Елена Гордина

Святая инквизиция

Все события вымышленные.

Любые совпадения случайны…

От автора

© Гордина Е., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Англия, XVI век

Поместье лорда Фэйла

Айрин проснулась как обычно рано, еще до того момента, как рассвет заглянул в единственное окошко их хижины, где она жила вместе с родителями и пятью братьями. Ночи были еще холодные, поэтому и корову, и восемь овец пришлось тоже прятать в доме, чему Айрин, конечно, рада не была. Кроме того, что в небольшой хижине уже физически всем не хватало места, еще и вонь от животных стояла просто невыносимая, но, кажется, этот мерзкий запах никто, кроме нее, и не замечал.

Айрин сползла с деревянной лавки, на которой промаялась всю ночь, и, осторожно перешагнув через спящих прямо на полу братьев, вышла во двор.

Воздух был упоительно свежим, даже пьянящим после спертого смрада в ее доме, и поэтому Айрин глубоко вздохнула и замерла, пристально вглядываясь в краснеющее утреннее небо.

Рассвет был невозможно красивым, у Айрин затрепетала душа, она испытывала чувства, которые никак не могла передать простыми словами, вернее, даже и понять-то не могла, что она испытывает, глядя на чистое утреннее небо.

– Чего застыла? – на пороге показалась ее мать, старая и грузная женщина сорока лет. – Чего уставилась? Иди овец выведи из дома да похлебку вари, братья скоро проснутся, а не то отец тебе задаст.

Айрин вздрогнула и обернулась, мать стояла прямо напротив нее, руки в бока, и зло сверкала глазами.

– И в кого ты такая дура уродилась? – и, не дожидаясь ответа, добавила: – Скорее бы начались у тебя женские дни и выдать бы тебя замуж, с глаз долой, никакого толка от тебя в хозяйстве нет.

Айрин испуганно втянула голову в плечи и, осторожно обойдя мать, кинулась обратно в дом, выгонять овец во двор.

Пока она волоком тащила до порога отчаянно сопротивляющихся животных, проснулись братья и надавали Айрин тумаков, потому что она снова не могла справиться с овцами.

Худенькая и щуплая Айрин в свои шестнадцать лет выглядела как девочка-подросток, и хотя месячные у нее начались уже полгода назад, Айрин этот факт от матери тщательно скрывала.

Как только мать поймет, что она созрела, сразу же выдаст замуж за первого попавшегося крестьянина, только чтобы избавить семью от лишнего рта.

Отец у Айрин был очень молчаливым, даже мрачным человеком, все дни он проводил на пивоварне, где варил для всего поместья лорда Фэйла янтарный эль. Три старших брата Айрин, Вильям, Джон и Ян, ему в этом помогали. А два младших брата, Эдгар и Скотти, были еще настолько малы, что толку от них в этом деле не было никакого.

Отец варил эль по своему секретному рецепту – это был целый сбор из всевозможных трав и ягод: полынь, тысячелистник, тмин, ягоды можжевельника, вереск, мирт, еловая смола, багульник, имбирь, корица, анис и немного меда. Приготовить настоящий эль – это было целое искусство, а чтобы продавать его, требовалось разрешение самой католической церкви, именно поэтому ровно половина всего эля оставалась в винных погребах у святых отцов.

Айрин же с матерью с утра до вечера были заняты сбором трав и ягод для приготовления этого напитка, с весны до конца лета они бродили в поисках необходимых для эля ингредиентов в полях и лесах, а с начала осени наступала пора заготовок. Сотни веточек, пучков травы и россыпи ягод сушились под потолком в их хижине, и тогда даже запах скота в доме не казался таким невыносимым. Но сейчас был только май месяц, травы еще были не собраны, ягоды не созрели, и поэтому впереди было еще очень много работы.

Да еще и пасека, у родителей Айрин имелась своя небольшая пасека, всего на шесть ульев, но возни с пчелами было даже больше, чем со сбором трав и покупкой благовоний. Отец тратил большие деньги на покупку аниса, каждое лето эту приправу привозил ему один и тот же торговец, который путешествовал на Большую землю и запасался всем необходимым.

Отец часто ворчал, что анис стоит очень дорого, но для приготовления качественного эля без этой приправы было не обойтись, а вырастить анис в домашних условиях было невозможно.

Айрин наконец-то выгнала овец во двор, а затем хворостиной угнала их на лужайку, которая была совсем рядом с их домом. Холодная роса обжигала голые ноги девушки, но Айрин словно этого не замечала, она не отводила глаз от Джимми, сына самого лорда Фэйла, который не спеша ехал верхом на лошади по заросшей травой дороге.

– Айрин, милая! – радостно крикнул юноша, заметив девушку, стоявшую по щиколотку в сырой траве. – Как начался день?

– Спасибо, лорд Фэйл-младший, – Айрин опустила глаза и учтиво поклонилась, – я сейчас буду готовить завтрак для братьев и отца.

– Зови меня просто Джимми, – парень остановился рядом с девушкой и слез с лошади, – я тебе говорил, Айрин, что ты очень милая?

– Да, говорили. – У Айрин пылали щеки. Джимми ей очень нравился, но между ними была такая пропасть, такая разница в положении в обществе, что девушка даже и мечтать не могла о том, чтобы быть просватанной самим лордом Фэйлом-младшим.

– Он может тебя только обрюхатить, – так говорил ее отец про Джимми, старик был не дурак и давно понял, что сынок его хозяина имеет виды на его дочь. – Джимми тебя может только обрюхатить, но никогда на тебе не женится, а если он тебя обрюхатит, то я тебя убью, потому что тогда на тебе не женится никто. Поэтому ты и близко к нему не подойдёшь, а если я увижу, что ты с ним шепчешься, то придушу тебя своими же руками.

– Надо выдать ее замуж, как только начнутся месячные, – всегда добавляла мать Айрин.

После таких разговоров Айрин боялась Джимми как огня, но ее тянуло к нему с непонятной силой, словно ее разум не мог сопротивляться очевидному «нельзя».

– Айрин! – услышала она грозный оклик матери и вздрогнула, старуха стояла, опершись на плетень, и не сводила с дочери злых глаз. – Ты уже приготовила завтрак для братьев и отца?

Девушка бросилась от Джимми наутек, она забежала обратно во двор и принялась дрожащими руками собирать овощи с грядок для утренней похлебки.

В мае урожай был еще небогатый, поэтому Айрин пришлось спуститься в погреб, где еще оставался прошлогодний запас.

– Доброе утро, сэр! – Мать Айрин согнулась в почтительном поклоне перед Джимми, а молодой человек снова сел на лошадь и проехал мимо старухи, даже не взглянув на нее.

Понятно, что древняя и беззубая старуха-мать интереса у него не вызывала.

Тем временем Айрин забрала полугнилые овощи из подвала, набрала полный котел воды, поставила его на огонь и принялась чистить свеклу, морковь и репу.

Склизкие плоды выскакивали у нее из рук, Айрин сердилась, нервничала, но упрямо продолжала работу. Вот чего-чего, а упрямства ей было не занимать. Ее мать так и говорила, чаще всего с досадой, что такая своенравная девка никому не будет нужна и просватать ее будет целая проблема.

– Айрин… – подбежал Скотти, чумазый и веселый мальчишка, которому было всего-то пять лет. – А Вильям сейчас сказал, что тебя пора выдавать замуж, но ты бракованная и поэтому тебя никто не берет. Я не понял, что значит бракованная? – Парнишка смотрел на нее с искренним недоумением. – Ты больна?

Айрин скривилась, она прекрасно знала, что ее семья постоянно обсуждает, как бы побыстрее от нее избавиться, и очень недовольна тем, что она до сих пор не созрела. Видимо, эту тему они муссировали и сегодня утром, раз даже малыш заинтересовался, что с ней не так.

– Нет, я не больна, – Айрин улыбнулась братику, – лучше садись и помоги мне почистить овощи, а то я не успеваю сварить к завтраку похлебку.

– Нет, ты что… – испуганно попятился Скотти, – отец меня прибьет, если увидит, что я тебе помогаю варить похлебку, это же женская работа! – и мальчишка умчался со всех ног.

Айрин вздохнула и наконец-то опустила все овощи в кипящую воду, сейчас надо добавить туда еще немного ржаной муки и зелени, и суп будет готов.

Девушка вытерла руки об юбку и поднялась на ноги, у нее немного тянуло поясницу, а это значит, что скоро начнутся месячные, и надо быть особенно осторожной в эти дни, чтобы мать ничего не заподозрила.

У Айрин уже был план, не так давно, ровно год назад, она поняла, что не хочет жить как все женщины в их поместье: выйти замуж и каждый год рожать по ребенку, терпеть побои от мужа и потерять все зубы и волосы к тридцати годам.

Айрин хотела сбежать из родного дома, но так как никогда не была за пределами своей деревни, то и об окружающем ее мире она не имела никакого понятия.

Однако каждый год на пивоварню приходил торговец Кристиан, он продавал ее отцу анис и подолгу рассказывал о Большой земле и о приключениях, которые с ним случались во время пути. Торговцу было много лет, быть может, он даже считался ровесником ее отца, но глаза Кристиана до сих пор светились тем самым юношеским блеском, который уже навсегда погас в душе ее родителей.

Айрин решила, что если выйти замуж за Джимми – ей не судьба, а это было действительно так, то, значит, она убежит из родительского дома с Кристианом и будет путешествовать с ним по свету.

Айрин была уверена, что торговец уже слишком стар, чтобы требовать от нее физической любви, а вот готовить для него и стирать его вещи взамен свободы от родительского рабства она бы с радостью согласилась.

Кристиан приходил всегда где-то во второй половине лета, когда трава на поле уже начинала желтеть. Айрин примерно понимала, что ждать ей оставалось всего месяца два-три, поэтому сейчас особенно важно было скрыть месячные от матери.

– Где завтрак? – Вильям подошел к котлу и уставился на похлебку. – Почему я до сих пор голоден?

Вильям не любил ее особенно сильно, если двум другим старшим братьям на нее было в принципе плевать, то Вильям ее буквально не переносил. И Айрин знала почему: если бы не она, он давно бы уже женился и привел к ним в дом молодую жену, а сейчас в хижине просто нет места еще для одного человека. Именно поэтому Вильям, как и ее мать, больше всего мечтали выдать Айрин замуж хоть за первого встречного.

Айрин брату ничего не ответила, она сняла котел с огня и принялась разливать похлебку по деревянным тарелкам, которые она предусмотрительно расставила на большом обеденном столе. Сам стол, естественно, находился на улице, потому что в хижину он просто бы не поместился, поэтому за завтраком вся семья собиралась во дворе.

– Говорят, что семья лорда Фэйла обедает из оловянной посуды, – Айрин услышала, как отец рассказывает братьям о быте их хозяина, – и говорят, что они каждый день едят жареную свинину.

– Да, отец, – согласился с ним Джон, ему недавно исполнилось девятнадцать лет, – я сам видел, как у них во дворе висит свиная туша, поддетая за крюки.

– Они очень богаты, – продолжил старик-отец, – поэтому я не понимаю, что Джимми ошивается возле нашего дома, Айрин ему не пара.

– Я думаю, он хочет ее обесчестить, – со смехом сказал Вильям, повернувшись к отцу, – вот только бедняга не знает, что наша сестричка бракованная и у нее до сих пор не начались женские дела.

Айрин молчала, но щеки ее пылали, она всей душой ненавидела Вильяма, но ничего не могла ему ответить. На стороне брата была сила, были отец и мать, а она… что она, она одна, разве что Эдгар да Скотти, пока они еще маленькие, любят ее всем своим сердцем.

«Тебе надо продержаться всего два месяца, – успокаивала себя Айрин, – а потом как всегда приедет торговец Кристиан, и ты больше никогда не увидишь эти наглые рожи», – она имела в виду старших братьев.

Семья наконец-то уселась за стол, отец и братья шумно поглощали пищу, а она и мать им прислуживали. И лишь после того как мужчины утолят свой голод, им со старухой было разрешено подъесть объедки.

Так всегда было заведено в семье Айрин, да и во многих других семьях в этом поместье. Поэтому рождение девочки было равносильно горю, многие отцы просто убивали младенца женского пола, чтобы не вешать на себя очередную обузу и лишний рот.

Айрин была уверена, что ее мать, еще совсем недавно рожавшая чуть ли не каждый год, кроме нее еще произвела на свет несколько дочек. И да, Айрин точно знала, что с этими младенцами сделал ее отец, поэтому когда он спокойно говорил, что придушит ее, если она принесет в подоле, она знала, что старик не шутит.

– Мать, – неожиданно Вильям решил продолжить тему, начатую им до завтрака, – быть может, стоит показать Айрин лекарю? Сколько же можно ждать, пока она созреет?

Айрин вздрогнула, если ее осмотрит лекарь, то все, ее судьба будет решена.

Неожиданно ей на помощь пришла старуха-мать.

– Нет, я сама ее вылечу, – прошамкала женщина беззубым ртом, – я заварю ей специальные травы, которые ускорят ее созревание.

– Ну, как знаешь, – недовольно протянул Вильям, он был зол на старуху, ее решение ему не понравилось, но спорить с матерью он не решился.

– Если до осени у нее не начнутся месячные, то ты, жена, отведешь ее к лекарю. – Отец, как всегда, поставил в этом разговоре жирную точку.

Вскоре старик и братья отправились на пивоварню, надо было сварить много эля, ведь скоро должна была начаться ярмарка, где можно было неплохо подзаработать. Младшие Эдгар, ему было шесть лет, и Скотти, как всегда, играли во дворе, а мать и Айрин должны были пойти в лес, чтобы собрать травы, необходимые для производства эля.

Россия. Наши дни

Ольга сквозь сон услышала, как в гостиной кто-то довольно громко переговаривается, открыла глаза и посмотрела на часы: было всего семь часов утра.

Кто мог притащиться в такую рань, она не знала, обычно к ее бабке клиентки приходят после обеда, но зато «гости» тянутся до самой ночи. Вот и вчера последняя дама, которая мечтает вырвать мужа из лап ненавистной любовницы, ушла далеко за полночь.

А тем временем разговор в гостиной уже шел на повышенных тонах.

Ольга не могла разобрать сами слова, но истеричные выкрики она уловила точно.

Пришлось вставать с постели и, закутавшись в халат, выйти к ранней визитерше.

К огромному удивлению Ольги, это оказалась все та же бабища Ирина, которая мечтала вернуть загулявшего мужа в лоно семьи.

– Вы мне обещали, – кричала дама на весь дом, – что мой супруг ко мне вернется! А он остался ночевать у этой… у этой шалавы, – она скривила губы, – а ведь мы с ним вместе уже тридцать лет! Какая такая любовь неземная, что он вот все бросил и ушел к этой проститутке! А у нас ведь квартира с новым ремонтом, две машины, два кота…

– Два портсигара, – пробормотала сонная Ольга, так некстати вспомнив доктора Шпака из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».

– Какие портсигары? – Грузная Ирина не поняла Ольгиного стеба. – Я не курю, я женщина приличная, это его шалава курит…

– А вы чего орете-то? – Ольга наконец-то проснулась и пошла на клиентку, словно танк. – Вам моя бабка что сказала? Сказала, что муж вернется?

– Да, – испуганно попятилась праведная жена, явно не ожидавшая такого натиска.

– Вот иди домой и жди, – рявкнула на нее Ольга, – да, бабка?

Бабка Зинаида, для людей баба Земфира, стояла, прислонившись к стене, и молча курила, видимо, она уже успела накричаться в то время, пока Ольга еще спала.

– Да, баба Земфира? – Ольга вовремя исправилась. – Пусть она идет домой и ждет мужа, верно?

– Верно. – Бабка Земфира выпустила прямо в лицо клиентки вонючий сигаретный дым. – Он скоро вернется домой, я ему «на полшестого» сделала, надо только еще немного подождать.

Ирина, услышав про «полшестого», как-то сразу поникла:

– А без этого, ну… просто, чтобы вернулся, никак нельзя?

– Нельзя, – сурово ответила Земфира, – приворожила она его на менструальную кровь, поэтому здесь только этот метод поможет.

– Ну, хорошо, – покорно согласилась Ирина и наконец-то засобиралась домой, наверное, ждать загулявшего мужа.

Когда клиентка ушла, Ольга стрельнула у бабки сигаретку, развалилась в кресле и тоже закурила.

– Что это было? – со смехом спросила она у бабы Зинаиды.

– Да нервная попалась, – ответила бабка.

Ольга жила с бабкой Зинаидой сколько себя помнит, а помнила она себя лет с пяти. Тогда бабка Зинаида еще была молодая и красивая, молдавская кровь вперемешку со славянской текла и у нее в жилах, но Зина была как-то по-особенному привлекательна.

Маленькой Оле она казалась самой-самой лучшей, она просто обожала свою родную бабушку, которой в тот момент было лет пятьдесят, не больше. Родную мать Ольги лишили родительских прав, говорят, что она пила безбожно, а бабка Зинаида ее маленькую не бросила, вот вырастила и воспитала одна. Сейчас Зинаиде уже семьдесят пять лет, да и Ольга уже давно не девочка, а вот нежная любовь к старухе так и осталась.

Бабка Зинаида стала Земфирой совсем недавно, в последние пять лет, после того как Ольга получила условный срок за содержание наркопритона. Понятно, что найти работу Ольга больше не могла, первая же проверка службы безопасности в любой компании ставила на ее кандидатуре жирный крест, даже высшее образование Ольгу не спасало. А бабка Зина жила одна на мизерную пенсию, и когда внучку выпустили на свободу после долгого судебного дела, как говорится, с чистой совестью, жить им стало ну совершенно не на что.

Бабка Зинаида жила в старом доме, где Ольга провела все свое детство, дом был на отшибе, за городом, но зато в нем были и отопление, и туалет, и даже Интернет можно было провести. Вот только денег не было. И тогда Зинаида, еще раньше гадавшая для товарок по старой дружбе, решила на гаданиях немного подзаработать.

Неожиданно эта тема пала на благодатную почву, и буквально за полгода бабка Зинаида обзавелась приличной клиентурой из постоянных теток и их подруг и превратилась в Земфиру. Седые волосы, цветастый платок на голове, цыганские юбки, и у клиенток этот образ хорошо ложился на их ожидания, как должна выглядеть настоящая гадалка.

Ну, а Ольга, в силу своей молодости и еще не до конца утратившая дух авантюризма, продвигала бабкин сайт на просторах Интернета и через Всемирную сеть искала ей клиенток.

В последнее время они еще и продвигали такие услуги, как приворот-отворот, создание амулетов и снятие заговоров и порчи.

Клиентки охотно верили в любую дичь и платили деньги, чему Ольга была несказанно рада.

Вот такие, как эта Ирина, скандалистки попадались им довольно редко, может, потому что понимали, что качать права и требовать от сверхъестественного выполнить их желания прямо «здесь и сейчас», по крайней мере, глупо.

– Ну что, когда у нас сегодня клиенты? – Ольга докурила сигарету и тревожно посмотрела на бабку: что-то она выглядит сегодня как-то неважно. – Ты нормально себя чувствуешь?

– Давление с утра, – бабка Зинаида тяжело опустилась на диван, – а потом еще эта чокнутая прибежала, может, я перенервничала?

– Ну, иди тогда, полежи, – Ольга действительно за нее переживала, – у нас следующий прием во сколько?

– В три вроде, – недовольно ответила бабка Зина, – вот помру я, что делать тогда будешь? – Она всплеснула руками, было видно, что эта тема не дает ей покоя. – Вот не послушала меня, вышла замуж за этого иуду, он тебе всю жизнь-то и испортил!

– Не начинай, а? – тоскливо отозвалась Ольга. – Жить ты еще будешь долго, иди лучше отдохни.

Бабка поднялась с дивана и, продолжая что-то бормотать себе под нос, ушла в спальню.

А Ольга задумалась: ведь бабка-то ее, как всегда, права. Вот помрет Зина не сегодня, так завтра, и на что она жить будет? На нормальную работу Ольге путь заказан, ее «оприходовали» под белы рученьки прямо из офиса, где она на тот момент работала заместителем главного бухгалтера, да и прямиком в СИЗО, а потом еще полгода только расследование шло.

Зинаида была сто раз права, когда десять лет назад не приняла Вадика, в которого Ольга влюбилась как последняя дура. Бабка была и против свадьбы своей ненаглядной внучки и этого непризнанного гения, уличного художника Вадика, у которого ни кола ни двора не было. Но Ольга ее не послушала, выскочила замуж, молодые сняли квартиру и стали жить на Ольгины деньги, благо в бухгалтерии она зарабатывала прилично.

Ольга никогда не жадничала, она отвозила часть своей зарплаты каждый месяц и бабке Зинаиде, которая с Вадиком отказывалась общаться категорически, и своему молодому мужу Ольга тоже ничего не жалела, даже тогда, когда узнала, что для вдохновения Вадик уже давно и прочно сидит на героине.

Ей бы уже тогда включить голову и уносить от него ноги, но разве влюбленная женщина живет головой? Конечно, нет, только душой, вот добрая Ольгина душа и довела ее прямиком до условного (и на том спасибо) срока.

Сначала Ольга пыталась лечить Вадика, как потом уже оказалось, наркомана со стажем, потом прятала от него деньги, чтобы он не купил себе новую дозу.

А однажды она вернулась домой, а там на полу лежит обдолбанный Вадик и кругом пакетики с героином.

Ольга пакетики себе в сумку спрятала, вызвала «Скорую» да сама с мужем в больницу и поехала. А утром в чем была, так и пошла на работу, где ее задержала полиция с большой партией «наркотических веществ» в сумке.

Это уже спустя какое-то время Ольга поняла, что сдал ее полиции сам Вадик, так сказать, родной муж, потому что в больнице, после того как его привели в сознание, ему начали задавать разные вопросы.

Вадик не хотел в тюрьму, поэтому он и сознался, что это его жена на иглу посадила и сама же наркотиками торгует… а он совсем ни при чем, просто не смог уйти от соблазна, так как профессию имеет творческую и ранимый характер. А ведь люди так жестоки.

Ольга была в таком шоке от всего происходящего, что просто замолчала, ей казалось как-то стремно оправдываться и валить все на мужа, она вроде как выше этого. А когда поняла, что ей уже реально светит срок, тогда было уже поздно, приговор оглашен, дали ей условно три года, потому что удалось все-таки доказать, что к сбыту наркотических веществ она не имела никакого отношения. А вот за содержание притона (знала, что муж наркоман, и молчала, значит, поощряла) Ольга условный срок и получила.

После этой истории Ольга сама общения с Вадиком не искала, хотя, конечно, переживала сильно, все-таки любовь была с ее стороны и такое вот предательство. От общих знакомых через пару лет она узнала, что ее бывший муж умер от передозировки, и даже поразилась себе, потому что эта новость неожиданно оставила ее равнодушной.

Ничего она в тот момент не почувствовала, ни радости, ни боли, ни горя, сплошная пустота, наверное, именно так и происходит, когда тот, кого ты боготворишь всем сердцем, становится чужим.

Ольга потянулась, она не любила предаваться долгим воспоминаниям, потому что в тот момент, когда к ней на работу нагрянула полиция, ее прошлая жизнь закончилась раз и навсегда. И надо было сделать нелегкий выбор: переживать и изводить себя несбыточными мечтами вернуться назад и «все исправить» или отпустить прошлое и начать новую жизнь. И Ольга решила начать все с нуля.

Для приема клиенток у Земфиры была оборудована отдельная комната, куда сейчас Ольга и направилась, надо было навести в ней порядок к приходу очередной брошенки.

За пять лет, что Ольга находилась в этом бизнесе, она четко поняла, что первое: все женщины ищут любовь и происходит это в любом возрасте. И второе: наша баба не представляет себе жизни без мужчины рядом. Скольких таких «голодных» Ольга уже успела повидать за это время: в основном на прием к Земфире шли обиженные жены-терпилы, чьи мужья давно и сладко погуливали, и обиженные любовницы-терпилы, к которым ходили чужие мужья. И жены, и любовницы, ненавидя друг друга всем сердцем, даже и не представляли, насколько они похожи, словно близнецы: низкая самооценка, истеричный страх остаться одной и неумение зарабатывать себе на достойную жизнь. Вот и цеплялись они своими липкими ручонками за одного и того же мужчину-инфантила, и деньги Земфире приносили, и привороты-отвороты делали, лишь бы остался милый рядом.

Отдельной кастой шли одинокие женщины, у которых нет ни мужа, ни любовника, но очень хотелось бы заиметь и того, а может быть, и другого тоже. Эти чаще всего приносили хорошие деньги за амулет любви, который бабка Зинаида вязала крючком из старых шерстяных ниток красного цвета. Конечно, один амулет так дорого было бы не продать, но вкупе с гаданием по руке или на картах Таро он очень даже нравился клиентам.

Ольга зашла в комнату и огляделась: четыре стены выкрашены черной краской, окна нет, под потолком горит неяркая лампа. Посередине стоит стол, на нем, конечно же, лежит колода карт Таро. Над столом на стене как раз напротив лица клиента целая плеяда икон, все что душеньке угодно.

Ольга не понимала, как связаны между собой православные иконы и гадание на картах Таро, а также привороты и отвороты, но понимала, не в лесу же родилась, что вроде бы это считается грехом. С другой стороны, у нас так часто меняются понятия, что такое хорошо, а что такое плохо, что Ольга решила особо над этим не заморачиваться. Клиентки довольны, вопросов не задают, а бабка Зинаида в Бога не верила, может, поэтому и прожила до семидесяти пяти лет в здравом уме и твердой памяти.

Ольга протерла пыль на столе, поправила покосившуюся икону, затем принесла белые и черные свечи для обрядов и тонкие церковные свечки для приворотов-отворотов. Вроде бы все к приходу очередной страдалицы было готово.

Ольга вышла из кабинета Земфиры, так они часто шутя называли это помещение, и пошла в спальню. А вот там ей стало совсем не до смеха: бабка Зинаида лежала на кровати совершенно белая, не спала, тяжело дышала и выглядела так, словно одной ногой уже была в могиле.

– Что с тобой? – кинулась к ней Ольга.

– Сердце, – прошептала бабка и мученически закатила глаза.

Ольга бросилась в свою комнату, схватила сотовый и вызвала «Скорую помощь». Уже через полчаса бабу Зинаиду с подозрением на инфаркт увезли в больницу, Ольга с ней съездила до приемного покоя, оформила все как надо и к трем часам вернулась назад.

Возле дома Ольга увидела симпатичную блондинку лет сорока, женщина жалась от холода и перестукивала с ноги на ногу.

– Вы к кому? – грозно спросила Ольга, совершенно забыв о том, что на три часа у бабки Зинаиды была назначена встреча с очередной клиенткой.

– Я к Земфире, – неуверенно ответила посетительница и смутилась, словно ей было неловко, – я погадать хотела бы…

Ольга уже открыла рот, чтобы сказать, что бабку положили в больницу с подозрением на инфаркт, а потом вовремя подумала и ничего не сказала. Им скоро надо платить земельный налог, а еще и лекарств сейчас Зинаиде выписали на несколько тысяч, все-таки бесплатная медицина у нас еще не совсем бесплатная. Как ни крути, а денег надо было много, а бабка в больнице.

Колебалась Ольга недолго.

– Проходите, – Ольга открыла двери и пропустила клиентку в дом, – я Земфира, сейчас переоденусь, и мы с вами начнем.

Женщина посмотрела на нее с сомнением, наверное, хотела сказать, что для старухи-гадалки она слишком молода, но сдержалась и почему-то промолчала. Может быть, она не хотела ссориться, а быть может, ей настолько нужна была помощь, что даже понимая, что ее хотят обмануть, она была готова и на это.

Ольга быстро переоделась, сняла джинсы и натянула черное платье, на голову платок повязала, так ей показалось она будет выглядеть лучше.

– Проходите! – она позвала клиентку в черную комнату без окон.

Женщина сняла пуховик в гостиной и вошла в комнату, испуганно озираясь.

– Мне сказали, что Земфира это старушка и цыганка, – все-таки клиентка подняла эту тему, – а вы молодая и, как мне кажется, ярко выраженной славянской внешности.

– Все верно, – Ольга тоже не собиралась так нагло врать, – Земфира моя бабушка, ее сегодня увезли в больницу с сердечным приступом, я ее внучка и довольно часто вела приемы вместе с ней. К тому же ее видения и мне частично передались, так что давайте, может, попробуем?

Конечно, Ольга лукавила, никогда раньше она не принимала клиенток вместе с бабкой, да и никаких талантов в этой мистике и гаданий у нее точно не было. С другой стороны, а почему бы и не попробовать и развить их вот прямо сейчас?

– Давайте попробуем, – как-то обреченно и очень грустно отозвалась женщина, – мне нужна ваша помощь, все равно я сама не справляюсь.

Ольга села за стол и перетасовала карты Таро, в это время она внимательно разглядывала клиентку. Симпатичная, ухоженная, вроде бы не стерва, глаза добрые, но ужасно грустные, видно, что хорошо воспитана и точно не хабалка с рынка.

Зачем она-то сюда пришла? Если у нее проблемы, почему не пойти к психологу, зачем искать гадалку?

Ольга часто задавала себе эти вопросы и не находила ответа. На ум приходило только одно: у нас в стране у людей к психологам такое же отношение, как и к депутатам. Им никто не верит и вообще не понимает, чем они занимаются и что в принципе делают. Может, поэтому нашей женщине проще съездить к дремучей бабке-ворожее, чем записаться на прием к мажористому мальчику-психологу, который, начитавшись статей в Интернете, начнет двигать лозунги: «все в твоих руках» и «надо выйти из зоны комфорта».

Так или иначе, но клиентка осталась, а значит, Ольга должна была начать гадание.

– Вы таксу знаете? – на всякий случай она уточнила у женщины, в курсе ли она действующего прейскуранта. – Знаете, магия нынче тоже не дешево стоит.

– Да, конечно, – кивнула блондинка, и в глазах у нее появились слезы, – я готова заплатить, только помогите мне, пожалуйста.

– Так в чем же ваша проблема? – Ольга была уверена, что уже знает ответ, и не ошиблась.

– Я его люблю уже десять лет, а он так и не может расстаться с женой, – ответила блондинка и разревелась.

Ольга едва сдерживала ухмылку, все-таки бабы ну совершеннейшие и непроходимые дуры! Неужели не ясно, что если женатый любовник десять лет не уходит от жены, то он этого уже никогда и не сделает, потому что никогда и не собирался.

– Сейчас посмотрим, что говорят вам карты. – Ольга начала гадать, она хаотично вытягивала карты Таро и просто зачитывала описание того, что выпадало ее клиентке.

– Ну, если верить картам, ваш мужчина никогда на вас не женится, и вам надо уже начать новую жизнь. – Ольга это знала и без карт, просто, наверное, от имени Таро сказать правду в глаза блондинке было легче.

– Что, даже нет ни единого шанса? – как-то слишком спокойно спросила клиентка с застывшим лицом.

– Нет, ни единого, – честно ответила ей Ольга.

Конечно, хотелось еще крикнуть: «Ну и дура же ты, что убила на женатика десять лет, идиотка конченая!!!» – но она этого делать не стала, так сказать, пощадила чувства клиентки.

– Но… – блондинка замешкалась, – как мне жить тогда дальше?

– Счастливо и без него, – ответила Ольга и собрала карты в колоду.

– Спасибо! – Блондинка открыла сумочку и протянула Ольге деньги, затем она молча поднялась со стула и ушла.

Ольга в тот день больше никого принимать не стала, потому что хотя деньги она и заработала вроде бы честно, сказала этой дуре правду, а настроение у нее все равно было испорчено.

Англия, XVI век

Поместье лорда Фэйла

Когда отец и старшие братья ушли на пивоварню, ходили они пешком, денег на кобылу, даже самую скромную, в семье не было, Айрин с матерью собрались за травами в лес. Сейчас можно было собирать только молодую полынь, которая придавала янтарному элю такой своеобразный горьковатый вкус. И хотя Айрин еще ни разу напиток не пробовала, женщинам в их семье пить эль было нельзя, все жители поместья лорда Фэйла были очень высокого мнения о хмельном продукте.

Конечно, цена на эль для простых смертных была непомерно высока, но отец порой давал свой напиток в обмен на овощи, мясо или услуги, которые ему оказывали. Благодаря такому бартеру многие соседи Айрин знали, какой он на вкус, янтарный эль, сама же она его не пробовала, да и не сильно от этого переживала.

Из-за того что их семья была на короткой ноге и с самим лордом Фэйлом, и со священниками католической церкви в поместье, так как каждый месяц отец Айрин отвозил им бочки с элем, естественно, бесплатно, соседи их считали выскочками и богатеями. И конечно, мягко говоря, в поместье их недолюбливали.

– Ты знаешь, что Чарльз сказал твоему отцу давеча? – Мать, тяжело дыша, едва переставляла толстые ноги, женщины шли по дороге на подъем.

– Нет. – Айрин, погруженная в свои мрачные мысли (сможет ли она до приезда торговца Кристиана скрыть в очередной раз от матери, что у нее начались месячные), даже не сразу поняла, о чем идет речь.

– Так вот, Чарльз сказал, что мы воруем у него траву для кормления скотины и он будет жаловаться самому лорду Фэйлу. А потом добавил, что просто так это дело не оставит и что мы совсем уже зажрались.

– Он завидует, – ответила Айрин, она наконец-то поняла, что речь шла про их соседа Чарльза, огромного рыжего детину, который славился своей невоздержанностью в употреблении джина и плохим отношением к своим детям. Все его девять детей постоянно ходили в синяках.

– Да, я это понимаю, остановись. – Мать согнулась посреди дороги, пытаясь отдышаться, лишний вес очень сильно подорвал ее здоровье. – Но скажи, какие они сволочи!

Айрин в ответ лишь безразлично пожала плечами, она остановилась и с брезгливостью смотрела на мать. Наверное, она ее уже давно и не любила, впрочем, тяжело любить человека, который так неприкрыто тебя ненавидит и пытается избавиться от тебя при первой же возможности.

Из всей семьи Айрин испытывала нежные чувства только к младшим братьям, да и то Скотти был ее самым настоящим любимцем. Умный, смышленый, отважный малыш…

Когда Айрин думала, что, сбежав из дома с торговцем Кристианом, она больше не увидит Скотти и Эдгара, вот только тогда у нее и сжималось сердце.

– Ну, пойдем дальше. – Мать наконец-то отдышалась, и они снова пошли по дороге, которая круто уходила вверх.

Айрин хорошо знала этот путь, последние лет десять они с матерью почти каждый день ходят этой дорогой, через полчаса они выйдут на прелестную лесную лужайку и начнут собирать полынь. А потом пройдут немного в глубь леса и примутся искать баррасы или проще говоря – это застывшая еловая смола, которую отец тоже использует для приготовления эля.

Рутинная работа по сбору молодой полыни не мешала Айрин думать, она понимала, что на первое время после бегства из семьи ей могут понадобиться деньги. Конечно, торговец Кристиан богат, но захочет ли он содержать девушку, которая приходится ему никем? Айрин будет для него стирать, готовить, поддерживать быт, но вдруг ему этого будет недостаточно?

Айрин автоматически срывала полынь и клала ее в корзинку, которую держала на сгибе локтя, а мыслями она была очень далеко отсюда. Девушка мечтала, как вырвется из родительского дома и начнет новую жизнь, свободную, где не надо скрывать от матери месячные, где от нее не будут требовать рожать по младенцу в год и где не будет места ее мерзким братьям и отцу, особенно Айрин не хотела видеть Вильяма, лучше никогда до конца своей жизни.

Набрав полные корзины полыни, они с матерью пошли глубже в лес, чтобы посмотреть, можно ли сегодня собрать и парочку баррасов. Но с еловой смолой не повезло, новая еще не успела застыть, а все остальное было ими же и собрано три дня назад.

Домой Айрин с матерью вернулись уже под вечер, еще пара часов – и наступят сумерки, а надо успеть приготовить ужин, перебрать полынь и повесить ее под потолок в хижине.

Отец и братья всегда приходили, как только стемнеет, на пивоварне ночью делать было нечего, а варить янтарный эль при свечах дело было неблагодарное. Поэтому и вставала семья в четыре-пять утра, чтобы к первым сумеркам успеть закончить все свои дела.

Айрин принялась развешивать полынь в хижине, мать стала готовить похлебку, когда женщины услышали крики, доносящиеся с дороги.

Они выбежали со двора и увидели, что отец и братья несут кого-то на руках.

– Что случилось? – Айрин и мать бросились к ним со всех ног.

– О боже, – только и смогла вымолвить Айрин, когда увидела обгоревших отца и двух братьев, третьего же, Джона, несли на руках, и он был без сознания.

– Что случилось? – повторила мать, в ужасе закрыв лицо руками.

– Кто-то поджег пивоварню, – закричал отец, – мы тушили сколько могли, но все сгорело! На Джона вылился кипящий эль, несите его в хижину.

Айрин не могла отвести глаз от ярко-красных ног брата, которые были покрыты волдырями, и эти чудовищные пузыри лопались прямо у нее на глазах, и из них текла кровь.

Отец, Вильям и Ян пострадали меньше, у отца были обожжены руки и лицо, Вильям лишился своей роскошной шевелюры и ресниц, а Ян заметно прихрамывал на правую ногу.

– Что случилось? – На шум из дома прибежали младшие. Эдгар и Скотти, увидевшие страшную процессию, начали реветь.

– Заткни их! – заорал отец на Айрин, но она продолжала стоять, не в силах пошевелиться. И только когда проходящий мимо нее Вильям свободной рукой отвесил ей пощечину, пришла в себя и бросилась к малышам.

– Ну, тихо, тихо, – она прижала мальчишек к себе, – не надо туда смотреть, смотрите на меня.

Малыши были страшно напуганы, у Эдгара глаза были выпучены от ужаса, а Скотти изо всех сил старался перестать реветь.

Джона занесли в дом, мать и старшие братья скрылись в хижине, а Айрин взяла за руку малышей и отправилась с ними доваривать похлебку, которую мать бросила, когда они услышали крики с дороги.

Россия. Наши дни

Бабку Зинаиду выписали через две недели, за это время Ольга успела принять еще несколько женщин, и все как одна хотели найти мужчину молодого, красивого, богатого и сексуального.

Одной клиентке было сорок шесть лет, но она точно хотела мужа молодого и успешного, потому что «она до сих пор выглядит лет на тридцать и душа ее молода».

Другая женщина имела троих детей от трех разных сожителей и очень долго сокрушалась перед Ольгой, почему ей так не везет в любви и почему на ней никто не хочет жениться.

Последняя женщина была в бальзаковском возрасте, звали ее Любаша, замуж она хотела выйти хоть за кого, причем с таким маниакальным желанием, что Ольга даже оторопела.

После той блондинки, первой ее клиентки, которой она зачем-то (сдуру) сказала правду, Ольга решила больше такого не допускать, теперь она всем женщинам предсказывала большую и чистую любовь, хороший секс и богатого мужа в ближайший год-два. Потому что когда говоришь приятные вещи за хорошие деньги, все остаются довольными – и клиентка, и сама Ольга. С правдой-маткой, которую она так неразумно выдала блондинке, было покончено раз и навсегда.

Бабка Зинаида из больницы вышла посвежевшая, инфаркт не подтвердился, ее подлечили и отправили на все четыре стороны.

– Завтра начну принимать клиенток! – Бабка с удовольствием копошилась на кухне, она, належавшись без дела в больнице, готовила на сегодня-завтра с настоящим удовольствием. – А то я уже одичала от безделья. А ты чем это время занималась? – спросила она внучку.

– Я? – Ольга валялась на диване и смотрела телевизор. – Я принимала твоих клиенток и предсказывала им счастье и любовь до гроба.

– Ну, этого лучше было бы не делать, – Зинаида сморщилась, – все-таки говорить одно и то же женщинам, причем за их же деньги, не очень хорошо.

– Можно подумать, ты поступаешь иначе! – беззлобно огрызнулась Ольга.

– Ну, у меня опыт и возраст все-таки, – бабка жарила на завтрак рыбу, – думаю, я и психолог неплохой, все-таки я иногда угадываю и говорю женщинам правду.

– А кому она нужна, твоя правда? – Ольга закурила прямо в комнате. – Они сюда не за правдой приходят, а за надеждой. Я вот первой клиентке тоже сдуру всю правду сказала, она такая расстроенная ушла, поэтому я и решила больше никому настроение не портить. Пусть хоть отсюда женщины выходят радостные, счастливые, разве это плохо?

В ответ бабка промолчала, она переворачивала рыбу, и та у нее на сковородке разваливалась на куски, поэтому Зинаида нервничала.

Когда в двери настойчиво постучали, Ольга с удивлением посмотрела на бабку:

– Че так рано? Ты во сколько клиентку ждешь?

– Да после обеда. – Зинаида нахмурилась, потому что стук не прекращался, а стал еще более настойчивым.

– Да иду я, иду. – Бабка поковыляла к двери, а когда распахнула ее, то охнула и сделала шаг назад.

– Участковый уполномоченный Пономарев Никита Андреевич, – представился мужчина в форме и протянул удостоверение бабке, – могу я поговорить с гражданкой Воротынцевой Зинаидой Матвеевной?

– Это я. – Бабка продолжала пятиться, и тогда к ней подошла Ольга. – А что случилось-то?

– Мне надо с вами поговорить, – мужчина закрыл за собой дверь, – я могу присесть?

– Конечно. – Ольга жестом пригласила Пономарева сесть за стол, а сама с опаской поглядывала на побледневшую бабку, переживая, как бы с ней опять приступ не случился.

– Примерно две недели назад у вас была вот эта женщина, – Пономарев достал из кармана фото и положил его на стол. Ольга сразу же узнала ту самую блондинку, которая десять лет ждала, когда к ней от жены уйдет любовник. – О чем она спрашивала? О чем вы с ней разговаривали?

– Я в больнице лежала, вчера только вышла. – Зинаида нехорошо посмотрела на Ольгу, как бы давая понять: «ну, я же говорила, что не надо было гадать моим клиенткам». – И вообще, с чего вы взяли, что эта женщина была у нас?

– Мы нашли у нее в телефоне ваш адрес и ссылку на сайт, вы гадаете женщинам? – Старший уполномоченный говорил с ними очень вежливо, но настойчиво. – Деньги за гадание берете? Что эта клиентка узнать хотела, помните?

– Мы не гадаем, – Ольга была едва жива от страха, – бабка моя в больнице лежала, это можно легко проверить, значит, и гадать было некому.

– Значит, это сделали вы, – спокойно ответил ей Никита Андреевич, мужчине было около сорока лет, – я точно знаю, что эта женщина была у вас две недели назад.

– Я ее не помню. – Ольга совершенно растерялась и запуталась, она не могла сообразить, что можно говорить, а чего нельзя.

Ведь на их сайте в Интернете ясно прописан сотовый телефон для связи, и набери его сейчас Пономарев, он затрезвонит на весь дом, потому что лежит на окне в комнате. И да, на сайте написано, что потомственная гадалка Земфира решит все ваши личные проблемы…

– Ну, жаль, придется вспомнить, – Пономарев протянул Ольге повестку, – вы пока подумайте, повспоминайте, а когда вспомните, я вас жду у себя. Тогда и поговорим.

– А что случилось-то? – в сердцах уже крикнула Ольга.

– Да просто женщина эта пришла от вас домой и повесилась, – Пономарев посмотрел прямо Ольге в глаза, – и записку оставила, что не видит больше смысла в жизни. А у нее два малолетних ребенка без отца и старуха-мать. А в телефоне ссылка на ваш сайт, а дети у нее от женатого любовника, которого никто не знает, как выяснилось, поэтому мы оформляем ребят в детский дом. Теперь понятно, почему я спрашивал о причине ее визита к вам?

Ольга громко охнула и пораженно замолчала, о таком повороте событий она не могла и подумать.

– Занимаетесь тут всякой фигней, – брезгливо сказал Пономарев, уже собираясь на выход, – а потом мы детей в приюты оформляем.

– Так мы-то вам чем поможем? – Бабка пришла в себя и подала голос.

– Мне понять надо, кто ее до самоубийства довел, – Никита Андреевич уже стоял на пороге, – любовник ее женатый, может, жена его угрожала расправой или вы со своими гаданиями. Вы точно не помните, что ей тогда сказали? – Мужчина переводил взгляд с Ольги на бабку и обратно.

Ольга, помнившая каждое слово, судорожно вздохнула:

– Нет, я точно ничего не помню.

– Ну, хорошо, – вздохнул Пономарев, – как что-то вспомните, жду вас у себя.

С этими словами мужчина ушел, а Ольга и Зинаида остались стоять в полном шоке.

– Ну и что я тебе говорила? – принялась за свое бабка. – Не надо было лезть к моим клиенткам, жизненного опыта у тебя нет, вот и натворила ты делов. А теперь что делать? Как узнают, что у тебя уже условное было, так и прицепятся…

Ольга и сама понимала, что привлекать внимание полиции ей никак нельзя, ну вот от слова «совсем».

– Ну, я скажу, что ничего не вспомнила, а вот с гаданием-то как нам быть? Он пришлет сейчас к нам подсадную утку, ты ей погадаешь, она деньги нам отдаст, и все, считай, приплыли. Это же незаконная предпринимательская деятельность или как там…

– Да я-то откуда знаю? – разозлилась бабка. – А бесплатно гадать никакого смысла нет. Я что, с ума сошла этих дур слушать, да еще и за просто так?

В доме повисла тишина, бабка Зина ушла на кухню, теперь уже разогревать остывшую рыбу к завтраку, а Ольга села за ноутбук в тяжких размышлениях: что теперь делать-то?

Пока она бесцельно блуждала по просторам Интернета, придумывая, как бы ей выпутаться из крайне неблагоприятной ситуации, на глаза ей попался всплывающий рекламный баннер «Новый сезон! ”Война провидцев” на канале Жен. ТВ. Оставь заявку и прими участие в кастинге».

Ольга подумала: а чем, собственно говоря, черт не шутит? Почему бы ей не попробовать самой?

О бабке Зинаиде она в тот момент и не подумала, а для нее это отличный шанс немного подзаработать денег, пока Пономарев не отвяжется. А Зинаида эти пару месяцев, пока она на проекте, просто отдохнет, а потом шумиха уляжется, и можно гадать уже с хорошей репутацией: она была на войне провидцев, а после такой рекламы цены можно заломить вдвое.

Нет, нельзя сказать, чтобы Ольга уж совсем не испытывала к приходящим к Земфире женщинам жалости или сочувствия, нет. Иногда, как, например, с этой блондинкой, будь она неладна, у нее даже душа сжималась от сочувствия, но в основном Ольге было совершенно безразлично.

Женщины сходили с ума в поисках вечной любви, и почему ей-то должно быть жаль этих дурех? В свое время она тоже пострадала, скажем так, от своей «большой и чистой любви», так почему ее никто не жалеет?

Ольга заполнила заявку на «Войну провидцев» и пошла на кухню, там за столом сидела бабка Зинаида и размазывала слезы по щекам.

– Ты чего? – опешила Ольга и села напротив.

– Да вот опять ты впуталась в какую-то ерунду, – Зинаида махнула рукой, – что за талант у тебя притягивать к себе всякие неприятности? То Вадик этот жизнь тебе сломал, сейчас нормальную работу не найти, то сама глупости делаешь! Смотри, снова в какую-нибудь аферу не угоди!

Ольга, вспомнив, что только что отправила заявку на «Войну провидцев», непроизвольно вздрогнула, а потом подумала, что шансы пройти у нее, так-то, если по-честному, невелики, и решила бабке ничего не рассказывать. Зачем расстраивать человека раньше времени?

– Я думаю, пока гадать не перестану, только продуктами брать начну, за это не накажут, – Зинаида всегда отличалась наличием здравого смысла, – у меня накопления кой-какие есть, нам с тобой на первое время хватит, а потом эта шумиха уляжется, и все снова пойдет как надо. А ты больше в гадание не лезь! А если уж решила поиграть в экстрасенса, то будь добра, говори людям только то, что они хотят услышать, а твоя эта правда, да еще и за их деньги, точно никому не нужна!

В ответ Ольга лишь кивнула, да, она согласна.

Англия, XVI век

Поместье лорда Фэйла

Джон умер рано утром, так и не приходя в сознание. Айрин, всю ночь просидевшая на улице, охраняя овец и корову, которых не завели в дом, узнала об этом позже всех.

С рассветом из хижины вышел зареванный Скотти и, шмыгая носом, сообщил, что Джона больше нет.

Айрин испытывала странные чувства: с одной стороны, ей было немного жаль брата, хотя они и не были близки, а с другой стороны, это же хорошо, что он умер, а не стал обузой или юродивым на посмешище всем другим людям.

Айрин знала одного такого, молодой мужчина без ног, говорят, их ему оторвало после падения с лошади во время скачек (а может, и врут, кто их знает), все время обитал то на рынке, то на ярмарке. Он ползал, опираясь на руки, в пыли и в грязи по дороге и распевал странные песни, а за это добрые люди кормили его объедками со своего стола. Вот такой жизни своему брату Джону Айрин точно не хотела.

Она прижала плачущего Скотти к себе и пошла в дом, когда ей навстречу вышел злющий отец.

– Это ты прокляла нашу семью, – заорал он на дочь, – сожгли пивоварню, умер Джон, и все из-за тебя!

– Я-то здесь при чем? – опешила Айрин, она совершенно не понимала, почему на нее взъелся отец.

А он грубо оттолкнул ее в сторону и вышел во двор. Было видно, как на его лбу пульсирует набухшая вена.

Через пару минут из дома появились мать и братья, младшие ревели в голос.

– Заткнитесь! – прикрикнул на них Вильям. – Мать, доставай саван. Надо Джона сегодня похоронить.

– А что же делать с пивоварней? – Отец сел на лавку и от горя закрыл лицо руками, было видно, что смерть сына волнует его намного меньше, чем поджог. – На что мы будем жить дальше?

Мать тоже была мрачнее тучи, Айрин даже боялась взглянуть ей в глаза, поэтому, чтобы не попасть родителям под горячую руку, пошла готовить утреннюю похлебку.

– Я сейчас пойду в церковь, – отец оглядел всех тяжелым взглядом, – надо похоронить Джона по правилам, жаль, конечно, что это он умер.

«А не Айрин, например», – мысленно продолжила за него фразу Айрин.

Ну да, она понимала, что из всех его шести детей отец предпочел бы, чтобы умерла она. От нее и толку немного (по словам родителей), и замуж выдать пока нет никакой возможности.

Тело брата так и осталось лежать в доме, мать зашла в хижину и что-то там делала, а отец со старшими братьями ушли в церковь.

Вернулись они быстро, погрузили тело Джона, закутанное в саван, на повозку, которую взяли, видимо, у священника, и скорбная процессия отправилась на кладбище.

Айрин шла в самом конце, к ней жались Скотти и Эдгар, малыши были зареванные и выглядели очень уставшими.

Пока отец и братья рыли могилу, Айрин и мать присели на лавочку, малыши вызвались помогать старшим.

– Что, Айрин? – неожиданно к ней обратилась мать. – Как теперь жить-то будем?

Айрин промолчала, откуда ей знать, как они теперь будут жить без пивоварни? Айрин считать и писать не умела, грамоте никакой обучена не была, и кроме как стать женой и матерью, как в принципе и все местные женщины, ничем пригодиться в хозяйстве больше не могла.

Похороны брата прошли очень скромно, тело положили в могилу без гроба, на него у семьи не было денег, быстро закидали землей и установили деревянный крест.

Мать даже слезинки не уронила, из чего Айрин сделала вывод, что не только она одна была нелюбимым ребенком в семье.

Домой возвращались молча и уже затемно.

– Я сегодня разговаривал со священником. – Отец медленно переставлял ноги, кобылу с повозкой они вернули церкви. – Он предложил мне и Вильяму с Яном поработать на благо святого дела.

– Что за работа? – Мать плелась рядом.

– В нашем случае я бы согласился на любую работу, – рявкнул на нее отец, – не нам выбирать! Мы остались без всего! – заорал он и остановился, сжав кулаки. – Как я вас ненавижу! Как я всех ненавижу!

Айрин от него отшатнулась, Эдгар и Скотти спрятались за ее спину.

– Священник сказал мне, – отец смотрел на всех безумными глазами, – что я буду нести свет людям и избавлять народ от нечисти.

Айрин видела, что матери было интересно, и появились новые вопросы, но она просто боялась спросить отца, потому что выглядел он словно помешанный.

До дома они дошли в гнетущем молчании. Айрин вошла в хижину первой и тотчас легла спать на лавку, после бессонных суток она едва держалась на ногах. А отец с братьями достали из подвала запасы эля, и они молча и мрачно принялись его пить.

Россия. Наши дни

Приглашение на кастинг «Войны провидцев» пришло на электронную почту, которую Ольга оставляла в заявке, и пока она думала, что делать дальше, ей позвонили.

– Ольга Воротынцева? Вы отправляли заявку на «Войну провидцев»? – профессионально вежливый женский голос. – Меня зовут Марина Котина, я менеджер данного проекта. Мы можем сейчас с вами пообщаться? У вас есть время?

Ольга, которую звонок застал врасплох, согласилась.

– Вы написали, что ваша родная бабушка Земфира – ворожея в пятом поколении и что вам передались ее способности. Это так?

– Ну да, – неуверенно промямлила Ольга, она вообще была неуверена, что теперь уже хочет пойти на этот кастинг, особенно после разговора с бабкой, когда та сказала ей не лезть не в свое дело.

А с другой стороны, почему не в свое? Ведь это именно она организовала продвижение Зинаидиных услуг через Интернет, это она нашла фирму и заплатила им деньги за создание сайта.

Почему бы не попробовать себя и в этой дурацкой передаче, если после нее поток клиентов должен существенно вырасти, конечно, если она пройдет кастинг и засветится на экране. А если не пройдет, тогда и говорить не о чем.

Так Ольга решила попробовать.

– Да, передались, – ответила она уже гораздо увереннее.

– Тогда мы ждем вас послезавтра на кастинг по адресу: Дом Профсоюзов, сто восемьдесят пять, подъезд два, восьмой этаж. При себе надо иметь паспорт. Вы, вообще, нашу передачу видели?

– Конечно, видела, – Ольга записала адрес на клочке бумаги, – я ее фанат.

– Очень хорошо, ну тогда до встречи послезавтра. В двенадцать часов. Подойдете по указанному адресу, мы сейчас всю информацию еще продублируем в эсэмэс, и спросите меня: Марину Котину.

– Спасибо, до встречи. – Оказывается, можно было не искать судорожно ручку и бумагу в доме, вся информация будет продублирована в СМС.

Ольга подошла к зеркалу, от природы она была светло-русой, серые глаза, светлая кожа. Она даже с натяжкой не похожа на цыганку, видимо, пошла в отца, которого она никогда в жизни не видела.

Довольно заурядная внешность, на мистику здесь и не тянет, видимо, надо как-то над собой поработать.

– Может, мне волосы осветлить? – Ольга крутилась возле зеркала и представляла себя холодной блондинкой.

А что, было бы совсем неплохо: белоснежные волосы до плеч, в глаза можно вставить цветные линзы, например, черного цвета или нет, лучше небесно-голубого, а вот ресницы накрасить черным.

От природы Ольга была тоненькая и стройная, поэтому с фигурой проблем не было, черное платье или черная водолазка и черные джинсы, и все, образ готов.

Она решила, что станет амбассадором черного, так эффектнее, и заморачиваться с образом не придется.

Вот только где ей обесцветить волосы?

Ольга давно не ходила в салоны красоты, после развода с Вадиком она вообще забила на то, как выглядит. Волосы убирала в лохматый хвост, косметикой не пользовалась, а вот теперь придется приводить себя в порядок. Все-таки идти на кастинг такой лахудрой она не собиралась.

Ольга открыла ноутбук и принялась искать салоны красоты, которые были расположены рядом с ее домом, затем посмотрела прейскурант и цены и пришла в ужас, как, оказывается, дорого сегодня хорошо выглядеть.

У нее просто не было таких денег на окрашивание, обесцвечивание волос, да если еще и линзы покупать, то этот кастинг, который она еще неизвестно пройдет или нет, ей вообще влетит в копеечку. А если не пройдет, тогда получается, что такие средства просто выброшены на ветер?

Нет, этого Ольга никак допустить не могла, поэтому быстро оделась и отправилась в магазин у дома, чтобы купить краску для обесцвечивания волос в домашних условиях. А заодно и цветные линзы выбрать, там вроде отдел есть с такими товарами.

– Ты куда собралась? – на пороге ее окликнула Зинаида.

– В магазин, купить что-нибудь? – Ольга решила пока ничего не говорить бабке о кастинге, зачем зря волновать человека. Вот если она пройдет, что маловероятно, на шоу «Война провидцев», вот тогда и скажет, да еще и предложит ей отдохнуть пару месяцев, пока она на экране лицом зарабатывает.

– Ничего мне не надо, – отозвалась бабка, она все еще сердилась на Ольгу после того визита Пономарева.

– Я мигом, – пообещала Ольга, и действительно домой она вернулась очень быстро.

Выбрала для себя краску довольно известного бренда, денег, конечно, было жаль, но другого выхода-то не было. Линзы она взяла еще дороже, все-таки это глаза, а зрением рисковать Ольга не хотела.

Она переоделась в домашнюю одежду, внимательно прочитала инструкцию, взяла перчатки и нанесла краску на голову. Обесцвечивалась она впервые в жизни, так что рассчитывала на отличный результат, потому что волосы были здоровые и даже без секущихся кончиков.

Надо было подождать сорок минут. Чтобы убить время, Ольга включила телевизор и сразу же попала на «Войну провидцев», двенадцатый сезон шел к завершению.

«Значит, меня пригласили на кастинг тринадцатого сезона, – догадалась Оля и про себя ухмыльнулась: – Ну, прямо-таки знак».

Дело было в том, что ей всю жизнь везло на число 13. Сначала она даже внимание на это не обращала, а потом как раз Вадик ей со смехом на это и указал, типа, родилась 13 марта, поженились они 13 июня, и самое смешное, что квартиру снимали по адресу Ленина, 13, квартира 13.

Хотя Ольга во все эти совпадения не особо и верила, но сам факт того, что число 13 в ее жизни встречалось довольно часто, отметила.

И вот снова, 13-й сезон «Войны провидцев», совпадение ли?

На экране как раз шло расследование очередного убийства, борясь за высокие рейтинги, телеканал ЖенТВ не гнушался самыми жуткими историями. На этот раз экстрасенсы расследовали растление и убийство шестилетней девочки.

Ольга вздрогнула и переключила канал, она и в страшном сне не могла себя представить на месте этих самых горе-экстрасенсов. Конечно, она, как и большинство обывателей, была уверена, что всё шоу постановочное, но если хотя бы толика из всего показанного правда, то это просто ужас ужасный.

Чувствовать то, что ощущала маленькая девочка перед такой лютой смертью, – нет, такого Ольга бы даже Вадику не пожелала, пусть земля ему будет пухом.

С другой стороны, она же собирается на это шоу, вон даже волосы для этого решила покрасить, как она собирается проходить эти, с позволения сказать, испытания, если спокойно смотреть не может даже в качестве, так сказать, зрителя?

Ольга решила вести себя как умная женщина, взяла себя в руки и продолжила просмотр программы, хотя мысли ее витали очень далеко.

Она понимала, что к экстрасенсам (к бабке Зинаиде-Земфире) обращаются люди двух типов.

Первые – это не очень далекие обыватели, которые в силу пропаганды дремучести среди населения снова стали верить в попов, магию, ведунов и прочую дичь. На этом можно неплохо заработать, что они с Зинаидой и делали. Если человек верит в гомеопатию и целебную силу амулета, кто ему в этом помешает?

Но ведь была еще и другая категория людей, здесь Ольга вспомнила ту самую блондинку, которая свела счеты с жизнью. Эти люди хорошо воспитаны, образованы, имеют развитый интеллект и точно знают, что ни Бога, ни черта, ни экстрасенсов, ни проклятий, ни амулетов не бывает, потому что это все средневековье и мрак. Но они приходят к гадалкам и ведуньям только по одной причине – от отчаяния, когда все настолько плохо, и ты осознаешь и понимаешь, что это точно конец и лучше уже точно не будет. Остается только один выход – поверить в чудо, которого, увы, нет. Вот хотят они, бедолаги, получить хотя бы надежду за свои же собственные деньги…

«А я блондинку-то надежды лишила…» – Только сейчас Ольга стала понимать, какую глупость она тогда совершила.

Пока Ольга размышляла, как далеко она готова зайти на кастинге в «Войне провидцев», голову стало безбожно щипать, хотя прошло всего двадцать минут из сорока положенных. Оля попыталась еще некоторое время подождать, опасалась, что результат может получиться совсем не тот, на который она надеется, но жжение вскоре стало совершенно невыносимым. Она побежала в ванную и с превеликим удовольствием смыла с головы краску.

Пока глаза у нее были закрыты, она пыталась избавиться от вонючей кашицы, проворно поливая голову горячей водой, а когда открыла глаза, то едва не закричала от ужаса: вся ванная была в ее волосах.

– Что за черт? – У Ольги дрожали ноги, когда она подошла к зеркалу, но то ли ей краска попалась некачественная, то ли у нее была аллергия на компоненты, содержавшиеся в красителе, но волосы она сожгла полностью. На Ольгу из зеркала смотрела лысая голова, на которой кое-где пучками пушилась пара волосинок.

– Какой ужас, – только и смогла выговорить Ольга.

Она находилась в таком шоке, что просто не понимала, что ей делать дальше.

– Баба Зинаида! – крикнула она из ванной, пытаясь справиться с истерикой.

Бабка пришла на ее зов довольно быстро, она посмотрела на заплаканную внучку, затем на пустую коробку из-под краски, тяжело вздохнула, достала пену и бритву и побрила Ольгу налысо.

– Ничего, – бабка Зинаида старалась улыбаться, – волосы не зубы, новые отрастут.

В ответ Ольга лишь громко всхлипнула, она и представить себе не могла, как послезавтра появится на кастинге в «Войне провидцев».

Англия, XVI век

Поместье лорда Фэйла

Айрин проснулась оттого, что ее кто-то грубо будил за плечо:

– Вставай! Вставай! Пора готовить братьям завтрак!

Едва разлепив глаза, она сползла с лавки и уставилась на мать. Конечно, это она разбудила ее ни свет ни заря.

– Иди и готовь отцу и братьям похлебку, у них сегодня тяжелый день, они отправляются на работу к священнику.

Айрин спросонья с трудом пыталась понять, что от нее хочет эта грузная женщина, и едва сдерживала раздражение: почему завтрак не могла приготовить сама мать? Обязательно надо ее будить еще затемно?

Айрин, пошатываясь, вышла из хижины и, потирая озябшие от утреннего холода плечи, вышла во двор.

И снова гнилые овощи и похлебка, и так каждый день, каждый день одно и то же, она уже не могла дождаться, когда же приедет торговец Кристиан, жизнь в родительском доме становилась просто невыносимой.

Овощи лежали во дворе в большом ведре, она вчера достала их утром из подвала, да использовала только половину, остальные можно приготовить прямо сегодня.

Айрин нагнулась к котлу, чтобы наполнить его свежей водой для похлебки, когда услышала, как радостно закричала мать:

– У тебя начались месячные! Какое счастье!

Айрин вздрогнула как от удара и повернулась: мать верещала на весь двор, радостно вскидывая руки к небу.

Айрин посмотрела на подол своего платья: сзади оно было все перепачкано кровью, видимо, месячные начались ночью, а она, уставшая и измотанная после похорон брата, пропустила этот момент и не подложила между ног мох, как это делала обычно.

Теперь уже предпринимать что-то было поздно, она стояла с пылающими от стыда и отчаяния щеками посреди двора и слушала, как мать голосит на всю улицу:

– Она созрела! Наконец-то ее можно выдать замуж!

На ее вопли из дома вышли отец и два старших брата, Вильям сразу понял, в чем дело, он нехорошо ухмыльнулся и процедил сквозь желтые зубы:

– Еще одним ртом скоро станет меньше.

– Я знаю, за кого ее надо выдать, – отец смотрел на Айрин холодным и бездушным взглядом, – на нее давно Джерри заглядывается, а ведь он богат.

– Только не Джерри! – в отчаянии выкрикнула Айрин, едва не потеряв сознание от ужаса.

Джерри был приятелем ее отца, старый, толстый, лысый и беззубый мужчина с огромным животом, он держал свиную ферму и поставлял мясо самому лорду Фэйлу, поэтому и считался одним из самых зажиточных крестьян. Но он был безбожно уродлив, туп, мерзко пах, и только от одной мысли, что это чудовище может прикоснуться к ней хоть одним пальцем, Айрин становилось плохо.

– А кто спрашивает твое согласие? – Мать посмотрела на нее как на умалишенную.

– Верно, – подтвердил отец, – тем более сейчас, когда мы разорены и деньги Джерри нам очень пригодятся, а так как он нам теперь одна семья, то я пойду с ним и поговорю прямо сейчас. А потом мы поедем к священнику.

– Нет! – закричала Айрин и хотела убежать, но к ней подошел Вильям и с размаху ударил ее по щеке.

– Закрой рот и делай, что тебе говорит отец! – Брата просто трясло от ненависти к ней. – Ты, грязная стерва, скажи спасибо, что мы не пустили тебя на развлечение для портовых рабочих, которые иногда приезжают к нам на ярмарку. Ты этого хочешь?

Айрин, испуганно прижав руку к пылающей щеке, залилась слезами:

– Нет, я этого не хочу.

– Тогда иди и готовь нам похлебку, – приказал Вильям, – отец дело говорит, надо все решить с Джерри прямо сегодня.

Но Айрин не могла успокоиться, как бы она ни пыталась, рыдания прорывались наружу, она всхлипывала, руки ее тряслись.

– Иди в дом, – приказала ей мать, видимо, опасаясь, что отец и братья ее прямо сейчас и прибьют. – Я завтрак сама приготовлю.

Айрин бросилась в хижину и упала прямо на пол, захлебываясь слезами.

Нет, нет, нет, она никогда не выйдет замуж за Джерри, лучше смерть.

Когда на слезы больше не осталось сил, Айрин успокоилась, она легла на спину и смотрела на грязный потолок, под которым сушились собранные ею травы для производства эля.

Кому они теперь нужны? И что делать с пасекой?

В голове у нее кружились разные мысли, они обрывались на половине и снова мешали ей сосредоточиться на самом главном: как ей теперь жить дальше. Так жаль, что она утратила контроль и мать рассекретила ее перед самым приходом Кристиана, ждать-то оставалось не больше двух месяцев.

А потом Айрин осенило: если Кристиан придет в поместье лорда Фэйла через два месяца, то это значит, она сама может отправиться к нему навстречу, в другое поместье, где он появится немного раньше.

По рассказам самого Кристиана, к ним он заходил в последнюю очередь, обойдя уже все соседские селения. Так почему бы ей не пойти к нему навстречу?

Только при одной мысли, что ей придется бежать в одиночестве из дома, Айрин становилось дурно, но деваться было некуда.

«Я переоденусь в мужскую одежду, – Айрин начала продумывать план побега, – после смерти осталась одежда Джона, она мне придется почти впору, разве что немного подкатать рукава и штанины. Я обрежу волосы и перетяну грудь тряпками, и никто не поймет, что я девушка».

Айрин успокоилась, для подготовки к побегу у нее был как минимум день, пока отец сходит к Джерри, пока они все решат, значит, надо прямо сейчас найти сумку и припасти немного еды и воды для дальней дороги.

Айрин вытерла слезы и вышла во двор, где никого не было, кроме малышей. Эдгар и Скотти грустно слонялись возле коровы и овец, которые паслись за оградой, видимо, мать их все-таки выгнала приглядывать за скотом. Самой же ее нигде не было видно, а отец и братья, видимо, ушли к священнику, знакомиться с новой работой.

Айрин подошла к ведру с дождевой водой и умылась, где-то у них валялись огромные садовые ножницы, они ей очень пригодятся, когда она решит отрезать свои роскошные волосы.

Пока она прочесывала двор в поисках ножниц, к ограде неслышно подъехал Джимми.

– Доброе утро, милая!

Айрин вздрогнула и обернулась – откуда он тут взялся?

– Доброе утро, сэр… мистер… Джимми.

– Говорят, что тебя выдают замуж за Джерри? – грустно спросил сын лорда Фэйла, спускаясь с коня. – Это правда?

– Но… – Айрин растерялась, – откуда вы знаете?

– Значит, правда. – Джимми подошел к ограде и облокотился на нее.

Айрин наблюдала за мужчиной с тревогой, не дай бог сейчас сюда вернется мать, а потом все расскажет отцу! Да они ее палками забьют только при одном подозрении о том, что между ней и сыном лорда Фэйла могло произойти «что-то личное».

– Откуда вы это знаете? – спросила Айрин, пятясь к дому.

– Я встретил твоего отца и братьев в церкви, они приехали к священнику на службу, решают какие-то дела. Твой отец мне сам это сказал, подошел и сказал. Мне очень жаль, но неужели не нашлось мужа получше?

Айрин молчала, но продолжала пятиться.

– Айрин! – Джимми хотел перепрыгнуть через ограду, но потом заметил ужас в глазах девушки и остановился. – Ты меня боишься? Но почему? Я не сделаю тебе ничего плохого! – Мужчина погрустнел. – Мне очень жаль, что я не могу к тебе посвататься, мой отец этого не поймет, но я могу предложить тебе содержание и жизнь в моем замке. Ты же знаешь, у нас много слуг, ты могла бы стать одной из них, но работать ты не будешь…

Айрин поняла – Джимми предлагает ей роль любовницы – и вспыхнула:

– А как же дети? Что вы, сэр, собираетесь делать с детьми, которые обязательно появятся от нашей связи?

Джимми покраснел, но ничего ей не ответил, потом тяжело вздохнул и произнес:

– Я сделал тебе хорошее предложение, очень хорошее для девушки, живущей в такой семье, да еще и которую собираются выдать замуж за жирного пьяницу. Думай сама… если надумаешь, я готов взять тебя в замок хоть сегодня. А дети? Что дети… будут расти в замке, как десятки других детей, рожденных вне брака.

Айрин знала, как поступают с такими внебрачными отпрысками: их нещадно бьют, они выполняют самую черную работу и никогда, никогда они не могут отделаться от клейма «незаконно рожденные». Такого своим детям она точно не хотела, да и себе, пожалуй, тоже.

– Спасибо, я… я… я скажу вам о своем решении очень скоро, – пискнула Айрин и забежала в дом, плотно закрыв за собой двери.

В щель она увидела, как Джимми отошел от ограды, вскочил на лошадь и был таков.

– Я сбегу! – пробормотала Айрин. – Сбегу прямо сегодня ночью.

Айрин собрала в старую сумку одежду Джона, все, что нашла в хижине, туда же бросила бутыль с элем, которая была припасена у отца за лавкой, затем вышла во двор и остановилась.

Надо было подумать, какие овощи ей пригодятся в дороге и как она их с собой заберет, потому что сумка была уже полная, а там ведь еще и садовые ножницы лежали, огромные и ржавые, но без них-то никак.

Айрин спустилась в подвал, взяла с собой несколько круглых репок, их можно было есть сырыми, и немного ржаной муки в холщовом мешочке. Потом подумала, что мука в доме последняя, и если она ее сейчас с собой заберет, то Эдгару и Скотти просто нечего будет есть, и положила мешочек обратно.

Во двор она вернулась, уже твердо приняв решение уйти из дома прямо сейчас, не дожидаясь возвращения матери или братьев с отцом. Надо было бежать сию минуту, пока она от ужаса сама не передумает или еще раз взглянет на младших братьев и останется здесь только ради них.

– Мне надо идти… – Айрин повесила сумку на плечо и быстро пошла прочь по дороге, ведущий в лес.

Сколько раз она ходила по ней с матерью за травами, а вот сейчас уходит навсегда.

– Айрин! Ты куда? – Как назло, ее уход заметил Скотти и бросился за ней следом. – Ты куда?

Айрин шла не оглядываясь. Если она сейчас остановится и посмотрит на брата, то ее сердце просто не выдержит и разорвется от боли и она останется.

– Айрин! Айрин! – Малыш бежал за ней следом.

Он не понимал, почему его любимая сестренка уходит прочь и даже не оборачивается. Его маленькие ножки запнулись одна за другую, и Скотти упал, уткнувшись носом в пыльную дорогу. От неожиданности и боли он разревелся, Айрин этого вынести уже не могла, она остановилась, посмотрела на малыша с разбитым лицом и медленно пошла назад.

Она понимала, что уже практически сдалась, ее сердце сыграло с ней злую шутку, но она не могла уходить от рыдающего брата, даже не попытавшись ему помочь.

– Вставай! – Айрин наклонилась и подняла малыша за руку. – Сильно больно?

– Не очень, – Скотти размазал сопли и кровь по лицу и посмотрел на сестру с удивлением и обидой, – ты почему не останавливалась, когда я тебя звал?

Айрин вытерла лицо малыша подолом своей юбки и присела рядом с ним на дорогу. Она молчала, обдумывая, что ему ответить, а потом решила, что надо сказать правду.

– Я ухожу, ухожу навсегда, поэтому и не оборачивалась.

– Ты уходишь, потому что не хочешь выходить замуж за этого толстяка? – Скотти сразу понял причину ее бегства.

– Да, но не только из-за этого. – Айрин нервничала, ей надо было уйти как можно дальше от дома, пока не вернулись братья и не бросились за ней в погоню.

Если они ее поймают, то вернут домой и посадят под замок, а это значит, что сбежать до свадьбы она никуда не сможет, а там ее дома уже запрет этот жирный Джерри.

– Мне надо идти, малыш, – Айрин встала, – мне правда пора, возвращайся домой.

– Ты никогда не вернешься? – В глазах у Скотти снова заблестели слезы. – Никогда-никогда?

Айрин промолчала, она отвернулась от брата и медленно пошла вперед, а потом ускорила шаг и едва не побежала.

– Подожди! – Скотти кинулся за ней следом. – Возьми меня с собой! – закричал малыш.

– Но Скотти! – Айрин снова остановилась. – Это невозможно! Я не знаю, где я буду ночевать, как жить, чем питаться! Я хочу дойти до ближайшего от нас поместья и поискать там торговца Кристиана, который приходит к нам продавать отцу анис. И попросить его взять меня с собой на Большую землю, но я-то могу ему готовить и стирать ему белье. Но он точно не согласится взять с собой еще и маленького ребенка, тебя. Ты это понимаешь?

Скотти стоял, низко опустив голову, по щекам у него текли слезы, плечи дрожали, малыш беззвучно рыдал, и от этого Айрин стало еще хуже.

– Мне правда пора. – Она снова отвернулась и пошла прочь.

– Айрин! – с отчаянием взвизгнул Скотти, от этого пронзительного крика у Айрин едва душа не разорвалась на части. – Я люблю тебя, не оставляй меня здесь!..

Айрин снова остановилась, а затем подошла к малышу и прижала его к себе:

– Возвращайся домой, я не могу взять тебя с собой, я вообще не знаю, что меня ожидает…

Россия. Наши дни

Ольга пришла на кастинг «Войны провидцев» в совершенно неожиданном для себя образе. Мало того, скажи ей кто-нибудь хотя бы месяц назад, что она лысая, с желтыми линзами (тогда впопыхах в магазине она и цвет линз выбрала неправильно), в черной водолазке и в черных джинсах будет пытаться пройти на реалити-шоу, она бы в лицо ему плюнула. Ну потому что совершенно невозможно даже представить себе, что Ольга Воротынцева окажется сейчас и здесь, да еще и в таком виде.

Встречала Ольгу совершенно другая девушка, не та, с которой она общалась по телефону, судя по имени, написанному на бейдже.

– Ну, вы Ольга? – Полная брюнетка, совершенно круглая, с тройным подбородком смотрела на нее откровенно с издевкой. – Хороший образ, вот только что у нас с гаданием?

Ольга едва сдержалась, чтобы не послать ее прямо сейчас по известному всем маршруту, а потом встать и уйти, потому что затея все равно дурацкая.

Ну на что она рассчитывала, когда сюда шла? Как гадать-то на самом деле собиралась?

Ольга промолчала, и тогда полная брюнетка снова повторила свой вопрос:

– Вы же знаете, что у нас необходимо пройти первичный отбор. Готовы?

– Это искать человека за дверью, что ли? – Ольга видела, как происходит отбор в «Войне провидцев»: в комнате было десять дверей, и лишь за одной из них стоял человек. Вот его-то и надо было найти с первой попытки.

– Ну да, только сначала здесь этот тест проходим, а уже потом перед камерами.

– Перед камерами постановочный, получается? – догадалась Ольга.

– Ну, естественно, – рассмеялась брюнетка, – настоящий мы сейчас попробуем. Пойдемте за мной. Если его пройдете, мы сделаем несколько ваших фото, запишем подводку, ну а дальше – договоримся.

В ответ Ольга кивнула, она уже была абсолютно уверена, что сольется на первом же тесте.

Полная брюнетка, деловито шевеля необъятными боками, вышла из комнаты. Ольга семенила за ней следом, ей почему-то стало страшно.

В комнате, куда они зашли, уже находились три провидца.

Один мужчина неопределенного возраста, в черном балахоне, на плече у него было чучело ворона, затем огненно-рыжая полная дама в обтягивающем серебристом комбинезоне и неприметная худощавая женщина в обычной «человеческой» одежде, на которую от волнения Ольга даже не обратила внимания.

– Уважаемые провидцы! – Полная брюнетка заняла собой одну треть небольшой комнатки, по телевизору это помещение смотрелось гораздо больше. – Сейчас вы, каждый по очереди, поодиночке, должны будете выбрать дверь, за которой находится человек. Кто угадает, или как вы там говорите, «увидит» или «почувствует», где он, тот проходит на следующий этап. С остальными мы попрощаемся. Все понятно?

Ольга молча кивнула, остальные провидцы поступили точно так же.

– Выходим все за мной в коридор, – скомандовала полная брюнетка, – в комнату заходим по одному, время на выбор двери – пятнадцать минут.

Первой вызвалась идти рыжеволосая толстуха в серебристом комбинезоне.

Ольга успела заметить, что в руках женщина держала моток каких-то ниток.

Пятнадцать минут тянулись очень долго, Ольга переминалась с ноги на ногу и никак не могла унять нервную дрожь. Наконец рыжеволосая дама выскочила из комнаты и, осыпая всех проклятиями, бросилась бежать по коридору к выходу.

«Не прошла», – догадалась Ольга и глубоко вздохнула, она не сомневалась, что ее ждет та же самая участь.

Следующим на испытание отправился мужчина в черном балахоне с вороном на плече. Чучело ворона выглядело просто кошмарно и пошло, Ольга едва сдержала улыбку.

Она подумала, что если сейчас ненароком засмеется, то этот чудаковатый мужчина ее просто придушит, настолько свирепым был взгляд у очередного провидца. И вот он скрылся за дверью.

Через пятнадцать минут он с грохотом вылетел в коридор и, осыпая всех проклятиями, тоже помчался в сторону выхода.

«Этот тоже не нашел», – поняла Ольга, и ей уже стало немного легче, все-таки не одна она такая сюда пришла.

В комнату зашла женщина в черной юбке и самой обычной серой блузке, ей было лет пятьдесят, худощавая, с короткой стрижкой, в очках. Она больше походила на учительницу по русскому языку, чем на великого провидца. И тем не менее вышла она из комнаты уже минут через пять, и полная брюнетка ее сразу же увела в другой кабинет.

«Прошла!» – удивилась Ольга и глубоко вздохнула, пришла ее очередь.

В комнате было десять дверей, их она видела раньше по телевизору. За одной из них находился человек, и его надо было найти.

Ольга подходила к каждой двери и прислушивалась, но ничего слышно не было, видений никаких она тоже не почувствовала, и когда уже на исходе пятнадцати минут указала на первую попавшуюся дверь, конечно, за ней никого не оказалось.

Ольга вышла из комнаты и медленно пошла по коридору к выходу, когда ее окликнула полная брюнетка.

– Подождите! – Она, шевеля огромными ногами, плавно подплыла к Ольге. – Пойдемте в кабинет, нам надо с вами поговорить.

– Но ведь я никого не нашла! – искренне удивилась Воротынцева.

– Пойдемте, – потянула ее за руку брюнетка, – есть разговор.

В кабинете, куда она ее пригласила, стоял самый обычный офисный стол, на нем компьютер и принтер, рядом два кресла и между ними стеклянный столик.

– Присаживайтесь! – брюнетка указала рукой на кресло. – Меня зовут Яна, я продюсер программы, и вы очень хорошо смотритесь в кадре. Настолько хорошо, что мы готовы подписать с вами контракт на съемку двух первых серий шоу, а потом вас спокойно выгонят из программы. Деньги получите хорошие.

Полная брюнетка говорила так быстро, что Ольга даже сразу и не сообразила, как ей несказанно повезло: она засветится в ящике, еще и деньги за это получит, а потом спокойно свалит в закат и выставит свою новую мордашку на сайте услуг бабки Земфиры. К тому моменту, а Ольга была в этом абсолютно уверена, вся эта чудовищная история с самоубийством блондинки уже забудется, и можно будет жить дальше, спокойно гадая одиноким женщинам. А вот оплату за это брать гораздо больше, потому что Ольга уже побывает на «Войне провидцев».

– Конечно, я согласна! – кивнула Ольга. – Где мне подписать?

– Вот здесь и здесь, – Яна указала пальцем на бумаги, – сама съемка начнется послезавтра, первая серия, это где вы найдете за дверью человека, потом вас, десять прошедших отборочный тур, повезут в Англию, там есть небольшая деревенька, в ней частная гостиница. Потом все остальное вам менеджер проекта расскажет, дальше вас Коля вести будет, послезавтра и познакомитесь.

Ольга в ответ лишь молча кивнула. Она поедет в Англию?

– У меня нет загранпаспорта, – Воротынцева посмотрела на Яну с ужасом, – нет шенгена, я вообще дальше, чем Турция, никуда не ездила.

– По вам и видно, – грустно протянула полная брюнетка, – но это ничего, раз вы подписали контракт, то мы поможем вам получить загранпаспорт в ближайшее время, ну а визу уже оформит наш канал.

– Спасибо. – Когда Ольга вышла из кабинета, единственным желанием у нее было покурить, а если бы она пила, то напиться.

Почему-то она жутко перенервничала, сначала боялась идти на кастинг и была уверена, что не пройдет, потом уже мысленно отпустила ситуацию и обрадовалась, что все кончено, когда за дверью не нашла человека. А вот теперь подписала контракт на две серии, это, в принципе, недолго. Но зачем лететь в какую-то там Англию, в деревушку, и что там делать, Ольга вообще понятия не имела, и это ее немного пугало. Да и еще надо что-то придумать для бабки, какую-то легенду, согласно которой она исчезнет из дома на месяц, да так придумать, чтобы Зинаида не волновалась.

«Скажу, что нашла работу и меня отправили на курсы повышения квалификации», – решила Ольга, и она практически не лгала, если не уточнять, что это за работа, конечно.

Через день Ольга снова приехала по уже известному ей адресу, сегодня начинались первые съемки «Войны провидцев».

В гримерке ее встретила серая, безликая и почему-то уставшая женщина, которая, тем не менее, ей нанесла очень удачный макияж, такой, какого у Воротынцевой в жизни не было. Там же Ольгу переодели, черная водолазка и джинсы были заменены на черное платье в пол, такое приталенное и очень красивое, из трикотажа. Обувь ей выдали тоже черную, такие массивные ботинки на толстой подошве.

В целом выглядела Ольга действительно сногсшибательно и очень-очень необычно, и ее было невозможно не запомнить: отличная фигура, которую подчеркивает черное приталенное платье в пол, лысая голова, желтые глаза (линзы оставили те же), яркий макияж «Смоки айс», бесцветные губы (их цвет стилист специально приглушила).

Воротынцева долго смотрела на себя в зеркало и поняла, что она сама бы себя не узнала, если бы сейчас не была уверена, что смотрит на собственное отражение.

Та девушка из зеркала была необыкновенно красива, но какой-то жуткой, нечеловеческой красотой, которая, тем не менее, завораживает и не дает отвести глаз.

– Привет, – в гримерку зашел молодой мужчина, лет 23–25.

Тоже полноватый (их что, на канале всех перекармливают?), круглое лицо с детскими щечками, брутальная борода, волосы, которые явно начесал стилист и залил лаком.

Выглядел парень комично, и Ольга невольно улыбнулась:

– Привет!

– Я Николай, менеджер проекта, буду с вами двадцать четыре часа в стуки. Ты же Ольга Воротынцева? Выглядишь ну просто потрясающе! Наши стилисты – огромные молодцы! – Коля восхищенно оглядел Ольгу с головы до ног: – Офигенный образ, я даже не могу представить себе, чтобы что-то подобное у нас было раньше. Кстати, вот твоя история, – парень положил перед Ольгой несколько листков с мелким текстом, – это твоя биография, ознакомься с ней, пожалуйста. Через полчаса у нас съемка, так что давай делай все побыстрее.

Когда он ушел, Ольга взяла листки и принялась читать:

«Ольга Воротынцева, творческий псевдоним Хантр. Может видеть прошлое, умеет общаться с умершими душами, знает, что ожидает любого человека в будущем. После перенесенной клинической смерти ее глаза приобрели такой цвет, пока она находилась в коме. Хантр утверждает, что может путешествовать во времени и вызвать на разговор душу любого человека, даже того, который умер много веков назад».

Ольга перечитала информацию о себе несколько раз и рассмеялась в голос.

– Ну и дурят же нашего брата! – поразилась она, хотя псевдоним Хантр – охотник – ей очень понравился, да что уж кривить душой, и весь образ, который ей создали стилисты. Все-таки на канале работают настоящие профессионалы, раз они даже из нее слепили такую конфетку.

Съемки первого эпизода «Войны провидцев» проходили в большом павильоне, где были выстроены белые стены и ровно двадцать дверей, по десять с каждой стороны.

Когда Ольга вышла из гримерки, то сразу же обратила внимание на группу людей в странных одеждах, хотя, чего уж лукавить, сама-то она тоже выглядела не как обычный человек с улицы.

– Товарищи провидцы! – кричал Коля, размахивая руками. – Подойдите ко мне! Товарищи провидцы!

Ольга усмехнулась, «товарищи провидцы» из его уст (пухлый мачо) звучало вполне себе даже логично.

Она вместе с остальными участниками реалити-шоу подошла к менеджеру.

– Сейчас вы будете заходить в эту дверь, – Коля махнул рукой, – по одному, я буду называть имя и говорить ваш номер по очереди. Внутри уже находятся наша съемочная группа и неизменный ведущий Олег Сухарный. Вы, как всегда, ищите человека за дверью, и на этом все. Сейчас моя помощница раздаст вам номера.

Молоденькая девушка с рыжими волосами быстро сунула в руку каждому «провидцу» по номеру и исчезла так же незаметно, как и появилась.

У Ольги был номер 7.

«Странно, что не 13», – подумала она.

– Номер 7, подойдите ко мне! – услышала Ольга голос Коли и вздрогнула.

– Что? Зачем? – но, тем не менее, подошла.

Менеджер отвел ее в сторону, где их никто не мог услышать:

– Вы и еще девять участников пройдут дальше, ваша дверь номер четыре, ее и надо будет открыть. Только делайте это не сразу, походите, пощупайте стены. Хоть лижите их, сделайте все, чтобы у телезрителей возникло ощущение, что вы действительно ищите человека. Понятно?

Ольга кивнула.

Когда она вошла в павильон, то, несмотря на то, что видела этот момент десятки раз по телевизору, растерялась.

Сверху на нее смотрела камера, по бокам расположились операторы, опять-таки с камерами, а прямо к ней шел вусмерть обколотый филлерами и ботоксом Олег Сухарный, с профессионально накрашенными бровями.

– Здравствуйте! – Ведущий протянул ей руку. – Хантр, добро пожаловать на наше испытание. За двадцать минут вы должны отыскать в этой комнате человека, который скрывается за одной из этих дверей. За вашими действиями будут наблюдать независимые эксперты (камера в сторону, группа теток с радостными лицами), приступайте к испытанию.

Ольга кивнула и пошла вдоль дверей. Она понимала, что в то время, пока она, типа, ищет человека за дверью, идет подводка, где хорошо поставленным голосом ведущий расскажет все о ее жизни, о «коме», «желтых глазах» и…

«Интересно, а почему нет истории о том, из-за чего я облысела?» – неожиданно подумала Воротынцева и даже остановилась.

Она подняла глаза: дверь под номером 4, отлично.

– Я выбираю эту дверь! – Ольга толкнула рукой, из-за двери показался радостный парень. Все захлопали, наблюдатели обливались слезами счастья, а Ольге почему-то было жутко стыдно.

После успешно пройденного испытания Ольга вернулась в коридор, где переминались с ноги на ногу другие провидцы.

Воротынцева предположила, что ждать окончания съемок еще довольно долго, поэтому отправилась в кафе выпить кофе, а когда через час вернулась, оказалось, что Коля ее уже давно ищет.

– Мы ждем только вас! – От гнева у пухлощекого мачо прямо-таки пар шел из носа. – Где вы ходите?

– Я кофе пила, – искренне удивилась Ольга, – за мной было еще тринадцать человек. Если каждый проходит испытание по двадцать минут, то мне еще ждать и ждать…

– Да давно уже все прошли, – отмахнулся от нее Коля, – Олег Сухарный уже ждет вас минут десять, надо быстро снять финальные кадры на первую серию, и все расходимся паковать чемоданы. Послезавтра вылетаем в Великобританию, в город Шеффилд, а оттуда уже на машине до поместья, не помню, как там его называют.

Ольга не стала уточнять, что им там делать, справедливо рассудив, что все узнает в свое время. Она поспешила в павильон, где должна была начаться финальная часть первой серии.

Наконец-то их всех выстроили в ряд, Олег Сухарный сменил недовольную мину на улыбчивое лицо прекрасного ведущего и принялся говорить самые банальные вещи, к которым Ольга даже не прислушивалась.

Она огляделась: еще шесть человек стояли рядом с ней, и ей до ужаса стало интересно, есть ли среди них хоть один настоящий провидец, или все остальные тоже просто хорошо смотрятся в кадре?

Когда Воротынцева поняла, что Олег Сухарный представляет участников шоу, называя их «великая семерка», она стала слушать.

– Варвара! – ведущий указал на полную женщину с большой грудью и маленькими, злыми, бегающими глазками. – Потомственная ведунья, прокляла свой род, чтобы остаться самой сильной гадалкой.

– Святой игумен отец Никифор, – Ольга с интересом посмотрела на сухонького мужчинку с внешностью бухгалтера, который, однако, предстал перед камерами в сером саване, – святой отец, видящий будущее.

– Мальчик с драконом, – Олег Сухарный указал на двадцатилетнего юношу, на плече которого сидела летучая мышь.

Ольга вздрогнула, она не переносила этих тварей.

– Наталишечка, потомственная ясновидящая, она видит людей насквозь, используя для этого их волосы.

– Алексей, – ведущий показал на краснолицего мужчину, – еще вчера он был депутатом, а сегодня решил помогать людям.

Воротынцеву уже после «мальчика с драконом» подбрасывало от смеха, но «депутат, помогающий людям» – это уже был перебор.

Она рассмеялась и не услышала, как Олег Сухарный начал представлять ее перед камерами.

– Может видеть прошлое, умеет общаться с умершими душами, знает, что ожидает любого человека в будущем. После перенесенной клинической смерти ее глаза приобрели такой цвет, пока она находилась в коме. Хантр утверждает, что может путешествовать во времени и вызвать на разговор душу любого человека, даже того, который умер много веков назад.

Последней в этом списке «великих и ужасных» шла та самая женщина в нормальной человеческой одежде, сухонькая, с короткой стрижкой, похожая на бухгалтера, и звали ее Мария.

После подводки и завершающей части Олег Сухарный ушел, а Коля поздравил всех еще раз и напомнил, что послезавтра все встречаются в аэропорту, так как следующие серии «Войны провидцев» будут сниматься в Великобритании.

Англия. XVI век

Скотти продолжал бежать за Айрин следом до тех пор, пока девушка не остановилась.

– Ну, хорошо, – сдалась она, – но ты должен мне обещать, что будешь слушаться меня во всем и… и… я не знаю, что нас ожидает дальше.

– Хорошо, – Скотти утер слезы и прижался к сестре, – я буду тебе помогать!

– Тогда пошли с дороги в лес, – решила Айрин, – я переоденусь в одежду Джона, ты обрежешь мне волосы как можно короче и станешь называть меня Айри, и с этого момента я стану твоим братом.

– Братом? Это зачем? – Малыш искренне удивился, а затем немного поразмыслил и, видимо, понял. – Ты не хочешь, чтобы мама с папой и Вильям тебя нашли и выдали замуж за соседа Джерри?

– Точно! – Айрин улыбнулась и потрепала его по волосам, до чего же смышленый у нее братишка.

Они свернули в лес, прошли вглубь, Айрин оставила Скотти на полянке, а сама спряталась в кусты, перевязала грудь (она у нее была небольшая и так почти незаметная) тряпками, переоделась в одежду Джона и вышла к брату.

Мальчишка бегал по поляне и пытался поймать бабочку.

– О! – только и сумел он вымолвить, разглядывая сестру. – Теперь тебя надо подстричь?

– Как можно короче! – Айрин села на траву, а Скотти взял большие ножницы и принялся за дело.

Через какое-то время все пространство вокруг Айрин было усыпано ее волосами, она не могла посмотреть, как выглядит, надо было найти водоем, но голове стало гораздо легче.

– Все! – Скотти бросил ножницы на траву. – Что будем делать дальше?

– К ночи мы должны добраться до соседнего поместья, – Айрин положила ножницы в сумку, вдруг еще пригодятся, – там надо найти ночлег. Я тебя покормлю репой, может, еще что-то из еды получится разыскать. А потом надо будет искать Кристиана, надеюсь, он уже там.

– А если торговца анисом там еще нет? – Скотти, несмотря на свой возраст, Кристиана запомнил.

– Значит, пойдем дальше до следующего поместья, – тихо ответила Айрин, собираясь в дорогу.

– А если его нет и там? – не унимался малыш.

– Значит, будем искать его ровно столько, сколько надо. – Айрин подошла к брату и присела рядом с ним. – Скотти, запомни, теперь я твой брат и зови меня Айри, хорошо?

– Конечно, – мальчишка кивнул, – я сразу запомнил, что я, дурак, что ли?

Они шли по дороге довольно долго, ровно до тех пор, пока она круто не пошла вверх, и тогда Скотти остановился.

– Устал? – Айрин и сама вымоталась, кроме того, ее мучала жажда, а голодный живот то и дело сводила судорога, но до ближайшего поместья еще идти и идти.

– Пить хочу и есть, – малыш посмотрел на сестру виновато, – я не ною, просто воды бы…

У Айрин была с собой бутыль с элем, но предложить ребенку спиртное у нее духу не хватило.

Она огляделась: пустынная дорога без конца и края простиралась вокруг, справа лес, слева голое поле с редкими порослями травы, ни воды, ни еды.

Айрин уже хотела сказать брату: «я же тебя предупреждала, что будет тяжело», но потом посмотрела на бледное личико Скотти и прикусила язык.

– Давай немного отдохнем, – предложила Айрин, – только надо уйти в лес подальше, не хочу светиться на дороге. Полежишь на траве, а потом пойдем дальше, нам надо до ночи добраться в поместье и найти ночлег.

– Нет, – Скотти сам сделал первый шаг вперед, – тогда пошли, и не надо мне отдыхать.

– Хорошо. – Айрин взяла его за руку, ручка оказалась холодная и повисла у нее в ладони, словно плеть.

«Скотти ужасно устал», – поняла она, все-таки последние пять часов они шли без отдыха.

Теперь каждое движение давалось с трудом, и когда Айрин уже была на грани паники, впереди она сумела разглядеть небольшие хижины, это значит, они все-таки добрались до соседнего поместья.

Уже стало смеркаться, а ночь в этих краях наступала резко, поэтому Айрин ускорила шаг и потащила за собой брата. Еще не хватало, чтобы темнота застала их в дороге. Очень опасно находиться вдалеке от людей ночью, потому что разбойники в этих краях не такая уж и редкость.

И как бы Айрин ни прибавляла шаг, в поместье они зашли уже глубокой ночью.

Большинство хижин, это были строения бедняков, были без окон, а вот там, где виднелся свет лучины или свечи, обитали люди побогаче.

– Я полежу здесь! – Скотти упал прямо на дорогу.

Айрин подняла его на руки, но брат оказался неожиданно тяжелым, и ей пришлось положить его обратно.

Девушка огляделась: ближе всего к ним располагалась хижина без окон, поэтому Айрин решила зайти во двор и попросить у хозяев какую-нибудь работу, чтобы они дали им воды и немного еды.

– Ты полежи здесь пока, – Айрин оттащила брата с дороги в поле, – а я схожу до вон той хижины и сразу же вернусь.

Она зашла во двор и прислушалась, от страха сердце у нее стучало так громко, что девушка не могла понять, что она слышит чьи-то шаги или собственное сердцебиение.

Айрин сделала несколько неуверенных шагов вперед и подошла к хижине вплотную, она даже перестала дышать, чтобы услышать, что происходит внутри.

Было тихо, не блеяли овцы, не мычала корова, поэтому девушка сделала вывод, что в хижине никого нет или эти люди настолько бедные, что у них просто нет домашнего скота.

Айрин так и не решилась постучать в двери, зато она заметила на краю двора небольшой сарай и отправилась прямо к нему. И вот здесь ей улыбнулась удача: это была постройка для птицы, внутри мирно дремали несколько куриц, по крайней мере, парочку птиц Айрин удалось разглядеть под лунным светом.

Девушка быстро пошла к дороге, где оставила брата. Скотт спал прямо посреди поля, положив руку под голову.

Айрин задумалась, нести его в курятник не имело смысла, так как в любой момент хозяева могут выйти из дома и надавать им тумаков за то, что они залезли без спроса.

С другой стороны, если отнести Скотти в лес и соорудить там шалаш из веток и сена, которого полно в курятнике, то можно переночевать и под открытым небом.

Айрин оглянулась, на глаза во дворе ей попалась большая садовая тачка, видимо, жильцы тоже не имели кобылы и перевозили свой скарб при помощи этой тележки.

Девушка еще раз посмотрела на спящего брата, затем на пустую дорогу, вроде бы по ней никто не шел и не ехал, и побежала обратно во двор. Она взяла тачку и осторожно покатила ее к курятнику. Если бы ее сейчас поймали хозяева дома, то запросто могли бы и убить, ведь она действительно взяла чужое.

В курятнике Айрин набрала охапками сено, затем подошла к спящей курице и ловким движением руки свернула ей шею.

Конечно, это очень плохо – воровать, но у нее просто не было выхода, там в пыли спит ее младший брат, а это значит, она должна ему дать кров и горячий ужин.

Ведро с водой и небольшой котел Айрин тоже взяла во дворе, а затем все украденное добро повезла прямо к месту, где лежал Скотти.

– Просыпайся, нам надо идти, – Айрин осторожно толкнула мальчика в плечо, но малыш крепко спал.

Тогда ей пришлось поднять его и положить на тачку, прямо на сено.

Айрин быстро пошла в лес, она то и дело оглядывалась, опасаясь, что хозяева дома услышали ее возню и сейчас выйдут во двор.

Хорошо, что ночь была безоблачная и лунный свет неплохо освещал тропинки между деревьями, девушка довольно быстро прошла вглубь пролеска, а за ним вышла на небольшую полянку, посредине которой лежало поваленное дерево. Это было то что надо!

Айрин осторожно спустила Скотти на землю, затем вывалила из тачки все содержимое и прислонила тележку к поваленному стволу, таким образом получилось что-то вроде шалаша.

Внутри этой конструкции и снаружи Айрин щедро набросала сена, а затем перенесла Скотти внутрь, малыш продолжал так же крепко спать.

Девушка собрала немного хвороста, который смогла найти под лунным светом, и зажгла костер. Камень и огниво она взяла с собой из родительского дома, прекрасно понимая, что без огня ей будет не выжить. Затем Айрин достала из своей сумки бутыль с элем и сделала несколько больших глотков. Напиток ей не понравился, на ее вкус он был слишком кислым, но жажду утолил хорошо, кроме того, в голове у нее зашумело.

Она достала огромные ножницы, которыми Скотти обрезал ей волосы, и выпотрошила курицу, затем промыла ее в воде и поставила вариться в котле на огне. Из бутыли она вылила остатки эля и наполнила ее чистой питьевой водой. Когда Скотти проснется, он захочет пить, и она ему даст воду.

Айрин раскидала остатки сена себе под лежанку и упала на нее прямо напротив костра, то и дело подбрасывая хворост в огонь, птица должна хорошо свариться.

От запаха, который шел из котла, у нее сводило живот, уж очень хороший аромат давал куриный бульон, и именно от него проснулся и голодный Скотти.

– Айрин? – позвал ее мальчуган, и она принесла ему бутылку с водой.

Малыш залпом осушил едва ли не половину.

– Чем у нас так вкусно пахнет? – спросил он, протирая ручками заспанные глаза.

– Я варю курицу, – ответила Айрин, после тяжелой дороги и выпитого эля ее клонило в сон, – надо подождать еще немного, и можно будет ее есть.

– Курицу? – удивился брат, в их семье курятина была неоправданной роскошью, и тогда Айрин тоже удивилась, что не сообразила этого раньше: если семья, у которой она украла птицу, была настолько бедна, что в их хижине нет окна, то откуда тогда сарай, полный птиц?

Девушка понимала, что сейчас на усталую голову не найдет ответ на этот вопрос, и решила подумать об этом завтра. Почему-то ей казалось, что это очень важно узнать.

Минут через двадцать Айрин при помощи палочек осторожно вытащила курицу из кипящего бульона и положила ее прямо на сумку, больше у нее ничего с собой не было.

Подождав, пока птица немного остынет, они со Скотти принялись ее жадно есть и уже за пять минут прикончили полностью. Айрин отпила немного горячего бульона из котла, а Скотти допил всю воду из бутылки, затем они потушили костер и забрались в свой шалаш. Уснула Айрин мгновенно, едва ее голова коснулась охапки сена.

Проснулась она оттого, что ее кто-то тряс за плечо.

Айрин открыла глаза и в ужасе вскочила на ноги. Возле нее стоял сухонький мужчина в одежде крестьянина, а в руках у него был ржавый топор.

– А ну вставай, парень! – Мужик схватил Айрин за шкирку и вытащил ее из шалаша. – Это ты нашу курицу украл? Сейчас я тебя прибью, мерзавец ты этакий!

И мужик принялся щедро отвешивать Айрин тумаки. От шума и возни проснулся Скотти, он увидел, что сестру колотит какой-то фермер, и истошно завизжал.

– Отпусти ее! – Скотти повис на руке у мужика, не давая ему еще раз замахнуться на Айрин.

Сама же она, пользуясь моментом, выскользнула из цепкой хватки, схватила орущего Скотти за руку и, тяжело дыша, крикнула мужику:

– Прекрати! Я только хотела… хотел, – она вовремя исправилась, – я только хотел накормить младшего брата, он был голоден. Я готов отработать у тебя на ферме за эту курицу, но, прошу, прекрати махать топором!

Мужик бросил топор на траву и посмотрел на Айрин с усмешкой:

– У меня есть небольшая харчевня, ты готов мыть там полы, таскать воду и готовить моим гостям неделю? Я думаю, этого времени будет достаточно, чтобы ты, паршивец, и твой малолетний ублюдок отработали мою курицу.

– Да, я согласен, – кивнула Айрин.

Она подумала, что если неделю им будет где спать и что есть, это не самый плохой вариант на сегодня, потому что она вообще не представляла себе, что делать дальше.

– Тогда собирайтесь и пошли! – Мужик потряс кулаком в воздухе. – И не вздумайте сбежать, я в этом поместье всех знаю, если удерете, найду и вот тогда прибью. Можете не сомневаться.

Айрин в ответ кивнула головой и принялась собирать вещи, которые они раскидали вчера вечером. Скотти, хлюпая носом, стоял рядом. Она посмотрела на брата и в очередной раз упрекнула себя в том, что у нее не хватило сил отказать ему тогда на дороге и не тащить с собой в это опасное путешествие.

Совершенно понятно, что Скотти – это просто обуза, которую еще и кормить надо, и ухаживать за ним. Айрин была зла на себя из-за своей доброты и мягкотелости, она в очередной раз совершила большую глупость, взяла с собой маленького брата.

– Пойдемте! – Мужик терпеливо выдержал, пока Айрин и Скотти соберут весь свой нехитрый скарб, а затем первым двинулся в сторону своей фермы, где накануне в сарае жили курицы.

– Здесь у меня курятник, ну, я думаю, вам про это рассказывать не надо, – усмехнулся мужик, – а вот в этом доме у меня живут такие же, как вы, работники харчевни. Там сейчас две пожилые женщины-поварихи и один мужчина, который очищает у меня выгребные ямы. Но женщины сегодня уезжают домой, поэтому вы займете их время на неделю.

– А где харчевня? – Айрин огляделась.

Да, вот именно сейчас до нее дошло, почему курятник был во дворе такой бедной хижины. Ответ оказался проще простого: в этой лачуге без окон жили его работники.

– А вон! – мужик махнул рукой чуть поодаль.

Там в рассветных лучах наступающего дня Айрин увидела довольно большой дом с окнами. Он смотрелся очень мрачно, даже пугающе на фоне кроваво-красного восходящего солнца. Рядом с харчевней были столы, прямо на улице, но под навесом, видимо, на лето мужик вытаскивал их на свежий воздух.

– Я продаю эль, сам его варю, меня зовут Майрон, а тебя как?

– Айри. – Айрин вздрогнула, когда Майрон сказал о том, что варит эль. – А его Скотти.

– Ну, хорошо, – за разговорами они подошли к харчевне, – ты, парень, – Майрон ткнул Айрин пальцем в лоб, – пойдешь сейчас в харчевню и отмоешь полы, там рвало вчера посетителей. Видимо, перепили моего эля. А ты, – мужик схватил Скотти за локоть, – отправляешься прямо сейчас чистить котлы, вон они на улице, в углу. И так всю неделю, и будьте мне благодарны, что я не прибил вас топором, а лишь заставил отрабатывать мою курицу.

Айрин улыбнулась перепуганному Скотти:

– Все хорошо, малыш, все нормально, – и пошла в строение.

Изнутри харчевня выглядела ничуть не лучше, чем снаружи, все так же темно и мрачно. Три окна давали неяркий, но все-таки свет, и Айрин увидела, что пол здесь выстелен из обтесанного дерева, что говорило о том, что владелец данного заведения небедный человек. Внутри харчевни стояли также пять тяжелых сосновых столов и стулья вокруг каждого из них. Под потолком сушились травы, и Айрин сразу же поняла, что эти растения напрямую связаны с изготовлением эля, у себя дома она собирала подобные.

И тогда к ней в голову пришла мысль, что можно рассказать Майрону состав янтарного эля, который производил ее отец, потому что он делал самый лучший напиток, но потом Айрин решила, что одну неделю она может протянуть и просто чернорабочей, вместо того, чтобы выдавать фамильные секреты.

Айрин огляделась: слева от зала она увидела дверь, за ней была довольно большая кухня на три котла, груда грязных ложек и черпаков, и ножи, перепачканные в чем-то отвратительно липком.

Положив сумку на стул, Айрин автоматически поправила рукой волосы и только сейчас вспомнила, что накануне их остригла.

Ведро нашлось во дворе, там же тряпки, которыми она отмывала харчевню битые три часа.

Скотти за это время успел отдраить две кастрюли, и теперь они сияли, словно солнышко.

– Как тебя зовут? – Айрин услышала девичий голос и вздрогнула – рядом с ней стояла девушка лет семнадцати.

– Айри. – Айрин попыталась говорить низко, чтобы ее голос походил на мужской.

– А я дочь Майрона, у меня завтра здесь будет свадьба, выдают за старого козла, но выбора нет.

Девушка присела перед Айрин на корточки.

– А ты хорошенький, – она провела рукой по волосам Айрин, – тебе лет шестнадцать, верно? Как ты оказался в доме у моего папаши?

– Мы сироты, с братом шли в соседнее поместье, брат захотел есть, ну, я и украл курицу твоего отца. За это он нас утром чуть не прибил, а потом передумал и сказал, чтобы я у него отработала… вернее, отработал неделю. После чего могу быть свободен.

– Ну, ясно, – девушка выпрямилась, – на эту неделю у нас соберется много гостей на мою свадьбу, поэтому он и оставил тебя живым, помощь ему нужна в харчевне. А иначе бы прибил топором, и все, папаша у меня лютый зверь.

– Да у меня такой же… был, – вовремя поправилась Айрин, – а кто твой жених? – Ее очень волновала эта тема, потому что, получается, она встретила подругу по несчастью.

Дочь Майрона была невысокого роста, с рыжими задорными кудряшками, полненькая, с большой грудью и попой, такие невесты всегда были в цене.

– Я выхожу замуж за его приятеля, сорокалетний старик, который помогает отцу продавать эль, потому что, если честно, вкус у этого напитка напоминает отраву.

– Но если ты не хочешь замуж, то почему не сбежишь? – Айрин выжимала тряпку. – Неужели ты готова прожить всю жизнь вот так?

– А куда мне бежать? – Толстушка грустно улыбнулась. – Это вам, парням, хорошо, вы можете распоряжаться своей судьбой. Ну а у девушек такой возможности нет, вот, выйду замуж, рожу детей и буду их растить. Разве не в этом смысл женской жизни? Да и потом, ну куда мне бежать? Отец с братьями меня поймают и убьют, вот в этом я ни секунды не сомневаюсь.

Айрин промолчала, но холодок ужаса пополз по ее спине.

– Мне пора, Айри, – толстушка похлопала Айрин по плечу, – я рада, что ты у нас будешь эту неделю, мне хотя бы не будет так тошно.

И девушка ушла, а Айрин принялась еще ожесточеннее драить деревянный пол, который, похоже, последний раз мыли пару лет назад.

К обеду она прибрала все в харчевне, Майрон зашел ее проведать и остался доволен увиденным.

– Ты хорошо работаешь, парень, – мужик снизошел до улыбки, – думаю, тебе и твоему сопляку можно дать обед. – Айри, свари себе и брату немного репы, а затем надо приготовить закуски к элю. Сегодня харчевня работать не будет, а завтра свадьба у моей дочери. Сейчас сюда еще придут две женщины из хижины, надо будет состряпать праздничный обед для гостей, думаю, к нам приедут люди из соседних поместий, поэтому надо постараться.

Айрин кивнула – да, поняла, а сама в ужасе подумала, не собирается ли ее отец посетить это мероприятие?

С другой стороны, ему сейчас вроде как не до поездок по соседям, его ферма по изготовлению эля сгорела, а сейчас они с Вильямом и Яном должны были перейти на службу в церковь.

Этими мыслями Айрин немного успокоила себя и пошла во двор звать Скотти.

Малыш был весь перемазан углем, при помощи его он оттирал кастрюли и котлы.

– Скотти! – позвала его Айрин. – Я поставила на огонь репу, скоро можно будет пообедать.

Мальчишка бросил свою работу и подбежал к ней.

– Мне не нравится здесь, Ари… Айри. Мне кажется, этот мужик плохой человек. Пока ты была в харчевне, я слышал, как он разговаривал с другим мужиком, и наш мужик сказал, что хочет оставить тебя здесь работать навсегда. А для этого он готов надеть на тебя кандалы.

Айрин вздрогнула – неужели это правда? Может быть, малыш просто не выспался, напуган и понял что-то не так?

В любом случае она поняла, что Майрон не так прост, как ей показался, и с ним надо держать ухо востро.

Пока Айрин и Скотти обедали вареной репой, в харчевню пришли две женщины, видимо, те самые, о которых Майрон упомянул в беседе.

Они молча, даже не здороваясь, сразу же принялись за работу: одна пошла в курятник забивать кур, а вторая наполнила все котлы чистой водой и принялась чистить лук.

Айрин почувствовала себя не в своей тарелке, женщины тихо переговаривались между собой и недобро на нее смотрели.

Айрин достала из подпола овощи и привычными движениями принялась их чистить, а в голове все звучал голос Скотти: «Майрон хочет, чтобы ты осталась у него навсегда».

Но как он это сделает? Не закует же ее в кандалы на самом деле? Ну и зачем Майрону парнишка на кухне, если у него есть две работницы, которые могут обед приготовить и полы помыть?

Опять что-то не вязалось, но Айрин решила пока на эту тему не думать и не переживать, сегодня они со Скотти переночуют в харчевне, а завтра под шумок сбегут, во время свадьбы их никто не хватится.

Айрин чувствовала, что от Майрона исходит угроза, и не хотела подвергать себя опасности, поэтому первоначальный план остаться здесь на неделю она изменила.

Как только стало смеркаться, женщины закончили свою стряпню и ушли в лачугу, а Айрин позвала Скотти с улицы и решила переночевать прямо в харчевне.

Здесь ей казалось гораздо безопасней, чем в хижине без окон среди враждебно настроенных работниц.

– Как день, Скотти, – Айрин приготовила для малыша лежанку, – сильно устал?

– Нет, нормально. – Мальчуган выглядел подавленным.

– Тогда что с тобой? Ты голоден? У меня есть похлебка, которую я приготовила нам на вечер, хочешь?

– Нет, – Скотти прилег отдохнуть, – мне здесь не нравится, Айрин, мне здесь очень не нравится. Давай уйдем отсюда?

– Мне тоже здесь не нравится, – Айрин кивнула в знак согласия, – и завтра во время свадьбы мы с тобой сбежим.

Великобритания. Наши дни

В аэропорту Лидс съемочную группу проекта «Война провидцев» встречал микроавтобус. После прохождения таможни и получения багажа все члены реалити-шоу довольно быстро погрузились в предоставленный трансфер и помчались в пригород Шеффилда, в поместье, название которого Ольга так и не смогла запомнить.

Шеффилд оказался довольно милым городком, не большим мегаполисом, а довольно уютным сити с постройками XV–XVI веков, которые органично сочетаются с современными строениями. Огромное колесо обозрения, несколько небоскребов, и все это рядом со средневековыми замками и густыми лесами, которых в этом районе оказалось немало.

Ольга с удовольствием смотрела в окошко микроавтобуса, она впервые была за границей и сразу же попала в Великобританию, это, конечно же, удача.

За ними следом мчался вип-автомобиль, в котором, кроме Олега Сухарного, бессменного ведущего проекта, еще находился режиссер и самое главное – спонсор передачи, угрюмый, мрачный тип непонятного возраста. Ольга его не знала, по телевизору его физиономия тоже не мелькала, а имя-отчество (Олег Михайлович) все участники шоу произносили с трепетом и вполголоса.

В микроавтобусе смиренно спал всю дорогу Коля, тот самый пухлый менеджер проекта, который усиленно косил под мачо. Ну и провидцы, которые прошли в следующий тур. Ольга постаралась запомнить их имена, надо же было хоть как-то общаться.

Варвара, потомственная ведунья, полная женщина с маленькими злыми глазками, всю дорогу перебирала на коленях мешочек с какой-то фигней, что-то вроде куриных лапок.

Ольга в ужасе передернула плечами и перевела взгляд на Наталишечку, женщину с серенькими слипшимися волосиками, которая просто спала, откинувшись в кресле.

Святой игумен отец Никифор, которого Ольга невзлюбила с первого взгляда, поправил серый саван, в котором он и летел в самолете, и мрачно уставился в окошко. Он выглядел так, словно смотрел картинки из преисподней, а не красивейший ландшафт загородного поместья Великобритании.

«Мальчик с драконом», парнишка, у которого во время съемок на плече сидела летучая мышь, откровенно скучал. Ему запретили провозить эту тварь в самолете, поэтому сейчас он был без мыши, а по приезде пухлый Коля обещал ему достать новый реквизит для съемок.

Краснолицый депутат Алексей громко храпел, его огромный живот, кажется, жил отдельной от хозяина жизнью и поднимался, и опускался в такт его громкого завывания.

– Как вам Шеффилд? – к Ольге обратилась Мария, та самая женщина, больше похожая на бухгалтера или школьную учительницу, чем на провидца. – Нравится? Вы раньше бывали за границей?

В ответ Ольга улыбнулась, эта женщина с короткой стрижкой, в джинсах и свитере смотрелась как самая нормальная среди них всех.

Сама Ольга тоже была в джинсах и водолазке, но ее лысая голова и желтые глаза мало способствовали нормальности восприятия ее образа.

– Мне нравится, – Воротынцева не лукавила, ее действительно поразила местная природа, – хотя мне не с чем сравнивать.

Мария хотела в ответ ей что-то сказать, но в этот момент микроавтобус остановился.

– Все, выходим, приехали! – засуетился пухлый Коля.

Провидцы, зевая и потягиваясь, потихоньку стали выбираться из салона.

– Мы с вами будем жить вот в этом отеле, – Коля показал пухлой ручкой на двухэтажное строение, увитое плющом. – Первый этаж – это бар, историческая ценность, а на втором этаже, он уже надстроен несколько лет назад, теперь находится гостиница на десять номеров. Здесь мы и будем жить ровно три дня и все три дня будем работать, поэтому предлагаю поторопиться.

Ольга внимательно посмотрела на гостиницу. Первый этаж был выложен из камня и глины, деревянных подпорок. Второй, видимо, из более легких стройматериалов, потому что его фасад был просто выкрашен «под камень». Здание смотрелось довольно привлекательно, словно только что сошедшее с туристических открыток, но у Ольги оно вызвало какую-то смутную тревогу.

Уже в холле гостиницы оказалось, что все провидцы будут жить в номере по два человека, и Ольга, до последнего надеявшаяся на спасительное одиночество, была размещена в одном номере с Наталишечкой.

– Привет, давай знакомиться! – Ольга первая протянула ей руку, но в ответ «великая провидица, которая видит прошлое и будущее по волосам людей» лишь презрительно ей фыркнула:

– Виделись в автобусе.

Ольга едва сдержалась, чтобы не нагрубить ей в ответ, а потом решила, что овчинка выделки не стоит, и просто пошла в номер первой.

Номер оказался небольшим, две кровати, между ними кресло, у каждой кровати своя тумбочка и настольная лампа. Небольшой шкаф для одежды, полка для обуви, средства для чистки туфель и прочая мелкобытовая ерунда.

Ольга выбрала кровать ближе к окну, чтобы, отвернувшись, можно было видеть луну или солнце, в зависимости от времени суток.

Воротынцева распаковала сумку, повесила одежду в шкаф, когда в номер зашла Наталишечка и презрительно поджала губы:

– И я должна здесь жить? Я? Они с ума там, что ли, посходили! – и бросив чемодан на пол, громко хлопнула дверью и выбежала в коридор.

– Коля! Николай! – услышала Ольга недовольный рев Наталишечки. – Я в этом хлеву жить не буду!

Воротынцева лишь ухмыльнулась, а про себя подумала: «Будешь, еще как будешь здесь жить, куда ты денешься?»

Ольга посмотрела на часы, до съемок, которые были назначены уже сегодня на восемь часов вечера, еще оставалось пара часов, и их можно было провести с пользой.

Например, погулять во дворе, подышать свежим воздухом, посмотреть поместье XVI века, куда их привезли, да и вообще собраться с духом.

Ольга почему-то странно себя чувствовала: как только она переступила порог этой гостиницы, на нее словно навалилась вся вселенская тяжесть.

«Долгий перелет и стресс», – успокоила себя Ольга, взяла куртку, солнцезащитные очки и вышла из номера.

Второй этаж в гостинице был оформлен в средневековом стиле, если такой, конечно, был, Ольга в этом не разбиралась. Но нарочито грубые стены, деревянные балки, чугунные решетки и обилие свеч наталкивали на мысль, что здесь пытались воссоздать времена XVI века.

Воротынцева медленно прошла по второму этажу и спустилась на первый, а вот там уже действительно все было по-настоящему. Стены были, а не казались старыми, и даже три (всего три!) окна в баре, который здесь располагался, смотрелись так, словно ничего за пятьсот лет не изменилось.

В помещении был сумрак, горели сотни свечей (электрических), огромные деревянные столы и стулья, в углу возле барной стойки – большой котел и черпак. Атмосфера была передана настолько точно, что у Ольги перехватило дыхание. Круто!

В баре было довольно многолюдно, несмотря на то, что до вечера еще далеко. Ольга решила взять себе кофе и выйти на улицу покурить, после перелета ей явно нездоровилось.

Пока бармен готовил ей ванильный капучино, Ольга внимательно разглядывала внутренний интерьер бара, на одной из стен она увидела гравюру, явно претендующую на старину: молодая полноватая девушка с кудряшками весело смеялась, запрокинув голову назад.

– Кто это? – спросила Воротынцева у бармена, кивнув на гравюру.

Ольга неплохо говорила на английском, и это спасало ее от языкового барьера.

– Это? – мужчина поднял на нее удивленные глаза.

Ольга была уверена, что это он так на нее отреагировал. Все-таки не каждый день к нему в бар приходят лысые и желтоглазые девушки, хотя в полумраке цвета глаз может быть и не видно.

– Вот на этой гравюре, кто это? – Чем дольше Воротынцева смотрела на девушку с кудряшками на фото, тем больше не по себе ей становилось. Словно она знала ее, нет, где-то видела, нет, читала… Ольга не могла понять свои мысли, и это ее страшно напрягало.

– Это? – переспросил парень. – Говорят, это дочь хозяина этого поместья, который жил здесь в шестнадцатом веке.

– Ясно, – ответила Ольга, хотя ей совершенно ничего не было ясно, какая-то глупая история с непонятным дежавю.

Воротынцева взяла кофе и вышла из бара покурить. На улице она столкнулась нос к носу со святым игуменом отцом Никифором, мужчина бродил взад-вперед и читал себе под нос какие-то не то молитвы, не то заклятия. Наверняка репетировал перед предстоящей съемкой.

Ольга с ужасом взглянула на полоумного, по ее мнению, мужика и быстро пошла прочь. О том, чтобы спокойно отдохнуть перед съемками в компании этого человека, не могло быть и речи.

Вокруг гостиницы располагался довольно большой и уютный парк, особенно Ольге нравились большие зеленые кроны деревьев, которые скрывали в тени тропинку, по которой она спустилась к пруду.

Пруд сам по себе тоже был необыкновенным, небольшим, но очень красивым, вода в нем была очень чистая, словно в горном озере, и Ольга, которая решила прогуляться вдоль водоема, видела камни на его дне.

Воротынцева докурила, огляделась по сторонам и не придумала ничего лучшего, чем спрятать окурок у себя в кармане джинсов, настолько вокруг все было чисто. Кофе она тоже допила, а бумажный стаканчик положила в сумку.

– Главное – потом не забыть и все это выбросить в гостинице в урну. – Ольга подошла к воде и присела на корточки.

Как все девушки в мире, она, конечно же, дотронулась до воды рукой и улыбнулась, вот здесь было тихо и так красиво, что тревога, мучившая ее с самого приезда, наконец-то исчезла.

Воротынцева медленно шла вдоль берега, любуясь красотой местной природы, пока не заметила что-то блестящее в воде у самого берега.

Ольга подошла поближе и увидела серебряное кольцо, от которого и отражался яркий солнечный луч. Она вытащила его из воды и рассмотрела: красивое кольцо, похоже на серебряное, но без пробы, довольно большой камень, чем-то похожий на янтарь, или это другая затвердевшая смола.

Ольга не могла понять, но смотрелось кольцо шикарно, очень стильно. Она пригляделась и даже свистнула от удивления: в центре смолы оказался застывший жук.

Девушка огляделась, не видел ли кто, как она достала из воды кольцо, и, убедившись, что нет, никто ее не заметил, надела колечко на палец. Находка пришлась впору, о том, чтобы вернуть кольцо владелице (Воротынцева ни минуты не сомневалась, что его потеряла какая-то респектабельная дама, которая здесь отдыхает или отдыхала), не могло быть и речи.

Невдалеке Ольга рассмотрела крохотный причал и две лодки, одна голубого цвета, а вторая синяя, в лодках лежали весла.

Воротынцева выпрямилась и пошла вдоль пруда, с удовольствием вдыхая полной грудью чистый воздух.

Возле лодок она остановилась, а затем ей в голову пришла шальная мысль: а что, если немного прокатиться по водоему? Ну, она сама, конечно, грести умела не очень, но видела, как это делают, в детстве они часто с мальчишками катались на речке за городом.

Ольга осторожно шагнула в лодку голубого цвета и взяла весла. Одним веслом она оттолкнулась от берега и, медленно покачиваясь, поплыла по пруду.

Воротынцева села внутрь и слегка направила лодку ближе к берегу, ей не хотелось заплывать далеко, хотя она и отлично умела плавать.

Ольга медленно покачивалась на воде, ветерок был едва слышный, поэтому Воротынцева положила весла, а сама легла на дно лодки. Она вглядывалась в пронзительно синее небо, по которому неспешно плыли облака, и лениво думала о том, насколько жизнь может быть непредсказуемой. Еще пару недель тому назад она жила в своем доме на окраине города и вместе с бабкой Зинаидой придумывала, как бы завлечь побольше женщин на гадания и приворот, а вот сейчас в самом сердце Великобритании, в лодке на середине пруда, которому, как говорят, более полувека.

Внезапно лодку сильно качнуло на фоне совершенно спокойного неба и без отсутствия ветра, Ольга сначала решила, что налетела на корягу. Затем лодку подбросило еще раз, да так сильно, что Воротынцева напугалась по-настоящему, сердце у нее билось где-то в районе горла, когда она вскочила на ноги. Но, видимо, поднялась так резко, что лодка накренилась на бок, зачерпнула бортом воду. Ольга громко вскрикнула, но было уже поздно, еще мгновение, и она оказалась в воде.

Воротынцева отлично умела плавать, но паника ее словно поглотила, она судорожно молотила руками по воде и вытягивала шею, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь на берегу, и позвать на помощь.

В очередной раз скрывшись под водой, Ольга постаралась взять себя в руки и чудовищным усилием воли, пытаясь справиться с паникой, она вынырнула и увидела на причале отца Никифора, того самого провидца, от которого она и сбежала к пруду.

– Помогите! – крикнула Ольга, стараясь успокоить дыхание. – Помогите! Тону!

Мужчина услышал ее голос и повернулся на крик, мгновение он смотрел на нее удивленно, как бы пытаясь понять, что происходит, а затем со всех ног бросился по тропинке наверх. Видимо, за помощью!

Ольга к этому времени немного успокоилась, легла на спину, чтобы спокойно восстановить дыхание. И снова увидела безмятежное синее небо и пушистые облака, не спеша плывущие по нему.

«Но почему я упала?» – Ольга внезапно поняла, что не видела рядом никакой коряги, и тогда на что налетела лодка, непонятно.

Воротынцева перевернулась и, осторожно загребая руками, поплыла к берегу, паника отступила, теперь она и сама могла добраться до причала.

Ольга крутила головой, гладь прудика казалась совершенно кристально чистой, ни коряг, ни камней, торчащих из-под воды, только два весла плыли в разные стороны от нее.

Отец Никифор действительно привел с собой подмогу, к причалу подбежали еще двое мужчин, в одном из которых Ольга узнала охранника из гостиницы.

– Держись! – закричал он, запрыгивая в лодку и помогая напарнику поместиться в ней. – Сейчас мы тебя вытащим!

– Хорошо! – крикнула в ответ Ольга, уже совершенно спокойно продолжая двигаться к ним навстречу.

Она плыла легко и довольно быстро, пока не почувствовала, что ее левая нога в чем-то запуталась. Ольга удивленно остановилась, неужели она умудрилась попасть в заросли водорослей, но вода была настолько чистая, что никаких подводных зеленых оазисов она просто не видела.

Воротынцева еще раз посмотрела вниз и оцепенела от ужаса: из воды на нее смотрело распухшее лиловое лицо утопленницы, одной рукой чудовище поправило рыжие кудряшки на полусгнившем черепе, а другой крепко держало Ольгу за ногу.

– Господи! – только и успела пискнуть Ольга и от ужаса перестала дышать, а когда утопленница потянула ее за ногу, Воротынцева камнем пошла на дно.

Ольга находилась в таком диком ужасе, о существовании которого она раньше даже и не подозревала, она судорожно открывала и закрывала рот, глотала воду и…

Англия. XVI век

Харчевня Майрона

В день свадьбы Айрин проснулась на рассвете, у нее было очень много дел, надо было расставить посуду на столы внутри харчевни и снаружи. Вскипятить воду и заварить травяной чай, поставить на огонь кашу из чечевицы и проверить, все ли в порядке с теми блюдами, которые работницы готовили накануне.

– Привет! – Айрин вздрогнула и обернулась: на пороге харчевни стояла дочь Майрона, толстушка с кудряшками. Но выглядела она очень плохо, от былого румянца не осталось и следа, рыжие локоны словно потускнели и утратили упругость, губы потрескались, а под глазами залегли черные круги.

– Ты знаешь, Айри, – толстушка подошла к Айрин и посмотрела ей прямо в глаза, – у меня сегодня свадьба, но я так этого не хочу. Что мне делать, скажи.

Айрин вздрогнула и замялась. Что ей посоветовать? Бежать?

«Быть может, позвать ее с собой? – Даже такая мысль мелькнула в голове у Айрин, но потом она одернула себя. – Куда бежать? Все вместе найдем Кристиана и что ему скажем?»

Да, мысль позвать толстушку с собой была очень глупая, и Айрин промолчала.

– Что молчишь? – Толстушка отошла от Айрин и тяжело опустилась на стул. – Не знаешь. Вот и я не знаю.

В харчевне повисла тяжелая тишина, Айрин хотела ее как-то утешить, но не могла найти слов, по сути, сейчас эта толстушка олицетворяла ее саму.

– Ну ладно, – рыжеволосая дочь Майрона встала, – я пойду, мне надо подготовиться к свадьбе, уже скоро начнут собираться гости, а потом и мой жених приедет.

– Хорошо, – тихо ответила Айрин, она чувствовала себя предательницей, хотя и не понимала почему.

Невеста ушла, а Айрин пошла будить Скотти, малыш почему-то слишком долго спал.

– Вставай! – Она потрясла его за плечо и увидела, что лицо братика все в красной сыпи. – О господи! – воскликнула она. – Что с тобой?

Она подхватила мальчишку на руки и поняла, что у него сильный жар. Скотти был словно печка. Малыш обмяк в ее руках, приоткрыл глаза и снова их закрыл.

Айрин охватила паника, она уложила братика обратно и стала метаться по харчевне.

Что делать? О том, чтобы сбежать с больным ребенком во время свадьбы, теперь не могло быть и речи.

Остаться еще на неделю? Но если Скотти был все-таки прав и Майрон хочет ее задержать, то что делать тогда?

Айрин села рядом со Скотти и закрыла лицо руками.

«Не надо было его брать с собой! Не надо!» – в который раз уже подумала девушка, да было поздно.

– Почему ты не на кухне? – в подсобку заглянул Майрон и, увидев заплаканную Айрин, сразу перевел взгляд на Скотти. – Парень, твой брат болен? Что с ним?

– Я не знаю, – Айрин пожала плечами, – утром я пошел его будить, а он…

Майрон подошел к Скотти и склонился над ним, осторожно дотронулся до лба:

– У него жар и сыпь, и мне это совсем не нравится! Еще не хватало, чтобы вы заразили мне всех гостей.

Айрин молчала, а что она могла сказать в ответ, Майрон был прав.

– Я отнесу его в подвал, пусть там пока лежит, а ты, как поможешь с гостями, тоже к нему вернешься. Понял меня?

– Его нельзя в подвал! – закричала Айрин. – Там сыро, душно, он там умрет.

– Тогда можешь забирать его прямо сейчас и валить на все четыре стороны! – Майрон тяжело дышал, он стоял напротив Айрин, руки в бока. – Или оставайтесь здесь, я позову лекаря в подвал, он даст ему травы, а ты пока будешь на меня работать.

Айрин оказалась в ловушке, теперь она поверила Скотти, который предупреждал ее о том, что Майрон хочет ее здесь оставить надолго. Поведение мужика сейчас лишь подтвердило слова брата. Но и уйти вот так сейчас Айрин не могла. Скотти уже довольно тяжелый, нести его на руках, даже домой, на свою верную погибель, она не сможет, просто не донесет.

– Я согласен, – кивнула Айри, она оказалась в западне.

– Ты умный парень, Айри, – Майрон подошел и погладил Айрин по плечу, – я думаю, мы с тобой сможем договориться.

Айрин удивленно посмотрела на Майрона: «Договориться? Но о чем?»

– Перенеси его пока в подвал, а я схожу за лекарем! – распорядился Майрон, выходя из харчевни.

Айрин перетащила Скотти в подвал, как смогла соорудила ему там удобную лежанку, принесла воды и немного еды, а затем вернулась в зал и принялась за уборку.

Майрон действительно привел к Скотти лекаря, беззубую старуху, которая лишь посмотрела на Скотти, так тотчас и сказала:

– Он не жилец! Скарлатина у него, очень заразная, и никакие травы ему уже не помогут.

Айрин в ужасе закрыла лицо руками, а Майрон стоял напротив и переводил тяжелый взгляд с нее на Скотти.

– Насколько заразно? – уточнил он.

– Думаю, ты уже тоже болен, – прошамкала бабка беззубым ртом. – Мальчишку выгнать, а все, к чему он прикасался, сжечь.

Майрон утвердительно кивнул:

– Эй, парень, не вышло, как мы хотели! Забирай брата и вали отсюда, да побыстрее, сейчас гости приедут! А мне еще все это барахло во дворе сжечь надо.

Айрин стояла совершенно растерянная, бледная, руки у нее дрожали.

– Чего стоишь? – заорал на нее Майрон. – Иди отсюда, пока я сам вас под зад не выкинул!

Айрин сначала бросилась в угол, в котором ночевала, и покидала в сумку свои пожитки. Затем подошла к Скотти, который бредил от высокой температуры, взвалила его на плечо и вышла из харчевни.

Во дворе она столкнулась с толстушкой, которой женщины уже красиво уложили волосы и вплели в них белые цветы.

– Что случилось? – Дочь Майрона смотрела на них с ужасом.

– Не подходи, – Айрин отшатнулась от девушки, – бабка-целительница говорит, что мой брат смертельно болен и очень заразен. Она говорит, что у него скарлатина, но я не знаю, что это такое. А твой отец велел нам убираться.

– Но… – толстушка опешила, – куда же вы пойдете? Да и не донесешь ты его, Айри, он тяжелый уже…

Айрин молча глотала слезы, она действительно не знала, что ей делать дальше.

– У нас есть телега, – толстушка взяла Айрин за руку и потащила за харчевню, – и старая кобыла. Я сейчас ее запрягу и проеду до пруда, чтобы никто ничего не заподозрил. А ты иди прямо к пруду, это надо вниз, туда, – девушка указала рукой направление, – и ждите там меня.

Айрин кивнула и, еле-еле передвигая ноги, пошла вниз, к пруду.

Скотти был невероятно тяжелым, худенькая Айрин едва держалась, останавливаясь каждые пять метров и переводя дыхание.

Она все-таки дошла до пруда, когда услышала позади себя стук копыт, это дочь Майрона догоняла их на телеге, запряженной кобылой.

– Здесь немного еды и вода. – Толстушка помогла переложить Скотти на стог сено в телеге.

– Спасибо! – Айрин не знала, как и благодарить толстушку.

– Айри, – девушка замялась, – можно я попрошу тебя об одном одолжении?

– Конечно, – ответила Айрин, – для тебя я сделаю все что угодно.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – толстушка вспыхнула, – у меня через несколько часов свадьба, а я не хочу выходить замуж, даже не почувствовав, что такое поцелуй парня, который тебе нравится.

Айрин замерла, она, ожидавшая какой угодно просьбы, только не подобной, растерялась.

– Ну, я даже не знаю… – Но, увидев, как ее ответу расстроилась толстушка, быстро исправилась: – Хорошо!

Айрин подошла к дочери Майрона и поцеловала ее в губы, это был и ее первый поцелуй тоже, разве могла она себе такое представить, что ее первый поцелуй будет с девушкой.

– Спасибо, – толстушка просияла, – вот теперь мне ничего не страшно! Удачи вам, а мне надо идти, иначе меня хватятся.

Дочь Майрона быстро пошла прочь, а Айрин залезла в телегу и погнала кобылу вперед. Надо было как можно дальше отъехать от харчевни Майрона, но куда ей отправляться дальше, она не знала.

Через полчаса Айрин оказалась на той самой дороге, где они со Скотти решали, где им остановиться на ночлег.

Теперь Скотти лежал на сене без сознания, а Айрин не могла принять решение, что ей делать дальше.

Великобритания. Наши дни

Ольга очнулась от того, что чьи-то губы противно касались ее рта, она автоматически оттолкнула мужчину, который над ней склонился, и закашлялась, из нее выходила вода.

– Очнулась! – услышала она чей-то радостный голос и подняла глаза наверх: рядом с ней стоял менеджер Коля и противно хлопал в ладоши. А чуть поодаль тот самый парень их охраны, который, видимо, и делал ей искусственное дыхание. Сейчас Ольга поняла, зачем он прикасался к ее губам.

– Вы нормально себя чувствуете? – Второй мужчина, которого Воротынцева не могла вспомнить, присел возле нее на колени. – Врача вызвать?

Ольга медленно поднялась с пола и села, прижавшись спиной к стене. Голова у нее почти не кружилась, дышать тоже было легко… и вот тут она вспомнила, чего так сильно испугалась, когда упала в воду из перевернувшейся лодки. Глаза у Ольги округлились от ужаса, она снова увидела перед собой лиловое лицо утопленницы, ее рыжие кудряшки на полусгнившем черепе и ее холодную руку на своей ноге.

– Господи! – Ольга закрыла рот руками, она боялась закричать во весь голос.

– Что? Вам плохо? – Мужчины бросились к ней. – Все-таки, видимо, придется вызывать врача! – понял охранник и куда-то пошел.

– Только побыстрее! – крикнул ему вдогонку Коля. – У нас съемки через два часа – она должна быть в форме!

А Ольга продолжала сидеть, вжавшись спиной в стену и до боли сжав кулаки. Она отчетливо вспомнила все, что с ней произошло: как она лежала на дне лодки и наслаждалась синим небом и пушистыми облаками, как кто-то ударил лодку снизу (теперь она понимала, кто это был), как упала в воду и почувствовала прикосновение холодной руки утопленницы.

Врач появился очень быстро, это был молодой мужчина. Он выгнал всех из номера, куда, оказывается, принесли Ольгу, и закрыл за ними двери.

– Поднимите свитер! – скомандовал доктор.

Он внимательно послушал Ольгу, затем посмотрел ее горло, глаза. Заставил лечь на кровать и прощупал живот.

– У вас все нормально, почему вы так странно себя вели?

– Мне кажется, я видела утопленницу в пруду, – наконец произнесла Ольга вслух, и ей сразу же стало легче.

– Нет, это гипоксия, вы были под водой около двух минут, это очень много, нехватка воздуха, она и стала причиной ваших галлюцинаций. Все нормально, так часто бывает!

– Точно? – Ольга выдохнула с облегчением, она начала понемногу приходить в себя и была очень рада, что все эти жуткие видения не больше чем просто галлюцинация.

– Конечно, – улыбнулся доктор, – с вами все хорошо? Я могу идти?

– Спасибо, – в ответ Ольга кивнула, – все хорошо!

Когда доктор вышел, в номер сразу же ворвался менеджер Коля, его пухлые щечки алели над пышной бородой, он сильно волновался.

– Ты сможешь же выйти на съемку? – Мужчина от волнения приплясывал перед ней. – Два часа тебе хватит, чтобы привести себя в порядок?

– Да, я думаю, все будет хорошо. – Ольга встала с постели и огляделась, все хорошо, голова не кружится. – Сейчас я пойду к себе в номер, приму душ, а потом уже переоденусь. Да, к съемкам я буду готова!

– Вот и хорошо! Вот и славно! – Пухлый Коля прыгал перед ней, словно обезьянка. – Но скажи мне, пожалуйста, какого, мать твою, черта тебя понесло на пруд, да еще в лодке?

– Я хотела отдохнуть, – Воротынцева даже попыталась улыбнуться, – но, видимо, не вышло.

– Очень даже вышло! – неожиданно низким голосом взвизгнул Коля. – Я чуть не поседел из-за тебя! У нас тайминг! Через два дня мы улетаем! Все дни расписаны по минутам, и ты такое себе позволяешь! Не смей больше никуда лезть!

– Да, хорошо, – спокойно ответила Ольга, удивленно посмотрев на менеджера, – а ты чего так петушишься?

– Ничего! – буркнул Коля и выскочил из номера.

Ольга прошла по коридору и зашла к себе, к ее огромному счастью, Наталишечки внутри не оказалось.

Воротынцева сняла мокрую и пропахшую какой-то тиной одежду, свитер и джинсы, взяла халат и пошла в душ.

«Хорошо, что я лысая». – Ольга подумала, что промывать волосы после пруда было бы долгим и муторным делом.

Воротынцева несколько раз намылилась, она терла себя мочалкой, словно хотела стереть кожу на теле. Затем спустилась к ногам и вот здесь ее ждал сюрприз: на левой ноге, чуть выше ступни она увидела отпечатки чьих-то пальцев, которые уже успели посинеть…

Воротынцеву снова бросило в пот, она выключила душ и, накинув халат, вышла в номер. По дороге Ольга включила верхнее освещение, села в кресло и уставилась на свою ногу.

При ярком свете отпечатки пальцев выглядели еще страшнее, они были темно-синего цвета и находились точно на том месте, где, по мнению доктора, ее схватила галлюцинация.

Чем дольше Воротынцева смотрела на ногу, тем хуже ей становилось. Ее уже буквально трясло, когда дверь в номер открылась и внутрь зашла ее соседка Наталишечка. Провидица уже была при полном параде, профессиональный макияж, одежда для съемок, она покосилась на Ольгу и удивленно спросила:

– А ты почему не готова? Съемки меньше чем через час.

Ольга адским усилием воли взяла себя в руки, опустила ногу и посмотрела на Наталишечку.

– Я сейчас, скоро! – Ольга встала из кресла и подошла к окну, ее трясло.

«Значит, ужасная утопленница – это не плод моего больного воображения, не галлюцинация, вызванная кислородным голоданием. Значит, это все правда… но… так же не бывает».

Воротынцева стояла у окна и пыталась найти рациональное объяснение всему происходящему, потому что и без доктора она понимала, что мертвецы не сидят на дне пруда, чтобы потом отлавливать туристов и тащить их за собой.

«Наверное, эти синяки мне оставил кто-то из спасателей», – догадалась Ольга, и ей стало немного спокойней.

«Совершенно понятно, что меня достали из пруда и тащили, кстати, почему они меня так долго тащили до гостиницы и не сделали искусственное дыхание прямо на берегу? Так вот, один мужчина, наверное, держал меня под мышками, а другой вот именно крепко схватил за ноги. Вот откуда эти синяки!» – Ольга успокоилась, все можно объяснить!

«Надо будет спросить, зачем они меня тащили в гостиницу, если можно и нужно было откачивать на берегу», – решила Ольга.

Она насухо вытерлась полотенцем, затем сама нанесла себе макияж, сменила линзы на новые и достала то самое черное платье из шкафа.

Менеджер Коля сказал ей, что на те два-три выпуска, в которые она попадет, прежде чем ее выведут из шоу, ей вполне хватит и одного платья.

– Это твоя одежда? – услышала Ольга вопрос Наталишечки.

Женщина подняла с пола мокрые джинсы и свитер.

– Да, прости, я забыла, сейчас унесу. – Ольга взяла у нее из рук грязные вещи и понесла их в ванную. – Я после съемок отнесу их в прачечную.

Съемки проходили в подвале гостиницы, оказывается, здесь еще и подвал был.

Когда Ольга спустилась в бар, там уже была вся съемочная группа и провидцы.

– Сегодня у нас долгие и тяжелые съемки! – Коля собрал всех провидцев за одним столом и предложил им чай и булочки. – Каждый из вас должен спуститься в подвал, а затем рассказать историю этого места, но рассказать так, чтобы было интересно зрителям. Даю подсказку: в начале двадцатого века здесь было совершено чудовищное преступление, одного преступника нашли, а второго нет. Вот именно, что произошло и кто кого убил, вам и надо будет увидеть. И еще, куда делся второй убийца. Ты, – Коля ткнул в Ольгу пальцем, – подойди ко мне.

Пока провидцы перекусывали булочками с чаем, Коля отвел Ольгу в сторону.

– Так как ты у нас ненастоящая, – менеджер перешел на шепот, – а продержаться тебе надо еще два выпуска, то здесь ты должна рассказать о том, как в начале двадцатого века, восемьдесят лет назад, здесь орудовала банда вооруженных преступников, двое мужчин европейской внешности. Они ограбили паб, здесь был паб тогда, убили официантов, бармена и всех гостей, потом тела их принесли вот в этот подвал и сбежали. Короче, рассказывай так, чтобы было как можно страшнее, далее все, что сама придумаешь, но сильно не увлекайся.

Ольга в ответ лишь рассеянно кивала, ее волновал совершенно другой вопрос.

– Слушай, Коля! – перебила его Ольга, – я вот что думаю… А почему, когда я тонула, вы меня сначала в гостиницу принесли, а уже потом откачивать начали? Разве не логичнее было меня на берегу реанимировать?

Коля как-то странно смутился, глаза у него забегали:

– Мы это, того… – Ольга своим вопросом явно застала его врасплох.

– Чего это, того? – Воротынцева не поняла его реакции, ну если она была под водой всего минуты две-три, то ее должны были вынести на берег, и логично там и реанимировать. Но ее понесли в гостиницу, потому что…

– Потому что я была под водой гораздо дольше и уже не дышала? – осенило Ольгу. – И вы потащили меня в гостиницу, потому что и не пытались откачать, а хотели положить тело?

– Ну, что-то вроде того. – Коля, не успевший придумать логичное объяснение, растерялся. – Ну не бросать же труп на глазах у отдыхающих и съемочной группы? Но ведь ты задышала! – Он спешно поправился. – И все закончилось хорошо.

«Значит, синяки на ноге остались и правда от рук спасателей, пока меня до гостиницы тащили», – успокоилась Ольга.

Коля еще пару минут постоял рядом с Воротынцевой, словно ожидая ее очередных вопросов, но потом не дождался и ушел. Началась съемка.

Олег Сухарный, слегка покачиваясь от хорошей порции алкоголя, старался держать лицо. В принципе, его пьяное состояние силами гримеров было почти не видно, но вот запах от мужчины стоял ну просто невыносимый.

Ольга поморщилась, она стояла чуть поодаль и наблюдала за тем, как провидцы проходят очередную проверку их способностей.

– Дорогие телезрители! Друзья! – Олег Сухарный качнулся, но тотчас оперся рукой о косяк двери в подвал. – Сейчас нашей семерке провидцев предстоит сложная задача! Они должны понять и рассказать нам, что же случилось в этом помещении почти сто лет назад! Сейчас это прекрасный бар, где собираются приличные люди, а внизу подвал, где хранятся вино и продукты, а что же здесь было раньше? – Сухарный перешел на зловещий шепот и страшно прищурился. – Сейчас нам про это расскажут наши провидцы! Великая семерка, прошу вас! И первым на это испытание я вызываю святого игумена Никифора!

Сухонький мужичок в сером саване уверенно зашел в бар, на время съемок из него выгнали всех посетителей.

У игумена отца Никифора в руках была святая вода, которой он зачем-то брызгал вокруг себя, также мужчина громко с надрывом читал вслух какую-то молитву.

Немного побродив по бару, святой игумен спустился в подвал и застыл, театрально заломив руки в скорбной позе.

– Вот здесь, – заявил мужчина, – вот здесь я вижу гору тел! Сюда преступники стаскивали убитых, но некоторые из них еще были живы! – завопил Никифор.

Ольга с тоской зевнула и вышла на улицу. Уже смеркалось, она присела на скамейку и от нечего делать, дожидаясь своей очереди, наблюдала за провидцами.

Варвара сегодня была вся в черном и с огромным крестом на груди, она ходила взад-вперед, постреливая вокруг крохотными маленькими глазками. «Мальчику с драконом» принесли новую летучую мышь и, видимо, накачали эту мерзкую тварь снотворным, потому что мышь лежала у него на плече, как тряпочка, но все равно Ольгу передергивало даже от одного взгляда на нее.

Ее соседка Наталишечка в полной боевой раскраске и с укладкой «а-ля восьмидесятые» крутилась возле съемочной группы, а депутат Алексей ел в сторонке огромные булки с джемом. Мария же тоже сидела на скамейке и спокойно наблюдала за происходящим.

Все следующие провидцы один за одним заходили в бар, бродили по нему, кто-то нюхал стены, кто-то водил руками и собирал энергию, кто-то целовал воздух, затем все спускались в подвал и рассказывали свою версию произошедшего восемьдесят лет назад.

Если не брать во внимание нюансы, то у всех было одно и то же: грабители, трупы в подвале и прочая ерунда.

Ольга подумала, что Коля предупредил всех о том, что надо говорить, иначе откуда такая слаженность в показаниях?

Когда на испытание вызвали Марию, Воротынцева поднялась со скамейки и подошла поближе, она хотела посмотреть, что скажет эта женщина.

Из всех ряженых только Мария вызывала в Ольге уважение и немного доверия, порой казалось, что Мария действительно что-то видит, ну или ей так казалось.

Мария в баре ходить не стала, целовать стены и читать молитвы тоже, она мельком взглянула на пустой зал и сразу же пошла к подвалу.

Там она довольно долго стояла в дверях, опухший от постоянного пьянства Олег Сухарный начал ее подгонять, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Может, у него трубы горели, а может, он спать хотел, но Мария на него и не посмотрела, женщина продолжала стоять молча у входа в подвал.

– Я туда не пойду, – неожиданно отказалась Мария от выполнения задания и пошла на улицу.

– Как? – опешил Олег Сухарный. – Но как же так?

Коля, который все это время крутился рядом, махнул видеооператору:

– Кончай снимать! – и сам побежал следом за Марией.

– Да что с тобой? – Коля догнал женщину уже на улице, было темно, и только свет фонарей освещал его перекошенное от злости лицо. – Ты с ума сошла? Что за выходки? Немедленно вернись и пройди это задание! Это же шоу, разве так можно себя вести?

Заинтересованная происходящим, Ольга подошла поближе и прислушалась.

– Это у тебя вся жизнь шоу, – неожиданно грубо ответила Мария, и Ольга опешила, она не ожидала, что женщина так может разговаривать, – а есть места, которые тревожить нельзя. Это как раз одно из таких мест, я туда не пойду, мне мой рассудок дороже.

– Что за ерунду ты городишь! – заорал взбешенный Коленька. – Разве тебе не говорили, что ты должна будешь делать? Тебя привезли в Великобританию, будь добра отработать деньги, что в тебя вложили!

– Эй, ты, как там тебя?! – Олег Сухарный подошел к Ольге и потянул ее за руку. – Хантр, что ли? Пошли пока с тобой снимем, простаивать нельзя, у нас заплачено строго по часам. Пока Коля ее уговаривает, мы тебя снимем! Пошли!

Ольга медленно пошла к гостинице, размышляя о том, что ей очень повезло, что она не обладает никакими экстрасенсорными способностями, потому что если Мария права, то все это очень страшно.

– Давай! – Олег Сухарный довольно бесцеремонно подтолкнул Воротынцеву в бар. – Снимаем! – крикнул он видеооператору. – Поехали дальше!

Ольга непроизвольно сделала шаг вперед и замерла: небольшой темный зал с тремя окнами уже не казался ей таким классным, как днем. Быть может, темнота на улице или то, что с ней сегодня случилось на пруду, но что-то изменилось, Ольга чувствовала это, но не могла объяснить. Ей снова стало некомфортно, неудобно здесь, словно воздуха не хватало.

Воротынцева быстро пошла к подвалу и сразу же спустилась вниз, операторы едва за ней поспевали.

Подвал был довольно большим, огромные бочки с вином, стеллажи с бутылками, коробки с провизией, самое обычное место, где хранят провиант.

Воротынцева неуверенно пошла вперед, она шла, не задумываясь, пока не наткнулась на одну из бочек, затем Ольга ее обошла справа и подошла к стене.

– Здесь! – пробормотала Ольга и коснулась стены, а потом ей стало плохо, закружилась голова, в ушах шум, в глазах потемнело и, уже опускаясь на пол, она услышала свистящий шепот: «Я за тобой приду!»

Перед глазами сверкали огни, затем они слились в один сплошной поток.

Ольга поняла, что она снова в воде, ей тяжело дышать, грудь рвет на куски, в горле застыл безмолвный крик.

«Я за тобой приду!» – услышала она и обернулась: в полной темноте на нее смотрела та самая утопленница, ее лиловое и распухшее лицо скривилось в улыбке, рыжие завитушки прилипли к обезображенному черепу, а затем Ольга заметила мужчину, который со страшным криком бросается в подвал, держа в руке святое распятие.

Дальше она начала падать в темноту, гул в ушах усилился, в последний момент, перед тем как отключиться, она увидела святого игумена отца Никифора. Он смотрел на нее и улыбался, а по его лицу текла кровь.

А потом наступила темнота.

Англия. XVI век

Харчевня Майрона

Айрин стояла посередине дороги и думала, куда ей ехать дальше.

До дома почти сутки, столько Скотти, скорее всего, не выдержит, а значит, брат умрет, даже не добравшись до их хижины.

Здесь оставаться тоже нельзя, Майрон их прогнал на улицу, а если еще узнает, что его дочь отдала им телегу и кобылу, то он их просто зарубит тем самым ржавым топором.

И вперед нет смысла идти, и назад нельзя.

Айрин сидела на повозке, обхватив голову руками, и старалась не смотреть на Скотти, который едва дышал. Все лицо малыша, шея, руки были покрыты красной сыпью, было видно, что ребенку становится хуже с каждым часом.

Сколько минут, а быть может, часов, Айрин вот так просидела, не двигаясь, она не знала, но лишь когда подул холодный ветер и закапал дождь, она очнулась.

– Пошла! – прикрикнула Айрин на кобылу, и та медленно потащилась по дороге, но не домой и не назад в харчевню Майрона, а еще дальше, в новое поместье.

Айрин решила, что, быть может, на новом месте ей удастся найти Скотти врача и, быть может, они туда попадут раньше, чем Скотти сгорит от температуры.

Она накрыла малыша своей курткой, потому что дождь уже разошелся не на шутку, и натянула вожжи, надо было двигаться быстрее.

Ближе к вечеру они наконец-то добрались до нового поместья. Шум, крики, музыка, насквозь промокшая и продрогшая Айрин не могла понять, чему здесь так радуются люди, пока не вспомнила, что ее отец собирался на ярмарку.

Видимо, это она и есть! По крайней мере, вдоль улицы по обе стороны стояли телеги с товарами, и немногочисленные к вечеру покупатели к ним приценивались. Здесь были и остатки серого хлеба, который не успели продать с утра, и разделанные туши животных, висевшие прямо на крюках, и темная невзрачная одежда, сшитая женскими руками.

Бочку с элем Айрин увидела чуть позже и вздрогнула, ей показалось, что рядом с ней она сейчас увидит отца или Вильяма и они порубят ее на куски тем самым огромным ножом, которым дома они разделывали мясо или птицу. Но, конечно, ее родни там не оказалось, пьяный владелец бочки с элем посмотрел на Айрин хмуро и тотчас отвел глаза, худой и промокший парень не привлек его внимания.

Айрин добралась до конца ярмарки, там остановились тетушки с похлебкой, они продавали ее прямо из большого котла, разливая в деревянные чашки.

От запаха еды у Айрин свело желудок, она не ела уже почти сутки, но и денег на ужин у нее не было.

– Что смотришь, парень? – беззлобно крикнула Айрин одна из торговок. – Голодный? Иди, покупай мой суп!

– У меня младший брат болеет, – Айрин кивнула в сторону Скотти, который до сих пор не пришел в сознание, его грудь медленно поднималась и опускалась, он едва дышал. – Но у меня нет денег.

– Так отработай! – весело рассмеялась толстая торговка, женщина была в возрасте, лет тридцати, не меньше. – Пошли в кусты, я покажу тебе, как можно заработать на суп, малец! – Торговки громко засмеялись, а Айрин вспыхнула и опустила глаза.

Она натянула поводья и поплелась дальше, возле одного из домов ее остановил мужчина.

– Кого ты ищешь, парень? – грозно спросил мужик. – Если ты приехал на ярмарку, то она там, надо вернуться назад. Хотя уже смеркается и там все скоро закроют. Тогда лучше ехать на ярмарку утром, а здесь тебе делать нечего.

– Хотите купить мою телегу и лошадь? – Айрин пришла в голову спасительная мысль.

– А много просишь? – Мужик явно заинтересовался предложением. – У меня денег нет, но я могу предложить тебе кров на пару недель и питание, если тебя это устроит.

– Да, меня это устроит, – согласилась Айрин, – но у меня здесь еще младший брат, он простыл (она сознательно не рассказала мужику про скарлатину, так как побоялась, что он их прогонит), он будет вместе со мной.

– Тогда меньше двух недель, – подумал мужик, – придется кормить вас двоих.

– Нет, полмесяца и ни дня меньше! – Айрин уже спорила из последних сил, ей казалось, еще немного, и она упадет без чувств прямо здесь, на улице.

– Ну, хорошо, – мужик махнул рукой, – загоняй кобылу ко мне во двор, а сам иди в сарай, да там и оставайся. И брата своего туда неси.

Айрин послушно загнала кобылу во двор к мужику, затем взяла свои вещи и перенесла их в сарай. Подготовила там из сена лежанку для брата, а затем бережно его туда отнесла, малыш висел у нее на руках, как тряпочка.

– Вот вам ужин, – мужик сдержал свое слово, он принес в сарай немного хлеба и тушеные овощи в горшке, – а вот теплая одежда! Ночью здесь становится холодно! – в Айрин полетела рваная фуфайка и грязное одеяло с пятнами.

– Спасибо! – Она накрыла Скотти фуфайкой, а сама завернулась в одеяло.

Как ни пыталась Айрин накормить брата, малыш так и не пришел в сознание. Тогда она сама немного поужинала, остатки еды спрятала в сарае на утро и наконец-то заснула тревожным сном.

Утром она проснулась от криков.

– Где он? Где этот чертов проходимец?

Айрин выглянула из сарая и наткнулась на Майрона.

– Ах вот ты где! – Мужик кинулся на нее с кулаками, он бил Айрин наотмашь, удары сыпались ей по голове, по лицу, по груди, у нее уже были выбиты передние зубы, разорваны губы, выбит левый глаз и сломана рука, а он все продолжал и продолжал наносить ей удары. Наверное, Майрон забил бы ее до смерти, если бы на шум не вышел хозяин сарая.

– Что здесь происходит? – Он схватил вилы и пошел с ними на Майрона. – Ты кто такой?

– Я хозяин этой кобылы, – Майрон кивнул в сторону лошади, – и телега эта тоже моя, этот ублюдок украл ее у меня, а еще он обесчестил мою дочь!

Айрин валялась на земле вся в крови и от боли совсем ничего не соображала, у нее были сломаны ребра, поэтому дышать она тоже могла с большим трудом.

– У моей дочери, у Милы, вчера должна была состояться свадьба, но мой сосед видел, как этот парень целовал ее, и все рассказал жениху! Свадьба расстроилась, а я оказался опозорен на все поместье! Мало этого, так этот сучий выродок еще украл мою кобылу и телегу! Я убью его!

– Забирай этого ублюдка, свою телегу, кобылу и уходи! – крикнул хозяин сарая. – Мне не нужны здесь неприятности. Через пару часов начнется ярмарка, и я повезу туда свой мед, поэтому бери этого паршивца и его брата и проваливай!

– Брата? – переспросил Майрон и удивился. – Этот маленький мерзавец еще жив? Он болен очень заразной хворью, я советую тебе сжечь его, если он еще живой, и солому, на которой он спал, потому что я его не повезу в свое поместье.

– Ах ты ублюдок! – Мужик пнул Айрин по лицу ногой, девушка услыхала громкий хруст, это сломался ее нос, а затем она утонула в боли. – А ведь он мне ни слова не сказал о том, что его брат заразен! Он сказал, что этот маленький паршивец простыл!

– Я дал тебе хороший совет, – Майрон кинул Айрин в телегу и вывел кобылу со двора, – а дальше меня ничего не интересует.

– Я последую твоему совету! – Мужик кивнул и направился в сторону сарая, а Айрин ничего не понимала от боли, она оглохла и ослепла на один глаз и не могла даже пошевелиться.

Всю дорогу до поместья Майрона Айрин то проваливалась в небытие, то приходила в себя, каждая ухабина на дороге отзывалась в ее искалеченном теле дикой болью. Рот был полон крови, а дышать она могла только через раз, ребра были тоже переломаны.

В харчевню они приехали уже под вечер, Майрон донес ее до подвала и грубо бросил внутрь, а затем запер двери.

Айрин оказалась в полной темноте.

– Это ты? – услышала она чей-то голос. – Это я, Мила, это у меня вчера должна была состояться свадьба, но сосед рассказал о нашем поцелуе моему жениху и… О боже! – воскликнула девушка, она подползла к Айрин с горящей свечой и увидела, во что превратилось ее лицо. – Мой отец тебя едва не убил! – воскликнула она горько. – Айри, боже, что он с тобой сделал!

И Мила заплакала, Айрин чувствовала, как дочь Майрона бережно ее переворачивает, о чем-то спрашивает, но не могла в ответ произнести ни слова.

– Я помогу тебе, – шептала Мила, она перетащила Айрин на топчан, на котором, видимо, до этого спала сама, осторожно обмыла раны водой и перетянула сломанную руку тряпкой. – Меня отец тоже избил, но не так сильно, как тебя. Я тоже не знаю, что меня ждет дальше, наверное, завтра он убьет нас обоих.

Айрин слышала ее слова, чувствовала ее прерывистое дыхание, но практически ничего не понимала из того, что ей говорит дочь Майрона.

– А ты знаешь, я не жалею, – Мила сидела на земле, прислонившись спиной к топчану, на котором лежала Айрин, – быть может, лучше умереть, чем жить той жизнью, которая меня ждала. Мой жених старый, толстый и отвратительный, и мне пришлось бы с ним спать, целовать его, а я этого не хочу.

Мила еще что-то долго рассказывала, но Айрин ее больше не слышала, гул в ушах сменился воем, и девушка погрузилась в какое-то потустороннее состояние, где-то между жизнью и смертью.

Очнулась Айрин от яркого света, она лежала на земле посреди двора, а рядом с ней стояли зареванная и вся в синяках Мила и Майрон, который смеялся во весь голос:

– Так это девка! Во дает! Пацан оказался девкой! Моя честь спасена! – Мужик был страшно доволен вновь открывшимся обстоятельствам.

Мила утром хотела обтереть тряпкой мокрую от пота Айрин, да так и обнаружила, что перед ней находится девушка, точно такая же, как и она сама. Мила бросилась к выходу и стала колотить руками в дверь, пока Майрон не выпустил ее во двор, а затем уже и Айрин вытащили из подвала.

– Тебе повезло, Мила, – Майрон покосился на избитую дочь, – иначе я бы сегодня утром убил вас двоих, а так… Я сейчас пойду к твоему жениху и приведу его сюда, пусть он увидит своими глазами, что ты чиста! Потому что девка не может обесчестить девку! – и довольный Майрон снова громко рассмеялся.

– А что будет со мной дальше? – спросила Мила у отца.

– Дальше? Дальше ты выйдешь замуж, как и было задумано с самого начала.

Майрон ушел за женихом, а Мила присела возле Айрин:

– Так ты девушка? Но почему прикидывалась парнем? Почему мне ничего не сказала? – Мила говорила немного обиженно, но она явно на нее не сердилась.

Айрин хотела бы ответить Миле, но порванные губы страшно болели, во рту все опухло, и говорить она не могла, что уж там, она даже не могла открыть глаза и посмотреть на нее.

– Наверное, у тебя были причины так поступить, – размышляла вслух Мила, поглаживая Айрин по плечу, – думаю, что были.

– Это девка! Смотри! – Майрон буквально за руку притащил жениха Милы и показал ему голую грудь Айрин. – Это девка! О каком поцелуе и порче говорил сосед? Это же наглая ложь, разве ты сам теперь этого не видишь?

Толстый жених громко срыгнул, почесал плешивый затылок, а затем кивнул:

– Ну да, думаю, я погорячился.

– Значит, свадьба состоится? – Майрон сиял от радости, еще бы, у него все так отлично складывалось, честь семьи отстоял, дочь замуж выдаст, кобылу и телегу вернул, жизнь налаживается.

– Да, состоится, – жених смотрел на Милу с вожделением, – раз твоя дочь все еще чиста, значит, и наш договор в силе. Завтра и поженимся.

– Отличная новость! – Майрон едва не приплясывал от радости. – Мила, иди в дом, умойся, а то выглядишь, как уличная девка. Да и приведи себя в порядок, у тебя свадьба завтра. А я сейчас снова всех соседей позову, пусть знают, что в моей семье гулящих баб никогда не было!

Майрон пошел было со двора, но потом остановился и хмуро посмотрел на Айрин, которая так и осталась лежать на земле, вся в крови и в грязи.

– Вот что мне с этой девкой делать? – Отец Милы призадумался. – Вот если помрет, то отдам ее на корм свиньям, а если выживет, зачем мне уродина без глаза?

– Отец! – неожиданно на защиту Айрин встала Мила. – Давай ее отнесем обратно в подвал. Если она выживет, будет помогать тебе по хозяйству, лишние руки всегда нужны.

– Ну, хорошо, – у Майрона было превосходное настроение, и он не хотел его портить выяснением отношений, – но я к ней не подойду, хочешь – выхаживай ее сама, не хочешь – можешь прямо сейчас сказать братьям, они ее придушат, порубят на куски и отнесут в свинарник.

– Я сама, все сама. – Мила схватила Айрин за ноги и поволокла ее обратно в подвал.

К этому моменту Айрин уже потеряла сознание, и спасительная темнота избавила ее от мучительной боли.

Великобритания. Наши дни

– Она второй раз за сегодня уже теряет сознание! – Ольга пришла в себя и слышала, как пухлый Коля кому-то истерично кричит. – Да нафиг она мне здесь сдалась! Вы ее все равно хотели после третьего тура выгнать, так выгоняйте сейчас!

Воротынцева открыла глаза, она лежала на диване в холле гостиницы на втором этаже, кроме нее и бордового от гнева менеджера больше никого не было.

Коля разговаривал по телефону, и чем дольше он говорил, тем спокойнее становился его голос:

– Говорите, показать, как она упала в обморок? Поднимет интерес к шоу? Да, вы правы, я не сообразил, что это только нам на руку. И про случай с утоплением рассказать? Верно, надо только обыграть все красиво и снять. Да, вы правы, я чего-то теряю квалификацию. Прошу прощения, что кричал, день тяжелый. Да, да, я все понял.

Коля закончил разговор и повернулся к Ольге:

– Пришла в себя? Да что с тобой происходит?

Ольга осторожно села, в ушах у нее больше не шумело, голова не кружилась.

– Я сама не понимаю, – ответила Воротынцева и тотчас вспомнила, что она увидела в подвале: лиловое лицо утопленницы, мужчину с распятием и святого игумена отца Никифора с лицом, залитым кровью.

Ольга осеклась на полуслове и замолчала.

– Тебе плохо, что ли? – без интереса поинтересовался Коля. – Болеешь? Врача тебе вызвать?

– Нет, думаю, не надо. – Воротынцева встала с дивана и подошла к окну, она достала из кармана сигареты и закурила.

– Здесь не курят! – сделал ей замечание Коля, но Ольга и ухом не повела, она глубоко затянулась.

«Что со мной происходит? Думаю, это последствия сильного испуга и долгой нехватки кислорода, ведь я была под водой больше трех минут. И эти жуткие галлюцинации, пройдут ли они со временем или мне придется обратиться к врачу?»

Ольга испугалась по-настоящему, но Коле про это решила не говорить, какой сейчас в этом смысл? Они вернутся в Россию, а дальше там видно будет, быть может, эти видения сами собой пройдут, исчезнут так же внезапно, как и начались.

– Мне надо продолжить съемку эпизода? – Ольга докурила и повернулась к Коле.

– Нет, все уже закончили, – менеджер был расстроен и не скрывал этого, – какой неудачный сегодня день! Мария выбыла из шоу, она категорически отказалась проходить испытания дальше и готова вернуться домой даже за свои деньги. Твой эпизод не досняли до конца, ладно хоть у оператора ума хватило не выключать камеру, пока ты в отключке валялась.

– Так значит, Мария не вернулась в шоу? – Эта новость потрясла Ольгу даже больше, чем ее галлюцинации. – Но почему? Неужели она готова платить такую огромную неустойку по контракту и возвращаться назад за свои деньги? Ведь это очень большая сумма.

– Ну да, готова. – На Коляна было жалко смотреть, его пухлые щечки посерели и опали, выглядел менеджер жалко. – А на меня орет спонсор, требует рейтинги, требует съемки, требует… а… Что тебе говорить, ты все равно не понимаешь, каково мне здесь приходится! – Коля начал спускаться вниз: – Иди в номер, отсыпайся. На сегодня все съемки уже закончены, а завтра у нас новая локация, поедем на природу.

– А что с моим эпизодом? – Ольга пошла вслед за менеджером. – Как его спасти?

– Я думаю, что крупный план – ты в обмороке, потом подводка, голос за кадром, что Хантр увидела гору трупов и еще что-то пострашнее и поэтому потеряла сознание. Короче, придумаем что-нибудь, надо еще как-то обыграть уход Марии.

Коля спустился вниз, а Воротынцева растерялась, она хотела найти Марию и спросить у нее, что произошло и почему она так спешно уезжает из поместья?

Ольга спустилась к ресепшен, ей надо было узнать, в каком номере остановилась Мария.

– Она выехала из гостиницы час назад, – вежливо ей ответила девушка в униформе отеля, – я могу вам еще чем-то помочь?

– Нет, спасибо! – Ольга сильно расстроилась, что ей не удалось пообщаться с Марией.

Она интуитивно чувствовала, что этот разговор был бы для нее очень важен, но что сейчас об этом говорить?

«Еще один эпизод, я закончу съемки в шоу, вернусь домой и снова займусь сайтом бабки Земфиры». – Ольга хотела как можно скорее отработать все согласованное по контракту и вернуться к обычной жизни.

А пока она пошла в бар (паб, так его называют здесь) и решила заказать себе салат и зеленый чай. После галлюцинаций она решила больше сегодня не мучить свою психику крепким кофе, а немного пожить в режиме ЗОЖ.

На удивление, в баре оказались все участники шоу, они сидели за одним столом и позвали Ольгу к себе.

– Эй, Хантр! Пошли к нам! Мы здесь пропускаем по кружечке пива! – крикнул ей отец Никифор.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Варвара, и судя по тому, как у нее заплетался язык, «пропускают они по кружечке пива» здесь уже давно.

– Садись, поедим вместе! – пригласил ее краснолицый бывший депутат Алексей.

Ольга кивнула и подсела к ним за столик:

– Я только чай и салат, мне сегодня приключений хватило.

– А что случилось? – спросил «мальчик с драконом».

Воротынцева покосилась на его плечо, к счастью, летучей мыши на нем не оказалось.

– Ты не знаешь? – Наталишечка присвистнула от удивления. – Хантр сегодня тонула в пруду, ее откачали, а потом она умудрилась на съемках в подвале свалиться без сознания.

– Даже так? – Бывший депутат перестал жевать, по его подбородку стекал жир, в руках он держал огромный кусок мяса на кости.

– Да, я сам видел, как она тонет, – отец Никифор сделал большой глоток пива из кружки, – я и позвал ей на помощь спасателей.

– А чего сам не прыгнул в воду? – с усмешкой спросил «мальчик с драконом». – Спасатели могли и не успеть.

– Я плавать не умею, – буркнул отец Никифор.

Ольга посмотрела на него и поняла, что мужчина говорит неправду, он умеет плавать. А еще она снова вспомнила свое видение: из разбитой головы святого игумена течет густая кровь и заливает ему все лицо.

Ольга потрясла головой, чтобы прогнать прочь воспоминания.

– Да, у меня сегодня был непростой день. – Ольга выдавила из себя улыбку и огляделась.

Да, здесь действительно были все оставшиеся провидцы, кроме Марии, и выглядели они вполне по-человечески, видимо, все время находиться в образе некомфортно.

Варвара, потомственная ведунья, была в обычном платье в цветочек, отец Никифор надел серый пиджак и джинсы, «мальчик с драконом» был в футболке и брюках, Наталишечка так и не смыла свой винтажный макияж, да еще и кофточку с люрексом приодела, но, скорее, это ее обычный образ, она к такому привыкла. В чем был депутат Алексей, который неожиданно решил стать провидцем и помогать людям, Ольга не рассмотрела, мужчина громко чавкал, доедая мясо, и смотреть на него было противно.

– Вы не знаете, почему уехала Мария? – спросила Ольга провидцев, потому что этот вопрос ее действительно сильно мучил.

Она даже себе не могла объяснить, почему уход единственного настоящего (как ей казалось) экстрасенса поверг ее в такое беспокойство.

Ольга снова и снова прокручивала в голове последние слова Марии: «Сюда нельзя заходить, мне мой рассудок дороже твоего шоу».

О чем говорила Мария? Почему в самом обычном подвале постройки XVI века нельзя находиться?

– Она просто слабая и поняла, что нам проиграет! – рассмеялась Варвара. – Я это точно знаю, я все вижу заранее, потому что я потомственная ведунья.

– А я думаю, она просто решила не позориться и уйти самой, – поддержал Варвару «мальчик с драконом», – уж больно она обычная, неяркая, неинтересная, как ей с нами, с такими яркими и креативными сражаться?

– Она просто побоялась конкуренции, поняла, что слаба, и ушла сама, – подытожила Наталишечка, опять наматывая чьи-то волосы себе на палец. – Я считала эту информацию с эгрегора ее волос.

Алексей продолжал жевать, а отец Никифор решил отмолчаться.

– А вот я так не думаю, – не согласилась с провидцами Ольга, – мне кажется, она что-то почувствовала, что-то такое, с чем не захотела связываться.

– Хантр, ну не говори ты глупостей! – Бывший депутат наконец-то прожевал и смог говорить. – Все мы здесь для чего-то. Вот Варвара, например, действительно считает себя потомственной ведуньей, у нее свой салон есть. Отец Никифор держит секту, ой, прости, паству, – рассмеялся Алексей, – моя миссия очень проста: надо показать народу, что и депутаты могут быть хорошими людьми.

– Значит, ты ничего не видишь? – насупилась Наталишечка. – Вот я действительно маг, я ясновидящая, я вижу будущее людей и поэтому на этом шоу, а что ты тогда здесь делаешь?

– Я? – Депутат рассмеялся. – Да моя кандидатура хорошо проплачена, я пройду до пятого тура и спокойно уйду, а вы, настоящие, продолжите борьбу. Наталишечка, ты же правду сказала – это шоу, народ любит шоу, мы его и даем народу.

– У меня не секта, – насупился святой игумен отец Никифор, – если я верю во второе пришествие, это не значит, что у меня секта.

– Вы живете общиной, у вас разрешено многоженство, и вы в день по четыре раза читаете молитвы! – рассмеялся Алексей. – И после этого ты говоришь мне, что вы не секта?

– Откуда вы все это знаете? – удивилась Ольга.

Она понимала, что Алексей выпил и говорит много лишнего, о чем, может быть, потом и пожалеет, но откуда он все это знает?

– Да просто мой спонсор и генеральный спонсор этого шоу – один и тот же человек. Да, да, это тот самый, чье имя нельзя произносить вслух! – рассмеялся Алексей. – Я, например, знаю, что Хантр сольют уже завтра, потому что у нее в контракте это прописано. Она вообще ничего не видит и не чувствует, просто хорошо смотрится в кадре и понравилась телезрителям. Говорят, на нее много положительных отзывов от народа.

Воротынцева опешила, так этот красномордый депутат, получается, действительно знает все их секреты?

– А я, в отличие от Хантр, например, – подал голос «мальчик с драконом», – самый настоящий провидец. Мне голоса нашептывают правильный ответ на любой вопрос, а проводник голосов из мира мертвых – это летучая мышь.

– У тебя шизофрения, мой милый малыш! – Алексей поднялся из-за стола, его сильно шатало из стороны в сторону. – Тебе лечиться надо, а не шататься по кастингам, это я тебе сейчас совершенно серьезно говорю. Ты не провидец, ты болен, у тебя психическое расстройство, которое надо купировать, а не выставлять это на всеобщее обозрение. Ну, или ты нарколыга, глаза-то у тебя и правда стеклянные. Хотя… народ у нас любит шоу, где грязи побольше, крови, чернухи… я же депутат, я знаю, что любит мой электорат. Пошел я спать…

Алексей ушел, за столом повисла гнетущая тишина, которую первым нарушил «мальчик с драконом».

– У меня нет шизофрении, – сказал он неуверенно и тотчас обратился к Ольге: – Хантр, а как же история о том, что ты пережила клиническую смерть, была в коме? Что глаза после этого приобрели у тебя такой цвет? Что ты можешь общаться с душами мертвых, которые погибли даже много веков назад. Неужели все придумано?

В ответ Ольга молча достала желтые линзы из глаз и положила их на стол.

– Да… – протянула Варвара, – везде один обман, но это и хорошо. Если убрать Алексея и Хантр, которые ненастоящие провидцы, если депутат прав, и у «мальчика с драконом» шизофрения, то настоящих провидцев остается всего три: это я, отец Никифор и Наталишечка. Значит, сражаться нам придется только между собой, это хорошо, меньше конкурентов.

– У меня нет шизофрении! – закричал «мальчик с драконом» и выбежал из-за стола, опрокинув стул.

– Мне тоже пора, – Ольга действительно устала, – до завтра.

И, не дожидаясь ответа, пошла спать.

Наталишечка вернулась в номер только под утро. Воротынцева отметила про себя, что за окном уже стало светать, а потом снова уснула.

Рано утром вся компания: святой игумен отец Никифор, Варвара, Наталишечка, «мальчик с драконом», бывший депутат Алексей и Ольга – сели в микроавтобус и отправились на место новой локации, для последних съемок в Шеффилде. Сразу после этого они улетали домой, поэтому с собой везли все вещи.

Коля, Олег Сухарный и Олег Михайлович (тот, чье имя нельзя было произносить вслух) мчались впереди в автомобиле класса люкс.

Воротынцева подумала, что Коля оказался там совершенно случайно и скоро эту оплошность исправят, и действительно, уже через полчаса пухлощекий менеджер из вип-автомобиля перекочевал к ним в автобус. Менеджер забился в дальний угол на последние места, надул губы и ни с кем не разговаривал. Впрочем, в салоне и так никто особо не старался развеселить публику, после вчерашних съемок в подвале и ухода Марии, как ни крути, настроение у всех было подавленное.

– Мне всю ночь снились какие-то твари, – первым нарушил молчание «мальчик с драконом», но его признание никто не поддержал.

Каждый провидец мрачно пялился в окошко микроавтобуса и думал о чем-то своем.

Ольга спала хорошо, она боялась, что ей снова привидится лиловая утопленница с рыжими кудряшками, но ее опасения оказались напрасными. Воротынцева заснула легко и почти сразу, а проснулась отдохнувшая и в хорошем расположении духа, от вчерашних переживаний не осталось и следа.

– Коля, куда нас везут? – Варвара обратилась к мрачному менеджеру. – Долго еще?

– Около часа, – отозвался мужчина, – везут на водопад, там утонула девушка этим летом, тело до сих пор не нашли. А водопад этот считается особым со времен святой инквизиции, в нем омывали в последний путь ведьм.

– Здесь бушевала святая инквизиция? – поразилась Ольга.

Она была далека от этой темы, что-то читала или слышала, но обрывками. Как все обыватели, она знала, что католическая церковь уничтожала еретиков, а женщин сжигали на костре.

– Да, в этом месте Британии в XVI веке был самый ее эпицентр, – лениво ответил Коля, – а водопад этот, «Ведьминский» его называли, служил для омовения женщин перед тем, как их сжигали на костре. Ну а ваша задача – сказать, куда делось тело девушки и как все это связано со святой инквизицией…

– Ужас какой-то, – пробормотала Ольга и отвернулась, она была не из пугливых, но теперь все, что связано с водой, у нее вызывало легкую панику.

Про себя Воротынцева решила, что к водопаду и близко не подойдет, а будет «вещать» издалека. Какая разница, что она скажет и где будет в это время стоять, у нее же контракт заканчивается именно на этом эпизоде.

Что произошло дальше, Ольга так и не поняла, ее сильно мотнуло в сторону, да так, что она упала прямо на Наталишечку, та завизжала, потом микроавтобус перевернулся несколько раз и замер. Воротынцева все время находилась в сознании, ее кидало по салону так, что она собрала своим телом все плоскости и углы. Когда микроавтобус замер, она оказалась под завалом из нескольких тел и не могла даже пошевелиться, какое там, она и дышала-то с трудом.

Дорожная полиция, кареты «Скорой помощи», суровые люди в штатском приехали довольно быстро. Ольгу, как и других членов команды из шоу провидцев, вытащили на поверхность и усадили прямо на дороге.

Воротынцева огляделась: микроавтобус, в котором они ехали, лежал на боку, а вот автомобиль вип-класса представлял собой обуглившуюся и обгоревшую груду металла, судя по тому, как он выглядел, машину словно взорвали изнутри. Вокруг суетились пожарные, они заливали пеной остатки дорогой машины, рядом стояла карета «Скорой помощи».

Ольга перевела взгляд на микроавтобус: из него уже извлекли Варвару, она полулежала рядом с ней на дороге, «мальчик с драконом», Наталишечка и Алексей сидели здесь же, все потрепанные, но живые. Воротынцева еще раз пробежалась глазами по спасенным, не хватало только Коли и отца Никифора.

И тогда Ольга увидела, что чуть поодаль прямо на идеально гладкой поверхности междугородней трассы лежит тело, накрытое зеленым брезентом.

Воротынцева слово приросла взглядом к этому покойнику, знакомые ботинки, брюки. Ветер приподнял брезент, и Ольга увидела залитое кровью лицо отца Никифора. Мужчина был мертв.

Англия. XVI век

Харчевня Майрона

Выздоровление Айрин шло очень долго, она уже и сама потеряла счет дням, а потом и месяцам тоже. Мила ухаживала за ней самоотверженно, кормила, купала, оберегала от тирана-отца и от своего тирана-мужа. Оба мужика были недовольны, что она теряет время на безнадежно больную.

Примерно месяц назад Майрон спустился в подвал, посмотрел на ослепшую на один глаз Айрин, которая до сих пор с трудом могла шевелиться, и задумчиво произнес:

– Я думаю, нам пора с ней прощаться, и хотя ты к ней, дочь, искренне привязалась, в ближайшее время мне будет нужен подвал для хранения эля, а это значит, что девка здесь лишняя.

– Но отец! – попыталась вступиться за нее Мила. – Я кормлю ее пищей с нашего стола…

– И поэтому твой муж страшно недоволен, – ответил Майрон, – надо кончать с ней.

– Сэр! – Айрин приподняла голову с топчана, ее разбитые губы давно зажили, но срослись неровно, поэтому теперь она говорила тихо и не очень внятно. Кроме того, у нее были выбиты все передние зубы и остались рубцы на языке. – Сэр! Я знаю рецепт приготовления янтарного эля, это особый рецепт, который может вам пригодиться.

– Откуда? – Уже собирающийся уходить Майрон остановился. – Откуда ты его можешь знать?

– Мой отец много лет варит эль по этому рецепту, – у Айрин не было другого выхода, и она решилась на крайние меры, – я могла бы вам его рассказать. Я даже могу собирать для вас травы, как поправлюсь, и помогать варить эль, я этим занималась всю свою жизнь.

– Кто твой отец? В каком поместье он варит свой чудо-эль? – нахмурился Майрон, но Айрин видела, что мужчина заинтересовался ее предложением.

Мила ей рассказывала, что у ее отца дела идут плохо, его эль никому не нравится, и харчевня стала приносить меньше дохода.

– Мой отец служит у лорда Фейла и его сына Джимми, – ответила Айрин и почтительно вздохнула.

– Да ну! – удивился Майрон и подошел к Айрин, он присел на корточки возле ее топчана. – У них отменный эль, я пробовал его в том году на ярмарке, а в этом году их не было. Почему?

– У нас сгорела ферма, – объяснила ему Айрин, – и отец со старшими братьями занялся каким-то другим делом, я точно не знаю, какая-то работа на церковь. Поэтому, если я расскажу вам секрет изготовления янтарного эля, у вас не будет равных, и это очень хорошо скажется на ваших доходах, сэр…

– Я понимаю, – Майрон отвел от нее глаза, – ну и рожа у тебя, честное слово. Ну да ладно, мне с твоего лица воду не пить. Хорошо, по рукам! Ты поправляешься и, как только сможешь, рассказываешь мне рецепт приготовления янтарного эля и варить мне его помогаешь. А если наврала сейчас, то я брошу тебя на пропитание свиньям, так и знай.

Майрон вышел из подвала, Айрин и Мила перевели дух.

– Он ушел, – Мила легла рядом с Айрин, – ты действительно знаешь рецепт приготовления особенного эля? Потому что если ты наврала, он действительно тебя убьет.

– Да, я действительно знаю рецепт приготовления, я много лет помогала матери собирать травы. – Айрин подтянулась на руках и села. – Мила, скажи мне, я что, действительно так ужасно выгляжу? Что стало с моим лицом?

Мила промолчала и попыталась перевести разговор на другую тему, но Айрин не сдавалась:

– Скажи мне честно, как я выгляжу? Я чувствую, у меня отросли волосы, нос немного сдвинут в сторону, но что еще?

Мила молча вышла из подвала, а затем вернулась и протянула Айрин тусклое зеркало, такой бесценный подарок ей преподнесла на свадьбу одна из родственниц мужа.

Айрин взглянула на себя и замерла, ее лицо было воистину ужасно: выбитый глаз зажил, но лицо перекосило, и теперь на нее из отражения смотрело одноглазое чудовище с кривым носом. Губы были порваны и срослись неправильно, поэтому рот тоже поехал набок, дальше Айрин смотреть не смогла, она положила зеркало в ноги и расплакалась…

– Не переживай ты так, – попыталась ее успокоить Мила, – я люблю тебя и такой, я даже не вижу твои шрамы и… Ну, прекрати! – Дочь Майрона ее обняла и прижала к себе. – Это всего лишь лицо, любят людей за душу, а она у тебя светлая и добрая.

Айрин продолжала громко рыдать, она до сих пор не могла смириться со смертью Скотти, а вот теперь очередной удар судьбы, с такой внешностью ей дорога только в балаган уродов. Она видела такой, он кочует из поместья в поместье, и люди-калеки, бородатые женщины, страшные карлики и безногие веселят толпу своим горем.

– Как твои дела? – Айрин наконец-то успокоилась. – Как твой муж?

– Ничего хорошего! – Мила освободила ее из объятий. – Он требует ребенка, а я не могу забеременеть, хоть уже и прошло три месяца. Я думаю, все дело в нем, он часто просто ничего не может, потому что пьяный, но тогда он орет на меня и бьет…

Айрин промолчала, а что сказать подруге? Да, ее участь была незавидной, жить с нелюбимым, толстым, старым, отвратительным мужем, да еще и терпеть от него побои. Но разве ее участь более легкая? Она вообще превратилась в чудовище, и ее жизнь висит на волоске.

Мила иногда помогала Айрин выходить из подвала на свежий воздух. Уже наступила глубокая осень, желтая листва лежала на земле, а холодный ветер нес по двору паутину.

Айрин с грустью думала о том, как хотела найти Кристиана и отправиться с ним путешествовать по Большой земле, но она допустила всего одну-единственную ошибку – взяла с собой Скотти. В результате ее младший брат мертв, а она превратилась в урода, и, конечно, сейчас все мысли о том, чтобы разыскать торговца Кристиана, надо оставить раз и навсегда.

Еще через пару недель Айрин уже могла передвигаться без помощи Милы, да и Мила стала приходить к ней гораздо реже, муж был категорически против «такой странной дружбы».

В тот день Айрин рассказала Майрону секрет янтарного эля, и с этой минуты ее жизнь полностью зависела от этого мужика, который и сделал ее инвалидом.

– Хорошо, я соберу все нужные травы, а потом мы вместе сварим эль, и если он получится не так хорош, как в поместье лорда Фэйла, то я тебя убью.

Майрон ушел готовить напиток по новому рецепту, а Айрин принялась за уборку харчевни, теперь это была ее основная работа.

Чтобы не пугать посетителей, она носила на лице тряпичную маску с прорезью для одного глаза.

– Смотри, что подарил мне муж! – в харчевню зашла Мила, в руках у нее была гравюра.

Айрин взяла ее в руки и рассмотрела: на ней была изображена женщина с развевающимися кудряшками, чем-то похожая на Милу, но, конечно, не ее подруга.

– Кто это?

– Муж купил у торговца, говорит, похожа на меня, как считаешь?

– Да, есть немного, – Айрин вернула гравюру, – а зачем он это сделал? Есть повод?

– Да, – Мила была грустная-грустная, – я наконец-то забеременела, и теперь мы ждем наследника.

– Это же отличная новость, поздравляю! – Айрин подошла к девушке и крепко ее обняла. – Теперь твоя жизнь будет иметь смысл, ты будешь жить ради ребенка, разве это не счастье?

– Я не знаю. – Мила села на высокий стул в харчевне, еще было слишком рано для посетителей, и они в доме были одни. – Мне кажется, я совершила страшную ошибку, мне надо было бежать из дома, а не выходить за него замуж. Он постоянно пьян, бьет меня теперь каждый день, а когда я рожу, будет бить и ребенка. Он такой же, как и мой отец.

Айрин промолчала, да, Мила была права, ничего хорошего в ее жизни больше не будет. Да и есть ли хоть кто-то счастливый?

– Знаешь, я вчера услышала, как мой муж рассказывал соседу, – Мила взяла тряпку и принялась протирать столы, помогая Айрин, – что по поместьям ходят странные люди, они называют себя служителями церкви и изгоняют дьявола из людей.

– Как это, – удивилась Айрин, – католики изгоняют дьявола? Но как они его находят?

– Я не знаю, – пожала плечами Мила, – но мой муж назвал имя самого главного, это Мэтью Хопкинс, и он его страшно боится.

– Да что делает этот Мэтью Хопкинс? – Айрин не могла взять в толк, о чем говорит ее подруга.

– Я не знаю, я слышала только то, что он и его люди ходят по поместьям, и если он придет к нам, то нас ожидает большая беда.

– Странно это все, – протянула Айрин и поправила маску на лице, она больше боялась своего родного отца и старшего брата Вильяма, чем этого таинственного сэра Хопкинса.

Айрин понимала: если ее отец узнает, что она рассказала Майрону рецепт его янтарного эля, больше ей не жить.

– Ладно, я пойду, – Мила обняла подругу, – а то муж будет ругаться, он сегодня с самого утра не в духе. А гравюру оставь себе, можешь повесить ее в харчевне, думаю, отец будет не против.

В ответ Айрин лишь кивнула.

К обеду в харчевню пришло много людей, сбор урожая подходил к концу, и у людей появилось много свободного времени, вот они и заходили пропустить один-другой стаканчик эля.

После того как Майрон стал варить напиток по рецепту Айрин, его заведение всегда было заполнено посетителями, а слухи о чудесном эле уже ушли далеко за пределы поместья.

Вот и сегодня все столики в харчевне были забиты до отказа.

– Эй! Ты! – Айрин услышала мужской голос. – Что за чучело здесь работает?

Постоянные клиенты Майрона знали, что в харчевне работает девушка с маской на лице, потому что она ужасно уродлива, и уже привыкли к этому и не обращали внимания. Значит, Айрин позвал кто-то чужой, она повернулась к нему и потеряла дар речи: это был Кристиан, тот самый торговец, искать которого она отправилась четыре месяца назад.

Она смотрела на него и едва не плакала, ну почему, почему она тогда взяла с собой Скотти и этим поступком загубила все?

Айрин была в маске, и Кристиан ее, конечно же, не узнал.

– Что вам угодно, сэр? – Айрин подошла к Кристиану, у нее так дрожали руки, что она из последних сил вцепилась в поднос.

– Мне две кружки эля и свиную прожарку с овощами, я гуляю сегодня, праздную удачное окончание сезона. А ты почему в маске? – спросил торговец, разглядывая ее с любопытством.

– Неудачное падение, сэр, – вежливо ответила Айрин и ушла на кухню за провиантом.

Больше всего на свете она хотела бы сейчас уйти вместе с ним на Большую землю, стирать ему и готовить, лишь бы снова попытаться изменить свою жизнь. Но разве она ему нужна сейчас, вот такая, с изуродованным лицом? Айрин не знала и боялась спросить, но еще больше ее страшило то, что вот сейчас он доест свой обед, выпьет эль и уйдет навсегда, и тогда она лишится и этого призрачного шанса изменить свою судьбу.

И что же ей делать? Она не знала.

– Вот ваш заказ, сэр! – Айрин принесла ему еду и выпивку и застыла у стола, она не могла решиться сказать ему правду.

– Превосходный эль! – Кристиан отпил половину кружки и удивленно вскинул брови. – До этого места я пробовал такой чудесный эль только в поместье лорда Фэйла, но это еще когда там его варили. С тех пор ничего вкуснее, чем этот напиток, я не пил.

– Кристиан, – Айрин решилась и села к нему за столик.

– Откуда ты знаешь мое имя? – удивился торговец. – Мы знакомы?

– Да, я видела вас пару раз в поместье лорда Фэйла, – начала Айрин издалека. – Как там сейчас обстоят дела?

– Там творится полное сумасшествие, – Кристиан покачал головой, – у одного из моих постоянных покупателей трагедия: сын умер, дочь сбежала, он лишился фермы и теперь… Кстати, – не договорил Кристиан, – откуда ты меня знаешь?

– Я видела вас в поместье лорда Фэйла, когда приезжала туда вместе с Майроном и его дочерью, – солгала Айрин, почему-то она почувствовала, что правду ей лучше не говорить.

– Ну, хорошо, если так, – неуверенно протянул Кристиан, – а если ты знаешь, где та сбежавшая дочь, ее звали Айрин, то лучше скажи мне прямо сейчас, потому что отец готов отдать за ее поимку хорошие деньги.

Айрин вздрогнула и втянула голову в плечи:

– Нет, я не знаю, сэр, простите, но мне пора идти. – Она собралась, чтобы сбежать от внимательных глаз Кристиана.

– Стой! – Торговец схватил ее за руку. – Это же ты, Айрин? Я узнал твой голос, но что с тобой случилось? Почему ты в маске? – Айрин растерялась, и пока она думала, как поступить дальше, Кристиан продолжил: – Я сразу узнал тебя по фигуре, по цвету волос и по голосу. Не бойся, Айрин, я тебя не выдам, но ты мне должна сказать, что произошло?

Айрин медленно сняла маску и посмотрела на Кристиана, мужчина побледнел и непроизвольно закрыл руками рот, чтобы не закричать от ужаса. Тогда она вернула маску на место и замолчала.

– Кто это сделал? – спросил Кристиан со слезами на глазах. – Айрин, кто этот человек?

– Это Майрон, владелец этой харчевни, – ответила Айрин.

– Он чудовище, – возмутился Кристиан, – но почему ты до сих пор еще здесь?

– Мне некуда идти, да и денег нет, – Айрин пожала плечами, – кому я теперь нужна с таким лицом?

– Ну, – Кристиан задумался, а у Айрин оборвалось сердце: неужели он возьмет ее с собой? – Ну, думаю, я мог бы взять тебя с собой, как ты на это смотришь?

Айрин от радости едва дышала, ей казалось, что от счастья у нее сейчас остановится сердце.

– Я буду вам стирать и готовить, делать любую работу, спасибо вам огромное, – только и смогла она прошептать, заливаясь слезами.

– Хорошо, значит, мы договорились! – Кристиан протянул руку и дотронулся до Айрин, сидевшей напротив. – Я уеду на пару дней, мне надо продать последнюю партию аниса, а потом я вернусь за тобой, и мы вместе поедем на Большую землю. Только дождись меня здесь, никуда не уходи.

– Хорошо! – Айрин благодарно пожала ему руку. – Бог наградит вас за вашу доброту! Я вас обязательно дождусь.

Россия. Наши дни

– Так у вас было условное наказание? – следователь СК смотрел на Ольгу не мигая. – Почему вы не сообщили об этом сразу же?

– А кому я должна была сообщить? – Ольгу после небольшого сотрясения до сих пор мутило, хотя они уже и вернулись домой неделю назад, да и к врачу она не обращалась.

– Вы должны были сообщить эту информацию о себе сразу же, как пришли на проект «Война провидцев».

– Я, по-моему, сказала, что не смогу, скорее всего, попасть в Британию, так как у меня условное, но менеджер меня успокоила.

– Что за менеджер?

– Я не помню! – Ольга действительно не могла вспомнить, с кем об этом разговаривала. – Спросите у Коли, он точно знает. И вообще, это что, допрос?

– Нет, это просто общение, – следователь СК протянул ей пропуск, – идите домой, вызовем, если вы нам понадобитесь еще.

Ольга взяла пропуск и ушла не прощаясь.

После автомобильной аварии прошла уже целая неделя, кроме отца Никифора никто серьезно не пострадал. Варвара отделалась общими ушибами, «мальчик с драконом» выбил передний зуб, Наталишечка сломала руку, бывший депутат Алексей, как и сама Ольга, ударился головой.

Всех врачи обследовали и отпустили из больницы, но вот дальше стало происходить что-то совершенно нереальное и пугающее. Ольгу вызвали «на беседу» в Следственный комитет города, где долго и ни о чем расспрашивали.

Воротынцева даже не могла понять, что случилось, пока ей вечером не позвонил менеджер Коля и предложил встретиться через час в кафе.

Когда Ольга зашла в кафе, там уже были все провидцы: Варвара, «мальчик с драконом», Наталишечка, Алексей и сам Николай.

Менеджер был мрачнее тучи, он дождался, пока Ольга подсела к ним за столик, и начал говорить:

– Ребята, вы знаете, что мы попали в скверную историю, я вас собрал, потому что нам надо обсудить кое-что. Во-первых: шоу не закрыто, наши рейтинги только выросли из-за аварии и смерти отца Никифора, но вам не разрешили ничего упоминать об этом в прессе. Вот соглашение о неразглашении информации. Проще говоря, если вы начнете болтать соседям или знакомым, или еще хуже, дадите интервью какой-нибудь желтой газетенке по поводу аварии, вас ждет огромный штраф. Во-вторых: съемки шоу продолжатся завтра, и уже завтра надо быть в форме, но это не самое главное. Самое главное я вам скажу сейчас и еще раз предупреждаю: все должно остаться между нами, иначе…

– Хватит нас запугивать, – буркнул Алексей, – надоело уже, говори, что хотел.

– Действительно, зачем тянуть? – поддержал Никита, у «мальчика с драконом» тоже, оказывается, было нормальное имя.

– В автомобиль, который ехал впереди нас, было заложено взрывное устройство. Олег Сухарный погиб, погиб водитель, но наш спонсор в последний момент отказался там ехать и вызвал себе такси, что само по себе просто нелепо. Я предполагаю, что Олега Михайловича просто кто-то предупредил об опасности, и он послушал этого человека. И вот теперь вопрос: может быть, это был кто-то из вас? Вы же провидцы, ну хоть что-то должны были почувствовать заранее.

Ольга сразу же вспомнила, как в подвале увидела мужчину с распятием, а затем святого игумена отца Никифора и его лицо, залитое кровью. Она непроизвольно вздрогнула, но промолчала, скорее всего, это была просто случайность, она едва не утонула, стресс и так далее…

– Нет, это была точно не я, – ответила задумчиво Варвара, – я Олега Михайловича не знала лично, только сплетни ходили, что он суперкрутой и спонсирует ваш телеканал, а не только эту передачу.

– А почему, Коля, это так важно именно для тебя? – Бывший депутат, несмотря на толстый зад и красное лицо, имел острый ум. – Нас всех вызывали в СК и задавали уже эти вопросы. Так почему ты так переживаешь?

– Потому что он в последний момент пересел в наш автобус из вип-машины, – догадалась Ольга, – верно? Я думаю, что наш Коля находится в списке подозреваемых в покушении на великого и ужасного Олега Михайловича. Кстати, чем этот мужик занимается, если о его здоровье печется наш доблестный СК?

– Ну да, Хантр, блин, дурацкая кличка, да, Ольга, ты права. Я вышел из вип-автомобиля, потому что здорово поцапался с Олегом Сухарным, он был пьян с утра, я сделал ему замечание, мы переругалась, и я попросил остановить автомобиль и перешел к вам в автобус. Как утверждает следователь, после этого Олегу Михайловичу кто-то позвонил, он приказал остановить машину, вызвал такси и уехал в аэропорт. Ну, а вип-автомобиль взорвался через полчаса или даже меньше после этого. СК уверен, что я каким-то образом причастен к этой трагедии, и я хотел попросить вас о помощи.

– Чем мы можем помочь, если ничего сами не знаем? – справедливо возмутилась Наталишечка.

– Но вы же провидцы, – Коля, похоже, сам начал верить в чудеса, – ну, подумайте или что там у вас происходит, кто бы мог покуситься на жизнь нашего спонсора.

– Да кто угодно, – ответила Ольга, – раз у него до черта денег, значит, и врагов много. Почему подозрение падает только на тебя и допрашивают нас?

– Потому что кроме нас и видеооператоров никто не знал, что Олег Михайлович поедет вместе с нами на съемки. У него в Шеффилде были свои дела, ну и заодно, как он сказал, ему было интересно посмотреть, как вы работаете. Кстати, это была именно его идея привезти вас в Шеффилд, в это поместье, в эту харчевню и в этот подвал, ну а сценарий… что сказать, это мы уже сами придумали.

– Может быть, Олег Михайлович ожидал, что мы скажем что-то другое? – догадался Алексей. – Но я пас. Коля, ты сам знаешь, что мое участие в шоу имеет чисто социальные мотивы, я не провидец и никогда им не был, но массы должны полюбить образ простого депутата, который стал помогать людям.

– Да о тебе речь и не идет! – махнул на него рукой Коля. – Но вы-то… вы… вы же кричите на всех углах, что видите будущее, прошлое, так помогите же мне.

Ольга промолчала, она была на тех же условиях, что и Алексей, но после смерти отца Никифора и ухода с проекта Марии ей предложили задержаться в шоу еще на пару серий. Позвонили и предложили сегодня, за несколько часов до звонка Коли.

– Я не знаю, – Варвара пожала полными плечами, – но если что-то узнаю, скажу.

– Я попробую посмотреть, кто мог предупредить Олега Михайловича, – пообещала Наталишечка. – И кто подложил бомбу в машину?

– Я понятия не имею, – зло буркнул Коля, посмотрел на Ольгу, видимо, вспомнил, на каких она здесь условиях, и перевел взгляд на Никиту, – ну а ты, «мальчик с драконом», что скажешь?

– Наверное, я смогу тебе помочь, – неожиданно признался Никита, – я позвоню.

– Хорошо, – Коля устало вздохнул, – тогда до встречи, подпишите согласие о нераспространении информации об аварии, и завтра на съемку к восьми утра.

– У меня рука сломана! – напомнила Наталишечка.

– Отлично, будешь смотреться мученицей в кадре, – зло буркнул Коля, – рейтинги у шоу взлетели до небес, вам, можно сказать, сказочно повезло.

Ольга вернулась домой. Бабке Зинаиде, конечно, ничего о «Войне провидцев» пока не сказала, но этот тринадцатый сезон действительно стал мега-популярным, и это все благодаря аварии, да еще и со смертельным исходом. Мало того, что погиб один из провидцев, так еще и бессменный ведущий, любимец всех домохозяек, Олег Сухарный умер, и это все произошло в тринадцатом, именно в тринадцатом сезоне!

СМИ раздули из шоу целый апокалипсис, и теперь из всех «утюгов» только и звучало: «Мистический сезон “Войны провидцев”! Уже два покойника! Что нас ждет дальше?» – ну и прочая чушь, от которой у Ольги зубы сводило.

Но бабка Зинаида была темная женщина, телевизор не смотрела, поэтому шансы, что в желтоглазой Хантр она узнает свою внучку Ольгу, которая дома ходила без линз и в косынке, было немного.

Ольга сказала бабке, что обучение и стажировку прошла успешно, работу менеджера получила и поэтому теперь каждое утро будет уходить на работу.

За время ее отсутствия тот участковый, который приходил к ней по делу о самоубийстве блондинки, так больше и не появлялся, из чего следовало, что хотя бы в этом плане все хорошо. Но на душе у Воротынцевой спокойно не было, как бы она себя ни уговаривала, все то, что с ней произошло в Шеффилде, не выходило у нее из головы. Падение с лодки на совершенно спокойной глади пруда, покойница, смотрящая на нее из воды, синяки на ноге, и, в довершение всего она же видела, как погибнет отец Никифор, вот только никому про это не сказала.

– Потому что это было просто совпадение! – Ольга упрямо мотнула головой.

Она устала копаться в собственных страхах, поэтому решила успокоиться и лечь спать пораньше. Завтра у нее с утра съемки на шоу провидцев и новые испытания.

Англия. XVI век

Харчевня Майрона

– Я должна тебе кое-что рассказать! – Айрин дождалась, когда Мила зайдет в харчевню, и отвела подругу в сторону. – Это очень важно.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Мила. – Мой отец опять что-то придумал?

– Нет-нет, – Айрин озиралась, – пошли отсюда, спустимся к пруду, там никого нет, и мы спокойно поговорим.

Девушки вышли со двора, миновали небольшую рощицу и спустились к пруду.

Здесь было спокойно, сейчас в раннее утро еще никого не было, а ближе к полудню здесь соберутся рыбаки и просто бездельники, потому что прекраснее места, чем это, в поместье не найти.

– Я завтра уйду, – призналась Айрин и сжала руку Миле, – я очень тебя люблю, ты мне ближе, чем сестра, у меня нет никого дороже тебя на всем белом свете, но мне придется уйти.

– Куда? – На глазах у Милы навернулась слезы. – Куда ты собралась?

– Знаешь, я никогда не рассказывала тебе, почему я переоделась в парня и как здесь оказалась вместе со своим младшим братом Скотти. Меня, как и тебя, хотели насильно выдать замуж за мерзкого, жирного и старого Джерри, и я решила сбежать. Мой отец в поместье лорда Фэйла держал ферму и вместе со старшими братьями варил янтарный эль, как я и сказала твоему отцу, когда рассказала наш фирменный рецепт напитка. Но я не сказала, что отец ищет меня везде и готов заплатить большие деньги тому, кто скажет, куда я сбежала. Да если он еще узнает, что я выдала рецепт нашего янтарного эля… он меня убьет.

– Но как ты узнала, что тебе ищет отец? – удивилась Мила. – Быть может, ты просто сама себя накручиваешь, а он уже давно забыл о тебе, так как решил, что ты умерла.

– Я встретила Кристиана, – прошептала Айрин на ухо подруге, хотя они до сих пор были одни, – на днях он заходил в харчевню твоего отца, и я его узнала, мы поговорили, и он все рассказал. Отец ищет меня, и мало того, он готов заплатить большие деньги тому, кто расскажет ему о моем местонахождении.

– А кто такой Кристиан?

– Кристиан – это тот самый торговец, к которому я хотела сбежать, когда ушла из дома, – Айрин тяжело вздохнула, – он раз в год приходил к нам в конце лета, приносил отцу анис, который был необходим для приготовления янтарного эля. Я хотела дождаться его у себя дома, но у меня начались месячные, мать это заметила, и они сразу же решили выдать меня замуж, вот тогда-то я и решилась бежать. Я хотела разыскать Кристиана и попросить его взять меня с собой на Большую землю, я бы готовила ему, стирала белье, все что угодно, лишь бы хоть немного пожить другой жизнью.

– А вот я так не смогла, – грустно ответила Мила, – я не смогла сбежать из дома, у меня не хватило смелости, как у тебя, противостоять отцу…

– Да у меня все равно ничего хорошего не получилось в итоге, – Айрин грустно улыбнулась, но под маской этого не было видно, – я поговорила с Кристианом, и он готов взять меня с собой, даже такую, даже сейчас. Он завтра приедет в харчевню твоего отца, и мы сразу же уедем…

Мила села прямо на желтую траву, у нее подкосились ноги.

– Значит, ты точно уходишь? – Она даже не смотрела в сторону Айрин. – Значит, я тебя больше никогда не увижу.

– Думаю, что никогда… – Айрин села рядом и обняла подругу, – но я иначе не могу. Или твой отец меня убьет, потому что я ему больше не нужна, он знает рецепт янтарного эля. Или мой отец узнает, где я, и тогда мне даже страшно представить, чем все это закончится.

Айрин замолчала, она уткнулась в плечо подруге, молчала и Мила.

– Знаешь, – первой нарушила молчание Мила, – а я тебе очень благодарна, хоть и обижалась немного, что ты не парень. Смешно, мне показалось, что я в тебя влюбилась с первого взгляда, а сейчас я понимаю, что просто нашла родственную душу. Вот, это тебе, – девушка сняла с руки кольцо и протянула его Айрин, – возьми, это от меня на память.

Айрин посмотрела на подарок: серебряное кольцо, камень – застывшая смола, а внутри нее жук.

– Это очень красиво и очень дорого, я не могу!

– Не обижай меня, – Мила сидела грустная-грустная, – это свадебный подарок моего мужа, я его все равно не люблю, я люблю тебя, оставь кольцо себе.

– Хорошо! – Айрин встала на ноги. – Мне пора! Правда пора! Прощай!

Айрин побежала к харчевне, не оглядываясь, она не хотела повторить ту же самую ошибку, как и со Скотти, тогда она поддалась эмоциям и загубила жизнь брата. А может, и свою тоже.

Айрин знала, что если бы сейчас сказала Миле еще хоть слово, то не смогла бы от нее уйти и тем самым погубила бы свою жизнь.

Айрин вернулась в харчевню и, глотая слезы, начала готовить овощи для прихода клиентов, она старалась не думать о разговоре с Милой, но ее буквально душили рыдания.

– Айрин? – в харчевню заглянул Майрон. – Все готово к приходу клиентов?

Айрин вздрогнула: «Неужели он что-то узнал?» – и постаралась ответить как можно спокойнее:

– Да, все готово, вы что-то хотели еще?

– Ну, я даже не знаю. – Майрон говорил как-то странно, и Айрин испуганно на него посмотрела:

– Что случилось?

– Тебя там во дворе ждет какой-то мужчина, выйди к нему.

У Айрин от счастья затрепетало сердце – это Кристиан, да, он вернулся за ней.

Она выбежала из харчевни и едва не сбила с ног Вильяма.

– Ну что, привет, сестренка! – Брат смотрел на нее со злобной усмешкой.

– Ты думала, мы тебя не найдем? – Отец подошел к ней из-за спины и сорвал маску с лица. – Что с твоей мордой? – спросил он с удивлением.

Айрин застыла от ужаса, она не могла пошевелиться, не могла вздохнуть, ее буквально трясло.

«Откуда? Как? Как они могли меня найти?»

И ответ пришел сам собой: ее выдал Кристиан, это он привез отца и Вильяма в харчевню к Майрону.

Но зачем? Ах да… отец же пообещал хорошее вознаграждение за поимку беглой дочери.

– Вы кто? – Майрон насупился. – Что вам надо от моей работницы?

– Это моя дочь, – отец Айрин хмуро посмотрел на Майрона, – я пришел забрать то, что мне принадлежит по праву.

– Не спорю, – Майрон пошел на попятную, – забирай.

– Мы бы хотели поесть у тебя и выпить эля, – Вильям крепко схватил Айрин за плечо, – а эту уродину лучше пока запереть в подвале или чулане, чтобы она не сбежала.

– Я запру ее в подвале, – кивнул Майрон. – Эй! – крикнул он своим сыновьям. – Заприте Айрин в подвале, пока ее отец и брат у нас едят.

Айрин не сопротивлялась, когда два парня схватили ее под руки и потащили в подвал. Они бросили ее внутрь и закрыли двери.

– Идите ко мне! – Айрин услышала, как Майрон подзывает сыновей к себе, они стояли по ту сторону двери, и она слышала каждое слово.

– Это отец и брат Айрин, если они сейчас попробуют наш эль, то узнают, что Айрин открыла нам секрет этого напитка, а рецепт принадлежит им. Тогда отец Айрин потребует, чтобы я прекратил варить эль по его рецептуре, но я не могу так поступить, потому что только сейчас к нам пошли клиенты.

– А что, если прогнать их? – предложил один из сыновей Майрона. – Не давать им еду и напиток, а просто отдать Айрин и выгнать со двора?

– Это будет подозрительно, – ответил Майрон, – эти люди очень близки к лорду Фэйлу, и я не хочу с ним вражды, к тому же у меня есть другой план.

– Какой?

– Мы их отравим.

Айрин едва не вскрикнула. Майрон хочет отравить ее отца и Вильяма? Наверное, она даже будет этому рада.

– Возьмите крысиный яд и подмешайте его в янтарный эль, который дадите отцу и брату Айрин, ясно?

Мужчины, видимо, ушли, потому что как Айрин ни прислушивалась, больше ничего услышать не могла.

– Айрин! – услышала она голос Милы, а затем дочь Майрона открыла двери и забежала в подвал. – Отец мне сказал, что за тобой приехали родственники? Но как они узнали, где ты?

– Кристиан, – Айрин сидела на холодной земле в подвале и даже не шелохнулась, – Кристиан меня выдал, наверное, отец заплатил ему хорошие деньги.

– Пошли! Вставай! – Мила протянула руку. – Тебе надо бежать!

– Куда бежать? – В подвал зашел мужчина в черном саване, Айрин даже сразу не признала в нем отца. – Выходите обе во двор.

Айрин, вообще не понимая, что же происходит, пошла следом за Милой.

Перед харчевней в ряд выстроились Майрон, братья Милы и еще несколько посетителей, которые уже пришли на обед.

– Меня зовут Мэтью Хопкинс, это имя дала мне католическая церковь после святого причастия. Я несу свет в ваши заблудшие души и умы, у меня есть на это указ, подписанный самим святым отцом Бенедиктом, вот он! – Отец Айрин действительно показал бумагу с подписью и сургучной печатью. – На основании данного документа я и мой сын Вильям имеем полное право искать заблудшие души в любом поместье и карать их по нашему уразумению. Я знаю, что этот человек, – отец Айрин показал на Майрона, – хотел отравить меня и сына крысиным ядом!

– Прости меня! – Майрон с воплями кинулся в ноги Мэтью Хопкинсу. – Меня бес попутал! Я же не знал, что ты сам Мэтью Хопкинс! Охотник на ведьм! Умоляю тебя, прости, забери все что угодно, только даруй мне жизнь!

Майрон ползал в пыли у ног Мэтью, а Айрин просто остолбенела от всего происходящего. Она никак не могла осознать, что жуткий Мэтью Хопкинс, охотник на ведьм, которого боятся все поместья, и ее отец – это один и тот же человек.

Она знала, что, когда она сбежала из дома, ее отцу предложили какую-то работу в церкви, но и предположить не могла, что это будет за работа.

Айрин посмотрела на Милу, девушка тоже стояла совершенно ошалевшая, она впервые в жизни видела, как ее отец – тиран и садист – ползал в пыли и целовал чьи-то ноги.

– Вот он! – Мэтью указал рукой на брата Милы. – Он мне рассказал твою страшную тайну, Майрон, и спас мне жизнь, поэтому я дарую ему бессмертие. А ты получай по заслугам!

Отец Айрин вытащил из ножен саблю и одним ударом отрубил Майрону голову.

Все присутствующие громко ахнули и замерли, а затем непроизвольно сделали шаг назад.

Майрон повалился на бок, голова болталась на куске кожи, кровь залила все вокруг, а у Айрин потемнело в глазах.

– Я убил слугу дьявола! – пронзительно закричал Мэтью и потряс в воздухе святым распятием, которое снял с груди. – И так будет с каждым, кто отдаст свою душу дьяволу! С каждым! – Отец Айрин кричал все громче и громче, люди в ужасе смотрели то на него, то на обезглавленного Майрона и не шевелились. – И так будет с каждым! С каждым! – уже визжал Мэтью.

– А сейчас вы, – Вильям ткнул пальцем в братьев Милы, которые стояли, боясь шелохнуться, – уберете это тело с моих глаз. Харчевня будет закрыта до того момента, пока мы не проверим все население поместья! Всех женщин и всех мужчин проверит Мэтью Хопкинс, и если еще кто-то продал душу дьяволу, то его ожидает та же участь!

– А теперь идите по домам и скажите своим семьям, что к вам пришел сам Мэтью Хопкинс, и скоро сюда прибудет армия святой церкви, которая вас покарает! А пока мне надо, чтобы каждый из вас пришел ко мне в харчевню и сказал, кого вы подозреваете в сговоре с дьяволом. Это спасет вашу жизнь и поможет мне, ясно?

Люди судорожно закивали, все были напуганы до смерти.

– Эту, – Мэтью указал на Айрин пальцем, – и ее подругу, – он кивнул на Милу, – обеих в подвал! Я уверен, что они ведьмы и продали душу дьяволу, но проверить это надо при всех! Поэтому сегодня вечером я приказываю всем, живущим в этом поместье, собраться на берегу пруда! Идите по домам и скажите каждому, что сам Мэтью Хопкинс от имени святой церкви и самого святого отца Бенедикта приказал всем явиться на берег пруда! Вы своими глазами увидите, как я изгоню дьявола из душ этих несчастных падших женщин!

К вечеру в подвал Майрона набилось много женщин, в основном их притаскивали сюда родные мужья, братья или даже сыновья, опасаясь праведного гнева Мэтью Хопкиса. После того как отец Айрин обезглавил самого Майрона, тирана, который держал в ужасе все поместье, люди были напуганы до смерти. Многим мужчинам было проще самим сдать своих женщин в руки Мэтью Хопкинса и Вильяма, которые теперь представляли собой святую инквизицию, чем прослыть «слугами дьявола» и разделить участь Майрона.

В подвале было очень душно, питьевой воды не было, в туалет все ходили в дальний угол, из-за чего уже через пару часов вонь стояла просто ужасная.

Мила и Айрин сидели рядом, обнявшись; с того момента, как Кристиан привел в поместье отца Айрин, который оказался самим Мэтью Хопкинсом, все стало настолько плохо, что и обсуждать происходящее уже не имело смысла.

Хотя некоторые женщины до сих пор рыдали, рвали на себе волосы и осыпали проклятиями всех вокруг, другие усердно молились, в подвале царил настоящий хаос.

Когда дверь открылась и на пороге появился Вильям, держащий в руках святое причастие, многие женщины истошно завопили, они поняли, что за ними пришли.

– Выходите все по одной, ведьмы, – заорал брат Айрин, – медленно выходите во двор!

Айрин и Мила, щурясь от яркого света, уже стояли во дворе харчевни. Мэтью Хопкинс согнал сюда все поместье.

Там были несколько десятков мужчин разного возраста, дети, парочка женщин, которых почему-то домашние решили не отдавать на растерзание охотника на ведьм. Посередине двора была построена виселица на пять веревок. Айрин посмотрела на сооружение, и у нее потемнело в глазах. Женщины истошно выли, некоторые падали на землю и катались в пыли.

– Всем замолчать! – Мэтью Хопкинс был в черном саване, на груди у него горело золотое распятие, наверное, оно стоило целое состояние. Глаза у отца Айрин были совершенно безумными. За его спиной стоял Вильям и улыбался, чуть поодаль – несколько боевых стрелков на лошадях, видимо, Мэтью Хопкинс, как и обещал, попросил помощи у католической церкви, интересы которой он теперь представлял.

– Жители поместья! – Мэтью Хопкинс дождался, пока смолкнут рыдания женщин, и продолжил: – Меня позвали на вашу землю не случайно, на все есть Божья воля и Божий промысел! Я не собирался к вам в поместье, но меня привел сюда Божий промысел, и я вижу, сколько здесь посланников дьявола! – Отец Айрин перешел на крик, казалось, что его голос разлетается и усиливается десятикратным эхом. – Сейчас мы проверим этих падших женщин, которых вы сами ко мне привели, продали ли они душу дьяволу и являются ли ведьмами! После чего я учиню суд Божий! И если из вас кто-то отведет глаза или скроет от меня ведьму, которую вы до сих пор не привели ко мне, их ожидает участь Майрона, который посмел нарушить заповеди Божьи.

Народ стоял молча, мужчины были перепуганы насмерть, дети бледны и неподвижны, все боялись даже пошевелиться.

– Вильям! – Отец Айрин махнул рукой в его сторону. – Начинай!

Вильям подошел к толпе женщин, которые, завизжав, попятились от него. Он посмотрел на Айрин, усмехнулся и схватил за руку Милу, стоявшую рядом.

– Пошли! – Он грубо потянул ее за собой.

– Нет! – закричала Айрин и вцепилась в брата мертвой хваткой. – Вильям, что ты делаешь? Она ни в чем не виновата, она беременна и ждет ребенка! Оставь ее в покое!

Вильям отмахнулся от Айрин, как от назойливой мухи, а сам вытащил Милу в центр двора.

– Начнем вот с этой девки! – крикнул он притихшим жителям поместья. – Ее отец был исчадием ада, ее муж уверен, что она ведьма. Сейчас мы проверим! Все идут за мной на пруд, если кто вздумает сбежать, стрелки их догонят и покрошат саблями за пару мгновений! Даже не сомневайтесь в этом!

А никто и не сомневался, люди покорно пошли следом за Вильямом, который тащил за руку Милу, и Мэтью Хопкинсом, который с важным видом шел впереди всей процессии.

Когда все спустились к пруду, отец Айрин снова обратился к народу:

– Сейчас я проверю, является ли ведьмой эта недостойная женщина! Ее свяжут по рукам и ногам и бросят в пруд, если она не утонет в течение пяти ударов в набат, значит, она ведьма и подлежит смерти через повешение!

Айрин окаменела, она словно смотрела дурной сон и никак не могла поверить в происходящее.

Тем временем Вильям связал Милу по рукам и ногам, погрузил в лодку и вывез на середину пруда, а затем бросил в воду.

Один! Два! Три!

Стояла оглушительная тишина, толпа замерла и, кажется, даже не дышала, дети не плакали, все смотрели на гладкую поверхность пруда.

– Четыре! – Мэтью Хопкинс бил в набат. – Пять!

Айрин до боли всматривалась в воду, но Мила на поверхности так и не показалась.

– Она утонула, – спокойно произнес отец, – значит, она не была ведьмой! А это значит, что мои люди не сожгут харчевню ее отца, но с этих пор ее братья и муж станут работать на меня!

– Спасибо! – К ногам Мэтью Хопкинса бросились братья Милы и ее муж, они ползали в пыли и целовали ему ноги, а отец Айрин светился от собственного величия.

– Теперь ее! – Мэтью Хопкинс ткнул в Айрин, и Вильям тотчас к ней подошел.

– Ну что, сестричка? – Он радостно улыбался. – Неужели ты думала, что мы тебя не найдем? Ты сбежала, раскрыла секрет нашего янтарного эля, неужели ты могла на что-то надеяться, кроме смерти?

Айрин промолчала, молчала она и тогда, когда Вильям сорвал с нее маску, и вся толпа громко загудела, обсуждая ее уродство.

– Я сам ее свяжу! – Мэтью Хопкинс подошел к дочери и связал ее по рукам и ногам, затем погрузил в лодку и доплыл до середины пруда. – Ты мерзкая девка, да как ты могла меня ослушаться? Меня, твоего отца?

Айрин промолчала, и тогда Мэтью Хопкинс вытолкал ее из лодки.

Связанная по рукам и ногам Айрин сразу же пошла ко дну, она старалась не дышать, камнем опускаясь все ниже и ниже, затем в голове появился странный гул, который все нарастал и усиливался.

Айрин сжалась и приготовилась встретить смерть достойно, но в этот момент ее словно толкнули снизу, одним глазом Айрин успела заметить, словно ее подняла вверх женская рука, а потом ее выбросило на поверхность пруда.

– Три! – услышала она счет и удар набата.

Толпа громко охнула и замерла.

– Да она ведьма! – завизжал Мэтью Хопкинс. – Надо ее повесить! Надо изгнать дьявола из ее души!

Толпа радостно зааплодировала.

Россия. Наши дни

Новая локация предполагала опять дорогу, поэтому на этот раз все провидцы категорически отказались ехать куда-то для съемок эпизода, объясняя это тем, что еще от прошлой поездки не отошли как следует.

Коля снова оказался в неловкой ситуации: с одной стороны, Олег Михайлович требовал от него высокие рейтинги и сочные эпизоды, с другой стороны, на провидцев давить было нельзя, потому что тринадцатый сезон имел самые высокие рейтинги за все время, а это значит, что если участники шоу разбегутся (а они и так все на нервах), то канал ему такой оплошности просто не простит.

Ольге было жалко на него смотреть, Николай действительно похудел и осунулся, кроме давления со стороны спонсора он был еще и подозреваемым в покушении на убийство этого же спонсора, и Воротынцева впервые ему действительно не завидовала.

Коля оказался в непростой ситуации и пытался ее разрулить как получалось.

– Ну, хорошо, – сдался Коля, – этот эпизод снимем в городе, но потом все равно придется ехать на другую локацию, вы же не собираетесь теперь всю жизнь избегать автомобилей?

– Я не знаю, – буркнула Варвара, – у меня еще после той аварии все болит, я пока ни за что на свете в машину не полезу.

– И я, – поддержала ее Наталишечка, – в гробу я видела ваши новые локации.

Мужичины, Никита и Алексей, промолчали, а Ольга даже не обратила на этот небольшой скандальчик внимания, она все утро не могла выбросить из головы окровавленное лицо отца Никифора и постоянно себя спрашивала, что это было. Совпадение или?..

– Ну, хорошо, – Коля выглядел растерянным, – раз мы решили не ехать, то сейчас надо быстро договориться о съемке эпизода на новом месте. Я сделаю пару звонков, а вы пока выпейте кофе.

Они находились в офисе телекомпании, рядом с павильоном с дверями, где шел предварительный отбор на шоу.

Пока Николай судорожно искал выход из сложившейся ситуации, кому-то беспрерывно названивая и отчаянно жестикулируя, Ольга пошла вниз в кафе выпить кофе. За ней увязались Варвара и Наталишечка.

– Ольга, что ты думаешь по поводу взрыва машины Олега Михайловича? – Варвара взяла чай и булку и теперь лениво жевала.

– Я не знаю, – ответила Воротынцева честно, – думаю, Олега Михайловича предупредил Алексей, ведь наш депутат сам сказал, что спонсор программы, спонсор телеканала и спонсор его лично – это один и тот же человек.

– Я тоже пришла к такому выводу, – согласилась Наталишечка, – вот только не могу понять, как он узнал о готовящемся покушении, если он не провидец и не обладает экстрасенсорными способностями?

– Зато у него острый ум и хорошо развито логическое мышление, – Ольга пила крепкий кофе и думала, – и я полагаю, что Алексей что-то узнал, быть может, насчет Николая, иначе почему наш менеджер такой нервный ходит?

– Ты считаешь, что Коля как-то замешан в покушении на убийство Олега Михайловича? – удивилась Варвара. – Но почему он тогда не отстранен от работы и…

– Он подозреваемый, а не обвиняемый, это разные вещи, – Ольга была немного знакома с законом, – да и потом, часто в интересах следствия подозреваемых оставляют на свободе, чтобы посмотреть, как они себя будут вести и с кем контактировать.

– А ты откуда все это знаешь? – удивилась Наталишечка.

– Детективов много читала, хотела поступать в институт, который готовит военных, я даже стрелять умею, – отмахнулась Ольга, – а вы мне скажите, – она обратилась к женщинам, – Коля вас просил узнать, вы увидели подозреваемого? Или почувствовали что-то? Вы же ведуньи, маги и еще черт-те кто…

– Не юродствуй! – буркнула Варвара. – Да, я потомственная ведунья, но конкретно в этом случае я ничего не вижу.

– Аналогично, – насупилась Наталишечка, – я вчера пыталась посмотреть прошлое, напрямую общаясь с Создателем, но мне нужны его волосы, чтобы сказать правду.

– Волосы Создателя? – охнула пораженная до глубины души Воротынцева, на этом шоу она уже могла ожидать чего угодно.

– Нет, волосы Олега Михайловича, – ответила Наталишечка, – ну и шутки у тебя.

– Дамы, – в кафе зашел Коля, – пойдемте со мной, нам надо работать.

Николай собрал провидцев, теперь их осталось всего пять человек: Варвара, Наталишечка, Никита, Алексей и Ольга – и объяснил им, чем они будут заниматься сегодня.

– Так как съемка с выездной локацией сорвалась, – Коля посмотрел на провидцев уничижительным взглядом, но сдержался и комментировать это не стал, – я договорился о новом деле, но пришлось все делать на скорую руку, поэтому рассказываю как есть. К нам на передачу часто приходят письма, люди просят о помощи, пропадают дети, происходят странные самоубийства (Ольга вздрогнула, вспомнила свою первую клиентку-блондинку), загадочные убийства и прочая чернуха. Обычно мы тщательно проверяем каждый запрос, но на этот раз такой возможности нет. Однако наши сотрудники связались с одной из женщин, у которой пропал муж. Вышел с работы и бесследно исчез, полиция его уже год как искать перестала. Сама дама попросила нас о помощи, ей надо найти хоть какую- то зацепку, жив муж или нет, если жив, то где он. Если умер, то где тело. Сейчас мы с оператором поедем прямо к ней на квартиру, все отснимем, потом наша группа еще неделю доснимет продолжение этой истории, ну там, зловещие кадры и все такое. Ваша задача предельно проста: посмотреть на фото и сказать, что вы чувствуете. Говорить можно что угодно, – Коля посмотрел на Ольгу и Алексея, – все равно это проверить будет нельзя, а вот Варвара, «мальчик с драконом» и Наталишечка должны поднапрячься и постараться увидеть прошлое или будущее, черт знает что вы там видите. И да, до квартиры клиентки нам все равно придется ехать на машине, минут пятнадцать-двадцать, выдержите?

– Это же не три часа, – ответила Варвара, – выдержим.

Остальные провидцы в ответ лишь промолчали, из чего Коля сделал вывод, что все согласны на его условия.

Квартира женщины, у которой пропал муж, располагалась в приличном доме с охраной. Съемочная группа приехала в отдельном микроавтобусе, а провидцы и Коля на двух легковушках.

Едва Ольга вошла в подъезд, как ее снова посетило то самое неприятное чувство, какое она впервые испытала в старинном поместье пригорода Шеффилда, какое-то размытое дежавю, но тяжелое и липкое, словно застывшая кровь.

Воротынцева втянула голову в плечи и постаралась успокоиться, так они сели в лифт и поднялись на тринадцатый этаж.

Ольга истерично рассмеялась.

– Чего смешного? – мрачно спросил у нее Коля, у которого уже черные круги залегли под глазами.

– Тринадцатый этаж! – Воротынцева показала на номер.

– И что? – Коля пожал плечами. – Все это ерунда: ваши цифры, знаки. – Он явно был в плохом расположении духа.

Дверь в квартиру им открыла самая обычная женщина около пятидесяти лет, полная, довольно ухоженная, в вязаной кофточке в цветочек.

Пока видеооператор выбирал место для съемок, Коля беседовал с хозяйкой квартиры и объяснял ей, как будет проходить съемка, какие вопросы ей будут задавать и как на них надо отвечать.

После гибели Олега Сухарного нового ведущего в тринадцатый сезон решили пока не брать, поэтому все объяснения происходящего теперь просто озвучивались голосом за кадром.

Оператор выбрал локацию, дама села в кресло, перед собой на столе положила фото лицом вниз.

Коля объяснил, что потом за кадром голос объяснит всю предысторию, а сейчас хозяйка квартиры просит каждого провидца сесть напротив нее и рассказать, кто изображен на фото и что с ним случилось.

Первой к работе приступила Варвара, она опустилась в кресло напротив хозяйки дома, протянула руку и замерла над фотографией.

– На фото ваш муж, – Варвара спокойно пересказывала то, что уже знала от Коли, – он ушел из дома больше года назад и до сих пор о нем нет никаких вестей. Я могу сейчас взять фото?

В ответ жена пропавшего утвердительно кивнула.

Варвара взяла фотографию и внимательно на нее посмотрела, а затем загробным голосом произнесла, что мужчина живой, он в рабстве и искать его надо на юге страны.

Следующей к работе приступила Наталишечка, она сначала «увидела», что на фото муж хозяйки квартиры, а потом попросила женщину принести ей волосы мужа.

Дама протянула Наталишечке расческу, на которой остались волосы пропавшего супруга.

– Ваш муж живой, он потерял память и находится на лечении в психиатрической больнице, недалеко от города, может, километров триста, в другом городе.

«Мальчик с драконом» был уверен, что мужчина живой и здоровый, а просто решил начать жизнь с чистого листа, так как имел большой денежный долг, и вот таким образом он исчез от кредиторов.

Алексей долго и нудно рассуждал о пользе правительства для простого народа, потом смешался и выдал, что мужчина жив и здоров, но по какой-то причине не хочет, чтобы его обнаружили.

Последней к столу подошла Ольга, ее мутило, ноги стали ватными, и чувствовала она себя словно заболела гриппом, ломало все кости, кружилась голова.

Воротынцева села за стол, молча взяла фотографию и посмотрела на пропавшего мужчину: полноватый, лысый, добрый взгляд.

Чем дольше Ольга смотрела, тем хуже ей становилось.

Наконец комната качнулась куда-то вбок, и Ольга отчетливо увидела, как тело этого несчастного бросают в канаву где-то на окраине города.

Воротынцева подняла глаза на женщину, которая их вызвала для съемок шоу, и поняла, что она все знает.

– Вы же все знаете? – Она смотрела на даму в упор. – Вы знаете, куда бросили тело вашего мужа, и даже знаете, кто это сделал. Для чего весь этот цирк?

Коля охнул, у оператора дрогнула рука, дама зарыдала в голос: «Да как вы можете такое говорить?!» – а Ольга поднялась из кресла и как можно скорее выбежала из квартиры, ее мутило.

Пока Воротынцева стояла на площадке и приходила в себя, к ней выбежал разъяренный Коля.

– Что это было? – орал он. – Нет, мать твою, ты мне скажи, что сейчас там было? – Мужчина перешел на визг. – Ты себя кем возомнила? Богом? Экстрасенсом? Провидцем? Да ты вообще здесь только потому, что хорошо смотришься в кадре! Что ты несла там? Ты не можешь говорить такие вещи на камеру и обвинять хозяйку дома! – Коля орал, трясся, у него сдали нервы. – Ты должна была придумать любую чушь и заткнуться! Заткнуться! Ты поняла меня, идиотка! Сейчас придется переснимать весь дубль, а у меня нет на это времени!

Разъяренный Николай убежал в квартиру, видимо, успокаивать рыдающую хозяйку и договариваться с оператором о пересъемке.

Ольга же на его крики вообще не обращала внимания, она точно знала, что женщина сама заказала своего мужа, что она точно знает, где его тело, и вся эта бутафория была только с одной целью – показать всему миру, как она ищет любимого супруга и не может смириться с его потерей. Еще Воротынцева поняла, что дамочка тоже не верила в провидцев, именно поэтому и позвонила или написала в передачу, но то, что ей сейчас сказала Ольга прямо в глаза, разрушило все ее устои мировоззрения, дамочка просто испугалась. Перепугалась до смерти, поэтому ее истерика была самая настоящая, только не от того, что ее обвинили в смерти любимого мужа, а потому что Ольга точно сказала, что виновата сама дама.

Воротынцева стояла и думала, откуда она это знает. Как информация пришла к ней в голову? Но ничего не могла вспомнить, она словно знала, и все. Точка.

– Твой эпизод переснимать не будем, – к Ольге в подъезд вышел Коля, – я позвонил, и мы решили, что тебя пора исключать из шоу. Поэтому в этом выпуске покажем только, как ты села за стол, а потом выбежала, ну, не смогла справиться с заданием. Ты же знаешь, что ты ненастоящий провидец, надеюсь, у тебя к нам претензий нет?

– Что? – Ольга слушала его краем уха, что-то не давало ей покоя.

Она повернулась назад: одна из квартир, выходящих на площадку, открылась, и ей навстречу вышла старуха. Они пересеклись взглядом, и Ольга вздрогнула, она помнила эти глаза. Но откуда?

– Проходите, бабушка, проходите мимо, – поторопил старуху Николай, – нечего здесь стоять! – и снова обратился к Ольге: – Так, надеюсь, у тебя претензий к программе нет? Или ко мне лично?

– Нет-нет-нет, – Ольга посмотрела на Колю, – ты же знаешь, что я сказала правду, и тетка эта, страдалица, знает, поэтому так и перепугалась. А уйти из шоу я сама давно хотела, потому что действительно был договор на пару эпизодов, а я уже здесь слишком долго.

Пока Воротынцева разбиралась с Николаем, старуха-соседка куда-то исчезла.

Ольга не прощаясь зашла в лифт и нажала на первый этаж, лифт дернулся и остановился. Воротынцева вздрогнула, затем погас свет, и она осталась стоять в кромешной темноте.

– Эй! – крикнула Ольга дрожащим голосом в темноту. – Эй! Здесь лифт застрял! Меня кто-нибудь слышит или нет?!

Воротынцева осторожно на ощупь стала нажимать на все кнопки, надеясь, что найдет копку вызова лифтера. Она была настолько взвинчена и напугана, что не догадалась посветить на панель сотовым телефоном.

Неожиданно Ольга услышала у себя за спиной слабое шипение, она резко повернулась и увидела святящиеся в темноте глаза. Воротынцева дико заорала и начала колотить по дверце лифта изо всех сил:

– Выпустите меня отсюда! Выпустите! На помощь! – Ольга вопила так, что сорвала голос.

Она чувствовала, как этот кто-то стоит у нее за спиной и тихо дышит, но повернуться еще раз и наткнуться на холодные, белые, святящиеся во тьме глаза она не могла.

Неожиданно в лифте зажегся свет, кабинка вздрогнула и пошла вниз. Ольга, захлебываясь слезами, продолжала кричать и никак не могла успокоиться.

На первом этаже ее никто, естественно, не ждал, она вылетела из лифта и помчалась на улицу, где сразу и закурила дрожащими руками.

Ольга села на скамейку и под неодобрительные взгляды пенсионерок, прогуливающихся неподалеку, продолжила курить.

«Что со мной было?» – размышляла Воротынцева, стараясь унять панику.

Она точно видела в темноте лифта чьи-то глаза, возможно, звериные, но на уровне ее лица. Однако сейчас во дворе и при ярком солнечном свете начала в этом сомневаться.

«Мне надо к врачу! – Ольга докурила и бросила окурок на асфальт. – Наверное, после того, как я едва не утонула, а затем еще и попала в аварию и ударилась головой, у меня какие-то проблемы с психикой. И мне надо попить таблеточки и успокоиться».

Воротынцева решительно встала со скамейки и уже хотела пойти прочь, как дорогу ей преградила одна из пенсионерок, бродивших поблизости.

– Как не стыдно курить, да еще и при пожилых людях! – Ее огромная грудь колыхалась в такт толстому животу. – Вот ничему вас, молодежь, научить не могут!

Пенсионерка еще что-то долго и громко говорила Ольге, а Воротынцева только видела, как эта женщина склоняется над чьим-то гробом и безутешно рыдает.

– У вас внук наркоман, – Ольга сначала сказала это вслух, а потом уже поняла, что говорит, – вы его похороните скоро, – и пошла прочь.

Пенсионерка замолчала на половине слова, кровь отлила от ее лица. Она шатнулась и схватилась за сердце.

Что было дальше, Ольга не знала и знать не хотела, она бросилась бежать из двора со всех ног.

Англия. XVI век

Айрин вытащили из воды и, не снимая веревок, поволокли во двор харчевни Майрона.

Толпа ликовала, мужчины орали «Повесить ведьму!», бабы визжали, дети плакали.

Во всем этом гвалте и гаме Айрин никак не могла понять, что с ней произошло и почему она не утонула.

Ее приволокли и бросили у подножия виселицы.

– Сейчас мы вздернем эту ведьму! – заорал Мэтью Хопкинс, и толпа радостно закричала:

– Да! Да! На виселицу ее!

– Но это не все! – Отец Айрин поднял святое распятие над своей головой, как знамя. – Я должен найти еще ведьм в этом поместье! И тогда мы казним их всех и сразу!

Толпа снова восторженно закричала:

– Да!

А Вильям подошел к кучке женщин, которые вышли из подвала и теперь дожидались своей участи, и схватил за руку первую попавшуюся:

– Пошли! – Он потянул ее к пруду.

Несчастная зарыдала и попыталась отстраниться, но у нее ничего не получилось, Вильям держал ее мертвой хваткой:

– Пошли, несчастная, узнаем, ведьма ты или нет.

Когда все ушли к пруду, чтобы вдоволь насладиться пытками новой жертвы Мэтью Хопкинса, Айрин осталась лежать на земле, связанная по рукам и ногам. Рядом с ней жалась к харчевне стайка насмерть перепуганных женщин, они от ужаса не могли пошевелиться.

Айрин осторожно повернула голову вправо и одним уцелевшим глазом огляделась вокруг: их охранял всего лишь один стрелок, который слез с лошади и сейчас стоял, повернувшись к ним спиной, издалека наблюдая за происходящим на пруду.

– Эй, – прошептала Айрин, обращаясь к женщинам. – Развяжите меня, пожалуйста, пока охранник не видит.

Девушка, работающая на ферме у мужа Милы, в ужасе покачала головой:

– Я не могу, я боюсь!

– Да просто развяжи мне руки, пока не видит охранник, – попросила Айрин.

Но никто не захотел рисковать собой и помогать «ведьме» сбежать.

Когда Вильям вернулся назад и привел с собой толпу уже совершенно обезумевших жителей поместья, Айрин поняла, что та женщина утонула, и значит, ведьмой ее не признали. Сейчас они выберут из толпы следующую, и так, пока Мэтью Хопкинсу не надоест.

И снова отчаянно упирающуюся жертву потащили к пруду, Айрин дождалась, пока охранник отвернется, и шепнула уже другой девушке:

– Развяжи мне руки, пожалуйста.

– Сейчас! – Осторожно озираясь, она подползла к Айрин и развязала ей руки, а затем тотчас вернулась на место.

Айрин, стараясь сильно не шевелиться, распутала ноги и начала медленно ползти в сторону сарая. Если ей удастся за ним спрятаться, дальше она может попробовать сбежать.

Ей все-таки удалось спрятаться за ветхой постройкой как раз в тот момент, когда, улюлюкая, толпа под предводительством Вильяма вернулась назад.

Судя по издаваемым шуму и крикам, очередная жертва не утонула, поэтому девушку тащили назад, на виселицу, с криками: «Ведьма! Ведьма!»

Айрин бросилась бежать со всех ног, у нее было буквально несколько минут, пока они не обнаружат пропажу и не кинутся за ней в погоню.

Она хотела добежать до ближайшего леса, а там уже можно спрятаться, забравшись на дерево, и переждать, пока они уйдут восвояси. Правда, что она будет делать дальше, Айрин пока не думала, сейчас главное было добраться до леса, и она как могла бежала вперед.

Миновав полянку, Айрин бросилась в лес. Ей казалось, что она уже слышит стук копыт и крики стрелков, бросившихся за ней в погоню.

Она неслась, не разбирая дороги и наконец встала, натолкнувшись на упавшее дерево.

Айрин огляделась: кругом деревья, нехоженый бурелом, в середине осени ветки уже были наполовину голые, редкие желтые листья облетали на ветру. Она была в насквозь промокшем платье, и только сейчас, оторвавшись от погони или избежав ее, Айрин почувствовала, как замерзает на ледяном ветру.

Обняв себя за плечи, она пошла вперед, высоко поднимая ноги, чтобы не запнуться о поваленные деревья.

Потерев озябшие плечи руками, она обнаружила, что потеряла кольцо со смолой, которое ей подарила Мила.

– Наверное, оно осталось на дне пруда, – прошептала Айрин, замерзая все больше и больше.

Ветер усиливался, стало темнеть, на лес опускалась ночь.

Россия. Наши дни

Ольга стала плохо спать, она ложилась в одно и то же время, как всегда, но просыпалась среди ночи, как от толчка, и больше не могла сомкнуть глаз.

После того как ее выгнали из «Войны провидцев», пришлось объяснить бабке Зинаиде, что с работой не повезло, ее уволили, и она опять будет сидеть дома и помогать ей с гаданием.

Земфира не сильно и расстроилась, она даже была рада, что внучка снова окажется рядом с ней, а вот сама Ольга не могла найти себе места, она постоянно прокручивала в голове жуткие галлюцинации, которые она никак не могла забыть. Это и утопленница под водой, и окровавленное лицо отца Никифора, но самое ужасное – это звериные глаза в темном лифте.

Перечитав в Интернете всю информацию по поводу галлюцинаций, Воротынцева пришла к неутешительному диагнозу: у нее шизофрения, и, видимо, она проявилась (или образовалась) на фоне сильнейшего стресса. А что это за стресс был, кто сейчас разберет: развод, условное наказание, она едва не утонула на шоу «Война провидцев», затем авария, и все это за сравнительно небольшой период времени.

Ольга очень не хотела идти к психиатру, дело бы даже не в «красной метке», ей все равно хорошую работу и после условного срока не найти, а в том, что Воротынцева сама не готова была признать, что серьезно больна.

Вот и сегодня она проснулась посреди ночи и, еще даже не открыв глаза, вспомнила, что ей снилась та самая блондинка, первая ее клиентка, которая потом пришла домой и повесилась.

Во сне женщина ей ничего не говорила, просто смотрела на нее молча, и глаза у нее были такие…

Ольга вздрогнула и села на кровати, а потом и вообще пошла курить в открытое окошко.

Она где-то недавно видела точно такие же глаза, и хотя это звучало как бред, но да, один в один и взгляд, и разрез… и…

– Бабка! – прошептала пораженная до глубины души Ольга, когда вспомнила, у кого она еще видела точно такие же глаза. У той самой соседки, которая попалась ей на площадке, когда Коля выгнал ее с задания на «Войне провидцев».

Воротынцева посмотрела на часы – полтретьего утра. Конечно, прямо сейчас приехать к ней будет нельзя, но как только наступит утро, она сразу же рванет в дом, где проходила последнее испытание шоу.

Ольга чувствовала, что эта бабка и покончившая с собой женщина как-то связаны, и ей почему-то надо это точно узнать, хотя участковый Пономарев ни к ней, ни к бабке Зинаиде больше не приходил.

Ольга едва дождалась утра, сразу же села на первый автобус и поехала на встречу.

Охране пришлось довольно долго объяснять, что она участница того самого шоу «Война провидцев» и что у нее очередное задание от телеканала.

Конечно, Воротынцева нагло лгала, но как иначе попасть внутрь огороженного дома, она не представляла.

Ей повезло, охранник, видимо, действительно смотрел шоу, поэтому лысую девушку с необыкновенной внешностью узнал сразу же.

– Ты Хантр? – Он искренне обрадовался. – А почему глаза не желтые?

Ольга убрала линзы в первый же вечер после того, как покинула шоу.

– У меня глаза сами цвет поменяли, – буркнула Ольга первое, что пришло в голову, – ну так я пойду? Съемочная группа приедет чуть позже, мне пока подготовиться надо.

– Подожди. – Охранник мялся на месте, словно он о чем-то хотел спросить Ольгу, но не решался. – Слушай, у меня тут с работой беда, мне не нравится здесь работать. Думаю сменить, хочу пойти куда-то, где мне будут платить достойную зарплату. Что скажешь? Видишь что-нибудь?

Воротынцева подняла на него глаза. Мужчина около сорока лет, такая худоба присуща сильно пьющим людям, да и пахнет от него перегаром.

Оля уже хотела ответить, что ничего сказать ему не может, но потом на нее напала дурнота, она качнулась и на секунду увидела, как охранник (Юра?) лежит посреди леса, а над ним стоит какой-то мужчина с охотничьим ружьем в руках.

– Юрий? – Ольга с трудом справилась с дурнотой. – Ты на охоту ходишь?

– Да, у меня деверь любит уток пострелять, а что? – Охранник словно не удивился тому, что Ольга угадала его имя.

– Я по работе ничего сказать тебе не могу, а вот на охоту лучше не ходи. – Ольга пошла прочь, она хотела как можно скорее поговорить с бабкой-соседкой.

– Так я люблю охоту, там выпить можно и отдохнуть, ну что за ерунду ты мне сказала, – Юра расстроился, – я думал, может, мне в офис пойти, там каким-нибудь бы начальником стал… эх… правду говорят, вранье по телику все… ничего ты не знаешь.

Воротынцева слышала, как за ее спиной искренне возмущается охранник Юра, вот хотел стать начальником, а она ему про охоту сказала.

Ольга забежала в подъезд и остановилась, в этот лифт она больше никогда в жизни не зайдет, уж очень свежи у нее были недавние воспоминания.

Ольга поднялась на тринадцатый этаж и в нерешительности остановилась напротив квартиры, из которой в прошлый раз выходила пожилая женщина, чьи глаза ей показались так похожи на глаза блондинки.

«А что, если я ошибаюсь?» – в который раз спросила себя Ольга.

Пока она поднималась по лестнице наверх, то и дело задавала себе этот вопрос: а что, если она ошибается или это все признаки ее возможной шизофрении?

Но вот сегодня она опять увидела будущее охранника Юры, и значит ли это, что у нее действительно открылись какие-то паранормальные способности?

– Только не это, – пробормотала Ольга, проводя рукой по взмокшему лбу.

Сейчас она уже была готова даже пить таблетки от психического заболевания (надо идти к врачу), но только не связываться с чем-то необъяснимым, пугающим (глаза в лифте) и ужасным.

Нет, этого Ольга точно не хотела, поэтому она решительно нажала на звонок. Сейчас двери откроет та пожилая женщина и скажет, что не имеет никакого отношения к повесившейся блондинке.

– Кто там? – старческий голос за дверью.

– Это к вам из ЖЭКа! – ответила Ольга первое, что пришло ей в голову.

Дверь открылась, бабка уставилась на Ольгу, а затем нахмурилась:

– Ты из «Войны провидцев»? Я тебя по телевизору видела, и на днях ты здесь отиралась. Что надо?

– Вы имеете какое-то отношение к женщине, которая повесилась два месяца назад? – Воротынцева не стала ходить кругами и задала вопрос прямо в лоб, и уже по тому, как старуха побледнела, поняла, что снова попала в точку.

– Да, – прошептала бабка, – проходи, – и пустила ее в квартиру.

Ольга вошла внутрь, огляделась, а затем без приглашения села в кресло, потому что ноги ее не держали.

Вся комната была увешана фотографиями той самой блондинки, Ольга ее сразу узнала, она сейчас смотрела на нее со всех сторон. На некоторых снимках рядом с белокурой женщиной были два мальчика лет пяти, близнецы.

– Это Марина, моя дочь, – бабка села в кресло напротив, – а ты откуда знаешь, что она повесилась?

Почему-то именно к такому простому и очевидному вопросу Воротынцева оказалась не готова.

Сказать правду – нельзя, солгать – глупо, да и что здесь можно придумать?

Но старуха восприняла долгое молчание как ответ и интерпретировала его по-своему:

– Я знаю, что ты из «Войны провидцев». Хотите про Марину серию снять? Так я не разрешу, у меня и так внуков опека отняла. Старая я, и пенсия у меня небольшая, хоть и живу в хорошей квартире. Мы здесь с Маринкой и мальчишками вместе жили, когда он ее из дома выгнал. Мне хватит горя уже, еще вы с вашими передачами.

– Нет, я, мы… – Ольга сбилась, она ругала себя последними словами, что заранее не придумала, что ответить на такой простой вопрос. – Я… она из-за чего так поступила?

– Любовник у нее был, десять лет вместе, пацанов от него родила, а он ей угрожать стал, что детей отберет. У него жена вроде не может родить. Ну и что-то такое, она мне много про него и не рассказывала, мужик и мужик.

– Так в чем логика? – Ольга не могла взять в толк слова старухи. – Любовник не хотел на Марине жениться, но хотел забрать детей себе? А теперь, когда Марина погибла, детей отдали в приют? Чего я не понимаю?

– Там мутная и долгая история, – бабка махнула на нее рукой, – пора тебе! Иди и не задерживай меня!

Воротынцева встала из кресла и пошла к двери:

– Скажите…

– Иди отсюда, – бабка разозлилась, – ничего я тебе больше не скажу, – и старуха буквально вытолкала Ольгу из квартиры.

Воротынцева шла по улице домой и думала о том, что сейчас произошло. Она точно стала чувствовать некоторые вещи (охранник Юра), которые раньше предвидеть не могла. Но с другой стороны, погибнет ли Юра на охоте или нет, она, в принципе, не узнает. Значит, можно считать, что никакого дара предвидения у нее нет. А окровавленное лицо отца Никифора и его смерть в автокатастрофе – это всего лишь совпадение. Да, она снова угадала, и эта старуха – мать ее первой клиентки, но это тоже просто совпадение и ничего больше.

Узнала ли она что-то новое после этого визита к старухе? Нет! Бабка явно врала и поэтому запуталась в показаниях, и еще она чего-то боялась, боялась сказать лишнее, поэтому и выгнала ее из квартиры.

Почему Марина повесилась? Быть может, участковый Пономарев был прав и гадание Ольги стало для нее последней каплей? А быть может, на это были и другие причины, но Воротынцева о них теперь никак не узнает.

Пока Ольга рассуждала о том, что происходит вокруг, у нее зазвонил сотовый, это был Коля.

– Ольга? Ты сейчас где? – Менеджер «Войны провидцев» был на взводе.

– Дома! – Ольга не хотела говорить ему правду, да и зачем это делать. – А что?

– Мне надо с тобой срочно поговорить! – Коля едва не кричал в голос. – Ты оказалась права!

– В чем? – устало спросила Воротынцева. Она была в парке, на полпути домой. Огляделась, нет никого, села на скамейку и закурила. – Так в чем я была права?

– Та женщина, у которой муж пропал, действительно сама организовала его убийство! Его тело нашли в канаве, как ты и сказала! Нашли сегодня утром, как я понимаю, совершенно случайно, а у нас эфир этой серии сегодня!

– И что из этого?

– А то, что сегодня придется признать, что ты была права, потому что этим выпуском заинтересовалась полиция. Они тебя ищут, чтобы выяснить, откуда информация. А тетка рыдает, к ней как полиция приехала, она тебя сразу сдала и сама во всем созналась!

Воротынцева нахмурилась, вот только этого ей сейчас и не хватало!

– Ничего я не знала, случайно угадала, так и скажи в полиции. И говорить я с ними не стану.

– Олег Михайлович настаивает, чтобы сегодня в эфире прозвучало, что ты единственная озвучила верную версию. Он борется за рейтинги и хочет, чтобы ты вернулась на проект.

– Кто его заказал, кто подложил взрывное устройство в автомобиль, не нашли еще того человека? – Воротынцева перевела тему, чтобы собраться с мыслями, хотя она уже знала, что ответит Николаю.

– Нет никакой пока информации! Я хочу с тобой встретиться и поговорить еще и по этому поводу! – Коля нервничал. – Я остаюсь под подозрением, но раз ты все действительно видишь, то, быть может, ты скажешь мне, кто покушался на нашего спонсора? Я думаю, что предупредила его именно ты.

– Я? – Ольга опешила, такого поворота она не ожидала. – Да я даже его телефона не знаю.

– Не верю! С какого перепугу Олег Михайлович так настаивает на твоем возвращении в шоу, что готов даже повысить тебе гонорар в три раза?

– Я не знаю, и на шоу я не вернусь, – Ольга тоже едва не закричала, – так ему и передай! И оставьте меня в покое!

Ольга отключила сотовый и до дома шла страшно злая. События снова вышли из-под контроля, и бабка Зинаида была права, она вечно влипает в самые неприятные ситуации.

Воротынцева подошла к дому и остановилась: у забора стояла огромная иномарка, да еще и с тонированными стеклами.

У Ольги оборвалось сердце, она почувствовала что-то очень нехорошее и осторожно вошла во двор.

– Бабка Зинаида? Ты где? – Ольга хотела крикнуть громко в голос, но в ответ лишь пропищала. – Это кто к нам приехал? Клиентка?

– Это я к вам приехал! – из дома к ней навстречу вышел мужчина. Она сразу и не узнала его, а потом только поняла, что это сам Олег Михайлович. – Мне Николай передал, что ты отказалась сниматься в продолжении шоу. Позволь узнать почему?

– Уйдите из моего дома немедленно! – Воротынцева была вне себя от страха. Что ему от нее нужно?

– Нет, сначала мы с тобой поговорим! – Олег Михайлович подошел к ней вплотную. – Мне надо, чтобы ты вернулась на проект, потому что у тринадцатого сезона благодаря всем этим событиям и тебе в частности высокие рейтинги. И второе: мне надо, чтобы ты мне сейчас сказала, кто меня хотел тогда взорвать? Это Николай подложил взрывное устройство? Но кто ему заплатил? У это червяка самого ума и смелости не хватит.

Ольга попятилась назад, даже была мысль повернуться и убежать из дома, но как она оставит с этим чудовищем бабку Зинаиду?

Олег Михайлович понял ход ее мыслей:

– Куда ты собралась? Бежать? Это же смешно! – Мужчина смотрел на нее тяжелым взглядом, от которого у Ольги кружилась голова. – Бабка твоя там в доме, сидит чай пьет с моим телохранителем. Она, оказывается, и про шоу ничего не знает. Я сказал ей, что мы с твоей работы.

– Убирайтесь отсюда! – Ольга понимала, что попала в ловушку, она уже знала, что он скажет ей дальше.

– Будь повежливее! – Олег Михайлович даже не разозлился. – Хотя я понимаю, что с твоим криминальным прошлым это не слишком легкая задача. Но у тебя есть два варианта: вернуться на шоу и быть героиней, можешь даже его выиграть, а потом работать на меня или… все узнают, что ты бывшая уголовница, и на шоу это тоже узнают.

– Но вам-то это зачем? – Ольга уже поняла, что на шоу вернется.

– Я знаю, что ты по-настоящему видишь, и мне нужен такой помощник – это первое. Второе: каналу нужны рейтинги и деньги, это уже не главное, но тоже приятно. И третье: кто меня заказал, если Николай просто исполнитель?

– Я правда не знаю! – Ольга пожала плечами. – Быть может, зададите этот вопрос тому, кто вас предупредил о взрыве?

– Предупредила меня Мария, она ушла из шоу по своим причинам, но перед уходом мне все рассказала. Мне никто не звонил на сотовый, потому что номер моего сотового Мария не знала, я это инсценировал, чтобы сбить с толку Николая.

– Вот и возьмите себе на службу Марию! – Ольга искренне не понимала, почему он к ней прицепился. – Пусть она выиграет тринадцатый сезон «Войны провидцев», а потом пойдет работать на вас. Пусть она вам скажет, кто вас заказал и кто подбросил взрывное устройство в машину. Почему вы ко мне-то прицепились?

– У нее довольно чистая биография, да и потом, она мне лично не очень нравится.

– А от меня вы прямо-таки в щенячьем восторге?

– Ну вот видишь, – Олег Михайлович похлопал Ольгу по плечу, – ты еще и дерзить умудряешься, хотя ведь знаешь, что полностью от меня зависишь. Твое криминальное прошлое, опять-таки бабка твоя незаконным промыслом занимается, за это тоже можно привлечь. Зачем тебе столько неприятностей?

– Хорошо, – Ольга понимала, что он прав, – только бабке Зинаиде ничего не говорите. Так что конкретно вы от меня хотите?

– Чтобы завтра вернулась на шоу и продолжила съемку, и главное, скажи мне, кто на меня покушался.

– Я честное слово не знаю. – Воротынцева уже очень устала от этого разговора.

– Тогда завтра после съемок поедем ко мне в офис, походишь там, потрогаешь предметы, домой свожу, тоже там посидишь немного, может, и придет что в голову. Мне ответ нужен до конца этой недели, а сегодня среда.

– А что, у вас на воскресенье запланирован расстрел подозреваемого?

– Ну, короче, давай до завтра! – Олег Михайлович скривился, что, скорее всего, должно было изображать улыбку.

– До завтра! – Ольга прошла мимо него в дом и в дверях столкнулась с телохранителем, мужчина очень приветливо прощался с бабкой Зинаидой.

– Оля, – бабка была в восторге от гостей, – у тебя такие прекрасные коллеги! Торт нам принесли! Я так рада, что все недоразумения разрешились и ты снова выходишь на работу.

– А уж как я-то рада! – Ольга постаралась изобразить на лице улыбку, а про себя подумала, что на этот раз угодила в историю куда хуже, чем условный срок за содержание наркопритона.

Ей придется (всю жизнь?) работать на Олега Михайловича или сходить к психиатру и доказать, что у нее шизофрения. Но тогда ее ждет стационарное лечение несколько раз в год, лекарства, от которых она превратится в овощ, и в результате инвалидность?

Ольга зашла к себе в комнату и схватилась за голову, ей предстоял тяжелый выбор, который она делать не хотела. Но даже и не это пугало ее больше всего. Воротынцева стала бояться ложиться спать, ездить в лифтах, смотреть на воду. Она каждую минуту теперь ждала очередную жуткую галлюцинацию, а жить в таком ожидании просто невозможно.

«Что же мне делать? – Ольга спрашивала себя и не находила ответа. Она уже тысячу раз прокляла тот день, когда отправила заявку на «Войну провидцев». – А ведь бабка меня предупреждала…» – с тоской подумала Ольга.

Англия. XVI век

Айрин продрогла от холода, ее единственный глаз почти ничего не видел. Она шла, вытянув руки вперед, в кромешной тьме, и только изредка выходившая из-за туч луна порой освещала ей путь.

Как долго она бродила по лесу, переступая через поваленные деревья, продираясь сквозь бурелом, она сказать не могла, ощущение времени и пространства ее оставило.

Айрин не было страшно, только холодно, да к тому же усталость уже давала о себе знать, но останавливаться было нельзя, иначе она замерзнет до смерти.

Когда начало светать, Айрин вышла на небольшую дорогу, щедро усыпанную осенней листвой, уже местами пожухшей от холодных дождей и продавленной лошадиными копытами и колесами телег. Девушка пошла вперед, чутко прислушиваясь к любому звуку за спиной. Услышав шум приближающихся всадников, она тотчас бы побежала прятаться в лес.

Туман окутал дорогу, местами, особенно в низинах, он казался таким плотным, что Айрин одним глазом почти ничего впереди не видела.

Так она буквально налетела на коня, который был привязан к дереву, чуть в стороне от дороги. Лошадь спокойно жевала сухую траву, а у Айрин едва сердце из груди не выскочило, так она испугалась.

Девушка осторожно обошла вокруг коня, он был оседлан, по бокам у него находились мешки с провизией и, вероятно, с одеждой.

Айрин стянула оба мешка на землю и принялась в них рыться: теплый кафтан оказался как нельзя кстати, она его моментально надела. Сапоги были намного больше, чем ее ноги, но это гораздо лучше, чем ходить босиком по промерзлой земле в конце осени, и Айрин обулась.

Во второй котомке она нашла бутыль с водой, горсть сушеных фиников, анис и лепешки.

Даваясь слюной от голода, Айрин моментально съела все запасы и запила водой. Эта встреча, не иначе, была уготовлена ей самим Господом Богом, за все ее страдания.

Айрин осторожно отвязала коня от дерева, взяла его под уздцы и уже хотела вывезти на дорогу, чтобы потом оседлать и умчаться прочь, как ее обожгла одна догадка.

– Анис? – прошептала Айрин и вздрогнула, она знала только одного человека, у которого всегда был с собой запас аниса.

Айрин снова привязала коня к дереву и пошла искать путника, который, скорее всего, еще спит где-то рядом возле потухшего костра.

Она боялась, что это будет Кристиан, и хотела, чтобы это был торговец Кристиан, который так ее вероломно предал за гроши-монеты.

Айрин осторожно пробиралась в глубь леса и думала о том, какие надежды она возлагала на Кристиана, как искренне хотела ему служить, как доверилась ему в харчевне Майрона.

Наверное, Айрин даже была заплакана, но один глаз и так плохо видел, а застилающие его слезы ей сейчас совсем ни к чему, поэтому она взяла себя в руки и попыталась успокоиться. И тотчас вышла на полянку, где возле затухающего костра, спиной к ней спал мужчина.

Айрин на цыпочках подошла к нему и заглянула в лицо.

Да, это был Кристиан, вот таким странным и мистическим образом Судьба вывела ее к нему.

Айрин замерла, она узнала, что хотела, она надела его одежду и съела его пищу, сейчас уведет его коня, можно было бы и уйти, но она медлила. У нее в ушах все еще звучали крики толпы «Ведьма!», она ощущала вкус горькой воды в пруду, боль в груди от нехватки воздуха, она потеряла свою единственную подругу.

Айрин подошла к мужчине совсем близко и присела на корточки. Да, рядом с ним на земле лежит большой охотничий нож. Она медленно взяла его в руки.

Айрин застыла, она понимала, что если хочет убить Кристиана, перерезать ему горло, то это делать надо прямо сейчас, пока он не проснулся, потому что потом силы будут неравными. Она не имела права медлить, но не могла заставить себя воткнуть холодный металл в живую плоть, пусть это даже будет тело врага, который ее предал.

– Я не могу, – всхлипнула Айрин и уже хотела уйти, как заметила, что из кармана Кристиана выглядывает мешочек с деньгами.

Она снова застыла на месте, не решаясь до него дотронуться, потому что это было ограбление, и Айрин не знала, способна ли она на такое.

Кристиан повернулся во сне, и Айрин отскочила от него как ужаленная, она запнулась о корягу, упала навзничь на спину. И тотчас в изуродованном и избитом теле болью отозвались все кости и мышцы, она лежала и думала: а что, если он сейчас проснется от шума, вызванного ее падением?

– Кто здесь? – Кристиан действительно проснулся, Айрин слышала, как мужчина встает на ноги.

– Айрин? – Через мгновение он застыл над ней, на его лице была масса чувств, от удивления до беспокойства. – Но как ты здесь оказалась?

Айрин продолжала лежать на спине, одна рука, в которой у нее был зажат охотничий нож, была подвернута за спину, так она медленно поднялась и села.

– Ты сбежала? – Кристин опустился напротив нее на корточки. – Но как тебе это удалось? И зачем ты меня преследуешь? Как ты меня нашла? – Он засыпал ее вопросами.

– Зачем ты меня предал? – Айрин смотрела ему прямо в глаза. – Неужели только из-за монет?

Кристиан ухмыльнулся:

– А какой мне от тебя прок в дороге? Постирать и приготовить мне может любая женщина, с которой я еще и пересплю за пару грошей. Ты же стала страшная, как сама смерть, зачем ты мне?

У Айрин от гнева пылало лицо, но в сером туманном рассвете этого не было видно, она пыталась принять слова Кристиана, но не верила своим ушам.

– Как на тебе оказался мой кафтан? – Кристиан наконец-то заметил на Айрин свои вещи. – Сапоги тоже мои, ты рылась в моих сумках? Ах ты наглая уродливая стерва! – выругался он. – Жаль, что твой папаша не вздернул тебя на виселице!

Кристиан потянулся к Айрин, может быть, он хотел ее ударить, а быть может, просто забрать свой кафтан, она ждать не стала. Айрин резко вытащила руку, в которой был зажат охотничий нож, из-за спины и вонзила острое лезвие в шею мужчине.

Кристиан опешил, он не ожидал такого поворота, он схватился за рукоятку и из последних сил вытащил нож из горла. Кровь хлестала с такой силой, что буквально за пару минут залила все вокруг. Кристиан прохрипел что-то нечленораздельное и упал на бок.

Айрин медленно к нему подползла и перевернула тело – мужчина был мертв.

На всякий случай она подождала еще пару минут, словно Кристиан может воскреснуть, а затем достала у него из кармана мешочек с деньгами и взяла их себе.

Уже через несколько минут она оседлала его коня и двинулась по дороге вперед на Большую землю, как она этого и хотела.

В сумке у Айрин лежал анис, она решила теперь тоже торговать приправами, в кармане кафтана были деньги, а за поясом надежно спрятан острый нож.

Она добилась своего и смогла стать свободной и независимой, вот, правда, цену за это пришлось заплатить слишком высокую.

Россия. Наши дни

Для съемки очередного эпизода «Войны провидцев» Николай, заметно осунувшийся и похудевший, привез Варвару, Наталишечку, Алексея, Никиту и Ольгу в частный дом, полуразрушенный и очень похожий на притон.

Ольга нервничала, ее бесило буквально все: и что она сдалась и ей пришлось вернуться в шоу, и что остальные провидцы теперь смотрят на нее как на врага народа, потому что ей повысили гонорар в три раза, и все откуда-то (Николай разболтал?) об этом знают.

Сама Воротынцева плохо спала всю ночь, галлюцинаций не было, но полноценно отдохнуть не получилось. Она все время крутила в голове, что же ей делать дальше и как отвязаться от Олега Михайловича, который своими замашками и разговорами стал ей очень напоминать Гитлера. Ему бы усы еще, и все – очередной король мира готов. Ни совести, ни чести, только деньги-деньги-деньги, шоу на крови и трупах…

Ольгу передернуло.

«Надо успокоиться и вести себя как благоразумный человек», – решила она.

– Куда ты нас привез? – прошипела Варвара, испуганно озираясь вокруг. – Это что за клоака такая?

– Я понятия не имею! – Николай пожал плечами. – Эту локацию выбрал сам спонсор.

– Олег Михайлович, что ли? – Ольга сразу оживилась, как только услышала, кто их сюда загнал. – И в чем состоит новое задание?

– Я не знаю, – хмуро отмахнулся Коля, – сейчас приедут новый ведущий и съемочная группа, они задерживаются.

– Новый ведущий? – Наталишечка тоже вступила в разговор. – Даже так? И кто это будет?

– Сама Оксана Пузова, представляете?

– Ой, а я ее так люблю! – Варвара захлопала в ладоши. – Она такая умница, все сама, все сама. Все сама!

Ольга сначала подумала, что Варвара так шутит, потом – что это сарказм, а когда поняла, что женщина совершенно серьезна, отошла от нее подальше.

Кто знает, вдруг безумие заразно?

Оксана Пузова приехала на съемки на крутой тачке, как и положено звезде первой величины, в окружении двух телохранителей. Съемочная группа добралась в микроавтобусе. Олега Михайловича нигде видно не было, если он, конечно, не завис над их головами в каком-нибудь секретно-военном самолете. Ольга уже ничему не удивлялась.

Пузова взбила руками свои наращенные волосы и первая отправилась на место локации, на застывших в позе истуканов провидцев она даже внимания не обратила. Оно и понятно, не того полета птица.

– Я обязательно возьму у Оксаны Пузовой автограф! – Варвара просто сияла. – Обожаю ее песни! Особенно эту, где «ням-ням, тебе не дам», это просто улет.

– Ты пьяная, что ли? – У Ольги закрались смутные сомнения. – Пьешь, поди, перед съемками?

Варвара насупилась:

– Нет, ты чего… я же потомственная ведунья…

– Хватит базарить, – с тоской протянул Коля, – пойдемте на съемку.

Ольга еще раз удивленно взглянула на Николая: с него весь лоск слез, словно блестки с новогодней игрушки, видимо, дела у него идут действительно плохо.

Провидцы потянулись следом за Николаем, который их привел в подвал (опять в подвал) заброшенного дома.

Съемочная группа суетилась, они правильно выставляли свет, определяли место локации и наконец дали добро на съемку.

Все пять оставшихся участников съемки выстроились перед Оксаной Пузовой: потомственная ведунья Варвара, провидец Наталишечка, бывший депутат Алексей, «мальчик с драконом» Никита и Ольга, которая утром едва заставила себя вновь вставить желтые линзы.

– Дорогие мои друзья! – Пузова немного картавила, но разве это дефект для певицы мирового уровня? – Дорогие мои друзья! Сейчас вы должны в этом подвале найти место, где было совершено преступление, и описать, что там произошло. У каждого из вас есть двадцать минут, чтобы пройти это испытание.

Ольга до смерти не хотела спускаться в подвал, она с ужасом вспоминала подвал в гостинице в Шеффилде и того мужика с распятием и не могла себя заставить сделать шаг вперед.

– Я не пойду первой! – Воротынцева отшатнулась от Пузовой.

– Я пойду первым! – Бывший депутат Алексей ринулся в бой, он проворно спустился в подвал, огляделся, затем подошел к стене и зачем-то до нее дотронулся. – Я чувствую, что здесь недавно произошло очень страшное преступление! Я чувствую, что здесь была изнасилована, а потом убита совсем молодая девушка.

Ольга, стоявшая наверху, услышала это и вздрогнула. Если из того, что набормотал бывший депутат, есть хотя бы доля правды, она ни за что вниз не спустится. Увидеть такое своими глазами (галлюцинация?) она точно не хотела.

Второй пошла Варвара, и она, в отличие от Алексея, увидела, что в этом подвале держали несчастных, бездомных собак, из которых потом делали пирожки.

Наталишечка предположила, что здесь обитали бомжи, а потом их кто-то ночью облил бензином и поджег.

«Мальчик с драконом» сказал, что вообще ничего здесь «такого» не видит, и когда Ольга спустилась в подвал, она уже была почти уверена, что на самом деле здесь ничего и не было. Просто очередная блажь или дурь Олега Михайловича, хотя, быть может, он здесь пристрелил кого-то из своих конкурентов?

Воротынцева спустилась в подвал и огляделась: груды мусора, грязный топчан в самом углу, под ногами хрустит битое стекло.

Ольга остановилась, она ничего не чувствовала, никаких видений у нее тоже не было, а потом она почувствовала легкий запах, такой аромат ванильного кофе, и очень удивилась – здесь-то откуда?

Она пошла по наитию, запах усиливался. Воротынцева подошла близко к грязному, в пятнах непонятно от чего топчану и остановилась, потому что у нее закружилась голова.

Аромат кофе усилился, Ольгу начало тошнить, затем снова возник этот ужасный писк в ушах, и она увидела перед собой Вадика.

Ее бывший муж сидел на топчане и улыбался.

– Привет, милая! – Он выглядел именно таким, каким она его запомнила в момент знакомства: молодой, красивый, уверенный в себе, талантливый художник. – Я сварил твой любимый ванильный капучино, но не уверен, что ты этому рада.

Воротынцева оцепенела, на нее навалилось сразу все: любовь, боль от предательства, горечь потери, ужас осознания того, что она сейчас разговаривает с давно умершим человеком.

– Я думаю, тебе надо быть очень осторожной. – Вадик потянулся к Ольге, чтобы дотронуться до ее руки, но вот этого она уже допустить не могла.

Воротынцева дернулась и отпрянула назад, оступилась и упала, больно ударившись затылком о грязный пол. Она думала, что вот сейчас галлюцинация (это же снова она?) исчезнет, но Вадик склонился над ней и протянул ей руку:

– Вставай!

Воротынцева сама поднялась на ноги, и все вокруг стало быстро меняться: Вадик за несколько секунд из цветущего мужчины превратился в конченого наркомана, одежда на нем была рваная и грязная, лицо почернело, под глазами залегли черные круги. Его колотило и рвало, мужчина лежал на топчане, а вокруг него были разбросаны грязные шприцы.

«Он здесь умер! – поняла Воротынцева, – здесь Вадик и умер от передозировки наркотиков».

Страшным усилием воли Ольга отогнала от себя видение и словно очнулась – на нее молча смотрела вся съемочная группа, а Николай, который тоже спустился в подвал, с кем-то разговаривал по телефону.

– Так что вы увидели? – жеманно спросила Оксана Пузова.

Ольга оттолкнула певицу и выскочила из подвала. Она пробежала мимо остальных провидцев, которые удивленно на нее смотрели, но остановить не попытались.

Воротынцева поймала попутку и поехала домой, она твердо решила, что никогда больше не вернется на шоу и завтра же пойдет на прием к врачу.

Она подъехала к дому в тяжелых раздумьях, она чувствовала, что сбегать со съемок не надо было, но шок от встречи с бывшим мужем, который давно умер, был слишком сильным.

Ольга расплатилась за поездку и медленно вошла во двор, голова ее была занята тем, как поскорее отделаться от Олега Михайловича и его настойчивого предложения поработать вместе.

– Ольга, ну зачем же ты опять сбежала? – Конечно, это был Олег Михайлович, он ждал ее дома. – Мне позвонил Коля и все рассказал.

– Что он рассказал? – Воротынцева с опаской поглядывала на двери, она переживала, как бы бабка Зинаида не вышла во двор и не застала эту сцену.

– Да все он рассказал, поехали со мной! – Олег Михайлович кивнул парню, который зашел во двор следом за Ольгой. – Давай, помоги ей собраться!

– Не дотрагивайтесь до меня, – прошептала Ольга, кричать из-за бабки она боялась. – Я никуда с вами не поеду.

– Еще как поедешь! – Парень довольно грубо схватил Ольгу за руку и поволок из двора, рядом с калиткой уже стояла иномарка с тонированными окнами. – Забирайся! – Он затолкнул Ольгу внутрь, следом медленно шел Олег Михайлович, который забрался на пассажирское сиденье.

– Это похищение человека! – Ольга глотала слезы. – Вы вообще соображаете, что делаете?

– Оля, – Олег Михайлович даже не рассердился, он смотрел на нее, как на моль, – ты бывшая укрывательница наркоманов, я – уважаемый человек с деньгами. Если я тебя сейчас придушу и сброшу в канаву, никто тебя даже искать не станет, а если и станет, то меня никто никогда не найдет. Ты – ноль, таких, как ты, миллионы, и вы никому не нужны, о чем ты?

Воротынцева замолчала, этот ублюдок был прав во всем.

– Куда вы меня везете? – Ольга наконец смогла взять себя в руки.

– Ко мне домой, – Олег Михайлович улыбнулся, – я знаю, ты поняла, что я привез тебя на место смерти твоего бывшего мужа, иначе ты бы не сбежала со съемок. Это очень хорошо, что ты сбежала, сейчас редактор даст хорошую подводку под твою панику, и эта серия тоже станет топовой. Ну а я понял, что ты действительно можешь видеть некоторые события, которые не чувствуют обычные люди, а это значит, ты должна мне сказать, кто тебя надоумил положить взрывное устройство в мою машину.

– Я? – Ольга опешила. – Да вы рехнулись, что ли? Вы же Николая подозревали?!

– Вот Николай мне и сказал, что вспомнил, как в тот день с утра, когда прогремел взрыв, ты отиралась около вип-машины, курила рядом. Я думаю, он может соврать. Ну а может и не соврать, в любом случае, если это подложила не ты, то Николай, и тогда тебе придется сказать, кто был заказчиком.

В голове у Воротынцевой все смешалось:

– Но мне-то зачем это надо? Вы сами подумайте, в чем моя выгода в вашей смерти? Мне глубоко на вас плевать, я и знать-то вас не знаю.

– Ты действительно обладаешь экстрасенсорными способностями, я в этом убедился еще в Шеффилде, ведь не зря я вас туда повез. В том подвале в XVI веке держали женщин, которых потом провозглашали ведьмами и вешали или сжигали на костре. И ты это сразу почувствовала, единственная из всех провидцев, которая узнала правду, поэтому и вела себя так непредсказуемо. Сегодня ты лишь окончательно убедила меня в том, что ты можешь видеть невозможное. Видимо, ты узрела последние минуты жизни бывшего мужа, иначе не вылетела бы из подвала как ошпаренная.

– И как все это связано с тем, что я подложила в вашу машину взрывное устройство? И зачем мне все это?

– А это очень просто объяснить, – Олег Михайлович был абсолютно спокоен, – у тебя есть дар предвидения, а это значит, что ты можешь предугадать, когда и как спокойно подложить взрывное устройство в автомобиль, чтобы остаться незамеченной. Я уверен, что и на шоу ты пришла только из-за меня. Видимо, люди, которые тебе хорошо заплатили или заплатят за мою жизнь, обладают отличным информационным каналом о моем передвижении. Из чего я делаю вывод, что тебя наняли серьезные ребята, быть может, мои конкуренты или враги, что, в принципе, одно и то же, и я должен узнать, кто они. Но ты молчишь.

– Я никого не знаю, никто меня не нанимал, – у Ольги пополз холодок по спине, – что вы от меня хотите?

– Мы приехали! – Иномарка заехала за высокий кирпичный забор в загородном поселке. – Я хочу от тебя правды, скажи мне, кто тебя нанял. Далее ты станешь работать на меня.

– А если откажусь? – У Ольги дрожали губы от страха.

– Я так не думаю, – спокойно ответил Олег Михайлович. – Выходи.

Воротынцева вылезла из машины: большой двор огорожен высоченным забором, напоминающим крепость, у выхода охрана, сбежать возможности нет.

– Сначала я хотел привезти тебя домой, чтобы ты походила, посмотрела и сказала мне, кто заказчик. Теперь, после звонка Николая, я думаю, он прав, и ты уже все знаешь, и тем не менее я даю тебе время, чтобы ты хорошенько подумала и ответила на мой вопрос: кто меня заказал?

– Я не знаю! – крикнула Ольга. – Я понятия не имею!

– У тебя ровно час, потом с тобой будут общаться иначе, – буркнул Олег Михайлович и пошел к дому.

– Иначе? Это как? – опешила Ольга. – Вы пытать меня будете, что ли?

– Не исключено, – ответил Олег Михайлович и скрылся за дверью.

Ольга осталась наедине с двумя тупорылыми парнями, они смотрели на нее с явным интересом.

– Кого нам босс привез, это же Хантр, – рассмеялся охранник, который стоял у входа, – что ему от нее надо?

– Она должна ему слить конкурентов, – пояснил второй, который привез Ольгу из ее дома, – она, сука, все знает, но молчит.

– Ну, у нас быстро заговорит! – рассмеялся охранник. – У нас и не такие разговаривать начинают, мужики, а не то что лысые пигалицы.

Ольге стало так страшно, что подкашивались ноги. Она достала сигареты и закурила. И что ей делать дальше?

Воротынцева действительно попыталась сосредоточиться, чтобы понять, увидеть, кто заказал Олега Михайловича и кто подбросил взрывное устройство в его автомобиль, но у нее ничего не получалось.

Видимо, работать на заказ у нее пока не выходило.

Ольга медленно пошла по двору: как ни пыталась она сосредоточиться на своих внутренних ощущениях, у нее ничего не получалось. Наоборот, чем больше она видела, тем четче понимала, что сбежать отсюда невозможно.

– В дом тоже зайти можно! – Олег Михайлович появился на пороге с бутербродом в руке.

Сейчас он даже выглядел как нормальный человек, если, конечно, не принимать во внимание все здесь происходящее.

В ответ Ольга молча кивнула и зашла внутрь.

Огромный коттедж, три этажа, лифт (!), роскошь в стиле «короля Людовика», такая «быдлятская» роскошь.

Воротынцева побродила по дому, но с тем же результатом – она ничего не чувствовала.

– Как наши успехи? – со спины к ней подошел Олег Михайлович, и Ольга вздрогнула и обернулась.

– Я ничего не вижу… – Она хотела продолжить, как-то объяснить ему, что действительно ничего не знает, но в этот момент Олег Михайлович схватил ее за горло и потащил из дома прочь.

– Ах ты, наглая сука! Ты думаешь, я с тобой буду вечно возиться? Дрянь! Дешевка! Челядь!

Он наносил Ольге удары по голове, а затем вытащил во двор и сбросил в большой бассейн, полный до краев.

– Максим! – приказал он одному из охранников. – Держи эту суку под водой, пока пузыри не пойдут! Быть может, она тогда хоть что-то вспомнит, тварь лысая!

Как только Ольга оказалась под водой, ее тотчас охватила паника, она попыталась всплыть, но охранник уже был рядом. Он стоял на дне бассейна, вода доходила ему до груди, и крепко удерживал голову Ольги под водой.

Воротынцеву стало тошнить, в ушах зашумело, она в панике пыталась оторвать руки мужчины от своей головы, но силы были неравны.

Наконец гул в голове стал просто невыносимым, Ольга посмотрела вверх, на спасительное небо, которое было видно сквозь толщу воды, и встретилась взглядом с той самой лиловой утопленницей, которую видела в пруду в Шеффилде.

Правда, на этот раз лиловое лицо покойницы не выражало гнев, быть может, потому, что Ольга сейчас не вторглась на ее территорию.

Утопленница подплыла совсем близко, Воротынцева видела веснушки на ее лиловом, распухшем лице, рыжие кудряшки, а затем покойница четко и внятно ей прошептала:

– Четыре пять восемь девять шесть, четыре пять восемь девять шесть, четыре пять восемь девять шесть, четыре пять восемь девять шесть…

Далее в глазах у Ольги потемнело.

Очнулась она на краю бассейна, охранник что есть силы бил ее по лицу.

– Очнулась, – сказал он, обращаясь к хозяину.

Олег Михайлович стоял неподалеку и флегматично наблюдал за происходящим.

– Ну что, вспомнила, кто тебя нанял? – Спонсор телеканала ЖенТВ подошел к ней и присел на корточки. – Ольга, я же не чудовище какое-то, – он улыбнулся, – я бизнесмен, мы цивилизованные люди, я чту наши законы, и если ты сейчас мне скажешь, кто заказчик, все это прекратится. Ты начнешь на меня работать, я буду платить тебе хорошие деньги, только скажи.

Воротынцева и рада бы была ответить ему на этот вопрос, но она действительно ничего не знала, поэтому промолчала.

– Значит, молчишь, ну что же, продолжим! – Олег Михайлович выпрямился. – Максим, брось пока эту упрямую суку в подвал, мне сейчас надо уехать, а дальше посмотрим.

Парень радостно бросился выполнять приказ хозяина, он схватил Воротынцеву под мышки и волоком потащил в надворную постройку, где была дверца в подвал. Куда Ольгу и сбросил.

Воротынцева некоторое время лежала неподвижно, но бетон был холодным, и ей пришлось подняться.

Это был не подвал, скорее, полностью забетонированная комната под землей, окон нет, одна дверца, наверху к ней ступеньки, есть система вентиляции, ни мебели, ничего, голые стены.

Ольга даже предположить не могла, для каких целей используется эта комната. Она медленно бродила взад-вперед, лицо и шея у нее горели огнем. Ольга чувствовала, что один глаз у нее заплыл и губа сильно опухла.

На смену страху Воротынцевой пришла даже не злость, а ненависть. Олег Михайлович стал для нее не просто воплощением зла, а всех пороков сразу: жадности, лицемерия, подлости, наглости, такой бизнесмен, наворовавший в девяностых и теперь правящий миром.

Но прошло довольно много времени, у Ольги не было часов, поэтому она точно не знала сколько, а за ней так никто и не приходил.

Она уже проголодалась и очень хотела пить, но кричать и звать на помощь здесь было бесполезно, и Ольга это понимала, оставалось только ждать.

– Четыре пять восемь девять шесть, – повторила Воротынцева цифры, которые прошептала ей утопленница.

Ольга сразу поняла, что это пароль или код, но вот от чего? От ворот этого коттеджа? Или от сейфа? Или от чего?

Вариантов было достаточно много, но чтобы проверить, надо было сначала как-то выбраться отсюда.

Ольга огляделась еще раз: абсолютно пустая бетонная коробка, тусклая лампочка под потолком, невысокая лестница, ведущая наверх к железной двери. Выбраться отсюда можно, только если дождаться охранника. Например, охранник спустится сюда, чтобы принести ей воду или откроет двери, чтобы вывести наверх и… и что тогда? Она с голыми руками набросится на здоровенного мужчину и придушит его? Так, что ли? У нее с собой нет ни ножа, ни пистолета, что и вполне логично, даже камня под рукой нет.

Ольга устала ходить и села на корточки, бетонный пол был ледяным. Воротынцева сжала пальцы до хруста. Что же делать? И тогда она увидела на своей руке кольцо, то самое, которое нашла у пруда в Шеффилде. С тех пор как она его надела, так ни разу о нем больше не вспоминала.

Ольга сняла его и начала пристально разглядывать. Да, смола довольно большая, жук внутри, сама оправа из серебряного металла, и тогда ей в голову пришла спасительная мысль. Если разбить смолу о бетон, кольцо расплющить и сделать из него что-то наподобие пики, а когда охранник войдет к ней, ткнуть этим острием ему в глаз?

План был глупый и, быть может, заведомо провальный, но Ольга была рада и такому, надо было хоть чем-то занять свои руки, чтобы не сойти с ума от вынужденного заточения.

Ольга положила кольцо на бетонный пол и со всей силы ударила по нему каблуком. Хорошо, что она сегодня была в тяжелых ботинках.

Смола моментально треснула и высыпалась, Воротынцева еще несколько раз ударила по кольцу, чтобы оно приняло форму пики, а затем взяла заготовку и подошла к железной лестнице, ведущей наверх к двери.

Ольга села на ступеньки и принялась методично затачивать пику о металлические ступени. Скажи ей кто-нибудь, что она будет заниматься вот таким образом изготовлением холодного оружия, чтобы ранить охранника, она бы не поверила. Но оказывается, что люди, доведенные до отчаяния, способны и не на такие поступки.

Ольга заточила пику довольно остро, перерезать горло таким оружием было, конечно, нельзя, а вот ударить в глаз и повредить его – можно.

Воротынцева услышала шаги снаружи и побежала в центр комнаты, там она легла на пол, закрыла глаза, заточку крепко сжимая в правой руке.

– Эй, Хантр! – Судя по голосу, это был тот самый парень, который охранял коттедж спонсора. Ольга услышала, как поворачивается ключ в замке. – Олег Михайлович сказал дать тебе воды, покормить и сводить в туалет. Он сам скоро… – Парень осекся на полуслове. – Эй! Ты! Ты чего там?

Ольга слышала, как он быстро спускается к ней по лестнице, как подходит. Наконец охранник наклонился над ней и потряс за плечи:

– Вставай!

«Пора!» – Ольга открыла глаза и резко вытянула руку вперед. Она изо всех сил ударила заточкой в левый глаз парня и не промахнулась – брызнула кровь.

Охранник страшно заорал и упал на бок. От боли он вопил так, что Ольга едва не оглохла.

Как бы ни дрожали у нее руки и как бы ей ни хотелось сбежать как можно скорее из подвала, она сначала наклонилась над корчившимся от боли парнем и подняла ключи от подвала, которые валялись на полу.

Ольга бегом бросилась наверх, выбежала и закрыла за собой двери на ключ.

Выскочив во двор, она огляделась – ворота были заперты, вокруг ни души. Скоро вернется Олег Михайлович, если охранник хотел сказать ей именно это. В любом случае медлить нельзя.

Ольга забежала внутрь дома. Когда она бродила по нему, пытаясь увидеть, кто заказал спонсора, она заметила, что весь коттедж утыкан камерами видеонаблюдения, а пост, видимо, в будке охраны у входа. Воротынцева заметила там же и монитор с несколькими окошками, который был на первом этаже, а рядом с ним компьютер.

Справедливо рассудив, что это, скорее всего, и есть сервер видеонаблюдения, Воротынцева оторвала от блока питания и процессора все провода и вытащила его на улицу.

Во дворе стоял мангал, видимо, спонсор любил домашние шашлычки, рядом стояла жидкость для розжига. Ольга облила ею компьютер и при помощи зажигалки подожгла. Затем побежала на пост охраны проверить, работают ли камеры видеонаблюдения. Экран монитора был черным, значит, она все сделала правильно. Ольга на всякий случай хотела сжечь всю базу, хранящуюся на компьютере, потому что ее присутствие здесь полиция потом не должна была обнаружить.

Ольга уверенно пошла в дом и поднялась на второй этаж, там она заметила кабинет Олега Михайловича, куда она сейчас и стремилась попасть.

Да, сейф стоял в самом углу, довольно большой, но код от него Ольга знала.

– Четыре пять восемь девять шесть, – набрала Ольга и потянула дверцу на себя.

В сейфе она нашла два боевых пистолета, патроны к ним, несколько пачек денег, наших и евро с долларами. А также какие-то документы, счета и облигации.

Воротынцева огляделась в поисках сумки, но ничего не нашла, тогда она сняла с себя свитер, завязала горловину и сложила все деньги, которые были в сейфе. Потом взяла один пистолет и задумалась, а готова ли она завершить задуманное до конца? С другой стороны, Ольга понимала, что просто так избавиться от Олега Михайловича у нее уже не получится.

Воротынцева протерла рукавом свитера пистолет, затем взяла с дивана футболку, скорее всего, она принадлежала спонсору, и через нее уже снова взяла пистолет.

Ольга не хотела оставлять на нем отпечатки пальцев, но как зарядить его патронами, при этом не дотрагиваясь до оружия, она не знала.

Воротынцева решила, что сотрет отпечатки пальцев чуть позже, а пока зарядила оружие и сняла его с предохранителя.

Ольге очень повезло, в юности она прошла курсы молодого бойца, хотела поступить в Институт пограничных войск, но потом передумала и пошла в экономический вуз, но навыки владения оружием у нее остались.

Ольга вышла во двор, посмотрела по сторонам. Самое удобное место для встречи Олега Михайловича – это пост охраны, но надо дождаться, пока он выйдет из машины, и он, и телохранитель.

Воротынцева была совершенно уверена, что не сможет устроить перестрелку, как в боевиках, красиво уложив двух мужиков на пол. Максимум, на что она способна, – выстрелить в упор в спину, да и то если у нее не задрожат руки. Поэтому Ольга решила сделать иначе. Она снова подошла к мангалу, там еще было литров пять жидкости для розжига и уголь.

Воротынцева вернулась в дом, собрала все тряпки, которые попадались ей под руку, затем вышла во двор и полила эти тряпки жидкостью для розжига. Затем обмотала этими тряпками часть забора так, чтобы конец был у поста охраны и она могла бы его в любой момент поджечь.

Воротынцева вернулась на пост охраны и поняла, что не сможет увидеть, как подъезжает автомобиль Олега Михайловича, потому что камера наружного видеонаблюдения тоже не работает, она сама же и вывела всю систему из строя. Оставалось только надеяться на то, что водитель посигналит и Ольга откроет ворота.

Так и получилось, минут через двадцать Воротынцева услышала, как яростно сигналит автомобиль.

– Только не вздумай бояться! – прикрикнула Ольга на саму себя и открыла ворота, внедорожник Олега Михайловича въехал во двор.

Воротынцева закрыла ворота, подожгла тряпки и приняла удобную позицию, спрятавшись за постом охраны.

– Это что за херня? – Олег Михайлович вышел из машины и увидел тлеющий компьютер и горящие на заборе тряпки. – Максим! Что за херня у тебя здесь творится? – заорал он, взбешенный.

Водитель, он же охранник, выскочил из машины и принялся тушить тряпки на заборе, на что Ольга и рассчитывала. Она прищурилась и, стараясь унять нервную дрожь, прицелилась в Олега Михайловича. Она целилась в грудь, так легче попасть, но в последний момент ее рука дрогнула, и пуля угодила ему в плечо. Мужчина удивленно огляделся и присел на одно колено. Ольга выстрелила еще раз, пуля угодила ему в живот, спонсор согнулся и упал на бок.

Пока охранник соображал, что здесь происходит, разрываясь между тушением пожара и упавшим хозяином, Ольга прицелилась ему в голову и сняла с первого выстрела. Парень упал замертво.

Воротынцева сидела за постом охраны и ее колотила нервная дрожь, затем она взяла себя в руки, протерла пистолет футболкой спонсора, подошла к мертвому охраннику и, стараясь не смотреть на кашу из крови и мозгов на траве, вложила ему в руку пистолет.

Затем она подошла к Олегу Михайловичу, мужчина был жив, он громко стонал, обхватив живот руками.

Ольга подумала, что его стоило бы добить, но возвращаться назад за пистолетом она не хотела.

Немного подумав, Воротынцева схватила спонсора за волосы и потянула за собой к бассейну. Мужчина что-то ей мычал, пытался жестикулировать, но она не обращала на него внимания.

Ольга дотащила тушу спонсора до бассейна и пинком скинула его в воду.

«Справедливо!» – подумала Ольга.

Она вернулась в дом, взяла свитер, в котором были завязаны деньги, уже хотела уйти, но потом подумала, что, наверное, выглядит странно.

Она подошла к большому зеркалу в гостиной и охнула: вся избитая, в крови, в грязи, надо было срочно умыться и переодеться во все чистое.

Воротынцева порылась в шкафах спонсора и нашла спортивную сумку, куда сложила деньги, а также надела спортивные брюки Олега Михайловича, свитер и кожаную куртку. Свои вещи она смотала в ком, вышла во двор и подожгла. К этому времени часть забора уже прогорела, и теперь тряпки лишь медленно тлели, никакого пожара не получилось, да Ольга на него и не рассчитывала. Надо было просто на время отвлечь водителя, и ее план сработал.

Воротынцева немного приоткрыла ворота, так, чтобы только она могла пролезть снизу, и спокойно вышла на территорию коттеджного поселка.

Чтобы не маячить перед соседями, она сразу же пошла через лес, где спустя час вышла на дорогу, поймала попутку и доехала до города.

Первой мыслью было скорее добраться домой, спрятать деньги и сказать бабке Зинаиде, что они продают дом и уезжают отсюда как можно дальше, например, на юг. Просто так бабка бы бросить все не согласилась, Ольга ее знала, поэтому на время деньги она бы спрятала, а пока они продавали дом, искала бы варианты для переезда.

Воротынцева уже собралась домой, но в последний момент передумала, вызывала такси и сначала поехала по другому адресу.

– Здравствуйте! – Ольга снова стояла в дверях у той самой старухи, дочь которой, Марина, повесилась. – Не прогоняйте меня, я вам принесла немного денег.

Бабка удивленно посмотрела на Воротынцеву:

– Денег? Это что, шутка такая?

– Нет, если вы мне разрешите войти, я все вам объясню.

– Заходи, – бабка пропустила Ольгу внутрь.

Конечно, у Воротынцевой духу не хватило бы признаться, что она косвенно могла стать причиной смерти Марины, может быть, и не в ней все дело, но Ольга чувствовала себя виноватой.

– Это вам! – Она достала из сумки две пачки денег. – На внуков, на себя. Быть может, вам удастся выиграть суд и получить опеку над ними.

Бабка мрачно молчала, а затем спросила в лоб:

– Ты от Олега, что ли?

– Какого Олега? – не сообразила Ольга. – Я не знаю никакого Олега, о чем вы?

– Это ее любовник! – Старуха подошла к комоду и достала оттуда фотографию в рамочке с сердечками. – Это Марина и Олег, он женат, вот о нем я и говорила.

Воротынцева подняла глаза на фотографию и остолбенела: на нее смотрела счастливая и улыбающаяся Марина, та самая блондинка, и Олег Михайлович, ее «любимый» спонсор, которого она сама застрелила пару часов назад.

– Но как это возможно? – Ольга попятилась и села на диван без приглашения.

– Значит, ты его знаешь? – ухмыльнулась бабка. – Ну а как не знать спонсора программы, где ты снимаешься? Зачем он тебя прислал ко мне? Хочет искупить свою вину?

– Вину в чем? – Ольге казалось, что она сходит с ума, она и предположить не могла, что Олег Михайлович и любовник ее первой клиентки – это один и тот же человек.

– Он знает, в чем его вина, сволочь и паскуда! – Бабка смотрела на Ольгу с ненавистью. – Забирай его деньги и вали отсюда, пока я полицию не вызвала. Сейчас мой сын должен вернуться, он тебе по шее надает. Вы не думайте, что на вас управы нет! – злобно шипела бабка.

Ольга взяла деньги со стола и попятилась к выходу.

– Я только хотела помочь, – прошептала она.

– Убирайся! – Бабка сжала кулаки. – И скажи своему начальнику, что мы не нуждаемся в его подачках.

Ольга вылетела из квартиры пулей, за ней с грохотом захлопнулась входная дверь. Пока Воротынцева думала, что ей делать дальше, лифт открылся, и она увидела Никиту, «мальчика с драконом».

– Привет! – машинально бросила ему Ольга и тотчас удивленно вскинула брови. – А ты что здесь делаешь?

– Я? – Никита тоже растерялся, видимо, и он был не готов к такой встрече. – Я здесь живу, – он кивнул на квартиру, где минуту назад бабка хлопнула дверью, – а ты чего со сьемки опять убежала?

У Ольги в голове медленно стали складываться картинки. «Сейчас мой сын должен вернуться», – сказала бабка. Никита, который скрыл, что живет по соседству с женщиной, по наводке которой убили мужа и сбросили его тело в канаву. Олег Михайлович, который искал заказчика своего убийства, кого-то, кто хотел его смерти, и, скорее всего, это были конкуренты, но он очень ошибся.

– Это же ты подложил взрывное устройство в машину к Олегу Михайловичу? – догадалась Ольга. – Хотел отомстить за старшую сестру? Но почему Олег Михайлович не заподозрил именно тебя?

– Он сюда никогда не приходил, я с ним лично знаком не был, – ответил Никита тихо, – у нас с Мариной огромная разница в возрасте, общих интересов нет, друзей и знакомых тоже. Марина жила в его загородном коттедже вместе с детьми, жена в Лондоне. Недавно они с женой решили восстановить отношения, и он приказал Марине собраться в двадцать четыре часа. Она приехала назад к бабке, мы здесь были впятером, потом я в общагу съехал. Олег Михайлович Марине сказал, что если она посмеет рассказать его супруге правду или попробует сдать тест ДНК на отцовство, то ее живой не найдут. Марина куда-то сходила, пришла мрачнее тучи, а утром мы нашли ее в ванной повешенной. Приходил участковый, но про любовника мы ничего не сказали, побоялись, сказали, что не знаем ни имени, ни фамилии.

Ольга стояла на площадке, прижавшись спиной к стене, и напряженно думала.

Да, вот как все просто оказалось, гораздо проще, чем даже мог предположить сам Олег Михайлович. Он пытался найти врагов где-то далеко, хотя Никита все время был рядом с ним.

– И что теперь? – Ольга посмотрела на «мальчика с драконом». – Столкнешь его со скалы? Еще раз подбросишь взрывное устройство в автомобиль? Кстати, где ты его взял?

– Я студент второго курса, – Никита пожал плечами, – в общаге можно заказать и не такое. Да, я думаю, мы будем пытаться убить спонсора.

– Мы? – Ольга цепко уловила это слово. – Кто это «мы»?

– Я и мои друзья, – Никита пожал плечами, – нам помогает Николай, менеджер шоу, за это мы снабжаем его наркотой, он давно и прочно сидит на игле. Думаю, у нас все получится.

– А как же племянники?

– А что с ними? – «Мальчик с драконом» пожал плечами. – Дети в детдоме, я не могу взять их под опеку, у меня нет постоянного дохода.

Воротынцева хотела промолчать, но потом все-таки спросила:

– Ты тоже сидишь на наркоте?

– Нет, немного, – Никита пожал плечами, – иногда мы с Колей торчим вместе, ведь это через него я попал в шоу.

– Зачем он тебе помогает? – Ольга не могла взять в толк.

– Ну, потому что Николай – родной сын Олега Михайловича, и он ненавидит его всей душой.

– Как сын? Родной? – ахнула Ольга.

– Роднее некуда, его мать до недавнего времени десять лет жила в Лондоне, а у Николая с отцом всегда были натянутые отношения. Олег Михайлович стыдился такого сына.

Ольга подумала, что впервые в жизни понимает спонсора, да, Коля действительно не получился.

– И тем не менее он взял его к себе на работу? – Воротынцева уже приняла решение не отдавать деньги Никите, он все равно их все спустит на наркотики.

– Чтобы поиздеваться. – буркнул Никита. – Мне пора, надеюсь, этот разговор останется между нами. Давай завтра встретимся на съемке. Ты почему вся в синяках, это грим? Ты еще в каком-то проекте снимаешься? Пригласили? Ты же у нас теперь звезда! Николай сказал, что спонсор тебе гонорар в три раза поднял, непонятно за какие заслуги. А ты что здесь делала?

– Забыла у нашей прошлой клиентки часы, – Воротынцева нажала на кнопку лифта, – я на шоу больше не вернусь, и да, мы с тобой не встречались сегодня, и разговора этого не было.

– Конечно, ты же не хочешь ходить по улицам и озираться. – Никита нехорошо прищурился. – Знаешь, Хантр, я не верю в приведений, экстрасенсов, но я точно знаю, что любого человека можно быстро убрать так, что его никто не найдет.

– Спасибо за заботу, я все поняла, – Ольга улыбнулась, заходя в лифт, – со мной проблем не будет. Я уже сделала все, что хотела.

Послесловие

Ольга и бабка Зинаида продали свой дом только к зиме, поэтому и переехали к Черному морю под самый Новый год. Они купили хороший новый дом, во дворе которого росла самая настоящая елочка, поэтому первое, что сделала Ольга, это украсила ее стеклянными шарами и хлопушками.

Под бой курантов Ольга загадала желание встретить в наступившем году любимого человека, выйти замуж и стать счастливой женой и мамой. Денег, которые она забрала у Олега Михайловича, хватило на строительство приюта для животных, где и Ольга, и бабка Зинаида теперь работали, получая удовольствие от того, чем занимаются.

Из новостной ленты своего бывшего города Ольга узнала, что в своем коттедже был обнаружен убитым бизнесмен О., который погиб от руки своего охранника. Тело второго телохранителя было обнаружено в подвальном помещении только спустя несколько дней.

Тринадцатый сезон «Войны провидцев» выиграла Варвара.

Теперь Ольга постоянно видит какие-то предостерегающие знаки, вещие сны, а пугающие видения стали частью ее привычной жизни. К врачу она так до сих пор и не сходила.

Конец

Content

Елена Гордина
Святая инквизиция

Англия, XVI век Поместье лорда Фэйла

Россия. Наши дни

Англия, XVI век Поместье лорда Фэйла

Россия. Наши дни

Англия, XVI век Поместье лорда Фэйла

Россия. Наши дни

Англия, XVI век Поместье лорда Фэйла

Россия. Наши дни

Англия. XVI век

Великобритания. Наши дни

Англия. XVI век Харчевня Майрона

Великобритания. Наши дни

Англия. XVI век Харчевня Майрона

Великобритания. Наши дни

Англия. XVI век Харчевня Майрона

Россия. Наши дни

Англия. XVI век Харчевня Майрона

Россия. Наши дни

Англия. XVI век

Россия. Наши дни

Англия. XVI век

Россия. Наши дни

Послесловие