и лучники.

Левый фланг представлял элиту конницы Запада и Простора. Это наш ударный кулак, состоящий из двенадцати тысяч бойцов, сидящих на лучших в Вестеросе лошадях.

По всему войску стояли повозки с самострелами и многочисленные лучники. В резерве у нас оставалось практически пять тысяч человек. Командовал ими Эдмар Талли.

Формально я отвечал за центр, но мне помогали Уильям Мутон, Эрик Ферон, Бронзовый Джон Ройс и Бонифер Хасти со своим Святым Отрядом. А еще меня прикрывал Честь и Доблесть, а позади расположился Ревущий Огонь.

Центр хоть и был самым многочисленным, но имел простую и понятную задачу – просто устоять и выдержать все попытки противника нас продавить.

Вчера на совете вновь вылезли противоречия двух главных военачальников. Уже стало ясно, что Джейме и Рендилл, скажем так, не питают друг к другу дружеских чувств. Они снова начали ворчать друг на друга, выясняя, кто же круче, и кто будет командовать армией в предстоящем бое. И при этом очень многозначительно смотрели на меня, так как именно король должен официально озвучить их роли и статус.

В такие моменты меня просто бесила феодальная система Вестероса, когда каждый лорд как обидчивая девственница, хочет урвать побольше и выдвинуться вперед. Все же тщеславие, как не крути, одно из самых ярких качеств большинства значимых людей этого мира.

Рендилл старше, опытней и за всю свою воинскую карьеру ни разу не проиграл ни одной битвы.

Джейме более знатен, он мой родич, которому я верю, и который меня во всем поддерживает. Он проиграл лишь раз – в Шепчущем Лесу, и в результате последующей цепочки событий потерял руку. Все это невероятным образом изменило его, да и как полководец он вырос невероятно.

Тарли победил Золотых Мечей, отбросил Черную Рыбу с Рубинового брода, взял Кровавые Врата, помог захватить Долину и совсем недавно вместе с Талли покорил Близнецы.

После вероломного предательства Болтонов Джейме сумел свести битву у Холма к ничьей и сохранил войско. Он выдержал стояние на Рубиновом Броде, захватил Чаячий город и сумел уничтожить дракона…

Ну и кого мне выбирать? А выбирать необходимо, так как два командующих – это хороший шанс, что все накроется медным тазом.

Подумав, я назначил именно Джейме главным. Рендилл Тарли затаил обиду. Он промолчал, но посмотрел на меня так красноречиво, что я понял – к этому разговору мы еще вернемся, и он постарается так все вывернуть, что я буду обязан компенсировать эту обиду.

Джейме и Рендилл решили применить стратегию, которая называлась «обход во времени». Наш правый фланг приносился в жертву, позволяя противнику его продавить и устремиться в прорыв вдоль берега Синего Ручья. Тем временем центр держится изо всех сил, а левый фланг должен перебить противника и по внушительной дуге погнать его назад, одновременно заворачивая оба войска так, что во второй фазе боя вся армия противника оказывалась прижатой к воде.

Примерно так хотел действовать Тайвин Ланнистер во время знаменитой битвы на Зеленом Зубце, когда поставил на свой левый фланг самых слабых и необученных бойцов, а заодно и горцев Тириона. Тогда ему противостоял Русе Болтон и он не попался в ловушку. Сегодня перед нами стоят другие люди, и мы надеялись, что все у нас получится.

На самом деле никто не собирался приносить в жертву правый фланг. Ему просто нужно простоять некоторое время, а потом начать медленный отход назад, заманивая противника. Пожалуй, это самый сложный участок битвы и там необходимо произвести очень непростой маневр и добиться того, чтобы наши силы не побежали. Именно поэтому это направление и возглавил Рендилл Тарли.

Под надежной охраной и прикрытием самострелов я чувствовал себя относительно спокойно и с любопытством наблюдал, как правее меня и чуть позади король Джоффри расположился вместе со всеми своими людьми. Там гордо реяли флаги Ланнистеров и Баратеонов, сверкало превосходное оружие, суетились Королевские Гвардейцы и самые знатные рыцари.

Все это было бутафорией. Вчера на совете я предложил использовать одну хитрость – нарядить простых воинов и рыцарей в королевские одежды, вручить им знамена и гвардейские плащи и сделать так, чтобы они изображали короля Джоффри и его свиту. Вокруг них мы расставили наибольшее количество самострелов и лучников, и всеми силами надеялись, что Дейенерис Таргариен, наблюдая с воздуху картину боя, не удержится и захочет покончить со всем одним молниеносным и смертоносным ударом.

Совет пришел в восторг, услышав мой план.

– Определенно, Ланн Умный или Тирион это бы одобрили, – ухмыльнулся Джейме.

– Это может сработать, – бесстрастно кивнул лорд Тарли.

Все понимали, что те, кто будут изображать короля и его свиту, подвергаются чудовищному риску. Поэтому и брали на эту роль добровольцев, но и награда их ждала соответствующая. Если дракон клюнет на приманку, то рыцарей ждал титул лорда и небольшой замок. Простым воинам обещалось звание рыцаря, хорошие наделы земли и приличные призовые.

Желающих набралось порядочно. Все ж таки многие оценивают риск на войне как неизбежное зло, а саму войну как шанс поправить свое благосостояние. Ну да, шанс погибнуть возрос, но кто сказал, что он неизбежен? Говоря откровенно, это в менталитете всех людей – всегда думать, что возможная опасность коснется кого-то другого, но не меня.

Ночь перед боем выдалась беспокойной. Нас тревожили драконы, но мы погасили все огни, кроме тех, вокруг которых организовали засады. Дейенерис прилетела, пожгла пустые повозки и палатки, а потом отлетела обратно под градом стрел.

Больше трехсот человек все же пострадало, но мы считали это не самым страшным фактом на свете.

Мало кто из людей сумел уснуть в ту ночь… Даже самые смелые не могли не думать о драконах и том, как все может обернуться.

К рассвету все немного пришли в себя, тут и там начался слышаться смех и незамысловатые шуточки.

Вместе со Святым Отрядом я объехал все войско, пытаясь подбодрить людей и показать, что король вместе с ними разделяет опасность и не собирается никого бросать. Кажется, многие после этого приободрились.

– Как мы и предполагали, на нашем левом фланге Мартеллы поставили всех «конеебов», – перед самой битвой мы все забрались на небольшой холм и осматривали, как могли, вражеские позиции. Сейчас Джейме показал рукой туда, где выстраивалась темная масса дотракийцев. Отсюда, издалека, они казались просто несокрушимыми.

«Пташки» Квиберна и люди Орма не подкачали, и мы достаточно точно знали численность вражеских войск. Общее количество врагов достигало сорока семи тысяч, а дотракийцев здесь собралось двадцать три тысячи, и естественно, их выставили на том фланге, где больше открытого места и где конница имеет возможность разгуляться.

Не так давно, на одном из заседаний Малого Совета Тирион пошутил, назвав дотракийцев «конеебами». До этого их называли по всякому – и кочевниками, и дикарями, и скотоводами, и ордой… Конеебов еще не было, но слово понравилось и запомнилось. Ныне это прозвище разошлось очень широко, и все наше войско называло дотракийцев именно так.

Центр у врагов занимали Безупречные – двенадцать тысяч, которых поддерживали четыре тысячи дорнийских пехотинцев. Их стройные, будто выверенные по линейке построения внушали серьезные опасения. Утреннее солнце сверкало на жалах поднятых копий.

А вот напротив нашего правого фланга встала дорнийская конница. Перед Тарли расположился цвет Дорна и сейчас ветер лениво играл с их знаменами – солнце Мартеллов, решетка Айронвудов, коронованный череп Манвуди, три скорпиона Кворгилов, рука Аллирионов, черный гриф Блэкмонтов и синий ястреб Фаулеров.

Там колыхался целый лес более мелких знамен и вымпелов. Всем было ясно, что Дорн вышел на Клеверное поле во всей своей мощи.

Глядя на дорнийцев, их выучку, экипировку и решительность, многие решили, что они ни в чем не уступают прославленной коннице Запада. Их насчитывалось около восьми тысяч копий, и на наше счастье, больше половины представляло собой легкую конницу, а вторая часть состояла из закованных в железо рыцарей.

Это была мощь и сила! Нашему правому флангу придется невероятно трудно.

Джейме так же придется попотеть – дотракийцев намного больше, хотя ни мы, ни сами коневоды наверняка не знали, как они покажут себя в сражении с тяжеловооруженными всадниками.

Где-то позади дорнийцев летали два дракона, и все понимали, что и Дейенерис готова нас удивить. Люди ежились и поминали богов, наблюдая за смертоносными силуэтами.

– Всё, я поскакал на свой фланг. Действуем, как и договорились, – Тарли повернул коня и повел свой небольшой отряд направо. Дерн летел из под копыт их коней.

– Держись, Джофф, – Джейме хлопнул меня рукой по плечу и в сопровождении сотни рыцарей, оруженосцев и вестовых направился налево.

– Можешь рассчитывать на меня, – Эдмар Талли кивнул и ускакал к своему резервному полку.

Мы спустились к войскам и заняли позицию чуть позади основных сил, немного слева.

На миг наступила почти абсолютная тишина. Лишь изредка ржали кони, да ветер хлопал полотнищам знамен.

А потом на стороне противника запели рога и медленно, неспешно наращивая мощь для удара, их конница стронулась с места. Одновременно с этим два дракона взяли курс на наши позиции.

Битва на Клеверном поле началась!

Рендилл Тарли

Никогда он не жалел, что отправил своего сына Сэмвелла на Стену. Поначалу, когда мальчик родился, он возлагал на него большие надежды. Тарли всегда отличались воинственностью и неприхотливостью. Правда, иногда и в их стаде заводились паршивые овцы. Вот и Сэм стал таким. Вернее, не смог стать нормальным Тарли.

В первые лет восемь Рендилл надеялся вырастить из сына что-то путное. Он учил его сражаться, сидеть на лошади, разбираться в картах… Это не действовало и тогда пришлось приглашать и мейстеров из Цитадели и даже колдунов из Кварта. Все оказалось бесполезно – Сэм рос тихим, боязливым, и очень рано начал набирать вес, предпочитая вкусную еду и книгу ратным упражнениям и охоте. Что там говорить, если вид потрошенных на охоте животных вызывал у него тошноту! Разве таким может быть будущий воин и лорд Рогова Холма? Да и мать его сильно разбаловала.

Он просто не мог передать величественный, расположенный среди лесистых предгорий замок такому ничтожеству. Да и великий валирийский меч под названием Губитель Сердец не заслуживал такой слабой руки. Предки бы в гробах перевернулись, глядя на такое непотребство!

Это было трудное время, так как его жена Мелесса Флорент после Сэма последовательно родила трех дочерей. Но уж когда пятым ребенком появился Дикон, то Рендилл полностью переключился на его воспитание.

Надежда, что из Сэма получится хоть что-то стоящее, сменилась разочарованием, а на смену ему пришло презрение. Сэм оказался таким же бесполезным, как конское яблоко. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, лорд Рогового Холма насильно отправил собственного сына на Север.

С тех пор много воды утекло!

В войне Пяти Королей Тарли вместе со своими людьми вначале поддержали Ренли Баратеона, а потом, после его загадочной смерти, как и большинство лордов Простора, перешли на сторону Ланнистеров.

Рендил в те времена проявил себя как жесткий и суровый полководец и предавал мечу тех, кто хотел держать руку Станниса. Он даже не пощадил своих свояков Флорентов.

В битве на Черноводной лорд Тарли командовал центром армии, а после возглавил сводный корпус из войск Запада, Простора и Штормовых земель и отправился на север, где в битве у Сумеречного Дола разгромил отряд Робетта Гловера и Хелмана Толхарта, и занял Девичий Пруд.

Следующие несколько месяцев он удерживал эту местность, пока союзники активно вели дела на других направлениях. Поначалу он держал в плену Уильяма Мутона, но потом освободил его и даже чуть не женил собственного сына Дикона на его дочери Элеаноре. В конце концов брак так и не состоялся. Оказалось, что все вышло к лучшему, так как потом перед Тарли открылись более интересные перспективы.

Все это время он поддерживал в войсках железную дисциплину, заставляя солдат отстраивать порушенной войной крепости, считая что безделье самое опасное, что может случиться в войске.

Он так же давил Братство без Знамен и немало разбойников и дезертиров повисли «высоко и коротко». Братство, которое он прижал весьма основательно, даже прозвало его Кровопийцей.

Затем он вернулся в Рогов Холм и провел там некоторое время. Его умения вновь потребовались, на сей раз его вызвал король Джоффри и десница Киван Ланнистер.

Он отправился вместе с Диконом в Горький Мост, где принялся собирать новое войско.

После этого он победил Золотых Мечей, высадившихся на Гневном мысе. Ничего сложного, на самом деле. Он видел, что происходит вокруг и понимал, на что рассчитывали наемники. Они предполагали, что на севере дела примут более благоприятный оборот. Но Джоффри и Цареубийца сумели выжить после предательства Болтонов, и более того, сохранили армию, организованно отступив к Рубиновому броду.

Ему поручили расправиться с Золотыми Мечами и он сделал это, как и всегда – четко и грамотно.

Поначалу их слоны оказались неприятным сюрпризом. В арьергардных боях он потерял в общей сложности около трех тысяч человек. Потом пришло понимание, что слоны боятся огня и его лучники принялись закидывать их горящими стрелами.

Последняя битва состоялась у Дождливого Дома. Он добил Золотых Мечей, взял богатую добычу, хотя лидерам наемников удалось сесть на корабли и уплыть в Эссос.

Его это не особо волновало. Он сделал, что от него просили и теперь рассчитывал на награду.

Посетив Королевскую Гавань, он осознал, что добычей придется поделиться с Короной и, скрепя сердцем, отдал половину. Там находился его сюзерен, лорд Мейс Тирелл, который так же пытался на что-то претендовать. Рендилл Тарли посмотрел на него так красноречиво, что Жирный Розан решил за благо прекратить этот разговор.

В столице перед Тарли открылись новые перспективы.

– Тебе понравилась принцесса Мирцелла? – как-то раз спросил он Дикона, когда они находились в выделенных им покоях.

– Она очень красивая, – честно ответил Дикон. К тому времени сын вырос, догнав по росту собственного отца, раздался в плечах и смотрел на мир прямо и уверенно. Да и статью он был не обделен, а про его воинские умения уже начинали ходить легенды. Глядя на сына и наследника, лорд Тарли еще раз поздравил себя с тем, что когда-то принял правильное решение по поводу Сэма.

– Красивая… – проворчал Рендилл, кромсая ножом и вилкой запеченного фазана. Рядом с ним находился хлеб, фрукты и большой графин с вином. Сбоку устроился Дикон, который расправлялся с точно таким же фазаном. Слуг они отпустили, так как разговор был достаточно личным. – Когда ты уже перестанешь думать тем, что в штанах, и начнешь думать тем, что находится на плечах?

– Когда стану старше, – спокойно ответил Дикон, хоть на его щеках и заходили желваки.

Рендиллу понравилась реакция сына. Именно таким и должен быть сын – несгибаемым и упорным. Именно таким он его и воспитывал.

– Принцесса, несомненно, красива. Но куда важней то, что она может нам дать.

– И что же?

– Родство с Ланнистерами, хорошее приданное и близость к королю и другому принцу. И не забудь о том, какая кровь будет течь в жилах твоих детей, если у нас все получится.

– Звучит неплохо, – кивнул Дикон.

– Согласен, неплохо. Только не мы одни такие умные.

Вначале Рендилл планировал поговорить с десницей по поводу перспектив такого брака. Осмотревшись в столице, он переменил свое решение и решил начать с короля. Тем более его весьма удачно вызвали на Рубиновый брод.

Короля он ранее видел после сражения на Черноводной, когда в Красном Замке Тайвин официально принял должность десницы и в честь всех этих событий устроили пир.

Тогда сопляк вызывал у него лишь презрение. Он не был похож на Сэма, но так же не мог похвастаться ничем серьезным и лишь трусливо щерил зубы, прячась за юбку Серсеи и прикрываясь западными мечами.

С тех пор прошло немало времени. Джоффри подавил намечающееся восстание городской черни, захватил Риверран, успешно воевал на Трезубце и в ходе Стояния на Рубиновом броде фактически повернул дело к полной победе.

Похоже, парень изменился и начал походить на Тайвина.

– Не болтай много и следи за языком, – предупреждал сына Рендилл когда они подъезжали к Рубиновому Броду. – Король не так прост.

– Раньше ты говорил иначе.

– Раньше он и вел себя иначе. Вот только после бойни в Королевской Гавани он показал, что все ж таки кое-чего стоит.

– Почему ты так часто возвращаешься к этому? – Дикон, разминая мышцы, привстал на стременах.

– Потому что то, что он сделал, невероятно важно. Вот только мало кто это понимает.

– Что же там такого важного? Он просто разогнал чернь и поубивал бедняков.

– Учись смотреть в корень, Дикон, – нахмурился Рендилл. – Это как с только что вылупившейся змеей. Вначале ее можно придушить относительно спокойно. Но если дать ей время вырасти, то она может перекусать и убить всю округу. Понимаешь? – сын кивнул, но как ему показалось, не достаточно уверенно, и он посчитал нужным добавить. – Убив этих людей, король предотвратил весьма серьезные проблемы и спас множество других жизней.

В лагере на Рубиновом броде их с Диконом сопровождал отряд в три тысячи человек. В основном там были его собственные, проверенные люди, плюс несколько знатных рыцарей из Простора со своими отрядами.

Так же там находились его собственные лучники, надежные и удалые ребята, командовал которыми сир Хью Флауэрс. Рыцари Вестероса не особо любили лук, предпочитая ему меч, копье или топор. А вот Флауэрс к луку относился трепетно. Он часто хвастался, говоря, что способен «попасть девственнице в ее цветочек со ста шагов».

Король Джоффри удивил Рендилла, пожав руку и ведя разговор как с равным. Это следовало обдумать.

Практически сразу их пригласили в огромный шатер к столу. Еда была что надо, и здравицы за победу над Золотыми Мечами приятно грели его сердце. Он видел, что его заслуги ценят. Мейс Тирелл никогда себя так не вел.

Вокруг короля хватало знатных лордов. Здесь же находился и прощенный Эдмар Талли, и несостоявшийся родственник Уильям Мутон, и Цареубийца.

Они и раньше встречались с Джейме, но сейчас одновременно поняли, что их дальнейшие отношения не будут простыми и легкими…

Тем же вечером они отправились осматривать лагерь. К его удивлению, король не поленился и сам сопровождал его повсюду.

Ему понравилось, как там все устроено. Не идеально, конечно, но весьма неплохо.

На берегу реки они немного поговорили. Рендилл похвалил короля за то, как он обошелся с Его Воробейшеством, а потом перевел разговор на Дикона и Мирцеллу.

Король его не обрадовал. Он явно тянул время, отделываясь общими фразами.

Несколько дней прошли спокойно. Затем Джоффри отправился домой, захватив с собой всех своих людей и оставив его за главного на Рубиновом броде.

Что ж он был признателен королю хотя бы за то, что тот не допекает его мелочной опекой, поставил во главе войска и сделал все так, что собственный сюзерен Мейс Тирелл не лезет в попытках получить свою долю славы.

Некоторое время он муштровал армию и готовился к походу. Потом, когда из столицы пришел приказ, он выступил, легко сбросил Болтонов, Фреев и Черную Рыбу с брода и погнал их на север.

Как все эти люди уживались вместе, вот что его удивляло. Впрочем, в политике случались и не такие казусы.

Все это время он продолжал натаскивать собственного сына, поручая задания по его силам. Вначале он давал ему сто человек, потом двести, пятьсот и вот сейчас Дикон вполне уверенно управлялся с тысячей.

Именно Дикон с крупным отрядом остался охранять Перекресток, пока он с основными силами вторгся в Долину и осадил Кровавые Врата.

Крепость была неприступной, но союзники и здесь не подвели. У Тириона Ланнистера состоял на службе бывший наемник, а ныне сир Бронн Черноводный, а также имелся выход на горцев Лунных гор.

Вот эти-то ребята и обеспечили им победу, напав на гарнизон Кровавых Врат с тыла, в тот самый момент, когда все его войско обливалось кровью и потом в безуспешной попытке забраться на стены.

Он сделал то, что и планировал – втянул гарнизон в схватку, отвлек его от других направлений и позволил горцам сделать свое дело.

Лорд Тарли вырезал всех, кто не согласился сложить оружие, прошел вперед и заблокировал с запада Лунные Врата.

Здесь ему пришлось ждать, пока Джоффри и Цареубийца захватят Чаячий город и продвинутся в Долину. Он непрестанно обменивался новостями с союзниками и его впечатлило, как действовал Цареубийца – жестко, быстро и решительно, так же, как и он сам любил.

Спустя несколько дней война закончилась, и Рендилл присутствовал в королевском шатре, когда король озвучивал Арренам условия их капитуляции. Именно тогда он впервые увидел Роберта Аррена и с трудом сдержал презрение. Такого мелкого говнюка раньше ему видеть не доводилось. И если собственного сына он отправил на Стену, то этого мальчишку хотелось утопить в бочке с водой, как котенка, и сделать так, чтобы он не позорил такой древний и славный род.

Король отправился в столицу, а он вышел из Долины, соединился с отрядом сына и отправился на север, прижимать к ногтю ублюдочных Фреев.

Спустя месяц Близнецы пали. Раньше он думал, что Эдмар Талли слабохарактерный червяк, но ему понравилось, что Речной лорд казнил около двадцати самых опасных Фреев. Это было необходимо и правильно – вассалов всегда необходимо крепко держать в руке, время от времени нагоняя на них страху.

Испуганные Фреи затихли, как мышь под веником. Они явно впечатлились и казнью, и яростью вроде бы спокойного Талли.

В Близнецах к ним пришли тревожные вести. Дейенерис Таргариен вместе с тремя драконами напала на спящий Красный замок. Там было множество убитых, обожжённых и раненых.

Лорд Тарли одобрял такой смелый и решительный ход – с таким противником всегда приятно воевать. Но то, что погибла Мирцелла, вызвало его ярость и желание отомстить. К тому времени Тарли, продолжая наращивать свое влияние и принося королю одну победу за другой, все серьезней рассчитывали, что Джоффри и Киван не смогут игнорировать их требования. Принцесса Мирцелла была все ближе… И вот такой удар.

Таргариенская сука должна ответить!

Вместе с Эдмаром они вернулись в столицу. Радовало, что по его требованию Дикон явно нашел общий язык с Речным лордом – такие связи нужны всегда.

В столицу они вернулись с трофеем – Большим Джоном Амбером, лордом Последнего Очага. И хотя Джон все еще считался пленником и его статус так до конца и не прояснился, он провел с ним несколько вечеров, попивая вино, поедая жареных кабанчиков и травя военные байки. Джон оказался мужиком что надо. Да и вообще, Тарли нравился суровый Север и тамошние лорды. В них чувствовалась сила и мощь, все то, что так не хватало многим лордам Простора.

В замке, после всех похорон и Малых советов, лорд Тарли обдумал изменившуюся ситуацию. Ранее он делал ставку на сына, но теперь, похоже, настало время посмотреть на ситуацию с другой стороны. У него имелись три незамужних дочери, а у короля есть младший, ни с кем не помолвленный брат.

И коль скоро с Мирцеллой ничего не получилось, то теперь надо продвинуть такой брак. Брат короля ничем не хуже его сестры, а возможно, даже и лучше.

Тем более, Кивана более нет, и на короля стало проще давить. Хотя новый десница лорд Матис Рован видел все его цели и планы. К тому же, Рованы, как и Тарли, являлись знаменосцами Тиреллов и явно не горели желанием смотреть, как усиливается Рогов Холм.

В общем, начался очередной этап борьбы за власть. Лорд Тарли не особо любил всю эту закулисную суету, но сейчас, с учетом смерти леди Оленны, ему явно не следовало оставаться в стороне.

Он буквально всем сердцем чувствовал, что брак Томмена с какой-либо девушкой во многом определит лицо будущего Вестероса.

Тем временем Мартеллы, похоже, окончательно подмяли Дейенерис и выступили. Они вошли в Простор и принялись жечь замки.

Драконы пугали их всех, но пришлось забыть про страх и идти на юг.

Рендилл Тарли добился того, что ему поручили возглавить авангард наступающего войска.

За пару недель они достигли Синего Ручья. Перед битвой состоялся еще один совет, на котором решалось, кто будет командовать в сражении и общий план на него.

Лорд Тарли вновь попытался продвинуть свою кандидатуру. Король отдал предпочтение Цареубийце. И хотя сам Тарли затаил обиду, он понял, что этим можно воспользоваться в будущем.

Пока же их ждала битва.

Под его командование поступил правый фланг и вся конница Штормовых Земель, Долины, Королевских Земель и Риверрана. Из Простора его охранял лишь собственный отряд численностью в тысячу человек.

Войска выстраивались друг напротив друга.

– Славное время для вороньей пирушки, – сказал лорд Тарли и повернулся к Дикону. – В бою не разевай рот и следи, как будут действовать драконы. Не вздумай погибать, ты мне нужен живой!

– Я понял, отец! – Дикон выглядел сосредоточенным и невозмутимым. Казалось, он вовсе не боится, но отец прекрасно знал своего сына и видел, что это не так.

Впрочем, он его не осуждал. Глядя на кружащиеся вдали силуэты он и сам испытывал неприятный холодок. Хорошо хоть удалось убить одну из этих тварей и теперь их осталось всего две.

Эти драконы не вызывали ничего, кроме презрения. Если любая соплячка могла получить в свои руки такое оружие и стать великим полководцем, то в его глазах это выглядело как крушение целого мира. Это неправильно, ведь искусству войны настоящие воины учатся чуть ли не с пеленок, и привыкли полагаться на свой ум, терпение, хитрость и силу собственного тела, а не на огнедышащих тварей.

Дракон словно перечеркивал все это, позволяя выигрывать битвы не с помощью полководческого гения, а с помощью простого факта – наличия самого дракона.

Прямо перед ним располагался весь цвет Дорна. Он видел прославленные штандарты и знамена.

И он видел, как под звуки рогов вся эта рать пошла вперед.

– За работу, сиры, – он поднял вверх великий меч из валирийской стали под названием Губитель Сердец, привстал на стременах и надсаживаясь, так, что его услышала половина войска, заорал. – Покажем этим сраным дорнийцам, что их место в Пекле!

Войско ответило смутным гулом и ревом рогов.

Глава XXIII. Пламя и кровь

Дейенерис Таргариен на самом большом драконе обогнала вопящих и свистящих дотракийцев. Дрогон снизился практически до самой земли, двигаясь прямо навстречу скачущим всадникам. И когда ты видишь, как прямо на тебя летит такая огромная тварь, надо немало мужества, чтобы не осадить коня.

Никто его и не осадил…

Это был фланг Джейме и наших атакующих рыцарей, выдвинувшихся навстречу дотракийцам. Они ушли из-под защиты самострелов. Дейни подловила их весьма ловко.

Дрогон выдал мощный, невероятно долгий по продолжительности язык огня. Закричали люди – те, кто умер не сразу.

В следующий момент две конные армии столкнулись. Крики боли, удары железа о железо, боевые кличи, проклятья и радостные возгласы взметнулись до небес.

Второй, более мелкий дракон, сунулся было на наш центр, но его встретил такой густой ливень стрел, что он выдохнул язык пламени, от которого практически никто не пострадал и завалился вбок, закладывая новый вираж.

Следом столкнулись фланг под командованием Рендилла Тарли и дорнийские конные тысячи.

Через несколько минут центры армий так же вступили в схватку. Наблюдать за ровным, словно выверенным по линейке, строем Безупречных было одно удовольствие. Правда, они сражались против нас, и это сводило восхищение от их слаженных действий к нулю. Они шли вперед единой стеной, в последний момент практически разом наклонили копья и ударили мощно и сильно.

И две армии, как два трехголовых зверя, сцепились и принялись драть друг друга стальными когтями, клыками и лапами…

Все орали, кричали, кто-то громко засвистел… В этом треске и шуме лязгающего железа я подозвал Рольфа Брея, командира Ревущего Огня.

– Сир Брей, вы можете как-то помочь сиру Джейме? – я быстро кинул взгляд на левый фланг. Дейенерис Таргариен продолжала резвиться там на своем драконе, и хотя две армии уже вступили в непосредственную схватку, и это ограничивало возможности дракона, Джейме там явно приходилось не сладко.

– Они далеко ускакали, – среднего роста, худощавый рыцарь, задумчиво почесал подбородок.

– Подтяните туда хоть с десяток самострелов, им надо помочь. Сир Муттон со своим отрядом вас прикроет.

– Сделаем, ваше величество, – одновременно кивнули оба рыцаря.

– И еще… Настала пора Дикого Огня. Перекиньте несколько пробных кувшинов через наших пеших в сторону Безупречных.

– Есть, – он развернулся и скорым шагом побежал выполнять указания.

Центр медленно проседал. Безупречные оказались серьезными ребятами. И хотя на них надеты лишь кожаные доспехи, главный их козырь заключался в другом – потрясающая организованность и слаженность маневра. Они действовали как одна рука и наши начали медленно отступать.

– Орм, держи лошадь.

Телохранитель приблизился вплотную, схватил Ручейка за узду и зафиксировал ее. Я встал ногами на седло, выпрямился и осмотрелся.

Тарли на своем фланге действовал прекрасно. Он не просто держался, но сумел погасить первоначальный удар дорнийцев и сейчас даже начал их теснить. Что ж, он знает наш план и знает, что ему предстоит отступить. Он этого не забудет, и пока все делает правильно…

Я видел, как отряд под командованием Рольфа Брея быстро наводил три больших самострела, выверяя угол склонения. Тренированные расчеты справились с этим достаточно быстро, натянули тетивы и в полет отправились первые кувшины с песком – пристрелочные выстрелы. Они улетели куда-то далеко, расчеты скорректировали положение орудий и произвели еще один залп. На сей раз результат их удовлетворил и я видел, как откуда-то из-за спин воинов три человека очень осторожно подтащили кувшины с настоящим Огнем. Они вложили их в специальные сумки и торопливо отошли прочь.

Сир Брей издалека повернулся ко мне. Я кивнул, он резко развернулся, махнул рукой и скомандовал:

– Пли!

У меня невольно замерло сердце. Три кувшина сорвались в полет практически одновременно. Кувыркаясь в воздухе, они перелетели над головами сражающихся и упали куда-то в задние ряды Безупречных.

Один из кувшинов взорвался сразу и в воздух взлетели тела, копья и мечи.

И если и до этого вокруг стоял страшный шум, то сейчас Клеверное поле буквально вздрогнуло от криков боли и ужаса. Безупречные, по большому счету, все же молчали, но вот пешие дорнийцы заорали так, словно им неторопливо отрезали яйца.

Наши пехотинцы, увидев эффект, взбодрились.

– Бей, коли, руби, держать строй, – одна за другой раздавались команды офицеров. Казалось, силы бойцов удесятерились.

За спинами Безупречных родился и вырос над землей внушительный зеленый демон. Там все горело и плавилось.

Два других горшка пока еще не загорелись, но Брей свое дело знал хорошо. По его команде около сотни лучников одновременно запустили горящие стрелы в том же направлении, куда уже улетели снаряды.

Спустя мгновение в тылу Безупречных разверзся ад. Наш центр моментально взбодрился, а вот враги оказались в весьма непростом положении, будучи зажатыми между огнем и противником.

Несмотря на выучку, они остановились, их напор затих, а сами воины все чаще начали оглядываться, пытаясь выяснить, что же происходит позади и как велика опасность.

Надо отдать должное Дейенерис – она не потеряла головы и сразу заметила опасность, которая грозила ее Безупречным.

Огромный дракон резко изменил курс, отлетел чуть назад и по дуге полетел на наш центр.

– Товсь! Пли! Пли! – наши лучники и арбалетчики вновь выплюнули в небеса более тысячи стрел. Стрелять было одно удовольствие, ведь даже при промахе стрелы улетали в сторону врага.

Дейни на своем Дрогоне резко ушла в сторону и явно смешалась. Второй дракон, который пристроился ей в хвост, так же повернул назад.

Таргариен не понадобилось много времени, чтобы сообразить, как действовать.

Я все еще стоял на седле Ручейка, хотя пару раз чуть и не упал, когда лошадь начинала перебирать ногами. С другой стороны подъехал Рольф Кит и я оперся на его плечо.

Дрогон заложил огромный круг, облетая сражающихся со стороны. Я с тревогой наблюдал, как он, наклонившись на правое крыло, миновал дорнийцев, пересек Синий Ручей и как заходит в наш тыл.

– Клиган, скачи и предупреди лучников Дорелла, чтобы они не спускали глаз с этой твари.

Мой оруженосец кивнул и молча поскакал направо.

Дейенерис зашла с тыла. Дрогон вновь выдал огромный язык огня и полетел вперед, приближаясь к своим собственным войскам.

На этот раз мы попали в весьма неприятное положение. Наши лучники продолжали лупить по дракону, но уже не так слитно. Те стрелы, которые никуда не попадали, рано или поздно начинали падать на землю, аккурат на наше войско.

– Ваше величество, – Геральд Орм резко дернул меня за руку и я вместе с ним спрыгнул на землю. Телохранители синхронно подняли вверх несколько щитов. Вокруг нас стали падать стрелы наших же лучников…

Лорасу Тиреллу одна из стрел попала в плечо, но на счастье не сумела пробить наплечник, скользнула по металлу и уткнулась в траву.

Дрогон пропахал огромную огненную борозду, а потом, приблизившись к своим войскам, резко поднялся в воздух и пошел на новый маневр.

– Эта сука нас явно заметила, – закричал Фелл Серебряный Топор. – Нам надо перейти на другое место.

Мы запрыгнули в седла и ускакали в сторону. Гарт Хайтауэр чуть отстал, прикрывая наш маневр.

Вторым заходом Дрогон прошелся совсем близко от нас, и я почувствовал дуновение горячего воздуха на лице. Это уже очень опасно. И все же Дейни осторожничала и не опускалась слишком низко. Да, наши стрелки внушили ей капельку уважения. Соответственно и дракон не мог жечь так эффективно, и часть его огня пропадала впустую.

Драконы полетели на третий круг. На земле же творился хаос. Пахло горелым мясом, жжеными волосами и кровью… Орали обожжённые и покалеченные. Сотни людей катались по земле, пытаясь сбить с себя языки пламени. Предусмотрительно заготовленных бочек с водой и вымоченных бычьих шкур на всех явно не хватало.

А потом Дейни допустила ошибку… Ей бы продолжать жечь и уничтожать наши войска, медленно и верно перемалывая нас сотню за сотней. Но она заметила короля Джоффри в сверкающих доспехах, его телохранителей и не смогла удержаться. А возможно, она просто хотела побыстрее покончить со всем этим ужасом.

Дрогон вновь зашел со спины, немного снизился, так, чтоб уж наверняка и огненным «языком» пропахал короля Джоффри и всю его свиту. И в это время ударили самые мощные наши самострелы и скорпионы, приготовленные как раз для этого момента.

Дистанция оказалась всего ничего… Дейни постаралась вжаться поглубже в драконью броню и ее не зацепило.

Огромная железная стрела длиной в рост человека и толщиной с моё запястье резко сорвалась с одного из самострелов и спустя мгновение вошла дракону под крыло, туда, где кожа практически без брони! Она вошла так хорошо, что снаружи осталась едва ли треть…

Рык дракона, наверное, услышали в Королевской Гавани. В нем слышалась ярость, гнев, ненависть. А еще там присутствовала боль и паника.

Дрогон дернулся в воздухе и начал заваливаться направо-вниз. Я неотрывно смотрел, как огромная туша, бешено махая крыльями и хвостом, начала падать, все ближе приближаясь к земле.

Его лапы и хвост задели нашу пехоту, а сам дракон упал прямо в строй Безупречных, раскидав несколько дюжин человек, словно тряпичных кукол и пропахав в земле глубокие борозды.

Я уже вновь встал на седло и видел сквозь головы, как дракон остановился и от толчка с его шеи упала Дейни. Высота там небольшая, но падение ей явно не пошло на пользу.

А вот нечего сидеть на драконе просто так. Это же идиотизм! Разбираясь с Марвином Магом в королевской библиотеке, мы сумели отыскать сведения, как Таргариены летали на своих зверушках. Они использовали специальные седла, фиксируя себе ноги в районе голени и поясницу кожаными ремнями. И это правильно – дракон выдает в небе различные маневры, может резко изменять направление и руки всадника не всегда способны удержать его от падения и погасить инерцию.

Меня еще удивляло, что Дейни столкнулась с этой проблемой лишь сейчас…

– Сжечь всех! – я выхватил Ветер Перемен и резко махнул им, показывая людям Брея куда надо стрелять.

Один из самострелов к тому времени уже благополучно горел, подожжённый драконом, но два других выстрелили горшки с Диким Огнем прямо в сторону Безупречных и дракона.

Один из сосудов перелетел строй и упал чуть позади, а вот второй ударил дракона в бок и в тот же миг взорвался ослепительным зеленым светом.

Дрогон не мог летать, был ранен, но он защищал упавшую Дейни и по ходу не собирался бросать ее. Дикий Огонь заставил его зареветь…

Драконы в огне не горят. Наверное, и Дейни способна пережить подобное. Но вот ее людям такое явно не по силам.

Безупречные, которые бросились спасать свою госпожу и королеву, загорались, словно спички. Там полыхало все – амуниция, люди, железо и кажется, даже сама земля.

Горящий силуэт дракона метался в огне, упорно не желая покидать свою Мать.

В ту сторону продолжали лететь стрелы и болты. По моей команде Брей перестал использовать Дикий Огонь, но и того, что уже загорелось, хватило за глаза.

В некоторых местах еще живые люди перестали сражаться и сейчас буквально катались по земле, пытаясь сбить с себя языки зеленого огня. Тщетно…

К огромному сожалению, там хватало и наших собственных солдат, которым просто не повезло. И все же горящих врагов была куда больше! Значительно больше.

Последний дракон Дейни ярился в небе и кружил над своим поверженным братом и Матерью. Он поливал нас огнем, но выходило это у него достаточно плохо. Раз за разом он пытался снизиться и раз за разом его встречал ливень стрел.

Огонь бушевал прямо посередине битвы. Тысячи воинов, те, кто выжил, сражались вокруг горящего Дикого Огня и обезумевшего дракона. Несмотря на потери, Безупречные пытались спасти свою госпожу, а наши всеми силами пытались им помешать. Там все смешалось в один яростный, завывающий от боли и ненависти клубок.

Люди убивали друг друга, и счет погибших с обеих сторон неуклонно рос.

Капитан Дорелл, командир отряда лучников, перегруппировал своих людей, и они начали бить по дракону.

Дрогону пришлось нелегко. Он не мог летать, но явно не собирался умирать. Драконы вообще живучие твари. Он мог бы отползти и спасти свою жизнь. Но делать этого он не стал и продолжал защищать девушку. Меня восхищала такая преданность.

Никто из нас не видел, что происходит там, в горящем пекле. Но коль скоро дракон никуда не уползал, то и Дейни все еще оставалась где-то поблизости.

Наш центр откинул Безупречных, старательно держась подальше от продолжающего гореть и плеваться огнем дракона.

В Дрогона летели стрелы со всех сторон. Одна уже торчала из его глазницы и мне кажется, дракон ослеп на один глаз и окончательно рассвирепел. Да и силы он начал терять. И все же, несмотря на чудовищность момента и сотни смертей, что происходили совсем близко, мне было жаль этого зверя. Он был ужасен и в чем-то прекрасен…

Дракон расставил крылья, рывком бросился вперед и перекусил какого-то бедолагу. Он мотнул головой, выплевывая перекушенный труп и зарычал. В этот момент ему в пасть влетела очередная железная стрела.

Дрогон поперхнулся, закашлялся и принялся давиться огнем, одновременно махая головой, крыльями и хвостом.

Он закачался, дернулся и с невероятным вздохом, словно наконец-то представилась возможность отдохнуть, упал на землю. Его хвост, дернувшись несколько раз, затих.

– Наша берет! – Бронзовый Джон Ройс привстал на стременах и закричал так, что конь под ним в испуге прижал уши и присел на задние ноги.

Тяжелый, жирный дым стелился над самой землей. Он пах отвратительно – сгоревшей плотью, смертью и страданиями.

И мы вновь ударили.

Ситуация у Джейме тем временем медленно выправлялась. Поначалу, когда Дрогон пожег конных рыцарей, там были серьезные потери и даже некоторая дезорганизация.

Потом дракон переключился на другие цели, Джейме и его люди немного пришли в себя и начали медленно, но верно исправлять ситуацию. После налета Дрогона их там осталось чуть ли не в два раза меньше дотракийцев, но дело этого не меняло.

Дикие всадники могли сколько угодно орать во всю силу глотки, свистеть и выть, они могли вскакивать на седла и стрелять поверх голов своих товарищей, они могли быть яростными и бесстрашными…

Против выучки лучших рыцарей Вестероса все это действовало весьма слабо. К тому же, из всех доспехов дотракийцы предпочитали лишь легкие кожаные безрукавки, штаны из конского волоса и кожаные ремни с большими пряжками. Вот и вся защита. А их кривые аракхи и длинные кнуты с тяжелыми рукоятями смотрелись издалека куда страшнее, чем были на самом деле.

Они могли быть агрессивными, крикливыми и очень шумными. Но ровней цвету рыцарства они никогда не станут.

С Эриком Феллом и Бронзовым Джоном Ройсом мы обговорили ситуацию и послали на помощь Джейме Эдмара Талли во главе полутора тысяч всадников. Этот удар расставил все по своим местам.

Дотракийцев начали теснить и давить.

Там, на левом фланге все чаще слышалось «Утес», «Простор» «За Джоффри». Звук десятков труб и рогов все чаще и сильнее возносился к небесам. Этот звук бодрил и придавал силы.

Оставшийся дракон летал в небесах и явно не знал что делать.

Сам Джейме вышел из боя, ускакал в тыл своему флангу, быстро сориентировался в новых обстоятельствах, собрал войско в кулак и ударил. Это было мощно и эпично – рыцари Вестероса показали изумительную выучку и невероятную слаженность. Они ударили единым фронтом, действуя, как один человек.

Испуганные дотракийцы разлетелись в стороны, как утки, когда из небес их стаю бьет один единственный кречет.

Гортанные крики скотоводов, яростный вой, стоны и боль ударили как мощный, всесокрушающий колокол. Я невольно поежился – Джейме взял ситуацию в свои руки, и всем стало ясно, что теперь там просто убивают. А это Ланнистеры умели делать едва ли не лучше всех в Вестеросе. Нет жалости, нет сомнений, нет пощады!

Джейме погнал дотракийцев перед собой, огибая все сражение по широкой дуге и заходя оставшимся Безупречным в спину.

Рендилл Тарли, не знаю уж, как он это все увидел на своем фланге, наоборот, начал отступление. Со стороны все это выглядело так, словно Дорн начал побеждать.

Дорнийцы явно взбодрились и, похоже, почувствовали, что для них еще не все потеряно. Они ударили так мощно, что спустя несколько минут от Тарли прискакал вестовой. Оказалось, что я ошибся, лорду Рогового Холма действительно потребовалась помощь и отступление он не изображал! Его действительно сильно теснили.

Дорнийцы словно поняли, что сейчас еще ничего не решено, что у них остались шансы на победу. Они ударили невероятно мощно и едва не опрокинули наш правый фланг.

Я отослал Тарли весь пеший резерв в количестве двух тысяч человек. Запели рога и люди побежали.

Около получаса все висело на очень тонком волоске. Рендилл Тарли, огрызаясь, продолжал пятиться и пятиться назад. Сражающихся воинов словно выкашивало огромной косой.

Звонко пели дорнийские рога, а их горделивые знамена – Мартеллы, Айронвуды и Фаулеры, позабыв о тысячелетней вражде и взаимной ненависти, объединились в один мощный кулак и продолжали бить, резать, колоть…

Атакующий порыв Джейме тем временем остановил вражеский резерв и все вновь застыло в неопределенности.

Солнце между тем практически достигло зенита. Бой продолжался несколько часов и люди с обеих сторон начали выдыхаться. Руки уже не держали оружие с прежней силой, былой азарт поутих, и битва стала утомлять.

В один из моментов дорнийцы подошли еще ближе и невольно подставились. Наши стрелки принялись закидывать их стрелами. Тем более, стрелять приходилось им во фланг, и это было удобно.

Дорнийцы смешались, утратили порыв и завязли в наших построениях.

Через час Джейме, проявив невероятные лидерские качества и чудеса организации, прорубился сквозь последние резервы противника. Его рыцари, оставляя после себя перепаханное копытами поле, заваленное мертвыми дотракийцами и их лошадьми, умирающими и стонущими, оглушенными и ранеными, прошли по дуге и ударили в тыл Безупречных, одновременно сбивая всех врагов и неуклонно сдвигая их к водам Синего Ручья.

Часть дотракийцев сумела вырваться из ловушки. Эдмар Талли со своей тысячей погнал их куда-то на юг.

И все же Безупречные не побежали и не покинули свою королеву. Они сумели перестроиться и несмотря на то, что их окружили с трех сторон, продолжали убивать моих людей, наваливая целые горы трупов.

В тот день Безупречные показали, что они могут быть ровней нашей самой лучшей пехоте.

Джейме прислал оруженосца с просьбой помочь. Я знал, что просто так он не будет просить помощи и коль уж попросил поддержки, значит ситуация действительно тяжелая. Я медленно огляделся. Войск больше не оставалось. Все резервы оказались вычерпаны до дна. Осталась лишь Святой Отряд, Честь и Доблесть, Ревущий Огонь, мои телохранители и свита.

– В атаку, поможем лорду-командующему! – я плотнее уселся в седло и обернулся к Феллу. – Веди наш отряд по дуге, вот так, – я показал мечом направление.

Он кивнул, признавая целесообразность маневра.

Мы тронулись шагом, медленно и неотвратимо наращивая ход и огибая все еще сражающийся центр и утихающий на месте гибели Дрогона огонь. Казалось, земля содрогается в такт скачки. «Бум-бум-бум» били копыта коней, и эхо этих ударов будоражило кровь. На миг, среди смрада и вони, я почувствовал тонкую нотку аромата Клеверного поля. Сейчас вместо некогда великолепного цветочного ковра осталась сырая и грязная, перепаханная тысячами копыт и ног, земля. Она продолжала жить и дышать.

Со мной отправился Уильям Муттон, Джон Ройс, Святой Отряд, все королевские гвардейцы и Тирек Ланнистер.

Гордик Шелби, собрав свой отряд Честь и Доблесть, устремился в центр. Всё, мы израсходовали последние резервы. Сейчас все зависит лишь от нас самих. И я уже знал, какое сильное влияние оказывает на поле боя непосредственное присутствие короля.

Рольф Кит развернул огромный королевский штандарт со львом и оленем. Сейчас, когда остался всего один дракон, да и тот без всадника, это уже можно было сделать.

– Король с нами, король Джоффри с нами! – одновременно закричали несколько луженых глоток.

Весь наш клин – меньше тысячи человек, ударил аккуратно в стык между остатками Безупречных и прижатых к ним дотракийцев.

Копья ломались с сухими щелчками, кого-то подняли выше голов, кто-то упал и был затоптан лошадьми.

Серебряный Топор пробил врагов и продолжал давить всей массой нашего строя. Я оказался где-то посередине клина, сместился к краю и принялся раздавать удары направо и налево, действуя копьем. Когда оно застряло в чьем-то теле, я выхватил Ветер Перемен.

Череда оскаленных, хрипящих, матерящихся, злобных, умоляющих лиц мелькали, и я не успевал что-либо выделить и ничего понять в этой круговерти. Несколько раз меня пытались достать. Телохранители вовремя вмешивались, один раз я принял копье Безупречного на щит, а второй просто отклонился и оно чиркнуло по доспехам.

Я не лез в самую гущу схватки. Сегодня хватало и простого моего участия в бою.

И вновь удача начала клониться на нашу сторону. И теперь ничего не могло ей помешать. Противник, так же как и мы, ввел все резервы в бой и оба войска полагались лишь на силу своих рук, на упорство и волю к победе.

Остатки свирепых и неудержимых дотракийцев, которых Джейме прижимал к Синему Ручью, не выдержали первыми. Они развернули своих лошадей и устремились на прорыв, раскидывая союзников в попытках спасти жизни. Дотракийцы смяли остатки Безупречных и вырвались из ловушки.

Наших воинов едва хватило, чтобы полностью окружить оставшихся врагов, прижав их к Синему Ручью.

К тому времени я уже вышел из боя и отскакал назад, взобравшись на один из пригорков. Мне было хорошо видно, как внизу, где волны реки окрасились в розовый, люди выдохлись и теперь застыли, разделенные совсем небольшим расстоянием. Все тяжело дышали, но сдаваться не собирались.

Я обратил внимание, как ко мне направляется отряд из десятка человек. Впереди скакал Тирек – без шлема, в разорванном плаще и помятых доспехах, с кровью на лице. На седле перед ним кто-то лежал.

– Смотри, Джофф, кого мы доставили, – он резко, так что дерн полетел из под копыт, остановил лошадь. В следующий момент Тирек бросил на землю обнаженное женское тело.

Девушка была без волос, перепачканная кровью и землей, с неестественно вывернутой рукой… И все же я узнал ее. Вернее догадался, кто это может быть.

– Это Таргариенская шлюха, – усмехнулся Тирек. И стоящие вокруг меня люди закричали и засвистели, вскидывая вверх мечи и копья.

– Отлично, Тирек! – я широко и устало улыбнулся. Сил на серьезные эмоции просто не осталось. И все же Дейенерис сумела выжить в том аду, что был на месте горящего Дикого Огня и погибающего дракона. Невероятно! – Герольд, накинь на нее что-нибудь и отвези к архимейстру Марвину. Пусть он ее осмотрит и окажет помощь. Охраняй ее, а потом свяжи.

– Да ты что, Джофф? Лечить эту суку собрался? Голову ей отрубить, – зло выкрикнул Тирек и часть воинов поддержала его смутным гулом.

– Э, нет, – я обвел взглядом окружающих меня людей и заметил, как они медленно умолкают. – Так просто она не умрет!

Воины принялись ворчать. Успокоились они не сразу, но в открытую никто со мной спорить не стал.

В небесах, под самыми облаками, летал последний дракон. Временами он ревел, и тогда мне казалось, что в его голосе слышится не только ярость, но и одиночество. Он кружил, кружил, уже не нападая, а просто наблюдая сверху за всем происходящим. Затем развернулся и улетел.

Герольд увез оглушенную Дейенерис, а ко мне подскакал Рендилл Тарли.

– Эти мужеложцы сдаваться не собираются, – не сказал, а буквально выплюнул он. – Добить их?

– Отправьтесь к ним назад, лорд Тарли и предложите безоговорочную капитуляцию в обмен на жизнь.

Лорд Тарли ускакал. Я видел, как он встретился с кем-то из дорнийцев и они что-то обсуждали. Через некоторое время он вернулся обратно.

– Они выдвинули ряд условий, пытаются уточнить, чем им придется пожертвовать и как все будет организовано, – сообщил лорд Тарли.

– Похоже, они просто тянут время, – предположил Эрик Фелл.

– Я думаю так же, – кивнул Рендилл. – Вечер не за горами. У них осталась одна конница, и я уверен, под покровом темноты они попытаются прорваться на юг.

– Скажите им, лорд Тарли, чтобы сдавались и пообещайте, что с ними обойдутся, согласно их положению. Если откажутся, сразу пускайте в ход луки и самострелы. Сир Дорелл, отправляйтесь к своим людям. Вы знаете, что делать!

– Вы отдадите приказ расстрелять фактически беспомощных врагов? – удивился лорд Ройс.

– Уже отдал, если вы не заметили. И если они такие тупые, что готовы продолжать сражаться, то я не готов терять собственных людей.

– Правильно, в Пекло вежливость, – кивнул лорд Тарли и вновь поскакал к окруженным врагам.

Дорнийцы отказались просто так сдаваться. И тогда сир Дорелл взмахнул рукой, и сотни стрел полетели в сбившуюся в кучу толпу.

Потребовалось два залпа. Множество людей упало, заржали кони и почти сразу дорнийцы выкинули белый флаг.

Битва на Клеверном поле закончилась…

Медленно, словно сомневаясь, я оглядел поле боя. Неужели это всё, и мы победили?

Люди Тарли принялись разоружать дорнийцев. Тут и там по полю пошли гасилы – это такие воины, которые добивают раненых с помощью узких мечей или кувалд. Раненых было так много, что всем помощь явно не окажешь. Тем более, многим из них суждено умереть от потери крови, гангрены и просто боли.

Дотракийцев добивали всех без разбора. Джейме раз и навсегда хотел показать диким восточным племенам, насколько может быть суров и беспощаден Вестерос. Он задумал преподать им один-единственный, беспощадный и смертоносный урок, сделать так, чтобы дотракийцы начали бояться не только моря, но и их охватывала медвежья болезнь при одной идее вновь столкнуться с западными рыцарями.

С дорнийцами и оставшимися в живых наемниками (в основном это были Вороны-Буревестники) обошлись куда гуманней. Добили лишь совсем безнадежных, а всем остальным Молчаливые Сестры принялись оказывать помощь.

Ко мне подскакал Джейме с десятком рыцарей. Все они выглядели окровавленными, уставшими, заляпанные грязью и потом. И все они улыбались.

– Джофф, давай отъедем в сторону, – предложил Джейме и мы отправились туда, где не так сильно пахло кровью, смертью и дерьмом.

Нам пришлось проехать через Клеверное поле. Мертвыми была усеяна вся земля. Аромат победы густо смешивался с запахом свежих трупов. Ручеек фыркала, мотала головой и изгибала шею – эта атмосфера не пришлась ей по нраву. Я медленно двигался и видел повсюду окровавленные части тел, раскроенные черепа, изуродованные носы, отрезанные уши, разрубленные шеи, выколотые глаза, вспоротые животы, выпавшие наружу внутренности, обагренные кровью волосы, исполосованные туловища, вывихнутые пальцы и конечности… Перерубленные частично или полностью тела, пробитые стрелами лбы, туловища, руки или ноги, торчащие наружу ребра… Безжизненные лица с остекленевшими глазами, которые еще несколько часов назад были полны жизни и смеха… Зияющие раны, последние вздохи умирающих… Реки крови…

Я невольно согнулся в седле. В горле появился ком. Война предстала предо мной во всем своем ужасе и невероятной жестокости. Сколько жизней оборвалось на Клеверном поле? Я пока еще смутно осознавал истинный масштаб произошедшей битвы, но в сердце уже начал заползать какой-то суеверный ужас…

Мы разбили лагерь выше по течению Синего Ручья, за холмом, так, чтобы к нам не долетали запахи и стоны.

Слуги достали с повозок мой огромный шатер и принялись его раскладывать.

Один дракон остался в живых, но теперь он уже не страшен. У нас есть Дейенерис, которую я намеревался держать в собственном шатре. Думаю, дракон это почувствует и откажется от лишней агрессии.

Я спрыгнул с коня. Роберт Бракс помог снять шлем и панцирь. Джейме командовал, выставляя охранение и раздавая многочисленные распоряжения. Так же он приказал доставить сюда тела всех наиболее знатных рыцарей и лордов. Я не видел множество людей, как друзей и товарищей, так и врагов, и мне бы хотелось прояснить их судьбу.

Первым принесли сира Барристана Селми – горделивого старика, сохранившего мужество и величественность даже после смерти. Память прошлого Джоффри его прекрасно помнила. Чертов идиот, как он мог прогнать такого человека?

Отдельно укладывали наших погибших. Вот бережно положили Лораса Тирелла, рыцаря Цветов. Казалось, на его лице застыло удивленное выражение. Чье-то копье пронзило его горло. Вот и Тирелл погиб… Он мечтал о славе и известности. Он хотел стать самым знаменитым рыцарем Вестероса. Вот и нашел ты свой конец, рыцарь Цветов! Ты умер, хотя глядя на твое смеющееся лицо и зная жажду жизни, нам всем казалось, что смерть и ты – вещи абсолютно несовместимые. Как же нелегко будет Маргери об этом узнать.

Я нагнулся, встал на одно колено и закрыл его глаза.

Около Селми положили Джораха Мормонта. Его я не знал, но его опознали мои рыцари. Мормонт погиб, пытаясь спасти поверженную Дейни. Он сильно обгорел, а потом его добили несколькими ударами. Вместе с ним положили Галлада Высокого – он не был значимым или родовитым, но когда-то он служил Джоффри как телохранитель и слуги решили его принести. Он погиб, сражаясь рядом с Оберином Красным Змеем. Что ж, теперь стало понятно, куда делся этот человек, после того, как я его прогнал. Тогда я был молод и глуп, и некоторые решения принимал сердцем. Наверняка, он успел много интересного рассказать Мартеллам о Джоффри и его привычках.

А вот и тело самого Оберина, Красного Змея. Этого добили специально. Я намекнул Тарли, что в живых он мне не нужен и тот все сделал правильно. Оберин погиб в бою и смерть не стерла с его лица высокомерного выражения. Его доспехи – помятые, исцарапанные, заляпанные кровью и землей были невероятно богаты.

Рядом с Лорасом Тиреллом положили королевского гвардейца Рагнара Рава. Он погиб недалеко от меня, и я видел, как кто-то из Безупречных пронзил его копьем.

Люди приносили трупы и складывали их один за другим. Рыцари из Утеса, Риверрана, Королеской Гавани, Простора. Их было очень много. И все же, несмотря на потери, я был рад, что Джейме, Эдмар Талли и Рендилл Тарли остались в живых.

Правда, Талли не повезло. Дотракийцы сильно его посекли. Сейчас речной лорд чувствовал себя не самым лучшим образом. Я искренне помолился Семерым, чтобы Марвин Маг показал все, на что способен и не дал Эдмару умереть.

Оруженосцы раздобыли несколько стульев и скамеек. Я сел и устало вытянул ноги. Ветер хлопнул королевским знаменем. Солнце светило прямо в глаза. Я закрыл веки и наслаждался приятным, ласкающим теплом. От вод Синего Ручья шла восхитительная прохлада. Там порхали стрекозы и бабочки – для них ничего не случилось, а жизнь продолжалась, как и раньше.

Джейме куда-то отлучился, а через полчаса вернулся с трофеем. Его рыцари вели двух связанных юношей. Они подвели их и заставили опуститься на колени.

Я не знал никого из них. Крепко сбитый, коренастый и коротконогий юноша с высоким лбом, квадратной челюстью и широким носом смотрел на меня дерзко и вызывающе.

С точно таким же выражением стоял и его спутник – высокий, с рыжим солнцем в волосах, симпатичный и мускулистый парень. Один его глаз слегка косил.

Они оба были ранены, но не слишком серьезно. И по их великолепным доспехам становилось ясно, что это птицы высокого полета.

– Вот этот, что ниже – Квентин Мартелл. А второй, тот, что повыше, Клетус Айронвуд, – представил их Джейме и среди окружающих рыцарей прошел смутный гул.

– Это правда? – я с недоверием посмотрел на представившего пленников лорда-командующего.

– Так и есть, – он усмехнулся широко и весело. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Это конец войне, Джейме! – я все еще не мог поверить, что у меня в плену наследники двух самых могущественных домов Дорна. – Поднимите их. Эти люди слишком благородны, чтобы стоять на коленях даже перед королем, – я подошел к ним ближе и перевел взгляд с одного на другого. – Поклянитесь, что не сделаете попытки убежать, что не нападете ни на меня, ни на кого из моих людей и вас развяжут, окажут все необходимую помощь, накормят, напоят и будут относиться с уважением.

Парни переглянулись. Я видел в них упрямство и отвагу. И все же горячка боя прошла, они окончательно поняли и приняли свой новый статус.

– Клянусь Семерыми, я не причиню вреда ни королю, ни его людям, и не буду пытаться сбежать, – первым сказал Мартелл.

– Клянусь, – повторил следом Айронвуд.

– Мы еще поговорим, сиры, – пообещал я им. – А пока прошу воспользоваться моим гостеприимством.

Парней увели. Естественно, никто не собирается полностью верить им на слово. За ними будут следить и охранять. Но королю просто необходимо изредка показывать свое великодушие и милость.

Военного совета не было. Не попади к нам в руки юные Мартелл и Айронвуд, и с Дорном пришлось бы повозиться. А возможно, мы бы так и не смогли ничего сделать. Дорнийцы бы заперлись на своих перевалах и начали партизанскую войну, как делали это при любых обстоятельствах.

Но у нас в руках имелся невероятный козырь. В тот же вечер вороны улетели в замок Айронвудов и Солнечное Копье с вестями о пленниках.

Наши отряды разошлись в разные стороны с целью добить часть дотракийцев – их спаслось около трех тысяч. Так же было необходимо отыскать и пленить отдельных воинов, которые выжили и сумели улизнуть с поля боя.

Рендилл Тарли озвучил невероятные цифры. У нас погибло свыше семнадцати тысяч человек, а у врагов более двадцати пяти. Воистину, Клеверное поле собрало богатую жатву. И хотя для нас это и не стало пирровой победой, но к таким потерям следовало относиться очень серьезно.

Вечером состоялся пир, на который были приглашены самые знатные дорнийцы. В Вестеросе такая практика в порядке вещей – более того, она считается правилом хорошего тона. Если война шла на жизнь, а не на смерть, то выживших врагов прощали, сажали за стол и во время такого пира все славили взаимное мужество и обсуждали перипетии закончившегося боя.

Вражды к младшему Мартеллу я не испытывал, а Айронвуд здесь вообще второстепенный персонаж.

Слуги накрыли один большой, длинный стол. По одну руку от меня расположился Джейме, а по вторую Рендилл Тарли. За ними сидели отличившиеся лорды и простые рыцари. Дальний конец стола занимали дорнийцы – Квентин Мартелл, Клетус Айронвуд, Франклин Фаулер по прозвищу Старый Ястреб, лорд Поднебесья и Хранитель Принцева перевала. Этот человек был уже не молод, вымотан физически, с многочисленными перевязанными ранами на всем теле. Рядом с ним сидел Морс Манвуди, ставший после смерти отца новым главой дома Манвуди и хозяином Королевской Гробницы.

Их окружали остальные дорнийские лорды и рыцари – не такие влиятельные и родовитые.

Дейни на пиру отсутствовала. С ней все непросто, тем более она себя плохо чувствовала и после лечения Марвина Мага металась в бреду.

Ну да, падение с дракона, нахождение в Диком Огне и многочисленные повреждения даже Таргариену не пойдут на пользу.

– За окончание войны, – первый тост поднял Джейме Ланнистер.

– За окончание войны, – ответил ему Франклин Фаулер и вытянул вперед руку с золотым кубком.

Мы выпили и буквально набросились на еду. Аппетит у всех был просто чудовищный. Через некоторое время Тарли предложил новый тост – за погибших. Все выпили и вновь отдали должное еде.

Блюда не были изысканными и необычными. Простая походная пища – жареное мясо и дичь, рыба, много хлеба и овощей, а еще больше пива и вина.

Слуги не успевали менять опустошаемые с огромной скоростью блюда. После третьего тоста за столом послышалась первая шутка. Кто-то вспомнил курьезный случай во время боя…

Битва закончилась. Множество людей погибло. Но мы-то живем!

Утром в столицу улетел новый ворон. Еще вчера мы написали, что победили и сообщили о тех, кто погиб и кто выжил.

А вот сегодня ворон понес приказ – флоту под командованием Мейса Тирелла и Редвина Пакстера надлежит выйти из столицы, дойти до Штормового Предела, взять там людей и отправляться отвоевывать остров Арбор.

Мейс потерял сына, но я посчитал, что в бою, имея возможность отомстить, ему будет легче все это забыть.

Следующие дни были заполнены делами, суетой и решением вопросов различной степени тяжести.

Более двухсот человек получили рыцарские шпоры, и мы провели пир в эту честь. Огромное количество трофеев, лошадей, доспехов и оружия надо было собрать, куда-то сложить или начать переправлять в Королевскую Гавань. Многое мы раздарили там же, на месте.

У живых дотракийцев – их мы взяли в плен свыше полутора тысяч, отобрали лошадей и коней, а их самих поместили под охрану. Отдельно от них находились свыше тысячи семисот Безупречных.

Несмотря на наши колоссальные потери, после битвы на Клеверном поле мало кто сумел сохранить уважение к дотракийцам, как к бойцам. Безупречные смогли завоевать чуточку больше одобрения, но никто из рыцарей и лордов не стал их считать непобедимыми.

Возможно там, в Эссосе, они и были на высоте, но здесь, в реалиях хороших доспехов, тяжелой панцирной пехоты и качественной организации, они явно не тянули на звание самых смертоносных войск этого мира.

Серого Червя мы так и не нашли – он надевал доспехи, как и у всех остальных, а в той каше, в которую превратилось поле боя, в том огромном количестве трупов, искать его было некому да и не зачем. Возможно, он и выжил. Вместе с ним осталась неизвестной судьба Даарио Нахариса. Да и хер с ними…

Миссандею взял в плен Рендилл Тарли – я выкупил ее у него. Эта девушка, знающая несколько языков, знакомая с обычаями многих городов и прекрасно разбирающаяся в разнообразной культуре Эссоса, могла мне пригодиться.

Девушка выглядела милой, возможно даже и симпатичной, но никакого интереса, кроме как делового, она у меня не вызвала. Она на коленях просила меня разрешить ей ухаживать за раненой Дейенерис и я, все обдумав, позволил ей это.

Люди копали огромные длинные ямы и хоронили павших. Их было так много, что битву на Клеверном поле начали считать одной из самых кровавых за всю историю Вестероса.

На восьмой день прибыли послы Дорна. Возглавлял их лорд Андерс Айронвуд по какой-то причине не участвующий в Клеверной битве. Этот человек являлся вторым по могуществу, после Дорана Мартелла, лицом в Дорне.

Сам Доран прибыть не смог, но прислал грамоту, согласно которой все свои права делегировал старшему сыну Квентину.

Фаулеров – третий по могуществу дом Дорна, представлял лорд Франклин.

На Клеверном поле под звуки труб, под взором тысячи рыцарей и лордов все гордые и непокорные лорды Дорна склонили свои колени и принесли слова вассальной клятвы.

Я наблюдал за лицами дорнийцев – высокомерными, властными, суровыми, и понимал, как нелегко им говорить подобное. Да еще и после одного из величайших поражений Дорна в истории.

Это был невероятный, судьбоносный момент – признание гордым Дорном своего поражения и подтверждения зависимого положения. Историки и мейстеры напишут книги об этой битве и об этом моменте, а барды сложат песни.

Дорн, как и другие мятежные регионы до них, отделался схожей ценой – миллионом золотых драконов в качестве контрибуции, клятвой верности и заложниками в лице Айронвуда и Мартелла. Дорнийские лорды пообещали собрать деньги в течение месяца и лично доставить их в столицу. Нас всех это вполне устроило.

Сами Безупречные, дотракийцы и немногочисленные оставшиеся в живых наемники принесли клятвы, что они больше никогда в жизни не поднимут оружие на короля Вестероса и его людей.

Самое веселое мы приберегли на самый конец. И озвучил все это Джейме Ланнистер.

– Пленные дотракийцы и Безупречные передаются на попечение Дорна, который обязан позаботиться об их дальнейшей судьбе. Под страхом смерти этим людям запрещается покидать Дорн и оставаться где-либо еще в землях Вестероса.

Надо было видеть, как вытянулись лица у дорнийских лордов.

– Ваше величество, но что мы с ними будем делать? – попытался образумить меня Андерс Айронвуд.

– Это же вы пригласили в Вестерос Дейенерис Таргариен, а она привела свое войско. Вы чем-то кормили их раньше, вот и теперь прокормите, – я пожал плечами, показывая, что это не забота Короны. – Мы не хотим, чтобы дикие обычаи дотракийцев утвердились в Вестеросе и нам совсем не нужно, чтобы они разбавляли андальскую кровь.

Ну да, все поняли, что в преддверии Зимы столько лишних ртов никому не нужны. Тем более, эти рты весьма прожорливы и очень буйные.

Мы забрали всех их лошадей. Кочевники выглядели сломленными. Ну, еще бы – конь для них это символ всей жизни.

Я не знаю, что дорнийцы будут делать с дотракийцами или Безупречными. Нам они так же без надобности. Рабства в Вестеросе нет, а посылать таких ребят на Стену – значит делать из Стены посмешище. Евнухи и безграмотные конеебы принесут Северу больше проблем, чем пользы.

Возможно дорнийцы разберут их по замкам, сделают слугами или наемными рабочими. Может быть переправят обратно в Эссос или просто убьют… Хотя все понимали, что в лице стольких людей мы усиливаем Дорн, мы так же знали, что у них возникнут неизбежные потери. Все эти ребята клялись служить Дейенерис Таргариен, а не дорнийским лордам. Значит, конфликты неизбежны.

Нас больше не волновал этот вопрос.

На следующий день, закончив основные дела, мы отправились домой, в Красный замок.

Дейни провалялась в бреду около недели, затем пришла в себя, но еще дней десять находилась между жизнью и смертью. Я нанес ей визит вежливости. Мне захотелось посмотреть на девушку и просто познакомиться.

Глядя на ее бледное, изможденное лицо, на совершенно безволосую голову, на черные круги под глазами и выражение бесконечной усталости, мне на какой-то момент даже стало ее жалко.

Она не хотела говорить, и как мне кажется, мечтала о смерти. Все её начинания пошли прахом, два из трех драконов погибли, верные люди сложили головы…

Мы обменялись дежурным фразами, и я оставил ее. Время для серьезного разговора наступит позже, когда мы все окажемся дома, и когда девушка немного оклемается.

Сейчас же мне хотелось побыстрее доставить ценную пленницу в замок.

Через неделю мы уже въезжали в Речные ворота. Народ встречал нас криками радости и восторга. Мы втроем – я по центру, Джейме и Рендилл по краям, возглавляли наше войско. Сразу за нами двигались королевские гвардейцы и телохранители, а за ними – знаменосцы с великолепными стягами. Следом, ровными рядами, торжественно и величественно, шла вся наша армия. Я оглядывался, и гордость заполняла мое сердце. Это было надежное, испытанное в боях войско, лучшие из лучших. Они верили мне, а я верил им!

Около ворот Красного замка нас встречал весь Малый Совет и все влиятельные лица. Маргери выглядела плохо – она все еще переживала за погибшего Лораса.

Мы долго говорили в ту ночь – о нас самих, наших детях и родичах, войне и будущем…

На следующее утро три торговых корабля ушли на Драконий Камень. Мне был нужен обсидиан. Так же я послал письмо на Стену и поинтересовался, когда же они дадут нам мертвяка?

Через два дня состоялся великолепный пир, на который пригласили свыше тысячи человек. Для простых людей накрыли столы в Драконьем Логове. Народ пил и гулял три дня, мы выставили много вина и еды. Битву на Клеверном поле отмечали с размахом. В самом конце провели рыцарский турнир с хорошими призовыми, и по его итогам вновь укомплектовали Королевскую Гвардию.

К тому времени Мейс Тирелл и Пакстер Редвин практически без сопротивления очистили остров Арбор. С дорнийцами у нас теперь мир и они спокойно убрались на свои земли, а вот железнорожденных пришлось выбивать.

Это не заняло много времени – Грейджои фактически остались в одиночку, полноценного флота они так и не заимели, и с острова их легко сбросили.

После этого наша эскадра зашла в Старомест, пополнила там потери в людях и кораблях и отправилась дальше – в Утес Кастерли.

А потом наконец-то настало время поговорить с моей пленницей.

Дейенерис Таргариен

Невысокая, хрупкая девушка с типично валирийской внешностью – глазами фиолетового оттенка и серебряными, очень короткими, волосами задумчиво прошлась по своей камере, расположенной где-то в Красном замке. Хотя, надо признать, камера больше походила на неплохо обставленную комнату. Да, на единственном окне крепкая стальная решетка, а мощная дверь снаружи закрыта на засов и ее постоянно охраняют стражники.

Во всем остальном здесь было вполне терпимо – удобная большая кровать, застеленная чистым бельем, стол и стулья, уборная в отдельном коридоре, кувшин с вином и корзина с продуктами на отдельном столике – хлеб, ветчина, фрукты…

Она находилась в плену, но король Джоффри даже давал ей возможность отвлечься и как-то скрасить тоску.

Девушка взяла книгу – «Песни Вестероса», с ногами забралась на кровать, прислонилась к стене и наугад открыла ее где-то в середине и задумчиво прочитала название «Осень дней моих». И хоть песня посвящалась совсем другим людям, была грустной и лирической, у Дейенерис невольно гулко ударило сердце – все, что там написано, очень хорошо подходило под ее жизнь и нынешнее положение.

Ах, как хороши бескрайние степи Дотракийского Моря! Свежий, пахнувший разнотравьем ветер, яркое солнце и мягкая, прогретая земля. Поначалу ей было не просто привыкнуть к обычаям степного народа, но затем, когда она выучила язык и освоилась, жизнь заиграла новыми красками.

Первый надежный спутник – Джорах Мормонт. Первая любовь – суровый и могучий кхал Дрого. Она таяла в его руках и объятьях, и знала, каким на самом деле может быть этот внешне свирепый и молчаливый человек…

Тогда же она начала чувствовать свою силу и поняла, что старший брат Визерис, которого так уважала, любила и побаивалась все эти годы – простое ничтожество, червяк, а не Дракон.

На пиру в честь добрых предсказаний дош кхалин глупый и пьяный братец обнажил меч, приставил его к ее животу и угрожал… Кхал Дрого короновал его расплавленным золотом.

Слабые драконы, или те, кто лишь пытается ими казаться, позорят Таргариенов. Ей не было жаль своего братца. Почти…

Много чего случилось после. Виноторговец пытался ее отравить, а одна из спасенных ею пленниц – мейга Мирри Маз Дуур решила отомстить и погубила Дрого, сведя его своим лечением к погибели.

Дрого умирал, и Мирри Маз сказала, что мужа можно спасти, лишь пожертвовав другой жизнью. Так она потеряла своего нерождённого ребенка, Рейго, Жеребца, которому предсказывалось, что он покроет весь мир.

Мужа она так же не спасла. Да, он остался в живых, но был как овощ, а не полный ярости и любовного пыла мужчина. Он и говорить-то не мог, и не видел, что происходит вокруг.

Рыдающая Дейни удушила подушкой своего мужа, свою Луну и Звезды, а потом приказала сложить костер, положить туда тело Дрого, привязать предательницу-мейгу и поместить три драконьих яйца – подарок Иллирио Мопатиса.

Дейенерис вошла в огонь простой девушкой, бывшей женой великого кхала. Огонь не смог причинить ей вреда. Она вышла из него Неопалимой и Матерью трех вылупившихся драконов. Она стала первой кхалиси за всю историю, служить которой согласились мужчины-дотракийцы.

Она дала имена своим чудесным драконам. Черного, самого большого и свирепого, она назвала Дрогон, зеленого – Рейгаль, а золотого – Визерион.

Вместе с остатками своего кхаласара она шла все дальше на восток и прошла Красную Пустошь. И все это время в небе тревожным огнем полыхала яркая комета, предвестница чего-то нового и страшного. Она вела и звала.

Первым крупным городом, в котором она остановилась, оказался Кварт – старый, богатый и лживый. Здесь стояли высокие башни, имелось многочисленные площади с фонтанами, украшенными статуями драконов, грифонов и мантикор.

Правители Кварта называли себя Чистокровными. Ей с огромным трудом удалось с ними встретиться. Но они не дали ей того, что она хотела для завоевания Железного Трона. Она не получила ни кораблей, ни воинов и Чистокровные явно не горели желанием ей помогать – их интересовали лишь ее драконы. В Доме Бессмертных, местных колдунов, она едва не погибла, заплутав в колдовских видениях, но ее спас Дрогон.

В порту Кварта Дейенерис вновь чуть не убил жалостливый убийца. От неминуемой смерти ее спас прославленный рыцарь сир Барристан Селми, бывший лорд-командующий Королевской Гавани. Он и его спутник – Бельвас-силач, с тех пор повсюду ее сопровождали.

Там же ее нашли три корабля, присланных Иллирио Мопатисом. Магистр звал ее обратно в Пентос, но она, следуя предсказанию, поплыла не туда, а в залив Работорговцев, где причалила в городе Астапор.

Про Астапор говорили, что он построен из кирпича и крови, и из кирпича и крови все его люди. Там Дейенерис изображала покупательницу Безупречных. Она пообещала отдать за них своего самого крупного дракона – Дрогона. По совету Мормонта она прикинулась, что не знает гискарского диалекта валирийского языка, на котором там все говорили.

Она обманула Господ и сразу после сделки натравила на них дракона, а полученные Безупречные по ее приказу принялись резать и убивать работорговцев. Астапор пал к ее ногам, как спелый плод. Кругом громоздились трупы – Господа, гвардейцы, все, кто был замечен с кнутом в руках – все они были убиты.

Дейенерис получила город, восемь тысяч шестьсот Безупречных и пять тысяч пятьсот кастрированных мальчиков, еще не закончивших обучение. Так в ее руках появилась реальная сила. И у нее появилась хорошая, верная помощница – Миссандея, девушка с округлым, часто улыбающимся лицом, смуглой кожей, необычными, притягивающими внимание глазами и высоким, сильным и мелодичным голосом.

Она оставила Астапор во власти трех бывших рабов – лекаря, ученого и жреца, а сама отправилась дальше, покорять Юнкай.

Зачем она затеяла все это? Временами она думала, что хочет помочь людям и освободить их от рабства, а часто она не знала, как ответить на этот вопрос.

Юнкай защищали наемники, которых достаточно легко удалось переманить на свою сторону. После чего в городе началась резня, всех Господ перебили и власть перешла к бывшим рабам.

Ее, теперь уже многочисленное войско, отправилось к следующему городу – Миэрину.

Перед городом ей удалось избежать еще одного покушения и там же она узнала, что ее верный Джорах Мормонт является шпионом Королевской Гавани в Вестеросе.

Она дала ему шанс все искупить – вместе с Серым Червем, командиром Безупречных, он проник через канализации в Миэрин и сумел открыть ворота. Город сдался, но Джорах так и не покаялся и не признал свою вину. И ей пришлось его прогнать…

Дейенерис взяла Миэрин и решила здесь задержаться. На одной из аудиенций она приняла послов из Астапора. С их слов выходило, что город отчаянно нуждается в помощи, что власть там захватил Клеон Великий, бывший раб. Его положение очень шаткое, так как свергнутые Господа всеми силами пытаются вернуть минувшие порядки, а рабы не умеют управлять городом и совершают одну ошибку за другой.

Тем временем в покинутом ею Юнкае Господа вновь вернули себе власть и снова узаконили рабство.

Это было тяжкое время, время, когда она разочаровалась во многих своих делах. Она мечтала отменить рабство в заливе Работорговцев, но вместо этого с ужасом поняла, что принесла лишь страдание, кровь и боль. Уже сейчас многие люди считали её завоевания и правление самым кровавым временем со времен древней Валирии и Гискарской Империи. Уже много веков в этих городах не умирало так много людей. Никогда ранее торговля и культура не падали так низко.

Бывшие рабы оказались плохими руководителями и никудышными администраторами. Они не умели эффективно управлять городами или командовать армиями. Большая их часть, когда схлынула первоначальная эйфория, просто не знали, что делать со свалившейся на голову свободой. Они не умели взять в руки собственную судьбу, так что уж говорить о судьбах других.

Дейенерис решила принести Миэрину покой и процветание. Но существующие противоречия оказались настолько велики, что она просто не знала, что с ними делать. Она разрушила старый уклад, но не смогла примирить бывших хозяев и рабов. И так и не смогла придумать новый политический строй, который бы всех устроил.

Ей пришлось идти на уступки и вновь разрешить добровольную продажу в рабство. Люди из-за охватившего город голода сами, не дожидаясь ее разрешения, сотнями продавались обратно за гроши.

Подросшие драконы так же не остались в стороне и начали доставлять проблемы. Все чаще местные жители приходили и жаловались на то, что драконы убивают не только скот, но и людей.

Бывшие хозяева города, назвавшись Сынами Гарпий, начали убивать и преследовать ее людей. Миэрин погружался в кровавое безумие, люди гибли, каждая ночь приносила десятки новых трупов, а Дейенерис не знала, что делать.

С горечью она осознавала, что у нее нет достойных и умных советников. Никто не мог дать ей дельного совета. Ее окружали хорошие, честные люди – Барристан Селми, Серый Червь, Миссандея. Но никто из них никогда не был политиком. А их советы, пусть и преследовали благие цели, не были достаточно глубоки и продуманы.

Даарио Нахарис, капитан наемнического отряда Ворон-Буревестников, ставший ее любовником, мог похвастаться отвагой, силой и хитростью, но он не умел далеко видеть и глубоко смотреть.

Дейенерис отчетливо чувствовала, как не хватает ей грамотных, умных и компетентных людей в своем окружении. Ей был остро нужен кто-то хитрый и дальновидный, понимающий движения и мотивы людских сердец, умеющий учитывать при принятии решение множество факторов, искушенный в управлении другими, человек.

Все чаще раздавались голоса, чтобы она вновь восстановила рабство. Причем, и это ее несказанно раздражало, среди этих голосов находились и бывшие рабы, которые привыкли, что им говорят, что делать и как жить.

В Миэрин приплыла делегация из Кварта, которой руководил ее бывший знакомый, стремящийся на ней жениться – Ксаро Ксоан Даксос. Он готов был подарить тринадцать больших кораблей, но с тем условием, что она покинет Миэрин и не будет мешать торговле.

Дейенерис не могла посадить на эти корабли всех своих людей и ответила отказом. В ответ Ксаро прислал ей кровавую перчатку – знак, что теперь и Кварт присоединился к военной коалиции против Миэрина.

Астапор осадила армия восстановленного Юнкая, а Сыны Гарпий проявляли все больше и больше враждебности. В Миэрин пришли беженцы из Астапора и тогда наступил настоящий голод. Ее люди зафиксировали первые случаи каннибализма. К тому же бывшие рабы принесли с собой новое заболевание – кровавый понос.

К тому времени от оппозиции Миэрина выступал Хиздар зо Лорак, один из великих господ Миэрина, влиятельный купец, и, как подозревала сама Дейенерис, лидер Гарпий.

Высокий и стройный, с вытянутым лицом и безупречной кожей янтарного цвета, он красил волосы в черно-красный цвет и укладывал их в виде двух крыльев. У него была тонкая бородка с вплетенными в нее золотыми кольцами. Этот человек являлся прямым потомком гискарцев. Он был очень красив, умен, хитер и изящен. Именно такой человек и был нужен Дейененрис в своем совете. Но Хиздар хотел стать ее мужем, требовал частично возвращения к прошлым традициям и взамен обещал, что успокоит Сынов Гарпии и вернет в Миэрин мир.

Он обещал много, но Дейенерис не могла принять его условия. К сожалению, не могла…

Она дала Хиздару уклончивый ответ – если в Миэрине за девяносто дней не произойдет ни одного убийства, то она станет его женой.

Хиздар согласился на это, но взамен, в качестве аванса попросил вновь открыть Бойцовые Ямы, и привел множество бойцов, которые просили ее об этом.

Дейенерис пошла на очередные уступки. Во время первого поединка, где она присутствовала в качестве почетной гости, ее вновь попытались отравить с помощью деликатеса с саранчой. Изысканное блюдо съел Бельвас. Наемник стал хрипеть и умирать, в толпе зрителей поднялось волнение, переросшее в панику. Вспыхнул очередной мятеж, и вновь появились Сыны Гарпии. На шум прилетел Дрогон, который пожег множество людей и спас свою хозяйку, унеся ее на спине.

Дрогон опустился на землю далеко от Миэрина, в сухой и опаленной солнцем степи. Там Дейенерис нашли воины кхала Моро. Потом был плен, путешествие в дом бывших кхалис Ваес Дотрак и совет многих кхалов, которые решали ее судьбу. Она опрокинула светильники с огнем и сожгла их всех, вместе с домом. Из бушующего огня она вышла, как Матерь драконов и многотысячная толпа дотракийцев признала ее своей госпожой и кхалиси.

Из Ваес Дотрака до Миэрина она возвращалась во главе многочисленной армии степных всадников и Даарио, который сумел ее отыскать.

Город встретил свою королеву настороженно и хмуро. Жители не спешили улыбаться и радоваться ее возвращению.

В ту ночь, когда возбуждение от секса с Даарио прошло, она долго не могла уснуть, а потом вышла на балкон и молча смотрела на огромный город раскинувшийся внизу.

Миэрин в основном был выстроен из кирпича красного, желтого, синего, зеленого и оранжевого цветов. Утреннее солнце играло оттенкам этих цветов, пробуждая от очередной ночи широкие улицы, храмы и житницы, лачуги и дворцы, бани и публичные дома, сады и фонтаны, бойцовые ямы и рынки. Все здесь было чужое… Девушка с горечью осознала, что никогда не сможет понять душу этого города. И он ее не поймет.

Все начинания так и не прижились. Она отменила рабство одним ударом и освободила десятки тысяч людей. Вот только старые порядки, шаг за шагом вновь возвращались, и она ничего не могла с этим поделать. Вот и Хиздар сумел уговорить ее сделать еще одну поблажку – открыть Бойцовые Ямы… Ее мечта – принести радость и счастье в залив Работорговцев обернулась настоящим кошмаром и полным провалом.

Она с ужасом думала, что же будет делать по истечению этих девяноста дней. А их оставалось совсем мало.

Неожиданно все изменилось. В Миэрин приплыл внушительный флот под командованием Оберина и Квентина Мартеллов. И Дейенерис поняла – это шанс. Судьба снова к ней благоволит!

Дейенерис встречала гостей, там же где и проживала – в великой пирамиде Миэрина, насчитывающей тридцать три яруса. До завоевания на ее вершине находилось бронзовая статуя Гарпии, которую Дейенерис приказала сбить. На освободившемся месте понравилось отдыхать Дрогону.

Она сидела на изящной, сделанной из черного дерева скамейке, богато отделанной золотом и слоновой костью. Стены этого места были выложены из пурпурного мрамора. На одну сторону выходила терраса, засаженная лимонными деревьями и цветами. Оттуда шел сладостный запах, а ветер лениво играл с легкими занавесями. В солнечных лучах «плясали» пылинки.

По правую руку от нее находился Баристан Селми, а по левую – Миссандея. Около девушки, чуть позади, стоял хмурый Серый Червь, один из ее доверенных людей, командир всех Безупречных. Серый Червь, как и все его воины, был евнухом, не имел растительности на лице, коротко стриг темные волосы и редко улыбался.

Вниз вели ступени – больше десяти и на каждой стояло по два Безупречных.

Группа из дорнийцев насчитывала девять человек. Часть из них остановились посередине Тронного зала, но трое прошли вперед и остановились на расстоянии нескольких шагов.

В середине находился высокий, широкоплечий мужчина с черными волосами и острым взглядом. Соблюдая этикет, он двигался неторопливо, но его движения таили в себе немало опасности.

Справа от него находился среднего роста, крепко сбитый, коротконогий парень. Его лицо выглядело серьезным. Он пристально смотрел на Дейенерис и казалось, о чем-то думает.

По другую сторону стоял еще один юноша – высокий, симпатичный, рыжий и еле заметно улыбающийся.

Дейенерис знала, кто пожаловал к ней в гости. Сир Барристан успел описать и дать краткую характеристику прибывшим гостям. По центру находился Оберин Мартелл, Красный Змей, жестокий человек, знакомый с оружием, ядами, многими языками и обычаями разных стран. Это был полководец и лидер – люди охотно идут за таким.

По его правую руку находился племянник – Квентин Мартелл, сын Дорана, принца Дорна. А по левую руку стоял и улыбался Клетус Айронвуд – старший сын и наследник знаменитого и древнего дома Айронвудов, которым принадлежал одноименный замок, охраняющий Костяной Путь из Дорна в Простор.

Гости, что и говорить, к ней пожаловали весьма знатные. И цели у них не простые.

Она видела их спокойные, можно сказать властные лица и понимала – это не беглецы из Вестероса, вроде сира Барристана или сира Джороха. Сейчас к ней прибыли совсем иные люди, те, у кого есть сила и которые за свои услуги потребуют немалую цену. На них были одеты дорогие одежды, а у пояса висели легкие мечи. Эти люди знали себе цену и мало кого считали ровней.

Что же им нужно и что они предложат в обмен?

– Позвольте поприветствовать вас, ваше величество, – Оберин Мартелл поклонился. Голос его звучал гортанно и грубо. Его спутники также склонили головы.

– Я, Дейенерис Таргариен, королева Миэрина и Вестероса, рада приветствовать столь дорогих гостей.

Дейенерис заметила, как Оберин пристально посмотрел на нее при упоминании Вестероса. И сейчас он явно укладывал факт того, что она считает Вестерос своей вотчиной, в собственные планы.

– До нас дошли слухи о вас, вашей красоте и ваших деяниях, – заметил Оберин. – Люди складывают о вас песни.

– Благодарю вас, – Дейенерис слегка наклонила голову. Она была признательна гостям, что они не стали акцентировать внимание на истинном положении дел и тех трудностях, что опутывали ее со всех сторон. – Позвольте представить своих советников – сир Барристан Селми, леди Миссандея и командир Безупречных – Серый Червь.

Как она и предполагала, Оберин сразу же перевел взгляд на Селми – было ясно, что ранее они уже встречались и знают друг друга. А вот его спутники одарили своим вниманием Миссандею. И действительно, там было на что посмотреть.

Слуги усадили гостей в изящные полу-кресла, принесли вина и легкие закуски. Началась неспешная беседа, в ходе которой гости и хозяева пытались осторожно прощупать друг друга.

Тот разговор ничего толком не решил и они ни о чем не договорились. Более того, Дейенерис, кроме общих фраз о том, что они готовы помочь, так ничего и не услышала.

А вот на следующий день она встретилась с Оберином на одной из террас Великой пирамиды. На сей раз Красный Змей был более настойчивым и открытым – если про такого человека вообще можно так сказать.

– Вчера вы назвали себя королевой Вестероса. Скажите, это просто красивая фраза или вы собираетесь как-то это подкрепить? – он умел задавать неудобные вопросы, этот человек. Особо неприятным было то, что она не знала его позицию и не могла ему верить.

– Мои предки сидели на Железном Троне триста лет. Он по праву принадлежит мне, – девушка ответила по возможности обтекаемо, говоря всем известные вещи и не собираясь открывать своих карт.

– Сейчас в Вестеросе полыхает война. Север и Долина выступили против Короны. Им помогают железнорожденые со своих островов. Вы знаете об этом?

– Конечно, – прозвучал уверенный ответ. Да, слухов у нее предостаточно, а вот четкой, конкретной информации не так уж и много.

– Если вы планируете вернуться в Вестерос, то сейчас для этого самое время. И вы сможете найти там поддержку.

– Если я надумаю вернуться в Вестерос, то Дорн поддержит меня? – она посмотрела в карие глаза Красного Змея. Мужчина был выше на целую голову. К такой разнице в росте она уже привыкла – кхал Дрого был еще выше. Но у ее мужа не было такой ауры опасности и настороженности. Дрого был сильнее, мощнее, выше… А ее собеседник обладал изрядным умом, проницательностью и опытом. Очень опасный человек.

– Поддержит… При ряде условий!

– И каких?

– Поймите меня правильно, ваше величество, – Оберин усмехнулся. – Дорну не с руки воевать с Джоффри и поддерживающими его домами просто так. Нам надо четко понимать своих союзников и их намерения. Вы знаете о договоре, который заключил с принцем Дораном ваш отец?

– Нет.

– Они договорились, что его новорожденный ребенок, если это окажется девочка, обвенчается с кем-нибудь из дома Мартеллов. Одновременно с этим был заключен брачный контракт на свадьбу вашего брата Визериса и моей племянницы Арианны. Взгляните.

Он держал в руках кожаную папку пыльно-красного цвета. И сейчас он открыл её и протянул договор.

Дейенерис взяла в руки тяжелый, вощеный лист бумаги. Там были гербы Таргариенов и Мартеллов, совсем немного текста и печати. Там стояла подпись ее отца – короля Эйриса и подпись Дорана Мартелла. И несмотря на то, что все произошло до её рождения, она почувствовала некоторое волнение. Этот документ – весть из прошлого, ласточка, принесшая память о близких.

Оберин отошел к краю террасы, заложил руки за спину и совершенно спокойно принялся рассматривать раскинувшийся внизу Миэрин. А она тем временем два раза подряд перечитала этот документ. Все было правильно и договор, если эта бумажка не подделка, оговаривал все четко и недвусмысленно. Визериса уже нет, но вот она обязана выйти замуж за Квентина, сына принца Дорана.

– Договор заключен от лица короля Вестероса и будущий ребенок указан там, как один из возможных наследников… Дорн поддержит мои притязания на престол?

– Да, ваше величество, – кивнул Оберин. – Все просто – вы выходите замуж за Квентина Мартелла, а взамен мы перевозим ваши войска в Дорн, даем возможность людям прийти в себя после дальнего плаванья и помогаем завоевать Железный Трон. Это честная сделка.

– Я законная королева и вы должны повиноваться мне без всяких дополнительных условий, – девушка попыталась надавить на собеседника.

– Извините, но лично вам никто вассальных клятв не приносил, – он улыбнулся с долей превосходства. – А вот королю Джоффри мы с братом их приносили. И Мартеллы не могут просто так, без веских гарантий, их нарушить.

– Что вы еще можете мне дать?

– Свой ум и свою память. Я заседал в Малом Совете короля Джоффри, – похоже, он заметил, что ей не нравится это имя и титул его обладателя, и теперь он еще раз, специально, его упомянул. – Я знаю наших будущих противников, знаю их сильные и слабые стороны, знаю, где и сколько войск, как они обучены и экипированы. Я и мой брат знаем Вестерос и поверьте, вы убедитесь в этом весьма скоро.

– Мне необходимо время, чтобы обдумать ваши слова. Документ, с вашего разрешения, я пока оставлю у себя.

Оберин кивнул, а девушка отправилась в свои покои. И сейчас она отчетливо поняла, что именно такой советник ей и был нужен все это время. Такой, как Красный Змей. Как жаль, что он появился так поздно и как жаль, что ему нет доверия.

Сир Барристан, которому она показала документ, посчитал его настоящим. Но вот дальнейшие его слова не обрадовали.

– Дорнийцы хитрый народ, ваше величество. Но пока они видят свою выгоду – а они ее видят, раз приплыли сюда, эти люди вас не предадут. Но здесь есть пара подводных камней.

– Каких? – она насторожилась.

– Во-первых, известно ли вам, что в Дорне наследует первый ребенок, независимо от его пола? Нет? Так вот, у принца Дорана есть старшая дочь Арианна. Именно она получит Дорн, а не Квентин.

– Да, узнать такое не очень приятно, но мне не нужен Дорн. Мне нужен Вестерос. Пусть Арианна оставит его себе.

– Хорошо. Тогда насчет принца Квентина. Юноша он со способностями, это стоит признать, но вот его внешность, как вы наверняка заметили, как бы это сказать… не заставляет женские сердца биться быстрее.

– Да, это так, – Дейенерис вздохнула. После всех тех мужчин, что ее окружали в этой жизни – Дрого, Даарио, Ксао и Хиздар сам Квентин смотрелся откровенно бледно.

– У Мартеллов есть еще один сын – Тристан. Ранее он был обручен с принцессой Мирцеллой, но помолвка, как сами понимаете, ныне расстроена. Он, по слухам, куда симпатичней и галантней.

Девушка обдумала слова старого рыцаря. Мартеллы хитрили и темнили и, тем не менее, она была им нужна. Им нужен живой Таргариен, три его дракона, Безупречные и дотракийцы. А ей нужна помощь Дорна, его флот и советы Мартеллов. И ей бы совсем не помешал целый регион, где можно перегруппировать силы и познакомить воинов с новым континентом.

И они заключили новое соглашение. Его основной смысл заключался в том, что Дорн обещал ей полную военную и денежную помощь вплоть до захвата Красного замка и Железного Трона. В обмен она согласилась выйти замуж за одного из Мартеллов, Квентина или Тристана, который возьмет ее имя и станет отцом наследника.

Дейни тактично умолчала, что согласно предсказанию мейги она уже больше никогда не сможет иметь детей.

Хиздар зо Лорак не имел ничего против того, что она расторгает заключенное между ними соглашение. Он понял, что Таргариен собирается покинуть Миэрин вместе со всеми своими людьми и это его откровенно радовало. Хиздар даже принялся помогать и сумел найти провизию для ее войска, необходимую при столь длительном переходе.

И вот в один из дней огромный флот покинул бухту Миэрина. Дейни с грустью смотрела, как за кормой исчезает город, который она хотела превратить в жемчужину Эссоса. Пропадают его стены и величественные пирамиды, теряется вдали река Скахазадхан. Исчезают все ее планы и мечты, которым так и не суждено было воплотиться в жизнь.

В небе летали три дракона и ее путь вел дальше – на запад, в Вестерос. Здесь, в заливе Работорговцев, она оставляла частичку своей души… Как жаль, что ничего так и не получилось, и что после ее отплытия все вновь вернется на свои круги. Она попыталась поломать Колесо Судьбы, но как оказалось, не сломала его, а лишь сильнее раскрутила.

Чуть позади нее стояли все ее верные люди, среди которых находился сир Мормонт. Пока шли переговоры с Оберином Мартеллом вновь открылись Бойцовые Ямы. В одной из них она с ужасом увидела своего бывшего друга, человека, который любил ее и нашел в себе смелости признаться в этом.

Она приказала остановить бой и вытащить Мормонта из Ямы. За последние время рыцарь явно поумнел и сейчас он смиренно попросил прощения. И конечно, она его простила…

Чуть ближе остальных стоял Даарио Нахарис. Она честно его предупредила, что больше не будет его любовницей, а в Вестеросе ему предстоит стать обычным капитаном наемников, без перспектив на что-то большое. И все же он согласился на подобную судьбу.

На подходе к Волантису они попали в бурю. Их флот основательно потрепало. Сильнее прочих пострадали непривычные к морю и таким погодным явлениям дотракийцы. Их погибло почти тысяча человек.

В Волантисе им пришлось задержаться – починить давшие течь корабли и дать возможность людям прийти в себя. Оберин Мартелл не скрывал своего разочарования. Задержка давала противнику возможность подготовиться.

– Враги не знают точного числа наших войск, – заметила Дейенерис, когда они с Оберином стояли на каменной набережной. Их охраняли многочисленные телохранители, оберегая от ненужного внимания бездельников и простого люда. Позади них раскинулся Длинный мост – грандиозное сооружение, перекинутое через Ройну – одну из самых крупнейших рек мира. – Или знают?

– Раньше в Вестеросе был лишь один мастер над шептунами. Не так давно король организовал собственную службу. Так что он знает все, что нужно. Думаю, они уже определились со своей основной стратегией – что можно от нас ждать и чем можно ответить, – неохотно ответил Оберин. Между его бровей пролегла морщина.

Солнечное Копье в Дорне встретило её палящей погодой и радостными криками встречающих.

Доран Мартелл сумел превозмочь свой недуг и находился в середине ярко одетой толпы, сидя в кресле на колесах. Его окружало несколько телохранителей, а слуги бесперебойно обмахивали принца опахалами.

Этот человек не производил, как его младший брат, впечатления опасного воина и беспощадного врага. Но достаточно быстро Дейенерис убедилась, что его ум еще более острый и рассудительный.

Три недели она приходила в себя, знакомясь с самыми знатными и уважаемыми людьми Дорна. Ей представили Айронвудов, Фаулеров, Манвуди, Кворгилов и иных.

Каждый вечер проходил пир, и каждый из лордов считал своим долгом что-либо ей подарить – книги и украшения, экзотических зверей и птиц, платья и различные безделушки. Все они хотели купить ее внимание и расположение.

А потом, на одном из советов, Мартеллы настояли на том, что она вместе со своими драконами нападет на Красный замок и попробует одним ударом обезглавить всех врагов.

Дейенерис не нравился этот план. Ей не хотелось рисковать своими драконами и подвергать простых жителей такой угрозе.

Мартеллы умели быть настойчивыми и убедительными. Война обещала быть непростой. Глупо отказываться от таких возможностей!

По приказу Дорана специально для нее построили небольшой макет Красного замка. Она провела немалое время, запоминая, что там к чему и какие строения необходимо атаковать в первую очередь.

Основное войско отправилось к Костяному Перевалу, а она села на Дрогона и полетела на север. Первую ночевку она сделала в Виле, где покормила драконов и сама немного пришла в себя.

Она вылетела из замка под вечер и часть ночи летела строго на север, ориентируясь по звездам. В середине ночи она приметила небольшой холм и дала своим драконам возможность отдохнуть.

В ночной темноте она чуть не промахнулась мимо Красного замка и потратила лишний час, возвращаясь и отыскивая его. Ориентиром ей послужила бухта Черноводной.

А потом она дала своим детям свободу.

Это было восхитительно – Дейенерис почувствовала себя древней королевой, могучей и всепобеждающей. Драконы ревели и жгли замок. И хотя ей было немного жаль простых стражников и сам замок, она радовалась той панике, что охватила врагов. Там внизу кричали и заживо горели Баратеоны и Ланнистеры – все те, кто лишил жизни и трона ее отца.

Вот только недолго длился ее триумф. Не иначе, как сами Боги направили ту стрелу, которая ранила Рейгаля и дракон рухнул куда-то в город.

Она с ужасом поняла, что прямо сейчас может лишиться одного из своих драконов. Ее дети озверели, и она сама озверела и рассвирепела. На нее пала кровавая пелена и лишь одна мысль упорно не желала покидать мозг – Рейгаля еще можно спасти! Драконы – самое дорогое, что есть у нее в этой жизни.

Она забыла обо всем – об опасности, о гибели мирных жителей, о том, что будет после и что о ней скажут. Нужно было спасать Рейгаля – величайшее чудо этого мира.

Дейенерис рвала и терзала город. Дрогон несколько раз сжигал большие самострелы, которые враги подтаскивали к раненому дракону.

В то утро она насквозь пропахла гарью, дымом, огнем и смертью…

Она не спасла Рейгаля. Азарт битвы медленно проходил, девушка пришла в себя и с ужасом поняла, что же наделала! Город – ее город, горел! И там не осталось ни одного равнодушного. Там не осталось тех, кто не проклинал бы имя Таргариенов.

Ругая и ненавидя Мартеллов, она все же вернулась к ним – больше возвращаться было не к кому. Мартеллы, хоть и расстроились потерей одного дракона, предложили следующий этап их плана. Да, они ловко взяли ее в оборот. Дейни чувствовала, как практически незаметно и очень искусно ей манипулируют… Деваться было некуда. Кости оказались брошены, но победа все еще далеко. И теперь, чтобы иметь возможность играть дальше и выигрывать, приходилось увеличивать ставки.

Войско вышло из Дорна, вступило в Простор и принялось жечь замки и захватывать землю. Мартеллы не собирались лезть в Королевскую Гавань и сказали, что их стратегия направлена на то, чтобы выманить Джоффри из столицы.

И она принесла свои плоды. Враг не смог усидеть в своих неприступных замках и вышел навстречу. А потом произошла битва на Клеверном поле.

Уже тогда, глядя на относительного уверенное и спокойное войско противника, Дейни поймала себя на мысли, что враги не выглядят испуганными и растерянными. За последние недели Джоффри и его лорды показали, что не сильно боятся драконов и что у них имеется адекватный ответ.

Она не смогла сжечь армию противника на марше. Все должно было решиться в одной битве.

Поначалу удача им благоволила. Она направила Дрогона на правый фланг и принялась жечь скачущий строй рыцарей.

Ее Дрогон в тот день был воистину великолепен. И Визерион старался не отставать от старшего брата. Они неоднократно «пропахивали» поле, сея страх и ужас. И все же она осторожничала – враги встречали ее таким ливнем стрел и арбалетных болтов, что временами к сердцу подступал испуг – и за себя, и за драконов.

Она поняла, что ошиблась, когда напала на короля и его свиту. Эта цель была такой вкусной… Девушка потеряла голову и не смогла удержаться. У нее появился шанс одним ударом выиграть битву и она не смогла его проигнорировать!

Практически сразу стало ясно, что это искусная ловушка. Да, Дрогон успел сжечь более сотни людей и лошадей, но в следующий момент что-то пробило его толстую шкуру. Дейенерис не видела, куда конкретно попала стрела, но почувствовала, как вздрогнул могучий зверь – от морды до кончика хвоста. В этот миг он напомнил ей корабль, налетевший на риф.

С яростным и полным боли ревом Дрогон начал падать. Даже в падении он не забыл про свою наездницу и постарался доставить ее поближе к собственным воинам. От удара о землю она вывалилась и упала, сильно приложившись головой. Рука, которой пыталась смягчить падение, сломалась с резким щелчком и боль отозвалась во всем теле.

Сознание она не потеряла, но весь мир кружился, земля странно дрожала, а в ушах стоял гул.

Дейенерис помотала головой и к ней пришли звуки – стоны и свист, мат и проклятья, слова команд и чей-то визгливый, на одной ноте, крик боли. Человек без руки и ноги, с круглыми, ошалевшими глазами куда-то полз. Он посмотрел на неё, но явно не увидел.

В нос ударил запах дерьма из вывороченных кишок, жар дракона и легкий, прохладный ветерок, отдающий клевером.

С воздуха, когда она сидела на спине дракона, поле боя выглядело куда иначе. Не так страшно и не настолько мерзко.

Дрогон, раненый и несломленный, ревел около нее и безостановочно жег всех, кто пытался приблизиться. А потом в них полетели какие-то кувшины и все поглотило пламя.

Жар был чудовищен. Она чувствовала, как вспыхнули и в один миг сгорели одежды, волосы, брови, ресницы… И все же она была рождена от Пламени Дракона и огонь не мог ей навредить. Даже такой!

Навредить он не мог, но от недостатка воздуха, от боли и слабости, криков и вони, девушка потеряла сознание и упала на землю.

Дейенерис пришла в себя через несколько дней. Открыв глаза, она так и не поняла, где же находится. Девушка лежала в кровати и чувствовала, как сквозь тканевый полог ее согревает ласковое солнце. Похоже, она находилась в палатке. Ткань на стенах и потолке была выкрашена в красный цвет – а она не помнила, чтобы у Мартеллов или у нее самой имелась такая вещь.

Она пошевелилась и в тот же миг, привлеченный шумом, к ней, откинув тяжелый полог, заглянул неизвестный стражник. Он молча и спокойно осмотрел ее, ничего не сказал и вышел. А его места заняла верная Миссандея.

– Ваше величество, – она чуть ли не подбежала к ее кровати, схватила за руку, поцеловала и расплакалась.

Дейни с ужасом слушала ее рассказ – все пропало в один миг. Погибли все ее друзья и союзники – Барристан Селми, Серый Червь, Мормонт, Оберин Мартелл и множество дорнийских лордов.

Про Даарио ничего не ясно, но Воронов-Буревестников выкосили практически полностью.

– А драконы?

– Дрогон погиб, защищая вас, – по лицу Миссандеи безостановочно текли слезы. – Визерион улетел и никто не знает, где он сейчас.

Это была катастрофа. Айронвуд и Мартелл попали в плен, дорнийцы предоставили заложников и признали королевскую власть. Война закончилась, не успев толком начаться.

У нее резко застучало в голове и девушка потеряла сознание.

Следующие дни превратились в какой-то вяжущий, постоянный кошмар. Ей не хотелось жить и она не понимала, для чего это нужно. Она потеряла цель и разочаровалась во всем. И больше всего она разочаровалась в самой себе, ведь все, за что она бралась, неизбежно оборачивалось бедой или полным крахом.

Дейенерис не знала, что бы делала без Миссандеи. А еще ей помогал странный архимейстрер из Цитадели по имени Марвин Маг, больше напоминающий портового амбала, а не великого ученого.

Он многое ей поведал, как мог утешал и даже сказал, что как-то хотел примкнуть именно к ней, а не к королю Джоффри.

– Но у него так же есть дракон, и это заставило меня пересмотреть свои позиции.

– Дракон? – Дейни широко открыла глаза. Никто из Мартеллов ни разу не говорил ей про другого дракона.

– Да, молодая самка по имени Бирюза. Вы разве не знали?

Невероятное по силе разочарование ворвалось в ее сердце и разум. Драконы… Раньше она думала, что лишь Таргариены, причем истинные Таргариены, имеют право обуздать этих гордых зверей и летать на них. Еще одно чудовищное разочарование и невероятно болезненный укол, словно мало всего того, что на неё обрушилось.

Король Джоффри – высокий и светловолосый, с золотистой бородкой и зелеными глазами как-то раз заглянул к ней в палатку. Она думала, что сейчас последуют унижения и упреки, что ей начнут угрожать или запугивать. Ничего этого не случилось. Он лишь представился, спросил о самочувствии, пообещал, что ей ни в чем не будет недостатка и спокойно вышел. Вот и всё. Визит Джоффри выбил ее из колеи на некоторое время.

Ее доставили в Красный замок, окончательно подлечили ее раны, выделили чистую и светлую камеру. Она просто ждала и не знала, что же делать.

Конечно, ее посещали. И королевский десница лорд Рован, и мастер над шептунами Квиберн и странный, немного пугающий человек по имени Гарольд Орм. А еще ее посетил карлик, который представился Тирионом Ланнистером. Беседа с ним оказалась очень интересной.

Эти люди задали ей много вопросов – о третьем драконе и том месте, куда он мог улететь. О ее казне и верных людях. О тех, кто ее поддерживал и помогал. На часть из них, самые безобидные, она отвечала, а другие просто игнорировала.

Она думала, что ее постараются заставить отвечать и даже возможно начнут пытать. Ничего этого не произошло.

Дейенерис Таргариен с ногами забралась на кровать и читала «Песни Вестероса». Она услышала шум, который производят ноги нескольких человек при соприкосновении с каменным полом. Шаги затихли около ее двери, раздался грохот – это отодвигали засов, потом щелкнул дверной замок и ее дверь отворилась.

Первым в помещение заглянул неизвестный рыцарь. Он внимательно осмотрелся, потом кивнул кому-то. Вошедший следом кузнец продел длинную и тонкую железную цепь в специальное кольцо, укрепленное на стене, и защелкнул замок на ее левой руке. Ее посадили на цепь, как обычную собаку!

После этого все вышли и в камеру зашел ее главный враг – Джоффри, тот, кто называл себя королем Вестероса.

– Надеюсь, не помешал? – иронично спросил король и присел на свободный стул. Выглядел он уверенно и спокойно. Из одежды на нем был надет дублет, а сверху – колет черного цвета с небольшими золотыми вставками. На ногах темные брюки, широкий кожаный ремень и сапоги из мягкой замши черного оттенка. На его поясе висело единственное оружие – меч с дорогой рукоятью и странными для такого оружия, можно сказать, простыми, ножнами.

– Для чего это нужно? Ты боишься меня? – Дейенерис демонстративно дернула рукой, чтобы цепь зазвенела. Внутри нее клокотала ярость и боль от унижения. С ней, Таргариен и королевой, не имели права так поступать. Оскорбление хуже смерти!

– Предлагаешь перейти на «ты»? Я только за, – Джоффри усмехнулся краешком губы. – Тебя приковали из-за того, Дейенерис, что ты все потеряла и тебя больше ничего не сдерживает. В твою голову вполне может прийти идея попробовать меня убить. Мне же не хочется применять оружие. Я просто хочу побеседовать наедине. Вот поэтому тебя и сковали на время. Еще есть вопросы?

Она промолчала, настороженная и внимательная.

– Ты знаешь, я часто представлял себе вот эту нашу встречу, – неторопливо начал король. – Я представлял ее по-разному. В моем воображении то я был в оковах, и ты задавала мне вопросы, то все происходило наоборот. Вот как сейчас.

– Ты можешь торжествовать, – невольно проговорила она. – Ведь ты за этим пришел?

– И вот, в своем уме я строил нашу беседу, – собеседник словно не расслышал ее слов. – Я задавал тебе вопросы или отвечал на них. Я обвинял и оправдывался. Особенно сильно я хотел побеседовать после твоего нападения на Красный замок и гибели моей сестры, принцессы Мирцеллы. Но за это время я успел перегореть… И теперь я даже не знаю, о чем можно с тобой говорить. Мне ничего от тебя не надо, не о чем спрашивать и самому нечего сказать. Так может, ты хочешь о чем-то поговорить?

– Мне не о чем говорить с сыном узурпатора! – Она против воли втянулась в его игру. – Или ты не его сын, а обычный бастард?

– Попытка вывести меня из себя не засчитана. Ты действительно думаешь, что я куплюсь на подобное?

– Мне безразлично.

– Вот и мне безразлично. Сын я Роберта Баратеона или Джейме Ланнистера уже ничего не решает. Официально я Баратеон и тот, кто сидит на Железном Троне.

– У тебя нет ничего своего. Красный замок и Королевскую Гавань построили мои предки. Они же и выковали в огне драконов Железный Трон.

– И что? – в голосе Джоффри послышался интерес. – Что за этим следует?

– Роберт Баратеон пошел против Богов и законов, подняв свой бунт. Ты не имеешь прав на Вестерос.

– Странные вокруг люди… – король вздохнул. – О чем ты говоришь, ты, потомок Таргариенов, отрыжка погибшей Валирии? Твои предки пришли сюда, залили Вестерос кровью и завоевали силой право сидеть на созданном ими же троне. Вас тут не ждали, не звали и не были особо рады! У Таргариенов не было прав – вы завоевали их силой. Точно так же, как сделал Роберт Баратеон.

– Отрыжка? – она почувствовала, как гнев и ярость затопили все тело. – Ты вот сидишь, привязав меня, и смеешь издеваться? Я королева, Мать драконов и пережила такое, что тебе просто и не снилось.

– И что?

– Я требую, чтобы ты не оскорблял мой род.

– Согласен – ты королева. Королева Миэрина, но не Вестероса, – он вновь усмехнулся, заметив, как ее покоробило от этих слов. – И сейчас ты всего лишь пленница.

– Оставим это, – она резко успокоилась. Этот ублюдочный король не должен видеть, что происходит у нее в сердце. Он победил, но не сломал ее. И не сломает.

– Хорошо, давай оставим, – покладисто согласился Джоффри. – Тогда у меня к тебе единственный вопрос – ты хочешь жить, Дейенерис Таргариен?

Девушка задумалась. Что ей отвечать и следует ли вообще это делать? Жизнь не имела для нее былой цены, разочарование и усталость поселились в сердце… И все же она ответила:

– Все хотят жить. Но я никогда не пойду на унижение.

– А на что ты пойдешь ради жизни? Назови мне хоть одну причину, по которой я мог бы оставить тебя в живых, королева Миэрина.

Это было сказано так спокойно, а переход оказался таким резким, что у нее перехватило дыхание. Она поняла, что участь ее уже решена и что в этом человеке нет сомнения, нет жалости и нет милосердия. Он практически вычеркнул ее из жизни. Он смотрел на неё и не видел, как тот солдат без руки и ноги на поле боя, проползающий мимо. Но погибающий воин не видел из-за затопившей сознание боли. А этот не видит ее просто потому, что считает, что ее уже нет в мире живых.

Джоффри не торопил ее и она задумалась. Хочет ли она жить и что она готова предложить за это?

Она почти полностью прикрыла глаза и сквозь ресницы наблюдала за Джоффри. Он положил ногу на ногу, уперся пальцами правой руки о лоб и задумчиво смотрел в зарешеченное окно. Казалось, так он может просидеть очень долго.

Мысли Дейенерис текли медленно и неспешно. Она не особо хотела жить и не видела, чем можно заинтересовать этого человека. «Если лишь собой» – она невольно усмехнулась пришедшей мысли. Но на это она бы никогда не пошла… С другой стороны, Джоффри это, похоже, не особенно и нужно. Он не сделал ни одного намека.

– Мне нечего предложить. И я не хочу ничего предлагать! – наконец сказала девушка. В ее голосе звучала сталь. «Я от крови дракона и предки видят меня» – мысленно произнесла девушка, подбадривая себя этими словами.

– Ты можешь мне не верить, но в глубине души я сожалею, что так все получилось, и что мы оказались по разные стороны, – ответил король. – Эту войну начали наши отцы и братья! Нам лишь осталось довести ее до конца. Скажи честно, если бы я проиграл, чтобы ты сделала со мной?

– Я бы дала тебе выбор – или плаха или Стена.

– Да, я думал об этом, но женщин на Стену не берут. И тебя нельзя оставлять в живых – неизбежно, рано или поздно, появятся те, кто найдет тебя и захочет восстановить Таргариенов. И, несмотря на то пророчество, что тебе сделали около умирающего кхала Дрого, ты все еще можешь родить – так я думаю. И что тогда будет? Даже если ты публично откажешься от Железного Трона, то твои будущие дети этого не сделают. Или их внуки. Через десять лет, двадцать или сто Таргариены вновь зальют Вестерос кровью и огнем. Все помнят Блэкфайеров и развязанные ими войны. Я просто не могу рисковать будущим моих детей и внуков.

У нее захватило дыхание от того, что сейчас он сказал. Он просто не мог знать о том пророчестве! Значит ли это что он знает и о других ее тайнах? Она почувствовала стыд, словно он подсмотрел за ней в самый интимный момент жизни.

– Через три дня вы, Дейенерис Таргариен, последняя из этого дома, будете преданы казни, – сказал Джоффри совершенно спокойно и встал на ноги. – У вас есть последнее желание, которое я могу исполнить?

Вот и всё…

Ужас буквально охватил ее. Не каждый раз ты слышишь такой спокойный, слегка усталый голос, который говорит подобные вещи. И все же она нашла в себе силы улыбнуться и прогнать страх.

– Что будет с Безупречными и дотракийцами?

– Они изгнаны в Дорн. Под страхом смерти им запрещено появляться в других землях Вестероса.

– Позаботься о моей Миссандее. И я бы хотела перед смертью увидеть Железный Трон.

– Все будет сделано, – молодой мужчина низко поклонился. – Отдыхайте пока, королева.

Джоффри вышел. В камеру зашли два гвардейца, которые внимательно проследили, как кузнец ее расковал. Потом они ушли, повернулся ключ в замке, грохнул засов и все стихло.

Только тогда она упала на кровать и заплакала. Слезы – тихие и печальные, стекали по ее щекам. Слезы прощания с этим миром… Нет, она не боялась смерти. Она была к ней готова. И все же чудовищная обида от того, как все повернулось, так и не дала ей уснуть в ту ночь.

Почему Боги дали ей такую судьбу? Почему она преодолела столько препятствий и почему все должно закончиться именно сейчас и именно в Красном замке, месте, которое построил ее славный предок и куда она так стремилась попасть? Какой пафос и какая насмешка судьбы!

Король не обманул ее. И ей действительно показали Железный Трон. В тот момент там никого не было – лишь парочка гвардейцев. И она невольно поблагодарила короля за то, что он не стал устраивать спектакль.

Она стояла в трех шагах от трона и долго смотрела на него. Наследие предков, великая и очень символичная вещь. От трона веяло силой былых Таргариенов, победами, властью и непререкаемым авторитетом. Он пах кровью и пламенем, драконами и великим предназначением.

Дейенерис медленно перевела глаза на стоявшего рядом Джоффри. Она ни о чем не спросила, но ее взгляд был красноречив. И он все понял.

– Да, ты можешь на него сесть.

Медленно и осторожно, словно Железный Трон был опасной тварью, она сделала три шага, развернулась и опустилась на твердое сиденье.

Так вот он какой… Место, где сидели ее предки. Место их величайшего триумфа. Вот что они при этом чувствовали!

Внезапно она похолодела – ведь именно этот момент она и видела в одном из своих видений. Пустой Тронный Зал, Железный Трон и она в небогатых, но добротных одеждах и неизвестный человек рядом. Это и был король Джоффри. Тогда она его не знала… Тогда она думала, что то виденье обещает ей победу и славу, достижение долгожданной цели и почет. О, Боги, как она была слепа!

Казнь произошла в полдень. Ее вывели на площадь. Вокруг стояла многочисленная толпа – пришедшие из деревни крестьяне, бедняки, ремесленники, торговцы, моряки из порта, стражники, женщины и дети. Множество рыцарей и лордов. На отдельной, богато убранной трибуне, расположился король, его родственники, свита и несколько молодых и красивых девушек и женщин. А еще там сидели и хмурились Квентин Мартелл и Клетус Айронвуд. Парни выглядели взволнованными и угнетенными. Никто из них так и не смог поднять свой взор и встретить ее взгляд. Они чувствовали свою вину, понимали, что война проиграна, но сами они остались в живых, а Дейенерис Таргариен сейчас казнят.

На площади стояла звенящая тишина. Ни одного крика, насмешки или радостного смеха она так и не услышала. Воздух пах свежестью и приближающимся с моря штормом. А еще он почему-то пах красными апельсинами, теми, что в изобилие растут в Водных Садах в Дорне.

Вперед вышел глашатай:

– За развязывание войны и за попытку узурпации утраченного Безумным королем Эйрисом трона; за убийство королевских родичей, лордов и многих других людей; за участие в мятеже и за то, что привела в Вестерос безбожников и дикарей дотракийцев, а также евнухов-Безупречных – Дейенерис Таргариен, так же известная как Бурерожденная, Неопалимая, Мать Драконов и королева Миэрина, Юнкая и Астапора приговаривается к смертной казни путем отсечения головы. Да будут Семеро благосклонны и милостивы к ней!

Следом появился Великий Септон, облаченный в богатые одежды и великолепную тиару. Он стал читать молитву и к ее удивлению, король первым присоединился к ней. Его чистый голос легко перекрыл слова Великого Септона. За королем, словно опомнившись, молитву подхватили лорды и рыцари, девушки и женщины, стражники и простой люд. Их слитный голос набрал силу и Дейенерис похолодела.

Неизвестный молчаливый палач мягко взял ее за руку и подвел к плахе. Она встретила полный печали взор Джоффри и внезапно кивнула ему.

Этот человек не был злым по своей природе. Возможно, он один из лучших мужчин, что ей довелось встретить. Но у него есть дети, родичи и друзья. У него есть Долг – и она знала, что такое королевский долг и как это важно. Он просто не мог повести себя иначе. В этот момент она все поняла окончательно. Она не простила и не собиралась этого делать. И все же ей стало жаль, что она и Джоффри оказались во враждующих сторонах. Все могло сложиться иначе.

Странная тишина и благодать уже коснулись ее сердца, прогоняя обиды, рассыпавшиеся амбиции и боль. Она спокойно и очень грациозно встала на колени. Еще раз осмотрев всю площадь, Дейенерис улыбнулась чуть загадочно и положила голову на теплое, нагретое солнцем, дерево. Пусть все эти люди запомнят последнего Таргариена именно таким.

Неземное знание коснулось ее разума и девушка увидела, что ее путь на этом не кончается. Он лишь начинается. Сейчас она ясно видела, что впереди ее ждет долгий отдых и новая жизнь. Как же хорошо будет!

Дейенерис Таргариен глубоко вздохнула, прикрыла глаза и услышала резкий свист рассекаемого воздуха. И все закончилось.

Толпа выдохнула, как единый человек. С ближайших крыш сорвалась стайка испуганных голубей и шум от их крыльев разнесся над площадью. А потом заплакала какая-то женщина…

Глава XXIV. Стена

Размышляя про Стену и те силы, что она сдерживает, я ловлю себя на странных, можно сказать, парадоксальных мыслях. Что если с Великим Иным вообще ничего не надо делать? Стена стоит уже тысячи лет. Возможно, она простоит еще столько же – если не пытаться убить Иного, не дарить ему новых погибших людей и не атаковать его с помощью драконов. Иногда мне кажется, что надо просто оставить его в покое и рано или поздно Долгая Зима закончится, Иной уснет на очередную условную тысячу лет и все будут счастливы.

Марвин Маг, с которым мы неоднократно беседовал о таких вещах, со мной не соглашался. Вернее, частично не соглашался.

– Возможно, ты и прав, Джоффри, – мы сидели с ним в моем отремонтированном кабинете и я невольно, с большим удовлетворением, посматривал на стену, где искусные художники и ювелиры вновь создали огромную карту Вестероса – в этот раз она получилась даже лучше той, прежней, пострадавшей при нападении Дейенерис на Красный замок. – Но Иной не человек и не стоит подходить к нему с обычной меркой.

– И как к нему подходить? – я с удовольствием отпил из бокала глоток черного, как деготь, пива. Сейчас, во время начавшейся Зимы, в Королевской Гавани похолодало, и такой напиток неожиданно начал завоевывать популярность среди знатных и богатых людей. Отдающее жженой листвой, слегка обжаренным ячменем и ноткой горечи, оно было невероятно вкусным и душистым. А уж про копченую семгу, которая под такое пиво шла просто идеально, и говорить не приходилось.

– Сдается мне, что именно Иной влияет на Долгую Зиму, вызывая и провоцируя ее, – Марвин по моему примеру так же сделал долгий глоток, отставил стакан, вытер уста тыльной стороной ладони и даже крякнул от удовольствия. – Он представляет собой некий вселенский фактор, полностью исключить который никогда и ни у кого не получится. Он как свет звезд или приливы и отливы. Они в Вестеросе с самого рождения мира и останутся до самого конца – когда бы он ни наступил.

– Советуешь забыть про эту проблему?

– Нет. Ее надо решать, но каким-бы ни было королевское решение, окончательную точку оно не поставит. Вот что я хочу сказать.

Я знал, на что намекает архимейстер. Мы с ним прочитали немало книг про то, что Иного уже «убивали», что и раньше находился так называемый Азор Ахай, и что люди обходились и без него, и что два раза за эти тысячелетия Иной пытался штурмовать Стену. Причем, что любопытно, он не мог ее сломать или обойти по морю – его армия не умела плавать и боялась воды. Иной, как и обычный военачальник, штурмовал Стену. Правда, сохранились упоминания об используемой им непонятной магии.

А это значило, что Иной вновь попытается штурмовать Стену. И нынешний, малочисленный Дозор, его не удержит. Значит, нам необходимо действовать, а не сидеть на месте.

Десница, лорд Матис Рован, тем временем занимался решением «северного» вопроса. Рикон Старк оказался, как я и предполагал и как подтвердил Бран, у Амберов, в замке Последний Приют.

Амберы умели выбирать момент и правильно делать ставки. Они выждали время, увидели, что мы победили Дейенерис Таргариен и лишь затем выдвинули свое предложение – им необходимо королевское прощение за участие в мятеже и Большой Джон, который являлся почетным пленником Красного Замка. Взамен они отдают Рикона Старка и обязуются покончить с Болтонами и их мятежом.

Как по мне, это предложение являлось честным и справедливым. Все получали то, что хотели. Амберы – своё, а я спокойный Север, Старка в Винтерфелле и восстановление этого дома в качестве Хранителей региона.

Сейчас десница вел тайные переговоры и добился немалого успеха. Мы договорились, что обменяемся пленниками на Драконьем Камне. Лорд Рован взял галею Лев и Роза и выдвинулся на остров, прихватив с собой Большого Джона Амбера и его громадный меч из валирийской стали.

Эта проблема вскорости будет решена. Мы же тем временем принялись за другие.

С Драконьего Камня привезли огромное количество обсидиана, известного в Вестеросе, как драконье стекло. И сейчас множество людей было занято тем, что делали из него наконечники стрел и копий, кинжалы и даже мечи – из особо крупных кусков.

Джон Сноу, лорд-командующий Ночного Дозора, наконец-то выполнил то, о чем я его просил. Корабль из Восточного Дозора-у-Моря доставил в Королевскую Гавань упыря. Некоторые люди называли таких тварей вихтами. Демонстрацию устроили в руинах Драконьего Логова.

Мы все расположились около одной из стен и негромко переговаривались, ожидая братьев Ночного Дозора. Собрался весь Малый Совет, множество рыцарей и лордов. Дамы – Маргери, Санса, Рослин Талли присутствовали в сопровождении своих служанок и подруг. За Сансой с невероятно серьезным лицом стояла Бриенна Тарт. На женщине была кольчуга, латный панцирь и тяжелые сапоги. В замке Бриенну прозвали «красоткой».

Эдмар Талли с трудом преодолел последствия многочисленных ранений после Клеверной битвы. Он сидел недалеко от меня – бледный, с кругами под глазами, но уже не собирающийся умирать.

На одной из разрушенных стен, в пределе досягаемости, уместилась Бирюза. Дракон рос, это радовало, и я рассчитывал, что через месяц, максимум два, уже смогу попробовать ее оседлать.

Между свободной площадкой и главными зрителями разместился двойной строй Золотых Плащей под командованием сира Хамфри Уотерса.

Он серьезно отнесся к безопасности влиятельных и знатных людей и несколько раз прошелся вдоль строя, проверяя готовность и внешний вид своих подчиненных.

Небо заволокло низкими тяжелыми тучами. Сверху тихо падали редкие и пушистые снежинки. Попадая на еще теплую, неостывшую землю, они сразу таяли, превращаясь в воду. И все же было ясно – в столицу пришла Зима. До сильных морозов и обильных снегопадов еще далеко – если мы вообще их увидим, но то, что климат поменялся, ни у кого не вызывало сомнений.

Меха и теплые вещи резко подскочили в цене. Я с удовольствием посматривал на укутанную в горностаевую шубу Маргери. Мех горностая в Вестеросе разрешено носить лишь королям и самым знатным лордам. Моя жена смотрелась в светлом наряде с небольшими черными вставками величественно и царственно.

– Надеюсь, зрелище окажется достойным того, что мы все проморозили задницы, – около меня расположился Тирион, который по своей обычной привычке, задумчиво вертел в руках тяжелый бокал с вином. За его плечом стоял Подрик Пейн, внимательно наблюдавший, чтобы бокал мастера над монетой недолго оставался пустым.

Бронн Черноводный кутался в шерстяной плащ и изредка позевывал.

Через один из проходов, когда-то бывшим величественным воротами, в сопровождении Гарта Серой Стали и десятка Золотых Плащей в Драконье Логово вошли послы Черного Дозора в составе пятерых человек. Возглавлял их высокий мужчина с жестким лицом и колючим взглядом.

– Знаешь его? – я заметил, как Тирион пошевелился и встретился взглядом с предводителем отряда.

– Угу. Это унылый кусок дерьма – сир Аллистер Торне. Говорить с ним все равно, что пить прокисшую мочу.

– Тебе явно везет на хороших людей, – поддел я Тириона, и он негромко хохотнул.

По правую руку Торне находился человек, которого я узнал – это был лорд Берик Дондаррион собственный персоной, бывший командир отряда, которого еще живой Нед Старк послал за головой Григора Клигана в Речные земли. Среднего роста, с повязкой на правом глазу, он производил впечатление красивого в прошлом мужчины. Сейчас же было видно, что минувшие испытания оставили на нем свои следы – несмотря на то, что ему еще нет тридцати, в волосах серебрится обильная седина, а на лице расползлись морщины. Берик смотрел на мир одновременно и независимо, и как-то с усмешкой.

Три других брата Ночного Дозора тащили квадратный ящик высотой в половину человеческого роста. Доски выглядели старыми и очень надежными. Их углы скрепляли металлические полосы, а откидывающуюся крышку удерживал массивный навесной замок и широкий засов.

Три человека принялись устанавливать ящик, и я невольно задумался. Торне жив и это достаточно странно. Что же, получается, что никто не убивал Джона Сноу? И заговора против него нет? Похоже, что так…

Лордом-командующим Ночного Дозора числится именно Сноу, да и Квиберн и Орм не сообщали ни о чем необычном на Стене, кроме состоявшейся публичной казни Яноса Слинта за неподчинение приказу. Значит, конфликт там не набрал серьезных оборотов. Интересно, почему?

– Как вы и просили, ваше величество, мы доставили живого мертвого, – бесстрастно произнес Торне, отвлекая меня от раздумий.

– Как вы его добыли? – поинтересовался я. – Устроили экспедицию за Стену?

– Этого не потребовалось, – охотно пояснил Берик. – И хотя лорд-командующий действительно обдумывал вопрос о таком походе, мы все сделали проще. Как вы знаете, он пропустил через Стену одичалых и не все они ладят между собой. Там много разных племен и отрядов. В один из дней они устроили драку. Три человека погибли. Двух мы сожгли, а труп третьего засунули в этот ящик, на ночь отнесли за Стену, а утром у нас уже появился оживший упырь. Свежий, как огурчик, – лорд-молния усмехнулся. По его виду мне показалось, что он вполне доволен новой жизнью на Стене.

– Покажите его, – негромко произнес Джейме Ланнистер.

– Одну минутку, – вперед выступил Торне. – Вот что следует знать – в ящике сидит злобная тварь, и она сразу попробует наброситься на кого-то. Поэтому будьте готовы и ничего не бойтесь – вихт прикован цепями.

По рядам зрителей прошелся шепоток с немного нервными смешками. Многие лорды и рыцари все еще не верили в оживших мертвецов. А вот большая часть дам явно забеспокоились. Я еще раз осмотрел охрану Маргери, Сансы и Рослин. Лишних проблем на ровном месте нам явно не нужно.

Следуя указаниям Джейме Ланнистера, около сотни Золотых Плащей окружили ящик, образовав большой круг и выставив вперед копья.

– Неплохо, – кивнул Дондаррион. – К этим тварям надо относиться очень осторожно.

Все отошли от ящика подальше. Один из черных братьев, явно опасаясь, снял навесной замок, а потом, напрягшись, со скрипом отодвинул засов и сразу же отскочил подальше.

Крышка упала, и в тот же миг оттуда выскочил упырь – высокий русоволосый мужчина с жуткими ранами на груди. Из всей одежды на нем лишь легкая рубаха и штаны – все рваное, считай одни обрывки, а на лице застыл немного безумный, можно сказать, звериный, оскал.

Народ на трибуне вздрогнул и отшатнулся – чудище бросилось вперед и упало, когда натянувшаяся цепь откинула его обратно. Оно заворочалось на земле, тут же вскочило и принялось бесноваться, как собака на цепи, бросаясь из стороны в сторону и вытягивая вперед руки.

Вихт негромко, пугающе рычал и временами даже завывал – похоже, легкие еще не успели сгнить или окончательно замерзнуть. В воздухе появился странный запах – так пахнет основательно промороженное мясо, извлеченное с ледника.

Мертвяк продолжал бесноваться и хрипеть, протягивая к нам пальцы с обломанными ногтями. Всем нам были прекрасно видны удивительные ярко-синие глаза и почерневшие руки. Цепь натянулась, и тяжелый ящик медленно двигался.

Первоначально, едва увидев это существо, все зрители буквально опешили. Я читал в глазах людей удивление вперемешку с брезгливостью и страхом. «Так это не сказки» было написано на большинстве побледневших лиц. Парочке дам из самых чувствительных стало плохо и они отвернулись, борясь с тошнотой. Я сам отнесся к внешнему виду мертвяка достаточно спокойно. К тому же, я знал, что увижу, и как это себя ведет.

– Все убедились, что Ночной Дозор не шутит, говоря про оживших мертвецов? – спросил Берик Дондаррион. Вопрос явно был риторический – вихт развеял все сомнения.

– Я думаю, что нам всем хватило увиденного, – произнес Джейме Ланнистер. – Теперь самое главное – как его можно убить?

– Эти твари боятся валирийской стали, огня и драконьего стекла, – ответил Торне. Его слова привели зрителей в чувство. Сам рыцарь стоял чуть в стороне и на всякий случай вытащил меч. – Его можно убить и простым железом, но для этого необходимо разрубить на мелкие куски.

– Это мы сейчас проверим, – я кивнул лорду Рендиллу Тарли – он сам попросил меня доверить ему испытание.

Лорд Тарли неторопливо вышел вперед. Встав в двадцати шагах от вихта, он приложил к тетиве стрелу. Наконечник у нее был из обсидиана.

Стражники торопливо отошли в стороны, освобождая пространство. Упырь словно почувствовал, что сейчас его будут убивать. Он обернулся к Тарли и оскалился.

Рендилл медленно натянул мощный лук, кинул на меня быстрый взгляд и заметив кивок, выпустил стрелу.

Выстрел вышел что надо. Стрела с сухим звуком, словно в глухую деревяшку, вонзилась мертвяку в грудь. Вихта откинуло назад. В следующее мгновение он бешено замахал руками и громко, на все Драконье Логово, завыл. Казалось, воткнувшаяся стрела причиняет ему невероятные мучения.

Бирюза беспокойно пошевелилась, народ испуганно притих… а мертвяк уже умер, буквально осыпавшись на землю кучкой трухлявого мяса.

Магия холода сразу же покинула мертвое тело и нам всем ударил в нос запах разложившейся падали.

– Впечатляет, – негромко заметил Тирион.

– Спасибо за помощь, – кивнул я лорду Тарли.

– Теперь вы убедились, что за Стеной проснулось Древнее Зло? – сир Торне обвел всех нас внимательным взглядом и остановился на Тирионе. – Еще полгода назад я долго ждал аудиенции, но тогда у меня была всего лишь рука и она успела сгнить, пока меня соизволил принять милорд десница.

– Вам надо было действовать более решительно, – Тирион нахмурился, не желая признавать свою вину. – Тем более, на тот момент Корона вряд ли могла чем-то помочь Дозору – мы разбирались с мятежниками.

– А сейчас, разобравшись, вы поможете нам? – сир Торне твердо посмотрел мне прямо в глаза.

– Да, сир, Корона не может остаться в стороне, когда государству грозит такая опасность, – ответил я. При этих словах все пять братьев Ночного Дозора вздохнули с явным облегчением.

Мы все отправились обратно в Красный замок. И лишь Марвин Маг и Квиберн склонились над остатками тела и негромко переговариваясь, принялись что-то там изучать.

Легко сказать – Корона поможет Дозору! В реальности подготовка к походу заняла два месяца. За это время многое произошло…

Братья Ночного Дозора, погостив в столице три дня, сели на корабль и отправились обратно на Стену. Вместе с ними торговое судно везло большой запас провизии и сорок два человека в качестве будущих рекрутов. Среди них были и бедняки, и ремесленники, и преступники, и парочка дорнийцев. А еще там присутствовали три рыцаря, которые после увиденного в Драконьем Логове добровольно решили помочь Ночному Дозору, да заодно и себя проверить.

Как минимум два человека среди этой группы служили Короне. Один из них работал на Квиберна, другой на Орма. Я не знал конкретных имен, да и ни к чему забивать голову такими незначительными подробностями.

В столицу вернулся десница лорд Матис Рован. Он привез с собой Рикона Старка – мальчика с каштановыми волосами и синими глазами. Он был худенький и высокий. На меня он поглядывал с немалой опаской, явно ожидая самого худшего.

Я не стал его ни в чем убеждать. Сейчас самое главное для этого парня – почувствовать, что никто не собирается его пытать или убивать. Думаю, Санса приложит все силы, чтобы младший брат не чувствовал себя здесь одиноко.

С Риконом чуть не вышла заминка – мальчишка не хотел покидать своего лютоволка по кличке Лохматый. Амберам он так же был без надобности и они просто выпустили его где-то в северных лесах. И теперь Рикон считал, что его обманули и лишили друга.

С юным Старком, как с камушком, который приходит в движение и вызывает целую лавину, началась целая череда значимых событий.

Все наиболее влиятельные северные дома, такие как Гловеры, Карстарки и Мандерли неожиданно узнали, что Амберы передали нам мальчишку, получили обратно Большого Джона и заключили мирное соглашение. Хотя, вероятней всего, сами Амберы всем это и рассказали.

К тому времени хозяин Дредфорта Рамси Болтон показал всем, что он настоящий ублюдок и садист. Правильно ему говорил еще живой Русе – «если не хочешь, чтобы с тобой обращались как с бешеной собакой, не веди себя, как бешеная собака».

Рамси Болтон вел себя именно так. Север быстро понял, что с таким Хранителем им не по пути. После передачи Рикона в течение месяца там возникла новая коалиция. Остальные лорды навалились на Дредфорт и быстренько разгромили оставшееся в одиночестве войско Болтонов.

Сам Рамси успел спрятаться в Дредфорте, но осада продлилась всего три недели. В одну из ночей северяне взяли замок, вырезали весь гарнизон и его лорда.

Я их понимал – после примера Амберов всем хотелось показать королю, как они преданы и мечтают подать голову Болтона на блюдечке. И это не фигура речи, а то, что и произошло.

Рамси отрубили голову, поместили в небольшую кадушку, залили медом и отправили в Королевскую Гавань – вместе с несколькими мальчиками и девочками, детьми и внуками северных лордов, которым ныне суждено некоторое время побыть заложниками.

Даже не знаю, чья это была идея насчет головы. Подарку я не обрадовался, да особо и не приглядывался к этому «гостинцу». В замке нашлись люди, которые уверенно опознали, что трофей – это действительно голова Рамси и этого хватило.

А мне было немного грустно. Болтоны, конечно, дом своеобразный, имеющий репутацию мучителей, садистов и потрошителей. Да еще этот их обычай сдирать кожу у пленников и врагов… Семейка, как ясно, не совсем здоровая на голову. Но это древний дом, возрастом не уступающим Старкам. И вот восьмитысячелетняя история великого дома, благодаря одному больному ублюдку, подошла к концу. Род Болтонов перестал существовать. Их замок сожгли и сейчас весь Север затих в ожидании, кому же позволят наложить руку на огромные земли.

По идее, этот вопрос должен решить Рикон Старк, но ему, в силу возраста, никто не позволит принимать такие судьбоносные вопросы.

Большую часть времени сам юный Старк проводил с Сансой и своей племянницей. К моему удивлению, он нашел общий язык с Тирионом.

Осталось непонятным, что же сталось с Теоном Грейджоем. Он вроде как был пленником Рамси. Что с ним сталось? Погиб? Выжил? Находится в плену у кого-то из северных лордов? На эти вопросы ответов пока нет.

Пайк пал… И это вторая важная новость. Морской флот под командованием Пакстера Редвина и Мейса Тирелла в кровопролитной морской битве сумел победить собравших последние резервы братьев Грейджоев. После этого на острова началась переброска войск Утеса Кастерли под командованием Давена Ланнистера, и из Староместа, под командованием Бейлора Хайтауэра по прозвищу Яркая Улыбка.

Железнорожденные так всех затрахали, что ни о каком прощении или королевской милости речь уже не шла. Острова буквально раздавили, вырезая всех способных носить оружие. Согласен, это жестоко, но попытки что-то доказать этим ребятам заведомо обречены на неудачу. Наивно и глупо надеяться, что они когда-то забудут про свои многотысячелетние традиции морских набегов и займутся мирным и созидательным трудом.

Ашу Грейджой взяли в плен, ее дядя Виктарион погиб, а Эурон сумел спастись с несколькими кораблями. Этот человек поражал как своей живучестью, так и невменяемостью.

Резня на островах вышла знатная – не хуже, чем во времена Роберта Баратеона.

Все командующие хотели показать железнорожденным, что не стоит злить западных лордов и показать такой пример, который они запомнят надолго. Эти ребята понимали лишь язык силы.

Флот отплыл с Пайка, держа курс на Ланниспорт. Позади себя он оставлял дымящиеся развалины Лордпорта, трупы, обгорелые стены замков и твердое понимание – былой вольности и силы у железнорожденных отныне нет. Теперь на любое их действие последует соответствующий ответ. Древний и справедливый принцип – око за око – вот что оставили западные рыцари за своими спинами.

Первым на Север выступил отряд Ревущий Огонь. Заматеревшие, проверенные в бою, воины шли спокойно и уверенно. Мы с десницей и Тирионом придумали для них герб – на золотистом поле располагались четыре листка клевера. В центре поместили латный кулак, раздавливающий сосуд с Диким Огнем. Языки пламени вырывались между стальными пальцами, опаляя клевер.

Флаг вышел очень красивым и воинственным. Люди в отряде явно почувствовали, что их ценят и уважают. Я не поленился, взял с собой лорда Тарли и отправился их провожать.

Они шли, шеренга за шеренгой, повернув головы в мою сторону. И я без труда видел гордость в их глазах – за самих себя и за своего короля.

Следом отправлялись около трех тысяч конных и огромный обоз с провизией, теплой одеждой, драконьим стеклом и запасом Дикого Огня. Вместе с ними ушел Святой Отряд. У них так же было новое знамя – семиконечная звезда стального цвета на белом фоне. Их девизом стало «Верный до смерти».

Теперь, когда Болтоны погибли, Ров Кейлин вновь стал свободным для прохода.

Войско выступило – до Стены им добираться практически восемь недель. Наш флот планировал выдвинуться через месяц.

За это время в Красный Замок вернулись победители железнорожденных. Прием мы им организовали великолепный. Вино текло рекой, лучших лордов и рыцарей наградили богатыми дарами.

Маргери вновь забеременела. Для меня это стало еще одной прекрасной новостью.

У меня появилось свободное время, и я наконец-то занялся тем, о чем так долго мечтал – подготовкой к полету на Бирюзе.

Дракон основательно вырос и теперь мог поднять меня.

Первым делом мы с Марвином Магом и Тирионом изготовили специальную упряжь, сверяясь с рисунками древних Таргариенов.

Упряжь представляла собой мощное седло с внушительной задней лукой. Оно крепилось двумя ремнями, обматывая торс дракона. Снизу седла располагались металлические стремена наподобие большого латного ботинка – всадник ставил туда ногу.

Три ремня держали всадника при полете. Один – широкий и самый основательный, охватывал поясницу. Два других, поменьше, фиксировали ноги в районе лодыжки.

Еще Таргариены приторачивали позади себя два кофра. В одном находилось что-то из еды и вино. А во втором – теплая одежда.

Так же, с двух сторон на дракона крепилось оружие – щит, меч и длинное копье.

Говоря откровенно, Таргариены продумали всю эту конструкцию основательно и очень вдумчиво. Там все находилось на своих местах, обеспечивая всаднику немалый комфорт и возможность не только сражаться, но и, например, надеть теплую одежду или выпить вина.

В таком седле, как я предполагал, всадник даже имел возможность помочиться в воздухе. А это достаточно важно, учитывая, что некоторые перелеты могут быть весьма продолжительными.

Сбруя, изготовленная из прекрасной черной кожи с серебряными украшениями, стальными кольцами и заклепками в нужных местах, смотрелась очень основательно и добротно. Меня, если честно, очень удивляло, как Дейенерис Таргариен обходилась без всего этого. Да там один полет без седла приносил столько проблем, что впору за голову схватиться. Я считал, что ей невероятно повезло, коль скоро она умудрилась упасть с Дрогона во время битвы на Клеверном поле, а не где-то еще, например, в Узком море.

Размышляя о драконах, я сформулировал для себя одну четкую и ясную мысль: несмотря на все свои волшебные и чудесные качества, дракон явно мифологизирован. Вокруг него слишком много страшных историй, различных суеверий, баек и легенд. Современный человек может откинуть в сторону всю эту словесную шелуху и увидеть правду. А правда заключается в том, что существует очень мало причин, по которым обычный человек не может приручить новорожденного дракона. Тут главное настойчивость, правильная стратегия и незашоренный взгляд на проблему.

Драконы пришли в Вестерос из Валирии. Таргариены были там всего лишь одним из родов, причем не самым знатным и могущественным. Драконов в Валирии во времена войны с Гискарской империей насчитывалось несколько сотен. И у всех имелись всадники. Так что, у них у всех какая-то легендарная кровь?

Возможно, что для управления драконами и требуется валирийская кровь, но я так не думаю. В любом правиле есть свои исключения. Практически любые ограничения можно обойти. Главное, все делать правильно.

И то, что произошло между мной и Бирюзой, все это прекрасно подтвердило.

Первый полет я начал в руинах Драконьего Логова. Меня сопровождали Золотые Плащи, Герольд Орм, Гарт Серая Сталь и Тирион с Бронном.

Бирюза спокойно позволила мне надеть на нее седло, терпеливо ждала, пока я проверял все подпруги и ремни. Она лишь крутила головой, посматривала на меня янтарными глазами с узким зрачком и временами выдыхала струи темного дыма.

Я забрался в седло, поочередно нагнулся по обе стороны и зафиксировал ремнями ноги. Потом охватил пояс и затянул тяжелую железную пряжку с красивым узором в виде льва и оленя.

От дракона пахло прокаленным камнем и сухим, раскаленным на солнце песком. Чувствовал я себя неуверенно. Скрывая страх, потянулся вперед, и взял в руки поводья, что тянулись к голове дракона и потянул их на себя. Не все, но некоторые Таргариены использовали и поводья – ими легче подавать дракону команду и направлять его именно туда, куда необходимо всаднику.

Они крепились не как у лошади, когда в рот животному вставлялся мундштук. С драконом, выдыхающим огонь, такая конструкция не приемлема в принципе. Поэтому и поводья крепились к специальным кольцам, которые держались на костяных выростах по обе стороны головы.

Я потянул поводья. Бирюза махнула головой, что-то проворчала и побежала вперед, начиная разгон.

В момент, когда она оторвалась от земли, я почувствовал резкий толчок и в следующий миг земля и стоявшие внизу люди стали стремительно отдаляться.

Бирюза мощно работала крыльями и всем телом, набирая неплохое ускорение. И все же я понимал, что мой дракон молод и ему пока еще тяжело нести всадника.

Бирюза поднялась. Мир распахнулся перед взором. Свежий, холодный воздух мигом выстудил все тепло, развевая волосы и заставляя слезиться глаза. Прямо под ногами раскинулась огромная Королевская Гавань, а чуть дальше на скале величественно и строго возвышался Красный замок. Я обратил внимание, что множество людей в городе задрали головы и провожают взглядом мой полет. Большая часть из них тыкала в меня пальцем.

На запад уходила водная гладь Черноводной. Сам залив раскинулся между двух берегов, а весь восток занимало огромное море. Украшенные бурунами волны раз за разом накатывались на берег.

Бирюза самостоятельно заложила новый маневр, проваливаясь вниз. Я невольно вздрогнул. Восторг от полета никуда не делся, но и страх не спешил проходить окончательно. Мои внутренности непроизвольно сжались.

Мысли о том, что и дракон может упасть, и я выскользну из седла или упряжь порвется, не сразу покинули мой разум. Все же, наверное, у чистокровных Таргариенов такого страха нет и в помине, и им проще летать. Но я простой человек и могу позволить себе испытывать подобные эмоции.

Страх и опасения медленно проходили. А вот восторг и эйфория от полета лишь начинали появляться. Мы сделали огромный круг, пролетели над морем и вернулись обратно. Я видел, что с непривычки Бирюза немного подустала.

Мои люди все так же ждали меня в Драконьем Логове.

– Как полетал, Джофф? – спросил меня Тирион Ланнистер когда я отвязал все ремни и слез с дракона, правой рукой разминая затекшую с непривычки поясницу.

– Это что-то невероятное! – я позволил себе улыбку.

– Да уж, повезло тебе, иначе и не скажешь.

– Обещаю, когда Бирюза подрастет, я возьму тебя в полет, – в голосе дяди явственно слышались завистливые нотки, и я решил ему подыграть. Ну, а почему бы и нет?

Целый месяц мы с Бирюзой летали практически каждый день. Я учился управлять и воспринимать полет без лишних эмоций, а дракон медленно набирал выносливость и силу. Все шло неспешно и правильно.

Через месяц после ухода пешего войска из Королевской Гавани на север отплыл наш флот. Его цель находилась у Восточного Дозора-у-Моря. Вместе с ним отправился отряд Честь и Доблесть и юный Рикон Старк.

Еще через неделю пришла весть, что наши передовые пехотинцы достигли Стены и принялись обживать замок под названием Твердыня Ночи. Когда-то, давным-давно, когда и Дозор был иным, и служба в нем считалась почетной, да людей у них было не в пример больше, чем в нынешние времена, именно этот замок считался основным на Стене.

Ранее, получив твердое уверение Торне, что король им поможет, Джон Сноу отправил в замок первого строителя Дозора – Отелла Ярвика с тремя десятками людей для того, чтобы к нашему приезду там можно было хоть как-то переночевать.

Получив эти известия, я оседлал Бирюзу и самостоятельно полетел на Север.

Накануне я с немалой пользой посетил богорощу, а вечером состоялся разговор с Маргери.

– Я устала переживать за тебя и твои бесконечные войны, Джофф, – в голосе жены слышались раздражение и тревога. – Почему ты должен сам принимать в них участие?

– Это последняя война, милая, – я притянул ее к себе, крепко обнял и поцеловал. – Я и сам от всего этого устал.

– Не рискуй понапрасну.

– Не буду, – я не видел смысла геройствовать и собирался держаться подальше от Иных и от возможной угрозы как для себя, так и для дракона. И все же, всего не предусмотришь.

На этот полет я оделся очень тепло – нижняя рубашка и подштанники из мягкого льна, две пары шерстяных бриджей, дублет, сверху еще один, более грубый из плотного сукна, колет, шарф, меховую шапку, толстый плащ, а сверху еще один плащ из медвежьей шкуры – подарок Тириона, который резонно посоветовал «не скупиться на одежду». Я посмеялся над его шуточкой, а плащ взял с удовольствием. На ногах у меня были грубые сапоги.

Ветер развевал волосы. Бирюза поднялась высоко – и полет буквально захватил меня. Мир, как и обычно, раскинулся во все стороны. Бирюза вытянулась в воздухе и ритмично работала крыльями. Изредка я похлопывал ее по шее и тогда она довольно ворчала. Мои ноги чувствовали приятное тепло, исходящее от дракона и оно странным образом внушало состояние надежности и защищенности. Это чувство появилось не так давно. При первых полетах, когда я нервничал и волновался, такого и близко не было.

Ветер неутомимо гнал мрачные, свинцового цвета волны куда-то на юг. Очень часто я проносился над кораблями. Самые глазастые люди меня замечали, и я видел едва заметные светлые пятна – их лица, задранные вверх.

Первую остановку я сделал в Чаячем городе. На одном из холмов, примерно в том месте, где мы разбивали шатер после взятия города, меня уже ждали. Около сотни верных людей, палаточный лагерь, подогретое вино и горячая пища.

Бирюзе предоставили целую свиную тушу и усталый дракон смог основательно поесть.

Я пришел в себя через три часа, но Бирюза молодая самка, и ей необходим полноценный отдых – целая ночь.

Утром мы с драконом перекусили. Я – овсяной кашей с медом, ржаным хлебом, двумя говяжьими сосисками, яблочным соком и горячим глинтвейном. Дракон составил мне компанию, правда рацион у него отличался.

Попрощавшись с людьми и поблагодарив их за службу, я приказал и дальше держать здесь лагерь, оставаясь до получения новых указаний. Я все еще не верил многим людям. В частности, хоть юный Роберт и оставался в гостях в Красном Замке, я не горел никаким желанием встречаться с его матерью и отдавать себя в ее руки.

За следующий перелет Бирюза преодолела практически всю Долину. Снизу поднимались вершины Лунных гор, а по левую руку небеса пронзало Копье Гиганта – самая высокая гора Вестероса. Ее величественный зубчатый пик терялся среди туманов и облаков. От зрелища захватывало дух.

После Долины мы пересекли залив Пасть и приземлились недалеко от огромной Белой Гавани, мощного порта и замка, числившегося среди пяти самых крупных городов Вестероса. Белая Гавань, как и все вокруг на много лиг, принадлежало славному и древнему роду Мандерли.

Здесь так же находились верные люди, но на сей раз я воспользовался гостеприимством лорда Мандерли – он славился своей разумностью и основательностью суждений. К тому же, Мандерли всегда поддерживали Старков и знали, что я собираюсь отдать Север и Винтерфелл Рикону.

Белая Гавань впечатляла. В воздухе преобладали ароматы соли и свежей рыбы. Это относительно чистый и красивый город, застроенный выбеленными домами с темно-серой черепицей, с крутыми скатами крыш, улицы здесь прямые, широкие и аккуратно замощенные, а сам город окружен белокаменными стенами. Я уже знал, что в начале Войны пяти Королей городские укрепления были значительно усилены.

В порту стояло множество судов. Средний по силе ветер теребил знамена, вымпелы и флаги с огромного количества мест, городов и замков Вестероса и Эссоса.

Лорд Виван Мандерли, солидный мужчина около шестидесяти лет, располнел настолько, что уже не мог садиться на коня. Слуги таскали его на носилках, а о его аппетите ходили легенды и складывали шутки. Он носил забавные прозвища – лорд Минога, лорд Слишком-много-чтобы-сесть-на-коня, лорд Свин и лорд Угорь. Мне он больше напоминал вылезшего на берег моржа.

И все же, несмотря на кажущее добродушие этого человека, я не особо расслаблялся.

В Белой гавани меня встретили и охраняли сотня рыцарей из западных земель под командованием Эрика Йю, оставленных специально для этого Джейме Ланнистером.

Все же это грозило стать проблемой. Мне нужно срочно заводить хороших и проверенных друзей среди различных лордов и рыцарей. Если я хочу и дальше летать по Вестеросу на драконе, то просто невозможно оставлять эскорт на каждой остановке.

Весь вечер лорд Мандерли любезно подливал мне вино в кубок и крайне ненавязчиво намекал, что негоже землям погибшего рода Хорнвуд и землям повторивших их судьбу Болтонов оставаться без пригляда. А кто сумеет лучше лорда Мандерли взять с земли все нужное и отправить в королевскую казну все полагающиеся налоги и пошлины?

– Малый Совет примет решение по этим землям после нашего похода, – я невольно улыбнулся. Да уж, каждый лорд Вестероса никогда не забудет про себя, любимого. И сейчас, когда совершенно неожиданно свободным оказался огромный, не меньше целых Королевских земель, кусок земли, желающих на него хоть отбавляй. – Но я не забуду вашего гостеприимства, знайте это твердо.

– Прекрасно, – лорд Виман улыбнулся, показывая, что и такое, весьма слабое обещание, его устроит.

За столом меня окружили несколько западных рыцарей, разбавленных со всех сторон многочисленным семейством Мандерли – сын Вимана Вилис с двумя своими дочерями и женой, сын Вендела, застреленного на Красной свадьбе и его вдова, и с десяток других, более отдаленных родственников. Все они были веселыми, радушными, много смеялись, а еще больше ели и пили.

К слову, у старого лорда имелись две внучки, Винафрид и Вилла. Старшая – Винафрид, больше молчала и кидала на меня весьма красноречивые взгляды, перебирая изящными пальчиками роскошную толстую косу каштанового цвета.

А вот младшая, Вилла, выглядела более яркой и смелой. Богатое платье подчеркивало ее стройную фигуру, с весьма аппетитной грудью, узкой талией и длинными ногами. Ее блестящие волосы достигали поясницы. Девушка красила их в необычный зеленый цвет. У Виллы был хороший слух и сильный, тонкий голос. За вечер, по просьбе деда, под аккомпанемент арфы и скрипки, она спела нам несколько песен.

Вилла мне понравилась, и я невольно подумал, что отнюдь не случайно внучки лорда Миноги оказались так близко от короля.

Утром мы с Бирюзой полетели дальше и приземлились в отстраиваемом заново Винтерфелле. Рамси Болтон предал замок огню, вырезал большую часть слуг и проживающих тут людей. Сейчас замок медленно восстанавливался. Он бы был уже как раньше, если бы не стояло одной, но существенной проблемы – в реалиях наступившей Зимы еды стало очень мало.

Здесь расположились наши многочисленные войска. Около тысячи, не меньше, пеших, задержались в пути и теперь догоняли основные силы.

А еще тут меня дожидалась конница под командованием сира Бонифара Хасти. Я был невероятно рад увидеть знакомых людей и почувствовать себя в безопасности.

Вечером в Великом Чертоге Винтерфелла мы устроили основательный ужин. Был сир Хасти, Лансель, три старших офицера Святого Отряда и несколько командиров из других подразделений. Мы попили вина, послушали барда и прекрасно отдохнули.

Сир Хасти, который провел здесь около недели и успел освоиться, показал мне древний замок Старков. Винтерфелл выглядел величественно, пожалуй, другого слова и не подобрать. Огромные башни, мощные двойные стены, между которыми был вырыт ров с водой, несокрушимые ворота. Он бы поразил меня еще сильней, не наблюдай я до этого более впечатляющее сооружение – разрушенный, но невероятно огромный Харренхолл.

Утром Святой Отряд оседлал коней и отправился на Стену, а я сел на Бирюзу и поднялся в воздух одновременно с первыми всадниками, покидающими ворота Винтерфелла.

Звонко пропел рог – так они приветствовали своего короля. Знаменосец, заметив мой взгляд, выпрямился в седле.

Внизу раскинулся настоящий, истинный Север. Мрачные, суровые пейзажи настраивали на соответствующие мысли. Голый лес, занесенные снегом холмы и равнины, высокие курганы, редкие реки, притоки Желудевой, овраги, пустоши и урочища. Величественно и тоскливо…

Бирюза летела низко. По дорогам двигались многочисленные отряды и одинокие всадники. Я забрал чуть в сторону, на нетронутые просторы. Вот снизу проскочил заяц, десяток оленей, лось, стайка перепелок. Чуть позже Бирюза заставила зарычать волков, которые объедали какую-то падаль.

Несмотря на тяжелые условия, местные земли буквально кишели живностью. Недаром же охота считается одним из самых интересных и почетных занятий у северных лордов.

В одном месте я заприметил стадо мощных, будто вылепленных из обветренного гранита туров. Животные испуганно и тяжело побежали в сторону – матерые быки спереди и позади, молодняк и самки в центре. Да, чтобы охотиться на таких, нужна настоящая смелость и немалое мастерство.

Ветра продували эти земли насквозь, от Студеного моря до Закатного, с севера на юг. И я невольно думал, что какой край, такие и местные – чтобы их понять, надо родиться на Севере, вздохнуть полной грудью этот воздух и ощутить свободу и тяжесть, гордость и унылость, мощь и нелюдимость этих просторов.

Стена… она потрясала. Я увидел ее издалека, когда над горизонтом показалась узкая рукотворная полоска. Огромная масса твердого льда казалась несокрушимой, способной пережить само время и любой катаклизм. От нее буквально веяло древней силой.

Денек выдался солнечным и, хоть Стена по большей части заметена снегом, тут и там солнечные лучи играли, отражаясь ото льда. И все же в своей основе она выглядела серой, как присыпанная пеплом и заросшая паутиной, ветошь.

Невероятно! Как, как такое сооружение вообще могло возникнуть? По преданиям, Стену возвел Брандон Старк, по прозвищу Строитель. Говорят, он приложил руку к возведению и других примечательных построек – Штормовой Предел Дюррандонов и маяк Хайтауэров в Староместе.

Что же он был за человек? Какие силы ему покорялись и что он умел? Пока Бирюза делала огромный круг над Стеной, в голове теснились десятки вопросов.

Чуть в стороне голубым цветом блеснуло небольшое озеро и я сообразил, что прилетел верно.

Дракон перелетел Стену. На вершине копошилось множество людей, стояли вросшие в лед требушеты и самострелы, поросшие синеватым инеем. В нескольких жаровнях горел огонь, и порывы ветра причудливо развевали языки пламени.

Дальше, на север, начинались непроходимые леса, которым, казалось, нет конца и краю. Деревья стояли голые, лишенные листвы. Тут и там, нарушая все законы и логику, яркими пятнышками, словно золотые и серебряные монеты на пыльном полу, виднелись отдельные деревья или целые рощи чардрев, которые и не думали скидывать свою прекрасную и изумительную листву.

Мне даже показалось, что и сам воздух за Стеной уже другой.

Бирюза вновь перелетела Стену. По огромной, плавной дуге я принялся снижаться, опускаясь к мрачным и суровым постройкам. На башнях и стенах реяли многочисленные, знакомые мне, знамена. Заржали испуганные лошади и несколько человек торопливо показывали руками, куда удобней всего сесть.

Опустившись на покрытую снегом землю, я почувствовал запах и силу этого места. Множество легенд ходило про Твердыню Ночи. И теперь, я бы уже не стал утверждать, что все они лишь сказки.

– Ну, как ты? – безукоризненно выбритый Джейме Ланнистер облаченный в белоснежные доспехи и плащ под цвет снега, встречал меня во главе своих людей.

– Продрог немного, но Стена с высоты – это что-то! Я, когда ее увидел, позабыл обо всем остальном.

– Верю, – он кивнул. – Я здесь уже неделю. Люди Ночного Дозора обновили оплывшие ступени до самого верха, и я успел туда подняться. Так что я тебя понимаю – вид оттуда что надо!

– Тирион рассказывал, как он помочился со Стены. Сначала на одну сторону, потом на другую. Проделывал подобное?

– Мелкий засранец! Это в его стиле, – Джейме усмехнулся. – Как он там?

– Три дня назад был живее всех живых, неугомонный и язвительный.

Мы обменялись с Джейме последними новостями, а потом он принялся знакомить меня с теми из лордов и рыцарей, кого я не знал.

Вечером, на общем совете, я уяснил себе сложившуюся обстановку.

Давен Ланнистер и Бейлор Хайтауэр расположились со своими людьми в Западном Дозоре-у-Моста. Рендилл Тарли с рыцарями Простора и Штормового Предела, усиленный воинами северных лордов, занял восточные замки.

Джейме с основными силами обосновался здесь. Его люди, воспользовавшись помощью Ночного Дозора, привели замок в надлежащий вид, сумели найти тайный выход за Стену и расчистить его.

Ревущий Огонь разделили на три части – по одной в каждом войске. Лишь эти ребята умели обращаться с Диким Огнем, и лишь им одним это было позволено.

Провианта и вина у нас вдоволь. Люди здоровы, кони сыты. Огромный запас теплой одежды и дров. Среди всех трех отрядов находятся опытные и выносливые проводники Ночного Дозора и одичалых. Вороны непрерывно летали вдоль Стены, разнося последние новости и свежие приказы.

У нас все готово для похода и Джейме не видел смысла тянуть.

– Ждем еще день, максимум два и можно начинать, – предложил лорд-командующий. – Джон Сноу разослал многочисленных дозорных и мы примерно знаем, где и как расположены основные силы мертвецов.

– Дожидаемся Святого Отряда и выступаем, – я кивнул, соглашаясь с его планом.

Бран Старк

Трехглазый Ворон не обманул его – он разучился ходить, но научился летать. И последние месяцы он только и делал, что этим и занимался.

Каждый день, по нескольку часов, он погружался в далекое и не очень, прошлое, в совсем близкие события и в настоящее, происходящее в различных местах.

Его наставником и учителем был Трехглазый Ворон – высохший дед в черных одеждах, сидевший среди корней чардрева. Эти самые корни проросли через него в нескольких местах.

Ворон предостерегал его, говоря, что нельзя слишком много времени проводить в «зелени». Он постоянно упоминал, что это очень опасно и чревато различными последствиями.

Поначалу Бран не придавал этому значения. Ему хотелось увидеть своих молодых родителей, свою тетю Лианну, умершую так рано, шумного и властного дядю Брандона и деда Рикарда – их обоих убил Безумный король.

Он видел самого себя, Рикона, Джона, Робба, Сансу и Арью в те счастливые времена, когда толстый король Роберт еще не приехал в Винтерфелл.

Бран узнал множество тайн и невольно удивлялся, как зачастую просто могут объясняться те или иные события, о которых так яростно спорят мудрецы. И конечно, он увидел самого себя в тот день, когда стал Браном Сломанным.

Он проследил за собой в то утро – хотя это и было непросто. Бран увидел, что произошло в той башне и кто отправил его полетать.

От открывшегося знания живот скрутило, как от неспелых яблок. На лбу выступила испарина, мелко дрожали руки и пересохли губы. Почему-то это событие вызывало панический страх. И все же он узнал, как стал таким и медленно поборол страх…

Дни текли один за другим. Они жили в нескольких пещерах, расположенных под курганом. Над ними росли огромные чардрева, а здесь, под землей, сверху и снизу, тут и там, торчали их мощные узловатые корни.

Как и раньше, ему помогали Риды, дети Хоуленда, лорда Перешейка и старого друга их отца.

Старшая, Мира, была невысокой и стройной девушкой, с длинными каштановыми волосами, зелеными глазами и маленькой грудью. Она умела ловко обращаться с сетью и трезубцем. Брану она очень нравилась. Она нравилась ему так сильно, что он часто видел ее во снах. Там она выглядела так, что заставляла его невольно краснеть. Пожалуй, Мира была одной из тех, кто так и не дал окончательно растерять ему все эмоции.

У Миры был младший брат Жойен – серьезный парень с глазами цвета мха, одевающийся во все зеленое. Он умел видеть вещие сны и предсказывать будущее. А еще он был тем, кто очень легко выводил его лютоволка Лето из себя. Жойен выглядел серьезным не по годам. Бран помнил, что когда Риды впервые прибыли в Винтерфелл на Праздник Урожая его прозвали «маленький дедушка».

Это Жойен сказал, что Брану надлежит позабыть, кем он был и стать Трегхлазым Вороном. Это он вел их на Север до тех пор, пока им не повстречался Холодные Руки.

Еще в пещерах с ними жил слуга – огромный и невероятно сильный Ходор. Он не умел говорить, из всех слов знал лишь одно – «Ходор», но был надежным и преданным.

Ну и конечно, его лютоволк Лето. Вот еще один верный и преданный друг.

Компанию им составляли сам Трехглазый Ворон и Дети Леса – небольшие, хрупкие существа, напоминающие людей маленького роста, с очень внимательным и настороженным взглядом. Когда-то их Леса было куда больше, но люди уничтожали леса, да и с ними обходились не самым лучшим образом. Со временем Дети Леса остались лишь на Севере за Стеной, предпочитая проживать в полых холмах.

Так они и жили… В подземных ручейках Мира ловила рыбу и каких-то вкусных личинок. Иногда Лето мог принести пойманного зайца или косулю. Дети Леса показали им корешки и травы, которые росли в полом холме, и которые можно было есть.

От них всех пахло не самым лучшим образом. И хоть они и мылись в ручье, вода в котором была прохладной, но вполне приемлемой, у них всех не было другой одежды, кроме той, что надета. Со временем, как они ее не берегли, она начала ветшать и расползаться.

Если бы Брана волновали такие вещи, то он бы невольно усмехнулся. Старк Винтерфельский и Риды, наследники лорда Перешейка, одеты и выглядят хуже самых последних разбойников.

Снаружи их охранял упырь по имени Холодные Руки. Он не пил, не ел, и даже не дышал и неизвестно чем занимался все это время. Именно он встретил их около Стены и проводил далеко на Север, до самого жилища Трехглазого Ворона.

Еще в дороге они поняли, что Холодные Руки не желает им зла, но кто он и что ему, в конечном счете, надо, они так и не узнали.

Дети Леса успокоили их, сказав, что он не причинит им вреда, а другие ожившие мертвецы ничего ему не сделают.

По ночам, когда друзья засыпали, а Ворон погружался в дрему, Бран любил выходить наружу и стоять на холме под сенью чардрева. Иногда он проделывал это в теле Лето, иногда в виде духа. Он поднимал голову к небесам и часами зачарованно смотрел, как по небу ходят звезды. Здесь, в студеном и прозрачном воздухе, они выглядели такими яркими и такими близкими, что казалось, протяни руку, и ты сможешь их взять. А невероятные северные сияния напоминали огромные полотнища, сотканные из зеленых и синих цветов, раскинувшихся на весь мир.

В последние дни Трехглазый Ворон стал все чаще ворчать и упоминать о еще каком-то древовидце, способном ходить сквозь «зелень». Самого Ворона это заставило задуматься и искать ответы на новые вопросы.

Бран встретился с неизвестным колдуном около пещеры, в которой они все проживали. К тому времени их холм с чардревом со всех сторон окружили ожившие мертвецы. Они просто стояли и чего-то ждали.

Его это заинтересовало. Поначалу мертвецы сильно пугали. Очень быстро Бран понял, что они не могут ему навредить и даже не видят, как он ходит среди них. Он попытался понять, кто же они такие и что им нужно.

Их здесь собралось больше тысячи. Они просто стояли – умершие мужчины и женщины, вялые и сонные. Он шел сквозь их ряды и не чувствовал опасности.

А потом он почувствовал, что его схватили за руку, успел оглянуться и увидеть ярость Иного и уже в следующий момент таинственный незнакомец вместе с ним очутился около Красного Замка – Бран хорошо изучил это место в «зелени».

Он сразу узнал этого человека – перед ним находился король Джоффри, тот, что когда-то приезжал в Винтерфелл.

Та беседа прошла очень необычно. Он кое-что узнал, и у него появились вопросы.

Джоффри сумел его озадачить. А его упоминание о том, что он не прежний Джоффри заставили искать ответы у Трехглазого Ворона.

– Это многое объясняет, – тихо ответил его учитель, когда он приказал Ходору принести себя поближе к древовидцу. – Я так и не нашел ответа, почему он так поменялся, но твои слова разогнали туман.

– Значит, это не Джоффри? – спросила Мира, которая присела на большой камень недалеко от них и принялась перевязывать свою латаную-перелатанную сеть. Бран не видел смысла что-то от них скрывать и Риды могли спокойно слушать все то, о чем они беседовали с Вороном после возвращений из «зелени».

– Торопиться с выводами не будем, но, объяснение, что это кто-то другой, весьма интересно, – задумчиво произнес Ворон. – Мне надо кое-что проверить, – он оглядел их всех и закрыл глаза, погружаясь в «зелень».

– Что ему нужно, Бран? – Мира повернулась к Старку.

– Не знаю, ничего особого. Он предостерег меня, чтобы я не позволял Иным касаться себя в «зелени». Также мы немного поговорили про моих сестер. Вот и всё.

– Я видел его в своих снах, – негромко произнес молчавший все это время Жойен.

– И что ты видел? – заинтересовался Бран.

– Странного человека, который не был ни львом, ни драконом, но походил на них обоих. Он может быть добрым, как лучший друг, а может быть холодным и жестким, как вековой лед. И он не враг нам. Во всяком случае, пока.

Бран кивнул, но не очень уверенно – слова Жойена ничего не прояснили. Но зато ему никто не мешал проверить слова самого Джоффри.

И Бран вновь нырнул в «зелень». Он посмотрел на своих сестер, Сансу и Арью и проверил, как с ними обращаются в Красном замке. Здесь Джоффри не врал.

Он посмотрел на его молодого дракона, но тот словно почувствовал чужое внимание, безошибочно повернул голову в то место, где стоял Бран, и, казалось, готов плюнуть огнем. Бран посчитал мудрым не рисковать лишний раз и покинул столицу.

Ночное нападение трех драконов на Красный замок заставило его почувствовать давно задремавшее чувство мести. Это было прекрасно, но спустя некоторое время он почувствовал, что происходящее – неправильно. Драконы не должны так бессмысленно гибнуть, когда на Севере пробудилось Зло.

Бран проследил, как ранее его сестра Арья убежала из Красного замка. Он видел, как она добралась до Чаячего города, как колеблется, выбирая и решая, что же ей делать дальше.

Что-то внутри Брана знало, что ей ни в коем случае не стоит плыть в Браавос. Он не мог это четко сформулировать – то твердое понимание, что присутствовало у него внутри, но он твердо знал – ничем хорошим такое путешествие для Арьи не закончится.

Он видел, как сестра три раза подбрасывала монету, и наблюдал, как она села на корабль и отправилась в Браавос. Все это время он стоял рядом, на расстоянии руки и пытался «докричаться» до нее, делая одну попытку за одной в желании остановить. Он попробовал проникнуть в тело капитана судна или кого-то из моряков, но и в этом не преуспел. Живые и здоровые люди не поддавались его магии и воле. В такие моменты, ощущая собственное бессилие, он ненавидел эту «зелень». Она позволяла увидеть столь многое, но не давала ни одного шанса как-то повлиять на события. И это было хуже всего.

Временами ему казалось, что Арья все же слышит его – она странным взглядом смотрела на облака, волны и поймавшие ветер паруса. «Одумайся, остановись, вернись», кричал ей брат, но она ничего не слышала. Временами ему казалось, что сестра почти готова услышать, она словно что-то чувствовала, но очень слабо и не могла ничего понять…

Где-то в море его выбросило из «зелени». Бран уже сталкивался с таким явлением. Трехглазый Ворон объяснил, в чем тут дело – у древовидцев нет силы в Эссосе, и они не могут наблюдать, что там происходит.

Бран потерял Арью из вида и через десять дней вдруг понял, что она умерла и что ее больше нет в этом мире. Знание пришло как вспышка света – яркое, не оставляющее никаких сомнений. Он сразу поверил в его истинность. Да и Лето неожиданно поднял голову и завыл.

Так он потерял сестру и тихая грусть заполнила его сердце… Оказывается, не все чувства он прожил. Что-то оставалось и продолжало жить в глубине души.

С Джоффри он встречался еще два раза, но их самая значимая беседа состоялась буквально на днях, в присутствии Трехглазаго Ворона.

Бран и его наставник стояли на продуваемом ветрами северном холме. Позади, очень далеко, над землей поднимался полый холм с чардревом – их место жительства. Даже отсюда можно было разглядеть темную толпу оживших мертвецов.

Напротив, на расстоянии трех шагов стоял король Джоффри. Он выглядел спокойным и слегка заинтересованным.

– Бран рассказал мне о тебе, – тихо проговорил Трехглазый Ворон. – Теперь я многое знаю, и многое сумел понять. Что же тебе нужно?

– И я знаю про тебя все необходимое, Бринден Риверс, незаконнорожденный сын короля Эйгона, чернокнижник, оборотень и десница двух королей, бывший лорд-командующий Ночного Дозора.

Бран перевел взгляд на своего наставника. Ворон практически ничего не говорил про свое прошлое, но из его намеков парень почему-то думал, что старику очень много лет и что он чуть ли не ровесник Стены. Ворон казался таким древним, таким старым и настолько вросшим в корни, что Бран считал, что так было всегда. Он даже не пытался отыскать его в прошлом.

– Это все уже не важно, – усмехнулся Трехглазый Ворон. Он выглядел совершенно бесстрастно, словно так, что сказанное его никак не задело, но Бран чувствовал, что это далеко от правды. – Но ты не ответил на вопрос о своих целях.

– Бывший десница должен иметь представления о королевских целях, – их собеседник качнул головой. – Но я не хочу играть в загадки. Мое предназначение – победить Иного. Думаю, вы оба видели, как из столицы выступили многочисленные отряды и уже достигли Стены. Мы хотим покончить с этим.

– Неужели? – удивился Ворон. – И зачем это вам нужно?

– Иной представляет угрозу всем живым. Я хотел спросить – ты и Бран, может вы поможете нам всем?

– И зачем нам это делать? – поинтересовался Ворон.

– Забавный вопрос… Ты насылал людям видения, в которых пытался предупредить, что настоящая угроза находится за Стеной. И что именно с ней надо бороться. Разве это не твоя цель – покончить с Иным?

– Возможно.

– Странно, что именно сейчас ты стал темнить, – Джоффри повернулся в его сторону. – Бран, ты знаешь, что Бринден Риверс хочет сделать тебя своим преемником? Что он хочет оставить тебя в корнях чардрева на долгие-долгие века? Ты готов принять такую судьбу?

Молчавший все это время Бран перевел взгляд с короля на наставника. В его глазах появился вопрос.

– Наши дела с Браном – лишь наши дела. Посторонних они не касаются, – резко отрезал Ворон. В скрипучем голосе слышалось раздражение. – Говори, что конкретно ты хочешь от нас получить?

– Помогите нам победить Иного. Взамен ты сможешь спокойно дожить свой век – каким бы длинным или коротким он ни оказался. А Бран и его друзья получат возможность вернуться в Винтефелл. И я расскажу Джону Сноу о Бране и том, где он находится. Согласись, Бринден, это весьма эгоистично, заставлять столь молодых людей скрашивать твою старость и скуку. Тем более, Старк никуда не денется, ты и в Винтерфелле сможешь продолжать его обучение.

– Допустим, ты меня заинтересовал, – кивнул Бринден. – Но как именно мы можем всем нам помочь?

– Это я не знаю, – Джоффри пожал плечами. – Но что-то мне подсказывает, что вы найдете способ как-то нейтрализовать Иного, сумеете сделать так, что он частично потеряет силы, что-то не увидит или сделаете что-то похожее.

– Мы подумаем, чем тут можно помочь, – после молчания ответил Трехглазый Ворон.

– Подумайте, подумайте, – кивнул Джоффри. – И если ты захочешь проверить мои слова и честность, то отправляйся на остров Ликов и отыщи «зеленых» людей. Там много древовидцев и они прекрасно умеют ходить сквозь «зелень». Я был у них, и они кое-что про меня знают. Ты ведь впервые слышишь об этом, Бран, не так ли?

– Нет, я слышал, – ответил юный Старк, всеми силами пытаясь скрыть удивление и настороженность. Как оказалось, Трехглазый Ворон много чего ему не рассказал! А о Божьем Оке и острове, что вырос из воды прямо посередине, он узнал от старухи Нэн. Она рассказывала множество сказок – удивительных, страшных, грустных. Но он никогда особо не верил во все, о чем там говорилось.

– Ты слишком много болтаешь, – бесстрастно проговорил Трехглазый Ворон.

– А ты слишком о многом молчишь. И если ты так сильно желаешь покончить с Иным, то и тебе стоит постараться – ведь мы все делаем общее дело. Еще увидимся, Бран, – Джоффри кивнул и пропал.

Они с Трехглазым Вороном молча смотрели друг на друга. Множество вопросов вертелись в его голове и были готовы сорваться с языка. Но Бран ничего не сказал, а его учитель так же не промолвил ни слова.

Некоторое время они были заняты тем, что искали способы как-то отвлечь Иного или как-то его ослабить. И у них кое-что начало получаться, вернее, появились идеи, как и что можно сделать.

Бран воспользовался случаем и посетил остров Ликов. Его там ждали и он многое узнал. Новые знания позволили посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сомнения, что появились у него в отношении Трехглазого Ворона после слов Джоффри, лишь усилились.

Они оба почувствовали, что между ними что-то изменилось. Бран вырос и повзрослел, а Трехглазый Ворон понял, что его власть над учеником начала таять.

Они наблюдали, как королевские войска достигли Стены и заняли некоторые замки. А потом они увидели, как на своем драконе туда прилетел король Джоффри. Незримые, Бран и Ворон присутствовали на встрече короля и лорда-командующего Ночного Дозора. Как жаль, что никто, кроме них, не видел всего того, что там произошло, и что барды не сложат об этом своих песен.

Несколько дней три больших войска и братья из Ночного Дозора решали последние вопросы, готовясь к походу. Джоффри говорил, что оценит и будет рад любой помощи, и что если у них не получится ничего серьезного, то никто не помешает просто следить за армиями мертвых и сообщать ему в «зелени» где находятся враги, какова их численность и сколько с ними Иных.

Бран не видел причин, почему бы не помочь этому странному королю. Тем более, тот выполнил и еще одно обязательство – его люди доставили Рикона Старка в Винтерфелл.

Ранним утром он стоял на Стене и наблюдал, как внизу появляются многочисленные воины и лошади. Из замка Твердыня Ночи выступало одно из войск Вестероса.

Великий Северный Поход начался…

Глава XXV. Ветер перемен

На следующий день я оседлал Бирюзу и полетел к Черному замку. Мне очень хотелось посмотреть и познакомиться с Джоном Сноу. И причины не в том, что этот человек вызывал мою симпатию, а в том, что в перспективе он мог принести нешуточную головную боль и серьезные проблемы.

Если у нас все получится, то Бран Старк окажется на Стене, а потом и в Винтерфелле. И конечно, он расскажет Сноу о тайне его происхождения.

А еще есть Сэм Тарли, которого Джон отослал в Цитадель мейстеров. И если Сэм отыщет там документы о свадьбе принца Рейгара и матери Джона – Лианы Старк, то ситуация станет одновременно и щекотливой и интересной.

Меня волновал один единственный вопрос – как будет действовать Джон при вновь открывшихся обстоятельствах?

После того, что я сделал с Арьей и Дейенерис, было бы глупо останавливаться и щадить Джона. Ради своей семьи я отрину сомнения в сторону и приму еще одно непростое решение… Но опять-таки, лишней крови на руках мне не нужно. Пока этого не произошло, есть шанс как-то образумить Сноу от необдуманных решений в будущем. Вот поэтому мне и нужна эта встреча. И я должен посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что можно ждать от этого человека – если ситуация примет неприятный оборот.

Я поднялся высоко в воздух и решил вначале осмотреть, что делается за Стеной.

Обычные деревья – березы, дубы, тополи, ели и сосны, изредка уступали место чардревам. Тут и там сквозь голый лес проглядывались ручейки и реки. Некоторые из них замерзли, но большая часть все еще была без льда.

Дикие животные и редкие стайки озябших птиц. Каркая, пролетел огромный, иссиня-черный ворон. Укутанный белым снегом лес лежал как на ладони. Заметить что-то необычное и интересное не составляло никакого труда – полет в этом плане давал невероятные возможности.

Здесь, за Стеной, ветер чувствовался более сильно. Я кутался в шкуру и все равно толком согреться не удавалось.

Мертвецов я не проглядел. На одном из холмов стояла внушительная толпа – тысячи полторы, не меньше, вихтов. Они просто стояли и совершенно беззвучно смотрели на меня безжизненными глазами. Чуть в стороне находился всадник на мертвом лосе с рогами, похожими на растопыренные ладони – неподвижный, абсолютно бесстрастный и пугающий. Похоже, это и есть один из Иных. Он проводил меня взглядом…

Осторожничая, я не стал приближаться близко, а просто облетел этот отряд издалека.

Я не стал рисковать – вдруг у него есть оружие, которым он может попытаться достать Бирюзу? Постаравшись запомнить ориентиры, я отправился дальше.

Через три часа, основательно осмотрев все окрестности и не заметив больше ничего интересного, я вернулся обратно к Стене. Используя ее в качестве ориентира, Бирюза полетела строго на восток.

Стена простиралась миля за милей – безжизненная и величественная. В некоторых местах стояли огромные требушеты или самострелы – все замерзшие и словно впавшие в спячку. Сколько же нужно людей, чтобы просто поддерживать Стену и Дозор в относительном порядке? Десять тысяч человек? Больше? Это же колоссальный расход людской силы, провизии и различных ресурсов! Даже нынешний, весьма скромный по численности Дозор, постоянно требовал нешуточных денежных вливаний. Сколько же он потреблял в свои лучшие годы? Как по мне, несмотря на очевидную опасность одичалых и Иных, все здесь тратилось и расходовалось не очень-то эффективно.

Черный замок был заметен издалека. Он напоминал огромное грязное пятно на белом покрывале снега. С юга к нему подходила дорога, по которой двигались люди, а чуть в стороне располагался небольшой поселок. Думаю, это и есть Кротовый городок.

Бирюза опустилась на Стену не над самим замком, а не долетая, на некотором расстоянии. Внизу копошились и что-то делали множество людей. Меня заметили, и кто-то даже затрубил в рог.

Развязав ремни, я спрыгнул на посыпанный песком лед, похлопал Бирюзу по шее и подошел к краю Стены, выглянув из своеобразной ледяной амбразуры.

Снизу-слева раскинулся Черный замок – несколько башен, трапезная, казармы, арсенал, воронятня, баня и конюшня. Везде суетились люди, кто-то из офицеров надсаживался в крике, тренируя новичков, доносились удары молота по наковальне, из нескольких труб к небесам поднимались тоненькие струйки дыма.

На ветру реяли знамена лордов Речных земель – прыгающая форель Талли, черные драконы и золотые глаза Вэнсов из Приюта Странника, танцующая дева Пайперов, две башни Фреев и другие. Эдмар Талли, вместе со своими знаменосцами и вассалами, обосновался именно здесь, попросив разместить их рядом с дядей и бывшими друзьями из Братства-без-Знамен.

Я не видел в этом ничего страшного. С Эдмаром мы практически друзья, предавать меня ему не с руки, так почему бы и не дать того, что человек просит? И ему приятно и мне хорошо.

Понаблюдав некоторое время за активной жизнью внизу, я пересек Стену и заглянул на север – здесь вообще все было однообразно. Никакого движения, лишь снега, безмолвие, холод и далекие, на пределе видимости, холмы.

Я вернулся к Бирюзе. По Стене, там, где был установлен подъемник из Черного замка, суетилось около дюжины мужчин – все в черном. Они посыпали лед песком, долбили его в некоторых местах, а трое явно налаживали большой самострел. Временами они поглядывали в мою сторону и о чем-то говорили.

Из притороченной к седлу сумки я достал внушительный кусок говядины и протянул Бирюзе. Даже для юного дракона такой кусок, как для меня маленькое печеньице, но тут главное связь и то доверие, что появляется между драконом и его всадником.

Бирюза вытянула голову, принюхалась и осторожно схватила мясо. Вблизи дракон заставлял нервничать. Хищный облик, чешуя и роговые выступы, огромные клыки – все это настраивало на соответствующее отношение к смертоносному зверю.

Бирюза подцепила мясо клыком и мотнула головой, откидывая его в сторону. Потом прицелилась и выпустила небольшой язык огня, поджаривая угощение – драконы едят лишь жареное.

Бирюза подошла поближе, еще раз принюхалась и сожрала мясо.

– Славная девочка, – я вновь похлопал ее по шее, и Бирюза заворчала. Я уже знал, что этим звуком она обозначает хорошее настроение и свою симпатию. Ну, может, и не симпатию, дракон это все же не комнатная собачка, а грозное животное, но, как минимум уважение к всаднику и признание его статуса.

Затем я запахнулся в подаренную Тирионом медвежью шкуру и стал просто ждать. На Стену прилетел король. Если Джон Сноу сам этого не увидел, то его люди обязательно об этом предупредят. А так как это событие явно не рядовое, то он должен ко мне подняться.

Да, я мог бы приземлиться сразу в Черном замке, но мне хотелось показать свой статус и одновременно постараться оградить себя от возможной опасности. Все же там, внизу, полно черных братьев и Джон Сноу не горит любовью к Джоффри. Кто знает, как все может обернуться?

И лорд-командующий Ночного Дозора не подвел. Вначале я увидел, как снизу, поднимаясь по Стене, пополз подъёмник, представляющий собой простую деревянную клеть, которую приводили в движение через специальный ворот парочка лошадей снизу.

Он появился на Стене и неторопливо направился в мою сторону – одетый во все черное, с меховым плащом за спиной, худощавый и темноволосый мужчина. Когда он подошел поближе, я рассмотрел цвет его глаз – серый.

Рядом с Джоном шел огромный, с теленка, лютоволк. Его шерсть была белоснежной, но потемневшей во многих местах от грязи. Красные глаза Призрака привлекали внимание – мне они показались очень похожими на те, что Дети Леса вырезали на своих чардревах.

С опаской, стараясь этого не показывать, я следил за Призраком. Судя по всему, лорд-командующий с точно такими же чувствами наблюдал за драконом.

С Бирюзой, которая словно поняла всю щекотливость ситуации и расположилась за моей спиной, чуть ли не положив голову на плечо, я чувствовал себя куда уверенней.

Джон остановился примерно на расстоянии семи шагов и положил руку на рукоять меча. Он не выглядел враждебным, но и дружелюбия я в нем не замечал. На таком расстоянии я понял, что он среднего роста, ниже меня на пол-головы.

Призрак ощерил клыки и издал низкий рык. Бирюза заворчала куда мощней… Что ж, будем считать, наши звери так же поздоровались.

– Джоффри, – неожиданно произнес Джон.

– Джон, – так же бесстрастно ответил я.

– Что ты хотел?

– Посмотреть на тебя.

– Зачем?

– Интересно понять, что ты за человек.

Он промолчал, обдумывая услышанное и не сводя с меня внимательного взгляда серых глаз. Такие взгляды я уже видел – так смотрят самые опасные люди, по которым нельзя сказать, что они предпримут в следующую минуту. Эмоции не читаются на их лицах. Человек может хлопнуть тебя по плечу и обрадоваться, как лучшему другу, а может и наоборот, тихо сунуть нож под ребро… Примерно так может смотреть на человека Джейме Ланнистер, Рендилл Тарли или Бронн.

– Мы будем говорить о походе или чем-то другом? – спросил Джон.

– Обо всем, что важно.

– Хорошо, я слушаю.

Я призадумался, пытаясь как можно правильней сформулировать свои будущие слова.

– Некоторые вещи совсем не такие, Джон, как выглядят на первый взгляд. Иногда в них можно увидеть второе или даже третье дно, а иногда все вообще переворачивается с ног на голову.

– К чему ты это сказал?

– Ты знаешь, что твой брат, Бран Старк, жив?

– Нет… Что ты о нем знаешь?

– Теон Грейджой казнил не Рикона и Брана, а двух совершенно посторонних мальчиков. Рикон сейчас в Винтерфелле – об этом говорит весь Север. А вот Бран далеко за Стеной.

– Что он там делает?

– Он учится быть варгом и древовидцем. Все Старки этого поколения обладают этими дарами. Ты тоже Старк, – при этих словах Джон Сноу дернулся, словно от удара. – Они забрались далеко, дальше Кулака Первых Людей и Зачарованного леса.

– Они?

– Вместе с ними Мира и Жойен Рид, дети лорда Перешейка. А еще с ними лютоволк Брана Лето и Ходор, – в этот момент я заметил, что подъёмник, на котором поднялся Джон, начал опускаться вниз.

– Ходора я помню, – мне показалось, что Джон с трудом сдержал улыбку. – Как ты все это узнал и что будет с моим братом?

– Как я все узнал тебе расскажет Бран – когда ты его найдешь и когда мы победим Иного. Кстати, уверен, что прямо сейчас он находится рядом с тобой в виде духа и все прекрасно слышит. Посмотри, куда смотрят Призрак и мой дракон. Там явно кто-то есть. И я это чувствую.

Джон огляделся по сторонам. Он выглядел сбитым с толку. Но наши животные действительно словно что-то видели. Да и я ощущал присутствие постороннего древовидца – похоже, моя сила растет, ведь ранее я такого почувствовать не мог.

– Что ты хочешь? – Джон еще раз осмотрел всю Стену и запахнулся в плащ. Похоже, он решил не отвлекаться на то, чего не понимал.

– Как и ты – расправиться с Иным. А потом я хочу, чтобы Рикон стал новым лордом Винтерфелла и Бран вернулся в ваш дом.

– Ты отрубил голову моему отцу, но помогаешь его детям? Зачем ты это делаешь?

– Что бы я сейчас не сказал, ты вряд ли в это поверишь. Но вот когда ты услышишь Брана, то сможешь многое понять.

– Не говори со мной загадками! – он нахмурился.

– Именно ими я и буду продолжать говорить, Джон, – я невольно отметил, как он чуть изменил положение ног. Теперь он стоял так, что можно начинать атаку. Неужели он не сумеет сдержаться?

Я слышал немало хорошего про Джона. Люди говорили, что он прекрасно обращается с мечом. За последний год с Джейме и я кое-чему научился, но трезво оценивал свои силы – Джону я не соперник. Зато у меня есть дракон. И если дело дойдет до драки, то я поставлю именно на Бирюзу, а не на Призрака.

Похоже, Джон это понял. Он кинул быстрый взгляд на дракона и постарался расслабиться.

– Вот что я хочу сказать, Джон. Думаю, что рано или поздно ты узнаешь немало интересного о своем прошлом… Перед тобой появятся новые вопросы и новые возможности. Перед тобой появится искушение. Подумай трижды, прежде чем принимать решение и вспомни судьбу Дейенерис Таргариен.

– Ты убил ее! Зачем ты мне угрожаешь?

– Я не убивал ее, а победил в бою и затем казнил. Это разные вещи.

– Я не вижу здесь никакой связи.

– Пока не видишь. Но жизнь не стоит на месте. И когда будешь принимать решение, вспомни этот разговор.

– Хорошо, я не забуду. Но и ты, убийца моего отца, не забывай, что у Джона Сноу хорошая память.

– Договорились. Я рад, что мы поняли друг друга.

Джон сжал губы в тонкую нитку и сделал шаг назад.

Наша беседа, судя по всему, подходила к логическому концу. Я сказал, что хотел сказать и увидел Джона Сноу. Теперь оставалось решить некоторые технические детали. Я принялся посвящать Джона в свои планы – о том, как буду ежедневно облетать на драконе все войска и сообщать о передвижении противника, и о том, где по моим прикидкам, может находиться Великий Иной.

Собственно говоря, все эти знания я начал получать от Брана. Свободного времени у него хватает, и парню вполне по силам провести качественную разведку.

Джон слушал внимательно и не перебивая. Сейчас его чувства отошли на второй план, уступая место профессиональным обязанностям лорда-командующего Ночного Дозора.

И тут я заметил, как подъемник вновь начал движение, поднимаясь на Стену. Там кто-то был.

Посторонние люди в нашей беседе не предусматривались. Может это кто-то из западных рыцарей, которых Джейме поселил в этом замке? Может Эдмар Талли захотел поздороваться?

Нет, это был не рыцарь и не люди Джона. По присыпанному песком льду шла женщина в красных одеждах с распущенными волосами и немного загадочным взглядом. Я сразу узнал ее, хоть никогда и не видел. Конечно, это была Мелисандра, Красная Жрица.

После поражения Станниса она на некоторое время пропала и вот не так давно вновь появилась в Черном замке. Интересно, что ей нужно? Как-то мне не понравилось новое действующее лицо.

Я ощутимо напрягся и отступил на шаг назад, одновременно дотронувшись до Бирюзы – она умела чувствовать мой настрой и должна понять, что ситуация ухудшилась.

Стройная, грациозная, выше среднего роста, полногрудая, с тонкой талией и сердцевидным лицом женщина остановилась недалеко от Джона Сноу. Она выглядела как мечта и идеал мужчины – по крайней мере, внешне. Я уверен, что глядя на такую женщину, у большинства нормальных мужиков член сам собой подпрыгивает. Что-то в ней есть…

Вот только она опасней, чем самая ядовитая змея. А легкое, несмотря на холод, платье, лишь подчеркивает ее необычность.

Джон Сноу, судя по его виду, в целом разделял мои взгляды, а его Призрак так же не горел любовью к этому человеку. Да и человек ли это в общепринятом смысле слова?

– Я рассчитывал поговорить с королем наедине, – Джон Сноу попытался показать, кто тут главный.

– Да, так и должно было быть, – Мелисандра улыбнулась ему, но смотрела – неотрывно и пристально – лишь на меня. – Но потом мой Бог дал мне знак, что я должна увидеть… короля.

Женщина меня пугала и я не стесняюсь в этом признаться. А учитывая ее способности…

– Ты затеял этот поход, но ты не Азор Ахай, – неожиданно сказала Мелисандра.

– Нет, – последовал мой краткий ответ.

– Лишь Азор и лишь с помощью Рглора может победить Иного.

– Я так не думаю.

– Ты не тот Джоффри, которого я видела раньше в огне.

– А ты не та, за кого себя выдаешь.

– Прошлый Джоффри умер, как и было предсказано моим Богом. Я видела его смерть в пламени. Кто ты?

– А кто ты?

Мы обменивались словами, а Джон недоуменно переводил взгляд с неё на меня и обратно. Думаю, он понимал не все, но о многом догадывался.

– Я хочу кое-что тебе предложить, – заметила Мелисандра после небольшой паузы.

– Мне ничего от тебя не нужно!

– Разве? – она улыбнулась и сделала шаг вперед. – Ты даже не хочешь услышать слова моего Бога?

– Стой на месте, женщина, – меня смущали ее руки, спрятанные в широких рукавах платья. – Ты смердишь тьмой. И ты не нравишься моему дракону.

– Драконы будут служить моему Богу, – в ее голосе послышался восторг и фанатизм. Она сделала еще один шаг.

– Вряд ли… Стой! – меня с ног до головы пронзило чувство величайшей опасности. Бирюза заворчала, как пробуждающийся вулкан.

– Тебя ждет великая судьба, – Мелисандра улыбнулась и сделала еще один шаг. Совсем небольшой шажок…

– Дракарис! – я понял, что счет пошел на секунды.

И Бирюза не подвела… Яростно, словно выплевывая гнев и презрение, она выдохнула язык огня.

Мелисандра попыталась что-то крикнуть и вытянула вперед руки. Невероятно, но на некоторое время она сумела удержать пламя, которое словно уткнулось в невидимый щит.

Красная Жрица побледнела, и одновременно в ее красивых глазах появился какой-то дикий восторг. Ее волосы развивались на ветру а черты лица заострились. Она напряглась, вытягивая вперед руки..

Джон Сноу успел отпрыгнуть в одну сторону, а Призрак в другую.

– Дракарис! – еще раз выкрикнул я, и Бирюза выдохнула новое пламя.

С тихим хлопком красный камень, укрепленный в массивное украшение на шее жрицы, взорвался. Во все стороны полетели мелкие осколки, и я прикрыл глаза ладонью.

Невидимый щит пропал. Удар пламени сбил Мелисандру с ног и откинул назад, протащив по льду. Подол платья задрался, на миг обнажив длинные ноги.

Огонь на теле женщины вспыхнул, словно попал на сухое дерево. Тело Жрицы съеживалось, одновременно уменьшаясь и сгорая.

Мы с Джоном, позабыв друг о друге, смотрели на то, что еще совсем недавно было молодой женщиной. Никто из нас даже не подумал что-то сделать…

Все закончилось. На вершине Стены лежал обгоревший труп. Огонь пожрал все ее одежды и почти всю плоть. То, что раньше было Красной Жрицей съежилось и все еще тлело, распространяя чудовищный запах сгоревшего мяса и паленых волос.

Джон Сноу переступил с ноги на ногу и провел рукой по лицу. У него был… сложный взгляд. В нем смешались растерянность, злость, удивление и толика облегчения.

Ветер прошелся по вершине Стены, увлекая за собой пепел от некогда живого человека.

– Она была странной женщиной, – наконец произнес Джон Сноу. – Я ей не верил. Она что, хотела тебя убить?

– Не знаю, Джон, – я пожал плечами, пытаясь скрыть, что меня трясет. Я действительно не предполагал, зачем она поднялась на Стену и что хотела в итоге добиться? Убить меня? Подчинить дракона? Заколдовать? Возможно. Но почему она решила, что дракон ее не тронет или не сможет навредить? Все это похоже на непродуманную авантюру… Или продуманную?

А может это сам Рглор решил избавиться от своей не оправдавшей надежд жрицы? Или Семеро мне помогли?

– Что ты знаешь о Рглоре, Джон? – негромко спросил я.

– Это восточный Бог.

– Я верю в других Богов – Семерых, и думаю, что пользуюсь их поддержкой. Одна из ипостасей Семерых – Безликий. Он охраняет Пекло и Преисподнюю. Угадай, кто там заперт?

– Без понятия.

– Рглор! Это Рглор находится в Пекле. Семеро победили его и заперли там. Об этом написано в некоторых древних книгах. Если хочешь, я пришлю их тебе.

– Значит, он не Бог?

– Он демон, вот что я думаю. Тот, кто умеет насылать ужасные Тени и убивать людей, тот, кто любит человеческие жертвоприношения, не может называться добрым богом, – я сказал чистую правду. Во всяком случае, я действительно думал, что это правда. И в моих глазах Рглор именно демон, который жаждет вырваться на свободу и затеять переделку мира, «отгрызая» себе самые вкусные куски. А его так называемая борьба с Иным, есть простой способ заставить поверить доверчивых людей и привлечь новых последователей.

– И что мне теперь делать с этим телом и что сказать людям? – Джон Сноу потер подбородок.

– Что хочешь. Но почему бы тебе не рассказать правду о том, что здесь произошло? – огромная тяжесть свалилась с моих плеч. А еще я всем сердцем чувствовал, что сумел избежать чудовищной опасности.

– До встречи, Джон, – я забрался на Бирюзу и неторопливо пристегнул себя ремнями. Черные братья на Стене позабыли про свои дела и неотрывно смотрели в нашу сторону.

Лорд-командующий Ночного Дозора стоял внизу, и ветер теребил его волосы. Не знаю, как уж так получилось, наверное, сам дракон так влиял, но я словно казался выше и сильней. Джон нахмурился – кажется, он подумал о том же.

– Да, до встречи, – наконец сказал Джон Сноу.

– Надеюсь, она будет радостной для нас обоих. Мне не хочется с тобой воевать.

Верная и надежная Бирюза подошла к краю Стены и резко прыгнула. Земля стремительно приближалась и я на миг почувствовал испуг от неизбежного удара… В самый последний момент Бирюза резко раскрыла крылья, поймала воздушный поток и начала подниматься. Вот же чертовка, наверняка она все сделала специально!

Волна признательности и благодарности к дракону заполнила мое сердце. Я наклонился вперед, вытянул руку и несколько раз хлопнул Бирюзу по шее.

– Спасибо тебе, Бирюза. Похоже, ты спасла мне жизнь.

Дракон проворчал одобрительно, что я посчитал как разумный ответ и то, что она оценила мою благодарность.

В последний момент я оглянулся – далеко позади на Стене стояла маленькая фигура Джона Сноу и смотрела мне вслед. Около него пристроился практически незаметный на фоне льда и снега Призрак.

Что ж, мы с Джоном прояснили обоюдную позицию. И когда вскроется правда и он узнает, что является законным сыном Рейгара Таргариена и Лианы Старк, то задумается, что же делать дальше. И если он останется простым лордом-командующим, то все будет хорошо. Но если Джон захочет стать кем-то больше, то я сокрушу его, без сожалений и сомнений.

Верные люди Орма и Квиберна заранее предупредят меня о чем-то необычном. Да и способности древовидца мне помогут.

И если Джон все же решится, то я направлю на него всю силу верных мне земель. Я не буду привлекать Безликих или использовать дракона. Это не честно и Джон такого не заслужил – сейчас я могу позволить себе поиграть в благородство. Я расправлюсь с помощью верных воинов и надежной стали.

Выбор за тобой, Джон Сноу. Думаю, ты все со временем поймешь.

Великий Северный Поход… На деле он оказался совсем другим, чем мы все о нем думали. Мы нашли трудности там, где думали, что все будет гладко, и наоборот, добились успеха в самых сложных вопросах.

Давен и Бейлор вышли со своим войском из Западного Дозора-у-Моста, прошли мост Черепов и углубились в лес, поднимаясь по течению Молочной. Похоже, на западе мертвых присутствовало меньше всего. Давен совершил три дневных перехода, пробираясь звериными тропами и малозаметными дорожками. Для большого войска такое передвижение стало настоящей мукой. Мертвые ему вообще не встречались. На третий день произошла небольшая стычка. Крупный отряд одичалых отказался сдаться и его пришлось уничтожить.

Давен потерял пятерых воинов, враги более сотни, а оставшиеся разбежались. Кажется, Давен столкнулся с так называемым Плакальщиком – одним из лидеров одичалых, который обожал выкалывать глаза пленным братьям ночного Дозора, говоря при этом, что «хорошая ворона – мертвая ворона».

Джейме и наши основные силы, вместе с Джоном Сноу и его черными братьями вышли из Твердыни Ночи и Черного замка соответственно и соединились в лесу, в дневном переходе от Стены. Это войско все стали называть центральным.

Через день, пройдя небольшую, на пять домов и заброшенную деревню Белое Дерево, центральное войско вступило в бой с мертвыми под предводительством Иного – именно этот отряд я заметил утром того дня, когда беседовал с Джоном Сноу.

От первой стычки всегда зависит очень многое. Как минимум, воины получают хорошую толику уверенности и оптимизма – это в случае победы. При поражении все обстоит ровно наоборот и боевой дух падает.

Джейме осторожничал. Иной попытался навязать бой в лесу. Мертвые лезли из-за каждого дерева, а то и выскакивали из-под снега. В засаде погибло более сотни воинов, прежде чем Джейме Ланнистер, Эдмар Талли и Джон Сноу подтянули многочисленных лучников, вооруженных стрелами с обсидиановыми наконечниками.

Через час все закончилось. Джейме потерял в общей сложности сто восемьдесят с лишним солдат и четырнадцать рыцарей. Черные Братья не досчитались около тридцати человек. Мертвые потеряли несколько тысяч упырей и как минимум одного Иного.

Дальнейший путь на север не принес никаких неприятных сюрпризов, и центральное войско спокойно дошло до развалин замка Крастера. На самом деле, это конечно, никакой не замок, а обычная усадьба, расположенная на холме и обнесенная невысоким земляным валом с воткнутыми в них кольями.

После этого Джейме, следуя общему плану, объявил всеобщий привал на несколько дней. За это время во все стороны отправились разведчики, а фуражиры подтянули отставшие обозы с провизией, теплой едой и диким огнем.

Тяжелее всех пришлось лорду Тарли и его людям на востоке. Они вышли за Стену. На мысе Сторролда находился Суровый Дом – развалины некогда крупного поселка одичалых. Когда-то там проживало несколько тысяч людей, но время превратило это место в безлюдные, продуваемые ветрами и заливаемые штормами, земли.

Войско Тарли двигалось к Суровому Дому. Там его ожидала крупная армия – по крайней мере пять тысяч вихтов и как минимум трое Иных.

Все это время я каждый день на Бирюзе облетал все три наших войска, передавая последние новости и координируя общие действия. Каждую ночь я проводил в одном из трех лагерей – у Давена, у Джейме или у Рендилла.

На драконе я не мог поспеть везде и увидеть всё, что нужно. Но этого и не требовалось. За Стеной чардрева росли в изобилии. И каждый день я погружался в «зелень» и разговаривал с Браном и Трехглазым Вороном, которые сообщали мне последние новости о противниках – их численность, направление движение, замеченных Иных и прочие важные сведения. Ну, а я уже передавал их своим военачальникам.

Иные и все их замыслы были как на ладони. К тому же я помогал древовидцам и многое замечал с воздуха, правда, не приближаясь к врагам близко.

Действия Иных оказались куда проще и понятней, чем мы предполагали. Днем, в ясную погоду, они вообще ничего не могли поделать.

Один раз на воинов Тарли Иной попытался двинуть многотысячные силы – несколькими днями ранее мы предполагали, что все так и произойдет, и этот маневр не застал восточное войско врасплох.

Разведчики приметили мертвых на подходе, а лучники встретили таким градом стрел с обсидиановыми наконечниками, что до основных войск добежала едва ли десятая часть от тех, кто решился на атаку. Недобитков встретили огнем и обсидиановыми кинжалами. Битва закончилась, не успев начаться. Несколько человек оказались ранеными или покусанными – за ними тщательно наблюдали, чтобы не возникло никаких неприятных сюрпризов.

Один из рыцарей Простора даже умудрился погибнуть – он, явно геройствуя, послал своего коня в бессмысленную и беспощадную атаку, не понятно, зачем и для чего показывая собственное геройство… и идиотизм.

Хорошо хоть лорд Тарли сумел удержать остальных тупоумных героев от ненужных жертв. Рендилл сжег то, что осталось от трупов и повел войско дальше.

На ночь все три отряда занимали заранее выбранную позицию – или холм, или излучину между двумя реками или какой-нибудь проход в скалах.

На обозах везли многочисленные колья, веревки, растяжки. На ночь лагерь прикрывали с самых опасных направлений, а на открытых местах зажигали несколько кувшинов с Диким огнем.

Таким образом, даже ночи проходили относительно спокойно.

Иные не сидели, сложа руки. Они принялись насылать морозы и вьюги. А еще в их арсенале нашлось совсем неприятное оружие – холодный белый туман, от которого гасли все костры. Все, кроме тех, что горели от Дикого огня.

Этот туман оказался самым тяжелым и неприятным из всего, что нам довелось пережить. Люди стали погибать от холода, от обморожения и от усталости. И эта стратегия, а не сами мертвецы, начала наносить нам пока еще слабые, но все же ощутимые удары.

Самое серьезное испытание выпало на долю лорда Тарли – его войско попало в трехдневный буран и белый туман. Снега намело столько, что его бы хватило на тысячу лет. И из белесой вьюги день и ночь, утром и вечером лезли мертвецы.

Вернее, они попытались это сделать…

– Мертвецы вот здесь и здесь. Вот тут основные силы, – мы находились в палатке лорда Тарли и нас окружали его лорды и некоторые офицеры. Около большого стола с разложенными на нем картами собралось более двух десятков человек. В нескольких жаровнях горел огонь, а оруженосцы с завидной периодичностью приносили подогретое вино с лимоном, корицей или имбирем – кому как нравилось. Я показывал рыцарям важные точки, водя кончиком кинжала по карте. Не так давно я прилетел в лагерь Тарли. Здесь, в восточном войске, находился один из моих оруженосцев – Колин Эстермонт. По уже старой привычке, вино я брал лишь из его рук. Парень он был смышлёный и уже нашел, чем покормить дракона.

– Они собираются напасть? – спросил Рендилл, следя за моим кинжалом.

– Несомненно. Они двигаются очень целенаправленно. Через сутки первые вихты доберутся до вас.

– Тогда нам стоит приготовиться, – озвучил он вполне ясную вещь.

Войско Тарли встало лагерем на берегу реки. Вода замерзла, но на лед бросили несколько кувшинов с Диким огнем и он мигом всё растопил. Обезопасив себя с тыла, воины начали возводить укрепления, забивая колья и роя рвы в тех местах, где кирки и лопаты могли вгрызться в мерзлую землю. Затем они окружили лагерь стеной Дикого огня, оставив несколько проходов, охранять которых поставил лучников, копейщиков и воинов Ревущего Огня со своими самострелами.

Все это время мороз не сильно нас донимал. Температура, конечно, понизилась, и вода вокруг замерзала, но морозы не были слишком суровыми. Многие проводники из одичалых или братья Ночного Дозора, привыкшие к холоду, ходили без шапок и рукавиц.

Хуже всех приходилось рыцарям Простора и немногочисленным дорнийцам – мы их взяли специально, чтобы и Дорн знал, как все происходило на самом деле и что нам пришлось перенести. Вот эти ребята мерзли основательно.

Ночью началась снежная буря, завыл ветер, усилился мороз и с востока начал наползать белый туман. Вихты полезли, как ошпаренные.

Три дня войска Тарли находились в этом белесом кошмаре и все три дня они жгли и убивали, жгли и убивали напирающих мертвецов.

На словах все это оказалось куда страшнее, чем на деле. Иные насылали холод, вьюги и странный колдовской туман, который запросто тушил обычные костры. Но ни разу им так и не удалось затушить Дикий огонь, а мои воины его поддерживали и периодически обновляли. Один кувшин мог гореть больше часа, а у нас таких кувшинов не одна повозка.

Иные так же не смогли потушить этот огонь.

Да, изредка прилетали стрелы или ледяные копья и убивали кого-то из людей. Но чаще все они просто втыкались в землю.

Жуткая толпа вихтов, хрипя и завывая, лезла по простреливаемым насквозь проходам и гибла сотнями…

С воинами Тарли я провел самую первую, напряженную ночь, не смыкая глаз и не отходя далеко от Бирюзы. Ветер свистел с ужасающей силой, пурга заслонила звезды и видимость упала до нескольких шагов. Мы пережили несколько не самых лучших часов в своей жизни. Люди кутались в одежды и пытались сохранить остатки тепла.

Утро настало, но окружающий мир посветлел не сильно. Все также выл злой и ледяной ветер и все также лезли мертвые.

И все же войску Тарли по-настоящему серьезная опасность не грозила. Он сам был человеком опытным, даже очень опытным, хладнокровным и не склонным к панике и ненужным порывам. Его офицеры прошли серьезную школу и не торопились унывать или поддаваться страху.

Ближе к полудню, перекусив горячей ячменной похлебкой с луком, морковкой, капустой и кусочками говядины, я оседлал Бирюзу и отправился к Джейме передавать последние новости – похоже, лорд Тарли завяз надолго.

Бирюза вынырнула из белесого киселя… Переход был резким, моментальным. Я оглянулся – позади выл и ярился снежный фронт, а я сам уже летел над относительно ясными, прекрасно освещенными землями. Редкие снежинки, мерцая в солнечных лучах, кружились в воздухе.

Закутавшись в мех, некоторое время я полетал недалеко от туч, прикидывая варианты и пытаясь понять, несколько долго все это может затянуться. И все же Великий Иной, или кто там командовал у врагов, оказался заложником ситуации. Он был вынужден нападать на нас. Если бы он это не сделал, то лорд Тарли просто дождался бы ясной погоды и продолжил наступление. А при первых признаках надвигающейся бури он снова разобьет лагерь и подожжет Дикий огонь.

У Джейме меня ждал второй оруженосец – Мавер Клиган, Святой Отряд, Лансель и королевские гвардейцы. Мы обсудили положение и решили переждать несколько дней. Помощь все равно бы не успела достигнуть Тарли, да он в ней и не особо нуждался.

Правда, мы немного подстраховались. В Восточный Дозор-у-Моря улетел ворон. Он отнес приказ флоту – как только закончится непогода, плыть на север. Им надлежало взять с собой хороший запас теплой одежды и провизии, а также Дикого огня и достигнуть Сурового Дома, где дождаться войска Тарли.

На следующее утро я отправился к Давену, который, выдержав несколько незначительных стычек, уже достиг и обосновался на Кулаке Первых Людей.

Сам Кулак представлял собой одинокий и видный издалека гранитный массив, который словно пробил землю и вырос над окружающим его лесом.

Его вершину венчала стена высотой по пояс взрослому человеку, из кое-как сложенных камней. По преданиям, ее сложил какой-то самопровозглашенный король из одичалых, а может и Дети Леса.

Вдалеке, на северо-западе в дымке терялись Клыки Мороза, пики величественных гор, протянувшихся с севера на юг.

Давен получил приказ разбить лагерь именно здесь и задержаться на какое-то время, пока ситуация не прояснится.

В палатке Давена, как и обычно, было шумно, людно и весело. Мне нравилось общаться с ним, нравилась его жажда жизни, простые шутки и никогда не покидающее дядю веселье.

– Ну как, промерз на свежем воздухе? – Давен пожал мне руку и уступил место около самой жаровни, где уютно и ласково потрескивали несколько дубовых чурбаков.

– Вы вовремя прилетели, ваше величество, – кивнул мне лорд Хайтауэр. – Мы как раз решаем, куда двигаться дальше.

– Похоже, у вас появилась возможность передохнуть, – ответил я. – Надо дождаться известий от лорда Тарли, а он завяз недалеко от Сурового Дома.

Мы склонились над картой.

Через час Давен устроил основательный ужин. В тот вечер меня угощали свежим лосиным мясом, тетеревом с брусникой и вином с пряностями. Еду подавал мой третий оруженосец – Роберт Бракс. На этот поход я прикрепил его к западному войску.

Тарли выдержал испытание. На третий день Иные выдохлись и буря начала стихать. Мороз так же спал. Потеплело чуть ли не до оттепели, люди Тарли приободрились. Правда, теперь тут и там раздавалась проклятия и пожелания Иному теплого местечка в Пекле – теперь воины ругали ставший мягким и неудобным для похода снег.

От обморожений и холода за три дня погибло куда больше, чем от вихтов. Рендилл сжигал павших, как только человек умирал. Неожиданных и неприятных сюрпризов не возникало.

Придя в себя и потратив сутки на отдых, Тарли отправился дальше и достиг Сурового Дома. Там произошла еще одна битва – мертвецы и Иные заняли оборону в развалинах, но на них навалились как с моря, так и с суши. Собственно говоря, битвы, как таковой так и не произошло – их просто закидали Диким огнем и засыпали обсидианом.

Я думал, что конец войны близок. Оказалось, что я был несколько оптимистичен. Великий Иной успел покинуть то место и перебрался дальше на север, к устью реки Олений Рог. Об этом сообщил мне Бран.

Иной отступал и пытался собрать оставшиеся силы в кулак! Еще месяц назад в такое бы никто не поверил!

Что ж, мы просто продолжили выполнять наш план. Тарли и его люди взяли передышку. Мы с Джейме решили их больше не трогать – восточному войску и так досталось больше всех. А вот центральное войско вместе с людьми Джона Сноу отправились к Оленьему Рогу.

Были тяжелые переходы, кусающие морозы и вьюги. Люди умирали. Кто-то проваливался в воду, кто-то отбился и замерз, нескольких разведчиков и конюхов из обоза порвали волки и сумрачные коты. Случались несчастные случаи и неожиданные ночные атаки вихтов. Были и жертвы и неприятные инциденты. Враги не собирались сдаваться и дорого продавали каждую пядь северной земли. Мы многое пережили за те две недели…

Бран и Трехглазый Ворон нашли способ, как воздействовать на Иного. Я так и не понял, что они такого сделали, но в результате он стал более агрессивен и менее разумен. Они как-то заставили его принять бой…

Последние вихты Иного в количестве около пяти тысяч трупов отступили еще дальше на север, в верховья Оленьего Рога. И на одном из безымянных притоков их дальнейшее отступление остановило совершившее обходной маневр западное войско Давена и Хайтауэра. Врагов зажали в тиски.

Холодное, красное и негреющее северное солнце висело низко над горизонтом. Пар валил из тысяч солдатских глоток. Все устали, начало появляться раздражение и злость. Тут и там ругали сраного Короля Ночи и всех его прихвостней.

Последнее сражение состоялось на промороженном берегу Оленьего Рога. Лед сожгли Диким огнем и волны тихо накатывали на берег. Вдали, каркая, кружилась стая ворон.

Не было никаких геройских схваток, никто не показывал чудес храбрости и идиотизма. Никто не пытался сражаться с Великим Иным один на один, поражая всех своей крутостью.

Несколько часов наши лучники и ребята из Ревущего Огня просто сжигали и перемалывали вражью силу. Горело всё – деревья и одинокие кустарники, земля, лёд, песок и камни. Казалось, что сам воздух вот-вот вспыхнет. Столб серо-черного дыма поднимался к облакам, а ему навстречу падал белый снег.

Великий Иной окружил себя и оставшиеся силы непроницаемым белесым туманом и входить в него было сродни самоубийству. Никто туда и не лез. Раз за разом мощные самострелы отправляли в белую хмарь кувшины и горшки с Диким огнем. Огонь ревел и поднялся выше деревьев – пока они еще не сгорели.

Всю эту нежить просто прижали к воде и принялись жечь.

Я летал на драконе в стороне и прекрасно видел, как в одном месте вспыхнул и взметнулся на внушительную высоту огромный столб зеленого Огня. Он горел долго, очень долго, но задолго до того, как все, что могло прогореть – прогорело, мы поняли, что победили.

Немногочисленные мертвые в какой-то момент просто рассыпались в прах. И почти сразу ветер начал уносить прочь тучи и туман. Воины медленно опускали оружие, недоуменно переглядываясь и посматривая в сторону командиров. Странная тишина медленно опускалась на истерзанное и обгоревшее поле боя.

Да, вот так все и произошло – банально и совсем не героически. Не понадобился никакой Азор Ахай и его чудесная сила…. Обошлись без Рглора и туманных предсказаний… Даже драконы, в конечном счете, не пригодились… Да и герой с огромным валирийским или пылающим огнем, мечом, бесстрашный и суровый, который по преданиям должен был вступить в одиночную схватку с Великим Иным, и либо погибнуть и проиграть, либо погибнуть, но спасти весь мир – он так же не понадобился.

А пригодился правильный план, верный расчет, обсидиан и Дикий огонь. Очень сильно помогли Бран и Трехглазый Ворон. А еще для победы нам всем понадобились твердые, мозолистые руки тысяч простых воинов, храбрость и целеустремленность офицеров и холодный расчет лордов.

Вот и всё… Обдумывая случившиеся, мне на ум приходят странные мысли – о том, что все могло бы быть посложнее, что того жесткого противостояния, на которое мы все подсознательно настраивались, так и не произошло, и о том, что Великий Иной оказался не так уж и велик.

В моей недолгой жизни в Вестеросе я успел повстречаться с куда более хитрыми и изощренными противниками. Тот же Мизинец – этот сукин сын в итоге оказался куда большей проблемой чем Иной. Располагай он схожими ресурсами, то сумел бы создать куда больше проблем и неприятностей.

На утро, когда огонь потух, я задумчиво шел по остывающему полю боя. Что я хотел найти? И сам не знаю. Ведь в таком огне вряд ли что-то могло сохраниться. Там ничего и не сохранилось…

Я просто шел и поглядывал по сторонам. Все сгорело, и на остывший пепел с небес уже сыпался редкий снег, торопясь вновь укутать покалеченную землю белоснежным одеялом.

Не было никаких фанфар. Да, мы устроили пир, на который вытащили все самые лучшие запасы провизии и еды. Много говорили о силе духа и смелости, и о том, что когда лорды и рыцари Вестероса вместе, перед нами нет непреодолимых преград.

Медленно и верно я пытался спаять всех этих, таких разных и непохожих, но одновременно практически одинаковых по своим устремлениям и мечтам, людей в один сплоченный кулак. Это было не просто, ведь каждый норовил тянуть общую ношу лишь в свою, наиболее выгодную именно ему, сторону. И все же я понимал – так просто такие события не проходят. Такие победы и такие походы оставляют следы даже в самых гордых и высокомерных сердцах.

Люди сделали свое дело и утром первые отряды потянулись обратно, на юг.

А я вновь оседлал Бирюзу, плотно набил седельные сумки и отправился дальше на север – искать Брана Старка.

На самом деле, нет никаких реальных причин, по которым мне необходимо непосредственно общаться с Браном. Но коль скоро я оказался так далеко на Севере, то мне захотелось посмотреть эти земли, оценить их потенциал и полюбоваться природой. А еще появилась возможность сделать красивый жест.

Тем более, до того холма, под которым обосновались Трехглазый Ворон и Бран, Бирюза могла донести меня относительно быстро.

Застывшие, безлюдные пустоши раскинулись от одного края мира до другого. Великое Безмолвие словно сковало этот край, укутав его снегами и убаюкав метелями. Казалось, жизни здесь нет и никогда больше не будет. По крайней мере, до тех пор, пока этот мир не изменится.

И все же все было совсем не так. Издалека, из под облаков, все выглядело именно так, но стоило мне спуститься пониже, я замечал признаки жизни. Волки, стайка снегирей, лоси на дневке среди деревьев…

Знакомые очертания кургана я увидел еще издалека. Находясь в «зелени» я посещал это место неоднократно. Прямо на север уходила гряда невысоких, сглаженных суровыми ветрами и бурями, холмов. Слева, на горизонте, поднимались острые вершины Клыков Мороза. Где-то там, если карты не врали, находились исконные земли теннов – одного из племен одичалых.

Вот пустошь с замерзшей рекой, вот два сросшихся дерева. И конечно, самая значимая примета – холм с огромным чардревом, вольготно раскинувшим свои мощные ветви во все стороны. Красная листва тихо звенела, хотя ветер практически отсутствовал.

Раньше это место окружали мертвецы. Ныне здесь царила тишина и безмолвие.

Бирюза опустилась недалеко от чардрева. Я продолжал сидеть, кутаясь в медвежью шкуру.

Думаю, они знали, что я прилетел. Во всяком случае, через некоторое время из провала пещеры стали появляться люди. Первым шел высокий и худой юноша со спокойным, можно сказать безмятежным, лицом. Рядом с ним находилась высокая и довольно симпатичная девушка – чувствовалось, что она на пару лет старше.

Следом появился огромный лютоволк, а позади настоящий великан нес на руках совсем худенького парнишку. Конечно, это Бран и Ходор. Люди выглядели изможденными и грязными.

– Все, кроме Ходора, оставайтесь на месте, – предупредил я. Мало ли что у них в голове?

– Ходор, отнеси меня вот туда, – Бран махнул рукой, показывая на небольшой бугорок недалеко от дракона. Похоже, парень ничего не боялся.

– Ходор, – ответил великан и приблизился. Он осторожно, и в тоже время легко, словно пушинку, опустил Брана на землю и прислонил к стволу тополя.

После этого он отошел назад. Странные люди – никто из них не показал страха или удивления от вида дракона. Риды стояли и молча смотрели на меня.

– Что ты хотел? – спросил меня Бран, ерзая по земле и стараясь усесться поудобней. Его ноги лежали совершенно неподвижно. Он нагнулся вперед и руками придал им другое положение.

– Ты же знаешь, что все закончилось, и мы победили?

– Да.

– Я сказал Джону где ты находишься и показал на карте это место. Думаю, через три или четыре дня он будет здесь.

– Хорошо, – кивнул Бран совершенно спокойно.

– Если хочешь, то я могу забрать тебя с собой. Ты легкий и Бирюза унесет двоих.

– А мои друзья?

– Бирюза не лошадь, чтобы перенести всех, а туда-сюда ее гонять я не собираюсь. Тем более, ни Ходора, ни твоего лютоволка она не унесет. Но они могут и сами дойти. Без тебя им будет легче.

Я не стал озвучивать вполне очевидные вещи – мне совсем не хочется сажать у себя за спиной кого-то из Ридов – вдруг они захотят меня убить? Ходор слишком тяжел для Бирюзы, а волка на дракона и вовсе не посадишь. А вот Брана я мог бы захватить, привязав его впереди себя.

– Тогда я останусь со своими друзьями, – почти сразу, без раздумий ответил юный Старк.

– Я так и думал. Поэтому держите, – я напрягся и вытащил из-за спины две вместительные, связанные вместе и перекинутые через хребет дракона сумки. Наклонившись вперед, я скинул их недалеко от Брана.

– Что это?

– Немного еды, вино и теплая одежда. Уверен, вам все это понадобится.

– Да, понадобится, – кивнул Бран.

– Как там Трехглазый Ворон? – поинтересовался я.

– Нормально. Думаю, сейчас он смотрит на нас.

– Да, и я чувствую его присутствие.

Мы помолчали. Листья чардрева все так же звенели в полной тишине. Жойен Рид кашлянул в кулак, а Мира обеспокоенно посмотрела на брата.

– И что теперь? – спросил Бран.

– Я улетаю. Думаю, мы еще увидимся на Стене или Винтерфелле.

– Не исключено… – он промолчал, словно ему было непросто сказать некоторые слова. – Ты знаешь, кто настоящие родители Джона! Но там, на Стене, твой дракон его не тронул. Я это не забуду.

– Хорошо. Просто расскажи ему про наши беседы и про то, что думаешь обо мне, – я посмотрел на его спутников. – Удачи вам!

Мира Рид посмотрела на меня и неожиданно махнула ладонью. Жойен лишь кивнул.

Я взял поводья и Бирюза практически сразу взлетела и направилась на юг. Через некоторое время она подняла с лежки с десяток оленей и мне представилась возможность вживую увидеть, как охотятся драконы.

Сверху все это выглядело невероятно простым. Бирюза выбрала одного из них, догнала и подхватила лапами.

Теперь, с дополнительной ношей, она полетела помедленней. Мы опустились на небольшой и совершенно пустынный холм. Там Бирюза обжарила пойманную добычу и неторопливо ее сожрала, оставив всего несколько костей.

После этого она подобрала под себя лапы, свернулась, засунула голову под крыло и настроилась подремать.

Я ей не мешал. Натаскав сушняка, я развел небольшой костер, перекусил поджаренной солониной и выпил вина. Затем, осмотрев всю округу и убедившись, что на много лиг вокруг нет и признака живой души, я привалился к теплому боку дракона и закрыл глаза.

Через три часа, когда стемнело, мы с Бирюзой проснулись и полетели дальше.

Лес внизу стоял пустынный, холодный и тихий. Он был весь засыпан снегом. Я прекрасно ориентировался и понимал, куда лечу.

Похоже, все закончилось, или вот-вот закончится. Я выполнил всё, что хотел и даже Великий Северный Поход, который оказался не таким уж и великим, также близится к завершению. Мне оставалось лишь вернуться домой и долго-долго наслаждаться заслуженным отдыхом и милой Маргери…

Десятки мыслей вертелись в голове. О прошлой жизни и Вестеросе, о забытых людях и новых друзьях, о тех, кого я убил в этом мире и кому спас жизнь. Неважно, как оценят короля Джоффри будущие историки, и что про него будут говорить. Куда важнее, что я сам про себя думаю. Все ли сделал правильно или что-то можно было сделать еще лучше, мудрее, добрее?

Жизнь, безусловно, не закончилась. В чем-то она лишь начиналась. Правда в том, что очень важный и невероятно ответственный этап остался за спиной.

Ветер дул мне прямо в лицо – морозный, бодрящий и я без труда чувствовал в нем свежие, новые ноты. Это был Ветер Перемен и теперь, я знаю это точно, в Вестеросе многое изменится. Да и уже изменилось, коль на то пошло. И жизнь пошла по совсем другой дороге. Кто-то умер или погиб, но гораздо больше хороших людей остались среди живых. И я приложу все силы, чтобы хоть на одно поколение, но все стало чуточку лучше.

Что ж, Семеро явно умели смотреть в будущее, когда подсказали Герольду Орму название для моего меча.

На следующее утро я догнал войско Джейме Ланнистера и остаток пути до Стены мы проделали вместе.

Джон Сноу

Общаясь со своим дядей Бенженом в те редкие дни, когда тот посещал Винтерфелл, Джон Сноу мечтал, что со временем, поступив в Ночной Дозор, станет первым разведчиком.

Сам факт того, что он вступит в Дозор, никаких сомнений не вызывал. Жизнь казалась ясной и прямой, как вытащенный из ножен меч.

В Дозор он вступил – это да. Но братья оказались совсем не такими, как он себе представлял, а благодаря первому настоящему врагу в своей жизни – сиру Аллисеру Торне, он попал не в разведчики, а в стюарды. Причем к самому лорду командующему, сиру Мормонту, которого все называли Старым Медведем.

Потом практически весь Дозор отправился на Север и достиг Кулака Первых Людей, а он, вместе с Куореном Полуруким забрался еще дальше, добравшись до Воющего Перевала в Клыках Мороза. Именно там их поймали одичалые и ему, доказывая, что ради жизни он готов совершить предательство и забыть про клятву, пришлось убить Полурукого в поединке. Это он сделал по совету и прямому приказу самого Куорена, так как тот знал, что его дикари не пощадят ни при каких обстоятельствах. А вот у Джона есть шанс. Крохотный, но есть.

И Джон его использовал. Он убил Куорена и на время вошел в отряд Костяного Лорда – одного из вожаков одичалых.

В далеком и суровом крае Джон познакомился с лидером одичалых – Мансом Налетчиком, а так же Тормундом и впервые познал женщину. Его подругой стала лучница Игритт и он проводил с ней каждую ночь. Девушка оказалась требовательной, ненасытной и такой гибкой!

Манс перевел Джона в отряд еще одного вожака – Стира, которому приказал подняться на Стену и провести разведку. С огромным трудом им удалось это сделать, и Сноу с удивлением узнал, что подъем на казавшуюся неприступной Стену не такой уж и великий подвиг для северных людей.

За Стеной, воспользовавшись случаем, он сумел бежать, ранив и убив нескольких одичалых. Игритт могла бы его убить, но пожалела и просто ранила стрелой в ногу.

Джон благополучно достиг Черного Замка, но его рана загноилась, началось воспаление, пришла лихорадка…

В это время в Черном замке оставалось совсем мало людей, и на него напал отряд Стира. Черные братья отбились, а Джон нашел среди умирающих свою Игритт.

«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу», – успела сказать она ему перед смертью. С тех пор он часто вспоминал, к случаю и нет, эти слова.

Янос Слинт обвинил Джона в убийстве Куорена Полурукого и предательстве. Сноу четыре дня просидел под замком, в небольшой и холодной камере, где у него появилось время подумать о своей непростой жизни.

Манс Налетчик со всеми силами подошел к Стене. Джона выпустили, отдав приказ отправиться на переговоры с лидером одичалых и при этом убить его при первой возможности. Это был приказ, обрекающий его на смерть. Казалось, никто уже не поможет Сноу.

Если он не сделает попытки убить Манса, то офицеры Ночного Дозора обвинят его в предательстве. Если он выполнит, то его убьют другие одичалые.

Его спас король Станнис Баратеон, который высадился вместе со всем своим войском у Восточного Дозора-у-Моря, прошел вдоль северной стороны Стены и внезапно напал на северных людей.

Угроза, исходящая от одичалых, миновала. Но теперь на Стене появился серьезный, неулыбчивый человек, который считал себя королем всего Вестероса и хотел получить от Джона поддержку Севера. Для этого он предложил признать его законным сыном Неда Старка и назначить лордом Винтерфелла и Хранителем Севера.

Это был непростой выбор, но Джон нашел в себе силы победить искушение. Думал ли он когда-то, что простой бастард, на которого все смотрели свысока, получит реальный шанс стать великим лордом? Конечно, о таком он и мечтать не мог.

Между тем в Дозоре развернулась борьба за место лорда-командующего. Благодаря своему другу Сэму Тарли, а также немалой толики везения, Джон занял этот пост. Все произошло так неожиданно и так быстро, что он даже растерялся…

В тяжелое время Джон Сноу стал девятьсот девяносто восьмым лордом-командующим Ночного Дозора. Станнис Баратеон и его Красная Жрица Мелисандра всеми силами пытались лишить Дозор независимости и втянуть в отголоски Войны Пяти Королей. Большая часть офицеров Дозора отнеслась к назначению Джона если и не враждебно, то крайне недовольно и настороженно.

Станнис потребовал отдать ему все пустующие замки, и Джону с трудом удалось выторговать отсрочку на год. Он пустил за Стену многих одичалых, позволил им принести присягу и поселиться на землях Дара. Это решение вызвало открытый ропот у большинства дозорных, которые всей душой ненавидели дикарей.

Джон опасался Красной Жрицы. Ему не нравилось, что эта женщина пыталась его совратить, а еще больше ему не нравились все те таинственные обряды и жертвоприношения, что она практиковала.

Она хотела принести в жертву кого-то, в ком текла королевская кровь. И Джон, спасая мейстера Эймона, который носил имя Таргариена, отправил его на юг, в сопровождении Сэма Тарли, девушки-одичалой по имени Лилли и ее сына.

Так он на время потерял еще одного верного товарища. Союзников, тех, кто бы поддерживал все его решения, не говоря уж о друзьях, в Дозоре у него оставалось все меньше.

Станнис Баратеон выступил в поход против северных лордов, которые отказались признать его королем. Он хотел покорить весь Север, а после, усилив свое войско новыми союзниками, двинуться дальше на юг, ко Рву Кейлин и Близнецам, принадлежавшим Фреям.

Джону до всего этого было мало дела. Более того, он вздохнул с немалым облегчением, когда узнал, что Станниса разбили, самого его убили, погибла большая часть его лордов и рыцарей. Среди всех этих людей ему было искренне жаль лишь одного – сира Давоса, Лукового рыцаря.

Немного напрягало то, что пропала Красная Жрица. Джон понимал, что она имеет на него какие-то туманные планы, и это совсем не нравилось.

Дела в Ночном Дозоре тем временем не стояли на месте. Противоречия нарастали, а лидером недовольных стал Янос Слинт, бывший командир Золотых Плащей в Королевской Гавани.

Джон нашел в себе силы, приказал арестовать Яноса, а после самолично казнил, отрубив голову.

Ропот и неподчинение среди Дозора на время утихли. Но потом, спустя несколько недель, все стало еще хуже, чем было ранее. Аллисер Торне, Боуэн Марш, Отелл Ярвик и другие офицеры практически не скрывали своего истинного отношения. Положение ухудшалось с каждым днем, а безумие могло захлестнуть людей в любой момент.

Ситуацию, как ни странно, спас король Джоффри – косвенно, конечно. Он разгромил мятежную Долину и позволил проигравшим надеть черное. Так, совершенно неожиданно, в один прекрасный день в Черный замок прибыл многочисленный отряд, возглавлял который Бринден Талли по прозвищу Черная Рыба, лорд Берик Дондаррион и Красный Жрец Торос из Мира.

Все они уважали его погибшего отца и незамедлительно принесли положенные клятвы, показав, что верят ему и он может на них рассчитывать всегда и во всем.

Наконец-то у него появились не только верные, но и крайне авторитетные друзья и союзники. Талли и Дондарриона знал весь Вестерос, и эти люди обладали немалым авторитетом. Тем более, у Джона хватило ума оставить всех их в Черном замке. Недовольство в рядах Дозора начало медленно стихать.

Отдельные офицеры, такие как Торне, не стеснялись показывать, как они к нему относятся, но, по крайней мере, они не начинали мятеж и не доставляли нерешаемых проблем.

Между тем, за Стеной, древнее Зло набирало силы и поднимало мертвых. Это было очень тревожно, куда опасней и страшней одичалых. Малочисленный Дозор нуждался в помощи. И хотя за последние месяцы Дозор пополнило немало новобранцев, их явно не хватало.

Король Джоффри требовал мертвеца для демонстрации серьезности угрозы. Скрипя зубами, Джон пошел на сделку с тем, кто убил его отца. Мертвеца они добыли и в столицу его повезли сир Торне и сир Дондаррион. Первого Джон отправил, чтобы он хоть на время успокоился и перестал повсюду ходить с кислым, вечно недовольным лицом, а второй должен был за ним приглядывать. Их сопровождали три рядовых брата.

Удивительно, но все решилось очень быстро. Можно сказать невероятно быстро, если уже через месяц вернулись Торне и Дондаррион, а еще через некоторое время на Стену начали прибывать первые королевские воины.

Похоже, лорды и король Вестероса поняли всю серьезность и опасность сложившегося положения. На Стену безостановочным потоком потекла провизия, оружие, доспехи, различные мелкие, но столь необходимые вещи, такие как гвозди, подковы, веревки, упряжь, пилы, топоры, молотки, смола, пакля, чернила, свечи… Особо пригодилась многочисленная теплая одежда – стеганные полушубки и штаны, меховые шапки, грубые сапоги и шерстяные плащи с одеялами. И все шло в дело.

Джон с тревогой следил за своей семьей. Он знал, что Санса находится в Красном замке и ее насильно выдали замуж за Тириона. Карлик ему нравился. Но сестра мечтала о великом лорде, а не о таком муже. Это больше походило на насмешку над Старками, чем обоюдовыгодный союз.

Арья первое время находилась в Долине, но потом, после окончания войны, король забрал ее в столицу. Джон отослал ей несколько писем.

С болью в сердце он понимал, что ничем не может помочь сестрам. А спустя некоторое время до него дошли вести, что Арья сбежала. Сам он думал, что Ланнистеры придумали какой-то очередной план.

Неожиданно в столице объявили, что нашелся Рикон Старк, и что он унаследует титул лорда Винтерфелла, а со временем станет и Хранителем Севера.

Король и его советники делали непонятно что, Джон не мог понять их игру и конечные планы. И это ему не нравилось.

Северные лорды подавили мятеж Рамси Болтона, и в Вестеросе наступил мир. Конечно, не считая того, что происходило за Стеной.

Как-то незаметно в Дозор прибыло очередное пополнение – сто семьдесят восемь человек с железных островов и сто шесть из земель Дредфорта. Все они были суровые, грубые люди и с ними приходилось непросто. Зато они знали Север, многое умели и могли о себе позаботиться.

Все ожидали, что со дня на день на Стену прибудет король Джоффри и после этого начнется поход. Здесь уже было столько важных лордов, их знаменосцев и прославленных в недавних войнах рыцарей, что на фоне яркой и уверенной в себе толпы, сам Ночной Дозор как-то потерялся. Его незаметно отодвинули в сторону, поставив на вторые роли. Бороться с Иным – это то, для чего и был создан Ночной Дозор, их основная задача и предназначение. Временами Джону казалось, что свободные рыцари знают, что, когда и как делать, и вполне могут обойтись без их поддержки.

В Черный замок прибыла Красная Жрица Мелисандра. Где она была последние месяцы после смерти Станниса, Джон не знал, да и не хотел знать. Она долго беседовала с Красным Жрецом. Торосу Джон верил… почти верил. Во всяком случае, предательства от него ждать не приходилось. А вот Мелисандра заставила думать о совершенно ненужных вещах, которые отвлекали от главного дела – подготовки к походу.

– Наступают последние времена, лорд-командующий, – так она сказала ему, когда он принял ее в своей горнице. Сам Джон сидел в кресле за столом и внимательно изучал карты. В камине горел огонь, но Сноу, глядя на женщину, невольно стало холодно. Она всегда носила красное платье, совсем не подходящее к северным холодам и пронизывающим ветрам. И как она не мерзла?

– На что вы намекаете?

– Мой Бог шлет знамения и скоро все решится, – как и обычно, она отвечала загадками. Чертова ведьма, разве сложно говорить просто и понятно?

Она ушла, внеся в душу смятение и оставив на сердце непонятную, совершенно ненужную тяжесть.

В один из дней Джон находился в своей горнице и услышал, как во дворе громко затрубил рог. Он хотел уже послать стюарда и выяснить, что же там случилось, когда в дверь постучали – отрывисто и властно.

– Разреши? – не дожидаясь разрешения дверь открылась. Внутрь зашел Бринден Талли, обветренный, старый и очень надежный. Старик кутался в меховой плащ. Джону он очень нравился.

– Конечно, – Джон улыбнулся. – Заходите. Горячего вина?

– Какое вино? Этот королевич пожаловал сюда на своем чертовом драконе. А ты что, еще не знаешь? – Бринден усмехнулся.

– Какой королевич? – удивился Джон и в следующий момент понял, что сморозил глупость. В Вестеросе нынче всего один король.

– Какой, какой… – ворчливо протянул старик, подошел к камину, повернулся к нему спиной и задрал плащ. – Угадай с трех раз, для чего он здесь?

– Понятное дело, решил со мной встретиться, – Джон уже вышел из-за стола, поправил перевязь с Длинным Когтем и накинул на плечи плащ. – Где он? Во дворе? Куда его проводили? Он что, один прилетел?

– Один, если не брать в расчет дракона. Но он не полный дурак, и ждет тебя на Стене.

– На Стене?

– Да, это такая здоровенная штука, которую мы охраняем, – Талли усмехнулся. – Давай, иди парень, не мешкай. Мне самому интересно, что же он задумал, – Черная Рыба легонько подтолкнул его к двери.

Джон вышел из горницы, прошел по коридору и вышел во внутренний двор. После полутемного помещения яркий солнечный день заставил его прикрыть глаза рукой.

Во дворе суетились многочисленные черные братья и рыцари, которых Джейме Ланнистер отправил сюда на постой. Все они непрерывно задирали головы вверх и возбужденно переговаривались. Джон не удержался и последовал их примеру.

Короля он не увидел, но зато приметил дракона – этих тварей раньше встречать ему не приходилось, но из-за парапета виднелась большая шипастая голова, и несколько раз мелькнули крылья. Конечно, это мог быть только дракон и приземлился он не прямо над Черным замком, а на значительном расстоянии.

Свистнув Призраку, Джон направился к подъемнику. Его длинный плащ с меховой оторочкой касался истоптанной, превратившейся в грязь, вперемешку со снегом, земли. Пахло горячим железом из кузницы, конским дерьмом и человеческим потом. Сотни внимательных глаз провожали лорда-командующего. Лютоволк шел следом, опустив голову и принюхиваясь.

Подъемник полз вверх неспешно, и Джон успел обдумать ситуацию. Что нужно королю и как самому себя вести? Он убил его отца, но он же обещал Рикону Старку Винтерфелл и уже привез мальчика туда. И он организовал весь этот поход. Если попытаться его убить, то поход, вероятней всего, так и не состоится. Все сразу полетит в Пекло, лорды начнут думать о новом короле и все забудут про Великого Иного.

Тем более, у короля есть дракон, и Джон не думал, что тот позволит спокойно убивать своего хозяина. Это была одновременно и простая и какая-то двусмысленная ситуация.

Последний раз Джон видел Джоффри в то далекое время, когда король Роберт прибыл из столицы во главе многочисленной свиты. Тогда принц выглядел как мелкий, избалованный ублюдок с верным Псом за спиной, который охранял его неотлучно.

Ныне вместо Пса зверушка у него куда серьезней. Да и сам король стал другим. Конечно, это был все тот же человек, но Джон и предположить не мог, что человек может так меняться.

Куда пропал капризный, презрительный взгляд? Король смотрел на него твердо и уверенно, а его зеленые глаза, казалось, замечают мельчайшую деталь.

Джоффри сжал губы, и Джону показалось, что даже челюсть у него успела стать шире и как-то внушительней.

Король был одет в совершенно простую, ничем не примечательную, хоть и добротную и теплую одежду. Он спокойно стоял, положив руку на рукоять меча. Богатый эфес и совершенно простые, потертые и поцарапанные ножны создавали странный эффект.

Раньше Джоффри вызывал презрение и острое желание врезать по его наглой роже, стирая эту поганую ланнистерскую полуулыбку. Все это осталось в прошлом. Нынешний человек вызывал совсем иные чувства.

И Джон сразу же понял – все то, что рассказывали про Джоффри, про его участие в боях, про походы и то, как он сражался плечом к плечу с простыми воинами, а потом, вечером сидел около их палаток, пил их пиво, ел их еду и пел песни – правда.

Призрак зарычал. На его загривке поднялась шерсть, и он неотрывно смотрел на дракона. Раньше Джон всегда считал себя хозяином серьезного и дикого зверя. Сейчас, рядом с драконом, это чувство слегка уменьшилось.

Дракона он видел впервые… Зверь одновременно и пугал и словно тянул к себе. Странное дело, но Джон на миг ощутил некую связь – не с этим животным, а вообще, с драконами.

Ему даже захотелось протянуть руку и прикоснуться к надежной и очень прочной шкуре.

В ответ на рычание Призрака дракон заревел. И лорд-командующий ночного дозора словно очнулся, качнул головой и спокойно произнес:

– Джоффри.

– Джон, – спокойно ответил король.

Так они приветствовали друг друга и начали говорить.

Беседа с королем оставила странные чувства. Джоффри говорил загадками, как Мелисандра. И это нервировало. Но сама беседа… между слов осталось больше, чем было сказано.

А потом к ним поднялась Красная Жрица, будь она неладна. Джон совсем забыл о ней, и ему даже в голову не пришло отдать приказ, чтобы никто не смел подниматься за ним на Стену. Это и так казалось логичным и самым естественным.

Мелисандра что-то хотела от короля. Это было ясно. Она пыталась приблизиться, и Джон понял, что сейчас произойдет непоправимое.

– Дракарис, – произнес Джоффри непонятное слово, повторил его еще раз и дракон сжег Красную Жрицу.

Своим невероятным чутьем воина Джон успел почувствовать угрозу и отпрыгнуть в сторону. Ни он, ни Призрак не пострадали, а вот Мелисандра сгорела. Какая ирония, что та, кто так долго говорила про Свет и Огонь, оказалась сожжена!

До этого, Джон был готов поклясться в этом, когда Мелисандра пыталась приблизиться, в голосе короля проскользнули испуганные нотки. Он словно разглядел в женщине опасного врага. Ныне король вновь стал абсолютно спокойным и со странным выражением на лице смотрел на труп женщины.

Король оседлал своего дракона и улетел, а Джон, проводив его взглядом, отправился обратно в Черный замок, осторожно обойдя все еще дымящееся тело. Призрак понюхал его издалека, зарычал и пошел следом.

– Ничего ты не знаешь, Джон Сноу! – он словно услышал язвительный голос бывшей подружки, и перед глазами промелькнула ее озорная улыбка. Он действительно много не знал, и не понимал, что же происходит вокруг.

– Ты живой! – Черная Рыба радостно хлопнул его по плечу, когда подъёмник доставил его вниз. – Но и напугал ты нас всех. Мы тут думали, что вы там подрались и дракон захотел тебя сжечь.

– Вы нагнали на нас страху, – кивнул Дондаррион.

Они все стояли здесь – Аллисер Торне и другие офицеры Ночного дозора, простые братья и около двухсот воинов и рыцарей короля Джоффри. И только сейчас, видя, как разглаживаются их лица, как руки отпускают рукоять мечей, Джон Сноу сообразил, что прямо здесь едва не произошла стычка. Все подумали, что там, на Стене, король и лорд-командующий что-то не поделили. И все были готовы вцепиться друг другу в глотки.

– Так что же там произошло? – задал вопрос лорд Эдмар Талли. По тому, как он говорил, как держался, Джон с удивлением понял, что и он и его лорды и рыцари, начнись здесь заварушка, поддержали бы именно короля, а не Черную Рыбу, хоть он и приходился его родичем.

– Король приказал, а его дракон сжег леди Мелисандру, – просто ответил Джон.

– Слава тебе Семеро! Туда этой суке и дорога… Наконец-то, давно пора… – раздалось со всех сторон и люди в один миг расслабились, словно мех с молодым вином, из которого вытащили пробку.

Странное дело, но даже это убийство добавило Джоффри немного популярности.

Начался Великий Северный Поход. Так, по крайней мере, его уже успели обозвать и так про него говорили.

На взгляд Джона, ничего по-настоящему великого в нем так и не произошло.

Ранее ему казалось, что будет невероятно сложно, что их там всех перебьют, что они умрут с оружием в руках, до конца выполнив свой долг, и что лишь единицы и счастливчики смогут довести дело до конца и с победой вернуться обратно на Стену.

Они двигались на Север. Поначалу поход очень сильно напоминал тот, первый выход за Стену во главе с Мормонтом. Заброшенные деревни, такие как Белое Древо, Три Дуба, Большой Валун так же встречали их одиночеством и безлюдностью. Правда, Крастера в живых уже нет, а его берлога, которую почему-то называли замком, была разрушена и покинута.

Снега сейчас не в пример больше, да и морозец пощипывает нос, уши и пальцы. Вот и вся разница… Хотя нет, разница имелась. И войско у них в этот раз куда сильнее, и обоз значительно больше, да и еды с теплыми вещами вдоволь.

За Белым Деревом у них произошла первая стычка и они убили первого Иного. Просто и буднично…

– Кем бы ни был его отец, этому королю можно верить, – сказал Торне. Этот разговор братья Ночного Дозора вели в общей палатке для офицеров. Джон сидел во главе стола, по правую руку расположился Черная Рыба, а с левой стороны сидели лорд Дондаррион и Торос с неизменной кружкой в руках.

Дальнюю часть стола занимали несколько мужчин – те, кто был им недоволен. И эти люди говорили спокойно и открыто.

– Он поверил нам и помог Дозору! Такого похода не было уже тысячу лет, – раздался хриплый голос Боуэна Марша, первого стюарда.

– Верно. И он понимает простых людей, – согласился Отелл Ярвик, первый строитель Дозора.

Джон сидел расстроенный и медленно тянул пиво из рога. Разговор не содержал измены, просто его офицеры делилась своими выводами. Он и до этого знал, что многие дозорные не признают его авторитета. Эх, все же жаль, что Сэм Тарли сейчас в Цитадели. С другом бы было легче пережить этот поход и это недоверие.

Все шло, как и раньше – часть Дозора не приняла его и не собиралась этого делать. И Джон, как не ломал голову, так и не нашел решения, как же можно изменить ситуацию и свести на нет раскол. Одно время, после казни Слинта и прибытия в Черный замок Бринденна Талли, сам Джон думал, что все вот-вот затихнет, как костер, в который перестали подкидывать новые дрова. Не затихло… И в ближайшее время, похоже, не затихнет.

Недовольные офицеры никуда не делись. Теперь они просто образовали свой круг. И он не мог с ними ничего делать – они не призывали к измене, выполняли все его приказы и хорошо делали свою работу. Вот только и отношение показывали при любом, удобном и неудобном, случае.

Джейме Ланнистер и король – когда он ночевал в их лагере, приглашали каждый вечер всех офицеров Ночного Дозора в свой шатер. Там всегда хорошо кормили, да и вина хватало, хотя никто на его памяти не напился.

Но он ходил туда не из-за вина, а за последними новостями и планами. И он видел, что часть офицеров, тот же Торне и другие, явно наслаждались королевским обществом.

– Он, как и его отец Роберт, умеет завоевывать солдатские сердца, – как-то сказал Марш.

Удивительное дело! Еще год назад каждый дурак в Вестеросе знал, что Джоффри бастард, сын Джейме Цареубийцы. А ныне, гляньте-ка, каждый же дурак кричит и с пеной у рта доказывает, что Джоффри истинный сын своего отца, Роберта Баратеона. И воевать он любит, и с солдатами делит все тягости, и в бою смел, и по вечерам у костров любит сидеть и слушать простые истории. Вот и сейчас он не просто отдал приказ о походе, но и поддерживает войско, летает туда и сюда на своем драконе и следит за перемещением одичалых и мертвых. С таким королем хорошо воевать и куда легче переносить тягости похода.

Это было еще одним фактом, после которого Джон понял – если думать о короле, как и раньше, это значит быть полным глупцом и слепым дурнем.

Король прилетел в их лагерь ближе к вечеру. Проходя между палаток, костров и простых воинов Джон наблюдал привычную картину, как с прилетом короля, все словно оживает и люди выглядят совсем иначе.

Для Джона не было секретом, что Джоффри в войске многие уважают и это шло в разрез с тем, прошлым принцем из Винтерфелла.

Люди знали, что король может навестить совершенно любой отряд, сотню или десяток, присесть к их костру, разделить их еду и принесенные с собой припасы. И он знал по именам многих из многих простых и совершенно незнатных людей, не говоря уж про рыцарей и лордов.

В тот вечер в огромном красном королевском шатре состоялся очередной совет.

– Лорд-командующий, проходите со своими офицерами к столу, – приветствовал их король. Они явились последними, и похоже, все ждали именно их.

Джоффри по своему обыкновению, больше молчал и слушал. Больше всех говорили Джейме Ланнистер, лорд Джон Ройс из Долины, Эдмар Талли и Уильям Мутон.

Короля охраняли его люди – Герольд Орм и огромный гвардеец Эдвел Брюн. Король не вмешивался в приказания и распоряжения лорда-командующего. Кажется, его устраивало, как движется дело. Но зато он немало рассказал о врагах, об их силах и направлении движения. Он ежедневно облетал все три войска и немало успевал увидеть с воздуха.

Это было очень удобно и давало им всем колоссальное преимущество. И все же Джон Сноу с гордостью думал о том, что без проводников и опытных разведчиков из числа братьев Ночного Дозора и одичалых королю и его людям пришлось бы туго.

Их войска война пока практически не коснулась – не считая той, самой первой стычки. Основной удар приняли на себя люди лорда Рендилла Тарли. Джон не знал про этого человека, но до него доходило немало слухов.

– Лорд Тарли лучший из военачальников на службе у короля, – как-то раз заметил сам Черная Рыба и эти слова стоили многого.

После совещания Джоффри пригласил всех отужинать и присутствующие с удовольствием приняли это приглашение. Было много мяса и зелени, подогретого вина и пива, хлеба и солдатских шуток.

Даже Джейме Ланнистер не вел себя так, словно он тут самый важный и высокородный лорд. Эти посиделки, если забыть про личные чувства, могли принести немало радости и удовлетворения.

За стенами шатра завывала вьюга. Временами полотнище хлопало, поймав сильный порыв ветра. А у них, с застеленным толстым сукном и шкурами полу, с несколькими жаровнями, свечами и сытной едой, было весело и спокойно. В такие моменты все чувствовали свою важность и понимали, что делают общее дело. Причем и король это понимал, и не стеснялся показывать.

И все же тягости войны коснулись и их войска. Все уже знали, что Тарли с некоторыми потерями сумел уничтожить противостоявших ему врагов.

До этого они уничтожили достаточно крупный отряд вихтов, но теперь им предстояло внести в войну более весомый вклад. Наступил их черед, и они выдвинулись от замка Крастера в сторону реки Олений Рог.

Да, было очень тяжело, а временами, так и вовсе херово. Враги использовали против них пугающую, ледяную и древнюю магию. По ночам ни с того ни с сего гасли костры, а ледяной ужас заползал в сердца самых смелых. Было много погибших и замороженных, были мертвецы, вылезающие из-под снега и начинающие заживо грызть людей. Много чего было. И все же, война оказалась не такой страшной.

И больше всего им помогли две вещи. То, что благодаря королю и его дракону они прекрасно знали даже о малейшем движении противника. Второе, не менее важное заключалось в том, что у них было вдосталь Дикого огня и обсидиана.

И когда люди короля устраивали ночевку и огораживали лагерь зеленым огнем, который мог гореть очень долго и который они поддерживали, все знали – под этой защитой можно спать спокойно.

Иные, страшные и беспощадные, ничего не могли поделать с Диким огнем. Он-то их и спасал, и именно благодаря ему они и добились окончательной победы.

Джону Сноу почему-то казалось, что в конце их ждет финальная битва, что вперед выдвинутся самые лучшие бойцы, вооруженные валирийскими мечами и что они все навалятся на Великого Иного…

Всё оказалось иначе, хотя последние полутора суток превратились в настоящий ледяной ад. Ветер завывал, как живой. Самые впечатлительные слышали в нем хриплые голоса темных сил. Снег валил не переставая, заметая людей и лошадей. Стоило кому-то отойти на десять шагов в сторону, и человек терялся, не зная, где находятся основные силы и куда надо идти. И в этой белесой хмари и секущей лицо пурге зеленоватым светом безостановочно горел Дикий огонь.

Королевские воины опоясали им войско и колдовской огонь их спас. Джон Сноу и другие офицеры Ночного Дозора безостановочно ходили по лагерю, проверяя часовых, откапывая занесенных снегом, замерзших и засыпающих. Они вымотались, не сомкнув глаза ни на минуту и не позволив себе расслабиться и отдохнуть.

Ветер срывал палатки и тушил костры. Чтобы согреться, всем им приходилось подходить поближе к Дикому огню. Когда ветер пригибал языки пламени к земле, сквозь снег и метель становилось видно, что с другой стороны стоят мертвецы.

Это было жутко. Смерть – безжалостная и холодная, находилась на расстоянии полета стрелы. И сдерживала ее лишь узкая полоска зеленого пламени. Воины сбивались в группы и шептали посиневшими губами молитвы, поминая и Древних Богов, и Семерых, и Рглора, и кого-то еще…

Под утро, хотя они и не сразу поняли, что оно наступило, уставшие костровые зазевались и через затухающее пламя смогли перемахнуть три огромных, с обмороженными лицами и черными руками, великана. Вместе с ними был белый медведь – он ревел, рвал и раскидывал воинов, словно тряпочных кукол.

Даже обсидиановые стрелы и мечи не сразу успокоили этих монстров, а погибших, когда все закончилось, насчитали более четырех десятков.

Они прижали войско мертвых где-то в верховьях Оленьего Рога. Не было никакого героизма и поединков лучших бойцов. Никто не собирался умирать. Воины из Ревущего Огня просто забросали холм, на котором стоял Великий Иной десятками кувшинов с Диким огнем.

Да, Иные кидали свои смертоносные копья, поражающие всех холодом. Даже малейшая царапина от такого оружия превращала любого бойца в вихта. От копий не было никакого спасения, и их удар не могли сдержать лучшие доспехи.

Но что могли сделать отдельные копья для многотысячной армии? Погибла парочка знатных лордов, десяток рыцарей и несколько сотен простых воинов. Разве это могло считаться серьезными потерями во время войны с таким противником и таким врагом? Все закончилось банально и как-то буднично. Джон видел по многим лицам, что воины с одной стороны и рады победе, а с другой словно чем-то смущены.

Почему-то все думали, что все выйдет иначе…

Битва закончилась и на весь Север словно опустилась задумчивая, успокаивающая тишина. И лишь огонь на вершине холма, там, где совсем недавно защищался Великий Иной, все еще продолжал гореть.

На следующее утро король вызвал его в свой шатер и показал на карте, где его ждет Бран Старк, Риды и Ходор.

И Джон Сноу, отобрав две дюжины самых опытных и сильных братьев, взяв здоровяка Тормуда и его охотников, отправился еще дальше на север. Они держали направление на синеющие вдали горы, что указал им Джоффри в качестве ориентира. А еще их безошибочно вел Призрак. Он-то первым и зарычал, приветствуя лютоволка Брана по имени Лето.

Он увидел и обнял своего младшего брата через четыре дня.

Тот вырос, изменился и словно отдалился. Грязные и отросшие волосы закрывали худое, изможденное и бледное лицо.

– Здравствуй, Джон, – просто сказал Бран. Вот и все, никакой особой радости.

То место, где он нашел Брана, было удивительное, а еще удивительней были его обитатели – Трехглазый Ворон и Дети Леса.

Необычные существа здесь собрались. Называть их простыми людьми язык не поворачивался.

Джон провел немало времени, лазая по всей пещере, обследуя ее и разбираясь, как же Бран и Риды сумели здесь выжить. Он видел вросшего в корни Трехглазого Ворона. Старик смотрел на него холодно, словно оценивая или осуждая. Джон поторопился и ушел в другую пещеру.

На утро они все отправились назад. Джон с удивлением узнал, что король прилетал сюда совсем недавно, оставив еду и теплые вещи. Никогда Джоффри не мог бы совершать такие поступки…

Он и не был прошлым засранцем. Бран немало рассказал ему на обратном пути. И о себе, и о своих новых способностях, и о короле Джоффри, который был кем угодно, но не тем бастардом и избалованным козлом, что убил Неда Старка. А еще Бран рассказал немало всего о самом Джоне, о его способностях и о том, кем на самом деле были его родители.

Джон с каким-то ужасом, переходящим в торжество, узнал, что его отец не лорд Нэд Старк, а наследный принц Рейегар Таргариен. Да, он был Старком, но лишь по матери – Лиане, сестре Нэда, умершей при родах.

Это было просто удивительно и невероятно. И только сейчас Джон понял, о чем же ему намекал Джоффри во время разговора на Стене. Король все знал, и знал, что и он в скором времени обо всем узнает… И это пугало. Пугало тем, что король мог быть таким прозорливым, таким спокойным и таким… непонятным.

– Он древовидец, как и я, Джон, – так сказал ему Бран. – И если ты что-то задумаешь, то помни – он может увидеть тебя практически везде в Вестеросе. Если захочет, он даже сможет услышать, о чем мы с тобой беседуем прямо сейчас.

– Так от него не скроешься?

– И он, и я можем видеть очень многое, Джон, – спокойно ответил не по годам мудрый младший брат. – Помни об этом. Даже я не всегда смогу тебя закрыть.

Джон смотрел на малыша Брана и не узнавал его. Из глаза Брана на него смотрел другой человек. Точно так же, как и из глаз Джоффри.

– И вот еще что, Джон, ты должен о этом знать… – Бран замолчал, подбирая слова. – Великий Иной когда-то был Старком. Можно сказать, что мы убили своего родича.

– Ты это серьезно? И что значит – мы?

– Более чем серьезно. Иной – Старк. Джоффри знает об этом. А еще он знал о пророчестве, согласно которому Иного не победить без Старка в Винтерфелле.

– Я сейчас вообще ничего не понял. Ты про Рикона говоришь или про себя?

– Про нас обоих, Джон. Иной оказался таким слабым потому, что я, как родич, сумел найти лазейку в его разум. Все это время я его запутывал, подсказывал неверные решения, отвлекал, закрывал глаза и всячески ослаблял.

– А Рикон?

– Если бы он не находился в Винтерфелле, у меня никогда не было бы столько возможностей. Он, сам не зная этого, находясь в месте нашей величайшей силы, помогал мне.

– Седьмое Пекло, – Джон выругался. – Голова кругом идет от всей этой херни. Так что, получается, что без вас Джоффри бы не победил?

– Может и победил, но все бы было куда сложнее.

– И никто об этом не знает. Все славят именно короля. Так?

– В жизни много несправедливого, Джон, – философски, совершенно спокойно, сказал Бран и пожал худыми плечами.

На месте битвы с Великим Иным их дожидались его люди – Бринден Черная Рыба и лорд Берик Дондаррион в сопровождении нескольких десятков черных братьев. Все остальные, выполняя приказ самого Джона, уже ушли с королевским войском на юг.

Им понадобилось две недели, чтобы вернуться обратно в Черный замок.

На Стене было тихо. Здесь царила странная атмосфера. С одной стороны люди были довольны, что выполнили свой долг и уничтожили древнее Зло. С другой, не понимали, что же теперь делать дальше? Да и нужен ли теперь Дозор?

Множество воинов Эдмара Талли и речных лордов уже успели здесь побывать, отдохнуть немного и отправиться дальше – в Винтерфелл.

Джон Сноу узнал, что король пригласил всех офицеров Ночного Дозора в Винтерфелл. Там он собирался устроить грандиозный пир по случаю победы и принесения клятвы верности Риконом Старком.

Никогда прежде Джон не видел, чтобы в Винтерфелле собралось так много людей. Когда сюда приехал король Роберт, то с собой он не привез и десятой части тех, что сейчас находились в твердыне Старков.

Незнакомые лорды со всего Вестероса представляли самые могущественные дома – Ланнистеры, Хайтауэры, Ройсы, Эстермонты, Мандерли, Амберы, Гловеры, Карстарки, Талли, Тарли, Фреи, парочка дорнийских лордов – их здесь было великое множество.

Повзрослевший Рикон Старк встретил и обнял Джона и Брана. Все они видели, как он изменился. Перед ними был маленький мальчик, и все же уже сейчас становилось ясно – это будущий великий лорд и Хранитель Севера.

На огромном внутреннем дворе Винтерфелла Рикон Старк приносил свою клятву. Он опустился на одно колено перед королем Джоффри. Сотни лордов и рыцарей окружали их со всех сторон. Простые воины и люди заняли все свободное пространство, внутренние галереи, забрались на стены и высовывались из окон башен.

Стояла тихая, спокойная погода. Мороз практически не чувствовался, а короткий северный день приближался к полудню. Десятки прославленных и известных всему Вестеросу знамен сверкали яркими красками со всех сторон.

Джейме Ланнистер, Рендилл Тарли, Эдмар Талли, Джон Ройс и еще несколько лордов окружали короля и составляли его почетный эскорт.

Северные лорды, такие как Амберы, Мандерли, Карстарки и Гловеры, расположились за спиной мальчика и слушали слова его клятвы:

– В годы радости и невзгод, изобилия и нужды, на пиру и в бою, в дни процветания и тягости, летом, осенью, зимой и весной, я, лорд Рикон Старк торжественно клянусь быть верным и преданным своему королю Джоффри Первому Баратеону, по его слову нападая и защищаясь, прощая и карая. И да будут свидетелями моей клятвы Старые Боги и Семеро, и да не позволят они мне отказаться от этих слов!

Джоффри и маленький Рикон Старк пожали друг другу руки и троекратно обнялись.

Вот и все. Вражда Старков и Ланнистеров, которая чуть не погубила оба дома, ныне закончена. Конечно, недовольные остались. Остались и те, кто не забыл и никогда не забудет о мести. Причем с двух сторон. Но таких было мало, очень мало…

Хранителем Севера, до совершеннолетия Рикона, король назначил лорда Вимана Мандерли.

Дом Хорнвудов чуть не погиб. Король признал Ларенса Сноу, бастарда Халиса Хорнувуда, погибшего в битве на Зеленом Зубце, законным наследником рода Хорнвуд и даровал ему старинный замок и все их земли. Мандерли не шибко обрадовались этому.

А затем король осыпал подарками и милостью всех лордов и отличившихся рыцарей. Немало перепало офицерам и даже простым воинам Ночного Дозора. Кажется, недовольных, если не считать Черную Рыбу, там не осталось.

А потом глашатай во всеуслышание объявил, что отныне он не Джон Сноу, а Джон Старк.

Джон вздрогнул… Это было так неожиданно и так странно. Спустя некоторое время он понял, что Джоффри сделал очень коварный ход. Он теперь Старк, но так как никто не знает, что его истинный отец Рейгар, а не Нэд, то все думают, что он старший Старк.

Винтерфелл ему не принадлежит и отошел Рикону и его детям – когда они у него будут. И теперь, задумай он восстание, то сам окажется в весьма непростой ситуации. Что скажут будущие союзники, даже если он их найдет, после того, как он так плюнет в лицо Джоффри?

После клятвы Рикона три дня и три ночи весь Винтерфелл гудел и праздновал победу. Лорды, рыцари и простые люди ели и пили, горланили песни, славили героев и радовались жизни. За стенами города Долгая Зима никуда не делась, но здесь царил шум, веселье и радость.

Джон, теперь уже Старк, находился среди самых знатных лордов за высоким столом. Его имя неоднократно превозносили, говоря о вкладе в общее дело, а он пил кружка за кружкой и никак не мог опереться и найти под ногами основу. Он просто не знал, что же делать дальше.

Вечером третьего дня он вышел на улицу помочиться, а потом долго стоял, подставив разгоряченное лицо под порывы холодного ветра. В воздухе мерцали далекие звезды. Из Великого Чертога шел такой шум, словно там сражались две армии, а в ответ ему вторил Зимний город, где гуляло все остальное войско.

– Не помешал?

Джон невольно вздрогнул. Около него совершенно спокойно стоял король Джоффри. И как он умудрился его прозевать? Позади, сохраняя невозмутимость, застыл один из постоянных телохранителей. Джон напряг память – выпил-то он изрядно и вспомнил имя не сразу. Геральд Орм.

– Нет, не помешал… Зачем ты это сделал?

– Ты про имя Старка? Это же понятно – чтобы тебе было сложнее принять неверное решение, – совершенно откровенно ответил король и звонко рассмеялся. Его смех был заразительным и Джон сам невольно усмехнулся.

– Сукин ты сын, – трезвый он бы никогда не сказал такие слова.

– Так и есть, Джон. Что думаешь, если я освобожу тебя от клятв Ночному Дозору? Скажи «да» и твой Дозор закончится.

– И что я буду делать? У меня нет ничего… Я могу лишь остаться и служить Рикону в качестве какого-нибудь мастера над оружием… Да и зачем тебе это?

– Мой предшественник успел наломать дров, да и я задолжал Старкам, Джон. Сейчас появился шанс все немного исправить. У Дредфорта ныне нет хозяина. Одно слово и он твой.

– Покупаешь? – процедил Джон.

– Да, покупаю – король заговорил еле слышно. – Я тебя понимаю – возможность стать Таргариеном так манит… Дредфорт поможет приглушить этот зуд. Ты можешь основать новую ветвь Старков, Джон, и стать лордом Дредфорта, вторым по значению на Севере. А еще ты можешь остаться лордом-командующим Ночного Дозора. И конечно, ты можешь попытаться отвоевать у меня корону. Три варианта, и выбор за тобой, – король потер замерзшее ухо и буднично закончил. – Насчет Дредфорта у тебя есть год. Не решишь за это время, я отдам его другому.

– Я запомню.

– И еще, Джон… Сейчас мы говорим почти по дружески, но если ты захочешь, мы станем врагами, а тысячи людей вновь погибнут, оказавшись жертвами обстоятельств.

– Угрожаешь?

– Нет. Я просто делаю так, чтобы между нами была полная ясность.

Он развернулся и ушел обратно в замок. Лишь снег скрипнул под его сапогами. Странный король…

Джон постоял еще некоторое время, а потом, окончательно продрогнув, вернулся в Великий Чертог, вновь окунувшись в оглушительный шум и ласковое тепло. Здесь пахло свежим пивом, жареным мясом и разгоряченными людьми – мужчинами и женщинами.

– Позволь узнать, о чем же ты думаешь? – спросил его Черная Рыба.

– О судьбе и о том, как мне жить дальше.

Эпилог

Прошло шесть лет, и Долгая Зима закончилась…

Мейстеры из Цитадели говорили, что Зима продлится целое поколение, а это двадцать пять лет. Они ошиблись. Мы с Марвином Магом пришли к одному вполне логичному выводу – победа над Великим Иным повлияла в том числе и на продолжительность Зимы. А возможно, тут прослеживается влияние драконов.

Великий Иной погиб. Хотя правильней будет сказать, что он на время развоплотился. Сущность такого порядка невозможно уничтожить окончательно. Во всяком случае, не простым людям. На какое-то время он исчез и ныне не имеет силы. Когда он появится вновь? Кто знает, но, во всяком случае, у всего Вестероса есть минимум несколько веков относительно безопасной жизни.

Хотя, учитывая местные реалии, лорды и рыцари физически не могут жить мирно и спокойно длительное время. Им всем нужна война – это возможность выпустить пар, показать свою доблесть, добиться каких-то целей. На войне умирают, но вестеросцы не слишком сильно переживают по этому поводу. Таков уж их менталитет. Но это уже другой разговор.

После Тайвина и Лютора Маргери вновь родила сына. Он получил имя Ланн – в честь предка Ланнистеров, одного из тех, кто жил в эпоху Героев.

И совсем недавно, с первыми днями пришедшей в Вестерос весны Маргери родила девочку, которую все очень ждали. Мы ее так и назвали – Весна. Кажется, это имя в ближайшее время станет невероятно популярным в Вестеросе. И поистине, наша с Маргери Весна была удивительной и невероятно красивой.

Когда я смотрю на жену, мне кажется, что с каждым годом она становится всё лучше и лучше, расцветая и вбирая в себя все самые привлекательные женские качества. Я ни разу не изменил ей за это время – и этим я горжусь.

После нападения драконов Дейенерис Таргариен, когда часть Королевской Гавани выгорела, мы запретили начинать новое строительство в кварталах, примыкающих к Речным воротам. После войны часть вредных мастерских, таких как дубильные, кожевенные и прочие, мы перенесли за город, а на их месте Маргери воздвигла первую в Вестеросе больницу для бедняков. Ее так все и называют – больница Королевы. Рядом с ней построен приют для бедных и бездомных. Около больницы и приюта разбит большой и прекрасный парк с фонтанами, посыпанными песком дорожками и скамейками.

И это лишь начало. За эти шесть лет мы построили Музей Древностей и основали Королевский Банк Вестероса. Это непорядок, что до сей поры у нас его не было. Пока что им руководит Тирион, но мне почему-то кажется, что скоро эта должность отойдет Дженне Фрей.

За несколько лет город стал чище и красивей. И сейчас, весной, мы уже приступили к посадке леса на северной стороне Черноводной. Сотни людей несут и несут нам тысячи саженцев и молоденьких деревьев. Новый лес, который скоро взметнется до небес, так и назвали – Весенний, а еще его называют Лес Принцессы.

Джейме Ланнистер продолжает исполнять обязанности лорда-командующего. Народ прозвал его Золотой Рукой. И даже появилась присказка – «Золотая Рука Железного Короля». Да, мне так же дали прозвище, и оно меня вполне устраивает.

При Джейме Королевская Гвардия стала по-настоящему почетной и престижной службой. Сотни рыцарей стремятся вступить в нее, и у нас теперь есть списки потенциальных новичков.

Одно время мы с ним всерьез раздумывали о том, стоит или нет реформировать Королевскую Гвардию. И все же, подумав, решили оставить все по-старому. Гвардия хороша именно такая, какая есть – семь рыцарей, традиции и обычаи. И не надо делать из нее более крупного подразделения или регулярного войска. У нас уже есть три гвардейских отряда и в этом году появится и еще один, полностью морской. И этого пока достаточно. А гвардия пусть остается неким символом и рыцарским идеалом, показывающим всем людям непреходящие ценности, такие как честь, мужество, благородство, отвага и верность.

Как-то раз я рассказал Джейме об обещании, что дал Тайвину Ланнистеру – сделать Джейме лордом Утеса Кастерли и Хранителем Запада. А он лишь покачал головой и сказал, что Утес не для него, а ему хватает и Белой Башни.

Он стал спокойней, мудрей и как мне кажется, еще смертоносней при обращении с различным оружием. Именно он учит Тайвина и Лютора премудростям обращения с мечом и копьем. Гоняет он их сильно и уже сейчас видно, что толк из этого будет. Ланн с недавней поры так же стал посещать тренировки братьев.

У Ланна есть друг и товарищ, будущий оруженосец и участник всех его шалостей. Это его ровесник, мальчик по имени Хорас – первенец Герольда Орма и его жены Оливии.

Герольд, как и раньше, находится со мной неотлучно. За верность его наградили замком Морской Прилив, расположенным в заливе Черноводной, в двух днях пути от столицы к востоку, в сторону мыса Крюк Масси.

Его брат – Гаральд, руководитель Охраны Короны свою награду еще не получил. Но он первый на очереди – совсем скоро мы начнем строить прямую дорогу на Риверран и в том месте, где из Божьего Ока вытекает река Озерица, будет построен мост и возведен замок – проекты уже есть и осталось лишь начать. Очень удачно удалось «раскрутить» лорда Эдмара Талли, чтобы он взял на себя половину планируемых на дорогу расходов, коль скоро эта самая дорога ведет к его Риверрану.

С Эдмаром у нас хорошие и ровные отношения. Через несколько месяцев после победы над Иным он забрал свою жену Рослин и сына Гровера и уехал в Риверран. Они приехали обратно через год, сказав, что соскучились, и в Красном замке куда веселей. Как я понял, инициатором всего этого оказалась леди Рослин.

Маленький Речной лорд Гровер Талли дружит с моими близнецами и они частенько участвуют в различных проказах. Уже сейчас видно, что они вырастут и останутся друзьями.

Сам Эдмар продолжает выполнять обязанности мастера над оружием. Дело это не сложное и ему оно по сердцу. А еще он проводит немало времени, пытаясь слепить хоть что-то путное из собственного племянника – Роберта Аррена. То, что мы забрали его из рук истерички Лизы Аррен явно пошло парню на пользу. Он уже не нытик, но и до уверенного в себе лорда и будущего Хранителя Востока ему пока еще далеко. Мне даже интересно, что же из него в результате получится.

«Дядя Эд», как его называют многочисленные детишки, пользуется их расположением и полным доверием. Они рассказывают ему свои секреты и делятся планами на различные шалости. Но веревки из него умеет вить лишь одна девочка – племянница Джоселин, дочка Тириона и Сансы. Девочка не отличается хорошим здоровьем, она невысокая, хрупкая, но удивительно наблюдательная, умная и милая. У нее золотистые волосы Тириона и синие глаза Сансы. Сейчас она верховодит среди своих кузенов и кузин и уже ясно, что со временем она разобьет немало мальчишеских сердец.

У Сансы и Тириона все непросто… Особой любви там нет, но зато появилось что-то вроде уважения и доверия. Как мне кажется, и этого немало. Санса не показывает всем, как она счастлива, но некое спокойствие и умиротворенность она все же обрела.

Год назад, вместе с Маргери, Ровеной и многочисленными детишками они путешествовали в Винтерфелл.

Сейчас Санса в положении и Великий Мейстер Марвин Маг говорит, что будет мальчик. Это хороший знак.

Хранителем Запада раньше был Давен Ланнистер, а потом он уехал на Север и передал этот титул Мартину Ланнистеру, сыну Кивана. Но и это временный хранитель, который знает, что Утес Кастерли должен отойти кому-то другому. Западные рыцари не будут в восторге, если этим человеком окажется Тирион. Но если он будет править от имени своего сына, то все будет куда проще.

Так мы с Тирионом и договорились. Он получит Утес, но для начала ему необходимо кое-что сделать. Когда-то, когда он только стал мастером над монетой, долг Короны равнялся практически семи миллионам золотых драконов. После всех перипетий и последней контрибуции, уплаченной Дорном, эта сумма сократилась до двух миллионов трехсот шестидесяти тысяч. Я сказал Тириону – наполни казну, и когда там будут лежать семь миллионов в золоте, ты получишь свой Утес.

За то время, что нахожусь в Вестеросе, я ни разу не изменил своему слову. В том числе и из-за этого меня и прозвали Железным королем. Вот и Тирион знает, что я не обману. Я не сомневаюсь, что благодаря его целеустремленности рано или поздно в казне появится необходимая сумма. И тогда он получит Утес Кастерли и отправится на Запад.

Я представляю лицо Серсеи в этот момент и невольно улыбаюсь!

Серсея… Моя названная мать плетет в Утесе интриги и пытается, как и раньше, манипулировать людьми. Как и раньше, это выходит у нее не очень-то хорошо. Она нашла себе любовника, а может и парочку. А еще она не отказывает себе в вине и еде и ныне сильно поправилась.

Как мне кажется, со временем она станет похожа на свою тетку – Дженну Фрей.

Дженна и ее муженек Эммон Фрей живут в замке Дарри. Как и раньше, она властная и суровая женщина, которая держит весь дом в руках и которую все слушаются. А еще она очень мудрая и умеет смотреть в будущее. У нее четыре сына и уже сейчас девять внуков и внучек. Парочка из них – семилетний Уолдер и восьмилетняя Мерри неотрывно находятся в Красном замке. Дженна намекнула, что через год-полтора она пришлет ко двору пятилетнего Джоффри. Да, она мудрая и хорошо понимает, что собственным внукам не помешает дружить с принцами и принцессами.

Два ее старших внука – Тайвин и Виллем, сыновья первенца Клеоса стали друзьями Томмена Баратеона и вместе с ним живут в Штормовом Пределе.

Томмен отправился в Штормовой Предел и ныне стал лордом. За ним приглядывает лорд Эстермонт, ставший его наставником, кастеляном замка и мудрым помощником. Томмен все тот же мечтательный и красивый парень. Год назад он женился на Талле, дочери лорда Рендилла Тарли – мы всем двором ездили на свадьбу и неплохо повеселились.

Слухи о нас с Томменом медленно затихли. Теперь мы – Баратеоны и дураков, кто в этом сомневается, практически не осталось. Да, теперь Томмен даст начало новой ветви Баратеонов – золотоволосых и зеленоглазых. Сам-то он, вероятней всего, никогда не вырастет в великого полководца или знаменитого бойца, и по всей видимости повторит путь прадеда – лорда Титоса Ланнистера, мягкого и добродушного человека. Что ж, природа часто отдыхает на потомках. Это даже справедливо.

Рендилл Тарли все тот же несгибаемый и суровый воин. Правда в последние годы он стал больше полагаться на Дикона, своего сына и наследника.

Про Сэмвелла он даже и не вспоминает. А между тем Сэм еще больше поправился, прочитал множество полезных книг и закончил обучение в Цитадели. Джон Старк его дождался – Сэм вернулся на Стену и стал мейстером Ночного Дозора.

Джон Старк… Этот человек не понаслышке знает, что такое долг и честь. Он отказался от моего предложения и не принял Дредфорт. Он так и остался лордом-командующим Ночного Дозора и не стал мне другом. И я не знаю, как будет дальше. Останется ли Джон на Стене до конца своих дней или в один прекрасный момент на что-то решится? Что ж, посмотрим, что покажет будущее.

Дредфорт… Великий, окутанный мрачными легендами и слухами замок. Он стал настоящей проблемой. Северные лорды чуть не начали новую войну, в попытках определить, кому же он отойдет.

А отойдет он Давену Ланнистеру за его верность и преданную службу. Конечно, поначалу Север будет воспринимать нового лорда достаточно прохладно, а то и враждебно. Но ничего, новый дом повторит путь Мандерли – и они когда-то прибыли на север с юга.

Давен человек большого роста и силы, веселый и шумный. На Севере таких любят. А чтобы он быстрее освоился и обзавелся союзниками, ему уже нашли будущую жену – Винафрид Мандерли.

В Винтерфелле тишь и благодать. Удивительно, но находясь далеко на Севере, этот замок и его земли пережили Долгую Зиму чуть ли не лучше всех. Там не так уж много людей погибло от морозов и голода, и вообще, сейчас с приходом Весны, Винтерфелл развивается семимильными шагами. И это неудивительно – Бран живет в замке и помогает младшему брату. А уж с помощью древовидца можно добиться впечатляющих успехов.

Бран Старк сумел оставить в себе частичку человечности. Он многое потерял – некоторые эмоции, жажду жизни, радость и смех, но все же не стал отшельником, как Трехглазый Ворон. Более того, Мира Рид его не оставила и они женились. Ныне Мира стала Старк, и пока у Рикона нет жены, заправляет в Винтерфелле. А ее брат Жойен благополучно вернулся на Перешеек.

Драконий Камень все эти годы так и оставался без своего лорда и им управляет Ролланд Шторм. С этим замком все ясно, сюда я посажу одного из своих мальчиков.

Роберт Бракс получил рыцарские шпоры и вырос. Сейчас мой старший оруженосец – Колин Эстермонт. Мавер Клиган так же числится оруженосцем, хотя он считает себя телохранителем. Сейчас ему шестнадцать лет и он один из самых высоких и свирепых мужчин в замке.

Тирион как-то пошутил, что мне удалось вырастить еще одного верного Пса. Ну да, он именно такой – безжалостный, признающий лишь одну, железную королевскую руку. История забавная штука – сейчас Мавер служит и охраняет близнецов, как когда-то служил и охранял Джоффри Сандор Клиган.

Из Дрифмарка ко мне прибыл новый оруженосец – юный Монтерис Веларион. Ему сейчас пятнадцать лет и парень настолько красив, что к нему в кровать мечтают запрыгнуть очень многие девушки и женщины.

Квиберн и Орм в один голос утверждают, что Монтериса послала в столицу его мать, леди Вейна, с дальним прицелом – устроить свадьбу своему сыну с Джоселин. Ну и заодно сдружиться с Робертом Арреном, с близнецами, Гровером Талли и прочими интересными детишками, которые через лет двадцать-тридцать возьмут Вестерос в свои руки.

Лансель Ланнистер стал Одноглазым Львом, правой рукой Бонифера Хасти и тем, кому я верю безоговорочно. Его прогресс и личностные изменения просто ошеломляют. Сейчас он один из тех, на кого открыв рот смотрит детвора, равняются оруженосцы, уважают рыцари и о ком мечтают дамы. Я качаю головой, вспоминая другого Ланселя – поломанного жизнью, развращенного Серсеей и своим положением. Удивительное дело…

Недавно к нам в Красный замок приехал младший брат Ланселя и еще один сын покойного Кивана – Мартин. Это произошло после того, как Давен отправился принимать Дредфорт, а Мартин принимал титул Хранителя Запада. Он познакомился с еще одной дочерью Рендилла Тарли и дело идет к свадьбе. Я только за – чем больше вокруг Ланнистеров, тем лучше.

В Хайгардене так же все хорошо. Два года назад мы с Маргери посетили и Хайгарден и Старомест, заглянув к Хайтауэрам.

Уиллас, старший брат Маргери чувствует себя прекрасно. Он женился на младшей дочери лорда Матиса Рована и у них уже есть дети. Мы с Уилласом провели немало интересных вечеров, попивая арборское золотое и обсуждая интересные вещи – астрономию, поэзию, математику, географию и историю. Итогом наших рассуждений стало то, что Весной в Хайгардене Тиреллы построят первую в Вестеросе астрономическую башню.

Порох, кислоты, паровой двигатель – все это можно дать этому миру, но я никогда на это не пойду. Вестерос хорош такой, как он и есть, и лишнее ему не надо.

Мейс Тирелл еще сильнее поправился и продолжает выполнять обязанности мастера над законом в Малом Совете и нянчиться с внуками. Сейчас, получив признание, как человек, взявший Штормовой Предел и покоривший железнорожденных, он успокоился и доволен жизнью. Его честолюбие удовлетворено. По крайней мере, на некоторое время.

Во время Долгой Зимы умер Великий Мейстер Пицель. Марвин Маг никогда не пользовался особой любовью остальных архимейстеров и его кандидатура даже не рассматривалась на освободившуюся должность – это при том, что Марвин явно выделялся своей ученостью, глубиной и объёмом познаний.

С помощью королевского авторитета и связей Тиреллов и Хайтауэров мне удалось продавить его назначение. И теперь Марвин Маг – Великий Мейстер и член Малого Совета. И его голос, в отличии от Пицеля, многое значит, и совет не стесняется прибегать к его обширным познаниям. Попутно он тот мейстер, кто следит за здоровьем королевской семьи и кто приглядывает за детьми. Он в этом никогда не признается, но я-то вижу, что в глубине сердца ему нравится возиться с малышней. Хотя у него не забалуешь и детишки ходят как шелковые.

Марвин Маг обучает письму и счету, истории и географии их всех – Тайвина, Лютора, Ланна, Хораса Орма, Джоселин, Гровера и внуков Дженны. Конечно, его лучшая ученица это Джоселин Ланнистер. И он уже приступил с ней к изучению валирийского.

Мы с Маргери затеяли строить университет. Сейчас дело обстоит так, что единственное образовательное учреждение Вестероса это Цитадель мейстеров. Но в государстве остро чувствуется нехватка образованных людей и мы решили это исправить. Конечно, первым ректором Королевского Университета будет Марвин Маг. Он ворчит и жалуется на «лишние хлопоты». Но ему лестно такое внимание и признание собственных заслуг.

Еще один проект, который стоит осуществить в ближайшие годы – построить мост, начинающийся недалеко от Речных врат и связывающий два берега Черноводной.

Сейчас, Весной, торговля оживает, и деньги потекут в казну широким потоком. Интересно, как справится со своей задачей Тирион, если мы будем тратить так много?

Драконы… Визерион, единственный из выживших драконов Дейенерис, некоторое время жил в Красных горах, а потом куда-то исчез. Лишь через год Асио Копин прислал весточку, что от похожего по цвету и размерам дракона стали страдать дотракийцы, в землях, примыкающих к Пестрым горам. Похоже, Визерион вернулся туда, где родился и где привык жить. Сейчас я даже не знаю, чего здесь больше, положительного или отрицательного.

Визерион улетел на другой континент и перестал донимать простых людей в Вестеросе. Это хорошо. Но он один из двух оставшихся в живых драконов и Бирюза не сможет без него отложить яйца. Хотя может и это к лучшему – Вестерос может спокойно и счастливо прожить без драконов.

Сама Бирюза давно выросла и ныне не может жить в замке. Одно время я думал отстроить специально для нее Драконье Логово, но потом нашел более разумное решение. Меня нешуточно напрягало, что все «мелкие» – близнецы, Ланн и даже Джоселин не прекращали попыток познакомиться с драконом поближе. А он серьезный зверь и в любой момент могло случиться что-то страшное.

В итоге Бирюза стала жить в Лунных горах, беспокоя горцев и «радуя» Лизу Аррен. Это хорошее место для дракона. Там есть все, что ей нужно – свежий воздух, безлюдные просторы и тишина. Там она охотится на горных баранов, не дает скучать горцам и не доставляет нам никаких проблем.

А связь у меня с ней осталась. Когда я прихожу к ней из «зелени», она чувствует меня и понимает, что я зову ее обратно. Так уже один раз было – я призвал ее и облетел несколько городов и замков – Штормовой Предел, Хайгарден, Старомест и Утес Кастерли.

Как-то раз во сне меня навестили Семеро – или они позволили заглянуть к себе в гости, это уж как посмотреть. Кажется, они вполне довольны, как складываются дела. Их культ усиливается, от Рглора, которого ранее активно продвигали Станнис и Мелисандра, все благополучно отказались, а со Старыми Богами Севера у них что-то вроде равновесия и союза.

Семеро предложили мне вернуться домой, в свой мир. Конечно, я отказался, ведь теперь мой мир это Вестерос, с его радостями и горестями, чудесами и проблемами. Теперь я живу здесь и мне есть ради чего, а главное кого, жить.

Временами я вспоминаю прошлое и сомнения нет-нет, да и проскальзывают у меня в голове. Мог ли поступить лучше и благородней? Мог ли я сохранить чью-то жизнь? Это непростые мысли… Меня утешает пословица, которая есть в Вестеросе: «если боги любят и благословляют, то они награждают нас детьми». С этой точки зрения я делал все правильно…

В Дорне так же произошел ряд событий. Еще в начале Долгой Зимы там случилась крупная заварушка. Ее успели прозвать «Наследием Матери драконов». Дотракийцы схлестнулись с Безупречными.

Конфликт начали оставшиеся в живых люди Дейенерис Таргариен, которых мы заперли в Дорне и под страхом смерти запретили им покидать этот край.

Квиберн и Орм донесли, что инициатором конфликта стал тогда еще живой Доран Мартелл. Похоже, принц Дорна посчитал, что такая шумная и неуправляемая публика, как дотракийцы приносит больше вреда чем пользы. Вот он все и устроил, осуществив чужими руками. По слухам, живых дотракийцев там больше не осталось, а немногочисленных Безупречных разобрали Мартеллы, Айронвуды и Фаулеры охранять свои замки и перевалы.

Три года назад Доран умер и власть перешла к его старшей дочери Арианне. Она приезжала в Красный замок во главе внушительного посольства для принесения клятв верности. Девушка потрясла двор своей южной красотой, независимостью и весьма открытыми нарядами. И как она в них не мерзла?

Она пробыла здесь почти шесть месяцев. Прихотливы человеческие судьбы… Именно в Красном замке Арианна и познакомилась с Эдриком Дейном и они полюбили друг друга. Сейчас у них уже родился первенец и они живут в Звездопаде. Дейн – мужчина серьезный и он сумел внушить чувство уважения Арианне. А так как кроме самого Эдрика в старшей ветви Дейнов никого нет, то Арианна взяла имя мужа. Да вот так, и не знай я, что это правда, никогда бы в такое не поверил.

На словах Дорном продолжает управлять именно Арианна, но с каждым годом все большую власть там забирает Квентин Мартелл. И он и его младший брат Тристан так пока и не женились, но о их похождениях в компании Кейруса Айронвуда ходит немало забавных историй.

Скоро в Королевской Гавани состоится турнир, приуроченный к окончанию Долгой Зимы и рождению Весны. Сюда съедутся самые влиятельные лорды и рыцари. Думаю, мы увидим и Дейна с его легендарным мечом Рассвет, и Мартелов и Айронвудов, и Давена Ланнистера, и Томмена Баратеона и Рикона Старка, и многих других.

Может показаться, что ныне в Вестеросе тишь и благодать. Да, это так, но ключевое слово здесь «ныне». Всегда может что-то произойти и что-то случится. И нельзя быть спокойным и уверенным, что и через десять, да даже пять лет ничто не изменится. Лорды обидчивы, любят находить повод для показа своей обиды и при малейшем поводе хвататься за меч и созывать знамена. Пока, чувствуя сильную руку, все вроде как затихли. Но они выжидают, плетут интриги, внимательно смотрят по сторонам, прикидывают шансы и заручаются поддержкой.

Рано или поздно что-то случится. И нам всем надо быть к этому готовым. Уже сейчас я вижу всходы, которые со временем могут вырасти во что-то нехорошее и даже опасное. В Дорне растет напряжение между партиями Арианны и Квентина; железные острова затаили нешуточную обиду; Лиза Аррен строит планы мести за смерть Петира Бейлиша и унижение Долины…

И если смотреть на ситуацию с этого ракурса, то лучшего средства унять неуемный пыл, чем война просто не существует. Да, война всем нам пошла бы на пользу.

На востоке, в Эссосе, все непросто.

Юный Гриф выжил и сейчас пытается всеми силами возродить былую славу Золотых Мечей. Мне удалось кое-что выяснить про него. Он действительно Блэкфайр, но по матери, а его отцом являлся Иллирио Мопатис – не зря же он так любил и заботился о Юном Грифе.

Пока ни молодой Блэкфайер, ни его Золотые Мечи не доставляют особых проблем. Но рано или поздно, там что-то случится. Хотя, я думаю, это будет прекрасным поводом для всех воинственных рыцарей помахать мечом, покричать и выпустить пар.

Аша Грейджой принесла клятвы и управляет Железными островами. После подавления восстания людей там осталось немного, а Зима еще сильнее уменьшила их численность. Ближайшие лет десять, а то и двадцать железнорожденных можно не принимать в расчет.

Эурон Грейджой одно время устроился на службу в вольный город Волантис и устроил настоящую пиратскую вакханалию в Летнем море. Потом до нас дошли сведения, что он разругался с правителями-триархами и отправился в свободное плаванье. Этот человек не мыслит свою жизнь без моря и насилия. Он уплыл совсем далеко на восток, вести о нем практически перестали доходить, но кое-что мы знаем. Эурон собрал огромный флот и даже умудрился создать на острове Большой Морак рабовладельческое и пиратское государство.

Пока у нас есть силы, он в Вестерос не сунется, но рано или поздно он попробует вернуть то, что принадлежит ему по праву. В этом никто не сомневается.

Асио Копин завоевал немалый авторитет в Пентосе, разбогател и вошел в число магистров, управляющих городом. Этот человек – настоящее золото. Благодаря ему мы знаем все, что происходит по ту сторону Узкого моря и далеко вглубь континента. Асио все настойчивей намекает на вознаграждение за свою работу и напоминает мне о моем слове – захватить Пентос и сделать его лордом.

Что ж, сейчас, когда Зима закончилась, мы серьезно начали обдумывать план будущей кампании. Все пока сохраняется в тайне, но Джейме и Рендилл уже сидят за картами, Квиберн и Орм готовят почву и собирают информацию, сам Асио трудится изнутри, вербуя сторонников, а Эймон Эстермонт и Пакстер Редвин приступили к строительству нужных кораблей.

Пентос мы возьмем, сомнений в этом нет. Проблемы появятся после – остальные Вольные города не будут рады усилению Вестероса. Они почувствуют угрозу и будут опасаться, что одним городом наша военная кампания не ограничится.

Наверняка Вольные города создадут альянс с целью выбить нас из Пентоса и Эссоса. Вот тогда и начнется настоящая война, в которой будут участвовать и Золотые Мечи во главе с Юным Грифом, и все самые влиятельные лорды.

Никто не сомневается, что впереди нас ждут новые испытания и новые битвы. И конечно, все будет непросто.

В то утро я вышел на стену твердыни Мейгора и смотрел, как свежий ветер играет волнами в заливе Черноводной, а солнце отражается от воды тысячами сверкающих «зайчиков».

Сотни судов стоят в порту под разгрузкой или загрузкой. Некоторые корабли уже выходят на морской простор, а другие, наоборот, лишь подплывают к Королевской Гавани.

Удивительно свежий воздух пахнет солью и водорослями. В небе летают чайки и слышится их крик.

В Красном замке нынче много гостей. Знамена трепещут на морском бризе – лев и олень, прыгающая форель, лютоволк, розы, золотое дерево, белая башня, красный охотник и другие.

Пока еще они просто гордо реют на солнце, радуя глаз красивыми цветами и красками. Но их время близко. Наше время близко! Оно вот-вот настанет!

Но это – новая история со своими героями и злодеями, любовью и ненавистью. И я верю, что когда-нибудь ее обязательно напишет какой-нибудь менестрель или скальд.

Примечания

1

Девиз Талли – Семья, Долг, Честь.

2

"где из Божьего Ока вытекает речка Озерица" – эта река есть на всех картах Вестероса, но ее название нигде не встречается. Так что это авторская версия.

3

"Королева Серсея нуждалась в верных людях, и она попросила Мизинца их найти" – факт из канона. Как бы дико это не звучало, но так и есть.

4

в Малом Совете – вот состав Малого Совета короля Джоффри сразу после смерти Тайвина Ланнистера.

Киван Ланнистер – десница.

Джейме Ланнистер – лорд-командующий.

Мейс Тирелл – мастер над законом.

Пакстер Редвин – мастер над кораблями.

Тирион Ланнистер – мастер над монетой.

Квиберн – мастер наш шептунами.

Эдмар Талли – мастер над оружием.

Пицель – Великий Мейстер.

Матис Рован – в отсутствие Тирелла исполняет обязанности мастера над законом.

Эймон Эстермон – в отсутствие Редвина исполняет обязанности мастера над кораблями.

Дженна Фрей – член совета без конкретной должности.

5

Для создания средней по размеру галеи – при оценке вместимости судов, стоимости материала и работ я брал за основу дракары викингов. Современные историки считают, что наиболее вместительные дракары могли достигать 18 метров в длину и были способны перевозить до 150 воинов-гребцов.

Суда Вестероса все же больше и внушительней, и все размеры и численность я умножил на два.

http://fb.ru/article/260854/derevyannyie-korabli-drakkaryi-vikingov-opisanie-istoriya-i-interesnyie-faktyi

6

сабатон – латный ботинок.

7

Ерихонка – тип шлема. Состоит из железной или стальной тульи с остроконечным верхом, снабженной элементами для защиты ушей, плоским козырьком, скользящим наносником.

8

Королевская гвардия после «Стояния на Рубиновом броде».

Джейме Ланнистер – лорд-командующий.

Лорас Тирелл рыцарь Цветов.

Арис Окхарт.

Гарт Хайтауэр Серая Сталь.

Рагнар Ран.

Ирвен Свигерт.

Рольф Кит.

9

Вот такое зримое проявление традиции и уважения к своим родичам – имена даны в честь Тайвина Ланнистера, деда Джоффри и Лютора Тирелла, деда Маргери.

10

шоссы – средневековая мужская одежда из облегающего эластичного сукна, позже вытесненного более дорогими материалами – шерстью и шелком. Была двух основных видов – как колготки, со специальным гульфиком или ластовицей, или как чулки, которые крепились шнурками к поясу. Именно от них пошли современные женские чулки.

11

марс – небольшая площадка на мачте, служащая для крепления и разноса вант, а также являющаяся местом при проведении работ по постановке и уборке парусов. На марсах военных судов во время боя часто размещались стрелки или лучники.

Content

СкальдЪ
Ветер перемен

Пролог

Глава I. Время для раздумий

Глава II. Утро

Глава III. День

Глава IV. Вечер

Глава V. Ночь

Глава VI. Праздник продолжается

Глава VII. Малый совет, книги и кайвасса

Глава VIII. Королевские будни

Глава IX. Разговоры, разговоры

Глава X. Долги и шпионы

Глава XI. Поединок

Глава XII. Стать королем

Глава XIII. Риверран

Глава XIV. Посвящение

Глава XV. Радости и горести

Глава XVI. Мертвым – слава, живым – жизнь

Глава XVII. Слово и дело

Глава XVIII. Искусство войны

Глава XIX. Стояние на Рубиновом броде

Глава XX. Речист, да на руку нечист

Глава XXI. Одинокий волк погибает, но стая живет

Глава XXII. Цена дракона

Глава XXIII. Пламя и кровь

Глава XXIV. Стена

Глава XXV. Ветер перемен

Эпилог

Примечания