Виталий Наумович Дымарский, Владимир Александрович Рыжков

Вторая мировая как битва народов. Страны войны

© Дымарский В., 2021

© Рыжков В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

© Roger-Viollet / East News;

© AP Photo / East News;

© Анна Шевелева / Фото ИТАР-ТАСС;

© Максим Блинов, Илья Питалев / РИА Новости.

Страны войны – общая беда, разные судьбы

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по своему» – писал Лев Толстой в романе «Анна Каренина». Так и страны, участвовавшие во Второй мировой войне (как и формально нейтральные, избежавшие прямого в нее вовлечения, вроде Швейцарии и Швеции) все до единой оказались по-своему несчастны. Во Вторую мировую официально были втянуты 62 государства из 73 тогда существовавших (или 80 % населения земного шара). Десятки воевали на стороне Великобритании, СССР и США – ядра антигитлеровской коалиции. Полтора десятка стран приняли сторону Гитлера, Муссолини и милитаристской Японии (страны «оси» и их союзники) – как по своей, так и не очень по своей воле. Десятки миллионов погибли и десятки миллионов были покалечены в самой масштабной в мировой истории бойне. Сотни миллионов потеряли кров, стали беженцами и отчаянно голодали. Вторая мировая прошлась по судьбам каждого человека на Земле, не пощадив никого.

Здесь, в России, мы сравнительно неплохо представляем себе основные события на советско-германском фронте в 1941–1945 гг. (этому учат в школах). Похуже знаем и понимаем события и значение ключевого периода 1939–1941 гг., Зимней войны с Финляндией, войны с Японией летом-осенью 1945 года. Еще слабее общие знания по истории и значимости Западного (второго) фронта, войны в Северной Африке и на юге Европы, громадных сражений в Тихом океане и Юго-Восточной Азии. И почти ничего пока не усвоено нами об участии во Второй мировой войне множества отдельных стран и народов.

А между тем военная история каждого народа и государства не только уникальна (что очевидно), но и необыкновенно важна, насыщенна и интересна. Почему открытый симпатизант фюрера и дуче генерал Франко уклонился от прямого участия в войне на стороне Германии и Италии? Отчего осталась в стороне (нейтральной) профашистская авторитарная Португалия? Кто, как, почему и зачем разделил Польшу в сентябре 1939 года? На каком основании Сталин напал на мирную соседку Финляндию (он то полагал, что все веские основания для этого имеются в наличии), и как последней удалось отбиться от могучего соседа? Почему была в три месяца наголову разгромлена немцами военная сверхдержава Франция? Как и почему государства Восточной и Центральной Европы едва ли не поголовно оказались союзниками нацистов (в т. ч. братушки-болгары)? Отчего память о войне поляков кардинально отличается от нашей памяти (что, между прочим, напрямую и плохо влияет на современные российско-польские отношения)? По какой причине крохотный остров Исландия, закинутый далеко в студеные воды северной Атлантики, стал вдруг в годы войны важным стратегическим пунктом, за который вели борьбу как Гитлер, так и союзники? Как удалось сбежать от гитлеровцев королю и всей политической элите Норвегии? Каким образом захватил власть в Румынии маршал Антонеску и как после того сгубил свою армию в зимних окопах под Сталинградом? Кто и зачем создал марионеточное (тогда) государство Словакия? Каким образом теплолюбивые испанцы оказались у стылых ворот блокадного Ленинграда? Как развивалось сражение за Ближний Восток? В чем состояло далеко не третьестепенное участие во Второй мировой Латинской Америки, Индии, Африки, Канады, арабских стран, Ирана? Грандиозная кровопролитная война в Китае – на фоне внутренней борьбы за власть правительства Чан Кайши и коммунистов Мао Дзэдуна. Решающая морская битва у тихоокеанского атолла Мидуэй. Все эти сюжеты не только необыкновенно интересны сами по себе, но и важны для понимания общей картины Второй мировой. Без знания этих сюжетов наши представления о великой глобальной бойне остаются далеко неполными, страдает и наше понимание современного мира (почти для всех стран участие во второй мировой стало учредительным – то есть ее итоги прямо предопределили современное их бытование, политическую, социальную, экономическую системы и внешнеполитическую ориентацию).

В рамках программы «Цена Победы» на радиостанции «Эхо Москвы» авторы в течение нескольких лет делали тему участия различных стран и народов в войне предметом заинтересованного обсуждения с ведущими специалистами – историками и дипломатами. Для настоящей книги отобрано и обработано для чтения 28 самых интересных, на наш взгляд, программ. Каждая глава посвящена одной стране, региону или отдельному важнейшему сюжету. Ясно, что лаконичная глава в книге – это не монография и даже не системная научная статья. Понятно, что в коротком тексте невозможно раскрыть все богатство тем, событий и сюжетов. Тем не менее, авторы постарались отразить в книге все самое важное, интересное и имеющее значение в современности. Читатель, когда и если заинтересуется, может продолжить самостоятельное изучение историй, затронутых в книге. Мы же надеемся, что сравнительно короткий экспрессивный рассказ все же даст читателю яркое и точное представление о ряде новых для него тем и сюжетов войны, ставшей глобальной и одновременно – оставшейся национальной и локальной.

Вторая мировая стала последней мировой (по крайней мере пока). От новой удерживают человечество наличие ядерного оружия, чудовищные масштабы прошлой трагедии и кардинальные изменения мировой экономики, сделавшие территорию и природные ресурсы значительно менее значимыми, чем в середине 20 века. В результате, как пишет Юваль Ной Харари «войны сходят на нет», а «слово «мир» приобрело новое значение. Прежние поколения воспринимали мир как временное отсутствие войны. Для нас же мир – это невозможность, невероятность войны» (в книге “Homo Deus”. Краткая история будущего»). Повествуя о непредставимых в 21 веке ужасах и лишениях, через которые прошли самые разные страны, народы и семьи во Второй мировой, мы обращаемся к читателям с самым простым и эмоциональным посланием. Да будет так!

Виталий Дымарский

Владимир Рыжков

26 октября 2020 года

Москва

1

Раздел Польши в 1939 году

Григорий Амнуэль, режиссер, политик, общественный деятель

Раздел Польши между нацистской Германией и Советским Союзом в сентябре – октябре 1939 года имел большую и сложную предысторию. Понимала ли Польша после заключения Мюнхенского соглашения между Великобританией, Францией, Германией и Италией 29–30 сентября 1938 года о судьбе Чехословакии, что вскоре станет одной из следующих жертв Гитлера? Или, наоборот, радовалась тому, что и ей достался кусочек униженной и растерзанной Чехословакии? Попробуем в этом разобраться.

Восстановление независимости Польского государства произошло в 1918 году согласно решениям Парижской мирной конференции (Версальский договор). Стоит отметить, что добились этого поляки в прямом смысле слова в том числе с оружием в руках. Борьба за обретение поляками независимости велась с молодой Советской Республикой. Советская Россия под руководством Ленина и Троцкого пыталась развить успех мировой революции, раздуть ее пламя везде, где только возможно. В 1920 году началась советско-польская война, которая закончилась поражением Советской России и подписанием советско-польского Рижского мирного договора 1921 года.

Версальский мирный договор от 28 июня 1919 года совершенно не устраивал Германию (у которой отняли значительные территории и на которую победители наложили неподъемные репарации), не устраивал Советский Союз и по ряду позиций (прежде всего территориальных) не устраивал Польшу. Версальский мир в целом навязывал послевоенной Европе диктат великих держав-победительниц (Франции и Великобритании). Это касалось всех новых европейских государств, образовавшихся после развала трех империй – Австро-Венгерской, Российской и Германской.

Во многом в связи с общим недовольством обиженных Версалем государств уже в 1922 году между Советской Республикой и Веймарской Германией был подписан дружественный Рапалльский договор о восстановлении дипломатических и экономических отношений, а также о решении большинства спорных вопросов. Отношения Советской России с соседней Польшей оставались напряженными и были восстановлены только в 1932 году с подписанием двух основополагающих документов, под которыми стояли высокие подписи польских и советских руководителей, – Договора о ненападении и Договора о нерешении проблем военными путями и об осуждении агрессии. Эти документы гарантировали обеим сторонам поддержание мирного статус-кво и нерушимость сложившихся границ.

В межвоенный период амбициозная независимая Польша стремилась играть в Европе серьезную политическую роль и не быть страной, с мнением которой можно не считаться. Имея значительную территорию и численность населения в 35 миллионов человек, у нее было на это полное право. Польша развила активную дипломатию, пытаясь лавировать между крупными державами: вела переговоры как в Москве, так и на Западе, прежде всего с Францией.

Несмотря на то что Польша ясно понимала необходимость подготовки к новой большой европейской войне, польская армия не прошла такой активной и масштабной модернизации, как ее главные и наиболее опасные соседи – нацистская (с 1933 года) Германия и Советский Союз. Страна концентрировалась в те годы совсем на другом – на всестороннем развитии экономики и культуры. Среди прочего межвоенная Польша являлась одной из главных европейских законодательниц моды, наряду с Парижем и Миланом. Культуре, образованию, промышленности в Польше в межвоенные годы уделялось куда больше внимания, чем будущей войне.

В Польше пытались найти прежде всего политические и дипломатические способы получения надежных гарантий от внешней агрессии и втягивания в войну. На эту тему велись активные переговоры с Советским Союзом, Германией, Францией и Великобританией, а также с независимыми балтийскими государствами.

Нельзя не обратить внимание и на то, что после прихода Гитлера и его партии к власти интересы и цели Германии и Польши все чаще начали совпадать. Оба государства боролись за уничтожение или серьезный пересмотр невыгодного для них наследия Версаля. Этим объяснялись решения Гитлера о возвращении контроля Берлина над Саарской и Рейнской областями, а также последовавший за этим австрийский референдум и включение Австрии в состав Третьего рейха (аншлюс Австрии). Антиверсальская политическая платформа порой объединяла Германию и Польшу куда сильнее, чем союзные договоры Польши с Францией и Великобританией.

После Мюнхенского соглашения, которым немедленно воспользовались поляки, приложив руку к разрушению Чехословакии, Польша получила чехословацкую Тешинскую область с населением более 200 тысяч человек. В Варшаве обосновывали захват территории соседнего государства тем, что большинство проживающего там населения являлось поляками, как и тем, что это была т. н. исконная территория Польши. Много позднее, уже после падения коммунистического режима и полного восстановления польской независимости, президент Польской Республики принес чехам извинения за территориальный захват 1938 года. В наши дни в демократическом польском государстве участие Польши в разделе Чехословакии признано большой политической ошибкой. Но в то время, в конце 30-х годов, поляки были уверены, что лишь законно возвращают себе то, что когда-то было органической частью Речи Посполитой.

Первоначально главные опасения нападения извне у поляков были связаны с СССР. Однако после того как Гитлер начиная с 1938 года стал все настойчивее требовать свободного немецкого транзита в Данциг и Восточную Пруссию через т. н. польский коридор, основное давление на Польшу велось со стороны Германии. Варшава отказала Германии в удовлетворении ее требований, что стало одним из поводов нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года.

Летом 1939 года политические руководители в Варшаве знали, что между Германией и Советским Союзом ведутся переговоры, но никто не имел информации о деталях финальных договоренностей Гитлера и Сталина от 23 августа 1939 года. А тем более о секретных протоколах к советско-германскому договору о ненападении, которые среди прочего предполагали раздел Польши между Берлином и Москвой, т. е. уничтожение независимого польского государства. В секретных протоколах к пакту была определена и конкретная линия будущего разделения – т. н. Западная Белоруссия и Западная Украина отходили к сфере интересов СССР, остальная территория Польши, включая Варшаву, – к Германии.

Поляки понимали, что война приближается, но никто не ждал, что она начнется именно 1 сентября 1939 года. В конце августа, когда приближались роковые дни, польская армия не была мобилизована и не находилась в состоянии боевой готовности. У Польши с Германией были подписаны Договор о ненападении и Договор о неприменении силы. Оба договора были вероломно и внезапно нарушены Гитлером. Провокация с расстрелом немецкой телефонной станции была устроена в ночь на 1 сентября 1939 года спецслужбами Третьего рейха. Ураганный корабельный артиллерийский огонь по складам польской армии и флота в Данцигской бухте стал для поляков громом среди ясного неба. Вермахт вступил на территорию Польши и стал развивать быстрое наступление по всей ширине польско-германской границы – от балтийского берега до Карпат.

Соотношение сил с огромным преимуществом было в пользу нацистской Германии. Гитлер бросил на Польшу все имевшиеся в его распоряжении боеспособные части вермахта, авиацию, флот, войска СС. Несмотря на свои заведомо более слабые силы, поляки героически сопротивлялись. В то время как Сталин и Молотов в первые же дни сентября направили Гитлеру поздравительную телеграмму по случаю падения Варшавы, в реальности Варшава была взята немцами лишь 28 сентября. Вопреки утверждениям фальсификаторов истории о том, что к 17 сентября 1939 года (т. е. ко дню входа Красной армии в Польшу с востока) независимой Польши уже не существовало, на самом деле Польша продолжала отчаянно сражаться. Военное сопротивление агрессору продолжалось более месяца – до 6 октября 1939 года.

По всей Польше шли тяжелые, кровопролитные, неравные бои. Лучше всего эти события показаны в знаменитом фильме Анджея Вайды «Лётна», снятом режиссером в советской Польше в 1959 году. В основу сюжета фильма легла судьба отца А. Вайды, участника боев с германскими войсками.

Согласно секретным протоколам к договору о ненападении с Германией, Советский Союз должен был вступить во Вторую мировую войну уже 5–9 сентября, но в силу ряда политических обстоятельств Сталин оттянул этот момент, и СССР вступил в Польшу только 17 сентября 1939 года.

Официальным объяснением решения Кремля о вводе советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года стало правительственное заявление, распространенное по советским СМИ и вооруженным силам СССР. В заявлении говорилось о том, что польское государство разгромлено, что польского государства и правительства больше нет, что они «фактически перестали существовать». В силу этого советской стороной выдвигалась необходимость защиты интересов безопасности СССР и соотечественников, проживающих в Польше – украинцев и белорусов.

Против такой формулировки категорически выступил немецкий министр иностранных дел Риббентроп, после чего посол Германии в Москве Шуленбург добился от Кремля ее изменения. В результате появилась новая формула, широко известная по плакату, на котором по-братски обнимаются советский солдат с польским крестьянином. Новая версия событий гласила, что Советский Союз освобождает в Польше братьев по классу – угнетенное поляками крестьянство. В основном речь шла о жителях сельских районов, которые были переданы Советскому Союзу советско-германскими соглашениями. Незамеченным осталось явное логическое противоречие. С одной стороны, Москва утверждала, что панской Польши больше нет, с другой – выдвигала лозунг освобождения сельских трудящихся от притеснений со стороны «несуществующей» панской Польши.

Раздел Польши между Германией и Советским Союзом произошел в строгом соответствии с секретными протоколами советско-германского пакта 1939 года (пакта Молотова – Риббентропа). Советскому Союзу отошли земли восточной Польши (т. н. Западной Украины и Западной Белоруссии). Столица Польши Варшава и запад страны оказались под нацистской оккупацией.

В большинстве стран мира отношение к независимой Польше было положительным. За несколько столетий отсутствия польской государственности поляки широко расселились по всему миру. Крепкие польские диаспоры сформировались в Великобритании, Франции, Соединенных Штатах Америки, Латинской Америке, Австралии и Новой Зеландии. Они имели заметное влияние в местных сообществах. В то же время международной версальской системе не нужны были новые сильные игроки, такие как независимая Польша. Польша, как уже говорилось выше, была крупным европейским государством с точки зрения территории, промышленного потенциала, многочисленного населения, высокой культуры. Она была единственной страной, которая в военном противоборстве с Советской Россией смогла одержать победу. Польша требовала относиться к ней всерьез, к чему далеко не все были готовы. В результате этого, как и по причине общего нежелания воевать с немцами по-настоящему, главные гаранты польского суверенитета – Франция и Великобритания – хоть и объявили Германии войну 3 сентября 1939 года, реальных боевых действий с немцами не развернули. Оставив тем самым Польшу беззащитной перед лицом агрессора.

После военного поражения и раздела страны Берлином и Москвой польское общество и государство не погибли, не опустили руки. Напротив, они сумели создать в условиях двойной оккупации совершенно уникальные институты и практики. В течение всего периода оккупации Польша сохраняла внутреннее нелегальное управление государством, регионами и городами. В стране продолжали функционировать полуподпольные университеты, школы, система социальной защиты. При этом у Польши сохранялось и законное правительство в изгнании, признанное многими государствами, – правительство Владислава Сикорского в Лондоне (с 30 июля 1941 года официально признанное и Москвой). Таким образом, будучи оккупированной, страна сохраняла внутреннее подпольное государство и легитимное правительство в Лондоне. Польша не прекратила свое государственное существование в 1939 году ни де-юре, ни де-факто.

Часть Польши была включена в Третий рейх как преимущественно немецкоговорящая территория, на оставшейся чисто польской территории было создано немецкое генерал-губернаторство. На территории, которую включила в свой состав советская сторона, была сформирована стандартная система советов – райисполкомы, милиция, прокуратура, комитеты партии большевиков и пр. Все это было быстро оформлено и подкреплено местными выборами, к которым был допущен лишь стандартный для СССР безальтернативный «блок коммунистов и беспартийных».

Между тем Польша не прекращала борьбу с оккупацией ни на один день. Когда после 17 сентября 1939 года Советским Союзом были заняты ее восточные территории, в стране сложилась тяжелая и даже страшная ситуация. Пожалуй, одним из самых кровавых мест Второй мировой войны стал быстро сужающийся коридор между наступающими с двух сторон красными и нацистскими войсками, в котором все воевали против всех: поляки воевали против украинцев, украинцы против евреев, евреи против поляков и т. д.

В это же время между Советским Союзом и Германией происходил организованный обмен людьми, проживавшими на захваченной СССР польской территории. Так в Рейх было передано порядка 30 000 евреев. В свою очередь Советский Союз получал людей с немецкой стороны. Все, кто был прописан на территориях, отошедших к Советскому Союзу, должны были оказаться в Советском Союзе, а зарегистрированные на немецкой территории – в руках немцев. Полномасштабный Холокост (тотальное уничтожение евреев) начался с 1942 г., но с самого начала немецкой оккупации евреи должны были носить на одежде желтые звезды, на территории страны открывались все новые гетто, в которые насильственно сгонялись евреи. Чудовищные нарушения прав человека были повсеместными и касались не только евреев, но всех, кто оказался под оккупацией. В страшные дни сентября 1939 года основное бегство людей из Польши происходило в Румынию и Венгрию. Именно там польские граждане всех национальностей искали спасения. Многие из тех, кто сумел убежать осенью 1939-го, уцелели, в том числе многие польские военные. В числе беженцев было немало польских евреев.

На советской польской территории также широко развернулись репрессии. Людей репрессировали по социальным, конфессиональным, национальным и другим признакам. Объем 58-й статьи советского УК позволял найти повод для ареста практически любого человека. В течение 1940 года были произведены массовые репрессии и высылки в северные и восточные районы Сибири, в районы Восточного Казахстана и другие отдаленные места СССР. Было арестовано и помещено в лагеря ГУЛАГа до 250 тысяч человек (по оценкам польских историков). Выслано в восточные регионы СССР было более 300 тысяч польских граждан.

Так Сталин и Гитлер согласованно захватили и поделили между собой Польшу в 1939 году. Но не сломили поляков и не сумели разрушить польское государство и общество.

2

Почему Франция была наголову разгромлена в 1940 году?

Юрий Рубинский, советский и российский историк, политолог, дипломат, специалист по новейшей истории и политике Франции

10 мая 1940 года нацистская Германия внезапно напала на Францию (через территорию Бельгии и Нидерландов, которые были быстро разгромлены и оккупированы нацистами). Уже через шесть недель Франция капитулировала. Эта скоротечная французско-немецкая война вошла в историю как «шестинедельная война». За несколько летних недель нацистская Германия полностью разгромила признанную первоклассную военную державу, какой была Франция.

Позднее, уже по итогам Второй мировой войны, Франция окажется в числе главных держав-победительниц, постоянных членов Совета Безопасности ООН. Как и каким образом это произошло – отдельная история. Для нас же важно отметить, что начало Второй мировой войны, быстрое падение Франции и, следовательно, вся мировая война в целом – тяжелейшая психологическая травма для французов. В памяти французского народа и в национальной психологии произошедшее в мае – июне 1940 года – подлинная национальная катастрофа, вечно больное место, которое никому не хочется трогать и в наши дни.

Первая мировая война, которую во Франции называют Великой войной, напротив, стала для французов национальным триумфом, великой победой, убедительным реваншем за неудачи в Наполеоновских войнах. Когда она закончилась капитуляцией Германии, появилось даже крылатое выражение – «последняя из последних войн». Франция стала главной победительницей в Первой мировой войне не только в военно-политическом отношении, но и психологически. У французов сформировалось ощущение великого торжества и превосходства французской нации. При этом цена великой победы оказалась для Франции чудовищной. Страна потеряла 1 300 000 французов, убитых или умерших от ран. Больше Франции в Первой мировой войне потеряла только Россия. Однако население Российской империи в то время составляло 150 миллионов человек, в то время как во Франции насчитывалось лишь 39 миллионов жителей. Франция мобилизовала на войну 78 % мужского населения метрополии – чудовищная цифра.

Тем, чем для СССР во Второй мировой войне стал Сталинград, для Франции в Первой мировой войне была битва при Вердене – самое кровопролитное и крупномасштабное сражение в истории войн вообще вплоть до Второй мировой войны. С февраля по декабрь 1916 года на полях под Верденом противники потеряли около миллиона человек, из которых более 400 тысяч – убитыми. Франция успешно сдержала решающее немецкое наступление, но после победы уже никогда не могла забыть случившееся чудовищное кровопролитие. Поэтому главным после Вердена стало стремление никогда его не повторить. После огромных потерь Первой мировой войны во французском обществе взяли верх пацифистские настроения, твердое нежелание снова браться за оружие.

Когда Гитлер и его партия пришли к власти в январе 1933 года, стало очевидно, что Германия быстро превращается в открыто реваншистскую державу. Она развернула масштабную программу перевооружения, ввела свои вооруженные силы в области на Рейне, которые по Версальскому миру были объявлены демилитаризованными. После фактической аннексии Австрии и оккупации Чехословакии и тем более после разгрома Польши в 1939 году Франция осознавала, что скорая большая война с Германией неизбежна.

В этой предвоенной обстановке французские политики и военные продолжали жить и мыслить прошлой войной, минувшей великой победой. Применительно к ним вполне справедливо расхожее выражение, что все генералы готовятся к прошлой войне. Французский офицерский корпус, генералитет, прославленные маршалы Франции, в том числе Филипп Петен, были воспитаны в духе и на уроках Первой мировой войны. Они строили армию и разрабатывали военную доктрину на основе прошлого опыта. В результате военная доктрина Франции в межвоенный период была преимущественно оборонительной. В Первой мировой войне французы одержали верх над немцами в основном благодаря тому, что терпеливо высидели в окопах в изматывающей противника обороне. Образ пуалю, простого солдата из окопа, выносливого и героического, был священным для французов межвоенного периода.

При этом говорить о том, что Франция совсем не готовилась к новой большой войне, неправильно. Франция готовилась, и готовилась всерьез. За огромные деньги была выстроена Линия Мажино – внушительные укрепления на восточной (франко-немецкой) границе, куда и сегодня водят туристов. Это было поистине грандиозное сооружение. Андре Мажино, министр обороны Франции и инициатор создания оборонительной линии, был уверен, что таким образом Франция застрахует себя от германской угрозы надежно и навсегда. При этом франко-бельгийская граница, через которую ударил в мае 1940 года Гитлер, осталась незащищенной.

Надо учитывать и то, что общее количество танков у французов вместе с союзниками было значительно большим, чем у немцев. Армия тоже была более многочисленной, чем немецкая. Однако исход войны решило не это, а лучшие стратегия, тактика, военная выучка и боеготовность немцев.

Генри Киссинджер в книге «Дипломатия» очень точно определил основной конфликт, оказавшийся в итоге гибельным для Франции. А именно: глубокое противоречие между ее военной стратегией и политической, дипломатической стратегией. Версальская система была глубоко несправедливой и тем самым заложила основы Второй мировой войны. Главной политической линией Франции было, наряду с принимаемыми чисто военными мерами оборонительного плана, оборонительной военной стратегией, созданием Линии Мажино, стремление в своей борьбе за сохранение Версальской системы опираться на союзные восточноевропейские страны – Польшу, Румынию, Чехословакию, Югославию (так называемую малую Антанту). Создаваемые Парижем восточные союзы в тылу Германии должны были стать опорой Франции и в случае войны открыть второй фронт против немцев. Когда Гитлер захватил Австрию, Чехословакию и потом атаковал Польшу, французы должны были реально прийти на помощь восточноевропейским союзникам. Что, увы, не было сделано не столько по военным, сколько по политическим причинам. Расстыковка военной и дипломатической стратегии Франции была очевидна. Попытка Франции выстроить систему военных гарантий на границах Германии с востока провалилась полностью.

Между войнами в начале 1930-х годов Парижем была предпринята попытка создать надежную конструкцию европейской безопасности. Когда Гитлер пришел к власти и стало ясно, к чему он ведет, Жан-Луи Барту, видный французский политик-консерватор, выдвинул проект Восточного пакта, пакта о ненападении и взаимопомощи. Причем не двухстороннего, а с участием всех стран Центральной и Восточной Европы, включая Германию и Советский Союз. План предусматривал гарантии безопасности всех государств и незыблемость межвоенных границ. Локарнские договоры 1925 года уже гарантировали незыблемость западных границ Германии по Версалю. Если бы осуществился план Барту, он коренным образом изменил бы геополитическую ситуацию, окончательно закрыв вопрос о границах и территориях. В силу этого Гитлер никогда бы его не принял. Остальные страны также не доверяли ни Германии, ни Советской России, и Франция не сумела их переубедить. Сам автор плана Луи Барту был убит в октябре 1934 года в Марселе вместе с югославским королем Александром хорватскими террористами, за которыми стояла фашистская Италия.

Но и после этого инерция поиска мирного решения какое-то время сохранялась. Во Франции в то время у власти находились правые, а их представитель, в будущем печально кончивший коллаборационист Пьер Лаваль, был председателем Совета министров. Именно он приехал в мае 1935 года в Москву после подписания советско-французского союзного договора для встречи со Сталиным и Молотовым. В договоре, помимо прочего, подчеркивалось, что любое покушение на независимость и территориальную целостность Чехословакии автоматически введет в действие союзные обязательства Франции и Советского Союза. Однако в 1938 году французское руководство пошло на вопиющее нарушение своего договора в ходе заключения Мюнхенского сговора с Гитлером, что стало самоубийственным для Франции решением.

Не может быть двух мнений – фундамент французского поражения 1940 года был заложен в Мюнхене в 1938 году. При этом в принятии политическим руководством Франции печально известного и трагического по последствиям мюнхенского решения сыграли решающую роль внутренние и внешние причины.

Во Франции в 1930-е годы резко обострилась внутриполитическая борьба. 6 февраля 1934 года страна стояла на пороге праворадикального путча, ответом на провалившуюся попытку которого стало создание мощного левого Народного фронта. Страх перед усилившимися левыми, перед Народным фронтом, в котором активно участвовали коммунисты, резко сместил центр тяжести французской политической жизни не просто вправо, но в том числе в сторону попыток умиротворения фашистской Италии и нацистской Германии. Париж пытался спасти Версальскую систему путем направления германской экспансии на восток.

Другим фактором, который сыграл во Франции огромную роль, стала гражданская война в соседней Испании. В Испании также был создан левый Народный фронт, борьба с которым испанских правых в конце концов переросла в жесточайшую гражданскую войну с миллионами убитых. Для французов, которые хорошо помнили Первую мировую войну, происходящее в Испании явилось настоящим пугалом. Они не хотели повторения гражданской войны у себя на родине. Позиция общества была ясной: все, что угодно, только не испанская резня, только не кровь и насилие.

Такими были основные внутриполитические и психологические истоки французской политики умиротворения и невмешательства, хотя в это же самое время гитлеровская Германия и муссолиниевская Италия активно вмешивались в испанскую гражданскую войну. Это же все, вместе взятое, предопределило нерешительную и двусмысленную позицию делегаций Франции и Великобритании на переговорах в Москве летом 1939 года. Тогда Сталин предпочел быстро договориться с Гитлером и подписать с ним сначала пакт о ненападении (т. н. пакт Молотова – Риббентропа), а чуть позднее советско-германский договор о границе и дружбе.

3 сентября 1939 года, через два дня после нападения Германии на Польшу, Франция и Великобритания, следуя в данном случае своим союзническим обязательствам перед Польшей, заявили, что вступают в войну с Германией. Франция официально стала участницей войны, и потому было бы странно, если бы она не ждала немецкого нападения.

Франция и после объявления войны Германии продолжала верить, что для нее сохраняются возможности договориться с Гитлером. Главными виновниками «странной войны» 1939–1940 гг., в ходе которой реальные боевые действия на западе не велись, стали не французы, а англичане. У власти в Великобритании продолжал находиться соавтор Мюнхена Невилл Чемберлен. Не только он и близкие к нему люди в руководстве Великобритании, но и часть политиков в руководстве нацистской Германии размышляли тогда о возможном новом компромиссе. Гитлер не исключал, что сможет договориться с англичанами, поделив с ними Европу. Следуя своей расовой теории, он полагал, что англичане – северный народ, более или менее «арийский», т. е. расово близкий немцам.

Компромисс противоборствующих сторон не случился в том числе по той причине, что германская военная доктрина в то время была на порядок более современной, дальновидной и эффективной, нежели доктрины противников Германии. Особенно в том, что касалось прорывной и наступательной роли танковых армий при поддержке авиации. В Советском Союзе сторонником подобной военной стратегии был маршал Михаил Тухачевский, уничтоженный Сталиным в 1937 году. В Англии схожие идеи развивал военный теоретик Джон Фуллер, во Франции – Шарль де Голль. Де Голль был танкистом и командовал танковой дивизией на поле боя, прежде чем был назначен уже в ходе войны заместителем министра обороны Франции. Этих теоретиков и практиков новой, современной войны своевременно не послушали, хотя в распоряжении их государств находилось достаточно танков и танковых соединений. Стратегия западных союзников была построена на старых позиционных оборонительных принципах, обернувшихся в 1940 году катастрофой.

Прославленный маршал Франции Анри Филипп Петен, герой Первой мировой и Вердена, был провозглашен главой французского государства в июле 1940 года, уже после падения Парижа и заключения позорного перемирия (фактической капитуляции) с Гитлером. Он получил вполне законную власть при поддержке парламента, избранного на выборах 1936 года. Что касается французской армии, то она на поверку оказалась малоподготовленной к войне. После того как ее годами убеждали, что она является победоносной и непобедимой наследницей Великой Победы, армия оказалась фактически демобилизованной по военным, внешнеполитическим и внутренним причинам. Среди прочего и потому, что во Франции были сильны не просто прогерманские, но пронацистские политические течения, которые и составили костяк коллаборационистского прогерманского режима Виши во главе с Петеном и Лавалем.

Резюмируем: молниеносная война 1940 года и катастрофическое поражение в ней стали закономерным результатом, во-первых, всего предшествующего периода грубых политических и дипломатических ошибок, во-вторых, общей военной неготовности Франции к современной войне. За шесть недель войны французы потеряли больше 300 тысяч человек. Сегодня в каждой французской деревне и городке стоят бронзовые памятники со списками погибших жителей.

Сталин был в бешенстве, когда Франция скоротечно капитулировала. Он стратегически рассчитывал на затяжную войну между западными державами и никогда не мог простить Франции ее слабости. Вся его стратегия из-за этого полностью проваливалась. Ведь он рассчитывал на то, что западные державы измотают друг друга в кровопролитных войнах и что СССР выйдет из такого развития событий бесспорным триумфатором и гегемоном Европы. Правда, и после внезапного падения Парижа им не были сделаны необходимые выводы. Сталин по-прежнему был уверен в том, что до тех пор, пока Великобритания будет оставаться у Гитлера в тылу, тот не решится на войну с Советским Союзом. Он хорошо знал историю и помнил, что стало с Наполеоном и кайзеровской Германией, которые пробовали воевать на два фронта. Хорошо известно, чем закончилась для СССР летом 1941 года ошибочная оценка стратегической ситуации Сталиным.

При всем хорошо понятном раздражении Сталина, к концу войны именно Советский Союз сделал очень многое для того, чтобы Франция попала в число стран-победительниц. Большую роль здесь сыграл и Черчилль, прекрасно понимавший, что следующей на очереди в потере глобального влияния будет Британская империя. Так Франция, потерпев сокрушительное поражение в 1940 году и пройдя через позор Виши, стала триумфатором и Второй мировой войны.

3

Союзники Гитлера в Восточной Европе

Дмитрий Прокофьев, историк, экономист

Говоря о государствах Восточной Европы и их межвоенных политических режимах (т. н. новые фашисты), вставших во время реваншистского похода Гитлера на его сторону, следует заметить для начала, что сами немцы никогда не обманывались на их счет. Для них все эти страны были не столько союзниками, сколько временными попутчиками, притом заведомо неравноправными и ненадежными. Попутчиками, стремящимися, как и немцы, решать в первую очередь собственные задачи.

Йозеф Тисо в Словакии, Миклош Хорти в Венгрии, Йон Антонеску в Румынии, Анте Павелич в Югославии – все эти лидеры были очень разными, преследовали разные цели и устремления, но при этом между ними было много общего. Их политическая деятельность и стратегия были прямым следствием Первой мировой войны. Каждый из них прошел Великую войну, получил на ней серьезный травматический опыт, а сформированные во время войны взгляды сделали их впоследствии союзниками нацистской Германии.

Каждый из них увидел для себя исторический шанс состояться в качестве политика и национального лидера на развалинах великих европейских империй. Основная часть Восточной Европы после Первой мировой войны состояла из новых национальных государств – осколков бывших империй: Австро-Венгрии, Германии и России, учрежденных решениями Парижской мирной конференции (Версальский договор 1919 года). Каждый из названных политиков стремился прибрать к рукам собственный осколок бывших империй и повести его в направлении, казавшемся им верным. Необходимо отметить и тот факт, что все они принадлежали одному поколению, были ровесниками.

Рассматриваемые нами страны Восточной Европы – Венгрия, Румыния, Словакия, Югославия начали делать политическую ставку на Германию уже в первой половине 1930-х годов, когда планируемый нацистами «новый порядок» в Европе, чудовищная гитлеровская стратегия и практика террора и геноцида еще не были осмыслены европейцами должным образом. Гитлер долгое время воспринимался многими как вполне респектабельный, хоть и радикальный политик. Не стоит забывать и то, что первоначальная ставка на Германию была сделана восточноевропейцами до нацистских Нюрнбергских законов о гражданстве и расе от 1935 года и задолго до «окончательного решения еврейского вопроса» (Холокоста). Восточноевропейцы воспринимали Германию прежде всего как германского преемника Австро-Венгрии, ее высокого имперского духа, и считали, что после развала Австрийской империи именно немцы помогут им построить независимые государства. Что было для них главным.

Австро-Венгрия была уникальна тем, что в рамках империи крупные национальные территории имели довольно широкую автономию. Венгрия была королевством в составе империи, а Будапешт являлся второй имперской столицей. Австрийский император являлся одновременно венгерским королем, венгры имели свое правительство, парламент, армию. Венгрия считала себя национальным государством в составе империи, как и Хорватия.

Что касается собственно ядра бывшей империи, Австрии, то сколько бы историки ни говорили о гитлеровском «аншлюсе» как об исключительно насильственном присоединении к рейху, на самом деле присоединение Австрии к Германии было преимущественно добровольным. Сыграл свою роль двусмысленный характер Версальского договора, узаконившего, с одной стороны, распад старых империй и создание новых государств, с другой – установившего принцип национального самоопределения. Гитлер умело манипулировал этим принципом: «Вы говорите, что чехам, полякам, словакам нужны свои национальные государства? Отлично. Но как же тогда немцы? Позвольте и им создать единое немецкое национальное государство!» Против этого аргумента было трудно возразить. Гитлер указывал на то, что по обе стороны германо-австрийской границы живут немцы, одинаковые по культуре и языку. Он предлагал собрать всех немцев в одном государстве, апеллируя к соответствующим положениям Версальского договора. Лозунг немецкого единства был популярен и в Австрии, что обеспечило широкую общественную поддержку аншлюса в марте 1938 года.

Схожим образом восточноевропейские союзники Гитлера, например хорват Анте Павелич, делали основной упор в своей агитации на национальном самоопределении. Павелич говорил и писал о том, что хорваты – крупный самобытный народ, пишут на латинице, являются католиками, прекрасно знакомы с немецкой культурой. О том, что в смысле экономики и технологий Хорватия гораздо более продвинута, чем Сербия, но что при этом у хорватов нет своего государства. Что Версаль несправедливо включил хорватов в состав союзной Югославии, в которой доминировали сербы. Подобные тезисы развивал и словак Йозеф Тисо, задаваясь вопросом: чем словаки хуже чехов, ведь чехи – это не словаки, и даже язык у словаков отличается от чешского.

Постоянная манипуляция национальными чувствами, эмоциональное обращение к национальным корням прекрасно работали в растерянных европейских обществах после глубокой травмы Первой мировой войны. Национализм оказался единственным и самым сильным фактором общественного единства, тем, на что казалось возможным опереться. На своих, на свою культуру и язык, на свой народ.

До Первой мировой войны ситуация в Европе была отчасти схожа с современным Евросоюзом. Европа была открытым пространством – практически не существовало границ и ограничений на перемещения. Любой желающий мог ехать в другую страну, образованные классы свободно говорили на немецком и французском языках. В ведущих немецких университетах, где училась будущая элита новых национальных государств, образование осуществлялось на немецком и французском языках. После Великой войны все изменилось до неузнаваемости. Когда учреждались новые суверенные государства, их ведущие политики стремились самоутвердиться и сделать карьеру, обращаясь прежде всего к национальным эмоциям. Настала эпоха торжества радикального национализма и болезненного суверенитета.

В итоге стратегический выбор новых государств был сделан в пользу союза с Германией. Рассуждали восточноевропейские лидеры-националисты просто. Франция и Англия далеко, а Германия – здесь, рядом. Вена как ведущий европейский культурный центр также тяготеет к Германии. Берлин притягивал к себе восточноевропейские столицы вполне естественным образом.

Решающим аргументом в пользу окончательного перехода на сторону Германии восточноевропейских государств стал раздел Польши между Советским Союзом и Германией в сентябре 1939 года. Перед политическими элитами восточноевропейских стран встал неотложный выбор – с кем идти дальше. Была выбрана быстро набирающая мощь Германия.

Йон Антонеску – офицер румынской армии, получивший военное образование в Румынии и Франции, отличившийся во время Первой мировой войны личной храбростью и отличным командованием. Как крупный штабной работник быстро продвигался по карьерной лестнице. В 1934 году стал начальником румынского Генштаба, в 1937 году – министром обороны. Одновременно с этим Антонеску многие годы принимал активное участие в дипломатических усилиях Румынии по заключению выгодных международных договоров.

Благодаря умелой дипломатии Румыния не потерпела политического поражения в Первой мировой, оказавшись в стане победителей. В результате ей удалось собрать немалую часть территорий бывших империй. От Венгрии удалось отхватить часть Трансильвании, вокруг которой и по сей день идут споры. Была также присоединена населенная этническими румынами территория на левом берегу Днестра, которую мы знаем сегодня как Молдову (входившая прежде в состав Российской империи).

Румыны считают себя прямыми потомками римлян и очень этим гордятся. Румыния в межвоенный период была достаточно крупной страной, имевшей к тому же большие запасы нефти. По меркам того времени у Румынии имелись вполне приличные промышленность и транспорт. Существовала тесная историческая и политическая связь с Германией. Когда в XIX веке Румыния получила независимость, немецкий принц стал румынским королем. Политическая верхушка Румынии говорила по-немецки и прекрасно умела строить отношения с немцами.

Конфликт между Румынией и Венгрией по поводу территорий в 1938–1940 годах был разрешен под давлением Гитлера и Муссолини в рамках двух так называемых Венских арбитражей. От одних государств к другим были переданы значительные территории, кроме того, выросла зависимость как Венгрии, так и Румынии от Берлина. Венгры получили спорные румынские и чехословацкие территории. Больше всех проиграла от арбитражей Румыния.

Ожидалось нападение Гитлера на СССР на основном, южном направлении, и первоначальные планы Гитлера были именно такими. В силу этого Венгрия и Румыния как союзники имели для Берлина особое стратегическое значение.

В Румынии потеря значительных территорий и населения по результатам Венских арбитражей была воспринята как национальное унижение. Король и его правительство потеряли поддержку и доверие народа. На этой эмоциональной националистической волне Антонеску, популярный военачальник и политик, договорился о политическом союзе с влиятельными румынскими фашистами – так называемой «Железной гвардией» во главе с Хорией Симой. Это были настоящие фашисты – открытые поклонники Гитлера и его программы. Они выступали за радикальное решение «еврейского вопроса», национализацию, левую экономическую политику, защиту классовых интересов рабочих и крестьян и пр. За радикализм их не раз объявлял вне закона румынский король. Его не устраивало, что «Железная гвардия» открыто требовала ввести в Румынии те же порядки, что в нацистской Германии.

Легионеры «Железной гвардии» сговорились о совместной борьбе за власть с Антонеску, который фактически стал их главным политическим лицом. Летом 1940 года СССР забрал себе Бессарабию, что только усилило реваншистские настроения в Румынии. В сентябре 1940 года король бежал из страны, и было сформировано фашистское правительство во главе с Антонеску. В ноябре 1940 года Антонеску официально вступил в военно-политический союз с Германией. В стране были размещены немецкие войска. Гитлер активно подталкивал Бухарест к территориальной экспансии на восток.

В начале 1941 года легионеры «Железной гвардии» предприняли военный мятеж против Антонеску, но были разгромлены правительственными войсками. Гитлер поддержал в этом противостоянии Антонеску, который объявил себя кондукэтором – вождем Румынии при номинально правящем короле Михае. Он стал также главнокомандующим румынской армий. Его бывший соратник легионер Хорея Сима бежал в Германию. А с самими «железными гвардейцами», которые фактически привели Антонеску к власти, румынский фюрер жестоко расправился – одних посадил в тюрьмы, других расстрелял.

22 июня 1941 года румыны вошли на советскую территорию вместе с немцами. Участвовали в оккупации советской территории, боевых действиях (в том числе под Сталинградом), политическом терроре и уничтожении евреев. Румынская армия была в итоге разгромлена, румыны потеряли на советском фронте почти полмиллиона своих солдат и офицеров. В августе 1944 года, когда Красная Армия шла на запад по территории Румынии, Антонеску был арестован по приказу короля Михая Первого. 24 августа 1944 года Румыния вышла из войны, а на следующий день объявила Германии войну. Король Михай получил от Сталина орден Победы за переход Румынии на сторону Советского Союза по статуту «За действия, в результате которых стратегическая обстановка изменилась в пользу Красной Армии».

Антонеску никуда не бежал, был арестован и заключен в тюрьму. Его судили в 1946 году. На суде Антонеску повел себя храбро – отказался писать прошение о помиловании и не признал себя виновным, заявив: «Я требую смертного приговора и не буду просить о помиловании». Он потребовал, чтобы его расстреляли как генерала, маршала Румынии не полицейские, а солдаты. В этой просьбе ему было отказано, и перед расстрелом он крикнул: «Сволочи!» До самого конца он вел себя как офицер. Йон Антонеску был жестоким, незаурядной храбрости человеком, навеки замаравшим себя политическим террором и участием в Холокосте. Лично он выдал румынских евреев немцам на уничтожение. И оставался союзником Гитлера до конца.

С 1920 по 1944 год единоличным авторитарным правителем (регентом) Венгрии был вице-адмирал Миклош Хорти. Политик и человек совершенно другого склада, чем Антонеску, но также герой Первой мировой войны. Если Антонеску и Румыния вышли из войны в стане победителей, то Миклош Хорти и Венгрия оказались в числе проигравших. Венгрия после поражения в войне и развала Австро-Венгрии потеряла две трети территории и более половины населения.

Адмирал австро-венгерского флота Миклош Хорти во время войны действовал на Адриатическом море, воюя с итальянцами и англичанами. В целом его флот справился со своими задачами. Итальянцы понесли большие потери. Хорти командовал успешно, стал вице-адмиралом, приобретя при этом широкую известность и авторитет в стране.

Хорти возглавил Венгрию в начале 1920-х годов, после того как его войска жестоко подавили коммунистический мятеж (Венгерскую революцию 1919 года). Хорти оказался во главе Венгрии как известный в стране герой войны и при этом аристократ. Он хорошо понимал, что Венгрия – проигравшая, бедная аграрная страна, зажатая между враждебными ей соседями. Он пошел на союз с Гитлером в расчете на то, что, содействуя решению немецких проблем, Венгрия сможет с помощью Германии вернуть себе потерянные территории. Так отчасти и получилось: при посредничестве Гитлера и Муссолини у румын отобрали и вернули Венгрии Трансильванию.

Хорти мыслил и действовал по-своему рационально. Ему не с кем было больше договариваться, кроме как с нацистской Германией. Союз с Советами был невозможен ни при каких обстоятельствах по идеологическим причинам. Англичане были далеко и при этом тоже являлись старыми врагами. Немцы же были союзниками по первой войне и, как и венгры, жаждали взять реванш, отказаться от положений невыгодного Версальского договора. Кроме того, у Венгрии сохранялась мечта получить выход к морю через Далмацию, для чего также необходим был союз с немцами, ведь никто кроме них не мог обеспечить венграм выход к Адриатике через Хорватию. Хорти до конца жизни ходил в адмиральском мундире. Для него это было принципиально важно, ведь он считал себя прежде всего военным моряком. Для него было делом всей жизни – вернуть Венгрии выход к морю.

Венгры как нация имеют глубокую историческую память и прочную государственную идентичность. В Средние века Мадьярское королевство было великой державой Восточной Европы. Венгры хорошо помнят героев своей истории. В стране сильна мечта о возрождении национального величия. Венгерский язык не похож на соседние славянские языки, будучи совершенно особым. Венгры всегда ощущали себя своего рода пришельцами, чужаками в этом регионе Европы. Страна на протяжении всей истории находилась в опасном окружении – воевала с турками, татарами, славянами. Это сформировало из них замкнутую нацию жестоких и храбрых солдат.

Венгрия вступила в войну против СССР на стороне Германии 27 июня 1941 года. На советском фронте венгерская армия, как и соседи-румыны, понесла катастрофические потери: небольшая страна потеряла более 800 тысяч человек.

В ходе войны у Хорти обозначились принципиальные разногласия с немцами по еврейскому вопросу. Пока Хорти оставался у власти (до смещения Гитлером в октябре 1944 года), венгерские евреи немцам не выдавались. После попытки сепаратного перемирия с СССР Хорти был арестован немцами и вывезен в Германию. К власти в Будапеште был приведен ставленник Берлина Ференц Салаши, венгерский нацист, который немедленно выдал сотни тысяч венгерских евреев и цыган немцам на уничтожение. В лагерях смерти погибли более 500 тысяч венгерских граждан.

Хорти не был осужден как военный преступник и умер в Португалии в 1957 году в возрасте 89 лет. Союзники не настаивали на его наказании и преследовании. Салаши же был расстрелян. Спасло Хорти прежде всего его отношение к еврейскому вопросу. Хорти до сих пор считается в Венгрии важной национальной фигурой определенного исторического периода.

Словак Йозеф Тисо – священник, военный капеллан, также участник Первой мировой войны, хорошо проявивший себя на фронте. Тисо не был фашистом, нацистом в германском духе, но при этом был антисемитом. Тисо – видный словацкий националист, лидер Партии словацких националистов. Программа и идея фикс партии и самого Тисо – создание независимого словацкого национального государства. Им было все равно, кто это обеспечит – Гитлер или кто-то другой. Тисо – типичный национальный интеллигент, свято веривший в то, что его народу необходимо обрести свое национальное государство.

Большевиков он не любил прежде всего потому, что был священником, истинно верующим человеком, а коммунисты были воинствующими безбожниками. Встав во главе марионеточной маленькой Словакии (в марте 1939 года при поддержке Берлина), Тисо сохранил священническую должность, которую продолжал исполнять до конца жизни. Считал себя в первую очередь священником, просветителем, духовным пастырем.

Именно Тисо объявил о государственной независимости Словакии, после того как Чехия была разделена немцами и превратилась в протекторат Богемии и Моравии. Немцы не планировали полностью поглощать Словакию, и здесь следуя своей расовой теории. Прага была немецкоговорящей, чехи культурно были значительно ближе к немцам. Словаки же являлись для нацистов малопонятными славянами, хоть и католиками. Включать их в состав рейха, давать им немецкие привилегии, считать их немецкими гражданами было для нацистов неприемлемо. В силу этого Берлин решил позволить словакам создать свое маленькое марионеточное государство. Разумеется, после этого Словакия поддержала вторжение немцев в Польшу в 1939 году, да и в целом Тисо двигался полностью в фарватере немецкой политики.

Словакия – яркий пример марионеточного государства, созданного нацистами. Если Венгрия и Румыния и без немцев имели свою государственность с богатыми традициями, то Словакию создали немцы. В конце войны простые словаки массово переходили на сторону Красной армии и воевали против немцев. Сам же Тисо оставался верен немцам до конца. Он был осужден и расстрелян властями Чехословакии за государственную измену в 1947 году.

Еще одна яркая и сложная личность – хорват Анте Павелич. Он был профессиональным адвокатом, причем очень хорошим. Прекрасный оратор, народный вожак, радикальный хорватский националист, основной идеей которого было создание национального хорватского государства. В отличие от Тисо с его высоким церковным статусом или аристократа Хорти, Павелич выдвинулся наверх с самого низа. Первоначальную политическую карьеру он сделал в Хорватской партии права, которая вела свою историю с середины XIX века.

После создания Королевства сербов, хорватов и словенцев (1918 год), в рамках которого Хорватию включили в состав Югославии, довольно скоро стало очевидно, что Хорватия экономически и институционально развита лучше доминирующей в государстве Сербии. Прежде Хорватия была значимой частью Австро-Венгерской империи. Хорваты были отборными солдатами австрийского императора, выделялись как военные моряки. Павелич искусно играл на хорватском превосходстве, объясняя хорватам, что в Хорватии плохо идут дела из-за сербов, их коррумпированных и необразованных чиновников. Что дела пойдут куда лучше, если хорваты обретут независимость и возьмут управление Хорватией в свои руки.

Что ж – югославские чиновники действительно были коррумпированы и малоэффективны. Югославское королевство того времени было лидером по уровню коррупции в Европе. Белград сотрясали коррупционные скандалы и безумные финансовые авантюры. Правил многонациональной страной запутанный клубок политических сил – две королевские династии, русские белогвардейские части, эмигрантские общины и разношерстные политические партии.

Ясно, отчего в такой перманентно кризисной обстановке набирал силу радикальный националист Павелич с его простым посылом к хорватам: «Нам нужна независимая Хорватия, и тогда все будет хорошо. Все необходимые национальные кадры у нас есть, экономика развита, мы свободно говорим по-немецки и легко договоримся с кем угодно». В январе 1929 года Павелич создал радикальную националистическую организацию хорватских усташей и начал двигаться по пути подготовки боевиков и развязывания террора против властей Югославии.

В 1929 году Павелич самочинно провозглашает независимую Хорватию и в ответ получает смертный приговор от югославского правосудия. Павелич бежит в Италию, где под покровительством Бенито Муссолини продолжает свою сепаратистскую подрывную деятельность. В 1934 году боевики Павелича организуют покушение на югославского короля Александра Первого во Франции и убивают его. Анте Павелич становится признанным лидером боевого крыла усташей. Быстро завоевывает авторитет среди хорватских националистов, которые приходят к выводу: «Все только говорят, а он делает. Он убил югославского короля».

Скрываясь в Италии от ареста и смертной казни, Павелич получает обещание Муссолини помочь в создании независимой Хорватии. Когда в апреле 1941 года войска стран Оси оккупируют Югославию, немцы создают марионеточное хорватское государство. Павелич становится его премьер-министром и министром иностранных дел. В Хорватии принимаются суровые расовые законы, проводятся этнические чистки, развязывается террор против политических противников.

Хорваты сражались вместе с немцами до последнего. Сам Павелич сумел после поражения Германии скрыться. Был приговорен югославским судом к смерти. Прятался от наказания в Италии, Аргентине, Испании. Умер в Мадриде в декабре 1959 года в возрасте 70 лет.

Таковы были восточноевропейские союзники Гитлера во Второй мировой войне. Ветераны-окопники. Идеологи и ораторы. Националисты-радикалы, вдохновленные идеей национального самоопределения. Жестокие диктаторы, быстрые на расправу с политическими противниками и иноплеменниками. Соучастники гитлеровской человеконенавистнической политики. Принесшие своим народам не только независимость, но и неисчислимые жертвы и горе.

4

Португалия в годы Второй мировой войны

Александр Токарев, историк, заведующий Центром исследования стран Юга Африки Института Африки Российской академии наук

В годы Второй мировой войны Португалия оставалась одной из шести нейтральных стран Европы. Как же так вышло, что две соседние страны Пиренейского полуострова, Испания и Португалия, явно симпатизировавшие в те годы нацистам и фашистам, Гитлеру и Муссолини, смогли при этом избежать прямого участия в войне? Рассмотрим это на примере Португалии.

Мы редко задумываемся о том, что живем в мире, который в немалой степени был создан Португалией в позднем Средневековье. В 1494 году при посредничестве римско-католической церкви было подписано историческое Тордесильясское соглашение Португалии и Испании, согласно которому произошел первый раздел мира между двумя этими ведущими государствами, сверхдержавами своего времени. Согласно договору, все далекие заморские территории, открытые к концу XV века, как и те, которые еще предстояло открыть на огромном пространстве между Атлантическим океаном и Японией, т. е. обширные территории в Азии, Африке, частично в Латинской Америке, стали принадлежать португальской короне. Все остальное, лежавшее к западу, отписывалось Испании – с целью предотвратить вражду двух хищных католических королевств.

В результате этих далеких от нас событий почти вся Латинская Америка, кроме Бразилии, говорит сегодня на испанском языке. И если бы не французы и англичане, то на испанском говорили бы в обеих Америках до самой Аляски. Бразилию открыл в 1500 году португалец Педру Кабрал. Так Бразилия осталась за Лиссабоном. С другой стороны, со временем испанцы прибрали к рукам далекие Филиппины, которые располагались в «португальской» части мира. И назвали архипелаг именем своего короля.

Если посмотреть на карту мира XVI века, то португальская империя владела выгодными и обширными территориями. Это были почти все побережье Африки от Сеуты до Мадагаскара, территория нынешней Танзании, подбрюшье Аравийского полуострова, побережье Индийского полуострова. Плюс ключевые стратегические районы, такие как острова Сокотра, нынешний Сингапур, побережье Индонезии и далее вплоть до Японии. Маленькая скромная Португалия с населением около 6 миллионов человек сумела взять под свой контроль гигантские территории по всему свету. Так продолжалось вплоть до 1580 года, когда португальская корона перешла к Испании и все ее земли автоматически стали испанскими. Затем корона и владения надолго перешли к династии Габсбургов.

После 1580 года великая португальская империя начала клониться к закату. В 1640 году не без патронажа Англии Португалия освободилась и провозгласила свою независимость, но в достаточно потрепанном виде. С тех пор ипо сей день Португалия лишь вспоминает о своем былом величии.

Часть африканских владений, Ангола и Мозамбик, удерживались Португалией до 1975 года, а Гвинея-Бисау – до 1973 года. Эти территории были окончательно потеряны в результате колониальных войн и победы революции в Португалии 25 апреля 1974 года. Португальская колониальная империя окончательно перестала существовать в 1975 году вследствие установления в стране демократического режима.

В ХХ век Португалия вошла одной из самых отсталых монархий Европы. В 1910 году в стране произошла революция, монархия пала, была учреждена Первая республика. По итогам Первой мировой войны Португалия ничего не получила, кроме небольшой территории в Африке. При этом ее государственный долг вырос втрое, а внешний долг вчетверо. Страна вышла из войны банкротом. Необходимо было вытаскивать ее из кризисной ситуации, и единственной дееспособной силой на тот момент оказалась армия. В мае 1926 года в результате государственного переворота к власти пришли военные. Спустя несколько недель произошел еще один военный переворот, в результате которого к власти пришла более умеренная часть армии во главе с генералом Кармоной. Он стал президентом страны. Для того чтобы вытащить Португалию из экономического хаоса, страшной нищеты и разрухи, Кармона пригласил в правительство Антониу Оливейра Салазара. Креативного экономиста и политика, который в итоге на долгие десятилетия определил судьбу Португалии.

Англия патронировала Португалию начиная с XVII века. Со временем Португалия превратилась, по сути дела, в английскую полуколонию. Протекция со стороны Англии, которая обещала по Лиссабонскому и Метуэнскому соглашениям 1703 года защиту и покровительство Португалии в первую очередь от Испании, предоставила Англии свободный доступ к колониальным владениям Португалии, приоритетную торговлю с ними и возможности вывоза оттуда товаров и сырья. Из-за активного вмешательства Англии Португалия не смогла толком развить те отрасли экономики, которые были ей выгодны, что имело для нее губительные последствия. Португалия не сумела создать сильную промышленность, в стране получали развитие только те отрасли, которые позволяла иметь Англия или которые были выгодны англичанам, – вино, пробка, оливковое масло, текстиль.

Огромное влияние Англии также чаще всего не позволяло Португалии действовать в своих собственных интересах во внешней политике. Интересы Португалии порой объективно совпадали с интересами Германии или Франции, но Португалия не могла их реализовать – не давали этого сделать англичане. По этой же причине Португалия вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты. А в конце 1930-х годов, при том что лично Антониу Салазар симпатизировал Гитлеру, Англия запретила Лиссабону даже думать об оказании содействия Германии.

Главным средством шантажа и давления со стороны Англии была угроза потери Португалией связи с ее заморскими территориями (Анголой, Мозамбиком и др.) в силу полного господства Британии на море. Англичане могли в любой момент отрезать Португалию от ее колоний.

У Германии имелись собственные владения в Африке по соседству с португальскими: юго-западная германская Африка (нынешняя Намибия, южнее Анголы) и юго-восточная Африка (нынешняя Танзания, севернее Мозамбика). В силу этого португальцы не могли не учитывать интересы Германии – влиятельного и мощного соседа. Кроме того, Германия не раз выручала Португалию в противовес Англии.

Португалию с Германией связывало очень многое. Так, в 1930-х годах доля Германии в португальском импорте росла – в 1935 году она составляла 12,5 процента, а в 1938 году – 16,8 процента. За этот же период доля Англии в португальском импорте сократилась с 25 до 17 %. Англия соревновалась с Германией за влияние в Европе, сама Португалия интересовала Лондон мало, куда интереснее для него были богатые португальские колонии. Накануне Первой мировой войны за спиной Португалии Германия и Англия подписали соглашение о разделе португальских колоний. Но война не дала им возможности воплотить эти планы в жизнь.

Антониу Салазар родился и воспитывался в глубоко религиозной католической семье, был насквозь пропитан религиозным духом. Преподавал, служил профессором университета. Салазар мечтал о создании государства-церкви, т. е. о государстве, построенном по принципам церкви. В качестве политического идеала Салазар видел государство – большой дом, в котором все члены общества, как муравьи, как члены одной большой семьи, работают на благо церкви, на благо государства. Подобного рода идеи, идеи создания нового бесклассового корпоративного государства, были очень распространены в то время во всей Европе.

Салазар сумел быстро оздоровить экономику страны и решить ее финансовые проблемы. Более того, через некоторое время Португалия из банкрота превратилась в международного кредитора. Расширялось экономическое сотрудничество одновременно с Англией и с Германией. В том числе и поэтому Португалии было невыгодно воевать как против Германии, так и тем более против Англии.

По всем этим многочисленным соображениям Португалия осталась нейтральной страной. Она не приняла участие в войне ни на одной из сторон: ни Тройственного союза, ни союзников – Советского Союза, Англии и США. Экономически война оказалась очень выгодна для Португалии. За годы войны ее золотой запас вырос почти в десять раз. В 1942 году, в самый разгар Второй мировой войны, на долю Англии и Германии приходилось свыше 53 % экспорта Португалии.

Это продолжалось до 1943 года, когда на Восточном фронте произошел коренной перелом (победоносная для СССР битва на Курской дуге). Португалии пришлось определяться. Состоялись переговоры о создании на Азорских островах британской военной базы, которую потом перекупили Соединенные Штаты Америки и которая по сей день является одной из крупнейших баз НАТО. Когда после окончания Второй мировой войны, в 1949 году, создавался североатлантический блок НАТО, Португалия вошла в него одной из первых.

После Второй мировой войны в знак благодарности за то, что Португалию от вступления в войну спас сам Бог, благодарные португальцы возвели у Лиссабона огромный монумент Христа Спасителя. Впрочем, в день смерти Гитлера Салазаром был объявлен общенациональный траур.

5

Финляндия в годы войны

Вадим Рогинский, профессор Московского государственного лингвистического университета, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук

Россия и Финляндия – многовековые соседи. Финляндия долгое время входила в состав королевства Швеция и была ее интегральной частью. На ее территории разыгрывались относительно частые польско-шведские войны. В 1809 году, при императоре Александре I, Финляндия вошла в состав Российской империи.

Александр I даровал Финляндии широкую автономию, подтвердил действие старых местных законов, в составе империи было создано Великое княжество Финляндское. Все русские императоры, начиная с Александра I, вступая на престол, давали клятву соблюдать автономию и законы Финляндии. Внутри самодержавной империи был создан, по сути, конституционный анклав, что, несомненно, сыграло положительную роль в истории Финляндии. В здании XIX века, в котором и сегодня заседает правительство Финляндии, до сих пор присутствуют выложенные изразцами гербы Финляндии и Российской империи. Более того, там же находится подлинник знаменитой картины, на которой Александр I открывает финляндский сейм в 1808–1809 годах.

Драматически складывалась судьба отношений между молодым Советским Союзом и молодой Финляндской Республикой.

В ночь на 6 декабря 1917 года, вскоре после Октябрьского переворота в России, финны самовольно провозгласили государственную независимость. 31 декабря делегация финского правительства приехала в Петроград и направилась в Смольный, где ленинский Совнарком признал независимость Финляндии знаменитым Декретом Совнаркома о признании независимости бывшей части Российской империи.

Положение о признании независимости Финляндии было давним программным пунктом российской оппозиции, в первую очередь социал-демократов и либералов. При всем этом столь быстрое решение большевиков о признании независимости Финляндии стало неожиданным. Дело было в том, что Ленин со товарищи всерьез рассчитывали на близкую мировую революцию и на то, что Финляндия очень скоро тоже станет красной, советской. Они предоставили финнам независимость и при этом ждали, что левые финские социал-демократы незамедлительно устроят социалистическую революцию. И последние действительно ее устроили. Это была первая после Октябрьского переворота попытка коммунистической революции в Европе и мире.

В январе 1918 года в Финляндии началась жестокая кровавая гражданская война, по итогам которой финские белые одержали победу, а красные были разгромлены. Красных было больше численно, но они были плохо организованы, в то время как белых возглавил Карл Маннергейм, опытный генерал-лейтенант русской армии, воевавший в японскую войну и после отличившийся в Первой мировой войне. На стороне белых были и офицеры русской армии, финны, настроенные антирусски и антисоветски. Все вместе они успешно выступили против красных. Гражданская война закончилась в мае 1918 года. 16 мая в Хельсинки прошел торжественный парад победы. К власти пришло правительство, состоявшее исключительно из правых партий.

Финны во многих отношениях и часто были первыми. В 1906 году они первыми в Европе предоставили право голоса женщинам. В 1916 году вовсю шла Первая мировая война, но в Финляндии прошли свободные выборы. Впервые в истории финские социал-демократы получили 51 процент голосов. По представлениям того времени они получили большинство и могли начинать строить финский социализм. Однако уже на следующих выборах, в 1917 году, большинство они потеряли. После подавления революции в Финляндии собрался новый парламент, уже без социал-демократов, и провозгласил Финское королевство. Кандидата в короли, который даже не успел приехать, нашли в Германии. В 1918 году кайзеровская империя рухнула, и по этой причине вопрос о королевстве отпал сам собой.

Тогда в 1919 году в Финляндии провозгласили президентско-парламентскую республику и приняли новую Конституцию. Маннергейм выдвигался на пост президента, но его не избрали. В Финляндии установилась республиканская и демократическая политическая система, хотя и с известными ограничениями.

Отношения Финляндской Республики с Советской Россией в 1920-е годы в целом складывались враждебно. В 1920 году в Тарту, он же Дерпт, встретились делегации Финляндии и РСФСР – для обсуждения урегулирования отношений. Казалось, что формально войны между соседями в тот момент не было. Но делегации пришли к выводу, что война все же есть, и подписали Тартуский мирный договор, который определил границы двух государств. Единственной загадкой, которую до сих не могут разгадать историки, стало отнесение Печенги, которая никогда не входила в состав Великого княжества Финляндского и которую во время событий гражданской войны заняли белофинские войска, к Финляндии. В дальнейшем «Печенгский вопрос» продолжал оставаться очень сложным.

Тем не менее Финляндия стала одним из первых европейских государств, официально признавших Советскую Россию. В Москве разместилась финская дипломатическая миссия, а в Хельсинки – советская.

В 1921–1923 годах случилась так называемая племенная война – что-то вроде гибридной войны в современном ее понимании. Западная Карелия восстала против большевиков, а финны неофициально ее поддержали, направив туда добровольцев. Этот мятеж был разгромлен Советами. Страны вновь оказались на грани настоящей войны. Удалось договориться дипломатически – Советский Союз пообещал предоставить Карелии автономию, в результате чего и возникла Советская Карельская Республика.

Как мы видим, отношения Москвы и Хельсинки развивались крайне нестабильно. Летом 1930 года на XVI съезде ВКП (б) Финляндию объявили фашистским государством. А в 1932 году Москва и Хельсинки подписали договор о ненападении, и отношения стали развиваться в сторону потепления. В центре Москвы было построено грандиозное здание финского посольства, открытие которого состоялось в 1938 году. Из высокопоставленных лиц СССР на церемонии открытия присутствовал маршал Буденный.

В том же 1938 году начались секретнейшие переговоры между Москвой и Хельсинки. Знаменитый советский разведчик Ярцев-Рыбкин, муж Зои Воскресенской, «скромный сотрудник» посольства СССР в Хельсинки, вдруг пришел к министру иностранных дел Финляндии с бумагой без печатей и заявил, что уполномочен сделать от имени высшего руководства СССР важные предложения. Заработала сталинская закрытая дипломатия. Речь шла прежде всего о взаимном пересмотре границ. Сталин хотел передвинуть границу так, чтобы отодвинуть ее подальше от Ленинграда. Граница проходила тогда всего в 32 километрах от города по реке Сестре.

Чтобы понять, почему она проходила именно там, следует вернуться в 1809 год, к моменту создания Великого княжества Финляндского. Вся территория до Выборга и за ним, Хамина, была тогда в составе Российской империи. В 1811 году, накануне войны с Наполеоном, для того чтобы умилостивить финнов, им вернули так называемую старую Финляндию, в т. ч. Выборг. Это было всего лишь изменение административной, внутригосударственной границы империи. Но в 1917 году неожиданно именно эта линия стала государственной границей между СССР и Финляндией.

Когда в 1938 году Сталин секретно забросил тему изменения границ между СССР и Финляндией, война, которая началась через полтора года, еще не имелась им в виду. Сталин считал, что вполне реально договориться с Хельсинки о взаимном обмене территориями, отодвинув границу подальше от Ленинграда. Прежде всего потому, что в случае войны, основным противником в которой виделась гитлеровская Германия, советские военные ждали, что немцы высадятся в Финляндии, легко пройдут ее и смогут напрямую атаковать второй по величине город Советского Союза, город трех революций, город Ленина. При таком расстоянии от границы – 32 километра – немецкая артиллерия могла легко достать до города.

Сталин предлагал территориальный размен – отодвинуть границу от Ленинграда на север, к Карельскому перешейку, а Финляндии отдать за это часть территории Карелии.

Реакция финского руководства была отрицательной. Тем более что именно в это время финны начали строить свою оборонительную приграничную систему защитных сооружений – т. н. линию Маннергейма. Как раз на территориях, которые Советский Союз предлагал отдать. Финны возводили линию с сугубо оборонительными целями – они ждали и боялись агрессии со стороны Советского Союза.

Отказ финского руководства от добровольного обмена территориями послужил первым сигналом к будущему военному конфликту. Ультиматумы в тот момент Москвой еще не выдвигались, о переговорах вообще мало кто знал.

23 августа 1939 года между Германией и Советским Союзом был подписан договор о ненападении (пакт Молотова – Риббентропа), вместе с секретными протоколами к нему. До его подписания немцы и советы не трогали и не обсуждали финнов. Советский Союз не устраивал никаких провокаций, но в то же время финны дальновидно готовились к войне.

Уже летом 1939 года в Советском Союзе встал вопрос о создании финских национальных вооруженных частей для их использования в будущей войне. Как стало известно позднее, в секретном протоколе к пакту Молотова – Риббентропа Финляндия была отнесена к «сфере интересов» Советского Союза. Тогда Сталин и принял решение атаковать Финляндию.

Если проанализировать желание советского руководства и лично Сталина непременно заполучить Финляндию, то в его основе лежала идея возвращения утраченных частей бывшей Российской империи. Кроме того, в Финляндии была жестоко подавлена пролетарская революция, и у Советского Союза было желание отомстить за это. А еще Финляндия была небедной страной – в ней имелись богатые лесные ресурсы, рыба, продовольствие. Вдобавок к этому Финляндия прикрывала подвоз шведской руды в Германию, т. е. занимала стратегическое положение в этой части Европы.

Когда стало ясно, что Гитлер готов развязать в Европе большую войну, Сталин фактически дал на это добро. Он считал полезной для СССР войну Германии с Францией и Великобританией. Он рассчитывал, что западные державы в этой войне обескровят друг друга, а Советский Союз тем временем распространит свое влияние на Польшу, а после договорится на своих условиях с прибалтийскими странами и с Финляндией. Финляндия мыслилась в тех же рамках и в одном пакете с Прибалтикой и Польшей. Однако финны вдруг твердо воспротивились московским планам. Когда в августе 1939 года Сталин принял решение о захвате Финляндии, он ее сильно недооценил.

Внутри Финляндии и среди финнов за рубежом как слева, в рабочем движении, так и среди демократов, были сильны симпатии к Советскому Союзу. Среди видных сторонников СССР был Отто Вилле Куусинен. Куусинен жил в Москве с 1921 года, работал секретарем Коминтерна, в структуре которого до 1935 года существовали региональные подразделения – лендерсекретариаты. Среди них был скандинавский лендерсекретариат – Швеция, Дания, Норвегия, Исландия, в которых никак не удавалось создать сильные коммунистические партии. Финляндия входила в другой лендерсекретариат – польско-прибалтийский. Во время Зимней войны Куусинен возглавил созданное Москвой правительство «Финляндской Демократической Республики», распущенное после заключения мирного договора в марте 1940 года. Тогда же он возглавил вновь созданную Карело-Финскую ССР в составе СССР.

Куусинен сделал феерическую карьеру в СССР – в 1950-е годы он был самым образованным членом президиума ЦК КПСС, единственным, кто свободно говорил на иностранных языках. Он знал французский, английский языки, имел дореволюционное высшее образование, писал неплохие стихи и вообще был уникально одаренной личностью.

После начала Второй мировой войны финское руководство понимало, что возможен военный конфликт с СССР. Они догадывались, что Сталин «записал» их за собой, но при этом не верили, что случится реальное нападение. В отношениях была иллюзия нормальности, что хорошо прослеживается в воспоминаниях финских политиков и военных. Им тогда казалось, что у Советского Союза и так много земли, что больше земли ему ни к чему, тем более такой, как бесплодные финские территории на далеком севере. Казалось что Советский Союз просто блефует. Кроме того, у Финляндии была надежда на помощь демократического мира – Швеции, Великобритании и даже на помощь Германии. Хотя те же шведы конфиденциально предупреждали финнов: «Мы не сможем вам помогать».

В октябре – ноябре 1939 года в Эстонию, Латвию, Литву торжественно входили советские войска, поначалу ограниченный контингент. В балтийских государствах размещались постоянные советские гарнизоны. Прибывали советские военно-морские суда в Ригу и Таллинн. Война становилась все более вероятной, но финское руководство до последнего надеялось, что сможет оттянуть или вовсе предотвратить нападение.

На посту президента Финляндии в то время находились сначала Кюёсти Каллио, а после его смерти – Ристо Рюти. Маннергейм был военным руководителем страны и не вмешивался в политику, хотя и давал политикам советы уступить Москве. Он занимал умеренную позицию, высоко ценил русского солдата. Ему очень не хотелось войны с Россией. Маннергейм был русским генералом и русофилом, хотя твердо выступал против красных. На его столе всегда стояла фотография императора Николая Второго с семьей – даже когда он принимал у себя в кабинете гитлеровцев в 1940-е годы.

В октябре 1939 года в Финляндии все же провели мобилизацию и начали всерьез готовиться к оборонительной войне. Не зная о секретных протоколах пакта Молотова – Риббентропа и секретных договоренностях между Советским Союзом и Германией относительно Финляндии, финны пытались обратиться к немцам за защитой, но те дали им понять, что это сталинский вопрос и они вмешиваться не будут. Самой Германии пошло бы только на пользу, если бы Сталин ввязался в войну с Финляндией, что в итоге и произошло.

В военном отношении Финляндия на конец 1939 года имела довольно слабую армию. Армия и не могла быть большой по причине незначительного населения страны. При этом имелась мощная добровольческая организация – Шюцкор, народное ополчение. Женщины, оказавшись свободными после эвакуации детей, создали организацию «Лотта Свярд», которая взяла на себя обслуживание армии. Вооружение армии было довольно старое, но при этом у финнов был свой небольшой флот и неплохой отечественный автомат «Суоми». У Финляндии также имелось немного самолетов, купленных в разных местах по случаю, совсем мало танков – и это все. Отсутствовал даже подробно разработанный план обороны на случай войны. Существовал только самый общий план – храбро защищаться. Финны рассчитывали на то, что кто-нибудь им непременно поможет. Несмотря на все эти проблемы, финны смогли продержаться против мощной Красной армии целых 3 месяца.

Советско-финская война, известная как Зимняя война, началась 26 ноября 1939 года в местечке Майнила с артиллерийского обстрела советских частей с финской стороны. Это дало повод для массовых митингов по всему Советскому Союзу, советский народ был возмущен до крайности. Сейчас историки выяснили, что стрельба там какая-то была, но никого при этом не убили, а кто именно стрелял, непонятно. Но это были точно не финны, у которых не было в распоряжении примененных при обстреле пушек. Тем не менее машина войны после инцидента была запущена на полную мощь.

У Красной армии, в отличие от финнов, имелся четкий стратегический план – вся операция вторжения была детально проработана на штабных картах. Задачей войск было за две недели дойти до Хельсинки и через три недели захватить всю территорию Финляндии. В приказе по войскам было сказано: при выходе на шведскую и норвежскую границы границу не переходить, а приветствовать шведских и норвежских пограничников.

На начало войны соотношение вооруженных сил по личному составу было двукратным в пользу СССР. Советский Союз имел абсолютный перевес в танках, самолетах, артиллерии. Проблемой для сталинского руководства оказалось то, что Красная армия, как неожиданно выяснилось, плохо подготовилась к войне и не очень умела воевать.

21 декабря 1939-го был очередным днем рождения Сталина. Желая его порадовать, советские войска перешли в крупномасштабное наступление. В результате две советские дивизии попали в окружение и были полностью уничтожены. Наступление провалилось.

У советского командования была четкая позиция, что с Финляндией лучше всего воевать именно зимой. Ведь зимой танки могут пройти по твердому снежному насту, а в остальное время года техника завязнет в болотах. Однако быстро выяснилось, что Красная армия в целом очень плохо подготовилась к войне, в т. ч. зимней.

Советским командованием были запланированы два основных удара – один со стороны Ленинграда, другой на севере. План был быстро рассечь Финляндию и зайти финской армии с тыла, но это не удалось осуществить. Линия Маннергейма сыграла важную роль в сдерживании советского наступления – укрепления такого класса в то время красноармейцы и их командиры брать не умели. Позднее, в 1944 году, Красная армия прорвала линию совершенно спокойно – к тому времени был накоплен богатый боевой опыт.

Когда ко дню рождения Сталина Финляндию не удалось взять, стало ясно, что план советского блицкрига провалился. В это же время Советский Союз был исключен из Лиги Наций, которая признала его агрессором.

Здесь стоит отметить важный момент. Война с Финляндией стала первой войной Советского Союза против независимого суверенного государства. Все прежние вооруженные конфликты с участием СССР были просто конфликтами. Даже Польша уже агонизировала, когда туда вступил Советский Союз, а вот выступление против Финляндии было в чистом виде агрессией.

Реакция европейцев была однозначной – Советский Союз напал на Финляндию и тем самым совершил акт агрессии. Гитлер реагировал спокойно – он был занят своими делами и доволен тем, что Советский Союз втянулся в войну с Финляндией.

Официальная позиция самого Советского Союза была такой – мы не воюем с Финляндией, а лишь помогаем освободить страну демократическому народному правительству (созданному Москвой правительству Куусинена).

Если говорить об общих итогах Зимней войны, то решающей причиной того, что при подавляющем военном превосходстве Сталин не стал дожимать противника, стали внешнеполитические соображения Москвы. Сыграло свою роль и обессиливание финской армии. Сталин понимал, что в этой обстановке легко может диктовать Хельсинки свои условия. Также он осознавал, что дальнейшую оккупацию Финляндии, во-первых, будет трудно осуществить без больших затрат сил и средств, а во-вторых, что после этого сладить с финнами будет совсем не просто – они продолжат оказывать сопротивление. Затяжной войны и войны партизанской ему не хотелось. Надо было как-то выходить из сложившейся сложной внешнеполитической и военной ситуации.

К весне 1940 года, с одной стороны, Москвой в основном уже были решены чисто военные задачи, с другой стороны, маячила перспектива конфликта с Великобританией из-за Финляндии. Эти два главных обстоятельства подтолкнули Сталина к мирным переговорам.

12 марта 1940 года в Москве был заключен советско-финский мирный договор, согласно которому военные действия должны были закончиться в 12 часов дня 13 марта. За это время Красная армия успела занять Выборг. Ровно в 12 часов финны снялись с боевых позиций и ушли.

Граница Финляндии была передвинута далеко на запад, страна потеряла 11 % своей территории. Она стала такой, какой является в настоящее время. Исторически эта граница была установлена между Россией и Швецией еще по Ништадтскому миру при Петре I. Печенгу отдали финнам, к удивлению всех, кто присутствовал при подписании договора. Финляндия передала Советскому Союзу военную базу в Ханко, мыс Гангут, якобы для того, чтобы перекрыть огонь морской артиллерии, Финский залив. 400 тысячам финнов пришлось уехать из своих домов – в масштабах небольшой страны это была огромная масса людей (к примеру, потерянный Выборг был вторым или третьим по величине городом Финляндии).

После подписания вынужденного мира в Хельсинки были приспущены все флаги в знак траура. Это была национальная трагедия. Маннергейм говорил: «Мы храбро воевали, но что делать – обстоятельства оказались выше нас».

Международная реакция на войну и ее итоги была крайне отрицательной. Гитлер, напротив, приободрился, увидев, что финны смогли оказать неожиданно сильное сопротивление огромной Красной армии, что советские войска не так сильны, как считалось.

Конечно, финны горели идеей реванша за поражение, но для этого им надо было найти сильных союзников. Когда в апреле 1940 года немцы заняли Норвегию и Данию, финское руководство склонялось к тому, чтобы укреплять нейтралитет и не вмешиваться. У них даже возникла любопытная идея объединиться с нейтральной Швецией, эта идея несколько раз всплывала в течение 1940 года, но встретила жесткий отпор Берлина и Москвы.

Финны принялись активно вооружаться. В Финляндию стало поступать закупленное новое оружие, одновременно с этим к ним зачастили военные эмиссары из Берлина. Подчеркнем при этом важный момент – формально финны никогда не заключали военного союза с гитлеровской Германией, даже терминологически они назывались не союзниками, а лишь «братьями по оружию». Это важно отметить – de jure финны никогда не являлись союзниками Гитлера.

Много вопросов возникает по поводу 25 июня 1941 года – кто именно спровоцировал новую войну, кто первый нанес в ней удар.

22 июня 1941 года на новой советско-финской границе происходили странные события. Немецкие самолеты летали над советской территорией и молча садились в Финляндии. Это были разведывательные самолеты, всего несколько штук. Скорее всего таким образом немцы хотели втянуть Финляндию в войну. Геббельс трубил, что рядом с немцами против большевиков воюют финские братья. После чего последовало опровержение. Финны твердо заявили: «Мы нейтральны».

Однако 25 июня 1941 года был получен приказ, который поднял на Финляндию Ленинградский военный округ и Балтийский флот. Около трехсот бомбардировщиков должны были разбить немецкие самолеты и аэродромы на территории соседей, после чего в дело должны были выступить войска. В ответ Финляндия объявила, что находится в состоянии войны с СССР.

Началась новая война. Немецкие войска активно действовали на Крайнем Севере через территорию Финляндии и Норвегии. Они стремились прорваться к стратегически важному Мурманску, перерезать железную дорогу из Мурманска в Ленинград, захватить Рыбачий полуостров. Финские войска действовали южнее. Были предприняты попытки со стороны Красной армии вторгнуться на территорию Финляндии, которые были отбиты финскими войсками. В августе 1941 года финны начали наступление в районе Петрозаводска и Онеги, в ходе которого части Красной армии были разбиты наголову, 60 тысяч человек попали в плен. Формально финская армия действовала автономно, но на практике все ее действия координировались немцами.

Маннергейм и финское руководство первоначально ставили основной целью лишь выйти на старую границу (существовавшую до Зимней войны) и встать на ней. Некоторые финские офицеры и солдаты отказывались идти дальше этой линии: мол, мы выполнили поставленную задачу и завоевывать ничего лишнего и чужого не станем. Но затем в стране усилилась националистическая пропаганда: призывы объединить Большую Финляндию, занять всю Карелию. Финны захватили Петрозаводск, который переименовали, назвав его Онежский город – Яанислинна. На захваченной территории финнами проводилась политика расовой дискриминации – людьми первого сорта считались финны, карелы, вепсы, т. е. все финно-угры. Многие же русские стали узниками концлагерей, хотя формально последние так не назывались – использовалось нейтральное понятие «поселения». Их часто не обносили колючей проволокой: в этом не было необходимости – кругом была тайга. Десятки тысяч советских граждан погибли в этих лагерях от голода, холода и болезней. Даже сегодня финские политики и историки порой занимают старую позицию, утверждая, что юридически как таковых финских концлагерей на советской территории не существовало.

Тот факт, что наступление финнов в 1941 году оказалось столь победоносным, достаточно сложно объяснить. Имеется даже такой невероятный пример, как разгром целой советской танковой дивизии фактически силами велосипедного взвода. Советские солдаты порой просто бросали оружие, будучи разгромлены прежде всего психологически. В плен к финнам попало около 60 тысяч военных, которым пришлось очень тяжело. Отдельно стоит упомянуть про участие в помощи советским пленным Маннергейма, спасшего жизни многих из них. Именно он организовал доставку пленным посылок Красного Креста, распорядился о переводе части пленных из восточных районов на запад и о распределении их по крестьянским хуторам, чтобы они смогли выжить. В Хельсинки, в музее Маннергейма, над кроватью маршала висит герб Финляндии из соломки, сделанный для него в качестве подарка советскими военнопленными.

К концу 1941 года финны на севере вышли далеко за рубежи старой Финляндии, а на юге подошли к берегам реки Сестры, к старой границе, и там остановились.

Оценки роли Финляндии в блокаде Ленинграда разнятся. Кто-то считает финнов ответственными сообщниками этого преступления, другие считают, что если бы не финны, то не было бы даже тех небольших ручейков, по которым помощь доходила до блокадного Ленинграда. Правы и те и другие.

С территории Финляндии Ленинград не обстреливали и не бомбили. Финские войска остановились на старой границе и не двинулись дальше. Конечно, финские военные и политики несли свою долю ответственности за блокаду города и массовую гибель ленинградцев, но они мало что могли с этим поделать. У них самих было довольно тяжелое положение, да и причин испытывать благодарность к Сталину и Советскому Союзу у них не было.

Трагический опыт войны привел руководство СССР и Финляндии к пониманию необходимости установления прочных добрососедских отношений, что и было достигнуто в послевоенный период.

Что касается общих военно-политических задач, которые финское руководство ставило перед собой в период, когда Гитлер быстро наступал и когда казалось, что крах Советского Союза скор и неминуем, то основной целью было возвращение Карелии. Финны в тот период надеялись получить территорию большую, чем была у них до Зимней войны.

Маннергейм был более умерен в своих планах. Он уже после Московской битвы зимы 1941/42 гг. понял, что блицкриг немцев провалился и что Советский Союз сохраняет возможности и волю для продолжения войны. Он отлично знал русскую армию и понимал, что советские неудачи первого этапа войны будут исправлены. Понимал, что Финляндии необходимо как можно раньше начинать искать пути выхода из войны.

Великобритания объявила Финляндии войну 6 декабря 1941 года. Соединенные Штаты этого делать не стали, хотя Финляндия фактически действовала как союзница Германии. Американское посольство в Хельсинки активно работало с финским руководством, настаивая на необходимости скорейшего выхода из войны. По инициативе англичан «финский вопрос» был поднят на конференции союзников в Тегеране в конце 1943 года. Спор разгорелся тогда вокруг приемлемости термина «безоговорочная капитуляция» в отношении Финляндии.

Уже в 1942 году финское руководство начало понемногу отворачиваться от Гитлера, т. е. еще до разгрома нацистов под Сталинградом. В 1942 году на юбилей Маннергейма, которому исполнялось 75 лет, неожиданно для всех прилетел сам Гитлер. Маннергейм принял фюрера демонстративно холодно и вежливо, безо всякого восторга. Гитлер уговаривал его наступать дальше, а заодно отдать Германии всех финских евреев. Маннергейм твердо отказал. Порой он разговаривал с Гитлером как фельдмаршал с ефрейтором. Раздраженный Гитлер улетел ни с чем, вслед за ним прилетали Гиммлер и Геббельс. Все они уговаривали Маннергейма активнее воевать и отдать евреев, которых в Финляндии было полторы тысячи человек. Маннергейм не только никого не отдал, но через несколько дней после визита Гитлера демонстративно принял делегацию офицеров-евреев финской армии (в которой воевало 300 евреев).

Тем временем в стране оживилась так называемая мирная оппозиция. Финляндия была демократическим государством – активно работали парламент, социал-демократы, не вводилось никаких ограничений на политическую деятельность и свободу прессы. Демократия работала в полном объеме, запросы правительству в парламенте обсуждались в рабочем порядке. Влиятельный молодой политик Урхо Калева Кекконен, социал-демократ, призывал незамедлительно искать пути к миру, прекратить войну, которая не принесет Финляндии ничего хорошего. Вскоре начались переговоры о мире.

В результате Петрозаводской операции Красной армии к 1944 году финнов изгнали с советской территории. Советские войска подошли к границе, но финны отчаянно сопротивлялись. Предложение о «безоговорочной капитуляции» их категорически не устраивало. Гитлер обещал всяческую помощь: немцы дополнительно дали финнам продовольствие и танки. Президент Рюти заявил, что Финляндия не подпишет капитуляцию и не выйдет из войны. Тогда его сместили и президентом стал Маннергейм, который хотел скорейшего выхода из войны с СССР.

Интересным эпизодом войны стал категорический отказ Маннергейма участвовать в так называемой гитлеровской «тотальной войне» после Сталинграда. Именно в это время финны стали все больше подчеркивать, что ведут свою особую войну. Финляндия никогда не являлась чистым немецким сателлитом, в отличие от Венгрии, Румынии, Словакии, Хорватии. Немцы никогда не были в состоянии в полной мере диктовать Финляндии свою волю, Финляндия всегда занимала особую позицию.

Решающим месяцем стал сентябрь 1944 года. 4 сентября прекратились боевые действия между Красной и финской армиями, а перемирие с Советским Союзом было подписано 19 сентября. Одним из главных принятых финнами условий Москвы, согласованным с союзниками, было требование предъявить немцам ультиматум об уходе с территории страны. Немцев к тому времени в Финляндии располагалось 200 тысяч человек. В октябре 1944 года в исполнение договора началась так называемая Лапландская война – Lapinsota: финны против немцев. Финские войска не очень хотели воевать против своих бывших братьев по оружию, но на них крепко нажимало советское руководство. К этому времени в Хельсинки прибыла мощная делегация – Союзная Контрольная комиссия во главе с Андреем Александровичем Ждановым, всего 200 человек, в числе которых было и 4 англичанина. Она заставила финнов реально воевать с немцами. Финнам этого не хотелось, но ими был подписан договор, условия которого должны были выполняться. Начались военные действия на финской земле, в основном на севере страны. Немцы ответили тактикой выжженной земли – уходя из города или поселка, они их полностью разграбляли и сжигали. Немцы окончательно ушли с территории Финляндии лишь в апреле 1945 года – в Норвегию.

После окончания войны Маннергейм не был осужден как военный преступник. В марте 1946 года он ушел с поста президента по состоянию здоровья. Лечился, путешествовал по Европе, написал два тома интересных мемуаров. Умер в январе 1951 года после очередной операции на желудке.

В современной финляндской историографии Зимняя война считается неотъемлемой частью Второй мировой войны. По территориальным итогам Второй мировой войны Финляндия вернулась к границам, которые были установлены по итогам Зимней войны и дополнительно потеряла Печенгу.

В 1948 году между Советским Союзом и Финляндией был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве, которым отношения между двумя соседними странами регулировались вплоть до 1992 года. Наконец прочно установились мирные и добрососедские двусторонние отношения, сохраняющиеся и поныне.

6

Варшавское восстание и современная польская память о войне

Вацлав Радзивинович, польский журналист

В целом Вторая мировая война и, более конкретно, Варшавское восстание поляков против нацистов в августе – октябре 1944 года – основополагающий исторический миф современного польского общества. Это базис исторического самосознания поляков, который органично вписывается в длинную традицию прошлых восстаний и национальных поражений. Он прекрасно подходит всей исторической традиции последних двух столетий истории Польши. Основополагающий миф о народе-жертве широко разделяется всем польским народом. Если раньше, в коммунистические времена, официальная версия истории сильно отличалась от народной, то сейчас в Польше остался только один и единый исторический нарратив.

В неофициальной исторической памяти народа с момента разгрома восстания нацистами присутствовало суровое осуждение советского политического руководства и командования Красной армии, которые, по мнению поляков, могли, но не пришли на помощь Варшавскому восстанию и допустили тем самым страшную гибель польской столицы. Этот упрек казался полякам самоочевидным. Ведь на правом берегу Вислы, протекающей через всю Варшаву, уже на 20-й день восстания стояла могучая Красная армия. В ее рядах были и польские части, которые рвались через Вислу помогать своим соотечественникам, но такой приказ им так и не поступил. Был предпринят отчаянный десант польских частей, которые пошли вперед без необходимой поддержки, многие из участников десанта погибли, но Красная армия продолжала стоять без движения на восточных окраинах города.

С одной стороны, можно принять во внимание объяснения бездействия Красной армии, обычно приводимые советскими военными и историками. Они состоят в том, что во время крупнейшей наступательной операции «Багратион» летом 1944 года Советская армия полностью выдохлась. У нее к осени 1944 года не было ни сил, ни средств, ни резервов для наступления на хорошо укрепленную немцами Варшаву. С другой стороны, в ответ на это оппоненты резонно обращают внимание на то, что, когда союзники с Запада хотели оказать посильную помощь восставшей Варшаве, в частности прислать самолеты с необходимыми грузами, чтобы сбрасывать их восставшим, Сталин долго не давал на это согласия. Только на 40-й день восстания Сталин согласился, чтобы самолеты с Запада – а это полторы тысячи километров пути над вражеской территорией! – после пролета над Варшавой и сброса грузов восставшим приземлялись на территории, занятой Красной армией. До 10 сентября Сталин запретил своей авиации боевые полеты над Варшавой, хотя расстояние до города составляло лишь полкилометра над Вислой. Это хорошо видели и знали поляки, им невозможно было объяснить такие решения советского руководства.

Нельзя не упомянуть тот факт, что американцы также слабо помогали восставшим. Через Черчилля к Рузвельту поступало много обращений об оказании активной помощи Варшаве, но США предпочли дистанцироваться от реальной помощи Варшавскому восстанию. Общий смысл позиции Вашингтона заключался в том, что сами англичане устроили эти проблемы и пусть сами с ними разбираются. Позицию Америки также можно понять – для них восстание было неудобным событием, ведь США не нужна была ссора со Сталиным из-за Польши. Они хотели вместе с СССР сражаться против Гитлера, и дополнительные противоречия с Москвой были им ни к чему. C другой стороны, западные союзники, в том числе американцы, потеряли в небе над Варшавой около 130 самолетов. Они старались помочь варшавянам как могли.

Существуют словно бы две чаши исторических весов, на которые можно положить как позитивные деяния Красной армии и Советского Союза в отношении Польши, так и сугубо отрицательные. С одной стороны, Советский Союз участвовал в разделе Польши с Германией в 1939 году, а в 1944-м не оказал действенной помощи героическому Варшавскому восстанию. С другой стороны, СССР разгромил вместе с союзниками гитлеровскую Германию и освободил территорию Польши от нацистов.

И в наши дни в общественном мнении Польши по этим ключевым вопросам истории остро не хватает согласия. Большинство поляков по-прежнему упирает на то, что СССР и Сталин в сговоре с Гитлером захватили половину Польши в сентябре 1939 года и после этого еще 22 месяца поддерживали Берлин, будучи фактическими соучастниками нацистских преступлений. При этом ими словно бы вычеркивается другая часть правды – то, насколько тяжело было простым русским во время войны, сколько было принесено ими жертв на алтарь победы, как трагична была судьба простого советского солдата и офицера, какими огромными были жертвенность и героизм советских людей, сражавшихся на фронте и в тылу работавших на фронт.

Когда президент США Дональд Трамп 6 июля 2017 года выступил в Варшаве с критическими заявлениями в адрес СССР по теме Варшавского восстания, реакция в России была жесткой. Основным ответным аргументом стало напоминание американцам и полякам о том, что к моменту начала восстания половина Польши уже была освобождена Красной армией. Как и то, что Советский Союз положил на полях Польши 600 тысяч своих граждан. Все они погибли, в том числе за освобождение Польши от оккупации и зверств Гитлера. Эти доводы имеют историческую основу и большую моральную силу, их нельзя игнорировать.

Польша в общей сложности сражалась почти 6 лет – с 1 сентября 1939 года до 9 мая 1945 года. Все эти годы польские части и отдельные польские граждане храбро сражались с нацистами во Франции, Норвегии, Италии, на Восточном фронте вместе с Красной армией. Российский народ, со своей стороны, также должен помнить и ценить подвиг поляков, помнить, что и поляки не жалели своих жизней в борьбе с гитлеровцами. По трудным вопросам общей истории для достижения согласия прежде всего люди должны разговаривать с людьми, а не государства. История войны – это в первую очередь история человеческих трагедий и судеб, нам следует помнить именно об этом, а не только о сухих цифрах военной статистики.

Сегодня многие страны Восточной Европы активно используют историю как инструмент политики. Появилось даже актуальное понятие – историческая политика. Как пример политизации истории можно привести знаменитое Грюнвальдское сражение 15 июля 1410 года, в котором объединенные польско-литовские войска бились с тевтонцами и которое в Польше считается огромной национальной победой. Однако если поехать в Литву, то услышишь, что это был никакой не Грюнвальд, а Жальгирис и что в битве с огромным трудом победили литовцы, которым к тому же мешали поляки. Часто история политизируется путем грубого искажения фактов и прямого обмана.

В Польше наших дней тоже можно наблюдать, как резко меняется политика государства в отношении прошлого. Десятилетиями поляки были лучшими друзьями Советского Союза, а теперь главными национальными героями становятся те, кто после войны сражался с коммунистической властью. Их стараются находить, проводят эксгумации погребений, торжественно провожают их останки, именно эти люди являются сейчас главным образцом «хорошего поляка». Это и есть историческая политика, в которой остается мало места для подлинной истории.

Несмотря на политические трудности и сложное историческое наследие, в настоящее время наблюдается большой прогресс в поисках польским обществом общего понимания событий периода до и во время Второй мировой войны. Как выяснилось по опыту совместной работы, профессиональные историки из России и Польши намного быстрее находят общий язык в отношении общего прошлого, чем политики и общества. Не менее важно, чтобы после накопления научного материала историками к поиску согласия подключилось гражданское общество двух стран.

После прихода к власти в Польше правоконсервативных сил (партия «Право и справедливость» Качиньского) еще не было попыток кардинально изменить учебники истории, политизировать прошлое, но уже есть попытки, например, поменять работу польских культурных центров в посольствах республики. Единственной версией истории, навязываемой сегодня государством, становится тезис о том, что поляки исторически всегда были правы, всегда были исключительно жертвами внешних сил и всегда проявляли огромный героизм. Правительством начаты специальные программы по работе с молодежью, которые сознательно культивируют исключительно героическую картину польского прошлого.

Евросоюз не высказывает пока никакой определенной позиции по поводу такого изменения официального взгляда на историческое прошлое Польши. Однако параллельно с этим в Польше идут и другие неприятные процессы – например, исполнительная и законодательная власти хотят подчинить себе судебную систему, что уже в основном им удалось сделать. Так политизация истории оказалась тесно связана с авторитарными и националистическими тенденциями в развитии Польши.

Историческая травма Второй мировой войны, поражение Варшавского восстания и десятилетия промосковской коммунистической диктатуры продолжают раскалывать и радикализировать польское общество. В Польше в силу этого оказались особенно сильны позиции националистов и консерваторов. Могущественная польская Католическая церковь в наши дни выступает скорее на стороне националистов и консерваторов. Во многом современная польская национальная идентичность продолжает строиться на антироссийских сантиментах.

7

Исландия в годы Второй мировой войны

Вадим Рогинский, доктор исторических наук, Институт всеобщей истории РАН

Исландия принадлежит к категории так называемых карликовых, малых стран. В настоящее время население Исландии составляет около 350 тысяч человек. Во время Второй мировой войны численность населения страны была и того меньше – порядка 130 тысяч человек.

Исландия, основанная викингами, пришедшими морем из Норвегии, входит в число древнейших государств Европы. Исландский народ является одним из самых образованных народов в Европе. В стране давно достигнута поголовная грамотность, с ХIХ века исландцы находятся далеко впереди всех европейцев по количеству писателей и поэтов на душу населения. Исландский язык очень древний, и столетиями его сознательно не модернизируют. Для шведов, датчан, норвежцев он звучит примерно так же, как для нас звучал бы старославянский.

Исландия изначально была вольной республикой. В Средние века она перешла под власть норвежского короля, а потом вместе с норвежской короной к датскому королю, который стал датско-норвежским, в результате чего Исландия попала под власть Дании.

Стратегически Исландия веками была мало чем привлекательна. Это был забытый Богом уголок на дальнем севере суровой Атлантики. Исландия была аграрной страной, в которой разводили скот, ловили рыбу, занимались производством шерсти. К ХХ веку она оставалась одной из самых бедных стран Европы.

Сначала Исландия долгое время была практически колонией Дании, потом стала добиваться независимости и шаг за шагом завоевала себе широкую автономию. В 1918 году Исландия договорилась с Копенгагеном о том, что станет де-факто независимым государством и будет именоваться Королевство Исландия.

Номинально у датского короля оставались в руках внешняя политика и отдельные функции охраны – у самой Исландии не было своей армии. Имелась только слабая береговая охрана, но понемногу страна расширяла свою автономию и в этой области. Формально считалось, что Исландия и Дания остаются вместе – что было очень похоже на положение Финляндии в Российской империи. При этом у Исландии были свои правительственные институты и законы, как и основные государственные символы – герб, флаг, гимн. В стране чеканились собственные деньги, выпускались почтовые марки.

При том что у Исландии не было своей армии, она по-своему готовилась ко Второй мировой войне. Если посмотреть на карту с позиций военных стратегов ХХ века, то Исландия расположена стратегически – в самом центре северной части Атлантического океана. По этой причине в середине 1930-х годов она вызвала к себе большой интерес со стороны Германии. В Исландию начали приезжать немецкие «туристы» с военной выправкой, осматриваться, фотографировать местность. Как оказалось, в Германии появилась идея создания в Исландии базы подводных лодок или авиации. Однако в 1938 году исландская полиция запретила полеты немецких самолетов, а с авиакомпанией Lufthansa были разорваны все отношения.

В 1930-е годы Исландия была стабильной демократией. Этнически общество было однородным – это была чисто исландская страна. Что касается расстановки политических сил, то существовала очень богатая политическая палитра – правые, консервативные, либеральные, левые партии и даже коммунисты.

Когда Коминтерн в 1935 году вместе с социал-демократами провозгласил политику создания единого антифашистского Народного фронта по всей Европе, ему удалось перетащить в свои ряды левое крыло социал-демократической партии Исландии. Была создана Единая социалистическая партия Исландии, которая просуществовала до 1968 года. Это была преимущественно партия левой интеллигенции, которая издали очень любила Советский Союз.

1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война. Исландия, как и Дания, объявила о своем абсолютном нейтралитете и принялась выжидать. При отсутствии собственной армии у Исландии обязанность обороны острова лежала на Дании.

9 апреля 1940 года немцы внезапно оккупировали Данию. Исландия тут же заявила, что продолжает оставаться в унии, но поскольку датский король является военнопленным и Дания захвачена, то Рейкьявик будет решать все вопросы самостоятельно. После чего у Исландии немедленно начались политические проблемы с Великобританией. Уже на второй день после захвата Дании немцами британское правительство заявило, что в случае угрозы нападения готово прийти на помощь Рейкьявику. И хотя прямой внешней угрозы острову как таковой не было, через месяц в Исландии высадились английские войска – несколько тысяч человек. Это было рациональное с военной точки зрения решение британцев – осуществить дружескую оккупацию Исландии и удержать тем самым стратегически важный остров за собой. Это было для них перестраховкой от возможных аналогичных действий Германии.

Больше всех произошедшему возмущались исландские коммунисты, трубившие, что идет империалистическая война, что в стране высадились английские империалисты с целью ее захватить и поработить. Англичане же вели себя очень прилично. Периодически они умело вылавливали нацистских агентов, потому что у самих исландцев не было нормальной полиции и тем более контрразведки. Англичане оперативно переловили нескольких агентов Берлина, арестовали и увезли к себе.

Гитлера также весьма интересовала территория и география Исландии, но ее захват стал бы достаточно сложной военно-морской операцией, требующей далекой и рискованной перевозки войск. В результате Берлин упустил подходящий для этого момент. Таким образом, своевременная высадка англичан полностью сняла угрозу захвата со стороны немцев, а сами англичане стали использовать Исландию как транзитный пункт для переброски материалов и грузов.

Экономически Исландии было очень выгодно пребывание англичан – прибыли приносили постой, продовольствие, строительство англичанами казарм для своих войск, привлечение для этих целей исландских рабочих. Стала сокращаться безработица. Когда же через год на смену англичанам в Исландию пришли американцы, на страну буквально пролился золотой дождь. Новой «проблемой» явилось огромное количество денег, которое было некуда девать. Безработица практически исчезла, жизненный уровень населения резко вырос.

Появились и новые национально-социальные проблемы во взаимоотношениях патриархального исландского общества с раскованными американскими матросами и солдатами. Последние были людьми довольно свободных нравов, и если многим исландским девушкам это очень нравилось, то их родителям наоборот. Тем более что среди американцев было много афроамериканцев.

С 1942 года Исландия стала крупным перевалочным пунктом для грузов союзников и играла роль очень важного военно-стратегического узла. Там разместилось несколько военно-воздушных баз, откуда вылетали самолеты-разведчики. Гитлеровскому руководству ничего не оставалось, кроме как наблюдать за этой дружеской оккупацией острова со стороны Великобритании, Канады и США.

В Исландии не было создано никакого добровольческого движения – люди не хотели идти воевать за освобождение Дании. Исландия не объявила войну Германии и до конца войны формально оставалась нейтральной. У нее были соглашения с западными союзниками о тесном сотрудничестве, но формально в войну она не вступала. В Европе у исландцев сложилась репутация крайне упрямых людей, и даже когда под конец войны союзники просили Исландию объявить войну хотя бы формально, хотя бы Японии, то вновь получили отказ – исландцы продолжали ссылаться на свой традиционный нейтралитет. Именно по этой причине, когда впоследствии Исландия принимала участие в создании Организации Объединенных Наций, она была принята в нее только в 1946 году, что несколько обидело исландцев.

При небольшом населении в Исландии в настоящее время сложилась очень богатая экономика. Вся система отопления в стране построена с использованием горячих природных гейзеров, поэтому отопление в Исландии не стоит ее жителям практически ничего. За счет имеющихся богатых гидроресурсов в стране производится алюминий, отсутствуют какие-либо квоты на ловлю рыбы. Немало денег в бюджет и населению по-прежнему приносит размещение натовских военных баз. До недавнего времени прибыль приносили и многочисленные самолеты, которые садились на дозаправку при перелетах через океан. Сегодня, с развитием авиационных технологий, этот источник дохода исчез. Тем не менее Исландия остается очень богатой страной.

Современная Исландия входит во все европейские и евроатлантические структуры (кроме ЕС), в Шенгенскую безвизовую зону. При всем этом страна очень бережно сохраняет свои язык и культуру, приглашая к себе всех, кто хочет заниматься историей, изучать саги, предлагая студентам и ученым высокие стипендии. Исландия – динамичная демократическая страна. Уже с начала ХХ века в ней существуют развитые демократические нормы и институты, она одной из первых предоставила право голоса женщинам. Как во время войны, так и сегодня в Исландии осуществляется довольно жесткая миграционная политика в силу удаленности страны и ее малого населения.

В 1943 году в Исландии был проведен общенациональный референдум, по итогам которого страна вышла из-под патронажа Дании и провозгласила независимую республику. Когда председатель исландского парламента провозгласил независимость Исландии, уже к вечеру того же дня ему пришла поздравительная телеграмма от датского короля Кристиана Х, находившегося в Копенгагене под домашним арестом. Новость о независимости Исландии была встречена в стране всеобщим ликованием. Дания даже не пыталась сопротивляться – она была оккупирована немцами, и ей было не до этого. Советский Союз одним из первых признал новый статус Исландии.

Американцы и британцы никак не вмешивались во внутренние дела страны, не пытались повлиять на исход выборов. В 1942 году в Исландии состоялись совершенно свободные выборы, в стране продолжалась бурная политическая жизнь. Внутренний порядок никак не был нарушен войной и дружеской оккупацией союзников.

Во время войны население никоим образом не ощущало на себе тяготы военного времени. Напротив, жизненный уровень населения заметно вырос, все продукты поставляли в достатке сначала англичане, а потом американцы. Исландия продолжала экспортировать рыбу в Соединенные Штаты. В послевоенной Европе самый высокий уровень жизни был именно в Исландии. В стране отсутствовали какие-либо разрушения, напротив, американцы привезли свою технику и автомобили, а после щедро оставили исландцам все, что было привезено.

Во время Второй мировой войны появилось довольно много внебрачных детей исландок от англичан и американцев. Это не приветствовалось общественным мнением, но тем не менее, в отличие от Норвегии, впоследствии все они были приняты в общество, как и их матери. В Норвегии же так называемые немецкие дети стали серьезной общественной проблемой. Конечно, в Исландии была и консервативная часть общества, особенно пожилые люди, которые относились к происходящему неодобрительно.

Исландия – социальное государство, очень похожее на Норвегию и Швецию. В стране работает созданная еще до войны одна из лучших систем здравоохранения в Европе, в годы войны в нее было вложено много дополнительных денег.

Таким образом, Вторая мировая война пошла Исландии только на пользу. На полученные от союзников деньги исландцами был обновлен траулерный флот, закупались новые торговые суда, была значительно улучшена инфраструктура, телефонная связь. Деньги союзников не были потрачены куда попало, а использовались очень рационально в интересах всего исландского общества.

8

Рождение Единой Европы

Юрий Борко, доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института Европы Российской академии наук

Вся европейская интеграция, т. е. современный Европейский Союз, а до этого Европейское объединение угля и стали (ЕОУС) и Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, или Общий рынок) выросли непосредственно из осмысления европейцами трагедии Второй мировой войны.

Общая идея Соединенных Штатов Европы, всеевропейского политического объединения¸ европейской интеграции, родилась задолго до этого. Первыми текстами проектирования европейского единства стали два трактата Данте Алигьери «Пир» и «Монархия», написанные им в самом начале ХIV века, между 1306 и 1309 годами. Слово «Европа» тогда еще не употреблялось – говорилось об объединении христианских народов. Еще через полтора столетия папа Пий II, он же итальянский гуманист Сильвио Пикколомини, произнес исторически значимую фразу: «Европа – наш очаг, наш общий дом». Именно им в первый раз и в этом точном смысле было употреблено понятие Европа.

Следом за ним за объединение европейских народов выступали великие гуманисты и просветители Эразм Роттердамский, Кант, Сен-Симон, Мадзини и, конечно, Виктор Гюго, который в 1948 году произнес свое знаменитое выражение «Соединенные Штаты Европы».

Уже к ХIХ веку представление о том, что на Европейском континенте все люди – европейцы, христиане, имеющие общую правовую основу – римское право, общую культурную традицию Греции, Рима и германских народов, схожие политические институты, доминировало среди европейцев. К концу ХIХ века в Европе сложилось широкое понимание того, что пусть европейские народы разговаривают на разных языках и принадлежат различным государствам, все они – прежде всего европейцы.

При этом нельзя забывать, что европейские государства формировались как национальные государства, nation state, что процесс формирования национальных государств протекал в долгую эпоху окончания политической раздробленности по мере политического объединения территорий бывших феодальных владений. Сперва выделились Бургундия, Прованс, Бавария и прочие, потом стали формироваться более крупные политические образования, объединявшие бывшие маленькие государства. Постепенно сформировались мощные единые государства, абсолютные монархии, которые к ХVIII веку превратились в великие мировые державы – Францию, Англию, Данию, Швецию, Испанию, Португалию, Россию.

Поскольку в основе государственного строительства в Европе лежали идеология национализма и принцип борьбы национальных интересов, принимающий порой крайние формы, то, с одной стороны, развивалась теория европейского объединения и крепла мечта о всеевропейском единстве, а с другой стороны, для Европы была характерна постоянная практика войн, столкновений, ожесточенной борьбы. Эти две идеи: европейского единства и национализма – в корне противоречили друг другу. С одной стороны, сложилось осознание того, что все жители Европы – европейцы, с другой – бал правила идея национального государства с его эгоистическими интересами.

Не раз предпринимались попытки установить стабильный европейский порядок – Вестфальский мир 1648 года, Венский конгресс 1815 года и другие. Однако к концу XIX века все ведущие государства Европы проводили агрессивную империалистическую колониальную политику и остро соперничали друг с другом. В результате этого империалистическое хищничество и радикальный национализм превзошли, превозмогли общеевропейскую идею.

Фридрих Энгельс, помимо всего прочего, был блестящим военным корреспондентом, политическим аналитиком и внимательно следил за текущими событиями в мире. Незадолго до своей смерти в 1895 году он писал, что основные тенденции в Европе таковы, что через 15–20 лет главные европейские державы схватятся друг с другом в смертельной схватке. Он отчетливо понимал, к чему идет дело и задолго до 1914 года сумел предсказать Первую мировую войну, развязанную ведущими европейскими державами.

Первая мировая война принесла европейцам невиданные в европейской истории жертвы и страдания. После окончания войны американский президент – визионер Вудро Вильсон выступил на Версальской мирной конференции со своими знаменитыми 14 тезисами послевоенного мирного устройства. Была создана Лига Наций, первая всемирная универсальная организация, призванная гарантировать мир во всем мире и разрешать конфликты политическим, а не военным образом. Тогда показалось, что все государства и народы осознали неприемлемость войны. Увы – за прошедшие после этого 20 лет Лиге Наций так и не удалось обеспечить прочный мир в Европе.

После Первой мировой войны в Европе продолжала жить идея создания многонациональной европейской федерации, похожей на Соединенные Штаты Америки. В это время она уже не была уделом одиночек, передававших ее друг другу как тайное знание, но охватила довольно широкие круги интеллигенции, интеллектуалов, среднего класса и большой части политиков. В 1929 году знаменитый министр иностранных дел Франции Аристид Бриан направил в Лигу Наций официальный правительственный меморандум о создании Европейской федерации. Суть его была в предложении европейским правительствам начать процесс европейского объединения на практике. Но, увы, в том же 1929 году внезапно разразился глобальный экономический кризис, известный как Великая депрессия. Против нее государства Запада оказались бессильны, потому что еще не были выработаны современные инструменты госрегулирования экономики и смягчения кризисов. В Германии на фоне глубокого экономического кризиса к власти рвался нацизм, который и заполучил ее в январе 1933 года.

Все высокие мечты о единой Европе, о Европейской федерации, Меморандум Бриана, Панъевропейское движение окончательно рухнули, когда реваншистская гитлеровская Германия 1 сентября 1939 года напала на Польшу и тем самым развязала Вторую мировую войну.

Если вернуться немного назад, то позорное Мюнхенское соглашение осени 1938 года, по сути, означало сдачу Францией и Англией не только Чехословакии, но и самой европейской идеи, предательство идеала единой Европы. Две великие европейские державы капитулировали в Мюнхене перед Гитлером. Политическим противником Невилла Чемберлена, тогда премьер-министра Великобритании, подписавшего мюнхенское соглашение, был Уинстон Черчилль, который еще в 1932–1933 годах, т. е. до прихода Гитлера к власти, говорил о том, что необходимо кардинально менять политику и готовиться к решительной борьбе с нацизмом. Он нещадно критиковал Чемберлена за пассивность и примиренческую политику все 1930-е годы. Черчилль оценил события в Мюнхене как национальный позор, но не смог убедить в этом свою консервативную партию. Очень скоро стало очевидно, что он был абсолютно прав. 10 мая 1940 года Черчилль стал премьер-министром Англии. Под его волевым руководством Британская империя в союзе с СССР и США разгромила гитлеровскую Германию и ее союзников.

Сегодня в Англии ведутся многочисленные споры по поводу действительной позиции Черчилля относительно идеи Единой Европы. Одни говорят, что он был сторонником Единой Европы, другие утверждают, что Черчилль всегда был противником европейской интеграции и выступал за то, чтобы Англия стояла от нее в стороне.

Чтобы понять подлинную позицию Уинстона Черчилля по этому вопросу, необходимо вспомнить его знаменитое программное выступление 19 сентября 1946 года в Цюрихском университете, куда он был приглашен как вновь избранный почетный доктор наук. Черчилль начал свое выступление следующими словами: «Я буду говорить о трагедии Европы, которая пришла к такому позорному результату в результате националистических распрей, прежде всего англо-франко-германского антагонизма. Первое, с чем мы должны покончить, – с господством националистической идеологии. Второе, что мы должны сделать, – Франция и Германия должны превратиться из врагов в союзников в строительстве Европы. И третье – континентальной Европе надо объединиться и построить нечто типа Соединенных Штатов Америки». Мы видим, что Черчилль был определенно за интеграцию послевоенной Европы, но при этом сама Англия не должна была в нее входить, дружески поддерживая интеграцию со стороны, как самый близкий сосед и союзник.

В конце 1980-х годов одновременно в Нью-Йорке и Берлине вышли три объемистых тома материалов под общим названием «Документы по европейской интеграции». Два тома содержат документы периода 1939–1945 годов, то есть Второй мировой войны. Они содержат 538 проектов и статей с интеграционными предложениями из самых разных стран – из подполья в оккупированных государствах, из Великобритании, из нейтральной Швеции и др. – т. е. более пятисот проектов европейской интеграции! Это показывает нам, что широкое движение за Единую Европу стало созревать с самого начала войны.

Сторонники этой идеи отнюдь не были политическими маргиналами, напротив, за Единую Европу выступали ведущие мыслители, политики, ученые, голоса которых были очень весомы для европейских обществ. Сторонники европейской интеграции включали в себя также широкий спектр центристских партий – от здравомыслящей части консерваторов до социал-демократов и умеренных социалистов. Противниками единства выступали две крайние фракции: ярые националисты и коммунисты. Если позиция националистов, ратующих за национальное государство, границы и суверенитет, достаточно понятна, то мотивы протеста коммунистов с их идеями всемирного братства без границ, интернационализма и пр. были не совсем очевидны.

Скорее всего причина была в том, что европейскими коммунистами командовали из Москвы. Много позднее диктат Москвы ослаб, и в 1970-е годы появился еврокоммунизм, более лояльный к процессам евроинтеграции. Коммунисты в 1940-е годы были очень популярны и входили во многие европейские правительства: например, в Бельгии, Голландии, Дании. Поэтому, предлагая Европе план масштабной помощи в восстановлении разрушенного войной хозяйства (план Маршалла), американцы выдвинули категорическое политическое условие – убрать коммунистов из правительств. Что и было выполнено.

Американцы с самого начала твердо поддержали идею европейской интеграции и вот почему. В завершающей фазе Первой мировой войны (в 1917 году) они послали в Европу огромную армию, которая сыграла решающую роль в разгроме немцев на Западном фронте. В результате США оказались в числе держав-победительниц. По их инициативе была создана Лига Наций. Однако после окончания президентского срока Вудро Вильсона и прихода к власти Уоррена Гардинга, в США взял верх изоляционизм, американцы ушли из Европы. Это стало одним из значимых факторов скатывания Европы к новой мировой войне. Извлекая уроки из прошлого, после Второй мировой войны американцы остались в Европе и остаются там по сей день. Это стало стратегическим решением президента Гарри Трумэна и всего американского истеблишмента на фоне начала и углубления холодной войны Запада и СССР (в 1945–1946 гг.).

Сама идея европейской интеграции никогда не была американской, но их мотивировало желание создать среди своих союзников на западе Европы прочный интеграционный блок, что полностью соответствовало национальным интересам самих США.

Выступление Черчилля в Цюрихе дало толчок тому, что давно зрело. Началась подготовка к Первому конгрессу европеистов, который состоялся в 1948 году в Гааге (знаменитый Гаагский конгресс). На него приехали француз Робер Шуман, немец Конрад Аденауэр, который тогда еще не был канцлером, но уже создал ведущую Христианско-демократическую партию Германии, бельгиец Поль-Анри Спаак – будущие отцы европейской интеграции. Председательствовал на Конгрессе Черчилль. На Конгрессе в Гааге было принято решение о создании Совета Европы – общеевропейской организации по защите прав человека и европейской культуры, которая до сих пор активно работает и в которую входит сегодня Россия. Вскоре после Конгресса была принята Европейская конвенция прав и свобод человека, был создан Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Совет Европы – важнейшая гуманистическая, гуманитарная организация, но она еще не была интеграционным объединением. Тогда же была образована еще одна организация – Европейского экономического сотрудничества и развития (теперь – ОЭСР). Ее задачей стала помощь в координации экономического восстановления Европы и экономическом сближении европейских государств.

Решение Гаагского конгресса заключалось в скорейшем создании Европейской федерации, т. е. политического союза. Это означало единые для объединяющихся стран конституцию, парламент, правительство, законодательство, армию. Тогда из этой амбициозной идеи так ничего и не получилось, потому что степень недоверия государств друг к другу была все еще велика. Никто не соглашался пойти на создание единой армии или отдать все полномочия во внутренней и внешней политике предполагаемому правительству европейской федерации.

Ключевой задачей будущей европейской федерации, фактически единого европейского государства, являлось прежде всего обеспечение прочного мира, исключение впредь войн между государствами Западной Европы. Для этого должны были тесно сблизиться Франция и Германия. Второй задачей было обеспечение безопасности перед лицом угрозы со стороны Советского Союза в условиях «холодной войны». С этой целью в 1949 году были созданы военно-политический союз НАТО и Федеративная Республика Германия (ФРГ).

Экономическая эффективность и экономическая интеграция мыслились лишь как третий фактор объединения – изначально интеграция рассматривалась прежде всего как политический проект. И только после того как попытка создания политической федерации рухнула, появился, словно из ниоткуда, Жан Монне с его планом наднациональной экономической интеграции.

Жан Монне – личность, сильно недооцененная мировой и европейской историей. Француз, родившийся в семье торговца коньяком в городке Коньяк, первоначально был обычным бизнесменом. Какое-то время он успел поработать в Лиге Наций, а когда закончилась Вторая мировая война, работал Комиссаром правительства по плану восстановления французской экономики (по поручению Шарля де Голля). Французский полуполитик, полубизнесмен был на короткой ноге с министром иностранных дел Робером Шуманом, был лично знаком с Конрадом Аденауэром, да и в целом хорошо знал послевоенную европейскую элиту.

Монне готовил свой прорывной план в глубоком секрете от всех. У него родились в начале 1950 года три революционные идеи. Первая – начать европейскую интеграцию не в политике, а в экономике. Конкретно – попробовать создать для начала ограниченные отраслевые наднациональные объединения, например, сообщество угля и стали.

Вторая – соучредителями такого объединения должны стать Западная Германия и Франция, выступающие как ядро интеграции. Меморандум, который готовил Жан Монне, так и назывался: «Предложения французского правительства правительству Германии о создании франко-германского объединения угля и стали». Он планировал, что на старте процесса интеграции выступят две эти страны, к которым потом могут присоединиться другие демократические страны Европы.

Третья идея – новая организация не должна стать простым международным форумом для обсуждения и координации, как это происходило в Лиге Наций, ОЭСР или Совете Европы. По его плану должна была быть создана организация, во главе которой встанет высшая власть, имеющая право принимать решения, обязательные для всех участников, т. е. обязательные для стран-участниц. Так родилась совершенно новаторская идея наднациональной власти, стоящей над государствами, решения которой, принятые в рамках ее полномочий, должны исполняться национальными правительствами беспрекословно.

Монне понимал, что, если он не привлечет к реализации своего проекта широкие политические и экономические круги, в которых господствовала давняя традиция федерализации Европы, у него не будет никаких шансов на успех. Подготовив свой секретный план, он показал его старому другу Роберу Шуману, министру иностранных дел Франции и влиятельной фигуре в правительстве. После чего на военном самолете отправился в Бонн, где целую ночь разговаривал о своем плане с новым германским канцлером Конрадом Аденауэром.

Шла весна 1950 года. Прошло всего несколько месяцев с момента создания ФРГ и пять лет с момента окончания войны. Аденауэр был только что избран канцлером ФРГ. Аденауэр сразу понял, что Западной Германии предлагают выйти из статуса побежденной и униженной страны и войти в элитный клуб равных. Он немедленно дал свое согласие на план Монне. После этого на основе бумаги Монне был подготовлен официальный меморандум правительства Франции.

9 мая 1950 года, в пятую годовщину капитуляции Германии, в Париже состоялась знаменитая пресс-конференция, на которой Робер Шуман огласил декларацию французского правительства с предложением создать в Западной Европе Объединение угля и стали на принципах, предложенных Жаном Монне. Причем презентация французского предложения готовилась настолько наспех, что происходящее забыли запечатлеть на кинопленку. Через несколько месяцев церемонию повторили – на этот раз для съемки кинохроники. С того времени ежегодно 9 мая отмечается День Европы – главный официальный праздник Европейского Союза, день рождения европейской интеграции.

Жан Монне умер в 1979 году, успев написать интереснейшие мемуары (в русском переводе – «Реальность и политика»). В них среди прочего он описывает свою встречу с Алленом Даллесом, который в начале 1950-х работал госсекретарем США. Находясь всю войну в Вашингтоне и занимаясь координацией военных поставок англичанам, Монне был прекрасно знаком с Даллесом, с которым они были добрыми приятелями. Весной 1950 года Даллес находился в Париже, в те самые решающие дни, когда Монне согласовывал свой план с Шуманом и Аденауэром. Монне обсудил план создания сообщества угля и стали с Даллесом в парижской гостинице, также строго конфиденциально. Даллес, человек очень умный и быстро соображавший, в свою очередь без колебаний ответил, что если немцы дадут свое согласие, то Америка полностью поддержит план. Таким образом, Монне заручился решающей поддержкой не только Аденауэра, но и американцев, что отдельно подчеркивает в своих мемуарах.

Шахты, угледобыча, коксующийся уголь и металлургия были в ту эпоху базовыми отраслями промышленности. Металл и энергия – основа основ как экономики, так и военной промышленности. Исторически центром экономического могущества Германии был Рур, Рурский промышленный регион. В результате осуществления плана Монне под общий и равноправный франко-германский контроль ставился центр экономической жизни и экономическое могущество Германии.

Немцы помнили унижение Версаля, но теперь им предлагали совсем другое – быть с победителями на равных, выйти из изоляции и присоединиться к сообществу демократических государств Запада. Если сравнить Версаль и решения, принятые после 1945 года, то европейцы в полной мере учли негативный опыт Версаля, осознав, что именно унижение Версаля явилось первопричиной возникновения гитлеровского реваншистского движения и фактически привело ко Второй мировой войне. Первым пунктом в программе гитлеровской партии НСДАП была именно отмена Версальского договора как унизительного и разорительного для Германии. Монне же предложил немцам принципиально другое решение, в основе которого лежали равенство и общие интересы участников.

Политическую элиту ФРГ было проще убедить поддержать проект. Во Франции же крайние националисты и коммунисты оказывали всяческое сопротивление представленному правительством плану. Здесь надо учитывать, что во Франции после войны позиции коммунистов были довольно сильны. Коммунисты входили в правительство Народного фронта в конце 1940-х годов и при этом следовали указаниям из Москвы противодействовать проектам европейской интеграции в любой ее форме, ведь это прямо мешало интеграции коммунистической.

Тем не менее авторитет Робера Шумана и Жана Монне, который к тому времени успешно закончил выполнение прекрасно сработавшего трехлетнего плана восстановления экономики, был достаточно велик, чтобы убедить остальных ведущих политиков Франции поддержать проект создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС).

Жан Монне понимал, что его проект чисто экономической интеграции, тем более интеграции секторальной, узкой, лишь по углю и стали, вызовет протест у федералистов, выступавших за немедленное создание политического союза, Европейской федерации. Но и его план был огромным прорывом к европейскому единству. Когда 9 мая 1950 года Шуман объявил инициативу французского правительства, на следующий день мировая пресса вышла с заголовками «Бомба Шумана». Это была настоящая сенсация – Франция и Германия договорились о совместном контроле над Руром, Сааром, над угольной и сталелитейной промышленностью двух стран – недавних смертельных врагов.

Для Франции и Германии это была обоюдовыгодная сделка. Франция старалась не допустить нового перевооружения Германии на основе ресурсов Рура, угля и стали, а Германия была рада вступлению в альянс на равных и возвращению региона под юрисдикцию ФРГ. Но если изначально речь шла только об этих двух странах – Западной Германии и Франции, – то практически сразу к ним присоединились Италия и три страны Бенилюкса – Бельгия, Нидерланды и Люксембург. Италия присоединилась по схожей с Германией причине – стремясь войти в клуб респектабельных демократий и реабилитировать себя за Муссолини и фашизм. Бельгия и Голландия дважды были жертвами агрессии Германии, поэтому не присоединиться к франко-германскому альянсу угля и стали они не могли. Тем более что у них были хорошо развиты соответствующие отрасли промышленности. Вступление в союз им было выгодно и экономически – открывались большие рынки сбыта сразу шести стран.

Стратегия Монне – Шумана чуть было не была опрокинута в последующие три года. Федералисты, которые были очень влиятельны и входили в правительства всех шести стран ЕОУС, подготовили договор о создании европейского оборонительного сообщества, единой европейской армии. Договор был подписан всеми шестью государствами и ратифицирован пятью из них, кроме Франции. Одновременно шла подготовка договора о политическом союзе – фактически о создании Соединенных Штатов Европы (СШЕ).

Но случилось непредвиденное. Договор об оборонительном сообществе был подписан всеми шестью государствами ЕОУС в 1952 году, но в 1954 году Французское Национальное Собрание отказалось его ратифицировать. Вышедший на трибуну депутат, надев на себя мундир с орденами, заявил буквально следующее: «Это, конечно, все хорошо, однако когда я представлю себе, что французским капитаном будет командовать немецкий майор, который участвовал в подавлении движения Сопротивления, когда я подумаю, что французский полковник будет подчиняться немецкому генералу, который возглавлял дивизию, маршировавшую по Парижу, я не могу заставить себя проголосовать за такой договор».

Политический союз европейских государств в начале 1950-х годов не состоялся и в полной мере не создан по сей день. Стратегия же Монне, состоявшая в приоритете экономической интеграции над политической и в постепенном росте доверия как основы для углубления интеграции, оказалась на редкость успешной. Именной ей Европейский Союз обязан своим единством и многочисленными и впечатляющими успехами.

9

Швеция в годы Второй мировой войны

Вадим Рогинский, историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук

Швеция – одна из немногих стран Европы, которой удалось сохранить нейтралитет и не участвовать в войне, по крайней мере, открыто. Это на долгие годы предопределило судьбу страны. На территории Швеции не происходило никаких военных действий, не было разрушений, страна при этом завоевала важный посреднический дипломатический статус.

В то же время две нейтральные страны Европы – Швеция и Швейцария постоянно находились под угрозой захвата немцами. Такие планы обсуждались в Берлине в 1940 году. Свою роль сыграла Москва, которая твердо указала Гитлеру не трогать Швецию. Советский Союз был заинтересован в сохранении независимости Стокгольма прежде всего из соображений сохранения общего баланса сил в Европе.

Швеция – королевство с демократической политической системой и высокоразвитой экономикой. В предвоенный период это была богатая и развитая страна.

Уже к середине ХIХ века в Швеции стал заметен быстрый экономический рост. В стране прошли глубокие реформы в области сельского хозяйства. Швеция страдала теми же болезнями, что и другие аграрные страны, прежде всего аграрным перенаселением. Несколько миллионов шведов эмигрировали в Соединенные Штаты, и тем самым проблема перенаселенности была в основном решена. В США уезжали в основном самые бедные слои населения.

В годы Первой мировой войны Швеция также сохраняла нейтралитет. Занимаясь посреднической торговлей с Германией и Россией, страна значительно обогатилась. При этом в самой Швеции случались революционные волнения в городах, голодные бунты, ведь продовольствие резко выросло в цене (потому что все запасы продавались Германии). В свою очередь, золотой запас немцев перекочевал в Швецию.

Исторически между Швецией и Россией регулярно случались конфликты из-за Финляндии. Веками Финляндия была частью Шведского Королевства, но в начале XIX века вошла в состав Российской империи. У шведов регулярно возникали надежды вернуть себе Финляндию, особенно в годы Крымской войны. Но сами финны этого вовсе не хотели, им было неплохо жить в собственной автономии под эгидой российского императора.

Единственный серьезный конфликт по поводу Финляндии случился в Первую мировую войну из-за Аландских островов – финских островов между Финляндией и Швецией, население которых говорит по-шведски. У Финляндии возникли свои сложности в составе России – Россия проиграла войну, в Финляндии шла гражданская война, а Швеция все это время оставалась нейтральной, и общее положение в ней было гораздо лучше. Весной 1917 года жители островов захотели самоопределиться и присоединиться к Швеции, но им в этом было отказано. Этот вопрос рассматривался Лигой Наций, которая приняла разумное решение оставить все на своих местах – шведское должно остаться Швеции, а финское Финляндии. В 1921 году Лига Наций признала принадлежность Аландских островов Финляндии на правах широкой автономии. Единственным государственным языком на Аландских островах остается шведский.

Когда Гитлер пришел к власти, Швеция в отличие от Дании не усматривала в этом непосредственной угрозы для себя. Это объяснялось ее географическим положением – у шведов не было общей границы с Германией. К тому же у Швеции имелись сильная армия и довольно мощная военная промышленность. Швеция выпускала танки и самолеты, при этом ее вооружения и военное строительство были рассчитаны исключительно на оборону. По мере усиления военной мощи гитлеровской Германии страх перед агрессией Берлина постепенно возрастал.

Сразу после захвата Гитлером Дании 9-10 апреля 1940 года последовала жесткая нота Советского Союза о своей заинтересованности в сохранении независимости Швеции. В тот момент Гитлеру не было резона ссориться со Сталиным, и на захват Швеции он не пошел.

Когда в 1942 году немцы разрабатывали новый план вторжения в Швецию сначала из Норвегии, а потом с моря, Швеция была уже другой. Прежде всего шведы к тому времени хорошо вооружились, психологически у них была четкая установка сражаться до конца. Было решено, что никакие приказы о капитуляции, о сдаче выполняться не будут. Было также детально разработано положение о том, что необходимо будет делать в случае возможного прихода немцев: по каким вопросам с ними можно общаться, какие органы власти уходят в подполье, какие сохраняются, какие вывески разбиваются, какие остаются на месте и так далее. Что было самым страшным для немцев – рудники и шахты должны были быть взорваны по всей стране сразу после начала немецкого вторжения. Таким образом немцы потеряли бы главный приз – сырьевые богатства Швеции. Немцам дали ясно понять, что, если они вторгнутся в страну, шведы взорвут все шахты, и Германия останется без железной руды, что, собственно, и было одной из основных причин желания немцев захватить Швецию.

Со стороны Гитлера и нацистов предпринимались попытки подорвать шведское государство изнутри. В Швеции были друзья Германии, которых пытался использовать Берлин. Например, Свен Гедин, знаменитый шведский путешественник, который издавался и в России, был любимым писателем Гитлера. Гедин неоднократно приезжал в Германию, но в конце 1930-х годов его отношение к Гитлеру изменилось после того, как он узнал о положении евреев в Германии. Гедин был настроен прогермански, но никогда не был нацистом. Происходящее в Германии ему не нравилось – он даже пытался за кого-то заступаться, пользуясь особым расположением к нему Гитлера.

Несколько лет в Швеции существовало сразу две коммунистические партии. Потом они переименовались в социалистическую партию, а затем приняли программу, которая была откровенно пронацистской. Но за них никто не голосовал – в Швеции существовала мощнейшая социал-демократическая партия с богатыми политическими традициями.

В течение пятнадцати лет, с 1930 года по 1945 год, послом Советской России в Швеции была Александра Михайловна Коллонтай. Она занимала важное место в шведском истеблишменте, фактически являясь его частью. Именно ей удалось удержать Швецию от участия в Зимней войне СССР с Финляндией. Через нее начались мирные переговоры с Финляндией, в которых Коллонтай на ряде этапов сыграла ключевую роль.

Оставаясь нейтральной страной, Швеция выполняла роль дипломатического центра, осуществляя важные посреднические миссии. На протяжении всей войны в стране продолжал находиться посол Германии князь Вид, аристократ по происхождению, который и после войны сделал приличную карьеру в ФРГ, став президентом Олимпийского комитета.

Шведы крайне негативно восприняли события в Мюнхене и последовавшее за ним нападение Германии на Польшу. Все скандинавы рассчитывали на Лигу Наций, на авторитет великих демократических держав, на международное право. То, что все нормы права были грубо нарушены, а западные державы, по сути, наплевали на малые страны, их возмутило. В 1940 году, после заключения московского мирного договора с Финляндией, возникла идея государственной унии между Швецией и Финляндией. Как сейчас стало очевидно, если бы это соглашение было заключено, Финляндию можно было бы удержать вне войны. Но план вызвал резкий протест как в Москве, так и в Берлине, причем по разным причинам. Сталин в то время еще не потерял надежду довершить начатое в 1939 году и захватить Финляндию. Сегодня есть опубликованные документы, свидетельствующие об этом. Гитлер же имел на Финляндию свои виды.

Когда 9 апреля 1940 года Гитлер за один день захватил Данию, а следом довольно быстро и Норвегию, в Швеции наступила паника. У Стокгольма была очень хорошая разведка, шведы были прекрасно информированы о планах немцев. Есть свидетельства о том, что в ночь на 22 июня 1941 года шведское правительство не спало, все министры сидели в своих кабинетах и ждали нападения – они знали, что в эту ночь начнется война. И понимали, что немцы придут к ним с ультиматумом. В самой Швеции были колебания то в одну, то в другую сторону. В первые годы войны, в 1941–1942 годах, эти колебания были главным образом в сторону Германии. Главной уступкой Берлину стало согласие на свободный пропуск немецких войск через территорию Швеции.

В ночь на 22 июня 1941 года немцы предъявили шведам ультиматум, суть которого заключалась в требовании пропустить дивизию Энгельбрехта на север. Правительство склонялось к отказу – ведь это стало бы вопиющим нарушением нейтралитета. Тогда король Швеции Густав V, который при этом вовсе не был прогерманским, заявил, что в случае отказа от принятия германского ультиматума отречется от трона. Шведам пришлось согласиться.

Король опасался, что отказ от принятия условий ультиматума немцев спровоцирует немедленное вторжение немецких войск. В те дни все боялись агрессии Германии. Пер Альбин Ханссон – премьер-министр, лидер социал-демократов, большой друг Коллонтай, буквально через несколько дней после окончания войны умер от инфаркта. Таково было перенапряжение сил – он был совсем не старым человеком. Шведская разведка активно работала в Берлине. Ее интересовало только одно: не оккупируют ли немцы Швецию следующей.

Несмотря на то что Швеция оставалась нейтральной страной, де-факто шведы сильно помогли немцам в вопросах переброски войск, поставок железной руды, вооружений, продовольствия и так далее. В совокупности это была заметная помощь Третьему рейху. В настоящее время шведы это признают.

В целом, как уже говорилось, нейтралитет Швеции был сильно колеблющимся и иногда поразительно совпадал с положением на Восточном, а потом на Западном фронтах. К концу войны отклонения от нейтралитета стали полностью в сторону союзников.

Известно, что в определенный период шведы отказывались принимать беженцев-евреев, чтобы избежать проблем с Берлином. Тем не менее в 1930-е годы в Швецию смогли перебраться около 3 тысяч евреев из Восточной Европы. В самой Швеции до войны жило довольно много евреев – шведских граждан. В 1942 году из Норвегии в Швецию перешли от террора нацистов до тысячи норвежских евреев. В 1943 году так же спаслись 8 тысяч евреев из Дании. Отдельно следует отметить роль Рауля Валленберга – шведского дипломата, спасшего в годы войны десятки тысяч венгерских евреев, выдавая им фальшивые шведские паспорта. В Швеции он заслуженно является национальным героем.

Шведский король, напротив, героем не был и регулярно ездил на лечение в Швейцарию, по дороге в Берлине встречаясь с Адольфом Гитлером. С дипломатической точки зрения в этом не было ничего особенного – обычная встреча глав двух государств.

Шведская промышленность в значительной степени работала на рейх. Volvo делала машины, компания Electrolux, которая сейчас выпускает бытовую технику, изготавливала военную продукцию. Десятки шведских концернов, которые и сегодня процветают, поставляли, в том числе, продукцию военного назначения для нужд рейха. Это был выгодный бизнес, коммерция, в отличие от положения датчан, которым подобное сотрудничество с рейхом было навязано силой.

Швеция, как и Соединенные Штаты Америки, выиграла как от Первой, так и от Второй мировых войн. Их экономики на войнах только поднимались.

Появились, конечно, небольшие проблемы в повседневной жизни. В годы войны жизненный уровень шведов немного упал. Одной из проблем стало отсутствие кофе, который шведы привыкли пить с ХVIII века. Пропал бензин, который Швеция получала из Советского Союза, но теперь Советский Союз воевал и был отрезан. Впоследствии советские поставки бензина возобновились. Еще одной из «проблем» стало прекращение поставок черной икры, также поступавшей прежде из Советского Союза. Конечно, в сравнении с тем, что пережили другие народы, положение и проблемы шведского народа сложно назвать серьезными.

Шведы и сами охотно шутят над собой на эту тему. Есть известная шведская карикатура, на которой изображены остров на лесном озере, маленький уютный домик, на террасе которого сидят старичок со старушкой и пьют чай. Кругом идет война, рвутся бомбы, все горит, а они говорят: «Неужели весь этот ужас продолжится – опять не будет кофе?»

При том что с Советским Союзом шведы разведывательной информацией не делились, с западными союзниками они ею делились охотно. Они симпатизировали англичанам и американцам – западным союзникам СССР. Советский Союз Швеция всегда побаивалась. Коллонтай очень много сделала для того, чтобы развенчать среди шведской элиты образ СССР как врага. Шведы, однако, все равно продолжали бояться русских. В шведском языке есть отдельное слово «fiende», что означает «заклятый наследственный враг» – т. е. русские. Такое представление о России тянется с давних времен. И если в современной шведской политике это не играет особой роли, то среди населения Швеции такой образ России сохраняется до сегодняшнего дня.

Отношения Швеции с Финляндией также складывались неровно. Тем не менее, когда шла Зимняя война, шведы активно помогали финнам – к соседям были направлены добровольцы, шли поставки вооружений. В Швеции был популярен лозунг: «Дело Финляндии – наше дело». В 1941 году такого уже не происходило.

В годы войны Швеция была тихой гаванью для многих беженцев. Шведы принимали практически всех. За исключением одной истории. Когда закончились военные действия и в Швецию переплыли прибалты, воевавшие в дивизиях СС в Латвии и Эстонии, все они были выданы назад Советскому Союзу – всего около 10 тысяч человек. Их судьба сложилась трагично. Сегодня шведы считают, что поступили неправильно, хотя в тот момент их в полной мере оправдывала ненависть к гитлеровцам. К тому же Советским Союзом был предъявлен ультиматум – передать ему всех бывших граждан Советского Союза (а все прибалты были к тому времени советскими гражданами). Эмиграция в Швеции пыталась их защитить, но у нее ничего не вышло. Сегодня шведы осуждают свой поступок.

В наши дни шведы испытывают некоторый стыд и оттого, что в годы войны им жилось хорошо по сравнению с другими народами. В целом в военные годы сохранялся привычный для них уровень и образ жизни. Шведов нельзя назвать просто обычными патриотами. «Наша страна – самая лучшая» – для шведов это не просто лозунг, а жизненная аксиома. Они справедливо гордятся своей продукцией самого высокого качества, налаженным жизненным комфортом, успешным социальным государством. Когда скандинавы только вступали в международное разделение труда в конце ХIХ века, у них выработалось понимание, что если они не могут захватить рынки количеством, то должны брать качеством. У шведов наукоемкая промышленность, прекрасно развиты наука и технологии, широко известен в мире передовой скандинавский дизайн.

За годы Второй мировой войны шведское общество сильно изменилось. Оно сначала сильно полевело. В связи с победой Советского Союза и укреплением его международного престижа в Швеции усилилось влияние социал-демократов, а потом и коммунистов. Советский Союз был популярен, в газетах публиковались фотографии Жукова – человека, победившего Гитлера. Все понимали, что от Советского Союза пока нет никакой угрозы, тем более что в прессе публиковались фотографии катастрофических разрушений советских городов. После начала «холодной войны» промосковские симпатии пошли на спад. Так происходило и по всей Европе.

Социал-демократы пришли во власть в Швеции еще в 1930-е годы. Это была партия, за которую голосовала половина населения, а в годы войны социал-демократы получили 54 % голосов на выборах, что являлось беспрецедентным результатом для партии. Социал-демократы были очень популярны в народе. В настоящее время они также находятся у власти, но при этом существенно изменился их социальный состав – заметно сократилась доля рабочего класса. Шведское общество продолжает оставаться сильно социально ориентированным.

Вторая мировая война в исторической памяти современных шведов, особенно у молодого поколения, занимает примерно такое же место, как Троянская война. Как то, что происходило когда-то очень давно. Для Швеции в целом Вторая мировая война не является ключевой темой в исторической памяти народа.

10

Дания в годы Второй мировой войны

Вадим Рогинский, историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук

Несмотря на то что в Средние века Дания была великой европейской военной державой, могучим королевством, наводящим ужас на соседей, во Второй мировой войне ее роль оказалась достаточно жалкой.

Прежде всего необходимо принять во внимание географическое положение Дании непосредственно по соседству с Германией. В силу этого для Дании не было страшнее и опаснее врага, чем немцы. В ХIХ веке датчане дважды проиграли немцам войны и лишь после окончания Первой мировой войны, воспользовавшись временным поражением и слабостью Германии, смогли забрать назад небольшую территорию – северный Шлезвиг.

После прихода в 1933 году к власти Гитлера датчане буквально дрожали от страха. Забегая вперед, отметим, что, когда гитлеровцы оккупировали Данию, они не стали возвращать себе упомянутые районы. Ключевую роль в этом решении сыграла расовая теория нацистов. Датчане считались гитлеровцами такими же арийцами, и даже гораздо более «чистыми», чем сами немцы. Норвежцы, германцы, шведы, датчане в расовой теории гитлеровцев считались своими, «расово чистыми» братьями. Общая идея Гитлера заключалась в том, что со временем датчане вольются, причем добровольно, в состав Третьего рейха.

Сравнивая оккупированные нацистами страны, можно сказать, что Дания в целом оказалась в более спокойном и даже привилегированном положении. Режим оккупации в ней был довольно мягким. Когда немцы захватывали Норвегию, в ней немедленно началась настоящая война – шли ожесточенные бои, бежало за границу правительство, появилось сильное сопротивление. В Дании же все военное сопротивление продлилось шесть часов. Было совершено всего несколько десятков выстрелов, и погибли десять человек.

Исторически, после того как датчане потерпели два тяжелых поражения от немцев в войне 1863–1864 годов, у них выработалась четкая военно-политическая концепция – с Германией им не справиться. Будут датчане вооружаться и обороняться или нет – все равно сопротивление Берлину бесполезно. В силу таких представлений Дания не вступилась за французов во время франко-прусской войны 1870–1871 гг., хотя французы их очень просили о помощи. В годы Первой мировой войны датчане также сидели тихо, сохраняя нейтралитет. Война была слишком близко от них, и они боялись пострадать.

Итак, минусом географического расположения Дании была постоянная уязвимость перед Германией, но плюс заключался в том, что Дания наживалась на Первой мировой войне как только могла. Датчане с выгодой поставляли в Германию продовольствие в течение всей войны. Дания – страна с самым высокоразвитым в мире сельским хозяйством. Петр Столыпин копировал свою аграрную реформу именно с Дании. Его главным советником по реформе был датчанин Кофод, вместе с которым русским премьер-министром строились планы создания высокопродуктивных фермерских хозяйств в России.

Исторически датчане – очень воинственная нация. С конца ХVIII века среди них распространилась идея, что естественными врагами Дании являются в первую очередь шведы. Но в конце ХIХ века победила другая концепция – признание шведов близким народом, двоюродными братьями датчан. Предлагались проекты государственного объединения датчан и шведов на основе единого скандинавского языка и его диалектов, складывания единой скандинавской нации. В Копенгагене издавался общескандинавский журнал с идеями, что вся Скандинавия представляет собой единое культурное сообщество.

К немцам у датчан было двойственное отношение. По сути, германский народ очень близок скандинавам как скандинаво-германский народ. Но для датчан немцы были старым врагом – ближайший сосед часто становится злейшим противником. Германия нанесла датчанам поражения в войнах, отняла территорию, под властью Берлина оказались 200 тысяч датчан, которых немцы активно старались германизировать. С другой стороны, нельзя отрицать огромное положительное, в особенности культурное, влияние Германии на датчан. В Германии были высокоразвиты культура, наука, искусство. Датчане это уважали и в силу этого массово изучали немецкий язык. Однако после прихода Гитлера и его партии к власти датское правительство и общество совершенно не одобряли политику нацистского режима.

Дания традиционно была королевством, но к началу 1930-х годов во всех скандинавских странах прошел ряд глубоких политических реформ, в результате которых вся реальная власть сосредоточилась в руках парламентов. У короля оставалась прежде всего огромная моральная власть. И сегодня в Швеции, Норвегии, Дании королевская власть является главным объединяющим символом государства.

Король Дании Кристиан Х был разумным и опытным человеком. Король Норвегии Хокон VII являлся его братом и ближайшим родственником. Но если норвежский король после начала немецкой оккупации оказался вне страны, то датский король все годы оккупации оставался в стране и даже свободно выезжал на конные прогулки без охраны. Только под самый конец войны он фактически оказался под домашним арестом – немцы окружили его дворец вооруженной охраной и никуда больше не выпускали. При этом ему сохранили возможность переписки. Кристиан Х даже написал письмо Сталину о желании Дании восстановить отношения, сожалея о том, что в свое время Дания подписала антикоминтерновский пакт.

После прихода Гитлера к власти король и политическая элита Дании с первого же дня ясно осознавали опасные последствия этого события. У них не было никаких иллюзий относительно намерений нацистов. Они очень боялись Германии. Им не нравилась расовая политика нацистов, в то время как в самой Дании этап антисемитизма был давно пройден. Дания была одной из первых стран, в которых проходили еврейские погромы – еще в ХIХ веке, но впоследствии это было успешно преодолено. Евреев в Дании жило не так много – около 8 тысяч человек при 4-миллионном населении страны. Антисемитизм в датском обществе носил маргинальный характер.

В Дании к началу войны была создана мощная социал-демократическая общественная система. Это была в целом очень левая страна, в которой господствовали идеи солидарности и взаимной поддержки. Среди датчан утвердились сильные солидаристские и социал-демократические убеждения и практики. Датчане были ревностными протестантами, и в то же время в обществе поддерживался очень высокий уровень терпимости, не существовало религиозной или национальной розни. Конечно, существовали отдельные радикальные движения, например, националистическая партия, но в отличие от Норвегии они не были значимой силой. С приходом Гитлера к власти датским националистам показалось, что их звездный час настал. Лидер националистов Фриц Клаузен принялся организовывать шумные демонстрации, но это не произвело должного впечатления на Гитлера и тем более на самих датчан.

Когда к концу 1930-х годов возникла реальная угроза немецкого вторжения, у короля и политической элиты Дании еще сохранялась надежда на помощь Лиги Наций. Скандинавы играли в Лиге активную роль. Но очень скоро стало понятно, что Лига Наций перед лицом агрессии бессильна. Тогда родилась идея скандинавской солидарности – заключения оборонительного союза скандинавских государств. Но и здесь возникли непреодолимые противоречия.

Официально Дания была нейтральной страной, как Швеция и Норвегия. Встал очевидный вопрос – как же нейтральные страны могут создать оборонительный союз? Проблема заключалась и в том, что в этот союз необходимо было включать Финляндию – финны очень стремились к союзу с Данией и Швецией. Они не хотели заключать соглашения с немцами, стремясь войти в скандинавское содружество наций. Но стратегические цели государств различались: если для финнов главный враг был на востоке, то для датчан – на юге.

В результате всех этих противоречий идея скандинавского содружества не была реализована. У стран были слишком различающиеся интересы. Норвегия ориентировалась на Англию, не хотела ввязываться из-за Финляндии в войну с Советским Союзом, а также не собиралась защищать Данию от немцев. Норвежцы до последнего момента верили, что их будущая война не затронет. Шведы тоже полагали, что смогут отсидеться, сохраняя строгий нейтралитет.

Скандинавы неоднократно собирались вместе – короли, премьер-министры, министры иностранных дел, обсуждая декларации о сохранении строгого нейтралитета, но все это закончилось 9 апреля 1940 года, когда на территорию Дании и Норвегии вошли части германского вермахта.

Планы оккупации Дании немцы начали вынашивать еще в декабре 1939 года. Их главной целью была Норвегия, но в случае захвата Норвегии Дания оставалась бы посередине. Данию необходимо было брать, чтобы прямым путем добраться через нее до Норвегии, тем более было понятно, что Копенгаген не станет оказывать сопротивления.

Советско-финская война также заметно повлияла на умонастроения короля и датской элиты. Соседняя Швеция не стала прямо вмешиваться в войну Москвы и Хельсинки. И хотя шведы активно помогали финнам, от своего нейтралитета они отступать не стали. Датчане также четко выразили свою позицию строжайшего нейтралитета и невмешательства, ограничившись посылкой финнам гуманитарной помощи.

Когда началась Зимняя война СССР и Финляндии, датчане не рассматривали ее как увертюру к более серьезным событиям. Они лишь опасались, что Советский Союз присоединит к себе и советизирует Финляндию, перспектива чего им очень не нравилось. Когда оказалось, что Зимняя война не привела к подобным результатам и когда был заключен мир, датчане успокоились. Для датчан самым опасным врагом оставалась Германия.

Мюнхенский сговор, в результате которого Чехословакия была брошена к ногам Гитлера, потряс датскую элиту. Чехословакия была уважаемой демократической страной и вдруг оказалась цинично предана ведущими западными державами. Датчане поняли после этого, что от западных демократий помощи ждать не приходится. Именно тогда появились идеи создания северного скандинавского союза, которые, как мы упоминали выше, окончились ничем.

Датчане не собирались воевать с Германией – у них было полное понимание того, что это бессмысленно. У Дании имелись небольшая армия, относительно приличный военный флот, способные решать сугубо оборонительные задачи. Еще до Первой мировой войны в Дании проходили бурные дебаты – стоит ли вообще вкладывать деньги в оборону страны. Многие считали, что тратить деньги на армию и флот нет смысла. Дальнейшие события доказали их правоту. 9 апреля 1940 года датская армия немцам не сопротивлялась. Приказ обороняться не поступил, немцы захватили страну без боя.

В момент вступления немецких войск посол Германии в Дании пришел к премьер-министру страны и объявил, что немцы пришли «защитить датчан от англичан». Дания должна была выглядеть в глазах остального мира как образцовая страна, которую Германия не захватывала, а, напротив, пришла помочь и защитить от общего врага – Англии. Ходили (или намеренно распускались) слухи, что англичане собираются вторгнуться на север Европы и что в такой ситуации немцы готовы его защищать.

Политический строй Дании под немецкой оккупацией оставался незыблемым. Остались на своих местах король, правительство, партии, выборы, даже коммунисты – до 22 июня 1941 года. Когда Гитлер напал на Советский Союз, отношения Дании с Советским Союзом были разорваны, советское полпредство покинуло Данию.

Гренландия, принадлежавшая Дании, также интересовала немцев. Около года там просуществовала чрезвычайно секретная немецкая метеорологическая станция. Когда об этом узнали датчане, то решили ее закрыть.

Другое владение Дании, Исландия – еще не успела стать независимой. Исландия получила широкую автономию в 1919 году, когда ее провозгласили Королевством Исландия в личной унии с Данией. Исландия имела абсолютное стратегическое значение для контроля над Северной Атлантикой. В 1938 году в Исландию вдруг стали приезжать «туристы» из Германии с военно-морской выправкой, фотографировать все вокруг, внимательно осматриваться. Впоследствии выяснилось, что у немцев была утопическая идея захватить Исландию и построить там базу для своих подводных лодок. Вслед за этими приготовлениями и после оккупации немцами Дании правительство Исландии заявило, что не подчиняется больше приказам из Копенгагена, так как Дания потеряла суверенитет.

Официально режим оккупации Дании так и не был объявлен Берлином. Переименовали только должность немецкого посла Сесиля фон Ренте-Финка, сделав его «уполномоченным немецкого правительства» в Дании. Формально сохранились дипломатические отношения между Берлином и Копенгагеном. Дания сохраняла все свои посольства за рубежом. Не были распущены армия и полиция.

При всем этом Германия более чем надежно контролировала Данию. Во-первых, через свои многочисленные войска, расположившиеся в стране. Во-вторых, через навязанные Копенгагену неравноправные экономические соглашения, невыгодный курс обмена валюты, клирингового обмена. Формально все это было принято датчанами добровольно. Фактически же все делалось под жестким давлением немцев.

Немцы потребовали передать им для обороны 30 торпедных катеров – датчане отдали 6, но без вооружения. На нужды Германии работали многие датские фабрики и заводы. Но главное – в Германию отправлялось в больших объемах датское продовольствие. В то время как практически вся остальная Европа голодала или нуждалась, единственной страной, которая сыто ела и пила все военные годы, была Дания. Датское сельское хозяйство работало на полную мощность. До оккупации экспорт продовольствия шел главным образом в Англию. Когда же сообщение с Англией прервалось, в Дании возникли огромные избытки сельхозпродукции. Продовольствие стали отправлять в Германию. Что было невыгодно датчанам, потому что приходилось отдавать продукцию в долг.

Датские войска никогда и нигде не воевали на стороне Германии. Формально в 1942 году Дания присоединилась к антикоминтерновскому пакту, что стало потом серьезным препятствием в восстановлении отношений с Советским Союзом. Известно, что немцы выкручивали по этому вопросу руки датчанам, и Дании пришлось пойти на этот шаг. Все уступки Данией делались под серьезным давлением Германии. Но воевать вместе с Германией датчане так и не стали.

В Дании проживало около 8 тысяч евреев, и уже в 1941 году начались первые попытки их притеснений со стороны немцев и местных националистов. Датские нацисты сожгли в Копенгагене синагогу, на что датский король открыто возмутился. Впоследствии за подобные антисемитские акты, прямо нарушающие датский уголовный кодекс, виновников сажали. В 1943 году Гитлер разгневался за это на датчан и потребовал вывезти из страны всех евреев. Немецкий офицер, который узнал об этом приказе, тайно предупредил правительство Дании. После чего за одну ночь в Швецию морем датчане перевезли почти 8 тысяч евреев. В результате в руки немцев попало около 200 человек.

Передавший информацию о готовящейся высылке евреев Георг Дуквиц был помощником немецкого посла в Дании. Дуквиц был нацистом, членом партии с 1930 года, но впоследствии разочаровался в идеях нацизма. Именно он помог организовать побег и спас тем самым подавляющее большинство живших в Дании евреев, будучи при этом нацистским чиновником. После войны, в 1955 году, Дуквиц стал послом ФРГ в Дании, его имя внесено Израилем в список Праведников мира.

Во время оккупации в Дании был создан подпольный Совет свободы, который активно работал в Копенгагене совсем рядом с немецкими войсками. Беспрецедентный случай в истории – забастовки и баррикадные бои устраивались им прямо в центре оккупированной страны. Датчане гордятся своими актами сопротивления. По всей стране стоят памятники этим событиям. Современному поколению датской молодежи об этом подробно рассказывается в школах.

Оккупация Дании закончилась с приходом с запада англичан. Как и в Норвегии, в Дании была заранее создана подпольная датская армия, и немцам ничего другого не оставалось, кроме как сдаться этой армии и наступающим англичанам. Это случилось 5 мая 1945 года. Идти немецким войскам тогда уже было некуда. Немцы были полностью отрезаны – на северо-востоке подошла советская армия, с запада находились англичане. Немецких военных к тому времени в Дании оставалось около 100 тысяч человек. Их разместили по лагерям военнопленных, а впоследствии все они были отправлены в Германию.

За годы оккупации Дании немцы не учинили больших преступлений. Вернер Бест, уполномоченный посол Германии в Дании, в конце мая 1945 года был арестован. Сначала датчане приговорили его к смертной казни, потом дали 12 лет тюрьмы. Отсидев немного, он вышел на свободу – за ним также не числилось конкретных преступлений.

Как и в Норвегии, в Дании после войны проводились суды и расстрелы нацистов и коллаборационистов. Расстреливали тех, кто принимал активное участие в убийствах мирных граждан. Бизнесменов, сотрудничавших с немцами, не тронули.

Для немцев Дания всегда была лишь промежуточным звеном в их стратегических планах, в то время как Норвегия имела стратегическое значение – в первую очередь географически, но, кроме того, в ней производились алюминий и дешевая электроэнергия. Однако и у Дании имелись ценные активы помимо продуктов питания. Это была высокоразвитая промышленная страна, производившая корабли, запчасти для самолетов и многое другое. Все диверсии и саботаж осуществлялись датчанами из движения Сопротивления именно против военных заводов, людей при этом старались не трогать.

Уже в октябре 1945 года Дания добилась включения в состав вновь созданной Организации Объединенных Наций. При том, что еще недавно датчане числились врагами союзников. Они подписали с Гитлером многочисленные соглашения и находились под немецкой оккупацией, хотя и мягкой. Датским дипломатам, которые работали в Вашингтоне и Лондоне и приезжали для переговоров в Москву, было непросто доказать невиновность своей страны. Но все же Дания была включена в состав ООН. Кроме того, своевременные переговоры об этом спасли ее от бомбежек союзников в 1944–1945 годах.

Англичанам было хорошо известно, что население Дании в целом является дружественным и пробританским. Жители Копенгагена ездили в Лондон достаточно свободно даже во время оккупации. Существовали особые каналы, по которым из Дании тайком вывозили людей. Таким именно образом был вывезен и знаменитый датский физик, нобелевский лауреат Нильс Бор.

Как уже говорилось выше, во время оккупации продолжали работать все датские министерства и иностранные посольства. Никаких личных контактов между Гитлером, другими высшими нацистами и высшими должностными лицами Дании во время войны не было. Наоборот, известен так называемый телеграммный кризис, когда к юбилею датского короля Гитлер направил ему очень теплое развернутое послание. В ответ король ограничился двумя словами: «Благодарю вас». Тем самым король проявил явное неуважение к фюреру. Гитлер был очень сердит, буквально рассвирепел. После этого неприятного эпизода он отозвал посла фон Ренте-Финка из Копенгагена и немцы сменили свою оккупационную политику на более жесткую. Чуть позднее у датчан возникла идея послать в Берлин кронпринца Фредерика с извинениями, но было уже поздно.

В Дании постоянно находилась большая группировка немецких войск. Еще больше оккупационных сил было размещено в Норвегии. Англичане регулярно подбрасывали Берлину дезинформацию о том, что Второй фронт будет открыт на севере Европы. Так удавалось успешно отвлекать значительные силы немцев от Восточного фронта, существенно помогая СССР.

По итогам войны никаких территориальных изменений для Дании не произошло. Границы государства остались теми же, что были до войны.

11

Норвегия в годы Второй мировой войны

Вадим Рогинский, историк, доктор исторических наук, Институт всеобщей истории РАН

Норвежское руководство совсем не собиралось участвовать во Второй мировой войне и планировало остаться в стороне от ее фронтов, как и в годы Первой мировой войны. В годы первой войны Норвегия довольно удобно устроилась – сотрудничала одновременно с государствами Антанты и Германией, пользуясь всеми благами своего нейтрального положения. Во Второй мировой войне ситуация кардинально изменилась. В 1939–1940 годах Советский Союз воевал против Финляндии, и в марте 1940 года, когда война закончилась, англичане и французы стали готовить военную экспедицию в помощь Финляндии, которая должна была высадиться в Норвегии. Реальной стала перспектива оккупации Норвегии англичанами и французами.

Если бы Гитлер первым не напал на Норвегию, рано или поздно ее заняли бы британцы. В целом население Норвегии было настроено проанглийски. К немцам отношение норвежского народа было много сложнее. Гитлер решился напасть на Норвегию после того, как выяснилось, что англичане грубо нарушают норвежский нейтралитет, захватив 16 февраля 1940 года немецкий вспомогательный корабль «Альтмарк» в норвежских водах, а после стали готовиться ставить там морские мины.

Когда 9 апреля 1940 года немцы захватили Данию и тут же начали высадку в Норвегии, соседней Швеции повезло, ее миновала участь быть оккупированной. Москва твердо дала понять дружественному тогда Берлину, что Советский Союз не заинтересован в изменении статуса Швеции. Советский Союз гордился своим успешным заступничеством за шведов. Ведь гитлеровская Германия была чрезвычайно заинтересована в бесперебойном получении железной руды, добываемой на севере Швеции. Руду перевозили по железной дороге, идущей от Нарвика в Норвегии до финского порта Лувиа на Балтике, на Ботническом заливе. Немцам было бы удобнее возить руду из Лувии через Ботнический залив по шведским территориальным водам, потому что англичан на Балтике не было. Но Ботнический залив надолго замерзает зимой, и поэтому руду возили в Германию из Нарвика по норвежским территориальным водам. Для немцев военные операции в Скандинавии были прежде всего борьбой за стратегически важные ресурсы.

Географическое положение Норвегии для немцев было исключительно стратегически важным. Норвегия обеспечивала контроль над Северной Атлантикой. Впоследствии выяснилось, что немцы планировали захватить и Исландию, кроме того, у них имелась секретная метеорологическая станция в Гренландии. Таким образом, гитлеровцы стремились контролировать широкий выход к морю и важнейшие морские пути на севере Атлантики. Далее гитлеровцы планировали захватить и советско-норвежский заполярный архипелаг Шпицберген, хотя в 1940 году у них еще не было конкретных планов нападения на Советский Союз.

Норвегия – еще и важный поставщик рыбы. Также в стране имелась в достатке дешевая электроэнергия и производился алюминий. Небольшой, но тоже стратегически важный объект располагался в Рьюкане – электростанция и завод по производству тяжелой воды. Французы ухитрились накануне войны вывезти из Норвегии накопленные запасы тяжелой воды, но завод продолжал работать, а сама тяжелая вода была необходима для работ по созданию атомной бомбы. Ценность объекта понимали в те годы очень немногие, но далеко не случайно союзники в 1942 году попытались бомбардировать и уничтожить эту точку. В 1943 году немцы решили вывезти всю накопленную продукцию – небольшую цистерну с тяжелой водой. Но паром, который ее перевозил, «вдруг» взорвался в самом глубоком месте озера, при взрыве погибли мирные люди. Весь запас тяжелой воды ушел на дно, и достать его оттуда было уже невозможно.

В военно-стратегическом отношении оккупация Норвегии оказалась очень полезна для немцев. Во время Второй мировой войны с территории Норвегии работали немецкие военные самолеты и корабли, которые старались перехватывать и топить союзнические конвои на Мурманск. Немцы могли также зайти по суше на крайний северо-запад России, к Кольскому полуострову, а также контролировать северное небо.

Норвегия к началу войны была развитой промышленной страной. Норвежцы прикидывались бедными, но это было верно лишь в сравнении со Швецией и Данией. У Норвегии имелись хорошая промышленность, четвертый по величине в мире торговый флот (тысяча кораблей), в том числе огромный танкерный флот. Норвежцы постоянно его модернизировали и обновляли. Когда началась война, почти весь флот успел перейти к западным союзникам.

Норвежский национал-социалист Видкун Квислинг был в Норвегии маргинальной, но при этом оригинальной фигурой. В Норвегии его широко узнали после того, как он вместе с Нансеном спасал голодающих советского Поволжья в 1921 году, а в начале 1930-х годов стал норвежским военным министром. Тогда же Квислинг создал свою партию «Национальное единство», которая была откровенно нацистской партией. Квислинг был хорошо образованным человеком. Одним из немногих норвежских политиков, кто жил и работал в России, знал русский язык, имел русскую жену. Великолепный организатор, интересный собеседник, внешне вальяжный и импозантный человек. На старте политической карьеры Квислинг симпатизировал левым силам, сначала сделал предложение Норвежкой рабочей партии создать красную гвардию, потом обратился к коммунистам. На него большое влияние оказал советский опыт, он имел дружеские отношения с Львом Троцким. Позднее взгляды Квислинга радикально изменились. Квислинг написал книгу «Россия и мы», в которой Советская Россия уже была названа главной угрозой мировой цивилизации. У него появились антисемитские настроения, которых раньше за ним не замечали. В Норвегии в обществе практически не было антисемитизма.

Квислинг создал свою партию, скопировав многие принципы и подходы у нацистов, но поддержки среди норвежцев не снискал. На первых своих выборах в 1933 году партия набрала 2,5 % голосов и не попала в парламент. В последующие годы дела у партии Квислинга пошли еще хуже.

В нацистской расовой теории норвежцы считались стопроцентными арийцами: чистая северная раса, блондины с голубыми глазами. Нацисты умело играли на чувствах расового превосходства норвежцев. И тем не менее в Норвегии нацизм, который был в те годы общеевропейской модой, не получил народной поддержки. Норвегия оставалась левой страной. Половина страны голосовала не за национал-социализм, а за Норвежскую социал-демократическую партию. Норвежская рабочая партия была самой левой среди всех партий. Впоследствии она вошла в Коминтерн, ее идеи были широко распространены даже в правительстве.

Когда немцы захватили Норвегию, Квислинг начал играть важную политическую роль, но главные властные позиции занимал Йозеф Тербовен, гитлеровский рейхскомиссар, наместник Берлина в Норвегии. Настоящий нацист, который участвовал еще в гитлеровском «Пивном путче», ветеран нацистской партии, женатый на секретарше Геббельса. Он сделал хорошую карьеру – работал партийным гаулейтером важнейшей Рейнской области, после чего Гитлер перебросил его в Норвегию. Если Квислинг особенно не выступал за расстрелы, то Тербовен применял расстрелы повсеместно. Квислинг понимал, что норвежцы никогда не примут политику кровавых репрессий и террора, но при этом единственным шансом для него прорваться к власти была немецкая оккупация Норвегии. Квислинг внес свой весомый «вклад» в оккупацию Норвегии. Именно он убеждал Гитлера, что Норвегия его поддержит, что в Норвегии не любят англичан, хотя на самом деле Норвегия была пробританской страной.

Утром 9 апреля 1940 года немцы высадились в Норвегии, и в этот же день произошли два события, которые во многом предрешили исход всего дела. Во-первых, норвежские артиллеристы потопили флагманский немецкий крейсер «Блюхер», который должен был обеспечить быстрый захват столицы страны – города Осло. Город быстро захвачен не был, что дало норвежскому руководству возможность покинуть страну. Во-вторых, Карл Хамбро, христианин еврейского происхождения, политик-консерватор, председатель норвежского парламента, успел организовать спецпоезд и вывезти из страны всех депутатов и правительство. Немцы сообразили, что произошло, но было уже поздно. Эта случайность позволила норвежскому королю создать в Лондоне легитимное правительство Норвегии в изгнании.

Осло немцы захватили чуть позже. Перед военным атташе германского посольства стояла задача – захватить королевскую семью. Но его команду задержали несколько десятков королевских гвардейцев плюс стрелки из местного стрелкового общества. Между ними произошла стычка, было убито несколько человек, немцы были на какое-то время задержаны. За это время король и парламент все обговорили, собрались и организованно покинули страну. Немцы не успели их догнать и захватить.

Оккупированная Норвегия несколько лет служила немецким военно-стратегическим планам. На первом этапе войны Гитлер держал в Норвегии до 400 тысяч своих военных, потом это количество уменьшилось до 300 тысяч человек, но всегда оставалось значительным. Англичане постоянно распространяли дезинформацию о том, что собираются открывать в Норвегии второй фронт. Это заставляло нацистов держать на севере огромные силы. Гитлер даже принял решение построить в Норвегии для защиты от высадки союзников «Крепость Норвегия», на строительство которой согнали около 80-100 тысяч советских военнопленных плюс 20 тысяч югославов.

Тем же утром 9 апреля 1940 года Квислинг захватил в Осло радиостанцию и объявил, что устроил государственный переворот и с этого момента является премьер-министром. Немцы сначала не вмешивались в происходящее, но когда выяснилось, что Квислинга в стране никто не поддерживает, начали вести переговоры с оставшимся в стране истеблишментом, в котором мнения насчет сотрудничества с немцами разделились. Кто-то ушел с королем и правительством, а из тех политиков и администраторов, что остались в Норвегии, немцы создали так называемый Административный совет, который и должен был создать новое правительство. В дальнейшем немцами планировалось вызвать короля на переговоры о сотрудничестве. Немцы собирались создать хоть и марионеточное, но все-таки чисто норвежское правительство. Норвегия как отдельное государство была немцами формально сохранена, в ней даже свободно работала коммунистическая партия, которая впоследствии долго открещивалась от своих идей создания рабоче-крестьянского государства под эгидой гитлеровской Германии.

Немцы допускали подобный политический плюрализм до сентября 1940 года, когда запретили сначала коммунистов, а потом и все остальные партии. Было сформировано марионеточное эрзац-правительство, в котором Квислинга уже не было. При этом его партия «Национальное единение» продолжала работать, а отдельные ее члены вошли в новый кабинет министров. Позже, 1 февраля 1942 года, Квислинг был провозглашен немцами министром-президентом, находящимся, разумеется, под полным контролем немецкого рейхскомиссара.

Таким образом, в Норвегии образовалось троевластие – марионеточное правительство Квислинга, берлинский рейхскомиссар Тербовен, в руках которого были аппарат гестапо и эсэсовцы, всего около 6 тысяч человек, а также огромный немецкий вермахт, который не подчинялся ни тому ни другому. Все спорные вопросы, которых возникало множество, ездили решать к Гитлеру.

Некоторая проблема для немцев заключалась в том, что Квислинг хотел добиться при этом более правдоподобной независимости Норвегии. Его немногочисленные сторонники в наши дни говорят о том, что Квислинг стремился сохранить Норвегию независимой, значительно расширить ее границы, что у него была широкая программа внешней экспансии – в частности, планы захватить советский Кольский полуостров, вернуть утраченные еще в ХVII веке провинции в Швеции, а также датские Исландию и Гренландию. Программно он выступал за национал-социалистическую Норвегию.

Вся норвежская полиция, служившая до войны и при консерваторах и при либералах, в полном составе продолжила работать и при нацистах. Оставшийся в стране аппарат государства практически полностью подчинился Гитлеру. Случались, конечно, отдельные увольнения, были чиновники, которые не соглашались сотрудничать с оккупантами – как выяснилось в дальнейшем, многие из них сотрудничали с норвежским Сопротивлением. Против тех из них, кто не подчинялся, немцами осуществлялись репрессии. Так, например, многих школьных учителей сослали на дальний север. После забастовки рабочих в сентябре 1941 года два профсоюзных лидера были расстреляны немцами без суда.

Евреев в Норвегии жило около двух тысяч человек. Были еще евреи, которые бежали из Европы – 300–400 человек. Именно они были схвачены нацистами и отправлены на уничтожение в Освенцим. Своих евреев, граждан Норвегии, норвежцы скрывали и защищали. Они сумели переправить в Швецию больше половины норвежских граждан-евреев, несмотря на то что в это время уже существовала хорошо охраняемая норвежско-шведская граница.

Партизанское движение в норвежских лесах было практически невозможно. Поэтому в Норвегии действовали городские партизаны, а также была создана подпольная 40-тысячная норвежская армия. Страна была разбита на военные округа, англичане сбрасывали норвежским подпольщикам оружие с самолетов. Планировалось, что в час «икс» эта армия выступит против немцев. Так и произошло в мае 1945 года. Проблема была в том, что как только партизаны устраивали диверсии и акции саботажа, на место событий немедленно приходили гитлеровцы и расстреливали заложников.

Квислинг пытался действовать хитро. Так, например, в 1943 году он вел борьбу с Тербовеном за политическое влияние и предложил немцам, чтобы Норвегия приняла участие как самостоятельное государство в войне против Советского Союза. 16 августа 1943 года он объявил войну Советскому Союзу от имени своего марионеточного правительства. В этой же связи Квислинг и его сторонники решили устроить в стране военную мобилизацию и мобилизовать порядка 70 тысяч человек. Под видом обеспечения организации трудовой повинности по всей стране были созданы картотеки учета граждан. Системы прописки как таковой не существовало, поэтому заново переписали всю молодежь, чтобы после собрать ее якобы на трудовую повинность, а затем погрузить и отправить в Германию воевать. Но в один день по всей стране все картотеки сгорели – сработала акция саботажа.

Квислинг объявил войну Советскому Союзу, но с юридической точки зрения он был самозванцем, и его решение было абсолютно незаконным. Законное правительство Норвегии войну Советскому Союзу не объявляло. Правительство находилось в Лондоне и объявило войну Германии практически сразу после ее вторжения – 9 апреля 1940 года. При этом лондонскому правительству удалось еще и вывезти из страны весь золотой запас Норвегии.

На другой стороне, в британских и американских войсках, норвежцы смогли сформировать целую армию. Ими были сформированы авиационные части, в т. ч. бомбардировочный полк. В этой связи норвежцы мыслят себя как полноправные участники войны на стороне антигитлеровской коалиции. Их было не так много, но они даже сумели принять участие в оккупации Германии – в Берлине стояла норвежская рота, офицером в которой служил будущий немецкий канцлер Вилли Брандт. Он во время войны находился в Норвегии, где участвовал в движении Сопротивления, потом бежал в Швецию. В 1948 году Брандт поменял норвежский паспорт на немецкий.

7 мая 1945 года немцы, находящиеся в Норвегии, капитулировали. 8 мая все они были арестованы и интернированы. Тербовен и начальник гестапо осознали, что им в этой ситуации надеяться не на что, пошли в гараж и взорвали себя на мине. Квислинг сдался, был арестован, его судили и расстреляли. Он пытался связаться с советскими представителями и просить о пощаде, но заведомо безуспешно. После 1945 года со всеми, кто служил в оккупационных администрации, правительстве и полиции, норвежцы разбирались в ходе судебных процессов. В Норвегии на каждом здании суда написано: «Эта страна строится на законе». Все, кто был расстрелян или отправлен в тюрьмы, получили наказания по решению судов.

Англичане пришли немного позже. От них норвежцам поступил жесткий приказ: самим немцев не трогать. Немцы должны были сложить оружие перед норвежцами и ждать, пока придут англичане и отправят их в плен. Поэтому немцев, кроме гестаповцев, норвежцы не обижали. Военнослужащих было запрещено трогать, они организованно собирались в сборных пунктах, все их пленение прошло достаточно спокойно. Местных же квислинговцев норвежцы ловили, избивали, но никого при этом не убили. К суду за сотрудничество с немцами и преступления в годы оккупации было привлечено порядка 50 тысяч человек. В октябре 1945 года было расстреляно около 30–40 человек – практически вся верхушка коллаборационистского режима, правительства, высокопоставленные сотрудники службы безопасности. В центре Осло сохранилась стена, у которой происходили расстрелы.

В страну вернулась вся королевская семья, что вызвало искренний восторг норвежцев. Монархия в Норвегии сохраняется и пользуется огромным авторитетом в народе и в наши дни.

В 1970-е годы участники квислингского движения, которые отсидели долгие тюремные сроки, попытались себя реабилитировать, но норвежский народ их так и не простил.

12

Румыния в годы Второй мировой войны. Маршал Антонеску

Татьяна Биткова, историк, старший научный сотрудник сектора Восточной Европы ИНИОН РАН

Во время долгого пребывания коммуниста Николае Чаушеску у власти (1965–1989 гг.) тему фашистской Румынии, и в том числе правление и политику маршала Иона Антонеску, в Бухаресте старались не вспоминать. После свержения Чаушеску и падения коммунистической диктатуры, т. е. с начала 1990-х годов, в страну пришла свобода слова, и румынское общество начало активно обращаться к историческим сюжетам, ранее запретным. В том числе вспомнили и начали много говорить и писать о маршале Антонеску. Появилось много работ о нем, его имя широко упоминалось в печати. В известной мере маршал стал популярной фигурой – в разных местах открывались памятники Антонеску, его именем называли улицы городов. Речь, конечно, шла не о фашисте Антонеску, близком союзнике Гитлера. Румыны скорее начали прославлять твердого, сильного национального лидера, который умело и смело взял в свои руки власть в очень тяжелый и трагический момент румынской истории.

Когда Австро-Венгерская империя распалась после Первой мировой войны, ее территории отошли самым различным странам. Королевству Румыния досталась Трансильвания – большая территория, испокон веков имевшая смешанное население. В основном это было румыно-венгерское население, но сохранялся и заметный процент немцев, живших на этой территории с незапамятных времен, – когда-то венгерский король призвал их для развития промышленности и строительства крепостей. Даже сегодня Трансильвания выглядит очень по-немецки.

Румыния довольно странным образом поучаствовала в Первой мировой войне. Вначале она заявила о своем нейтралитете, и только в середине 1916 года румыны подписали союзный договор с Антантой, выступив против держав Оси. Причем первоначально подписали союз тайно, чтобы никто об этом не знал. После заключения союза Румыния сотрудничала и с русской армией. Затем, в 1918 году, румыны переметнулись на сторону Германии и Австрии. А за день до окончания войны вновь объявили войну Германии, вскочив тем самым в последний момент в вагон победителей.

В России в это время разворачивались драматические события: две революции, Гражданская война, Брестский мир с немцами. На территориях между Румынией и юго-западом Российской империи воцарился полный хаос, чем и воспользовалась Румыния, захватив Бессарабию и часть Буковины. Буковина была разделена потом между Румынией и Советской Россией.

После того как в 1918 году Румыния заполучила Бессарабию, ее новые границы были международно признаны только в 1920 году. Советская Россия не признавала этих границ никогда, вплоть до 1940 года, когда Сталин вернул себе прежние владения Российской империи. Между румынами и их соседями имелись в межвоенный период и другие спорные территории. Среди них небольшие области, которые оспаривала Болгария. Например, Южная Добруджа близ Черного моря. Серьезные разногласия относительно территорий сохранялись с Венгрией.

В таком виде Румыния просуществовала до 1940 года. Она располагала большими территориями и при этом ощущала неуверенность в своей безопасности. В кризисный период конца 1930-х – начала 1940-х годов в Европе непрерывно проходили сложные дипломатические переговоры по вопросам безопасности. Западными державами то замышлялась широкая коалиция против Германии с участием СССР, то, наоборот, союзы с Германией против Советского Союза. Румыния, с одной стороны, боялась Германии. С другой стороны, Советского Союза она опасалась еще больше. Страна пыталась заручиться поддержкой Англии и Франции, но никто из них не мог дать Бухаресту надежных гарантий безопасности.

Как государство Румыния в межвоенный период была достаточно прочным образованием. Исторически королевство Румыния возникло достаточно поздно, в результате войн европейских держав с Османской империей. 1878 год стал годом официального образования Румынии как независимого королевства. Основу Румынии составили Валахия, так называемое старое королевство, и часть бывшего Молдавского княжества. Притом только часть последнего, потому что другая часть Молдавии в 1812 году отошла России и пребывала в составе Российской империи до 1918 года. В российской части княжества в течение этого столетия происходили процессы постепенной русификации населения.

Румыния состоялась как полноценное восточноевропейское государство – с легитимным правительством, денежной системой, армией, бюрократией, королем. Румыния являлась парламентской конституционной монархией. Король далеко не был номинальной фигурой в системе власти. Согласно Конституции, принятой в 1923 году, он имел достаточно широкие властные полномочия: право распустить парламент, влиять на формирование правительства, внешнюю политику и так далее.

В 1927 году в стране была создана «Железная гвардия» – праворадикальное политическое движение, которое поначалу было небольшой группой единомышленников во главе с Корнелиу Кодряну, обладавшим огромной харизмой. В основе идеологии движения лежали ультранационализм, антикоммунизм, антикапитализм и антисемитизм. Кодряну был тогда совсем молодым человеком, студентом 1899 года рождения. Первой военизированной организацией его легионеров стал «Легион Святого Архангела Михаила».

Кодряну удалось не только создать и сплотить вокруг себя своего рода боевой рыцарский орден, но и широко внедрить в румынское общество идеологию легионеров, громким лозунгом которых стала «борьба за народ». Ее основной смысл: народ Румынии страдает, он должен выйти из нищеты, ему надо в этом активно помочь. А именно: решительно бороться с коррумпированной политической верхушкой и буржуазией, в т. ч. с помощью открытого террора. Антисемитизм – также то, без чего нельзя говорить о легионерах «Железной гвардии». Кодряну во всем копировал Гитлера и немецких нацистов. В 1922 году он недолго поучился в Берлинском университете и много слышал там о Гитлере и его партии. Позже, в 1930-е годы, Кодряну и Гитлер встречались.

Легионеры Кодряну разработали и постепенно распространили в румынском обществе тоталитарную антисемитскую великодержавную идеологию. К середине 30-х годов радикальная идеология легионеров была глубоко внедрена и в среду румынской интеллектуальной элиты. Даже такие известные румынские философы, ставшие позднее знаменитостями за рубежом, как Мирча Элиаде и Эмиль Чоран, подверглись известному ее влиянию. На таком интеллектуальном и общественном фоне на политическую арену Румынии вышел Ион Антонеску.

К концу 1930-х годов Антонеску был широко известной в Румынии фигурой – как успешный профессиональный военный и умелый дипломат. В 1920-е годы он поработал в Лондоне и Париже. Прошел Первую мировую войну, ранее участвовал в карательных акциях против крестьян во время волнений 1905–1907 годов. Антонеску делал карьеру прежде всего как военный специалист. В 1937 году он был назначен королем министром обороны Румынии.

Антонеску стал министром обороны, но его отношения с королем складывались непросто. В 1938 году властями были предприняты активные действия против экстремистов из «Железной гвардии». На суде против легионеров главным подсудимым был Кодряну, которому вменяли кроме организации терактов еще и предательство родины. На заседаниях суда присутствовал и министр обороны Антонеску. На вопрос судьи, считает ли он Кодряну предателем, Антонеску вышел и пожал Кодряну руку со словами: «Разве будет генерал Антонеску пожимать предателю руку?» Это была открытая демонстрация поддержки легионеров. После этого король попытался изолировать Антонеску, поместив его под домашний арест. Вторая подобная попытка была предпринята королем в 1940 году. При этом до 1940 года Антонеску еще не был политиком. Он делал политические заявления исключительно от себя лично и был популярен в стране прежде всего как кадровый военный, как живой символ армии.

Король Кароль II ненавидел «Железную гвардию». В 1938 году Кодряну был убит в тюрьме по приказу короля – якобы при попытке к бегству. Король являлся гарантом стабильности и порядка в стране и не мог терпеть террористов и их подрывную деятельность. «Железная гвардия», в свою очередь, убила четырех министров внутренних дел, на ее счету было много и других жертв. Ясно, почему король всячески с ними боролся.

В 1938 году король распустил парламент, запретил все партии, объявив, что теперь только он является гарантом порядка в стране. Период с 1938 по 1940 год – время так называемой королевской диктатуры. Король как мог пытался обуздать кризис и беспорядки в стране. Но дополнительно возникли тяжелые внешние условия. Румыния несла территориальные потери, ей пришлось отдать Бессарабию СССР, подчинившись ультиматуму Сталина. К тому времени Советский Союз уже забрал себе половину Польши (т. н. Западную Украину и Западную Белоруссию), часть Финляндии после Зимней войны, Прибалтику. Румынский король все прекрасно понимал. Румыны добровольно ушли из Кишинева, передав Советскому Союзу требуемую территорию.

Весь раздел и передел территорий на востоке Европы прямо вытекал из пакта Молотова – Риббентропа. Когда представители Румынии обратились к Гитлеру за помощью против давления СССР, тот отказал, посоветовав подчиниться Москве.

К этому времени у Румынии сложились довольно тесные связи с Германией, хотя в 1938-м она еще колебалась, пытаясь заручиться поддержкой других стран (прежде всего Франции). Бухарест заключил экономические договоры и развил обширные торговые отношения с Германией. Румыния была богата нефтью и зерном – все это шло в основном на экспорт в Германию. После того как румыны потеряли Бессарабию, венгры немедленно выдвинули войска к румынским границам и тоже обратились за содействием к Гитлеру. В результате состоялся Второй Венский арбитраж, на котором Италия и Германия договорились о новом разделе Трансильвании. У Румынии забрали северную часть Трансильвании и передали ее Венгрии. Эти события оказались для короля роковыми.

Беспорядки в стране начались сразу же после того, как Москве была отдана Бессарабия. После потери Трансильвании беспорядки превратились в погромы и хаос. Буквально за несколько месяцев королем и его правительством было потеряно практически полстраны. Престиж власти был полностью разрушен. В этой обстановке король был вынужден назначить премьер-министром генерала Антонеску, наделив его при этом фактически диктаторскими полномочиями. Король рассчитывал заручиться таким образом поддержкой армии, ведь в стране опять подняли головы железногвардейцы. Антонеску воспринимался королем как подлинное воплощение армии, настоящий военный вождь. Тут же было сформировано новое правительство – с участием легионеров.

На следующий же день, 6 сентября 1940 года, Антонеску в ультимативной форме предложил Каролю II сложить с себя полномочия главы государства. Король совершенно не ожидал, что только что назначенный им премьер-министр немедленно потребует его отречения. Логика действий Антонеску заключалась в том, чтобы успокоить народные низы, убрав из власти непопулярную фигуру монарха. Антонеску был прежде всего государственником и хотел блага для своей родины. Он был убежден, что непопулярный король должен уйти в высших интересах Румынии (к тому же у них были напряженные личные отношения). К власти призвали другого короля – сына Кароля Второго Михая. Старый король отрекся от власти и не без труда покинул страну.

Спустя месяц ситуация в стране несколько стабилизировалась, и 6 октября 1940 года легионеры пышно отмечали месяц своего пребывания у власти. Сохранилась запись разговоров их нового лидера Хория Сима с Антонеску. Антонеску говорил о том, что рад поддержке легионеров, что вместе они непременно спасут родину от всех бед.

Однако к концу ноября 1940 года Антонеску понимает, что и ему не справиться с легионерами, что их необходимо подавить и удалить из правительства. Он обращается за согласием на это к Гитлеру, но тот его не поддерживает. В январе 1941 года легионеры решили сами захватить власть в стране. Попытка захвата ими власти сопровождалась страшными еврейскими погромами. К 22 января ситуация накалилась до предела, Гитлер сам связался с Антонеску и отдал приказ остановить легионеров. При этом у Гитлера существовали отдельные договоренности с лидерами легионеров, прежде он заверял их в своей поддержке, и, естественно, легионеры не ожидали от нацистов удара в спину.

Выбор Гитлера в пользу Антонеску объясняется просто – фюрер и у себя в государстве не допускал анархии, требовал от всех железной дисциплины. Румыния для него была важным поставщиком нефти и продовольствия, а также ценным военным союзником. Когда Румыния погрузилась в хаос, фюрер предпочел поддержать действующую власть и порядок. Тем более что лично Антонеску был ему вполне лоялен. Гитлер в целом относился к Антонеску с уважением, высоко ценил его как военного и политика. Они встречались, в разговорах с третьими лицами Гитлер отмечал, что Антонеску – твердая личность, начитанный, образованный, много знающий человек.

Румынская армия по приказу Антонеску жесточайшим образом подавила восстание легионеров. После чего к весне 1941 года Антонеску становится ничем не ограниченным абсолютным диктатором Румынии. Или «кондукатором» – в переводе на русский язык «руководителем».

Формально главой государства оставался молодой король Михай, но де-факто вся власть перешла в руки Антонеску. Он стал премьер-министром, руководителем армии, спецслужб и полностью контролировал ситуацию в стране. Парламента к тому времени уже не было, исполнительная и законодательная власть объединилась в одном лице.

Румыния вступила в войну против СССР одновременно с Германией в июне 1941 года. Ей было поручено немцами взять Бессарабию. Эта война считалась в Румынии освободительной, справедливой, и народ ее поддерживал. Однако после взятия Бессарабии Гитлер попросил румын двинуться дальше – на Крым, Одессу, Харьков, а после и на Сталинград. На занятой советской территории было создано «губернаторство Транснистрия», переданное в управление румынам. Всего было создано три румынских губернаторства – Бессарабия, Буковина и Транснистрия.

В реальности у Антонеску не было выбора – с кем вместе воевать. Советский Союз несправедливо отторг, как считали в Бухаресте, Бессарабию и часть Буковины, после чего Гитлер стал естественным союзником румын в деле возврата потерянных территорий. Гитлер прозрачно намекал Антонеску, что румыны получат назад еще и всю Трансильванию, но только после победы в общей войне. Желание румын вернуть Трансильванию и другие земли доминировало в их политике.

Потери румын в войне с СССР были огромными. Они с трудом взяли Одессу – город защищался 2 месяца, и в итоге его удалось захватить только благодаря немцам, которые зашли с востока. После этого румыны участвовали в Крымской операции, потом в Харьковской. Под Сталинградом румыны потерпели самую настоящую катастрофу – произошел полный разгром румынской армии, сотни тысяч румын погибли в приволжских степях.

Антонеску понял, что проигрывает войну вместе с Гитлером, еще во время Ленинградской блокады, к концу 1942 года. Когда советские войска стали повсюду теснить немцев и румын, румынским руководством были направлены тайные эмиссары в нейтральные страны для переговоров с англичанами и американцами. Цель консультаций была постараться выйти из войны как можно скорее. Переговоры велись очень активно. Это была, разумеется, дипломатическая миссия самого Антонеску, но он не хотел раскрывать себя перед немцами. Поэтому вперед были выдвинуты неофициальные переговорщики. Они представлялись на переговорах лидерами старых румынских демократических партий.

Отдельная важная тема – участие румын в уничтожении евреев. К началу войны в Румынии проживало около 600 тысяч евреев. И в самой Румынии, и из Румынии при Антонеску евреи посылались в немецкие лагеря смерти. Правительством Антонеску был разработан и план поселить всех румынских евреев в Транснистрии – на территории между Днестром и Бугом. Этот план начал воплощаться, людей отправляли пешком, зимой, что приводило к массовой гибели переселенцев. Были в Румынии и места, где евреев организованно уничтожали. Широко применялись депортации и массовые казни. Точных данных о числе жертв Холокоста в Румынии нет, но речь идет о многих десятках тысяч человек из числа евреев и цыган. Сам Антонеску был антисемитом. В семейной жизни он был близок с евреями – его первая жена и мачеха были еврейками, но при этом Антонеску открыто говорил о необходимости «очистить нацию». Это вплотную приближало его к легионерской идеологии. Для железногвардейцев также главным было «очищение нации». Тем не менее на территории Румынии тотального Холокоста не было, в какой-то момент многим богатым евреям позволили уехать из страны. Сплошного уничтожения евреев, как это произошло, например в Литве, в Румынии не случилось.

Когда Красная армия уже шла по территории Румынии на запад, молодой король Михай арестовал Антонеску. Антонеску оказался сначала в Советском Союзе, потом был передан обратно в социалистическую Румынию. Где и был расстрелян 1 июня 1946 года наряду с другими лидерами прогерманской Румынии.

13

Югославия в годы Второй мировой войны

Леонид Гибианский, старший научный сотрудник Отдела истории славянских народов периода мировых войн Института Славяноведения Российской академии наук

Югославия как государство образовалась 1 декабря 1918 года, будучи собрана из самых разных территориальных и этноконфессиональных кусков. В ее состав вошли два государства, существовавшие до Первой мировой войны, – королевство Сербия и королевство Черногория. Прочее составили территории, входившие прежде в состав Австро-Венгерской империи.

Многонациональная Югославия была создана в силу ряда разных по значимости причин. В советской и югославской историографии периода коммунистической власти ее обычно характеризовали, подобно некоторым другим государствам Восточной Европы, исключительно как «детище Версальского договора». На самом деле это было не совсем так. Югославия к Версалю имела только то отношение, что на послевоенной Парижской мирной конференции (притом уже после образования Югославии) окончательно решился вопрос о югославских границах.

Югославия была создана прежде всего по внутренним причинам. В этом процессе приняли участие совершенно разные политические и этнические силы. Прежде всего Сербия, которая на протяжении всего XIX века, с тех пор как стала независимым государством, играла роль, как тогда выражались, «югославянского Пьемонта». То есть роль объединителя и собирателя всех южных славян (югославян). Эту роль Сербия играла десятилетиями, но первый решительный шаг к реальному объединению был сделан в период балканских войн 1912–1913 годов, накануне Первой мировой войны. Тогда Сербия присоединила к себе часть Македонии и Косово. В будущем, как мы хорошо знаем, эти приобретения сыграли негативную роль в истории страны.

После распада проигравшей мировую войну Австро-Венгрии ее обширное территориальное и этнокультурное наследие оказалось без хозяина. Поскольку распавшаяся империя была многонациональной, ее часто и вполне справедливо называли «лоскутной империей». Во множестве бывших владений Габсбургов политические силы и элиты, определявшие в момент краха империи судьбы своих территорий и народов, принимали самые различные решения относительно национального будущего. Главным образом все сводилось к желанию каждого освободившегося от империи народа провозгласить свое собственное независимое национальное государство.

Практически все государства Центральной и Восточной Европы, возникшие в результате Первой мировой войны как национальные государства поляков, румын, венгров и др. (Польша, Румыния, Венгрия и пр.), были на самом деле многонациональными. Тем более многонациональными оказались такие государства, как Чехословакия и Югославия. В их состав вошли территории, населенные как близкими, так и совсем неблизкими друг другу народами. В наибольшей степени это касалось Югославии.

Дело в том, что части бывшей Австро-Венгрии, расположенные на «югославянских территориях» империи – Словения, Хорватия, северная часть нынешней Сербии, Воеводина и, наконец, Босния и Герцеговина – были населены в значительной мере близкими сербами, хорватами, словенцами, но также населением, об этническом статусе которого до сих пор продолжаются горячие споры в науке и политике. В частности, теми из сербов и частично хорватов, которые за долгий период османского господства приняли ислам. Они же в результате восточного кризиса 1875–1878 годов оказались в составе Австро-Венгрии. У этих людей была другая религия, ислам, который определял не только веру, но и весь уклад жизни, постепенно меняя и их этническое самосознание.

В межвоенной Югославии мусульман называли по-разному. И на старый манер, как было в Австро-Венгрии, – бошняки (босняки). И турками – ведь в глазах сербов они по-прежнему оставались турками. В послевоенной Югославии за ними закрепилось название мусульман – в этническом смысле. Сегодня их опять зовут и бошняками, и мусульманами.

Все эти разнородные народы вошли в состав Югославии по той основной причине, что их политические и культурно-политические элиты того времени сочли за лучшее объединиться в едином государстве с Сербией и Черногорией, прежде всего с Сербией. Сербия и Черногория были государствами – участниками Антанты – военно-политического союза, который вышел победителем из Первой мировой войны. Прочие же югославянские народы, как бывшие подданные Австро-Венгрии, оказались в числе побежденных и потому опасались за свою будущую судьбу. На значительную часть этих территорий, особенно на территорию Хорватии и в значительной мере Словении, претендовала Италия, которая первоначально была в союзе с Германией и Австро-Венгрией, но в 1915 году, заключив тайный лондонский договор с Антантой, перешла в лагерь будущих победителей.

По этому договору выходило, что Италия может претендовать на югославянские земли и как важный союзник в рамках Антанты рассчитывать в этом вопросе на поддержку Англии и Франции. В такой опасной для них ситуации хорватские, словенские и мусульманские политические элиты сочли за благо объединиться с Сербией в рамках общего государства.

Создание Югославии не было решением великих держав – Франции или Великобритании. Решение принадлежало самим югославянским народам, точнее их элитам. Еще в период Первой мировой войны у сербского правительства возникали соответствующие политические планы. Они находили отклик у политических деятелей Словении, Хорватии и в меньшей мере Боснии и Герцеговины, занимавших в Австро-Венгрии значимые места депутатов имперского австро-венгерского парламента. Часть из них создала как в Австро-Венгрии, так и в эмиграции организации, боровшиеся за создание объединенного югославянского государства.

Ведущей организацией в деле объединения выступал т. н. Югославянский комитет, опиравшийся на помощь западных союзников. Он не был признан официально, но имел поддержку западных правительств, поскольку выступал против центральных держав – противниц Антанты.

Кроме того, на Западе, и особенно в Англии, действовал ряд влиятельных фигур, выступавших в поддержку идеи югославянского объединения. Так, Роберт Сетон-Уотсон, известный британский историк, оказавший большое влияние на развитие политической мысли в Англии в этот период, крупный специалист в области балканской и вообще восточноевропейской истории, в сущности, стал крестным отцом как чехословацкой, так и югославской государственности. Он выступал за возникновение относительно крупных для этого региона независимых государств, которые стали бы противовесом германской гегемонии.

Югославянская идея была популярна в народных массах в разной степени в разных регионах и по-разному преломлялась в них. В королевстве Сербия и королевстве Черногория люди считали себя одним народом, каковым они и являлись. Черногорцы – региональная разновидность сербов. Сербы и черногорцы всегда стремились к единству, хотя правящие элиты этих стран, в частности, черногорская элита, не всегда и не во всем следовали объединительным желаниям народа.

Что касается сербов, хорватов и словенцев, проживающих на территории Австро-Венгрии, то значительная часть их культурных и политических деятелей, особенно в Словении, хорошо понимали, что отдельный маленький народ, образовав самостоятельное государство, вряд ли сможет обеспечить его безопасность и устойчивость. Кроме того, словенцы, а отчасти и хорваты были разделенным народом. Например, в Италии и Венгрии были территории, компактно населенные словенцами. В таких условиях еще в годы Первой мировой войны среди южных славян возникло значительное стремление к будущему государственному объединению. Во главе процессов объединения шли образованные слои общества. В той мере, в которой они вели за собой массу населения, эта масса их поддерживала.

Элиты разных югославянских народов смогли договориться между собой о создании единого государства, хотя каждая преследовала при этом свои национальные цели. Сербские элиты стремились реализовать идею объединения и при этом играть в объединенном государстве главную роль. Австро-венгерские народы надеялись уйти от статуса потерпевших поражение в мировой войне и объединиться с теми, кто одержал победу. Так в 1918 году было образовано Королевство Югославия.

Королевство было выбрано политической формой нового государства по той причине, что его ядром стало признанное всеми великими державами Королевство Сербия. По балканским понятиям сербское королевство являлось значительным государством. Оно и стало легитимной политической крышей, под которой собрались все другие народы Югославии.

Первоначально новое государство не называлось Югославией, а именовалось Королевством сербов, хорватов и словенцев. Это важный момент, который показывает, что существование других народов либо вообще не признавалось, либо не признавался их статус, равный статусу трех государствообразующих наций. В будущем это привело к серьезным осложнениям и краху всей модели Югославии, просуществовавшей с 1918 по 1941 год. В настоящее время в историографии государство межвоенного периода фигурирует как «первая Югославия», в отличие от второй, возникшей под коммунистическим господством в конце Второй мировой войны и просуществовавшей до начала 90-х годов.

В «первой Югославии» существовали центростремительные тенденции, жил дух югославянского братства, стремление жить в крупном государстве, быть на стороне победителей. С другой стороны, в той же Хорватии никуда не уходили и центробежные тенденции. У каждой нации, каждого этноса всегда есть стремление к созданию собственной государственности. В случае Югославии объединились не столько народы, сколько передовые общественные слои, обладавшие властью или серьезным влиянием в обществе. Народы же обычно живут повседневной жизнью, и политическая пропаганда способна увлечь их как по пути единства, так и по пути размежевания. Нельзя сказать, что народные массы вообще не участвовали в создании Югославии, но точно так же нельзя утверждать, что эти народы объединились своей волей. Реальность была много сложнее.

В Югославии соединились различные национальные устремления, замешенные к тому же на различной конфессиональной принадлежности. Словенцы и хорваты – католики, сербы, черногорцы и македонцы – православные. Плюс значительное мусульманское население. Конфессиональные различия усиливали различия этнические. Конфессиональная принадлежность становилась частью этнического сознания, этнических устремлений и желаний.

Острая внутриюгославская борьба началась сразу после объединения и продолжалась вплоть до 1921 года, до момента принятия первой конституции королевства. Т. н. Видовданская конституция 1921 года (по ней страна жила до 1929 года) была очень противоречива. С одной стороны, она учреждала демократические институты и парламентскую систему, с другой стороны, король и его двор играли очень большую политическую роль, стараясь подмять под себя остальные институты власти.

Главным внутриюгославским противоречием оказалось сербско-хорватское противостояние, которое усиливалось тем, что значительной частью населения Хорватии тоже были сербы – сербы вне Сербии. Постоянно вставал вопрос – кто кому должен подчиняться, где и какая власть должна быть с этнической точки зрения. Разыгрывались различные политические комбинации между собственно сербскими властями, словенскими и хорватскими элитами.

Югославия 1920-х годов была крайне хрупким и неустойчивым государством. Она не распадалась, но внутри шла очень серьезная межэтническая борьба, подогреваемая политическими противоречиями внутри каждого из этносов. В результате сербско-хорватские противоречия достигли такого накала, что в середине 1928 года прямо в Народной Скупщине, парламенте Югославии, были убиты трое хорватских депутатов от Хорватской крестьянской партии. В том числе лидер партии Степан Радич, бывший тогда самой популярной фигурой в Хорватии.

Это привело к масштабному политическому кризису в стране. Так называемый переворот в начале 1929 года, в ходе которого король Александр I отменил действие конституции и взял всю власть в свои руки, казался ему и его ближайшему окружению единственным выходом из сложившегося положения. Жесткая власть короля рассматривалась как единственно возможный способ выхода из кризиса. Король намеревался прекратить межнациональную и межконфессиональную разноголосицу, отбросить национальные устремления и противоречия в сторону и повести дело к консолидации страны и всего народа.

Эти надежды оказались иллюзией, к середине 1930-х годов стало понятно, что политика короля является тупиковой. Во время государственного визита во Францию в октябре 1934 года король Югославии Александр I Карагеоргиевич был убит хорватскими радикалами.

После убийства короля к власти пришел князь Павел Карагеоргиевич, который был человеком совершенно иного склада, нежели король Александр. У Павла было английское воспитание и диплом Оксфорда, в начавшемся европейском размежевании он склонялся к союзу с Англией и Францией. Павел был сторонником более демократического внутреннего устройства, однако не имел для воплощения этих устремлений достаточной власти. Регент должен был считаться с основными элитами и политическими силами, участвующими в схватке за власть, никогда не прекращавшейся как в скрытой, так и в открытой форме.

Политика Павла заключалась в том, чтобы также попытаться провести консолидацию страны, но совсем на другой основе. А именно опираясь на наиболее влиятельные политические силы, имеющие массовую поддержку в районах страны с разным этническим составом. В том числе он взял курс на политическое урегулирование «хорватского вопроса».

Его подстегивали внешнеполитические обстоятельства. В Европе складывалась предвоенная обстановка, многие предрекали будущую большую войну. Главной опасностью для Югославии в этой ситуации оказывалась Италия, претендовавшая на территории Хорватии и всячески подогревавшая там сепаратизм. В такой обстановке Павел был заинтересован прежде всего в урегулировании отношений с Хорватской крестьянской партией и ее новым лидером Владко Мачеком. Велись длительные и сложные переговоры, каждая сторона шантажировала другую. Мачек обращался за поддержкой то к западным державам, то к Италии, всячески нервируя белградскую власть.

Внешние игроки начиная с середины 30-х активно вмешивались во внутреннюю политику Югославии. Италия стремилась к установлению своей гегемонии на Балканах, Гитлер усматривал в Балканах немецкий тыл, с точки зрения поставок продовольствия и сырья. Германия нуждалась в большом объеме разнообразных ресурсов, которых у нее самой не было, поэтому Гитлер рассматривал Балканы как стратегический резерв рейха. В этом смысле германские интересы на Балканах противоречили итальянским. На этом стал играть Павел Карагеоргиевич.

В августе 1939 года, буквально за несколько дней до начала Второй мировой войны, наконец было достигнуто внутриюгославское политическое соглашение Цветковича – Мачека. Цветкович был премьер-министром Югославии. Согласно достигнутому соглашению, Хорватия выделялась в автономное образование в составе Югославии. Причем в нее дополнительно включался ряд районов не только Хорватии, но и Боснии и Герцеговины, населенных либо мусульманским, либо сербским населением.

С одной стороны, это привело к определенной стабилизации внутриполитической обстановки. Хорватская крестьянская партия удовлетворилась полученной автономией и вошла в югославское правительство, Мачек стал вице-премьером. Хорватская крестьянская партия оказалась у власти в автономной Хорватии. Острота «хорватского вопроса» на какой-то период времени была снята.

С другой стороны, значительная часть сербских политических сил, в том числе так называемая объединенная сербская оппозиция, посчитала, что хорватские крестьянские лидеры и Павел их предали. Ведь значительная часть сербов оказалась теперь в составе автономной Хорватии. Сербскими политическими силами был выдвинут план реорганизации Югославии сугубо на этнической основе. План предусматривал создание сразу трех крупных автономий – Сербии, Хорватии и Словении. Все остальные этнические районы, в основном районы со смешанным населением, предполагалось присоединить к Сербии с тем, чтобы она превосходила по территории и населению две другие автономии. Этот план с точки зрения реальной политики был иллюзорным и едва ли мог дать стране успокоение. Наоборот, в случае своего воплощения он только сильнее подогрел бы внутриюгославские противоречия.

В таком сравнительно устойчивом положении королевство Югославия встретило начало Второй мировой войны. Как и многие другие малые европейские государства, Югославия предпочла одной из первых провозгласить свой нейтралитет. Павел Карагеоргиевич, который в этот момент держал власть в своих руках достаточно прочно, был сторонником англо-французской коалиции. Он рассчитывал на то, что рано или поздно Германия потерпит поражение и тогда Югославия сможет свободно проводить политику, которая ей выгодна. Но поскольку Германия после аншлюса Австрии стала непосредственной соседкой Югославии, с ней надо было соблюдать большую осторожность. Что касается Италии, то регент боялся, что Муссолини высадится на югославском Адриатическом побережье. Он старался и с итальянцами всячески заигрывать, уверяя их в том, что они, как соседнее государство, и есть главные партнеры Югославии, а вовсе не далекие Англия и Франция.

Италия Муссолини действительно рвалась в бой, но Германия ее всячески сдерживала в отношении Югославии, с тем чтобы обеспечить себе надежный сельскохозяйственный и сырьевой тыл на Балканах. Поэтому более года после начала войны Югославии удавалось удачно лавировать между всеми, и ее никто не трогал.

Кроме того, Павлом был предпринят следующий значимый внешнеполитический ход, а именно ориентация на еще одного сильного игрока, с которым до того времени никаких отношений у Белграда не было, – на Советский Союз. Югославия последней в Европе официально признала СССР – это произошло лишь в 1940 году. Дело было в том, что королевский дом Карагеоргиевичей был частью семейного дома Романовых. Для них падение династии Романовых и расстрел большевиками царской семьи были трагической семейной историей. CCCР являлся чужим и враждебным государством. Но Москва к тому времени начала делать шаги навстречу Белграду, и через своих дипломатов, в частности посла в Турции Терентьева, намекать на желание установить нормальные отношения с Югославией. Весной 1940 года сначала были установлены экономические отношения и обмен торговыми представительствами, а затем, в середине 1940 года, дипломатические отношения между Югославией и Советским Союзом.

Советский Союз преследовал свои стратегические цели. В тот момент он всячески стремился выйти на Балканы и обеспечить там свое влияние. Сначала возникла идея советско-болгарского сотрудничества, а затем болгаро-югославского сотрудничества под советской эгидой в противовес Германии и западным державам. Советский Союз видел в западных державах в описываемый период времени чуть ли не большее зло, чем в гитлеровской Германии.

Так проходила сложная внешнеполитическая игра, в ходе которой югославское руководство стремилось лавировать путем обращений то к Советскому Союзу, то к Италии, то к Германии, то к Англии. Летом 1940 года Франция потерпела поражение, и на западе континента Англия осталась одна.

Югославия пыталась лавировать между всеми, всем обещать лояльность и от всех получать помощь, прежде всего в вооружениях. Такая помощь была обещана и Советским Союзом, но вплоть до нападения Германии и Италии на Югославию советская помощь так и не поступила. Советский Союз опасался, что об оказании помощи оружием Белграду станет известно Германии и что это спровоцирует конфликт, осложнит советско-германские отношения. Так все и тянулось до конца 1940 года. На протяжении этого периода Гитлер стал все более настойчиво требовать от Югославии присоединения к Тройственному пакту, к государствам Оси. Прежде всего он хотел получить полный доступ к ресурсам Югославии. Судя по гитлеровским планам того времени, захват Югославии не предполагался.

Павел Карагеоргиевич долго сопротивлялся оформлению военно-политического союза с Германией, тянул с этим, сколько только мог. Но в югославской правящей элите и в близком окружении регента были влиятельные люди, являвшиеся агентами влияния либо Германии, либо Италии. Берлин и Рим их всячески обласкивали, они играли роль посредников, через которых велись тайные переговоры о заключении союза.

На последнем этапе переговоров принц Павел и сам ездил на свидание с Гитлером. Как бы он ни сопротивлялся, перед ним был ультимативно поставлен вопрос: либо вы подписываете договор о союзе, либо вас может постигнуть та же печальная участь, что и других. Тем более что Германия старательно играла роль защитницы Югославии от угрозы итальянского захвата. В результате, особенно после того, как Германия присоединилась к Италии в нападении на Грецию, Павел Карагеоргиевич понял, что дела совсем плохи и придется соглашаться на требования Гитлера.

Руководство Югославии было вынуждено подписать союзническое соглашение с Гитлером в силу непреодолимых обстоятельств. Ему выдвинули жесткий ультиматум, и оно его приняло. 25 марта 1941 года правительство Югославии подписало договор о присоединении к Тройственному пакту стран Оси.

К тому времени никаких дружественных отношений между Советским Союзом и Германией уже не было, сложился альянс двух скрывающих это друг от друга врагов. Каждый опасался другого и ждал часа, когда можно будет полностью развязать себе руки и действовать исключительно в собственных интересах.

Подписание в марте 1941 года правительством Югославии протокола о присоединении к Тройственному пакту, означавшее участие в мировой войне на стороне Германии и Италии, вызвало взрыв возмущения в югославском обществе. 25 марта в Вене был подписан протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту, а уже в ночь на 27 марта в Белграде произошел военный переворот. В историографии существуют разные интерпретации того, что произошло в тот день. В том числе рассказы о том, что этому чуть ли не предшествовали огромные демонстрации под руководством югославских коммунистов. Ничего подобного на самом деле не было. Как только поступило сообщение о заключении Тройственного пакта, в сербской и частично в словенской части Югославии действительно прошли демонстрации протеста, но поначалу не очень массовые.

Военный переворот стал для властей Югославии полной неожиданностью. Несмотря на то, что тот, кто возглавил этот переворот и затем возглавил правительство путчистов, генерал Душан Симович, прежде начальник Генерального штаба, а ко времени переворота командующий военно-воздушными силами Югославии, предупреждал за некоторое время до этого князя-регента Павла, что если югославское руководство примет германский ультиматум, то армия этому «решительно воспротивится».

В югославской армии протекали те же процессы, что во всей стране. Армия была глубоко расколота по этническому принципу. Руководство армии находилось в сербских руках. Основная масса офицеров белградского гарнизона и военных частей были сербами. Среди них росло недовольство политикой правительства. Антигерманские настроения сохранялись в армии со времен Первой мировой войны. Поражение Франции в 1940 году стало шоком для этих людей и лишь усилило недоверие к Германии.

Однако была и другая сторона в вооруженных силах Югославии, хорватская – и она была прогерманской. В результате именно хорватская часть югославской армии перестала сопротивляться немецкому вторжению. Впоследствии говорили, что одна из главных причин поражения Югославии при фашистском нападении – предательство хорватов. И хотя это было не совсем так, все же это был фактор, резко ослаблявший югославскую армию. Противостоять Германии такая армия не могла.

Новое правительство Душана Симовича, путчисты, пришло к власти в течение одной ночи. Королем был провозглашен наследник престола Петр, до совершеннолетия которого оставалось еще несколько месяцев, Павел был назначен при нем регентом. Он не был арестован или посажен путчистами в тюрьму. Ему предложили покинуть страну, и он уехал в Грецию. Одновременно народу был зачитан манифест от имени молодого Петра о том, что он досрочно, принимая во внимание обстоятельства, которые сложились в стране, берет на себя королевскую власть и провозглашает себя королем Петром II.

Новое правительство Симовича никоим образом не дезавуировало подпись под Венским протоколом о присоединении Югославии к Тройственному пакту – для того, чтобы не спровоцировать германское нападение. Однако всем было понятно, и Гитлеру в том числе, что на самом деле Югославия отказалась от этого пакта, хотя формально этого и не объявляла. Новое югославское правительство, сформированное в значительной мере из членов прежнего кабинета, проводило, в сущности, ту же политику, что и свергнутый принц Павел.

Гитлер воспринял события в Белграде как вызов. До апреля 1941 года оккупация Югославии не входила в его планы. Третий рейх осуществлял сложную политику на юге и востоке Европы. Одни государства нацисты оккупировали, другие подчиняли себе, сохраняя им номинальную независимость. Югославию планировалось подчинить, но не захватывать. После государственного переворота в Белграде Гитлер принял решение атаковать и оккупировать Югославию.

Вторжению 6 апреля 1941 года предшествовал ряд событий. Во-первых, к тому времени англичане высадили свой Экспедиционный корпус в Греции для ее защиты. Гитлер воспринял это, или, во всяком случае, изображал это как непосредственную угрозу Германии. Во-вторых, англичане предлагали новому правительству Югославии действия, которые бы вовлекли Югославию в конфликт с Германией вместе с Грецией. Правительство Симовича от этого категорически отказалось, опасаясь спровоцировать немедленное нападение Германии.

На что действительно пошло новое правительство – на срочный контакт с Советским Союзом. Оно рассчитывало на то, что Советский Союз является формально союзником Гитлера и что можно будет воздействовать через него на Гитлера с целью недопущения немецкого нападения. Кроме того, получить советское вооружение. Начались тайные переговоры в Москве. Югославы хотели заключить с СССР военно-политический пакт, но советское руководство на это не пошло.

Возникла ситуация международного кризиса, когда все боятся друг друга. В Кремле была достигнута договоренность о том, что Советский Союз тайно, не заключая никакого соглашения, немедленно отправит в Югославию тяжелое вооружение. Такой приказ был отдан Генеральным штабом Красной армии, но было уже поздно – началось гитлеровское нападение на Югославию.

Приняв решение о войне и отдав приказ атаковать Югославию, Гитлер преследовал простую цель – захватить ее вместе с итальянцами и венграми. Болгары приняли участие в оккупации Югославии, но не в нападении. Никакого предварительного согласования о будущем разделе Югославии между участниками агрессии не было. Уже после нападения на страну прошло несколько рабочих совещаний, главным образом между немцами и итальянцами, на которых и принимались решения о том, кто и что получит.

В результате после захвата страны нацистами и фашистами в оккупированной ими Югославии было создано новое государственное образование – так называемое Независимое государство Хорватия, во главе которого были поставлены радикальные хорватские националисты-усташи Анте Павелича. Затем, хотя и не сразу, с задержкой в несколько месяцев, на оккупированной немцами территории была создана автономия в Сербии. В этой части страны было сформировано сначала так называемое правительство комиссаров, а потом правительство, которое возглавил бывший военный министр Югославии генерал Милан Недич. Остальные территории Югославии были либо присоединены к державам-оккупантам, либо получили статус оккупированных территорий.

Законное правительство Югославии сначала бежало в Грецию, а после ее оккупации оказалось сначала в Иерусалиме, потом в Лондоне, а после переместилось в Египет.

Конечно, Югославия хорошо понимала, что война неизбежна, и активно вооружалась. Но военно-экономический потенциал Югославии был несравним с военно-экономическим потенциалом Германии. После оккупации Югославия распалась. Страна не просто была завоевана, была расчленена, но и распалась – это были одновременные процессы, тесно переплетенные друг с другом.

Массовой социальной базой, на которую опиралось почти сразу возникшее сильное Сопротивление оккупантам, первоначально выступили только некоторые этносы Югославии – прежде всего сербы и словенцы. Первые организации, начавшие строить антиоккупационное движение, создали офицеры потерпевшей поражение югославской армии, главным образом офицеры-сербы. Это движение возникло в Сербии под руководством полковника Драголюба Михайловича, или Дража Михаиловича, как он вошел в историю. Его организация ставила своей целью подготовить военные силы в условиях оккупации для того, чтобы выступить, когда Германия начнет терпеть поражения на основных фронтах войны. Второй целью стало создание параллельного правопорядка на оккупированной территории. Деятельность югославского Сопротивления ведет свое начало примерно с мая 1941 года.

Активных выступлений против немцев в начальный период оккупации не было, но после 22 июня 1941 года, т. е. после нападения Германии на Советский Союз, советское руководство через аппарат Коминтерна призвало коммунистов всех стран к активной борьбе против нацистов, направив директивы о начале активного сопротивления. Югославские коммунистические кадры не были разделены по этническому признаку, это была централизованная единая партия, состоящая из коммунистов самых разных югославских этносов. Компартия Югославии смогла в силу этого хорошо организоваться и активно действовать.

Первоначально основным очагом вооруженного восстания против немцев стала Сербия. Прежде всего потому, что к этому были готовы широкие сербские народные массы. Затем движение Сопротивления возникло и получило развитие в Словении. Главным образом в той части Словении, которая была оккупирована итальянцами. В оккупированной немцами части Словении оккупационный режим был настолько жестким, что сопротивление довольно долго было почти невозможно.

В июле 1941 года разгорелось всеобщее восстание в Черногории, во главе его встали не только коммунисты, но и офицеры бывшей югославской армии. В тот момент сложился политический союз между ними и коммунистами. Впоследствии два движения стали все сильнее расходиться. Дело в том, что коммунисты с самого начала пытались организоваться как власть, даже провести социальные преобразования на территориях, которые они контролировали – на манер советской системы. Это стало важнейшей причиной поражения коммунистического партизанского движения к концу 1941 года.

Уйдя из Сербии под сильным давлением немцев, партизанские войска переместились в Боснию и Герцеговину, где возник новый очаг сопротивления. Он к середине 1942 года оказался под большим давлением оккупационных войск, а также части вооруженных сил «Независимого государства Хорватии». Из сложившегося тяжелого положения партизаны вышли, не вернувшись в Сербию, а двинувшись еще дальше, на запад Боснии и Герцеговины. В сербские районы, недавно присоединенные к Независимому Хорватскому государству, в которых царил усташский террор в отношении местного сербского населения. Единственной крупной боевой силой, которая туда пришла и могла защитить людей от усташского режима, были партизаны. Поэтому значительное сербское население этих территорий активно пошло к партизанам и помогало им. На продолжительное время в этих районах сложилась основная база партизанского движения Югославии. И именно оттуда партизанские силы в 1944 году вернулись в Сербию.

Объединение между двумя колоннами Сопротивления: четниками Михайловича и коммунистами оказалось очень коротким. В самом начале, летом и осенью 1941 года, они действовали на общей антиоккупационной основе, но как только партизаны стали одерживать победы и занимать территории, перед ними встали два основных вопроса. Первый – чья там будет власть. Второй – важный в тот момент вопрос о дележе военных трофеев. К этому добавился спор о том, что делать в случае оккупационных карательных операций. Четническое движение как сербское национальное движение стояло на позиции, что нужно стараться максимально сохранять сербский народ от уничтожения или, во всяком случае, от уничтожения значительной его части. Коммунисты же держались мнения, что страна может сохраниться только в решительной вооруженной борьбе против оккупантов, невзирая на жертвы. И не допускали никаких компромиссов.

У коммунистов была двойственная позиция. С одной стороны, их порой обвиняют в том, что они не являлись подлинной национальной силой и на самом деле защищали интересы чужого государства, т. е. Советского Союза. У коммунистов было как бы две родины: своя страна и первая страна социализма. В их сознании это действительно переплеталось и сливалось воедино. Отсюда в их среде господствовала точка зрения, что они могут отстоять свою родину Югославию только в непримиримой борьбе, а эта борьба помогает Советскому Союзу, который должен непременно выстоять, иначе рухнет все человечество.

С другой стороны, партизанское движение под руководством коммунистов было очень мощным и нанесло огромный ущерб гитлеровцам. Оно насчитывало десятки тысяч человек. Движение стало самым массовым и самым опасным для нацистов вооруженным Сопротивлением в Европе. Германия была вынуждена держать в Югославии огромные военные силы – до 35 дивизий. Партизаны долго удерживали целые районы страны под своим контролем. Компартия Югославии с самого начала действовала в непрерывной и тесной связи с Москвой, но в годы войны, особенно в первые ее годы, обнаружились сложности. Они состояли в том, что югославское коммунистическое руководство и руководство партизанского движения были заинтересованы в максимальной советской помощи. Однако Советский Союз реальной помощи оказать не мог, что воспринималось югославами очень тяжело. Югославские коммунисты, безусловно, оставались верными последователями Сталина, но слабая помощь и отдаленность Москвы в будущем способствовали тому, что в своей послевоенной политике победившая оккупантов коммунистическая Югославия под руководством Иосипа Броз Тито руководствовалась прежде всего своими представлениями и интересами, что нередко шло вразрез с интересами и представлениями СССР.

14

Судьба Чехословакии в годы Второй мировой войны

Юлия Щербакова, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИНИОН РАН

До ХХ века такой страны, как Чехословакия, не существовало. Это государство является детищем Первой мировой войны, Версальского договора, а также всей системы международных договоров, подписанных в 1918 году и в последующие годы.

Существует точка зрения о неочевидности и слабой обоснованности акта создания чехословацкого государства. О том, что такое государство вполне могло и не возникнуть. Что для его создания не было достаточных объективных причин, а имелись одна только политическая воля великих держав и общий европейский идеологический мейнстрим послевоенной эпохи, в которой всемерно господствовала теория «одна нация – одно государство».

Тем не менее нельзя забывать о том, что уже задолго до создания общего чехословацкого государства существовало сильное национальное движение чешских и словацких националистов. Государственное объединение чехов и словаков в надежде на образование единого чехословацкого народа – краеугольный камень концепции первого президента Чехословакии Томаша Масарика.

Политическое и культурное развитие словаков заметно отличалось от развития чехов. Они развивались в другой части Австро-Венгерской империи, находясь больше под влиянием венгерской ведущей нации, что определило особенности государственного развития словаков. И все же несомненная культурно-историческая близость чехов и словаков позволяла политикам надеяться, что со временем, объединившись в одном государстве, они смогут сформировать единый чехословацкий народ.

Границы нового государства Чехословакии были определены французами и англичанами при непосредственном участии американского президента Вудро Вильсона. Впоследствии американцы устранились от европейских дел, но в 1918 году принимали очень активное участие в устроении послевоенной Европы.

Границы нового государства провели по уже существующим границам, опираясь на старые австро-венгерские линии разграничения и не особо задумываясь о национальном составе входящих в состав Чехословакии территорий. Именно поэтому большая часть заселенной немцами территории отошла к чехословацкому государству. Так гражданами Чехословакии стали так называемые судетские немцы, числом примерно 3 миллиона человек.

Венгрия оказалась проигравшей в Первой мировой войне страной, после чего 70 % ее территории разошлось по другим странам. Часть территории Венгрии досталась Словакии. Словакия получила густонаселенные венграми южные хлебные районы с населением 700 тысяч человек.

На границе с Польшей никак не могли договориться о разделе Тешинской области, в которой проживало 80 тысяч поляков. Чехов там, в свою очередь, было примерно 120 тысяч.

Политическая концепция чехословакизма была выдвинута на повестку дня еще и потому, что среди чехословацких политиков доминировало стремление создать прежде всего славянское государство. Если бы в состав нового государства взяли только чехов без словаков (в нем оказалось бы 6 миллионов чехов и 3 миллиона судетских немцев), то сложилось бы этническое соотношение, не очень выгодное для славян. Именно поэтому было принято решение добавить словаков как близкий славянский народ.

Так образовалась независимая Чехословакия. В принятых по этому вопросу решениях не было никакого злого умысла или недоброго намерения со стороны великих держав. Проявилось лишь не очень хорошее знание реалий. Западные державы плохо понимали национальные проблемы на востоке Европы и потому не уделяли большого внимания этим сюжетам.

В результате искусственно созданное государственное образование Чехословакия с самого начала столкнулось с тремя потенциальными точками конфликтов – судетские немцы на западе, венгры на юге и 80 тысяч поляков на севере.

В рамках единого демократического чехословацкого государства последовательно соблюдалось полное культурно-языковое равноправие. Так, на территориях, где процент немецкоговорящего населения превышал 20 %, вся государственная служба осуществлялась параллельно на языке национального меньшинства.

Ущемления прав национальных меньшинств в Чехословакии не было. Разумеется, судетские немцы хотели для себя больше политических прав и прежде всего создания региональной немецкой автономии. Но в то же время они принимали самое активное и полноценное участие в политической жизни Чехословакии. Так, на выборах 1935 года в национальный парламент второй по численности полученных голосов стала немецкая партия. Ранее, в 1920-е годы, движение судетских автономистов только зарождалось, постепенно крепло и все более получало поддержку извне, из Германии.

Чехословакия 1920-х годов, несмотря на то, что была буквально нарисована на карте, да еще и с включением в нее крупных национальных меньшинств, являлась демократическим правовым конституционным государством. Национальные меньшинства имели в нем точно такие же права, как чехи и словаки, и никаким образом не ущемлялись. Это было одно из немногих в то время по-настоящему демократических и свободных государств Европы. В Чехословакии на практике уважались основные права и свободы человека.

С экономической точки зрения в межвоенный период Чехословакия была благополучным и успешным развитым государством. Конечно, на рубеже 1920 – 1930-х годов в ней тоже наблюдались высокая безработица и другие элементы поразившей мир депрессии, но по своей интенсивности чехословацкая депрессия не была такой глубокой, как в соседней Германии. Татра, Шкода, другие крупнейшие промышленные компании страны успешно работали и в эти трудные годы. Впоследствии, когда пришли проблемы, связанные с оккупацией и войной, многие семьи выживали за счет багажа, ресурсов и резервов, накопленных в благополучные мирные годы.

Любое европейское государство, сколь бы демократичным и миролюбивым оно ни было, обязано было готовиться в ту опасную эпоху к своей защите. Чехословакия также активно готовилась к обороне. Чешская военная промышленность была одной из лучших в Европе. В будущем немецкая армия воевала в значительной степени на чешских танках – каждый четвертый танк, который немцы использовали против Франции, был чешским. В Чехословакии производили также прекрасные легкие самолеты, на которых позднее воевали немецкие летчики.

Чешская армия была хорошо вооружена и обучена. В конце 1930-х годов, когда возникла непосредственная угроза агрессии со стороны Германии, власти Чехословакии провели всеобщую мобилизацию. По разным данным, под ружье было поставлено от полутора до двух миллионов человек. Причем из них 300 тысяч резервистов немецкого происхождения и 100 тысяч – венгерского. Ясно, что лояльность этих 400 тысяч человек чехословацкому государству оставалась под вопросом.

Главными политическими фигурами Чехословакии того периода были Томаш Масарик – отец-основатель государства и Эдвард Бенеш, ближайший сподвижник Масарика, его многолетний министр иностранных дел, сменивший Масарика в 1935 году на посту президента. Это были крупные и популярные политические деятели, известные во всем мире. Жена Масарика была американкой, он пользовался большим влиянием среди живущих в эмиграции американских чехов. Что касается Бенеша, то он был больше франкоориентированным политиком.

До прихода Гитлера к власти у Чехословакии не было серьезных проблем с Веймарской Германией. Отношения между двумя странами были спокойными и доброжелательными. Но приход Гитлера к власти полностью изменил восприятие чехословаками Германии. Будучи ближайшей соседкой Германии, Чехословакия сразу почувствовала угрозу агрессии.

Гитлеровский режим был исключительно динамичным, экспансия режима внутри страны шла даже не каждый месяц – каждый день и час. Столь же агрессивным и экспансионистским гитлеровский режим оказался во внешней политике. Чехи и словаки разглядели опасность будущей гитлеровской агрессии сразу же после 1933 года. Во-первых, со стороны гитлеровцев раз за разом делались резкие идеологические выпады против Праги в защиту судетских немцев. Гитлер открыто выказывал поддержку лидеру судетских немцев Конраду Генлейну на личных встречах или через посредников. Гитлер неоднократно заявлял, что Германия не оставит «в беде» своих «судетских братьев», которых «притесняют в Чехословакии», и поддержит все их требования. А те принялись требовать широкой автономии с последующими ирредентистскими намерениями – т. е. намерениями отделиться от Чехословакии и присоединиться к рейху.

Обычно принято считать, что первой жертвой Второй мировой войны стала Польша после нападения на нее Гитлера 1 сентября 1939 года. Но в действительности события в Чехословакии произошли значительно раньше. Именно Чехословакия стала первой жертвой гитлеровской агрессии. Расчленение Чехословакии по результатам так называемого Мюнхенского сговора конца сентября 1938 года явилось главной прелюдией к мировой войне. И пусть официально это не считается началом мировой войны, но, несомненно, стало ее грозной увертюрой – опера еще не началась, но основные темы «произведения» прозвучали уже тогда.

В 1938 году произошел молниеносный «аншлюс Австрии». Присоединив Австрию к рейху, Германия получила тем самым возможность обойти созданные Чехословакией надежные оборонительные укрепления на северной границе. Чехи и словаки обоснованно восприняли аншлюс Австрии как прямую военную угрозу. Бенеш, будучи президентом и министром иностранных дел Чехословакии, развил активную внешнеполитическую деятельность в попытках создать дееспособную коалицию в защиту своей страны.

Чехословакия – страна, относившаяся к малым странам Европы. Сама по себе она с трудом могла защититься от посягательств более крупных государств. Именно поэтому для политических деятелей в Праге было критически важно заручиться поддержкой и гарантиями безопасности со стороны великих держав. Бенеш был ориентирован на Францию и военно-политический союз с ней. У Чехословакии с Францией были выстроены особые отношения. В 1935 году был подписан договор между Францией и Чехословакией, которым Париж гарантировал защиту Чехословакии в случае нападения на нее третьей страны. В том же 1935 году был подписан аналогичный договор с СССР, согласно которому Москва гарантировала Чехословакии безопасность в случае, если и Франция выступит на стороне Праги. Этот пункт-оговорка дает исследователям основания предполагать, что Бенеш побаивался помощи СССР, которая означала бы усиление коммунистического влияния в стране. Такой же договор о взаимопомощи был заключен с Англией. Но все это оказалось не более чем бумагой перед лицом реальных событий, которые произошли в сентябре 1938 года в Мюнхене.

Одним из самых обсуждаемых вопросов в исторической литературе является вопрос о том, почему Франция и Англия фактически капитулировали перед Гитлером в Мюнхене, сдав ему Чехословакию. Ведь несмотря на то что Чехословакия была небольшой как по территории, так и по населению страной, с точки зрения развития военно-промышленного комплекса она была первоклассной европейской державой. Премьеры Франции и Англии Даладье и Чемберлен не могли не понимать, что в случае захвата Чехословакии немцами германский рейх и Гитлер резко усилятся в военном отношении в преддверии будущей европейской войны.

29 сентября 1938 года в Мюнхене по инициативе Гитлера прошла решающая встреча с главами правительств Великобритании, Франции и Италии. Вопреки всем предшествующим заверениям, представители Чехословакии не были допущены к обсуждению соглашения относительно будущего их страны. Принятое в Мюнхене решение было передано им в готовом виде и в ультимативной форме.

Мюнхенское соглашение явилось результатом политики умиротворения агрессора со стороны Парижа и Лондона. Франция и Англия совсем не хотели войны и потому уступили грубому шантажу Гитлера. Им хотелось верить, что Чехословакия станет последней жертвой Гитлера и что дальше агрессия Германии не продолжится.

В Мюнхене речь шла лишь о том, чтобы уступить Гитлеру немецкие области Чехословакии. Именно в этом была суть достигнутого соглашения. Но Гитлер немедленно пошел дальше. Мюнхенское соглашение было им нарушено немедленно.

Если бы Франция и Польша в тот решающий момент объединились с Чехословакией, они могли бы вместе успешно противостоять нацистской армии. Три этих государства были примерно равны Германии по совокупному потенциалу населения, армии и экономики и могли бы организовать успешный отпор Гитлеру. Но Польша, так же как и Франция, выбрала совсем другое поведение. После начала раздела Чехословакии она не только не выступила вместе с чехословаками, но, наоборот, быстро забрала себе спорный кусок Тешинской области.

Президент Бенеш под давлением Гитлера и великих союзных держав лично подписал Мюнхенское соглашение, согласившись отдать большую часть страны в надежде спасти все остальное. Всю свою жизнь он боролся за существование независимой Чехословакии и до конца пытался спасти ее от гибели. Что касается его психологического состояния в те роковые дни, то существует целый ряд свидетельств о том, что у Бенеша возник так называемый мюнхенский синдром. Он стал опасаться односторонней ориентации на западные страны.

Ясно, что чехословацкая пресса и общество крайне остро восприняли Мюнхен. Звучала открытая критика, возмущение, протесты, в обществе распространилась депрессия. В народных массах царило подавленное настроение.

Захватив уже в марте 1939 года всю Чехословакию, Гитлер заполучил в свое распоряжение первоклассную промышленную базу – самые современные действующие заводы, квалифицированную рабочую силу, богатую сырьевую базу и так далее. Поначалу ему даже удалось решить проблему безработицы – около 100 тысяч чешских рабочих получили новые рабочие места в связи с необходимостью Германии в рабочей силе и выполнении военных заказов.

Бенеш в 1938 году уехал из страны – вначале в Париж, потом в Лондон, где сформировал правительство в изгнании, которое западные державы признали не сразу. Политикой Черчилля, после того как он стал премьер-министром, было стремление сосредоточить все легитимные правительства захваченных немцами стран в Лондоне, что стало важным внешнеполитическим инструментом Великобритании. В британской столице в годы войны жили и работали француз де Голль, поляк Сикорский и многие другие главы изгнанных нацистами правительств.

Тот факт, что политическое руководство Чехословакии не отдало приказ о военном отпоре, когда немецкий вермахт двинулся на захват всей Чехословакии, можно рассматривать с двух точек зрения. С одной стороны, это было национальным позором, трусостью, с другой – результатом осознанной необходимости, следствием понимания бессмысленности сопротивления. Поляки же без колебаний отдали приказ сражаться 1 сентября 1939 года. Польша отчаянно сопротивлялась и нанесла значительный ущерб вермахту. У поляков не было двух точек зрения по этому вопросу – они храбро воевали, как и позднее русские.

Чехи были другими. Это совсем другой народ, у него иная политическая культура. Поэтому формы сопротивления оккупации у них были иными. Чехи не дрались, но это не означало, что они не сопротивлялись. Ими было создано небольшое партизанское движение, но основными формами сопротивления немцам стали саботаж и забастовки. Это сопротивление было довольно чувствительным для немцев и даже заставляло их несколько раз принимать решения о введении в стране военного положения.

Как реакция на сопротивление начались массовые репрессии, а позднее развернулся Холокост. Прямые потери населения от оккупации и репрессий составили больше 300 тысяч человек – при этом необходимо учитывать небольшие масштабы страны. Из этих потерь больше 270 тысяч человек составили жертвы Холокоста: евреи и цыгане, а также те чехи и словаки, которые погибли в немецких концентрационных лагерях.

После окончания войны, в 1945 году, чехословацкими властями была произведена массовая депортация судетских и карпатских немцев с территории Чехословакии. По указу Бенеша около 3 млн судетских и 500 тысяч карпатских немцев были насильственно изгнаны с территории Чехословакии, а освободившиеся города и села были заселены чехами и словаками.

15

Испанцы под Ленинградом

Борис Ковалев, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН

Испанская «Голубая дивизия» появилась на советской территории в начале осени 1941 года. Но поскольку у немцев не хватало транспорта, дорогу практически через всю Белоруссию и часть России они проделали пешком. В октябре 1941 года испанцев перебросили на волховский фронт, под Новгород, где они должны были принять участие в самом северном ударе – огромной, гигантской битве за Москву, хотя испанцам, конечно, было гораздо ближе до Ленинграда. Они участвовали в тяжелых боях зимы 1941/42 годов, в позиционных боях лета 1942 года. Косвенно принимали участие в добивании уже израненной, гибнущей 2-й ударной армии. Но в августе 1942 года их передислоцировали под Ленинград.

«Голубая дивизия» активно участвовала в оккупационной деятельности на северо-западе Советского Союза – Псков, Великий Новгород. И менее известен тот факт, что испанцы, эта самая «Голубая дивизия», принимали участие в блокаде Ленинграда.

Если рассматривать первые шаги испанской «Голубой дивизии» по советской земле осенью 1941 года, то в основном это были прежде всего добровольцы. Но уже в марте 1942 года произошла первая ротация: многие вернулись обратно в Испанию, бряцая как испанскими, так и немецкими медалями. Когда в августе 1942 года с берегов Ильменя, Волхова, приняв посильное участие в уничтожении 2-й ударной армии генерала Власова, испанская «Голубая дивизия» оказалась в Пушкине, Павловске, под Ленинградом, в большинстве своем это были уже не добровольцы, а убежденные сторонники нацизма. Даже не «Фаланги», а именно Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини, которые считали, что Франко ведет себя слишком непорядочно и слишком пассивно по отношению к Третьему рейху. Или же это были люди, которые в общем-то не представляли, что можно жить мирно, такие профессиональные вояки.

Формально «Голубая дивизия», действительно, считалась добровольческой, и формально же Франко не выступил во Второй мировой войне на стороне Гитлера, а Испания не была участницей ни антигитлеровской, ни прогитлеровской коалиций.

Здесь нужно отдать должное цинизму и ловкости испанских дипломатов, испанского министерства иностранных дел и, конечно, в первую очередь каудильо Франко, который летом 1941 года, когда казалось, что все козыри на стороне Гитлера, все-таки не объявил войну Советскому Союзу, хотя отправил туда вполне полнокровную дивизию. Это позволило ему в конце 1943 года, при крайнем неудовольствии определенной части солдат и офицеров «Голубой дивизии», отозвать ее обратно в Испанию, мотивируя тем, что Испания – это все-таки нейтральное государство.

… Лето 1942 года. Война на территории Советского Союза идет уже второй год. При этом идет совершенно не так, как на это рассчитывала не только нацистская Германия, но и Советский Союз. В 1942 году у Сталина не получился 1812 год, когда зима позволила гнать иноземного захватчика за Березину, далее в Польшу и до Парижа.

Немецкое наступление, захлебнувшись на московском направлении, успешно развивалось на юге, и для испанцев информация о том, что их переводят под Ленинград, была встречена с большой радостью. Почему?

Во-первых, все испанцы вспоминают, что их самым страшным, самым изощренным и садистским врагом были комары. В новгородских болотах они творили с гостями с юга что-то невероятное. В испанских воспоминаниях есть жуткие зарисовки о том, что солдаты не могли даже справить малую и большую нужду по причине того, что мгновенно заедались этими кучами пищащих насекомых. Приходилось постоянно использовать сетки и защиту.

Во-вторых, как это ни странно звучит с точки зрения и некоторых советских авторов, в Советском Союзе благодаря в общем-то очень хорошей комедии «Небесный тихоход» достаточно скептически относились к «Ночным ведьмам» – удвасам, летчикам, которые летали на этих самых тихих ночных бомбардировщиках. Однако испанцы называли их «шлюхи» – лапарала. Именно эти ночные бомбардировщики переполнили чашу терпения испанцев. И услышав о переводе под Ленинград, испанцы надеялись, что хотя бы там, под немецким авиационным зонтом, у них не будет проблем, связанных с постоянными ночными бомбардировками.

И третья причина, достаточно пошлая и меркантильная. И без того нищие новгородские деревни по берегам Волхова, чуть побогаче, но ненамного, деревни по берегам Ильменя уже были полностью разграблены. Все, что можно было украсть, уже украли. Все, что можно было съесть, уже съели. И когда до испанцев дошла информация о том, что вполне вероятно, их будут размещать в царских дворцах, в пригороде Ленинграда, естественно, они очень сильно этому обрадовались, рассчитывая на то, что на смену скромным деревенским сувенирам придут гораздо более серьезные дворцовые вещи, которые они смогут, что называется, позаимствовать в свою пользу.

Правда, если судить по воспоминаниям, испанцы почему-то считали, что немцы их перебросят на финскую сторону – им очень нравилось, как воюют финны, маршал Маннергейм. Но при этом безумно обрадовались, когда узнали, где им предстоит стоять. На смену землянкам, нищим домам, откуда они выгоняли или уплотняли местных жителей, и в Пушкине, и в Павловске, и в Слуцке было достаточно пустых домов, чтобы жить хорошо и свободно.

И наконец, еще одна вещь, о которой писал генерал Муньос Грандес. В 1941 году у испанцев не получилось пройтись победным маршем по Москве. Жестокая зима 1941/42 годов остудила их военный пыл. И когда они узнали о том, что Севастополь пал, а под Ленинградом появился Манштейн и готовится штурм города, испанцы рассчитывали взять реванш и пройтись победным маршем уже по Ленинграду.

По утверждению большинства историков, испанцы не знали о планах Гитлера, до их сведения не доводили планы немецкого командования. Если смотреть на достаточно уважаемые испанские мемуары, например, второго командира испанской «Голубой дивизии» генерала Эстебана-Инфантеса, то его больше всего раздражало именно то, что испанцы не знали даже планов своего министерства иностранных дел. О них они узнавали опосредованно через своих немецких друзей и коллег, которые им сообщали о том, что собирается делать Мадрид, – так называемый солдатский телеграф, слухи, сплетни, былины или рассказы. И эти самые былины, легенды в общем-то живут и по сей день. Испанцы искренне верили в то, что их как раз не хватает немцам для того, чтобы прорвать блокаду Ленинграда и ликвидировать последний очаг сопротивления большевизма на Балтике.

Эстебан-Инфантес пишет о том, что надежда на то, что Ленинград будет взят, у испанцев продолжала жить вплоть до осени 1942 года. Но после того как появилась информация о Сталинграде, которую испанцы вначале были готовы воспринимать как вранье, клевету, большевистскую пропаганду, когда они увидели, что те немецкие части, которые стояли рядом с ними, снимались с линии фронта и отправлялись на юг под Сталинград, а зона ответственности испанцев растягивалась, им стало понятно, что ни о каком штурме Ленинграда речь идти не может. Стало ясно, что советская сторона, Красная армия делают все для того, чтобы прорвать блокаду Ленинграда, а в идеале полностью ее снять зимой 1942/943 годов.

«Голубая дивизия» подчинялась немецкому командованию. Она считалась пусть и испанским, но неким регулярным воинским подразделением вермахта. Она занимала свой участок фронта под Новгородом и на Волхове, под Ленинградом ее зона ответственности оказалась в районе Пушкина, Павловска и Коммунарска. По сути, она была в числе тех самых войск, которые блокировали Ленинград в 1942–1943 годах. Но не с самого начала войны – Ленинград уже более года был в блокаде.

Под Ленинградом стояла практически вся «Голубая дивизия». Это была передислокация в рамках северо-запада. Чисто географически их переместили чуть больше, чем на 100 километров, на север. Зима 1942/43 годов уже была гораздо более мягкая, чем предыдущая. С обмундированием у испанцев также стало получше к тому времени. Поэтому жутких воспоминаний об этой зиме они не оставили, в отличие от своего первого пребывания на Восточном фронте.

При этом местное население считало их более мягкой оккупационной силой, чем немцев. Хотя появилась и некоторая специфика. Если под Новгородом испанцы в холодную и голодную зиму 1941/42 годов ловили и ели всех котов, как только они попадались к ним в зубы, то к этому времени поедание котов стало уже неким признаком уважаемого ветерана. Поэтому, по воспоминаниям ленинградцев, испанцы какое-то время откармливали кошек, доводили их до соответствующей полноты, и только после того, как кошка приобретала приятные округлости, съедали ее. Также сохранялась привычка кормить кошачьим мясом понравившуюся девушку. Девушка ела, и только потом ей показывали шкурку. Дальнейшая реакция девушки воспринималась как некая форма бонуса, шутка.

Что действительно бросалось в глаза – испанцы стали больше воровать и меньше грабить и все-таки пытались наладить некий диалог с местным населением. Воровали, но при этом могли поделиться своим пайком. С одной стороны, кормили девушек кошатиной, с другой – могли помочь вскопать огород. Да, они были оккупантами. Да, они были союзниками Третьего рейха. Да, они стояли и блокировали Ленинград. Но все-таки, в отличие от немцев и других их союзников, испанцы хоть как-то воспринимали местное население за людей.

Традиционно, со времен своей трагической и страшной Гражданской войны 1936–1939 годов, испанцы больше говорили не «русские», а «красные». Даже в 1942-м, 1943-м они пытались говорить: «Мы воюем с красными». И это достаточно большое и существенное отличие от линии поведения немцев.

От финнов испанцы стояли достаточно далеко. Они имели с ними взаимоотношения на самом минимальном уровне – принимали какие-то официальные финские делегации, отправляли свои делегации в зону дислокации финских вооруженных сил, но не воевали вместе с ними. В целом испанцы были просто союзниками немцев.

Население Ленинграда и Красная армия отлично знали, кто стоит против них и то, что блокада была многонациональной. В частности, тексты, направленные на испанцев, их пропаганду, писал известный советский писатель Всеволод Вишневский. Более того, имея опыт войны в Испании, где он воевал в 1936–1939 годах, Вишневский знал, с кем он будет говорить. Использовали любые возможности воздействия на испанцев.

За все время нахождения на Восточном фронте, с октября 1941 года и по ноябрь 1943 года, через испанскую «Голубую дивизию» прошло без малого 50 тысяч военнослужащих. Это был немаловажный вклад испанцев в общую копилку успехов гитлеровцев на Восточном фронте и в продлении самого хода войны.

Наверное, не было ничего более радостного для ленинградцев, чем поступившая зимой 1943 года информация о прорыве блокады Ленинграда. Но это была только половина правды. Планы советского командования были гораздо более грандиозными – не прорвать блокаду Ленинграда, не соединить город маленькой веточкой железной дороги, а отогнать немцев от города настолько, чтобы это не было на расстоянии так называемой глазовой близости. Те же самые испанцы с восторгами пишут, как в прекрасные, летние дни августа 1942 года они рассматривали Ленинград, видели Смольный и Невский проспект, ориентировались на Петропавловскую крепость. И трагизм этой ситуации осознавали и в самом Ленинграде. Их видели не только испанцы, но и немцы, и финны, и их было необходимо отогнать, чтобы город перестал быть прифронтовым.

Когда началась так называемая Красноборская операция, кто-то из авторов напишет, что это был отвлекающий маневр Красной армии. Но очень многие признают тот факт, что под Ленинградом попробовали повторить сталинградский опыт. Как известно, там основной удар был направлен не на немцев, а на их союзников – румын. Здесь же удар на испанцев, по мнению советского командования, мог позволить советским частям развернуть гораздо более успешное наступление на юг для освобождения тех районов Ленинградской области и пригородных дворцов, которые находились в оккупации с 1941 года.

Но там, где речь шла о какой-то сложной, почти математической деятельности, каждый немецкий солдат мог выступать в качестве винтика хорошо отрегулированного механизма, тогда как испанцы не были такими аккуратистами. И советские войска завязли в рукопашной борьбе, что так не любили немцы: непосредственное боестолкновение, когда пуля – дура, а штык – молодец, и главную роль играет нож. И здесь испанцы смогли, теряя сотни и даже тысячи своих товарищей, заставить наступление Красной армии завязнуть. И с испанской точки зрения можно отметить славные бои под Красным Бором. С советской точки зрения необходимо признать, во-первых, что они недооценили противника, и во-вторых, более страшное для ленинградцев: если бы не эта упертость испанцев, быть может, блокада Ленинграда была бы не просто прорвана, а снята на год раньше.

Под Ленинградом находится кладбище, где хоронили погибших испанцев. И из Испании до сих пор приезжают люди и поминают своих родственников. В первые дни существования России как независимого государства, в начале 1990-х годов, ветераны «Голубой дивизии», которые были еще достаточно молоды в то время, приехав на испанское кладбище и увидев российский триколор, заявили: «А почему нет советского флага? Мы воевали с Советским Союзом! Мы всегда восхищались мужеством советского солдата! Мы требуем красное знамя!»

Сами испанцы рассчитывали, что испанский воинский мемориал будет под Таллинном, об этом пишет генерал Эстебан-Инфантес. Хотя городом их счастья была Рига, поскольку именно там находился огромный испанский госпиталь, располагавшийся недалеко от гетто, бывшей еврейской больницы, где евреи из гетто использовались на черных работах. Это не было сделано по той причине, что уже осенью 1943 года генерал Линдеман, командовавший здесь немецкими войсками, сообщил генералу Эстебану-Инфантесу о том, что министерство иностранных дел Испании приняло решение снять «Голубую дивизию» с Восточного фронта и отправить домой. Остаться должны были только добровольцы, имеющие военный опыт и хорошо зарекомендовавшие себя в войсках.

После войны Великобритания и США, сохранявшие дипломатические отношения с Франко, стали на него давить. И Франко своим каким-то звериным чутьем, которое ему позволило не только пережить Гражданскую войну, Вторую мировую войну, но еще и долгие десятилетия после ее окончания, вдруг понял, насколько он был прав в июне 1941 года, когда не поддался на соблазн и уговоры старых борцов и не поддержал официально Гитлера.

И конечно, для испанцев было огромным шоком, когда еще один символ их борьбы – Италия Бенито Муссолини – также вышла из этой коалиции по борьбе с большевизмом. И здесь Франко осознал еще одну важную вещь: если испанские ветераны, историки сегодня оплакивают свои жертвы под Красным Бором, то после Ленинградско-Новгородской наступательной операции от испанских войск могло не остаться вообще ничего. Но испанцам повезло. Буквально за несколько недель до наступления Красной армии в большинстве своем они оказались дома.

Всего в ходе участия в этих операциях погибло более 5 тысяч испанцев. Это безвозвратные потери плюс раненые, обмороженные и покалеченные. Когда говорят о 50 тысячах человек, то речь идет о людях, которые прошли через войну, поскольку, в отличие от всех других стран, Испания могла позволить себе роскошь заниматься ротацией. Единовременно в Советском Союзе находилось до 20 тысяч испанцев.

Как только испанцы появились под Ленинградом, сразу же начались боестолкновения. Ленинград, который увидели испанцы, уже не был растерянным городом образца 1941–1942 годов. Город уже второй год держал осаду, были хорошо отрегулированы системы взаимоотношений родов войск. Что удивительно, испанцы весьма пренебрежительно отзываются о советской пехоте и с каким-то благоговейным ужасом – о советской артиллерии, которая наносила удары достаточно мощно и точно. Испанцы уже не могли недооценивать Красную армию, как это было в начале войны. Было понятно, что Красная армия – это серьезный противник. Но при всем при этом испанцы радовались тому, что запасники Павловского музея, Пушкинского музея дарили им гораздо больше, чем то, что они видели в новгородских деревнях. Они действительно вывезли многое, в том числе и из дворцов, в которых оказались.

Испанцы вывозили все – мебель, гобелены, даже какие-то понравившиеся им каменные безделушки. По свидетельствам советских журналистов, например, Лукницкого, который описывает первое впечатление от освобожденного Пушкина, Павловска – везде было невероятное количество испанских надписей. Местные жители вспоминали, что все, что было можно, испанцы вытаскивали. Их привлекали картины, иконы, любая мебель. В то время как немцы проходили мимо из-за своего излишнего орднунга, то испанцы, чья страна только-только пережила гражданскую войну, брали все, что было не приколочено. И здесь необходимо упомянуть специфику испанской логистики. Эта система транспорта, железнодорожных составов вела испанских солдат через всю Европу, и в конечном счете, сев в поезд где-нибудь под Ленинградом, испанцы совершенно спокойно могли выгружать свои посылки уже в Испании.

Уже в послевоенные годы вопрос возвращения каких-то культурных ценностей между Советским Союзом и Испанией, а потом уже между Россией и Испанией практически никогда не вставал. Исключение составил знаменитый прецедент – возвращение вывезенного в 1942 году испанскими саперами креста Софийского собора, который сейчас могут увидеть все желающие. Но такие случаи единичны.

На государственном уровне урегулирование данного вопроса практически невозможно, и его возможно решать только на частном уровне. Так, например, если немцы вывозили иконостас Софийского собора, то и сегодня искусствоведы могут увидеть на нем немецкую маркировку. Все было занесено в соответствующие книги, реестры. Когда Красная армия была на территории Германии, она сама могла заниматься поиском своих культурных ценностей и требовать у своих американских, английских, французских союзников, чтобы они оказывали содействие в возвращении награбленного, поскольку Германия была разделена на четыре оккупационные зоны. Но если, условно говоря, какой-нибудь Педро Санчес своровал какую-то картину, или икону, или стул, то доказать это было практически невозможно.

Таким образом, вопрос возвращения награбленных ценностей стоит скорее на этическом уровне. Многие ценности были получены испанцами в благодарность, и об этом есть воспоминания, например, маленьких пациентов испанских врачей, родители которых приносили в знак благодарности не только хлеб или молоко, но и свою фамильную икону. В атеистическом Советском Союзе отдать икону за здоровье ребенка было совершенно не жалко. Таким образом, многое вывезенное было не только украдено, но и выменяно или получено в подарок.

16

Забытые фронты Второй мировой

Дмитрий Прокофьев, историк

Большинству известно лишь то, что во Второй мировой войне воевали СССР, Англия, США – с одной стороны, и Германия, Италия и Япония – с другой. Многие знают про коллаборационистские профашистские режимы, возникшие в Европе, например, в Румынии или Норвегии, но многие забывают о том, что это была мировая война в прямом смысле этого слова. Военные столкновения различного масштаба происходили на всех континентах. Их не всегда можно было назвать войной, но все это происходило в рамках войны.

Люди погибали, иногда проявляли совершенно фантастический героизм. Именно с этими забытыми театрами военных действий, с какими-то затерянными местами связаны примеры абсолютной, буквально античной доблести – люди, которые участвовали в этих сражениях, на каких-то забытых островах, в дальних гарнизонах, полностью отдавали себе отчет, что они погибнут и о них никто никогда не вспомнит.

Во Второй мировой войне только в антигитлеровской коалиции участвовало больше 50 государств. Не все из них воевали. Многие объявили войну, но так и не взяли в руки оружие. Некоторые страны, как, например, франкистская Испания, формально оставаясь нейтральными, тем не менее посылали на фронт войска. Болгария также была участником войны, воевала на стороне союзников, но на русский фронт так и не отправила своих солдат.

У Финляндии был уникальный статус. Формально она не считалась союзником Германии, и для нее был введен особый юридический статус – совместно воюющая страна. И в этом было ее отличие от Румынии, Венгрии, которые были союзниками Гитлера, а потом перешли на сторону антигитлеровской коалиции.

В Иране также шла настоящая война. Это была крупная военная операция, предпринятая совместно британскими и советскими вооруженными силами по оккупации Ирана. И хотя крупных военных действий там не было, это все-таки была настоящая война.

Тегеран был оккупирован Советским Союзом и Великобританией – в августе 1941 года произошло вторжение трех советских армий с севера и британских войск с юга для того, чтобы обеспечить коридор между Британией и СССР. Поскольку германские войска рвались к Суэцкому каналу, существовал большой риск перекрытия этого коридора, многие режимы ближневосточных стран симпатизировали Гитлеру. Поэтому было принято решение о вторжении в Иран. Советские войска находились там вплоть до 1946 года, причем на севере были созданы две марионеточные республики – Южный Азербайджан и еще одна, которые планировали потом присоединить к СССР.

В списке стран, которые участвовали во Второй мировой войне, находится и Бразилия. Бразилия послала экспедиционный корпус в несколько тысяч человек, которые активно воевали в Европе. Бразильский фронт очень активно действовал, боролся с немецкими подводными лодками и прикрывал конвои с продовольствием, которые шли из Южной Америки в Англию и в США. Плюс существовал полноценный пехотный экспедиционный корпус, который был направлен на итальянский фронт в 1943 году. Бразильцы сражались до конца войны.

Решение бразильского правительства послать корпус и быть среди стран, участвующих в этой всемирной бойне, объяснялось прежде всего внутриполитическими проблемами. Национальный лидер Бразилии, несменяемый президент Жетулиус Варгас, на протяжении нескольких лет перед войной поддерживал с немцами довольно хорошие отношения – старался ни с кем не ссориться. Но в какой-то момент Варгас решил исправить свой имидж диктатора и авторитарного лидера и вступить в антигитлеровскую коалицию. Уже шел 1943 год, и было понятно, что победа за союзниками. Отправленный экспедиционный корпус был частью регулярной армии, а не добровольческой.

Бразильцы отважно воевали, несли тяжелые потери, проявили себя очень хорошо. Все они по возвращении были награждены, и Бразилия помнит их подвиг до сих пор. Участие во Второй мировой войне стало крупнейшим событием бразильской военной истории ХХ века и поводом для национальной гордости.

В Уругвае произошла знаменитая история, когда британские крейсеры атаковали германский тяжелый крейсер «Граф Шпее» – это рейдер, задачей которого было топить торговые суда, атаковать конвой. Он являлся мощнейшим кораблем, он орудовал в основном в Атлантике, был специально сконструирован, чтобы уничтожать торговые суда и иметь большую автономность. Конечно, он наносил очень серьезный экономический ущерб.

Именно у берегов Уругвая английские корабли догнали его, нашли и приняли абсолютно неравный бой, потому что каждого из них «Граф Шпее» мог расстрелять с дальней дистанции, с которой англичане не могли его достать. Тем не менее три английских корабля смогли атаковать его со всех сторон. «Граф Шпее» ввязался в бой с английским крейсером «Эксетер», который был из этих трех кораблей лучше бронирован. «Эксетер» получил тяжелейшие повреждения, на нем погибло очень много людей, но тем не менее, пока «Граф Шпее» вел с ним бой, два других легких крейсера, подойдя очень близко, нанесли ему тяжелые повреждения. «Граф Шпее» ушел на ремонт в Монтевидео и хотел уходить в Буэнос-Айрес, где аргентинцы в то время симпатизировали Гитлеру и где ему разрешили бы и отремонтироваться, и восстановиться, но Уругвай предложил всего сутки на ремонт или сдаваться. Немцы получили приказ Гитлера топить корабль. Они вывели корабль в море и затопили его, а капитан Лангсдорф, командир «Графа Шпее», застрелился.

Еще одна страна, принимавшая участие во Второй мировой войне, – Филиппины, которые в то время находились под американским протекторатом. Это была полностью зависимая от США страна, и для японцев война там была частью их войны против США.

В тот момент, когда японцы начали свое наступление на Филиппинах, ими уже была захвачена вся Юго-Восточная Азия, где союзники потерпели очень тяжелое поражение – были потеряны Гонконг, Сингапур, голландская Ост-Индия, французские колонии были на стороне Гитлера. Сражение в Яванском море стало тяжелейшим поражением союзников и гибелью голландского флота.

Филиппины оказались последней опорной точкой в том районе, и американские солдаты сражались практически в полном окружении – без подвоза продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Японцы буквально отрезали этот остров и не пропускали туда никакие суда снабжения. У них было в тот момент полное господство на море и в воздухе, и японцы совершенно не ожидали ожесточенного сопротивления американских солдат. Если до этого они продвигались очень быстро и успешно, то на Филиппинах первый раз получили отпор.

Филиппинцы отважно воевали, но были очень плохо вооружены и подготовлены – это были типичные туземные войска без боевого опыта с легким стрелковым вооружением. При этом филиппинцы сражались очень храбро, и это признавали сами японцы, которые были очень удивлены ходом сражения. После взятия Сингапура японцы были абсолютно уверены в своей непобедимости.

Взятие Сингапура – еще одна забытая история, страшная страница Второй мировой войны. Это произошло в начале 1942 года. Сингапур был совершенно не приспособлен к обороне со стороны суши, и английское командование растерялось, когда столкнулось с массированным наступлением японских войск, прошедших через джунгли. Они захватили водохранилище, и в Сингапуре запаса воды осталось буквально на 1 день. Командующий английскими войсками генерал Персиваль пошел на переговоры с японцами, что свидетельствовало о потере моральной устойчивости. Он не знал, что у японцев у самих заканчивались боеприпасы, продовольствие, запасы воды и они были готовы отступить. И вдруг к ним пришел английский командир и сказал, что готов начать переговоры о капитуляции. Это был переломный психологический момент.

Если говорить о колониях крупных стран, которые вступили во Вторую мировую войну, то необходимо вспомнить историю датской колонии Гренландии.

Историю Гренландии невозможно рассказывать без слез. Она была и сейчас является частью Дании, там проживает несколько десятков датчан и несколько тысяч человек местного населения, эскимосы.

Дания была оккупирована Гитлером весной 1940 года. Датская армия не оказала никакого военного сопротивления. Губернатор Гренландии, Эске Брун, объявил о том, что не признает эту капитуляцию и датчане будут сражаться с Гитлером. В ожидании прихода немцев он собрал свою армию, которая состояла из 10 датчан, способных носить оружие, произвел себя в генералы, назначил двух капитанов, а всех остальных – капралами. И предложил вступить в эту армию эскимосам.

Эскимосы не могут стрелять в людей, и даже освобождены от всех воинских повинностей. Испокон веку врагом для них является зверь, белый медведь, а не человек. Это люди просто другой ментальности.

Гитлеровцы пришли в Гренландию и организовали метеостанцию. Это были хорошо экипированные и вооруженные немецкие военнослужащие. Метеостанция в Гренландии была исключительно важна для немцев: она передавала данные, которые были нужны для того, чтобы обеспечивать действия в северной Атлантике немецких подводных лодок, знаменитых «волчьих стай», а также сведения о погоде для немецких самолетов, которые также совершали регулярные рейды. Поэтому метеостанции придавалось очень большое значение, там был достаточно большой военный состав, ее снабжали и с моря, и с воздуха.

Гренландия – огромный остров в Арктике, и немцы скрывались там несколько месяцев, пока их не обнаружил датский патруль. Генерал Эске Брун был уверен, что немцы обязательно придут, общался по этому поводу с союзниками, но ему никто не верил.

Хотя сама Дания была оккупирована Германией, в Гренландии, в силу ее удаленного положения, оккупационной администрации не было. Формально гренландцы должны были капитулировать и сдаться, а немцы должны были назначить какого-нибудь гауляйтера, но в данной ситуации Гренландия отказалась подчиняться и объявила о создании своей армии.

Немцы понимали, что дальше будут вызваны самолеты и все усложнится. Они принимают решение расправиться с датским ополчением, при том что эскимосы не являются солдатами и не будут стрелять, да и сами датчане в общем-то прожили многие годы в Арктике. Так, лейтенант Мариус Иенсен, отличный стрелок и охотник, который в дальнейшем прославился больше всех из этого датского ополчения, написал в своем дневнике: «Я себе даже не представляю, как я буду стрелять в человека».

Немцы встретили один из патрулей – двух товарищей, Мариуса Иенсена и Эли Кнудсена. Кнудсена немцы убили в бою, а Иенсен пытался уйти от них, отстреливался, пока у него не закончились патроны, и немцы взяли его в плен. При этом они ушли уже довольно далеко от основной базы, преследуя датчан. Командир немцев, опытный полярник лейтенант Риттер, приказал своим солдатам возвращаться, а пленного решил доконвоировать самостоятельно.

В какой-то момент Иенсен в рукопашной отобрал у Риттера оружие, но не смог его убить. Забрал у него лыжи и ушел. Но через несколько часов вернулся – для него невозможно бросить человека замерзать в Арктике. До ближайшей датской базы, где можно обогреться, получить еду и так далее, было чуть ли не пятьдесят километров. Собак у него не было. Были лыжи, какая-то еда, сухой паек, и немецкая база рядом, куда вел его Риттер. Иенсен привел немца к себе, к своим, сообщил о наличии этой базы, союзники вызвали авиацию и разбомбили этот поселок.

В Гренландии погибший Эли Кнудсен является национальным героем – это единственный гренландец, героически погибший в бою. Иенсен за свой подвиг был награжден американским орденом «Легион заслуг» и британскими орденами.

История Исландии очень похожа на историю Ирана. Исландия была фактически оккупирована союзниками, при этом она не оказала никакого сопротивления. Высадка союзников произошла потому, что им нужна была база, опорная точка в северной Атлантике. Они официально опасались, что немцы могут высадиться там и приблизиться таким образом с севера к Британским островам. Любая немецкая активность там считалась неприемлемой.

Военные события проходили и на Мадагаскаре, который принадлежал Франции. После он стал уже независимым государством.

После тяжелых поражений, которые союзники понесли в Тихом океане, когда японцы потопили линкор «Принц Уэльский» и «Рипалс», крупнейшие британские корабли в тех водах, крейсер «Де Рейтер», флагман голландского флота, действительно существовала возможность высадки японцев на Мадагаскаре и, соответственно, создания там военной базы, что позволило бы японцам контролировать Индийский океан. И англичане также принимают решение о высадке и захвате Мадагаскара.

Стоит отметить участие советских моряков, которые оказались там не случайно. Это были не военные моряки, а моряки торгового флота. В 1942 году было решено перебросить с Черного моря на Дальний Восток три танкера и ледокол «Микоян», который базировался тогда на Черном море. Этот ледокол плыл из Батуми через проливы, прошел через Эгейское море до Александрии. Немцы и итальянцы его обнаружили, итальянцы даже пытались его неудачно атаковать, но он сумел от них отбиться и уйти. Один танкер был потоплен в проливах: его нашли немцы, и его потопила подводная лодка. А два танкера – один назывался «Туапсе», а второй «Сахалин» – были проведены, их не обнаружили ни турки, ни немцы, ни итальянцы. Они дошли до Суэцкого канала, вышли в Красное море, Индийский океан и доставили топливо английским линкорам, которые поддерживали высадку на Мадагаскаре.

Новая Зеландия также воевала, как и в Первую мировую войну, и ее контингент понес очень большие потери. Новозеландские части считались одними из самых боеспособных. Единственный человек, который за Вторую мировую войну получил два Креста Виктории, высшую британскую награду за храбрость, – новозеландский офицер лейтенант Апхем. Первый крест он заслужил на Крите, где сражались новозеландские части – он последним уходил с Крита и прикрывал отступление английских войск. А второй – в 1942 году под Эль-Аламейном, где его рота защищала оазис. Потеряв практически всю роту, он сам был тяжело ранен, последними гранатами забросал колодец, который они защищали, взорвал и, тяжелораненый, попал в плен. Из плена он пытался бежать не то 4, не то 5 раз, дошло до того, что немцы в лагере содержали его уже в отдельной тюремной камере. И после войны, после освобождения его наградили вторым Крестом Виктории.

Запад Африки – Марокко, Сенегал, Дакар – также был затронут Второй мировой войной. Союзники пытались в Дакаре взять под контроль военные базы вишистской Франции. Ничего не получилось – французские колониальные части оказали ожесточенное сопротивление и отказались присоединиться к войскам де Голля. Они были верны вишистскому правительству, Петену, как и многие другие французские части. Для Франции это было очень серьезной проблемой, потому что колониальные войска разделились. Часть поддержала де Голля, часть оставалась верна Петену.

Восточная Африка – это в первую очередь Эфиопия и итальянская колония Сомали. Эфиопия сражалась за свою независимость с Италией в 1936 году. И когда союзники из британского Сомали начали наступление на Эфиопию, там вспыхнуло народное восстание против итальянцев, и Эфиопия – первая страна, которая одержала победу над Осью. Эфиопский император Хайле Селассие был награжден орденом Суворова и орденами союзников и очень этим гордился.

Эфиопская армия нанесла большой урон Италии. Она добилась прежде всего психологической победы, лишив Италию колонии. После тяжелых поражений Западного фронта в Европе, когда Франция капитулировала, а Англия осталась в одиночестве, любое свидетельство победы было очень ценным.

Для Англии эти колонии критически зависели от подвоза ресурсов. Ближний Восток был прежде всего воротами в Индию, которая также была британской колонией. И из Эфиопии Италия вполне могла угрожать Суэцкому каналу, Египту.

Мальта – один из ключевых пунктов во Второй мировой войне. Это та точка, которую не смогли захватить. Достаточно сказать, что остров Мальта несет на своем знамени крест Георга, высшую британскую награду за храбрость для гражданских лиц – за стойкость под немецкими бомбардировками. Был момент, когда все военно-воздушные силы, прикрывавшие Мальту, составляли 3 старых истребителя, которые назывались «Вера», «Надежда», «Любовь» – на фюзеляжах так и было написано.

Мальта была одним из аргументов Черчилля в пользу открытия, как он хотел, второго фронта именно с юга, со Средиземноморья. Он говорил о том, что у нас есть такая база, которую так и не смогли ни захватить, ни атаковать.

17

Борьба за Ближний Восток

Александр Шумилин, директор Центра анализа ближневосточных конфликтов института США и Канады, главный редактор интернет-газеты Mideast.RU

Когда мы говорим Ближний Восток, то первой ассоциацией, конечно, будет нефть. Если говорить о стратегии США, о причинах, усиливающих их присутствие в регионе после Второй мировой войны, то в первую очередь это была все-таки нефть. Но и стратегическая значимость региона была велика.

Но все началось именно с нефти, особенно для Америки, в 1930-е годы, когда американские нефтедобывающие компании появились и основательно расширили свое присутствие на территории Аравийского полуострова еще до создания государства Саудовская Аравия и на территориях соседних княжеств. Бахрейн, современный Катар, Эмираты – все эти государства создавались много позднее, но на их территории уже появились американские и британские нефтяные компании, которые обнаружили немалые запасы нефти.

До войны американские компании находились в состоянии соперничества с британскими. В этом регионе проводили всякого рода красные линии и не помышляли особенно о каком-то политическом доминировании. Регион был раздроблен, находился в общем-то под властью местных князьков, шейхов. И нефть была главной притягивающей силой и фактором. Но основательные запасы нефти были обнаружены именно американской экспедицией, специально снаряженной президентом Рузвельтом в 1943 году, на территории Саудовской Аравии.

Именно в тот момент остро встал вопрос о снабжении американского контингента в Северной Африке топливом. Поставлять его туда через океан было довольно сложно и затратно – немецкие подлодки работали неплохо. Американцы активизировались в поиске альтернативных источников нефти где-то в этом регионе, и именно в 1943 году они были обнаружены на территории Саудовской Аравии. Оттуда началось снабжение американского контингента в Северной Африке, американские подразделения находились на территории Марокко, Алжира, Туниса, Ливии в меньшей степени и Египта.

Продвигаясь и противодействуя немецкому корпусу Роммеля, американцы выяснили, что запасы нефти очень велики и коммуникационные возможности благоприятны, особенно в условиях войны в Европе, уже продвигавшейся к Ближнему Востоку, для транспортировки этой нефти на Дальний Восток, где американские войска вели боевые действия против Японии.

Выяснилось, что снабжать американские войска гораздо удобнее с территории Саудовской Аравии и стран Персидского залива, нежели транспортировать нефть через Тихий океан или Атлантический. И это стало главным фактором, который пробудил или повысил интерес США к этому региону. И уже продвигаясь к дальнейшим событиям, которые стали системообразующими, стержневыми для региона и для мира в целом, а именно создание Израиля и противодействие арабов этому довольно длительному процессу после Второй мировой войны, мы сталкиваемся с достаточно редко упоминаемым, но уже не игнорируемым, как в советские времена, фактом, когда в Вашингтоне произошел раскол на самом высшем уровне между президентом Трумэном, сменившим Рузвельта, и главой госдепартамента Джорджем Маршаллом, знаменитым генералом, по имени которого назван план реконструкции и восстановления экономики Европы, и министром обороны Форрестолом.

Маршалл как глава дипломатического ведомства утверждал, что США не должны делать ставку на раздел Палестины – один из вариантов решения проблемы после окончания Британского мандата над Палестиной. Гораздо выгоднее, полезнее и перспективнее, по Маршаллу, было бы сделать ставку на арабов. Он размышлял со стратегической точки зрения, говоря (а это уже был период «холодной войны» – 1947 год), что если США сделают ставку на создание Израиля, то Советский Союз непременно сделает ставку на арабов, которые откроются Советскому Союзу и распахнут перед ним двери. Таким образом Советский Союз проникнет на Ближний Восток и составит конкуренцию США. Более того, начнет их вытеснять.

Форрестол как глава Пентагона также настаивал на том, чтобы США сделали ставку на арабов. И оба провозгласили такой лозунг: «США должны быть на стороне нефти и арабов». Подтверждая это тезисом, что 40 млн арабов очень быстро и легко сбросят в море 400 тысяч евреев, которые обосновались на территории Палестины. Такой была позиция этих двух министров, которые пошли в бой против своего президента. Разразился публичный скандал, и Трумэн принял решение все-таки поддержать план раздела Палестины на два государства, поддержать Израиль, зная, что он потеряет авторитет в глазах арабов.

Трумэн считал важным быть на стороне морали, принципов демократии, потому что это предполагало создание государства по западному либерально-демократическому типу. Моральная сторона в основном мотивировалась тем, что евреи стали жертвами Холокоста Второй мировой войны и союзники, в том числе Соединенные Штаты, не сделали того, что могли бы сделать, как считают многие аналитики и критики политики Соединенных Штатов в годы Второй мировой войны, для спасения евреев и предотвращения Холокоста в том масштабе, в котором это произошло.

Маршалл, угрожая выступить против Трумэна публично в ходе выборов 1948 года, дал задний ход и ушел в тень, Форрестол также исчез. Конфликт между Трумэном и оппонентами во властной верхушке в Вашингтоне сдвинулся в Нью-Йорк, где находилась миссия США при ООН. Глава миссии Остин также выступил против идеи раздела Палестины на два государства. Он не стал публично выступать против президента, но достаточно ясно и четко выступила против позиции Трумэна Элеонора Рузвельт, вдова президента Рузвельта. Этот конфликт завершился в 1948 году победой Трумэна – победой позиции моральных принципов. С тех пор принято считать, что в США моральная сторона во внешней политике не менее значима, чем прагматичная и связанная с геополитикой.

США опасались проникновения Советского Союза, но уже в какой-то длительной перспективе, хотя политика ближневосточных лидеров была весьма изменчива, и их неприятие идеи создания Израиля могло обернуться открытыми воротами для Советского Союза. Но если убрать израильский фактор, то для Советского Союза шансов на Ближнем Востоке в тот момент не было. Все ближневосточные государства были монархиями и находились в довольно тесных отношениях с западными государствами.

Гораздо более ярко эта линия взаимодействия с Гитлером была представлена Муфтием Иерусалима Аль-Хусейни, родственником Арафата, который летал в Берлин, встречался с Гитлером и лоббировал идею союза с ним на антибританской основе. Это было то главное, что объединяло лидеров многих государств. В то время даже не лидеров, а национально-освободительные движения и тех лиц, которые впоследствии пришли к власти. Они участвовали в этом освободительном движении на прогерманской основе, ибо она противостояла Британии. Не было ничего ужаснее в то время для лидеров этих государств, чем Британия.

В XIX веке в США господствовала знаменитая доктрина Монро, согласно которой все, что по другую сторону Атлантического океана, – это дело европейцев: французов, русских, немцев. А американцы занимались Северной и Южной Америкой.

После окончания Первой мировой войны прошла Парижская конференция, где выступил Вудро Вильсон с его знаменитыми принципами либерализации, демократизации международных отношений, предоставления суверенитета странам, освобождавшимся от внешней зависимости, – то есть в первую очередь арабским странам после распада Османской империи. Все это стало чрезвычайно привлекательным для арабских лидеров. В то время одним из самых презентабельных и влиятельных лидеров арабского мира был эмир (иногда его называют королем) Фейсал. Это был такой иракско-сирийский, по современным понятиям, монарх, который был и без трона, потом с троном, сидел и на нескольких тронах – это была особая история. Он боролся против Османской империи, а затем против британцев в этом регионе. И он в основном делал ставку на США.

От имени арабов он пригласил США расширить свое присутствие в регионе Ближнего Востока и содействовать становлению государственности освободившихся стран. Он разделял позицию всех стран побежденной антиосманской коалиции по вопросам Ближнего Востока, важнейшим элементом которой была декларация Бальфура, принятая в ходе войны еще в 1917 году. Она предполагала создание национального очага евреев в Палестине и открытие ворот для эмиграции евреев отовсюду, главным образом из Европы, в Палестину для создания этого самого национального еврейского государства. Король Фейсал тесно взаимодействовал с лидером Всемирной сионистской организации (ВСО) Хаимом Вейцманом, будущим первым президентом Израиля, и с другими деятелями ВСО.

Вудро Вильсон достаточно публично отказался от предложения, в частности Фейсала и некоторых других арабских лидеров, расширить присутствие США на Ближнем Востоке, ибо синдром доктрины Монро еще действовал. Конгресс США также возражал против расширения присутствия США на Ближнем Востоке. Вильсон тогда достаточно отчетливо заявил, что ответственность за страны этого региона должны временно, на ограниченный период, в отличие от колониальных режимов, взять на себя Англия и Франция на условиях мандатов, предоставляемых Лигой Наций. И одним из важнейших пунктов устава Лиги Наций стала декларация Бальфура о создании национального очага евреев. Если говорить о Палестине, то она взяла на себя обязательства по созданию национального очага. Но это не означало государство. Как это может быть выражено в госструктурах, раздел на два государства, – это вопрос будущего.

Но британцы взяли на себя ответственность за допуск евреев, создание там инфраструктуры и поддержание достаточно мирных отношений с местным населением, которого там было не так много. Важно подчеркнуть, что Палестина в то время не была государством. Это была территория, на которой никогда не было никаких госструктур. И если на территории соседних стран существовали госструктуры, а позднее была создана Иордания, Трансиордания и тогда уже рядом еще Саудовская Аравия, то Палестина не была государством.

Американцы не пошли на Ближний Восток и передоверили это Британии и Франции. Но затем ситуация изменилась, и здесь можно назвать вполне конкретную дату. Помимо того что США с разными целевыми установками поддержали в 1948 году создание государства Израиль и начали оказывать ему реальную помощь, это еще не было присутствием в регионе.

Советский Союз занимался очень активной внедрением советских людей, коммунистов в Израиль, Палестину, и компартия Израиля состояла из выходцев из Советского Союза. Стратегия Сталина была проникновение в регион из Израиля под лозунгом создания молодого демократического еврейского государства, которое противостоит реакционным арабским монархиям, окружавшим его. Ставка делалась на выходцев из Советского Союза, откуда тогда уже направлялся политический спецконтингент (коммунисты) и поставлялось оружие через Чехословакию.

Сталин, с одной стороны, воспринимал Израиль как проводника советского влияния в Ближневосточный регион. И в этом смысле ценил Израиль, содействовал его созданию и взращивал его первые годы. С другой стороны, проводил достаточно жесткую антисемитскую линию внутри Советского Союза. И это в конечном счете вылилось в 1953–1954 годах, сразу после смерти Сталина, в то, что взорвало отношения между Израилем и Советским Союзом.

Для Соединенных Штатов час пробил в 1956 году – Суэцкий кризис, так называемая тройственная агрессия Англии, Франции, Израиля против Египта. Причиной агрессии стала национализация Суэцкого канала – компании, основные акции которой принадлежали Англии и Франции. Лидеры этих двух стран на уровне премьер-министров уговорили израильского премьера ответить боевыми действиями на провокации палестинских боевиков, находившихся по соседству с Израилем на территории Египта и постоянно нападавших на Израиль, тем самым дававших повод для ответных действий. Израиль по письменному согласованию начал боевую операцию. Израильский премьер добился письменных обязательств со стороны Англии и Франции не бросить его и письменных свидетельств того, что это общая операция, которая в конечном счете выглядела следующим образом: Израиль проводит свои войска по северу Синайского полуострова до Суэцкого канала, подавляя расположенных там палестинских боевиков, выходят на канал, на рубежи, и тогда Англия и Франция подключаются к боевым действиям и наносят удар уже по египетским объектам.

Это был сценарий Суэцкого кризиса, операции «Кадэш», и США, неожиданно для Парижа и Лондона, выступают против, как и Советский Союз. США выступают против этой операции, осуждают в ООН действия Англии и Франции и ведут линию на мирное урегулирование в контакте с Хрущевым, на тот момент лидером СССР, который грозил серьезными действиями, если не будут прекращены бои в районе портов Саида и Суэца в целом.

Мотивация президента США так негативно отреагировать на действия Британии и Франции была следующей. В 1952 году произошла революция в Египте. Ее привыкли воспринимать прежде всего как победу демократических сил во главе с Насером, но дело в том, что к власти тогда пришел генерал Магиб, команда молодых офицеров, которая была настроена абсолютно проамерикански и антикоммунистически. США на тот момент уже начали создавать антисоветские блоки и пытались вовлечь в эту стратегию арабские страны и Израиль. Арабские страны колебались. И им нужны были гарантии. США было необходимо вообще изменить весь контекст взаимоотношения арабских стран со странами Запада, устранив негатив, связанный с Англией и Францией.

Египет в этом смысле был показателен. Если сначала власти были проамериканцами, то потом поссорились с США в 1954/55 годах из-за Израиля – Штаты пытались примирить их с Израилем и усмирить воинственность Египта в отношении Израиля. В 1955 году Насер все-таки закупил оружие у Советского Союза через Чехословакию, и США обиделись. Но все это привело в конечном счете к кризису 1956 года – США решили изменить формат взаимоотношений с арабскими странами с учетом этой стратегии антикоммунизма и построения антисоветского пояса на Ближнем Востоке. Это было главным, доминирующим – доктрина Эйзенхауэра, базовая доктрина, основанная на идеях антикоммунизма, имевших колоссальный отклик в арабских странах.

США к тому времени уже усилили свои позиции в странах Персидского залива, где они находились в равновесии с влиянием Великобритании. Саудовская Аравия изначально, с момента создания королевства в 1932 году, находилась под влиянием США – британцы там присутствовали минимально, как и французы.

Необходимо отметить важнейший фактор, который привел к разрыву отношений едва созданного королевства Саудовской Аравии с Советским Союзом, первым признавшим после США это королевство. Послом Советского Союза в то время в королевстве был знаменитый советский дипломат по фамилии Хакимов. Это человек, который прошел школу освоения и построения социализма в Бухаре, мусульманин, родом из Башкирии. Он устанавливал советскую власть в Средней Азии и стал практически главным советником, если не другом, короля Саудовской Аравии еще даже до возникновения самого королевства. Хакимов был абсолютно своим, его называли советским Лоуреном Аравийским. Ему безмерно доверял король, используя его боевой опыт освоения и наведения порядка в Средней Азии.

Хакимов прокололся из-за своей близости к королю. В 1936 году его приглашают в Москву и расстреливают. В Саудовскую Аравию направили нового посла, но король воспринял расстрел Хакимова как личное оскорбление, плевок, обиду и разорвал все отношения с Советским Союзом на 52 года. Никаких контактов за все это время между двумя этими странами не было, хотя интерес короля к Советскому Союзу был.

Уже 80 с лишним лет, с момента создания, Королевство Саудовская Аравия является форпостом американцев на Ближнем Востоке. В основе такой стратегической дружбы лежит прежде всего нефть, и это всегда открыто признавалось. Затем идут стратегические позиции королевства в плане важнейших коммуникаций в регионе.

В 70-е годы изменился формат взаимоотношения – нефтяной сектор был национализирован саудовцами, как и всеми прочими соседними государствами, и американцы, пользуясь определенными привилегиями, в основном действовали на коммерческих основаниях. Нефть – это деньги прежде всего для самой Саудовской Аравии, это колоссальный рынок, инвестиции, это те же самые доллары, полученные саудовцами и размещенные в США в банках. И эта взаимосвязь, взаимопроникновение принципиально важны.

Не в последнюю очередь важно также и то, что благодаря нефти и экономической, и финансовой прежде всего мощи Саудовская Аравия стала важнейшим фактором, как принято говорить, на Ближнем Востоке. Это карта в руках американцев, которую можно разыгрывать, мощь королевства влияет на всякого рода альянсы, которые создавались, и одновременно возможность усмирять антиизраильский пыл руководства Саудовской Аравии.

В 1932 году, формально в 1933-м, со сцены сошел король Фейсал, прозападный и весьма дружественно настроенный к евреям и к идее создания еврейского государства в регионе. И его сменил уже в качестве лидера арабского мира король Саудовской Аравии Абдель Азиз.

Сегодня арабский мир достаточно раздроблен. В военном смысле лидером можно назвать Египет, но по финансово-экономической мощи лидером все-таки остается Саудовская Аравия. Политического лидера как такового нет. Создана Лига арабских государств, которые согласовывают позиции, но ведущую роль там в силу своего естественного экономического финансового веса и уже наработанной системы взаимоотношений играет, конечно, Саудовская Аравия.

Сегодня мы переживаем момент, когда исторические, глубокие, глубинные отношения между США и Саудовской Аравией переживают кризис, который связан с ситуацией вокруг Сирии и Ирана. Саудовский король и его предшественник чрезвычайно обижены на США за их бездеятельность в отношении сирийского кризиса, неспособность содействовать свержению Башара Асада, за подозрение в проведении слишком примиренческой линии в отношении Ирана. Отношения между Саудовской Аравией и США были подорваны последние 2 года, что ставит определенную рубежную черту во взаимоотношениях между этими двумя странами, начавшихся в 1932 году и продлившихся в безоблачном состоянии до 2013 года.

Если подводить итог, то присутствие американцев на Ближнем Востоке начиная с 1943 года и до наших дней надо подразделять на разные этапы. Если все началось с нефти, то затем возобладал политический и геополитический взгляд в регионе в контексте противодействия советской угрозе и необходимости создания пояса безопасности вокруг Советского Союза. США оказывали наибольшее воздействие из внешних крупных держав на ситуацию на Ближнем Востоке, ибо они присутствовали и в арабском мире, и в Израиле. И в конечном счете они примирили арабский мир. Можно говорить о том, что арабо-израильский конфликт уже исчез, остались лишь его некоторые реликты в виде палестино-израильского противостояния. В целом между Израилем и соседними странами – с Иорданией, Египтом, самими палестинцами – в большинстве случаев подписан мирный договор.

18

Латинская Америка в годы Второй мировой войны

Владимир Травкин, главный редактор журнала «Латинская Америка»[1]

В официальных участниках Второй мировой войны значатся такие страны, как Бразилия и Мексика. Войска этих стран на разных фронтах принимали участие в боевых действиях.

Поскольку Мексика являлась ближайшим соседом США, то во времена Рузвельта американцы, предполагая будущую войну, стали задумываться и о том, как обеспечить себе тылы.

Мексика была нужна США, во-первых, как поставщик рекрутов для американской армии – и эти планы американцев потом получили свое подтверждение. Во-вторых, США прекрасно понимали, что в Мексике достаточно сильны прогерманские настроения, которые уходят корнями еще в мексиканскую революцию 1910–1917 годов. Среди революционных сил были и немецкие советники, которые воевали на стороне радикалов, а основным оружием мексиканской революции была винтовка-маузер.

Враг моего врага – мой друг, и чем ближе приближалась Вторая мировая война, тем больше это утверждение проявлялось в Мексике. Известный деятель первых революционных правительств министр образования Хосе Васконселос, который очень много сделал для поднятия культурного и образовательного уровня Мексики, поощрял таких известных моралистов, как Сикейрос, Ривера и другие, но, потерпев на выборах поражение от правящего блока, переметнулся в иную сторону и даже уже потом, в первые месяцы войны, издавал прогерманский журнал на деньги немецкого посольства.

В 1930-е годы в Мексике произошла национализация нефти – мексиканцы насильно выкупили достаточно большое количество американских и английских нефтяных компаний и месторождений. Это не было экспроприацией, тем не менее права иностранных инвесторов были ограничены. Это очень не понравилось предпринимательским кругам в США, и появилось серьезное давление на правительство Рузвельта, чтобы оно приняло решительные меры.

Но у Рузвельта, который провозгласил политику добрососедства по отношению ко всем своим южным соседям, от Мексики до Чили, было другое мнение, и он решил сгладить этот конфликт и не предпринимать никаких решительных действий против правительства Карденаса.

Карденас – революционный генерал, человек левоцентристских убеждений. Он не только национализировал иностранный капитал, но и проводил многочисленные реформы внутри страны, в том числе аграрную, которая нравилась крестьянам, за что они называли его «папа Ласаро», Ласаро Карденас.

Такой шаг американцев в значительной степени облегчил им дальнейшие отношения с Мексикой и далее в Латинской Америке. Накануне Второй мировой войны и американцы, и латиноамериканцы выступали за нейтралитет. Как известно, американцы не были в числе первых, вступивших в войну. Латинская Америка в этом плане была солидарна с американцами.

Отношения Мексики с СССР были испорчены. Этому поспособствовали два обстоятельства. Первое – мексиканцы обвиняли Профинтерн во вмешательстве во внутренние дела, в денежной помощи забастовщикам и так далее. Они без энтузиазма восприняли убийство Троцкого, тем более что как раз Ласаро Карденас и предоставил ему убежище. Карденас использовал это в том числе и для того, чтобы показать американцам, что является не просталинским человеком.

Во время Зимней войны между СССР и Финляндией в Лиге Наций встал вопрос об осуждении Советского Союза за агрессию против финнов, и латиноамериканские члены Лиги Наций, в частности Аргентина, были очень активны и выступили с осуждением СССР.

Если рассматривать Латинскую Америку в целом в годы перед началом Второй мировой войны, то формально все ее страны были республиками. Последней монархией была Бразильская империя, которая завершила свое существование в конце XIX века.

Что касается стабильности в регионе, это был бурлящий континент. Это наблюдалось в ряде стран – в том числе и Бразилии, где происходило столкновение самых разных сил, прошел ряд мятежей и восстаний под руководством знаменитого капитана Престеса, «Рыцаря надежды», который прошел триумфальным маршем во главе восставших вместе с ним частей по всей Бразилии.

С другой стороны, диктатуры сменялись более или менее демократическими режимами. И так было не только в Бразилии. В Никарагуа, которая играла значительную роль, происходили восстания против правящего класса. Там прославился и стал широко известен Сандино – генерал свободных людей. После возник режим Сомосы, который убил Сандино и стал командиром национальной гвардии, созданной американцами. Первая бомбардировка американцами мирных поселений произошла именно на территории Никарагуа.

Одной из ключевых и важных стран в Латинской Америке является Аргентина – огромная страна, которая имела очень хорошие отношения с США и зависела от них в промышленном и экономическом плане, очень много экспортировала и импортировала. В стране существовали различные силы, в том числе была сильная немецкая диаспора.

Аргентина стала последней из стран Латинской Америки, которая весной 1945 года объявила войну Германии. Аргентинцы успели ввязаться в войну, но тянули до последнего и вступили уже чуть ли не в марте – апреле 1945-го, торгуясь и с одной, и с другой стороной.

Один из известнейших лидеров Аргентины генерал Перон был сторонником Муссолини. Он был военным аргентинским атташе в Риме при Муссолини, и идеи корпоративного государства были взяты им именно оттуда, привнеся несколько больше популизма – это был скорее фашизм, чем нацизм. Поэтому Аргентина занимала очень двойственную позицию в течение практически всей войны, хотя ее и склоняли к тому, чтобы присоединиться к антигитлеровской коалиции.

В Латинской Америке было несколько волн участия и неучастия в войне. Сначала это была позиция нейтралитета. Но после событий Перл-Харбора американцы сами отказались от нейтралитета и добились осуждения агрессии Японии от своих латиноамериканских соседей, что привело к волне расторжения дипломатических отношений между латиноамериканцами и странами Оси – Италией, Германией, Японией.

И если эта позиция была поддержана практически всеми, то дальше речь зашла об активном участии в войне, и здесь начались столкновения самых разных сил. Бразилия имела сильнейшее немецко-этническое влияние – в провинции Санта-Каталина, к примеру, немцы живут до сих пор. И если бразильские военные ориентировались на Германию, потому что покупали у них оружие, то бразильские промышленники, олигархи ориентировались на Соединенные Штаты и Англию, потому что видели в них гораздо более перспективных экономических партнеров. Хотя до войны Европа, в том числе и Германия, для бразильского экспорта была также очень важна.

Поэтому в Бразилии началось брожение. Президент Жетулио Варгас выступал за то, чтобы активизировать отношения с Соединенными Штатами и с союзниками, и в Бразилии, как и во многих других странах, началось строительство американских аэродромов и военных баз, появилась серия соглашений континентального масштаба, американских государств о нейтралитете, потом о солидарности, а затем и о военном сотрудничестве.

Бразильцы начали свое участие во Второй мировой войне тем, что договорились с американцами о строительстве целого ряда взлетных полос для использования в военных целях. Вместе с американцами бразильцы оккупировали современный Суринам, бывшую голландскую колонию. Это диктовалось прежде всего стратегическими соображениями, чтобы контролировать Атлантику. Плюс к этому там было огромное количество сырья – медь, никель, продовольствие, редкоземельные металлы, все то, что хорошо используется во время войны.

Когда американцы вступили в войну, бразильцы оккупировали Суринам, американцы – Кюрасао и острова голландской Вест-Индии. Французские колонии не тронули, хотя они оставались под контролем вишистского правительства. Военное сотрудничество с Бразилией началось именно с этой совместной военной акции – занять Суринам. Президент Бразилии Жетулиу Варгас рассчитывал таким образом, что его страна займет более заметное положение на международной арене. У него даже были колониальные планы – он хотел полностью прибрать Суринам к своим рукам.

Перон до войны был политиком, но не первым лицом. Он стал президентом Аргентины уже после войны. Но несмотря на то что Аргентина позволяла себе до последнего момента колебаться, несмотря на то что Советский Союз не числил ее в своих друзьях, есть факт, что Сталин, принимавший очень немногих послов, после войны не только принимал аргентинского посла, но даже подарил ему дачу в Серебряном Бору. У Сталина были свои планы – он полагал, что Аргентина может стать объединяющим звеном в создании латиноамериканской федерации.

Сама фигура Перона очень сложна. Он был человек с фашистским уклоном, но при этом с большим креном в популизм. В Аргентине перонизм переживал разные эпохи – сегодня у власти также находятся перонисты, но это левые перонисты, которые обращают внимание больше на популистскую сторону, чем на какие-то корпоративистские уклоны генерала и его двух жен, одна из которых потом также стала президентом страны.

Если участие Бразилии было самым активным, то мексиканцы участвовали двумя способами. Во-первых, они послали свою эскадрилью на Филиппины, чтобы воевать против Японии, – около 300 человек. Она принимала не очень активное участие в боевых действиях. Были потери, но в основном от тропических болезней среди авиаторов Мексики. Бразилия же направила в Европу 20 тысяч человек, и из них погибло достаточное количество – примерно одна десятая часть. Поэтому формат участия этих двух стран был разным. Но Бразилия очень активно участвовала в обеспечении поставок, в том числе морем, и в Африку, где воевали американцы, англичане, а потом стали воевать французы.

Участие Мексики не было значительным, но власти обозначили свою позицию, тем более что военным министром во время этой войны был Ласаро Карденас, который нашел себе работу после того, как кончился его президентский срок.

Очень важна была роль Латинской Америки в снабжении и экономике союзников, антигитлеровской коалиции – это был взаимный обмен. Бразилия, например, вооружала за счет ленд-лиза. Ленд-лиз касался, во-первых, Англии, во-вторых, Советского Союза и самих бразильцев. Американцы снабжали оружием другие страны Латинской Америки, принимавшие участие в блокаде немецких судов.

Интересный факт: еще до начала участия Америки в войне и после заявления Бразилии о том, что она не будет поддерживать страны Оси, американцы попросили англичан не блокировать немецкие суда, которые везли в Бразилию оружие. Американцы еще не были в войне, но думали, что привлекут на свою сторону бразильцев. И поставки в Бразилию были самыми различными, от очень серьезных – продовольствия, руд, разных промышленных товаров – до не очень серьезных. Так, американский экспедиционный корпус, который высадился в Европе, весь поголовно жевал жевательную резинку, которая была сделана из мексиканской чикле – сока одного дерева.

Куба во время войны восстановила отношения с Советским Союзом. Советский посол Литвинов был послом и в Вашингтоне, и на Кубе. На Кубе правил тогда известный Фульхенсио Батиста. Он отличался тогда двумя вещами: во-первых, он был мулат, а во-вторых, в его правительстве были коммунисты, которые настаивали на отношениях с СССР. Так, кубинская кровь, собранная для советских раненых, поступала в Советский Союз. Что интересно: изначально она предназначалась для американских раненых, но американцы от нее отказались, потому что не знали, чья именно эта кровь – у кубинцев много черных и мулатов. Таким образом расистский фактор помог вылечиться какому-то количеству советских раненых во время войны.

Если говорить об участии Кубы и ее роли во Второй мировой войне, то на кубинской территории была расположена американская база Гуантанамо, на которой базировались американские суда, сопровождавшие конвои. Но солдат кубинцы не посылали. Были только добровольцы-кубинцы – в частности, под Ленинградом.

Несмотря на достаточно активное и широкое присутствие немецкой диаспоры в Латинской Америке, ни одна латиноамериканская страна не присоединилась к Оси. Немцы, как лидеры этой Оси, работали в этом направлении, но все-таки Америка была экономически сильнее, более влиятельна, и экспорт из Латинской Америки был переориентирован в значительной степени на север, на страны антигитлеровской коалиции. Голос промышленников, вне зависимости от национальности, голос бизнеса был именно за эту сторону.

Хотя колонии в Чили, которая также до конца занимала очень двойственную позицию, впоследствии принимали немецких беженцев, фашистов, которые бежали из Европы. То же сделали и Аргентина, и Бразилия, и Уругвай.

Но до этого там были и русские диаспоры, например, в Бразилии, Аргентине. При этом русскими в Бразилии называют евреев из бывшей царской империи, которые были носителями левых настроений. Носителями таких левых настроений были и другие этнические группы – белорусы, русские, украинцы, которые по экономическим причинам покидали страну в период Первой мировой войны и после революции.

После объявления войны Никарагуа Германии первое, что сделал Сомоса, – присвоил всю немецкую собственность на территории республики. Это сыграло большую роль в послевоенном развитии, в том, что американской собственности стало больше, чем раньше было немецкой.

Немцы отчетливо понимали, что единственным континентом, который может их принять, была Латинская Америка. Во-первых, для их интеграции там была хорошая этническая база. Во-вторых, американцы не очень-то прижимали немцев после войны, и это был хороший пример: Канада приняла много нацистских эмигрантов, в том числе и коллаборантов.

Многие нацисты сотрудничали с американскими властями и взамен получали свободный доступ в те уголки мира, которые им казались безопасными, в том числе и в Латинскую Америку. Отсюда и существование таких немецких поселений, как Дигнидад в Чили, который был опорой правых во времена Альенде, и других подобных.

Участие стран Латинской Америки во Второй мировой войне, в частности, таких крупных, как Бразилия, во многом изменило их лицо. Американцы в значительной степени содействовали развитию торгово-экономических отношений и индустриализации этих стран. К концу века, через несколько десятилетий после войны, в Латинской Америке практически не осталось диктаторских режимов – это говорит о том, что американцам все-таки удобнее работать с демократическими режимами, чем в свое время с диктаторскими.

В Латинскую Америку по разным местам перебралось несколько десятков тысяч нацистов. Их интеграция проходила по-разному, но в основном это была достаточно активная часть немецкого общества. Они приезжали не на пустое место. Там были люди, которые могли оказать им содействие, знающие местные условия. Кто-то приезжал не только с опытом, но и с капиталами. Они обосновались в наиболее европеизированных странах Латинской Америки, с большим количеством эмигрантов из Европы – Уругвае, Аргентине, Бразилии, Чили.

Если говорить об изменениях в обществе, то приезд десятков, сотен тысяч нацистов в эти европейские по составу населения страны не сильно изменил общество и политическую систему. Они активно работали, а когда началась «холодная война», эти переселенцы из нацистской Германии в значительной степени встали на сторону американцев.

После окончания Второй мировой войны пошла волна отката в российско-латиноамериканских отношениях. Если в конце 1945 года Латинская Америка, включая Сомосу, стала дружить с Советским Союзом, то через пару лет, когда Черчилль положил своей речью начало «холодной войне», состоялся поворот в другую сторону, во многом из чисто эгоистических соображений, потому что экономические отношения с американцами были достаточно серьезными, в то время как с Советским Союзом их практически не было.

В Рио-де-Жанейро есть памятник, посвященный победе во Второй мировой войне. На нем перечислены все, кроме Советского Союза.

19

Война в Тихом океане

Георгий Кунадзе, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН

Тихий океан был местом ожесточенных сражений, масштабных кампаний Второй мировой войны и огромных, многомиллионных потерь. Так, потери Китая начиная с 1937 до 1945 года, по разным оценкам, составили от 19 до 35 миллионов человек. Тихий океан стал колоссальной ареной боевых столкновений.

Япония, которая во время Первой мировой войны была союзницей Антанты и воевала против Германии на стороне Англии, Франции и США, во Второй мировой войне оказалась совершенно в другом лагере.

С начала ХХ века до его середины Япония оставалась в поиске оптимальной модели для своего развития. Этот поиск начался еще с великих реформ, с революции Мэйдзи 1867 года. На первом этапе в качестве модели Япония избрала для себя Великобританию. В период до Русско-японской войны японцы некоторое время размышляли о том, не взять ли им за образец Россию. У них даже были идеи насчет заключения соглашений с Россией о разграничении сфер влияния, но на этой основе продолжения отношений не получилось – в России их сочли макаками, недостойными внимания. Японцы отправились из Петербурга в Лондон, где заключили договор с Великобританией.

Примерно с 1911 до 1926/27 годов в Японии наступил следующий период – демократия Тайсё, когда в стране неожиданно, как из-под земли, появилось большое количество политических партий. Обстановка в Японии напоминала обстановку во Франции до второго прихода де Голля.

В Англии японцы брали не только технологии, но и Вестминстерскую политическую систему, отсюда и стали возникать многочисленные политические партии. У Японии вообще было много учителей. Сухопутная армия брала за образец Германию, военно-морской флот, который играл очень большую роль, примером считал Великобританию. Парламентская система была импортирована также из Великобритании и один в один подходила для японской системы: тот же император, премьер-министр. Парламентские кабинеты, которые существовали в тот период, завели Японию, как тогда считалось, в тупик, а военная верхушка все больше выражала недовольство.

К тому моменту, когда в 1926 году демократия Тайсё, эра правления императора, закончилась, появилась германская, нацистская модель, еще до прихода Гитлера к власти. В Японии следили не столько за карьерой Гитлера, сколько за становлением идей, которые он принес – хаусхоферовская борьба за жизненное пространство, геополитика как наука – и уже впоследствии появилось увлечение самой личностью Гитлера.

В 1927 году был опубликован так называемый меморандум генерала Танака, который обосновал, почему Японии для развития необходимо жизненное пространство, и в качестве этого жизненного пространства был назван Китай. Тогда это прошло на втором плане. Документ не имел официального статуса, но, тем не менее, это была очень серьезная заявка. И именно с этого времени начали нарастать противоречия с США и Великобританией, которые отказывались признать какие-то особые права Японии в Китае – ни в Северо-Восточном, ни в Южном Китае. Великобритания, у которой были колонии в Китае, чувствовала непосредственную угрозу для своих владений.

В этот период, в конце 1920-х годов, в СССР очень успешно развивалось японоведение, и в дальнейшем советская школа японоведения оставалась лучшей в мире. Увлечение Советского Союза Японией было больше академическим, нежели военно-стратегическим. Хотя, конечно, японцам не забыли и интервенцию. А японцы, соответственно, помнили о том, как в свое время красные партизаны вырезали японский гарнизон в городе Николаевке. Но так или иначе особого стратегического беспокойства со стороны СССР в тот период не было.

Решение о захвате Маньчжурии в 1931 году было принято императором Хирохито. К тому времени в Японии было еще не оформившееся военное правление, а партии потихоньку умирали.

Император Хирохито как личность был очень неплохим человеком – добродушный мечтатель, очень хорошо воспитанный именно в духе традиций императорского двора. Но он не был реформатором по натуре и считал себя человеком, который призван сплачивать нацию, а сплачивались вокруг тех, кто был сильнее. К этому времени самой сильной группой в Японии была военная элита.

И здесь можно было говорить только о том, на чью сторону больше склонялся император – на сторону военно-морского флота или сухопутных войск, но точно не в сторону парламентской демократии, которая к этому времени существовала в виде имитационной модели. В зависимости от того, к чему склонялся император, определялось направление японской экспансии – если на сторону флота, то это была морская экспансия, на сторону сухопутных сил – экспансия в Китай. В 1931 году сухопутные силы одержали тактическую победу над морской группировкой, и Маньчжурия была захвачена.

Маньчжурия была населена не китайцами, а маньчжурами. Японцы нашли императора Пу И, человека, который был наследником императорской ветви власти в Китае, и провозгласили его в Маньчжурии императором. Причем сделали это японцы без всякого повода.

Стоит отметить, что в результате победы над Россией в Русско-японской войне Япония получила в Маньчжурии южноманьчжурскую железную дорогу, крепость Порт-Артур, торговый порт Дальний, который назывался Далянь, и в этом смысле плацдарм уже существовал. А дальше произошло простое движение войск. Китай был чрезвычайно слабым, раздираем противоречиями провинциальных генералов, и сопротивления в Маньчжурии практически не было. Японцы взяли весь Северо-Восточный Китай, то, что называлось внутренней Монголией, осталось китайским. Но это особой роли не сыграло.

Принципиально важным было то, что после того как японцы вышли на границу с СССР в 1932 году, на Японию впервые посмотрели серьезно. Результатом этого рассмотрения стало то, что СССР в одностороннем порядке взял под охрану все острова на пограничной реке Амур. С этого зародился извечный советско-китайский территориальный спор.

После вторжения в Маньчжурию Японию исключили из Лиги Наций. Это была в чистом виде агрессия, никого марионеточный режим Пу И не обманул, при том, что в то время и международные правила, и политические нравы были гораздо более свободные, чем сегодня.

В военном отношении Япония начала 1930-х годов была неизмеримо сильнее Германии, первоклассной военной державой, и у военной, и у политической элиты была психология победителей. Они были победителями в Русско-японской войне, воевали на стороне Антанты и получили за это немало привилегий. Но после захвата Маньчжурии точка невозврата была пройдена, и дальше все шло по накатанной.

Япония – маленькая страна, и Маньчжурия давала сразу огромный плацдарм на материке, какого у них никогда не было. Она давала Японии и выход на советский Дальний Восток. Об этом японцы также не забывали, но это считалось в те времена третьестепенной задачей, задачей третьего этапа. Первым, раз они отправились на материк, на континент, была Маньчжурия, а второй этап все-таки изначально предполагал захват всего Китая. А уже на третьем этапе нужно было решать, куда идти дальше – в СССР или же на тихоокеанские просторы. Обстоятельства сложились так, что подготовка оказалась несколько скомкана, поскольку вплоть до 1937 года японцы ничего не предпринимали.

Конфликт в районе озера Хасан был скоротечным, небольшим по размерам и, в общем, возник из обычного пограничного инцидента, который ни советская, ни японская сторона не захотели просто притушить. Японцы до сих пор считают, что конфликт спровоцировал Советский Союз. Но поскольку серьезного влияния на дальнейшие события это не оказало, он прошел незамеченным.

Конфликт на Халхин-Голе был уже значительное военной операцией. Японцы не ожидали, что Советский Союз весьма серьезно вступит в этот конфликт. Они предполагали захватить бесхозную территорию Монголии, населенную очень небольшим количеством людей. Но Советский Союз ответил достаточно жестко, потому что, во-первых, Монголия к этому времени встала на путь построения социализма, минуя капитализм, прямо из феодализма – в этом смысле Монголия была первым настоящим советским клиентом. А во-вторых, считалось необходимым ответить на вызов японцев, дать острастку на будущее. Очень быстро выяснилось, что японцы не готовы воевать с Советским Союзом прежде всего в техническом отношении.

К этому времени Япония уже стала союзником Германии, подписав в 1936 году Антикоминтерновский пакт, и твердо рассчитывала на ее помощь. Японцы хотели получить германские технологии прежде всего для сухопутных войск – морские технологии в Японии были на очень высоком уровне, а сухопутные несколько отставали, поскольку японская армия была классической армией начала века, и после Халхин-Гола японцы несколько остыли. А в 1937 году началась полномасштабная Японо-китайская война.

Началось массовое убийство китайского мирного населения, что до сих пор является чрезвычайно серьезным раздражителем в японо-китайских отношениях. Случился конфликт на мосту Марко Поло, во время которого японская армия наступала, а китайская отступала. Китайские силы были раздроблены.

Советский Союз достаточно активно помогал китайцам, но никак не мог выбрать для себя, кому помогать больше. Одно время Чан Кайши был главным другом Советского Союза – его сын учился в Москве, женился на русской девушке, даже был секретарем парторганизации на заводе в Свердловске.

Приступив к дальнейшей экспансии в Китай, японцы хотели элементарно захватить весь Китай. Война затянулась, а потом все закончилось тем, что Япония посчитала для себя безальтернативным морскую экспансию, войну с Соединенными Штатами Америки, и фронт на материке стал второстепенным. С того момента, как началась война с США, все было определено, и следующий этап так и не настал.

Военный потенциал Великобритании был сопоставим с японским, потенциал Соединенных Штатов – намного выше. В тот момент, когда было принято решение об атаке Перл-Харбора, главной базы Тихоокеанского флота США, уже было введено нефтяное эмбарго, и военно-морской флот Японии, подсчитав запасы горючего, пришел к выводу о том, что если немедленно не начать войну с США, не нанести удар, то флот просто-напросто останется без горючего.

К моменту принятия решения о нападении на США Япония научилась переоценивать свои силы. Японцы пребывали в эйфории, у них выросла вера в свой боевой дух, который, как считалось, может одолеть техническое и экономическое превосходство США. Также Япония рассчитывала на эффект неожиданности. За всю свою богатую историю Япония ни разу никому не объявляла войны – сначала нападала, а потом уже оформляла это. Так случилось в Русско-японскую войну, так случилось в Японо-китайскую войну 1894 года, и так же случилось и здесь. Кроме того, японцы к этому времени имели договор о нейтралитете с Советским Союзом. Он был важен для Советского Союза, а Япония в данном случае продолжала линию, которую проводила Германия, заключившая с Советским Союзом договор о ненападении.

Все хотели избежать второго фронта. Но принципиальная важность была в том, что Германия имела с Советским Союзом договор о ненападении, а Япония – договор о нейтралитете. Инициатива снизить уровень договора исходила от Советского Союза, который надеялся, заключив этот договор, восстановить утерянные права России на Южный Сахалин. Японцы на это не шли. В итоге им предлагали даже продать южную часть Сахалина, но они отказались. Тогда с советской стороны было заявлено, что в таких условиях Советский Союз может подписать с Японией только пакт о нейтралитете.

Разница на первый взгляд семантическая, но при ближайшем рассмотрении существенная. Договор о ненападении предполагает, что стороны ни при каких обстоятельствах не нападут друг на друга, а договор о нейтралитете предполагает только, что если одна из сторон станет жертвой агрессии, то другая договаривающаяся сторона сохранит в этом конфликте нейтралитет. Когда японцы напали на Соединенные Штаты Америки, то стали агрессорами, и в этом смысле Советский Союз и не был связан договором о нейтралитете. Именно потому, что не Япония стала жертвой агрессии, а сама стала агрессором.

Японцы долго колебались. Германия требовала от Японии наступления на Советский Союз, но в итоге японцы воздержались от этого шага в значительной мере потому, что к этому времени уже понимали, что альтернатив удару по США, именно с учетом нефтяного эмбарго, у них нет. Кроме того, они не были уверены в том, что германо-советская война закончится так быстро, как предполагалось.

Для обороны Москвы советское правительство перебросило дивизии с Дальнего Востока, и расчет был именно на то, что японцы не нападут. Отчасти эта информация поступила благодаря Зорге, отчасти из других источников, и эти дивизии сыграли роль в победе под Москвой. Было немало свидетельств того, что японцы определили для себя возможность вступления в войну с Советским Союзом после падения Москвы. Потом уже случился Перл-Харбор, и все покатилось по накатанной.

Агрессия против Китая, категорическое нежелание Японии обсуждать с кем-то вопросы урегулирования ситуации с Китаем вынудили принять сознательное решение американцев и британцев наказать Японию.

При бомбардировке Перл-Харбора погибло огромное количество людей. Всего же в тихоокеанской войне погибло 109 тысяч американских военнослужащих. У японцев погибло и пропало без вести порядка миллиона человек военных и около 600 тысяч гражданских лиц. Для американцев война с Японией была самой кровопролитной, и тем не менее по сравнению с японцами их потери составляли ничтожное количество.

Американский флот в значительной мере был более старым, чем японский. Американские линкоры уступали японским по мощи артиллерии, скорости хода, общему состоянию. Авианосцы у японцев были лучше, подводные лодки, морская авиация в целом у японцев к этому времени тоже были лучше, чем у американцев.

При Рузвельте был принят знаменитый Victory Act, закон о победе, и все ресурсы Америки были брошены на войну. В США развернули огромный военно-промышленный комплекс, гигантское производство оружия, судов, самолетов. Американцы были уверены в том, что при необходимости сумеют очень быстро ликвидировать любое отставание, что и случилось.

К 1943 году уже было ясно, что быстрой победы не получилось. К этому времени японцы, в отличие от американцев, уже не могли возмещать потери. Так или иначе, японцы нанесли удар по Перл-Харбору, и это стало трагической историей для Соединенных Штатов. Более тяжелого поражения Соединенные Штаты нигде и никогда не терпели. И после этого началась полномасштабная война.

Какое-то время, примерно до середины 1942 года, японцы шли триумфально, это был настоящий блицкриг. Они шли на Филиппины, Юго-Восточную Азию, бомбили север Австралии, Индию, прошли Таиланд, захватили Бирму, Сингапур – главную крепость британцев. Сингапур стал не самой лучшей страницей британской военной истории, поскольку 100-тысячный гарнизон Сингапура был отрезан, не имел снабжения водой и сдался 25-тысячному оккупационному корпусу Японии.

Конец 1942-го стал триумфом японского оружия, когда японцы выигрывали битвы, захватывали целые архипелаги, проходили целые страны. Даже вишистская Франция фактически предоставила в пользование японцам свои колонии в Индокитае. Японцы вышли на границы Индии со стороны Бирмы и одновременно перерезали в тот период пути снабжения китайцам. Китайский театр военных действий в этот момент окончательно ушел на второй план, серьезных боевых действий там уже не было.

В Индии японцы нашли себе союзников в лице сторонников независимости Индии, которые были готовы на все и среди которых был Субхас Чандра Бос – откровенный боевик, идеолог независимости от Великобритании любой ценой, в том числе и военным путем. В 1945 году он при каких-то невыясненных обстоятельствах очень удобно для всех умер, но сохранился в истории Индии как национальный герой. Он был горячим поклонником нацистской Германии, собирался формировать индийский легион СС и даже сформировал его на бумаге. Индийцы и сегодня его по-прежнему чрезвычайно почитают. В России Субхас Чандра Бос также фигурирует как борец за независимость Индии.

Что касается войны на море, сражение у атолла Мидуэй стало переломом. Японцы понесли катастрофические потери, потеряв сотни высококвалифицированных летчиков. Собственно, квалифицированных пилотов для авианосной авиации у японцев к этому времени не было. Идея камикадзе родилась именно из того, что пилоты должны взлететь, а садиться им было не надо. Япония к этому времени уже вела сражение за свою собственную судьбу, вопрос о победе по-настоящему не стоял. Каждый исполнял то, что ему предначертано. Каждый был готов умереть. Камикадзе насчитывались тысячи, даже не десятки и сотни. Так, на южнокурильском острове Итуруп есть аэродром «Буревестник», который использовался и используется сейчас российскими военными и который строили именно как аэродром для камикадзе. Предполагалось, что с этого аэродрома они будут взлетать, защищаясь от американского наступления. До сих пор этот аэродром расположен так, что с него очень удобно взлетать и совершенно неудобно садиться, потому что такой задачи у него не было.

Япония воевала уже просто за почетный выход из войны. Это понимало и военное правительство Японии, и премьер-министр Японии генерал Тодзио. Первые попытки встретиться, наладить контакт, договориться, провести мирные переговоры японцы стали предпринимать только после разгрома Германии, после мая 1945 года. Японцы рассчитывали на то, что Советский Союз – нейтральное государство, которому они не причинили никакого зла, и, значит, были попытки зондировать возможность советского посредничества. Эти попытки были отвергнуты.

На Ялтинской конференции США и Великобритания были очень заинтересованы во вступлении Советского Союза в войну. В Потсдаме эта заинтересованность была меньше, потому что к этому времени уже была атомная бомба, войну рассчитывали быстро закончить, и союзникам уже не очень хотелось делить победу с Советским Союзом. Но в этот момент уже Москва была готова к тому, чтобы вступить в войну. В апреле японцам было объявлено, что Советский Союз выходит из нейтралитета.

Японцы до сих пор считают это нарушением договора. Действительно, договор предусматривал, что после уведомления о расторжении он должен был оставаться в силе еще год. И это до сих пор выглядит для японцев как вероломный удар. Здесь Советский Союз должен был скорее говорить о том, что договор о нейтралитете не ограничивает Советский Союз, потому что Япония является агрессором, а не жертвой агрессии. В результате возникла казусная правовая ситуация, с которой Россия сталкивается до сих пор.

9 августа 1945 года, через три месяца после того, как Сталин взял на себя обязательства вступить в войну, и после разгрома Германии, Советский Союз вступил в войну.

К этому времени Квантунская армия была, с одной стороны, на пике своей численности, с другой – была обескровлена, поскольку все лучшие части отправлялись на материк, возвращались в Японию для защиты островов, и их заменяли новобранцы. Тем не менее Квантунская армия и, собственно, в целом оккупационный японский режим в Маньчжурии оставался чрезвычайно прочным, там работали настоящие профессионалы.

Квантунская армия оставалась последним резервом императорской Японии, императорской армии в первую очередь, который можно было бы использовать для обороны японских островов. Но это же с точки зрения логистики было практически невыполнимой операцией. Основная активность американского флота была на Восточном побережье, Западное побережье было в большей степени нетронутым, и тем не менее организовать переброску боевых частей численностью где-то до миллиона человек с материка с их штатным вооружением, было задачей совершенно немыслимой сложности.

Квантунская армия была последним резервом, и то, что ее удалось так быстро, буквально в считаные дни одолеть, было вкладом Советского Союза в разгром Японии. Армия, которая когда-то триумфально покорила Маньчжурию, атаковала остальной Китай, всегда воспринималась как витрина японской военной машины, элитная армия, осенью 1945 года была опрокинута буквально за несколько дней.

Главную роль здесь сыграло то, что армия, которая не воюет, остается оккупационной армией, и даже такая дисциплинированная, как японская, начинает разлагаться изнутри. Когда началось советское наступление, Квантунская армия уже несколько лет стояла гарнизонами, участвовала в карательных операциях против китайских разрозненных отрядов. И собственно, в таком положении ее застало сосредоточенное наступление отмобилизованных опытных боевых частей, которые только что разгромили Германию.

Во-вторых, в Квантунской армии проходила ротация: опытные бойцы отправлялись на те фронты, где велись серьезные боевые действия, их заменяли новобранцы. В-третьих, свою роль сыграл высокий моральный дух, и случаи фанатичного героизма имели место и во время советского наступления в Маньчжурии, поэтому Квантунская армия была обречена на поражение.

Тот факт, что это поражение случилось так быстро, свидетельствовал также и о мастерстве советского командования, и в то же время об утрате многих боевых качеств именно оперативного командования, которые изначально были у Квантунской армии. Численно большая, Квантунская армия оставалась на уровне где-то конца 1930-х годов, и никакой героизм здесь ничем не мог помочь. Советская армия к этому времени значительно превосходила с точки зрения технического оснащения, имела более современные танки, вооружение, самолеты и средства связи.

Теоретически у японцев были неплохие самолеты, но самолетный парк не обновлялся, а лучшее, что они успевали производить на своих заводах, оставалось на островах или направлялось на юго-запад, в район Окинавы, Иводзимы и прочие.

Японцы начали сдаваться практически через неделю. Деваться им было по большому счету некуда. Некоторое сопротивление они оказывали – оставались огневые точки, прикованные цепями к пулеметам пулеметчики, которые так и остались в уничтоженных дотах. Но в целом Квантунская армия не оказала организованного сопротивления.

Помимо атаки на Квантунскую армию Советский Союз шел по Сахалину, островам и двигался на юг. Установкой Сталина были его слова о том, что Вторая мировая война – не такая война, как были прежние, победитель устанавливает в побежденной стране тот общественный строй, какой считает нужным. И в этом смысле первой целью войны на Дальнем Востоке против Японии было превращение Китая в коммунистическое государство. К этому времени Советский Союз уже окончательно определился, поддерживал китайских коммунистов – Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, и расчет был именно на это. Операция на Сахалине носила локальный характер и в любом случае не воспринималась как какая-то экспансия, расширение своей сферы – брали свое.

На Северных Курилах бои были довольно упорные, а уже на южной части Курил, где расположены не только те четыре острова, на которые сегодня претендуют японцы, но и несколько других островов, боевых действий как таковых не было – там была просто высадка десанта и захват территории, японцы уже не сопротивлялись.

Русско-японская война в итоге закончилась переговорами и мирным договором. Она закончилась, потому что, с одной стороны, Россия терпела военные поражения, потеряла весь свой флот, а с другой стороны, Япония истощила свои ресурсы. Завершение войны было неизбежным и совершенно оправданным.

Для Соединенных Штатов Америки вопрос о вступлении в переговоры и о каком-то перемирии или мире с Японией, страной, которая нанесла предательский удар, не стоял – речь шла о безоговорочной капитуляции. И американцы имели для этого все основания. Они понимали, что если будут беречь жизни своих военнослужащих, то на разгром Японии потребуется больше времени. Они очень боялись высадки на японских островах, потому что понимали, что за свою землю, не за захваченные территории, а за свою собственную землю японцы будут стоять, независимо ни от чего. И появление атомного оружия решило для американцев многие проблемы.

Очевидцы тех событий в Москве, прежде всего западные наблюдатели, описывают, как резко изменилось отношение в Москве к японцам, отношение обычных москвичей, после атомной бомбардировки. Японцам, которых боялись, считали коварными самураями, агрессорами по природе и так далее, после первой бомбежки Хиросимы 6 августа, моментально стали сочувствовать.

Есть еще одна очень болезненная тема и в нашей истории с Японией, и в российской исторической памяти – это военнопленные. 500 тысяч японских военнопленных, последние из которых вернулись в 1956 году. По законам ведения войны после завершения боевых действий военнопленных необходимо отпускать.

Но боевые действия закончились, не успев начаться, и Квантунская армия приступила к организованной сдаче – сдавались полками. Офицеры складывали свои мечи, требовали, чтобы сдачу принимали офицеры того же уровня – японский полковник не сдавался капитану, так требовали правила чести. Очень организованно спарывали знаки отличия и точно так же побатальонно отправлялись в плен.

Пленным было сказано, что их перевезут на советский Дальний Восток, а оттуда отправят в Японию. Но когда их туда привезли, то они попали в лагеря и работали там чрезвычайно тяжело. Не меньше 50 тысяч погибло в плену уже в мирное время, после прекращения войны, остальные находились в плену очень долго.

Японцы не могли ставить вопрос о своих военнопленных, потому что до 1956 года не было никаких дипломатических отношений с Советским Союзом. Состояние войны не было завершено, Советский Союз не подписал Сан-Францисский мирный договор. Поэтому фактически никто не мог никому ничего предъявить. Военные действия были прекращены, но состояние войны сохранялось.

При этом японских военнопленных содержали в чуть более лучших условиях, чем содержали советских заключенных в обычных лагерях. Они издавали свои газеты, слушали политинформации, были ячейки коммунистической партии Японии, а японская компартия была одной из самых боевых в Азии. И репатриировались на родину прежде всего те военнопленные, которые доказали свою преданность делу Ленина – Сталина. Они возвращались целыми эшелонами, а дальше пароходами в Японию, и многие из них до последних дней оставались верными сторонниками коммунистических идей.

Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки до сих пор являются очень дискуссионным вопросом в военно-исторической, исторической литературе и в публицистике. Вопрос стоит о том, в какой степени две атомные бомбы, сброшенные на японские города, сыграли роль в капитуляции Японии.

При бомбардировке Хиросимы на месте погибло чуть больше ста тысяч человек. Сравнимые потери были весной, когда американцы бомбили Токио. Но свою роль сыграл именно психологический эффект невиданного оружия, от которого, как казалось, нет противоядия. Японцы были убеждены в том, что американцы не остановятся и прилетят еще с такими же бомбами и будут бомбить дальше, полная безысходность. Этот психологический момент сыграл свою роль. Военное командование было деморализовано. Командование сухопутных сил намеревалось биться до последнего солдата. Военно-морской штаб, военно-морское командование, по сути дела, поняло, что война проиграна. И в условиях, когда между двумя ветвями военной власти возникли разногласия, активизировалась дворцовая группировка. Группировка императорских бюрократов, которые почувствовали в этой ситуации возможность выступить в роли миротворцев, пацифистов и антифашистов.

Лорд-хранитель печати маркиз Кидо в дальнейшем успешно позиционировал себя как человека, который все эти годы самоотверженно боролся за мир во всем мире. Его не судили, ему удалось избежать суда, он не был признан военным преступником. Именно эта дворцовая группировка, ее называли дворцовая оппозиция, с подачи самого Кидо в итоге убедила императора в том, что пора капитулировать. Император выступил с декларацией – впервые в истории Японии подданные услышали голос императора.

Императору, по японской традиции, положено быть немного в астрале, отстраненным от всего земного. И эта роль императору Хирохито очень подходила. Он действительно был очень тихий камерный человек, не очень любил большое скопление людей, жил во дворце, занимался биологией, оказался неплохим биологом.

Еще одним фактором согласия Японии на капитуляцию было возникшее понимание, что американцы не будут добиваться для Японии таких же условий, как для нацистской Германии, не будут требовать полного уничтожения императорской системы. Формально говоря, Япония не капитулировала так, как это сделала Германия, потому что вся система была сохранена. Американцы боялись, что если убрать императора, то это будет способствовать дезинтеграции японского общества и может вылиться в очаги сопротивления, не контролируемые властями.

Император остался, генералов судили, некоторые министры совершили харакири. Во время Токийского процесса над военными преступниками часть из них была казнена, часть получила пожизненные сроки. Собственно, политическая система Японии формально осталась неизменной. Японии дали новую конституцию, но самым главным гарантом были американские военные, которые остались в Японии и остаются там до сих пор. В то время американские оккупационные войска имели свою гражданскую администрацию, управляли всем и, по сути, стали основой японского государства.

Сталин очень рассчитывал на то, что Советскому Союзу будет выделен остров Хоккайдо в качестве оккупационной зоны. Если бы это случилось, то сегодня на Хоккайдо существовал бы аналог Северной Кореи, потому что японские коммунисты были гораздо большими догматиками, чем оказались в итоге северокорейские коммунисты.

Американцы отказали Советскому Союзу категорически в зоне оккупации в самый последний момент – были готовы транспорт, войска для высадки на Хоккайдо, трудности это никакой не представляло. Но к этому времени президентом США уже был не Рузвельт, а Трумэн, который был гораздо менее свободный в части, касавшейся невосприимчивости к влиянию окружения. Рузвельт при своей физической немощи был человек решительный и волевой.

Чисто формально это выглядело так, что оккупационные зоны в Германии делили те страны, которые захватили куски германской территории. И в этом смысле Советский Союз, который разгромил часть японской империи на материке, получил оккупационную зону в Маньчжурии и Корее. Изначально американцы мало интересовались Кореей и были готовы отдать всю Корею под советскую оккупацию. Уже потом с советской стороны им было предложено поделить Корею в расчете на их согласие на оккупационную зону на Хоккайдо.

Когда Советскому Союзу в категоричной жесткой форме отказали в зоне оккупации в Японии с ссылкой на то, что американские войска уже осуществили высадку на Хоккайдо, Сталин был в бешенстве.

В конце концов Советский Союз получил Сахалин, Курильскую гряду, четыре острова, за которые сегодня идет спор, надежду, хотя еще ясности не было, что будет коммунистический Китай, что и случилось в 1949 году. Но Сталин считал, что Советский Союз был обманут в этой ситуации, те трофеи, которые получил Советский Союз, не были адекватны, хотя СССР получил все то, что потеряла Российская империя. На Дальнем Востоке СССР получил гораздо меньше, чем в Германии, но, с другой стороны, и вклад был неизмеримо меньше.

Отказ подписать Сан-Францисский договор со стороны СССР было ошибкой, которую можно понять, только если вспомнить о том, что за год до этого СССР допустил другую ошибку, бойкотируя заседание Совбеза ООН по Корее, в результате чего американские войска получили статус войск ООН. Если бы СССР тогда применил право вето, то этого бы не произошло.

Долгосрочными последствиями этой ошибки стал нерешенный территориальный спор с Японией и незаключенный мирный договор, что стало очень серьезной проблемой. Все это можно было урегулировать в Сан-Франциско.

В первом проекте Сан-Францисского договора, который готовили американцы, было четко записано, что все Курильские острова относятся к Советскому Союзу. После того, как советская дипломатия начала под разными предлогами отказываться от обсуждения проекта, упоминание о том, кому отходят Курильские острова, из договора было изъято. Там уже было написано, что Япония отказывается от всех прав и правооснований на Курильские острова, но не было сказано, в чью пользу. Но зато в договоре было написано, и это нормальная практика любого договора, что преимущества и привилегии получают только участники договора, а те, кто не участвует, ничего от этого договора получить не могут. И поэтому, когда позднее СССР стал заявлять о том, что Япония отказалась от Курильских островов и от Южного Сахалина, и, естественно, они отошли к нам, им всегда возражали, прежде всего американцы, что Япония отказалась от этих островов, но вы на эти острова и южную часть Курил, Сахалина также претендовать не можете.

Сан-Францисский договор – это уже история, и говорить о том, признаем мы его или нет, разумеется, просто не приходится, потому что последующие договоры были заключены в большом количестве, и, в общем, Сан-Францисский договор уже неактуален. Хотя если представить, что Россия и Япония решили все-таки положить конец этому спору и обратились в международный суд, то в этом суде неучастие СССР в Сан-Францисском договоре, как один из аргументов, конечно, будет фигурировать, вне всякого сомнения.

…Значение храма Ясукуни, как символа японского милитаризма и агрессии, в значительной мере сконструировано, в том числе и советской пропагандой. Храм Ясукуни – это не усыпальница, а храм, где поминают всех погибших на войнах. И в этом смысле принципиально не делают отличия между теми, кто погиб в агрессивной войне и в неагрессивной, оборонительной войне. Япония вообще не вела оборонительные войны. Все эти войны были, так или иначе, агрессивны, и японцы не делают здесь различий.

Нынешние поколения меньше помнят о том шоке от последствий поражения, которое Япония пережила очень тяжело, – голод, безработица и другое. Но и сегодня существуют настроения, что Японии необходимо восстановить то, что было утрачено. Сегодня Япония все больше опасается прежде всего Китая, с его территориальными требованиями к Японии на острова Сенкаку, и японцы как никогда близки к тому, чтобы отказаться от своих пацифистских обязательств и создать мощную армию. Психологически общество все эти годы не было к этому готово, но такая готовность постепенно созревает.

20

Китай во Второй мировой войне

Андрей Карнеев, замдиректора Института стран Азии и Африки при МГУ

Китай вошел в число стран-победительниц во Второй мировой войне и стал одним из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Китай оказался вовлечен в войну гораздо раньше, чем большинство держав. 7 июля 1937 года, после инцидента на мосту Марко Поло, началась полномасштабная война, поэтому для Китая эта война еще иногда называется Восьмилетняя война. Япония думала, что в течение нескольких месяцев нанесет молниеносное поражение армиям Чан Кайши, заставит его или капитулировать, или принять свои условия. Неожиданно не только для японцев, но и для многих китайцев Чан Кайши проявил недюжинное упорство.

Чан Кайши проявил необычайную жесткость, и Япония завязла в этом китайском болоте. Советский Союз также был заинтересован в том, чтобы японцы увязли там надолго и не нанесли бы удар в тот момент, когда он больше всего боялся войны на два фронта. Во многом эту стратегическую функцию Китай играл и для американцев, поэтому практически на всех важных конференциях, которые проводили лидеры антигитлеровской коалиции, Чан Кайши присутствовал как лидер страны, может быть, не имевшей такой сильной боеспособной армии, как у Советского Союза, но имевшей огромный потенциал в этих совместных усилиях. И все понимали, что Китай в перспективе обладает еще большим потенциалом. Несмотря на де-факто гражданскую войну, страшное ослабление, оккупацию японцами значительной части северо-востока страны, Китай все равно воспринимался как великая держава.

Очень многие представители финансовой промышленной элиты США были связаны с Китаем. И в 1919 году Соединенные Штаты воспринимались либеральной общественностью Китая как чуть ли не главный друг китайского народа. Это было не случайно, потому что американцы проводили в то время политику, отличавшуюся от других колониальных держав, той же Британии. Так, контрибуции после «боксерского восстания» многие страны забирали деньгами, США же эти деньги возвращали в Китай и вкладывали в университеты. Они думали на несколько шагов вперед. И до 1947 года американцы считали, что их главный азиатский партнер не Япония, а Китай, и делали ставку на Чан Кайши. Считалось, что он не только сможет объединить весь Китай, но и быть буфером, сдерживающей страной против СССР. Но неожиданно для всех Чан Кайши оказался слишком слаб, власть взяли коммунисты, и вплоть до 1971 года КНР вообще не была представлена в ООН – место Китая занимал представитель Тайваня, хотя гоминьдановцы тогда контролировали лишь очень маленькую часть Китая.

При Никсоне, Киссинджере был совершен новый поворот. Китай уже вошел в ООН как великая к тому времени ядерная держава. При этом советское правительство всегда поддерживало мнение, что это место должен занимать представитель КНР, и в этом отношении китайцы всегда выражали благодарность России за поддержку в вопросе об ООН.

Для России Китай представлял интерес еще со времен Ленина. Было представление о том, что Китай в перспективе может играть роль если не союзника, то какой-то нейтральной страны, которая в Азии может быть опорой советской внешней политики. Советский Союз в то время воспринимал мир как некое подобие осажденной крепости. Есть разные домыслы на тему того, хотел ли в 1945 году Сталин победы Мао Цзэдуна или нет, на самом деле архивные документы показывают, что это все-таки не так: как великий конспиратор он до самого последнего момента делал вид, что поддерживает Чан Кайши. Даже советское посольство переехало в южный город Гуанчжоу, когда уже всему миру было понятно, что режим Чан Кайши вот-вот падет. Тем не менее, даже если бы Чан Кайши остался у власти, Советскому Союзу было важно, чтобы Китай был членом Совета безопасности, являясь одной из ключевых стран мира. Было понимание, что потенциал Китая рано или поздно будет проявлен, хотя в 1945 году в Китае было даже страшнее, чем в Советском Союзе после Великой Отечественной войны – там царили бедность и разруха.

Уже после Ялтинской конференции, когда позиция Советского Союза была поддержана в большей степени Рузвельтом, чем Черчиллем, и Сталин заручился поддержкой ведущих союзников, в августе 1945 года был заключен договор о дружбе и мире между Советским Союзом и Китайской Республикой. Во многом это была победа советской дипломатии, потому что Советский Союз сумел настоять на основных позициях, которые интересовали Сталина, и когда уже подписывался договор, Чан Кайши был поставлен перед фактом наличия договоренности большой тройки.

Речь шла о Монголии, советских интересах на КВЖД, в Синдиане, которые были объяснимы с точки зрения реалий того времени. Сталин поставил вопрос таким образом, что Советский Союз выдержал основную часть войны против фашистской Германии, согласен начать войну против Японии по просьбе США и за это хочет, чтобы были соблюдены его интересы на Дальнем Востоке. Когда уже была создана Китайская Народная Республика, первая поездка Мао за границу произошла зимой 1949/50 годов в Москву. Договор 1950 года был уже гораздо более дружественным по отношению к Китаю, с учетом того, что победила братская компартия. При Чан Кайши все-таки превалировала идея о том, что как главный союзник США, Чан Кайши партнер Советскому Союзу, но не друг.

Когда в 1950 году шли переговоры, Мао Цзэдун признал границы, которые уже были, в том числе и Монголию. Он воспринимал Сталина как своего учителя. Более того, коммунисты у власти были еще только несколько недель, еще шли бои с отступавшими армиями Гоминьдана, Китаю нужна была прежде всего военная помощь, да и вообще по всем отраслям промышленности. Сталин предоставлял ее не очень щедро, уже потом Хрущев принял решение, и советская помощь полилась рекой. Сталин был более прижимистым руководителем, но при этом Мао Цзэдун относился к нему с гораздо большим пиететом, потому что с начала 1920-х годов Сталин, собственно, был творцом политики Советского Союза в отношении Китая.

В конце 1935 года Мао делает важный шаг в своей карьере: он фактически бросает вызов тройке тогдашних лидеров – Чжоу Эньлаю, Бо Гу и коминтерновскому советнику Отто Брауну, которые решали, куда вести армию. Мао впервые заявляет о том, что китайцам гораздо лучше знать, как в китайских условиях вести войну против превосходящих сил Чан Кайши. И его стратегия сработала – это была стратегия ухода от лобовых столкновений, партизанские удары, обман, игра на противоречиях. Китай в то время представлял собой страну, где Чан Кайши на словах подчинялись очень многие местные генералы, а на деле могли оказывать помощь коммунистам.

Считается, что самые большие потери во Второй мировой войне понес Советский Союз, последняя официальная цифра – 27 миллионов человек. Что касается потерь, которые понес Китай, то разброс цифр начинается от 15 до 35 миллионов за период 1937–1945 годы. Но не все историки согласны, что вести отсчет надо с 1937 года.

Агрессия началась 18 сентября 1931 года, когда были подорваны железнодорожные пути и Квантунская армия сразу начала захват Маньчжурии. Территория Маньчжурии больше, чем Франция и Германия, вместе взятые. Эта огромная территория была превращена японцами в индустриальную промышленно-сырьевую базу для японской империи. Китайские войска не оказали сильного сопротивления. Маньчжурией командовал Чжан Сюэлян, у которого было прозвище «молодой маршал» – плейбой, которому эта огромная территория досталась от отца.

Если считать потери Китая с 1931 года, то цифры в действительности значительно больше. В Маньчжурии японцы оставили о себе очень нехорошую память. Достаточно упомянуть отряд 731, который на живых людях испытывал бактериологическое оружие. Поэтому общие потери действительно трудно подсчитать, ведь в основном они были не боевыми. Китайских солдат, погибших на фронтах, было примерно столько же, сколько японцев – около 3 миллионов человек. А потери среди гражданского населения исчисляются от 19 миллионов человек и выше. Официальная цифра составляет 21–22 миллиона человек за все 14 лет войны.

Страшные цифры гражданских потерь были связаны еще и с полной дезорганизацией в тылу у китайцев, потому что была паника, беспорядочное отступление, где люди часто гибли при переправах, и тому подобное. Кроме того, были голод, болезни и варварские бомбардировки японцев. Так, например, столица военного сражающегося Китая город Чунцин – сейчас это самая многочисленная провинция, население которой по численности больше, чем вся Россия, – постоянно подвергался так называемым изнуряющим бомбардировкам, даже сам Чан Кайши в один из моментов чуть не погиб в них.

Все это было следствием того, что к началу Второй мировой войны Китай представлял собой страну, еще только подходившую к процессу поиска какой-то эффективной системы государственного управления. Там соперничали разные социально-политические силы, одной из которых были коммунисты.

До сих пор между Китаем и Японией существует очень серьезное ожесточение. Люди до сих пор помнят о тех зверствах, и это вызывает огромное возмущение в Китае.

В Маньчжурии было создано практически полицейское государство, и еще до 1937 года, до начала войны, Маньчжурия стала крупнейшим в мире производителем наркотиков, которые умышленно поставлялись на территорию, подконтрольную Чан Кайши, вместе с фальшивой валютой. Все это делалось для деморализации и деградации населения. В этом смысле японцы в какой-то степени повторяли опиумные войны XIX века.

До сих пор правые историки в Японии отказываются от слов китайско-японская война. Они называют эти события «китайский инцидент» и говорят, что не было никакой войны, японцы таким образом защищались на территории Китая.

Чан Кайши понимал, что если он снова отступит, то как лидер потеряет в глазах всей нации последние остатки авторитета. Поэтому он принял роковое для себя, но, может быть, важное для Китая решение. Роковое, потому что в конце концов он потерял власть именно из-за того, что начал эту войну. И теперь даже в самом Китае историки начинают признавать, что Чан Кайши – не капитулянт, а национальный лидер, националист и патриот. Это трагическая фигура в истории Китая.

Чан Кайши начал жестокое сопротивление, и первая битва была за Шанхай. Это была мясорубка. Чан Кайши ввел лучшие свои дивизии, которые столкнулись с не менее подготовленными дивизиями японцев, они же могли и высаживать десант с моря, и двигаться с севера. Кроме того, у них уже были многолетние планы и опыт ведения кампании, они все хорошо знали. Но практически весь 1937 год, почти до декабря, Чан Кайши, на удивление всего мира, удерживал Шанхай. Для японцев это был шок.

Следующим важным эпизодом была Нанкинская резня в декабре 1937 года – возможно, самый страшный эпизод во взаимоотношениях Китая и Японии. Сейчас там существует очень много музеев. Самый знаменитый пример происходившего там – фотография, опубликованная в New York Times: два поручика японской армии соревнуются, кто больше зарубит людей, и они рубили, пока не затупилось оружие. За несколько дней там погибло триста с лишним тысяч людей. Есть несколько версий такого невероятного ожесточения японцев. Первая версия – это был психотеррор с целью сломить волю к сопротивлению и заставить Китай капитулировать. Вторая версия – резкое падение дисциплины после захвата столицы гоминьдановского Китая, когда, казалось бы, можно было расслабиться. Японские солдаты не только убивали, но и насиловали и грабили гражданское население.

Впоследствии многие японские историки пытались также не признавать эти факты. В сентябре 2012 года в Китае был пик антияпонских выступлений. Люди просто входили в японские рестораны, заказывали большое количество блюд и уходили, не расплатившись. Как бы анекдотично это ни звучало, это показывает, насколько и сейчас сильны антияпонские настроения, потому что нельзя забыть все то, что совершили японцы. А самое главное, что они никогда не выражали покаяния (в отличие от Германии). Так, на территории Маньчжурии были широко задокументированы факты применения японцами оружия массового поражения.

Изначально цель вторжения Японии в Китай была достаточно ограниченная, она была сформулирована еще в начале 1920-х годов. Япония во многом стала жертвой распространенной в Европе идеи о Lebensraum – жизненном пространстве. Япония – это маленькое островное государство, и уже начиная с 70-х годов XIX века была своего рода паранойя, будто белая раса их рано или поздно раздавит, и они должны этому противодействовать. Геополитическая паранойя была главным мотивом их экспансии.

Цель Японии была создать такую огромную империю в Азии, которая была бы подконтрольна Токио. Она понимала, что Китай невозможно захватить, ведь Китай не только самая многочисленная, но и по территории очень большая страна, поэтому цель была захватить сначала Северный Китай, в 1937 году – заставить Чан Кайши признать Маньчжоу-Го как отдельное государство и целую вереницу таких буферных территорий – Мэнгуго, такое же монгольское марионеточное государство, и еще несколько провинций Северного Китая. И на этом умеренные в японском руководстве хотели остановиться.

Уже когда произошел инцидент на мосту Марко Поло, когда Чан Кайши, на удивление всем, выступил за тотальную войну сопротивления, тогда уже в Японии победили те, кто выступал за то, что китайцев надо стереть с лица земли и уничтожить.

Японцы понимали, что им надо, так или иначе, расколоть Гоминьдан, но оказалось, что даже в расколотом виде Чан Кайши, который в самые худшие годы контролировал в основном провинцию Сычуань и несколько прилегавших к ней глухих провинций, где люди ничего не знали про электричество, и даже там они продолжали сопротивляться.

В декабре 1941 года Чан Кайши пришла телеграмма о том, что японцы напали на Перл-Харбор. С этого момента Чан Кайши уже знал, что теперь войну за него выиграют американцы. В дневниках Жана Моне, который через несколько лет придумал европейскую интеграцию и в годы войны обеспечивал поставки вооружения и сырья Великобритании, как только Япония напала на Перл-Харбор и США через несколько дней объявили войну Японии, появилась запись: «Все, война выиграна». Когда Гитлер объявил войну США, уже тогда многие поняли, что это фатально меняет баланс сил во Второй мировой войне против Гитлера и Японии.

Помощь Советского Союза Китаю была значима именно в период с 1937 по конец 1941 года. Помощь шла через Синдиан, и это была не просто военная техника – примерно двести советских летчиков погибли в небе над Китаем. Помощь Советского Союза летчиками, самолетами, вооружениями, боеприпасами для Чан Кайши была в том числе и важной моральной, не только военной поддержкой. Многие люди, которые изначально не были предателями, коллаборационистами, начали колебаться в эти самые страшные 1937–1938 годы. Потом уже война стала носить позиционный затяжной характер, но первые годы была очень большая вероятность, что Гоминьдан не сможет удержаться под натиском Японии, и помощь Советского Союза сыграла очень большую роль.

Сталин все-таки был геополитиком и лишен каких-то сантиментов. Более того, ведь Чан Кайши когда-то называли «кровавой собакой Чан Кайши» в газете «Правда», потому что он подавил коммунистов, 10 лет вел он гражданскую войну, с 1927 по 1937 год, в которой были казнены десятки тысяч коммунистов. Но в 1937 году эта «собака» стала лучшим союзником Советского Союза, потому что взяла на себя его потенциального врага на Дальнем Востоке, и Япония так и не смогла нанести удар.

Когда в Китае вспоминают эту войну, они говорят о том, что решающий вклад Китая в японской и Второй мировой войне был именно в сковывании сил Японии.

Когда японцы захватили самую большую территорию в Китае, с весны по осень 1944 года, самым важным стал момент, когда они попытались соединить свои коммуникации от Кореи до Вьетнама и практически этого достигли – это был апогей их контроля. Даже в тот момент японцы захватили в лучшем случае две пятых Китая, и даже в тот момент Чан Кайши не утратил контроля, хотя уже был близок к этому, и его армия уже начала рассыпаться.

Если брать соотношение сил, то у японцев была отличная обученная армия, более современное вооружение, и расчет был на молниеносную войну, на слабость режима Чан Кайши, что действительно было реальным фактом. И тем не менее во многом произошло чудо – Чан Кайши и его националисты не пошли на капитуляцию и сохранили лицо китайской нации.

С 1941 по 1945 год Сталин не до конца обескровил дальневосточные рубежи. Там все время происходили какие-то инциденты, Советский Союз держал там несколько дивизий. В основном это была моральная поддержка. Но надо сказать, что китайские коммунисты в тот момент тоже были в сложном положении. Они не вели активную войну против японцев, но формально были частью чанкайшистской армии, и нужно было не допустить, чтобы между коммунистами и Гоминьданом опять разразилась гражданская война, и Москва помогала этому диалогу, пыталась не допустить разрыва.

Американская помощь с 1941 по 1945 год была действительно в большом объеме и критически важна для поддержания боеспособности Китая, в том числе она спасала жизнь американских солдат. Американцы понимали, что помогают сами себе, их помощь не была бескорыстной, как и Сталина, который помогал союзнику, воюющему против общего врага на Тихом океане.

21

Индия во Второй мировой войне

Феликс Юрлов, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института Востоковедения Российской академии наук

Ирина Глушкова, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Центра индийских исследований Института Востоковедения Российской академии наук.

Целая серия исторических событий привела Индию к участию во Второй мировой войне. Начало этому процессу положили мятеж 1857–1859 годов, который индийцы называют Первой войной за независимость, и движение за самостоятельность, которое было связано с разделом Бенгалии в 1905 году, охватившим порядка 80 миллионов человек. Раздел затеял Керзон, который в то время был вице-королем Индии.

Следующим движением было участие Индии в Первой мировой войне. За участие в ней Ганди и после него Тагор получили ордена, а последний вообще стал рыцарем. После окончания Первой мировой войны, в 1919 году, произошло событие, серьезно повлиявшее на дальнейшее развитие ситуации, – расстрел в Амритсаре, после которого индийцы стали еще жестче выступать против Англии. Ганди заявил, что если до этого он был лояльным по отношению к Англии, то сейчас перестал таким быть. Эта идея в той или иной форме, так или иначе, отражалась на его взглядах в период Второй мировой войны и даже до нее. А уже во время самой войны, в 1942 году, он прямо выступил против Англии.

То, что мы сегодня называем Индией, является только частью Британской Индии. Там были еще Пакистан, Бангладеш, и, конечно, никто не спрашивал все это огромное пространство, хотят они или нет вступать в войну. Но Британская Индия была не на всем этом пространстве. Уже на конец войны и момент превращения Индии в соответствующие доминионы существовало порядка шестисот княжеств, и формально князья могли сами принимать решения. Часть страны была Британской Индией, часть страны находилась в разной степени подчиненности княжествам.

Княжества были абсолютно по всей территории Индии, и в них проживало порядка 25 % населения. Отношения с Англией регулировались договорами с каждым из княжеств. Были и очень крупные княжества, такие как, например, Хайдарабадское, Джамму или Кашмир. Очень важным моментом было то, что правитель княжества мог быть мусульманином, в то время как большинство населения были индусами, и наоборот. Так, низам Хайдарабада был мусульманин, а большинство населения – индусы, а в Кашмире было ровно наоборот.

В 1936 году махараджа одного из самых крупных и уважаемых англичанами княжеств, Бароды, по имени Саяджирао Гаеквад III по разрешению колониальных властей поехал на Берлинскую Олимпиаду. Он повез олимпийскую команду из Махараштры, область распространения маратхи, которая выступала под флагом Бароды. Во время открытия Олимпиады ложа махараджи располагалась под ложей Гитлера, и по недавно опубликованным воспоминаниям сына его личного секретаря, состоялась их личная встреча, в ходе которой была достигнута предварительная договоренность о том, что в случае необходимости князья и Германия образуют союз против Англии. На тот момент Саяджирао Гаеквад возглавлял палату князей и имел право говорить от имени всех. Но в 1939 году он умер.

Индия была объявлена Британией воюющей страной 3 сентября 1939 года. К тому времени по итогам выборов 1937 года в Индии уже было сформировано Центральное законодательное собрание – парламент, в котором заседали индийцы. И при вступлении Индии во Вторую мировую войну с ними никто не советовался, что очень возмутило индийцев.

Накануне войны в Индийском национальном конгрессе возобладало движение Молодежной лиги, одним из лидеров которого был Джавахарлал Неру, а другим – Субхас Чандра Бос. Оба они учились в Англии и прекрасно знали английский язык. И Неру, и Бос к этому времени уже дважды становились президентами Конгресса, но второй срок Боса был неполным – под давлением Ганди, лидера правоконсервативного крыла, он был вынужден уйти. За антианглийскую деятельность Бос был приговорен английским судом к домашнему аресту, после чего бежал из страны через Афганистан и Москву. В Москве Бос был буквально один день, где встретился с германским послом, после чего поехал в Германию.

В Германии Бос встречался с крупными немецкими руководителями, и в 1942 году ему удалось встретиться с Гитлером. Бос вел речь о том, чтобы Германия сделала заявление о независимости Индии, но Гитлер ответил отказом, посоветовав пока урегулировать отношения с Японией. Между Германией и Японией произошел раздел сфер влияния – западная и восточная полусферы, и граница этих двух сфер проходила как раз по Индии.

Японцы к этому времени успели навоеваться в Китае, захватили Малайзию, Малайю, дошли до Сингапура, что стало сокрушительным ударом для Британии, там же японцы взяли в плен большую индийскую армию и подошли вплотную к Индии.

Бос полетел в Японию и встретился с премьер-министром генералом Тодзио. Они дважды виделись и обсуждали, как надо воевать с англичанами. Во время Русско-японской войны симпатии Индии были на стороне Японии. И когда Бос создавал так называемую Индийскую национальную армию, он опирался прежде всего на японцев. Но по сути дела, эта армия потерпела крах. И когда там оказался Бос, популярный лидер, то эта армия получила дополнительный импульс.

Сам Бос очень скоро погиб в авиакатастрофе, что потом дало повод для появления различных легенд. В сегодняшней исторической памяти индийцев Бос сохранился как лидер национально-освободительного движения, памятники ему стоят в каждом индийском городе.

Княжеская Индия, князья, желая отличиться и подружиться еще крепче и надежнее, всячески помогали англичанам, Британской Индии, причем помощь была самая разная – какие-то княжества предоставляли корабль для патрулирования какой-нибудь акватории, другие – 18 походных госпиталей. Но как правило, у каждого более или менее достойного княжества обязательно был какой-нибудь свой отряд, эскадрон или дивизион, составленный непосредственно из его собственных подданных. Их отправляли только в теплые места – это мог быть Север Африки, Ближний Восток, где они охраняли какие-то нефтяные скважины и трубы, Италия. Сами князья, которые тоже были в это время в военной форме, периодически появлялись на местах боевых сражений просто для того, чтобы поднять дух солдат.

У англичан были сомнения в благонадежности индийцев. Когда Ганди впервые выступил с очень резким лозунгом «Вон из Индии!» – Quit India Movement в августе 1942 года, англичане уже ожидали подобное и отправили все руководство Индийского национального конгресса в тюрьму, где они находились до мая 1945 года. Неру был освобожден несколько позже. Фактически Индийский национальный конгресс был выбит из борьбы, но, с другой стороны, произошло еще большее их ожесточение.

Когда Гитлер напал на Советский Союз, поляки, депортированные советскими властями с территорий, занятых Красной армией, в сибирские лагеря, приняли участие в формировании добровольческой армии под руководством Владислава Андерса. Возникла необходимость размещения женщин и детей этих солдат. И первым, кто заявил о своей готовности принять их, был один из князей небольшого княжества на территории полуострова Катхиявар на берегу Аравийского моря, Джем Сахиб. Он принял тысячу детей, остальных по его инициативе приняли другие махараджи. Всего индийцами было размещено порядка 5 тысяч человек. Во время войны махараджа Джем Сахиб содержал польских детей, учил их, лечил, дал возможность получить польское образование и придерживаться католической веры. Одна из площадей в Варшаве была названа в честь этого князя, посмертно ему была присуждена высшая военная награда Польши.

Если рассматривать внешние действующие силы, то, по выражению Ганди, Индия находилась «в кармане у Британии». В годы войны в Индии также работал личный представитель Рузвельта Льюис Джонсон, который поддерживал очень тесные отношения с Неру. Через него Неру вел переписку с Рузвельтом. Что касается советского фактора, то начало войны Германии с Советским Союзом 22 июня 1941 года внесло очень серьезные изменения в отношение политических партий в Индии к Британии и к союзу с ней. Лидеры Коммунистической партии Индии, которая была не самой крупной силой, были выпущены из тюрем, в то время как конгрессистов и других держали в тюрьмах, что повлияло на позиции Коммунистической партии. Несмотря на то что лидеры Конгресса сидели в тюрьмах до 1945 года, тем не менее Конгресс, как главная партия, в том числе и Мусульманская лига, лидеры которой вообще не сидели в тюрьмах, относились во время войны нейтрально-позитивно к Британии.

На одной из центральных площадей Лондона был открыт памятник женщине индийского происхождения, мусульманке Нуруниса Инайят Хан. Эта удивительная женщина родилась от союза индийского мусульманина и американки в 1914 году в Москве. До начала Первой мировой войны они успели уехать из Москвы, потом она получала образование то в Англии, то во Франции, в конце концов снова оказалась в Англии. Когда Франция уже была оккупирована, ее отправили радисткой – она стала первой женщиной-радисткой на оккупированной немцами территории. Нуруниса Инайят Хан работала не просто на британскую разведку, а на управление, которое закидывало агентуру на территорию врага для организации саботажа, пропаганды и тому подобного. Она была выдана каким-то предателем, при поимке у нее обнаружили не уничтоженные ею шифровки, которые она отправляла в Лондон, и хотя там не было ключа, но немцы смогли этим воспользоваться и продолжали вместо нее передавать сведения. Когда ее поймали, радистка дралась, как тигрица. Ее 10 месяцев держали в кандалах, потом в конце концов чудовищным образом убили в Дахау. Установленный в Лондоне памятник стал первым памятником женщине-азиатке в Великобритании.

В сегодняшней исторической памяти индийцев, безусловно, присутствует Вторая мировая война, хотя и отходит на второй план после национально-освободительной борьбы. Издается очень много научной и публицистической литературы. Тема индийского патриотизма набирает сегодня все большую популярность.

Вторая мировая война рассматривается индийцами прежде всего в контексте национального освобождения. Индия говорит о том, что именно она возглавила список освободившихся стран, и за ней уже потянулись другие.

22

Африка во Второй мировой войне

Аполлон Давидсон, доктор исторических наук, завсектором африканских исследований Института всеобщей истории Российской академии наук, академик РАН

Из Африки было мобилизовано или другим способом попало в армии союзников до миллиона африканцев, в основном черных. Африканцы сражались даже в Бирме.

Во время и после Гражданской войны среди эмигрантов, уехавших из Советской России, больше всего отправилось, если говорить об Африке, на юг континента. Это десятки тысяч человек, и сейчас в Африке проживает больше 100 тысяч потомков выходцев из России. Эмиграция русских началась еще с 1881 года, с еврейских погромов, и еще до Первой мировой войны в Южной Африке было больше 40 тысяч выходцев из России. Первыми начали уезжать евреи, за ними были поляки, литовцы, украинцы и русские. Следующие несколько потоков были после Гражданской войны, и еще несколько – уже в 1950-е годы.

Так что та эмиграция после Гражданской войны, которую в литературе принято называть первой, на самом деле не является «первой». После отмены крепостного права, реформы Александра II, когда появилась возможность уехать, Россию, как говорят демографы, покинули около 4 млн человек.

Те, кто уехал когда-то в Бельгию, после кризиса 1929–1933 годов поехали в бельгийскую колонию Конго, в основном это русские аристократы, среди которых были горные инженеры, востребованные в Конго. А после того как произошли события, связанные с Патрисом Лумумбой, они уехали из Бельгийского Конго в Южную Африку.

Во время войны в Южной Африке было создано два общества: одно называлось «Медицинская помощь Советскому Союзу», а второе, созданное еще раньше, – «Общество дружбы с Советским Союзом». В них входили не только русские мигранты, и они не были связаны с Москвой. Такое теплое отношение к России определялось, во-первых, присутствием многочисленных иммигрантов, а во-вторых, тем, что во время Англо-бурской войны русские добровольцы приехали туда и помогли бурам. Поэтому у буров, или африканеров, как они себя называют, и у их потомков, выходцев из Голландии, сохранилось дружеское отношение к России.

Представителем сражающейся Франции в Южной Африке был Пешков – в то время он был полковником, генералом стал позже, очень сдружился с де Голлем. Пешков был братом Якова Свердлова, которого усыновил Горький и дал ему свою фамилию, поскольку тот был евреем и не мог сам поступить в университет. Во время Первой мировой войны Пешков сражался во французской армии, потерял руку и стал кавалером Ордена Почетного Легиона.

То, что он был представителем сражающейся Франции в Южной Африке, было очень важно, потому что японцы хотели подобраться к Африке со своей стороны, и между союзниками по этому поводу велись активные переговоры, в которых Пешков играл немалую роль. Он стал впоследствии генералом Иностранного легиона и похоронен на Сент-Женевьев-де-Буа, знаменитом русском кладбище под Парижем.

Во время войны получать какие-то ресурсы из Северной Африки было достаточно проблематично, так как подводные немецкие лодки перерезали все пути до 1943 года включительно. Результатом этого стал небольшой подъем промышленности в Тропической Южной Африке.

Важным стало и то, что в это время очень усилились антиколониальные идеи. Во-первых, потому что африканцы, побывав в Европе, познакомились с ней, набрались совершенно других представлений и идей, увидели другой стиль жизни. Во-вторых, они убедились, что страны-метрополии, те же самые Бельгия, Англия, которые уверяли их в своей непобедимости, оказались уязвимыми, что очень подорвало авторитет этих стран среди африканцев. Началась антиколониальная революция, которая в полной мере проявила себя уже позднее, с конца 1950-х годов.

Италия завоевала Эфиопию в 1935–1936 годах. Для Муссолини это было колоссальной победой. Во всех выступлениях он говорил о захвате Аддис-Абебы, поскольку бредил великими римскими цезарями и идеями возрождения Римской империи. Но эфиопам это все очень не понравилось. Там была хорошая, по африканским меркам, армия. У эфиопов также было великодержавное мышление, они тоже мыслили как историческая великая империя. В 1895 году они смогли побить итальянскую армию, немалую по тем временам – порядка 14 тысяч человек. Имея за плечами победу над итальянцами, эфиопы начали партизанскую борьбу. Боролись они против итальянцев, а раз итальянцы дружили с немцами, значит, и против немцев. И уже в 1941 году Аддис-Абеба была взята английской армией вместе с эфиопскими партизанами. Император Хайле Селассие опять встал у власти.

Сомали принадлежала трем странам. Итальянская часть Сомали была не очень большая. Во французских колониях был раскол на вишистов и сторонников свободной Франции де Голля. Этот период был очень коротким, два-три года. В 1943 году после Сталинграда Роммелю пришлось уйти из Египта, потому что Гитлеру уже было не до Африки.

Нельсон Мандела и его соратники сумели преодолеть самое страшное противоречие между белыми и черными. Президент Путин оставил в южноафриканском посольстве по поводу смерти Манделы запись следующего содержания: «Мандела показал путь, по которому нужно развиваться всем, – это компромиссы, умение понять других, взаимные уступки».

Никакая смерть ни одного государственного деятеля за последние десятилетия не вызывала такой бурной реакции. Прощаться с Нельсоном Манделой приехали 70 государственных деятелей со всего мира.

Уникальность опыта Манделы в совместном проживании двух общин, белой и черной, построении демократической политической системы. Ни в одной другой стране не было такого количества белых. В Южной Африке их насчитывалось 5 млн, а сейчас уже 7,5 млн, и еще 3–4 млн так называемых цветных, людей смешанной крови.

В силу того, что во время Второй мировой войны коммуникации были слабыми, ресурсы Африки не имели такого важного значения для снабжения держав Оси и союзников. Начиная с работ Ленина, который сам взял эту идею у английского экономиста Гобсона, принято считать, что раздел мира и колоний происходил только лишь в силу борьбы за природные ресурсы. Но это недостаточное объяснение. Так, в очень большой степени мировые державы боролись ради своего престижа. Франция завоевала почти всю западную часть Сахары – колоссальную территорию, из которой в те времена ничего нельзя было взять.

Кроме стратегических интересов имели значение и людские ресурсы. Африканцы принимали участие в сражениях – еще во время Первой мировой войны сенегальские стрелки были в Одессе, а во время Второй мировой африканские солдаты воевали в Италии, Бирме, а после открытия Второго фронта уже и во всей Европе. Необходимо отметить, что в южноафриканской армии никому не давали офицерских должностей – африканцы все-таки были на уровне рядовых. Метрополии, привлекавшие африканцев, не могли не понимать, что если они их обучат, вооружат и приучат к регулярным военным действиям, то тем самым создадут будущие антиколониальные армии.

Падение Парижа и создание режима Виши коснулось прежде всего администрации французских колоний, французских официальных лиц и в меньшей степени – самих африканцев. Прежде всего это были разбирательства между самими колонизаторами. И события там развернулись не сразу.

Поведение африканской интеллигенции является сложным вопросом. Леопольд Сенгор, который в это время был активным человеком, еще в начале 1930-х годов создал теорию негритюда, которая говорила о том, что негрская раса – это нечто особое. Главная идея этой теории была в том, что европейцы потеряли самое главное – душу, подчинили себя технике, логике, а у черных свой особый путь, особая духовность, особая душа. Но когда впоследствии он стал президентом Сенегала и стало популярным во всем обвинять Францию и колониализм, Сенгор был первым, кто за них заступился.

Сложность, противоречивость африканской интеллигенции заключались прежде всего в том, что, с одной стороны, она была воспитана в европейском духе, а с другой – не хотела терять своих корней. И эта сложность сохраняется до сих пор.

В 1960 году произошел окончательный распад колониальности, 17 африканских стран стали независимыми государствами.

Вторая мировая война прежде всего дала толчок к национальному самосознанию, пробуждению, в первую очередь – расовому. В то время были популярны прежде всего идеи панафриканизма, но постепенно, когда появились государства, национальное самосознание уже все больше и больше поднималось, и в настоящее время панафриканские идеи уже не настолько широки.

Метрополии отдавали себе отчет в том, что война подняла эти чувства, и там формируется будущее антиколониальное движение. В конце Второй мировой войны Черчилль сказал: «Я не для того возглавил правительство Его Королевского Величества, чтобы председательствовать при распаде Британской империи». Но когда он стал премьер-министром второй раз, это ему и пришлось делать.

Тем не менее англичанам удалось сохранить Британское Содружество, куда входят почти все ее бывшие доминионы, колонии и протектораты – практически треть населения земного шара. Благодаря своему умению договариваться, идти на уступки Англии удалось сделать себя интеллектуально-деловым центром. Англия стала местом для повышения квалификации бизнесменов, ученых, врачей, и членство в Содружестве дает ряд привилегий.

Еще в Первой мировой войне Германия мечтала расширить свою колониальную империю – это был вопрос престижа. И во Второй мировой войне это ее стремление сохранилось. У немцев было желание захватить Северную Африку, экспедиция Роммеля потерпела поражение прежде всего из-за Сталинграда.

Юго-Западная Африка, которая называется сегодня Намибия, была немецкой колонией, где проживало от 60 до 70 тысяч немцев. Там наблюдались определенные симпатии к гитлеровскому режиму, хотя в то время она была подмандатной территорией Южно-Африканского союза Великобритании. У буров, африканеров также были подобные настроения, и во время своего восстания против Англии перед войной они смотрели на немцев почти как на союзников.

Что касается присутствия Второй мировой войны в исторической памяти Африки, то, конечно, она не является для них основополагающим фактором, формирующим национальное сознание. Для них это является достаточно далеким европейским эпизодом, и такого исторического впечатления, как в Европе, Вторая мировая война в Африке не оставила.

23

Канада во Второй мировой войне

Ирина Агеева, старший научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук

Вторая мировая война очень стимулировала развитие экономики и промышленный рост в Канаде. Благодаря участию в войне эта страна вышла из тени, у нее по-настоящему появилась внешняя политика, которой до Второй мировой войны практически не было.

Канада – это государство, где французский мир, французская цивилизация, франкоязычный Квебек всегда настороженно относились к любым объединениям, каким-то союзническим намерениям англосаксонцев. Квебек был завоеван в 1763 году, и из Квебека была рождена французская Канада. Это было 150 лет существования французской цивилизации с католической религией, со своей культурой, с образом жизни, со знаменитой сеньориальной системой.

Внутреннюю политику Канады отличала настороженность. И в Первую мировую войну, и во Вторую был конскрипционистский кризис – в армии в Первой мировой войне служили добровольцы, во Второй мировой – до определенного предела, и как только возникла необходимость призывать уже в обязательном порядке, в Первую мировую войну это породило кризис правительства, либеральное правительство раскололось.

Связь между канадскими французами и Францией слабее, чем между англо-канадцами и Великобританией. И во Вторую мировую войну в 1942 году Маккензи Кинг, либеральный премьер-министр, даже провел референдум, плебисцит по поводу того, вводить конскрипцию, или нет. Квебек был против, английская Канада проголосовала за, и всеобщая воинская повинность была введена, 16 тысяч призывников отправились в Европу в обязательном порядке.

Геополитика – это сильное слово применительно к Канаде. Она приобрела свое право на внешнюю политику только в 1931 году, и в предвоенные годы внешняя политика использовалась очень скромно – в основном интересовала торговля, и торговое ориентирование во внешней политике впоследствии сохранилось у Канады. Канада полностью шла в фарватере политики Великобритании, Лондона. Канада безусловно поддержала аншлюс Австрии, одобрила оккупацию Чехословакии – это было appeasement, умиротворение. Так тогда говорил официальный Лондон, так говорила и Оттава.

В 1937 году уже Маккензи Кинг посетил Германию, и существует много фотографий, где он стоит вместе с нацистскими деятелями, с выброшенными руками в нацистском приветствии. Гитлер произвел на него хорошее впечатление, он потом состоял с ним в переписке, называл его другом. Он понимал опасность, но так же, как и англичане, надеялся, что немцы удовлетворятся германоговорящими европейскими областями и оставят британские народы в покое. Вот это было главным мотивом.

Атлантика, безусловно, разделяла всеобщие опасения, прежде всего присутствовали общность и родство – это было главным. При этом у них была общая экономика, финансы, британцы всегда вкладывали, разумеется, средства в развитие экономики – Канада была частью британского мира. Преданность британской короне была очень сильной, было сильное ощущение общности, родства. Изоляционистские настроения, конечно, также присутствовали, но все-таки превалировали преданность и лояльность Британии. Если Британия в войне – значит, Канада тоже была в войне. Маккензи Кинг выступил 9 сентября 1939 года в парламенте со словами о том, что теперь дело спасения человечества находится в руках британских народов, и Канада здесь встает плечом к плечу. 10 сентября 1939 года она объявила войну Германии.

С военной точки зрения на сентябрь 1939 года армия, военная промышленность, вооружение были крошечными – термин, который употребляют сами канадцы, – крошечные военно-морские силы, крошечные ВВС. Канада настолько счастливо расположена геополитически, что ей ничего не было нужно.

Они начали выстраивать свою армию, свой флот с начала ХХ века. Крошечная армия, которую называли «армия для кастрюли» – ее можно было накормить из одного котла. Это все было сильно вплетено и замешено в политику. Они не тратили на это деньги. Молодое государство было озабочено другим, и надобности в построении сильной армии просто не было. Сначала их защищала Великобритания, а в годы Второй мировой войны канадцы поняли, что защищать должны уже США, и тут начинается очень тесная военная интеграция с США. Де-факто они перешли из-под британской короны.

Канадцы стали строить настоящую армию с первых дней войны, и если в начале войны она насчитывала где-то порядка 150 тысяч человек, то к концу войны – до миллиона. При населении Канады в то время 11,5-12 млн человек к 1945 году фактически каждый десятый человек стоял под ружьем. И 42 тысячи погибших – это было огромное количество жертв для такой небольшой страны.

Есть мнение, что Канада получила от участия в антигитлеровской коалиции гораздо больше того вклада, который сама внесла в победу. Доля правды в таком суждении есть, потому что там не велись военные действия, но был достаточно мощный стимул развития промышленности, научно-технических разработок. Канада строила радарные установки. Первая база ВМС в Северной Америке – это Новая Шотландия, Галифакс, первая база, защищенная радарными установками. Канадцы участвовали в американском атомном проекте с точки зрения подачи военных оружейных материалов.

Канада также принимала участие в ленд-лизе. Сначала он родился по отношению к Британии. Они замещали и Великобританию в этом – продовольствие, материалы, вооружение – и сопровождали эти конвои. В СССР канадцами было поставлено 355 тысяч тонн грузов по линии обязательств Великобритании, соглашения о кредитах, закона о взаимной помощи объединенным нациям начиная с 1943 года на сумму 165 миллионов долларов. Поставляли вооружение и расходные материалы. Канадские военно-морские силы сопровождали эти конвои и охраняли их, участвовали в потоплении 29 немецких подводных лодок, чем очень гордятся. Были и потери.

Канада принимала участие в битвах и в Атлантике, и на Тихом океане, участвовала в боях в Африке. Присутствовала в Гонконге, когда его штурмовали японцы, тысяча канадцев попали в плен. В 1942 году 22 тысячи канадцев японского происхождения были интернированы в лагеря.

Все, что касается военных действий, согласовывалось с Лондоном. Все руководство было англо-американское. Хотя генералитет появился и в Канаде, и люди к концу войны уже приобрели военный опыт, все равно здесь главные были англичане и американцы. Что касается построения вооруженных сил, то сразу же было создано Министерство вооружения и снабжения, которое возглавил уроженец США, могущественный Кларенс Хау, считающийся автором и создателем современной послевоенной американизированной Канады.

Канада, как и США, прежде всего – страна эмигрантов, люди ехали со всего света. Современная Канада – это последовательно демократическое государство, но это произошло не сразу. Между 1933 и 1939 годами из 800 тысяч евреев, которые спаслись от Холокоста, канадцы приняли всего 4 тысячи. Они не пускали евреев и всячески препятствовали их перемещению. Так, чтобы поселиться и получить право на жизнь в Канаде, нужно было предъявить 5 тысяч долларов. Для немецких евреев эту сумму подняли до 15 тысяч – это была существенная разница. В начале 2000-х годов потомки этих эмиграционных начальников и политиков, которые проводили такой курс, публично приносили извинения.

В Яд ва-Шеме, знаменитом музее в Иерусалиме, который рассказывает об истории Холокоста, целая комната посвящена отказам, когда десятки стран разворачивали корабли с евреями, пытавшимися спастись. Это ужасная история, потому что можно было спасти сотни тысяч, миллионы людей.

Канадцам просто надо было распахнуть границы. Эта тема не замалчивается, она известна, но они это преодолели. Канадцы относятся к нациям, которые не стесняются извиняться. Они извиняются перед индейцами, хотя обижали их совсем не так, как те же американцы. Они выплачивают им деньги, дают территории, Нунавут вообще создан для эскимосов, где они сидят в чумах с компьютерами. Канада в этом смысле – привлекательная страна.

Дипломатические отношения между СССР и Канадой были установлены в 1942 году. Маккензи Кинг сначала хотел, чтобы были консульские, дипломатические отношения, обмен послами – и все. Но в дальнейшем на волне уже союзнических отношений простые канадцы присылали стихи и поздравляли, восславляли Сталина.

После Второй мировой войны Канада вышла из тени и очень старалась застолбить за собой место middlepower, средней державы. Она была лишена великодержавных привилегий, но зато на учредительной конференции ООН в Сан-Франциско представительная канадская делегация работала очень много. Памятником канадским усилиям они заслуженно считают 44-ю статью устава ООН, где речь идет о том, что объединенные нации применяют силу не только по решению Совета безопасности, но и с согласия тех государств, которые отправляют своих людей.

Канада очень серьезно преобразилась после Второй мировой войны. Поскольку экономика развивается, там всегда были начиная с 20-30-х годов сильны традиции социал-реформизма, гораздо больше, чем в США. И в годы Второй мировой войны маленькие шаги, но были сделаны по пути создания welfarestate, социального государства. Так, в 1944 году в Канаде парламент принимает закон о пособиях на детей многодетным семьям. И это уже совершенно гражданская вещь, действительно вспомоществование, помощь для развития, а не то что пособие по безработице, по потере кормильца или другим тяжелым печальным вещам, чтобы выжить.

Так же как американская, экономика Канады поднялась и перестроилась в войне. Если до войны это было аграрно-индустриальное, то после Канада становится индустриальным государством. Создаются новые отрасли промышленности, такие как, например, станкостроение, которое возникло на базе военного производства. Промышленная продукция выросла в два с половиной раза, национальный доход – больше, чем в два раза, оборот внешней торговли – в три раза. Канада вышла из тени во всех отношениях.

Америка отличалась тем, что там возникло очень мощное движение поддержки, помощи Советскому Союзу. Произошло полевение американского общества. По улицам Нью-Йорка шли демонстрации людей с плакатами Сталина. В Канаде движение по поддержке Советского Союза также было большим. В 1943 году было создано общество советско-канадской дружбы. Возникли канадский Красный Крест, канадский Фонд помощи России, которые собирали и вещи, и деньги, и продовольствие. Первая советская эмиграция, белая эмиграция, также поддерживала эти отношения, несмотря на коммунистическую революцию в СССР. Поддержка в те годы была действительно большой, несмотря на то что канадцы традиционно относились к советской России с неприязнью, что отмечается во многих источниках.

Компартия никогда не была влиятельной в Канаде. В связи с тем, что деятельность советской военно-технической разведки в Канаде обернулась делом Гузенко, то после этого компартия практически рухнула, и добило ее разоблачение сталинского культа. В дальнейшем над шпионами и теми, кто сотрудничал с советской разведкой, шли судебные процессы – это тяжелая страница, потому что канадские коммунисты самым активным образом принимали в этом участие. Кодовое название Канады в советской разведке было Лесовия.

Уже во время Второй мировой войны чувствовалось, что Британская империя трещала по швам. Но Британская империя была многоплановая. Канада была самым привилегированным белым доминионом и самым управляемым, в отличие от той же Индии. У них была бóльшая независимость, чем у Австралии. Они относились спокойно к происходящему в Британской империи, но старались возглавить процесс консолидации в Британском Содружестве и выжили оттуда впоследствии ЮАР за их политику апартеида.

«Атлантический треугольник» – термин, который ввел канадский историк Бребнер – достаточно неоднозначная конструкция, англосаксонский мир, где были и противоречия, и союзничество, и ценности, и много другого. Канада даже старалась играть роль посредника между США и Великобританией. Такую же роль канадцы играли во внешней политике между США и СССР позднее, когда была «холодная война».

В 1945 году, когда уже была одержана победа, Черчилль выступил со своей знаменитой триумфальной речью перед британским парламентом, где, среди прочего, сказал о том, что особенно гордится тем, что в самые черные дни войны британское правительство не ограничивало свободы своих граждан – работал парламент, свободная пресса и другие институты. В Канаде в годы войны происходило то же самое. Полевение было настолько заметным, что в 1944 году в Саскачеване было сформировано первое в Северной Америке социалистическое правительство, где была партия Федерация кооперативного содружества с планированием государственной экономики. Они же начали внедрение государственной медицины в 1944 году.

В 1939–1940 годах намечается военное сотрудничество с Англией, гарнизонная служба на Британских островах. Август 1942 года – рейд на Дьепп, где погибло до 5 тысяч канадцев. Операция закончилась неудачей, хотя была затеяна как маскировка вторжения в Северную Африку. Это стало очень болезненным событием для канадцев. 1943 год – высадка в Сицилии вместе с американцами и англичанами. Но самое масштабное с военной точки зрения событие – операция в Нормандии. Именно канадские части освобождали Нидерланды, Францию, Бельгию.

Канадцы внесли большой вклад в обучение австралийских, британских, новозеландских летчиков. У них были специальные школы и аэродромы – Школа Империи, аэродром Демократии. Черчилль, Рузвельт выражали признательность канадцам, заявляя, что они делают большое дело – подготовку и тренировку летчиков в безопасном месте.

На начало войны население Канады было небольшим – 11 млн человек. Затем оно значительно выросло. На сегодняшний день в стране проживает более 35 миллионов человек. Этот огромный прирост населения связан прежде всего с тем, что Канада изменила подход к открытию страны после войны. В 60-70-е годы началась достаточно активная эмиграция из Европы. Канадцы всегда приветствовали квалифицированную эмиграцию, тех, кто имеет самое высокое образование. В настоящее время в Канаду эмигрирует в том числе большое количество китайцев. Канада – это прежде всего страна эмигрантов. После Второй мировой войны все, кто находился на оккупированных территориях, не вернулись в СССР, и многие попали в том числе в Канаду и этим спасли себе жизнь.

Канада сыграла довольно большую роль в обеспечении безопасных перевозок на севере Атлантики – шли конвои, торговые суда и так далее. Канадцы построили 350 военных кораблей, и на них лежала главная ответственность за сохранность конвоев.

Немцы добирались на своих подводных лодках до самих канадских берегов, всего канадцы потопили 29 немецких лодок.

В работе Нюрнбергского процесса Канада участвовала в качестве эксперта. Канадцы активно участвовали в послевоенных усилиях Запада, в первую очередь Соединенных Штатов, по восстановлению Европы, в том числе и финансово. Канадцы считают себя едва ли не основателями НАТО, и для этого тоже есть некоторые основания. Они разрабатывали документацию, провели большую дипломатическую работу по созданию Североатлантического альянса.

Канада с самых первых шагов участвовала в американской ядерной программе. В 1945 году США и Канада выступили с декларацией о мирном использовании атома, канадцы подписали декларацию об использования атомной энергии в мирных и гуманистических целях.

Именно на канадском уране делалось американское ядерное оружие. Уран в бомбах, которые сбросили на Хиросиму и Нагасаки, был канадским. Лаборатория Чок-Ривер построила в Онтарио завод по переработке урана. И это было главным интересом советской разведки.

Безъядерный статус был принципиальной политической позицией Канады. Но впоследствии, уже в контексте «холодной войны» было завезено американское ядерное оружие.

Канада находится среди 50 государств – учредителей ООН.

Канадский посол в Москве, Дана Уилгресс, во время революции находился во Владивостоке, был в торговой английской миссии. Он был трезвомыслящим человеком и оценивал политику СССР в конце войны и после войны как политику безопасности. Дана Уилгресс работал очень активно и находился в делегации Канады на учредительной конференции ООН.

24

Арабы во Второй мировой войне

Алексей Малашенко, научный сотрудник Московского центра Карнеги

Вторая мировая война не прошла мимо арабского мира. Она коснулась их очень интересным образом.

Если говорить об участии арабских стран, то прежде всего оно было экономическое – оттуда высасывали все, что могли, – сельское хозяйство, продукты, использовали территорию.

Парадокс состоит в том, что Ближний Восток, безусловно, был вторичным фактором в войне, но все хотели на него повлиять. Немцы и итальянцы особенно отчаянно хотели этого, но проиграли. Их переиграли англичане и даже французы. Тем не менее Ближний Восток использовался обеими сторонами, участвовавшими в войне, основными коалициями, как некий ресурсный потенциал, от нефти до сельского хозяйства.

Немцы нацелились на Ближний Восток еще до войны. У них были союзники и в Ливии, и в Египте, и в Ираке. Мечтой немцев было дестабилизировать ситуацию в регионе. Но англичане не дремали. Если посмотреть на ситуацию в Египте, то там была постоянная борьба между проанглийской и пронемецкой группировками. И даже была такая парадоксальная ситуация, когда король Фарук был за англичан, но имел тайные отношения с немцами.

Еще один интересный момент. После Первой мировой войны произошел расцвет национально-освободительного движения, которое было направлено против англичан и французов в Сирии и в Ливане. И на этом фоне появляется мощная Германия. И зачастую правительственные коалиции, что в Египте, что в Ираке, все время занимали промежуточную позицию.

И конечно, Третий рейх вмешивался в эту внутреннюю борьбу между проанглийскими и пронемецкими силами различными способами – работала разведка, шло общение между военными, и немцы, которые понимали, что они все-таки послабее, действовали достаточно осторожно.

Немцы делали ставку на армии. И тут тоже возникает парадокс: арабские армии в 1940-е и в конце 1930-х годов практически ничего собой не представляли. В Ираке было всего три дивизии. Но все прекрасно знали, что эти дивизии, этот военный корпус поддерживает немцев. Поэтому у англичан была очень тяжелая ситуация.

Ставка делалась именно на армии, потому что там было больше националистов, был арабский военный генералитет, полный амбиций, особенно если ему еще за это платят деньги. Когда англичане хотели окончательно переломить в свою пользу ситуацию в Египте, они взяли и убрали аль-Масри – начальника Генерального штаба, абсолютно лояльного королю человека и формально лояльного и англичанам, но именно он работал с немцами. Более того, были еще и откровенно фашистские организации – это «Мыср аль-Фатат» («молодой Египет»), которая состояла из офицеров.

Немцы действительно начали разыгрывать исламскую карту. Кстати, по-мусульмански Гитлера зовут Гейдар – якобы это вообще мусульманин, который родился с полосой вокруг тела зеленого цвета, что доказывает, что он мусульманский святой. Это была как бы предпосылка, что он мессия, такой непонятный, дикий, но хочет помочь восстановить то какие-то арабские независимые государства, то мусульманский мир против Англии, и, естественно, надо бороться против евреев, которых англичане всячески поощряли.

Перелом в еврейско-немецко-палестинских отношениях наступил достаточно неожиданно примерно в 1934–1935 годах, когда была самая массовая миграция евреев – за полтора года приехало больше, чем за предыдущее десятилетие, и палестинцы, конечно, были озабочены. Массовая миграция была вызвана прежде всего антисемитизмом в Германии и Европе.

Муфтий Палестины Амин Хусейни был уникальным человеком. Это была действительно по-своему выдающаяся личность, но такого антисемита, не считая самого Гитлера, нужно было еще поискать. Он был назначен в 1919 году муфтием Иерусалима и английским генерал-губернатором. Это была чрезвычайно одиозная фигура. Абсолютно честный антисемит, который выступал в 1944 году со словами о том, что наша цель – уничтожение евреев. Он не стеснялся в выражениях и именно за это же, прежде всего, уважал Гитлера.

Говорить о том, что Гитлер был исламоведом, – неверно. Когда Гитлер узнал про ислам, он несколько удивился и начал интересоваться им через Иран. Он уже тогда знал, в отличие от некоторых современных политиков, что есть разница между шиизмом и суннизмом. Суннизм ему не понравился. Но с того момента, как он понял, что шах относится к нему очень двойственно, боится и англичан, и Советского Союза, Гитлер постепенно начал делать ставку на суннитов, арабов. Дополнительным обстоятельством был приход к власти в Ираке на какое-то время Рашида Али аль-Гайлани – откровенно пронемецкого фашиста. Англичане несколько растерялись и не смогли быстро его убрать.

Немцы сочли момент его пребывания у власти очень удачным. Они договорились с вишистами и начали посылать в Ирак оружие. Тут спохватились и англичане, и французы и это пресекли.

Гитлер мог разыграть исламскую карту более оригинально и сильно, потому что такие моменты действительно были. Но поскольку вся немецкая разведка и идеология были нацистскими, нацистам было очень трудно красиво поддерживать ислам, и они проиграли. Хотя если бы они поработали и политически, и идеологически, то исламский фактор мог оказаться очень непростым и в Ираке, и в Сирии, и в Египте.

Советский Союз, советское политическое руководство практически никак не работали с исламским фактором. До войны мечети разрушались, имамов сажали, коммунистическая идеология была непримиримой. Когда пришли немцы, то они как раз учли исламский фактор и составили целые инструкции, как на Северном Кавказе необходимо обращаться с мусульманами. В частности, в одном из документов говорилось не трогать мусульманок – не допускать ни малейших поползновений, чтобы не вызывать раздражения. Строили мечети, привозили Кораны. И ту поддержку, которую немцы получили среди населения, можно было понять. Их все время давили, давили их религию, давили в каком-то плане этническую традицию. И на этом фоне пришли немцы, которые дали им землю, мечети и мусульманские книги.

Справедливости ради надо сказать, что достаточное количество мусульман участвовало в том числе и в антигитлеровской коалиции, воевали против Гитлера.

Ближний Восток был притягателен, в том числе и как носитель нефти. Известно, что немцы рвались к нефтяным промыслам в Каспийском море. Немцы брали нефть из Румынии, из Плоешти, и эта нефть их удовлетворяла. Ближний Восток еще только-только начинал освоение месторождений, только в 30-х годах пришло понимание, что будет конкуренция между англичанами и американцами, которые, наверное, первые сообразили, что добыча черного золота очень выгодна. Немецкий план был после Греции ворваться на Ближний Восток, пройти Сирию, Иорданию и пойти туда, где нефть, – в Кувейт.

Еще один вопрос – это проливы. В частности, когда мы говорим об арабском мире, о Ближнем Востоке, то это в первую очередь Суэцкий пролив. Он имел, и тогда это уже все понимали, стратегическое значение. И немцы также планировали установить там контроль.

Еще один стратегический регион, который стоит упомянуть, – Аравийский полуостров и священные места мусульман. Немцы, особенно посол Гробба, предлагали Ибн Сауду поддержать его изнутри. Но Ибн Сауд не стал главой всех арабов, потому что прекрасно понимал, что это не позволят англичане. Он даже несколько спекулировал на этих немецких амбициях, чтобы получать больше от англичан и американцев.

В самом конце войны в Саудовской Аравии появились американские советники. Нельзя не оценить стратегическое мышление американцев, ведь в то время Саудовская Аравия представляла собой всего лишь пустыню.

Турция в итоге стала камнем преткновения в отношениях между Советским Союзом и Третьим рейхом, когда в 1940 году Молотов потребовал дополнительно проливы, на что уже немцы не согласились.

Турки вели себя, в общем, достаточно спокойно. Там действовали и немецкая, и советская разведки. Турки ждали, кто выиграет. Если посмотреть на карту, с одной стороны, у них была Европа, которая не любит немцев, но была ими захвачена, с другой – был Советский Союз, с третьей – контролируемый Англией Ближний Восток, и еще где-то французы. Поэтому турки играли очень долго и в итоге выиграли, потому что последствия для них могли быть гораздо хуже.

Черноморский театр военных действий туркам был важен постольку, поскольку там происходили военные действия. В Крыму немцы планировали расцвет туризма, причем не для кого-нибудь, а для чиновников, элиты. Нацисты рассчитывали, что какая-то часть населения Крыма уцелеет, останется, и там будет и житница, и кузница, и здравница. Немцы хотели, закончив победоносную войну, начать поднимать сельское хозяйство, туризм и все прочее. Они до конца 1942 года верили в блицкриг. После того, как у советских войск случились неприятности под Ростовом, Харьковом, возникло впечатление, что поражение под Москвой – это случай. И немцы жили именно этим.

Немцы формировали мусульманские подразделения, которых было несколько – те, что были на Кавказе, и те, которые они сформировали из боснийцев. Это были различные туркестанские объединения, было очень много обиженных мусульман из Советского Союза, которые не любили советскую власть.

За редчайшим исключением они играли подсобную роль. Крымские татары использовались на вторых и третьих ролях. Что касается борьбы с партизанами, то здесь они действительно помогали и обеспечивали немцам поддержку в деревнях.

Если говорить об участии арабов в Холокосте, то оно было скорее вербальное. Хусейни посещал Освенцим и с интересом знакомился с действием крематориев. Он был другом Гитлера. И это было настолько одиозно, что об этом даже писали в советские времена, несмотря на то что Советский Союз дружил с палестинцами. Это был общеизвестный факт, и его все осуждали. Были широко распространены антисемитские лозунги – убить, вырезать и так далее.

Для арабского мира Вторая мировая война была чужой историей. Гитлер и сегодня является для них нейтральной фигурой, потому что ничего плохого мусульманам не сделал. Наоборот, он всегда очень уважительно отзывался об исламе.

Но есть одно обстоятельство – Первая мировая война дала огромный импульс национально-освободительному движению, а Вторая мировая война дала возможность реализовать его задачи. Уже в ходе Второй мировой войны была признана независимость и Ливана, и Сирии, и все это пошло дальше. Те националисты, которые научились бороться в этих сложных обстоятельствах, потом сыграли огромную роль в становлении всего арабского мира.

Для арабов, как бы они к этому ни относились, это был толчок к самосознанию, возможности реально противостоять бывшим колонизаторам. После уже возник Израиль, что также является одним из результатов Второй мировой войны. Если бы он не появился, сегодня на Ближнем Востоке была бы совершенно другая обстановка.

Был дан импульс для развития промышленности. В Алжире, Египте появился рабочий класс. Это был гигантский импульс для культурного, промышленного толчка и расширения границ мира.

Италия сохранила только Ливию и кусок итальянского Сомали.

Если говорить о послевоенном периоде, то союзники согласились на образование государства Израиль и таким образом фактически вступили в конфликт со всем Ближним Востоком прежде всего по политическим соображениям. За это также выступал и Советский Союз, который хотел создать нормальное государство против монархических режимов. Таким образом, общие интересы сошлись.

25

Испания во время Второй мировой войны

Мигель Бас, испанский журналист

Для Испании Вторая мировая война началась гораздо раньше, а именно во время Гражданской войны в Испании в 1936 году, которая закончилась 1 апреля 1939 года, а 1 сентября началась Вторая мировая война.

Будущие стороны уже были в той или иной степени активно вовлечены в испанскую Гражданскую войну – и Италия, и Германия, и Советский Союз. Но роль будущих союзников здесь была совершенно другой.

Из-за большого количества внешних участников это была не просто гражданская война, а гражданская война, в которой напрямую участвовали регулярные воинские части Италии, якобы добровольческий немецкий корпус и советские добровольцы, которые приезжали «в командировку».

Испания не участвовала во Второй мировой войне, так получилось по историческим обстоятельствам. Но в России долгие годы сохранялась полная уверенность в том, что Испания воевала, поскольку франкистский режим в Советском Союзе называли фашистским. Франкистский режим и был фашистским, но только если не ограничивать понятие «фашизм» итальянской его версией. Для сравнения, пропорционально проценту населения, на Франко лежит в 10 раз больше жертв, чем на Муссолини, включая только репрессии.

До 22 июня 1941 года Испания была нейтральной страной. С 22 июня она объявила себя невоюющей страной, но не нейтральной. Нейтралитет был отброшен. 22 июня 1941 года перед огромной толпой людей выступил министр иностранных дел, который был зятем Франко, и это выступление вошло в историю под названием «Россия виновна». Именно тогда началась запись добровольцев в «Голубую дивизию».

Испания не участвовала в войне, но испанцы участвовали с обеих сторон практически на всей географии, где разворачивалась Вторая мировая – во Франции, Африке, даже на Тихом океане на стороне антигитлеровской коалиции, а на стороне Гитлера выступила знаменитая «Голубая дивизия».

Так, Париж был освобожден 9-м батальоном дивизии Леклерка, который был целиком составлен из республиканцев, и на танках были написаны названия испанских городов – Толедо, Гвадалахара и другие. По приблизительным подсчетам историков, к 1944 году во французском Сопротивлении французы составляли меньше 30 %, основную часть занимали испанцы.

«Голубая дивизия» воевала на Восточном фронте против Советского Союза. Она была добровольческой, в ней были не только испанцы, но даже и русские эмигранты. Франко и его режим помогали прежде всего сырьем, продуктами, несмотря на ужасный голод, который был в то время в Испании после Гражданской войны, и людьми: через «Голубую дивизию» прошли 46 тысяч человек.

«Голубая дивизия» воевала на северо-западе – под Ленинградом, Новгородом, Псковом. Про нее было снято много фильмов, в том числе и во времена Франко. Про испанцев в Великой Отечественной войне известно гораздо меньше, хотя из мужчин, приехавших в Советский Союз, погиб каждый четвертый. При этом было довольно трудно стать добровольцем – закон не позволял иностранцам служить в Красной армии, и единственный путь, чтобы попасть туда, проходил через НКВД. В Москве в этот момент начинает формироваться специальная бригада, на стадионе «Динамо», в которую вошли не только испанцы, но и много других иностранцев и выдающихся спортсменов.

Перед ними ставились самые разные задачи, прежде всего – диверсии. Они все были знакомы с боевыми действиями с использованием взрывчатки, обладали определенным опытом, но – это были люди без языка. Они в лучшем случае приехали в Советский Союз в 1939 году, а в 1941-м их уже куда-то забрасывали.

Несмотря на фашистский характер режима Франко, через Испанию прошли тысячи людей, воевавших на стороне антигитлеровской коалиции и переправленных на территорию стран-союзниц. В том числе среди них было 60 тысяч евреев. В отличие от Португалии, которая заняла вполне ясную, конкретную позицию и превратила это в простой бизнес: для того, чтобы войти в Португалию, евреи должны были платить, Испания, через которую им надо было пройти, никакой платы не взимала. Франко не поощрял, но и не препятствовал работе довольно многих дипломатов, которые выдавали паспорта, чтобы евреи могли спастись. Не было как активной политики против евреев, так и не было какой-то активной политики за.

Франко не особенно упирался и не избегал вступления в войну на стороне Гитлера, но он постоянно составлял списки того, что ему надо, чтобы вступить в эту войну. Он торговался и выдвигал завышенные требования.

Безусловно, Франко был очень хитер. Его родина – Галисия, а в Испании говорят, что галисиец отличается тем, что на любой вопрос отвечает вопросом. Еще до Второй мировой войны, до его встречи с Гитлером в 1940 году в Эндайо, где были достигнуты основные договоренности, он строит кучу планов, всегда пытается все взвесить и на всякий случай перестраховаться.

В данном случае Франко, для начала заморочил голову предложением кучи проектов, от которых отмахивались немцы, потому что еще до встречи в Эндайо он хотел получить немецкую помощь для того, чтобы захватить Гибралтар. Это была так называемая операция «Феликс», которая была разработана исключительно силами испанской армии. Дальше, начиная уже со Сталинграда, возникает другая ситуация. Если до этого он оттягивает вступление в войну из-за тяжелой экономической ситуации, ссылаясь на то, что ему нужно все-таки контролировать ситуацию в стране, которая только что вышла из Гражданской войны, то когда появились сведения, что англичане хотят захватить один из Канарских островов, чтобы создать там базу для перехвата немецких подводных лодок, Франко получает под это береговую артиллерию.

Очень любопытно, что происходит с той же самой «Голубой дивизией» в контексте отношений Франко с Германией. Изначально дивизия, посланная на помощь Гитлеру, комплектуется исключительно из добровольцев. И Франко назначает на командование «Голубой дивизией» одного из своих самых многообещающих молодых генералов, невероятного поклонника Гитлера. Но вскоре хочет его срочно заменить, потому что считает, что тот генерал может быть использован немцами, чтобы сменить самого Франко, устроить переворот.

Есть целая теория, почему их срочно направляют на Ленинградский фронт. Если бы этому генералу предоставили честь первым войти в покоренный Ленинград, то это могло бы создать прецедент для того, чтобы он стал популярнее, чем Франко, и, соответственно, поменять несговорчивого Франко на безоговорочно преданного генерала. Именно в связи с этим активизируются военные действия, приобретают совершенно другой характер – «Голубая дивизия» ведет себя намного активнее. Франко хочет показать немцам, что испанская армия боеспособная и связываться с ней не стоит, чтобы у Гитлера не возникло мысли вводить войска, как произошло, например, на второй фазе войны с Италией.

В 1943 году, после Сталинграда и Курской дуги, «Голубая дивизия» завершает свое участие в войне, остается только «Голубой легион». И фактически тем самым Франко стал выходить из войны даже на таком добровольческом уровне. Он начинает притормаживать и выстраивать следующую линию.

Когда в 1945 году испанские газеты сообщают о смерти Гитлера, они пишут о том, что он умер, как и подобает солдату, – лицом к большевикам. И у добровольцев в «Голубой дивизии», хотя это была дивизия вермахта, была изменена присяга – они приносили ее не фюреру, а Адольфу Гитлеру в его борьбе против большевизма. Таким образом, уже в этой присяге было заложено, что они не будут воевать против других врагов, и здесь антикоммунизм Англии и Штатов сыграл в пользу Франко.

По сути, между союзниками сложился какой-то определенный консенсус против Франко, но не было принято решения о том, чтобы использовать силу. Когда образуется ООН, Испания туда не допускается – это было единогласное решение со стороны всех победивших держав. Начинается так называемый период изоляции, достаточно сложный для Испании, прежде всего экономически. Но очень быстро начинается «холодная война», она и спасает Франко, потому что появляется потребность в базах.

Что касается ветеранов «Голубой дивизии», то их осталось относительно немного. При этом есть документальные свидетельства даже о военных, боевых столкновениях с немцами именно из-за их отношения к населению и, в частности, к евреям.

В целом участники «Голубой дивизии» пытаются оправдаться. Они не раскаиваются, а хотят всячески доказать, что приехали в Советский Союз бороться именно с большевизмом, освобождать русский народ от большевизма. Многие из них, особенно те, которые сейчас еще живы, действительно приехали в Советский Союз еще мальчишками. Они фальсифицировали документы, для того чтобы попасть на фронт, и многие из них были сиротами после Гражданской войны. И они говорили, что приехали вернуть этот долг за родителей.

Во время встречи ветеранов в Новгороде произошла невероятная сцена. У могилы Неизвестного солдата испанские ветераны отказались возлагать цветы, аргументируя тем, что отсутствует флаг солдата, который там похоронен, – советский флаг. Когда это требование было переведено, у русских ветеранов, которые уже кипели и собирались лезть в драку, брызнули слезы, а вечером произошло всеобщее примирение – бывших советских солдат и «Голубой дивизии». И это яркий пример того, что история не бывает белой и черной, а обязательно имеет очень много серых тонов.

Что касается памяти о тех, кто участвовал во французском Сопротивлении, пытался войти в Испанию и создать там плацдарм республиканского правительства, про них известно очень мало и нет ничего в учебниках. Ведь в таком случае придется рассказывать и про всех остальных.

26

Венгрия: от фашизма к коммунизму

Атилла Калантари, историк, доцент Капашварского университета

В годы Второй мировой войны Венгрия выступала на стороне Германии.

Есть существенные различия в том, как зарождался фашизм в Германии и Венгрии. Так, крайне фашистские группировки в Венгрии были намного слабее, чем НСДРП в Германии, и без открытой помощи Третьего рейха венгерские фашисты никогда не пришли бы к власти.

Венгрия стала союзницей Германии еще до войны. Она присоединилась к Антикоминтерновскому пакту и Тройственному соглашению – Тройственному пакту. Но выступление на стороне Германии еще не означало, что внутренний режим Венгрии перешел на фашистский лад.

Неофашисты пришли к власти в Венгрии 15 октября 1944 года, после неудачной попытки адмирала Хорти вывести страну из войны. Он был отстранен немцами от власти, и вместо него немцы назначили главой венгерского государства лидера венгерских фашистов, неофашистов Ференца Салаши. Именно с этого периода в Венгрии берет начало истинно фашистский режим.

С 1920 года в Венгрии существовал авторитарный режим Миклоша Хорти. Именно он начал осуществлять антисемитскую политику. В 1938 году был издан «Первый еврейский закон», а уже в 1939-м появился «Второй еврейский закон». Этот период принято считать переходным к фашистской системе, но еще не открытым фашизмом. Это были прежде всего уступки Германии. Со стороны правительства принятые «Еврейские законы» главным образом объяснялись тем, что таким образом хотели парализовать более радикальные требования крайне правых сил. И эти ожидания, предположения не оправдались.

Как и любая политическая партия, созданная в 1935 году фашистская партия «Скрещенные стрелы» Ференца Салаши рвалась к власти. «Первый еврейский закон» был принят как некий компромисс, чтобы в какой-то степени удовлетворить Салаши. В разработке текста этого законопроекта он не принимал участия. Его партия внесла свои предложения по изменению проекта закона, но они были отклонены правительственным большинством. «Второй еврейский закон» был уже более радикальным. С принятием этих законов Венгрия вступила в переходный период.

Важно отметить, что несмотря на принятые строгие законы, венгерское еврейство, численность которого составляла порядка 800 тысяч человек, уцелело от первой, жесткой фазы Холокоста до 1944 года. Только после оккупации страны немецкими войсками в Венгрию прибыли группы Адольфа Эйхмана, которые вместе с венгерской жандармерией и местными административными органами приступили к недоброй памяти «окончательному решению еврейского вопроса». Число погибших евреев составило порядка 400 тысяч человек.

Становясь членом антикоминтерновского Тройственного пакта, у Венгрии была надежда, что она сможет избежать войны. Именно правительство графа Пала Телеки, которое подписало это соглашение, и сам Телеки разрабатывали план политической ориентации Венгрии, суть которого заключалась в том, чтобы страна в как можно более компактном виде сохранила свою армию, вооруженные силы до конца войны. Венгры считали, что присоединение к Тройственному пакту отнюдь не означает, что Венгрия должна выступить на стороне Германии в разных конфликтах.

Когда 23 августа 1944 года Румыния вышла из войны, венгерская политическая элита поняла, что ей нечего терять время, и вскоре отправила делегацию в Москву, где после переговоров в том же 1944 году подписала соглашение о перемирии. В нем было два основных пункта: Венгрия должна освободить те территории, которые были присоединены к ней после 1937 года, и объявить войну Германии, а венгерские войска переходят на сторону Красной армии.

Переход и выход из войны были подготовлены не совсем удачно – немцы обо всем знали и решили предотвратить эту попытку. Они связались с Ференцем Салаши, который предложил похитить сына адмирала Хорти, чтобы шантажировать престарелого регента Венгрии. Эта акция была совершена отрядом СС под командованием небезызвестного Отто Скорцени. Будайская крепость, где находилась резиденция адмирала Хорти, была захвачена немцами, и престарелый адмирал Хорти для спасения жизни сына подписал документ о своем отречении. В дальнейшем он пытался считать этот документ недействительным, но это уже никак не повлияло на ход событий.

Именно с этого момента начинается правление венгерских неофашистов, и это было самым темным периодом венгерской истории. Недолгим, но самым жестким. Фронт дошел до границы Венгрии и катился уже на запад. Венгрия стала театром военных действий.

Партия «Скрещенные стрелы» Салаши пользовалась поддержкой в обществе и участвовала в выборах, но никогда не получала столько мандатов, чтобы могла конкурировать с правительственным большинством.

Если говорить о том, что вообще толкнуло Венгрию в объятия Германии, то исходным пунктом был все-таки Трианонский мирный договор 1920 года, в результате которого Венгрия потеряла 2/3 своей территории и 1/3 этнического венгерского населения. Договор шокировал венгерское общество и политическую элиту, и после этого лейтмотивом венгерской внешней политики стало стремление к изменению условий договора, в том числе и территориальных. Венгерская политическая элита четко осознала, что Венгрия достаточно слабая страна для того, чтобы реализовать свои интересы против своих соседей. И здесь первым главным союзником стала считаться Германия.

Официально дипломатические отношения между Советским Союзом и Венгрией были установлены относительно поздно – в 1934 году, но попытки предпринимались и до этого. Так, на Генуэзской конференции 1922 года состоялась секретная встреча народного комиссара иностранных дел Чичерина и венгерского министра иностранных дел графа Банфи, на которой они сразу согласились в том, что у Советского Союза и Венгерского королевства есть общие интересы – территориальные претензии по отношению к Румынии – и достигли договоренности о сотрудничестве по этому вопросу. Но из этого ничего не получилось.

В 1924 году было подписано Соглашение об установлении дипломатических отношений, но оно не было ратифицировано венгерским правительством и парламентом, и дипломатические отношения не были установлены. В этом сыграло роль то обстоятельство, что правитель Венгрии – адмирал Хорти – был настроен крайне антибольшевистски. Хорти препятствовал ратификации Соглашения 1924 года, и только к 1934 году венгерским дипломатам удалось устранить или, по крайней мере, ослабить его противодействие соглашением с Советским Союзом.

Между Венгрией и Румынией существовал весьма серьёзный территориальный спор, который решился не без помощи Германии в пользу Венгрии – во Втором Венском арбитраже. Германия отдала предпочтение Венгрии в первую очередь из-за Плоешти, где была нефть. Очень важную роль сыграл и советский фактор. Гитлер, в общем, не был склонен удовлетворить территориальные требования Венгрии, но после ультиматума Советского Союза Румынии и передачи румынами Бессарабии и Северной Буковины его позиция изменилась.

После этого Венгрия приступила к реализации своих территориальных устремлений в отношении Румынии. В стране была объявлена мобилизация, и войска двинулись к восточной границе. Между Советским Союзом и Венгерским королевством были установлены контакты.

Гитлер, принимая это решение, опасался, что в случае вооружённого конфликта между Румынией и Венгрией, вмешается Советский Союз. Таким образом, разделив Трансильванию, Гитлер получил достаточно удобную позицию для воздействия на обе страны – Румынию и Венгрию.

В годы войны в Венгрии росли антигерманские настроения. Венгры предпринимали попытки выйти из войны – секретные встречи с западными дипломатами начались уже в 1942 году. В 1943 году западные союзники пришли к выводу, что Венгрия готова к вступлению в войну в том случае, если союзники дойдут до границы страны. И Венгрия готовилась к этому.

Среди попыток вывести страну из войны необходимо упомянуть поездку премьер-министра Миклоша Каллаи в Рим в апреле 1943 года, когда он стал уговаривать Муссолини создать отдельный блок из Венгрии, Финляндии и Румынии под руководством Италии и уже вместе выйти из войны. Муссолини отклонил это предложение. Через несколько месяцев режим Муссолини пал. Это демонстрирует тот факт, что даже во время германской оккупации венгерская оппозиция могла работать относительно свободно. Лидер венгерских социал-демократов Кароль Пеер выступал по радио, где открыто приветствовал итальянских рабочих, освободившихся от фашизма.

Москва была в курсе этих переговоров, в какой-то момент союзники пришли к соглашению, но до сентября 1944 года с самой Москвой секретных переговоров о выходе из войны не шло.

В Венгрии празднование окончания войны – День победы – часто называют Днем мира или Днем памяти. Этот момент в Венгрии охватывает несоизмеримо меньше людей, чем в России. Как правило, это краткие торжественные события с короткими речами и возложением венков на какой-то памятник или могилу. Гораздо больше людей в Венгрии принимают участие в так называемом Шествии жизни в память жертв Холокоста, которое проходит 17 апреля.

Что касается отношений с Советским Союзом, то здесь до сих пор существует сложное переплетение понятий – Советский Союз воспринимается и как страна-освободитель, и как оккупант в связи с тем, что произошло потом, – переходом к коммунистическому режиму.

Некоторые венгерские войска, принявшие участие в оккупационном режиме на территории Советского Союза, особенно в тех районах, где было активное партизанское движение, проводили карательные акции, в ходе которых совершали тяжкие военные преступления. И когда Красная армия вступила на территорию Венгрии, ее солдаты не остались в этом отношении в долгу. В некоторых районах, когда шли особенно ожесточенные бои, грабеж и насилие приобрели массовый характер. Поведение Красной армии на территории Венгрии в ходе освобождения от фашизма в значительной мере затруднило в дальнейшем упрочение положения компартии Венгрии среди населения.

Ощущения венгерского общества начиная с 1945 года также были неоднозначными. Венгры прекрасно осознали, где совершили преступление лидеры страны, и то, что те территориальные приобретения, которых они добились с помощью Германии, после войны удержать было невозможно.

После войны в Германии шел достаточно долгий процесс денацификации. В первую очередь сюда входил Нюрнбергский процесс во всем его объеме – не только над главными военными преступниками, было еще множество процессов, о которых намного меньше знают и говорят, над военными преступниками, исполнителями на более низких уровнях.

В Венгрии процесс выхода из фашизма решался похожим образом. Военные преступники, в том числе и Ференц Салаши, были преданы суду. Национальный венгерский трибунал выносил суровые решения, вплоть до смертной казни. Те, кто совершал военные преступления на территории Бачка, которая после войны отошла к Сербии, были переданы Югославии и осуждены. 180 смертных приговоров были приведены в исполнение.

Начиная с 1945 года Венгрия находилась в процессе установления просоветского режима, и в дальнейшем Венгерская социалистическая рабочая партия фактически стала монопольной.

27

Иран во время войны

Евгений Киселев, журналист, историк, востоковед, иранист

С определенного момента Иран стал для Великобритании единственным источником авиационного бензина, поэтому англичане беспокоились о том, чтобы его не потерять. Уже 22 июня 1941 года английский посол в Москве встречался с Молотовым и задавал ему вопрос о готовности Советского Союза принять участие в операции по установлению военного контроля над территорией Ирана.

После гибели каравана PQ-17 стало очевидно, что самый безопасный путь поставок по ленд-лизу проходит из теплых портов на юге Ирана по Трансиранской железной дороге в Советский Союз.

Когда иранцы решили строить эту железную дорогу, то по проекту, который предложили англичане, она должна была идти с запада на восток, но иранцы настояли на том, чтобы дорога шла с юга на север – так им было политически выгоднее. И в годы Второй мировой войны для Советского Союза эта дорога оказалась намного эффективнее.

Иран всегда был тяжелой страной и для России, и для Британии, и эти страны всегда боролись в Иране за сферы влияния. По известному секретному договору 1907 года между Россией и Англией, который был раскрыт большевиками во время борьбы с тайной дипломатией царского правительства, в начале века Северный Иран считался сферой эксклюзивного влияния России. А в Южном Иране, где сосредоточены все основные нефтяные прииски вдоль границы – это провинция Хузестан, граничащая с Ираком, – традиционно были англичане. Когда в 1941 году туда вошли войска, то прежде всего они заняли провинцию Хузестан и южные порты вдоль Персидского залива.

В ситуации противостояния двух великих империалистических держав, Российской империи и Великобритании, Германия исторически была третьей силой. В иранской политической элите начала XX века было целое течение – они призывали балансировать между Россией и Англией с опорой на Германию, которая не имела прямых интересов и могла быть бескорыстным партнером, предлагая помочь немцам прийти в Иран и получить свою долю влияния.

В 1941 году, несмотря на тяжелейшее положение на советско-германском фронте, Москва и Лондон все-таки договорились, и уже в августе прошла совместная советско-британская операция по оккупации Ирана.

25 августа 1941 года англичане ввели свои войска в Иран с юга, Советский Союз вошел с севера. Основное направление главного удара советской армии было через границу Советского Азербайджана с Ираном, а часть войск вводилась на востоке Ирана, по ту сторону Каспия через туркменскую границу. Было задействовано 5 армий – 4 армии Закавказского военного округа и 1 Среднеазиатского – и каспийская военная флотилия. Вся операция заняла 4 дня. 29 августа 1941 года Иран капитулировал.

Историки до сих пор расходятся во мнении, была ли реальная угроза того, что Иран стал бы если не союзником, то, во всяком случае, партнером Германии. В Иране было много немецкой агентуры, но не больше, чем во многих других странах. Немцы действовали чрезвычайно активно, но и советская разведка также активно работала в Иране. На территории Ирана именно в то время действовала подпольная разведывательная сеть, в которой принимал участие чуть ли не единственный Герой Советского Союза из внешних разведчиков Геворк Вартанян – легендарная личность, проработавший в Иране до 1951 года. Его отец также работал на советскую разведку, но они жили как граждане Ирана, якобы эмигрировавшие из Советского Союза где-то в конце 1920-х годов. В 1943 году Вартанян учился в английской разведшколе, где английские разведчики, действовавшие в Тегеране, готовили себе агентов. В одном из интервью Вартанян рассказывал, что с точки зрения ремесла разведчика, бесконечно благодарен англичанам, потому что все, что он умеет делать в этой профессии, научили его английские преподаватели этих разведкурсов.

При нападении нацистской Германии на Советский Союз ожидали, что первый удар будет именно на южном направлении, ожидали движения на юг к нефти. Считалось, что Гитлер первым делом пойдет на юг, попытается захватить бакинские нефтепромыслы и дальше Иран, таким образом получив нефть и посадив англичан на голодный паек. Поэтому для англичан риски были высоки. И в тандеме Англия – СССР англичане были лидерами. Исторически их влияние было куда существенней.

Уже 22 июня они подняли вопрос похода на Иран, с 19 июля началось непосредственное планирование захвата Ирана. Со стороны СССР этот участок работы возглавлял будущий маршал Федор Иванович Толбухин, который был в то время начальником штаба Закавказского военного округа. Он осуществлял планирование самой операции, командовал операцией генерал-лейтенант Козлов, который впоследствии был руководителем печально известного Керченского десанта, когда в результате военной неудачи весной 1942 года потеряли свыше 170 тысяч человек, огромное количество танков, артиллерии и самолетов.

Ввод и советских, и британских войск в Иран в августе 1941 года был осуществлен юридически грамотно и корректно. Согласно договору 1921 года между РСФСР и Ираном, в случае возникновения угрозы Советский Союз имел право просто ввести свои войска. Этот договор возник в обмен на то, что в 1921 году Советский Союз ушел с севера Ирана, где была попытка создать сначала рабоче-крестьянскую Гилянскую, а впоследствии Персидскую советскую социалистическую республику.

В 1920 году Советская Россия начала движение в сторону Ирана, решив вернуть корабли, которые увела армия Деникина по Каспию в Северный Иран. Советская Россия отправила экспедиционный корпус, благодаря которому установилась Гилянская Республика. Но в 1921 году ее сдали, а в обмен получили договор, благодаря которому в 1941 году смогли войти в Иран, не нарушая международного права.

С шахом велись переговоры о том, чтобы тот добровольно согласился на размещение советских и английских войск в Иране. Он отказался, пытаясь сохранить иранский нейтралитет, который был им официально провозглашен, но своим отказом пропускать транзитные военные грузы подписал себе, что называется, смертный приговор.

Считалось, что ввод советских и британских войск должен был вдобавок охладить и соседнюю Турцию. Германское влияние в Турции, как и память об участии в Первой мировой войне на стороне Германии, никуда не делось.

Это была достаточно сложная операция. Необходимо было ввести 5 общевойсковых армий в совершенно незнакомую страну, да еще с таким горным рельефом, какой есть в Иране. В разных частях Ирана постоянно шли какие-то мятежи, восстания, выступления племен – это был такой постоянный фон. Но если говорить об августе 1941-го, то и советские, и английские войска практически не встретили сопротивления.

С инженерно-саперной точки зрения это была беспрецедентная операция. Саперы, которые получили иранский опыт, впоследствии успешно действовали на других фронтах. Было задействовано 11 отдельных инженерно-саперных батальонов и 31 отдельная инженерно-саперная рота, что по масштабам Второй мировой войны было беспрецедентным размахом. Необходимо было переправлять войска, боевую технику через ущелья, горные реки и прочие препятствия.

Потери были несопоставимы с теми, которые были понесены в 1941 году на Восточном фронте. На Закавказском фронте тоже были и убитые, и раненые – Советский Союз потерял 50 человек убитыми, порядка тысячи раненых и очень много больных. Англичане потеряли 22 человека убитыми и 44 ранеными. Потери иранцев были значительно больше – 800 человек убитых и порядка 7 тысяч солдат и офицеров сдались в плен. Иранцы потеряли 6 лодок – 2 канонерские лодки на Каспии были потоплены и 4 повреждены.

Иранская армия была очень плохо подготовлена. Боевой дух в войсках был очень низким, не было оказано практически никакого сопротивления, солдаты начали массово сдаваться в плен. У них не было мотивации – шахский режим был непопулярен. К тому моменту накопилась достаточно сильная внутренняя оппозиция, уставшая от авторитарного полудиктаторского режима. Практически одновременно с вводом войск пришло новое правительство.

Новый премьер-министр, сильный человек Али-Форуги, отдал приказ войскам не оказывать сопротивления. Приказ был утвержден решением меджлиса и обрел силу закона меджлиса, иранского парламента. 29 августа Иран капитулировал перед англичанами, а 30 августа – перед Красной армией. 16 сентября шах отрекся от престола, а 17 сентября полностью завершилась операция «Согласие».

В 1943 году в Тегеране была организована конференция, где собрались лидеры трех держав – Англии, Советского Союза и США. На самой конференции все три страны подтвердили суверенитет и нейтралитет Ирана и стали его гарантами.

Уже после окончания операции по вводу войск, после того как все основные коммуникации были взяты под контроль либо советскими, либо английскими войсками, в конце сентября было подписано специальное трехстороннее соглашение об условиях пребывания войск на территории Ирана. Очень важным был пункт о том, что Советский Союз и Великобритания обязуются вывести свои войска с территории Ирана не позже, чем через 6 месяцев после окончания боевых действий против всех стран, входящих в гитлеровскую коалицию. Советские и английские войска были выведены в мае 1946 года.

Советский Союз пытался распространить свое влияние к югу от границ Советского Азербайджана. В Иране тоже живут азербайджанцы, и существует географическое понятие Иранский Азербайджан – северо-западная часть Ирана, которая находится к востоку от границы Турции и к югу от границ сегодняшнего независимого постсоветского Азербайджана. При этом в Иранском Азербайджане живет больше азербайджанцев, чем в независимом Азербайджане.

Именно там находилось значительное число войск, которые вошли в Иран. Когда наступление остановилось и Иран капитулировал, то фактически был занят весь Иранский Азербайджан, чуть южнее зашли советские войска на западном направлении, и именно там стало поднимать голову просоветское коммунистическое движение. Это была аффилированная с партией Туде Демократическая партия Азербайджана во главе с Пешевари.

Мир-Джафар Пешевари – лидер Демократической партии Азербайджана, который возглавил восстание, вспыхнувшее в конце 1945 года в Иранском Азербайджане не без помощи Советского Союза. Это была попытка создать сепаратистское, независимое от Тегерана государство со столицей в Тебризе, главном городе Иранского Азербайджана – народно-демократическое государство Южный Азербайджан.

То, что произошло в Иранском Азербайджане, в некотором смысле было делом рук советской агентуры. Во время войны профессиональные партработники Азербайджана, которые приезжали туда как советники, работали с населением и местными активистами, готовили почву.

В 1946 году в Москву приехал Кавама-эс-Салтане, премьер Ирана, который вошел в историю как, возможно, единственный политик, сумевший перехитрить Сталина. Это был поразительно долгий визит, который продолжался несколько недель, с февраля по март 1946 года. Шли долгие переговоры об условиях вывода советских войск. Сталин добивался того, чтобы была создана совместная советско-иранская компания, которая бы начала разработку найденных нефтяных месторождений. Впоследствии оказалось, что месторождение не было перспективным и там никогда не было никаких существенных стратегически важных залежей и скважин. Но тогда казалось, что найдены нефтяные сокровища, примерно такие же, какие были в Южном Иране, и Сталин добивался создания этой компании. Кавама-эс-Салтане, или сокращенно Кавам, пообещал, и Сталин ему поверил. Вторым важным условием было, что после вывода войск не будет попыток уничтожения Южно-Азербайджанской автономии – это тоже стало частью договоренностей, на основании которых Сталин все-таки закончил переговоры с Кавамом, и Кавам его обманул.

Советские войска были выведены в мае 1946 года, а компания фактически не была создана. В декабре 1946 года была серьезная войсковая операция с участием самых отборных частей и соединений иранской армии, 11 декабря 1946 года режим господина Пешевари был ликвидирован. В шахские времена этот день, 11 декабря 1946 года, отмечался как один из наиболее важных праздников на всей территории страны – это был день восстановления суверенитета и независимости Ирана.

Когда советские и английские войска уходили из Ирана, там было оставлено некоторое количество вооружения, в частности самолеты и другая техника. Силами Советского Союза реализовано несколько строек, а советники успели поработать в иранской армии, где помогали молодому шаху.

Иран всегда назывался по-персидски «Иран». На других языках использовалось греческое название «Персия». В 1935 году иранский МИД разослал по всем министерствам иностранных дел других стран, по всем посольствам циркуляр: «Просим называть нашу страну так, как мы ее сами называем».

28

Битва при Мидуэе

Гарри Каспаров, 13-й чемпион мира по шахматам, политик

Стратегическая значимость сражений не обязательно определяется численностью участвующих в ней солдат. Когда говорят про Вторую мировую войну, зачастую концентрируются на Восточном, то есть на советско-германском, фронте, считая, что все остальные театры военных действий были второстепенными. По цифрам это действительно так. Но это была мировая война, и не надо забывать, что по численности населения Япония была примерно такой же, как и Германия. И военный потенциал Японии, которая так и не напала на Советский Союз, что могло бы действительно привести к возникновению критической ситуации, был в принципе вполне сопоставим, если брать японский военно-морской флот, с немецким потенциалом.

Кроме того, когда идет мировая война, многие сражения носят не только стратегический характер непосредственно на поле боя, но имеют еще и психологическое влияние, и какие-то сражения могут повлиять, во-первых, на боевой дух армии, а во-вторых, что очень важно, на колеблющиеся нейтральные страны.

В России, как стране, которая преимущественно опиралась на сухопутную армию, всегда была тенденция недооценивать значимость морских сражений. Хотя история России знает морские сражения – победа в Северной войне увенчалась именно победой на море, и Швеция была вынуждена капитулировать после Гренгамского сражения 1714 года.

Наполеоновские войны тянулись почти 20 лет, и окончательно Наполеон был разбит под Ватерлоо. До этого Наполеона остановили под Бородином, но объективно самым тяжелым ударом для Наполеона стало сражение при Трафальгаре – численно небольшое, но именно там был разгромлен франко-испанский флот, и надежды Наполеона на вторжение в Англию фактически были утеряны.

Численно в морских сражениях участвует не так много людей, как в сухопутных, но необходимо учитывать, что подготовка пехотинца занимает меньше времени, чем артиллериста, еще больше – танкиста, еще больше – летчика, и военно-морской флот требует максимальной подготовки. Поэтому восстановить потенциал после сражений практически не представляется возможным. К примеру, наступление Оттоманской империи во многом было остановлено битвой при Лепанто – военно-морской битвой, которая подорвала возможность империи, в тот момент доминировавшей на суше, начинать морское наступление. Именно поэтому морские сражения оказывали важнейшее влияние на ход любой войны.

Одна из серьезных ошибок Гитлера во Второй мировой войне состояла в том, что как человек, чурающийся моря, он явно не понимал значимости военно-морского флота. После того, как англичанам удалось потопить «Бисмарк», чудо немецкого военно-морского флота, немцы фактически перешли на войну подлодками – немецкий флот воевал во внутреннем море, выходить в Атлантику они уже по большому счету не решались, и это на самом деле развязало руки союзникам. Многие – и Дениц, и Редер – жаловались на то, что Гитлер не уделял этому внимания именно в силу того, что это казалось ему второстепенным.

Стоит отметить, что до лета 1943 года в Атлантике немецкие подлодки активно участвовали в войне. Эта морская война привела к тому, что англичане и американцы резко ушли вперед. Во-первых, радары стали обнаруживать подлодки, а во-вторых, что тоже очень важно отметить, англичане и американцы добились огромных успехов в расшифровке военных кодов. По существу, они читали и немецкий военный код, и это считается одним из решающих факторов поражения Германии. Технический прогресс именно в битве на море во многом привел к перелому в ситуации. У немцев уже не было возможностей воевать на море, как в Первую мировую войну, и это дало англичанам стратегическую инициативу.

К июню 1942 года ситуация на советско-германском фронте, казалось бы, стабилизировалась, но буквально в эти дни разваливался Харьковский фронт и оставались недели до падения Севастополя. Немецкая волна уже начинала накатываться и через несколько недель пошла в направлении Сталинграда и бакинских нефтепромыслов. Также захлебнулись атаки Второй ударной армии под Волховом. Ситуация была очень опасной, и в целом стратегическая инициатива оставалась у немцев. В наступление перешла армия Роммеля, танковый корпус «Африка» – операция, в ходе которой немцы взяли Табрук и начали наступление к Эль-Аламейну. Конечно, это была незначительная по масштабам Восточного фронта армия, но если бы Роммелю удалось пробраться к Александрии, непонятно, как повела бы себя Турция в этой ситуации. Появление танков Роммеля в этой части мира могло бы сподвигнуть Турцию к вступлению в войну, а это неизбежно могло бы привести к падению Баку и нефтепромыслов. Небольшие, по масштабам всей войны, сражения зачастую оказывают важнейшее влияние на ход всей войны.

В Тихоокеанском регионе в это время Япония вела блицкриг – шесть месяцев практически беспрерывных побед. После знаменитого Перл-Харбора была еще серия блистательных побед японского оружия – практически были разгромлены английские военно-морские силы, захвачены Индонезия, Филиппины, где американская армия потерпела одно из самых сокрушительных поражений – почти 100 тысяч пленных, командующий войсками союзников Дуглас Макартур бежал. Япония захватила огромные территории.

В этот момент японцы принимают решение атаковать флотом, Ямамото одерживает стратегическую победу в борьбе с сухопутными военачальниками, и все ресурсы переводятся во флот. Японцы наступают на всех фронтах – высадка в Коломбо, Шри-Ланка, первая бомбардировка Австралии. Возникает реальная угроза того, что японцы будут высаживаться в Австралии.

Все это имело важное значение, потому что Вторая мировая война, особенно в 1942–1943 годах, велась в первую очередь за счет того, что производилось в Америке. Америка снабжала ленд-лизом весь мир – не только Советский Союз, хотя это становится главным, но и Англию, Китай. В 1942 году основные поставки в СССР шли не через север, а через Дальний Восток и по иранскому направлению.

Во время Первой мировой войны Черчилль пытался захватить Босфор и Дарданеллы в ходе Галипольской операции, в первую очередь чтобы организовать коридор с Россией. Эта проблема уже была известна, и были учтены все ошибки. И первое, что сделала совместная советско-английская операция во Второй мировой войне, – захват Ирана. Уже в 1941 году был обеспечен иранский коридор, но реально он заработал только в конце 1942 – начале 1943 года. Таким образом, в 1942 году Дальний Восток был главным источником поставок. И поражение американцев на этом фронте могло означать, что японцы могли угрожать линиям поставок. К этому добавился совершенно жуткий психологический настрой – буквально каждый месяц шли регулярные победы японской армии.

В конце мая 1940 года британский кабинет раскалывался, и если бы Галифаксу удалось победить, Англия вышла бы из войны. Можно представить, что мог бы сделать Гитлер, если бы у него были развязаны руки. Черчилль настоял на том, что войну надо продолжать, хотя ситуация выглядела катастрофической. За всю войну Черчилль только один раз предложил королю свою отставку – 15 февраля 1942 года, во время падения английской крепости в Сингапуре. Падение Сингапура означало, что японцы готовы двигаться дальше – в Индию, где индуистское население относилось к ним с симпатией по разным причинам, в первую очередь потому что ненавидело англичан. Такая же ситуация могла возникнуть и в Палестине. Гитлер знал, что во многих областях Британской империи немцев будут воспринимать как освободителей.

Более чем стотысячная японская армия уже направлялась в Индию. Ситуацию спасли английские летчики, которых туда срочно перебросили, и они встали на пути следования японских войск. Британская авиация стала важной частью Второй мировой войны. По масштабам войны в ней было не так много самолетов, но именно сражение летом – в начале осени 1940 года фактически предрешило ход войны – Гитлер был вынужден отказаться от идеи высадки в Англию. Он потерял уверенность в том, что вторжение можно будет реально осуществить.

Воздушные сражения были не столь многочисленными, но сотни и тысячи сбитых самолетов с каждой стороны создавали определенный фон. Когда воюют огромные армии, огромные державы, важен боевой дух солдат, и битва за Британию прежде всего показала, что англичане выстояли в самый тяжелый момент.

Тем не менее в 1942 году сложилась кризисная ситуация – японцы постоянно одерживали победы. Но Япония вела блицкриг, и войска действовали на последнем пределе. Ямамото, командующий объединенным японским имперским флотом, это понимал. Перед Перл-Харбором он говорил о том, что они смогут работать в этом режиме шесть месяцев. И во многом битва при Мидуэе стала результатом этой усталости – у японцев была на тот момент лучшая морская авиация, самые опытные летчики и лучшие авианосцы. По плану японцев, Мидуэй должен был окончательно разбить американский Тихоокеанский флот и поставить точку.

Японцы не знали, что там окажется весь таск-форс, главные силы американского военно-морского флота. Это была часть плана по захвату этой половины Тихого океана, создание оборонительного периметра, с которого можно будет атаковать дальше. Все-таки основные планы у Японии были именно в направлении Индии, в этот момент им важно было закрыть это направление. Никто не собирался высаживаться в Америке, не было и планов атаковать Гавайи – по карте и планам видно, что они смотрели в другую сторону.

Американские войска так же, как и советские, решаются на чисто психологическую бомбежку японской территории. Эта бомбежка не приносит никакого реального результата.

Первым моментом, когда ситуация начала переламываться, стала битва в Коралловом море в начале мая 1942 года – японцы уже планировали высадку в Австралию. Это была важнейшая коммуникационная линия, через которую американцы осуществляли глобальный мировой ленд-лиз. Фактически сражение закончилось вничью, но психологически американцы впервые не проиграли, и японцы отступили назад. У японцев была масса преимуществ – как в опыте летчиков, так в принципе и количестве самолетов, но американские авианосцы были более прочными. Японцы готовились победить или погибнуть, американцы же готовились к разным вариантам. У японцев не было команд по починке, они не могли чинить корабль в момент битвы, в то время как американцы начали это делать – «Йорктаун» буквально восставал из пепла во время сражения при Мидуэе.

Японцы планировали также нападение на Алеуты. И если бы они одержали победу, то, безусловно, вся дальневосточная линия ленд-лиза могла оказаться под угрозой, что, конечно, стало бы серьезнейшим фактором, поменявшим ход войны.

Самой распространенной версией является то, что решающим фактором победы американцев над японцами стало то, что они раскодировали шрифты японцев и эффект неожиданности был утерян.

Честер Уильям Нимиц, новый главнокомандующий Тихоокеанским флотом после Перл-Харбора, пытается поддержать боевой дух после всех неудач и полностью становится на сторону расшифровщиков, хотя и в Вашингтоне, и многие его коллеги-адмиралы считали, что доверяться этой информации и отправлять туда весь флот опасно. Лобовое столкновение всех сил – флот на флот – кончилось бы разгромом американцев, если бы там оказался весь японский флот.

В это время прошла информация о том, что японцы собираются атаковать. Но было неясно – может, это будет Австралия, или они пойдут далеко на север, к Алеутам. И Мидуэй в этой ситуации был важной точкой – захват атолла Мидуэй позволил бы создать периметр и организовать очередную базу. Это было стратегически очень важно.

В этой ситуации Нимиц принимает решение отправить туда все основные силы на тот момент, три американских авианосца – «Йорктаун», «Хорнет» и «Энтерпрайз». При этом, даже имея информацию, Нимиц не знал, что случится. Японцы могли прийти позже, и тогда могла бы быть катастрофа.

Ямамото принимает решение, за которое его в дальнейшем страшно критиковали, – отправить туда четыре тяжелых авианосца из имеющихся шести в наличии. Если бы он отправил туда весь флот, то японцы взяли бы Мидуэй и разгромили американцев. Но решение Ямамото было инженерно-прагматичным, при этом еще одно японское соединение двигалось на север, к Алеутам, и это было частью операции. Таким образом, японцы сосредоточили в этой части Тихого океана совершенно невероятные силы. И когда это соединение уже подходило, началась японская атака на Мидуэй.

И здесь вице-адмирал Нагумо, командующий 1-м флотом Императорского флота Японии, должен был дать очень важный первый приказ, определиться в своих целях – захватить остров, сохранив полосу в неприкосновенности, или просто сровнять все с землей. Но Нагумо не принимает решения. Он отправляет половину авиации, а половину держит в резерве. Начинается бомбежка, японцы ни о чем не подозревают, и в этот момент приходит информация о том, что идет волна американских самолетов. И здесь Нагумо принимает решение на два фронта, что становится уже серьезной ошибкой.

Интересна судьба трех групп бомбардировщиков, которые в силу грубых ошибок, допущенных американским командованием, оказываются отрезаны от истребителей. Здесь адмирал Флетчер должен был принимать решение, и оно было психологически очень тяжелое. Их нужно было возвращать назад, но Флетчер понимал, что это будет означать потерю темпа в атаке, и оставляет их без прикрытия. Они практически все гибнут, возвращаются считаные единицы. Они не наносят никакого ущерба японцам, но меняют баланс ситуации. Многие японские истребители в воздухе теряют амуницию, боеприпасы и горючее, вынуждены садиться, и сам характер боя поворачивается в эту сторону. Нагумо опять принимает очень важное решение: когда атакуешь корабли, надо менять бомбы на торпеды. Вместо того чтобы использовать весь бомбовый запас против Мидуэя, он начинает менять боеприпасы и допускает грубейшую тактическую ошибку.

Чуть ранее сражение в Коралловом море стало первым военно-морским сражением, когда не было артиллерийской дуэли. Это было первое сражение авианосцев – все решала координированная работа истребительной авиации и зенитной артиллерии.

Следование Нагумо инструкции привело к тому, что Флетчер, которого потом даже звали «Кровавый Флетчер», решает пойти на этот гамбит, что приводит к изменению ситуации. Нагумо считал, что отобьет атаку, тем более что уже угробил несколько десятков бомбардировщиков. Мидуэй пока парализован, оттуда еще ничего не поднялось бомбить, и идет следующая волна, где получается то самое чудо – готовность американцев играть не по правилам: в эскадрилье (главный офицер – Джей Маккласки) кончается горючее, надо возвращаться обратно, но он видит один из японских боевых кораблей и принимает решение продолжать. Это самоубийственное решение, потому что горючее было уже на исходе, и многие самолеты так и не вернутся, привело к тому, что американцы находят всю японскую авианосную группу, и меньше, чем за полчаса, три японских тяжелых авианосца были потоплены. Это было невероятно. Такой поворот в балансе в войне даже было трудно себе представить.

Одной из причин случившегося явилось то, что как раз в этот момент японцы занимались сменой вооружения. Даже если бы Нагумо успел поднять самолеты, там не было бы бомб.

В сумме потребовалось 12 попаданий – три японских авианосца погибли. Это была катастрофа, и японцам было необходимо наносить ответный удар. Они подняли то, что осталось, и нашли «Йорктаун». Стали наносить удары. Первая волна – три попадания по «Йорктауну», вторая – и снова попали на «Йорктаун», который к этому моменту был приведен в более или менее нормальный вид. Но Нагумо был уверен, что они потопили два американских авианосца, в то время как на самом деле не было потоплено ни одного.

В этот момент Нагумо уже считал, что осталось 1:1 – было утоплено три японских авианосца и два американских – и принял решение, что тогда можно дать паузу. Это стало его последней ошибкой, за что его очень сильно критикуют – он дает передышку своим пилотам. Он считает, что остался один американский авианосец, и сейчас можно передохнуть. А Нимиц опять отдает приказ о наступлении.

Многие считали, что это уже выдающаяся победа – три утопленных авианосца, Мидуэй в принципе был уже более или менее в безопасности, можно было консолидироваться и выбирать какой-то оборонительный вариант. Но Нимиц настаивал на том, чтобы искать четвертый авианосец. Американцы гораздо динамичнее принимают решения по ходу сражения, и когда Нагумо дает отдых своим людям на оставшемся авианосце, американцы находят и его. Несколько попаданий, и «Хирю» тоже пошел ко дну. Таким образом были уничтожены четыре японских авианосца из шести возможных.

Флетчер и Спрюэнс решают, что делать дальше – Спрюэнс вообще хочет преследовать японцев и идти к Алеутам. Если бы была допущена эта ошибка, то главный оставшийся корабль Ямамото и другие японские корабли уже шли именно туда, Ямамото надеялся втянуть американцев в сражение, и учитывая, что американцы практически истощили свои самолеты, они понесли бы огромные потери. И в этой ситуации Нимиц принимает еще одно, третье правильное решение: возвращает корабли обратно.

Здесь снова можно говорить об ошибке Ямамото. Ему надо было захватывать Мидуэй, решиться на это психологически. Скорее всего японцы не смогли бы его удержать, но должны были это сделать. Но в тот момент японцы были в шоке – они понесли просто невероятное для них поражение. Более того – японские газеты написали о крупной победе, и большинство даже высших офицеров, особенно учитывая противостояние между флотом и сухопутной армией, вообще не знало о том, что случилось. Информация о разгроме несколько месяцев держалась в тайне, потому что для японцев это действительно было бы шоком. Японцы не просто потеряли четыре авианосца – они потеряли лучших летчиков и моряков, 2,5 тысячи человек. Это был тот состав, ядро японского военно-морского флота, которое ковало все их победы.

Это оказалось для японцев психологически переломным моментом. После этого сражения японцы были уже не в состоянии вести наступательные операции. Все попытки сухопутных операций уже не могли быть поддержаны авианосцами. У них исчезла возможность маневрировать и наносить стратегические удары. Кроме того, здесь уже в действие вступил фактор гигантского технического превосходства США – американцы начинают быстро вводить все новые и новые авианосцы, и буквально через некоторое время достигли уже перевеса. Поэтому все последующие сражения уже были «в одни ворота», японцы больше не смогли реально бросить вызов на море. И война в Японии дальше переходит во многом в оборонительную стадию. Это был конец наступления.

Сражение при Мидуэе помогло прежде всего сохранить в неприкосновенности северные коммуникации ленд-лиза, и это во многом спасло Британскую империю, потому что удар по Индии мог бы оказаться для Англии смертельным. Австралия и Новая Зеландия также оказались в безопасности и были резервом Британской империи.

Исход Мидуэя имел глобальное значение для Тихоокеанской войны и всей Второй мировой войны. И что очень важно, психологически – это был первый успех союзных армий, реальный успех.

При всей относительной малочисленности сражение при Эль-Аламейне также сыграло важную роль – рухнули планы японцев разгромить Британскую империю в Африке, Азии, и исчезли возможности полностью притянуть к себе американцев. После сражения при Мидуэе у американцев появляется больше возможностей, они уже начинают действовать на подъеме. А сразу за этим последовала Сталинградская битва. Эти три сражения психологически сломали до этого момента почти безукоризненно действующую машину германо-японской военной мощи, которая на какой-то момент многим на Земле тогда казалась всесокрушающей.

Примечания

1

Владимир Евгеньевич Травкин ушел из жизни в августе 2020 года.

Content

Виталий Наумович Дымарский, Владимир Александрович Рыжков
Вторая мировая как битва народов. Страны войны

Страны войны – общая беда, разные судьбы

1 Раздел Польши в 1939 году

2 Почему Франция была наголову разгромлена в 1940 году?

3 Союзники Гитлера в Восточной Европе

4 Португалия в годы Второй мировой войны

5 Финляндия в годы войны

6 Варшавское восстание и современная польская память о войне

7 Исландия в годы Второй мировой войны

8 Рождение Единой Европы

9 Швеция в годы Второй мировой войны

10 Дания в годы Второй мировой войны

11 Норвегия в годы Второй мировой войны

12 Румыния в годы Второй мировой войны. Маршал Антонеску

13 Югославия в годы Второй мировой войны

14 Судьба Чехословакии в годы Второй мировой войны

15 Испанцы под Ленинградом

16 Забытые фронты Второй мировой

17 Борьба за Ближний Восток

18 Латинская Америка в годы Второй мировой войны

19 Война в Тихом океане

20 Китай во Второй мировой войне

21 Индия во Второй мировой войне

22 Африка во Второй мировой войне

23 Канада во Второй мировой войне

24 Арабы во Второй мировой войне

25 Испания во время Второй мировой войны

26 Венгрия: от фашизма к коммунизму

27 Иран во время войны

28 Битва при Мидуэе

Примечания