Галина Емельянова

The show goes on

Один из самых известных шоуменов одного из центральных каналов, в строгом черном костюме, в черном галстуке, вышел с блокнотом, но так и не заглянул в него за подсказкой за весь вечер.

«Сегодня в День семьи у нас прекрасная и трагичная история одной любви.

Успешный архитектор, международные награды в архиектуре. Дубаи, проект в пустыне, самый завидный жених городе.»

Мама ждала, когда он защитит диплом и приедет домой, жениться. Пять сестер, брат старший погиб в автокатастрофе, у сестер одни девочки.

Каждая из сестер хвалила свою «невесту», но последнее слово, конечно, оставалось за родителями.

— Ну расскажите, Али, кАк вы встретились первый раз.

— Я в кафе — мороженное пошел с племянницами, и младшая нечаянно задела сумочку на соседнем столе, та упала, я наклонился ее поднять, и девушка, сидящая за тем столиком, тоже. И на мгновение, наши взгляды встретились, глаза у нее были зеленые. Меня этот так поразило, что я подговорил племяшку, пойти познакомиться с родственницей незнакомки, и узнать имя. Девочки знали друг друга, учились в одной школе.

Разглядывать женщин было бы верхом неприличия, да и они вели себя скромно. Познакомиться, вот так в кафе, с девушкой, у нас в городе, практически невозможно. Незнакомка, так и ушла вместе с тетей или старшей сестрой, так больше и не взглянув на меня.

Всю ночь снились глаза незнакомки, пухлые щеки, и такие же губы. Девочка-девушка, не распустившийся еще цветок.

Утром сказал маме, вот хочу такую-то засватать. Мама ее семью знала, ничего плохого, но у Дины мама русская, бросила мужа, когда дочери три года было, а в пять лет ее отец поехал ее забирать из детдома. Из детства Дина только эту поездку с отцом по железной дороге и помнит, из всей жизни с мамой.

Родители были сначала против этого брака, но я сказал твердо, либо Дина, либо никто.

До сватовства попросил сестру Джамилю, вот она здесь с мужем со мной приехала, передать девушке записку:

«Если сердце твое занято другим, не бойся, признайся, я хочу для тебя счастья».

Сестра рассказывала, Дина улыбнулась, и отрицательно помахала головой.

Родственники собрали нам денег, и мы ехали отдыхать в Дубаи, сняли коттедж.

Али замолчал, видно было, как тяжело ему снова пересказывать историю из прошлого.

Брата дополнила сестра, Джамиля: «Дина, ужасно огорчалась, что у нее чуда, наши пельмени, не получаются, так мы с мамой ей по- скайпу мастер-класс давали. Али не уставал ее хвалить, „как у мамы“, самая лучшая похвала для молодой жены.»

Волшебная страна, и любовь, как и встреча были чудом. И хотя разница между ними была в десять лет, настолько они были похожи, что сразу роднее и ближе, им, уже было не стать.

— Потом из Лондона позвонил однокурсник и пригласил погостить, мы поехали. Мне город понравился, я даже успел сделать кое-какие зарисовки, а вот Дине, город был чужд. По ее просьбе, мы на два дня уехали в английскую провинцию, моей жене, хотелось почувствовать себя героиней любимых романов Шарлоты Бронте. Загородные усадьбы 19 века ее просто очаровали, она бегала по траве и наизусть цитировала любимые страницы, называла меня мистером Дарси, а я просто могу сказать, что влюбился в собственную жену, хотя казалось, что уже сильнее полюбить невозможно.

Там в Англии я и узнал о конкурсе, детского городка в Дубаи. Вернулись обратно в Эмираты и уговорили друзей-соседей поехать загород, одним было бы небезопасно туда ехать.

Пустыня, вернее песочное плато, словно кто-то на небе, взял лопатку, и разровнял огромное, с футбольное поле, место. Здесь могло вписаться, что-то нереальное, не имеющее отношение ни к западу, ни к востоку.

— Я хочу сообщить, телезрителям, что за этот проект, Али получил престижную международную премию архитекторов, премию Ага Хана. И сам проект уже осуществлен, и внесен в список Юнеско, как достояние человечества.

На экране среди пустыни, крытые бассейны, сказочные домики, детские сады, планетарий, мастерские народных промыслов, интернат, для приезжих. Школа, похожая на космический лайнер.

— В тот день когда мой проект победил, Дина сообщила мне, что у нас будет малыш. Узи покажет, что мальчик, родители и мы благодарили аллаха, молились о здравии Дины и малыша.

На первых сроках все было неплохо, потом мы выписали одну из моих родственниц, пожилую тетушку, и уехали на стройку.

Я был приглашен в совет по строительству, и начались трудные времена.

Почти полевые условия. Часто из-за перегрузок сети, отключали электричество, и моя любимая сидела в жаре и в духоте. Продукты портились, до города семьдесят километров. Одну ее отпустить на машине опасно, у тетушки постоянно высокое давление. Раз в две недели ездили в Дубаи. Мылись, отдыхали, моя девочка худела, и за три месяца до родов, я и моя мама наконец- то уговорили Дину, вернуться в Ч, к моим родителям.

Джамиля, сестра Али:

— Мы приехали за Диной, и ждали в аэропорту Дубаи. Надо было видеть это трогательное прощание. Нельзя обниматься, целоваться на публике. И эти две влюбленных просто стояли, взявшись за руки, и смотрели дуг другу в глаза.

На прощание брат, наклонился и что-то зашептал, своей молодой жене.

Конечно, он обещал приехать, кАк только начнутся схватки. Дина очень переживала, ведь она и не жила в нашем доме, с родителями. Но уже через неделю, она смеясь рассказывала мужу, по скайпу, что она живет словно принцесса. Ей ничего не дают в доме делать — отдыхай, гуляй, кушай.

Вот три слова, что она слышала от каждого в нашем доме.

Схватки у Дины начались в шесть утра, все вещи у нее были собраны, она очень просила свою мачеху поехать с ней в роддом, и та согласилась, но просила забрать ее на перекрестке.

На «Скорой» приехала пожилая женщина, толи армянка, толи еврейка, Дину ласково уговаривала потерпеть, проводила до машины. Мама с отцом, и я с мужем, поехали следом за «Скорой». препологалаи, что на перекрестке в к Дине сядет ее мачеха, у них были очень хорошие отношения.

Но между нами неожиданно вклинился огромный джип, и когда скорая свернула за угол, мы остановились у светофора, тут раздался какой-то странный звук, словно шар лопнул, или как нефть булькает, громкий такой бульк. Окна в машине треснули, и из-за поворота нас накрыло огромной тучей пыли, мелких камней. Мы закрыли голову руками, ничего не было видно, когда пыль осела, мы увидели, что многие люди выходят, кто-то с ранениями. Отец и муж выскочили из машины, и побежали за поворот. Они вернулись и словно постарели за мгновение. Нас с мамой туда не пустили.

Потом уже мы узнаем, что за поворотом будет зиять огромная трещина на дороге, а дальше обрушиться пятиэтажка, училище военное.

Нет, это был не теракт, это был взрыв газа в подземных коммуникациях.

Во дворе училища стояла машина со снарядами, курсанты собирались вывезти их на полигон. В самом училище все почти выехали на учения, за город.

На дороге в машинах было много погибших из-за взрыва, и рухнувшего здания. Многих откопали слишком поздно, хотя весь город вышел, и вручную разбирал завалы. Прибывали военные, МЧС, врачи, над местом взрыва летали вертолеты, постепенно прибывала техника для разбора завалов. Машину «Скорой помощи» мы нашли на третий день, вернее, то, что от нее осталось. Упавшая железная балка рассекла машину отделив кабину шофера, и та ехала еще некоторое время вперед, а вторая часть так и не нашлась. Очевидцы говорили только о шофере, что он якобы жив.

Ни о нашей Дине, ни о враче никто ничего не знал. Мы не нашли Дину ни среди живых, ни среди мертвых. Было столько раненых, что прямо на площади Республики, развернули госпиталь МЧС. Водителя мы нашли через неделю, он действительно выжил, в момент взрыва, видел, что врач накрыла своим телом роженицу, и все, темнота.

С этой огромной нечеловеческой болью мы встретили Али. Он почти трое суток провел в аэропорту, связи не было, из здания никого не выпускали.

Когда все собрались вместе, узнали имя врача Роза Кашкерян, нашли адрес. Немолодой уже мужчина, сын, сказал, что маму так и не нашел.

Через три недели предположили худшее, нет, не смерть. На Дине было много золотых украшений: серьги с бриллиантами, кольцо с большим камнем. Али не жалел для нее ничего. Ждали звонка, вдруг кто-то решил просить выкуп.

Давали объявление на местном ТВ, предлагали миллион за любую информацию. Подали заявку в передачу «Жди меня». Глава Республики даже помог, чтобы нашу историю показали, как можно скорее.

Ни-че-го. Через год повторили репортаж, о нашей беде, молчание.

— Но вот вы же здоровый, красивый мужчина. Ведь прошло сначала год потом два. Ведь уже можно было жениться?

— Да, родители настаивали, мулла, даже говорил: «Хорошо, что веришь, но заведи вторую жену, дай родителям шанс увидеть внуков, при жизни».

Не мог. Были у нас друзья в Дубаи. Сосед владелец нескольких кондитерских лавок, и две его жены. Одна, Румия, из Уфы, они с Диной сдружились. Вместе ходили в магазины, в салоны красоты, и как- то Дина мне сказала, через десять лет, ты, как Хаджи возьмешь молодую девушку в жены.

— Я засмеялся, сказал, что и на одну жену времени нет.

А она так серьезно посмотрела, словно в душу, и сказала: «Я не смогу жить, если ты приведешь другую женщину в дом».

И я понял — это не слова. Мы были одним целым, даже, сейчас спустя шесть лет, я помню ее запах, ее смех.

Вопрос от гостя в студии — Вы подавали в полицию заявление о пропаже человека. Дело заведено?

— Конечно, но нет очевидцев. В «деле» так и лежит один листок — наше заявление.

Выкрик из зала — Может это кровная месть?

— Это вы сериалов насмотрелись! — резко вступает в беседу муж Джамили. — уже давно все споры решает совет старейшин.

— У меня нет врагов — спокойно и негромко дополняет Али.

Ваши проекты Али и в Чечне, Австрии, в Китае, у вас без преувеличения мировая известность, может завистники?

Известная пожилая актриса: «Да, прям вот завистники пришли на место трагедии, нашли Дину, чего не могли сделать родственники, и украли ее, и врача заодно.»

— Зал тише, — ведущий пытается успокоить зал. — В этом году Али делали операцию на сердце. Сам Лео Бакерия, выразился так, что в вашем случае, не только его опыт хирурга спасли Вас, но и божье провидение.

Али, Джамиля, за кулисами дежурит врач, если что, немедленно окажут помощь.

Ведущий присел на подлокотник дивана около героя шоу: «Как вы понимаете, мы нашли Вашу жену и сына. Нет они не приехали сюда, и сейчас, вы узнаете почему».

Все смотрят на экран, и шоумен поясняет. — Женщина дает показания в прокуратуре Еревана.

«Мое имя Мариэтта Аганесян. полных лет пятьдесят восемь. В 20..году в августе месяце у меня на руках скончалась моя дочь Ануш, рак пищевода 4 степени. Я сама ее обмыла, одела в наряд невесты, и отвезла на нашей „труповозке“ в морг больницы. Сама переложила на цинковый стол, так она высохла моя девочка. Мой поздний, женский грех. Родственников у нас не было, так вот получилось по жизни, звать некого было. Я уже собиралась поехать в похоронное агентство, меня остановил наш главврач, и сказал, что в Ч. какая то трагедия, наш, единственный на весь район, санитарный вертолет улетел четыре часа назад, и вот-вот наверное вернется, и ему может понадобиться моя помощь. Я ведь операционная сестра. Я не успела еще чай попить с девочками, и сил сказать о своем горе не нашла, а уже вертолет приземлился. Летчик и несколько ходячих больных разгрузили борт. Первые носилки с мальчиком лет двенадцати, у него был повреждена нога, чем-то видимо тяжелым придавлена, потом женщина в белом, вернее окровавленном халате. Похожа на меня, такая же маленькая и толстенькая. А потом женщину беременную вынесли, у нее голова была в крови, нога тоже, она была без сознания. Я сразу к ней кинулась, прослушала, сердцебиение плода нормальное.

Женщину в халате, было уже не спасти, вся спина в соколках стекла, она умерла от потери крови, еще до посадки. У мальчика была сделана анестезия нашим фельдшером, и все внимание было к роженице.

При ней были документы, выходило, что рожать уже срок. Мы сделали ей кесарево сечение, потом главврач осмотрел ее рану на голове, слава богу ничего страшного, просто содрана кожа, рана на ноге, почистили от осколков, и зашили.

Женщину отправили в палату, родился здоровый мальчик, три с половиной кг. Потом я еще на операции мальчика была, ногу ему еле собрали. Ближе к вечеру зашла в палату к роженице. Халат сняла, весь в крови был, а за свежим не было сил идти.

Она уже пришла в себя.

Спросила — Сын?

— Да, — говорю.

— Запишите Русланом, — и заплакала.

А я ей: „Доченька не плачь, все будет хорошо“.

— Мама, мама! — сказала незнакомая мне девушка сквозь слезы. — Я ничего не помню. Ни тебя, ни мужа, ни как меня зовут.

Все эти часы я и не вспомнила о своей Ануш, а тут словно прозрела. Вот же она моя Ануш, и внук, так случилось, как мечтала.

Свою Ануш, как Дину, так звали мою обретенную дочь, похоронила, а Руслана записала на свою фамилию, Аганесян.

На ней, на дочке моей обретенной, много золота было, кое-что в поселке продала, а серьги и кольцо, наш местный ювелир, честно признался, нет денег купить, слишком крупные бриллианты.

Так все, продав, уехали в Ереван, врачиху я за золотое колечко уговорила могильщиков в одну могилу с Ануш положить. Мертвым- то все равно. Всем сказала, что дочь похоронила. А документы не сдала, золото оно глаза замазывает, и все двери открывает.

В Ереване купили однокомнатную. Моя новая дочь так ничего и не помнила. Я с ней по- армянски начала говорить, до этого на русском в основном общались. А уж с Русиком, сразу по- армянски говорила. Ануш работать не давала, и нога у нее все болела, даже хромать стала. На мою пенсию жили, я еще ходила уколы, и системы на дому ставила, дочь одну никуда не пускала, боялась, потеряется. Сказала ей, что отец ребенка их бросил, как только узнал про ее беременность, Ануш первое время плакала, от того, что ничего вспомнить не может, потом привыкла. Сын рос, отвлекал от грустных мыслей. Телевизор я не покупала, говорила, что денег нет, компьютер тем более».

Ведущий: «Теперь вы понимаете, Дина потеряла память. Ваша встреча, возможна только при участии психолога МЧС, а теперь еще одно видео. Корреспондент „Комсомолки“ в Ереване, по нашей просьбе обошел несколько квартир, якобы сделать репортаж о будущих первоклассниках.

На кране маленький мальчик, вылитый Али. Зал захлопал в ладоши.

Мальчик сидит на стуле и болтая ногами говорит по-армянски.

— Я 1 сентября пойду в школу.

— Что ты любишь делать больше всего?

— Я люблю рисовать, еще конструкторы разные собирать. Иногда огорчаю мамочку, разбрасываю детальки».

В зале крики: «Один в один, копия папа».

Али еле сдерживает слезы.

На экране в студии показывают солнечную квартиру. Из глубины комнаты, слегка прихрамывая, приближается худенькая женщина, рыжие волосы свободно лежат по плечам, открытый сарафан, крестик на серебряной цепочке.

— Это наша Дина! — кричит Джамиля.

Али закрывает ладонями лицо, снова открывает, уже не стыдясь, слез. Кадр остановлен, когда молодая женщина садится с сыном на диванчик рядом.

Зал снова взорвался аплодисментами, но Али встает и покачиваясь уходит за кулисы. За ним следом его зять Махмуд, ведущий тоже. Студия возмущенно обсуждает поведение Мариэт.

Джамилю, возмущает, что на мусульманке Дине, православный крест.

— Она видела, что женщина мусульманка. Она в платке, и платье у нее длинное, очень красивое, бирюзовое, ей брат покупал в Каире. В сережках бусинки обереги от сглаза.

Как можно так, отнять у мужа — жену, у сына отца, и у сына — мать?

Судебный медик: «У нее видимо что-то с психикой от смерти дочери».

— Судить ее надо, — не согласна с ним депутат от компартии.

— Ее тоже жалеть надо, несчастная мать. — не согласна актриса кино.

Но зрители в студии кричат: — Судить, судить, чтобы другим неповадно было!

Шоумен возвращается и успокоив зал, рассказывает о том, как же нашли Дину, через столько лет.

— Благодаря телевидению, одна из врачей узнала Дину во время очередной операции на раненой ноге. Больная под наркозом говорила на чеченском, а у врача муж был с Кавказа, и женщина даже кое-что поняла, из коротких фраз. Дина-Ануш звала свою маму. А потом врач, вспомнила, историю о пропавшей беременной женщине.

Ровно через год в той же студии. На экране счастливые Али и Дина, выходят на связь из Новой Зеландии, маленький Руслан из Грозного с бабушкой и дедушкой. Все говорят по-чеченски.

На свои деньги семья Али, сделал эксгумацию могилы Ануш, и перевезла останки врача Розы Ккашкерян на Родину, в марте этого года, Президент вручил в Кремле, сыну погибшей, орден Мужества.

Медэксперт: — Как все татки вернулась память к Дине-Ануш?

Али и Дина не хотят об этом говорить, поясняет шоумен. — Гипноз, помощь одного из сильнейших экстрасенсов. Но больше всего помогла конечно любовь, и хоть наши герои стесняются произносить вслух это слово, именно Любовь помогла им снова стать семьей.

Именно поэтому Али простил Мэриэрт, отказавшись от уголовного преследования, но так и не позвал жить к себе.

Но женщина наказана тем, что Руслану сказали, что бабушка Мария умерла.

Content

Галина Емельянова
The show goes on