Оро Призывающий

Главный наследник НЕ скрывает свою силу.

Том 1

Глава 1

– И это… это, по-твоему, смешно?!

Ха. А я уже начинал думать, что он не явится.

– Писклявый голосок, бегающие глазки и плохой запах изо рта, – я провернулся на своём кресле и уставился прямо на него. – Давно не виделись, братец.

Обычно наши встречи проходили в одном и том же ключе. Он приходил, вопил о том, как я всё делаю неправильно, а затем выслушивал небольшое объяснение о том, почему он идиот, и сваливал из моей жизни ещё лет на десять.

Но… ладно, возможно, этот раз и правда немного выделялся из прочих.

– ЗЕМЛЯ – МОЯ ПЛАНЕТА!

От его истошного крика я чуть не выронил стакан с каким-то экзотическим пойлом на пол своего космолёта.

– Была, – я улыбнулся. – Была твоей планетой, Теонор. Пока я не увидел, во что ты хочешь её превратить… серьёзно, кошкодевочки?

Лицо брата окрасилось в пунцовый; тише он от этого не стал.

– О-отец лично завещал её мне!

Я вздохнул. Маленький, глупый Теонор… Есть люди, которым просто предназначено быть неудачниками – это ты. А есть люди, которым в жизни попроще – и это я.

– А ещё отец назначил собаку своим премьер-министром. Сечёшь, к чему я? – я отпил из стакана и устало посмотрел на Теонора. – Никакой тебе планеты. Земля слишком хороша для такого, как ты.

Я знаю, что говорю – это ведь именно я открыл её первым, примерно двести лет назад по местному счёту. Отсталое место, но красивое, а главное – перспективное.

Тогда я был слишком юн и неопытен, чтобы сразу заявлять о своих правах на неё. Но, понимая, что другие могут натолкнуться на Землю, как натолкнулся я сам, и давно закрепил её за собой, став юридическим владельцем этого висящего в космосе шарика. И, конечно, не забыл и про «тайник». Своего рода помощь самому себе в будущем.

Теонор молча уставился на меня, лишь изредка подёргивая глазом.

– Ты… – он силой выдавливал из себя каждое слово, – всё думаешь, что ты лучше меня!?

Я удивленно вытаращил на него глаза.

– Ну, конечно же. Оглянись вокруг. Тебя пол-галактики идиотом считает. А для этого надо постараться, – я закатил глаза и развернулся обратно. – Если это всё, то вали отсюда. У меня ещё куча дел… типа ногти там подстричь.

Да, я знаю, что сейчас произойдет. Ещё один истошный крик о том, какой я мудак, звук закрывающейся двери и…

Выстрел. Ладно, этого не было в моих планах на вечер.

– Снова? – произнёс я сквозь неприятное покалывание в медленно плавящейся груди. – Вот поэтому тебя никто и не любит, Теонор! Ты хоть представляешь, во сколько мне обходится перенос сознания в клонов?

Я кашлянул кровью и посмотрел прямо в маленькие глазёнки брата.

– Жди чек, мудила.

Теонор подошел ко мне с ликующим видом.

– Да мне плевать на твой Дар, воскрешайся и возвращайся сколько захочешь, – его лицо исказилось в мерзкой горделивой гримасе, – Я буду убивать тебя раз за разом! И Земля будет моей, в этом не сомневайся.

– Теонор. – я улыбнулся, – Никак ты, бл*ть, не научишься.

Глаза закрылись сами собой.

Что не говори про смерть, а будни скрашивать она умеет неплохо.

***

Какого хрена?

Кричать и нервничать не в моих привычках, но… какого хрена?!

Просторная, светлая комната с широким окном. Мятно-зелёные стены. Впереди и чуть сбоку – зеркало в деревянной раме. Дерево… это ещё что за экзотика? В моей рекреационной камере дерева отродясь не водилось.

И я здесь, лежу и не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Гляжу на отражение в зеркале, а в нём – восемнадцатилетний пацан, укрытый одеялом и неподвижно глядящий в одну точку. Ситуация.

Что сказать? На самом деле я давно уже не пацан. Я средней руки аристократ Галактической Империи; наместник парочки захолустных планет и всё такое. А мой возраст… скажем так, он сильно превышает цифру 18.

Обычно всё происходило просто. Уникальный Дар позволял мне переносить сознание в тела клонов. Если бы этот фокус попытался провернуть кто-то другой, так бы не вышло: клон бы получил его память, но «оригинал» всё равно был бы мёртв. Я – другое дело. В некотором роде, я бессмертен – главное, следить, чтобы не кончались клоны и время от времени обновлять запас.

Клоны-болванки заготовлены заранее на всех крупных планетах галактики. Порой я даже убивал себя сам, чтобы не тратить время на долгий перелёт, а просто очнуться в нужном теле. И на Земле клон тоже, разумеется, был заготовлен заранее…

Вот только вместо этого я оказался в теле какого-то паренька. Парализованного, к тому же – я не мог даже дёрнуться, не говоря уже о том, чтобы встать.

«Ау?»

Никакого ответа. Похоже, в этом теле, кроме меня – никого. Сознания нет, просто безжизненная оболочка. Возможно, поэтому меня сюда и затянуло?

Ладно. Спокойно, спокойно. Паникой делу не поможешь, а вот логикой – очень даже.

Как там говорится? В любой непонятной ситуации – делай всё, чтобы ситуация стала понятной. Правило, которое не имело исключений. Вот только… как понять, что происходит, если я даже пошевелиться не могу?

Ясно одно: что-то пошло не так. Попытаемся разобраться, что именно.

Итак, зеркало в деревянной раме висело чуть сбоку, поэтому и видел я себя лишь краем глаза. Но этого хватало. Кровать, по всему судя – больничная койка. На ней, укрытый по шею – юноша бледный со взором… потухшим. Капельница с какой-то прозрачной жидкостью, надсадно пищащий аппарат над ухом. Лицо – как у покойника: худое, даже тощее.

Вывод напрашивался сам. Инвалид. Парализованный овощ… Вот это меня занесло.

Ладно, а что насчёт силы?

«Зажмурься и обратись к своей внутренней энергии» – избитая фраза, заученная наизусть ещё с детских лет. Зажмуриться, правда, не получалось – тело не слушалось меня даже на таком уровне. Поэтому на то, чтобы заставить себя не замечать комнаты вокруг и собственной немощи, у меня ушло минуты три.

Впрочем… энергия парня, в теле которого я находился была в полном порядке! И даже больше: такой уровень силы никак не соответствовал моему представлению о калеках. Скорее, «перспективный одарённый парень, при должных тренировках – маг хорошего уровня»…

Ладно, достаточно лирики. Я нахожусь в теле паралитика минуты две-три, и мне уже это чертовски надоело. Мозг даёт команду встать, а тело не слушается.

Энергия в порядке? Вот и отлично. Самоисцеление – один из побочных эффектов моего Дара, процесс энергозатратный, но эффективный.

Итак, цель первая: пошевелить рукой.

…сначала зазвучали шаги. Быстрые, торопливые, даже суетливые. Кто-то бежал в сторону палаты. Затем распахнулась дверь (она находилась где-то сбоку, и я не мог её увидеть), а потом в поле моего зрения влетела девушка.

Белый халат, красный крест на шапочке. Символ этот мог означать что угодно, но вот белая форма на всех известных мне планетах обозначала медиков.

Нервно оглядевшись по сторонам, девушка метнулась в одну сторону, в другую – и подхватила что-то со столика, стоящего у моей койки. На меня она не обращала никакого внимания, и это понятно: кто ждёт ответа от овоща?

Наблюдая за девушкой, я продолжал медленно, аккуратно исцелять тело, в которое попал.

Среди всех Одарённых самые страшные люди – это целители. Тренировка плюс доскональное знание анатомии… эти ребята могут отрастить половину тела прямо посреди боя, заживить практически любую рану. Будь я из таких, будь исцеление моей основной способностью, а не побочной – уже был бы на ногах.

Впрочем, даже так это должно было занять у меня… не очень долгое время. Всё-таки я брал уроки у лучших.

Девушка, тем временем, вертела в руках подхваченный предмет. Это оказалась ваза с букетом цветов – когда-то пышным, но сейчас накрепко засохшим.

Я моргнул. Обычное действие, но для того, кто не моргал около десяти минут – целое событие. Кайф!.. Не сдерживаясь, я моргнул ещё раз.

Девушка-медик этого, впрочем, даже не заметила – её взгляд метался по палате в поисках места, куда можно было бы спрятать засохший букет. Сделать этого она не успела; сбоку раздались новые шаги, и в палату зашли ещё двое.

– Это ещё что? – недовольный женский голос был самоуверенным и резким. – Вы что, даже не потрудились менять воду в вазе?

Ещё три цокающих шага по гладкому полу – и обладательница голоса появилась в поле моего зрения.

Я понятия не имел, как одеваются жители этой планеты, что считается роскошью, а что – нищетой, но всё-таки бриллиантовое колье – в любом мире бриллиантовое колье. Никто не станет просто так натягивать на себя связку сверкающих камушков, если только те не подчёркивают статус и влияние.

Да уж, дамочка что надо (хотя и красивая, надо признать). Кривясь так, будто ей было неприятно здесь находиться, она задела меня взглядом… ого! Вот это презрение!

Будучи джентльменом удачи, я нажил множество врагов – и, уж конечно, перевидал всякие взгляды. Но есть злость врага, ярость пополам с уважением – а есть брезгливое презрение, когда на тебя смотрят как на кусок гнилого мяса. Такую я видел у немногих – у своего брата, например…

Или вот у этой особы, скривившейся, как от отвращения. Интересно, чем несчастный паралитик заслужил такие чувства с её стороны?

– Простите, госпожа Распутина… – забормотала девушка в белом халате, запинаясь и отступая назад. – Мы не успели…

– Знаешь, сколько стоят услуги хорошего флориста?

Дама, похоже, была раздражена до предела, и теперь просто срывала злость на первом, кто попался под руку.

– Наина, – шаг – и в поле моего зрения оказался ещё один человек. – Пожалуйста… не устраивай скандалов хотя бы здесь.

Наина презрительно фыркнула и протянула девушке новый букет, точно такой же, как предыдущий, только свежий.

– Поставь. И чтобы я больше такого не видела. Имидж рода Распутиных – это не засохшие цветы.

Мужчина – высокий, крепкий, с седыми висками – остановился у кровати, взявшись двумя руками за её спинку и пристально глядя на меня. Точнее, на парня, чьё тело я сейчас занимал. Он ничего не произносил, но по морщинам, пробежавшим по его лицу, было ясно – он сейчас испытывает непростую гамму чувств.

Мои зрачки замерли. Выдать ему тот факт, что я в сознании, в мои планы не входило.

Новый импульс. Мне стало чуть легче дышать; по крайней мере, теперь я мог управлять этим процессом. Я же говорил, что будет быстро. Главное – ресурс!..

– Вы здесь вообще проветриваете? – продолжала скандалить Наина. – Почему здесь пахнет какой-то больницей?

Девушка в белом халате не успела ответить – мужчина посмурнел и развернулся.

– Потому что это больница, Наина, – отрезал он. – Я, кажется, попросил.

– Михаил, – наморщилась Наина. – Ты говоришь так, будто тебе совершенно не важен статус рода.

Она пересекла палату и распахнула окно, впуская свежий воздух. Снова мимолётный взгляд в мою сторону – и снова та же ненависть в глазах.

– Мне важен статус рода, – тяжело отозвался Михаил. – Но статус рода не пострадает от засохшего букета. Прошу, успокойся хотя бы ненадолго. Дай мне побыть с сыном.

Ну, да. Нужно было быть слепым, чтобы не увидеть этого. Лицо парня в зеркале было намного моложе, к тому же бледным и худым – но сходство было очевидным. Вот Наина, кстати… совсем не похожа – даже разрез глаз другой.

После того, как я очнулся в этом теле, у меня ни в чём не было уверенности или гарантии. На какой я вообще планете, Земля это или что?..

Ладно. Сначала – исцелю себя, затем – разберусь с остальным.

– Миша, – тем временем, Наина попыталась улыбнуться; в голосе зазвучала слащавость, насквозь фальшивая. – Ты ходишь сюда каждую неделю, и ничего не меняется.

– Потому и хожу, – отрезал Михаил. – Это… моя вина. То, что случилось с ним. Я виноват, Наина.

Он вновь повернулся ко мне, и его пристальный взгляд уставился мне в лицо. Что он хотел в нём обнаружить?.. Какие-то признаки сознания?..

Я уже чувствовал кисть правой руки. Чувствовал, но пока не шевелил ей зря – нечего. Увидят – переполошатся, позовут докторов… а мне внимание ни к чему.

Хлопнула дверь – это девушка в белом халате поспешно вышла, не желая быть третьей лишней в семейной ссоре двух важных господ.

– Миша, – Наина говорила вкрадчиво, вроде бы примирительно, но в то же время твёрдо. – Дело ведь даже не в том, что ничего не меняется. Дело в том, что… ничего не изменится и дальше.

– Знаю, – глухо произнёс Михаил, не поворачиваясь к ней.

– Не сочти меня бестактной, но… может быть, пора отпустить прошлое?

Мужчина лишь прикрыл глаза, никак не реагируя на предложение.

– Прошло девять лет, Миша. Девять лет.

Что ж, теперь понятно, почему тело такое немощное.

– Девять лет, как он умер. Мозг умер почти сразу, Миша – а то, что ты видишь перед собой, лишь тело, в котором искусственно поддерживается жизнь.

Наина старалась придать голосу успокаивающие нотки, но я всё же слышал в нём затаённые ненависть и презрение.

Хотя по факту она права. Как я и говорил, тело до моего появления было лишь пустой оболочкой без души.

Михаил вновь со вздохом развернулся к женщине.

– Наина, – выдохнул он. – Ты хочешь поссориться?

Та лишь пожала плечами.

– Ты прав – статус рода действительно не понесёт ущерба от засохшего букета. А как насчёт главы, который живёт прошлым и тратит ресурсы рода Распутиных на того, кто, по всем врачебным заключениям, давно уже труп, дышащий за счёт аппарата?

– Он мой сын, Наина, – отозвался Михаил. – Мой. Не твой. Ты не понимаешь. А его… то, что с ним случилось тогда – то, что я его не спас – моя самая тяжкая ноша.

– Я понимаю, – возразила Наина. – Думаешь, если бы подобное произошло с Дмитрием, я чувствовала бы себя иначе? Но нужно найти силы прекратить это.

И снова в голосе – фальшь. Неужели Михаил не слышит её? Ха!.. Хотел бы я знать, как там всё было девять лет назад. Готов спорить, что красотка Наина имеет к этому отношение, так или иначе.

Михаил снова замолчал, глядя на меня; Наина скрестила руки на груди и ждала. Я тоже ждал, но совсем другого – пока тёплое покалывающее чувство, которое уже охватило всю верхнюю половину моего тела, дойдёт хотя бы до колен. Тепло расползалось медленно, но верно.

Как говорится, в любом деле главное – начать, а там пойдёт само. Я запустил собственное исцеление, оставалось лишь ждать.

– Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем делать всё, что захотим, – голос Наины звучал жёстко. – Мы – не какая-то чернь. Мы – Распутины. За тем, чем мы заняты, тем, как мы живём, следит вся Земля…

Всё-таки Земля. Что ж, одной загадкой меньше – я-таки прибыл по месту назначения. Правда, немного промахнулся телом.

– Нельзя допустить, чтобы глава самого могущественного рода России жил в прошлом, уделяя мёртвому сыну больше времени, чем…

– Он не мёртв! – взревел Михаил, разворачиваясь к женщине; плечи его вздрогнули, и он повторил уже тихо, – Он не мёртв, Наина.

– Практически мёртв, – безжалостно отрубила та. – Ты мой муж, и я как никто понимаю твои чувства. Но… чуда не произойдёт. Ни сейчас, ни завтра, ни ещё через девять лет.

Михаил снова молчал, прикрыв глаза.

– Чудес не бывает.

Волна тепла достигла коленей.

Пора.

– Простите, – я приподнялся на локтях. Тело тут же заломило лёгкой болью. Ох, за девять лет этот паренёк знатно себе всё отлежал!.. – Я невольно подслушал ваш разговор… ну, вы не особо стеснялись.

Михаил и Наина, остолбенев, глядели на меня как на взрыв сверхновой. Я сел на кровати и свесил ноги вниз; волна тепла почти уже дошла до ступней.

Отбросив одеяло, я поднялся на ноги и спокойно подошёл к окну. Михаил и Наина всё ещё не шевелились, шокированные произошедшим.

– Так вот, – я распахнул окно пошире и поставил ногу на подоконник. – Чудеса… бывают. Иногда.

Миг – и, не дожидаясь ответа, я размашисто шагнул в широко распахнутое окно.

Привлекать внимание «чудесным исцелением», лезть в чужие разборки, да и вообще – жить чужой жизнью… оно мне надо, что ли?

Не-а. Всё, что мне нужно – это быстро сдохнуть и переродиться вновь, на сей раз уже удачно.

Полет.

Глава 2

По щекам тут же хлестнул свежий воздух; позади раздался замедленный во много раз крик Михаила, но это меня уже не волновало. Какой тут этаж, шестой? Седьмой? В общем, должно хватить.

Почему крик замедленный? Потому что Дар начал действовать. Нет, падал-то я в обычном режиме, но вот моё сознание воспринимало всё в несколько раз медленнее. Это даже к лучшему, ведь падение – чертовски быстрая штука. Даже не успеешь насладиться полётом!

Зелень. Синее небо. Красивый, в общем-то, мирок, хотя и отсталый. Вот сейчас разобьюсь в лепёшку – и вернусь в нормальное тело, здоровое, красивое, а главное – не впутанное ни в какие местные дрязги. Михаила, конечно, жаль, но своего сына он потерял очень давно, а я не имел ни единой причины проживать чужую жизнь.

Асфальт приближался. Смерть должна быть быстрой и уж точно не самой неприятной из тех, что были на моей памяти. Что ж – вот сейчас Дар должен включиться на полную, и…

…Дар?

Я заморгал в замедленном темпе.

Что-то было не так.

Эй, где Дар? Восприятие же замедлилось, так где всё остальное?

Впрочем, времени рассуждать не было. Времени вообще оставалось всего ничего – каких-нибудь полсекунды. А без полноценно работающего Дара я так и останусь кровавым месивом на асфальте.

Оттолкнуться слабеньким импульсом от стены и отлететь на ветки деревьев было единственным вариантом. Прямое падение убило бы меня, а Дар… не откликался, как я ни пытался вызвать его в себе. Он и раньше был своенравным – работал не по моему приказу, а сам по себе, лишь в смертельно опасных ситуациях. Но сейчас-то он молчал совсем! Словно… его и не было вовсе.

Ладно; окажусь на твёрдой поверхности живым, тогда и буду размышлять.

Толчок; моё тело сменило курс всего на каких-то пять-шесть метров, но вместо впечатывания в асфальтную дорожку меня теперь ждала встреча с зелёной хвоей местных деревьев. Ох… будет больно.

Удар!.. Снова удар, и снова… каждый этап падения отдавался в моём теле болью, да ещё и на замедленной скорости – но, по крайней мере, жить буду. Дар по-прежнему молчал.

Падение. Перед самой землёй я сгруппировался, но оно всё равно вышибло из меня весь дух. Кости целы… кажется, но всё тело – одна большая гематома. Мир медленно обрёл нормальную скорость, и я попытался вздохнуть.

Рёбра болят, но не сломаны. Энергии всё меньше – за последние двадцать минут я израсходовал две трети запаса, что девять лет мариновался в этом теле. Боль – не проблема, как и синяки с царапинами. Заживёт и не вспомню. Хуже другое. Намного хуже.

Чёрт, это худшее, что могло вообще произойти!

Дар не сработал. К гадалке не ходи – это было связано с тем, что я нахожусь в чужом теле. Что же пошло не так?

Ясно одно. Если Дар не работает… я в этом теле так и останусь. Без возможности переселиться в нового клона у меня будет лишь два пути: остаться жить в теле парня-инвалида на отсталой планете… или сдохнуть окончательно.

Что ж, сдыхать мне приходилось много раз, ничего приятного. Так что – привет, жизнь в теле земного паренька, лишённого всех регалий и прежних связей. Считай, все последние два века коту под хвост.

…забывшись в своих мыслях, я не сразу обратил внимание на сдавленный то ли плач, то ли писк сбоку от себя. А? Подняв глаза, я уставился на ту, кого не заметил вначале.

Девочка. Лет, наверное, шесть-семь, не больше. Огромные испуганные глаза – ну, ещё бы, не каждый день прямо с неба перед ней грохаются люди. Опустив взгляд, я увидел сверкающую металлом инвалидную коляску. Руки девочки машинально пытались крутить колёса, но одно из них застряло в корнях дерева.

Ну, да. Нет ножек – нет побега.

– Ты ещё что тут делаешь? – машинально бросил я.

– Д-дяденька… – голос девочки дрожал, полный ужаса. – Вы… Вы – м-мумия?

Что? Я поморгал секунды две, а затем до меня дошло. Ну, да, я-то видел это лицо в зеркале лишь издалека. Вблизи оно, наверное, выглядит как череп, обтянутый кожей. Пролежишь без движения девять лет – и не такое будет.

Опустив глаза ниже, я воззрился на свои руки. Две сухие палки, кожа болезненно-белого цвета. Здоровые люди так не выглядят ни на одной из планет! А ещё на мне из одежды – лишь испачканная во время падения длиннополая больничная накидка с вырезом сзади.

Неудивительно, что ребёнку стало не по себе. Тут не каждый взрослый останется спокоен!

– Нет, – мрачно отозвался я. – Не мумия.

Говорил я всё ещё лёжа, даже не делая попыток встать с земли. Тело болело, а исцелять его сейчас вторично…

– А кто? – девочка продолжала глядеть на меня с испугом.

Хотел бы я знать, чёрт побери. Хотел бы знать.

Прикрыв глаза, я попытался нащупать Дар. Он всё ещё был со мной – иначе время бы не замедлилось, иначе я бы себя не исцелил…

Всё ощущалось очень странно. Как если бы мозг работал быстрее тела. Сигнал исходит из разума, но до цели доходит не сразу, а кое-что теряется вовсе.

Одарённый.

Вот и всё. Разгадка одновременно проста и… безоговорочна. Парень – Одарённый (что логично, он же из местной аристократии). Он вроде бы и умер… но в теле остался его Дар. Совершенно не развитый, странный, непонятный мне… но вместе с тем глубокий, как океанская впадина.

Мой же Дар перенёсся вместе со мной и… разбился?

Два Дара в одном теле не уживутся. Дар подобен глине, из которой можно вылепить что угодно – но затем она застывает намертво. Мой старый Дар был подлинным шедевром из затвердевшей глины… который столкнулся с большой горой глины Дара этого паренька и теперь был буквально разбит на осколки, раздроблен.

Отдельные части более-менее работали. Но это было лишь жалким подобием, а главное – никакого переселения в клонов. Никакого… бессмертия.

Ещё никогда я не ощущал себя таким уязвимым… и таким лишённым всего. Одна жизнь, одна попытка. И в каком теле! Неужели это – навсегда?

Я всегда считал себя человеком, сохраняющим оптимизм и хладнокровие в самых плохих ситуациях. Но это… быть запертым в теле мальчишки. На планете, которая – фактически – принадлежит мне! Всё это вокруг, эти земли, эти люди – моя собственность…

Вот только теперь докажи это местным.

Застонав, я попытался встать. Пожалуй, осколками Дара можно было убрать пару разорванных связок… но уже сейчас, сходу, становилось ясно, что целителя экстра-класса из меня не выйдет. Когда-то давно я вылепил из своего Дара нечто уникальное, единственное в своём роде – Второй Шанс, бессмертие в собственных клонах. А исцеление… так, на сдачу.

– Так кто ты? Скажи!

О. Девочка. Совсем забыл про неё.

– А х… хомячки его знают, – мне не хотелось материться при ребёнке.

– Ты похож на тех, что приходят из Обелисков, – в глазах девочки уже не было такого испуга; скорее – лёгкое опасение и много любопытства.

Я заморгал и уставился на неё. Обелиски? Неужели…

– Ну-ка, подробнее, – скомандовал я, осторожно приподнимаясь на локтях. – Расскажи мне про Обелиски.

– Ты не знаешь о них? – глаза девочки широко распахнулись.

– Я… долго болел, – уклончиво ответил я. – Так расскажешь?

– Папа их так называет, – девочка вспоминала, явно повторяя то, что слышала от взрослых. – Обелиски большие, каменные, с красивыми узорами, которые светятся… Но к ним нельзя подходить. Нужно убегать подальше, потому что рядом ходят чудовища…

Она опустила глаза на собственные ноги; голос стал печальным.

– А я подошла. Я хотела только посмотреть, и…

Теонор, грёбаный ты ублюдок.

Я медленно выдохнул, вспоминая, его планы на Землю.

Если честно, я так и не понял, что такое эти Обелиски – не успел дочитать. Но точно помню, что они были помечены в его записях как «Первый этап». Из… девяти, кажется.

Может, этот диктатор-самоучка в солдатиков в детстве не наигрался, а может, хотел почувствовать власть. Я не знал, для чего нужны Обелиски, но я был в курсе его конечной цели. Превратить Землю в свою игрушку, мини-рай, где он главный и может получить любое наслаждение, какое только захочет.

Ну, я хотя бы надеялся, что он подождёт моей «смерти», Что он не станет лезть на планету, пока жив я – её законный владелец. Но, видимо, у Теонора уж слишком зудело в паху.

Девочка ещё раз попыталась крутануть застрявшее колесо коляски; я поднял на неё глаза. Думал ли он о детях, чьи судьбы поломает?.. Может, да, может, нет. И я даже не знаю, что из этого хуже, на самом деле.

Иди ты к чёрту, Теонор. В этом теле или в другом, с Даром Второго Шанса или без – я всё равно лучше тебя, потому что ты – закомплексованный неудачник, каким тебе и написано быть на роду.

Вот только теперь я – посреди его игрушки. Без сил и власти, в немощном теле. Старт с нуля, так сказать.

Знает ли он об этом, о том, кто у него под боком? Если нет, то мне нужно сделать всё, чтобы он и не узнал – пока я не накоплю силы. А если да… то качаться нужно втрое быстрее. Чтобы не только выжить, но и вышвырнуть с моей планеты зарвавшегося извращенца.

Вот только разобраться вначале… хотя бы с собственным телом. Если оно у меня теперь – насовсем, то лучше его не калечить. А вот нормальный Дар мне не помешает.

– И сколько времени ты уже… – я указал девочке на её инвалидную коляску.

– Два месяца, – она всхлипнула. – Сначала было очень больно… а потом больно не было вообще. Я просто не чувствовала ног.

Что ж. Выбор у меня сейчас простой. Старый Дар – точнее, его остатки – мешают новому.

Выбрать старый Дар – путь лёгкий и гарантированный, но далеко я с ним не пойду. При мне останется неплохая регенерация – не настолько быстрая, чтобы исцелять себя посреди боя, но достаточная, чтобы я выжил там, где меня не убьют на месте. Ещё пара полезных плюшек. И… всё. Никаких новых чудес. Ничего больше.

Или выбрать новый Дар, полностью избавившись от старого. Это путь неопределённый, долгий и сложный – ведь создавать свои способности придётся с нуля, шаг за шагом, и на первых порах я буду довольно слаб.

Зато в будущем…

Обычно Сила копится лет до десяти-двенадцати, а затем уже оформляется во что-то конкретное. У этого тела всё было иначе. Говоря прежними аналогиями – огромная гора глины, которая копилась всё то время, что тело без души валялось на больничной койке.

У Одарённых всегда лишь один шанс. Что создашь – то и будет твоим Даром всю жизнь. Сильный или слабый, полезный или ничтожный – когда Дар оформился, переиграть уже ничего не получится.

У меня же появился… и правда второй шанс. Со своими знаниями, со всем скопившимся опытом, я могу создать то, чего не удавалось ещё никому. Не допуская ошибок новичка, я могу слепить из своего Дара… нечто невероятное.

От этой мысли, как ни странно, мне стало легче. Нет, тяжесть осознания всего произошедшего не прошла; я всё ещё был в шоке от потери всего, но… пришло что-то ещё.

Понимание, что ли. Того, что и с этим можно жить. Жить и что-то делать.

Так что я уже знал, что выберу. Более того – я даже догадывался, как поступлю с осколками старого Дара. Мне он теперь всё равно не нужен – помеха, не дающая расти. Разве что… Можно найти применение получше, чем просто выкинуть. Почему бы и нет?

– Протяни руки, – попросил я, медленно, опираясь на ствол дерева, вставая. – Дай их мне.

– З-зачем? – в глазах девочки снова мелькнул испуг.

– Увидишь, – фыркнул я.

Девочка пару раз моргнула, но всё же послушалась; её маленькие ладони легли в мои, и я направил ток энергии вперёд.

Дар переходил в новое тело – быстрым потоком, как вода. Всё то, что я вынашивал долгие годы, уходило, напоследок наполняя тело щекочущим теплом.

Скорее всего, это не даст девочке развить собственный Дар. Но это точно подарит ей регенерацию. Уж лучше так, чем без ног.

Сила вытекала из меня; девочка сидела, боясь пошевелиться. Кажется, она уже начала чувствовать, к чему всё идёт…

– Эй!

Окрик сзади – сердитый и испуганный одновременно – едва не сбил меня. Хорошо, что я уже практически закончил. Минутой раньше, и девочка так и осталась бы инвалидом. Я обернулся на ту, что кричала.

– О-отойди от неё! Больной ублюдок!

К нам быстрым шагом приближалась молодая девушка.

– Твоя мама? – уточнил я у девочки, вливая в неё последние капли Дара.

– Сестра, – отозвалась та.

– Ты что, оглох? Отойди от неё! Я позову охрану!

Вот и совершай добрые поступки. Не отблагодарят, так ещё и обругают.

– Отхожу, отхожу, – хмыкнул я, отпуская руки девочки и отползая назад по стенке.

Стоять было тяжеловато, хотя никаких серьёзных травм у меня не осталось. Просто… тело отвыкло двигаться. Увы… теперь это было и моей проблемой.

– Извращенец! – старшая сестра девочки подлетела к нам и встала между нами, как живой щит. – Пошёл вон отсюда! Анечка, солнышко, что он делал? Он сделал тебе больно?

«Анечка, солнышко» не отвечала. Она замерла, раскрыв рот и прислушиваясь к себе. К тому, что она снова чувствовала.

Ну, да. Несложно принять за извращенца типа, одетого в тонкую рубашку на голое тело, который держит за руки девочку, притаившись в кустах.

– Ты ещё здесь? – с лицом разъярённой тигрицы старшая сестра развернулась ко мне. – Всё, я зову охрану…

– А она уже здесь, – заметил я, приваливаясь поудобнее к стволу дерева. – Вон, бегут.

Ну, разумеется. Михаил с Наиной ведь не забыли про воскресшего коматозника, сиганувшего из окна – а далеко уйти я не мог. Целая делегация. Медсестра в халате, несколько врачей – и, конечно же, упомянутые девушкой охранники. Местные, или из личной свиты Михаила?..

– Господин Распутин! – выкрикнул ближайший из них на бегу. – Господин Распутин, вы в порядке? Вы где?

Я улыбнулся и помахал рукой, чтобы меня заметили.

– Я здесь! Всё чудесно, но спасибо за заботу!

– Распу… тин?

Девушка нервно сглотнула; она отступила на шаг, вытаращив глаза и осознавая, что только что обозвала извращенцем и больным ублюдком представителя одной из самых могущественных семей этого мира. Ну… если я правильно понял это из недавнего разговора.

Она то и дело переводила взгляд то на меня то, на спешащую сюда делегацию, и как будто не могла поверить, что тот, кто выглядел как атрофированный бомж-извращенец, перемазанный в грязи, может быть кем-то важным.

Что ж; я тоже до сих пор не мог поверить, что я – наместник нескольких планет, включая эту, аристократ с кучей связей – сейчас нахожусь в теле этого самого атрофированного бомжа, девять лет провалявшегося в коме.

Но реальность не считалась с нашими ожиданиями и оставалась такой как была.

Интересно, как много ещё народу эта реальность шокирует?

***

– Встал? Что значит – встал?

– В смысле… что говорят врачи? Сколько займёт восстановление?

– Спустя ДЕВЯТЬ лет?!

Узкий и длинный зал собраний загудел, как разворошённый улей, услышав новость. Михаил Распутин всегда был из тех людей, что, подобно планетам, притягивают вокруг себя спутники помельче, а потому зал собраний дома Распутиных был сейчас битком набит людьми. Все ветви семьи, доверенные лица, вся верхушка – все они сейчас были здесь, и все они были ошарашены услышанным.

– Врачи ничего не говорят, – поморщилась Наина, сидящая сбоку от мужа. – Врачи сейчас молчат и пребывают в шоке – как и мы.

– Но откуда тогда уверенность…

– Оттуда, что я видела это своими глазами.

Наина демонстративно положила ладонь на руку Михаила. Начинается хаос и неразбериха, передел власти. В такое время лучше… лишний раз подчеркнуть, кто тут главный.

– Что-то я не вижу радости на ваших лицах, – заметил Михаил; он только приехал из больницы – и собирался лететь обратно сразу же после собрания. – Повторяю ещё раз, для тех, кто не расслышал сразу: мой сын, Йошида Распутин, встал с постели.

Все переглянулись. За последних девять лет это имя редко звучало в зале собраний, и многие успели забыть, как странно оно звучит. Впрочем, куда больше их поражало… да всё остальное, если так подумать.

– Он что, совершенно здоров? Пролежав в постели девять лет? – задал вопрос кто-то из собравшихся.

– Лечить, конечно, придётся основательно, – снова посмурнел Михаил; в нём копошился противный страх того, что слабый организм не выдержит, что Йошида снова провалится в кому… – Но он жив, и он в сознании. Это главное.

– Михаил, – обратился к главе рода двоюродный брат, сидящий неподалёку. – Ходят странные слухи о том, что Йошида не просто встал, а… вышел. В окно.

Михаил и Наина переглянулись. Что и говорить, они оба до сих пор пребывали в лёгком обалдении от этой сцены.

– Дезориентация после длительной комы, – подтвердил Михаил. – Не видел и не понимал, куда…

Наина фыркнула. Нет; это не было простой дезориентацией, и любой нормальный человек это понимал. Только не Михаил. Он верил в то, во что хотел верить.

В этом был весь он. Настолько упёртый, что если вобьёт что-то себе в голову – то переубедить его невозможно. Ходить в больницу каждую неделю на протяжении девяти лет? Или привезти домой только что вышедшего из комы отсталого дауна, думая, что всё будет в порядке? Но если Михаил что решил, то так и сделает, и пусть весь мир горит огнём.

– Да плевать на причины! Его палата находилась на седьмом этаже! – взвыл кто-то в дальнем конце зала собраний. – Как это возможно?

Молчание. Ответа на этот вопрос не было ни у кого – как и на многие другие.

– И что ты планируешь делать дальше? – уточнил кто-то ещё.

– О, планов много, – кивнул глаза рода. – Девять лет выброшено впустую!.. Ему предстоит наверстать всё то, что он упустил, причём в короткие сроки. Нужно будет договориться с Высочайшей Академией; думаю, это не составит труда, но придётся обговорить много мелочей…

В глазах окружающих медленно зрело недоумение. Что он творит? Да, Михаил Распутин всегда был тем, кто предпочитает устанавливать свои правила, а не следовать существующим, но… есть же предел!

– Может, это не лучшая идея? – вновь заговорил двоюродный брат. – Ты ведь понимаешь, что по сознанию он такой же ребёнок, каким был до трагедии? Ничего не умеющий, не социализированный, внезапно оказавшийся взрослым… Наследники кланов – те ещё пираньи, молодые и голодные. Они съедят его и не подавятся.

– Да, – согласился Михаил, – потому и говорю – работы предстоит много. Но я прослежу, чтобы он наверстал всё то, что пропустил. Как бы там ни было, Йошида должен соответствовать статусу наследника рода.

Секунды три в помещении царило гробовое молчание.

– Но… Михаил, ты сказал – наследник? – сдавленно прохрипел двоюродный брат Михаила. – Ты же понимаешь, что это невозможно?

Наина лишь сжала зубы, ничего не говоря.

– Ты хочешь запретить мне назначать наследника моей семьи, Пётр? – нехорошим голосом осведомился Михаил.

– Да, но девять лет в коме!.. Он ничего не знает, ничего не умеет! – Пётр чуть взмахнул рукой. – Считай, ребёнка? Хочешь поставить его во главе самого влиятельного рода России? Дать ему возможность определять политику целой страны? Управлять всем многомиллионным семейным бизнесом? Всё это…

– Да, – прогремел над залом собраний голос Михаила. – Именно это я и хочу сделать. Если ты не заметил, я ходил к нему в больницу девять лет. Каждую неделю! Или этого недостаточно, чтобы до тебя дошло, как он для меня важен? Так что сядь на место и заткнись!

Пётр, уже собиравшийся снова возразить, действительно осёкся на выдохе и пошёл красными пятнами.

– Но… следует подумать о том, как к этому отнесутся другие рода, – поддержал Петра ещё один Распутин. – Это может принести нам множество проблем…

– Предстоит много хлопот, – Михаил выделил голосом последнее слово, намеренно заменив им «проблемы». – Несомненно. Но это не главное. Главное – то, что сегодня к нам вернулся мой сын.

Зал собраний вновь погрузился в молчание. Казалось, их глава бредил и ни капли не понимал, какую глупость делает.

– Ведь, помимо прочего, – заговорил кто-то ещё, – у нас есть обязательства перед людьми, которые…

– Невозможно подготовить его за короткий срок…

– Что, если это воспримут как слабость?..

Тишина мгновенно сменилась шумом; каждый выкрикивал своё, зал шумел, реагируя на шокирующие новости. Михаил сидел, скрестив руки на груди и загадочно улыбаясь, и, похоже, не собирался ни с кем спорить. Глядя на него, можно было подумать об одном из двух.

Либо он знает что-то, чего не знают все остальные… Либо он сошёл с ума от счастья.

Наина тихо переглянулась с Петром. Зачем шуметь? Всё равно Михаила не переубедить, и будет так, как он скажет.

Нужно лишь… сгладить ситуацию и тихо повернуть её на нужные рельсы. Как и всегда.

– Ну, в конце концов… – пробормотал Пётр, – это всего лишь ребёнок в теле взрослого. Вряд ли будет много проблем.

***

– В каком смысле?

Агата Романова уставилась на родителей. Её отец, глава не последнего по значимости рода и оружейный магнат, обычно не был склонен к дурацким шуткам, но то, что он сейчас сказал, прозвучало именно так.

– Вся столица сейчас гадает, в каком смысле, – мрачно заметила мать. – Но факт остаётся фактом, и Распутины уже официально это подтвердили. Их старший сын Йошида пришёл в себя.

– После… скольки лет? Десяти, одиннадцати?

– Девяти, – поправил отец.

– И он до сих пор…

– До сих пор помолвлен с тобой, – мать возвела глаза к потолку, словно пытаясь отыскать там высшую справедливость, так необходимую сейчас.

– Да какого… – девушка сдержала при родителях крепкое словцо, – какого чёрта? Почему вы до сих пор не разорвали помолвку?

– Агата! – повысил голос отец. – Следи за выражениями при старших!

– В первые год-полтора была надежда, что Йошида очнётся, – нервно пояснила мать. – А затем… его стали воспринимать как труп, лежащий на койке и дышащий за счёт аппарата.

– И поэтому помолвка всё это время оставалась в силе?!

– Михаил Распутин и так нервно реагировал на разговоре о сыне, – поморщился отец. – Разорвать помолвку значило ухудшить отношения с его родом; мы решили дождаться, пока он сам умрёт. Врачи давали ему год-два…

– Дождались? – девушка скрестила руки на груди. – И что теперь делать?

– Что делать? – отец поднял бровь. – Радоваться, Агата. У тебе снова появился реальный шанс породниться с Распутиными.

– Что?!

– Да ладно, Агата, – заметила мать, качая головой, – Это всего лишь ребёнок в теле взрослого. Вряд ли будет много проблем.

***

– Есть новый заказ.

Двое говорили лично; при их работе свидетели были, как правило, досадной помехой.

– А точнее, старый. На доработку, – добавил первый.

– Старый? – второй усмехнулся. – Обижаешь. Я профессионал, и мои ребята тоже. Не было ни одного случая, чтобы после нашей работы требовалось что-то… исправлять.

– Если бы чаще смотрел новости, был бы иного мнения, – заметил первый. – Впрочем, дело давнее и, как мы думали, закрытое. Йошида Распутин.

– Тот мальчишка? – удивлённо нахмурился второй. – Им понадобилось устранить дышащий через аппарат труп, или что?

– Говорю же – смотри новости. Он пришёл в себя, пару часов назад. Уже может ходить и говорить.

– Невозможно, – отрезал второй. – Я сам тогда… выполнял заказ. Явился в больницу, пока мальчишка был в отключке после травмы, и всё сделал. Как и просил заказчик: тело живо, но мозг мёртв. Я буквально выжег ему сознание, ошибки быть не может.

– Значит, может, – первый повысил голос. – Соберись. Речь идёт не о предположении, а факте. Йошида Распутин пришёл в себя. Заказчик связался с нами полчаса назад и сообщил о желании… закрыть этот контракт, на этот раз уже насовсем.

Второй немного помолчал, обдумывая услышанное. Это всё уязвляло его профессиональную гордость, но сейчас было не время что-то кому-то доказывать или спорить.

– Возьми лучших из своих ребят, – подытожил первый. – Подойди к делу со всем тщанием… впрочем, не мне тебя учить. Но этот парень должен умереть в ближайшую неделю.

Второй кивнул, скорее собственным мыслям, чем словам своего собеседника.

– Да-да. Если задуматься, – пробормотал он, – это всего лишь ребёнок в теле взрослого. Вряд ли будет много проблем.

Глава 3

Ладно, ладно. Возможно, прыжок из окна был действительно жестокой шуткой, и в первый момент – когда Михаил Распутин со сворой охранников только подбежал ко мне – я даже испытал что-то, похожее на укол совести.

За какие-то пять минут Михаил прокатился по таким крутым рельсам из эмоций, что там, под окнами больницы, даже ненадолго потерял дар речи. Совсем не характерное для него состояние, нужно сказать. Если верить памяти тела, которое я временно взял в аренду, конечно.

Пока вокруг меня вился хоровод из охранников и врачей, удивлённых тем, как бесследно прошло падение, я занимался куда более серьёзным делом: пялился в стену. Со стороны, наверное, самое то для парня, только вышедшего из комы: потерянный взгляд, ноль эмоций на лице. На деле же я пытался разложить по полочкам ту кашу, что творилась у меня в голове.

Процесс хлопотный и, наверное, не самый приятный. События, фразы, эмоции – сотни и тысячи, и все одновременно атакуют мой бедный разум. Чужие воспоминания перемешивались с собственными, мешая разобраться, что к чему.

С другой стороны, мне и здесь выпала счастливая карта. Дети запоминают информацию гораздо более ярко, чем взрослые или, чего хуже, подростки. И гораздо проще – никаких сложных взаимоотношений, никаких размышлений. Мультики, игрушки, любимые и нелюбимые родственники.

Так что вся моя работа заключалась лишь в том, чтобы вычленить светлые образы паренька из тонны серого мусора, который ваш покорный слуга зовёт собственным жизненным путем. Ведь, как ни крути, довольно важно понимать, в ком именно ты живешь.

Врачи бегали вокруг меня табунами, проводя тесты и проверки; я открывал рот и поднимал руки в ответ на их просьбы, но занятия своего не прекращал. Информация сейчас была мне нужнее, чем воздух: имена людей, названия мест и предметов быта, общее понимание технологий, знаниями о которых обладал парень…

Наину я больше не видел, зато на фоне то и дело появлялся Михаил, пытающийся одновременно и быть рядом со мной – и решить все проблемы. В какой-то момент до меня донёсся его грозный рёв о том, что «вы не способны позаботиться ни о решётках на окнах, ни об этих тупых репортёрах под окнами»…

Так и оказалось, что я еду домой. Шум и беготня, устроенные вокруг, мало сочетались со словами главного врача «Ему нужен покой», а слухи о сенсации расходятся быстро. Репортёры действительно чуть ли не штурмовали здание, и только выставленный Михаилом кордон из охраны пока их сдерживал.

Спустя час после обследования все мои вещи, которых здесь было всего ничего, были собраны в аккуратный сверток парочкой треплющихся между собой медсестер. От одной из них я узнал, что моё восстановление – это, стало быть, чудо. От второй – что чудо не такое уж и чудесное, так как о нормальной жизни ребёнку в теле взрослого останется только мечтать.

Они говорили прямо при мне, даже не скрываясь и совершенно меня не замечая. Оставаясь в центре всеобщего внимания, я как будто был невидимкой. Любопытный эффект.

Я наблюдал за тем, как пухлая медсестра цокает у меня прямо над ухом, вслух жалея Михаила Распутина, которому достался умственно отсталый сын… И думал о перспективах.

Молчанье – золото, верно?

Лучшая тактика – та, которая открывает перед тобой множество дверей и даже не требует ничего взамен. Как, например, поддержание образа ничего не понимающего ребёнка, даром что девятнадцатилетнего. От такого ни у кого не может быть секретов.

С этими мыслями я садился в одну из черных машин, выстроившихся друг за другом перед больницей. Наружу меня выводила всё та же охрана, окружив плотным кольцом – чтобы ни один из галдящих репортёров не сумел добраться до меня или запечатлеть меня на фото.

Зато дорога, по которой мы быстро ехали в особняк Распутиных, была совершенно пустой. Не будь у меня воспоминаний мальца, возможно, это бы меня даже и не смутило, однако всплывшее в памяти слово «Москва» с этим пустынным видом почему-то не сочеталось. Возникал какой-то странный диссонанс, чувство неправильности… Но мне не хватало знаний, чтобы сообразить, что тут к чему.

А вот для чего мне хватало опыта жизни на других планетах, так это для понимания того, что из себя представляет огромное старое загородное здание на три крыла, в воротах которого мы остановились спустя пару часов езды. Важное, дорогое жилище, нужное больше для вида и статуса, нежели проживания. Такие были на любых планетах – большие, претенциозные, бесполезные.

Отец провёл меня внутрь – и, бросив на прощание что-то про «Сынок, у папы дела дома, а тебе пока надо побыть здесь», тут же растворился в старинных запутанных коридорах, оставляя на попечительство сорокалетнего мужчины в белой рубашке со смешным именем «Андрей».

Повисла короткая пауза.

– Ну… что ж, Йошида, – Андрей неловко скривился, словно прикидывая, как со мной будет лучше общаться, – Пошли, отведу тебя в комнату, ты… устал, наверное.

Ага, Йошида – это моё новое имя. Что ж, могло быть и хуже. Не поведя и бровью, я молча последовал за ним.

Как я и догадывался, место выглядело вылизанным, но абсолютно необжитым. Длинные пустые коридоры с жутковатыми портретами, кубками и прочими элементами декора, которые пусть и показывали высокий статус семейства Распутиных, но совершенно не создавали уюта. Мои догадки лишь крепли: похоже, времена, когда здесь действительно кто-то жил, давно миновали.

Когда мы проходили мимо очередного лестничного пролета, моё внимание привлек огромный родовой герб, словно выдавленный в одной из стен. Замысловатая сеть узоров образовывала огромную букву «Р», за которой я ощутил нечто… сильное. Нечто такое, к чему так и хотелось прикоснуться.

– Не трогай, – холодно бросил Андрей, только лишь я потянулся рукой к гербу. – Ничего здесь не трогай.

Я убрал руку, подметив про себя, как сильно Андрей торопится довести меня до комнаты.

Если мои предположения верны и Михаил действительно редко бывает в этом доме, то и хозяин он здесь скорее номинально. Слуги – вот кто действительно заправляет подобными местами. И сейчас на их голову свалился не просто сын Большого Босса. И даже не просто умственно отсталый сын Большого Босса, за которым нужно ухаживать. На них свалилось кое-что похуже – внимание.

Люди не любят, когда разбивается привычный им ход вещей. А я же буквально олицетворял перемены, которые вполне могли подпортить кому-нибудь жизнь. Все их грязные делишки, все схемы, работающие тайком от господ – всё оказалось под угрозой (а в том, что такие схемы есть, я не сомневался).

Долго дожидаться подтверждения этой мысли мне не пришлось. Открыв дверь в комнату под номером «301» где-то в дальнем конце особняка, Андрей чуть ли не пинком отправил меня внутрь, а затем окинул пренебрежительным взглядом с головы до ног.

– Я не знаю, понимаешь ты меня или нет… – он нахмурился, – понимаешь ли ты хоть что-то. Но ни у меня, ни у остальных работников твоего отца нет ни времени, ни желания с тобой возиться.

Он подтолкнул сверток с моими вещами, стоявший на полу, в комнату.

– Сиди тихо и даже не вздумай куда-то выходить, – он сложил руки крест-накрест, иллюстрируя запрет. – У нас и без нянчанья великовозрастных идиотов дел по горло. Хотя… вряд ли ты меня понимаешь.

Я лишь поморгал в ответ.

Ну и мудак.

Дверь громко захлопнулась, и вслед за перезвоном ключей и щелчком замка раздались удаляющиеся шаги.

Между словами Андрея и моей попыткой выбраться из комнаты прошло минуты две.

Знал бы Андрей, насколько мне плевать на его неудобства, когда на кону стоит огранка нового Дара, то забаррикадировал бы дверь с обеих сторон. За гербом находилось то, что позволит мне прогрессировать. И я до него доберусь.

Благо, замок был соответствующий. Оставалось только соорудить себе отмычку из подручных материалов.

Обнаружив под кроватью, накрытой отвратительным розовым бельём, разломанную надвое заколку, я начал шерудить по ящикам в комнате в поисках клея или пластилина, которым можно было её починить. Однако нашел кое-что получше.

В письменном столе меня ждала связка ключей с красивым числом «301» у основания.

Заколка полетела на пол. А на моём лице расцвела улыбка.

Теонор, пока ты спишь, я буду качаться.

***

…Теонор, Теонор. Со стороны может показаться, что я несправедлив к нему, что я придираюсь, но… это не так. Все имеет причины.

Наши с Теонором, эээ, разногласия начались ещё в раннем возрасте. Младший ребёнок – самый избалованный, а Теонору в детстве разрешали буквально всё. Наказания? Этого слова он не знал. А безнаказанность, как известно, развращает.

Уяснив, что мир вертится вокруг него, Теонор начал беззастенчиво этим пользоваться. Одним из любимых развлечений в детстве было действовать кому-нибудь на нервы – мне или отцовским слугам – и глядеть на реакцию, понимая, что его в любом случае не накажут.

Время шло, и развлечения «золотого мальчика» становились более жестокими. Ему доставляла удовольствие демонстрация своей власти над теми, кто слабее и бесправнее; нравилось быть причиной чьих-то страданий. Постоянные издевательства над гувернанткой, «опыты» на щенках и котятах. Меня он побаивался, но тоже никогда не упускал случая уязвить исподтишка.

И все стало только хуже, когда у него случилось половое созревание. Насмотревшись порнороликов, братец заглядывался на ровесниц и на учительниц покрасивее. Возможно, попытайся он завести с кем-то отношения по-человечески, всё и пошло бы иным путём, но… уж слишком он привык не считаться ни с чьим мнением и брать «причитающееся» силой. Он был насильником, и ему за это ничего не было.

Всё хорошее кончается. После крупного скандала с изнасилованием своей же учительницы даже до родителей дошла простая истина: Теонор повзрослел. Он больше не тот мальчик-зайчик, каким был когда-то, он взрослая детина с непомерным аппетитом и премерзким характером, и с него можно – и нужно требовать.

Вот только сам он не хотел ни ответственности, ни усилий. Привыкнув быть в центре мира, он крайне болезненно реагировал на то, что теперь это не так. И без того мерзкий характер моего братца усилился комплексом обиды на весь мир и уверенности в том, что он – самый умный, самый талантливый и совершенно непонятый окружающим быдлом – достоин большего. Ну, и в том, конечно, что кругом одни мрази.

Мне же, впрочем, до этого не было печали. Галактика большая, и никто не обязывал меня сидеть рядом с ним. Так я думал.

Но… привыкший быть родительским любимчиком номер один Теонор глядел на мои успехи – и каждый из них был ему как ножом по сердцу. Поначалу он пытался добиться чего-то сам, но быстро понял, что прилагать усилия и проявлять терпение – это «не его». Теонор хотел всего и сразу, а главное – лёгким путём и задаром. Он ведь этого достоин!..

Время шло. Моя раса всегда отличалась завидным долголетием, а потому комплексы Теонора так и продолжали вариться в собственному соку десятилетиями, вырастая и развиваясь. Теперь он уже завидовал не мне одному – он завидовал всему миру за то, что у него самого всё получалось кое-как.

И, разумеется, даже по прошествии времени он так и не перестал искать Волшебную Халяву, тот желанный мир, где он будет единственным главным, и всё будет подстраиваться под его хотелки.

…смех смехом, а в итоге от его-таки нашёл. Земля!

Вот вам яркий пример разницы между мной и моим братцем. Земля выделялась среди других планет галактики своим ярким генофондом. Молодая планета не была какой-то особо богатой, но люди здесь были здоровыми, сильными и красивыми – намного красивее, чем на большинстве других планет. Их Дар был ярче, чем у других – хотя они и не доросли до вершин мастерства его обработки.

Даже сейчас я видел, как подтверждались мои мысли. Двести лет назад люди здесь ездили на телегах, запряжённых лошадьми, и только-только освоили пар! А теперь уже дошли до бензиновых двигателей и электроники. Мало кто к Галактике прогрессировал так быстро.

Но, как говорится, каждый видит своё. Попав на Землю двести лет назад, я увидел то, чем она может стать. Планета прирождённых лидеров, воинов и Одарённых. Квинтэссенция человеческой расы! Со временем, думал я, можно поднять эту планету до такого уровня, чтобы на неё обратили внимание в Империи.

Как говорится, по тебе судят по тем, кем ты повелеваешь. Империя – замшелое место, где довольно сложно вырваться вперёд, в высшую лигу. Но лидер планеты, полной сверхлюдей – это уже кое-что. Это… перспектива.

Это в ней видел я. Это то, кем видел себя я.

Ну, а что же видел в Земле Теонор, нашедший её совсем недавно?

Игрушку для своих больных фетишей.

Помнится, когда я дочитал до этого момента, то выплюнул кофе на клавиатуру. Нет, я всё понимаю, но…

Я всегда готов впрячься какое-нибудь веселье, по типу вооружённой колонизации отсталой планеты. Но тут даже я уже не мог оставаться в стороне. В общем, оставить Землю в этих руках было настоящим преступлением. Против здравого смысла, как минимум.

Вид красивых девушек будил в нём лишь один инстинкт – самый основной и самый низменный. И ладно бы, он хотел отобрать пару десятков самых лучших и загнать себе в гарем – это я ещё бы понял. Но нет, он желал овладеть всей планетой! Ощутить себя её хозяином!

А если вам кажется, что и этого мало – что ж, тут вступает в дело та самая часть планов Теонора, на которую я выплюнул свой кофе. Получив абсолютную власть в рамках целой планеты, наш маленький извращенец собирался… использовать идеальный генофонд Земли в генетических экспериментах.

Как говорится, собери их всех. Кошкодевочки, эльфийки и великанши, драконихи в соблазнительной чешуе и многое, многое другое… Сёрьезно – к его «планам» были приложены «визуальные примеры»! Теперь это так называется, да. Устроить фетиш-бордель для себя одного из целой планеты, слить весь огромный потенциал на свои извращённые утехи…

Впрочем, на одних только девушках он останавливаться не собирался. Сомневаюсь, что его сексуальные аппетиты были так велики; скорее, для него это был очередной способ потешить своё эго. Только вот я сам видел в его планах наброски специальной «конституции». Как вам возвращение права первой ночи? Закон об обязательной смене пола для каждого третьего мальчика в роду? А о замене армии на боевых секс-киборгесс?

Вот только какую роль в планах моего братца играют эти Обелиски и что за монстры появились вместе с ними? Название мне в его бумагах попадалось, но до сути я добраться так и не успел.

Придётся разбираться опытным путём.

***

…как я и предполагал, выбраться наружу было нетрудно. Главное – идти тихо и молчать, не привлекая к себе внимания.

Я шел по запутанным коридорам почти наощупь, стараясь как можно ближе подобраться к точке Оттиска.

Ах да, Оттиск.

Во время своих путешествий по Галактике, я не без удивления обнаружил, что весь мир пропитывают Оттиски. Трудно объяснить это понятие в двух словах, однако если говорить грубо – Оттиск это некое подобие следа, что оставляют за собой разумные существа в местах пролитой крови, горьких слез или искренней радости.

Такие места десятками тысяч разбросаны по Вселенной, однако интерес представляют только самые крупные из них. Наибольшие сгустки Оттиска возникли в тех местах, где человеческое горе или радость достигали таких масштабов, что в итоге меняли судьбы целыми пачками, влияя не только на участников событий, но и на далекие поколения их потомков. Эмоции впечатываются в такие места, словно краска в холст, влияя на состояние любого, кто окажется под их воздействием.

Именно благодаря этому явлению древние храмы заставляют проникнуться трепетом даже того, кто не верит ни в каких богов, и именно поэтому даже самый прожженный циник не может ощущать ничего, кроме боли и ужаса, во время экскурсии в бывший концлагерь.

Но подобное восприятие – это лишь верхушка влияния Оттиска на человека. Как и любое другое энергетическое явление, в умелых руках Оттиск – это инструмент. Очень мощный инструмент для Огранки Дара и получения Силы.

Спасает только то, что знают, как его применять, совсем немногие – я, да кучка мертвецов.

Конечно, в таком важном и старом месте, как особняк Распутиных, происходило много всякого, но меня интересовал вполне конкретный тип Оттисков. Бывают среди них и такие, что наполнены радостью, светлыми воспоминаниями, моментами величайшего счастья и просветления.

Но… мне было нужно не счастье. Мне нужна была сила, а у силы всегда есть характерная плата. Тьма. Боль. Кровь. Нечто чёрное и недоброе. Именно подобный Оттиск я пытался найти, петляя по смутно знакомым коридорам. И… похоже, я набрёл на один такой.

За этим поворотом?.. Нет, чуть дальше. Вот этот!

Спустя пару минут я остановился перед массивной дверью. Впрочем, здесь все двери были массивными. Обратившись во слух, я замер, но, кажется, за дверью было пусто.

А как насчёт замка?

Я осторожно потянул дверь на себя. Не заперто. Да и вообще по виду комната была… не то, чтобы не обжита совсем, скорее – обжита наполовину.

Расстеленная кровать, но при этом пустой шкаф. На столе – пустой стакан, но минимум вещей, говорящих о том, что здесь кто-то живёт. Какие-то клинки на стене – похожи скорее на экзотическое украшение, чем на реальное оружие. Скорее всего, это либо гостевая комната, либо же просто комната отдыха для слуг.

Но то, как выглядела комната, меня волновало слабо. Скорее, я заинтересовался её… нематериальной стороной. Слишком много боли, как для такой маленькой комнатушки.

Такие аномалии не происходят абы где. Хоть по невзрачному виду комнаты и не скажешь, но… Здесь должно было прозойти что-то, всколыхнувшее как материальный, так и магический план. Что именно, и когда?.. Скоро узнаю. Место идеально подходило для моих целей.

Захлопнув за собой дверь, я прошёл в дальний угол и уселся туда, скрестив ноги по-турецки (понятия не имел, что означает это выражение; выудил его из памяти прежнего Йошиды). Идеально. А если кто зайдёт… ну, я же сын хозяина поместья, да?

К тому же, у меня есть железная отмазка – девять лет комы. А? Что? Я понятия не имел, куда иду, шёл и шёл. Устал, зашёл и сел. Отстаньте от больного!

Впрочем, пока меня никто не дёргал – так что я прикрыл глаза и погрузился в себя.

Раз уж мне предстоит начать все с нуля…

То придется воспользоваться этим способом. Забытым, древним. Как я уже упоминал, мне удалось узнать его во время своих путешествий по Вселенной, попав на одну мёртвую планету.

Раса, жившая там, имела колоссальный потенциал. Наверное, выйди они в космос – и сейчас правили бы не то что галактикой, а всей Вселенной… Вот только они вымерли намного раньше.

Черт знает, что именно привело к их полному исчезновению, но вся их планета выглядела как одно большое пепелище, сплошная точка Оттиска, сочащаяся болью и страданиями, каких я не видел нигде больше во всей галактике.

Впрочем, от них всё же осталось наследие. Которое, конечно же, я не мог не изучить. Среди этого массива утерянных знаний были и различные способы культивации Оттиска. Инструкции по работе с инструментом, если угодно. Метод Огранки.

Тогда, в прошлом, я сумел стать почти бессмертным именно благодаря тем знаниям и Огранке, получив уникальный Дар, единственный в своём роде. И всё же… тогда я не решился пройти весь путь до конца.

Во-первых, было поздно – мой Дар к тому времени уже почти застыл. А во-вторых… скажем честно, я побоялся рискнуть. Слишком уж хаотичен и непредсказуем был этот способ – к тому же, требующий слишком большой начальной мощи Дара.

Например, такой… какая была у Йошиды. Так что… в этой жизни… почему бы и не рискнуть?

Тем более, все стандартные методы, пусть и более простые, но требуют куда больше времени, нежели этот. А вот времени у меня после потери клонов как раз-таки и нет. Можно, конечно, надеяться что Теодор ещё не скоро начнёт действовать. Однако терпение, тщательное планирование и выдержка – это не про моего брата. Здравый смысл подсказывал, что нужно поспешить.

Поля древних сражений. Места страшных убийств, спасений мира, восхождений… Каждое место Оттиска изменит твой Дар – выбирай с умом.

Ну, а та комната, где я сижу… вполне подходит для первого раза, что бы ни произошло здесь в прошлом.

Кстати, в том, чтобы выяснить, что же здесь случилось, и заключается весь способ Огранки.

Странно, что я так быстро нашёл подходящее место? Да нет, не очень странно. Весь особняк Распутиных – необычное место с долгой историей, пропитанное силой.

Но самое удивительное – это то, что находилось внизу, под особняком. Я чувствовал всю бушующую там энергию – на многие метры, десятки, если не сотни метров вглубь… Даже не знаю, что там происходило. Вот только оно напоминало мне то, что я видел на той самой мёртвой планете больше прочего.

Но – это потом. Сейчас мне хватит и того, что есть на руках.

Эта техника привела к концу целого мира, и я достаточно отбитый, чтоб её испытать.

Главное, чтобы мне никто не помешал.

***

Юкино Тамура возвращалась в свою комнату, выделенную ей в особняке Распутиных.

Она гостевала тут всего третий день, а скука уже стала основным её спутником.

Кто бы мог подумать, что именно это чувство станет ахиллесовой пятой Непокорной, как её называли дома.

А как ещё её могли называть, если многие из тех, кто осмеливался даже просто подойти к ней и сказать что-то отдаленно двусмысленное, мигом оставались без мизинцев и прочих, столь необходимым им, пальцев? А подойти пытались многие – лицом она пошла в мать, и была такой же холодной и привлекательной, а телом занималась сама.

Юкино с ранних лет решила, что нет ничего интереснее в жизни, чем становиться лучшей из лучших. Внешность не стала исключением.

Работы было проведено много. Результат был соответствующим. Если бы она решила бросить дела отца и стать новым идолом у себя на родине, то контракт бы ей предложили не меньше десяти агентств сразу.

Да, на роль миловидной поп-звезды Юкино подходила по всем параметрам, кроме характера. Он же отличался непокорностью и отрицанием любых авторитетов, кроме отца и тех, кто равен ему или выше. Девушку мог вывести из себя любой пустяк, любая мелочь. Часто так и происходило. И если бы не позиция отца, то в родном Токио ей бы запретили вход в почти во все заведения, куда она заглядывала хотя бы раз.

Что уже говорить о её отношению к дурацким киллерам, зачастивших с попытками похитить её ради выкупа или убить ради мести отцу?

Наёмные убийцы… скорее забавляли её. Да, это было очень даже увлекательно – постоянно отбивать их атаки! Неужели отец всерьёз испугался их?

Но он то ли испугался, то ли знал что-то, чего не знала она. Отец решил перестраховаться и отправить её в далёкую Россию, к своему старому другу Михаилу Распутину.

Здесь Юкино и столкнулась лицом к лицу с врагом похуже, чем весь клан Дакутава вместе взятый. Скука! В России в целом и в этом особняке в частности не происходило вообще ничего.

Тихий быт. Размеренная жизнь аристократов, привыкших никуда не спешить, и пустующий особняк, куда почти никто не наведывается. Её, дочь главы клана якузда, это уже начинало потихоньку сводить с ума.

Никто здесь не смотрел на неё осуждающим взглядом. Никому не было дела до её наряда, каким бы откровенным тот ни был. Никого не волновала высота её поклонов с точностью до миллиметра.

Говоря проще – ни единого повода для конфликта.

Да и сила медведей оказалась весьма преувеличенной.

Грустно вздохнув, Юкино распахнула дверь своей комнаты.

Похоже, в России нет ничего, что могло бы её по-настоящему удивить.

Глава 4

Я уселся в дальнем углу комнаты.

Погрузиться в Оттиск – значит пережить его. Боль, страх, страдания – всё то, что породило его, то, что было достаточно сильно, чтобы оставить свой след.

Вот и отлично. Переживу. Испытаю. То, что случилось здесь много лет назад, то, из-за чего это место и стало точкой Оттиска. Увидишь… и получишь возможность изменить Дар.

Комната полностью преобразилась. Ничего особо удивительного, разве что стала выглядеть постарее.

Передо мной сидит женщина с растрепанными волосами, в белой порванной рубашке, в одной руке сигарета, тушь потекла, она молча плачет сидя за столом, иногда боязко поднимает глаза вверх, но смотрит не со страхом, а с ненавистью.

Картинки несутся перед глазами, как проезжающий мимо поезд.

Медленно и нехотя она подписывает какую-то бумажку на столе. Каждая черточка, которую чернила оставляют на бумаге, отдается болью, которая проходит прямо сквозь меня. Страдание кажется настолько вязким, что…

Мне в лицо прилетают трусы.

Что? Где? Какого хрена? Все эти вопросы я отложил на потом. Очевидно, в комнату кто-то вошёл, но концентрацию нарушать нельзя. Больше всего на свете мне хотелось посмотреть на мокрый от слез документ, который молча подписывала женщина, когда я был в шаге от него…

Жопа.

Голая, сочная жопа повисла передо мной внезапно, возникнув последи образов прошлого.

Ну, жопа и жопа.

Плевать. Какие женщины, когда передо мной древние тайны, изменившие судьбу поколений – и я, получивший шанс узнать о них всё? Я уже почти коснулся записей на столе…

В реальности неизвестная голая девушка решила неожиданно наклониться, в очередной раз сбив мне концентрацию.

Да сука! Голые сиськи не давали мне погрузиться в боль этого места; в глаза лезли оглушительно красные, как огонь, волосы, сочное тело с какой-то большой татуировкой…

Я заскрежетал зубами.

Кто сильнее – мой разум и жажда силы или тело девятнадцатилетнего парня, девять лет лежавшее без дела?

Я сражался. Я пытался…

И сидел абсолютно неподвижно, замерев под горой одежды, что служила мне камуфляжем, как окрас хамелеона. Девушка бросала всю свою одежду в один конкретный угол – тот, где разместился я. А потому мой маскировка становилась только гуще.

Последний бросок одежды – и девушка скрылась за дверью. Ушла в душ, похоже.

Я облегчённо выдохнул.

Кажется, я вновь могу вернуться к древним тайнам.

Прочь все соблазнительные образы, так же, как прочь и все мысли о щекотливой ситуации и её возможных последствиях. Сосредоточиться на Оттиске, на прошлом. На женщине в порванной блузке и её скорби, на…

Чёрных пятна на обоях, напоминающих чумную плесень. В окне – уже не просто вечерняя темнота, а полный мрак без единого проблеска, и даже свет керосиновых ламп стал подрагивать.

Что-то было не так. Картина прошлого вернулась быстро, но на этот раз всё было другим…

Так… не должно быть. Все моё нутро кричало об этом.

Как будто Оттиск понял, что я в нём. Слишком мало концентрации, чтобы удержать его таким, каким он должен быть. Женщина за столом резко перестала рыдать; подняв голову, она уставилась мне прямо в глаза…

Я тут же выдернул себя в реальность.

Руки дрожали. В сердце поселился нехороший страх, а тело ломило, как от сильной физической нагрузки; в голове слегка шумело.

Нужно валить.

Этот Оттиск уже потерян. К чёрту. А раз так, то нужно тихо уходить, пока ещё есть шанс. Вода шумит довольно громко, а я умею быть тихим.

Шаг, ещё шаг. Будь дверь ванной закрыта, всё было бы проще, но нет – красноволосая решила оставить её нараспашку. Подойдя к опасному рубежу, я осторожно заглянул внутрь.

Ничего такого, не подумайте – я лишь хотел убедиться, что она не смотрит в мою сторону. Что ж, так и есть. Вода лилась с усиленным напором, и обнажённая девушка стояла ко мне спиной, демонстрируя татуировку с красной змеей на пол спины.

Девушка чуть повернулась, и я отпрянул назад. Нет, не заметила… звук текущей воды и тихое напевание продолжались в том же ритме. Я вновь шагнул вперёд, стараясь не коситься на тренированное, упругое тело. Змея – тоже красная, но не настолько, как волосы девушки – поблёскивала чешуёй. Или это капли воды на теле?

Ещё два шага – и я у двери. Тихо повернуть запор, выйти – и она даже не узнает, кто был в её комнате. Почти, почти…

– Ты!.. – я обернулся на крик.

Отражающаяся в зеркале азиатка смотрела прямо на меня, равносильно отражающегося в ответ.

Я замер, пытаясь придумать выражение лица, которое сразу же дало бы ей знать о моих дружественных намерениях.

Не придумал.

Даже не пытаясь закрыться, девушка, как была, шагнула из душа. На лице её повисло крайне нехорошее выражение; руки, шипя и исходя паром от стекающей воды, покрылись алым пламенем.

Шаг за шагом, она подходила ко мне всё ближе. Быстрое движение – и один из «декоративных» клинков, что висел на стене, оказался у неё в руке; вторая продолжала представлять из себя ярко пылающий факел.

Ладно, довольно просто выйти сухим из воды в такой ситуации, учитывая, что я сын знаменитого рода Распу…

Бл*ть. Лезвие ткнулось мне в горло, оцарапав кожу; девушка стояла прямо, совершенно не стесняясь своей наготы.

– Кто ты такой и что делаешь в моей комнате?

Лёгкий укол клинка.

Что ж, бывают ситуации, когда от своих принципов нужно отказываться. Тактика молчания работает не всегда.

– Я… Йошида, – я попытался найти слова, которые не прозвучали бы двусмысленно и непристойно. – Я сын хозяина этого дома…

– Йошида? – её глаза блеснули, – Ну конечно же! Из тебя такой же Йошида, как из меня Марина! – лезвие снова меня укололо.

Я лихорадочно перебирал в своей голове отмазки.

«Искал кухню?» – Ага, нашел что погорячее. Идиот.

«Думал, что здесь живет мой друг?» – Ну и с каких пор у тебя есть друзья?

Ох. Была не была. Так как моё имя ей ничего не сказало, нужно действовать иначе.

Будет правда. Ладно-ладно, полуправда.

– Просто я болен! – продолжил я.

– Да я уже поняла, что ты больной ублюдок!

– Я не в этом смысле, – вздохнул я. – Я только вчера выписался из больницы, в голове сплошной туман… искал тихое место, где можно отдохнуть, спрятаться от всех и…

– И выбрал мою комнату в тот момент, когда я принимала душ? – язвительно фыркнула девушка.

Она не меняла позы, продолжая держать клинок у самого моего горла; одно движение – и доктора можно уже не звать.

Судя по тому, что она не спешила прикрыться хотя бы полотенцем, девушка либо совсем без комплексов… либо параноик, предпочитающий остаться живым. Она возмущалась тем, что я застал её в душе, не потому, что я увидел её без одежды, а потому, что я застал её врасплох в наиболее беззащитном положении.

– Вообще-то, я был тут с самого начала, – скривился я.

– И поэтому сидел тихо, как наемный убийца? А, наемный убийца? – в её глазах появился огонек; губы растянулись в странную, злорадную улыбку.

Девушка выглядела так, будто хотела чтобы это предположение оказалось правдой. Как будто она была этому рада.

Кха… Не этого обвинения я ожидал, честно говоря.

Нет, это всё не помогает. Тут нужен аргумент помощнее… и я вздохнул, вытаскивая из рукава свой козырь.

– Я Распутин, – заметил я. – Йошида Распутин. Сын самого Распутина, хозяина этого дома. Дома РАС-ПУ-ТИ-НЫХ,

Да, я повторил это слово много раз, так, чтобы наверняка девушка задумалась перед тем, в какую важную персону тыкает своим смешным азиатским ножиком.

Она сощурилась; так смотрят либо на психически больных, либо на невероятно наглых.

– Опять за своё? – отозвалась она. – Сына Распутина зовут Дмитрий, и ты не он.

– Старший сын, – сообщил я.

– У него нет никакого старшего сына. – похоже, она и правда не в курсе последних новостей.

– Есть, – я тяжело вздохнул, уже представляя как странно прозвучат мои последующие слова. – Просто… я был в коме. Девять лет. И вчера я очнулся. Вот… знаешь, самочувствие ещё не очень. Шёл, устал, решил найти уединённое место, где можно отдохнуть…

На лице девушки явно смешались злость и желание расхохотаться.

– Давай подытожим, – она не отрывала от меня хищного взгляда. – Ты утверждаешь, что ты – сын Михаил Распутина, девять лет пролежавший в коме, но вышедший из неё вчера; в поисках умиротворения решил отдохнуть в моей комнате, в которой молча прятался ровно до того момента, как я зашла в душ…

– Ну… в общих чертах, – кивнул я.

Ещё я пытался поглотить многовековую боль, запечатанную в стенах этой комнаты. Но это мы опустим.

– И ты правда думаешь, что я в это поверю?

Я осторожно пожал плечами – так, чтобы не напороться на клинок.

– Мы в поместье Распутиных; найди любого, и спроси его о старшем сыне.

Красноволосая пару раз моргнула. Кажется, она ожидала чуть другой реакции, и теперь не могла понять, на что я рассчитываю.

– Хорошо, – наконец, заговорила она. – Три шага назад. Выкинешь что-то – ты труп.

Отступая к кровати вместе со мной, она не отрывала клинок от моего горла – но огонь, пылающий на второй руке, всё же погасила. По-прежнему продолжая держать меня на месте, она в несколько движений натянула одной рукой джинсы и блузку – прямо на голое тело – и кое-как застегнула пуговицы.

Я продолжал спокойно улыбаться, глядя на неё.

– Прошу, – я любезно указал ей на дверь её собственной комнаты.

Наконец, клинок был отведён в сторону, и я смог вздохнуть.

– Стой тихо и не делай глупостей, – предупредила меня девушка. – Между моим клинком и твоей шеей – по прежнему меньше секунды.

– Знаешь… а между моей шеей и твоим клинком ведь тоже! – я попытался изобразить наиболее угрожающий прищур из возможных. В ответ красноволосая лишь фыркнула – и хлопнула дверью, так и не выпуская из рук клинок.

Я задумчиво посмотрел на окно. Второй этаж?.. А что, если… да ладно, ладно; без регенерации лучше не испытывать судьбу.

Тем более, после неудачной Огранки я был ещё слабее, чем до того. Не стоит рисковать… и повторять опыт с прерванной Огранкой тоже не стоит.

– Эй! – раздался с той стороны голос девушки. – Эй, ты! Подойди сюда!

Я медленно, пошатываясь, подошёл ближе к двери, чтобы лучше слышать разговор. Девушка это заметила, но не посчитала угрозой.

– Госпожа Юкино?

А вот и старый знакомый! Андрей собственной персоной. Видимо, в этом доме не очень-то много слуг.

По одному только голосу Андрея было ясно, что мужчину удивил неопрятный вид девушки. Я чуть приоткрыл дверь и осторожно – чтобы не спалиться самому – выглянул в щель. Юкино заметила меня, скользнув взглядом; Андрей стоял ко мне спиной, но даже так я увидел, как сильно он согнулся в вежливом поклоне. Кажется, эта Юкино – кто-то важный..

– Чем я могу быть полезен нашей уважаемой гостье? – продолжил он.

Девушка чуть замялась, решая, как задать вопрос так, чтобы это не выглядело тупо; теперь пришла её очередь чесать в затылке.

– Скажи, – спросила она приказным тоном. – Что там за слухи насчёт… выздоровления старшего сына Михаила Распутина? Это правда?

– О, – Андрей вновь кивнул, склоняя голову. – Это не слухи, госпожа Юкино. Это чистая правда.

– Что?..

Глаза Юкино широко распахнулись; она заморгала. Было видно, что она не ждала такого ответа.

– Как это возможно?

– Никто не знает, госпожа Юкино, – ответил Андрей. – Все сейчас гадают, как такое могло произойти, но… это так.

– И что, – недоверчиво сощурилась Юкино, – он сейчас… здесь? Не в больнице, а…

– Здесь, госпожа Юкино, – подтвердил слуга. – Господин Михаил велел привезти его домой как можно скорее.

Девушка вновь поморгала; Андрей, видимо, истолковал это как-то по-своему.

– Если вы хотите увидеть его, госпожа, – он понизил голос, – то… вынужден предупредить. Господин Михаил явно поторопился.

– Вот как? – Юкино вопросительно поглядела на него.

– Господину Йошиде ещё явно рано было выписываться, – продолжал слуга. – Он очень плох… с трудом может ходить, ни с кем не говорит. Практически пустая оболочка с разумом девятилетнего. Вряд ли вы сможете от него чего-то добиться. Он… овощ.

Юкино недоумённо уставилась на меня, глядя через плечо слуги; я лишь пожал плечами в ответ и отошёл от двери, пока слуга не решил обернуться. То, что он описывает, явно не соотносится с образом, который Юкино видела перед собой.

– И… где он сейчас? – уточнила Юкино.

– Должен был быть в своих покоях, в комнате «301», – предположил слуга. – Он целиком ушёл в себя, вряд ли он будет разгуливать по поместью. Да ему и не даст никто этого сделать…

Я ухмыльнулся. Андрей так рьяно отнёсся к своей работе, что до сих пор никто не узнал о моей пропаже?

– Я… как раз направлялся к нему, – продолжил Андрей. – За ним нужен постоянный надзор, госпожа. Бедный мальчик совершенно беспомощен…

Ну, теперь ты не просто мудак, а ещё и лицемерный мудак.

– Ясно, – отрезала Юкино, глядя на меня совершенно убийственно. – Спасибо. Свободен.

Хлопнув дверью, она уставилась на меня уже в упор; я глядел в ответ.

Память молчала. Её красивое лицо не вызывало у меня никаких ассоциаций. Похоже, Йошида не знал девушку в детстве.

Впрочем, в этом был и плюс – она тоже не знала его, и теперь не поймает меня на каком-нибудь несоответствии. Конечно, если вообще поверит в то, что я и есть тот самый…

– Так ты, значит, ни с кем не говорящий парень с сознанием девятилетнего? – кажется, не поверит, – Что-то не похож.

– Слухи о моей отсталости слегка преувеличены, – пожал я плечами.

В её глазах мелькнула искорка злобного упрямства. Похоже, для неё это был своеобразный вызов – не просто заявить, что она не верит мне, а поймать меня на лжи, ткнуть в неё носом. Доказать, что я не тот, за кого себя выдаю.

– Что ж, – Юкино склонила голову, – как насчёт прогуляться?

Я вопросительно поднял бровь.

– Ко входу вниз, – пояснила она.

– Вниз? – память парня никак не реагировала – но Юкино глядела так, будто я должен был понимать, о чем она говорит.

Девушка уже даже не пыталась скрыть, что не купилась на мои россказни и смотрела на меня со смесью подозрения и интереса.

– Как же. Все знают, что две трети Москвы закопано под землей, – на лице Юкино появилось, а точнее – окончательно оформилось хищное выражение. – А один из входов в это подземелье находится под поместьем Распутиных. И только кровь настоящего Распутина сможет открыть печать. Но если ты сын Михаила Распутина… – она улыбнулась, – для тебя не составит труда открыть её.

Думаю, мои глаза не совсем уместно загорелись. Кровь, пот, древние тайны и подземелья… а эта Юкино знает, что нравится простым трёхсотлетним парням. К тому же, если я правильно понимаю, то там лежит мой запасной Оттиск.

– Конечно, – согласился я. – Пошли.

Девушка слегка опешила. Она явно брала меня на слабо и после моих слов, еще раз осмотрела меня с ног до головы.

– Серьезно? – она приподняла бровь, – Ты ведь точно не Распутин.

– Ну, мало ли, – я пожал плечами и улыбнулся.

– Если думаешь, что сможешь напасть на меня там или сбежать по пути, то даже не надейся.

С нехорошей улыбкой Юкино подкинула в руке клинок.

– Ну и если дверь не откроется, – сообщила она, – то будешь делать харакири. Вот этим самым клинком.

Ха. Классическая угроза собственноручным вспариванием живота, татуировка со змеей и до нелепого пафосный вид. Точно! Во время своего первого визита на Землю – двести лет назад – я уже видел такие, и теперь наконец вспомнил, как называются те, кто их носит.

Якудза!

– Ставка принята. – ухмыльнулся я, – Но если откроется. То что ставишь ты?

Она бросила на меня холодный взгляд.

– Понял, решим на месте.

***

– Дверь открыта, Виталий.

– Ты взломал её так быстро, Григорий?

– Не-а. Она уже была открыта, Виталий.

Двое мужчин в белых лакейских рубашках смотрели на пустую комнату с номером «301» на двери. Ту самую комнату, где, по данным заказчика, они должны были найти идиота-переростка, который недавно проснулся после девятилетнего сна, к стыду их Босса. Девять лет назад тот лично выполнял заказ по устранению сына Михаила Распутина.

Раздался разочарованный присвист.

– Йошиды Распутина здесь нет, Григорий.

– Похоже на то, Виталий. Что за дурацкий день.

Нежно погладив свои тонкие усы указательным и большим пальцами, Григорий сделал резкое движение вперёд – и тело, на котором красовался бейджик с надписью «Андре», сорвалось с его плеча и полетело на пол комнаты.

– Ну вот, снова проблемы, Виталий. Никогда не понимал, к чему такая срочность в этих повторных заказах.

– Указания были точными. Йошида Распутин слишком важная фигура и ни в коем случае не должен пересечься со своей невестой, Григорий, – произнёс, прикрывая дверь, тощий парень, которому, судя по округлому лицу, можно было дать от 15 до 35 лет, в зависимости от освещения. – Это принципиальная позиция заказчика.

– Я помню указания, Виталий. Просто не понимаю, что такого может наворотить девятилетний, что нам приходится переться в этот проклятый особняк посреди дня. У тебя хоть одно задание здесь проходило… – Григорий перешел на полушепот, – нормально?

Виталий издал смешок, трамбуя труп Андрея под кровать, накрытую отвратительным розовым бельём.

– Это особняк Распутиных, Григорий. Здесь нет ничего даже отдалённо нормального. Но ты слишком сильно фокусируешься на плохом, я тебе так скажу.

– И на чём таком… – мужчина оборвал себя на полуслове и указал пальцем на тело, – Ты ногу пропустил, выглядывает.

Виталий пнул Андрея посильнее, и тело полностью заскочило под кровать.

– Так вот, – прочистив горло, продолжил Григорий, – и на чём таком хорошем мне стоит фокусироваться, Виталий?

Тощий улыбнулся словам напарника и провернул в руке связку ключей от всех дверей в особняке.

– Благодаря нашему новому товарищу Андрею, что так любезно способствовал нам в вопросе собственной кончины, слуги не знают о том, что мы чужаки, и шума не поднимут. А что же до нашей цели, Григорий, – он указал на лежащую на полу сломанную заколку для волос, – …кажется, мы имеем дело с настоящим вундеркиндом.

Усы Григория широко растянулись по лицу, следуя за улыбкой.

– Который беззаботно ходит по особняку Распутиных без ведома взрослых, Виталий.

– И ходит рядом, Григорий, – глаза мужчины распахнулись в хищном оскале. – Совсем, совсем рядом.

Глава 5

Прерванная Огранка выпила больше сил, чем я предполагал. Шёл я медленно, шатаясь, неуверенно переставляя ноги. Слабость, противная слабость… ненавижу. Чем скорее я от неё избавлюсь, тем лучше.

Юкино, впрочем, даже не думала помогать мне идти. Возможно, вообще не верила, что моя слабость – настоящая? Скрестив руки на груди, она сверлила меня подозрительным взглядом, идя так, чтобы у меня не было ни единого шанса улизнуть или свернуть в какой-нибудь коридор.

Не то, чтобы я пытался это сделать. Мне кажется девушку даже немного расстраивало то, как просто я согласился пойти с ней в подвал. С моей же стороны, всё было просто – трусы девушки уже побывали на моём лице, поэтому стесняться нам было нечего.

Железная логика.

– И что? – невозмутимо заметил я таким тоном, будто она не конвоировала меня, выразительно покачивая клинком, а гуляла со мной под ручку. – Ты правда думаешь, что подземелье – удачный выбор для первого свидания?

Она фыркнула.

– А ты даже не пытаешься делать вид, что тебе девять лет.

– Могу попытаться, если тебя такое заводит, – я поиграл бровями.

Юкино аж оступилась, обернувшись на меня. Выражение её лица говорило лаконичное: «Ты что, серьезно?»

– А что, ты же слышала слугу. Кому скажешь, тебе всё равно никто не поверит.

Я подмигнул. Это стоило мне подгоняющего удара в спину от Юкино.

Ну зачем так грубо?

Но, если честно, меня волновал другой вопрос. Что она забыла в подземелье? Со мной всё понятно, я тот ещё искатель мрачных тайн, что дают силу, но ей-то, простой молодой девушке с катаной, что там нужно?

О чём я не побрезговал спросить.

– Так и что, зачем тебе подвал? Родне сувениров набрать охота?

Она не ответила. Лишь бросила на меня холодный взгляд.

– Хотя… учитывая, что ты совсем одна так далеко от дома, дела у тебя с семьёй идут неважно.

Если до этого взгляд был холодным, то сейчас он стал ледяным.

– Не могу их винить, – я покосился на клинок, что упирался мне в бок. – Сам бы избавился от такой дочурки.

Да, такое дело.

Я не очень хороший человек. Может, не Теонор, но мне на своём веку пришлось многое повидать. Поэтому люди видятся мне озлобленными, лживыми существами. Доверие и сочувствие к которым проявлять если и можно, то очень и очень осторожно.

Однако это то, что касается фасада.

То ли дело их травмы – мне кажется, именно там скрывается ядро человеческой искренности. Поэтому я давно взял себе за правило выведывать травмы и слабые места собеседника, прежде чем делать поспешные выводы.

– Что, проблемы с папочкой?

И всё бы ничего, но вот местами я мог увлекаться и пренебрегал тактичностью и нормами морали. В некоторых ситуациях это сходило мне с рук, в других же…

На меня смотрели так, как сейчас смотрела Юкино.

– Ты на всех своих невиновных жертв так смотришь перед тем, как убить?

– Я не убиваю невиновных, – процедила она сквозь зубы. – Только лжецов, которые думают, что наглость будет вечно прикрывать их задницу. Лучшее, что есть в моей жизни – это наблюдать, как ложь таких, как ты, крошится на глазах.

Я закатил глаза.

Собственно, как я и думал. Ей плевать на подвал, просто не придумала места для убийства получше.

Правда, есть одна загвоздка. Мне ведь и правда нужно туда попасть. Поэтому пока что наши маршруты накладывались друг на друга как нельзя лучше. А что же до её идиотского морального компаса…

– Неплохое оправдание собственному садизму, – ухмыльнулся я. – А маму тоже прирезала, когда узнала, что Санты не существует?

Удар под дых. Ого, кажется, одна травма обнаружена.

Когда мы проходили очередной безликий коридор, Юкино резко остановила меня. Сначала я не понял, что к чему, но затем глянул на пол – и всё встало на свои места. Внизу виднелся замаскированный под паркет люк.

– Это вход? – уточнил я, аккуратно поддевая крышку.

Удивительно, что охраны у входа в подвал не было. Хотя… что там охранять, если вход в него открыть могут только члены самой семьи?

Странное решение, если так подумать.

Вот у меня тоже бывали подвалы со всякими секретными секретами. И мне всегда хватало обычной двери, безо всех этих заморочек.

– Не совсем, – отозвалась девушка, резким взмахом руки открывая люк настежь.

Я вопросительно посмотрел на её лицо, застывшее в злобной гримасе.

– Вход внизу.

Пинок ногой – и я лечу вниз, считая рёбрами ступеньки. А насчитал я их много, если кто обеспокоился.

Сложно рассматривать подвал во время падения. Увидел я немного (ай!) – небольшое (ой!) помещение размером со среднюю (ух!) гостиную, и при этом абсолютно (снова ай!) пустое. Последним я заметил нечто вроде большой металлической плиты на полу – чуть поодаль от лестницы…

А спустя секунду Юкино уже сидела на мне сверху, помахивая своей катаной.

– Я видела много разных наёмников, – процедила она, – но таких тупорылых, как ты, ещё не встречала. В чём твоё задание, мудила? Выбесить меня до смерти?

– Ты как-то слишком много треплешься, как для той, кто реально хочет меня убить, – я, как мог, развел руками. – Не верю.

– Я не резала свою мать, – прошипела Юкино. – Мне лишь пришлось отрубить ей пальцы. Как думаешь, хватит ли у меня сил сделать то же самое с твоей клоунской головой?

Кажись, с семейными проблемами я попал в точку.

Но прежде, чем я успел развить эту тему, мне в лицо прилетел кулак.

– Хватит пудрить мне мозги. Кто тебя послал? Какой-то очередной клан завистников моему отцу?

– Посмотри на меня, – я кивнул вниз, туда, где задралась рубашка, оголившая моё немощное костлявое тело, – и подумай ещё раз.

Ответом на реплику стал новый удар, который отбросил меня чуть вбок. На миг перехватило дыхание… но я всё же нашёл в себе силы чуть поменять положение тела. Давай, пинай меня в нужную сторону. Ко входу.

– Ты явно не боец, – услышав это, я ухмыльнулся. Всё-таки решила включить голову. – Значит яды? Магия?

– Доброта и обаяние, – отозвался я.

Ещё один удар.

Ладно, это начинает становиться… неприятным.

– Можно меня бить, – я чуть приподнялся на локтях и провёл рукой по лицу, стирая кровь. – А можно включить голову. Сама же сказала – я не боец. Будем честны, я и хожу-то сейчас еле-еле. А что до ядов…

Я хитро сощурился.

– …то разве что они все остались на твоём нижнем белье… – я вновь поиграл бровями.

Юкино снова врезала мне… но уже чуть медленнее.

– Наконец, – завершил я, игнорируя боль от удара и подтягиваясь на руке на метр влево, – будь я киллером – неужели я стал бы стоять и смотреть, как ты моешься в душе, вместо того, чтобы прикончить тебя на месте?

Девушка пару раз моргнула, а затем презрительно сощурилась:

– Так ты… – протянула она, – не киллер, а обычный извращенец?

Вот ещё.

Руку перед собой. Если честно, я понятия не имел, сработает ли это, и что делать дальше, если нет, но… если не рисковать, то так ничего и не сделаешь, верно?

Я сплюнул на ладонь кровью – и впечатал её прямо в огромную металлическую плиту в полу, размером метра три.

Наверное, этому моменту подошла бы торжественная музыка, но увы. Какой-то миг в подвале было оглушительно тихо, а затем…

– Я не извращенец, – пояснил я. – Я Йошида Распутин.

Плита начала сдвигаться. Громкий скрежет металла по камням, шелест от поднявшейся пыли – и вот в полу уже зияла черная дыра.

Что же. Девушка опустила свой клинок, неверяще глядя на то, что сейчас произошло.

Долгие секунды полного молчания. Столкнувшись с правдой, Юкино будто язык проглотила. Я не торопил её, давая свыкнуться с новой мыслью.

– Но, но… – наконец, выдавила из себя она. – Всё ведь так хорошо сходилось… Ты не врал?!

– Ни разу. За весь разговор, – я криво ухмыльнулся. – А вот ты себя сейчас чувствуешь глупо.

Девушка лишь замерла на месте, неподвижно глядя в одну точку.

Мой выход.

– А теперь представь, – я спокойно поднялся на ноги, – какое огромное пятно на репутации твоего… эээ, рода оставит клеймо той, кто пытался убить Йошиду Распутина. Бедного, беззащитного парня, едва успевшего выйти из комы.

Я медленно подходил к Юкино всё ближе и ближе.

– С одной стороны – да, ты хорошенько меня избила и даже хотела отрубить голову. Что, как минимум, невежливо. С другой – перед этим я молча наблюдал за тобой, пока ты ходила в чём мать родила. Вроде и за дело отхватил. Однако у нас с тобой был уговор.

Я провел большим пальцем по шее.

– Если я не Распутин – то… я делаю харакири. Ну, я оказался Распутиным. Моя ставка сыграла. И теперь мы на месте и решаем, что же ты мне должна.

Мне не очень хотелось вскрывать свои карты, но… сейчас это имело смысл. Недаром же терпел побои. В сущности, что такое падение с лестницы и пара тумаков впридачу по сравнению с лично обязанной тебе смертоносной высокопоставленной Якудза? Которая к тому же ещё и представляет собой шикарную красотку с катаной наперевес.

Девушка наконец-то вышла из ступора и посмотрела прямо на меня.

– И… чего ты хочешь? – она сглотнула ком в горле.

Я подошел к ней ещё ближе…

И хлопнул по плечу.

– Дружбы без обязательств. Ну – и помощи, когда мне будет надо, – я подмигнул ей, – чего ещё мне от тебя может быть нужно?

Юкино сощурилась. Кажется, за этот вечер я умудрился сломать ей шаблон уже дважды – сначала когда оказался не тем, кем она меня считала, а затем когда повёл себя не так, как она ожидала. И теперь она… попросту не знала, чего ещё от меня ожидать.

– Да ладно, – моя улыбка стала шире, – откуда столько драмы на лице? Мы отлично поладим. Вокруг слишком много интересного, чтобы тратить время на ссоры.

Хмыкнув, я заинтересованно заглянул в зев открытого люка. Во тьму вели широкие, выщербленные ступеньки; снизу доносились какие-то тихие завывающие звуки, но настолько далёкие, что нельзя было сказать, что это – трубы, ветер, или… что-то иное.

…шаги.

Звук – пока ещё тихий, но вполне отчётливый – вырвал меня из завороженного состояния. Кто-то быстро приближался к открытому люку, и это… портило мои планы.

За мной? Пропажу ведь уже должен был заметить даже такой «работник года», как Андрей. Да, скорее всего.

Шаги быстро приближались. Неожиданность, и притом неожиданность неприятная. Будет сложно объяснить произошедшее, даже мне.

Судя по звуку, у меня оставалось всего несколько секунд на то, чтобы придумать правдоподобное оправдание и увести из-под удара не только себя, но и Юкино. В конце концов, я-то сын главы рода, а вот если её вышвырнут из особняка – это сведёт на нет всю её полезность.

Шаги на секунду замерли – а затем две пары ног начали быстро спускаться вниз. Слуги; форма такая же, как у Андрея.

– О, – непринуждённо заметил я, – вас-то нам и…

И осёкся.

Оружие в руках «слуг». Неувязочка? Но главное даже не это, а взгляды. Пустые и не предвещающие ничего хорошего. Такие взгляды были мне знакомы.

Шаг перешёл в бег; обе фигуры устремились ко мне, не говоря ни слова. Сталь в руках ближайшего сверкнула; от кулака по телу начали разбегаться тонкие светящиеся линии…

То, что они двигались ровно на меня, говорило само за себя – они пришли за мной.

Что ж.

Пора Юкино начинать отрабатывать свой долг.

***

– Серьёзно? Овощ с сознанием девятилетки?

Наина достаточно хорошо знала мужа, а потому заговорила не сразу, а лишь тогда, когда он сам начал возвращаться к реальности.

– И какой из него глава рода? Неужели ты считаешь, что Дмитрий…

Михаил вздохнул и отвернулся к окну. Машина несла его обратно к загородному особняку по пустой, расчищенной специально для него дороге.

– Порой вы все совершенно невыносимы, – заметил он. – Даже радость от пришедшего в сознание сына можете изгадить.

Он поглядел на Наину.

– Да, я понимаю, что он овощ. Но… он в первую очередь мой сын, каким бы он ни был.

– Но глава рода?

– Чисто номинально, – отозвался Михаил. – К тому же… ты сама прекрасно понимаешь, что так будет лучше для всех, включая Дмитрия. Учитывая… то, что начало происходить в кругах аристо после его пробуждения.

– Это решаемо, – Наина покачала головой. – А вот что нерешаемо – так это то, как люди будут смотреть на Дмитрия, когда поймут, что его променяли на дауна. Как он должен будет править родом, по-твоему?

– Я со всем разберусь.

– Это слова главы рода? – Наина уставилась на Михаила. – Или самооправдание потерявшего голову отца?

– Я же сказал, что…

– Не стоит делать того, что нарушит… – женщина сделала паузу, – мир в семье.

– Хватит, – Михаил вновь поглядел на жену. – Это слова главы рода. Рода, которым я правлю уже много лет. Я обещаю тебе, что позиции нашего младшего не изменятся. А пока… Прошу по-человечески, не трави мне жизнь, дай порадоваться за сына. Дай исполнить обещание первой жен… – он осёкся под взглядом Наины.

Тема первой жены была запретной между ними.

– Если Дмитрий хоть в чём-то будет обижен… – Наина заговорила так, будто никакой заминки не было, – если ты пойдешь наперекор своим же словам… То узы нашего брака могут очень сильно пошатнуться.

– Не нагоняй драмы.

На какое-то время салон машины погрузился в тяжёлое молчание.

– А что до нашей гостьи, – Наина нарушила молчание вновь, – ты уверен, что готов так рисковать?

– Принц Британской Короны и дочь де-факто главы Японии сойдутся в священном браке. Ты понимаешь, что это может остановить столетнюю британо-японскую войну? – Михаил и рад был отвлечься на другую тему. – И это – на территории рода Распутиных.

Событие мировых масштабов.

– Да уж, акции Распутиных взлетят до небес, – Наина кивнула пару раз. – Но меня смущает характер девчонки. Она же ещё ничего не знает. Думает, что отец прячет её здесь от убийц… Твой друг Хидео Мори предупреждал, что его дочь может учудить что угодно.

– Каким бы непокорным ни был её характер, она всё же знает свое место перед отцом, – голос Михаила источал уверенность. – К тому же будущий женишок в неё уже давно до беспамятства влюблен. Познакомятся у нас через неделю, смирятся-слюбятся…

– Думаешь? – а вот в голосе Наины так и сквозило сомнение.

– Да кто вообще будет против свадьбы с Филлипом-Александром Третьим Манчестерфильдским, лордом Вестминстерским, наместником Сатурна, братом Посейдона? Лучше ей пары не найти, – Михаил самодовольно хмыкнул. – Я бы на твоём месте больше волновался о том, чтобы этому напыщенному британскому гусю хватило сортов чая у нас дома.

– Так и не выучил его имя?

– Полвечера пытался, но без шпаргалки до сих пор никак.

Супруги коротко рассмеялись; атмосфера в машине стала чуть теплее.

– …но, надеюсь, ты отдаешь себе отчёт в том, что если мы не справимся, то гнев обеих сверхдержав падет на дом Распутиных? – уточнила Наина уже без юмора в голосе. – Следи за девчонкой.

Михаил фыркнул.

– Она же просто целыми днями сидит в своей комнате и скучает. Что вообще может произойти?

Глава 6

На плече Юкино, кажется, висел кусочек чьей-то селезёнки.

Иронично, но сейчас это далеко не главная её проблема.

– В смысле, в подвале нет никаких трупов?! – девушка уставилась сначала на Михаила, а затем и на меня.

Я стоял с постной миной, разглядывая замысловатую лепнину на потолке кабинета. Ну, да. Мне тоже совершенно не нравится происходящее, девочка. По моим планам, я должен был бы сейчас исследовать тёмные и загадочные глубины подземных лабиринтов, разгадывать загадки прошлого и обретать тёмную и очень запретную силу…

Но вместо этого я, бл**ь, стою здесь! Перед внезапно появившимся «папочкой», что не даёт мне вернуться в подземные глубины и вообще, похоже, не собирается затыкаться. Из-за тебя, Юкино, между прочим.

Нет, без вопросов: то, как девушка расправилась с обоими киллерами раньше, чем те успели ко мне даже приблизиться, вызывало лишь восхищение. Особенно момент, когда они начали лишаться конечностей, одной за другой.

Но вот затем… неужели было обязательно так спешить с собственным алиби? «Мы позовём охрану, покажем ей убийц!» Что ж, вместо охраны в холле особняка нас встретил Михаил, и теперь планы вернуться в подземелье откладывались на неопределённое время.

Одно хорошо – перед тем, как уйти, я всё же успел получить немного силы. Пускай и… слегка иным способом.

– Хотя бы из уважения к собственному отцу, не делай меня идиотом, Юкино. – в голосе Михаила звучало сердитое раздражение. – Ты приезжаешь в мой дом – и с первого дня начинаешь всем видом показывать, как тебе здесь не нравится находиться. А сейчас что? От скуки решаешь чуть ли не убить моего сына…

«Отец» указал на меня. Да, видок у меня лучше не стал; к синякам и царапинам прибавился нездоровый цвет лица, да и стоял я кое-как, шатаясь, словно на ветру.

– … а потом ещё и придумываешь россказни про каких-то убийц?!

– Но они были! – возмутилась Юкино.

– Слуги все проверили, – отрезал Михаил. – Подвал чист. Если бы ты действительно «порубила их на роллы унаги саки», как говоришь, то там должен был остаться хотя бы один след.

Юкино перевела на меня возмущённо-растерянный взгляд, ожидая хоть какой-то поддержки или подтверждения собственных слов. Но я лишь продолжал стоять и хлопать глазами.

Да-да. Я и сам в шоке от того, что тела исчезли. В отличие от тебя, Юкино, я спускался туда второй раз с Михаилом и охраной, и открывшийся вид стал для меня полной неожиданностью.

Там не то что не было трупов. Там вообще не было ничего – ни луж крови, ни раскиданных внутренних органов. Как будто кое-кто (не будем тыкать пальцем) не устроил там кровавую баню за пятнадцать до того.

Идеально чистый подвал – и зияющий зев спуска. Словно… нечто пожрало не только трупы, но и высосало все до единой капли крови, разбрызганные по стенам, полу и даже потолку.

И что-то мне подсказывало, что это нечто находилось прямиком за закрытой плитой, ведущей в саму подземную тьму.

Чёрт. Теперь мне ещё больше захотелось туда спуститься и постичь эти подземные тайны!

– Зато знаешь, что обнаружили слуги? – а вот мой «батя» здраво рассудил, что никаких трупов и не было, и это всё лишь отговорки завравшейся японочки. – Записи на камерах! Там нет никаких ассасинов, но там есть ты, ведущая моего сына прямиком к подвалу.

Ну, разумеется. Профессиональные ассасины не светятся на камерах – не имеют такой привычки.

Я поцокал языком. Тихо поцокал, так, чтобы «батя» не услышал. Поцокал потому, что из-за шалостей подвальной хтони, что любит пожирать трупы, у Юкино теперь нет ни единого способа оправдать себя.

– И если ты думаешь, что подобное сойдёт тебе с рук, – продолжал распинаться Михаил, – то ты глубоко ошибаешься, Юкино. Как только я разберусь до конца, что же именно произошло…

Темнишь, папаша. Ой, темнишь! Изо всех сил стараешься казаться грозным, даже брови нахмурил, но…

Мы же, кажется, говорим о покушении на жизнь сына главы рода? И простое и абстрактное «Ой, разберёмся и я тебя накажу» – это как-то… Не то, чего ждёшь после подобных обвинений. Как будто Михаил не хочет, чтобы дело и правда дошло до каких-то разборок.

– Кровь есть – вот она, на моём клинке, – сообразив, что я не заговорю, Юкино решила взять всё в свои руки. – Можете…

– И я даже знать не хочу, откуда она! – Михаил оборвал её на полуслове. – Ты и так должна быть рада, что мой сын молчит. Даже представить не могу, о каком садизме он мог бы нам поведать! Твой характер и твои замашки известны любому, Юкино Мори!

Он взмахнул рукой – и указал на меня.

– Погляди, он же весь зелёный! Какого чёрта ты там натворила с ним?

Не-а, батя, не угадал. Может, синяки на моём лице – «заслуга» Юкино, но вот зелёный я по совсем другой причине. Это процесс принятия новой силы заставляет меня… выглядеть неважно.

Впрочем, «отца» не волновало то, что его слова так и сквозили какой-то шаблонностью. Он словно хотел, чтобы девушка почувствовала себя виноватой. Но вот зачем ему это…

– В общем, так, – заговорил он, вновь всем видом показывая, как он суров и беспощаден. – До тех пор, пока мы не разберёмся со всем произошедшим… А это может занять какое-то время… Тебе нельзя выходить из своей комнаты.

– Но…

– Тебе нельзя выходить из своей комнаты, Юкино Мори!! – рявкнул Михаил. – И лучше тебе молиться, чтобы мы не нашли ничего серьёзного, иначе…

Серьёзно?! Серьёзно, вашу мать?

Детский сад. Я с недоумением глядел на Михаила, гадая, не ослышался ли я.

Домашний арест? За попытку убить его сына? Полный бред, если только не предположить, что… вся эта гневная тирада – лишь повод загнать буйную Юкино в комнату и заставить сидеть тихо.

Вот только на девушку, кажется, это произвело обратный эффект.

– Ещё чего, – фыркнула она. – Так я здесь в гостях или в плену, господин Распутин?

Вежливое обращение в её устах прозвучало издёвкой.

– Ещё одно слово, – отец будто стал выше, нависая над девушкой, – и простое условие не выходить из комнаты покажется тебе раем, Юкино Мори. Ты даже не представляешь…

Я поймал на себе отчаянный взгляд Юкино. Кажется, ей не помешала бы помощь.

Ну… нужно признать. Она ведь действительно, даже защищая себя, ни словом не обмолвилась о том, что я далеко не такой молчаливый овощ, каким меня считают. И даже не упомянула о том способе, которым я обрёл немного силы.

Меня шатало; живот крутило. Состояние паршивое. Но даже в таком состоянии я ясно понимал, что от Юкино, сидящей под замком, толку не будет. Да и вообще… всё это слишком затянулось.

Мне нужен свой человек в поместье и вне его. Тот, кто сможет проводить, провести, довезти, доставить послание… и так далее. И Юкино отличный кандидат на эту роль.

А чтобы папаша сейчас не обломал все эти перспективы – нужно помешать ему посадить Юкино под арест. Ну, и… обосновать, почему мы будем везде ходить вместе.

Ладно.

– Отец, – выдохнул я, изо всех сил стараясь погасить рвотные позывы. – Мы встречаемся.

Возможно, батя будет рад узнать, что его сын так быстро реабилитируется и становится нормальным половозрелым восемнадцатилетним юношей.

Ведь так?..

Пауза.

– Отец?

Его остекленевшие глаза меня немного напрягали.

Наверное, он просто не ожидал, что я так внезапно и осмысленно заговорю. Я не говорил с ним ни разу с момента моего выхода в окно.

– Это я отвел ее в подвал, – пояснил я, пока Михаил таращился на меня, – Мы просто решили спрятаться в подвале, чтобы… ну… чтобы слуги там не спалили нас, понимаешь? – я выразительно подвигал бровями.

Меня очень сильно мутило, поэтому со стороны это явно выглядело не очень. Ну, если судить по реакции Юкино. Девушка смотрела на меня с очевидно смешанными чувствами.

– Ты… что… ты же только один день здесь… с Юкино? С этой Юкино?

Да он как будто сам позеленел от такого известия. И, кажется, его больше удивило не то, что его сын, которого все считают отсталым, проворачивает такое, а то, что… у Юкино появился парень?

Нет времени долго размышлять; ещё немного – и вся новообретённая сила вывалится из меня вон.

– Отец, – вновь заговорил я, немного торопливо, но в целом спокойно и ровно. – Не нужно её наказывать. Это я придумать сказать про трупы, чтобы… никто не догадался, зачем мы на самом деле туда спустились.

Изобразив подобие улыбки, я указал на катану.

– И кровь не человеческая. Мы… крысу убили, для правдоподобности. Вернее, двух. Двух здоровенных таких крыс…

Лицо Михаила не менялось. Он словно был в трансе; я знал такое выражение – так смотрят люди, которым только что сломали и шаблоны, и партию. Вот только… руку даю на отсечение, дело здесь совсем не в моих амурных делах.

Тогда в чём же?

– В… – голос «отца» был словно надтреснутым, – в-вон идите отсюда. О-оба. К себе. Мне надо подумать. Я уже ничего не понимаю.

***

От кабинета мы отошли шагов на десять – так, чтобы Михаил не слышал; затем я повернулся к Юкино.

– Я знаю, что ты хочешь спросить, – кивнул я. – Почему я сказал что мы пара. Здесь всё про…

Ох. Оборвавшись на полуслове, я прикрыл рот руками. С-сука!.. Сила лезет обратно.

Опершись двумя руками о стену, я принялся неблагородно блевать.

Юкино глядела на меня со странным выражением лица. Подойдя ближе, она положила руку ко мне на плечо.

– Ну… да, конечно, я бы хотела спросить, почему ты сказал, что мы парочка… но вообще-то меня больше волнует другое.

Я продолжал блевать на пол.

– КАКОГО Х*Я ТЫ СОЖРАЛ СЕРДЦА КИЛЛЕРОВ В ПОДВАЛЕ?!

Хороший вопрос. Я замер, мысленно подбирая слова для внятного ответа.

Два сердца лежали на полу, в луже алой от крови блевотины. Лежали, продолжая биться.

***

Звонок от Хидео Мори – отца Юкино. И так не вовремя. Как же хочется не отвечать…

Михаил нажал кнопку.

Хотя бы голос звучит не слишком хрипло?

– Миша, – заговорил в трубке Хидео, – я только что узнал новости. Поздравляю с выздоровлением сына.

– Д-да, да, спасибо…

– Кстати, о детях, – продолжал японец. – Как там моя дочь?

Ох. Михаил сделал глубокий вдох.

– Да, о ней… – он замер на миг. – Есть новости, и они… тебя удивят.

Скорее, шокируют, как только что шокировали его самого. До сих пор в голове не улеглось.

– Что такое? – голос Хидео прозвучал обеспокоенно. – С ней всё в порядке?

– Да, в порядке, но…

Нужно сказать. Нельзя оттягивать этот момент, словно он не глава сильнейшего рода России, а испуганная гимназистка.

– Похоже, твоя дочь и мой… Сын… – выдавил Михаил, сам не веря своим словам. – В общем, у них что-то вроде отношений.

В трубке повисла тишина.

– Погоди, но… Твой сын, он же… – Хидео тоже не сразу нашёл нужные слова. – Он же с разумом девятилетки, прости, но это так. Девять лет в коме, и всего полдня как…

Михаил криво усмехнулся.

– Вот и я охренел. Понятия не имею, когда они успели, но… Там сложная ситуация. Мой сын заявил, что они встречаются, а та… Даже резать его не стала. Ну, знаешь. как она обычно это делает.

– Ты говоришь о моей Юкино? – поразился Хидео. – Той, которая ломает руки всем, кто посмеет на неё взглянуть? Которая не считает ни одного мужчину равным себе?

– Ага.

Это было всё, что Михаил мог сейчас сказать.

– Это какая-то шутка?

– А я, по-твоему, шутил бы по такому поводу?

Тишина по обе стороны провода.

– Понял, – голос Хидео Мори звучал совершенно серьёзно. – Вылетаю. Буду ближайшим рейсом.

***

Некоторое время назад.

– Похоже, это первое проваленное убийство в особняке Распутиных, Виталий.

– По крайней мере, за последние полвека, Григорий.

Стук тел о ступеньки был достаточно тихим, чтобы не мешать диалогу. Шаг за шагом, киллеры спокойно тащили их вниз, под люк. Туда, где тела незадачливых коллег не привлекут лишнего внимания.

Все следы убраны; делать это быстро и тихо – обязательное умение каждого ассасина. Осталось только спрятать тела. Это была не только профессиональная этика, требующая прикрывать следы собрата, но и банальная рациональность. Если трупы будут замечены, поднимется шум, а это вряд ли сделает их миссию легче.

А сложности Виталий с Григорием не любили. Уж точно не в особняке Распутиных.

– Ты их знаешь, Григорий? – уточнил Виталий, когда оба тела оказались внизу лестницы.

Усач посветил зажигалкой – и покачал головой; при таком тусклом свете многого не разглядишь, да и сами тела… больше напоминали кучу сложенных вместе конечностей.

– Самому интересно. Но это точно не наши, Виталий.

Киллеры переглянулись.

– Похоже, что кто-то ещё заказал младшего Распутина, Виталий.

– Похоже, что так, Григорий. Но тут важно не это…

Виталий покачал головой.

– Убил их настоящий маньяк. Конечности, внутренности… Но вот тот, кто выжрал им сердца – не маньяк. Это тёмный маг. И, судя по почерку, умелый и очень талантливый.

– Если он и правда так хорош, Виталий… – согласился его напарник.

– …то скоро начнётся полный п**дец, Григорий.

Молчание. Взгляд убийц переместился наверх – к тёмной крышке люка, закрывшегося над их головами.

– И где мы сейчас, Виталий?

– Кажется, под Москвой, Григорий.

Новая пауза. И без слов было понятно, что это означает. Тёмные секреты рода Распутиных, Москва, что закопана, подземные катакомбы… Они оба это всё терпеть не могли.

– Но меня волнует другое, Виталий.

– И что же, Григорий?

Киллер замер на мгновение, вглядываясь вверх – в сторону закрывшейся за ними плиты.

– Как нам теперь выбраться отсюда?

Глава 7

Какого х*я я сожрал сердца киллеров в подвале?

Я с тёплой улыбкой поглядел на Юкино. Ох уж эта маленькая любительница познавать окружающий мир!

– Я знаю, как это выглядит, – заметил я, вытирая окровавленный рот рукой.

– Да ты что? И как же? – ядовито отозвалась она, с достоинством истинного самурая перебарывая рвотный позыв.

Я ухмыльнулся в ответ.

– Как перекус поехавшего каннибала. Но подумай вот о чём…. не прошло и суток с тех пор, как я вышел из девятилетней комы с абсолютно кристальным сознанием. За последние полчаса я сделал тебя своей должницей, пережил нападение убийц и убедил своего отца, который ещё вчера был готов дать голову на отсечение, что я овощ, в том, что встречаюсь с дочерью главы клана якудза. И только потом выблевал сердца…

Ещё одна ухмылка.

– Очевидно, что на то была своя причина.

Юкино смотрела на меня со скепсисом; было видно, что она находится в смешанных чувствах.

Я оглянулся по сторонам и, не обнаружив ничего подходящего, стащил с себя верхнюю кофту и быстренько завернул в неё два бьющихся сердца. Всё-таки особняк не совсем пустой, и в любой момент сюда могут завернуть слуги. Оглядевшись ещё раз – камер вроде заметно не было – я жестом указал Юкино следовать за собой.

– Все вопросы – не здесь.

Девушка, прикрывавшая рот ладонью, только закатила глаза, мол, сама знаю – и пошла за мной.

Мы шагали по старинным коридорам в неловкой тишине, разрываемой только хлюпаньем двух сердец, завёрнутых в уже намокшую от крови кофту. М-да, чистосердечного признания от них уже не добиться (извините, не удержался).

Но то, что эти двое мертвы, ещё ничего не значит. Как говорится в древней народной поговорке, где два киллера сегодня, там и армия на орбите через неделю. И сейчас я немного не в том состоянии, чтобы налегке с ней разобраться.

И всё это не где-нибудь, а здесь, в поместье Распутиных. Похоже, что враг завёлся внутри собственного рода?.. Едва ли сюда может попасть любой случайный прохожий. И кому же я мог стать костью поперёк горла, только лишь выйдя из комы?

Нет уж. Слишком много странной хрени творилось вокруг, чтобы я мог чувствовать себя безопасно, не имея в запасе ни капли силы. Но… вряд ли у нас бы получилось спуститься обратно в подвал. Может, Михаил и зациклен сейчас на чём-то более интересном, чем чудесное выздоровление любимого сына, но он всё же не полный идиот. Наверняка вход туда опечатали, или, по крайней мере, выставили охрану.

А даже если и нет, то соваться сейчас обратно и пропадать с радаров не лучшая идея – вызовет слишком много переполоха. Особенно если сделать это на пару с Юкино.

Однако это не значит, что я готов оставаться голым перед лицом угрозы.

Юкино не отставала; катана чуть покачивалась в такт шагам. Пройдя через просторный и совершенно пустой холл с большой лестницей, мы вышли в живописный сад, полный белыми вишнёвыми деревьями в самом цвету.

Вот оно – тихое место, укрытое от лишних глаз. Идеально.

– Юкино! – окликнул я. – Лови.

Набухший кровью свёрток полетел в её сторону. Даже не оглядываясь на девушку, я принялся раскапывать землю руками. За спиной раздалось брезгливое «Боги!», но сверток Юкино не выронила.

…сила.

Думаю, никого не удивит тот факт, что она бывает разной. Есть истинная сила, которая достигается лишь огранкой Дара. А есть… компромиссы.

Этот способ – как раз-таки компромисс. Я узнал о нём от одной космической пиратки-некромантки. Долгая история. Но главное вот что: разница между истинной силой и компромиссом состоит в том, что второй – лишь временное решение.

Ямка вышла неглубокая, но этого должно хватить. Я протянул ладонь к Юкино; девушка на вытянутых руках передала мне пульсирующий свёрток и отошла на пару шагов назад. Краем глаза я заметил, как нервно она сжимает катану.

Нет, едва ли она видит во мне угрозу или собирается атаковать. Скорее, в её случае это привычка – как у других могла бы быть привычка накручивать прядь волос на палец или вертеть в пальцах карандаш. Успокаивает нервы, заставляет чувствовать себя уверенней.

Забавно наблюдать, что она тоже человек, а не только та ледяная якудза, какой хочет казаться.

Положив оба сердца в ямку, я набросал сверху земли, хорошенько попрыгал сверху – и отошёл к Юкино.

– Ну и что ты сделал? Отдал честь поверженному врагу?

– Смотри.

Сначала недоверчиво-злое лицо девушки стало сначала изумленным, а потом завороженным. Как ребенок, увидевший вылупляющуюся бабочку, она следила за тем, как из земли быстро выползают две чёрные, как первичный хаос, лозы; как они переплетаются между собой шипами, тянутся к солнцу…

Её взгляд изменился. Едва заметно, но всё-таки достаточно, чтобы я заметил, как из него уходит брезгливость.

Какое-то время мы стояли молча, наблюдая за происходящим. Около двух-трех минут тишины – и вот на нас уже смотрели два чёрных цветка, напоминающих розы.

Вот и моя сила.

Увы, мой организм был слишком слаб, чтобы переварить свежевырезанные сердца, ещё сочащиеся кровью и агонией. Но такой исход был… довольно предсказуем.

Шагнув вперёд, я сорвал оба цветка; Юкино шагнула следом за мной, вытягивая шею, чтобы заглянуть мне через плечо.

– Ну, д-допустим, ты и правда не поехавший каннибал, – заметила она странным тоном. – Но… тогда откуда ты знаешь о таком?

Я хмыкнул.

– Секреты бесплатно не рассказываю. Раз уж мы тут делимся интересными моментами биографий, то почему бы тебе не начать первой?

– Вряд ли я смогу рассказать то, что перекроет это, – Юкино указала на чёрные цветы. – И вообще всё, что связанно с тобой.

– Шутишь? – я поглядел на неё. – Отрубленные пальцы матери. Звучит как довольно весёлая история.

Юкино нервно оглянулась по сторонам, сжав катану окровавленными пальцами; её лицо посмурнело.

– Не хочешь говорить – не надо, – я пожал плечами. – Но тогда я тоже ничего не буду рассказывать.

– Да уж, то ещё веселье, – она резким движением воткнула катану в землю. Ножны, кажется, так и остались в её комнате. – Правда, эта история больше про моего отца, чем про мать.

– Жесткий тип, наверное? – ну, да. Глава клана якудза, судя по тому, что упоминал Михаил. Каким ещё он может быть?

– Мягко сказано, – Юкино саркастически улыбнулась. Впрочем, хмуриться она не перестала. – Жаль, что я родилась после того, как он стал… таким, какой он сейчас.

– А он не всегда им был? – я поглядел на неё. – Мне всегда казалось, что у подобных людей всегда одна и та же обычная история – про трудное детство, подъём с низов и всё такое…

– Подобных людей? – Юкино окинула меня высокомерным взглядом. – За кого ты считаешь моего отца, а? Он не «обычный»… ну, может быть, слегка. Был. Лет до тридцати.

– Он был пекарем? – я ухмыльнулся.

– Хуже. Он был мангакой. Рисовал истории про боевые искусства.

Я честно пытался сдержаться, но всё равно фыркнул в нос. Юкино аж взвилась от злости:

– Его манга пользовалась огромным успехом, вообще-то! И по контракту он был обязан делать её в каких-то безумных количествах. Просто сидел и рисовал по 18 часов в день, без выходных. С деньгами, конечно, проблем не было но… он даже дышать еле успевал.

Весь яростный задор как-то сошел на нет, плечи опустились, руки беспомощно повисли вдоль боков, и Юкино снова стала угрюмой. Она, кажется, с головой ушла в мысли об отце, позабыв, где она и с кем находится.

– А затем… его мать заболела. Тяжело заболела, за ней нужно было много ухаживать. Он не рисовал целый месяц. Нанимателям не было дела до его проблем, они хотели, чтобы выпуск глав продолжался – они ведь получали крупный процент с его доходов. Но отец просто отказывался с ними говорить, и в какой-то момент они подключили якудзу, чтобы заставить его снова рисовать. Угрозы, избиения…

Я молчал. Кажется, у Юкино это давно копилось.

– Отец продолжил работать, но уже не в таком темпе, как прежде. Работа по 18 часов в день научила его упорству, и он принялся изучать… то, о чём рисовал. Боевые искусства, магию. В какой-то момент уже казалось, что всё более-менее тихо, но затем якудза решили, что он должен работать больше. И… убили его мать. То ли сил не рассчитали, а то ли так и хотели.

Юкино скрестила руки на груди, мрачно глядя на два чёрных цветка у меня в руке; затем сглотнула – и с новой злостью в голосе продолжила.

– Около месяца его никто не видел. А затем… как-то раз он пришёл в штаб-квартиру якудза. С одной кистью в руке. В Токио ту ночь называют «Резнёй Кровавых Красок».

Громкое название.

– Он убил человек сто, а покалечил втрое больше.

Да и дело… громкое, пожалуй.

– Но и на этом он не остановился, – продолжала Юкино. – Он слегка… свихнулся. Насилие стало его новым способом самовыражаться, как прежде рисование. Ну, кланы якудза он объединил больше по вдохновению – ему же только повод нужен был начать мясорубку. Потом добрался до бизнесменов.

– Их он тоже вырезал? – уточнил я.

– Нет, ему требовались «всего лишь» влияние и доступ к их ресурсам, чтобы было на что покупать новые клинки, – усмехнулась Юкино. – Корпораты кого только не нанимали… но всё бесполезно. В итоге им пришлось согласиться.

Она покачала головой.

– А потом он встретил мою мать. К тому моменту он был уже почти на самой вершине, а она была дочерью влиятельного политика. Свадьба… через год родилась я, и примерно в то же время отец окончательно закрепился на верхушке пищевой цепи.

– Звучит как история абсолютного успеха, – кивнул я. – И в чём же подвох?

Подвох есть всегда.

– В его жестокости и упорстве, – процедила, подняв потемневшие глаза, Юкино. – Он буквально боготворил их. Благодарил за всё, что получил, и считал единственными качествами, достойными уважения. Упорство и жесткость, возведённые в абсолют. Может, боялся, что если не будет жёстким, то снова случится беда – как тогда, с его матерью. Или просто… самовыражался. По-взрослому.

Ну, с этого момента всё стало более-менее ясно.

– Мы для него ничего не значили, – продолжала Юкино. – Отцовская забота и любовь? Ха! Я знала их только от матери, а отец с каждым годом всё отдалялся от нас, но продолжал требовать от нас абсолютного послушания. Мы были…

Она запнулась, подбирая нужные слова.

– Фигурами на доске? – подсказал я.

– Да, вроде того, – неуверенно кивнула она, поморщившись от пафоса моей фразы. – Нам не прощалось ничего. В какой-то момент он запретил матери общаться со мной, чтобы я не стала слишком слабой. Его слово было законом… и она этот закон нарушила.

Юкино отвернулась, напрягая плечи и руки, как будто хотела закрыть себя от какой-то опасности.

– На мой шестнадцатый день рождения. Мать подарила мне эту катану… а отец считал, что я её ещё не заслужила. Он пришёл в бешенство. Приказал мне отрубить ей пальцы… а я настолько его боялась, что не посмела ослушаться.

Девушка резко обернулась поглядела на меня с каким-то вызовом. Глаза абсолютно сухие и даже губы не дрожат – невероятная выдержка. Достойная дочь своего отца.

– Вскоре она умерла. Он даже не озаботился тем, чтобы нормально вылечить её. Весёлая история.

Я приподнял бровь. Да за пару минут она мне выдала больше слов, чем за всё наше знакомство.

– Что уставился? Я не обезьянка в зоопарке, – огрызнулась Юкино.

Ну, во всяком случае, теперь многое встало на свои места.

– Возьми катану.

– А?

Я молча протянул ей одну из чёрных роз и жестом указал на лезвие катаны. Замолчав, Юкино постояла секунду… а затем выхватила катану из земли и разрубила цветок.

Первым почернело лезвие клинка. Затем рукоять, а затем – волной, как разбегающийся круг по воде – окрасился в чёрный и весь сад. Юкино изумленно распахнула глаза, глядя на ставшие похоронно-траурными деревья.

– Я не понаслышке знаю, что такое проблемы с… роднёй, – сообщил я и указал на почерневшую катану. – Этого должно хватить, чтобы перерубить любую кисточку.

Юкино хмыкнула.

– Что дальше?

Я задумчиво повертел в руках чёрный цветок. Сила. Единственная ценность этого мира. Конечно, всегда есть вероятность превратиться в кого-то вроде отца Юкино, однако…

Рука свернулась в кулак, сминая и разламывая тонкие чёрные лепестки. Жилы пронзила энергия.

Без силы ты навсегда обречён подчиняться таким как он. И никакие вероятности здесь не нужны.

– Пойдем обратно в подвал, – заключил я. – Подумаем, как обойти охрану и как объяснить отсутствие, но… Нам нужно в подвал. Сейчас.

Мы шли обратно в особняк, и каждый думал о своём. Уж не знаю, что было в голове у Юкино, но я в тот момент чётко понимал, что мне нужно взять от сложившейся ситуации.

И чётко знал, что мне нужно для этого делать.

Вот только иногда… вещи идут не по плану.

Опять.

Мы успели зайти только до середины широкого холла, как из противоположной двери вылетел Михаил, злой и собранный. Он будто даже внешне изменился – никакой больше неловкости, никаких попыток быть обходительным. Только сталь.

– Юкино – ты идешь в свою комнату и ждешь прилета отца. – Михаил перевёл взгляд с за секунду побледневшей Юкино на меня. – А что же до тебя, сын… То ты сейчас же отправляешься к Романовым и проводишь у них три дня. На свадьбе тебя быть не должно.

– Какой ещё… – мы с Юкино переглянулись, – свадьбе?

Отец замолчал, и лишь на мгновение бросил виноватый взгляд на Юкино.

– Были причины, по которым я не мог тебе сказать, Юкино. – снова глянул на меня, – Но из-за действий моего сына всё пришлось ускорить и скрывать уже глупо…

– Моих действий? – я непонимающе вытаращился на «отца». – Да о чём ты?

Ещё полчаса назад все было в порядке. Или так казалось, по крайней мере.

За него заговорил другой голос. Более высокий и более молодой.

– О свадьбе, конечно же. Твоя подруга Юкино завтра выходит за его Королевское Высочество, Филиппа Третьего.

Из-за спины отца прогулочным шагом вышел щуплый парень с короткой и модной стрижкой. Его лицо искажала самодовольная, почти садисткая улыбка.

Память прошлого тела быстро подсказала, кто стоит передо мной.

Дмитрий. Сын Наины.

И если я хоть что-нибудь понимаю в людях, то я ему не нравился.

А если я хоть что-нибудь понимаю ещё и в вероятностях и закономерностях…

То резкая перемена в настрое Михаила произошла вовсе не из-за магнитной бури.

Да что у меня за проблема с младшими братьями?!

***

Да что у него за проблема со старшим братом?!

Йошида. Когда-то в детстве одно это имя внушало ему страх. А затем ублюдок впал в кому… и мысль об этом даже в самые тёмные моменты жизни грела сердце Дмитрия невероятным теплом и спокойствием.

Он ненавидел Йошиду, это да. И не его вина. Воды с тех пор утекло много, но детские травмы впиваются в душу сильнее всего. Особенно когда речь идёт о таких ублюдках. Да, Дмитрий был злопамятен. И это тоже не его вина.

Йошида всегда был любимчиком у отца, оставляя его где-то позади. Но будто этого мало, он… и сам себя считал лучшим. Главный наследник, старший сын!.. Да каждая его фраза, каждое слово кричало о том, каким второсортным неудачником он считает младшего брата.

И не только слова. В детстве Йошида изводил его как мог, колотя по каждому поводу. Вернее, повод был всегда один. Йошида мог сколько угодно говорить, что это из-за привычки Дмитрия подглядывать и подслушивать, или из-за каких-то поломанных втихомолку игрушек, или ещё из-за чего…

Брехня. Причина одна – Йошида не простил Дмитрию, что его мать пришла взамен его собственной.

И даже в коме Йошида оставался для отца главным. Отец находил время ездить к нему каждую неделю, а к самому Дмитрию если и заглядывал, то куда реже и в основном с претензиями. Тоже мне, образец благородства!..

Но, впрочем, это было уже мелочью на фоне того, что он победил. Конечно, сам Дмитрий не был причастен к случившемуся с Йошидой, вот только… какая разница? Главное, что он остался единственным сыном, наследником и будущим главой рода…

Пока Йошида не очнулся.

Да бл**ь!!! Только услышав об этом, Дмитрий завис, лишившись дара речи на добрых полчаса. Все думали, что это шок от радости или удивления, но только сам Дмитрий знал с первой минуты, что он «братика» нужно избавиться.

Поэтому он и нанял двух киллеров. Рукожопы сраные!.. Ничего нормально сделать не могут. Столько денег им отслюнявил с надбавкой за срочность – и всё насмарку. Хорошо ещё, хоть трупы пропали, не оставив ненужных улик. Да, конечно, мистика грёбаная, но Дмитрий достаточно времени провёл в особняке Распутиных, чтобы не удивляться такому.

О, особняк… Дмитрий с детства любил это место. Полное лазов, тайных проходов и скрытых коридоров. Почти за каждой комнатой есть помещение для слежки, о котором все давно забыли.

Все – кроме него. Дмитрий любил назвать себя «Королём тёмных тайн особняка», и не без причины. Подглядывать, подслушивать всегда было его любимым хобби, а особнях был идеальным местом для этого.

Он ведь специально сказал Андрею поселить брата в комнате «301». Одна из самых удобных для слежки!

И Дмитрий следил. Он видел всё. И как Йошида вёл себя в комнате. И как Йошида припёрся в комнату Юкино. И что он делал там. О чём они говорили. Он не видел, что происходило в подвале, но прекрасно видел два выблеванных сердца. И почерневший сад.

Возможно, в глубине души он… давно знал об этом. Ещё с детства. Йошида – не вполне человек. Возможно, даже демон или вроде того.

И его нужно было устранить. Киллеры не справились, но, с другой стороны, отец ничего не понял, а значит, ему выпал второй шанс. И на этот раз всё нужно сделать самому. И не в лоб, а постепенно, без спешки. Чтобы всё выглядело… естественно.

Нет, торопиться он не будет. Йошида не просто умрёт. Сначала он потеряет всё – право наследования, любые крохи уважения, любую силу. Станет самым ничтожным и бесправным в этом особняке – ниже последнего уборщика.

И только затем – умрёт. Сама мысль о мести за детские обиды заставляла Дмитрия чувствовать лёгкое возбуждение.

Но для начала стоит совместить приятное с полезным. Показать мямле-отцу, какой же этот Йошида урод. Даже если ценой будет срыв всех отцовских планов.

Свадьба? Разумеется, «Король тёмных тайн особняка» давно знал о ней. А остальное… просто, как сложить два и два.

Отправить принцу Филиппу Третьму фотки, где Йошида вручает Юкино цветок. Филипп влюблён в неё; это знают все в высших кругах аристократии. Весть, что та нашла другого, будет для него как удар ножом по сердцу.

Предложить решение Филиппу. Закрепиться в глазах принца как друг и соратник.

Предложить решение отцу. Закрепиться в глазах отца как достойный сын и наследник.

Выгнать Йошиду из дома, хотя бы временно, и максимально ускорить свадьбу.

Наплевать на всё, что подумает об этом Юкино. И…

…взглянуть в глаза этому жалкому Йошиде. Будет забавно знать, что тот ещё не осознаёт простой истины.

Дмитрий отнимет у него всё.

Глава 8

– Ты едешь к Романовым, – хмуро глядя на меня, повторил Михаил. – Это не обсуждается.

Романовы, Романовы. Прежде всего – кто такие эти Романовы? Память Йошиды подсказывала, что это вторая по значимости семья Москвы после Распутиных – ну, по крайней мере, была девять лет назад – и что их дочь моя…

Невеста?

Вот же чёрт.

Я вперился в Михаила в ответ.

– А если я откажусь?

На этот раз в отцовском кабинете были только мы двое. Слуги, Юкино, Дмитрий – он выгнал всех (хотя почему-то мне и казалось, что Дмитрий сейчас подслушивает под дверью).

– Ты не откажешься, – отрезал Михаил. – Это вообще не предложение.

Понял, понял. Констатация факта.

– Я конечно рад, что ты так быстро сдружился с Юкино, но интересы рода требует, чтобы ты перестал общаться с ней, – продолжал «отец».

Я пожал плечами.

– С кем я общаюсь – это только моё дело… Отец.

– Да что ты говоришь? – не выдержав, обозлился Михаил. – Йошида! Я… ты…

Он вздохнул, собираясь с мыслями. Похоже, мужчина был совершенно не готов к разговору со мной.

– Почему ты вообще… – он покачал головой. – Ты девять лет лежал в коме! Почему ты говоришь? Что ты тут вообще сумел устроить за один день?

– Просто я – гений, – хмыкнул я. – Гордись, папа.

Он точно не ждал, что я окажусь адекватным и взросло мыслящим. И теперь это путало все его планы.

– Ладно, – отец вновь взял себя в руки. – Гений ты или не гений, но руки от Юкино убери. Это политика, и дело не в симпатиях и антипатиях, а в судьбах нескольких государств. Просто… представь, что её нет.

Да уж… простыми разговорами тут ничего не решишь.

– Если ты так хочешь себе девушку, – продолжал Михаил, – то вот и отправляйся к невесте, которая девять лет не разрывала помолвку в надежде, что ты однажды очнёшься.

Ой ли? Что-то мне подсказывало, что решение о помолвке принимала не она, а её родители. И что разрывать её не стали ради хороших отношений с Распутиными.

Заметив скептический прищур в моих глазах, Михаил понял его по-своему.

– Что? – он взмахнул рукой. – Тебе мало? Мисс Россия-2020! Четыре с половиной миллиона подписчиков у её аккаунта в Инсте!

А вот об Инсте память ничего не говорила. Впрочем, всё было понятно и так.

– Видимо, действительно симпатичная, – я хмыкнул. – И зачем ей нужен я?

Я себя не принижаю, но… что-то мне подсказывает, что она явно не будет рада моему внезапному возвращению из больничной койки.

– Не ей, а её семье. Романовы сделают что угодно, чтобы породниться с Распутиными, – отозвался Михаил. – Это раньше Романовы были царским родом, а сейчас готовы на всё, лишь бы хоть как-то удержать позиции. Так что пользуйся. Делай с ней что хочешь, хоть в подвал тащи, хоть на чердак.

Я вздохнул. Как бы потоньше объяснить ему, что в Юкино меня интересовало совсем не это? И не девушки вовсе мне нужны прямо сейчас, а спуск в подвал, Оттиск и сила. Но у Михаила, похоже, сложилось обо мне специфическое мнение.

– В общем, – Михаил наклонился к ящику и выложил на стол новенький смартфон. – Это тебе. Для связи со мной.

И что, я должен сказать «спасибо»?

Он ткнул в телефон пальцем.

– Наши пиарщики уже создали для тебя аккаунт, – сообщил он. – Я уже даже написал от твоего лица Агате Романовой… гляди.

Что сделал?! Взяв из рук отца телефон, я с недоумением уставился на короткую переписку.

Йошида:

Привет!

Еду к тебе.

Агата:

???

Что за позорище? Я поднял глаза на Михаила, пытаясь понять, как ему пришла в голову настолько идиотская идея, но тот, кажется, не видел в переписке ничего такого.

Я щёлкнул на аккаунт Агаты. Что ж, действительно четыре с половиной миллиона подписчиков, как отец и сказал. Модные места, красивые фото, полуголая жопа на аватарке… Так, а что у меня?

Отлично. Фото – я лежу на больничной койке, бледный как смерть, смотрю в кадр прифотошопленными глазами и улыбаюсь прифотошопленной улыбкой. И два подписчика на пустой странице. Первый – сам Михаил, а второй, кажется, какой-то рекламный бот из магазина итальянской сантехники.

И что мы имеем в итоге? Похоже, Михаил спешит. Очень спешит и погружён в проблемы. Настолько, что он даже не учёл тот факт, что я говорю с ним на равных. Он наскоро сделал страничку в соцсети, пообещал мне, что я могу делать с невестой что хочу, думая, что я на это куплюсь – лишь бы я сделал то, чего хочет он. А хочет он одного – разделить меня с Юкино и отправить подальше.

Да уж. Он явно пытается усидеть на двух стульях и решить проблемы малой кровью. На одном стуле сын, да другой – его политика. Забавно.

Рассуждать можно сколько угодно, но расклад сейчас не в мою пользу. Михаил здесь главный, и он добьётся своего, сколько бы я не возражал.

Выход? Сделать вид, что я послушный сын, и действительно поехать к этой Агате… внеся свои корректировки.

Я улыбнулся и пожал плечами.

– Ладно, если ты так считаешь это необходимым…

– Считаю, – кивнул Михаил. – Это всего на три дня, сын. Поедешь с охраной.

О! Так она есть в особняке? А я уже грешным делом решил, что все уволились. Ну, или собрались у камер слежения и делают ставки, какие ассасины пришьют меня первыми.

…когда я вышел из кабинета, снаружи действительно было много охраны. Слишком много для вечно полупустого особняка – похоже, они приехали вместе с отцом. Хм… значит ли это, что тут действительно нет охраны, или очень мало?

И почему это, интересно?

Кроме того, под дверью меня встречал Дмитрий. Гаденькая улыбочка так сияла на его лице, что я просто не смог удержаться.

– Эхей, что за грустный вид? – я похлопал его по плечу. – Я же скоро вернусь! Рад видеть, что у любимого младшего братишки в жизни всё хорошо.

Дмитрий скривился, ничего не ответив… но в его глазах промелькнуло какое-то злорадство.

Кажется, общение не задастся. Ну и хер бы с ним.

Юкино видно не было. Видимо, отец не хотел, чтобы я хоть как-то пересекался с ней. Выйдя из особняка, я уселся в чёрную машину, а охрана расселась ещё по двум таким же. Целая процессия, и всё, чтобы довезти меня. И где вы были в особняке?

Ответ без вопроса.

***

Машина быстро скользила по пустой ночной дороге. Сбоку шли какие-то леса – поместье всё-таки располагалось за городом, на природе. Одна машина ехала впереди нас, другая позади.

Здесь, вместе со мной, был только один охранник, но в те две село не меньше десятка. Считай, настоящий конвой, как у опасных заключённых. Ха!.. Наверное, для планов отца я сейчас и правда опасен. Всё-таки речь идёт о большой политике, и любой неучтённый фактор может смешать карты.

Политика… если я правильно понял из услышанного, свадьба Юкино и этого принца должна была остановить войну Британии с Японией. Вот так и решаются войны – простым подкладыванием нужных девочек под нужных мальчиков.

Но серьёзно, вы не могли сказать Юкино об этом раньше, чем за пару дней до бракосочетания? Или боялись, что она будет против? Отлично, но с чего вы решили, что сейчас-то она проглотит это без возражений?

…потому что приедет её отец. Ну, да. После того, что она рассказала… Юкино выполнит любой его приказ.

Не здорово, господин большой якудза с маленькой кисточкой. Больные отношения в семье – это совсем не здорово, а я знаю, о чём говорю.

…уйдя в свои мысли, я не следил за дорогой – пока кое-что не вырвало меня из размышлений.

Сила.

Я чувствовал её. Не так, как в особняке, куда слабее – но всё-таки довольно явно. Глянув в окно, я увидел, что мы едем вдоль кованной ограды какого-то парка… или поместья? Да, кажется, вдалеке виднелся дом, слегка похожий на особняк Распутиных.

Ещё одно древнее родовое гнездо?

Попытавшись выгнать все лишние мысли, я прислушался к ощущениям. Да, так и есть. Оттиск где-то рядом. Где-то… в пределах полукилометра. Ну, или уже дальше – мы всё-таки неслись на большой скорости.

А вот и первая корректива в отцовские планы.

– Эй, – бросил я спокойным и уверенным тоном – как человек, имеющий право отдавать такие приказы. – Останови-ка здесь ненадолго.

Ну, это было ожидаемо. Охранник за рулём только покосился на меня и хмыкнул. Похоже, ему были отданы чёткие указания, да и сам он считал меня… не более, чем грузом, который нужно доставить из точки А в точку Б.

– Останови, – с нажимом повторил я.

Результат тот же.

Ну, что ж… я хотя бы попытался. Ладно, придётся прибегнуть к другим методам.

Чёрная сила всколыхнулась, пробегаясь по моим венам.

– Останови, – произнёс я в третий раз.

***

– Эй. Останови-ка здесь ненадолго.

Богдан лишь хмыкнул, покосившись на Йошиду Распутина. Если парень пытался командовать им, то бесполезно: Михаил выразился вполне однозначно. Везти наследника без остановок, передать с рук на руки, не выполнять его команд и вообще не говорить с ним без острой необходимости.

– Останови.

Богдан оставался спокойным. Работая на дом Распутиных долгие годы, он давно привык к уверенному тону. Михаил поручил довезти Йошиду ему – главе службы безопасности Распутиных – именно потому, что знал: Богдан профессионал, Богдан выполнит приказ в точности. И пусть пацан злится, всё равно решает не он, а его отец…

– Останови.

Резкий удар ноги втопил педаль тормоза в пол с такой силой, что колёса заскрежетали по асфальту. Воздух словно застрял у Богдана в горле, заставляя его судорожно открывать рот, как рыба. Мышцы дёргались, глаза словно налились кровью.

Это… он приказал?

Тело будто само послушалось отданного приказа. Руки дрожали; Богдан пытался вздохнуть, пытался что-то сказать. Он не мог, не мог!.. Как этот тощий паренёк, только вышедший из комы, мог отдать приказ с такой силой, какую он до этого слышал только от Михаила?

Машина стояла; мыслей о том, чтобы нарушить приказ, не было. Краем глаза Богдан отметил каплю пота, стекающую по лбу Йошиды Распутина.

***

Вот так-то лучше. Я смахнул со лба каплю выступившего пота; всё-таки держать Присутствие долго – штука не самая приятная.

Зато эффективная. Вокруг меня словно распространялась внушающая страх аура уверенности; такая, что сопротивляться ей могли только люди с фантастической выдержкой.

Как я уже говорил, чёрный цветок даровал мне… сущие крохи силы. Ничего такого – никакого воздействия на мир, никаких умений прыгать на пять метров в высоту или крошить кулаками кирпичные стены.

Но… фокус Присутствия в том, что оно и не влияет на мир вокруг. По сути, это просто иллюзия. Внушение всем вокруг собственной силы, пугающей до дрожи в коленках и языка, присохшего к нёбу.

Вот и охранник не мог ничего мне возразить. В его взгляде я видел только ужас и недоумение.

Я хлопнул дверцей, выходя наружу. Привлёкший моё внимание Оттиск был где-то совсем близко – там, за воротами большого приусадебного участка.

***

Двигаясь будто в трансе, Богдан вышел вслед за Йошидой.

Вообще-то он хотел остановить его… честно, хотел. Но слова застревали в горле, да и движения выглядели так, будто он просто шёл следом.

Две другие машины остановились, и охрана, недоумевая, высыпала наружу. Йошида лишь коротко оглянулся, глядя на них.

– Не мешать мне, – приказал он, направляясь в раскрытым кованным воротам.

Охранники переглянулись. Нужно было что-то сделать, как-то его остановить… чёрт побери, он ведь заходил прямо на территорию рода Медведевых. Туда, куда уже долгие годы не заходил ни один Распутин. Даже Михаил, не упускающий случая подчеркнуть, что он тут главный, и другие рода ему не указ – даже он встречался с Медведевыми на нейтральной территории… а если точнее, старался не встречаться вовсе.

Йошида же заходил в ворота с таким видом, будто был здесь званым гостем.

Вереница охранников тянулась за ним, держась на почтительном расстоянии. Похоже, каждый, как и Богдан, думал о том же самом – о том, что его нужно окликнуть, остановить, усадить обратно в машину…

…и не мог заговорить.

Десять человек в чёрных костюмах идут за худым до истощения пареньком. Будто стая голодных волков за тощим котёнком.

***

Охранники тащились за мной, ну да и ладно. Не останавливали, не пытались заговорить – пускай. Главное – чтобы Присутствия хватило. Силы, полученной из цветка, было всего ничего, но, с другой стороны, я чувствовал, что Оттиск уже совсем близко.

Вокруг раскинулся вечерний парк, ухоженный и огромный. Впереди поблёскивал гладью небольшой прудик, а за ним виднелось здоровенное поместье. Я понятия не имел, кто тут живёт, но и не очень этим интересовался; видимо, люди не последние, раз отгрохали себе такую дачу, но будем надеяться, я закончу прежде, чем местный охранник или садовник меня увидит, и они так и не узнают, что я к ним заглянул.

Пару раз я замечал камеры слежения, висящие на фонарных столбах, и тщательно обходил их. Кусты тут и там были аккуратно пострижены, время от времени попадались скульптуры или каменные вазы…

Возле одной из них я и остановился. Здесь, или почти здесь.

Обернувшись, я поглядел на десятерых охранников. Те замерли, попятившись от моего взгляда.

– Исчезните, – велел я им. – Не мозольте глаза и проследите, чтобы мне никто не помешал.

Один Оттиск у меня уже сорвался, и я не собирался терять второй.

Подогнув ноги, я опустился на траву. В ночное время парк выглядел умиротворённым и безмятежным, но я уже начал ощущать всю ту волну боли, злости и отчаяния, что разливалась вокруг.

…первым появилось пламя.

Оно быстро распространялось по округе, как настоящий огонь, разбегающийся по бумаге или ткани. Миг, второй, третий – и я уже чувствовал этот удушливый жар, когда в воздухе не хватает кислорода, а кожа пересыхает…

Горело всё. Вообще всё вокруг. Пылало величественное поместье, корчились в багрово-оранжевом пламени столетние деревья парка. Конечно, где-то там, за горизонтом, этот пожар заканчивался, но отсюда казалось, будто он объял весь мир.

Затем появились трупы. Они тоже лежали повсюду, и умерли они… нехорошей смертью. Бывает. Что сказать. Большинство походили на солдат или слуг, но некоторые были одеты как аристократы. Скажем, эта молодая женщина в нежно-кремовом платье с некрасивыми подпалинами от пожара… или паренёк-подросток с кровавым шрамом через всё лицо, лежащий у её ног…

Ого. А паренёк жив. Я наблюдал, оставаясь невидимым, как он старается вжаться в землю. Судя по лицу, он сын или младший брат этой женщины… и у него серьёзные проблемы.

– Ищите лучше, – донёсся до меня голос. Вроде как говорящий находился совсем близко, но разглядеть его было сложно из-за пламени и дыма вокруг. – Они не могли деться далеко.

Пацан тоже услышал их – и вжался вниз посильнее. Он сидел за той самой каменной вазой, которую я приметил ещё в настоящем. Похоже, они с женщиной укрылись здесь, но она умерла уже тут, от ран или удушья…

Рука паренька дёрнулась вбок. К клинку, лежащему на земле. Я поднял бровь и пригляделся: а вещица-то неплохая! Завитушки на эфесе меня не интересовали, а вот магия, исходящая от меча… не сделает владельца непобедимым, конечно, но преимущество даст немалое.

Но подросток не решался. Рука так и осталась протянутой, но рукояти не коснулась.

– Тут их тоже нет, – донеслось чуть сбоку.

– Так ищите дальше! – прикрикнул первый голос. – Ни один грёбаный Медведев не должен остаться живым, будь то женщина или ребёнок. Даже один из них может возродить род, и тогда всё впустую…

– Да знаю и так, – отозвался второй. – Ищу, ищу.

Я выжидающе наблюдал за парнем. Решится он взять меч? Если их тут всего двое…

В пламени стали вырисовываться приближающиеся фигуры. Да нет, здесь их не двое – куда больше. Один, два, пять, десять… Рука мальчишки снова дёрнулась к мечу – и тут же обратно. Ему было страшно, в глазах стояли слёзы, усиливающиеся всякий раз, когда он смотрел на мёртвую женщину…

А затем он резко уставился мне в глаза.

– Ты кто?

Я удивлённо поглядел в ответ, разглядывая шрам на его лице. Серьёзно? Секунду назад я стоял прямо перед ним, и он не видел меня, а теперь…

Или так и нужно?

Ведь и в том Оттиске женщина тоже посмотрела мне в глаза – точно заметила меня. Прямо как сейчас. Что, если тогда я неправильно всё понял?

В Оттиске мало просто присутствовать – нужно поучаствовать в нём.

– Ты Распутин? – паренёк глядел на меня во все глаза.

– Эээ… да, – кивнул я. – А как ты…

– Распутины обещали прийти, – он поглядел на меня так, будто хотел меня убить. – И не пришли. Где вы были, когда они убили мою маму? Когда они убивали… всех?

Чего-чего?

Спустя секунду до меня дошло, что он говорит не о нынешних Распутиных. Йошиды ещё и в планах не было, когда всё это происходило в реальности, а возможно, даже и Михаила.

Впрочем, порассуждать об истории можно было и потом.

– Пацан, ты драться будешь? – уточнил я, кивая на меч – и, когда тот испуганно покачал головой, подхватил с земли меч.

Это Оттиск, в конце концов. Здесь я не ограничен своим телом – только пониманием ситуации.

– Сиди тихо, – велел я пареньку, крутя меч в руке.

Тёмные фигуры из пламени быстро приближались. Они тоже заметили меня.

***

…из Оттиска я вывалился весь в поту, тяжело дыша. Угадать, сколько времени я там пробыл, было невозможно.

Что ж, теперь я понял, как это работает.

Тело до сих пор помнило боль от ран, нанесённых мне там, а адреналин в крови и не думал утихать. С другой стороны… из тела наконец-то ушла противная слабость, которая надоедала мне с самого момента, как я встал с больничной койки.

Если я правильно помнил, то только что прошёл первый этап Огранки. Из… девяти же? Да, кажется, девяти.

Первые три даже не затрагивают Дар – только укрепляют и меняют тело. Впрочем, уже сейчас я чувствовал, как ушла проблема, что пугала меня всё это время: мой Дар перестал хаотично меняться. С достижением первого этапа он застыл, как благодатная почва, на которой должно вырасти могучее дерево.

Я пошевелил рукой. Никакой слабости, я полон энергии. Конечно, это только самое начало. Но хорошее, приятное начало.

Там, в комнате Юкино, был слишком сильный Оттиск. Хвала интуиции, я прервал Огранку – если бы я остался, всё могло бы закончиться… плохо. И уж тем более, мне пока рано соваться в подвал.

С другой стороны, теперь – пройдя Оттиск на практике – я понимал, как это работает. В будущем станет проще, а пока пора…

Звук удара вырвал меня из мыслей.

– Всё-таки ты внучка своего деда, – послышался неподалёку мужской голос, цедящийся сквозь зубы. – Такая же жалкая, как он. Все вы, Медведевы, одинаковы – много воображаете, но ничего не можете.

Кажется, оттуда доносились ещё… какие-то сдавленные всхлипы?

Я привстал, пытаясь понять, откуда идёт звук. Похоже, всё происходит… совсем неподалёку – метрах в двадцати-тридцати отсюда.

– И ты ничего не можешь. И он тоже не поможет тебе, – продолжал парень. – Давай, сука. Снимай трусы сама, пока я не сделал это за тебя.

– Не надо…

Ха. Ну, всё понятно. Знакомая картинка, даже слишком знакомая.

– Ещё как надо, сука, – парень усмехнулся, упиваясь отчаянием и безысходностью своей жертвы. – Заткнись и не рыпайся. Никто тебе не поможет. Ты – моя, и пора доказать это делом.

Звук расстёгиваемого пояса. Ага, доносится оттуда.

Девушка уже не пыталась умолять – она просто рыдала. Этот плач, вкупе с пыхтением насильника, и был моим ориентиром.

А вот и они.

Удар.

Приятно снова не быть бледной немощью. Второй удар я нанёс раньше, чем парень, стоящий с наполовину спущенными штанами, успел что-либо сообразить.

– А ты ещё кто… – прохрипел он.

Я не отвечал. Ну, я ведь не говорить сюда пришёл, так? Просто удар, просто в челюсть. Парень попытался как-то ответить, но четвёртый удар свалил его с ног окончательно.

– Ты!.. – взвыл он, хлопая глазами. – Откуда ты взялся?

– Оттуда, – честно признался я, указав назад. И ещё раз пнул его по рёбрам.

– Ты пожалеешь!..

– Это вряд ли.

– Я тебя запомнил!..

– Запоминай на здоровье, – по-доброму пожелал я, нанося ещё один удар – прямо в голову. Так и не успевший встать парень всхрипнул – и обмяк на траве, потеряв сознание.

Присев у тела, я проверил пульс. Жив. Убивать его я не собирался, но вот отказать себе в удовольствии избить не смог.

– С-спасибо… – выдохнула заплаканная девушка, глядя на меня во все глаза. Из уголка её губы стекала тонкая стройка крови от пощёчины.

Я равнодушно поглядел на неё. Не то, чтобы я спасал её. Просто… Этот тип слишком напомнил мне Теонора. Те же замашки, те же интонации. Вот я и отвёл душу.

– Не за что, – бросил я. – И лучше позови кого-нибудь, пока он не пришёл в себя.

– Но… – девушка встала, прикрывая разорванную на груди блузку. – Но кто ты такой?

Я молча улыбнулся, уходя прочь, к воротам. Призывный взмах рукой – и десяток таких же молчаливых охранников, выйдя из кустов один за другим, направились за мной к выходу прямо на глазах у изумлённой девушки.

Ну – теперь можно и в гости к невесте наведаться.

***

Некоторое время назад.

– И как? – с сарказмом хмыкнул парень, оглядывая девушку. – Не слишком короткая юбка для таких кровей? Предки не возражают?

Агата Романова только закатила глаза.

– Пускай говорят, что хотят, – отозвалась она. – Эти мамонты не имеют морального права мне что-то указывать. А что до кровей, то плевать я хотела на все эти аристократические устои. Доброе имя и честь фамилии мне просмотры не накрутят, а вот моя последняя аватарка собрала больше лайков, чем все родовые гербы, вместе взятые.

Телефон пискнул новым сообщением. Прочитав то, что ей пришло, Агата едва не расхохоталась. Он серьёзно?

«Привет!

Еду к тебе».

Три вопросительных знака. Отправить. Впрочем, можно было и не утруждаться – тут и так всё понятно.

– И кто это был? – приятель покосился на Агату.

– Забудь, – поморщилась она. – Так… один лошок.

Глава 9

Что ж, по крайней мере, на этот раз передо мной было не древнее поместье, полное пыльных коридоров, а вполне современный особняк в четыре этажа. С виду, конечно. Дорогая отделка, широкий двор с бассейном. Машины заехали во двор, окружённый высоким сплошным забором, и одна за другой притормозили.

Не дожидаясь приглашения, я хлопнул дверцей; охрана последовала за мной. Присутствие ещё держалось, хотя готово было слететь в любой момент.

– Г-господин… – окликнул меня тот тип, что сидел за рулём. В голосе чувствовалась лёгкая дрожь – будто ему было не так просто заставить себя заговорить со мной напрямую.

– Что ещё? – обернулся я на него.

– У вас здесь…

Охранник указал на мои ботинки; опустив глаза, я увидел, о чём он говорит.

Точно. Два ярких пятна крови на белых кроссовках.

– Плевать, – отмахнулся я. – Если спросят – скажу, что пролил соус, когда ел хот-дог. Всякое бывает.

Я поднял голову, разглядывая красивый герб, висящий над входом – единственный элемент, говорящий о том, что здесь живут аристократы. В остальном же – обычный богатый дом; тёмно-красные стены, широкие окна. Двери распахнулись, и навстречу мне быстро вышли три человека – двое мужчин и женщина.

Начальник охраны – тот, что вёз меня – хотел было отправиться к ним, но я остановил его рукой.

– Нет, – велел я. – Оставайтесь в машинах, со мной не идите.

Охрана замерла, вытянувшись по струнке – а затем выполнила мой последний на сегодня приказ. Теперь можно и Присутствие отключить. Здесь оно ни к чему – только лишний раз напугаю местных обитателей.

Какой-то миг – и Присутствие ушло.

Натянув радушную улыбку, я шагнул навстречу вышедшим из дома людям.

Хм. Судя по нарядам – это были хозяева дома и один старый слуга, дворецкий или вроде того. Лица приветливые, улыбки тёплые, только взгляды немного растерянные.

– Привет, – я помахал им рукой, потихоньку их вспоминая. В памяти всплывали какие-то эпизоды из детства Йошиды – званые обеды, мои дни рождения, какие-то встречи… – Давно не виделись.

Сергей и Алиса Романовы, всплыли в моей памяти имена. «Дядя Серёжа» и «Тётя Алиса» – как Йошида называл их в детстве – и их миниатюрная черноволосая дочурка, что то и дело пряталась за юбкой матери, когда мы приходили к ним в гости. Агата. Чёрный Агат.

И вот её я здесь не видел.

Похоже, в отличие от родителей, девушка совершенно не спешит ни знакомиться, ни банально проявлять хоть капельку уважения к гостю.

Ха. Ну, рано или поздно мы увидимся… и тогда настанет время неловкой и довольно вымученной встречи с той, кто в будущем мне сильно поможет.

Да, у меня были свои планы на невесту.

– И впрямь давно, Йошида, – Сергей – отец семейства – издал нервной смешок, разделяя мою неловкость; мы наконец приблизились друг к другу, – Рад видеть, что ты… в порядке.

Могу понять его состояние. Вернулся тот, кто не должен был вернуться. Это раз. Мое появление тут – это, конечно, два. Вид уверенно повелевающего охраной юнца несколько сломал их ожидания.

Впрочем, это касалось отца. Госпожа Романова, в свою очередь, лишь вежливо улыбалась, разглядывая меня с ног до головы. Казалось, она была очень приятно удивлена, но не шокирована и уж точно не разочарованна. Обрадовалась достойной партии своей дочери, что ли?

Ну и последний – это старичок-дворецкий. На вид ему было лет семьдесят и, казалось, его вообще не смутило ни моё выздоровление, ни моё появление, ни поведение моей охраны. Да его вообще ничего смущало. Он лишь склонился передо мной в полупоклоне.

– Привет, Фёдор, – я махнул рукой и ему.

– О… – дворецкий лениво поднял глаза. – … вы помните меня, молодой господин.

О, ещё как помню. В воспоминаниях маленького Йошиды очень хорошо отложился угрюмый старик, который с видом флегматичного ленивца наблюдал за горящим летним домиком, что случайно подпалили мы с Агатой… Да, оказывается, когда-то мы дружили. Ну, Йошида и Агата, если быть точным.

А затем дворецкий взял всю вину на себя. Отличный всё же старикан.

Я встряхнул головой, отбросил образы прошлого и улыбнулся во все тридцать два.

Время воспоминаний закончилось. Пора бы и в дом.

***

Нельзя сказать, что особняк Романовых был каким-то нищим или обветшалым. Нет, это всё ещё был богато обставленный дом с хорошим ремонтом. Но… если сравнивать с поместьем Распутиных – земля и небо, как говорится. А ведь поместье – даже не основное место жительства моего рода.

Следы былого величия, как бы банально это ни звучало, были здесь повсюду. Портреты на стенах гостиной изображали людей в дорогих мундирах, с золотыми аксельбантами, погонами, орденами на груди. Рядом с ними Сергей в деловом костюме и Алиса в домашнем платье смотрелись… скромно.

Я все понимаю. Род старинный, в прошлом царский, много антиквариата… Но кто бы мне объяснил, почему уже второе место, что я посещаю – не жилой дом, а какая-то лавка старьёвщика? Или это мода такая – жить в музеях?

Ответа я, конечно, не получил. Зато меня облили новой порцией душной чопорности, когда решили устроить чайную церемонию.

…дворецкий-Фёдор выставил на ажурный кофейный столик поднос. Чашки, молочник, сахарница, вазочка с конфетами. На всём – хитрый вензель в виде закрученной буквы «Р».

И не то, чтобы это было некрасиво или безвкусно. Нет, но… в этом чувствовалась что-то жалкое. Семья, у которой нет никакого настоящего – только прошлое.

– И как здоровье, Йошида? – произнес Сергей поднимая свою чашку чая.

Если это такая плавная подводка к разговору про девятилетнюю кому, то Сергей не сильно старается.

Я учтиво улыбнулся, думая о своем.

– Спасибо, не жалуюсь.

Так. Подвал, похоже, у них тоже имеется. И Оттиск я чувствую не меньший, чем в доме Распутиных.

– А как добрался? – в разговор наконец вступила его жена Алиса, всё так же продолжая оглядывать меня с ног до головы.

– Нормально… – я нахмурился. – Извините, а Агата подойдёт?

При всем уважении, я приехал сюда затем, чтобы «делать что захочу» с молодой невестой, а не пить чай и общаться с двумя… родителями.

Мне нужен проводник. Тот – или та – с кем я смогу ходить туда, куда нужно, не вызывая вопросов и подозрений. Я уже думал, что Юкино отлично подойдёт на эту роль, но… свадьба и большая политика пока что отрезали эту возможность.

Так почему бы не Агата?

Никто не задаст вопросов, увидев меня в обществе официальной невесты. Отец будет доволен и спокоен, думая, что всё идёт по его плану. Как он сказал? «Делай с ней что хочешь?» Ну, вот. Я хочу, например, прошвырнуться по местам Оттисков. Хочу получше узнать местный социум и как в него вписаться. Хочу… да много чего хочу! А человек, который будет служить мне пропуском и гидом одновременно, пригодится.

– Где она вообще? – добавил я после небольшой паузы.

Алиса встрепенулась.

– Ах, Агата… – она глянула на мужа. – Да, Агата уже спешит.

Что-то не заметно.

– …всё-таки это очень неожиданно, – снова продолжил гнуть своё Сергей. – Ещё этим утром никто и подумать не мог, что это произойдет. Все думали, что ты, считай, мёртв и никогда не очнешься… – он на мгновение осёкся, – прости.

Его жена тут же перехватила инициативу:

– Ты меня так удивил! Я-то думала, тебя привезут сейчас на коляске, в сопровождении десятка врачей… – она вновь скользнула по мне взглядом, – а тут ты – стоишь крепко, глядишь уверенно. Я даже не сразу поняла, что это ты! Долго всматривалась, пока не узнала отцовские черты.

Я хмыкнул, кивнув скорее себе, чем им. Но… мне не нравилось, куда сейчас пойдёт этот разговор. Очень скоро начнутся разговоры из разряда «а ты ещё так складно разговариваешь, а не как, ну… этот…» и всё такое прочее. Пойдут вопросы, на которые я не смогу ответить.

Что ж. Задам неловкий вопрос первым.

– Мне вот что интересно, – подметил я, уцепившись за слова супругов. – Если все думали, что я де-факто мертв и никогда не очнусь…

Я поглядел на замершую пару.

– То… почему же вы не разорвали помолвку?

Романовы удивленно вытаращились на меня.

– О чём это ты, – Сергей сделал нервную паузу, сглотнув, – Йошида?

Я посмотрел на него с хитрым прищуром, пронизывающим насквозь.

– Если меня считали покойником, то логично было бы отменить помолвку. Но вы этого не сделали. Вот я и спрашиваю: почему?

– Йошида, – Сергей снова пытался подобрать нужные слова. – Когда с тобой произошла та трагедия, твой отец и так был не в лучшем состоянии, и мы не хотели лишний раз огорчать его…

Ага. Все девять лет.

Просто так и скажите, что вы ждали, пока полу-труп в коме сдохнет сам, боясь бросить на себя даже тень подозрения в «нелояльности» к Распутиным.

– А где сама Агата? – я повторил недавний вопрос. Я хотел поскорее закончить общение с ними. Увы, но подобные диалоги сейчас моя слабость – к сожалению, я не очень похож не то, что на девятилетку после комы, а даже на обычного восемнадцатилетнего парня. И чем дольше мы с ними говорим – тем очевиднее это становится.

Хотя… вру. Мне плевать, что там кто подозревает. Мне они просто не были интересны.

Возникла пауза.

Алиса Романова вздохнула, словно решаясь.

– Йошида, – женщина подбирала слова, – просто звонок от твоего отца… и твой визит… и твоё выздоровление… всё произошло так неожиданно. А Агата, она… ну скажем… специфический человек. Поэтому мы бы хотели тебя попросить…

Дверь в гостиную с резким стуком распахнулась.

На пороге стояла стройная девушка с глубоким и очень недовольным взглядом.

Привет, Агата Романова.

Высокие туфли на каблуке. Длинные ноги и чёрная юбка, плотно облегающая бёдра, чёрный топ с вертикальным декольте без лифчика и, конечно же, не менее чёрные волосы. Аккуратное каре чуть выше плеч. Такую причёску я обычно видел только у самых знойных сук, которых не волнует никто, кроме них самих.

Ну… да. Как бы скептически я не относился к идее брака, должен был признать, что она выглядела эффектно. Как пятно чернил на белом листе. И это с ней, по словам Михаила, я могу делать всё, что захочу? Ничего себе подгон, спасибо, батя. Даже не знаю, с какого «захочу» стоит начать.

Наши взгляды встретились. Удивительно, но даже глаза у неё были всё того же чёрного цвета.

Я смотрел на неё, чуть улыбаясь; она – на меня. В глазах сначала непонимание, затем удивление, а потом пренебрежение. Похоже, она тоже не ожидала, что я буду не в кресле-коляске.

Её родители переводили взгляд с одного на другого, видимо, боясь того, что может сейчас произойти. Казалось, словно в комнате запахло порохом, и вот-вот вспыхнет спичка…

– Ахэм, ахэм, – Фёдор прокашлялся, наклоняя голову. – Желаете чаю, госпожа Агата?

Я хмыкнул. Фёдор знает, как разрядить обстановку (хотя лексикон у него, конечно, такой же музейный, как и этот дом).

– Спасибо, – поморщилась девушка, – но благородное чаепитие в мои планы на этот вечер не входит.

Это она зря, чай-то действительно вкусный. Я не говорил, что земные чаи – одна из вещей, которыми эта планета подкупила меня двести лет назад?

– Агата, – Сергей повернулся к ней. – Может быть, ты хотя бы поздороваешься с гостем?

– Привет, – я радушно помахал ей рукой, внимательно следя за реакцией.

– Ага. Привет, – кисло бросила Агата, не сходя с места. – Мам, пап. Не хочу отвлекать вас от гостя, но… Мне бы не помешали деньги.

Я отставил чашку. А становится-то интересно!.. Интересно, она не стесняется меня потому, что считает отсталым и со мной можно не считаться – или она со всеми такая?

– Агата, – отец нахмурился. – Не позорь нас. Он вообще-то к тебе приехал.

Девушка закатила глаза.

– Вас послушать, так я позорю вас по каждому поводу. Этот, – она указала на меня, – вообще вряд ли хоть что-то понимает из того, что видит и слышит.

Родители нервно переглянулись. Я продолжал невинно улыбаться. Посмотрим, что будет дальше.

– Может, хватит уже быть такими эгоистами? – продолжала дочь. – Сегодня важный для меня день, и я просто попросила немного денег!

Я испытующе глянул на Романова. Тот стыдливо отвёл от меня взгляд.

– Агата, зачем тебе деньги посреди ночи? – мать подозрительно нахмурилась, повернувшись к дочери.

Девушка снова закатила глаза.

– У меня по плану съёмки для блога. Очень… важные для меня съёмки. Нужно многое организовать, так что…

Мы с Сергеем продолжали глядеть друг на друга. Подумав, я коротко кивнул ему.

В ответ глазах Сергея проскочил огонёк. Словно в его голове что-то щёлкнуло.

– Мы дадим тебе денег, – слегка сощурившись, начал мужчина, – но при одном условии. Идёт?

– Ну-с, – Агата с опаской посмотрела на меня. – Только быстрее, я опаздываю.

Покачав головой, отец щёлкнул пальцами. Дворецкий, поняв всё без слов, кивнул.

– Йошида, – продолжил Сергей. – Я думаю, тебе будет куда интереснее отправиться с Агатой, чем скучать вместе с нами?

Да он проницателен, чёрт побери! Я едва сдержал восторг.

– Что?! – вскрикнула моя невеста, уже догадавшись об условии, которое ей даже ещё не озвучили. Агата, похоже, была совсем не в восторге от такой перспективы, я же…

Охренел от понимания того, как тупо они сбагрили меня на свою дочь. Нет, не просто сбагрили – им пришлось заплатить своей дочери, чтобы она провела со мной время!

Честно, я вначале хотел сказать, что она так-то охренела, и что мой отец чётко выразился: я могу делать с девушкой что пожелаю, и идти куда я пожелаю, цитирую, «будь то подвал, чердак или что-либо ещё».

А что на деле выходит? Это я должен хвостиком мотаться за ней?

Впрочем, ладно, тут надо действовать тоньше.

– Отличная идея! – радостно произнёс я.

– Что?!! – снова повторила Агата. – Вы серьёзно? Хотите, чтобы я взяла его и привела в… на съёмки?

И взяла, и привела, а потом ещё и пошла… Девочка, ты даже не представляешь, в каком количестве злополучных мест, по моим планам, мы должны побывать.

– Ну, – Сергей выдержал кипящий возмущением взгляд дочери, – если тебе нужны деньги на твои развлечения, то ты именно так и сделаешь.

Фёдор вернулся в гостиную и вручил своему хозяину бумажник; Сергей было извлёк из него несколько крупных купюр, но затем задумался и вернул их обратно, после чего положил на стол его целиком и пододвинул в сторону девушки.

– Агата, – предупредил он. – Помни о том, что ты отвечаешь за имя рода Романовых. И о том, что Йошида не просто гость, а твой жених, – он строго уставился на дочь. – Не забывай о своём месте.

Судя по взгляду Агаты, она сейчас была близка к тому, чтобы плюнуть на всё и уйти – но затем просто молча шагнула и взяла со стола кошелек.

– Хорошо, папа, – ровным тоном «пообещала» она.

Что ж.

– Да ладно вам, – я встал и улыбнулся Сергею с Алисой. – Я же просто приехал пообщаться, ни к чему такая строгость.

Я глянул ошарашенную Агату, на недоверие в её глазах. Для неё было неожиданностью услышать от меня уверенную, осмысленную речь.

Что ж – дальше будет больше. Я снова перевёл взгляд на её родителей.

Милые люди. Ни к чему им знать о моих реальных планах.

***

– Кого ты послал ко мне, Михаил? Ты хочешь сказать, что это и есть Йошида?

Глава дома Распутиных недоумённо приподнял бровь.

– О чём ты, Сергей?

Романов хмыкнул в телефон.

– Когда он только подъехал… Ты же помнишь, что я отличный сенсор? Я почувствовал давление силы, какое прежде ощущал только от тебя и ещё пары высших аристократов. Решил, что ты лично заявился, вышел встречать…

Удивление Михаила всё росло.

– Но увидел там только этого паренька. А сила давила так, что охранники даже слова выдавить не могли. А в следующую секунду… всё ушло. Он увидел нас и помахал рукой.

В дверь постучали. Михаил хотел было крикнуть, чтобы ему не мешали, но слуга приоткрыл дверь сам, без разрешения – неслыханное дело – и громко прошептал, сделав страшные глаза:

– Господин, там ЧП! Это срочно!

Господи. Даже собраться с мыслями и переварить сказанное не дадут. Михаил поморщился.

– Сергей… погоди секунду, меня здесь отвлекают. Я сейчас вернусь.

Выключив микрофон, он поглядел на слугу.

– Что там?

– Господин… – на слуге буквально лица не было. – Я зашёл убрать комнату Йошиды, и там… под кроватью…

Он поморгал, сглотнув.

– Там труп, господин. Андрея… того, кто присматривал сегодня за вашим сыном.

Ох.

– Вон, – железным тоном велел Михаил. – Сейчас буду. Без меня ничего не трогать.

Слуга вылетел прочь из кабинета, а Михаил вновь включил микрофон.

– Сергей, – приказным тоном отрезал он. – Дай мне поговорить с сыном. Срочно.

В трубке повисла протяжная пауза.

– Эээ… – замялся Сергей Романов. – А он уже пятнадцать минут, как уехал с моей дочерью.

Глава 10

– Кроссовки от кетчупа вытри, – раздраженно фыркнула Агата, когда мы шли по коридору дома Романовых.

Я мельком глянул вниз. Кровь уже засохла и намертво впиталась в белый материал кроссовок. Нет, едва ли это получится оттереть рукой.

– Это не кетчуп, – усмехнулся я.

– Пофиг, – намёка брюнетка не поняла. – Значит, джем.

Я решил не развивать тему.

Чёрт. Даже здесь, в коридорах особняка, висели портреты. Прошлое рода Романовых не желало их отпускать, и сейчас, когда мы молча шли под высокомерными взглядами людей с картин, это ощущалось особенно явно.

Впрочем, вид Агаты со спины был куда более приятным зрелищем, чем выцветшие холсты. Похоже, девушка не просто занимается собой. Такого тела не добиться простой йогой или спортзалом два раза в неделю. По её фигуре, по её шагу было видно, что у неё ушли годы усиленных тренировок для достижения таких результатов.

У самых дверей – кстати, не тех, через которые я заходил – Агата вновь обернулась и пробежалась по мне недовольным взглядом.

– Выглядишь как… – поморщилась она, не заканчивая фразу. – В общем, побольше молчи и поменьше привлекай внимание.

Похоже, вечер обещает быть весёлым. Я лишь хмыкнул, ничего не ответив.

– Серьёзно. – в голосе Агаты впервые зазвучало что-то, похожее на просьбу. – Это мои друзья! И я не хочу выглядеть перед ними глупо из-за тебя.

Из-за меня? Я пожал плечами.

– Ничего не обещаю, но попробую.

Помнится, раньше, в детстве, у неё было… не очень много друзей среди ровесников. Только Йошида и… да и, в общем-то, всё. Что ж, будет интересно взглянуть на тех, с кем она водится теперь.

Она ещё раз оглядела меня и встряхнула головой, словно ещё не до конца приняла тот факт, что я вполне адекватен.

Что удивительно, вышли мы через заднюю дверь, на задний двор и к задней калитке. Впрочем… я был совершенно не против. Ведь благодаря этому мне не придется тащить с собой тот десяток охранников, что по-прежнему тусовался где-то перед домом.

Хотя меня и интересовала причина такого… маршрута.

Ответ я получил достаточно быстро.

Дорогая спортивная машина уже стояла у дороги; компания Агаты, весело и громко переговариваясь, ожидала снаружи. Два парня и девушка.

– А ещё дольше нельзя было? – уверенно хмыкнул один из юнцов. Зализанные назад волосы, проколотая бровь, ну и одежда как с иголочки – похоже, он следил за своей внешностью..

– Родители, – ёмко и коротко пояснила Агата, выходя за ворота.

– Значит, будешь проставляться, – отозвался второй парень, одетый в похожем стиле – и тут же удивлённо встрепенулся, заметив меня рядом с девушкой. – А это кто?

Три пары глаз уставились на меня с разной степенью интереса. Парни оценивающе прищурились, девушка, выглядящая типичной блонди, оторвалась от своего смартфона и чуть сморщила носик. Видимо, в их представлении я выглядел не очень: тощий и невыразительный (Оттиск, хоть и дал мне силу, но мышц пока ещё не добавил), на фоне роскошной Агаты я действительно смотрелся бедным родственником.

– Так, – Агата мотнула головой. – Гость… отца.

Первый парень вновь окинул меня взглядом.

– И кто же ты у нас, гость отца? Хотя… молчи, всё равно по одному наряду понятно, что никто.

Я покосился на Агату. Эта норма? Но та лишь заморгала глазами, намекая, чтобы я молчал.

Наряд? На самом деле, наряд был вполне себе дорогой. Спортивный костюм, стильный и неброский – видимо, из одежды Дмитрия или ещё откуда-нибудь, первое, что нашли. Но Михаил уж точно не стал бы рядить сына во что попало.

Но вот только при моей худобе костюм висел на мне мешком, что и… смазывало эффект. Да и испачканные «кетчупом» кроссовки вида не добавляют.

– И зачем ты его привела? – продолжал изгаляться парень. – К отцу твоему приехал, так пусть с отцом бы и оставался.

Итак, вот дилемма на миллион: справа или слева? У меня уже чесались кулаки вмазать ему по челюсти, но… в последний момент я себя остановил.

У дерьма есть неприятное свойство: если его трогать, оно начинает вонять. Если я ударю его здесь, у самого особняка, поднимется вой, на который, конечно же, сбежится вся охрана, моя и местная, последуют вопросы. Лучше было бы сначала отсюда ухеать.

– Нет, – отрезала Агата. – Он едет с нами.

– Ты уверена? – протянула блонди, вновь уставив глаза в свой телефон. – Мы вообще-то в «Studio 21» собирались, а такие места…

– Я прекрасно помню, куда мы едем, спасибо! – мрачно отозвалась Агата. – И он едет с нами.

«Studio 21»? Что-то мне говорило, что это название не имеет отношения к реальной студии для съёмок.

– Впятером в одной машине? – скептически наморщился второй парень. – Эй, я на переднем! Не собираюсь тесниться сзади втроём.

Я промолчал. Сейчас бы ещё спорить из-за сомнительного права ехать на переднем сидении. И было бы с кем.

– Да едем уже! – раздражённо бросила Агата, явно недовольная тем, как всё происходит. – Мы бронировали столик в клубе за два месяца, чего тупим?

Парень с зализанными волосами ещё раз пробежался по мне глазами, хмыкнул – и щёлкнул кнопкой на брелке, распахивая дверцы машины.

***

…ребятишкам казалось, что они особенные.

Не то, чтобы это было так. Таких, как они, довольно много. Но, разумеется, им хотелось чувствовать себя уникальными, вот и компенсируют всеми силами.

– …эта модель уже устарела, – разглагольствовал сидящий за рулём тип – тот самый, с зализанными волосами. – Думаю взять поновее, а то выгляжу нищебродом каким-то.

Будешь «Богатенький». Запоминать имена я не трудился, а вот прозвище в самый раз.

– Ага, – поддакнул второй. – Дело даже не в деньгах, а в статусе. Наследница Медведевых ни за какие деньги не согласилась бы прорекламировать мой аккаунт в Инсте, если бы я не был… тем, кто я есть.

«Барин». Тебе пойдёт. Девушка, сидящая возле меня, подхалимски рассмеялась вместе с остальными. Она напоминала мне ту категорию людей, что не имеют своего мнения вовсе – пусть так и будет «Блонди».

Я большую часть времени молчал, рассматривая тех, с кем попал в одну компанию. Чувство было таким же, как при посещении террариума – роскошная змеиная кожа и ноль осмысленной речи. Тишина в интеллектуальном эфире.

Руки по-прежнему чесались врезать что одному, что второму, но не очень удобно тянуться с заднего сидения – я сидел меж двух девушек, зажатый посерединке в довольно неудобной позе. Да и вообще не стоить бить водителя, когда он за рулём и гонит по оживлённой трассе, наплевав на все ограничения скорости.

К тому же… время от времени в речи мажорчиков проскальзывали интересные вещи. Достойные внимания.

У Агаты тренькнул телефон, сигналя о новом сообщении. Девушка недовольно глянула на экран, затем почему-то покосилась на меня – но отвечать не стала.

– Опять твой папаша? – «Богатенький» чуть обернулся. – Да выруби его. Скажешь, что разрядился, как обычно.

Девушка так и сделала.

Машины затормозили у ночного клуба. А вот и долгожданный «Studio 21», где нужно бронировать столик за несколько месяцев. Интересно, он такой же пустой, как и они сами – или чего-то да стоит?

– Выходим, – сообщил «Богатенький», открывая дверцу. – Учись жить, парень!.. Первый раз будешь в таком заведении.

– И последний! – фыркнула «Блонди».

– Такой отвратительный сервис? – спокойно уточнил я.

– Эй, эй, не наглей! – хмыкнул «Барин». – Тебя вообще пустят сюда только потому, что ты с нами. Это «Studio 21», абы кто сюда не попадёт.

– Повезло, что вы не абы кто, – покладисто согласился я, из последних сил сдерживая ухмылку. Кулаки снова засвербило, но… если верить им, внутрь я сам не попаду. А мне уже было интересно взглянуть на это место.

Вывеска ночного клуба сверкала стильным шрифтом; припаркованные рядом машины выглядели весьма и весьма солидно. Заведение, судя по всему, и правда дорогое. Но забавно, что эти ребята считали себя верхушкой местного общества. Очевидно, они здесь могли сойти только за середнячков – безликую толпу постоянных клиентов.

– Цени! – «Барин» хлопнул меня по плечу. – Потом будешь детям рассказывать, что ходил в клуб вместе с наследником рода Макарских!

– Ага, в завещании укажу, чтобы внукам читали на ночь.

– Вот-вот, так и надо!

– Ты здесь не один, между прочим, – покосилась на «Барина» Агата. – А забираешь всю заслугу себе.

– Да лааадно, только не начинай снова, – расхохотался он. – Романовы, были в тренде двести лет назад, когда правили Россией, но сейчас вы антиквариат, а не аристократия.

Ооо. Судя по тону, это надолго.

– Мы сейчас у власти, – продолжал он, поправляя одежду и глядя на всех с самодовольным видом. – Ты в курсе, что на той неделе мой отец заключил контракт о сотрудничестве с самими Распутиными?

Вот как? Интересно. Я покосился на него, и «Барин» расценил это по-своему.

– Это точно начало, – пообещал он. – Распутины тоже не такая уж верхушка, какими хотят казаться. Сейчас мы сделали первый шаг, но пару лет на закрепление позиций – и уже не мы, а они будут просить нас о сотрудничестве.

– А Распутины в курсе? – уточнил я. Агата покосилась на меня с лёгким испугом в глазах, но ничего не сказала.

– Ха! Даже если б они знали, как будто они что-то смогут изменить, – отозвался парень.

– Не тупим, – «Богатенький» махнул рукой. – Давайте внутрь.

«Блонди» ничего не говорила – она просто делала селфи на фоне клуба, одно за другим, старательно выбирая ракурс так, чтобы я не попался в кадре.

Миновав охрану, мы все прошли внутрь «Studio 21». Музыка, игравшая внутри, была достаточно громкой, чтобы говорить приходилось на повышенных тонах – но компании было не привыкать. Переговариваясь, они заняли столик в центре зала. Агата тоже более-менее раскрепостилась и почти не обращала на меня внимания.

А вот остальные – очень даже.

– Ну, что, – «Богатенький» поглядел на меня с насмешкой. – Хочешь научиться отдыхать так, как отдыхает элита в столице? Начни с шота «Уорхолл».

Я покосился на пункт в барной карте, на который он указывал пальцем. Отлично, десять тысяч за шот.

– Если ему вообще можно пить, – вставил «Барин» с той же интонацией.

Вся компания дружно расхохоталась; одна Агата была недовольна – ей явно не нравилось, как шёл этот разговор.

Ничего нового. Просто небезызвестный столичный снобизм и высокомерие, которые можно наблюдать не только на Земле, но и на любой планете, среди представителей самых разных рас.

Клуб, между тем, и правда… место действительно солидное. И совсем неподходящее для такой компании. Я оглядывал других посетителей клуба – одни вели себя более сдержанно, другие тоже кутили вовсю, но и те, и те… были на голову круче Агаты и её дружков. Те выглядели детсадовцами, заявившимися на «вечеринку для топовых дядь и тёть».

А значит… нужно только ждать.

– Ладно, – «Блонди» поднялась с места. – Давайте, заказывайте, а я отойду.

Такое ощущение, что ей здесь скучно, и она тут только ради статуса. Статуса в соцсетях, разумеется. А ещё – сотни новых фоток и модных хэштегов.

– Смотри, всё пропустишь, – напутствовал её «Богатенький». – Кто знает, кого можно увидеть здесь?.. Например, вы знали, что сама Юкино Мори сейчас в Москве?

«Барин» и Агата уставились на него, забыв обо мне.

– Да ладно, – удивилась Агата. – Откуда инфа?

– Если живёшь в современном мире, а не в доме, заставленным старьём, можно узнать много интересного, – хмыкнул «Богатенький».

– Эта же та? – с любопытством заявил «Барин». – Которая парней к себе не подпускает?

– Она просто со мной не встречалась, – «Богатенький» пригладил волосы. – Сразу бы передумала.

Ага. Как раз после того, как отрубила бы тебе руки, ноги и… всё остальное.

– Говорили, Медведева тоже собиралась сюда этим вечером, – заметила Агата. – Но что-то я не заметила её машины снаружи.

– Может, планы изменились, – ответил «Барин». – А может, ещё появится.

О, да. Планы изменились, это точно. И едва ли ей сейчас до ночных клубов. Я еле слышно хмыкнул, но это не осталось незамеченным – взоры снова обратились на меня.

– Вот поэтому Медведева и не приезжает – «Богатенький» рассмеялся и толкнул меня в плечо. – Потому что здесь сидит хмыкающий придурок и портит всю атмосферу. Эй, не заставляй нас жалеть, что взяли тебя с собой!

– Это тебе не дом Романовых, – поддержал его «Барин». – Тут не место отстою, а если ты попал сюда и ведёшь себя как отстой – то…

– Эй, – Агата резко нахмурилась, глянув на него со злостью. – Ты что-то имеешь против моего дома?

– Ничего, – фыркнул парень. – Только то, что Романовы как род своё отжили. Без обид, Агата, но ты и сама это знаешь

– Хорош! – Агата всерьёз рассердилась; жилка на виске напряглась, глаза сверкнули. – Знай свои берега. Кем были твои предки, когда мои управляли Империей и командовали армиями?

А вот это стоит запомнить. Девушка вовсе не такая плохая дочь, какой хочет показаться. Семью она любит… но всё же держится за эту компанию. А почему, спрашивается?

Я продолжал наблюдать.

– Ты живёшь в двадцать первом веке, детка! – рассмеялся «Барин». – Всем плевать, что там было двести лет назад! Армии больше не актуальны – кому они нужны, если один боец с Силой стоит сотни солдат?

Он щёлкнул пальцами.

– Мой род моложе твоего, но у власти Макарские, а не Романовы. И знаешь, почему? Потому что мой отец – один из десятка А-Ранговых в Москве, а у тебя вообще нет Силы. Только милое личико, подписчики в Инсте и фамилия.

Агата хотела что-то ответить, но «Барин» её не слушал.

– Поэтому мы наверху. Перед нами единицы, вроде Распутиных… Да и то из-за S-Ранга у Михаила. Но знаешь, что? Я унаследовал Силу своего отца, и, по всем прогнозам, в будущем я стану вдвое сильнее его! Как думаешь, сколько продержатся Распутины, когда я превзойду их главу?

Ну, вот. Теперь чесотка в моих кулаках стала окончательно невыносимой. Я уже прикидывал, куда буду бить… Когда заметил, что происходит что-то не то.

Атмосфера шумного отдыха только распалялась – и минуты через три, когда «Телефонистка» вернулась, она как раз достигла своего пика. На возвращающуюся девушку никто не смотрел… кроме меня. Так что я первым заметил, что происходит.

«Блонди» возвращалась к столу, вот только теперь в ней не было прежнего высокомерия или веселья. Неуверенная походка. Явный испуг на лице. И… какой-то тип, вальяжно шагающий за ней.

Дождался, похоже. С тем, что эта компания орала о своей крутизне на весь клуб, это было очевидно. Похоже, мне и делать ничего не придётся: сейчас всё сделают за меня.

«Блонди» не успела ни рта раскрыть, ни подать друзьям какой-то знак, когда тип шагнул вперёд и хлопнул ладонью по столу.

– Так, – хмыкнул он, и все смешки тут же стихли. – Громкие. Повторять не буду, но вы мешаете отдыхать важным людям. Поэтому всё просто: мальчики, на выход, а девочки… к нам наверх.

Он заржал собственной шутке. Судя по манерам и виду… не из аристократии, скорее, какой-то бандит. Кажется, в Москве не так уж и безопасно, даже в таких заведениях. Или… особенно в них.

– Эй! – попытался не очень явно возмутиться «Богатенький». – Мы тебя не трогаем…

Вся спесь и крутизна компании как-то быстро сошла на нет, и теперь они сидели, замерев.

– А я вас трогаю, – парень отвесил ему смачного леща. – Слов не понимаете? Слишком громкие вы, так что валите.

Я покосился на охрану клуба. Та отлично видела, что происходила… но никак не реагировала.

– Я просто сделала селфи… – пискнула «Блонди». – Я не хотела никому мешать, а…

– Цыц, – благодушно шикнул на неё тип. – Вы. Вы в курсе, кто я такой? И кто мы такие?

Судя по взглядам, все были в курсе. Кроме меня, конечно же. Я с интересом наблюдал за сценой – так, будто она меня не касалась.

– Эй, – попытался ответить «Барин», – а ты-то сам знаешь, кто я такой?

– Знаю, – сообщил бандит. – Ты из распутинских шестёрок. Ничего, Распутины будут не в обиде, с ними договоримся полюбовно. А ты вали, дважды повторять не буду. Девочки, подъём, мы уже заждались вас!

Он шлёпнул «Блонди» по заднице – та лишь вздрогнула – и, взяв Агату за руку, потянул её на себя.

А в следующую секунду впечатался мордой в лакированную столешницу.

Может быть, я не в восторге от того, кто достался мне в невесты. Но всё-таки приставания к ней – это оскорбление лично для меня. Есть закон, единый на любой планете: если будешь позволять трогать своё, то его и будут трогать.

А в мои планы по захвату власти и обретению силы это не входит.

Удар пришёлся смачный, такой, что, кажется, на столе остался след. Ничего, заполируют.

– Знаешь, – заметил я, – мне в целом плевать, что ты там собирался сделать с этими баранами. Но ты тронул мою невесту. Большая ошибка.

Охреневший бандит попытался встать, но я не дал ему такого шанса, пинком отбросив на пол. Грохот перебил даже бьющую по ушам музыку; внимание клуба и так было приковано к нашему столику, но теперь за этим театром абсурда наблюдали буквально все.

– Э, э! – со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, уже бежали ещё двое. Товарищи побитого мной? – Ты кем себя возомнил, у*бок?

Я уловил краем глаза, как один охранник помоложе дёрнулся было в нашу сторону, но другой остановил его, положив руку на плечо. Кем бы ни были эти бандиты, охрана вмешиваться не будет; бармен демонстративно отвернулся от зала и переставлял бутылки в шкафу, делая вид, что ничего не происходит. Музыка ревела на всю громкость.

– Подойди и узнай, – спокойно заметил я.

Компания Агаты – как и она сама – тоже глядели на меня во все глаза, тихо перешёптываясь, но я не обращал внимания. Двое подоспевших бандитов попытались было отомстить за павшего товарища. Ха. Разбежались.

Я обрушил стул на голову одного из них, когда он только подбежал; удар пришёлся достаточно сильным, чтобы парень взвыл и покатился по полу, сбивая соседние столики. Музыка в зале продолжала играть, придавая всей драке вид эпичной битвы.

Второй попытался ударить меня в лицо, но я отбил удар – и вернул ему сразу два, с хрустом ломая нос. Соло на ударных удачно дополнило этот приятный звук.

– Ты! – бандит, ударенный стулом, на карачках отползал в сторону, держась за челюсть. – Подожди, с-сука!.. Ты, бл*ть, об этом будешь до конца жизни жалеть!

Он даже не пытался кинуться вперёд, а бросился обратно, на второй этаж. Хм… а там, кажется, зона для по-настоящему крутых, да?

– Какого хера?! – взорвался «Барин» (правда, вполголоса), как только тот скрылся из виду. – Ты что, не мог просто встать и уйти, придурок?

У него слегка дёргался глаз, да и на вид он был бледнее, чем до того; остальные выглядели не лучше.

Я пожал плечами.

– И что за хрень про невесту? – «Барин» покосился на меня. – Агата, ты же говорила, он гость твоего отца!

Угу. Вы же даже не удосужились уточнить, как меня зовут – за всю дорогу. Агата злобно поглядела на него в ответ.

– Он хоть что-то сделал.

– А-ага, – подтвердил «Богатенький», начиная заикаться. – Ему повезло, ага? Стулом м-махнул… Вот только сейчас в-везение кончится, а достанется из-за его наглости нам в-всем…

– Я звоню отцу, – «Барин» дрожащими руками пытался справиться с телефоном. – Может, ещё не поздно…

– Поздно, бл*ть! – «Богатенький» сорвался почти за визг. – За сколько твой отец приедет? За три секунды?

Он кинул взгляд в сторону лестницы – и заткнулся; довольный бандит уже спешил обратно, а за ним с решительным видом спускалась…

Довольно хрупкая на вид девушка. Внешность никак не та, которую ждёшь от «большого человека» и бандитского босса, который идёт разбираться с тобой. Я с улыбкой помахал ей рукой.

Завидев меня, девушка округлила глаза. Ага-ага, я ведь тебя тоже узнал.

– Вот он, босс! – заорал бандит. – Тот, который стоит. Он…

Удар.

Пощёчина, которую влепила девушка своей шестёрке, разлетелась по залу звонким эхом – а в следующую секунду она легко подняла его за грудки, как будто он не был выше её на две головы.

– Ты, – процедила она ледяным тоном, – придурок ё**ный.

Бандит сучил по полу ногами и непонимающе моргал; ему только что досталось с двух сторон, и он никак не мог взять в толк, за что именно.

– Простите, босс… – прохрипел он. – Я не должен был звать вас из-за мелкой проблемы…

Новая пощёчина.

– Идиот! – девушка была в ярости. – Ты не должен был… Ты хоть знаешь, кто это?!

Вот теперь на меня уставились все. И компания Агаты, и другие посетители, и персонал. Я буквально ощутил, как взгляды выжигают вопросительные знаки по моей спине.

– Нет…

– Я заметила, что нет! – девушка без особых усилий поволокла бандита через зал в мою сторону. – Извиняйся! Живо!

Я стоял, с улыбкой глядя на происходящее. Приятно всё-таки пожинать плоды своих добрых дел.

– Но…

– Я что-то непонятно сказала?

– Простите, босс! – взвыл бандит.

– Не передо мной извиняйся! Перед ним!

Остальные два бандита слабо стонали и старались не шевелиться, опасаясь, что достанется и им.

– Да кто это такой, босс?! – умоляюще спросил бандит. – Я же… Я понятия не имел…

Девушка отшвырнула его в сторону.

– Это человек, подаривший моей сестре шанс на здоровую жизнь, – выдохнула она скорее мне, чем ему. – Простите, господин Распутин. И за этих придурков, и за… то, что я сказала вам тогда, у больницы.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами.

– Не за что.

…громкий трек оборвался как раз на этом моменте, словно подчёркивая повисшую в зале клуба тишину.

– Распутин?.. – тихо выдохнул «Барин», сползая по стулу вниз. – Агата, какого…

– Р-ребята… – сообщила «Блонди», демонстрируя им экран своего смартфона. Я мельком глянул туда. Ну, да – новость с моим фото. Что-то о выходе из комы после девяти лет и о том, как стремительно набирает подписчиков мой новый аккаунт.

Что ж, эти взгляды стоили того. Ужас, понимание, сожаление… Ядрёная смесь.

– Эй, я… – «Барин» резко вскочил на ноги. – Я ничего такого не имел в виду! Я просто…

– Я понятия не имел… – выдохнул, идя пятнами, «Богатенький». Остальные просто глотали воздух, не зная, что сказать. – Я не знал, господин Распутин…

Ха. Теперь даже бить их как-то не с руки – настолько жалкими они выглядели сейчас.

– Господин Распутин, – вновь наклонила голову девушка, не обращая внимания на окружающих. – Я была груба с вами в прошлый раз, и хотела бы загладить вину. Разрешите пригласить вас… наверх, – она кивнула.

Я заинтересованно посмотрел в сторону лестницы.

– И… что там, наверху?

– Мой дедушка, – сообщила она. – Он… хотел бы познакомиться с вами лично.

Ну… я ведь говорил, что будет весело.

Глава 11

В оглушительной тишине зала «Studio 21» заиграл новый трек – куда более мелодичный и спокойный, чем предыдущий.

Я улыбнулся. Подходящая музыка, чтобы наслаждаться вечером.

Взгляды всего зала по-прежнему были направлены на меня; из дальних уголков слышались тихие голоса. Компания Агаты, впрочем, молчала – бледные, чуть не теряющие сознание, они, кажется, молились, чтобы я забыл об их существовании.

Я глянул на Агату. Открыл рот… но, передумав, просто молча усмехнулся и прошёл мимо. Романова моргнула глазами. Кажется, это задело её сильнее, чем любые возможные оскорбления, но… что поделать? Ещё недавно я мешал ей и был лишним, а теперь роли поменялись. Возможно, она усвоит этот урок.

Не говоря больше ни слова, я кивнул девушке, пригласившей меня наверх – и мы оба направились к лестнице. Музыкальное вступление закончилось; приятный голос запел строки первого куплета.

– Кстати, – уточнил я уже на лестнице, – откуда твой «дедушка» знает, что я здесь?

Мне казалось, сама она была… удивлена, увидев меня. Предупредить старика заранее она никак не могла.

– Он и не знает, – подтвердила девушка. – Но… он был изумлён, когда узнал о случившемся сегодня утром. Он точно будет рад увидеться с вами, господин Распутин.

Я кивнул собственным мыслям. Просто удивительно, как сильно отличался её тон – по сравнению с тем, что я слышал от неё этим утром.

– И… кто же он такой, этот дедушка? Что мне следует знать прежде, чем увидеться с ним?

Девушка замерла на секунду.

– Он… владелец этого места. И не только.

– А чего ещё, например?

– У дедушкиной организации… много направлений, – уклончиво отвечала моя провожатая.

Ага, всё понятно. О таком не говорят вслух, конечно же, но догадаться можно было уже по бандитам-шестёркам. Дедушка заправляет местным криминалом – а уж насколько он влиятелен, увидим на месте.

…люди, сидящие за столиками на втором этаже, выглядели уже солиднее тех, что отдыхали внизу. Девушка, однако, провела меня и мимо них, не останавливаясь – прямо к двери в небольшой отдельный кабинет, у которой стояли ещё два таких же типа с квадратными челюстями.

Верно. Всё самое интересное всегда происходит за закрытыми дверями.

Охрана лишь почтительно отодвинулась, пропуская девушку и меня внутрь. Шагнув, я окинул помещение взглядом.

Двое, сидящие за столом, подняли на нас глаза.

Старик действительно внушал. Морщинистый и лысый как коленка, он напоминал старый утёс, крепкий и монолитный. Пробежавшись по мне глазами, он поставил обратно на стол поднятую было стопку с водкой.

Молодой черноволосый парень, сидящий возле него с бокалом пива, лениво вскинул бровь; в глазах его промелькнуло какое-то пренебрежение. Кажется, он был мне не рад.

Тоже родня; не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что они с девушкой похожи. Кроме него, в помещении ещё были официант и пара охранников.

– Дедушка, – взволнованным голосом начала девушка, – это он. Йошида Распутин. Господин Распутин, позвольте представить вам моего дедушку, Ратибора Степановича…

Седая бровь старика взлетела вверх.

– Тихо, Вика.

Казалось бы, обращался он к одной только внучке, но замерли от этой фразы все. Голос у дедка был действительно… внушающий.

– И ты хочешь сказать, – старик продолжал смотреть на меня испытующим взглядом, – что это и есть человек, исцеливший Аню?

Он ещё раз пробежался по мне взглядом с ног до головы, и при виде моих кроссовок его бровь дёрнулась снова. Я ухмыльнулся; похоже, он единственный здесь человек, кто отличает засохшую кровь от кетчупа.

– И не просто человек. А сын самого Распутина. Именно сегодня. Именно здесь.

– Что за бред, – фыркнул парень; его лицо скривилось в скептической гримасе. – Да вы прикалываетесь! Это? Распутин? Этот отброс в грязных кроссовках и дешёвом костюме не по размеру?

– Спокойно, Ярослав, – прокомментировал старик, вновь поднимая стопку. – Как бы там ни было, а твоя младшая сестра сегодня действительно встала на ноги.

Он опрокинул стопку – и, меланхолично подцепив с тарелочки ломтик сала, водрузил его на кусочек простого чёрного хлеба. Маленький слайсик чеснока украсил блюдо.

– Вот только я не пойму, Вика, – перевёл он взгляд на девушку, – кого ты сюда привела и зачем пытаешься убедить меня, что это и есть Йошида Распутин.

Ну, началось.

– Похоже, ты слегка обманула меня, – я глянул на растерявшуюся Вику. – Меня здесь никто не ждал и не хотел видеть. Доказывать кому-то что-то я не собираюсь, зачем тратить моё и ваше время? Всего хорошего.

С этими словами я развернулся к двери.

– Стоять! – рявкнул во весь голос Ярослав, вставая с места. – Не знаю, кто ты такой, но тебя пригласили сюда к нам – и ты покинешь это место, когда мы отпустим!

Старик ничего не говорил, но и не останавливал его, внимательно наблюдая за мной.

– Тебе сказали, кто я такой, – отозвался я. – Но, по-видимому, ответ тебя не устраивает.

– Это Йошида Распутин! – выдохнула Виктория, крайне сердитая тем, что её слова ставят под сомнение. – Если сомневаетесь – просто посмотрите по камерам, он буквально три минуты назад раскатал в одиночку троих наших D-ранговых!

Бровь старика поднялась ещё выше; он чуть кивнул, и официант тут же сорвался с места, вылетев из кабинета через заднюю дверь.

– Чего? Раскатал D-ранговых? – Ярослав борзел всё больше и больше. – И ты хочешь, чтобы мы в это поверили? Он на ногах еле стоит!

Старик медленно прожевал свою закуску и пожал плечами.

– Поверить? Я предпочитаю верить в то, в чём убедился сам. Так ты настаиваешь, что ты и есть тот самый Йошида Распутин?

– А есть какие-то возражения? – я глядел на него в ответ.

– Скорее, предложения, – поправил меня старик.

Ну… я уже понял, к чему всё идёт.

– Если ты действительно Распутин, – продолжал Ратибор, – и если ты действительно сделал то, о чём говорит Вика… для тебя не составит труда преподать моему излишне крикливому внуку урок.

А если не сумею – то урок будет преподан мне. Это не проговаривалось вслух, но буквально повисло в воздухе осязаемой мыслью.

Взгляд старика снова коснулся моих кроссовок. Готов спорить, он уже прекрасно понял, кто я есть – но испытывал меня.

Ярослав с нехорошей ухмылочкой кивнул деду – и принялся вылезать из-за стола.

– Урок? – хмыкнул я. – Какие условия?

– Удар, – отозвался Ратибор. – Хотя бы один удар моему внуку.

– Готов начинать? – Ярослав хрустнул пальцами.

Я задумчиво поглядел на него.

Та драка внизу отняла немало сил – а он наверняка опаснее обычных шестёрок. Нет, в том, что победа останется за мной, я не сомневался… но если бой затянется, это может отразиться на ещё не окрепшем до конца теле.

Ладно. Сыграем по-другому.

Мои глаза на миг потемнели.

– На колени.

Два коротких слова пронеслись по помещению, словно ударная волна, заставляя всех отшатнуться. Последней оставшейся во мне капли Присутствия не хватило бы на то, чтобы управлять десятком охранников, но если бить ей точечно, в единственную цель…

Лицо Ярослава перекосилось – как от сильной боли пополам с животным страхом; тело дёрнулось, будто его свело судорогой – а в следующую секунду он рухнул на колени с такой силой, что стук эхом пронёсся по всей комнате. Спокойно шагнув вперёд, я протянул руку и отвесил нахалу пощёчину – ощутимую, но не очень сильную.

– Ну как? – я обернулся на старика. – Считается за победу?

Старик на мгновение завис, точно ничего не слышал – затем молча кивнул; поза его не менялась, и в целом, если пропустить этот короткий миг изумления, он продолжал оставаться спокойным.

Чего не скажешь про остальных. Оба охранника и Вика уставились во все глаза.

– Да какого он ранга?.. – еле слышно пробормотал один из громил; второй пихнул его в плечо, чтобы тот заткнулся.

Что до Ярослава, то тот так и стоял на коленях, оцепенело и панически глядя в пустоту.

Задняя дверь распахнулась, и недавний официант с почтительным поклоном положил перед Ратибором планшет.

– Господин, вот… А? – он увидел Ярослава, стоящего на коленях в центре комнаты. Ну, да. А перед ним я – худощавый пацан в грязных кроссовках и мешковатом костюме. Неожиданное зрелище.

Старик поднял на него глаза, будто только что увидел – и резко скомандовал.

– Вон.

Он повернулся к остальным:

– И вы вон, все. Кроме него.

Слуги послушались сразу; Вика чуть замерла на пороге, и дед осведомился:

– А тебе что, нужно особое приглашение? Бери брата и выметайся. Я хочу поговорить с гостем один на один.

…когда дверь за ними закрылась, старик молча указал мне на стул – а сам включил запись на планшете.

Я сел.

Несколько минут Ратибор молча смотрел видеозапись, и лишь затем, увидев всё, поднял глаза на меня.

– Вот теперь я верю, что ты сын своего отца, Йошида.

Я с молчаливой улыбкой развёл руками.

– Мы с твоим отцом недолюбливаем друг друга – уж в слишком разных мирах мы живём – но, по крайней мере, я уважаю его, – кивнул старик. – Он один из немногих аристократов, чья Сила – настоящая.

– Настоящая? – я приподнял бровь. – Что вы имеете в виду?

Старик отложил планшет в сторону.

– То и имею. Распутины, Медведевы, Громовы… ещё два или три рода – вот и все, кто действительно владеет Силой.

А?

– Для остальных Сила просто слово, которым можно хвастаться. Они покупают себе сертификаты о фальшивых рангах и гордятся, словно это какое-то достижение.

Ну, по крайней мере, это объясняет, почему там, внизу, парень, что собирался превзойти Михаила, сжался в комок при виде D-рангового маргинала.

– А как же практика? – спросил я, наклонив голову. – В настоящем бою бумажкой не отмашешься.

Старик хмыкнул и налил себе ещё водки из стоящей рядом запотевшей бутылки.

– Практика… большинство из аристо не были в настоящем бою ни разу в жизни. Выучили по паре простейших фокусов, дерутся в показательных спаррингах друг с другом и чешут своё эго. Твой отец – один из немногих, кто реально сражается, за что я его и уважаю.

Он усмехнулся, опрокинув в себя стопку.

– Аристократы хвалятся Силой, которой у них, по большей части, нет. Но хочешь правду, Йошида? Семьдесят процентов всех носителей Силы находятся в тени, а не на свету. Они не носят громких титулов, зато используют Силу и получают реальную власть.

Что ж… звучит похоже на правду. Старик явно говорит о себе и своих бойцах, бандитах с улиц. И знаете, что? Реакция «Барина» и «Богатенького» на одного-единственного громилу доказывает его правоту.

Поставив стопку на стол, старик стянул с пальца массивный перстень из чёрного, как смоль, металла.

– Знаешь, что это такое? – уточнил он.

Я покачал головой.

– Понятия не имею.

– Цена, – старик полюбовался игрой света на тёмных гранях. – Цена твоей жизни, Йошида Распутин.

Небольшая пауза; старик, похоже, хотел, чтобы я переварил эту мысль.

– Этому кольцу очень много лет. Найдено на раскопках в Алжире, стоит… где-то как этот клуб. Примерно столько же мне было обещано полтора часа назад за то, чтобы мои люди устранили тебя. Представь же моё удивление, когда ты появился здесь, у меня на пороге.

Ха. Два часа? Значит, к тем двум неудачникам из подвала он отношения не имеет. Почему, скажите на милость, с самого своего появления я всем так мешаю?

– Скажу сразу, во избежание недопонимания, – сообщил Ратибор, – за заказ я не взялся. Всё-таки моя внучка сегодня встала на ноги…

Он глянул на меня, уловив тень улыбки на моём лице.

– И дело тут вовсе не в благодарности. Просто нужно быть идиотом, чтобы пытаться убить того, кто очнулся после девятилетней комы и тут же совершил невозможное.

Ратибор подвинул кольцо ко мне.

– В качестве извинения, – кивнул он, – за то, что здесь произошло. Не самая красивая встреча, но… меня ещё с утра волнует один вопрос.

Он поднял глаза, уставившись на меня в упор.

– Кто ты на самом деле такой, Йошида Распутин?

***

Михаил Распутин тупо глядел перед собой.

Столько вопросов, что даже голова болела, и каждый хуже предыдущего.

Труп слуги в комнате Йошиды. Михаил повидал достаточно покойников, чтобы сразу понять: убит Андрей быстро и профессионально. Шея свёрнута одним движением. В то же время, следов убийц – никаких, кроме, собственно, трупа.

Ни в комнате Йошиды. Ни в пресловутом подвале. Юкино по-прежнему утверждала, что там были убийцы, но и слуги, и сам Михаил всё ещё раз тщательно изучили. Ни единой капли крови, как и каких-то других признаков, что там был кто-то, кроме этой парочки.

Так что же произошло? В особняке нашлась «крыса»? Или… это сделал сам Йошида? Мысли путались от непонимания, Михаил тёр лоб. Ещё и Агата Романова никак не отвечала на звонки и сообщения – а новенький телефон Йошиды вообще был обнаружен Богданом оставленным в машине, что довезла его до Романовых.

Звук сообщения вырвал Михаила из этого чувства. Сергей.

«Мы нашли его. Они с Агатой поехали в „Studio 21“, оттуда пока не выходили».

Михаил мрачно уставился на экран. Плохо, плохо… «Studio 21» – вовсе не то место, куда стоило соваться Йошиде. У них с Ратибором Горынычем были слишком уж… натянутые отношения, и от старика можно было ждать чего угодно.

Одна надежда – что Йошида не будет сильно привлекать к себе внимание, а старик не знает, как он сейчас выглядит. Если тот просто тихо посидит за столиком, может, всё и…

Ещё одно сообщение. Снова Сергей.

«Посмотри срочно! Это разлетелось по всем новостным пабликам».

Видео.

Включить.

Съёмка велась откуда-то сбоку; камера тряслась, и картинка немного плыла, но главное было вполне разборчиво. Йошида – вполне уверенно стоящий на ногах – обрушивает стул на мускулистого парня в чёрной майке… Затем бьёт второго в нос…

У Михаила перехватило дыхание; глаза вылезли на лоб. О, нет… нет-нет-нет…

Мысль о том, что Йошида ещё несколько часов назад еле волочил ноги, а не то что драться не мог, проскользнула где-то на задворках его сознания.

«Studio 21». Видео снимали именно там.

А эти парни… да, наверняка люди Ратибора Горыныча. Чёрт, чёрт, чёрт!.. Как Йошиду занесло туда? И как теперь спасать его из этого места?

Короткий номер. Три гудка – и абонент ответил.

– Да, господин Ра…

– Поднимай ребят! – проревел Михаил, не давая Богдану даже договорить. – Всех, кто есть! Снимай со всех других заданий! Срочно едем штурмовать «Studio 21»!

Нужно во что бы то ни стало спасти сына из рук группировки Горыныча.

Глава 12

Ярослав пытался отдышаться – и никак не мог.

Он так до конца и не понял, что это было. Два слова – и он уже на коленях, не может ни пошевельнуть ни рукой, ни ногой без разрешения… Йошиды Распутина?

Так это и правда он?

Ярослав попытался выдавить из себя какие-то слова, но его хватило только на сиплый выдох. Леденящий страх и ощущение Силы напротив до сих пор не отпускали его душу. Словно… заглянул в бездонную пропасть.

– Я же говорила, кто он, – заметила Вика. – Но до тебя так и не дошло, братик. Обязательно всё ставить под сомнение, чтобы потом стоять и держаться за грудь?

Вдох. Выдох.

– Он… – тихо произнёс Ярослав, глядя на дверь в кабинет дедушки. – Он же выглядел как последний отброс с улицы! Как я мог подумать…

– Ну вот и думай, что теперь будет, когда ты оскорбил этого «отброса», – Вика поглядела на брата с упрёком. – И это после того, что было утром? После того, что он сделал для Ани?

Ярослав удивлённо заморгал. Вроде сестра говорила как обычно, но… в голосе мелькали странные интонации, да и взгляд как-то изменился.

– Серьёзно? – он распрямился; из груди медленно уходила тянущая боль. – А я-то думал, сестрёнка, что тебе нравятся высокие подкачанные парни модельной внешности.

Губы Ярослава тронула слабая усмешка.

Вика сердито глянула на брата.

– Ты о чём подумал, придурок? Не забыл, кто он такой?

– Ещё долго не забуду, – отозвался Ярослав. – Тем более не заглядывайся на него. Никто этого не оценит: ни дедушка, ни он сам, ни его отец…

Ярослав покачал головой.

– Ни твой Тигран.

– Он не мой! – Вика словно дёрнулась от упоминания этого имени. – И вообще… При чём здесь он.

– Да… не при чём, – Ярослав пожал плечами и перевёл тему. – Мда… Распутин в «Studio 21», кто бы мог подумать? Будь это кто-то другой, с такой силой, я бы сказал, что он должен быть либо с нами, либо мёртв, но… Он же грёбаный Распутин!

– Спокойно, – кивнула Вика, продолжающая мечтательно улыбаться. – Верь дедушке. Он знает, что делает.

***

Старик Ратибор невозмутимо сооружал себе второй бутерброд, ожидая моего ответа. Такой же кусочек простого чёрного хлеба, такой же ломтик сала. На этот раз вместо чеснока была горчица.

Я молчал, разглядывая кольцо, что он мне вручил.

Когда Ратибор спросил меня, что это такое, я сказал, что понятия не имею. Ну, что сказать.

Я соврал.

Древнее кольцо, найденное где-то там при раскопках в Алжире?.. Понятия не имею, что это за раскопки и как оно попало в Алжир – и попало ли вообще – но кое-что я знал точно.

Материал, из которого отлита массивная печатка. Это не золото, не платина. Вообще не какой-то земной металл.

Стазисный никель. Сплав, который встречается только на трёх планетах в галактике. Стоит как этот ночной клуб? Ха! Старик, если бы ты знал реальную стоимость стазисного никеля, ты бы им так не разбрасывался! За такой увесистый перстенёк, что лежал у меня на ладони, можно было купить… ну, скажем, где-то половину Москвы.

Такая цена была обусловлена просто: свойства. Название не взялось из ниоткуда. Стазисный никель при постоянном контакте с телом обновлял его, замедлял старение, продлевал жизнь.

А теперь самое интересное.

Капсула, в которой находился мой клон, оставленный на Земле двести лет назад – Саркофаг, как я его называл – была обшита изнутри стазисным никелем. Как и большинство других подобных Саркофагов. Затратно, зато так я мог быть уверен, оставляя клон здесь, что за долгий срок тело не придёт в негодность, и однажды я не вселюсь в полуистлевший труп.

Мог ли столь редкий и ценный металл попасть на Землю как-то ещё, да ещё и быть отлитым в пошлое кольцо? Едва ли. А значит, за прошедшие двести лет кто-то… изрядно пограбил мой тайник. Настолько, что вещи оттуда разошлись по всей планете.

Впрочем, старик едва ли знает что-нибудь об этом. Скорее всего, перстень и правда прошёл через десятки рук, прежде, чем попасть к нему.

Я надел перстень на палец. Сидит как влитой. Полюбовавшись пару секунд, я вновь перевёл взгляд на Ратибора, жующего бутерброд с салом.

– Кто я такой? – хмыкнул я. – Ответ в самом вопросе, Ратибор. Я Йошида Распутин.

Старик усмехнулся и покачал головой.

– Йошида Распутин… Йошида Распутин был живым трупом. Он не мог, а главное – не должен был приходить в сознание. Но… ты пришёл.

– Пришёл, – не отводя взгляда, ответил я. – А что, с этим есть какие-то проблемы?

– У меня? – старик широко улыбнулся, вновь наливая себе водки. – Абсолютно никаких проблем. Никто не назначает цены за мою голову. Никто не нанимает лучших киллеров, чтобы устранить меня максимально быстро. Но это только у меня.

Взяв со столика вторую стопку, он наполнил её – и толкнул ко мне.

– Будешь?

Я оставил алкоголь без внимания.

– И кто же хочет убить меня, Ратибор?

Простой вопрос, но старик вдруг отреагировал совсем не так, как я думал. Откинувшись в кресле назад, он громко и хрипло расхохотался.

И что смешного?

– Кто хочет убить тебя? – прокаркал он. – Кто хочет убить тебя, Йошида Распутин? Ну, давай подумаем, кто хочет убить тебя.

Выставив ладонь вперёд, он принялся загибать пальцы.

– Начнём с тёплого семейного круга, да? Наина Распутина, вторая жена твоего отца. Восстав из мёртвых, ты лишил её сына статуса наследника рода, а Наина известна всей столице, как женщина, что пойдёт на всё, чтобы добиться своего.

Второй палец.

– А может, сам её сынишка, Дмитрий Распутин, твой сводный брат? Говорят, он очень болезненно относится к любым попыткам сделать его вторым. Так ли крепки братские узы, чтобы это остановило его от убийства?

Третий палец.

– Оставим пока семью. Конечно, там полно народу, что желали бы тебе смерти, но назовём, для разнообразия, род Медведевых – непримиримых врагов твоего отца, которые не упустят возможности пошатнуть положение Распутиных.

Четвёртый палец.

– Род Романовых. Ты устраивал их в качестве жениха дочери, который лежит на койке и никогда не встанет с неё, позволяя им быть партнёрами Распутиных – и ничего не отдавать при этом взамен. Возможно, теперь, когда статус изменился, они передумали?

Пятый палец.

– Да даже сам английский принц связался со мной лично, предлагая за твоё убийство кругленькую сумму! Не потому ли, что – если верить моим источникам – ты начал заигрывать с Юкино Мори, в которую он давно влюблён и чья свадьба с ним – тот ещё секрет Полишинеля – должна вот-вот состояться?

Выбросив вперёд вторую руку, старик загнул шестой палец.

– И это подводит нас к следующему претенденту – отец Юкино…

– Стой, стой! – остановил я его. – Хватит, я понял.

Подхватив стопку водки, я опрокинул её в себя. Алкоголь обжёг горло – это тело было непривычно к такому – и потёк дальше, разгоняя кровь.

Старик хитро усмехнулся и протянул мне кусок хлеба с салом.

– Пойми, Йошида, что твоё пробуждение – это катастрофа для многих. Я назвал только вершину айсберга: самое интересное начинается там, где мы затрагиваем причину твоего попадания в кому девять лет назад. И, предвкушая вопросы – даже у меня здесь нет ни единой догадки.

Я спокойно прожевал закуску, ожидая, пока он закончит тираду.

– Нет ни единого человека, который был бы тебе рад, Йошида, – заключил старик. – Ни единого.

– А Михаил Распутин? – быстро уточнил я.

– Как отец – возможно, – согласился Ратибор. – Но как политик… Извини. Выйдя из комы, ты, считай, повесил у себя над головой большую красную мишень.

Ладно, старик, я понимаю, к чему ты ведёшь.

– Полагаю, – заметил я, – теперь мне следует задать вопрос – а почему же ты, старик, не в их числе?

Ратибор покачал головой.

– Да потому, что там, где остальные видят в тебе угрозу, стоящую поперёк горла и путающую все карты… я вижу человека, что был достаточно силён, чтобы не скрывать свою силу.

Было б что скрывать.

– С таким количеством врагов… – продолжал Ратибор. – Я удивлён, что ты продержался целый день. Но ты не только продержался, ты ещё и творишь то, что под силу единицам. Исцеляешь больных, ставишь людей на колени одним словом…

Я спокойно вытер жирные руки о салфетку, давая ему закончить мысль.

– Ты тёмная лошадка, Йошида, – улыбался старик. – На таких редко ставят. А вот я как раз люблю.

– Возможно, – не стал спорить я. – Вот только зачем мне, чтобы на меня кто-то ставил? До сих пор я успешно справлялся и сам.

– Время идёт, и ставки только растут, – развёл руками старик. – А представь, что будет, если вся эта свора узнает, что ты – не тот Йошида, которому выжгли душу девять лет назад, а тот, кого я вижу перед собой? Ты силён, но хватит ли у тебя силы противостоять всем и сразу?

Вот и увидим.

– Встречный вопрос, – ухмыльнулся я, продолжая рассматривать кольцо из стазисного никеля. – Что ты можешь предложить мне, старик? Такого, чего я не достану сам в короткие сроки.

– Всё то, что ты не можешь попросить у отца.

Я на секунду завис, а затем рассмеялся. Бл*дский проницательный старик! Эта фраза значит сразу всё и ничего.

Ладно.

– Этот перстень, – я коротко стукнул печаткой по столу. – Откуда он?

Ратибор чуть вскинул бровь.

– Я же говорил, – ответил он. – Раскопки…

– Да-да, помню, в Алжире, – кивнул я. – Мне это ни о чём не говорит. Откуда он конкретно у тебя?

Что-то мне подсказывает, что старик не ездил в Алжир лично.

Старик улыбнулся, уловив мысль.

– Хочешь узнать, что ещё было там, где я его достал?

– Возможно, – согласился я. Старик уже сказал мне многое: значит, он его где-то «достал», а не, например, получил в подарок.

– Что ж, – старик побарабанил пальцами по столу. – Выкупил его пару лет назад на аукционе. В России, насколько я знаю, всего три таких кольца, и я решил, что хочу стать владельцем одного из них.

– А теперь передумал?

– Ну, – старик наклонил голову, – когда хочешь получить хорошие отношения с Распутиным, приходится чем-то жертвовать.

Я пожал плечами.

– Аукцион, значит? Что за аукцион?

– У него нет названия, – отозвался старик. – Названия для вывесок, а это… место, которое не афиширует себя. Все, кому хватает статуса знать о нём, и так в курсе, а остальные…

– Чёрный рынок, что ли? – фыркнул я.

– Почему чёрный рынок? – Ратибор глянул в ответ. – Ничего запрещённого, ничего преступного. Просто… бытует мнение, что ценные вещи должны оставаться в руках сильных людей. Остальным попросту ни к чему знать о них.

Ну, да, ну, да. Меньше знаешь – крепче спишь.

Старик кинул взгляд на календарь, висящий на стене.

– Аукцион сегодня работает, кстати, – заметил он. – Если ты заинтересован – я мог бы сказать Вике, чтобы проводила тебя туда. В качестве небольшой услуги.

За которую потом придётся платить? Впрочем, аукцион действительно интересен; даже если я не найду там других предметов из своего тайника, то, по крайней мере, погляжу на местную элиту и на то, что они считают ценными вещами.

– А зачем мне для этого твоя внучка? – улыбнулся я.

– Полагаешь, сможешь попасть туда сам, без приглашения завсегдатаев аукциона?

Я выдержал взгляд старика.

– Почему бы и нет? Я за сегодняшний день делал вещи и почище.

– Не спорю, – согласился Ратибор. – Но тогда ты успеешь только к самому концу торгов. Они начинаются в полночь, а сейчас…

Он сверился с часами.

– …четверть двенадцатого. К тому же, если ты попытаешься назваться своим именем…

Старик помолчал. Ага, помню – миллион аристократов, и я в самом центре внимания.

– Я же предлагаю тебе быстрое решение любых проблем. Анонимность, проход внутрь без вопросов и человека, знакомого с внутренней кухней аукциона, – заключил он.

Хитрый старик. Слова правильные, но что насчёт причин, по которым ты мне помогаешь? Далеко ходить не нужно: Вику откровенно сватают ко мне. Как будто было мало одной невесты.

Чёрт бы их всех побрал, с желанием срочно навязать мне девушку. Словно это дело, решаемое за один день!

Как говорится, меньше имеешь – меньше теряешь. Моей силы вполне хватает, чтобы защитить себя самого. Но кого-то другого?

Человек, к которому ты привязан – слабость. А если ты не можешь обеспечить его безопасность – то ещё и непозволительная роскошь. Я пока не мог. Именно поэтому я так легко сошёлся с Юкино, увидев её в деле… и именно поэтому меня так нервировали попытки что отца, что Ратибора всучить мне ещё больше ответственности, чем уже было за самого себя.

– Что, гадаешь, во что это перерастёт дальше? – хмыкнул старик, почуяв примерное направление моих мыслей. – А может, боишься этого?

– Скорее, пытаюсь быть реалистом, – отозвался я. – Помнится, однажды у меня была… собака.

– Собака? – переспросил Ратибор. – Ну, пусть будет собака, ладно. И что с ней стало?

– Умерла.

Мой рассказ станет выглядеть странно, если я поведаю о засаде, устроенной в космосе. Я же не хотел ни вдаваться в подробности, ни… говорить, кого я имел в виду на самом деле.

– Так я и не предлагаю ничего такого, – старик кивнул. – Но, если хочешь попасть на аукцион, тебе нужен провожатый. И… хороший костюм, кстати – там довольно строгий дресс-код, в этом барахле тебя не пропустят.

Я продолжал думать. С Викой я действительно попаду на аукцион уже сегодня. С другой стороны, к чему такая срочность? Почему нельзя заглянуть туда через неделю или две?

– Занятно, – старик заглянул в планшет. – Видео, на котором ты избиваешь моих людей, уже разлетелось по всему Интернету. Шумная драка в «Studio 21», комментарии… Все гадают, правда ли это Йошида Распутин, или на видео какая-то постановка. Лицо видно только краем, но удары впечатляющие.

Намёк был ясен. Раз видео разлетелось по Сети, значит, Михаил уже в курсе. А раз Михаил уже в курсе, а помещение ясно видно на видео…

Значит, отец скоро будет здесь. Как раз тогда, когда мне встреча с ним совершенно ни к чему. Не сейчас, не здесь.

– Ладно, – кивнул я Ратибору. – Вика так Вика. В конце концов, ты прав: всё, что мне нужно – это пропуск на аукцион.

Старик, конечно, будет думать, что я поддался на его уговоры. Что теперь я ему должен и он вправе потребовать от меня ответную услугу.

Пусть думает и дальше. Его полное право.

Улыбнувшись, старик прошёл к двери и распахнул её.

– Вика, – велел он. – Для тебя есть дело. Для начала… подбери подходящий костюм для нашего гостя.

***

– Костюм сидит очень хорошо, господин Распутин.

Вика повернула зеркало в высокой раме поближе к свету, позволяя мне разглядеть себя получше.

– Вижу, – согласился я. – Действительно хорошо. Только не зови меня Распутиным. И вообще, давай на «ты».

Не знаю, где они разыскали такой узкий костюм, но да, смотрелся он намного лучше предыдущего, спортивного. По крайней мере, не превращает меня в огородное пугало.

Я ещё раз окинул взглядом себя в зеркале и ухмыльнулся.

– Кажется, теперь на отброса в шмотках не по размеру я не тяну.

– Как видите… Как видишь, – Вика виновато улыбнулась, – даже недостатки можно превратить в достоинства.

Подойдя ближе, она пригладила рукой мои волосы; при этом глаза девушки слегка загорелись.

– Теперь твоя худоба выглядит даже элегантно.

– Не то, чтобы меня сильно волновало, насколько сильно свора толстосумов найдёт меня привлекательным…

– А мы и не для них стараемся, – улыбнулась Вика.

Я закатил глаза. Вика даже не скрывает своих намерений, переходя на всё более фамильярный тон.

Ага, ага, плевать. Главное – чтобы дресс-код аукциона был соблюдён. Я и так провозился здесь минут десять, а торги, по словам дедка, начинаются в полночь.

– Пошли, – скомандовал я Вике.

Девушка улыбнулась и пошла вперёд меня к лестнице. Я был только рад.

Как вы поняли, мне нравится оценивать девушек со спины. Если Агата была натренированной и подтянутой, то Вика на её фоне смотрелась куда более хрупкой и по-старомодному модельной. Идеальная секретарша, которую мечтал бы видеть у своего кабинета любой босс.

Однако при всей её внешней худобе и беззащитности, я своим глазами видел, как она приподнимала за грудки над полом огромную лысую детину. Недостатки можно превратить в достоинства, да?

Бедра девушки виляли с отточенной ритмичностью, завораживая, как медальон гипнотизёра. Ещё немного – и я бы подумал, что она делает это специально.

…беспорядок внизу уже был убран; ни разбитого стула, ни перевёрнутой посуды, ни стонущих тел. А вот Агата ещё сидела там, как и её дружки. При виде меня они все затихли и поджались, словно боялись, что я сейчас начну избивать и их.

– Господин Распутин… – пискнул было один из них, но я даже не повернул головы.

– Йошида, – нахмурилась Агата. – Ты куда?

Я мельком обернулся на неё. Что сказать? «На аукцион, искать инопланетные артефакты»? «Ухожу, пока сюда не заявился мой отец»?

– Дела, – коротко бросил я.

– С ней?

Вместо ответа Вика демонстративно взяла меня под руку, идя к выходу.

***

Открыв дверцы машины, я вышел наружу.

Это что, театр?

Да, похоже на то. Небольшой, но явно старинный, с украшениями на входе. Швейцар у двери учтиво пропустил нас, ничего не спрашивая – а внутри местный работник подскочил к нам, как только увидел.

– Госпожа! – он расплылся в подхалимской улыбке. – Вы давно не заглядывали к нам!

Я поглядел на Вику. Вика поглядела на работника.

– Повода не было, – когда она говорила с другими, в её голосе вновь звучали твёрдость и достоинство. – А вот сегодня… говорят, сегодня у вас дают «Венецианского купца»?

О, да вы тут все е*ать конспираторы, как я погляжу? Почему-то мне казалось, что подобные пароли сочиняют скорее для пафоса и ощущения причастности к Тайне, чем из практических соображений.

– Конечно, госпожа, – согласился работник. – А ваш спутник…

– Со мной, – коротко ответила Вика.

– Разумеется, госпожа, разумеется.

Мёдом из голоса этого типа можно было поливать блинчики.

…маленький, но подчёркнуто роскошный зал был погружён в приятный полумрак; негромкая музыка скорее создавала фон, чем звучала всерьёз. Я плюхнулся на свободное место рядом с Викой и огляделся по сторонам.

Важные дамы, важные господа. Дорогие костюмы порой не вязались с маргинальными рожами в шрамах, и я вспомнил слова старика о том, что большая часть Силы собрана вовсе не в дворянских родах, а в бандах и синдикатах. Думается, Вика здесь не одна такая.

На меня люди почти не смотрели; время от времени скользили взглядом, приподнимая бровь – и на этом всё. В основном все взгляды были направлены на сцену, закрытую занавесом.

Были здесь те, кто желал мне смерти? Да, наверняка были, чего гадать. Но вряд ли кто-то мог предположить, что жалкий инвалид Йошида Распутин, только этим утром вышедший из комы, уже к ночи заявится на закрытый дорогой аукцион.

Лицо? На видео оно и правда засветилось лишь краем. А аккаунт в соцсети… спасибо отцовским пиарщикам, которые выбрали такую неудачную фотку, да ещё и прифотошопили ей глаза и рот, совершенно непохожие на мои. Словом, анонимность была соблюдена.

Время шло; занавес всё не поднимался. Посетители аукциона шёпотом переговаривались друг с другом,

– И что? – тихо осведомился я у Вики. – Начинать-то будут? Твой дедушка говорил, аукцион открывается в полночь, а уже больше.

В ответ она кивнула в сторону первого ряда, где стояла группа людей в военной форме. Один из них говорил по телефону, другие нервно глядели на него, будто ожидая каких-то известий.

– Похоже, сегодня сюда собирался сам Евгений Суворов, внук генерала Суворова.

– И без него не начинают? – я медленно поднял бровь. – Чем он так важен, что ради него одного заставляют ждать целую кучу влиятельных и богатых людей?

Вика пожала плечами, глядя чуть виновато, как будто именно она задерживала неизвестного мне Евгения.

– Его отец, генерал Суворов, фактический владелец этого места.

Люди в зале, тем временем, оживились, поворачиваясь к дверям; те распахнулись, и внутрь быстрым шагом вошёл тип в чёрном костюме.

– Господин Суворов, рад видеть вас… – вякнул было кто-то, но парень только отмахнулся. Судя по виду, у него было чертовски плохое настроение, да и задержался он не просто так. Быстрый шаг, злое лицо. Всё в синяках, наскоро замазанных тональником, на брови свежий шов.

– Господи! – воскликнул кто-то ещё. – Господин Суворов, что произошло?

– Я что, отчитываться вам должен? – рявкнул парень в ответ, проходя к своему месту.

Знакомый голос.

Ну, да. Едва ли ты захочешь рассказать всей почтеннейшей публике, как мой кулак поздоровался с твоей рожей – там, в саду, когда ты пытался изнасиловать ту девчонку.

***

Некоторое время назад.

«Дела»?

Это всё, что он ей сказал?

Просто прошёл мимо.

Глянул мельком – и ушёл.

Да что этот Йошида себе позволяет?

Агата Романова покосилась на друзей, бурно и с дрожью в голосе обсуждающих произошедшее. Когда Йошида прошёл мимо них – в чёрном костюме, под руку с той девицей, ни слова не говоря – они словно языки проглотили, зато теперь не затыкались.

– …вот он, признак настоящей аристократии! – восклицал Макарский. – Подлинная скромность! Он ведь ничем не подал знак, пока не решил, что это необходимо…

– И смелость, – поддакнул второй. – Он их просто всухую раскатал… хотя чего ему бояться, он же Распутин?

– Я не успела запостить ни одной совместной фотки с ним, – сокрушалась блондинка. – Все тренды забиты им, а я…

Она обернулась на Агату.

– Эй! Ты обязана привести нас к нему. Он же твой знакомый, да?

– Жених, – поправил Макарский. – Он же сказал, что Агата его невеста. Как думаешь, он ещё вернётся сюда, к нам?

– Агата? – блондинка нахмурилась. – Чего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

Агата резко обернулась, уставив на приятелей злое лицо.

– Сказать хоть что-нибудь? – выдохнула она. – Окей, слушайте. Какого хера вы здесь так восхищаетесь этим придурком, когда он буквально ноги о нас всех вытер?

– О чём ты…

– Как и все Распутины, впрочем! – Агата распалялась всё больше, выплёскивая то, что копилось уже долгое время. – Все они одинаковы! Ведь это именно из-за Распутиных род Романовых потерял всю свою власть.

Она оглядела остолбеневших друзей.

– В детстве я ничего этого не понимала. Думала, Йошида Распутин – мой друг. Но теперь, думаю, всем стало ясно, что он такой же, как остальные. Пафосное молчание, высокомерные взгляды… Нравится? Кушайте, не обляпайтесь! А с меня хватит!

Иди нахер, Йошида Распутин. Агата вскочила с места и, не обращая внимания на окрики приятелей, быстро направилась к выходу.

Нахер помолвку. Нахер свадьбу. Нахер род Распутиных.

Родители, конечно, будут в ярости. Но даже они не смогут ничего переиграть.

Агата на ходу достала телефон. Пальцы быстро заскользили по экрану.

«Привет! Я подумала над твоим предложением… и я согласна!»

Агата остановилась на мгновение. Что, если она пожалеет об этом?

Нахер тебя, Йошида Распутин. Нахер.

«Если ты решишь одну проблему».

Глава 13

С лёгкой улыбкой я следил за тем, как Евгений Суворов быстрым шагом проходит в первый ряд.

– Так кто он такой, говоришь?.. – уточнил я у Вики.

Девушка не отвечала, глядя туда же, в первые ряды. Суворова обступили люди: несколько военных, какой-то активно жестикулирующий парень восточной наружности, сотрудники аукциона… Они что-то обсуждали. Впрочем, говорили они достаточно тихо, чтобы до нас ничего не долетало.

– Вика? – я толкнул её в бок. – Ты как будто зависла. Что такое?

Испуг в глазах. Рука, прижатая ко рту. Нет, что-то тут не так.

– А?.. – она повернулась ко мне. – Да, прости. О чём ты спрашивал?

Я покачал головой.

– Забудь, потом расскажешь. Ответь лучше, что это только что было и почему ты так побледнела?

Девушка нервно сглотнула. От повадок соблазнительной хищницы не осталось и следа; теперь это были повадки затравленной мыши перед наглым котом.

– Давай-давай, – настоял я. – Говори.

– Т-тигран, – наконец, выдавила из себя девушка.

– Кто? – не понял я.

– Тигран Гасанов… – Вика более-менее взяла себя в руки, хотя и оставалась крайне бледной. – Вон тот тип рядом с Суворовым. Он…

Я проследил взглядом за тем, как смуглый парень с характерной бородой с жаром доказывал что-то Суворову и военным. Дорогой пиджак, небрежно расстёгнутый, сидел на нём почти в обтяжку, и что-то подсказывало, что это не ошибка портного, а такой способ лишний раз продемонстрировать всем свою впечатляющую мускулатуру и небольшой комок шерсти, что выглядывал прямиком из-под воротника.

– Твой бывший? – предположил я. – Так и не простивший обиды?

По лицу Вики пробежала тень. Нет, не бывший – всё проще.

– Будущий, – на этот раз я уже не спрашивал, а фактически утверждал. – Добивается тебя всеми силами. Твоё мнение в расчёт не берётся, ты уже заранее считаешься его девушкой… я прав?

– Откуда ты…

– Видел такие взгляды, – отозвался я, поджав губы. Хорошее настроение тут же стало намного хуже; я провожал взглядом Тиграна, Суворова и остальных, которые не смотрели в нашу сторону, и мысленно матерился, грязно и обильно.

Ай да Ратибор Степанович, ай да сукин сын!

Вот об этом-то я и говорил. Ответственность, которой я не просил. Старик наверняка знал – или, по крайней мере, догадывался – что всё так и случится. Никто не мешал ему отправить со мной Ярослава или кого-нибудь из помощников, но нет – в ход пошла именно Вика.

Думаю, он рассчитывал, что в этом месте окажется Тигран; скорее всего, знал наверняка. Отлично знал, что, если он заметит Вику, то в стороне не останется. И… решил разобраться с проблемой моими руками? Или, может, моим именем – не суть важно. Главное – что дедушка останется чистеньким, а я благородно вступлюсь за поруганную девичью честь – так же, как сделал это внизу, избив пристававших к Агате бандюков.

Вот только хрена с два. В мои планы этого не входило. Я планировал сидеть тихо, внимания не привлекать, смотреть и слушать… А как тут не привлечёшь внимания, оказавшись в центре громкого скандала? А скандал ведь случится, рано или поздно. Зал маленький, все друг друга знают… а Тигран, судя по всему, не очень сдержанный. Вон как машет руками, да и говорил громче остальных.

– …так этого не оставим, – донеслось до меня с первого ряда. – Ты, конечно, настоящий джигит, защитил эту бабу, но никто не смеет избивать моего друга!

Чего-чего? Защитил? Я прислушался.

Евгений шикнул на Тиграна, не желая, чтобы весь зал слышал о нападении.

– Что?! Вдесятером на одного!? – тот не снижал накала. – И ты отбился? Красавчик! Джигит!

Ух. Похоже, у Суворова там своя версия произошедшего, героическая и увлекательная. Он что-то тихо ответил другу, и тот снова перешёл на шёпот, оставив меня наедине со своими мыслями.

Впрочем, долго искать решение не приходилось – я и так уже знал, что делать.

– Выходи, – велел я Вике, кивнул на дверь. – Прикрой лицо рукой или повернись как-то боком – и тихо выходи, пока они заняты своим.

– Что? – опешила она.

Ну, прости, я не рыцарь в блестящих доспехах, а человек с конкретными планами на вечер. И ломать их из-за тебя не собираюсь.

– Ты планировала купить что-то на аукционе сегодня вечером? – я поднял бровь. – Для себя, я имею в виду.

– Нет… – растерялась Вика. – Я вообще сюда не собиралась, пока дедушка не…

– Вот и выйди, – повторил я с нажимом. – Подожди меня в фойе, или там, не знаю, займись своими женскими делами… У них тут есть буфет? Вот, в буфет сходи, выпей шампанского.

– А как же ты?..

– Я разберусь здесь, – поторопил я её. – Давай, быстрее.

Вика нервно кивнула – и быстро начала выбираться наружу; я цепко следил за Тиграном – не повернётся ли в её сторону. Но нет, тот был по-прежнему увлечён разговором, по-прежнему восхвалял доблесть «джигита» и проклинал пацана, который натравил на его друга десятерых амбалов.

Суворов… мог ли он меня узнать?

Едва ли. Было темно, и большую часть времени он видел мои ботинки, стучащие в его лицо. К тому же, я сейчас явно не выгляжу, как человек, способный кого-то избить.

Я обернулся. Вика как раз выходила в дверь зала; пара человек обернулись ей вслед, но Тигран, кажется, сейчас не замечал ничего, поглощённый своим разговором.

Вот и чудесно. Откинувшись в удобном кресле и вытянув ноги, я с лёгкой улыбкой уставился на закрытый занавес. Я не против побыть хорошим парнем, но лучше как-нибудь в другой раз, когда и силы будет побольше, и планы мои это не испортит. А сейчас… пора переходить к аукциону, не так ли?

Торги, тем временем, начинаться как-то… не спешили. Занавес оставался опущенным, и единственным представлением, что сейчас разворачивалось в этом театре, была интригующая всех беседа в первом ряду.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику. Так-так-так!.. Для элитного и дорогого заведения они на редкость непунктуальны. Сейчас-то кого ждут? Суворов на месте, и будь он трижды избитым, обсудить это можно и во время торгов…

Я покосился вбок. Справа от меня было пусто, а слева сидел лишь молодой парень лет двадцати в тёмно-зелёном костюме, спокойно читающий небольшую книжку. Спросить, что ли, почему не начинают?.. Как-то неудобно.

Не я один, впрочем, был обеспокоен этим вопросом. Шёпот в зале нарастал, люди нервно переговаривались друг с другом…

А затем аукционист вышел на сцену.

– Дамы и господа, – заговорил он хорошо поставленным голосом. – Мы приносим вам свои извинения за задержку, и хотели бы внести ясность в происходящее.

Выждав секунд пять, пока все затихнут и повернутся к нему – только Евгений с Тиграном продолжали обсуждать своё – он продолжил.

– Как вы знаете, наш аукцион всегда старается порадовать своих клиентов интересными и ценными экземплярами. У нашего аукциона есть определённая репутация, и мы стараемся её поддерживать…

…вода, вода, вода. Я кивал в такт его речи. Хорошая тактика, если нужно потянуть время – просто говори подольше.

– …сегодня мы планировали – и по-прежнему планируем – предложить вашему вниманию нечто особенное, – аукционист профессионально улыбнулся. – Уверен, вы не будете разочарованы, этот предмет действительно стоит того! Однако доставка этой вещи задерживается по не зависящим от нас обстоятельствам, и ввиду этого мы вынуждены отложить начало торгов примерно на полчаса. Если вы решите выйти из зала, то о начале торгов вам сообщит звонок…

Толстосумов такое объяснение, по всей видимости, вполне устраивало. Кто-то выходил наружу, кто-то оставался в зале. Суворов с Гасановым, похоже, вообще ничего вокруг не замечали.

Что ж, пройдусь и я. Тем более, за эти полчаса я как раз мог бы закончить одно важное дело.

…наверное, можно было бы задаться вопросом: зачем я припёрся на аукцион, где ставки на самые дешёвые лоты наверняка начинаются с пятизначных цифр, не имея ни копейки в кармане?

Ответ прост. Я не собирался ничего покупать.

Нет, моя цель – посмотреть. Шанс, что именно в этот вечер здесь окажется нечто, интересующее меня, не слишком велик, а вот увидеть, что тут считают дорогими вещами, а также поглядеть на тех, кто такие вещи покупает… познавательно.

Но было и ещё одно дело. И связано оно было как раз с отсутствием у меня денег.

Кольцо на моём пальце, подаренное Ратибором, стоило… по его словам – примерно как элитный клуб. Что ж, предпочту получить деньгами.

Конечно, в Галактике я мог бы получить за него несравнимо больше. Но я не в Галактике; я на Земле, и выберусь отсюда ещё невесть когда. Эффект, замедляющий старение?.. Будет актуален, когда состарюсь, а до этого ещё дожить надо.

Прости, Ратибор, но я не очень ценю твой подарок. Тем более, что, фактически, это моё собственное имущество. Меркантильно, зато практично – думаю, ты бы и сам оценил.

Выйдя в фойе, я огляделся. Вики видно не было – хорошо – но и местного персонала тоже, не считая парня, что провёл нас в зал. Нет, его компетенции здесь явно мало; нужен кто-то повесомей.

Быстро обойдя фойе, я нашёл нужную дверь с надписью «Для персонала». Я, конечно, не персонал, но вряд ли они скажут что-то посетителю аукциона; судя по тому, как сочился лестью тот тип… Главное – вести себя уверенно.

Узкий коридор был пуст; не знаю, где товары для аукциона, но они явно не здесь, иначе у дверей стояла бы охрана. По бокам были двери без табличек, но свет нигде не горел; что ж, мне нужно лишь найти кого-нибудь и сказать, чтобы проводили меня к главному.

Дёрнув пару запертых дверей, я завернул за угол… и наткнулся прямо на аукциониста, того самого, что вещал со сцены.

– Господин? – он окинул меня взглядом, в котором явно читалось сомнение. – Что вы хотели? Это рабочие помещения…

– Знаю, – кивнул я. – У меня к вам дело. Это же вы здесь главный?

– Допустим, а что…

– Хотел бы продать через вас один предмет.

По лицу аукциониста пробежали морщины.

– Молодой человек, – быстро отрезал он, – здесь не ломбард, а вещи для аукциона покупаются в соответствии с надлежащей процедурой.

Уже не «господин», а «молодой человек». Кажется, мой образ в его глазах уже сложился.

– Даже не взглянете? – хмыкнул я. – Это кольцо стоит немалых денег.

Аукционист скривился, даже не глядя на продемонстрированное мною кольцо.

– Повторяю ещё раз, меня не интересуют найденные на антресолях родительские украшения…

Мои кулаки вновь медленно начались чесаться. Интересно, что мне будет, если я двину ему в морду?..

– Правда? – раздался позади насмешливый голос. – Господин Демидов, вас правда не интересует кольцо из алжирского золота? Таких в России всего три, насколько я знаю.

Я обернулся. Парень в зелёном костюме – тот, который читал книжку, сидя неподалёку от меня – стоял в коридоре и глядел на происходящее с лёгкой улыбкой. Приятное, чуть вытянутое лицо, каштановые волосы, закрывающие шею. Стиль безупречного человека, но при этом без обычного для богачей высокомерия.

– Это же оно, я правильно узнал? – поглядел он на меня.

– Оно, – подтвердил я, снимая кольцо с пальца и поднимая повыше. – Если хотите, можете взглянуть.

Аукционист так и стоял, застыв позади.

– В таких вещах стоит разбираться, особенно если ты занимаешься подобными делами, – парень аккуратно подцепил кольцо с моей ладони и посмотрел на свет. – Настоящее алжирское золото узнаётся по тонким синеватым прожилкам. К тому же, оно насмехается над законами физики, оставаясь всегда холодным…

– Господин… – выдавил из себя аукционист. – Простите, я не это имел в виду, господин…

А, я уже снова «господин»?

– И обработка идеальна, как я и думал, – парень вернул мне кольцо. – Это ведь то кольцо, которое принадлежало Ратибору Горынычу?

– Оно самое, – подтвердил я.

– Значит, старый хрыч его всё-таки продал? – парень сощурился. – А ведь я предлагал ему круглую сумму… Мне принадлежат остальные два, и коллекция неполная.

– Подарил, – я пожал плечами. – Но я не очень оценил подарок. Что сказать…

Как бы объяснить ему мою непростую жизненную ситуацию, не вдаваясь в детали?

– Очень люблю тратить деньги, – выдал я. – Проматываю всё, что попадает ко мне в руки, вот и это не исключение.

– Кажется, мы похожи, – кивнул собеседник. – Если эти дилетанты не возьмут кольцо на аукцион, я мог бы выкупить его у вас напрямую. Думаю, мы сойдёмся в цене.

– Нет-нет-нет! – засуетился Демидов. – Господин, наш аукцион, разумеется, возьмёт предмет, так вы получите намного большую цену…

Мы синхронно хмыкнули, глядя на его метания.

– Вот как? – уточнил я. – А если я нашёл его на антресолях? Или вообще украл?

Первый эффект пройдёт, и он сообразит, что у меня нет ни сертификата на уникальный предмет, ни даже собственных документов.

– Что вы! – Демидов быстро замахал руками. – Никто не подвергает сомнению вашу честность. Подобные вещи – сами по себе показатель статуса!

– Ну, а ещё, – протянул парень в зелёном, – любой знает, что люди, укравшие что-то у Ратибора Горыныча, долго не живут.

Демидов нервно поморгал.

– Аукцион готов взять эту вещь уже сегодня, всего за 15 % от итоговой стоимости…

Ого. А эти 15 %, похоже – весьма кругленькая сумма, раз он так торопится, пока я не передумал.

– Что ж, – я пожал плечами, вручая ему кольцо; Демидов принял его бережно, как хрупкое яйцо. – За этим я сюда и пришёл. Спасибо, что удовлетворили мою просьбу, господин Демидов.

Парень в зелёном тихо усмехнулся. Да, зрелище забавное.

– А что с моим товаром? – уточнил он уже серьёзным тоном. – Что за проблемы с доставкой? Я думал, вы взяли на себя все обязательства.

– Всё уже улажено, господин Орлов, – закивал аукционист. – Ничего серьёзного, товар будет здесь через четверть часа… Это не стоит вашего внимания!

– О, – вскинул я бровь, – так вы владелец той вещицы, которую господин Демидов так старательно анонсировал?

Тогда понятно, как он оказался в служебном помещении.

– Текущий, но надеюсь уже скоро стать бывшим, – согласился парень. – Константин Орлов, кстати.

Он протянул мне руку, и я пожал её. Помедлив секунду, я назвался в ответ.

– Никс.

Я не говорил, что меня так и зовут? Звали ещё вчера, во всяком случае.

– Не слышал, – склонил голову Константин. – Да и лицо… кажется, мы раньше не виделись. Но приятно познакомиться.

Я пожал плечами.

– Я… долго отсутствовал в Москве, и вернулся только сегодня утром.

– И сразу на аукцион?

– Я же говорю, люблю кутить, – пояснил я. – Так что это за… предмет такой?

– Не буду портить интригу, – отозвался Константин. – Думаю, скоро увидите сами.

Он ещё раз кивнул мне – и обернулся с аукционисту.

– Господин Демидов, давайте мы с вами пройдём в кабинет, и вы мне обстоятельно расскажете, что там за проблемы с доставкой…

Вернувшись в фойе, я огляделся по сторонам. Звонок ещё не прозвучал, а значит, до торгов оставалось время. Можно спокойно пройти в зал, не торопясь, привести мысли в порядок и затем насладиться тем, как богачи будут торговаться за моё кольцо…

– Если эта сука здесь с кем-то…

Я еле отскочил с дороги; Тигран быстро прошагал мимо меня, даже не оглянувшись. На смуглом лице играло злобное выражение.

Вот чёрт. Даже и думать не приходится, о ком он. Видимо, кто-то из его подпевал увидел Вику и сообщил о ней.

Бл*ть. Да что за… на минуту оставить нельзя. Стараясь держаться чуть поодаль – чтобы иметь время оценить обстановку – я двинулся следом.

Так и есть. Зайдя в небольшой театральный буфет, Тигран направился прямо к Вике.

Всё как всегда. Из-за женщин одни проблемы. А ведь так хорошо всё шло…

– Вика, – Тигран расплылся в наглой ухмылке. – Куда пропала? Ещё немного, и я решу, что ты от меня прячешься.

Грубо схватив обомлевшую девушку за руку, парень уставился ей прямо в глаза.

– Мне тут сообщили, что ты здесь не одна. Познакомишь? Очень интересно узнать, кто этот бессмертный.

Злое выражение снова сменилось сальной ухмылкой.

…а, ну его нахер. Я еле сдержался, чтобы не сплюнуть. Как и его друг, этот парень слишком напоминал мне моего братца, чтобы я просто развернулся и ушёл.

Шагнув вперёд, я фамильярно похлопал Тиграна по плечу.

– Меня ищешь?

***

Ратибор Степанович Горыныч деловито водружал ломтик сала на кусочек чёрного хлеба.

Планшет, лежащий перед ним, не передавал звук, зато всё происходящее внизу показывал в красках. Вот гвардия Распутиных кладёт лицами в пол весь персонал, от охранников до последнего уборщика и стриптизёрш в закрытых кабинетах. Вот автоматчики в чёрных шлемах вежливо, но категорично выпроваживают на выход всех гостей клуба. Вот в дверях возникает сам Михаил Распутин в развевающемся чёрном пальто.

Быстро добрался, однако. Видимо, опять перекрыл все дороги и гнал за триста в час.

Спешит.

Ратибор Горыныч не спешил – ни сейчас, ни когда-либо в принципе. Он неторопливо поводил рукой, выбирая между жгучим перчиком и горчицей, и в итоге остановился на первом.

Махнув рукой, он опрокинул в себя стопку. Вот и славно.

Мебель, конечно, придётся менять. Особенно двери. Интересно, получится ли обнаглеть настолько, чтобы выставить Распутиным счёт за всё, что они поломали? Перевёрнутые столы, стулья в щепки…

Стулья. Усидеть на двух стульях – вот что ему сейчас требуется. Умение, достойное настоящего мастера, вроде него.

Вражда с Распутиными была делом давним, но обычно она всё же протекала в виде холодной войны, а не активных боевых действий. Стул первый – не дать Михаилу повода прикончить его здесь и сейчас.

А стул второй – закрепить свои позиции в глазах другого Распутина, молодого. Или кто он там. Для этого нужно не сдать его отцу, подыграть.

Старик не так много успел узнать о том, чем сегодня занимался этот парень, но кое-что уже понял. Йошида Распутин не из тех, кому нужно навязывать свои планы. Он из тех, кому нужно дать возможность реализовать его собственные планы… а самому при этом оставаться где-нибудь рядом.

Как уже было понятно, эти два стула мало совместимы. Но у него была идея.

Ратибор прожевал бутерброд. Перчик приятно жёг язык. Как маленький взрыв во рту…

…слетевшая с петель дверь показалась взрывом большим. Кабинет наполнил шум; люди в чёрных шлемах уставили на него дула автоматов, безбожно нанося уличную грязь на дорогой паркет. Михаил Распутин влетел в кабинет весь взмыленный, с покрасневшим перекошенным лицом. Давление Силы ощущалось ещё от дверей.

Ратибор спокойно поднял голову. Силу он уважал, но уж точно не боялся, и даже магия не могла этого изменить.

– Где мой сын, Горыныч?! – взревел Михаил, перегибаясь через весь стол и хватая старика за грудки. – Отвечай, живо!!

Он с силой ткнул Ратибора лицом в столешницу, сметая на пол мисочку с горчицей; вторая рука занесена сверху для удара.

И ведь ударит, если решит, что это необходимо.

– Миша, – Ратибор попытался рассмеяться, но поза была неподходящая. – Разве я сторож сыну твоему?

– Какого…

– Ладно, шучу, шучу. Но ведь это так. Я понятия не имею, где твой парень – ушёл с полчаса назад.

– Не шути со мной, Горыныч! – Михаил тяжело дышал. – Где ты его держишь?

– Держу? – Ратибор изогнулся, пытаясь заглянуть Распутину в лицо. – За кого ты меня принимаешь, Миша? Йошида был здесь, имел со мной интересную беседу и ушёл отсюда на своих двоих.

А куда – неизвестно. Йошида показал себя тем, кто знает, что делает; раз направился на аукцион, значит, есть причина. И Михаил не должен узнать об этом раньше, чем к моменту, когда Йошида уже закончит все свои дела там.

– Думаешь, я в это поверю?

– Вот, – Ратибор указал рукой на планшет. – Посмотри видео с камер, чудак-человек. И кончай шуметь. Йошида ушёл отсюда сам, под руку с моей внучкой.

– …что?

От изумления Михаил даже выпустил его. Похоже, получилось.

Ратибор распрямился, улыбаясь.

– А я разве забыл упомянуть? – он налил водки в стопку. – Они отправились на свидание, Миша.

В помещении настала полная тишина. Михаил молча глотал воздух, глядя куда-то в стену. Казалось, он даже побелел.

Ну, да. Можно угадать его мысли. Сначала Юкино, дочь друга, а затем и внучка врага. И всё это в первый же день! Впрочем, на это и был расчет.

Хмыкнув, Ратибор подвинул полную стопку Михаилу и набулькал себе вторую.

– Ну, – заключил он, – за детей.

Глава 14

Где-то в глубине сознания промелькнула мысль о том, что я не ел ничего уже… сколько времени? Ну, если брать тело Йошиды, то около девяти лет. Сало Ратибора Горыныча скорее лишь распалило аппетит, чем утолило его.

К чему я это? К тому, что я пошел в буфет пожрать, а не разбираться с мудаками!

Это вот всё продолжалось. И продолжалось оно активно. Сам Тигран и Вика ещё никак не успели отреагировать, когда сразу с нескольких сторон раздались тихие шепотки.

– Что происходит?

– Он что, правда хлопнул по плечу самого Гасанова?

– Самоубийца? Да кто это такой?

– Лицо незнакомое…

Работники буфета спешно ретировались подальше от нас, богачи и аристократия удивлённо переговариваясь, стоя поодаль. Кажется, сегодня в этом театре всё же дадут представление.

– А ты кто у нас такой? – продолжал я, демонстративно отряхивая руки.

Лицо Тиграна скривилось, в глазах мелькнуло презрение. Даже не ответив, он лишь развернулся к девушке.

– Это ещё что за фрукт? Твой младший брат?

– Эээ… – взгляд Вики метнулся ко мне; назвать моё настоящее имя она не могла, а других вариантов в голову, видимо, не приходило.

Впрочем, Тигран и не ждал ответа.

– Так пояснила бы ему, что те, кто бычит на Тиграна, плохо кончают, – усмехнулся он, всё ещё не глядя на меня. – Ты-то это должна хорошо знать. Как там дела у твоей сестрички?

Лицо Вики дёрнулось, как от удара током. Что ж, ясно, почему Одарённая, избивавшая на моих глазах мужика вдвое больше себя, так боится этого типа. Беспокоится она не за себя, а за родных. Ситуация не из приятных.

Что же это за Тигран такой, что даже старик Горыныч ему не указ? Я отлично заметил, как напряглись все, кто был рядом – а ведь они и сами не абы кто. Версия о том, что старик послал меня сюда, зная, как всё выйдет, подтверждалась.

И это значило, что старик… ставил в этой стычке на меня?

Мелочь, а приятно. На мой к нему счёт не повлияет, но это потом.

– Если тебе проще кошмарить Вику, то так и быть, – я пожал плечами и ухмыльнулся, – но мне-то казалось, здесь мужчины разговаривают.

Тигран лениво обернулся на меня.

– Это ты, что ли, мужчина? – скривился он. – Пацан, я бы сказал, в каком виде тебя найдут, если я захочу. Но тебя, бл*ть, не найдут.

Фи. Мы же в культурном обществе.

– Это то место, где я должен сильно тебя испугаться? – отозвался я, окинув его взглядом с ног до головы – А то мне почему-то совсем не страшно.

Вика, побледнев ещё больше, пыталась вжаться в сидение; похоже, она сильно боялась того, во что это может вылиться.

Тигран нахмурился; это переставало его развлекать и начинало раздражать.

– Извинись, – потребовал он. – Быстро, извинись.

Я попытался придумать очередной ответ для нашего словесного пинг понга, но не успел. Евгений Суворов вошёл в буфет быстрым, размашистым шагом; на лице то же выражение, что и у дружка – высокомерие, презрение, ограниченность.

– Тигран, что это за придурок? – осведомился он.

Чёрт. Здесь кто-нибудь в курсе, что этот вопрос логичнее задавать напрямую?

– Ты, – он подошёл к нам и ткнул пальцем мне в грудь. – Меня не волнует, кто ты такой, но ты идёшь нахер. Сейчас же. Никто не будет хамить моим друзьям в этом месте.

– Это место ничем не хуже любого другого… – я наклонил голову. – Или в других твои друзья ведут себя достойно?..

– У тебя что, со слухом проблемы? – Суворов, видя, что я остаюсь невозмутим, ярился ещё больше. – Нахер – это туда! Эта дыра принадлежит моему деду, так что я могу выбросить тебя отсюда, даже если у тебя есть приглашение – а у тебя его, бл*ть, скорее всего, нет, потому что я тебя не знаю.

– А он смелый, – хохотнул Тигран. – Эй, паренёк, ты в курсе, что хамишь человеку, который только этим вечером раскидал десятерых и получил только пару синяков?

– Да уж, такие на земле не валяются, – подметил я, вспоминая звук удара с которым Суворов выключился лежа в саду.

Я едва подавил смешок, глядя, как на побитом лице Евгения повисает самодовольное выражение. Нет, меня он явно не узнал, хоть и всматривался – видимо, было очень не до того, чтобы запоминать приметы.

Наверное, будь мы вновь один на один, я бы поступил так же: просто врезал бы в рожу. Но драка на людях принесёт больше проблем, чем пользы (это ведь не шестёрки-бандиты из клуба), да и Сила во мне уже не так активно бурлит.

Возможно, настало время вытащить из рукава мой козырь – фамилию? Я замер, прикидывая. Раскрыться как Распутин посреди кучи влиятельных людей. Насколько это хорошая идея?

– Точно оглох, – продолжал Суворов, скривившись. – Сервиса хочешь? Окей, без проблем. Сейчас выведут и тебя, и твою девочку…

– Э, – Тигран снова сально улыбнулся Вике, – девочка остаётся.

– Да, – подтвердил Евгений. – Девочка остаётся. А вот ты…

Чёрт, придётся всё-таки вскрываться. Я открыл было рот…

Сзади деликатно прокашлялись.

Я чуть удивлённо обернулся на Константина. Что у него за манера постоянно появляться у меня за спиной?

– Извините, – он чуть махнул в сторону Евгения своей книжечкой. – Я имел наглость подслушать вашу перепалку. Кажется… знакомство с моим другом проходит напряжённо?

Евгений заморгал, опешив; впрочем, уже через секунду он взял себя в руки.

– Господин Орлов, – он наклонил голову, перейдя на совершенно иной тон. – При всём уважении… Эта крыса недостойна здесь находиться. И я вышвырну её с мероприятия моего деда.

Орлов поднял бровь.

– Да что вы говорите?

Он покачал головой, глядя на Евгения в упор.

– Просто в качестве маленькой просьбы, в знак уважения ко мне… Прежде, чем вы приметесь вышвыривать всяких грызунов, позвольте мне сделать один звонок.

Тигран и Евгений переглянулись; люди всё прибывали, изумлённо глядя на происходящую сцену. Константин, впрочем, не ждал разрешения: достав из кармана мобильник, он нажал кнопку вызова.

Немая сцена длилась секунд пять – пока на том конце не ответили. Сухой мужской голос, низкий и неразборчивый.

– Добрый вечер, генерал Суворов, – улыбнулся Константин, хотя собеседник и не мог его видеть. – Это Константин Орлов; я сейчас нахожусь как раз на аукционе…

Новая пауза; Евгений глядел на Орлова с затаённой ненавистью, уже понимая, к чему всё идёт.

– Нет-нет, что вы! – Орлов не прекращал улыбаться. – Аукцион проходит замечательно. Лишь один вопрос касательно организации. Скажите, ваш внук имеет право выгонять с аукциона моих друзей и пугать всех гостей? А то, видите ли, мне казалось, что Суворовы – уважаемый род с многовековой традицией…

Тигран и Евгений продолжали изображать статуи. Взгляд обоих метался от Константина ко мне, от меня к Вике, от Вики снова к Константину…

В какой-то момент взгляд Суворова задержался на мне. Секунда, две…

Нет, полетел дальше, по тому же маршруту.

– Да, – согласился в трубку Орлов. – Вы должны понимать, что взаимное уважение многое для меня значит. Для меня принципиально, чтобы все партнёры были людьми, которых я уважаю. А как я могу уважать тех, кто не уважает меня?

Ещё через секунду он с улыбкой протянул телефон Евгению.

– Вас, господин Суворов.

Евгений взял телефон фактически на автомате.

– Да?.. – тихо выдавил он.

В ответ из трубки донёсся ор.

Краем глаза я отметил, как народ быстро и немного бочком отходит назад. Видимо, никому не хотелось, чтобы Суворов-младший запомнил его как свидетеля собственного публичного унижения.

Сейчас ему, впрочем, было не до окружающих. Он стоял, злой и красный, молча выслушивая все те ласковые слова, что припас для него дед. Взгляд снова гулял по нам троим. Задерживался ли он на мне?.. Сложно сказать.

Не стоит судить о семье по одному только мудаку, кажется. Вот генерал Суворов уже вызывал у меня определённое уважение, хотя я даже не видел его лично.

– …да, – отозвался он без капли эмоций. – Да. Конечно.

Выключив телефон, он сглотнул – и протянул его Константину.

– Господин Орлов, простите, я не должен был…

– Не-а, – отозвался Константин. – Не передо мной вы сейчас должны извиняться.

Евгений глянул на меня с плохо скрываемой яростью – дёрнул Тиграна за руку.

– Пошли. Инцидент исчерпан. Да и торги вот-вот начнутся.

– Можешь всё равно валить отсюда, – хмыкнул в бороду Тигран. – Я позабочусь о том, чтобы сегодня тебе ничего не досталось.

Евгений лишь сильнее потянул его за собой. Лицо Вики наконец-то перестало быть таким напряжённым – а я уже боялся, что ей скулы судорогой свело.

Глубоко вздохнув, я повернулся к Орлову.

– Что ж… не знаю, что и сказать. Это было неожиданно и, пожалуй, даже необязательно… но всё равно спасибо.

– Ну, – покачал головой тот, – мне очень хочется пополнить свою коллекцию колец из алжирского золота… это раз. Мне нравятся люди со стержнем внутри – это два. Но третье и самое важное – мне дико интересно, кто же вы такой, господин Никс.

– Никс? – Вика заморгала глазами.

– Вот-вот, я именно об этом, – улыбнулся Орлов. – А ещё эти два придурка мешали мне читать.

Ах, да. Книжка до сих пор была у него в руке.

– А что за книжка? – поинтересовался я.

– Не совсем книжка, – отозвался Константин. – Манга.

Он быстро приподнял обложку. Толком я разглядеть не успел, но там было что-то про поднятие каких-то уровней в одиночку.

– Думаю, нам пора на торги, – заметил Орлов. – Звонок только что прозвенел.

Да? А я и не заметил.

– Верно, – согласился я. – Вика, идём.

– Но…

– Не думаю, что он повторит свою ошибку, – я пожал плечами. – К тебе никто не полезет. По крайней мере, здесь.

– А если и попробует, Евгений его удержит, – кивнул Константин; мы тронулись по направлению к залу. – Он, конечно, затаил злобу, но всё же понимает, что лучше не нарываться на неприятности.

– Кажется, у него с дедом не лучшие отношения? – я поглядел на парня.

– У них обоих так, – отозвался тот. – Генерал Суворов порядочный и уважаемый человек. Семья Гасановых в целом – образец порядочности. Отец Тиграна, его старшие братья… А вот сам Тигран – чёрная овца, что понтуется честью своих предков и прикрывается силой диаспоры.

Он покосился на Вику.

– Слишком сильно прикрывается. Думаю, Виктория могла бы рассказать вам об этом – если она хочет, конечно…

– Не хочу, – быстро отрезала Вика. – Давайте закроем эту тему.

Мы синхронно кивнули.

– Дама сказала своё слово, – отозвался Константин.

Похоже, тема эта для Вики и правда болезненная. Сестра?.. Или дело не только в этом?

…когда мы вошли в зал, аукционист Демидов уже был на сцене, освещённый софитами. Мы быстро заняли свои места, на сей раз сев ближе друг к другу. Тигран обернулся на нас с первого ряда; во взгляде, разумеется, не было ничего хорошего. А вот Евгения видно не было. Неужели после звонка он решил покинуть аукцион?

Ну и плевать на них обоих.

– Жду не дождусь, когда объявят кольцо, – улыбнулся Орлов.

– А мне не терпится узнать, что же за сюрприз у вас, – ответил я.

– У тебя, – Константин уставился на сцену. – Давай на «ты» – если не против, конечно.

– Только за.

– А что до моего лота и кольца… – Константин чуть скривился, качая головой. – Такие вещи выставляют в конце. Иначе все бы уходили, купив их. Так что придётся выдержать немного пафосного мусора.

Что ж, я никуда не тороплюсь. Вика сбоку моргала глазами.

– Кольцо? – шепнула она мне. – Дедушкино кольцо? Ты… выставил его на аукцион?

– Выставил, – коротко подтвердил я. – Какие-то проблемы?

Она промолчала.

– Лот номер один, господа! – сообщал Демидов. – Подвеска из нефрита, Китай, XVI век. Работа неизвестного мастера. Магические свойства – очищение воды или других жидкостей от содержащихся в них ядов; сертификат с заключением мага-эксперта прилагается. Начальная стоимость – двести тысяч рублей, один шаг – пятьдесят тысяч…

…и вот так двенадцать раз.

Лоты сменяли один друг друга; что-то вызывало лёгкий ажиотаж, что-то только зевоту. Лично меня здесь не интересовало ничего.

Старинный волчок, «повышающий концентрацию Силы»?

Мусор.

Флакон жидкости, защищающей от огня?

Ситуативный мусор.

Колода карт, дарующая вещие (но смутные) сны?

Если захочу рубить деньги на обмане старушек – самое то. В остальном – мусор.

И так раз за разом. Мелочёвка, за которой не стоит гоняться. В Галактике такой товар валяется разве что у мелких уличных торговцев.

Орлов, похоже, моё мнение разделял. Он лениво читал свою мангу, даже не глядя на сцену, и лишь пару раз кинул ироничный комментарий.

Я же наблюдал за торгами внимательно. Понять, что считают ценностью местные аристократы и бандиты, хотелось. И, похоже… что представления о по-настоящему ценных вещах они не имели. После того, как «амулет, вдвое увеличивающий длительность полового акта» ушёл с аукциона за три с половиной миллиона, я чуть не расхохотался.

Впрочем, настало время… чего-то по – настоящему интересного.

– Лот номер тринадцать! – объявил Демидов. – Кольцо из алжирского золота, Алжир, XVIII век. Работа неизвестного мастера. Магические свойства стандартны для данного материала.

О сертификате он тактично умолчал. Экран, горящий над его головой, показывал кольцо крупным планом с разных ракурсов, чтобы даже в задних рядах все могли хорошо его разглядеть.

– Начальная цена – пять миллионов рублей, один шаг – сто тысяч.

Неплохо. Я глянул, как Константин откладывает мангу в сторону.

– Пять миллионов, – он поднял руку, привставая.

– Пять миллионов – господин Орлов, кто больше?

Демидов деловито водил в воздухе молоточком.

– Шесть миллионов.

Голос Тиграна Гасанова сочился ехидством. Как он там сказал, мне ничего здесь сегодня не достанется?.. Видимо, это распространялось и на Константина.

– Шесть миллионов – господин Гасанов, – кивнул аукционист.

– Семь миллионов, – Орлов оставался спокоен. Очевидно, он и не ожидал, что победа достанется ему без боя.

– Восемь миллионов!

Демидов даже слово не успел вставить.

– Пятнадцать миллионов рублей, – твёрдо отчеканил Константин, вставая полностью.

Ха. А ведь он нервничает. Знает, что Тигран достаточно богат, чтобы составить ему конкуренцию, и достаточно упёрт, чтобы пойти до конца.

Хм. Достаточно богат и достаточно упёрт… Я задумался.

Торги, тем временем, продолжались.

– Двадцать миллионов рублей! – прорычал Тигран, решив тоже играть по крупному.

– Двадцать пять миллионов!..

– Тридцать миллионов рублей!

Весь зал замер, выжидающе глядя на Орлова. На лице того мелькнуло злое выражение, и он поднял руки вверх.

– Не стоит оно того, – буркнул он, садясь.

– Тридцать – слишком дорого? – я поглядел на него.

– Тридцать нормально, но он ведь не остановится на тридцати.

Вот и я так думаю.

Орлов старался сделать вид, что не очень расстроен, но… кажется, ему сильно хотелось пополнить коллекцию.

– Спокойно, – усмехнулся я. – Будет тебе кольцо. Не это, так другое.

– А? – Орлов глянул на меня с удивлением. Тигран, тем временем, сидел в пол-оборота, глядя на нас со злорадным торжеством.

– Итак, тридцать миллионов рублей за кольцо из алжирского золота, – прокашлялся Демидов. – Тридцать миллионов рублей раз. Тридцать миллионов рублей два. Тридцать…

– Пятьдесят миллионов рублей, – спокойно и громко заявил я, вставая в полный рост.

Вика и Константин уставились на меня с неподдельным изумлением – как, впрочем, и многие другие в зале. Тигран тоже бросил на меня взгляд, полный злобы.

– Шестьдесят, – выпалил он. – Шестьдесят миллионов рублей.

– Семьдесят миллионов рублей, – тут же ответил я.

Все хлопали глазами, не понимая, что происходит и откуда я взялся.

– Вика, встань, – тихо велел я. Ничего не понимающая девушка послушалась, и я демонстративно приобнял её, глядя на Тиграна.

Тот сально улыбнулся.

– Сто пятьдесят миллионов рублей, – бросил он мне с интонацией победного торжества.

Что же, парень, кажется ты победил.

Я поднял руки, показывая, что не собираюсь перебивать ставку. Народ в зале затаил дыхание, будто ожидая, что сейчас поднимется ещё кто-нибудь…

– Сто пятьдесят миллионов раз, – начал отсчитывать Демидов.

Я довольно откинулся в кресле.

– Сто пятьдесят миллионов два…

Тигран глядел на меня с явной издёвкой.

– Сто пятьдесят миллионов три – продано!

Стук молоточка разнёсся по маленькому залу.

– Продано господину Тиграну Гасанову. И это рекорд на нашем аукционе, господа!

Ну ты ещё попроси всех похлопать ему в знак того, какой он замечательный. Тигран и так сиял, точно маслом намазанный, и кидал взгляды то на меня, то на Вику.

– Аукцион благодарит владельца лота за предоставленное кольцо, – продолжал Демидов. – Пожелавшего остаться неизвестным господина в чёрном костюме.

А вот и мой выход. Снова поднявшись на ноги, я церемонно поклонился всему залу, глядя, впрочем, прямо на Тиграна.

Тигран же, только что лучившийся самодовольством, точно воздухом поперхнулся. Я вернул ему ещё один издевательский взгляд. Ну, да, дружок – тебя только что развели на сто пятьдесят миллионов, да и ещё и заявили об этом перед всем залом.

– Вот это да! – хмыкнул Орлов, когда я сел. – Ты в покер играть не пробовал?

– Сто пятьдесят… – пробормотала Вика. – Поверить не могу.

– Из интереса, – Константин уставился на меня. – А что, если бы он отказался от покупки?

Я пожал плечами.

– Он осёл. И, как ты сам заметил, он достаточно богат и достаточно упёрт. Такие, как он, давят до последнего.

Пауза.

– Ну, а если бы он всё-таки сдулся – я бы просто отказался от лота, и всё, – пояснил я.

– Но от покупки нельзя отказаться… – начал было Константин.

– Нет от покупки. От выставления лота.

Ха. Тот факт, что кольцо было выставлено в последний момент, и то с помощью Орлова, сильно помог бы. Ни документов, ни письменных обязательств… А даже если что-то пошло бы не так… Ну, Михаил бы оплатил. В целом, это выглядело как оправданный риск с большим кушем в случае успеха.

Я глядел на сцену с довольным видом. Легко иметь довольный вид, когда разжился полутора сотнями миллионов.

– Что ж, – вновь ожил Демидов. – А теперь, дамы и господа – то, чего вы все так долго ждали. Лот номер четырнадцать, заключительный лот сегодняшнего аукциона!..

Он сделал паузу, вновь давя на интригу.

– О, – я поглядел на Константина. – А вот и твой товар.

– Ага.

Работник выкатил на сцену подставку, накрытую тканью; экран сверху был тёмен. А эти ребята знают толк в интриге.

– Дамы и господа, – тоном заправского шоумена провозгласил Демидов, – представляю вашему вниманию бесценный артефакт…

Одним движением он сдёрнул ткань с подставки; камеры вновь заработали, выводя на экран…

Иссушенную руку?

По залу немедленно пронёсся массовый вздох…

– Который тут же сменился перешёптываниями.

– А может… может эта настоящая?

– Рискнуть или нет… рискнуть или нет…

– Да к чёрту, второй раз я подделку покупать не собираюсь…

– Рука Спящего Императора, предоставленная нам господином Орловым! – Демидов глядел в зал, улыбаясь. – Все вы прекрасно знаете, что это такое, и нет смысла даже останавливаться на деталях…

– Зря он так её нахваливает, – поморщился Константин. – Штука, конечно, легендарная, но свойств никаких. Просто древняя рука.

Я огляделся по сторонам.

– Да я знаю человека который за такую готов отвалить целое состояние… ну, или убить меня, если она окажется фальшивкой.

– Какая это по счёту Рука Императора, всплывающая на разных аукционах? Десятая уже?

– Тогда зачем продаёшь? – я чуть странно глянул на Орлова.

– А что ещё с ней делать? – он пожал плечами. – Штука статусная, редкая для коллекционеров или историков, но… совершенно бесполезная.

А вот я так не думал.

Камера ещё раз пробежалась по лежащей конечности, и моё сердце забилось чаще, когда промелькнувшая догадка обратилась в стопроцентную уверенность.

Да вы, блин, издеваетесь. Это же… моя рука! В прямом смысле слова!

Ну, ладно, ладно. Не моя, а моего клона. Того, что я оставил здесь два столетия назад. Наверное, мне следовало догадаться уже после кольца, но… какого чёрта?! Вы распилили моё тело и продаёте его по частям?!!

Чудесная планета. Милые люди. Гостеприимные нравы.

– И… откуда она у тебя? – я старался никак не выдавать голосом своего волнения. Нужно выяснить как можно больше.

– Она в нашей семье уже поколения три-четыре, – махнул рукой Орлов. – Может, изначально кто и знал, есть ли у неё полезные свойства, но уже мой дед понятия не имел. Единственное применение, что ей придумали – это пугать меня. Когда был подростком мама вечно говорила, что если я буду много трогать себя, то моя рука станет такой же. Вот и… продаю?

– Такая сильная детская травма? – хмыкнул я.

– Скорее… просто напоминает о матери.

Повисла пауза; мысли Орлова явно были далеки от весёлых.

Ладно, ставки вот-вот начнутся, а я ещё не выяснил главного. Что ещё за Спящий Император?! Мой клон что, стал императором, пока меня тут не было? Бред. В клонах нет самосознания.

– Так в чём суть этого реликта? – как бы невзначай, заметил я.

– Рука Спящего Императора, – ответил Орлов. – Того самого, что в своё время поднял на вершину клан Распутиных и Медведевых, сбросил оттуда старую аристократию и вообще… В общем, легенда.

Ладно, уточню позже. Или книжку какую-нибудь почитаю. Сейчас нужно не упустить торги. Люди торговались, но с опаской, поднимая цену только на минимальный шаг; стоимость дошла от полумиллиона до семи, и, кажется, дальше могла подниматься так же медленно. Всё это уже начинало мне изрядно надоедать.

Ладно, поторопим их.

– Десять миллионов рублей, – я снова встал. Все опять заоборачивались на меня, включая и Тиграна в первом ряду. Лицо Тиграна перекосилось от злости.

– Пятнадцать миллионов, – сообщил он, поворачиваясь к сцене.

Я лишь улыбнулся. Что, ещё не наигрался? Ладно.

– Тридцать миллионов.

– Уверен? – поглядел на меня Орлов. – Я ведь даже не могу гарантировать на все сто, что это не подделка…

Ха. Зато я могу. Свою собственную руку я узнаю всегда!

– Вспомни-ка, – я глянул на него в ответ. – Она всегда была… холодной? При любой погоде – чуть ниже комнатной температуры?

– Да, – удивлённо моргнул Константин. – А откуда…

– Тридцать пять миллионов! – заявил Тигран, глядя на меня уже с откровенной ненавистью.

– Сорок миллионов, – отозвался я.

Уверен-уверен. Теперь точно уверен.

Не то, чтобы мне была нужна сама рука. Сентиментальностью я не страдаю, а это лишь кусок сухой плоти.

Другое дело – импланты, вмонтированные в неё. Они-то мне и нужны, и на них я не пожалею никаких денег.

– Пятьдесять миллионов! – продолжал поднимать ставки Тигран.

– Пятьдесят пять миллионов.

– Ш-шестьдесят пять!

На лице Тиграна проступила нотка неуверенности. Он ведь и ставку перебивает только мне назло. Похоже, потеря ста пятидесяти миллионов ударила по его кошельку сильнее, чем он показывает.

– Тебе так нужна эта рука? – удивлённо смотрел Орлов. – Для чего, если не секрет?

– У меня в последнее время столько дел и проблем, – я покачал головой. – Просто рук не хватает.

Орлов хмыкнул, я же сделал новую ставку.

– Семьдесят миллионов рублей!

Главное – говорить уверенно. Вот он заколебался, и я сразу понял, что он близок к капитуляции. Мой же вид показывал, что я готов продолжать торги ещё столько, сколько нужно.

– Господин Орлов, – церемонно заметил я, глядя на Константина, – как думаете, насколько вы обогатитесь после этой сделки?

Тигран заморгал ещё сильнее. До идиота дошло, что, набив мой карман, он теперь набивает карман Орлова.

– Да кому она нужна… – скривился он. – Что за идиот будет так торговаться из-за куска мертвечины?

Ха. Кусок мертвечины? За импланты из этой руки можно купить парочку планет. Мелких, конечно, и периферийных, но всё-таки.

Люди вокруг вновь глядели на меня, перешёптываясь. Похоже, главным потрясением было не то, что я купил руку – старый хлам в их глазах – а то, что я осмелился уже трижды за этот вечер перейти дорогу Тиграну Гасанову. В их глазах были удивление и… уважение?

– Семьдесят миллионов раз, – ожил Демидов, уловив, что торги окончены, – семьдесят миллионов два, семьдесят миллионов… Ииии три!

Стук молоточка.

– Продано господину в чёрном костюме с пятого ряда.

***

С лёгкой улыбкой я наблюдал, как Тигран расплачивается за кольцо.

Коллекция Константина, конечно, многое потеряла. Но знать, что ты обставил врага в пять раз – бесценно.

Закончив оплату, Тигран буквально вырвал коробочку с кольцом из рук Демидова и быстро прошёл мимо меня, ничего не говоря и даже не глядя в мою сторону. Кажется, ему было очень неуютно находиться здесь, под всеобщими взглядами. Понимаю, понимаю.

Демидов повернулся ко мне, и на этот раз на его лице играла подхалимская улыбка. Напомнить ему сейчас, что ли, как он из-за своего хамства чуть не лишил аукцион комиссионных на сумму больше двадцати миллионов? Пожалуй, не стоит, а то его удар хватит.

– Господин, – осведомился Демидов, вручая мне дорогой деревянный кейс с лежащей внутри рукой. – Как вам будет удобнее получить деньги и рассчитаться за покупку?

Я хмыкнул, приоткрыв кейс. Ага, товар на месте. Самое ценное здесь. Остальное – мелочи на фоне этого.

– Семьдесят миллионов переведите на счёт господина Орлова.

Я замер на секунду. Наверное, я буду смотреться странно, идя по улице с огромным чемоданом денег?

– Нет, отправьте сто, – поправил я.

– А? – Константин поглядел на меня с удивлением.

– Даже не думай, это не подарок, – пояснил я. – Просто так вышло, что у меня сейчас нет своего счёта в банке. И, если не возражаешь… подержу немного деньги на твоём.

Рискую, конечно – всё-таки я знаком с ним первый час. Но всё же в таком вопросе я был готов довериться скорее Орлову, с которого можно будет как-то спросить, чем отцу, с которым я ничего не сделаю, реши он всё прибрать себе.

– Хорошо, господин, – кивнул Демидов. – А остальное?

А на остальное можно откупиться от того, чьё внимание мне сейчас так мешает.

– Остальное, за вычетом вашей доли, – сообщил я, – переведите на счёт моего отца.

На меня с удивлением уставились все – и Демидов, и Вика с Константином. А, ну да.

– Михаила Распутина, – пояснил я, слегка улыбаясь.

Всегда приятно наблюдать, как у кого-то, кто хамил тебе недавно, отвисает челюсть.

***

Ночной ветер приятно освежал после душного помещения.

– Но ведь… твоего возраста из Распутиных есть только Дмитрий, – со сдержанным удивлением заметил Константин. – И ты не похож на эту мелкую букашку – ни внешне, ни поведением. Это какая-то шутка была, или что?..

– Есть не только Дмитрий, – возразил я.

Орлов чуть не поперхнулся, уставившись на меня.

– Но… он же в коме. Только не говори мне…

– Был, – я впечатал это слово, выделив голосом. – Я БЫЛ в коме. Утром.

Повисла немая пауза. Орлов пару раз пошевелил руками, не находя что сказать. Кажется, он не сильно интересовался новостями.

– Распутин… Распутин… Это трудно принять, – заметил он. – К тому же… никогда бы не подумал, что Распутин поможет мне стать чуточку богаче. Обычно всё происходит с точностью до наоборот.

Я приподнял бровь.

– Что-то меня начинает напрягать репутация нашего рода. За весь день услышал от него кучу всего, и ничего хорошего при этом.

– Ха, – нервно выдал Константин, ещё не до конца принявшись реальность. – Распутины никогда не пользовались чьей-либо любовью, а уж после того, что случилось девять лет назад…

Пауза.

– До сих пор поверить не могу, что ты провернул это, – заговорила Вика, разбив неловкое молчание. – Когда дедушка узнает об этом, он сочинит новый тост.

– И какой же? – хмыкнул я.

– За… наглость? – предположил Константин. Мы все трое коротко рассмеялись… а затем я замолк, оглядев парковку.

Где наша машина, кстати? Мы же оставили её тут.

…шаги за спиной точно ответили на мой вопрос. Много шагов.

– Ты, – сплюнул Тигран, даже не глядя ни на Вику, ни на Орлова. – Ты должен мне денег.

Я окинул взглядом толпу смуглых бородачей, стоящую у него за спиной. Теперь понятно, почему он быстро умчался из театра – чтобы найти столько народу, нужно очень постараться. Или они все ждали его тут, за углом, на такой случай?..

В общем, как бы там ни было, одной только Силы мне против такой толпы не хватит.

– Вика, – я спокойно повернулся к девушке, – дай руку.

Вика, краснея, протянула ко мне свою наманикюренную ручку.

– Да не эту! – я еле сдержался, чтобы не обозвать её. Сообразив, чего я хочу, Вика быстро протянула мне деревянный футляр.

Так-так-так.

Тигран и толпа его подсосов с удивлением глядели на высушенную конечность, которую я достаю из футляра.

***

– А я-то уже думал, что ты так и не решишься, солнышко, – полу-лежащий перед ней тип поправил огурцы на глазах и мерзковато улыбнулся. – Но лучше поздно, чем никогда, верно?

Агата выдавила из себя улыбку. Она не любила это место. Ей всегда казалось странным, что Алексей столько времени проводит в спа-салоне, а от концентрированной вони ароматических палочек становилось дурно за считанные минуты.

– Дело срочное, – ответила она. – Вот и поздно.

Она окинула стену, увешанную сотней фотографий Алексея в разных странах. Этот образ… немного не вязался с тем, кто сидел сейчас перед ней – в халате, с маской на лице.

– Да ну? – Алексей даже приподнял один огурчик, чтобы взглянуть на неё. – И что же это за проблемка так срочно тебя потревожила, что ты решила согласиться на моё предложение?

– Кое-кто должен быть наказан.

– И у тебя возникли с этим трудности.

– Этот «кое-кто», – Агата помедлила секунду, – Распутин.

Алексей убрал и второй огурчик; его брови поднялись вверх, а губы растянулись в довольной улыбке.

– Вот теперь мы говорим на одном языке, солнышко. Наконец-то. Итак, который – Михаил, Дмитрий или…

– Йошида.

Алексей чуть удивлённо заморгал.

– Погоди-погоди, я верно понял? Тебе чем-то насолил инвалид, который только этим утром вышел из комы? Прости, детка, я не занимаюсь избиением младенцев, обратись к царю Ироду.

– Чёрта с два, – выдохнула Агата со злостью. – Он совершенно здоров. Не знаю, как и почему, но он и ходит, и говорит, и… думает. И как будто я одна вижу, насколько это ненормально!

Алексей Нахальный продолжал глядеть на неё, подняв бровь. По покрытому маской лицу было сложно прочитать, о чём он сейчас думает и насколько верит ей.

– Ну… ладно, – протянул Нахальный. – Допустим. И что же он сделал, этот Йошида? Не так ходит, не то говорит и не о том думает?

Агата помотала головой.

– Он с самого начала мне не понравился. В полном сознании, но… вёл себя как полный идиот. Мои друзья оскорбляли меня, а он просто молчал и ничего не делал…

– Друзья, – кивнул Алексей, поднимаясь повыше. – Оскорбляли. У тебя хорошие друзья, детка.

Агата пропустила это мимо ушей. Она сама знает!.. Но обсуждать это с Нахальным не было никакого желания.

– А затем… Ты ещё не видел этого ролика? По всей Сети разлетелся.

– Мне скидывали, – кивнул Алексей. – Но я счёл, что это фейк.

– Ага, как бы ни так. Драка настоящая, – продолжала Агата. – Он… зачем нужно было бить охрану стулом? Он просто выпендривался! А если бы… просто представь заголовок – «Мисс Россия-2020 замечена в барной драке»! О какой карьере тогда могла бы идти речь?

Нет, это так. Объяснение для Нахального, для остальных. Агата знала, хоть и не говорила этого вслух, что всё было куда… сложнее.

Тогда, в детстве, девять лет назад… Он всегда слушался её. Хотя не должен был, хотя его род стоял выше. Это ведь она подговорила его сжечь летний домик. Да и многое другое… детские игры, конечно, но он всегда выполнял все её приказы.

– …а под конец он просто ушёл с какой-то шлюхой, едва взглянув на меня! – завершила она.

Нахальный поглядел на неё с улыбкой.

– То есть, подытожим: тебя смущает, что у него есть своё мнение и он не такая ручная собачка, как ты ожидала?

Чёрт. Агата поёжилась. Как он… такое ощущение, что этот тип мысли читает!

– Подставь его, – отрезала она. – Делай что хочешь, но помолвки между нами быть не должно.

Алексей кивнул.

– Ладно, как пожелаешь, солнышко. Разумеется, если ты выполнишь свою часть сделки.

– Помочь тебе с документальным фильмом, который превратит тебя из блогера-путешественника в человека, что уничтожит клановую власть? – Агата сжала зубы. – Легко.

Нахальный. Популярность он, конечно, получил на волне всяких развлекательных видео, но в какой-то момент он решил заняться кое-чем поинтереснее – политикой.

Агата не знала, чего Нахальный хотел на самом деле. Может, правда мечтал о переменах – а может, во время одного из сотен трипов по разным странам его завербовали какие-то спецслужбы. Доподлинно известно лишь одно: в один момент он вернулся (не то из Таиланда, не то из Зимбабве) с ярой идеей..

Кланы нужно уничтожить.

Он несколько раз приходил с этим предложением именно к ней. И всякий раз она отказывала. Потому что…

– Ты же понимаешь, какие последствия это может возыметь для тебя? – Нахальный смотрел ей прямо в глаза, спокойно и изучающе. – Не слишком ли они… кардинальные, чтобы так рисковать из-за простой обидки?

– А может, я и сама хочу, чтобы эти последствия, эм… возымелись, – огрызнулась Агата. – Я… я всего добилась сама. Мисс Россия, популярность в Сети, уйма подписчиков в Инсте… Имя Романовых же только тянуло меня вниз всё это время.

Она махнула рукой.

– Что дали мне родители? Правила, устои, душные традиции… а теперь ещё и мудацкий жених, с которым я должна связать жизнь по их требованию. К чёрту это всё. Всю родовую чушь. Я делаю это не ради того, чтобы отомстить Йошиде.

Нахальный вздёрнул бровь. Насмешливый взгляд сейчас полностью оправдывал его фамилию.

– Ладно, – признала Агата. Не только ради этого. Прежде всего я хочу разорвать помолвку, чтобы стать свободной от своей придурочной семейки.

Нахальный коротко рассмеялся.

– Думаешь, ты что-то стоишь без своей фамилии, детка?

Агата нервно сглотнула.

– Я… я знаю это наверняка.

Уверенности в её голосе не было.

Глава 15

Раз, два, три… десять… двенадцать. Минимум три «Приоры». Подпевалы Тиграна переговаривались между собой, потирали кулаки, кидали уничижительные взгляды и вообще показывали, какая они грозная сила, но с места пока не двигались. Их отважный лидер скользнул глазами по пустой стоянке, убеждаясь, что нам никто не помешает.

А напротив – мы трое. Девушка, эстет с мангой под мышкой и я, худой, как жердь. Самое то, чтобы собрать банду побольше. А то мало ли – перевес окажется не на их стороне.

– Спрячь эту тухлятину куда подальше, – взгляд Тиграна скользнул на высушенную руку. – Зачем тебе рука? Ты должен мне денег и отдашь мне деньги, а всякий мусор мне не нужен.

О. Он, кажется, решил, что я взял руку, чтобы откупиться. Я хмыкнул.

– Решил, что меня можно кинуть? – Тигран ткнул в меня пальцем. – Ты даже не представляешь, с кем связался.

Ну, началось. Похоже, Тигран хотел не только денег и моей крови – он хотел ещё и сатисфакции. Что он, бл*ть, несёт?.. Я скучающе глянул вверх, в лунное небо.

– Глаза не отводи! – сразу завёлся Гасанов. – Когда я говорю, всякое чмо должно смотреть мне в глаза. Или всё, смелость кончилась? Как мутить свои схемки и кидать меня на бабки, так была? А сейчас нет? А? А? Чего молчишь?

– Молчу, потому что мне скучно, – произнес я, продолжая сжимать руку клона. – Вряд ли ты скажешь мне что-то такое, чего я не слышал.

– Что ты вякнул? – скривился Тигран.

Я продолжал стоять, глядя прямо на него.

– Слушай, – шепнул Константин, стоя за моим плечом, – стержень это хорошо, но инстинкт самосохранения тоже не помешает. Тут разумно либо отдать ему деньги, либо сказать, кто ты такой. Даже такой отбитый, как Тигран, не станет связываться с Распутиными.

– Ну, – тихо отозвался я в ответ, – если помнишь, всего каких-то полчаса назад мы его уже разок обставили. Так что просто молчи и смотри, как это произойдёт снова.

– Со мной говори! – кажется, Тиграну не нравилось, что я не выказываю страха и вообще отвлекаюсь на какие-то там перешёптывания. – Ты, лошара, тебе, б*я, очень повезёт, если я прикончу только тебя. А если будешь меня злить – я зарежу твою мать, твоего отца…

– Молчите, – тихо бросил я Вике и Константину. – Всё под контролем.

– …всю твою семью…

– Да? – хмыкнул я в ответ. – И сколько семей тебе нужно перерезать, чтобы тебя начала уважать твоя собственная?

Что-то мне подсказывает, что эта куча бородатых продавцов шаурмы не имеет ничего общего с его кровной роднёй.

– Извинись!! – Тигран буквально побурел; глаза его налились кровью. Братва за спиной тоже усилила свои беспорядочные шевеления, готовая двинуться вперёд по первому приказу вожака стаи.

И ведь он сейчас отдаст этот приказ. Что ж, надо прикинуть, кого выводить из строя первым, чтобы…

– Знаешь, а он прав! – с неожиданной злостью выплюнула Вика, глядя на «бойфренда» с ненавистью. – Только и можешь, что угрожать семье и прикрываться количеством.

– Заткнись, – он коротко скривился, глянув на неё. – Бабам вообще слова не…

– А ты мужик? – перебила она его. – Считаешь себя крутым, брутальным? Хер там. Ты ничего не стоишь без своих борцов и без угроз.

От слов Вики Тигран багровел ещё быстрее, чем от моих. Нужно было срочно это исправить.

– Да ладно, – рассмеялся я. – Тебя не считает мужчиной девушка, к которой ты подкатываешь? Как решать проблему будешь, сделаешь её мелкую сестру инвалидом?

Челюсти Тиграна сжались так сильно, что казалось, я слышу скрип.

– А, ну да, точно, – я хмыкнул. – Ты уже пробовал, и даже это не сработало.

Я покачал головой.

– Хочешь доказать, что ты мужчина? – улыбка сошла с моего лица, – Дерись по-мужски, один на один.

– С тобой, что ли? – Тигран пылал от ярости; он сделал жест рукой своей толпе, и те застыли на месте. – Ладно. Хочешь один на один? Будет тебе один на один. Или что, думал, я не соглашусь? А? Зассал? Готов взять слова назад?

Да нет, даже не думал.

– Ты у меня эти слова с зубами проглотишь…

Толпа подсосов запереглядывалась, бурно поддакивая своему вожаку и сверкая улыбками.

– А как насчёт кого-то равного по силе? – Вика шагнула вперёд. Тигран только заржал на такое предложение.

– Эй, он сильный, – Вика обернулась на меня. – И опытный борец. Это не те дураки из клуба, ты не сможешь…

– Мне кажется, – заметил Константин, кладя руку ей на плечо, – господин Распутин не из тех, кто действует, не имея плана.

В его глазах читался… явный интерес.

Я кивнул – и шагнул вперёд.

– Меньше слов, больше дела, – заметил я Тиграну, вставая в боксёрскую стойку и перехватывая руку клона за запястье. – Мне долго ждать?

Что ж, похоже, до него дошло, что, растягивая время, он уже лишь выставляет себя на посмешище.

– Подержи, – сняв с себя дорогой пиджак, он сунул его одному из своей «группы поддержки» – и вальяжным шагом направился ко мне. Толпа смуглых парней разразилась одобрительными возгласами сразу на двух языках; мне они явно не желали ничего хорошего, зато своего босса называли красавчиком и орлом.

Что ж, устроим им падение кумиров.

Два шага – и Тигран, размахнувшись, попытался ударить меня в лицо. Я легко ушёл от его удара – прямого, как палка, и предсказуемого до очевидности. И это боец C-Ранга? С опытом уличных драк? Как-то слабовато.

Два удара прошло мимо, а вот третий попал в цель. Мой. Удар в плечо снизу заставил его на секунду отшатнуться и потерять инициативу; я использовал эту паузу, чтобы ударить ещё раз.

Рука клона пока в действии не участвовала; просто зажав её в кулаке, я этим же кулаком и бил, но даже на роль кастета она не годилась – слишком лёгкая.

Собравшись, Тигран принялся напирать на меня и даже пару раз ткнул кулаком мне в грудь, но… чувствовалось, что кулачный бой – это не его. Удары лишь слегка ощутились.

– Да он просто играет с ним!

– На борьбу! На борьбу переходи! – советовали подсосы-доброжелатели.

– Ха! Если Тигран перейдёт на борьбу, этому лоху не продержаться и трёх секунд…

– Бросай его!

Судя по движениям, Тигран и правда пытался это сделать; дважды я подловил его «в процессе», пока, наконец, он не выбросил руки вперёд, а корпус отвёл назад.

– Э! Он через бедро его сейчас кинет! Это же та самая стойка! – чуть ли не прыгая от восторга, пропищал смуглый тип в кепке. – Коронный прием нашего босса!

Я только хмыкнул. Ну, если предупреждать меня обо всех ударах заранее, то у бедняги вообще ни шанса…

Рывок вперёд был стремительным – слишком молниеносным, чтобы соответствовать человеческим возможностям. Тигран явно ждал, пока я расслаблюсь, чтобы применить Силу – и, к своему стыду, я купился на эту ловушку.

Рывок, прогиб – и вот он уже опрокинул меня через плечо, с силой впечатывая в асфальт.

Сначала мне показалось, что я ощутил собственный позвоночник своим же нёбом. Потом – что меня переехал самосвал и впахал в асфальт. Короче говоря, было больно.

– Тигран! – ревели борцы. – Тигран! Рви его!

Я лежал на земле, собираясь с силами и пытался нормально вдохнуть.

– Уже порвал, – во всеуслышание объявил тот. – Его теперь по кускам собирать будут. Ещё никто не вставал после моего прогиба!

Ну, да. Так бы и было, пожалуй, если бы не поглощённый Оттиск. И даже с ним… это было в крайней степени неприятно.

Неприятно, но терпимо.

Что ж, время шуток закончено. Мельком глянув на замерших с распахнутыми глазами Константина и Вику, я приподнялся с земли; борцы издали разочарованный вой…

…на который Тигран оглянулся слишком поздно. Подсечка; Гасанов падает туда, где только что лежал я – удобная позиция, чтобы несколько раз шибануть ему в лицо, пока он не собрался обратно.

– Сука!.. – Тигран перекатом ушёл в сторону от третьего удара и быстро оказался на ногах. – Тебе, б*я, мало, что ли?

Я пожал плечами.

– Меньше болтай, больше дерись.

Шучу, конечно. Чем больше ты болтаешь, придурок – тем легче мне тебя раз*бать.

Крики со стороны быкующих парней в чёрных кепках, стихшие было после того, как их лидер полежал на земле, снова разгорались в полной мере. И смысл у них был примерно прежний – либо они советовали Тиграну, как поступить, либо предсказывали, что тот сейчас предпримет.

– Давай, давай, проход в ноги! Ему точно п**да будет…

Ну, да. Кажется, что-то такое Тигран и пытался сделать; после обмена парой ударов, он нацелился на мои ноги, открыв спину…

Я хмыкнул.

– Кажется, ты спрашивал, зачем мне эта рука?

– А? – опешил тот на секунду, но тут же сделал рывок.

В момент, когда он уже сделал проход в ноги, я перекинул руку в положение поудобнее – и вдарил Тиграну ей по спине, как жуткой мухобойкой некрофила-расчленителя.

…лёгкое жужжание услышал только я. Толпа стояла слишком далеко, чтобы расслышать такой слабый звук, а Тигран… ну, думаю, Тиграну сейчас было не до того.

Зато грохот услышали все. И короткий крик боли. И треск костей. В общем, целый оркестр, если подумать. Впечатывание Тиграна в асфальт – практически в буквальном смысле слова – смотрелось по-настоящему эффектно.

Наступила полная тишина, если не считать тихого воя Тиграна, что лежал, вдавленный в покрытие стоянки.

…кажется, настало время кое-что пояснить.

Ну, да. Всё началось с довольно глупого, но крайне популярного занятия – с галактического чемпионата по соревновательным пощёчинам и оплеухам. Этот вид спорта, по-детски несерьёзный, но при этом по-мужски зрелищный, одно время набрал немалую популярность в Галактике, и я – тогда ещё молодой, горячий и с совершенно отсутствующим вкусом в спорте – не мог пройти мимо.

Стоит ли говорить, что довольно быстро я стал абсолютным чемпионом.

Ну, да. Понятное дело, я мухлевал. Но погодите меня осуждать – мухлевали все, так что, в каком-то смысле, борьба на чемпионате шла за то, кто смухлюет качественней. Импланты, увеличивающие силу удара – это база, основа основ, и я был самым ловким мухлёвщиком.

Разумеется, этим дело не ограничилось. Даже когда мода на соревновательные оплеухи уже прошла, интерес к подобным имплантам во мне остался надолго. Новые опции, доработки, усовершенствования… импланты, что стояли в моих клонах, были настоящим произведением искусства, но в конечном итоге вся эта техника сводилась к одной-единственной функции.

Раз*бывать.

Тихо постанывая, Тигран еле-еле приподнялся на колени. М-да, ну и личико. Нос сломан, один глаз заплыл, половина зубов осталась на асфальте, а остальные торчат криво. Тем не менее, парень попытался сделать выпад в мою сторону.

Оплеуха наотмашь. Маленький импульс Силы, переданный в руку клона, снова активировал имплант – и Тигран второй раз полетел вниз. На этот раз что-то хрустнуло в руке. Или ноге?..

Бормоча что-то неразборчивое и давясь кровавыми соплями, Тигран пополз к своим. Те не двигались с места, даже не пытаясь помочь своего поверженному лидеру и лишь тупо таращась на меня. Кажется, в их головах произошедшее просто не укладывалось, чтобы как-то отреагировать.

По крайней мере, так было, пока Тигран не заорал во весь голос, выплёвывая зубы:

– Убейте его… Нах*й! Убейте!!! Вперёд, чего ждёте?

Речь выходила неразборчивой, но, в принципе, понимать тут было особо нечего; двенадцать качков глядели на меня нехорошими взглядами.

Не самая сложная задача. Возможно, в процессе меня чуть-чуть потреплют, но в целом шансы на моей стороне, особенно если с рукой, и…

Кхм. Я мрачно смотрел на ещё десятка три таких же ребят, выбегающих откуда-то из-за угла. Ну, по крайней мере, теперь понятно, почему он так орал, хотя ему явно больно говорить.

Ладно. Возможно, это будет сложнее, чем я думал. Оглянувшись, я увидел, как Константин становится впереди Вики, прикрывая её собой; как лицо той искажается от страха…

Я перехватил руку поудобнее и стал в стойку.

– Да кто ты такой, б*я… – хрипло выдохнул Тигран, глядя на меня. – Хочу знать твоё имя. Хочу знать, чью могилу обоссать после того, как тебя убьют!

Я улыбнулся (полным ртом зубов, прошу заметить).

– Йошида, мудила. Меня зовут Йошида Распутин.

…не то, чтобы я ждал какого-то чуда после этих слов. Скорее, просто хотел поглядеть на его лицо.

Вот только чудеса бывают. Иногда. Так, кажется, я сказал Михаилу перед тем, как выйти в окно? К тому же, если вдуматься, то, что произошло следом, было даже… закономерным.

Сначала раздался визг колёс, а затем десять чёрных бронированных машин притормозили у нас. Люди в закрытых шлемах высыпали оттуда с такой скоростью, что это даже на меня произвело впечатление. Вот это муштра!.. Видно, что их обучали настоящие мастера своего дела.

Гадать, кто это, не было смысла – герб Распутиных, красовавшийся на дверцах, говорил сам за себя.

А дальше началось избиение младенцев.

Нет, не спорю – борцы Тиграна что-то да могли, особенно в таком количестве и против нас троих. Но сейчас они проигрывали как по силе, так и по количеству. Клановый спецназ просто клал их мордами в асфальт; большинство даже не пытались сопротивляться, а те, кто всё-таки пробовал, получали чувствительные удары прикладом по челюсти.

Я спокойно отошёл на два шага назад, к Вике и Орлову – пусть солдаты сразу видят, что те со мной. Вика переводила взгляд с одной «скульптурной группы» на другую, не веря в происходящее; Константин, напротив, лениво просматривал свою мангу – кажется, демонстративно…

…Михаил выбрался из машины последним, когда «поле битвы» уже было зачищено. Коротко оглядев сцену, он удовлетворённо кивнул, и было от чего. Все сорок с лишним «быков» лежали, прижатые к асфальту; десяток автоматчиков целился в их сторону, не давая даже шанса на реванш. Полная тишина и безоговорочная победа.

А затем Михаил повернулся ко мне. Ого!.. Вот это взгляд. Тут и изумление, и гнев, и непонимание…

– Йошида, – начал он было, – потрудись объяснить, что…

– Секунду, – я поднял руку. – Одно последнее дело, если ты не возражаешь.

Вероятно, он возражал – но, судя набухшим жилам на висках и застывшему взгляду, просто завис. Как легко удивить некоторых людей, непривычных к слову «нет»…

Я спокойно подошёл к Тиграну; двое бойцов, что держали его, напряглись, но я лишь улыбнулся.

– Ну, вот и поговорили, – заметил я, становясь на одно колено и снимая с пальца Тиграна кольцо из стазисного никеля. Со сломанного пальца; парень замычал от боли, но тут же получил тычок в затылок от одного из солдат.

– Это в качестве компенсации, – заметил я, разглядывая кольцо. – За потраченные время и нервы. А в следующий раз просто будь хорошим мальчиком и знай своё место, ладно?

Развернувшись, я кивнул Константину.

– Лови!

Слегка ошалевший от происходящего, тот всё же поймал возвращённое кольцо.

– Что?..

– Ну, я же говорил, что обеспечу тебе кольцо, – хмыкнул я – и повернулся к Михаилу. – Так о чём ты хотел поговорить, папа?..

У Михаила резко задёргался глаз; лицо перекосило, он стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.

Кажется, о многом.

***

Он.

Или всё-таки не он?

Было темно, да и времени разглядеть того ублюдка, что помешал ему «завладеть» девчонкой Медведевых, не было. Евгений нахмурился, напрягая память. Он или не он?..

Да точно он, бл*ть. Таких совпадений не бывает, просто не может быть. Это он, и никто другой. У*бок.

И прямо сейчас этот у*бок должен давиться собственными зубами. Может, он и сильный, но не в одиночку против всей тиграновской банды. Евгений Суворов заранее улыбнулся, предвкушая, как увидит обидчика – на коленях, в крови, сломленного и униженного…

Нет, пожалуй, это стоит увидеть прямо сейчас. Распахнув заднюю дверь театра, он шагнул наружу, в узкий переулок. Качков Тиграна здесь уже не было – значит, уже там, на месте, и сейчас он это увидит…

Затормозить за шаг до выхода из переулка Евгению помогло только какое-то шестое чувство; мозг уловил звуки, ещё не распознав их, но уже крича о какой-то неправильности.

Да что там происходит?

Тихо замерев, Евгений выглянул из-за угла.

Б*я. Б*я, б*я, б*я, и правда, что происходит?!

Машины с гербом Распутиных? Клановый спецназ? Лично Михаил Распутин… что?

Стараясь отступить поглубже в тень, Евгений продолжал смотреть. Спокойно, спокойно. Пока его не заметили – всё нормально, а даже если заметят… это ведь его аукцион! И он никому не угрожал.

Евгений наблюдал, как Михаил Распутин и тощий парень что-то эмоционально обсуждают. Значит, этот ублюдок – из Распутиных? Неожиданно. Значит, ставка Тиграна не сыграла. Но ничего, ничего.

Тигран просто… слишком мелок для этого. Крупные хищники могут пасть от зубов других крупных хищников.

Достав телефон, Евгений сощурился. Ему показалось, или Распутин назвал тощего… Йошидой? Серьёзно, тот самый Йошида?

Неважно. Он увидел достаточно, и теперь знает, что делать.

Медленно отступая, он вновь зашёл в театр – и только тогда нажал на кнопку вызова.

Изобразить доброжелательный тон. Говорить уверенно. Быть вежливым.

– Алло, – Евгений улыбнулся собственному отражению в большом зеркале. – Я нашёл его, господин Медведев. Того, кто пытался изнасиловать вашу дочь.

***

– Ты вообще понимаешь, сколько это денег мне пришло на счёт? Большинство людей и за всю жизнь столько не зарабатывает, а ты достал их за один день. Откуда? Как?!

Ну, я бы ответил, если бы за двадцать минут езды в машине ты дал мне вставить слово.

– Плевать на деньги. Куда страшнее – за это время ты умудрился пойти на свидание с внучкой Ратибора Горыныча! – ревел отец, не переставая. – И куда пойти? На аукцион, где тут же поссорился и превратил в кашу Тиграна Гасанова! КАК?!

Ну, да, ну, да. Откуда у тебя деньги, сын, почему вокруг тебя вьются девочки, сын, почему ты так успешен, сын. Хоть бы раз порадовался за меня!

– Я жду ответа!

Я лишь пожал плечами.

– Выручка. От продажи кольца.

– Какого кольца?!

– Из алжирского золота. Подарок Ратибора.

Отец поперхнулся воздухом.

– А это что? – он наконец-то обратил внимание на деревянный футляр.

– Рука, – честно признался я.

– Какая ещё рука?!

Так, мы начинаем повторяться в вопросах.

– Рука Спящего Императора, – я раскрыл футляр, демонстрируя ему артефакт. – Купил на аукционе. Подлинная, кстати.

Михаил заткнулся, хватая ртом воздух; судя по красному оттенку его кожи, он бы очень хотел открыть окно, но тогда его вопли начали бы разноситься по всей округе.

Я закрыл футляр.

– А что до Вики, – пожал я плечами, – то я даже не знаю, девушки как будто сами находят меня.

Я хмыкнул.

Михаил шумно выдохнул.

– Йошида, – уже куда тише заговорил он. – Ты не представляешь, сколько всего ты натворил за такой короткий срок. Меньше суток, как ты очнулся, а уже…

Он запнулся. Ну, да. Устанешь перечислять, тут ты прав, батя.

– И, может, ты этого не понимаешь… но это сейчас совсем не в тему.

– Например? Что же я такого сделал, что тебе прямо «не в тему»? – с иронией в голосе уточнил я.

Михаил запнулся. Скривился. Поиграл желваками. Похоже, прямого ответа на вопрос я не дождусь.

– Йошида… Мне бы очень хотелось, но… я больше не могу позволить тебе ходить куда вздумается и заниматься там… этим всем.

Я поднял бровь.

– К тому же, – продолжал отец, – теперь стало очевидно, что ты не врал про убийц – прости, что не поверил сразу. Мы нашли тело слуги. В общем…

Он глубоко вздохнул.

– Тебе нужен присмотр. И… держаться подальше от девушек, раз уж это то, что больше всего тебя волнует. Слишком много проблем приносят твои играющие гормоны.

Я мрачно глядел на него. Нет, перспектива получить очередного надзирателя меня не пугала – в конце концов, едва ли это надолго. Просто взгляд отца на меня и мою мотивацию был таким… ограниченным!

Это оскорбляло, если честно.

– Выход очевиден, – подытожил Михаил. – Ты отправляешься туда, где девушек просто нет.

– Вообще? – с серьёзным лицом уточнил я. – Прямо ни одной?

Пусть уж лучше думает, что я всерьёз этим огорчён, но зато не подумает и не узнает о моих истинных планах – плутаниях по тёмным и опасным местам.

– Ни одной! – рявкнул отец в ответ… а затем выдохнул и добавил, – ни убийц! Ни врагов! Ни бандитов! Ни их родственников! Ни! Ко! Го! Только полный контроль!

Он сделал паузу и снова вперил свои глаза в меня.

Я же улыбнулся улыбкой послушного сына.

***

В доме, как всегда, было пусто.

Пустота, к которой он никак не привыкнет. Шаги Константина Орлова эхом разносились по старому, большому, пустому дому.

Слуги старались не попадаться ему на пути, но, в конечном счёте, Орлов не обращал на них внимания. Машинально, не задумываясь, он отдал одному из них верхнюю одежду; что-то ответил другому, даже не вдаваясь в суть сказанного.

Для него этот дом был пуст.

Он перевёл взгляд на кольцо, отданное Йошидой Распутиным. Холодное – как и положено алжирскому золоту – оно будто жгло ему руку.

Алжирское золото. Дурацкое название, если вдуматься. Ну, да, их нашли в Алжире. Но поделке не больше века, и ясно как день, что материал… не отсюда.

Почему-то люди всегда боятся признать очевидное.

Ключ повернулся в двери; Константин начал спускаться в подвал. Слуги сюда не допускались – только он сам мог заходить в это место.

А вот и кольца. Остальные два лежат на своих местах, а третье пустует. Приподняв пуленепробиваемое стекло, Орлов положил третье кольцо рядом с первыми двумя и сощурился.

Это кольцо… И рука Спящего Императора… он был почти уверен, что это подделка, но… то, что Йошида вытворял с ней там, на парковке, говорило об обратном. К тому же, он сразу, сходу определил, что рука настоящая.

Так кто ты такой, Йошида Распутин?

…постояв у витрины с кольцами какое-то время, Константин помотал головой. Ладно, у него еще есть дела и помимо нового знакомого.

Взгляд парня стал задумчивым; он пересёк комнату и, раскрыв шкаф, достал оттуда миску и пакет дорогого кошачьего корма.

Наполнив миску, он машинально сунул в рот один кусочек, и тут же, поморщившись, выплюнул его. Затем постоял ещё немного. Досыпал сверху.

Пора.

Короткий коридор. Щелчок выключателя. Звяканье связки ключей и знакомое шебуршание в углу большой клетки.

Аккуратно следя за дверью, Константин присел и просунул миску между прутьев.

– Ужин, сестрёнка, – деланно весёлым тоном объявил он. – Пора ужинать.

Фигура, сидящая в тёмном углу клетки, шевельнулась, выходя на свет.

Девушка двигалась на четвереньках, рваными движениями – именно так, как может двигаться гибрид человека и животного. Острые когти скребли по полу; хвост, растущий из копчика, мотался из стороны в сторону.

Приблизившись к миске, девушка наклонила голову с двумя парами ушей – человеческой и кошачьей – и зашипела, будто боялась, что Константин заберёт у неё еду. Глаза сверкнули; покрытая мягкой шерстью полу-рука, полу-лапа дёрнулась в его сторону. Затем, сообразив, что отнимать корм у неё не собираются, она припала к полу и начала жадно, быстро есть.

Константин, молча наблюдавший за этим, печально улыбнулся.

Глава 16

«Я нашёл его, господин Медведев. Того, кто пытался изнасиловать вашу дочь».

Леонид Медведев постоял у мини-бара, катая на языке дорогой коньяк.

Конечно, пить посреди глубокой ночи – привычка пагубная и порочная. Но поспать ему этой ночью, похоже, так и не дадут, да и происходящее… располагало к выпивке.

Поставив стакан обратно и запахнув домашний халат, Медведев вернулся за стол. Необходимо было решить, что делать со всем этим бардаком.

«Я нашёл его, господин Медведев. Йошида Распутин!»

Генерал Суворов, дед Евгения, был одним из умнейших людей, которых Медведев знал. Отец Евгения… пожалуй, лишь ненамного ему уступал.

Сам Евгений… что ж, как говорится, на детях гениев природа отдыхает. Отец гений, сын Евгений.

Он правда думал, что хоть кто-то поверит в его россказни? Точнее, даже не так: он правда думал, что в парке Медведевых не установлено видеонаблюдение?

Конечно, Евгений позаботился о том, чтобы как следует запугать Илану. «Ты никому ничего не скажешь, сучка, ты скажешь им только то, что скажу я, а если попытаешься – тебе всё равно не поверят; вы, Медведевы, слишком зависите от нас; считаете себя партнёрами, но вы паразиты, и без поддержки Суворовых просто сдохнете!»

Дочь сидела здесь же, напротив отца, молча потупив глаза. Она, конечно, во всём призналась – стоило немного нажать, и её рассказ закрыл последние пробелы в том, что не передали камеры наблюдения. Неудавшийся насильник – Евгений Суворов, и тут не может быть сомнений. А невесть как оказавшийся там Йошида Распутин – её спаситель.

Так в чём же сложность?..

«Вы, Медведевы, слишком зависите от нас».

Грубо, но в этой части юный Суворов, в принципе, был прав. Медведевы, конечно, не последние люди в столице, но с кем-то вроде Суворовых им не сравниться. Союз с ними слишком много давал роду, по сути, позволяя ему существовать и что-то значить. Возможно, Суворов прекрасно понимал, что ему не поверят, но рассчитывал на то, что с ним не осмелятся спорить.

Вот только он пытался натравить их на Распутиных – ещё одну добычу, слишком крупную для Медведевых. Добычу, конечно, желанную… Старая вражда длилась уже очень долго, но лучше молча скрипеть зубами, глядя на успешного врага, чем эти самые зубы об него обломать.

Последние новости уже были известны всем аристо, не спавшим этой ночью. Распутины вломились к ночной клуб к Горынычу, одному из самых влиятельных мафиози города. Распутины положили мордами в асфальт Тиграна Гасанова и его ребят, а ведь Гасановы – одна из богатейших в Москве семей, настолько, что даже тот же Горыныч откровенно боится переходить им дорогу.

А Михаил Распутин просто… пришёл и сделал. И к нему ни у кого никаких претензий. Какие претензии, что вы?

И вот на этого самого Распутина их сейчас хочет натравить щенок Суворовых?

Да, удобный случай для мелкого гадёныша: и себя прикрыть, и обидчику поднасрать.

Что ж; теперь Леониду предстоял нелёгкий выбор.

Можно обвинить Суворова. У него есть компромат, который никто не оспорит. Но это будет означать полный разрыв отношений с не просто сильным, а ключевым союзником. Род Суворовых не простит ему этого.

…или всё же обвинить Распутина, понадеявшись на поддержку Суворовых?

Итак. Сын союзника, что пытался изнасиловать его дочь. И сын врага, что… спас её.

Да что вообще Йошида Распутин там делал?! Главный вопрос вечера, наверное. Но одно неоспоримо: он действительно спас Илану.

Проблема чести.

Впрочем… глаза Леонида сверкнули. Он поглядел на дочь.

Стройная, тонкая фигура. Русые волосы волнами струились по плечам. Прекрасное лицо, обрамлённое сейчас стыдом и печалью. Тихая, скромная и нежная девушка. Амбициозному аристократу такая подойдёт – достаточно знатная, чтобы не уронить чести, и достаточно молчаливая, чтобы никогда не стать кем-то вроде Наины Распутиной. Скорее, третья рука для своего мужа, что беспрекословно подчиняется.

Необязательно устраивать войну и проливать кровь. Необязательно ссориться с Суворовыми, и необязательно подставлять спасителя дочери.

Можно просто потребовать с него взять «ответственность».

– Возможно, – заметил Медведев дочери, – скоро у меня появится зятёк.

***

– Проходите, господин Распутин, – солдат вернул отцу карточку-удостоверение.

Я глядел на него… с лёгким удивлением. Парень, перед тобой сам грёбаный глава рода Распутиных – тех самых Распутиных, чей герб красуется у тебя на спине и на входе в это здание. Его лицо знает весь мир, а он сам бывает здесь, похоже, постоянно…

Но парень всё равно потребовал карточку, пробил её по всем правилам и только затем пропустил нас. Не удивлюсь, если всё это время в нас целились какие-нибудь снайперы. Что это – паранойя уровня шапочки из фольги, или лучший в мире уровень безопасности?

Прежний Йошида никогда не видел это место изнутри, но отлично знал, что это такое. Главный штаб распутинских войск; кузница идеальных бойцов. Казармы, качалка, полигон и так далее. Словом, брутальный ультра-мужицкий клуб, где потные красные качки бьют друг другу морды под хриплые маскулинные стоны.

И всё это – ударные силы Распутиных. Впечатляет. Наверное.

Мы как раз проходили через двор, где именно это и происходило. Справа отжималось три десятка солдат, несмотря на глухую ночь; слева десять пар боролись, сцепившись в клинче и разбрасывая вокруг взрывы песка. Как видно, тренировки в этом месте не стихают ни днём, ни ночью.

– Так ты говоришь, – покосился я на Михаила, – что здесь нет ни единой девушки?

Главное – поубедительней изобразить расстройство в голосе.

– Забудь, – отрезал отец. – Это Третий Штаб, здесь само слово «девушка» под запретом, если это не часть задания.

– Сурово, – я вскинул бровь. – Наверное, у бойцов Третьего Штаба одна рука всегда накачана сильнее другой.

Михаил сердито сверкнул глазами.

– Неуместная шутка, – сообщил он. – Как и всё твоё поведение, Йошида.

Ну, прости, что разочаровал. Ты тоже не отец года.

– Ты должен испытывать гордость, – продолжал Михаил.

– За что? – искренне озадачился я. – За то, что какие-то спецназовцы носят на форме ту же картинку, что нарисована на стене нашего особняка?

– Это не «какие-то спецназовцы», – возразил отец. – Это одна из тех сил, что удерживают Распутиных на верхних позициях.

Вот как?

– А я думал, на верхних позициях род удерживаешь ты, – заметил я. – Всегда больше уважал личную силу, чем большую армию. Армия может предать, а сила всегда останется с тобой.

– Всегда уважал? – Михаил оглянулся. – Не помню, чтобы в детстве тебя сильно интересовали такие вещи.

В его взгляде мелькнуло подозрение. Так, лучше не развивать эту тему; не то, чтобы я боялся сболтнуть лишнее, но зачем делать проблемы на ровном месте?

– А что до меня, – отец, впрочем, махнул рукой, – то я силён, но один человек не сделает то, что может армия. Это – сила клана, такая же, как и я сам. И они не предадут. Они…

– …цепные псы клана Распутиных, что готовы кинуться и растерзать любого, кого укажет им хозяин, – кивнул я. – Ты это имел в виду?

– Именно, – Михаил либо не распознал сарказм, либо не захотел показывать, что распознал. – А если тебе недостаточно слов – вспомни, что происходило перед аукционом.

Ладно, уел. Может быть, эти мускулистые распаренные качки и выглядели немного карикатурно, когда боролись здесь, но там им понадобилось секунд пять-десять, чтобы положить мордами в асфальт всю банду Тиграна. Шутки шутками, но это действительно профессионалы.

…миновав широкий двор с тренирующимися бойцами, мы оказались в здании, чья архитектура больше напоминала тюрьму, а там поднялись на лифте на самый верх. Нас никто не сопровождал и, слава небесам, никто больше не спрашивал у Михаила карточку, иначе этот путь стал бы бесконечным – охрана стояла буквально через каждые десять метров.

Лифт щёлкнул и раскрыл двери.

– И посерьёзнее, Йошида, – одёрнул меня, Михаил, когда мы вышли. – Мне не нравится твой настрой. Он слишком…

– Живой? – я поглядел на него. – Было лучше, когда я лежал в коме?

– Я этого не говорил! – взревел отец, останавливаясь и разворачиваясь ко мне; солдаты даже бровью не пошевелили при виде этого.

Я развёл руками.

– Пойми, Йошида, – отец говорил тяжело, будто каждое слово не вылетало из его рта, а падало камнем. – Я рад, что ты вышел из комы. Рад, что ты так быстро восстанавливаешься, и телом, и разумом. Но всё же… ты поправился ещё не до конца.

Он снова зашагал вперёд.

– Такое ощущение, что ты считаешь происходящее… Очередным коматозным сном. Поэтому и ведёшь себя так – безрассудно, безоглядно, делая всё, что взбредёт в голову. Йошида, я очень хочу, чтобы ты осознал: у твоих действий есть последствия.

Мы остановились перед большой массивной дверью.

– Я это осознаю, – кивнул я. – Прекрасно осознаю.

Более того, ради последствий всё и затевалось.

Отец лишь коротко глянул на меня – распахнул дверь, без стука и предупреждения.

– А вот и мы, Валера, – заявил он, входя внутрь. – Прибыли.

…аура, исходящая от крепкого, чуть седого типа, стоящего у окна, ощущалась даже с порога.

Это было не Присутствие, ни что-то такое: просто ощущение Силы, которое буквально давило всякого, кто приближался к кабинету. Теперь понятно, почему здесь такая дисциплина: попробовал бы кто возразить этому человеку.

Как ни обидно признавать, но мне до такого уровня ещё далеко; по крайней мере, пока. И именно поэтому я так хочу как можно быстрее заняться рукой, Оттисками и всем прочим – а не шататься невесть где.

Валера медленно обернулся к нам, заложив руки за спину; ничего не говоря, кивнул к Михаилу, прошёл к столу – и только затем посмотрел на меня. Минуту взгляд изучал меня с головы до ног, а затем вновь перешёл на отца.

– Так это и есть знаменитый Йошида Распутин? – на лице Валеры не было ни тени улыбки; он всё говорил серьёзным, как на похоронах, тоном. – И зачем ты притащил его сюда, Михаил?

Похоже, что с моим отцом он на короткой ноге.

– Парень чудит, – коротко ответил Михаил, подталкивая меня в спину. – А это вызывает проблемы. Ему нужно побыть под надёжной охраной – хотя бы какое-то время, пока не прояснятся некоторые вопросы.

– Чудит, чудит, – подтвердил Валера. – Я читаю новости.

Он хрустнул руками.

– Ты в курсе, что после поездки с ним восемь охранников хором подали заявление об отставке, наотрез отказываясь хоть что-то объяснять?

Отец пожал плечами; я тоже. Впрочем, Валера говорил и вёл себя так, будто меня здесь не существовало вовсе.

– Необычный он у тебя.

– Он Распутин, – отозвался отец. – Мой сын не может быть обычным.

– Необычный даже для Распутина, – покачал головой Валера. – Читал комментарии в Сети? Кем его только не называют. Богом, демоном, пришельцем, аномалией…

Он наконец-то перевёл взгляд на меня.

– А по мне, так он просто пацан, который не видит берегов и не признаёт авторитетов. Крепкая мужская дисциплина и постоянный надзор – вот что ему нужно.

– Именно это я от тебя хотел услышать, – согласился Михаил. – Так что он на тебе. Как минимум до конца всех мероприятий с японцами и англичанами, как максимум…

Он не договорил, поглядев на Валеру; тот кивнул.

– Кстати, – Михаил сложил руки перед собой. – Как с этим дела?

– Как обычно, – пожал плечами Валера. – Хреново, но мы наверху пищевой цепочки.

Ещё раз скользнув по мне взглядом, он снова заговорил с отцом, игнорируя меня.

– Как и докладывала разведка, о предстоящей свадьбе не знает только слепой. Конечно, у всех свои интересы, конечно, все попытаются урвать себе кусок пирога – или весь пирог сразу. Мы начеку, как и всегда.

– Прилёт Хидео Мори…

– В воздухе пусть наш якудза защищает себя сам – если кто-то посмеет к нему полезть, – отозвался Валера. – А как только самолёт коснётся твёрдой почвы, это наше дело. Под охрану выделено четыре отряда силовиков, и капитан Реверс в качестве командира.

– Реверс? – отец задумался. – Помню его. Он… довольно щуплый, как по нашим меркам. Уверен, что он способен взять командование на себя?

– Щуплый, но не слабый, – хмыкнул Валера. – Я видел, как он выкладывается на тренировках, и поверь, он мог бы тебя удивить. Но поставил командовать я его не поэтому, а потому, что парень – прирождённый стратег. Нет, Реверсу я доверяю как себе.

Отец пожал плечами.

– Дело твоё, твоя и ответственность. Помни, что на кону стоит не просто бизнес или делёжка территорий, а исход войны между двумя сверхдержавами… и право Распутиных назваться тем, кто закончил эту войну. Со всеми вытекающими.

– Ты мне все уши прожужжал об этом, – отмахнулся Валера. – Лучше скажи, что с этим делать?

Он указал на меня.

– Я вообще-то тут сижу, – заметил я.

Ноль внимания; отвечать было выше валериного достоинства.

– Можно запереть где-нибудь в…

– Не перегибай палку, – осадил его Михаил. – Он не заключённый, а мой сын и будущий глава рода. Просто следи, чтобы он не покинул территорию Третьего, и не дай ему убиться или покалечиться обо что-нибудь.

– Будущему главе рода, – Валера, сощурившись, покосился на меня, – не помешает тренировка. И я говорю не только об отжиманиях, но и о дисциплине. Сам знаешь, все проблемы от безделья.

– Хорошо, – согласился отец. – Но не забывай и о том, что его сегодня пытались убить.

– На этот счёт не беспокойся, – заверил его Валера, – сюда они пробраться не смогут никак. Хотя, конечно, всё это мне не нравится… Тело слуги и ноль следов. Прямо как тогда, девять лет назад. Пришли закончить начатое?

– Валера, – оборвал его Михаил. – Не будем о тех событиях… при Йошиде.

– Да. Ты прав.

Оба мужчины помрачнели и замолчали

– Лучше удостоверься, что… – начал было Михаил после паузы, но его прервал зазвонивший телефон.

– Да, Распутин, – он быстро заговорил, отвернувшись к двери. – Ну, допустим, могу, а почему это не ждёт до утра?

Реплика в ответ.

– Что за… – он поморщился. – Так, погоди, Леонид. Я понятия не имею, о чём ты говоришь, но точно не буду срываться по первому твоему слову. Если хочешь, чтобы я приехал, скажи спокойно, что у тебя за дело и к чему такая срочность… секунду.

Он поднял на нас взгляд от телефона.

– Леонид Медведев, – пояснил он Валере. – Какого чёрта ему могло понадобиться от меня посреди ночи?

– Аккуратнее, – тихо посоветовал Валера. – Как бы это не было связано с прибытием японца.

– Разумеется, – согласился Михаил. – Оставлю вас пока и выслушаю, чего он хочет. Действуй, но защити Йошиду. И обеспечь прилёт Мори.

Быстрым шагом отец вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Мы остались один на один.

Долгий взгляд на меня. Валера покривился, а затем встал.

– Не буду долго распинаться, – он снова заложил руки за спину, – поясню основные вещи. Твой отец здесь авторитет и власть. Ты – нет.

Угу, угу. Я уже понял.

– Он говорит, ты будущий глава рода. Может быть, – Валера прошёлся к окну. – Но сейчас ты никто, не можешь ничего и звать тебя никак. И если ты думаешь, что победить пару гопников достаточно, чтобы завоевать моё уважение, то сильно ошибаешься.

Конечно, конечно. Давай уже мы просто закончим, и ты отправишь меня на поруки какому-нибудь лейтенанту или сержанту, который не будет таким душнилой, как ты, и просто даст мне заняться своими делами. Например, рукой клона.

– Так что задача сделать из тебя мужика возложена на меня, – подытожил Валера. – Вот и вся речь, а теперь…

…наконец-то! Аллилуйя!

– …оставь здесь эту хрень в коробке и иди за мной.

Чего?

– Это остаётся со мной, – отрезал я.

Валера закатил глаза.

– Повторяю для тупых, во второй и последний раз. Ты здесь никто. Власти или авторитета у тебя здесь нет. А у меня – есть. Коробку на стол.

– Это моя вещь, – я сощурился, – которую я купил на свои деньги. Большие деньги. Ты можешь быть здесь главным, но не переходи границы.

Что ж, Валера не соврал – в третий раз повторять он действительно не стал. Стремительный шаг ко мне; удар в живот; рывок шкатулки на себя.

Да уж, это не Тигран и не Евгений. Валера бил не в полную силу, чтобы не покалечить меня, а только «преподать урок».

– Врачи говорят, физически ты совершенно здоров, – заметил он. – Значит, пара ударов тебе не повредят.

Футляр с рукой клона стукнул о стол.

– Это твоя вещь, и я не собираюсь забирать её себе. Полежит здесь, пока твой отец не скажет, что с ней делать. Но тебе она сейчас не понадобится.

Я медленно поднялся на ноги. Руки чесались врезать в ответ, но… нет, такого противника завалить у меня не выйдет.

Пока не выйдет.

– Ты, парень, похоже понятия не имеешь, что такое дисциплина и армия, – Валера схватил меня за плечо и потащил на выход. – Вот здесь и узнаешь.

…два солдата вели меня по коридору, выполняя приказ. Я молчал, обдумывая ситуацию.

Не знаю, что такое дисциплина.

Ха. Знал бы ты, Валера, что я состоял аж в пяти армиях в разное время. И знал бы ты, как меня ненавидели в каждой из них. За… стойкую нелюбовь к дисциплине.

Оставшись один на один, я планировал заняться имплантами из руки – пересадить их себе. Теперь придётся вместо этого думать, как достать руку из кабинета Валеры. А затем – как свалить отсюда поскорей, потому что вся эта муштра совершенно мне не улыбалась.

Стоило признать, конечно, что силы Третьего Штаба действительно впечатляли. И… тем страннее, что отец, имея такую мощь, так мечется из стороны в сторону.

И что это за события девятилетней давности, почему мне не хотят даже говорить о них? Стоило бы разузнать.

– Сюда, – отрезал один из солдат, что сопровождали меня. – Вот твоё место. Форма. Сухпаёк.

Ага, всё именно так, как он и говорит. Типичная казарма на двадцать человек, форма рядового и коробка мерзкого сухпайка, что не вызывал аппетита даже у кого-то столь голодного, как я. Похоже, Валера намеренно решил сунуть меня в «общие» условия, чтобы сбить лишнюю спесь.

Он уже наверняка и план тренировок составил. У типов вроде этого всегда есть далеко идущие планы и уверенность, что всё будет так, как они скажут.

Что ж. У него свои планы. У меня свои. Вернуть руку – вставить импланты – свалить отсюда.

И я, похоже, знаю, с чего начать.

***

Капитан Реверс, стоя перед зеркалом, потуже затянула корсет. Сегодня всё должно пройти безупречно. От первой и до последней ноты.

Грудь стянулась тугой лентой; форма застегнгулась. Вот так. Никто не догадается о том, что она девушка, как не догадывался уже год. Учителя – Виталий и Григорий – гордились бы своей ученицей.

Целый год она жила здесь, подчиняясь всем правилам. Целый год внедрялась сюда, а это было нелегко. Принимать душ только по ночам. Не спалиться на тренировках. Собрать компромат на здешнего врача, что проводил осмотр бойцов.

И всё ради этого дня. Всё должно пройти безупречно и всё пройдёт безупречно.

…многие в их организации, конечно, недоумевали, зачем было посылать на это задание именно её. Какими бы талантами она ни обладала, шанс выдать себя был каждый день, и, по мнению многих, выхлоп не стоил такого риска.

Что ж; у неё был только один ответ на вопрос.

Потому что это – личное.

Глава 17

«Ну, подумаешь, какой-то чел бьёт другого чела. При чём тут Распутины? Очередная сказочка ради пиара»

«Кто-то правда поверил, что инвалид, вышедший из комы, способен на такое? Мой брат после полугода в больнице месяц учился заново ходить, а тут девять лет!»

«Бред! Куда смотрела охрана клуба? Курить ходила? Нереалистично, бл*дь, где логика?»

«Если Й.Р. правда очнулся, то сейчас он должен быть в больнице, под круглосуточным надзором врачей, а не по клубам гулять. Фейк, отписка!»

Валерий Сокол в задумчивости отложил телефон.

Да, среди комментаторов находились и те, кто называл Йошиду Распутина пришельцем, божеством, демоном и так далее. Мало ли параноиков? Но большинство всё-таки считали, что это какая-то подделка, уловка Распутиных.

Что ж; он-то знал, что это правда.

Можно было сколько угодно прикидываться, что в Йошиде нет ничего необычного, факт оставался фактом. Человек, вставший после девяти лет комы и оказавшийся совершенно здоровым – как физически, так и ментально. Драка в клубе. Драка перед аукционом.

И его удар. Его коронный удар.

Никто до сих пор не мог подобного выдержать. Пусть он не вложил в него ни капли Силы, такой мощный удар под дых мог вывести из равновесия даже самого сильного бойца. Растерянные взгляды, болезненные стоны…

Йошида Распутин тоже рухнул на пол от этого удара, но его лицо… оставалось ровным. Он не застонал. Не поморщился. Как будто ему вообще не было больно! Он выдержал удар лучше, чем выдерживали его бывалые вояки, с которыми Валеру сталкивала жизнь.

И глаза. Он смотрел на него ровно, терпеливо и злопамятно. Как будто он понял, что не может ничего поделать прямо сейчас, и… что-то решил для себя. Начал составлять планы на будущее.

Встав с места, Валера заложил руки за спину и подошёл к окну; крупные капли начинавшейся ночной грозы колотили в стекло. Из панорамного окна открывался вид на ночной город, и этот вид каждый раз наводил всё на новые и новые мысли. Вот сейчас он думал о том, кто же такой Йошида Распутин.

Будущий глава рода? Угроза, о которой Михаила стоит предупредить? Возможность, которую стоит использовать?

Кто он такой, чёрт побери?

Восемь человек после короткого контакта с ним уволились, не объясняя причин. Восемь! Ещё двое остались на местах, но категорически отказались что-либо рассказывать, даже на прямой приказ ответив «Прости, командир, но это личное».

И это только первый вечер. А что дальше? Что случится с этим городом, раскинувшимся внизу, если выпустить туда Йошиду?

Нужно было узнать хоть что-то.

По счастью, процедура была не нова. Время от времени в Третий Штаб попадали своенравные новички или бойцы с необычными повадками, и у Валеры со временем появился опыт… работы с ними.

Здесь нужно испытание, что-то вроде теста на человечность, который покажет, кто он есть. И нужны боевые товарищи, кто-то, перед кем он откроется. Начнёт доверять. Нельзя вечно ходить сычом, закрытым ото всех, человеку нужна отдушина.

Валера улыбнулся. Многие считали его тупым солдафоном, действующим с грацией чугунного лома, но он знал кое-что и о психологии. Ха. Ха. Ха. Отставить смеяться.

…спустя десять минут двое бойцов стояли перед ним по струнке, слушая инструкции.

– …не самая сложная задача, но это не значит, что выполнять её можно спустя рукава, – отеческим голосом внушал командир, оглядывая двух орлов.

Сержант Звягин, встав посреди кабинета, как мускулистый столб, конечно, внушал. Он служил в Третьем Штабе меньше года, но его мускулатура выпирала сквозь форму, а боевые навыки заставляли завидовать даже некоторых офицеров. Идеальный солдат, словом.

Рядовой Карапулько на его фоне смотрелся… тряпичной куклой. Низкий рост, худое сложение, округлое детское лицо, смешная фамилия. Никогда не догадаешься, на что он способен на самом деле. Идеальный вариант для подобного задания.

– Так что без переигрываний и недоигрываний, – отрезал Валера. – Играйте так, чтобы этот… как его… Леонардо ди Каприо удавился от зависти!

– Так точно! – хором отозвались Звягин и Карапулько.

– Задание ясно – можете приступать, – приказал командир. – Сразу по выполнении доложить, как всё прошло.

– Есть приступать к выполнению задания! – отчеканили оба бойца – и, развернувшись, направились к выходу.

Валера с довольной улыбкой поглядел им вслед. Да, здесь нужен тонкий подход, но он колол и не такие орешки. Скоро, очень скоро, Йошида, ты расскажешь всё, что у тебя на уме!

***

На уме у меня сейчас было только одно.

Господи, как же охрененно нормально поесть после девяти лет голодовки!

Речь не о сухпайке, нет; эту гадость я задвинул под кровать, пусть мыши доедают. Просто… я же говорил, что знаю, с чего начать? Так вот, я начал с посещения столовой.

Приземлённо. Зато вкусно. Ужин был простым, но сытным и из натуральных продуктов; видимо, клан Распутиных не экономил на снабжении своих солдат и больно бил по рукам тех, кто пытался воровать из бюджета.

Разумеется, столовая была закрыта в это время, но я всё-таки сын босса. На кухне кипела работа, солдаты готовили завтрак на огромное количество человек, и, узнав, кто я такой, разумеется, открыли столовую персонально для меня.

Пережёвывая пюре с печёнкой, я одновременно думал о дальнейшем шаге. Всё здесь было шито белыми нитками. Валера явно хотел найти ко мне ключик, закрепить связку «начальник – подчинённый», но методы его… отдавали каменным веком.

У вас ведь тоже возник вопрос: если в здании была столовая, где мне по первому требованию и без вопросов выдали двойную порцию, на кой чёрт было нужно совать мне коробку с сухпайком?

Психология. Вернее – попытка в психологию. Валера хотел подчеркнуть всем и во всём, что я в армии. Поэтому поселил не в отдельной комнате, а в простой казарме для новобранцев, выдал простую форму и этот сухпаёк. Давить на мозги атмосферой дисциплины и армейского строя.

А это значило лишь то, что «умелая психологическая обработка» только начинается. И всё, что мне нужно делать – немного подождать. События сами найдут меня, и останется только отреагировать.

С этими мыслями я допил стакан компота. Первые и естественные потребности утолены, теперь к более важному. План – вернуть руку клона до конца этой ночи.

Приступим.

***

За мной определённо следили.

Я неторопливо прогуливался по Третьему Штабу, демонстративно разглядывая всё вокруг и чувствуя на себе постоянные взгляды. Как и сказал Михаил, я был здесь не заключённым или пленником, а «сыном босса»; меня никто не останавливал, лишь при попытке зайти в оружейную вежливо попросили погулять где-нибудь в другом месте.

И всё-таки слежка велась – ну, само собой. Шпики явно думали, что я не замечаю их, а я старательно поддерживал в них эту уверенность, ожидая, когда же они выйдут из тени.

Это была своего рода игра на терпеливость. Я выводил их из себя тем, что просто хожу туда-сюда, ничего не делая, а они выводили меня… ну, строго говоря, тем же самым. Мы действовали друг другу на нервы, проверяя, кто не выдержит первым. Ну, я ведь не торопился, так?

Размеры Третьего Штаба действительно впечатляли. Мне было даже интересно пройтись по такому месту и оценить реальную силу Распутиных.

Стояла глухая ночь, шёл сильный дождь, и даже самые упорные бойцы закончили свои тренировки. Не спали только часовые, я да мои «шпики». Это хорошо; когда человек устал, взвинчен, хочет спать – он теряет осторожность.

Лениво прогуливаясь, я осматривал тренажёрный зал. Да, местечко не для слабых. Не знаю, как там в остальных штабах – судя по названию, их ещё по меньшей мере два – но этот, похоже, предназначен для групп захвата и быстрого реагирования.

Очень сильно не хватает мест для медитации; похоже, Дар земляне прокачивают скорее стихийно и интуитивно. Зато для физических тренировок – просто идеальное место.

Как я уже говорил, я бывал в армии пять раз, так что в вопросе разбираюсь неплохо. С моего последнего визита Земля шагнула далеко вперёд в плане военного дела.

Что ж, это значит, что… Род Распутиных – очень неплохой актив. Пока все мои действия упираются в получение силы и прокачку Дара, но нельзя забывать и о влиянии. Для победы над Теонором и возвращения своего статуса одной силы будет мало.

Я заглянул в новое помещение; двое часовых молча стояли по бокам, никак мне не мешая. Тир?.. Да, похоже на то.

Непринуждённо насвистывая, я прошёл внутрь и прицелился из тренировочного автомата. Вот с пушками похуже. Для войн на планете годятся, на уровне галактики – устаревший мусор. Но ничего, технологии – дело наживное; главное, чтобы были те, кто умеет их использовать. Солдаты.

Кстати, о солдатах. Выйдя из тира, я снова почувствовал на себе те же настойчивые взгляды.

Ха. Они ведь не просто «пасут» меня – сделать это можно было бы и дистанционно; само собой, на базе повсюду были развешаны камеры слежения. Они хотят… что?

Кажется, я знал, что. Нечто похожее – с минимальным отличиями – происходило все пять предыдущих раз, на каждой из планет. Проверим свою догадку и заодно подкинем им идею.

Если я правильно сообразил, то шпики не хотят действовать на людях. Ну, а я не хочу действовать под взглядами камер.

Ладно. Пора.

Те, кто следит за мной, выбирают удобный момент. Я же специально не даю им расслабиться, прогуливаясь по местам, где полно часовых. И, когда я подскажу им «идеальное место», они с радостью схватятся за идею.

– Эй, – беспечно зевнув, громко обратился я к ближайшему солдату, – не подскажешь, где тут душевая?

Место, где нет камер. Место, где нет свидетелей (последняя партия идущих с тренировки солдат промаршировала мимо нас полчаса назад и уже должна была закончить). Главное, сообщить заранее, что я туда собираюсь, и идти помедленнее. Так они успеют добраться до душевой раньше меня.

…первый звук удара я услышал, подходя к душевой. Ха. Как по часам. Прислушивались к шагам, наверное?

– Вот так, – заметил голос. – И что ты сделаешь? Нажалуешься взводному?

– Я не…

– Даже за себя постоять не можешь, тряпка. Нахер ты вообще сюда пришёл?

Звук удара. Да у вас там настоящая идиллия, ребята – даже нарушать не хочется. Ещё немного, и перейдёте к крепким мужским поцелуям.

На третьем ударе я с невинным лицом заглянул в раздевалку.

– Эээ… у вас тут занято?

Два лица уставились на меня. Ну, да, классические роли – «обидчик» и «жертва». Первый весь из себя качок, второй щуплый шкет в форме на размер больше.

Бинго. В яблочко.

…будучи сыном влиятельного в галактике лорда, я часто бывал в центре внимания. Деньги, известность, титул… В общем, тот, с кем многие хотят «дружить».

На первый раз этот фокус со мной даже прокатил. Но уже со второго я заранее знал, чего ждать. Итак, как, по мнению многих, проще всего примазаться к кому-то?

– Душ там, – крепко держа «жертву» за плечо, мрачно глянул на меня «обидчик».

– А вы тут чем…

– А это тебя не касается, – отрезал он. – Не лезть в чужие проблемы, и они не станут твоими.

«Жертва» ничего не говорила, но всячески сигнализировала мне глазами о помощи. Убедительно играют, чертяки… вот только «Оскара» им всё-таки не дадут.

Я вздохнул. Пять планет. Пять разных армий, и везде – везде! – происходило одно и тоже. Никакой фантазии.

– Как же мне это надоело… – пробормотал я, быстро подходя к парочке.

– Ты плохо расслышал? – уставился на меня «обидчик». – Не лезь, или…

Ну, да. Как будто вы не для меня тут этот спектакль разыгрываете.

Удар.

«Жертва» медленно сглотнула, глядя, как парень, державший её за плечо, быстро сползает на пол.

Каждый раз. Каждый раз!.. Когда «жертва» действует по своей воле, а когда по указке начальства; неважно. Логика одна и та же: спасённая жертва набивается ко мне в друзья, давя на жалость и пытаясь вызвать симпатию через подхалимство.

– С-спасибо, – убедительно дрожа, выдала «жертва». – Он мне вечно прохода не даёт…

– Ага, ага, – кивнул я.

Второй удар. Второй солдат падает туда же, к первому.

С чего вы все, бл*ть, взяли, что мне интересна тряпка в качестве друга?

…«Звягин» и «Карапулько». Имена я прочитал на нашивках. Карапулько валялся на полу всё то время, что я уминал Звягина, запихивая в шкафчик, чтобы не портил натюрморт. Пора вернуться к нему. Включив кран, я побрызгал на него водичкой. Его я бил чуть слабее, чтобы легче было потом «разбудить».

Что ж, хватило трёх поливаний. Сделав резкий вдох, Карапулько открыл глаза – и моя ладонь тут же легла ему на рот.

– Спокойно, – невозмутимо предупредил я. – Будешь кричать или ещё что-то – сломаю обе ноги, каждую в трёх местах. Веришь, что я могу это сделать?

Карапулько закивал, делая бешеные глаза. Он прекрасно видел, как я с одного удара вырубил его товарища, да и сам он… не так слаб, как прикидывается. Другое дело, что до меня им далеко.

– Тогда будь послушным мальчиком, – улыбнулся я. – И отвечай на вопросы тихо, чётко и по существу. Итак, что вы вдвоём делали здесь посреди ночи?

– Он никак не отстанет…

Слабый удар черепом об пол заставил Карапулько взвыть; кажется, он прикусил язык.

– Ответ неправильный, – заметил я. – Вторая попытка, итак?..

– Я должен ему денег…

Новый удар об пол.

– Ноги, сломанные в трёх местах, – заметил я. – Срастутся когда-нибудь, но о карьере в силовых структурах придётся забыть надолго, возможно, навсегда. Ты боишься командира, но как насчёт перспективы вылететь отсюда?

Угроза потерять место в элитных войсках сильнейшего из российских кланов оказалась для парня серьёзней остальных; поморгав, он признался:

– Задание.

– Вот так, правильный ответ, – улыбнулся я, садясь на него сверху и придавливая, так, чтобы он не попытался вскочить. – Теперь детали. Задание от кого, когда получено, в чём заключается…

– Ты! – выдавил из себя Карапулько. – Командир хочет, чтобы рядом с тобой был человек, втёршийся тебе в доверие.

Ну, вот. Я же говорил. Одно и то же, как будто нет других идей!

Спрашивать, кого он называет «командиром», смысла не было – это и так понятно. Меня же интересовало другое.

– Допустим, спектакль бы сработал, – продолжал я. – Я бы «защитил» тебя от Звягина, и ты втёрся бы ко мне в доверие. Что бы ты делал дальше?

– Пошёл бы наверх отчитаться об успешно выполненом задании, – Карапулько не пытался сопротивляться. – Но…

– Утром или прямо сейчас?

– Прямо сейчас…

– Спокойной ночи, – пожелал я, снова прикладывая его головой об пол. Вот теперь он проваляется примерно до утра.

Основное я узнал; возможно, парень и сам не понял важность того, что сказал.

Рука хранится в кабинете Валеры – или, по крайней мере, была там час назад. Охрана не пропустит меня туда… если не увидит на моём месте того, кто имеет право туда заходить. Если б у Карапулько был приказ подать доклад с утра, письменно, то это бы всё меняло.

К счастью для меня, военные не любят ждать.

***

– Карапулько? Командир уже ждёт тебя, иди.

Удивительное устройства – карта доступа. Она будто заменяет человека; я подметил это ещё там, на входе.

Неважно, что ты выглядишь как Михаил Распутин. Если твоя карта говорит, что ты Михаил Распутин, то да – ты имеешь право сюда войти, а лицо не аргумент.

Вот и сейчас моё лицо, прикрытое армейской маской, никого не волновало. Главное – что с Карапулько у меня совпадают рост и фигура, что на мне его форма с фамилией на нашивке. И, конечно, карта доступа, что показывает: я – рядовой Карапулько.

Я молча кивнул, направляясь к двери. Даже говорить ничего не пришлось, пытаясь изменить голос. Охрана ждала Карапулько, и охрана его пропустила. Карта доступа не врёт!

Ну, да. В конце концов, объект полугражданский. Защита на входе, никаких посторонних…

Кроме меня. Ха.

Больше на этом этаже меня никто не останавливал. Постучав в деревянные двери, я дождался глухого «заходи» с той стороны.

…Валера стоял у окна – практически в той же позе, что и в прошлый раз. Дождь перерос в настоящую грозу, и он глядел на льющиеся с небес потоки воды, даже не оборачиваясь на меня.

Ну, вот и прекрасно. Не дожидаясь, пока ко мне обратятся, я зашагал к столу.

– А Звягин где? – поинтересовался Валера, разворачиваясь от окна. – И что так до… А?

Он заморгал глазами. Разумеется, моя маскировка не обманула его ни на секунду, но сам факт того, что вместо Карапулько явился я, обойдя всю охрану, заставил его картину мира немного пошатнуться.

Пускай шатается дальше. Футляр всё ещё лежал на столе, там же, где и час назад. Не тратя времени, я раскрыл его.

– Йошида? – кажется, Валера слегка завис от удивления. – Что?..

Я перехватил руку поудобнее. Вот так, теперь шансы равны.

– Ты что, думал обмануть меня этой маской? – к Валере начал возвращаться прежний гонор; он шагнул к столу, сердито буравя меня взглядом.

– И не собирался, – честно признался я. – Это для часовых, а не для тебя, ты-то своего связного узнаешь сразу.

Глаза Валеры с опозданием скользнули на руку клона; он чуть поморщился. Ну, да, сушёная конечность выглядела довольно мерзко.

– Так, – Валера нахмурился, пытаясь сложить в уме два и два. – Положи эту грёбаную руку на место, зачем она тебе вообще…

За окном громыхнуло; звук грома заглушил конец фразы. Впрочем, не то. чтобы я вслушивался.

Зачем мне рука, говоришь?

– Сейчас узнаешь, – пообещал я.

***

Капитан Реверс быстро ударила ребром ладони, стоило только лифту раскрыться.

На седьмом этаже собралась лучшая охрана Третьего Штаба – самая бдительная, самая неприступная. Любую другую можно было обойти или обмануть, но сюда пропустят только тех, кого командир ожидает, никаких внезапных визитов. Приходилось действовать быстро и точно, скользя по лезвию ножа.

К тому же, если оставить позади охрану, они могут вмешаться – там, в кабинете. Нельзя этого допускать.

Точечный удар в горло; первый часовой падает, вырубленный, но живой. Этому удару её научил Григорий.

Второй перехватывает автомат; Реверс пинает его под дых, заставляя выронить оружие, и наносит ещё один удар. А это – коронный приём Виталия.

Четверо других уже бегут к ней, но не успевают ничего сделать – нейропаралитический газ быстрей. Дыша через противогаз, Реверс проходит участок до кабинета Валерия почти бегом.

Камеры вырублены заранее, поломку заметят через полчаса – тогда же, когда очнутся и эти. Она должна уложиться в это время.

По условиям задания, ей нельзя убивать охрану. Неважно, главное, что спустя всё это время она убьёт его; Валерия Сокола.

Шагнув внутрь, Реверс быстро прикрыла дверь за собой. Вот он. Сидит к кресле, повернувшись спиной к ней. Лица не видно; только тёмный силуэт на фоне окна кое-как угадывается в полумраке грозовой ночи.

– Ну, привет, командир, – бросила Реверс. Впервые за год она не изменяла голос, поэтому он всё равно звучал хрипло. – Удивлён увидеть меня здесь сейчас?

В ответ сидящий в кресле только что-то невнятно промычал, угукнув. Как обычно!.. Такое же высокомерие, как и всегда.

– Может, хотя бы повернёшься? – обозлилась Реверс. Непрофессионально, да; самое верное – бить быстро и без разговоров. Но это слишком личное. Ей хочется, чтобы Валерий перед смертью взглянул ей в глаза, вы лицо. Чтобы… узнал.

– М-м, – отказал голос в кресле.

Вот засранец. Ну ничего, она заставит его повернуться. Он умрёт, полностью осознав, кто и за что его убивает!

– Ты ведь даже не помнишь меня, наверное, – её голос перешёл на тихий присвист. – Как вы с Михаилом Распутиным вырезали весь мой род. Как я осталась единственной выжившей…

У Реверс защипало в глазах. Мама. Папа. Братишка.

В тот день она спряталась в нише – той самой, где так любила играть с братом в прятки. Глядела через щель, как Валерий Сокол убивает их. Кажется, ему доставляло удовольствие делать это лично. Кровожадный ублюдок.

В тот день она поклялась отомстить; она так долго этого ждала. Она готовилась всю жизнь. Ломала себя, обучаясь у Григория и Виталия. Доказывала, что это задание нужно поручить ей и только ей. Год маскировалась, ожидая сигнала.

И вот она здесь.

– Поэтому повернись, – велела она приказным тоном. – Повернись и хотя бы умри как мужчина.

– Мм-м, – отозвались с той стороны.

Он что, не воспринимает её слова всерьёз? Это для него какая-то шутка?! Она готова была вспыхнуть, когда сидящий заговорил уже нормально.

– Кажется, ты немного ошиблась.

Это… это не голос Сокола.

Кресло медленно, со скрипом развернулось. Реверс заморгала, удивлённо уставившись на сидящего в нём худого парня в армейской маске. Тусклый свет из окна очерчивал силуэт, не давая разглядеть его до конца, но… это определённо был не Валерий Сокол.

Нашивка с фамилией. Знакомой фамилией. Реверс изумлённо заморгала.

– Рядовой К-карапулько?

Серьёзно? Тот низкий паренёк?

Внезапная вспышка молнии ярко озарила кабинет, на пару мгновений сделав его светлым, точно днём, и открывая незамеченные ранее детали. Например, тело, лежащее на полу.

А вот это Сокол. Тело выглядывало из-за массивного стола на треть. Неподвижное выражение. Раскрытый рот. Всё в крови.

Молния погасла, вновь скрывая всё в полумраке; раздался раскат грома.

– Итак, – наклонил голову сидящий в кресле парень, – повтори-ка ещё раз – кто ты?

…что?

Глава 18

– Итак, – наклонил я голову, прикрытую маской, – повтори-ка ещё раз – кто ты?

Лицо Михаила, уверенное и спокойное, всплыло у меня перед глазами.

Говоришь в третьем штабе ни девушек, ни убийц?

Увы, девушка-убийца, которая только что пять минут распиналась передо мной про свою тяжелую судьбу даже не подозревает, что её здесь нет и быть не может.

Впрочем, могло быть и хуже. Эта девица могла зайти, например, десятью минутами раньше – когда я активно раскурочивал себе руку ножом, вставляя внутрь импланты и брызгая кровью во все стороны, как упавшая на пол бутылка кетчупа.

Сейчас я, по крайней мере, уже закончил процесс; регенерация начального уровня более-менее остановила кровотечение и позволила тканям схватиться. Не Бог весть что, но хотя бы так.

Наверное, было бы безопаснее прихватить руку клона с собой и заняться подобным уже в другом месте. Вот только Валера – это вам не Тигран, которого можно размазать по асфальту парой щелчков. Командир Третьего Штаба оказался крепким орешком. Выдержав целых пять ударов, он сломался только на шестом.

Как и рука моего клона, которой я, собственно, и мутузил мужчину.

В общем, пересадить импланты прямо сейчас было единственным способом сохранить их. Заливая кровью лицо потерявшего сознание Валеры, я принялся расковыривать себе руку ножом – не особо приятное занятие – и вот мы здесь.

Плюсы: импланты прижились. И не просто прижились, а настолько легко и быстро легли, как родные, что это меня даже немного смутило. В конце концов, они были настроены на мою ДНК – на ДНК моего старого тела – и я ожидал, что всё пройдёт не так удачно… но нет. Всё прижилось. Всё включилось. Всё работает.

Минусы: работает оно не в полную силу. И дело тут не в имплантах, а во мне. Тело на первом этапе Огранки, и попросту не в состоянии использовать многие функции. Даже попытайся я бить в полную силу, моя рука сломается так же, как уже сломалась сушёная конечность клона. У меня даже кости обычные, не укреплённые дополнительно. Что уж говорить про остальные полезные примочки, которые давали импланты? Без магической подпитки от Дара использовать их полную мощь выйдет себе дороже. Чтобы начать делать реальную грязь, мне нужен третий этап Огранки и выше.

Ну, и второй минус. Он сейчас стоял передо мной, остекленевшими глазами глядя на меня и «мёртвого» Валеру. Девушка с короткой стрижкой; черты лица прямые и чёткие, как линии на чертеже, палые волосы; пожалуй, в этой массивной форме её даже можно было принять за парня, если не знать заранее, кто она такая. Ну и в довершение совершенно безумный, бегающий взгляд.

Похоже, год притворства сделал своё дело с её психикой. А может, она и подписалась на жизнь в казарме благодаря тому, что изначально была отбитой. Я решил не гадать.

В целом, е*анутые бабы как коробка шоколадных конфет – никогда не знаешь, что за начинка из дремучего п*здеца у них внутри.

– Продолжай, продолжай, – я махнул здоровой рукой; изрезанная находилась чуть сбоку, чтобы не отвлекать мстительницу лишними деталями. – Что ты там говорила про вырезанный род?

– Я… – девушка заморгала, пытаясь уложить в голове всё произошедшее. Приятно осознавать, что кто-то охренел не меньше тебя самого. – Ты ещё кто такой?

Я прекрасно знал, что её не устроит ни один из ответов, а поэтому просто промолчал, позволяя ей прийти к нужным выводам самой.

Долго ждать не пришлось. Девушка вновь глянула на мою грудь, где висела нашивка с отчётливым «Карапулько», и замотала головой.

– Что за бред? – она взмахнула рукой, в которой оказался зажат короткий армейский клинок. – Ты не рядовой Карапулько! Ты… я понятия не имею, кто ты такой, и как здесь оказался, и… Но это я должна была убить его!

Я молча кивал её словам, не перебивая. Знаю, знаю. Неприятно начинать вторник с той мысли, что у тебя больше нет цели в жизни. А убийство Валеры, судя по её словам, было для девицы именно этим.

Ладно. Мне в каком-то смысле это даже на руку.

Сейчас всё просто – нельзя дать ей понять, что Валера жив. Командир Третьего Штаба, конечно, тот ещё мудак, и не нужно думать, что я простил ему тот удар. Но, во-первых, своих п**дюлей от меня он уже сегодня получил, а во-вторых – он ещё и ценный спец, работающий на клан Распутиных. На мой клан. Разбрасываться такими кадрами значит разбрасываться своим имуществом.

Кроме того, у меня и так хватает проблем, а если Валера будет найден мёртвым в штабе, куда меня привезли, это только добавит их. Никто не поверит в историю с безумной киллершей, особенно если учитывать мой дальнейший план свалить отсюда.

Нет уж, стрелять себе в ногу у меня не было никакого желания. Валера должен выжить.

Я глянул на него, мирно лежащего в кровавой луже на полу с приоткрытым ртом.

Спасибо хоть не храпит.

– …целый год! Целый год я находилась здесь, рискуя быть раскрытой в любую минуту, потому что знала, что однажды мне поручат убить его, а ты пришёл и просто…

– …сделал свою работу, – спокойно заключил я, перебивая её. – Проблемы, девочка?

– Но я…

– Ты опоздала, – жёстко оборвал я её. – И опоздала ты не на десять минут, а на много лет, – я пригляделся к нашивке на её груди, – Реверс. Хотела убить его? Прекрасно, почему не убила сразу?

– Я была ребёнком! – даже со стороны было заметно как уверенно болезненные воспоминания врываются в её рассудок, – Мою семью вырезали у меня на глазах!

Я зевнул.

– Это не ответ на вопрос.

Девушка непонимающе уставилась на меня.

– Год назад. Ты внедрилась сюда год назад, Реверс. Стоило оно того – ждать целый год? Ведь в это время ты уже была убийцей. Могла всё, что можешь сейчас. И нашла бы способ остаться с ним, – я кивнул на неподвижное тело Валеры, – один на один. Если не в первый день, то за пару недель уж точно.

– У меня было задание… – её глаза бегали из стороны в сторону; она искренне искала если не ответ, то хотя бы оправдание, для себя самой.

Кажется, девушка сейчас панически пыталась перестроить парадигму своего сознания. Но вот незадача, за пять минут такие вещи не делаются.

– Давай-ка проясним, – улыбнулся я, – так что для тебя важнее? Задание или личная месть? Если месть, то какого чёрта ты ждала так долго? А если задание, то чему ты возмущаешься? Цель мертва, какая разница, кто её убил?

– Ты… ты… – она в гневе стиснула рукоять ножа. – Ты отнял у меня возможность сделать это.

Я улыбнулся. Где-то я это уже слышал.

Ах, да. Точно. Когда стоял над могилой отца.

…мой собственный отец был тем ещё фруктом. На момент смерти ему было чуть меньше трёх тысяч лет, а это, как ни крути, большая цифра – даже для долгожителей. За свою жизнь он сменил пять жён и десятки любовниц, произвёл на свет полтора десятка одних только законных детей, но быть хорошим отцом так и не научился.

Если не считать мелкую занозу Теонора, то я никогда не видел своих братьев и сестёр, хоть и знал, что некоторые из них ещё живы. Вырастая, они покидали дом и навсегда обрывали связь с отцом. Согласитесь, это уже говорит о нём… многое.

Что до меня, то на момент моего детства отец, монументально старый и консервативный, ещё не сообразил, что начались новые века. Война, терзавшая империю пол-тысячелетия, закончилась уже двести лет как, вокруг царили новые порядки, но только не для него. В общем, и воспитывал он меня по-старинке.

Адские тренировки и вечное требование «быть лучше, быть достойнее»; ведь всегда есть внешний враг, он бдит и ждёт, пока мы дадим слабину – и даром, что последний враг уже лет двести как кормил космических червей. Это для отца не значило ничего. На подкорке его мозга сотнями лет вытёсывался простой принцип – нет друзей, только враги, и он был готов на всё, чтобы я этим принципом проникся.

Но это даже не самое печальное, куда хуже другое: его постоянное давление на меня, желание сделать из сына собственную копию. Вот только сам он был тем ещё психом с напрочь сломанной системой ценностей.

Иерархия прежде всего. Иерархия внутри семьи (он – главный, остальные не имеют права возразить и слова). Иерархия снаружи (мы – семья лордов, прочие лишь чернь под ногами). Иерархия настолько устаревшая, что она рассыпалась в прах прямо на глазах, но отец, проживший с ней несколько тысячелетий, продолжал цепляться за неё.

Деление на «своё» и «чужое». Теонор, например – свой. А девушка, что нравилась мне в юные годы – «чужая». Узнав о том, что его любимчик сослал семью девушки в чёрную дыру потехи ради, отец только поморщился, бросив на мои возражения что-то вроде «Забудь, ты найдёшь себе ещё сотню таких же». Зато Теонор – семья, и даже мысль о том, чтобы подонок получил по заслугам, была под запретом.

Ха. Готов спорить, сам Теонор был бы счастлив, если бы я относился к нему… так же, как эта девочка – к Валере. Говорил о нём с блеском в глазах, громко клялся отомстить. Положил свою жизнь на то, чтобы уничтожить его.

Вот только к моменту, когда это стало возможно, у меня уже сложилось… определённое мировоззрение.

Всё просто. Тебе принадлежит только то, что ты не потеряешь при кораблекрушении. То есть – практически ничего. Только ты сам. Всё может быть потеряно в любой момент, если кто-то более сильный этого захочет.

Тогда, на кладбище, я не понимал, почему чувствую детскую обиду на умершего своей смертью отца. Однако потом всё стало очевидно.

Я злился не на отца, а на самого себя. Потому что понимал, что даже прикончи я его собственными руками, то результат бы никак не изменился – его мёртвое тело и моя пустота внутри. У меня ушло столько лет на ненависть к нему, я упустил столько возможностей наслаждаться жизнью, что ответ на вопрос мести как ценности и цели напрашивался сам собой.

Единственная настоящая ценность – сила, а месть… пустая трата времени, если ты не способен свершить её сразу, здесь и сейчас. Всё, что происходит дальше этого – бессмысленные тыканья по углам в темноте. В идеале – нужно быть достаточно сильным, чтобы отсечь даже саму возможность того, что тебе придется кому-то за что-то мстить.

А что же до Теонора… мысль о том, что мне на него попросту насрать, вызывала у брата слишком сильное горение, чтобы портить такую идиллию.

Покачав головой, я вернулся к Реверс; та тяжело дышала, глядя на меня. Правильно, пусть лучше смотрит на меня, чем на Валеру. Мало ли, в какой момент тот пошевелится или приоткроет глаза.

– Ладно, – снова заговорил я. – Давай разберём всё с начала. Ты потратила год жизни, пытаясь добраться до него. Что тебе это дало?

– Не год, – возразила Реверс. – Всю жизнь. Я делала всё, чтобы прийти к этому моменту. Становилась сильнее, целеустремлённее. Нашла тех, кто мог дать мне и то, и другое…

Я привстал. Это будет сложно.

– Когда мне понадобилось, я добрался до него за один день, наплевав на долгие внедрения и тщательную маскировку. Вот что такое сила и целеустремлённость. А что до тебя, – я скептически сощурился, – то, похоже, ты слишком боялась собственной мести. Идея о ней стала слишком важной для тебя, и в глубине души ты знала, что когда этот момент наступит – как сейчас – ты будешь разочарована.

– Не заговаривай мне зубы, – огрызнулась киллерша. – Месть или нет, но у меня есть обязательства. Перед людьми, которым я обязана. Я просто не могла наплевать на всё и…

Я хмыкнул.

– Ты ведь понимаешь, что тебя использовали, верно? Месть – отличный мотиватор. Убийце-мстителю не нужно платить или давать дополнительный стимул, чтобы заставить его действовать. Раз уж ты была так крута, чтобы пробраться сюда и год ошиваться здесь, не вызывая подозрений, то твои наставники должны быть ещё круче. Захоти они, чтобы ты отомстила – и это случилось бы уже давно, а не в удобный момент.

Реверс злобно сощурилась. С одной стороны, она сама понимала, что я прав – с другой же, фанатично не хотела признавать этого, цепляясь за старые идеалы.

– Да кто ты такой вообще, что думаешь, будто разобрался во всём за минуту?

– Какая разница? – я пожал плечами. – Можешь считать меня рядовым Карапулько, например. Может, я даже и есть он, собственной персоной. А может, нет. Что это меняет, если я здесь, а ты стоишь тут и беседуешь со мной, будто ты не профессиональный киллер, а девочка-дилетант?

– Я…

Реверс кинула взгляд на «мёртвое» тело; я небрежным движением ботинка задвинул его за стол.

– И вот ты потратила кучу лет на обучение, пожертвовала всем, что у тебя оставалось. Провела год в этой сосисочной вечеринке, среди мужиков, подавляя в себе всё женское. А теперь Валера мёртв, так или иначе, а ты здесь совершенно не при чём. Стоила того эта жертва?

Человека, потерявшего основную цель, очень легко направить по новому пути. Будь она тренированным киллером или мастером маскировки, сейчас Реверс – всего лишь растерянная девчонка, не знающая, как ей жить дальше.

И это можно использовать в своих интересах.

Она раскрыла рот, чтобы возразить, но я оказался быстрее. Я знаю, о чём она сейчас скажет.

– Можешь заявить, что ты получила удовлетворение, зная, что он сдох. Сатисфакцию, так сказать.

Девушка осеклась и заморгала. В яблочко.

– А теперь задумайся, – я наклонил голову набок, – этого ли хотели твои родители? Чтобы их дочь стала убийцей?

– Я отомстила за них…

Ох. Чего только не скажешь ради спасения Валеры.

– И загубила собственную жизнь, – припечатал я, выходя из-за стола. – Мало того. Ты загубила свой род. Ведь ты его остаток. Вот что дало бы настоящую сатисфакцию – восстановить род, заставить Распутиных смотреть, как он воспрянет из пепла…

Реверс отступила на шаг. Как я и говорил, в этот момент её психологическая защита была почти на нуле, а уверенность хоть в чём-то отсутствовала в принципе.

– Вот что тебе следует делать вместо всего этого, – закончил я. – Построить семью. Заняться собственной жизнью. Найти себе достойного мужчину, завести детей, а не…

– Достойного, чтобы восстановить мой род? – было непонятно, всерьёз она прониклась моими словами, или спорит ради спора, но я уже вошёл во вкус.

– Значит, найти того, кто будет этого достоин! – прогремел я.

Я буквально слышал, как бегают тараканы в голове Реверс. Позже она, конечно, придёт в себя, успокоится и поймёт, какой лапши я навесил ей на уши. Но то будет позже и не здесь, без Валеры, валяющегося рядом.

– В конце концов, – заметил я, – неужели Валера последний человек из тех, кто виноват в смерти твоей семьи?

– Нет! – она вспыхнула; теперь я снова говорил на понятном ей языке. – Он просто оружие в руках Распутиных.

– Как и ты в руках своих учителей? – в моих глазах играл сарказм. – Впрочем, ты права. Распутины. Целый клан высокомерных ублюдков. Убивай – не хочу! Только Йошиду Распутина не трогай.

– Почему это? – насторожилась Реверс, косясь на меня с подозрением.

– Потому что я здесь ради него, – пояснил я. – Этот, – я махнул рукой в направлении Валеры, – только побочная цель, а основная – Йошида Распутин. Он прибыл сюда уже час с лишним назад и, думаю, слишком зажился на этом свете.

Новая решимость загорелась на лице девушки; глаза сверкнули.

– Не тебе одному пришёл заказ на него!

– Да что ты говоришь? – притворно удивился я. – Ну и занималась бы этим заказом, пока я был занят тут. Я бы не обиделся, всё честно. А сейчас не мешай профессионалу делать его дело.

– Стой! – Реверс раскинула руки. – Ты ведь сам говорил – какая разница, кто убил, если цель мертва?

Ну, вот её внимание и переключено на новую цель. Она даже готова использовать мои доводы – тем самым признавая мою правоту в споре – лишь бы до этой цели добраться первой.

– Нет уверенности, что ты способна справиться с заданием, – отозвался я. – Одно ты уже провалила, после года подготовки.

– Ты отнял у меня одну цель! – Реверс стиснула зубы. – Но вторую я убью сама!.

– Неужели Йошида Распутин тоже убивал твою семью? – на этот раз удивление в моём голосе было настоящим. Серьёзно, такая ярость…

– Может, лично и не убивал, – огрызнулась она. – Но именно из-за него всё и началось тогда.

А? Опять эти события девятилетней давности. Да что там с ними было такое?

Задать наводящий вопрос я не успел; шагнув вперёд, Реверс хлопнула дверью кабинета. Быстрые, чёткие движения; девушка была полна решимости добраться хотя бы до этой жертвы.

…фух. Я уж думал, она никогда не уйдёт. Медленно и осторожно я пошевелил изрезанной рукой. Ну, более-менее работает.

Ни киллеров, ни женщин. Да, Михаил? Так? Ну, утешает хотя бы то, что я разобрался с ней сразу вдвойне – и как с девушкой, и как с убийцей. Пусть теперь бегает по Третьему Штабу в поисках Йошиды Распутина, я же… я и так здесь загостился, пора убираться.

Глянув в окно на раскинувшийся внизу город, я задумался над планом побега. Охрана снаружи надёжная, но… если так подумать, они следят за тем, чтобы никто не пробрался снаружи, а не за тем, чтобы никто не ушёл изнутри.

Буду действовать по обстоятельствам. Даже если придётся, как в дешёвом боевике, ползти по вентиляции или угонять машину, главное – чтобы в итоге меня здесь не оказалось. В общем, найду что-нибудь. Обернувшись на всё ещё бессознательного Валеру в последний раз, я зашагал к двери.

Коридор был пуст – не считая шести часовых, валяющихся на полу в живописных позах. Ладно-ладно, эта девочка хороша. Нервная немного, всё принимает близко к сердцу, но – хороша. Возможно, я бы даже слегка опасался такого преследования – если бы не отправил её куда подальше, на поиски фантома…

…два шага – и Реверс появилась из-за угла, от лифта, так резко, что я застыл, подавив желание отшатнуться.

Она будто ждала меня здесь. Лицо напряжённое, выражение полной решимости. Я бы даже сказал, лицо той, кто что-то для себя решил.

– Ты ещё здесь? – я поднял бровь. – Разве…

Неужели она сообразила, что я и есть её долгожданный заказ?

– Я… – Реверс замерла на миг. – Я обдумала твои слова.

Похоже, всё-таки нет. Тогда… чего она хочет?

– И? – сухо уточнил я.

– Ты прав, – кивнула девушка. – Про… про всё, в общем.

Ладно, это начинает напрягать. В конце концов, я не нанимался психотерапевтом для убийц. А учитывая обстоятельства, ситуация отдаёт экстримом.

– Рад, что ты оценила, – я осторожно поглядел на тела; они ведь живы, и вот-вот могут очнуться. – И какой вывод?

Она застыла на секунду, будто решаясь; на её лице мелькнула лёгкая неловкость, словно непривычная для неё самой.

– Давай… – девушка решительно шагнула вперёд. – Давай убьём Йошиду Распутина вместе. Для начала.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

Сука!! Когда я говорил тебе найти достойного мужика, я вовсе не имел в виду себя!

***

Валерий Сокол приоткрыл глаза.

Ему снился такой странный сон… совершенно нереалистичный.

Йошида Распутин, что вырубил его своей рукой. Нет, не своей, растущей из плеча. Своей, вытащенной из коробки.

И капитан Реверс. Он почему-то был в этом сне девушкой. Забавно, правда? Всегда подчёркнуто маскулинный, лишённый всякой женственности Реверс – и девушка. Вот смеху-то.

Сон продолжался. Теперь Йошида Распутин, сидя в его кресле, советовал девушке-Реверсу найти себе мужа и завести детей. А после зачем-то отправил её убивать самого же себя.

Приснится же такое.

Это всё от усталости. Должно быть, он просто отрубился – как-никак, трое суток непрерывной работы и тренировок сказывались на организме.

Ладно. Хидео Мори прилетает уже буквально вот-вот, он всё подготовил, всё учёл. Сегодня можно и вздремнуть на рабочем месте.

Закрыв глаза обратно, Валерий вновь провалился в темноту.

Глава 19

– В смысле – «нет»?

По бесконечному изумлению во взгляде Реверс можно было подумать, что она и правда не знает, что означает это слово. Я медленно вздохнул.

Казалось бы, я прожил без малого три столетия.

Не то, чтобы я ощущал себя стариком. Для людей, что прожили двадцать или тридцать лет, эта цифра обычно кажется бездонной пропастью, а я сам – глыбой из глубин истории. Чушь, конечно. Возраст ничего не решает – всё решает сам человек. Один в свои двадцать испытает больше, чем другой за тысячу, а другой и в тысячу будет меньшим стариком и снобом, чем многие в свои двадцать. Что до меня, то я не испытывал ни выгорания, ни консерватизма, ни желания поучать молодёжь – ни одного из признаков старости как состояния души.

И всё-таки такая цифра в паспорте не проходит бесследно – за свои годы я накопил достаточно большой багаж опыта, и временами даже начинал думать, что количество вещей, способных меня по-настоящему удивить, ничтожно мало.

Что ж, сейчас был случай именно из таких.

«Давай убьём Йошиду Распутина вместе. Для начала».

Её слова, не мои. И я понятия не имел, каким образом из уймы возможных вариантов развития событий она выбрала именно тот, о котором я бы даже не подумал – самый маловероятный и странный.

Я бы не удивился, если бы она раскусила меня. Понял бы, если бы попыталась отыграться на мне за то, что «отнял право на месть». Действительно ушла бы искать Йошиду. Да… в общем, что угодно – кроме этого.

Я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Глаз дёрнулся; лицо скривилось. По счастью, балаклава всё ещё закрывала моё лицо, и Реверс не увидела всей этой гримасы.

Вот только она что-то прочитала по моим глазам.

– Или… ты не хочешь убивать его именно со мной? – она чуть сощурилась. – В чём проблема? Не доверяешь мне? Или сомневаешься в моих силах?

Я глубоко вздохнул.

Как я и говорил, за триста лет я повидал всякое. Но была одна вещь, что всегда удивляла меня в как в первый раз. Женская проницательность.

Или… пожалуй, нет, не удивляла. Скорее, пугала до жути. Своей конченностью и тем, как выборочно она работает.

Реверс, например, не поняла совершенно банальной и самой важной вещи – того, что я и есть Йошида Распутин. Зато моментально прочитала по глазам, что я совершенно не горю желанием проводить с ней время.

– Нет, – я качнул головой. – Дело… не в этом.

– В моей внешности, да? – хриплый голос Реверс прозвучал глухо и как-то подавленно. – Я… не нравлюсь тебе?

Я захлопал глазами. Что я говорил о конченности женской интуиции?

Открыв было рот, я собирался ответить. Но не успел; слова полились из Реверс, как пули из автомата.

– Ну, да, – она моргнула. – Слишком мало женственности, слишком похожа на мальчика.

…что? Я еле поспевал за полётом её мысли, пытаясь понять, как она умудряется выводить одно из другого.

– …может, у меня и правда маленькая грудь…

Может.

– …но короткая причёска и отсутствие макияжа – это временно…

Я пробежался по её фигуре с головы до ног скептическим взглядом. Кажется, отрастив шевелюру подлиннее и накрасившись, Реверс будет похожа на длинноволосого накрашенного мальчика.

– Но не в одной только внешности дело, верно?

Фух. Неловко улыбнувшись, Реверс замолкла, и наконец-то дала мне самому вставить слово.

– Конечно, не в ней, – согласился я. – Ты, например, даже лица моего не видела.

– Вот именно, – подтвердила Реверс. – Но этого и не нужно!

…а что, в школе ассасинов понятие сарказма не проходят?

– Главное – характер…

– Ты знаешь меня десять-пятнадцать минут, – напомнил я.

– Этого достаточно, – заверила меня Реверс. – Главное схватывается сразу.

Я нервно покосился на валяющихся сбоку охранников. Они ведь могут очнуться в любой момент.

Впрочем, хрен бы с ними. Реверс вырубила их один раз, сделает это снова. А вот Валера, что лежит себе в кабинете в десятке метров отсюда… Если Реверс сообразит, что он жив, вся её любовь быстро закончится. А я сейчас не в том состоянии, чтобы в открытую драться с той, кто планировала победить Валеру один на один.

– …к тому же, меня совершенно не смущают вещи вроде мужских шуточек, если ты об этом, и…

– Прости, что? – сощурился я. – Кажется, я прослушал начало фразы.

Я как-то упустил момент, когда всё перешло в эту плоскость.

– Просто говорю, что за мой характер можешь не беспокоиться, – Реверс продолжала неловко улыбаться. – Я столько времени провела среди мужчин, что меня можно назвать кем-то вроде друга и девушки в одном флаконе. С другой стороны, я умею слушаться, быть ненавязчивой, и…

– Ненавязчивой? – выдохнул я.

– …но если ты волнуешься о моём благочестии после года здесь, то я всё ещё невинна, – добила меня Реверс.

Бл*ть. Если существует в мире что-то, по-настоящему страшное, то это – *банутые озабоченные девственницы.

– Видишь ли… – я почесал в затылке, – всё сложно. И нет, дело не в тебе, дело во мне.

Ладно. Клише так клише, сама напросилась.

– Просто я… иду по тёмному пути тёмных героев, – я попытался изобразить печаль. – Моя судьба – всегда быть одному, и никто не сумеет разделить моего одиночества. К тому же, боюсь, правда обо мне тебе совершенно не понравится. Мы не можем…

– Я достаточно сильна! – на этот раз возмущение было так сильно, что Реверс мне даже договорить не дала. – Как, по-твоему, я сумела попасть сюда и удержаться здесь целый год? Я лучшая из лучших! Мои учителя научили меня всему, что знали, плюс сила моего рода…

П*здец.

Я открыл рот.

Я закрыл рот.

Она же и дальше будет выворачивать любое моё слово под себя?

Так; попробуем проследить ход её мыслей. На её предложение убить Йошиду вдвоём я ответил отказом. Она могла бы решить, что причина отказа – соображения безопасности, или профессиональная этика, или ещё Бог весть что в разрезе ситуации… но она сразу решила, что отказ – нежелание действовать именно вместе с ней.

При этом на саму миссию и цель – ноль внимания?

М-да… Печально признавать, но, похоже, вопрос жизни Йошиды для неё – что-то наподобие похода в кино на романтическую комедию, лишь предлог побыть со мной.

Сука.

– Я понимаю, – снова заговорила Реверс, – что у меня нет опыта в отношениях с мужчинами, но… Совместное выполнение миссии поможет нам лучше узнать друг друга, понять, подходим ли мы друг другу…

Какое странное чувство. Вроде говорим об убийстве, а меня вот-вот начнёт тошнить розовыми блёстками.

К черту, долго мы так продолжать не можем.

Я поглядел в её щенячьи глаза.

– Ладно, – я сухо пожал плечами. – Ты права. В конце концов, это просто миссия.

Время идёт, и Валера с каждой секундой всё ближе к пробуждению. Нужно как-то увести её отсюда, пока это не случилось. Как-никак, если ложь насчёт Валеры всплывёт, теперь мне грозит не просто злая ассасинша с заказом, а полноценная месть за разбитое женское сердечко. А это – куда страшнее, спросите любого адвоката по семейным делам.

В общем, лучше убраться отсюда, и поскорей. Да и вообще – держать её на виду, пока новых глупостей не наделала.

Реверс же, похоже, была на седьмом небе от счастья. Она разве что за руку меня за собой не тащила к лифту.

– Погоди, – отрезал я. – Пообещай мне одну вещь.

– Да? – она обернулась на меня.

– На этом задании ты подчиняешься любому моему слову, – потребовал я. – Любому. Что бы я ни приказал. Это понятно?

Если она и дальше собирается вести себя как поехавшая фанатичка, то пусть хотя бы будет послушной поехавшей фанатичкой.

– Так точно! – по-военному отчеканила Реверс. Ничего сейчас не могло испортить её счастья; выйдя из лифта на первом этаже, она чуть ли не вприпрыжку повела меня в сторону спален, переходя на чеканный шаг только при виде дежурной охраны.

Ощущение такое, словно мы бежим по лугу из ромашек, а не идём кого-то убивать.

– Я знаю, где разместили Йошиду, – прошептала мне Реверс уже на ходу. – Он никуда не денется; сам увидишь, насколько я хороша в деле. Всё случится быстро и точно.

– Быстро? – я поднял бровь. – Мне казалось, ты захочешь насладиться этим подольше.

В её состоянии было бы как раз кстати компенсировать провалившуюся месть выполнением нового заказа с пристрастием.

– У нас будет ещё много времени узнать друг друга поближе…

– Только через… труп Йошиды Распутина, – пробормотал я в ответ, опасаясь того, что дела обстоят еще хуже, чем казалось изначально.

– Именно, – подтвердила Реверс. – И мы почти пришли.

Ага, я заметил. А вот и казарма, в которой меня разместили. По-прежнему пустая, как я и думал: Валере хватило ума не пихать меня в общую спальню сходу.

Полная тишина и незастеленные кровати. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: Йошиды Распутина здесь нет. Тем ироничнее, конечно, было то, что я в этой комнате всё-таки был, пусть Реверс об этом и не подозревала.

– Пришли, говоришь? – хмыкнул я, замирая на пороге. Ближайшая охрана стояла метрах в пятнадцати и не могла нас слышать. – А по-моему, не пришли.

Реверс недоумённо оглядывалась. Свет из окна хорошо освещал комнату, показывая, что на кровати никого; девушка принялась придирчиво оглядывать соседние койки в поисках сбежавшей жертвы.

– Он должен быть где-то тут…

– Кому должен? – я опёрся рукой о дверной косяк. – Что ты вообще знаешь о Йошиде Распутине? Может… он вообще уже покинул территорию Третьего Штаба?

– Прошёл через всю охрану? – Реверс удивлённо покосилась на меня. – Не думаю, что парень, только вставший после комы, способен на такое.

Да что ж вы все так прицепились к этой коме-то, ей-Богу.

Наклонившись, Реверс выудила из-под моей койки задвинутую туда коробку. Сухпаёк, ага.

– Ну, да… – пробормотала она, доставая изнутри пачку сухих галет. – Это та самая кровать, но где…

Уверенности в её голосе уже не было.

– Я же говорил, – пожал я плечами. – Йошида Распутин далеко не так прост, как тебе кажется. Может, он где-нибудь далеко, а может… совсем рядом.

Вы бы тоже не удержались.

– Рядом! – расцвела Реверс вновь, отбрасывая галеты на пустую кровать и щёлкая пальцами. – Ну, конечно! Куда ещё он мог деться, как не…

Развернувшись ко мне, она быстро зашагала в мою сторону… и потянула меня за руку.

– Идём. Вариантов не так много.

– Каких вариантов? – озадаченно уточнил я. Приятно, конечно, что она не раскусила меня из-за маленькой шутки, но за её реверсивными логическими выводами я по-прежнему не поспевал.

– Одна из других казарм, – кивнула она. – Может, не захотел спать в одиночестве, или его переложили, опасаясь покушения…

А, вот оно что.

Дежурные, стоящие в коридоре, по-прежнему не обращали на нас внимания. Капитан Реверс пользовался в их глазах большим авторитетом, судя по всему, и если ему понадобилось зачем-то взять посреди ночи рядового Карапулько и ходить с ним по казармам – значит, так и надо.

Впрочем, у часовых сейчас была куда более важная проблема – неусыпная борьба со сном. Я видел, как эти парни пучили глаза и мучительно старались не зевнуть, и мысленно пожелал им пойти, попить кофейку. Авось поможет.

Соседняя казарма была точно такой же, как и эта, с той лишь разницей, что большинство коек здесь были вовсе не пусты. Мерный и тихий звук дыхания сразу десятка-двух человек разносился по помещению, заставляя нас притихнуть, чтобы никого не разбудить. Мы на цыпочках вступили внутрь, приглядываясь к рядам сопящих под одеялами вояк.

– И что теперь? – шепнул я. – Будешь проверять каждого?

– Вовсе нет, – отозвалась Реверс, быстро оборачиваясь по сторонам и что-то считая на пальцах. – Я и так знаю, какие кровати заняты, значит, остаётся не так много вариантов.

Она уверенно подошла к одной из коек, потянула одеяло… пусто. Я тихо хмыкнул и пожал плечами. А что она хотела найти?

Реверс, впрочем, вовсе не выглядела разочарованной – она по-прежнему была полна энтузиазма и решимости обнаружить меня. Ну, флаг в руки; я еле слышно ступал за ней, оставаясь на шаг позади.

– А здесь?.. – пробормотала она, подходя к ещё одной койке – расстеленой, но пустой на вид. – Так, чья же это…

Шаги. Мы с Реверс одновременно замерли, обернувшись к двери. Шаги и… два голоса.

– Думаешь, Сокол будет рад, если мы придём сейчас?

– А по-твоему, он больше обрадуется, если мы заявимся с утра, как ни в чём не бывало?!

Ох. Вот поэтому я хотел убраться из Третьего Штаба как можно скорее. Голоса-то знакомые. Звягин и Карапулько. Надеялся, что вы проваляетесь до утра, но, похоже, надо было бить посильнее.

Пока Реверс соображала что-то своё, как обычно, реверснутое, я быстро огляделся по сторонам. До второго выхода не успеем. Дать себя заметить в форме Карапулько не вариант, а значит…

– В постель, – скомандовал я стальным голосом. – Накрыться одеялом и не отсвечивать.

– Что? – вытаращилась на меня Реверс.

– Беспрекословное подчинение, помнишь? – отрезал я. – Живо! Потом объясню.

Рухнув на свободную кровать рядом с девушкой, я еле успел натянуть одеяло на самую макушку, когда эти двое зашли в казарму. Кажется, Реверс прижалась ко мне плотнее, чем это было необходимо.

– Разнос нам в любом случае обеспечен, – продолжал спорить с товарищем Карапулько, говоря громким шёпотом. – И будет лучше, если Сокол не предъявит нам ещё и за задержку.

– Этот придурок мне руку сломал, когда в шкафчик запихивал… – простонал Звягин; судя по шагам, он ещё и прихрамывал. – Мне срочно нужно в медпункт. И тебе, кстати, тоже – весь затылок в крови.

Ну, да. Я не особо церемонился с ним. Если так подумать, то я даже припоминаю, как что-то хрустнуло… Ничего, потерпит.

– Медпункт не поможет, если Сокол поставит нас к стенке за саботаж, – мрачно отозвался Карапулько.

В ответ раздался новый стон; шаги простучали совсем рядом. Вот они будто остановились напротив нашей кровати… я затаил дыхание, но в этот момент Звягин снова заговорил.

– Да ладно, не убьёт же он нас на самом деле! А сломанная рука…

– Слушай, Звягин, – тихо, но чётко проговорил Карапулько, минуя нашу койку и проходя дальше. – Где-то по штабу до сих пор бегает этот охреневший Йошида Распутин, и если Сокол не узнает об этом от нас, как можно скорее…

Я ощутил, как зашевелилась Реверс; её дыхание обожгло мне ухо; я попытался было отодвинуться, но это привело бы к падению с узкой койки, так что оставалось только лежать, оставаясь скованным неожиданной близостью наших тел.

– Охреневший – это точно, – подтвердил Звягин. – Думает, если он сын начальства, ему всё можно.

– И знаешь, что? – Карапулько был непреклонен. – Он прав. Ему действительно всё можно. Ему ничего не будет за то, что он избил нас. За то, что сбежал невесть куда. Может, он уже за пределы Третьего выбрался – и за это ему тоже ничего не будет, представь себе!

Тело Реверс напряглось ещё больше; одна рука скользнула по моей груди, другая ненароком коснулась бедра. То есть, это я понадеялся, что ненароком; кто их знает, перевозбуждённых девственниц.

Впрочем, лучше пусть думает обо мне в таком плане, чем задумается над словами о сбежавшем Йошиде всерьез.

– А вот нам, – Карапулько, судя по звуку, копался в вещах; ну, да – я же оставил его в одном белье, – нам, Звягин, лажать нельзя. И поэтому мы пойдём…

– Мне надо в медпункт! – тихо взвыл тот. – Говорю, у меня рука сломана! Завернём в медпункт – и оттуда сразу…

– …а, чёрт с тобой, – сдался Карапулько. – Но только учти, если за это время Йошида ещё что-то совершит – а он может, похоже…

Шаги отдалялись; тело Реверс чуть подрагивало, лёжа практически у меня в объятиях.

– Поверить не могу, – прошептала она мне в самое ухо. – Ты был совершенно прав насчёт него. Я считала Йошиду Распутина обычным инвалидом, но ты раскусил его, даже не глядя.

Томный вздох.

– Теперь понятно, почему ты не воспринимаешь меня всерьёз. Но я исправлюсь, обещаю!

– Да тише! – шепнул я. – Шаги!

Карапулько и Звягин, кажется, ушли. Зато я отчётливо слышал ещё чьи-то шаги, и приближались они… прямо к нам.

А затем кто-то нервно кашлянул прямо над нами.

– Эй… какого?

Голос не Карапулько и не Звягина. Уже хорошо. С другой стороны, кто-то стоит в полуметре от нас и требует объяснений; размышлять времени не было, поэтому я просто высунул голову.

Солдат в одном белье, с полотенцем, перекинутым через плечо, и тюбиком зубной пасты в руке, непонимающе и возмущённо уставился на меня.

– Ты ещё кто такой? – он понизил голос. – Это моя кровать, и если…

Я спокойно оглянулся. Главное, что те двое уже убрались, ну и ладно. Всё чисто; отлипнув от Реверс, я спокойно вылез из постели; девушка выбралась следом, поправляя форму; мельком глянула на солдата…

– Кха… Капитан Реверс? – тот округлил глаза, глядя, как мы вдвоём вылезаем из-под одеяла. – П-простите… сказали бы сразу, что вы тоже… э… тут отдыхаете. Я и на другой кровати поспал бы!

– Мы уже закончили, – спокойно сообщил я ему, пока Реверс не сочла за лучшее убрать нежеланного свидетеля. Интересно, успел ли он прочитать фамилию на моей форме?..

Если да, то о Карапулько по штабу теперь пойдут интересные сплетни.

Впрочем, это меня интересовало в последнюю очередь. Крепко ухватив Реверс за руку, я спокойным шагом повёл её прочь; та была только рада и не сопротивлялась.

Я выдохнул. Если не считать ошарашенный взгляд солдата с тюбиком пасты, наблюдавшего за тем, как его капитан скачет под ручку с Карапулько, то всё прошло гладко.

Но заговорил я, тем не менее, лишь когда мы отошли от казармы на приличное расстояние.

– Ну? Как видишь, Йошиды здесь нет.

– Нет, – со вздохом согласилась Реверс. Судя по озадаченному выражению лица, она сейчас прикидывала, в какой ещё казарме я могу находиться.

Так, ладно. Время поджимало, и мне было нужно кончать этот спектакль как можно скорее. Придётся действовать более прямо.

– Поменьше спорь и побольше слушай, – сухо посоветовал я. – Йошиды нет не только в казарме; как видишь, он не самый простой клиент. Он всё предугадал заранее и давно скрылся. А может, вообще готовится поднять тревогу. Кто знает этого психа? – я улыбнулся под маской. – Он чертовски хорош.

– Но он не может быть лучше меня… – девушка снова окинула меня взглядом, – и уж точно не может быть лучше тебя.

Я помахал перед ней указательным пальцем.

– Ты уже однажды усомнилась в моих словах, – дожимал я. – И кто оказался прав?

– Ты, – признала Реверс.

– Вот именно, – кивнул я. – Йошида либо покинул Третий Штаб, либо занял такую позицию, в которой его будет почти невозможно достать, не раскрыв себя всем.

Мы остановились в коридоре, ведущем к выходу.

– И… что ты предлагаешь? – Реверс посмотрела на меня.

Я снова пожал плечами.

– Здесь слишком опасно, – вздохнул я. – Одна миссия выполнена, а другая, увы, провалена. Остаётся только убраться отсюда… нам обоим, вместе.

Последнее слово перекрыло для Реверс любые недостатки положения. Вместе, ура! Она расцвела, словно фикус в горшке.

– Тогда нужно уходить сейчас, – девушка старалась скрыть радостное возбуждение в голосе. – Это будет непросто.

– А что так? – я покосился на неё. – Мне казалось, ты говорила, что тебя обучали лучшие из лучших.

Зачем напрягаться и думать о путях отхода, когда можно переложить заботы на кого-то другого?

– Пожалуй, я могу в последний раз воспользоваться образом капитана Реверса, – хмыкнула девушка. – По старой памяти. Мне здесь доверяют, и мы сможем угнать один из БТРов…

Она тут же посерьёзнела.

– Но это только в том случае, если Йошида ещё не поднял тревогу. Тогда придётся прорываться с боем.

– Не попробуем – не узнаем, – рассудил я.

Ага, как же. Тревогу. Да кто вообще поверит мне, если я подойду к местным и заявлю, что знакомый всему штабу капитан Реверс – девочка, да ещё и ассасин? А ещё, скажу я, так уж вышло, что я там Валеру вашего того… ушатал. В общем, пока я только попытаюсь объясниться, она меня уже три раза прирезать успеет.

Нет уж. Нужно просто свалить с ней подальше – а там я просто выйду за сигаретами на ближайшей заправке. Уйду по-английски, не прощаясь. А затем пробегусь по паре Оттисков, поправлюсь в силе… и дела сразу пойдут проще. Даже если она захочет вернуться и отомстить мне, силёнок у меня к тому моменту будет уже предостаточно.

Всё, что нам сейчас нужно – это убраться до того, как Валера очнётся или те двое заявятся к нему на отчёт. Надеюсь, Звягина будут бинтовать в медпункте подольше; план мне нравился.

Впереди показался пост охраны. Пройти его, и мы уже снаружи; затем в гараж, и…

– Плевать я хотела на все ваши правила! – донеслось от пропускного пункта знакомым голосом. – Ты не имеешь права не впустить меня. Я твоё непосредственное начальство.

А?

Сощурившись через прорези балаклавы, я с удивлением поглядел на Наину Распутину. А она здесь что делает, да ещё в такое время?

– Ты ведь понимаешь, что одно моё слово – и ты вылетишь отсюда? – докапывалась она до охранника. – Я явилась сюда поговорить со своим пасынком. И я это сделаю.

А дамочка настроена серьёзно. И что за срочные разговоры посреди ночи? У меня возникло ощущение, что эта беседа… не слишком мне понравится.

– Пошли, – быстро прошептал я Реверс, ускоряя шаг. – Отличный момент, чтобы выйти, пока на неё отвлечено всё внимание.

Девушка кивнула, и мы быстро зашагали вперёд.

– Командир не отвечает! – молодой солдатик только развёл руками. – Вы сами видели, госпожа Распутина, я пытался дозвониться до него, но…

– Мне плевать на Сокола, – отрезала Наина. – Для меня он такая же шестёрка, как и ты. На всех вас плевать, кроме…

Её взгляд быстро и с презрением скользнул по Реверс, по мне… и вдруг замер; лицо женщины вытянулось; она быстро заморгала.

– …кроме… Йошиды Распутина?.. – по инерции закончила она, изумлённо глядя прямо на меня.

***

В последней раз Михаил Распутин бывал в особняке Медведевых… да чёрт его знает, когда – кажется, ещё в юности. Их кланы всегда находились между собой на ножах, в состоянии холодной войны, поэтому дружеские визиты были плохой идеей.

Он оглянулся на окно. Уже светает; скоро прилетит Мори, но… нет, у него уже попросту не хватит сил на то, чтобы встретить японца. Ладно, пусть. Друг на то и друг, чтобы понять. Люди рода встретят Хидео, проводят в особняк со всем почтением. А уже днём они отобедают и обсудят дела.

А сейчас…

Леонид Медведев был серьёзен и мрачен. Он возвышался напротив Распутина живой горой, чуть поменьше самого Михаила, так, что на фоне двух этих человеческих глыб дорого отделанный кабинет казался крохотной каморкой – если не в буквальном смысле, то переносном.

– …понимаю, как странно это выглядит, учитывая срочность, на которой я настаивал… – продолжал Леонид. – Но дело действительно важно, так что…

Михаил Распутин никак не мог сосредоточиться на том, что говорил ему Медведев. Как будто… его грызло какое-то беспокойство, но почему и по какому поводу – поди ж ты сообрази.

– Ближе к сути, – бросил он в ответ. – Я и так отложил срочные дела и приехал сюда по звонку, вовсе не для того, чтобы выслушивать общие фразы и объяснения ни о чём.

Медведев кивнул.

– Хорошо, – выдохнул он. – Сложно решить, с чего начать, но, если коротко…

Он покачал головой и развёл руками; сидящая рядом заплаканная Илана Медведева – а она здесь зачем – неловко и нервно теребила в руках кончик длинных русых волос.

– …когда мне позвонил Евгений Суворов и сообщил, что Йошида Распутин пытался склонить мою дочь к интиму против её воли… я не знал, что и думать.

Илана Медведева чуть всхлипнула; на красивом лице девушки и так были видны подтёки от косметики. Впрочем, Михаил и внимания не обратил на это; от услышанного у него распахнулись глаза.

Теперь понятно, почему Медведев вызывал в такое время суток. И почему вообще так хотел именно поговорить, а не кидался с кулаками, как он это обычно делал.

Но такие новости приятно сообщать врагу в лицо, да? Медведев чуть привстал.

– Это тянет на оскорбление моего сына, Леонид, – отрезал он.

Верить такому с полуслова глупо: Йошида, конечно, легкомысленный тип с играющими гормонами, но насильник? Впрочем, и сразу отметать, после сегодняшнего, не умнее.

Но правда – не первое, что волновало сейчас Михаила. Обвинение в адрес рода – вот что куда важнее.

– Погоди, погоди, – Леонид привстал в ответ, примирительно поднимая руки. – Я же не сказал, что так это и было. Я сказал, что так мне сказал Суворов-младший.

Бровь Михаила вздернулась вверх.

Если так, то дела только что стали хуже. Медведевы – враг раздражающий, но вполне знакомый, и за годы у Михаила накопилась уйма способов урегулировать все острые конфликты. Суворовы – совсем другое дело; по влиянию они сопоставимы с Распутиными, и если под влиянием Распутиных находилась большая часть внутренних органов, вроде полиции или ОМОНа, то Суворовы контролировали немалый кусок внешних вооружённых сил.

– Это слова только Евгения? – быстро уточнил он, садясь обратно. – Или и его отца тоже?

– Евгения, – пояснил Леонид. – Пока только Евгения.

Пока. Леонид прекрасно понимает, что значит это «пока». Младший Суворов – просто привыкший ко вседозволенности мажор, его слово не слишком весомо. Но вот слово Суворова-отца, как и генерала Суворова, деда Евгения… Это сравнимо уже со словом самого Михаила.

– На деле же, – продолжал Медведев, – всё оказалось несколько иначе.

– Насколько… иначе? – уточнил Распутин.

Что он вообще здесь делает?.. Если Йошида действительно вляпался в подобный скандал, ему нужно лететь к Суворовым, а не просиживать штаны в кабинете Медведева. Тому, похоже, даже нравилось, что сам Распутин, его вечный враг, вынужден выслушивать от него подобное.

Медведев и правда улыбнулся. Вроде вежливой улыбкой, но… какой-то слишком уж мерзкой.

– Йошида и Илана, – Медведев кивнул на дочь, – действительно… встретились. И, похоже… между ними вспыхнула искра.

– Что, прости? – переспросил Михаил.

После всех событий этого дня… не то, чтобы он как-то удивился. Скорее, не мог понять, в какой момент Йошида успел ещё и здесь подсуетиться. Он не верил в версию Медведев – но всё же тот не мог позвать его в час ночи, выдумав это на ровном месте. Что-то всё-таки имело место быть.

– Обоюдная, – охотно пояснил Медведев. – С первого взгляда, как говорится. Илана?..

– Да, – закивала та. – Всё именно так.

Михаил постучал по столу. Желание просто встать и выйти, не дослушивая этот бред до конца, становилось всё сильнее, но что-то его останавливало.

Слова Евгения Суворова. Пока. Лишь пока.

– А Суворов… – продолжал Леонид. – Ну, парень всё превратно понял. В конце концов, он долго ухлёстывал на Иланой, и… в общем, он попытался напасть на Йошиду – из ревности или не сообразив, что происходит.

– И? – сухо уточнил Михаил. Он уже догадывался, что услышит в ответ.

– И получил в ответ, – отозвался Медведев. – Хорошо получил. Вот теперь… обида, ревность.

Михаил тихо присвистнул.

Евгений Суворов был не из тех, кого так легко избить. Впрочем… как и Тигран Гасанов, и охрана в клубе Горыныча. Всё говорило о том, что Михаил должен испытать гордость за сына, однако… от таких новостей он ощущал кое-что иное.

– Похоже, парень решил распустить слухи, порочащие честь Йошиды и Распутиных, – продолжал тем временем Леонид.

С каких это пор Медведевых волнует честь его рода? Впрочем, Михаил уже понимал, к чему всё идёт. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, чего хотят Медведевы.

– Так что лучшим выходом защитить своё доброе имя для Йошиды будет… так сказать, взять на себя ответственность, – подытожил Леонид, – И заявить об этом раньше, чем шаг сделает Суворов старший.

Нет, всё-таки Медведевы не могли найти более неудачного момента, чтобы вылезти со своим топорным шантажом. Хотя, возможно, сам Леонид и считает момент идеальным: день, когда у его врага всё идёт наперекосяк, когда ему трахают мозги всё более и более странными новостями, разрушая планы. Удачное время, чтобы ударить в спину.

– Ответственность? – он уставился на Леонида нехорошим взглядом. – А может, ты просто сделал не те выводы, Леонид?

Ладонь Михаила плашмя ударилась о стол.

– Пробуждение Йошиды, изменения в планах. Суворовы нарываются на скандал и всё такое. Может, ты просто решил, что сложный день у меня – лучшая возможность угрожать пытаться шантажировать меня? Тогда подумай ещё раз, Медведев. О своём отце и том, к чему привели ваш род его угрозы мне.

– Угрозы? Шантаж? – Медведев продолжал улыбаться, глядя в ответ даже как-то расслабленно. – Где ты услышал угрозы, Михаил? Я лишь предупреждаю. Суворов младший – парень нервный и честолюбивый, он не остановится в своём желании отомстить… я же предлагаю тебе не самый плохой вариант, что сразу зароет топор войны.

Он качнул головой.

– Если так задуматься, Михаил… разве самому тебе это не будет выгодно?

Вот же хитрожопая сволочь.

Михаил еле удержался от тяжёлого вздоха. Ясное дело. Леонид прекрасно помнит, кто такой Йошида и в чём его настоящая ценность. И его действия сейчас – логичны от и до.

Да и в том, что подобная сделка будет выгоднее союза с Романовыми… он тоже прав.

– Я подумаю над твоим предложением, Леонид, – спокойно кивнул Распутин, поднимаясь с места. – Что до Суворовых… то род Распутиных разберётся с ними. Сам.

Он вышел из-за стола, давая Леониду понять, что разговор окончен и провожать его не надо.

Суворовы… слишком мощный род, чтобы конфликт с ними дался малыми потерями. Но сейчас слишком важный момент, чтобы всё пошло наперекосяк, поэтому, если выбора не будет, Распутины не побоятся сделать свой ход.

Но на самом деле больше всего его волновало другое.

Его сильно волновал сам сын.

Он начал пугать уже самого Михаила. Пугать гораздо больше, чем очередная, пусть даже и серьёзная, стычка с Суворовыми.

Что дальше? Отправляя его к Романовым, он и предположить не мог, что Йошида каким-то неведомым образом пересечется ещё и с наследницей недружественного рода. Да как он вообще оказался рядом с ней?..

Беспокойство, что грызло его всё это время, снова шевельнулось внутри. А что, если отправить Йошиду в Третий Штаб тоже было ошибкой, плохой идеей?..

…да ну, это уже паранойя. Уж там-то что может случиться?

Глава 20

Мы с Наиной продолжали смотреть друг на друга.

Во взгляде женщины мелькал целый спектр эмоций. Изумление, недоумение, недоверие – в общем, вся та гамма, что испытывал сегодня, пожалуй, каждый, с кем я пересекался. Я уже начал привыкать к ней.

Что до моего собственного взгляда, то… я старался не нарушать внешнего спокойствия, но я тоже был изрядно удивлён. Как она умудрилась узнать меня? На мне всё ещё была маска-балаклава, нас разделяло метров пять, и мимолётный взгляд… Но в том, что она меня узнала, сомнений не было. Иначе откуда эта осечка и этот взгляд?

Я оторвался от Наины, поглядев на Реверс. Наина, по её же словам, приехала поговорить с пасынком, то есть, со мной. С Йошидой Распутиным. С тем самым Йошидой, которого Реверс так жаждет убить – о чём сама Наина совершенно не в курсе.

Как же вся эта ситуация балансировала на кончике иглы. Противовес на одном конце, противовес на другом. Убери любой – и всё рухнет в тартарары.

Предугадать развитие событий нельзя. Управлять ими особо тоже не получится. Однако можно попытаться удержать баланс до конца, взяв ситуацию под контроль настолько, насколько выйдет.

– Госпожа Распутина?.. – солдат, стоящий на контрольном пункте, переводил взгляд с нас двоих на Наину. – Всё в порядке?

Наина резко подняла вверх ладонь, приказывая ему замолкнуть; открыла рот, но через пару секунд снова его закрыла, не прекращая пристально глядеть на меня.

Кажется, у нас общая проблема. Мы не знаем, с чего начать диалог. Ладно, кажется, у меня возникла идея.

– Госпожа Распутина, – сообщил я, чуть кивнув. – Полковник Сокол приносит свои извинения за эту задержку. На седьмом этаже возникли… проблемы со связью, но он заметил вас по камерам и послал нас.

– Эээ… – продолжал нервничать солдат. – Я всё равно не могу пропустить вас без приказа от вышестоящего?

– Ты что, не слышал? – от моих слов Наина чуть ожила.

– Капитан Реверс? – я повернулся к девушке, недоумённо лупающей глазами. – Вы ведь вышестоящий, верно? Так что, технически…

На Реверс уставились все, кто находился в коридоре.

– Это же… – чуть слышно шепнула Реверс. – Ты ведь знаешь, кто она?

– Разумеется, знаю, – так же тихо ответил я. – Пропусти её. Так нужно. Послушание, помнишь?

Реверс прокашлялась; её хриплый голос был почти неотличим от мужского.

– Рядовой, – велела она, кивая. – Пропустите госпожу Распутину внутрь. Это приказ.

Солдат поспешно щёлкнул рычажком, распахивая турникет, и облегчённо выдохнул, довольный тем, что ответственность за скользкую ситуацию легла на чьи-то другие плечи.

Наина лишь молча поджала губы, слушая наш разговор. Было видно, что происходящее – удар по её самолюбию, но не настолько крупный, чтобы вмешиваться. Когда турникет открылся, она быстро направилась к нам.

– Рядовой… Карапулько, – прочитала она на нашивке. – Надо полагать, проблемы Сокола начались не без причины? Со внутренней связью, я имею в виду.

Конструкция на игле покачнулась, но устояла. Наина сообразила, что раскрывать моё инкогнито не стоит, и даже потрудилась завуалировать реальный посыл фразы. Интересно, зачем?

– Мы как раз заняты выяснением этих причин, – согласился я.

– Возможно, я смогла бы прояснить пару моментов? – холодный голос женщины был беспристрастен, взгляд снова собран. – Думаю, рядовой, у меня есть информация, которая вас заинтересует.

Я обернулся на Реверс. Та стояла, напряжённая, как струна. Интересно, а Наина тоже принимала участие в геноциде её семьи?

Впрочем, вот вопрос посущественней: насколько ещё этого шапито хватит? Как ни крути, провести всю беседу через образы и двусмысленности не получится. Реверс и так на нервах из-за Распутиной, а если мы примемся говорить загадками, она быстро сообразит, что что-то не так.

Я пожал плечами.

– Если вы позволите, госпожа Распутина, одну секунду… Капитан!

– А? – Реверс словно очнулась от каких-то своих мыслей, удивлённо посмотрев на меня.

– Капитан, – с нажимом повторил я. – Вы не могли бы… направиться в гараж, как мы и собирались, и завести транспорт?

– А как же…

– Обо мне не волнуйтесь, – я понизил голос; рядовой на КПП был всего лишь рядовым на КПП, но это не значило, что ему стоило это слушать. – Я переговорю с госпожой Распутиной о проблемах, что нас волнуют, и направлюсь туда же. Нам бы не помешал транспорт, готовый тронуться в любую секунду.

Поколебавшись пару мгновений, Реверс кивнула – и чеканным военным шагом направилась к выходу из здания. Мы с Наиной проводили её взглядами в полном молчании, и только когда входная дверь хлопнула и закрылась, женщина заговорила.

– Почему при виде меня все вечно замирают так, будто я вот-вот съем их? – недовольно фыркнула она. – Даже Михаила не так боятся, как меня.

Невинная фраза ни о чём, чтобы прощупать собеседника и наметить вектор диалога? Ладно.

– Не в тебе дело, Наина, – отозвался я, тихо и с улыбкой, направляясь по коридору обратно в здание. – Просто это переодетая мужчиной наёмная убийца с личным счётом к семье Распутиных.

Старая, добрая космическая мудрость. Хочешь перехватить инициативу в разговоре? Выбей собеседника из колеи, и тебе станет намного проще.

– Кто?.. – застыла на месте Наина, тронувшаяся было вслед за мной. – Что за чушь?

– Чушь не чушь, – я пожал плечами, продолжая шаг, – но, если хочешь, поднимись наверх, к Соколу, и проверь, как у него дела. Проблемы с… внутренней связью, так сказать, серьёзней, чем ты думаешь.

Говорить о том, что Сокола уработал именно я, сейчас явно лишнее.

– Впрочем, – заметил я, не прерываясь, – ты ведь здесь не из-за этого?

– Я здесь из-за тебя, Йошида, – мрачно отозвалась Наина, ещё не до конца отошедшая от новостей про Реверс.

Ага, из-за меня. И было бы недурно выяснить, чего именно ты от меня хочешь, дорогая мачеха – на самом деле, а не на словах. Да и что там вообще происходит снаружи, а то со всей этой беготнёй я немного выпал из реальности межродовых интриг. Судя по всему, Наину сильно прижала, раз она примчалась в Третий Штаб в пять утра, даже не дождавшись рассвета.

– Кстати, – словно невзначай бросил я. – Из чистого любопытства. Как ты меня узнала?

Наина скривилась.

– По глазам. Глаза, – наина запнулась, – твоей матери я ни с чем не спутаю.

Такой интонации подошли бы другие слова – например, не «твоей матери» а «этой ё**ной суки» или что-то в подобном духе. Наина любила сильные эмоции. Интересно, это простая ревность, или… тут что-то большее?

Мы остановились. Вокруг не было ни часовых, ни ещё кого-либо, вот здесь и побеседуем.

– Такое ощущение, – я покачал головой, – что у тебя со мной какие-то проблемы.

– И ты даже не догадываешься, почему? – с сарказмом хмыкнула Наина, оглядывая меня с головы до ной.

– Ну, да, – согласился я. – Я натворил сегодня всякого, и немало. Переживаешь за честь рода Распутиных?

Наина сощурила глаза; в её взгляде сейчас так и читалось – «Решил, что ты самый умный, да?»

– Похоже, ты кое-чего… не понимаешь, Йошида, – отозвалась она довольно сдержанно. – Позволь прояснить тебе пару моментов.

О. Становится интересно.

– И момент первый, – продолжала женщина. – Ты не Йошида Распутин. Я понятия не имею, кто ты такой и откуда взялся, я называю тебя Йошидой для простоты, но то, что ты не он – довольно очевидный факт.

Я холодно поглядел в ответ.

– Люди меняются.

Ну, да. Она не поверила. Замолчав лишь на секунду, она продолжала, как ни в чём не бывало.

– Все слишком увлечены твоим пробуждением и твоей ценностью в общей картине, чтобы обратить внимание на очевидное, – пожала плечами Наина. – Пройдёт день-два, и даже до самых тупых дойдёт, что сознание очнувшегося коматозника-овоща – это не сознание Йошиды Распутина.

Скорее всего, это и правда так, но соглашаться сейчас и помогать ей с выводами – весьма тупо. Зачем давать Наине лишние подсказки, не зная, как она ими распорядится?

Конечно, она права: даже если я бы сидел в палате ровно, всё равно вскоре все сообразили бы, что с наследником Распутиных что-то не так.

А раз так, то… какой смысл прятаться и сидеть в пещере? Нет уж, лучше использовать время по максимуму. Чтобы к моменту, когда все аристо заявятся ко мне с вопросами, я был бы достаточно силён, чтобы просто не отвечать на них.

– Так вот, – продолжала Наина. – Момент второй. Как я и сказала, я без понятия, кто ты, но одно мне понятно: ты совершенно не в курсе происходящего и понятия не имеешь, почему стал всем так интересен.

Она слегка развела руками.

– Да, проблема в твоём поведении. Но дело вовсе не в том, что ты ведёшь себя… подобным образом. Репутация рода, честь и доброе имя, и даже соглашения с другими аристократами… это всё вторично.

Я слушал, не перебивая. Наконец-то мы говорим о деле. Конечно, нет никакой гарантии, что Наина скажет мне правду, но ведь ложь – это тоже почва для размышлений.

– Со всей этой беготнёй по городу, драками и торгами на аукционе ты, конечно, выделяешься, – кивнула она. – Но… Йошида Распутин выделялся ещё до твоего пробуждения. Даже лёжа в коме без просвета сознания, он всё равно выделялся.

– Незнание твоего врага – твоё преимущество, – всё-таки не удержался я. – Зачем ты говоришь мне об этом?

Наина выдержала испытующий взгляд в лицо.

– Враг – это тот, кто действует против тебя, осознанно и целенаправленно, – возразила она. – А ты не враг. Вполне можешь стать им в будущем, но сейчас ты просто фактор неожиданности, что ломает планы всем и сразу своей хаотичностью. Мне не нужна бомба с подожжённым фитилём под носом, вот и ответ на твой вопрос.

Я медленно кивнул.

– Так вот, – она продолжила. – Ещё одна причина того, что никто не удивляется восставшему из мёртвых Йошиде, который с места в карьер понёсся участвовать в драках и аукционах…

– Не удивляются? – я приподнял бровь. – Мне так не показалось. Я вроде как… сенсация сегодняшнего дня.

– Меньше, чем удивились бы другому такому воскресшему, – Наина поморщилась оттого, что её снова перебили. – Сенсация – не в том, что Йошида Распутин вышел из комы. Сенсация – в том, что вышел из комы не кто-нибудь, а Йошида Распутин.

Звучит как-то запутанно.

– Никто не удивляется, услышав, как ты совершил очередную «невероятную» вещь. Потому что… ты ведёшь себя именно так, как, в представлении большинства, и вёл бы себя Йошида.

– Но ты ведь заподозрила, – заметил я.

– Я? – Наина уставилась на меня. – Видишь ли, я знала прежнего Йошиду. Несколько лет наблюдала, как этот мелкий гадёныш изводит моего сына, и неплохо его изучила. Михаил слишком шокирован «воскресшим первенцем», Дмитрий был тогда слишком мал, чтобы что-то понять, а посторонние… кто присматривался к ребёнку? А я вот присматривалась.

Хм. Имеет смысл, на самом деле.

– Так… с какой стати Йошида Распутин, чей образ сложился в головах всех остальных, должен вести себя именно так? – я опёрся о стену.

Наина пожала плечами.

– А как ещё вести себя правнуку Спящего Императора?

…что?

Ладно, ладно. Я ожидал услышать что угодно, но только не это. Чей правнук?..

– Звучит знакомо, – только и сумел отозваться я.

– Давай напомню, – Наина дёрнула бровью. – Это его руку ты выкупил на аукционе. Спящего Императора. Легендарного и непобедимого типа, из-за которого двести лет назад случился самый крупный передел власти в истории. Того, что в одиночку раскидывал армии, вырезал целые рода и всё такое.

Ага. Я понял, о ком ты.

О моём клоне.

Я – правнук собственного клона.

Фактически я собственный правнук, чёрт побери!..

В голове не укладывается.

Я…

А если я собственный правнук… то я же и собственный прадед!

Ну, по крайней мере, понятно, почему импланты так быстро прижились.

Да и вообще. А я ещё гадал, почему моё сознание приземлилось именно в тело этого паренька. Решил, что из-за отсутствия сознания в теле, но… если так подумать, на Земле таких должно было быть немало. И мне повезло попасть именно к Распутиным?

Нет уж. Баланс моего кошелька после походов в галактическое казино легко убедил бы вас, что я не насколько везуч.

– Дай угадаю, – заметил я, кое-как беря себя в руки. – Последний из его живых потомков, так?

– Именно, – согласилась Наина. – Мать Йошиды была предпоследней, но наследие Императора не проявилось в ней. Все надеялись, что оно не проявится и в тебе… То есть, в Йошиде.

Как это вообще могло произойти? Нет, в то, что мой клон был в состоянии раскидать небольшую армию или устроить геноцид, я не сомневался: физические способности этому вполне соответствовали.

Но в том теле не было самосознания. Ни разума, ни памяти. Ни-че-го. То, что я оставлял на Земле, было лишь пустой оболочкой для моей души.

Наина молчала, давая мне уложить в голове сказанное.

– Что ж, – заметил я, – это действительно кое-что объясняет. Многим бы не хотелось, чтобы я вышел из комы.

– «Многим»? «Не хотелось»? – хмыкнула Наина. – Ты всё ещё не понимаешь масштаба происходящего, Йошида. Император был не просто ещё одним «сильным мира сего». Он был неостановимой стихией.

Она взмахнула рукой.

– Ты же видел Романовых? То, как скромно они сейчас живут, как цепляются за пыльные остатки прошлого. До прихода Императора они были царями и правили всей Россией. А, например, Распутины до его прихода были попросту никем, обычными крестьянами из Сибири – пока не сумели заполучить Императора к себе союзники.

Сибирь?.. Кажется, именно так называлась область, где я спрятал капсулу с клоном и остальными вещами. Место казалось довольно пустынным. Чёрт, неужели похоронить эту железную банку под толщей снега и льда, за пару сотню километров от человеческих поселений, оказалось недостаточным? А все охранные протоколы? Неужели они разом отказали?

– Понял-понял, – согласился я, пытаясь выглядеть не слишком уж возбуждённым новостями. – Я – адская угроза, способная перевернуть мир, и все хотят задавить меня, пока маленький.

– Именно так, – согласилась Наина. – Твоя смерть была бы вариантом, что устроила бы всем. Нет нового Императора – нет проблемы. Но это одна сторона монеты.

Она замолчала, когда мимо нас чеканным шагом прошествовали двое солдат, патрулируя коридор.

– А вторая? – я проводил вояк взглядом. – Хотя… не говори, дай, я сам угадаю.

Если моя мать была внучкой Императора, и его дар всплыл во мне… значит, он может всплыть и в моих детях. Меня же весь день только и делают, что замечают в компании то одной, то другой девицы.

– Все хотят от меня детей, – подытожил я. Прозвучало как-то… попсовато, но, фактически, это так.

– Существует шанс, что твой ребёнок унаследует твои силы, – кивнула Наина. – Это будет… что-то вроде ядерного оружия. Никто не хочет, чтобы оно было у других, но все хотят, что бы оно было у них.

– Шанс, – повторил я. – Шанс. А каков шанс, что такой ребёнок доживёт хотя бы до года?

– А каков был шанс, что ты переживёшь этот день? – парировала Наина.

Я поджал губы. Ладно, уела. Вот только за всей этой, без сомнения, занимательной историей она ни разу не упомянула главного.

– А чего, собственно, хочешь ты? – я наклонил голову, уставившись на неё. – Уж у тебя были все возможности прикончить меня ещё утром или днём.

– У меня был миллиард возможностей прикончить Йошиду, пока он девять лет валялся в коме, – хмыкнула Наина. – Для этого потребовалось бы просто… отключить аппарат жизнеобеспечения.

Готов поспорить, сейчас ты – вместе с ещё кучей народу – кусаешь локти, что не сделала этого раньше.

– Как я и сказала, ты – ядерное оружие. И ты носишь фамилию Распутин. Кем бы ты ни был на самом деле, думаю, ты предпочтёшь носить фамилию богатого, влиятельного и сильного рода, чем отказаться от неё.

Не поспоришь. Свои плюсы в том, чтобы быть Распутиным, конечно, есть. Как и минусы, но это другой вопрос.

Ха. Даже если она в своей маниакальной прозорливости и догадывается, что я подселенец в голову Йошиды, то она даже не подозревает, кто я на самом деле – иначе разговор был бы совсем иным. Но, думаю, у неё вообще нет каких-либо версий – только вопросы, и сейчас она пытается меня пробить.

– Ты спросил, чего я хочу, – продолжала Наина. – Я хочу расставить точки над «i» – и теперь, когда ты знаешь основу, я хочу предложить тебе союз.

Вот как? Я поднял бровь.

– Мне казалось, или ты… не слишком жалуешь меня?

– Я ненавижу Йошиду Распутина, – поправила Наина. – Мелкого, вечно безнаказанного мерзавца, что третировал моего Дмитрия и, чуть что, прятался за папочку, уверенного, что его первенец и наследник – самый лучший. Его я действительно ненавижу. А тебя…

Она хмыкнула.

– Я попросту не знаю. Для начала следовало бы выяснить, кто ты такой – и у меня не очень много идей на этот счёт. Может, подскажешь?

Я недоумённо посмотрел на неё.

– Можешь хоть генетический тест заказать, если хочешь. Я настоящий и единственный Йошида Распутин.

Наина поджала губы.

– Пусть так, – коротко кивнула она. – Как угодно. Предложение о союзе остаётся в силе.

– Союз, – протянул я. – Ладно, допустим. И, если я соглашусь… Что дальше? Каков твой следующий шаг?

Она вновь окинула меня взглядом с головы до ног.

– Ты слишком выделяешься. Выйдя из комы, ты и так оказался в центре внимания, а со всеми этими фокусами… Тебе нужно укрыться.

– Разве не за этим меня запихнули в Третий Штаб? – заметил я.

– Разве мы не столкнулись на пороге, за минуту до того, как ты укатил бы отсюда на пару с, как ты утверждаешь, наёмным убийцей-мстительницей? – парировала Наина.

Справедливо.

– По словам Михаила, это место – одно из самых защищённых.

– Из тех, о которых он знает, возможно, – хмыкнула Наина. – Вот только даже он не должен знать, куда мы тебя спрячем.

Спрячем. Звучало… не так плохо, как «запихнём», «засадим» или, допустим, «замуруем в стене».

– Это на недели три-четыре, – Наина, похоже, угадала мои мысли. – Время, которое нужно… чтобы разобраться со всеми основными проблемами. Заручиться поддержкой союзников, загнать в угол врагов. Всем этим люди рода уже занимаются, и занимались бы быстрее, если бы не приходилось отвлекаться на твои похождения.

Ага, ага.

– Один маленький вопрос, Наина, – уточнил я. – Почему я должен тебе доверять?

У неё наверняка заготовлен ответ, и всё, что она скажет, будет заранее отрепетированной ложью. Но будет странно, если я не спрошу – Наина ни за что не поверит, что я купился просто так, даже без намёка на объяснение.

– Потому что это к нашей общей пользе, – пожала она плечами. – К пользе рода, к которому мы оба – так или иначе – принадлежим. Ты – ключ к ещё большей власти для меня, а я – помощь в решении множества проблем для тебя.

Звучит убедительно. Так и тянет поверить.

Я сделал глубокий вдох. Затем выдох.

– Не то, чтобы у меня был особый выбор, – заметил я. – Наёмные убийцы нашли меня даже здесь, в Третьем Штабе, и, узнай Реверс, кто я такой – уже лежал бы мёртвый.

Я обернулся в сторону выхода.

– Кстати, об этом. Она, наверное, вся на нервах. А машина – на быстром старте.

– Она посреди военной базы, полной солдат, – парировала Наина. – Чего ты опасаешься?

– Примерно того же, что и ты, – ответил я. – Непредсказуемости. И связанных с ней лишних рисков. А что до солдат…

Я провёл рукой по подбородку. Так-так…

– На базе есть те, кто по силе равен Валере Соколу? Кроме него самого, конечно.

Наина покачала головой – сразу, без раздумий.

– Таких всего наберётся четыре-пять человек. И все они находятся в Первом Штабе.

– Командование, значит? – хмыкнул я. – Что ж, придётся командованию тряхнуть стариной и втиснуть булки в узкую форму оперативников.

Наина с лёгкой опаской поглядела на меня.

– Что ты задумал?

– Спектакль, – честно признался я. – Небольшая задержка взамен на гарантии, что вусмерть злая Реверс не разнесёт пол-штаба или, что куда важнее, не прикончит меня.

Сложив руки перед собой, я уставился на Наину.

– Машины из местного гаража отслеживаются, так?

– Разумеется.

– Вот и чудесно, – последний элемент немного путанного плана встал на своё место. – Прямо сейчас мы с Реверс уезжаем отсюда. Спустя некоторое время машина остановится. Ненадолго, минут на десять. Этого времени вам должно хватить, чтобы догнать нас и арестовать Реверс. Рядом не будет ни меня, ни Третьего Штаба, а силы четверых бойцов, не уступающих Валере, хватит с лихвой…

– Она… правда так сильна? – нервно уточнила Наина. Импровизация, что я предлагал, явно не нравилась ей.

Ну, а я же, напротив – обожал её.

– Говорю, – хмыкнул я. – Сходи наверх. Уточни у Валеры. Кстати, это ещё одна причина, по которой лучше не задерживать Реверс здесь, в Штабе.

– Что?.. Почему?

– Не спрашивай, увидишь сама, – пояснил я. – Но лучше поторопиться, пока всё не вышло из-под контроля.

Наина молчала, что-то прикидывая; затем чуть устало покачала головой.

– Где рука? – уточнила она.

– Рука Спящего Императора?

Она кивнула.

– Это так срочно? – я поднял бровь. – Может, займёмся этим потом, когда над нами не будет нависать столько…

– Да, это срочно, – Наина оборвала меня. – Ты понятия не имеешь, на что способен этот артефакт на деле, – отозвалась она. – Такие вещи нужно хранить в самом надёжном сейфе, а не бросать где попало.

– Ладно, забирай, – щедро разрешил я. – Он там, наверху, в кабинете у Валеры. Только решай быстрее насчёт моего плана с Реверс и остальными. Я ведь ещё не сказал «да», могу просто уйти, и вряд ли ты меня остановишь.

По лицу Наины пробежала тень сомнения… а затем она кивнула.

– Ладно. Пусть так. Я вызову подкрепление.

– Дождитесь, пока машина остановится и простоит какое-то время, – напомнил я. – Не хочу попасть под горячую руку.

***

Дверца машины была заботливо распахнута. Подходя близким шагом, я увидел ещё издалека, как расцвело лицо Реверс. Да, а девочка всерьёз волновалась за меня!

Сев рядом с ней, я улыбнулся в ответ.

– Я уже начинала волноваться, – выдохнула она.

– За меня? – я усмехнулся. – Что могло случиться?

– Что угодно может случиться, когда рядом один из Распутиных, – Реверс хлопнула дверью; мотор взревел, и большая бронированная машина тронулась с места. – Особенно если это кто-то вроде Наины Распутиной. Лживая, коварная мразь!..

Да уж, незаживающие старые раны болят посильнее свежих. Впрочем, насчёт лживой и коварной… пожалуй, здесь ты права.

Дураку понятно, что единственный вариант, который её устроит – это если я буду мёртв или вернуть в коматозное состояние без мозгов.

Последний вопрос о руке Императора… это как лакмусовая бумажка. Согласись она заняться рукой потом – может, я бы и задумался, не поверить ли ей. Но в её «потом», похоже, я уже не смогу ответить ни на какие вопросы, отсюда и вся срочность.

Да и само то, что Наина согласилась на мой идиотский план со спектаклем. Видимо, ей и самой хотелось устранять меня не посреди Третьего Штаба, где слишком много посторонних свидетелей, не посвящённых в её подковёрные игры.

Впрочем, была от неё и польза. Я как раз размышлял, как же мне отвязаться от настойчивой Реверс, без риска вновь на неё натолкнуться, и помощь Наины будет здесь очень кстати, за что я был мачехе искренне благодарен. Но овощем становиться я не намерен, извините.

Машина летела по утренним улицам Москвы. Реверс, сжимавшая руль, то и дело поглядывая на меня; светало.

– Куда именно ты едешь? – уточнил я.

– Пока – просто подальше от штаба… а куда надо?

– Есть одно место, – уклончиво ответил я, уставившись в окно. – Нужно будет сделать там остановку. Езжай… налево.

Признаться, я тоже понятия не имел, куда именно я еду. Главное, чтобы достаточно далеко – нужно же было дать время людям Наины нас нагнать – и чтобы подходило под мои цели.

Именно я поэтому так внимательно смотрел в окно.

***

Наина Распутина толкнула дверь кабинета Валеры с лёгкой опаской – как раз вовремя, чтобы увидеть, как владелец помещения со стоном, держась за голову, встаёт. Сокола повело; он резко ухватился за стол, чтобы не упасть…

– Наина, – простонал он. – Ты здесь откуда? Или это опять глюки?

– Ну уж нет, – отозвалась женщина. – Будь уверен, я настоящая, и у меня с тебе много вопросов. Ты в курсе, что там, в коридоре – шесть то ли трупов, то ли бессознательных тел?

Вместо ответа Сокол только снова застонал, садясь за стол.

– Голова болит, – выдохнул он.

– Это Реверс тебя так? – Наина сощурилась. Так избить самого Валерия Сокола… мало кто был на такое способен.

– Какой, нахер, Реверс? – Валера изумлённо уставился на неё. – Это был Йошида. Вот этой самой…

Он не успел договорить, как Наина уже подлетела к столу, в ужасе уставившись на окровавленную мочалку, которую теперь представляла из себя рука Спящего Императора. Причём кровь была явно… не из давно высохшей руки.

– П**дец, – заключила она. – Самый дорогой удар в истории. Находясь в Третьем Штабе, он не нашёл другого предмета, чтобы ударить тебя, кроме бесценного артефакта. П**дец, Валера. П**дец.

***

…бронированная машина притормозила у заправки.

– Здесь? – Реверс удивлённо поглядела на меня. – И… что здесь?

– Так, – я отозвался я, распахивая дверь. – Просто условленное место, где меня должен ждать связной. Хочу проверить, нет ли «хвоста» и всё такое… ну и ещё пару моментов уточнить.

– Ты опасаешься чего-то? – на лице Реверс отразилось сомнение.

– Чего-то? – я поглядел в ответ. – Мы должны были убить самого Йошиду Распутина, и не убили. Самого грёбаного правнука грёбаного Спящего Императора!

До сих пор в голове не укладывается, ага.

– А поскольку он жив, – закончил я мысль, – то я опасаюсь, фактически, всего. Если он смог нас надурить, то сможет и разобраться с угрозой, если захочет.

Выставив ногу наружу, я замер и поглядел на Реверс со всей серьёзностью.

– Просто не воспринимай это как какую-то шутку, ладно? Не выключай мотор.

– О чём ты… – она распахнула глаза.

– Так, ни о чём, – я снова улыбнулся. – Скорее всего, я вернуть через десять минут, и мы поедем дальше, как ни в чём не бывало. Просто пообещай мне, что не будешь выключать мотор, и что уедешь… если что-то произойдёт.

– Я не уеду без тебя! – вспыхнула Реверс.

– Что я говорил? – напомнил я. – Слушаться меня во всём. Миссия ещё не завершена. Впрочем, это действительно крайний случай.

Я попытался снова вылезти из машины, но Реверс воскликнула:

– Стой!

– Что такое? – нахмурился я.

– …сними маску, – тихо попросила она. – Пожалуйста. Мы ведь уже не в Третьем Штабе.

Маску?

– Я хочу посмотреть на твое лицо.

Сделав глубокий вдох, я медленно потянул балаклаву за края. Пропитавшаяся потом маска скользнула с моего лица; Реверс жадно уставилась на меня, распахнув глаза…

Ничего не произошло.

– Ну, – заключил я, спрыгивая на утренний асфальт, – я пошёл. Жди меня здесь.

***

Выключив воду, я поглядел в зеркало.

Лицо, смотревшее на меня оттуда, не имело ничего общего с фотографией Йошиды Распутина, прикованного к больничной койке, и уж тем более – к той жуткой поделке, выставленной в соцсетях.

Впрочем, оно не имело отношения и к тем кадрам, что могли бы быть сделаны днём. С того самого момента, как я вышел из первого Оттиска. Пропала вся анорексичность, видимая слабость.; скулы уже не просвечивали сквозь кожу. Даже если худоба отчасти сохранялась в теле, лицо уже было совершенно другим.

Ничего удивительного, что Реверс не узнала во мне Йошиду Распутина.

Ладно, пора действовать. Вытерев влагу бумажным полотенцем, я включил одолженный у кассира заправки телефон.

Хорошо, что я запомнил номер старика наизусть.

Без десяти минут шесть. Ха. Будет неловко, если окажется, что он только-только принял снотворное, чтобы наконец-то уснуть после долгой ночи.

– Да?

Трубку сняли быстро; голос сух и собран. Похоже, мои опасения были напрасны: Ратибор Горыныч даже не ложился.

В этом городе вообще хоть кто-нибудь спит по ночам?

– Привет, Ратибор, – весело хмыкнул я. – Это я. Йошида.

Короткая пауза.

– Да?

– Ходят слухи, – заметил я, – что ты принимаешь заказы на убийство. Примешь один срочный заказик?

***

Валера с пристрастием допрашивал Звягина и Карапулько. Его рёв разносился по всему коридору, легко проходя сквозь дверь кабинета. А ведь она для того и вышла – чтобы не слышать этого ора, чтобы не пропустить звонок…

Наина сердито хмыкнула и зашагала подальше отсюда. Что тут слушать? И так понятно, что Йошида избил этих двоих и забрал одежду, а потом они два часа решали, как помягче преподнести это начальству.

Куда важнее то, что происходило прямо сейчас. Люди рода уже давно засекли машину, и вот-вот должны были, следуя инструкциям…

Звонок. Наина ответила буквально через долю секунды.

– Да?

Услышав ответ, она застыла, распахнув глаза, уставившись в никуда.

– …повторите, – не поверила она. – Произошло… ЧТО?

***

– Ну… – отозвался в трубку один из людей, что окружили Реверс, – в конце концов, это ведь всё решает, госпожа Распутина? Так или иначе. Главное, что он мёртв… Ну, похоже на то. Мы ещё не нашли тело, но…

Реверс с ненавистью уставилась на него; если б она могла, все четверо уже были бы мертвы – за одну только эту мысль.

Впрочем, они лишь пешки. Такие же, как Валерий Сокол.

Девушка поглядела на полыхающую факелом заправку, и по её щеке прокатилась слеза. Она не сумела даже отреагировать – так быстро всё произошло. Вот он вышел на заправку; прошло всего минут пять-шесть, она даже не начала особо волноваться…

А затем – взрыв. Море огня, куски металла, летящие во все стороны. Осознание, что у него не было шансов выжить.

А через пару секунд с визгом затормозила чёрная машина, и оттуда высыпали люди Распутиных. Теперь она даже не сомневалась, чьих рук это дело.

Йошида Распутин. Вот кто на самом деле виноват в его смерти. Проклятый Йошида Распутин. Снова Распутин, как и в тот раз, только на этот раз – самый коварный из них.

– Я отомщу, – прошептала она, глотая слёзы. – Я отомщу.

***

– Из любопытства, – хмыкнул Ратибор Горыныч. – Что бы ты сделал, если бы кассир с заправки отказался убегать? Бросил бы его умирать там?

Я задумался на секунду.

– Запихнул бы его в багажник, например. Там бы разобрались.

Не отказался бы. Присутствия во мне оставалась совсем капля, буквально точка. Такое даже моргнуть бы не заставило кого-то сильного… но на прыщавого кассира заправки подействовало только так. Он удирал, сверкая пятками; нет, если что и представляло сложность в этом плане, так точно не кассир.

Риск был совсем в другом – в срочности. Если бы люди Наины подъехали раньше…

К счастью для меня, у синдиката Горыныча оказались действительно длинные руки, и уже через пять минут после моего звонка всё случилось именно так, как я планировал. «Налёт на заправку» был срежиссирован по всем законам боевика, с эффектным взрывом в конце.

Машина уносила нас подальше от пожара.

– А вот я бы прикончил, – признался старик. – Первым делом прикончил бы. Его ведь найдут, рано или поздно.

– Скорее рано, чем поздно, – отозвался я. – И плевать. Они всё равно поймут всё, когда не обнаружат тела.

Нет уж, взрыв был рассчитан скорее на Реверс. Эта точно поверит. А Наина и остальные… что ж, мне пока достаточно того, что они понятия не имеют, где и с кем меня искать.

Я перевёл взгляд на руку с имплантами.

Долго прятаться – не в моих привычках. Аристократы и бандиты, японцы и англичане, Теонор на горизонте… Слишком много всех, в тихом углу не отсидишься, и даже палочкой-выручалочкой в виде волшебной фамилии «Распутин» не отмашешься. Не тот случай.

Значит, пора действовать на опережение. Бить, пока не ударили другие.

Солнце за окном окончательно взошло. Чёрт, и ведь всё это – одни сутки. Ох**нный денёк, надо сказать.

И то ли ещё будет.

***

Паренёк всё ещё тяжело дышал и поминутно оглядывался, хотя место взрыва осталось за восемь кварталов позади.

Чёрт, он никогда в жизни так не бежал!.. Господи… Что теперь делать?

Когда тот странный парень велел бежать, его охватило… это была словно дикая паника. Страх, какого он прежде не чувствовал. А потом – он пробежал два квартала – всё взлетело на воздух…

Господи. Теперь его найдут, да? Его прикончат? Он обречён? Господи, почему именно он…

Звук колёс.

Машина затормозила перед пареньком так резко, что он даже не успел отшатнуться, замерев от ужаса. Ну, вот… неужели… так быстро?

Он мысленно попрощался с мамой, бабушкой и котом. Наверное, это наказание… наказание свыше за то, что подворовавал из кассы. Но неужели он правда хуже всех? Почему именно он?!!

Дверца машины распахнулась.

– Выглядишь так себе, – протянул изнутри мужской голос – чуть растянутый и почему-то знакомый. – Вредно так много бегать без тренировки. Подбросить?

…что?

– я… я тебя знаю! – заморгал кассир, вглядываясь в водителя. – Ты Алексей Нахальный… Я все твои видосики про спиритическое путешествие по Тибету по три раза пересматривал! А ты…

Чёрт, это что, сама Агата Романова сидит рядом с ним? От осознания того, что он видит мисс Россию-2020 в трёх метрах от себя, у парня отключился даже страх смерти.

– Слюни подбери, – вздохнул Нахальный. – А то салон мне запачкаешь. И полезай в машину.

Парня снова обдало страхом. Что, это правда Нахальный и Романова взорвали заправку? Бред, но…

– Садись в машину, – с нажимом повторил Нахальный. – Не бойся, не убью. Нам просто…

Он чуть улыбнулся.

– Надо поговорить.

Content

Оро Призывающий
Главный наследник НЕ скрывает свою силу.
Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20