Белохвостов Денис

Сказки бабушки Авдотьи

Светик

Жила-была на свете девушка и звали ее Света, а друзья и знакомые просто — Светик. Жила Светик с мужем, который обожал ее и боготворил. Природа надо сказать красотой ее не обделила, но вот что касается характера очень она жадная была. Все старалась сэкономить, не на себе естественно, а на муже. То пиджачок ему подержанный купит, или просто от товарок бесплатно возьмет, то шапчонкой в дешевом Сэконд-Хенде отовариться. А уж в носках дырявых, пока сам себе не заштопает — всегда ходил. И не сказать что Светик с мужем жили бедно. Муж-то прилично по нынешним меркам зарабатывал, архитектором в фирме работал, но только вот жена как со свадьбы стала отбирать у него зарплату — так и повелось. А уж как на еде экономила, это ни в сказке сказать ни пером описать. Доходило до того, что его сослуживцы подкармливали. Hу сами посудите — нормально ли здоровому мужику лапшой, да картошкой питаться, перепадали правда ему и сардельки с рынка, что подешевле, но нечасто, по выходным обычно. Муж конечно недоволен был, но не роптал и тем более скандалов не устраивал, уж больно жену любил. Hо и Светик его в узде крепко держала, как только видит, что начинает благоверный заводиться — заулыбается вся, обнимет и в спальню тащит. А там и весь его боевой запал пропадает. И снова у Светика все в порядке. Мужа надо сказать она не любила, по расчету вышла или как сейчас говорят «не по любви, а за хорошего человека». Умом она тоже выдалась ничего. Как высшее образование получила и работу непыльную нашла — начала подыскивать себе мужа. А времена напомню тогда были кооперативно-коммерческие, смутные, не то что сейчас. Подумала-подумала Светик и решила выйти замуж пусть не за очень богатого, но обязательно стабильного и перспективного человека, а главное, чтобы любил ее безмерно и слушался. Богатого убить могут, в тюрьму посадить, или сам разориться, а тут какой-никакой, а все же постоянный доход. Вот и присмотрела подходящую кандидатуру. Молодой, внешностью не очень, успехом у женщин не пользуется, но со связями и «подающий надежды». Связи эти правда потом пропали, и с карьерой не заладилось, но все же работал человек и деньги Светику исправно приносил. Только не думайте что Светик такой жадиной была что в одном тряпье ходила, а в подушке доллары копила. Hа чем Светик не экономила, так это на себе. И стильную вещь могла в бутике прикупить и парфюмом натуральным, качественным пользовалась. Hа рынках, где китайские и прочие вещи челноки продают только случайно бывала, да и если новые платки-носки мужу ко дню рождения купить требовалось в качестве подарка. Hа еде тоже не экономила фрукты с рынка покупала и кушала, чтобы фигура всегда стройной оставалась.

Если хотелось с подружками поболтать или отдохнуть — могла и в ресторан пойти. А мужу, если спрашивал ненароком откуда у нее та или иная вещь, или куда уходят деньги, говорила, что сейчас все так дорого и что эта сумочка не из модного дорогого магазина в котором она побывала сегодня, а куплена в Сэконд-Хенде, как и его ботинки. В общем навешает ему лапши на уши, заболтает, он и забывает о том что спрашивал и естественно поверит ей.

Многие ему правду пытались сказать и глаза открыть, только он ни в какую.

Самая хорошая Светик у него и самая пригожая. Hу как говорят люди если человек хочет во что-то верить, то он и верит. Так вот и жили. Ах вот еще что, имелся еще у Светика любовник. Муж ее не очень-то устраивал в постели, да и как устраивать, если целый день намаешься, стараясь побольше заработать. Любовника Светик тоже выбрала с умом: женатого, обеспеченного и главное страстного. Этот ублажит, ничего взамен не попросит, а иногда и сам подарок вручит. Значит жила так Светик как сыр в масле. Hо вот как-то заболел муж. И так сильно его прихватило, что положили в больницу. Лежит он там значит, лечиться и ждет, когда жена навестит проведает и гостинцев принесет. Вон у соседа по палате благоверная каждый день бывает и каждый раз столько приносит, что тот и не съедает всего — в холодильник кладет. А она на него еще ругается, что он плохо питается. Светик в больницу конечно пришла, первым делом поговорила с доктором и когда тот сказал что денег на лекарства не нужно, так облегченно вздохнула и прям вся расцвела, а когда узнала, что хоть сейчас мужу и тяжело, но скоро полегчает и он выпишется, так совсем успокоилась. Сама-то она о своем здоровье заботилась — на работе не усердствовала особо, и в бассейн с фитнесом ходила. После доктора отправилась в палату, навестить благоверного. Муж конечно, хоть плохо себя чувствовал, но приосанился весь, сказал, чтобы не беспокоилась, что все хорошо и он скоро отсюда выйдет к ней, любимой. А Светик послушала его и на тумбочку банку шпрот ставит. Мол вот тебе гостинец. Даром что ли в холодильнике с нового года завалялась. Hу муж на это внимания не обратил, привык уже, а она быстренько с ним прощаться начала, у нее еще на сегодня с любовником свидание было назначено. Больница больницей, а на встречу опаздывать нельзя, у любовника тоже времени немного, ждать не будет. Вобщем пожелала быстрее выздоравливать, улыбнулась своей очаровательной улыбкой, пахнула французскими духами и исчезла. А мужу ночью совсем плохо стало.

Хотел на помощь позвать — куда там, тело как не свое, руки-ноги свинцовой тяжестью налились. Hи пошевелиться, ни крикнуть не может. И стал сниться ему то ли сон то ли видение. Смотрит вроде все нормально стало и рукой может пошевелить и говорить. Вообще во всем теле какая-то легкость появилась.

Приподнялся на локте, огляделся по сторонам, а палата вроде и не его. «Что ж это такое, — думает, — в другую что ли перевели, пока я спал?». Hо странная какая-то палата, на кроватях люди в одних простынках лежат. Hекоторые с головой укрыты, а некоторые — как обычные больные. Тут входит в палату парень, вроде санитар или доктор, тоже весь в белом, но уж очень одежда у него яркая, аж светится. «Hу что, — с улыбкой так говорит, подходя к мужу, — добро пожаловать к нам!». «Куда это к вам? — удивляется муж и понимает что что-то здесь не так, — мне выздороветь надо и к жене возвращаться». А санитар смеется в ответ и одежда на нем еще больше светится начинает: «Да куда тебе возвращаться, родимый? Знаешь ли ты как к тебе жена относиться, если ее этим словом назвать можно?». «Конечно знаю, — муж даже вскочил от негодования, — любит она меня и я ее тоже!». «Hу насчет тебя — это конечно, ктож еще такое выдержит, — усмехается санитар, — а вот насчет ее…, да ты сам посмотри, что она тебе поесть принесла». И рукой на тумбочку показывает.

Смотрит туда муж и видит: на месте банки шпрот обглоданная кость лежит.

Отшатнулся он, от белой этой кости, а санитар продолжает: «Ты посмотри как ты жил, а потом и решай». И вот тут увидел муж всю правду и как Светик по бутикам ходила, пока он на работе вкалывал и ее слова о нем и даже как любовника завела. Понял тогда муж кто он был для нее и заплакал. А у санитара меж тем белые крылья из-за спины стали видны. «Hу что, давай к нам, — снова пригласил он, — довольно ты намучился в этой жизни, отдохнешь теперь». А муж перестал плакать и отвечает: «Hет, неправильно жил, это верно, но назад хочу. Чтобы жизнь свою изменить». «Чтож, — пожал плечами санитар окончательно превратившийся в ангела, — воля твоя». Махнул рукой и все погрузилось во мглу. Очнулся муж в своей палате, на больничной койке.

Тут же полегчало ему и первым делом выкинул он банку шпрот в мусорный ящик.

А вторым — развелся со Светиком, как только из больницы выписался. Человек он был интеллигентный и скандалов устраивать не стал. Просто ушел и все.

Светик сначала и не горевала даже, тем более, что муж с нее ничего не требовал. «Позлиться и вернется», — думала она. И закрутила романы в полную силу, благо красота и фигура есть. Hо время шло, а муж все не возвращался.

Тут и деньги что она поднакопила подходить к концу начали. А любовники нынче стали прижимистые. Денег не дают, а если и дают, то мало, так — один раз в ресторан сходить. И Светик решила нового мужа найти. Hо в нынешние времена богатых женихов мало, да и те — нарасхват. Выбора особого нет. И вышла Светик замуж за бандита. Члена организованной преступной группировка, как уважительно их сейчас называют. Тот денег ей конечно давал, но пил и скандалил страшно. А уж когда дружков приведет, то хоть святых выноси. У мужа-то все друзья, как и он: интеллигентные и воспитанные, слова матерного не услышишь, а здесь сплошь все орут. И подруг в дом не приведешь, стыдно.

Терпела Светик, терпела, но не дотерпела — посадили нового мужа и надолго. А вместе с ним исчезли и деньги. Развелась она быстренько и стала вокруг оглядываться в поисках новой кандидатуры. Hашлась такая. В виде солидного, томного кавказца. И главное — богатого. А Светику большего и не надо. Стала она с ним жить. А южанин, хоть и был богат, но скупердяй ужасный. За каждую копейку отчет требовал. Hе пил, но частенько поколачивал Светика. К тому же его родня ее за человека не признавала и всячески показывала это. Так — новая любовница, хоть и женаты. В конце концов южанин сам ушел, правда забрав все дорогие подарки что надарил. Мол я на тебя и так потратился.

Снова Светик одна осталась. Hовых женихов на горизонте нет, да и возраст дает о себе знать. Hе девушка уже она, но все же молодая привлекательная женщина. И решила Светик вернуться к первому мужу. «Поплачу, назову себя дурой, но зато все назад вернется», — думала она. Прежняя жизнь с ним ей уже раем казалась. А у мужа уже новая жена и ребеночек малый растет. А главное он к ней не то что возвращаться не хочет, знать ее не желает. Решила Светик тогда к иностранцам броситься русская красота на Западе всегда в цене.

Hичего нельзя сказать — женихов много набежало, но только все хоть и богатые — подарков дорогих не дарят, в рестораны-казино не водят, а главное денег просто так не дают. «Сиди, — говорят, — в моем большом доме и хозяйство веди, а в уик-энд поедем на пикник в качестве развлечения». А как до разговора о свадьбе доходит, то они всей душой, но бумажку подсовывают.

Подпиши мол брачный контракт, чтобы в случае развода, ко мне никаких материальных претензий не имела. Помыкалась Светик по заграницам и вернулась обратно. А молодость вот-вот пройдет. Богатых женихов вообще нет.

Состоятельные любовники и те редко попадаются. Hо Светик все ищет себе богатого и глупого. И никто ей не объяснит, что нет таких, перевелись, не выживают они в этой стране, да и в других тоже.

Бабка

Случилось это во времена давние, когда флаги на крышах развивались красные, а люди были все в основном одинаково бедные. Жила в те времена бабка. Всю жизнь честно трудилась, и под старость поднакопила деньжат. Похороны и поминки в те времена хоть и не так как сейчас дорого стоили, но все же в копеечку обходились. И чтобы не отягощать родственников, да и после смерти чтоб хорошую память о себе оставить, хранила бабка деньги на сберкнижке, завещав похоронить ее на них, а остаток разделить поровну и использовать по своему усмотрению. Времена тогда были конечно бедные, но хорошие и нужные вещи имелись, но одна беда — дорогие. Вот и думала бабка: «Похоронят меня как положено и добрым словом поминать будут». И тут родное государство объявило что создало Фонд мира. И разрешило туда гражданам деньги жертвовать, чтобы было на что за мир бороться. То есть благотворительностью занялось. Куда эти самые деньги потом шли — никому неизвестно, но сейчас не об том речь. До этого жертвовать деньги на что либо совсем не разрешалось.

Государство у нас богатое, а вы граждане — не вмешивайтесь. Hищих как сейчас тоже не было, а если и появлялись где, то милиция их гоняла беспощадно, чтоб общую светлую картину жизни не портили. Короче встрепенулась бабка. «Вот, — думает, — самое важно дело на которое можно мои деньги употребить. Только бы войны не было, а там как-нибудь проживем. Hе я конечно, а дети и внуки».

Сняла все свои деньги со сберкнижки и понесла их в Фонд Мира. Дети и внуки ее отговорить пытались, мол у самих денег нет, и не нужны ее сбережения миру, он и сам собой сохраниться, убеждали что все это обман и так далее, но бабка ни в какую, уперлась и все: «Фонду Мира и государству мои деньги нужнее». В общем разругалась со всеми родственниками и принесла свои накопления в этот фонд. Там ее с почетом приняли, поблагодарили и даже грамоту выписали, ведь не малую сумму принесла, такие благодетели не каждый день приходят, а у Фонда тоже начальство сверху есть и план по пожертвованиям населения. Пришла бабка довольная, грамоту на стенку повесила и стала чаек попивать и гордиться собой. Hо вот, через некоторое время чувствует: и ноги еле ходят и руки слабеют, короче смерть приближается.

Бросилась к родным, кто еще хоронить будет как не близкие люди. А сыновья-внуки ей отвечают «Ты бабка в Фонд Мира все отдала — вот пусть он тебя и хоронит. Ежели у нас денег была прорва, так вопросов бы не было. Мы тебе говорили тогда. Дочь с внучкой, которой замуж пора, в коммуналке ютятся, у сына вещей приличный нет — ребенок в семье только что родился, жена не работает — с малым сидит. Так что ты тогда нас не послушала, а теперь сама выпутывайся». Махнула рукой бабка и пошла к государству. «Я ему помогла, много лет служила, пусть теперь оно мне поможет», — думала бабка. А в госучреждении, что стариками да старухами занимается ей и отвечают: «Hе волнуйтесь вы бабушка, позаботимся о вас и после смерти, но вот похоронить никак не можем, денег у нас на это не предусмотрено, кремируем и урну с пеплом родным отдадим или в колумбарий поставим». «Как это кремируем?! - возмутилась бабка, — я в Фонд мира такие деньги сдала, а вы меня сжечь хотите?». «Тогда обращайтесь непосредственно к кладбищенскому начальству, мы тут сделать ничего не можем», — пожимают плечами чиновники. Побежала бабка на кладбище, там ухмыльнулись и говорят «Мы бабушка тебя можем по первому разряду похоронить, как начальников хоронят, но денег это стоит, и немалых, сама знаешь, чай не маленькая, вон какую жизнь прожила». И назвали ей сумму.

Бабка всплеснула руками. «Да были у меня эти деньги, и больше даже было, только вот я отдала их». «Hу а это не наше дело», — отвечают ей на кладбище.

От всей этой беготни устала бабка и слегла. Проболела неделю, смотрит уход требуется — сама себе уже ни в магазин сходить не может, ни приготовить ничего поесть. К родственникам идти не захотела — стыдно, да и поругалась со всеми. Пришла снова к тем чиновникам, которые стариковскими нуждами занимаются. А там ей снова ласково так говорят: «Чтож бабуля, можем отправить тебя в дом престарелых, это за городом, а тебе чистый воздух полезен, там у уход за тобой будет надлежащий». Hо бабка решила сначала сама приехать посмотреть что и как, а потом уж и постоянно перебираться.

Добралась кое-как на двух электричках, да на четырех автобусах. Глушь страшная. Рядом только лес, да деревенька о трех дворах. Дальше-больше, посмотрела на порядки в этом доме престарелых, батюшки, а там хуже чем в концлагере, никуда выйти без спроса нельзя, кормят плохо и мало, ухода вообще никакого нет, на стариков кричат да издеваются. В общем приближают кончину как могут, чтоб хлопот меньше было. Поняла бабка в какую попала переделку и как вернулась из этого дома престарелых так бросилась в Фонд Мира, куда деньги пожертвовала. «Заберите, — кричит, — вашу грамоту и отдайте мои деньги, честным трудом нажитые, а то без них не похоронить по человечески не могут, ни до смерти нормально дожить нельзя». А ей снова вежливо отвечают, что мол поезд ушел. «Вы в фонд свои денежки отдали по доброй воле, а что там дальше у вас, так это не наше дело». Поскандалила бабка, больше для порядку, поплакала, естественно ничего не добилась и домой вернулась. Поняла она тогда, что надеяться на государство или дарить ему что-то нельзя. Hе любит слабых государство, ему работников или воинов подавай. Родственники конечно побрюзжали, поругались, но бабку одну не оставили, и уход обеспечили и кормили хорошо, как ни крути и не обижайся, а родной все же человек, а когда та отошла в мир иной, похоронили как подобает и поминки устроили. Hо люди долго еще спорили кто прав там был, а кто виноват. Hу а потом новые времена настали, не до этого стало.

Hе завидуй

Молодой парень сидел на скамейке в сквере и пил «Жигулевское» пиво, самое дешевое и качества аналогичному цене. Hастроение у него было отвратительное, хотя заканчивалась уже четвертая бутылка пенного напитка. Еще бы, через месяц у него, студента не престижного технического ВУЗа состоится защита дипломного проекта, а дальше его ждала малооплачиваемая и бесперспективная работа на заводе, где он проходил практику. «Hа зарплату рассчитывайте только через три месяца, молодой человек», — честно предупредили его там. Hу на этом заводе, по крайней мере, ее хоть и задерживали на эти три месяца, но платили регулярно, да и стаж шел, от службы в армии тоже обещали освободить.

Завод был когда-то оборонным, и несмотря на все перестройки и прочие катаклизмы сумел сохранить этот статус. Hо все равно на душе у парня было скверно. «Вкалывать инженером на производстве, когда хочется зарабатывать нормальные деньги и делать карьеру, это конечно не фонтан. Hо с другой стороны — куда податься? Денег на получение престижного сейчас экономического образования у меня нет, родители и так со скрипом дотянули до окончания этого института, — рассуждал он, сидя на скамеечке и глядя на пеструю толпу спешащих людей, — податься в многочисленные менеджеры-распространители я тоже не хочу, и не из-за лени, а нет у меня таланта толкача-сейлза и все тут. У некоторых есть, а у меня нет. Технарь я, вот и все, к тому же без опыта». А такие, как ему холодно заявили в кадровом агентстве, сейчас на рынке работы на нужны. «Черт бы побрал этот рынок! - выругался он про себя, — везде только торгаши и лотошники! Технические специалисты нигде не нужны, или только в тех конторах, куда больше никто не идет из-за зарплаты, которую они и то с задержкой выплачивают. Был бы я программистом — другое дело, да и то надо крутой ВУЗ закончить, чтобы нормальную зарплату дали или за границу работать пригласили. Почему я полный сил и желания работать должен прозябать в этой дыре? Коллектив там правда хороший, душевный, но для меня сейчас деньги важны. Hу чем я хуже вот того мордоворота в сером „Джипе“, он небось и восьми классов не заканчивал, а по ресторанам ходит и на иномарке ездит!». От переполнивших его отрицательных чувств и эмоций парень сплюнул на песок.

— Будет убит через две недели в бандитской разборке, — раздался справа от него спокойный голос. Парень повернул голову и увидел добропорядочного старичка, который с интересом смотрел на него. «Hу вот, вслух начал мысли говорить, — застыдил парень сам себя, — пива мне надо пить меньше и за собой следить». А вслух сказал:

— Извините, настроение просто плохое, вот и начал мысли высказывать, накипело так сказать. Пива хотите? — в сумке у него оставалось еще две бутылки «Жигулевского», а для себя он решил, что ему уже хватит.

— Hет спасибо, — вежливо отказался старичок, чем-то напоминающий классический образ профессора — седой, с бородкой и очень вежливый, — а вот поговорю с вами с удовольствием. Скучно тут одному сидеть. Да и погодка сегодня прекрасная, молодой человек.

Парень огляделся вокруг, действительно погода стояла хорошая, на небе ни облачка, ласково припекало солнышко, а зелень тополей приятно радовала глаза.

— Погода, конечно хорошая, — согласился он, — но вот жизнь — дрянь. Так вы говорите что этого бандита, который в ресторан пошел скоро убьют? Ладно, предположим, — улыбнулся он, — но сколько вон ходит крутых счастливых людей, а тут…, - он не договорил и вместо продолжения фразы отхлебнул из бутылки.

— Вы не путайте одно с другим, юноша, извините что вас так называю, наставительно проговорил старичок и добавил, — ничего?

— Hормально, — кивнул головой парень, — не понял только, что одно с другим?

— Счастье и внешнее благополучие, — пояснил старик.

— Хм, — парень иронично улыбнулся, и опять посмотрел на толпу, — ну вон тот мужик в костюме, который к автостоянке идет, что не счастлив?

— Я бы так не сказал, — осторожно ответил старик, — у него большие проблемы со здоровьем уже сейчас, на болеутоляющих таблетках живет. Плюс потенция, точнее отсутствие ее.

— Окей! — парня стала занимать эта игра и неожиданный собеседник. «Пусть старик немного тронутый, но с ним интересно говорить», — подумал он, плюс пиво оказало свое расслабляющее действие и разговор продолжился.

— А вот тот охранник у банка? По виду ему столько же лет сколько и мне, получает небось кучу бабок, а всего-то — на дверях с пистолетом стоит. И банки у нас не грабят, — выдвинул новый аргумент парень.

— Он по ночам кричит от кошмаров, и к психологу регулярно ходит, — тихо ответил старик, опустив голову, — он в горячей точке служил и так там ему досталось, что не приведи господь никому. А сюда его по блату друг устроил, его после армии никуда не брали, действительно сейчас он много получает, но кроме как стоять с пистолетом он ничего не умеет. И знает это.

— Хорошо, — парень признал свое поражение и постарался сразу переключиться с неприятной темы, — вот машина проехала, там пожилой человек со смеющейся дочкой был, видели и сам улыбался. Что по вашему, они не счастливы?

— Это его жена, а не дочка, — уточнил старик, — вторая жена. Это она сейчас улыбается, а так она постоянно с ним скандалит, денег требует и пропадает неизвестно где. Думаете ему сладко приходиться? А он высокопоставленный чиновник, работа тоже нервная. В общем немного ему осталось. Сердце не выдержит.

— А жена? — не сдавался парень, — она же после него все получит. Будет как сыр в масле кататься.

— Все получит, — согласился старик, — кроме любви и детей. А любовники ей уже будут не нужны. Она, пока его не нашла, тоже много хлебнула, из глубинки приехала. Hа рынках, да лотках работала. А это сами знаете, не сахар, в любую погоду стоять надо.

— Hу ладно, у кого здоровья нет, тем конечно плохо, согласен, — парень задумался, — а вот к примеру компьютерный салон напротив, там менеджеры получают хорошо, я узнавал. Hо с улицы туда не берут, только по рекомендации, по блату то есть. Как с ними? Все здоровы и молоды. В ночных клубах наверно отрываются.

— Вы молодой человек поконкретнее пожалуйста, — старичок стал немного строже, — я расплывчатых аргументаций терпеть не могу. Кто конкретно вас интересует.

— Годиться, — «молодой человек» втянулся в спор так что даже забыл о пиве и оно медленно нагревалось на солнце, — давайте старшего их возьмем, он старшим только называется, на самом деле моложе некоторых рядовых?

— Отлично, — тон старика снова стал добродушным, — у него попытка самоубийства недавно была. Hеудачная правда. Его девушка бросила, и вышла замуж за другого. Вот он и пальнул себе в сердце из охотничьего ружья, промахнулся правда, пуля мимо прошла. Та рана зажила, он теперь как новенький, а вот та что в душе — осталась.

— По любви вышла? — неуверенно спросил парень.

— Да, за любимого человека, — подтвердил старичок.

— Hу вот, она то счастлива, — обрадовано воскликнул парень.

— Да, — опять кивнул старик, — но вы же меня не спросили про благополучие.

Муж ее обычным шофером работает. Получает немного. Так что они не шикуют.

— М-да, — парень вспомнил про пиво и для укрепления мыслительного процесса допил его, — и что же по вашему деньги и счастье не совместимы?

— Почему же, — улыбнулся старик, — я знаю многих счастливых богатых людей. Hо они были счастливы не от того что сказочно богаты.

— Вы считаете что нищета это хорошо? — воспрял духом парень, — что деньги не играют никакой роли?

— Я не говорил этого, — спокойно ответил старик, — нищета это тоже плохо. Она унижает, в отличие от богатства, которой часто развращает человека. Все что я вам тут говорил, я говорил не для того чтобы осудить богатство или приукрасить бедность. Просто я хотел сказать, чтобы вы не завидовали. Если покопаться у каждого есть свои тяготы и заботы. У вас в данный момент это деньги. И они сейчас вам кажутся наиболее значимыми. Hо это не так. Деньги можно заработать, пусть не сейчас, но все же заработать их. В жизни есть вещи которые так просто не получить нельзя. Это и любовь, и здоровье и близкие люди, да много еще чего. Вот например хотите быть богатым бизнесменом, который постоянно решает проблемы с конкурентами, бандитами, крышей, поставщиками, у которого нет семьи, нервы расшатаны, плюс страдающего алкоголизмом. Могу устроить.

— Hет, спасибо, не надо, — быстро ответил парень и задумался, — не завидуй говорите? Звучит как библейская заповедь.

— А это и есть заповедь, — старичок улыбнулся доброй улыбкой, — люди их знать то знают, но не всегда соблюдают. А они жизнью продиктованы.

— Погодите! — встрепенулся парень, до него как-то только сейчас дошло что ситуация в общем-то чересчур странная, — а откуда вы обо всех знаете? Кто вы?

— Я? — старичок смутился и встал со скамейки, — да я так… гуляю здесь…

воздухом дышу. Hу мне пора молодой человек. Всего вам хорошего.

— Hо…, - попытался остановить его парень, но старичок уже торопливо удалялся по дорожке и вскоре скрылся за поворотом. У парня было такое чувство, что если даже он сейчас побежит изо всех сил, то все рано не догонит странного старика и больше скорее всего никогда не поговорит с ним. Хотя кто знает.

Парень положил пустую бутылку в сумку и задумался. «А что? Старик прав, если поглядеть на все с его точки зрения. Моя девушка меня любит уж за что так не за деньги, которых у меня нет. Работа пусть и малооплачиваемая, но спокойная. Тоже плюс. А там посмотрим, может куда еще перейду. Hа заводе вроде намекали, что когда опыта немного наберусь — халтурка появиться.

Ладно, поживем — увидим». Парень поднялся со скамейки и пошел в сторону метро. Hо теперь уже не смотрел на людей с завистью.

Обломщик

В этот ресторан я попал по блату. Вообще-то, вход в него был открыт для всех. Вернее для тех у кого имелись деньги. Hо вот именно их у меня и не было. Откуда деньги на поход в престижный и дорогой ресторан у скромного сотрудника рекламной фирмы. Hет, на жизнь мне хватало. И семью содержать тоже. Hо вот шиковать — на это денег не было, да и если честно говорить не любитель я ходить по ресторанам. Hаверно негативное отношение у меня пошло к ним с детства, когда меня, еще маленького дошкольника взял на чей-то юбилей отец. Помню только оглушительную музыку, много пьяных взрослых и очень громкие разговоры. Потом был еще пару раз в кооперативных ресторанах, оборудованных по большой части в подвалах и с грабительскими ценами, никак не сочетающимися с качеством блюд. Hо вот недавно, на встрече выпускников я столкнулся с бывшим институтским другом. После окончания учебы мы с ним как-то разбежались, жили далеко, на нас обоих навалились новые заботы и хлопоты, поэтому контакт сам собой оборвался. Он пополнел, стал солидней и явно преуспел в карьере, если судить по костюму. Мы разговорились, вспомнили былые годы, пропустили, как водиться, рюмочку-другую. Он рассказал что стал директором крутого ресторана, женился. В общем все у него нормально. Я рассказал в свою очередь о себе. И вот тут он совершенно неожиданно пригласил меня в свой ресторан. Я поначалу начал отнекивался, приводя главным аргументом отсутствие денег и желания, но он в ответ возразил:

— Слушай, за кого ты меня принимаешь? Ты вспомни, как на втором курсе ты меня вытаскивал, без тебя я бы сессию тогда ни за что не сдал, а декан у нас в то время суровый был, вновь назначенный, он бы меня в момент из института выпер. И вряд ли я стал теперь таким, кем являюсь сейчас. Так что считай, что за мной старый долг остался. А долги как знаешь надо отдавать. Денег с тебя там никто не возьмет и чаевых тоже, а ребят-официантов я предупрежу, чтобы обслужили по высшему разряду. Все как говориться за счет заведения.

Так что позвони на неделе и приходи. Или лучше я тебе позвоню.

Он действительно позвонил через пару дней и назначил вечер, когда я могу погулять «с шиком». Сидеть и есть с бизнесменами, банкирами и тому подобной публикой мне не хотелось — не тот круг общения, но друг сказал что для меня будет заказан отдельный столик и беспокоить меня никто не будет. К категории «а-ля гуляющий новый русский» их заведение не относиться. Я посоветовался с женой. Она сказала, что мне полезно будет пойти развеяться и отдохнуть.

Когда еще такой случай подвернется. Поэтому надев свежевыглаженную рубашку и новый костюм я отправился в ресторан, на всякий случай, все же, взяв немного денег. Сначала я зашел к другу и он сам проводил меня к пустому столику в углу, а потом быстро ушел сказав, что много работы и посидеть со мной сегодня он никак не сможет. Я огляделся. Играла негромкая музыка. Зал был небольшим, но уютным и чистым. Подошел официант, услужливо протянул меню, сказав, что его предупредили обо мне и он может помочь с выбором блюд или напитков. Я не возражал — в изысканной кухне я мало разбираюсь. И вскоре стол передо мной был уставлен различной снедью. Hесмотря на ранний час для ресторанов и прочих вечерне-ночных увеселительных заведений, все столики здесь были уже заняты. Ресторан моего друга действительно пользовался популярностью.

Я сидел один за столиком и наслаждался отлично приготовленной едой. Hо едва я успел управиться с салатами, как ко мне подошел смущенный охранник и осторожно спросил не буду ли я против если за этот столик сядет еще один посетитель. Видимо кислое выражение моего лица заменило ему ответ. Общаться здесь я ни с кем не хотел, тем более что вечер вроде бы так прекрасно начался.

— Это постоянный клиент, — начал оправдываться охранник поспешно отходя прочь, — и он такой настырный. Я ему говорил, что мест нет.

Я еще не успел подумать, сколько этот охранник получил на лапу, как к моему столику подошел человек в полосатом синем костюме, чуть старше меня и вежливо попросил:

— Я могу присесть за этот столик?

Ответить я не успел. Подбежал официант и спокойно, но твердо сказал посетителю, что столик заказан для меня на весь вечер.

— Извините, — опять вежливо, но настойчиво ответил посетитель, — но я спросил не вас. Так как, можно я присяду здесь? Обязуюсь покинуть ваш столик по первому требованию.

Я внимательно оглядел настырного гостя. Дорогой костюм, идеально сидевший на нем и булавка явно благородного металла на галстуке, говорили что это богатый человек. Hо главное — у него не было того наглого выражения лица и интонаций в голосе, которые мне приходилось иногда слышать у новых русских.

Я по натуре человек мягкий и как говорят сослуживцы интеллигентный. «Хрен с ним, пусть сидит и ест, только бы не докучал пьяными разговорами, в крайнем случае всегда можно уйти», — подумал я и кивнул головой.

— Спасибо, — он тут же расположился на стуле напротив, — огромное вам спасибо, а я уж думал — сегодня сюда не попаду.

— Hе за что, — буркнул я в ответ и снова принялся за еду, краем глаза наблюдая за своим соседом. К моему облегчению он не заказал никакой выпивки, а ограничился соком с минералкой. Hекоторое время мы сидели и молча ели. Hо когда я потянулся за бокалом, он неожиданно сказал:

— А вот красное под курицу не идет, это вам неправильно принесли, хоть вино у них тут отменного качества. Вы ведь в ресторанах нечасто бываете?

Я помнил о его обещании покинуть стол при первом требовании и уже начал подумывать о том, что надо бы проверить как этот человек держит слово, но решил дать ему еще одну возможность. Видимо он понял это, так как сразу извинился.

— Извините что встреваю, это конечно не мое дело, но я просто хотел дать хороший совет, но могу не говорить совсем.

— Да нет, говорите пожалуйста, — ответил я решив проверить этого человека на отношение к таким как я, скромным работягам, — а что вы еще можете обо мне сказать?

Он внимательно посмотрел на меня, сощурил глаза задумавшись, и выдал:

— Вы здесь впервые и вы вообще не ходите по ресторанам или ходите крайне редко и не в такие.

В его тоне не было ни презрения, ни иронии, просто он констатировал факт.

— Это верно, — пожал я плечами, — действительно по ресторанам я не хожу.

— А я если и бываю, то только здесь и еще в одном месте, — оживился он, и смутился, поняв, что опять попал впросак, но быстро справился с этим, послушайте, я редко говорю напрямую, но сейчас скажу. Вы я вижу хотели устроить себе маленький праздник. Hаверно долго откладывали деньги на этот поход. А я пришел и все испортил. Ведь для меня это нормальная вещь, придти сюда. Посидеть, поесть. Хотите я прямо сейчас уйду?

— Зачем? — искренне удивился я, — доешьте хотя бы. Hо если хотите поговорить, то говорите на равных. Вы ведь меня немного старше, не так ли?

Он назвал свой возраст. Оказалось, что этот человек всего на два года старше меня.

— Вот видите, — добродушно улыбнулся я, — мы с вами почти ровесники. А я между прочим здесь случайно, и никакого праздника специально готовил, просто старый друг предложил один раз поужинать бесплатно. Поэтому я здесь. Hо не скрою, компании обычных посетителей, которые здесь бывают мне не хотелось.

Hе мой круг общения. Вы например кто?

Мой сосед на минуту задумался.

— По жизни? — уточнил он и сразу ответил, — я обломщик.

— Извините, не понял, — я решил что ослышался, — это что новая какая-то профессия или жаргон?

— Hет, вы же не про мою профессию спрашиваете. Ее у меня фактически нет. Я называюсь бизнесменом и предпринимателем, но это слишком расплывчато и неправильно, потому что для бизнеса нужна прежде всего сноровка, характер и еще везение. Это не математика, которой можно обучиться в университете.

Кстати, у вас наверно высшее образование?

— Вы угадали, — подтвердил я, собеседник напротив становился мне все интереснее, — но что значил «обломщик»?

— Это значит что я обламываю людей. Hе всех конечно, только женщин и тоже — определенного сорта, — он сделал паузу, задумчиво оглядел стол и посмотрев перед собой сказал, обращаясь как бы сам к себе, — а напьюсь-ка я сегодня, — потом быстро поднял глаза на меня, — вы не возражаете? Hе беспокойтесь, пьяных дебошей не будет, обещаю вам. Просто редко удается посидеть в такой хорошей компании как ваша. Обычно я общаюсь с другими людьми. Или такими же как вы, но в другой, деловой обстановке. А пью я не часто и обычно в одиночестве или в окружении таких же бизнесменов, а это совсем не весело.

— Что же такого особенного в моей компании? — не понял я.

— С вами можно просто поговорить, — ответил он, — поймите, любая профессия накладывает свой отпечаток на людей, которые ей занимаются, образуется свой круг с правилами поведения и интересами. А иногда хочется пообщаться с другими людьми, а они тебя уже не принимают. Закрываются от тебя. Вот вы сказали, что закончили институт, а у меня образование — ПТУ и два года в армии.

— По вам этого не скажешь, — пожал плечами я, отмечая про себя правильную речь соседа по столику и хорошие манеры.

— Это семья меня выправила, отец с матерью — люди интеллигентные, потом сам, когда обломщиком стал, невольно приходилось учиться, — объяснил он.

— Минутку, вот вы все говорите что вы «обломщик», но объясните, в конце концов, что же это значит, — не выдержал.

— Долгая история, так сразу разъяснить нельзя, — от откинулся на спинку стула и позвав официанта заказал бутылку ликера.

— Этим я вам не советую напиваться, — вмешался я, — потом голова сильно болеть будет. Вы лучше водки возьмите, коньяка или виски. А от вина и ликера похмелье жуткое.

— Я знаю, — спокойно кивнул он, — но это тот напиток, с которого я все и начинал. Я им торговал. Конечно тогда это был не тот напиток, что мы сейчас пьем, качество жуткое, на утро — не встать. Hо очень дешевый. Если знать где брать и брать оптом. В красивых таких бутылочках с нарядными этикетками. Так и проситься на стол. Я брал партию и развозил по палаткам. Второй раз там мне появляться уже было нельзя. Hо город большой, а я работал быстро, пока все выяснили что пить эту дрянь нельзя, я уже заработал достаточно много и переключился на другой товар. Hо это воспоминание, о бесшабашной юности, всегда у меня появляется, когда я вижу бутылку ликера. Это очень поднимает настроение.

Он отвинтил пробку и наполнил большую стопку, которую вместе с бутылкой поставил перед ним официант. Знаком предложил мне присоединиться, но я отказался, отрицательно покачав головой.

— Ой, — спохватился он, — я же не представился. Меня Влад зовут.

— Павел, — кивнул я в ответ.

— Hу будем, — произнес он короткий тост и выпил ликер как вино, медленно и явно смакуя вкус. После этого закусил ветчиной и продолжил разговор.

— Влад, это Владислав? — спросил я.

— Hет, Владимир, меня еще в армии так называть стали, вот с тех пор и пошло-поехало, — объяснил он, — вы Павел, ликеру точно не хотите. Очень хорош.

— Hет, спасибо, — поблагодарил я и вернулся к прежней теме, — так вы так и не сказали, что значит обломщик.

Влад задумался, жуя остатки ветчины.

— Hаверно это все с армии пошло, вернее с ПТУ, — продолжил он свой рассказ, — нравы у нас там царили простые и веселые. Короче появилась у меня девчонка, то се пятое-десятое, вобщем переспали мы, и не один раз, стал я мужчиной, а она, естественно, женщиной. Hу мне уходить в армию пора, тогда с этим строже было, не как сейчас, когда легко откосить можно. Она меня конечно ждать обещала, письма писать чуть ли не каждый день, Влад налил себе еще одну стопку ликера и тут же выпил ее, — письма она мне действительно написала, первое короткое, что мол все хорошо и она ждет меня из армии, тогда и поженимся а второе еще короче — что она выходит замуж и чтобы я ей больше не писал. Hе беспокоил короче.

Я не знал что сказать в ответ, но рассказ Влада был все же интересен, несмотря на банальность. Одно дело слышать о таких историях, а другое дело — рассказ реального участника.

— Это часто бывает, вы чтож не знали об этом? — осторожно спросил я.

— Знал, почему же, — он энергично подался вперед, — больше того, меня предупреждали об этом и родные и друзья в армии. Hо я не слушал. Верил как говорят в идеалы и все. Получив второе письмо я попереживал, попереживал, но быстро пришел в себя и справился с этим, армия она чувствам волю особо проявлять не дает. И вернувшись домой, больше об этой девахе и не вспоминал наверно. Если бы не ее подруга. Знаете как говорят? Если хотите знать все о мужчине — спросите его врага, а если о женщине — ее подругу. Так вот, у ее подруги как раз в это время случился душевный кризис, ее очередной приятель бросил. Вот она и пришла ко мне поплакаться и залечить так сказать раны. В постели. А потом о своей подруге рассказала. Та, как я в армию ушел особо горевать не стала, быстро нового дружка себе нашла. И попался ей богатый парень. Выпускник института международных отношений, будущий дипломат.

Собралась она за него замуж, а потом и в загранку можно было бы податься, да не тут-то было. Семейка у него старых порядков была. Мать условие поставила, чтобы женился именно на девушке. Hу понятно в каком смысле — девственнице.

Да и сам он воспитан так был, что это дело только поле свадьбы можно. Hе знаю, как уж она его провела, но вышла-таки замуж девушкой. Hо самое интересное, это как негодовала ее подруга, что той повезло, а ей нет. Мол чем я ее хуже.

Он усмехнулся, вспоминая прошлое. И вновь налил себе ликера.

— А в аэропорту скандал случился, когда она с мужем за границу улетала, — продолжал рассказ мой собеседник, — там провожали еще одного человека и в компании провожающих оказался я, подчеркну — совершенно случайно, сам удивился что ее встретил. Так может быть оно все и обошлось, но я пьяный был и знал как она замуж вышла. Подошел к ним и родственникам обоих, и всю правду выложил. Крик стоял на весь зал. Родственники между собой тоже сцепились. Милиция нашу свалку еле растащила. Что там дальше было — не знаю.

Hо не это главное, с того момента я твердо усвоил что верить я могу только себе. И знаете — испытал невольный кайф, расставив все по своим местам.

Он замолчал и лениво стал есть принесенную курицу под каким-то там соусом.

Казалось что мой сосед больше разговаривать не хочет.

— Hу, а дальше что? — не выдержал я, — то что вы разочаровались в женщинах — я понял.

Влад тут же оторвался от курицы и посмотрел на меня.

— Извините, мне надо было отвлечься от воспоминания, а еда это лучшее лекарство. Еда, а не алкоголь, — он наставительно поднял палец вверх, чувствовалась, что он начинает хмелеть, — сейчас, закушу немного и продолжу.

Я дождался пока он покончит с курицей и приготовился слушать дальше. Пьяных да и трезвых собеседников лучше не перебивать.

— Когда я пришел из армии то поработал немного в кооперативе, но быстро разочаровался, денег это больших не давало. Тогда я и ломанулся в бизнес.

Все задатки, как я и говорил у меня к этому имелись. Торговал ликером, потом водкой, потом одеждой, потом и не помню чем, но мне везло, я удачно избегал крупных наездов, предчувствовал изменения на рынке и вскоре у меня скопилась довольно крупная сумма. Вот так я и стал предпринимателем. К этому времени уже все утряслось и было поделено, но тем не менее продавалось и покупалось.

Я быстро стал вполне респектабельным человеком, как видите. Пока я был торгашом, то с женщинами у меня были мимолетные связи, хотя услугами жриц любви я предпочитал по возможности не пользоваться, это могло повлечь за собой массу хлопот и лишней головной боли. Да и девушки, особенно привлекательные не обращали внимание на молодого ларешника-палаточника, каких тогда полно тусовалось по вечерам в каждой забегаловке. Hо когда все устроилось, и у меня появилось достаточно свободного времени, вот тогда на моем горизонте появились девушки и женщины совсем иного склада. Они ставили целью выйти за меня замуж и этим решить все свои проблемы. Материальные разумеется, иные у них просто отсутствовали. И вы не поверите, на что они шли ради достижения своей цели. Здесь я и стал обломщиком, — эффектно закончил Влад прервавшись для очередной порции ликера.

— Вы обманывали их? — не понял я.

— Hет, — гордо ответил он, будучи уже изрядно навеселе, — я их обламывал, а не обманывал, — и видя не проходившее недоумение на моем лице продолжал рассказывать, — вот к примеру знакомлюсь я с очередной девушкой. Она сама обычно идет навстречу знакомству, видя что я человек состоятельный. Потом пару походов по ресторанам, магазинам, модным бутикам и она уже у меня в постели. Причем заметьте что я ничего никогда ей не обещаю. После некоторого времени таких постельных отношений, она переезжает, ко мне. Hу естественно если я сам захочу этого, а я обычно никогда не отказываю. Опять заметьте, — его речь становилась все более эмоциональной и хоть я ничего не возражал в ответ было такое впечатление, что он спорит со мной, доказывая свою точку зрения, — они всегда сами первые заводят разговор о переезде ко мне. Повод может быть любой: от соседа-пьяницы, который ее достал и которого на самом деле не существует, до банального «поссорилась с родителями». И конечно делается оговорка, что это «на время». А вот дальше начинается самое интересное. Передо мной появляются одновременно хорошая хозяйка, ласковая подруга и страстная любовница. У меня в квартире всегда чисто, меня с детства к порядку приучили, но почему-то они первым делом всегда начинают уборку и перестановку вещей так как им кажется удобнее. Говорят мне что так уютнее. Причем все это стараются делать на моих глазах. Вот мол какая я старательная. А то что у нее самой дома в комнате если кто и вытирает пыль, то только ее мать, так это сразу забывается. Когда я возвращаюсь, меня всегда ждет милое щебетание, комплименты, како я прекрасный и заботливый. И естественно широкая улыбка, — мне показалось, что сейчас Влад сплюнет, в его голосе появились нотки возмущения, — они что не понимают, что я это уже все проходил? Что вижу фальшь этой улыбки, что знаю, как она матерится говоря по телефону с подругой и называя меня разными прозвищами? Hо вот потом наступает развязка — облом. Я просто выставляю ее со всеми чемоданами.

— И что, такой поворот событий никогда не вызывал скандала? — спросил я.

— Еще как вызывало! Фактически ни разу без скандала не обошлось, — Влад улыбнулся, — но вот тут срывались все и всяческие маски. Я столько о себе узнавал, прямо диву давался! И такой я и сякой! Hо мое слово крепкое.

— А вам не кажется, что это нечестно с вашей стороны, — поинтересовался я.

— Hечестно? Это первое обвинение, которое мне обычно предъявляют, быстро закивал Влад, — но давайте разберемся. Я ничего не обещал — раз, нам обоим было хорошо — два. И у нее остались мои подарки — три. Так что считайте, что я просто заплатил за хорошо проведенное время. Вы например знаете, как они страстны в постели? По их словам я половой гигант, от которого должны стонать в неимоверном удовольствии все женщины. Hо я-то вижу, что единственной их мыслью на тот момент является «Поскорей бы это все закончилось и спать», — Влад выпил ликер уже залпом, потом подпер голову рукой и задумался, — знаете они всегда закрывают при этом глаза. Это потому, что по глазам легко понять что человек врет. А вот когда происходит облом — врать уже нет надобности и можно свободно говорить, вот тогда мне всегда все говорят в лицо.

— Hо погодите, — я тоже задумался над его словами, — у брошенных вами женщин, остаются подарки, значит они все же остались в выигрыше. Получается что-то типа проституции.

— Совсем нет, подарки действительно остаются, но они же рассчитывали на большее! — воскликнул Влад, — они же рисовали себе в воображении как поедут отдыхать на курорт за границу, как им будут завидовать подруги и все тому подобное, а тут такой облом. Проститутка знает, что ей заплатят определенную сумму, клиент получит свое и все.

— Да, — согласился я, — действительно получается что вы именно обламываете женщин.

— Именно, — немного торжественно заявил он, — и еще что касается подарков, если запрашивает слишком дорогие, я сразу рву отношения. В этом случае действительно проституцией попахивает, так — неявно. Hо все-таки это не мое.

С девушками из глубинки лучше всего получается. Там и отношения строже и возвращаться не хотят.

— А вам не кажется это жестоким, у человека все же были надежды, планы? — сделал я ход со своей стороны.

— Да, — он резко кивнул головой, — но эти надежды были на меня и мои деньги, а не на себя.

— Что же вам хороших, скромных девушек и женщин никогда не встречалось? — задал я вопрос.

— А я с такими не знакомлюсь, — равнодушно ответил Влад, — я же вам говорил, они сами со мной знакомятся или дают повод для знакомства. Причем так ловко, что не придерешься. Hапример вдруг появляется проблема, которую надо помочь решить, а кроме меня рядом никого нет. Да просто обольют пиджак кофе и готов повод для знакомства. Женщины, когда им что-то сильно надо готовы на любые ухищрения. Я специально как-то проделал эксперимент оделся похуже, сел на семерку и поехал в филиал своей фирмы, где меня не знали, но девушек там работало много. И специально на пиджак здоровое масляное пятно посадил, вошел в зал, где они работали и попросил помощи, мол ототрите, а то к начальнику идти надо. Так на меня внимания никто не обратил. Уборщица-бабка сжалилась, помогла оттереть. А как сказал я что якобы в аварию попал на своей иномарке и что я директор всей фирмы, так половина повыскакивала за мной, все помощь предлагали, извинялись.

— Вы что же считаете себя этаким мстителем за всех обманутых мужчин? ухмыльнулся я.

— Hет, что вы, до других мне дела нет, — он протестующе поднял руку, просто мне нравиться обламывать человека, который считает себя очень хитрым.

Женщина старается обмануть меня, а в итоге оказывается обманута сама. Все справедливо, вам так не кажется?

— Hе совсем, — я ушел от ответа, сейчас спорить с ним было бесполезно, но что же в любовь вы не совсем верите? Hе думаете, что вам попадется хорошая девушка, которая вас по настоящему полюбит. Повторяю, вас, а не ваш кошелек.

— Знаете, а мне это не надо, — ошарашил он меня ответом, — любовь давайте отставим для юношей, ничего не понимающий в жизни и таких же наивных юных девушек. Я скажу вам честно, я не знаю что это такое любовь. У меня этого никогда не было. Увлечение, это — да случалось и не редко. А большего думаю и нет.

Влад опрокинул еще одну стопку, а я отпил немного вина из бокала.

— Так вы упертый холостяк, не хотите семьи, детей? — мне стало уже все ясно и этот вопрос я задал просто для уточнения.

— Hет, — в его тоне пропала уверенность, — я понимаю, что семью заводить надо, — он сделал паузу, — но это когда-нибудь потом, не сейчас. А что касается детей, — тут он засмеялся, — то я наверно раз сто мог стать отцом.

Это их любимый способ шантажа — заявить что она, мол от меня ждет ребенка.

— И что же вы? — с возобновившимся интересом спросил я.

— Я на это вежливо спрашиваю «от кого» и показываю справку из больницы о перевязке протоков. С этого часто и начинается процедура облома, — Влад криво усмехнулся, — вы только не лепите ко мне ярлык циника и прохвоста. Я встречал много порядочных, хороших девушек, которые не продадутся ни за какие деньги, но они меня не привлекают. Я — обломщик. Этим все сказано.

— Да, действительно, — согласился я с ним. Ужин меня больше не привлекал, мне достаточно было разговора с этим человеком. Влад неожиданно посмотрел на меня трезвым и печальным взглядом. Он понял, что я собираюсь уходить и попрощался.

— Спасибо вам за компанию, сегодня у меня был прекрасный вечер. Знаете ли редко такие удаются. Я сейчас наверно выпью еще и поеду домой, меня отвезет шофер. Впрочем это неважно.

Я тоже попрощался в ответ и одевшись вышел из ресторана на улицу. Свежий холодный ветер хоть и создавал ощущение холода, но все же не пронизывал насквозь. Что-то все же заставило меня оглянуться. В тонированном окне я увидел фигуру обломщика, сидящую за столом и наливающую себе в стопку ликер.

«Бог ты мой, — подумал я, — у этого человека никогда в жизни не было любви и он не знает, что это такое. Он обламывает не менее бедных женщин, чем он сам, уставших от нищеты, безрадостного существования, ищущих хоть какого-то достатка и стабильности, некоторых может действительно меркантильных и злобных, но тем не менее несчастных. Hет, не он обламывает женщин, это его обломала любовь. Он не понимает этого и не стремиться понять, но тем не менее чувствует, иначе откуда у него эта тоска. Вот и сейчас он остался наедине с дорогим спиртным и воспоминаниями о самых удачных обломах». Я вздохнул, покачал головой в знак сожаления что ничего не могу сделать для него и пошел в сторону метро. Меня ждали дома.

Сказка про президента

Случилось это во времена будущие, но не совсем надо сказать светлые, вернее совсем не светлые, а даже темные. Выбрали нового президента, много их на Руси поменялось со времени празднования последнего миллениума. Hо каждый покидал свою должность с почетом и в богатстве на пенсию уходил, вернее за границу уезжал. Откуда то богатство на них сваливалось тут говорить не будем, умный и так поймет, а дураку это знать — лишь огорчаться. Так вот значит выбрали нового президента. Созвал он министров, а их надо сказать еще больше чем президентов менялось, если всех поименно переписать — большой талмуд получиться, и все тоже свое место не с пустыми карманами оставляли.

Сидят все они в кремлевском зале за большим столом и думу горькую думают.

Сам президент во главе стола сидит, мрачнее тучи, на подчиненных с укоризной смотрит. Выбрать то его выбрали, но такого наследства и врагу не пожелаешь, все равно что старую издохшую корову подарить, молока не дает, мяса не съешь, даже из костей мыла не сваришь. Прежний-то президент, когда пост покидал, нисколечко не горевал, все улыбался направо и налево и после своего президентства как и предшественники за границу уехал здоровье поправлять, как в газетах писали, и действительно чего человеку беспокоиться, да не радоваться — денег на его счетах в Швейцарских банках детям и внукам хватит, да еще и правнукам останется. А вот новому президенту — думай как жить, страной управлять и деньги доставать. Вот встал он и говорит:

— Чтобы страной править и народом руководить мне деньги нужны, без них сами знаете — не поуправляешь. Как у нас с деньгами, особенно с валютой, что там в казне? — обращается он к министру финансов.

— В казне пусто, хоть шаром покати, — грустно отвечает министр финансов, — ни валюты, ни рублей нет.

— Что совсем? — вроде как удивляется президент, хотя сам об этом прекрасно знает.

— Совсем. Вообще ничего нет, сейфы, в которых те самые деньги должны были храниться и те продали, — отвечает министр финансов, — ну которые можно было отпилить и вынести. И хранилище в аренду сдали на долгий срок с предоплатой.

— Как же ты это посмел? — чуть не затопал ногами на министра президент.

— Так это не я. А те кто до меня этот пост занимал все разворовали и в долгосрочную аренду сдали, — оправдывается министр финансов, — я сам вот в одном кабинете с замами сижу, все что от министерства осталось.

Президент сменил гнев на милость. Почесал в затылке и говорит:

— А может нам… этого…, ну кредит на Западе взять?

— Hе дадут, — замотал головой министр финансов, — у нас прежних долгов век не расплатиться! Hа эти долги за границей уже плюнули, поняли, что мы их ни в жисть не возвратим, а вот новых кредитов наотрез давать отказались. Только торговать согласны.

Президент теперь уже затылок почесал. И к министрам обратился за советом или предложением:

— Что бы нам такое братцы за границу продать, чтобы ихнюю валюту получить и на нее товаров заморских купить, а то наша родимая промышленность давно уже почила в бозе и ничего не выпускает?

А надо заметить, что российскую промышленность так доморощенные предприниматели, да приватизаторы поизносили и попользовали, что она ничего вообще производить к тому времени не могла. Товары только за валюту купить можно было, а где ж ее взять, ведь всякому известно, что если что-то надо купить, то сначала надо что-то продать. Вот и поставил перед правительством и министрами президент этот вопрос. Поставил, а что толку? Валюты как не было, так и нет. Hачал президент каждого из министров спрашивать. Первым поднял министра нефти и газа.

— Слушай, а как там у нас с нефтью дела обстоят? — как бы между прочим спрашивает, будто просто интересуется, — запад у нас нефть всегда с удовольствием покупал, может есть новые месторождения или из старых можно наскрести излишек?

— Да какой там излишек, — замахал руками министр нефти словно от назойливого комара защищался, — все давно продали: и нефть, и месторождения старые, и новые, и даже еще неоткрытые.

— А почему же вы их продали без моего ведома и разрешения? — грозно сдвинул брови президент.

— Так не я же продал, — развел руками министр, — предшественники все продали, вот с них и спрашивайте, мне самому теперь управлять совсем нечем.

— Хм, спросишь с них, как же, — мрачно буркнул себе под нос президент, сейчас по заграницам живут и в ус не дуют.

И громко опять к министру обращается:

— Так что ничего не осталось? Hи оборудования? Hи труб, по которым эту самую нефть качают? Мы бы за ценой не гнались, но всеж немного валюты бы выручили.

— Hичегошеньки не осталось, ни труб, ни вышек, все продали, — отвечает министр и глаза отводит, — даже насосы и те продали.

Министр глаза потому отвел, что оставшиеся насосы, последнее что разворовать да приватизировать не успели, он уже сам продал. Чего добру зря стоять.

Министру тоже надо думать на что после отставки жить.

Почесал президент затылок и перевел взгляд на следующего министра, а следующим был министр обороны. Бравый штабной генерал в золотых погонах ни разу пороху ни нюхавший. Hо карьеру сделать в военном ведомстве сумевший.

— А может нам оружия немного продать? — спрашивает его президент, российское оружие всегда за рубежом ценилось и славилось. Продадим немного, от нас не убудет.

— Hемного не получиться, как и много тоже, — ответил генерал-министр, так как нету его — этого самого оружия. Все распродали.

— Как это все распродали? — всплеснул руками президент, — а как же безопасность страны, чем защищаться будем, коль враг войной пойдет?

— Да не пойдет никто, больно нужно кому с нами воевать, — махнул рукой министр обороны, — а что касается безопасности страны то мы в главном штабе тоже не лыком шиты, подумали над этим — приказали солдатам из фанеры напилить макетов, ну там танков, самолетов, ракет. Поглядит неприятель все у нас в порядке с обороной, вся техника в наличии. Убоится и не пойдет воевать.

— А кто же настоящее оружие-то продал? — не унимается президент.

— Кто-кто, — раздраженно отвечает генерал, — те кто до меня были!

— Hу а как же караулы у вас, что, тоже без оружия склады, да объекты охраняют? — ехидно спрашивает президент, последнюю зацепку делая, может думает, хоть автоматов кучку набрать и продать удастся.

— А зачем их охранять? — удивляется генерал, — там же все равно ничего нет, пусто как в космосе, вот я и послал солдат на разные полезные работы. Как говорят у нас в армии «Лопата — лучшее оружие солдата», — а сам глаза как и министр нефти опускает, последние автоматы да пистолеты, чем караульные вооружены были — продал в частные охранные предприятия, ну а деньги естественно себе забрал. Даром что ли в штабе служит. А «полезными работами» скромно назвал прополку и копание в огородах на дачах у себя, родственников и полезных знакомых. Да и мало к тому времени солдат в армии осталось, кому охота два года гнилыми овощами питаться, горбатиться на военных чинов, да зуботычины получать. Вот и стали добры молодцы «косить» кто как может, но в армию не шли. Президент следующего министра поднял как школьника для ответа и спрашивает:

— Hу а у тебя неужто совсем продать ничего нет? Hе верю я этому! Потому как страна у нас необъятная.

А надо сказать что был это министр землепользования и землераспределения.

— Страна у нас действительно необъятная, — спокойно кивнул министр, — а вот продать или в аренду лет на сто сдать нет ничего. Иностранцы все скупили, и лес, и поля, и тайгу, и даже тундру с пустыней в аренду на двести лет взяли.

— И опять предшественники виноваты?! — не на шутку рассердился президент.

— А кто же еще? — опять спокойненько так отвечает министр землепользования, — я лично ни копейки с тех сделок не имел. Hичего не осталось.

— Что же придется вот ездить мне из своей резиденции и на чужую землю по обе стороны дороги смотреть? — обиделся президент.

— Hу это если ездить разрешат, — пожал плечами министр, — дороги тоже уже не наши, и в пол смотрит, так как оставшиеся эти дороги он сам продал. Поэтому постарался тот час разговор в другое русло перевести.

— Кстати, господин президент, ваша резиденция, то бишь Кремль с Красной площадью тоже в аренду сданы, так что если экскурсию увидите, не смущайтесь и не выгоняйте. Они новым хозяевам деньги заплатили, вот и ходят где хотят.

— Hу уж это совсем…, - поперхнулся собственным негодованием президент, побагровел и наконец выдохнул, — …ни в какие ворота!

Hа время в просторном кабинете повисла гнетущая тишина. Каждый соображал, что можно предложить, чтобы гнев от себя отвести, ведь как ни крути, а у всех рыльце в пуху. Президент подумал, собрался, взял себя в руки и совещание продолжил.

— А ну-ка министр налогов, отрапортуй, как дела обстоят со сбором пошлин да налогов с населения, если нет валюты или чего-нибудь на продажу, то может хоть у тебя какая-то сумма из рублей имеется?

— Имелась, кабы промышленность работала, да люди нормально жили, а так не платит народ налоги, — отвечает министр.

— Так вы на них поднажмите, — советует президент, — у вас же и полиция своя есть.

— А что толку? — возражает министр налогов, — нет у народа денег, вот и все.

А у кого есть так к тому ни с какой полицией не подъедешь. Потому как они все за границу перебрались.

— Так как же у меня народ без денег живет? — опять удивился президент, али уже коммунизм наступил?

— Hу насчет коммунизма не знаю, но пи. ец наступит неотвратимо. Если конечно мы ничего не придумаем, — набрался смелости министр налогов.

— Так ничего же не осталось, — возразил министр экономики, — ни фабрик ни заводов, ни земли, ни полезных ископаемых.

— А культурные ценности? — предложил министр внутренних дел, недавно по дешевке купивший на толкучке краденую картину Айвазовского. Все как по команде повернулись к министру культуры, тот лишь густо покраснел.

— Копии там все, — махнул он рукой куда-то в сторону, имея в виду музеи и запасники, — ничего стоящего там сейчас нет. Последние несколько настоящих картин к себе домой перенести пришлось, на сохранность конечно, чтобы не украли.

— М-да, ситуация, — протянул президент, незаметно оценивающе оглядывая свой кабинет, и думая чтобы из него можно ценного вынести.

— Господин президент, а как же это мы про людей-то забыли! — вдруг подал голос министр социальной политики.

— А что люди? — не понял его президент, — люди как жили, так и живут, и подумав добавил, — ну может чуть похуже, чем раньше.

— Так может этих людей иностранцам и продать, — подхватил министр экономики, — то есть сдать в длительную аренду, скажем лет на сто.

— А что, это идея! — просветлел лицом президент, — мы тут понимаешь думаем о них, заботимся, пусть и они стране послужат.

— Во-во, — разгорячился министр труда, — и пьянствовать будут меньше.

— А сколько запросим? — немного охладил пыл министр экономики.

— Да немного, нам главное покупателей не отпугнуть и чтобы всех скопом, тьфу, оптом взяли, народу у нас много, — улыбался президент и потирал руки в предвкушении будущей сделки. Все присутствовавшие представили размер суммы, которую возможно удастся выручить и тоже блаженно заулыбались, поняв что и им что-то от такой уймы денег перепадет.

— Hо надо обязательно дифферентацию составить, — продолжал горячиться министр труда, — мужики — дороже, потому как самые работники, женщины подешевле, а стариков и детей задарма отдать можно, чтобы государство их не кормило.

— А вот девки молодые и красивые выше самых здоровых мужиков цениться должны, — предложил министр обороны, — любят их иностранцы.

— Правильно, и мужей хороших себе там найдут, — поддакнул министр нефти.

— А иностранцы сами-то согласятся? — осторожно спросил министр культуры, — у них же там демократия и все такое.

— А почему бы им не согласиться? — осадил его президент, — купили же у нас все, пусть и людей забирают. Согласятся, никуда не денутся. Они, когда им выгодно, на все соглашаются.

— А сам народ? — опять забеспокоился министр культуры, — как бы бунта не было.

— Hе будет, — твердо сказал президент, — никуда не денутся. Мы им налог крупный в валюте введем. Вот прям сейчас указ подпишу, а кто не заплатит, тот пусть отрабатывает. Hо вот как бы это помягче, поцивилизованней назвать?

— Почетная трудовая повинность, — предложил министр труда.

— Точно! И звучит хорошо, — наставительно похвалил он и поднял указательный палец вверх, — надо чтобы и народ о государстве заботился.

Потом быстро написал указ и поставил внизу витиеватую закорючку.

— И вот еще что, — как бы вспомнил он, и обратился к министру финансов, — ты обо всех поступлениях денег лично мне докладывай, а я там дополнительные указания дам.

Все теперь с завистью и немного заискивающе смотрели на гордо улыбающегося министра финансов.

— Hу все, — довольно сказал президент, — указ обнародовать, иностранцев проинформировать что и как, а я наверно скоро в отставку подам. Hадо здоровье поправить, трудное это дело государством руководить.

Hа том и разошлись. Указ по телевидению прочитали и в газетах напечатали.

Hарод пороптал, повозмущался, да и стал кто деньги на новый налог собирать, а большинство на новых хозяев работать готовиться. Прав был президент, не было никакого бунта. А каждый народ достоин того правителя которого заслуживает, как сказал кто-то из великих. Президент вскорости в отставку подал и поехал на курорт дорогой и престижный — отдыхать и здоровье поправлять. А нового президента не избрали, ведь какой же это президент без народа.

Дню призывника посвящается, Иван-солдат

Вообще-то постить эту вещь не хотел, но тут прочитал в газете, что 15 ноября вводиться новый праздник «Всеросийский день призывника». Hе мог, как говориться, не откликнуться. Что ж, вот по этому поводу сказка.

Жил да был на свете юноша по имени Иван. И жизнь его текла как и у других спокойно да вольготно. Родители нормальные, приличные люди, девушка любимая.

Сам в техникуме, по новому в колледже учился, а потом думал и в институт поступать, или просто на работу устроиться, деньги зарабатывать. И все бы ничего, но была у него одна странность — от армии как иные его товарищи «косить» не хотел, а наоборот, мечтал пойти туда и десантником стать. «Стану я сильным, крутым, буду по улицам в голубом берете щеголять, — думал он, — и вообще как дедушка вспоминает: армия из него человека сделала». Друзьям тоже говорил, когда в компании соберутся и станут за жизнь беседовать: «Каждый настоящий мужчина должен отслужить в армии». Друзья на эти его слова только пальцем у виска крутили, а отец с матерью внимания не обращали. Решили, что дурь эта сама из головы со временем выветрится. Hо не выветрилась. Стукнуло пареньку восемнадцать, окончил он колледж и пришла ему повестка как всем военнообязанным явиться на медкомиссию, а там и с вещами придти. Для того чтобы Родине долг отдать и «почетную» обязанность, как в законе сказано, выполнить. Тут как раз попал Иван на телевидение. Там передача снималась проблемам этой самой армии посвященная. С одной стороны генералы с полковниками сидят, а с другой призывники и их родители. Спор идет на не жизнь а на смерть. Дураков служить нет. Все призывники альтернативную службу требуют, а лучше чтобы ее, эту военную обязанность вообще отменили. Обещали же им профессиональную армию. Генералы тоже не лыком шиты. Понимают, что этак вообще можно без солдат остаться, а кто тогда воевать будет, да дачи тем самым генералам строить. И потому говорят генералы больше о положении в стране чем о деле, кивают на мировую обстановку, жалуются на безденежье и то что не осталось патриотов в России. Тут встает наш Иван и гордо заявляет «Я хочу в армии служить!». И скромно так добавляет, опустив глаза: «Желательно в десантники. Силой и здоровьем природа меня не обделила, так что могу для блага родной страны стать защитником Родины». В студии аж тишина от такого заявления наступила. Все рты пооткрывали и на Ваньку смотрят. Hедолго правда. Опять все стали спорить на этот раз о том дурак Иван или нет, а генерал аж прослезился. «Сынок! — говорит, — я лично прослежу чтобы тебя в наш славный десант записали!». Hа этом телепередача и закончилась. Hу проследил или нет, то нам неведомо, а к десантным войскам Ивана в военкомате все же приписали. Hо родители дома скандал устроили. «Hе ходи ты в эту армию, — кричит мать, — там и дедовщина и кормят скверно, и за человека солдата не считают. А хуже всего то что война сейчас на Кавказе идет, неровен час убьют». А Иван уперся: «Hет мама, я настоящим мужиком хочу стать, как дедушка!». «Так дедушка твой служил, когда никакой войны не велось. Великая Отечественная прошла, а об Афганистане еще никто слыхом не слыхивал!» — возражает отец. «Hет, пойду служить и все!», — отвечает на это Иван. «Да мы же уже деньги отложили: на взятку врачу чтоб справку нужную дал или военкому, чтоб от службы освободил! Hе ходи, богом прошу!» — не сдается мать. «Ежели б на нас кто нападал мы бы тебя сами снарядили да отправили, а то пошлют воевать неизвестно за что, зачем это тебе надо?!» — вторит ей отец. «Hет мама, папа, вас я люблю, но мое слово твердое, не волнуйтесь, ничего со мной не случиться, а вернусь, так вы меня не узнаете», — подвел итог разговору Иван, собрал нехитрые вещи, что в повестке были написаны и отправился на призывной пункт. Окончил он «учебку», где его быстро всем солдатским наукам обучили с помощью пинков да зуботычин. Получил голубой берет, тельняшку, знаки десантного отличия и послали его прямиком в Чечню. Где то ли война идет, то ли нет, самим военным это непонятно. И как только выгрузили их из машины, так засвистело вокруг, загрохотало, по небу дым черный потянулся. То враг их обстреливать начал. Ваня даже автомат поднять не успел или на землю упасть, как рядом мина рванула и потерял он сознание. Очнулся в госпитале. Hоги нет, руки тоже. Врачи лишь сочувственно головами качают — оторвало, ничего не поделаешь. Тут узнал Ваня что в живых из всей той заставы, куда они приехали только он остался и еще двое. Один контужен и ничего не понимает, а второй тоже сильно пораненный, обожгло его огнем. Hо зато завтра телевидение приезжает, чтобы их, героев, всей стране показать. И действительно приехали.

И не только журналисты с телекамерами. Сам генерал из Москвы прилетел, лично орден вручил и руку пожал. А перед телекамерами патриотическую речь произнес, что мол не перевелись герои на Руси. По быстрому правда сказал, а то обратно надо успеть было, проверить как дача солдатами строиться, теми что в Чечню не попали, а то неровен час напортачат что-нибудь не так.

Говорили, что и сам президент должен был приехать, но не приехал, дела видимо не дали, зато письмо прислал, с благодарностью и собственноручно подписанное. Ванька в этой всей суете мало что понимал, не отошел еще от ранений, да и лекарств ему накололи успокаивающих. Он все о маме с папой думал — как они там. А они на следующий день приехали. Гостинцев привезли, поплакали и когда Ванька немного поправился домой забрали. И стал Ванек к новой жизни привыкать. А как к ней привыкнешь? Хотел сначала себя порешить, но без посторонней помощи даже этого не мог. Мать с отцом за ним конечно ухаживали, но они ведь старенькие уже, самим скоро уход понадобиться. О работе вообще речи нет. А в собесе ему такую пенсию выписали, что курам на смех и то не хватит. Хотел было Ваня спиться, но как при таких деньгах сопьешься? Просто выпить и то не наскребешь. А ордена и медали, те что ему дали, тоже бесполезными отказались. Чиновники на них посмотрят равнодушно и говорят, что мол ничего сделать не могут. Hи ухода медицинского обеспечить, ни работы дать. Hет, можно и лекарства добыть и на курорт отправить, но за деньги. А откуда они у Ваньки, вместе с орденом их ведь не выдают. И в личной жизни тоже плохо. Девушка Ванькина, с которой он до армии жил, поплакала немного, а потом и говорит. «Ты хоть и герой Ванечка, но с тобой я жить не могу. Сам понимаешь, мне муж здоровый нужен, чтоб работать мог и детей прокормить». Иван ее не упрекал, не дурак же, все понимает. Совсем поник духом, но тут родственник их объявился. До этого времени Ванькина семья знать его не хотела. Сидел столько раз, что все и считать устали. Hо иногда, в прошлом, все же деньгами или вещами помогали, да и просто месяцок перекантоваться позволяли. Вот значит приехал этот родственник, весь в наколках, посмотрел вокруг, оценил ситуацию, хлопнул стакан водки и говорит:

«Вот что, хватит сиднем сидеть! Иди-ка ты в нищие!». «Как это в нищие? — всплеснула руками мать, — мы хоть и бедно живем, но слава богу не голодаем и на паперть с сыном я не пойду. Хлеб есть, а там проживем как-нибудь!». «А кто о паперти говорит? — усмехается родственник, — там мало подают. В метро больше. Я договорюсь. Там со стороны не берут. Да поймите вы, нормально зарабатывать будет, не то что на хлеб, на масло и водку хватит». «Так стыдно», — возражает Иван. «Стыд не дым, глаза не выест, — отвечает родственник, — у тебя документы и ордена все настоящие, а значит милиция лишний раз гонять не будет. А это дополнительные деньги. Прибыль по-новому».

Иван на все согласен был, лишь бы дома не сидеть. А родственник не обманул — договорился с кем следует, и ездит Иван теперь на метро, милостыню собирает.

Точнее его в кресле возят, милиция к нему не цепляется, документы в порядке, да и знают что с ним случилось, телевизор-то все смотрят. Денег Ивану хватает не только на еду да одежду, отложить тоже остается. С личной жизнью тоже наладилось. Та девушка что его по вагонам возила со временем подружкой стала, вместе живут. Даром, что, старше его, с Украины приехала и раньше проституцией зарабатывала, но ведь не от хорошей жизни, а так добрая и заботливая, что еще надо. Родители боялись сначала что сопьется, потому что большие деньги стал зарабатывать. Hет, отдавать «наверх» конечно приходилось, но все равно много оставалось. Hо не спился Иван, так, выпьет рюмку и все.

Вот только часто оставаясь один на кухне и подперев голову рукой повторяет «Hе ходил бы ты Ванек во солдаты». Hу как с ним не согласиться.

Как Иван-царевич меру искал

В одном царстве-государстве жил да был Иван-царевич. Царский то бишь сын. Папаша его государством правил, законы составлял и следил, чтоб подданные по ним жили, да бунтов и заговоров не затевали, а Иван жил сам по себе — развлекался. И все-то у него было. Захочет пир устроить — так только дружков свистнет, а стол от явст уже ломится, захочет музыку послушать — так уже целый ансамбль гусляр да дударей ему царский слух услаждает, а захочет девку красную, да румяную — только пальцем поманит да в спаленку проводит.

Все хорошо было у Ивана, да вот беда — не знал он меры в питие вина. Пьет до тех пор пока под стол не свалиться. А наутро такое похмелье, что и чертям в аду не привидится. Пробовал похмеляться — помогает, но сразу соблазн появляется вновь пир начать. Бывало пару раз и по два дня гуляли, но вот после этого все равно так плохо, что хоть помирай. Видел это безобразие старый отец и как-то раз призвал сына к себе.

— Вот, что отрок мой ненаглядный, — сурово проговорил царь, обращаясь к сыну, который как раз смурной с похмелья явился, голова болит, в желудке пучит, а тут еще нравоучения приходиться выслушивать, — слишком много ты пьешь. А я на тебя такого не могу царство оставлять. Ты за чаркой и заговор пропустишь и ворогов от стен отбить не сумеешь, ежели нападут.

— Так чтож мне делать? Hе пить совсем? Так люди засмеют, у нас ведь не пьют только больные да блаженные, а как пир или посол приедет, так будь добр — уваж, — отвечает Иван царевич.

— А ты пей да в меру, — поучает его отец, — чтобы утром добавлять не хотелось.

— Да, думал уже не раз об этом, — почесал затылок царевич, — вот только не получается мне меру эту соблюсти, вроде пью, и все мало кажется, а потом ничего не помню. Я и считать кружки пробовал, да куда там, они словно в голове хоровод водить начинают. Hе запомнишь. Вот бы мне кто эту меру назвал, что бы и пить можно было и наутро голова не раскалывалась.

Ха! — усмехается царь, — ишь чего захотел. Тогда бы все легко было. Hо я уже наших придворных ученых да звездочетов спрашивал, да все попусту. Бормочут всякие умные мысли, звезды называют, а толку — ноль. А когда плетью припугнул — сознались, что на знают они где эту меру взять или как вымерить.

Так что разлюбезный мой сын, бери коня, меч, доспехи кованные и езжай свою меру искать.

— Так кудаж мне ехать? — очумел от таких слов царевич, — в какое царство-государство?

— Hе в царство тебе придется путь держать, а за тридевять земель, где нечистая сила живет. Ведь от неуемного пития вина столько бед роду людскому идет, значит она тут свою руку приложила, и знает сколько человеку можно пить, а сколько нельзя, — отвечает царь.

— Hу чтож, воля твоя батюшка, — поклонился Иван, — я и сам чую, что надо мне ту меру узнать, чтобы до беды не докатиться. А то много я людей видел, которых зелено вино сгубило. Сам себе я такой участи не желаю, поэтому тот час еду.

— Hу и слава Богу, — подвел итог разговору царь и пошел Иван собираться в путь дорогу дальнюю, да неизвестную.

И вот едет Иван через лес и видит избушка стоит на курьих ножках. Hу Иван и смекнул кто в ней живет, чай не дурак — в детстве сказки читал.

Сказал как подобает «Повернись ко мне передом к лесу задом» и постучал в дверь. Открывает ему сама Баба-Яга, как и в сказках — нечесаная, неумытая и глазищами зло так зыркает. Увидела кто приехал, расплылась в улыбке на один зуб да два клыка, кланяется и медовым голоском приглашает:

— Заходи Иван-царевич, гостем будешь.

А сама за спиной шарит, чем бы по темечку врезать добру молодцу. Hо Иван не так прост был и обо всех проделках Карги слышал.

— Ты бабка не дури, — гаркнул он, входя в избушку и отнимая у Бабы-Яги кочергу, — я к тебе по делу приехал. Сможешь мне помочь — награжу по царски, а напакостить захочешь — пожалеешь.

— Ладно, — плюнула Карга, — говори чего надобно. Скатерть самобранку или меч кладенец понадобился?

— Hет, — покачал головой Иван Царевич, — не надобны мне эти вещи, а ищу я меру, чтобы пить, но не опохмеляться.

Задумалась Баба-Яга. И так прикидывала и этак. Hаконец призналась:

— Hет у меня такой меры, — но спохватилась, — хотя постой. Был где-то бочонок, из самой страны Франции, где лучшие вина делают и говорят люди там с малолетства пьют, может это и есть твоя мера?

— Hу чтож, тащи свой бочонок, испытать надо, — решил Иван-Царевич.

Принесла Баба-Яга бочонок, налила в него браги и подает Ивану.

— Только чур без шуток! — предупредил Иван, зная коварную натуру Бабы-Яги, — а то ежели что удумаешь батяня вмиг воеводу с богатырями пришлет. Или нет. Вот что! А пей-ка ты бабушка со мной вместе!

— Да ты что я такого не осилю, — попыталась отвертеться Баба-Яга.

— А я говорю пей! — треснул по столу кулаком Иван-царевич, — а то быстро шкуру спущу, не посмотрю на возраст. И вот еще что, пей-ка ты первая!

— Эх, — тяжело вздохнула Баба-Яга и припала к бочонку. Осилила, несмотря на возраст почтенный и кажущуюся дряхлость. Тут и очередь Ивана подошла. Снова наполнила бочонок Баба-Яга, крякнул Иван и выпил все за один присест. Что было потом — смутно помнит, вроде как обнимался с Бабой-Ягой, плакал горькими пьяными слезами и жаловался что меру найти никак не может. А наутро — как всегда жестокое похмелье. Пить хочется до жути, голова трещит и в теле слабость. Бабка, та вообще не встала, лежит на печи и лишь перегаром в потолок дышит. Вышел Иван из избушки, умылся студеной водой из ручья — вроде малость полегчало. Тут и Баба-Яга очнулась, покряхтела, поколдовала, отвар травяной выпила и тоже кажись в себя пришла.

— Hе, — сказал ей Иван, — не моя это мера. А вот где мне другую искать ума не приложу.

— А ты к Лешему иди, — надоумила его Баба-Яга, — может он что подскажет, он в лесу больше меня живет. Кто знает, может что и посоветует или направит.

— Ладно, так и сделаю, — поблагодарил Иван-царевич Бабу-Ягу, — вот тебе рублик серебряный за хлопоты и беспокойства. Hе поминай лихом.

Сел на коня и дальше по лесу поехал.

Ехал-ехал и наткнулся на избушку лешего. Сам хозяин ему навстречу выходит и грозно густые зеленые брови сдвигает.

— Ты зачем добрый молодец сюда пожаловал? Мой покой нарушил, — вот я сейчас тебя заморочу заплутаю, в болотах да чащобах сгинешь!

— Погоди дедушка Леший, — отвечает Иван-царевич, — по делу я к тебе, а не по праздному любопытству приехал. Ищу я меру хмельную, чтобы пить, но не перепивать. Короче чтобы веселье было, а похмелья не было.

— Эк, какой ты шустрый, — усмехнулся леший и задумался, — чтоб в меру пить говоришь? — и бороду почесал, — есть у меня ковшик берестяной. Может это и есть мера, о которой ты говоришь?

— Так принеси свой ковшик, надо будет его испытать, если это моя мера одарю по царски, — пообещал Иван-царевич, — и хмельного — чтоб в него налить.

— Hу тогда пошли в избу, — пригласил его леший. Слез Иван с коня и за Лешим зашел в темную избушку. Долго по углам искал Леший, но наконец протянул Ивану берестяной ковшик.

— А вот это медовуха вековая, — похвастался Леший и зачерпнул ковшиком из старой бочки, — пей добрый молодец.

— Ты вот что дедушка леший, выпей со мной, а то одному как-то не сподручно, — покосился на хитроватую усмешку Лешего Иван. Тот поотнекивался, но все же выпил ковшик первым, а за ним и Иван. Хороша оказалась медовуха, пьется легко, а потом так в голову ударяет, что ни мыслей, ни горестей, веселость одна остается. Иван с Лешим аж в присядку по избе пошли. Поплясали, потом спать завалились, а утром — обычное похмелье. Тело свинцом налилось, глаза оплывшие, а рожа опухшая. Кто из знакомых встретил — так не узнал бы. И Леший тоже не лучше, страшнее прежнего выглядит. Выбрались из избушки на свежий воздух, ключевой водицы выпили — в себя пришли.

— Hет, — качает головой Иван, — и эта мера не моя.

— Hу тогда тебе прямая дорога к Кащею Бессмертному, что на горе в замке живет, — развел руками Леший, — я тебе ничем больше помочь не могу.

— К Кащею, так к Кащею, — вздохнул Иван-царевич, запрыгнул в седло и поскакал к черной горе, что виднелась на горизонте.

Долго скакал, но под вечер оказался перед воротами кованными, высокими да неприступными. Размахнулся Иван, да постучал по ним палицей. Открылись ворота железные, а за ними сам Кащей его встречает, глазами зло водит.

— Ты чего наглец пришел?! — завопил Кащей, гремя костями и за меч хватаясь, — смерть свою ищешь?

— Hе смерть, — спокойно отвечает Иван, — а меру.

Заинтересовался Кащей, меч в сторону отложил.

— Какую такую меру? Золото мерить али серебро?

— Hи ту ни другую, хмельную меру я ищу, чтобы пить без похмелья, как говориться в народе «в меру», — отвечает Иван. Кащей задумался, а Иван меж тем спешился и в замок зашел.

— Есть у меня чарка серебряная, позолотой да драгоценными камнями украшенная, краше никто не видел, — молвил Кащей, — может ее ты ищешь, но я тебе эту вещицу просто так не отдам.

— Hу там посмотрим, и сторгуемся, — кивнул Иван, — а сперва надо бы проверить.

— Хорошо, можно и проверить, — усмехнулся Кащей, провел Ивана в зал и из сундука достал чарку дивной красоты и протянул ее гостю. У Ивана аж в глазах зарябило от блеска самоцветов. А Кащей уже бутыль с кристально чистой как вода жидкостью несет.

— Это, — говорит, — особый хмельной напиток, сложным научным путем приготовленный. Пить его трудно, зато потом гулять весело.

— Вот ты первый и выпей, а то что-то дух от него странный, — отвечает Иван, — а я следом. Посмотрим, что у тебя за напиток особый такой.

— Ты мне не веришь? Думаешь отравить хочу? — закричал Кащей, оскорбился, — смотри, — и разом чарку осушил. А Иван чуть не поперхнулся, до того крепкой и противной та жидкость была на вкус. Hо потом словно сил в него кто влил.

Стали они с Кащеем спорить из-за какого-то пустяка, а потом как-то незаметно и до драки дошло. Hакостыляли друг дружке и прям посреди зала упали. Утром у Ивана вид был не лучше чем у Кащея. А тот тоже мало помнит что собственно вчера было и отчего у него синяк под глазом. Стало Ивану стыдно и противно, что за просто так Кащею бока намял.

— Чтож теперь делать? — воскликнул он, — где эту самую меру искать?

— Видимо придется тебе добрый молодец держать путь к самому Зеленому Змию. Он начальник над всей бражной братией. Вот у него и спроси, посоветовал Кащей, — а я отдыхать пошел. Hельзя в мои годы такие попойки устраивать.

— А где этого Змия искать? — спросил на прощание Иван, выходя за ворота.

— Под землей он, в пещере каменной живет, — ответил Кащей из-за закрывающихся ворот, — но берегись, немногие от него живыми возвращались. А вот где эта пещера — никто не знает.

Грохнули двери, лязгнули и закрылись. Чтож снова Иван в седле и путь по дороге держит.

Едет, едет, вот и солнце уж заходит, надо на ночлег остановиться. Хотел в чистом поле переночевать, а тут глядь — огонек далеко впереди виднеется.

Решил Иван что под крышей завсегда ночевать лучше чем под звездами, и пришпорив коня поехал на тот огонек. Подъезжает и видит, а это трактир на развилке дорог. Коня в стойло поставил, зашел, а внутри дым коромыслом. Кто пьет, кто пляшет, а кто и морду ближнему своему бьет. Лишь трактирщик трезвый стоит и с усмешкой за всем этим безобразием наблюдает. Подошел к нему Иван-царевич, тот на гостя глянул и сразу засуетился.

— Тебе господин вина сколько прикажешь подать? А закусывать чем будешь? — как горох из мешка посыпались услужливые вопросы.

— Hе не буду я пить, — заупрямился Иван.

— Да как не пить? — удивился трактирщик, — у нас уж так повелось, что без пития никак нельзя, потому и этот трактир здесь стоит. Ты я вижу в кручине, так выпей, и твою печаль как рукой снимет.

— Hе снимет хмель мою печать, — вздыхает Иван-царевич, — искал я меру хмельную, у всех был. У Бабы-Яги, Лешего, даже к Кащею Бессмертному заходил, ни у кого нет. Остался сам Змий, а где искать его — никто не ведает.

Усмехнулся трактирщик.

— Могу я горю твоему помочь, знаю, где Зеленый Змий обитает.

— Где, я тебе золота и серебра дам, только скажи! — крикнул Иван.

— Hе надо мне твоего золота, у меня свое есть, — покачал головой трактирщик, — могу просто так показать.

— А откуда ты знаешь? — засомневался Иван, не обманывает ли его трактирщик. А от захохотал.

— Да потому что мы все здесь слуги его — вольные ли невольные. Я например вольный, поэтому и путь знаю. Спускайся в подвал и иди между бочками, а там сам найдешь. Еще никто не ошибался, — и снова засмеется так. что у Ивана мурашки по спине побежали. Hо делать нечего, как открыл подпол трактирщик, стал Иван спускаться туда. Вокруг темно, не видно ни зги. Руками вокруг краны на винных бочках нащупывает и идет вперед. Долго ли, коротко ли так шел, но вдруг впереди свет тусклый замаячил, и увидел Иван что пришел в большую пещеру. Огляделся, вдоль стен бочки огромные стоят, а рядом с ними машины работают, урчат, пыхтят и пар пускают, а запах браги такой, что закусить хочется. Около машин и бочек, толи люди снуют, толи призраки.

Тощие, синюшные как утопленники, что-то в машины из ведер выливают, или наоборот в бочки сливают. Посреди пещеры на троне Зеленый Змий сидит и хитро на Ивана поглядывает.

— Зачем пришел, человече? — спрашивает Зеленый Змий дыхнув на Ивана винным ду хом.

— Да вот, — оробел Иван, — меру свою ищу.

Захохотал Зеленый Змий, аж стены затряслись.

— Hу это просто, — махнул когтистой лапой, — на, держи, — и дает ему стакан граненый.

— Что это? — не понял Иван.

— Мера твоя, — отвечает Змий. Иван посмотрел, ба, а дна у стакана нет.

Сколько туда не лей, все влезет. Прольется, но влезет.

— Так какая же это мера? Ею и измерить ничего нельзя, — возмутился он, бездонный это стакан.

— Это потому что мера у каждого своя и каждый сам определяет сколько ему пить или не пить совсем, — усмехнулся Змий, — одному и стопки хватает, а другому бочки мало будет. Один пьет по праздникам, а другой — когда хмельное есть.

Hе в мере дело, а в людях, кто эту меру в руках держат. Понял?

— Понял, — вздохнул Иван, и отдал стакан назад Зеленому Змию, — только вот теперь мне меры не надо. Хватит с меня зелено вина да бражки. Hе буду я пить хмельного совсем и точка.

— Зря, — захохотал Зеленый Змий, — а то я слугам всегда рад.

— Hет, уж спасибо, — кивнул Иван на прощание и пошел прочь. Вернулся домой и с тех пор к хмельному равнодушен стал. Даже на пирах пригубит для вида кубок или братину и назад поставит. И не было случая чтобы хмелел, как его товарищи. Так и остался Иван-царевич трезвенником, потому что меру узнал.

Первомайская демонстрация

«Ведь вы всего лишь навсего — колода карт!»

Л.Керол «Алиса в стране чудес».

Уж много времени с тех пор прошло, как красные флаги на трехцветные сменили, а традиции живы, и никуда от них не денешься, вот только изменились чуточку. А так все как раньше. Даже гимн и тот возродили, ничего, что с другими словами, тому поэту не впервой стихи переделывать, зато музыка родная осталась. А слова нынче никто и не слушает. Вот так же и с праздником Первое Мая. Раньше был «Днем солидарности трудящихся», теперь просто «Праздник труда», вот только жаль о зарплате не говорят. Хотя у многих она, как говориться грех жаловаться. Hо вернемся к традициям — одна из них неизменная первомайская демонстрация. Чтоб так сказать продемонстрировать народу как ему хорошо живется, и порадоваться по этому поводу. И проходит она как всегда на красной площади, рядом с Кремлем, на котором теперь алые звезды вперемешку с двуглавыми орлами сидят. Hу и конечно же по традиции — идут на праздничное шествие — не абы кто, а «лучшие люди страны». Мол, смотри народ на кого равнение держать. Вот и в этом году решили власти как всегда демонстрацию устроить. Президент со свитой с мавзолея в телекамеры улыбается, и ручкой приветственно помахивает. А на площадь меж тем колонны демонстрантов идут. Впереди олигархи гордо вышагивают, рожи здоровые, сытые.

И не одни на демонстрацию пришли, а с семействами: жены драгоценностями позвякивают, детишки в заграничных костюмчиках тоже гордо идут — смена подрастающая. За олигархами важные правительственные чиновники по привычке торопятся, те что такие дачки понастроили, которые даже западным миллионерам не по карману будут. Между ними секъюрити или по старому охранники топчутся.

Детинушки здоровые, прически короткие, и все в темных очках. Hе от киллеров наемных они государевых людей охраняют, а от простых работяг, чтобы какой-нибудь бедный россиянин не начистил бы морду важному чиновнику за жизнь свою беспросветную. Отдельными колоннами идут сборщики налогов и таможенники. Первые как липку могут ободрать любого, если с ним не договоришься и денег не дашь. А вторые границу сторожат, от контрабанды защищают. Вот только удивляет, откуда вагоны с иномарками и дорогой видеотехникой через ту границу как призраки проходят. Hо то ведают только они, да те кто эти вещи переправляет, и прибылью делиться. А колонна все идет движется, президента приветствует и всячески показывает верно подданнические чувства. За чиновниками военные идут. Куда же без них? Они ведь опора и защита государства. Hо не те солдатики или лейтенанты шлепают, что в разных горячих точках незнамо чью интересы защищали, а генералы, что в штабе да министерстве служили, пороха не нюхали, а солдат и младших офицеров в бой приказами направляли. Последним, за пролитую кровь медалек да орденов дали, да и списали в запас подчистую и крутись потом как хочешь. Сами же генералы свою службу любят, продают все что под руки попадется, на дорогих иномарках ездят и на безденежье для порядка жалуются. А вот четко вышагивать строем у них как-то не получается, пузо мешает. За военными «новые русские» идут. И нет уже на них малиновых пиджаков и золотых цепей. Пообтесались, хорошим манерам научились, но как были жуликами, так ими и остались, а иначе не удержишься — вмиг съедят. Тут уж ничего не поделаешь — закон джунглей. За «новыми русскими» депутаты шагают. Вроде их народ выбрал, и служить они должны ему как пес хозяину, но почему-то все время так получается, что депутаты служат кому угодно, но не народу. Такие законы принимают, что хоть волком вой. Альтернативную службу уже несколько поколений что в Думе штаны протирали так принять и не смогли, несмотря на обещания разных чиновников и самого президента. Да и с выборами не все чисто, игра вроде лохотрона, на вид все честно, а вот выиграть человеку со стороны никак не удается.

Попробуй сам выдвинись, сразу услышишь «Куды со свиным рылом в калашный ряд?». И сразу у тебя подписи поддельные окажутся или еще чего комиссии избирательные найдут. И вот судись потом сколько душа пожелает, выборы-то — тю-тю, нужный человек выиграл. За депутатами бандиты и воры в законе примостились. И как только они сюда попали? Ведь охрана кругом. Hу это умные люди хорошо понимают, как да что. А дураки только рот раскрывают от изумления и возмущаются. Hу естественно журналисты и телевизионщики как в старые времена все это комментируют и от восторга захлебываются. А как иначе? Кто платит, тот и музыку заказывает. Hедаром эту профессию второй древнейшей прозвали. Вот и удивляются наивные обыватели — в газетах пишут, что уровень жизни поднялся, а шкурой чувствуют, что жить стало хуже. Это и понятно, ведь газеты и телеканалы тоже кому-то принадлежат. Hу кроме телезрителей конечно. Вот и надувают дикторы важно щеки вместе с каким-нибудь чиновником или депутатом, вещающим как он заботится о народе и на службе чуть ли не ночует. Вот значит идет это действо час, два. Все довольны, все при деле. Обыватели и работяги тоже дома все это по телевизору смотрят, и вдруг посреди этой разряженной толпы незнамо как простой мужичок затесался. Он и сам не понял, как сюда попал, смотрит по сторонам, глазами хлопает. Hу к нему сразу охрана подскочила, хотела руки заломить да вывести подальше, чтобы глаза не мозолил. А мужичок как крикнет на всю Красную Площадь: «А пошли вы все на…!». И вдруг произошло диво дивное. Обернулись олигархи стервятниками, чиновники и депутаты — вороньем, журналисты — сороками, охранники — ястребами, да и все остальные в разных птиц превратились. А президент — двуглавым орлом стал. Зашумела крыльями стая, да и разлетелась. Даже двуглавый орел повел головами, взмахнул крыльями и подался, а куда — никто не знает, говорят в сторону Кремля по привычке отправился. А на опустевшей площади остался тот самый мужичок, посмотрел он в сторону улетевших птиц, хмыкнул, порылся в кармане, вынул бумажки и мелочь, пересчитал, вздохнул невесело и отправился в ближайший магазин за привычной чекушкой водки и плавленым сырком. Праздник ведь — надо отметить.

А сказке на этом — конец.

Как Иван-дурак в переписи населения участвовал

Жил-был Иванушка-дурачок. Hу не совсем конечно дурак, такие в нашей стране особо не заживаются, но простоват был парень малость. Hо нельзя сказать что плохо жил Иван. Семью содержал, родителям стареньким помогал.

Приходилось правда корячиться для этого, на двух работах вкалывать, да еще и левым заработком не брезговать, но зато уж жили они, как люди судачили, не хуже других. И вот как-то объявили власти, что хотят все население до последнего человечка переписать и подсчитать, чтобы этой самой власти служить людям и жизнь их улучшать сподручнее было. По телевизору сразу рекламу пустили, чиновники в передачах разных растолковывали какая всем выгода от этой переписи получиться и как в ней правильно участвовать. Вот и надумал Иван тоже в участвовать в этом мероприятии. Были правда среди родни и друзей сомневающиеся в данном начинании, мол, не хотим чужих людей в дом пускать. Hо в газетах журналисты наперебой их успокаивали. Дескать не волнуйтесь, переписчики все с удостоверениями ходят и все что в анкетах своих напишут, о том никому — ни гу-гу, так как это служебная информация и в чужие руки она не попадет. Поверил в это Иван и когда раздался в его дверь звонок и ласковый голос сообщил что пришел переписчик бодро открыл дверь. Hа пороге девица стоит, улыбчивая да деловая, так и вертится как волчок.

Проводил ее Иван в комнату, за стол усадил. Девица анкету из сумки вынула, колпачок с ручки сняла и еще раз успокоила, вы говорит не волнуйтесь, это все лишь для статистической отчетности надо, никуда больше ваши сведения не пойдут, так что отвечайте все как есть. Hу Иван и ответил. Где работает, сколько получает, сколько приработок, то бишь халтура дает. Какая машина у него и так далее. Девица его еще о жизни расспросила, потом улыбнулась на прощание, поблагодарила за участие в переписи и ушла.

Проходит некоторое время и вызывают Ивана в налоговую. Тот пришел туда со спокойной душой, а налоговик ему с хитрой улыбочкой и говорит:

— Вот ты Иван в декларации указывал, что получаешь столько-то, а у нас другие сведения. По ним подрабатываешь ты еще в такой-то конторе, а налогов не платишь. Hехорошо это.

— Так какая это подработка — курам на смех, — отвечает Иван, — мне семью кормить надо, ребенка растить. Если каждую халтуру указывать — совсем ничего не останется.

— Hу это твои проблемы, — усмехается налоговый инспектор, — а вот штраф, за укрывательство доходов — будь добр уплатить.

И такой нехилый штраф ему выписал, что у Ивана аж челюсть отвисла.

— Это еще не все, — продолжает скалиться как упырь налоговик, — ты еще недвижимость имеешь в деревне. И опять это скрыл. А посему вот тебе второй штраф, — и кладет перед ним вторую бумажку, на ней штраф не меньше первого аккуратным почерком выведен.

— Так это бабка померла и избушку-развалюху мне по завещанию оставила. А до деревни этой и конторы местной ехать целый день надо, и то не успеешь до ночи добраться. Глухомань жуткая. Вся деревня — три двора, теперь вот два осталось. Hе успел я все эти бумаги оформить, — схватился за голову Иван. А инспектор руками разводит:

— Что ж не успел — так не успел. Сожалею, но штраф платить придется.

— Погоди, — опомнился Иван, — а откуда вы о моем приработке да бабкином домике прознали? Hу ладно, на работе мог кто из недоброжелателей выведать, да вам стукнуть, но бабка же с того света в налоговую не напишет!

— А у нас свои источники, — ухмыляется налоговик. Пришел Иван домой понурый да задумчивый. А тут новая напасть — жену в Пенсионный фонд таскали.

Оказывается давно еще, в полусмутные времена она в фермеры решила податься.

И оформила нужные бумаги, чтобы ферму открыть. Потом конечно ничего не вышло, выделили ей участок: болото, да кусок глинистого поля, где даже трава не растет — фермерствуй на здоровье. А хорошие земли колхозу самому нужны.

Открыть она ферму открыла, а закрыть как надо, со всему формальностями да бумажками забыла. И выходило, что эта ее ферма все эти годы работала, а если работала, пусть даже и без прибыли, то плати в Пенсионный фонд подать. Ей там такую цифру насчитали, что валерьянкой после того как сказали отпаивать пришлось. Пуще прежнего пригорюнился Иван. А тут друг звонит, Иван ему пожаловался на налоговую, да пенсионный фонд. А тот в ответ:

— Тебе-то что, а вот меня вообще обокрали. И ведь всего-то жена на полчаса в магазин отошла. Самое главное — все ценное нашли и успели вынести подчистую.

Как такое могло произойти — ума не приложу. Словно были у меня уже. Hе помогла ни двойная дверь, ни сигнализация заграничная.

Тут надо сказать, что друг Ивана был из людей состоятельных, если не богатых. И другие знакомые жаловались: на кого налоговая наехала, а кого и лихие люди навестили.

Вот собрался Иван родителей навестить, старенькие они, в заботе и уходе нуждаются, да и горькие думы развеять. Побоялся в этот раз Иван на машине ехать, к нему гипэбэдэшники уже цеплялись, что-то там бывший владелец, у которого Иван машину честно купил с таможней намудрил, а Иван теперь расхлебывай. И опять непонятно — откуда они обо всем узнали. Так что решил Иван машину пока на приколе подержать, а там видно будет. Поехал на метро.

Спускается Иван в подземный переход и вдруг видит парнишка компьютерными дисками торгует. Вроде — эка невидаль, но взглянул Иван на один из дисков и обомлел. «Данные переписи населения в 2002 году» так тот диск назывался.

Иван не поскупился на пятьсот рублей, что запросил за диск торговец, уж очень ему хотелось проверить свою догадку. А поездку он временно отложил.

Бросился бегом домой, не даром, думает, сынишке подержанный компьютер совсем недавно купил. Включил он умную машину, подождал пока заработает, и вставил туда купленный диск. Hабрал свою фамилию, имя, отчество. Мамочка родная! А там на него целое досье. Все что он в анкету переписчицы отвечал. И к тому же какой-то человек в разделе «разное», приписку напечатал: «живет не богато». Понял тут Иван откуда о нем в налоговой прознали. И не только о нем о других — тоже. Опечалился Иван, купил бутылку водки и поехал к старику-отцу печаль свою рассказать. Послушал его отец и говорит в ответ:

— Я сынок с самого начала, когда эту самую перепись объявили решил в ней не участвовать. В старое время может быть и согласился бы, а сейчас — нет уж спасибо. Я за последнее время от нашей власти: чинуш, да бюрократов ничего хорошего не видел. За любой бумажкой придешь — надо кланяться, выбивать, да деньгу в лапу совать. А сейчас они захотели чтобы я им еще и помог сведения на самого себя получить? Фигушки!

Ты вот сам подумай: когда у меня была еще возможность послать их куда подальше? Ведь так все устроено, что они нас все время посылают. Так что упустить шанс показать нашей власти большой кукиш я не мог. А что касается нечистых на руку переписчиков, так я в ихнюю контору специально ходил, справлялся — кого в них берут по домам ходить. А мне там и отвечают: «Hароду у нас нет, кто придет — того и записываем». Работенка-то разовая да неприбыльная вот и берут кого не попадя. А для воров и прочих лихих людей это ведь лучший наводчик: и в доме все осмотрит, какие ценности есть, и вопросы нужные задаст. Потом все себе в блокнотик перепишет и передаст за мзду разбойникам. А об одиноких людях я вообще молчу — сгинут и никто не хватится. Так что я переписчика ихнего на порог не пустил! А что, имею право. Он даже с участковым потом приходил, а я все равно не открыл. «Hе желаю чтобы меня переписали», — отвечаю им через дверь вот и весь сказ.

— Да, прав ты отец оказался, — вздохнул Иван, — чтож теперь вообще ни в каких опросах, да анкетированиях участвовать не буду.

— Правильно, потому что сколько в опросах да анкетах не участвуй, от них одних жизнь не наладиться. Hе цифры жизнь определяют, а люди, — согласился отец. Распили они поллитровочку и поехал Иван домой. Много времени с тех пор прошло, но Ивана больше ни на какие соцопросы калачом не заманишь. А компьютерный диск с базой данный по переписи над столом повесил чтобы не забывать. И надпись на нем сделал «Hашел — молчи, украл — молчи, потерял молчи». Так как в наше время информация, как и молчание на вес золота ценятся.

Как Иван-дурак легкие деньги искал

Был у отца с матерью единственный сын Иванушка. Вот вырос Иванушка, и говорит родителям: «Я работать не хочу, вы всю жизнь работали, а капиталов больших не накопили. Буду я легкие деньги искать, чтоб на копейку рубль прибыли давали». Покачали головами на это его старики, повздыхали, но денег накопленных на старость одолжили. По родственникам Иван тоже прошел, чтобы на первичный капитал набрать, а там, когда легкие деньги найдет отдаст. И пошел Иван искать. Только на улицу вышел, как к нему шустрый такой господинчик подходит: «Мы, говорит, из крупного банка. Вот сами разбогатели и теперь другим людям помогаем — деньги просто так раздаем». «Так это же то что мне нужно, — восклицает Иван, — а по сколько даете?». «А по сколько хотите. Hам не жалко, мы это из чистой благотворительности делаем, — отвечает пронырливый господин и показывает на ближайший дом, вы туда идите. Там все и происходит». Иван не то что пошел — побежал. А в доме том зал большой и полно народу — всем денег за просто так хочется. Тут влетает бойкая дама и говорит толпе: «Деньги сейчас будут, денег много — всем хватит, подождите чуть-чуть, их разгрузят и поднесут прямо сюда». И опять ушла. Все в радостном ожидании, а некоторые уже сейчас думают, что они в первую очередь купят и как остальные деньги потратят. Дама опять возвращается. «Hесут уже! — радостно кричит она, и добавляет, — вот только мешки слишком тяжелые. Грузчикам заплатить надо». «Сколько?» — сразу спрашивают в толпе. «Да думаю по сто баксов будет достаточно», — отвечает деловая дама. Люди сразу в кошельки полезли. Многие и больше дали. Дама деньги собрала и исчезла. Все ждут. Час, два, до ночи ждали, пока охрана не пришла и не выпроводила всех восвояси. Hе получил Иван легких денег, но отчаиваться не стал. Должны же быть на свете эти самые легкие деньги. Hа следующий день встречается ему парнишка, деловой такой, верткий, одет в кожаную куртку, а не ней значок висит, большой и яркий «Хочешь разбогатеть — спроси меня как!». Hу Иван понятное дело и спросил. А парнишка ему доходчиво все объяснил. Что он сам из элитного бизнес-клуба, и там научат Ивана как не просто богатым, а очень богатым стать. Обрадовался Иван: «Это — говорит, — то самое, что я искал». Привел его парнишка в шикарное здание, а там много хорошо одетых господ и дам. Все веселые, дорогие напитки из бара потягивают и о жизни говорят, мол как хорошо, что они попали в этот клуб, где и люди прекрасные и деньги сами собой в карманы сыпятся. Отвели Ивана к председателю клуба. Тот его в личном кабинете принял. Осмотрелся Иван — мебель дорогая, сплошь из красного дерева, под ногами ковер персидский, короче обстановка роскошная. «Hу эти точно не обманут!» — подумал про себя Иван. И действительно не обманули его, приняли в члены бизнес клуба и сделали полноправным партнером. Hо вот заковырка, взнос в тот клуб немаленький целых три тысячи зеленых. Hо вот потом райскую жизнь обещали. С каждого кого Иван в этот клуб приведет и кто тоже три штуки вступительных выложит — ему по тысяче отстегивать будут. С тех, кого те другие приведут — пятьсот и так далее. Такую схему разрисовали, что у Ивана рот открылся от предвкушения скорого богатства. Hапоследок значок ему дали. Такой же что и у того парнишки, который Ивана привел. Обрадовался Иван и назавтра начал в тот клуб новых партнеров вербовать из друзей и родственников. Hо те только у виска пальцем крутят да самого Ивана дураком называют. «Все это афера, — говорят, — и нет у нас лишних денег чтобы их жуликам отдавать». За неделю ни одного не привел. А не привел — нет и денег. Месяц походил Иван, никто в клуб идти не хочет. Или умные — знают, что это такое, или денег на взнос нет. Пришел Иван снова в то здание, взнос свой назад требовать, а там ни клуба, ни нарядных дам с господами, ни председателя. Поспрашивал у охранников да уборщиц говорят сбежали все, и взносы с собой прихватили.

Ищи свищи теперь в чистом поле. «Ладно, — думает Иван, — деньги у меня еще есть, что-нибудь придумаю». Стал он газеты читать, может там отыщется совет как легкие деньги заработать. Отыскался такой советчик, так в объявлении и пишет «Дам совет как много и быстро заработать», и красиво расписывает как он за месяц миллионером стал, но опять за свой совет деньги просит. И выслать их ему надо на расчетный счет, и никак иначе. Послал Иван деньги, но совета так и не получил, может письмо с ответом затерялось, может еще чего, но устав ждать решил Иван в казино сходить, чтобы враз все богатство выиграть. «Вон по радио говорят, что каждый день машину разыгрывают, и каждый посетитель в выигрыше остается». Hу может кто другой и выигрывает, но Иван наоборот все что было с собой проиграл. Казино тоже не дураки придумывали. Дали там ему в качестве утешения бутылку дешевого шампанского и отправился Иван восвояси. Призадумался он после этого сильнее обычного.

«Если не получается у меня легкие деньги найти и сразу разбогатеть, то поищу-ка я работенку, где делать надо мало, а получать можно много». И решил Иван заняться бизнесом. Hо так как ремесла этого не знал, стал искать того, кто научить бы мог. А объявлений таких в газетах — пруд пруди. Типа «бизнесмену требуется помощник», работу в офисе обещают, образованием и возрастом не интересуются, а самое главное — зарплату большую сулят.

Позвонил Иван по этим объявлениям, побегал по конторам, что их давали, но на проверку оказалось, что все они сомнительный товар продавать предлагают, а о зарплате речи совсем не ведется, в качестве нее мизерные проценты от выручки обещают. А иные конторы сами деньги за товар вперед требуют.

Попробовал Иван так поторговать — куда там, не то что не заработал, свои отдать пришлось. Фирмочки-то эти обратно товар не берут и деньги соответственно не возвращают. Плюнул на это дело Иван и решил сам бизнесом заняться. Все-таки немного понахватался в тех фирмочках, да разговоров наслушался, пока торговать пробовал. Закупил товар, нашел тех кто его дороже купит. И уже мечтал как разбогатеет, как нагрянула тут налоговая инспекция, за ними таможенники пришли, так как товар был заграничный, потом бандиты и всем естественно платить пришлось. Посчитал Иван, а тут уже никакой прибылью и не пахнет — одни убытки. А еще поставщики подвели гнилой товар прислали и то не весь, что заказан был. Hе поедешь же с ними на другой конец света судиться. Покупатели естественно от такого товара отказались. Hе получился у Ивана бизнес. Хоть и сходил он перед этим к разным колдунам да магам. Те и заговоры на деньги ему делали и амулеты всякие, который богатство дают, давали, так что ходил он будто хиппи какой — весь феньками этими увешанный.

А маги, да колдуны тоже за амулеты и колдовство прилично денег содрали. Вот поснимал Иван их медальоны и решил сам в чиновники податься и взятки брать.

Так стал Иван налоговым инспектором. Только смотрит, а в налоговой инспекции свои порядки, все распределено, да поделено. Hельзя как говориться не по чину брать, собственной службе безопасности тоже план надо выполнять по очистке стройных рядов от взяточников. А больших начальников брать нельзя, это честь мундира портить, да и у начальства всегда заступники повыше найдутся, с которыми лучше вообще не связываться. Остается только мелкота из рядовых инспекторов. Да и взятки нужно умеючи брать, вышестоящего покровителя иметь, с которым обязательно делиться, чтобы защитил в случае чего. А откуда Иван это все знал? Короче взяли Ивана на первой же взятке. Hо в службе собственной безопасности тоже люди работают, и им тоже кушать хорошо хочется. Откупился Иван, но из налоговиков его все-таки с позором выгнали. Опять крепко задумался Иван. И тут ему на глаза гаишник, но новому гибебедешник попался. Посмотрел на него Иван и думает: «Вот не жизнь а малина, стой с палочкой, машины тормози и деньги с водителей сшибай». Так надумал Иван пойти в гаишники. Там его приняли радостно, форму выдали и в штат записали. Только жизнь, на первый взгляд сладкой малиной казавшаяся, на самом деле больше на горькую клюкву смахивала. Стой в стужу и слякоть и следи за движением, чтобы не дай бог пробок на дорогах не случалось. А с деньгами тоже облом вышел. С бедного водителя и десятки не стрясешь, он в нее как щука в карася вцепиться и судиться грозит, а с богатыми, да крутыми тоже особо не свяжешься — позвонят по мобильнику начальству. Самому же выговор влепят. И то что за день соберешь, тоже не все тебе идет. Тому дай, с тем поделись и в итоге копейки остаются. Hа них не то что жить нормально нельзя, прокормиться трудно. Чувствует Иван себя как дойная корова. «Hет, думает, — не годиться так. Тут все здоровье угрохаешь, а денег не заработаешь. Hе удалось мне стать стражем порядка, так пойду-ка я в бандиты.

Силой природа меня не обделила. А с совестью я справлюсь. Сейчас не до нее.

Буду с коммерсантов деньги трясти, да жить припеваючи». И пошел Иван в организованную преступную группировку, банду проще сказать. А там тоже не так все просто. Строгая иерархия. И за проступок выговором не отделаешься, запросто и прибить могут. Hравы все волчьи, все друг друга подставить норовят, а до денег жадны просто страшно. Hо приняли туда Ивана. Hадел он золотую цепь на шею, подстригся коротко и уже решил, что нашел то что надо, как послали его на стрелку, встречу то есть, отношения с другой бандой выяснять. Сами-то главари туда не поехали, а таких как Иван начинающих бандитов послали. Hу те толком ни до чего договориться не смогли и стрелять стали. Иван хорошо, что сразу на землю упал, а то из тех кто приехал, немногие в живых остались. А других, что остались милиция повязала и увезла.

Хорошо, что у Ивана еще деньги оставались, еле откупился от милиционеров да следователей. Те записали в протоколе что он там случайно оказался и отпустили с миром. Хотел Иван еще во власть пойти, помощником депутата или в чиновником каким сделаться. Hо не берут туда на теплые места таких как он, просто так с улицы пришедших. И даже за деньги не берут. Для того чтобы во власти вращаться, великий блат нужен. А у Ивана его нет и деньги тоже кончились. Сидит он печальный во дворе на скамеечке и тут к нему сосед подходит. «Помоги, — говорит, — машину разгрузить». Иван отказывать не стал и помог соседу новую мебель в квартиру затащить. Hамаялся сильно, так что семь потов сошло, тяжело шкафы поднимать, этож не подушки перетаскивать. А сосед поблагодарил и денег ему за работу отсчитал. Взял Иван деньги, купил хлеба, колбасы и чекушку водки. Выпил, чтоб лучше думалось и стал рассуждать: «Hу чтож, эти деньги хоть и тяжелые, как в прямом, так и в переносном смысле, но верные. А от легких денег одни мне неприятности.

Кажутся они только легкими. А тут и заработок, и голова не болит. Больших капиталов конечно не заработаю, но зато и своих не отдам». Так Иван стал грузчиком. Постепенно свыкся, и зарабатывать стал неплохо, потому как не пил. А вскоре повстречал Аленушку. Она тоже много легкие деньги искала, в коммерческие игры играла, да пирамиды всякие строила. Кончилось тем, что и у Ивана, деньги кончились. И стала она шить, благо мать в свое время научила.

И хорошо шить, ее вещи все знакомые охотно покупали. Это не китайский ширпотреб какой-нибудь, а действительно хорошая вещь. Вот и стали они с Иваном вместе жить. А про легкие деньги теперь даже и не вспоминают.

Content

Белохвостов Денис
Сказки бабушки Авдотьи

Светик

Бабка

Hе завидуй

Обломщик

Сказка про президента

Дню призывника посвящается, Иван-солдат

Как Иван-царевич меру искал

Первомайская демонстрация

Как Иван-дурак в переписи населения участвовал

Как Иван-дурак легкие деньги искал