Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Девятнадцатый том. Часть 1

Глава 1641

На мгновение в зале повисла тишина. Очень неприятная тишина. Однажды, во времена странствий, Хаджар уже сталкивался с такой тишиной. Тогда, путешествия по землям далекой империи, он столкнулся с остатками отряда, едва уцелевшего после нападения, потерявшего разум практикующего. Хаджар, будучи тогда еще не стол зрелым и опытным, решил помочь выживших и сопроводил их до ближайшей управы.

Люди, в целом, умные создания. Но толпа людей… В тот день, если бы не Азрея, Хаджар вряд ли бы унес оттуда ноги. В управе все, как один, решили, что не стоит плодить сущностей. В смертях близких и родных они обвинили никого иного — самого Хаджара.

Вопреки любой логике и здравому смыслу.

И это в какой-то замшелой управе в захолустьях региона Белого Дракона.

Здесь же, в святая святых всего мира боевых искусств смертных регионов. В сердце Чужих Земель. В секте, воспетой в тысяче песен; про которую целыми поколениями складывали всевозможные мифы и легенды; в колыбели десятков Бессмертных — все было несколько иначе, чем в простой управе.

Здесь, в отличии от прошлого опыта, Хаджара не выручила бы даже Азрея…

После секундного замешательства, на генерала обрушилась ауры рыжебородого. Хаджар уже прежде встречался с грозными противниками. Он видел тени Темных Богов (тварей, запертых где-то за пределами четырех миров), он побывал на полях сражений Битвы Небес и Земли, он видел сражение драконов, он боролся с демонами, пережил бой с сыном Феденрира и… не было счета тем эпизодам, когда Хаджар бился на тонком лезвии косы самой Смерти.

И все же, что-то было такое в этой ауре. Ауре даже не Бессмертного, а лишь Пикового Небесного Императора. Что-то такое, чему Хаджар бы, еще недавно, не смог бы подобрать нужного описания. Но теперь он, глядя на булаву, направленную в его сторону, и ощущая чудовищную ауру, всецело осознавал причину, по которой сравнительно молодой адепт занимал столь высокую должность.

Правило.

Мистическая истина… тайна, спрятанная где-то далеко за границами Истинного Королевства. Мистерия столь глубокая и сложная, что само её проявление могло искривить потоки реальности. Правило, которым обладал сын Феденрира и Северянин.

Хаджар явно ощущал его в ауре Главы Секты. Его не беспокоили ни старейшины, ни десятки мастеров секты, так же вновь обнажившие свое оружие, высвободившие ауры, техники и заклинания. Хаджар уже давно не был тем, кто покинул земли Даанатана. Может он и не смог бы одолеть мощь элиты древней секты, но в своей способности сбежать отсюда генерал почти не сомневался.

Если бы не Правило Главы Секты.

Это все меняло.

— Ты привел в мой дом гнилую плесень, Абрахам, — прогудел Глава Секты. — Я долгое время закрывал глаза на твои маленькие приключения в моих землях и…

— Это ничьи земли, старый друг, — перебил Шенси. Удивительно, но перед лицом объединенной мощи секты, старый плут умудрялся сохранять ледяное спокойствие. И, может, именно благодаря этому спокойствию никто из отряда так и не обнажил клинка. Лишь один Артеус что-то едва слышно шептал. Может молился, а может плел свое ворожбу. — Они даже называются так — Чужие… от слова — Ничьи. Здесь нет ни королей, ни дворян. Или ты решил оспорить этот факт? Решил примерить на себя корону?

Мгновения тянулись одно за другим. Нехотя, против воли, они каплями падали в ту пустоту, что внезапно образовалась в зале собраний.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, генерал, — глядя прямо в глаза Хаджару, произнес Глава Секты. — Я чувствую, что ты знаешь это.

Хаджар промолчал. Что ему говорить в этой ситуации? Даже всех его козырей, всех артефактов, всех техник, терны и мистерией не хватило бы, чтобы выдержать силу Правила. Такова мощь знания, способного изменять реальность.

— И тот факт, что ты знаешь, что за силой я обладаю, дает мне право предположить, что человек, про которого так долго слагают песни и легенды, не настолько глуп, чтобы попытаться проникнуть в мой дом со злым умыслом.

Так же резко, как вспыхнуть, так же стремительно аура главы секты потухла. Его булава опустилась вниз и нашла пристанище в своеобразных ножнах у бедра.

Следом за главой секты, оружие и техники убрали и Старейшины. Мастера еще некоторое время мешкались, но вскоре и они сочли, что нападать на гостей, нарушая тем самым неписанный закона гостеприимства, будет не самым разумным вариантом развития событий.

— Отнеси его в лазарет, — даже не поворачиваясь к Шакху, все тем же спокойным и вкрадчивым голосом, в котором не осталось и следа от недавней бури, приказал Глава. — И проследи, чтобы им занялись лучшие из целителей. У меня еще будет много вопросов по поводу того, что этот дозорный видел… или не видел.

— Да, достопочтенный Глава, — поклонился Шакх и, подхватив потерявшего сознание раненного, понес его куда-то в глубь коридоров.

Хаджар же, внезапно, почувствовал, что на его плече больше не лежит тяжелой руки Гая. Генерал уже давно перестал тешить себя иллюзиями, что старый плут и его друг полуликий находились на каких-то не очень значительных ступенях развития.

Скорее, Хаджар бы вообще не удивился, будь Шенси и Гай какими-нибудь древними мастерами, ищущими среди просторов Чужих Земель артефакты и мистерии, способные помочь им преодолеть Испытание Небес и обрести бессмертие.

Вот только… вот только вряд ли даже древний мастер, просто удерживая Хаджара, оказался бы способен запечатать внутри него Черного Генерала. А именно это Гай и сделал. В тот момент, когда его рука сжимала плечо, Хаджар перестал чувствовать внутри себя чужеродное присутствие.

Это было сродни тому, как давно уже привыкнуть к легкому звону в ушах, а потом вдруг понять, что какое-то время его не слышал.

Хаджар с недоумением глянул в сторону Гая, но тот делал вид, что ничего такого не произошло.

— Я бы хотел…

— Меня, в данный момент, крайне мало волнует, чего бы ты хотел, старый плут, — на этот раз перебили уже самого Шенси.

Глава сошел с трибуны, и только теперь Хаджар мог по достоинству оценить фигуру сильнейшего из секты Сумеречных Тайн, а, значит, одного из сильнейших адептов всего смертного мира. Вот только оценивать, как оказалось, было нечего.

Вполне себе обычное телосложение. Могучее, без спора, складное, но не вызывающее какой-то глубокой оторопи или восхищения. Встреть такого в строю солдат и даже не обратишь внимания. И только несколько странных рун и символов именной татуировки, нанесенной на руки, приковывали к себе взгляд.

— Взять их под стражу, — произнес Глава и тут же в зале появилось еще с несколько десятков воинов. Вернее, как теперь понял Хаджар, они тут и находились. Только настолько незримые, что даже нейросеть не смогла их обнаружить. А прежде от её взора удавалось скрыться лишь таким сущностям, как феи Седьмого Неба или демоны Хельмера…

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Шенси, но, все же, поднял руки в жесте полной капитуляции. — Все же, кто бы не пришел к вашим стенам, достопочтенный глава, им будет проще вести переговоры с этим юношей, чем с кем-то другим.

Слух Хаджара резануло покровительственное “юноша”, но на фоне возраста Абрахама, несколько веков, прожитых Хаджаром, попросту терялись из вида.

— У нас есть целые сутки, чтобы обдумать твои слова, плут, — сдержано ответил Глава. — А пока — в казематы их.

Когда в их сторону шагнули стражи секты, Шенси лишь едва заметно улыбнулся.

— Сутки, да? — прошептал он так, чтобы не услышал никто, кроме членов отряда.

В то же мгновение, словно, проклятье, по волшебству, под сводами Секты зазвучало эхо чужого голоса.

— Секта Сумеречных Тайн и её Глава — Эден, Опаленные Крылья, мы, те кто идет путем Ворона, призываем вас на переговоры. Мы знаем, что в ваших стенах сейчас находится наш брат. Мы будем говорить с вами через него. Через три часа на южном тракте у расколотого камня. Я сказал.

Хаджар хорошо знал этот голос.

Элегор Горенед — седьмой ученик Мастера Ордена Ворона.

Глава 1642

Спустя четверть часа громких споров, обвинений, измывательств, обоюдных вызовов на дуэли и всего того, что обычно происходит на совещаниях, где присутствует слишком много людей, желающих высказать свое мнение. А еще лучше — чтобы это мнение услышало и одобрило начальство.

А, как понял Хаджар, организация секты Сумеречных Тайн ничем не отличалась от других подобных ей. В ней, как и положено, проживало сразу несколько противоборствующих фракций, представленных старейшинами. Они могли заключать союзы друг против друга, могли сохранять нейтралитет, но именно в такие момент и проявлялась вся гниль и разруха в головах адептов.

Так что неудивительно, что уже спустя несколько минут, Эден — он же глава Секты, отвел Шенси с Хаджаром (разумеется, под конвоем из десятка стражей различных стадий Небесного Императора) в совершенно скромный кабинет. А вскоре туда проследовала и пятерка старейшин, включая несколько незнакомых Хаджару лиц.

Кстати, кабинет чем-то напоминал обитель Моргана Бесстрашного. Только у последнего карта была чуть менее волшебной и не такой подробной. Пока все, в несколько напряженной обстановке, рассаживались вокруг резного стола, Хаджар, не обращая внимания на пристальные взгляды стражей и самого Эдена, подошел к дальней стене.

Увешанная различными безделушками, как невероятно… волшебными и явно опасными, так и простыми сувенирами, она хранила на себе самое дорогое, чем может разжиться путешественник — картой Безымянного Мира.

Проблема местной картографии даже не в том, что Безымянный Мир был чрезвычайно огромен и далеко не весь исследован, а в том, что, как уже давно понял Хаджар, он не являлся планетой. Здесь не было ни экватора, ни настоящего севера или юга, ни азимута, ни долготы или широты.

Ничего из того, чем может руководствоваться разум в попытке составить хоть какую-то навигацию.

На маленьких территориях эта проблема не особо проявлялась. Проблемы, для могущественного адепта-ученого, составить подробную карту территорий пусть даже размером с половину Дарнаса — не было. Но вот когда речь заходила о целом регионе…

Здесь же, на стене, Хаджар видел не просто подробную карту Чужих Земель, по размеру превышавших несколько регионов, но и окрестные территории — вплоть до, условно, северных границ Белого Дракона.

Как все это умещалось на кожаном обрывке размерами три метра на четыре?

Магия.

Причем очень могущественная и таинственная. Хаджар такого еще не встречал прежде. Стоило ему посмотреть на какой-то участок карты, как та разворачивалась перед его взором. Расширялась. Углублялась. Приобретала рельеф и буквально оживала. Хаджар мог ощутить запахи, услышать пение птиц и звуки зверей, скрип рессор, отдаленные голоса на самых разных языках. Его лицо ласкали ветра, а где-то вдалеке слышался шум рек и озер.

Но при этом карта, в реальности, оставалась все такой же “простой” и в чем-то даже невзрачной. Все, что ощущал и все, что видел Хаджар, происходило лишь в его разуме.

— Это старая магия, юноша, — произнес обладатель волшебных татуировок и посоха. Старейшина, который самым первым высказался против похода против Ордена Ворона. — Не пытайтесь понять — вашего образования не хватит даже для того, чтобы осознать, что перед вами вовсе не полотно из кожи, а ткань, вышитая нитями из самой магии.

— Все мы знаем, Гаф’Тактен, — усмехнулся старейшина воинов — сухой, поджарый, но с глазами того, кто еще помнил свою былую мощь. — что ты едва ли не ровня самому Пеплу. Вот только почему-то со всеми своими знаниями, артефактами, заклинаниями и просветленным умом — ты все равно отказался от прохождения Испытания и решил, как и мы — необразованные плебеи, доживать свой век.

— Я испугался, что, если покину вас, мой дорогой Факри аль Дариб, — Хаджар еще раз взглянул на старейшину воинов. Надо же, он бы никогда не подумал, что этот старик с побелевшей от старости кожей из числа обитателей западных пустынь Алого Феникса. Во всяком случае — его имя происходило именно оттуда. — То, кто еще сможет поделиться с вами мудростью, которое лишены разумы тех, кто предпочитает все на своем пути разбивать и разрезать, а не познавать и слушать.

— Познавал и слушал я, в свои лучшие годы, куда больше и глубже, нежели ты, старый мужеложец.

Начавшийся было очередной беспочвенный спор прервал Глава. Одной лишь поднятой в воздух правой руки было достаточно, чтобы два старика, на фоне которых Эден, Опаленные Крылья выглядел младенцем — замолчали.

Хаджар внезапно понял, почему именно Эден сидел на почетном месте во главе стола, а не кто-то из пятерки. Что бы там не думали о себе старейшины, но во всполохах их аур, Хаджар ощущал лишь какие-то обрывки и зачатки понимания Правила.

Все же, за ширмой сложных интриг и политики, Безымянный Мир оставался весьма простым и понятным. Сильный правил слабыми. И никак иначе.

Эден был сильным.

Старейшины, на его фоне — слабыми. Более того — и вовсе незначительными. Одного его правила было достаточно, чтобы никто из смертных адептов, как бы силен тот ни был, сколько бы не прожил, какими бы артефактами не обладал, не смог даже вдохнуть в пределах территории, на которой это правило распространялось.

— Мы собрались здесь, чтобы избавить себя от необходимости слушать пустые распри, — напомнил глава. — так что я поспешу напомнить — у наших ворот стоит враг. Враг древний и могучий. Я прошу вас сказать ваши слова, достопочтенные старейшины.

— Я начну, — поднялся старик волшебник, а Хаджар едва было не закатил глаза. От того он и не любил иметь дела с организациями — с ними всегда все было долго и слишком процессуально. — Враг может быть и могущественен, но…

— Прошу прощения, — со своей обычной, плутовской улыбочкой, обращая на себя всеобщее внимание, поднялся с места Шенси. — У нас… ну или у вас — как тебе, старый друг, больше хочется, ситуация, требующая быстрых и точных решений. А я уже сейчас вижу, как Гаф скажет, что мы переоцениваем Орден, Факри, что недооцениваем, а остальные что-нибудь третье, среднее, а кто-то вообще воздержится. Но, в любом случае, нам… вам, надо принять решение.

И без того густые, рыжие брови Эдена сдвинулись вместе, образовав пылающий куст.

— И какого же решения ты от нас ждешь, плут? Что я выдам тебе медальон войск секты, и вы поведете их в славную битву с призраками в утреннем тумане? Будете вместе резать деревья и косить траву? Потому что именно этим и закончилась последняя вылазка против Воронов.

— Резонно, — не стал отрицать Шенси. — опять же — на этот раз у нас есть козырь в виде, — Абрахам помахал в сторону Хаджара, все еще разглядывавшего карту. — как гласит предание — путь в гнездо воронов может отыскать лишь один из них.

— Может быть это предание работает и в обратную сторону? — будто прошептал, но так, чтобы все услышали, Гаф.

Хаджару начинал постепенно не нравиться этот волшебник. И не потому, что тот являлся насквозь отрицательным и неприятным человеком. Нет. Просто он не любил снобов. А именно снобизмом и сквозило от местного верховного мага.

— Старейшина магов говорит истинно, — поддержал его Эден. — Мы не можем знать, что это не ваш приход привел сюда Орден Ворона.

— Но вы так же не можете и точно этого знать, — напомнил Шенси. — Тем более, в отличии от Воронов, где находится ваша секта знает, в прямом смысле — каждый житель Чужих Земель. А тот факт, что они пришли вместе с нами, может быть простым совпадением.

— Абрахам, — прокашлялся старый кузнец. — ты давно уже странствуешь по Чужим Землям. И я уважаю тебя, как авантюриста и искателя, но даже ты, поклонник легенд и мифов, должен понимать, что простых совпадений, когда речь заходит о столь масштабных явлениях, не существует. Я вынужден согласиться с Гафом. Ваш приход навлек на нешу секту большую беду.

— Беду? — грохнул Факри. — Да будут Вечерние Звезды свидетелями моих слов — вы слишком засиделись в своих креслах и привыкли к комфорту теплых постелей и компании молодых тел. Кто из ныне живущих в смертном мире помнит времена, когда Орден Ворона собирал целую армию? Двадцать сотен их бойцов! Две тысячи осколков Черного Генерала! Это будет великая битва и слава нашей секты вновь будет воспета в тысяче и тысяче песен!

— Воины, — презрительно фыркнул маг. — лишь о славе вы и думаете. Ничто другое вас не заботит.

— Слава и честь, — кивнул Факри. — Юный генерал понимает, о чем я говорю.

Хаджар понимал. Но уже давно не принимал. Мир действительно не ограничивался лишь славой и честью… чтобы это слово вообще не значило.

— Я услышал вас, старейшины, — вновь взял слово Эден. Он недолго помолчал, а затем продолжил. — Старый плут прав в одном — нам нужно время.

— Ваше решение, достопочтенный глава? — спросило одно из незнакомых Хаджару лиц.

Плотная женщина далеко не молодых лет, но еще не настолько стара, чтобы считаться ровесницей старейшин. Такая бы легко нашла свое месте в какой-нибудь небольшой таверне в крупном поселке. Её бы называли бабушкой и выпрашивали скидку на теплый ужин, но опасались праведного гнева тяжелой, пухлой руки.

Она держала на коленях огромную, толстую книгу с пожелтевшими страницами. Стилус в её руке сверкал миниатюрным копьем, а покоившаяся на подлокотнике чернильница — осадным щитом.

Местная летописец.

— Ты, Шенси, вместе с Хаджаром Дарханом, Шакхом, Пустынным Волком и мастером Аэй, Шепот Моря, отправитесь на переговоры с Орденом Ворона. А мы…

Эден замолчал.

Шенси понял намек и, раскланявшись, вытянул Хаджара следом за собой в коридор, где их уже ждали стражи.

— Ну что можно сказать, парень, — Шенси похлопал его по плечу. — ты отлично сыграл свою роль! Может выступал в театре? Или балагане? В тебе явно умирает артист.

Хаджар скинул руку плута и едва различимо выругался.

Глава 1643

Стража выпроводила Хаджара вместе с неунывающим Шенси за пределы секты. Что удивительно, они провели чужаков несколько иным путем, нежели Шакх. Хаджар сперва предположил, что это “черные коридоры” — для прислуги или иного обслуживающего персонала, но затем стало понятно, что все несколько сложней.

Они шли по тому, что, когда-то, использовалось как… пыточные, казематы, застенки и карцеры. Цепь связывающих их коридоров выкидывала причудливые петляющие коленца, а по углам и перекресткам частенько вспыхивали волшебные руны. Так что без помощи нейросети, Хаджар, не особо сведущий в магии, вряд ли бы смог составить подробную карту местности.

— Даже если кто-то сбежит из камеры — он никогда не сможет отыскать выход. Хитро… коварно. В духе Сумеречных Тайн, — Шенси окинул взглядом тяжелую решетку из волшебного металла.

По ту сторону от барьера на стенах покоились немного проржавевшие цепи. Как бы ни был могуч местный металл, но общая атмосфера Реки Мира уравнивала всех и вся. Забавный парадокс, который Хаджар не уставал обнаруживать в каждом новом регионе, куда его заводила судьба. Как бы ни был силен адепт — окружающая его действительность, оказываясь сильней, приравнивала адепта к смертному.

И лишь те, кто мог преодолеть это давление, поднимались выше, чтобы… вновь обнаружить себя на уровне смертного. Лишь с небольшими преференциями и отличиями от простых работяг и вояк.

— Нас пытаются запугать? — Хаджар и сам не понял, почему он решил задать этот вопрос Абрахаму. Может чтобы поддержать беседу в не самой приятной для себя обстановке (пусть и минуло несколько веков с тех пор, как он искалеченным лежал в подвале дворца Лидуса, но до сих чувствовал себя неуютно в подобного рода помещениях), а может просто… потому что.

— Скорее предупредить, — несколько погодя ответил Абрахам. Его, как и Хаджар, абсолютно не беспокоил тот факт, что они шли в окружении стражи.

— Предупредить? Не могу сказать, что меня сильно пугают пытки.

— Тебя, генерал, может и не пугают, — сверкнул глазами старый плут. — Но как ты думаешь, выдержит ли их Летея или Артеус? Или наш немного странноватый гном?

— Алба-удун и Летея выдержат, — ответил Хаджар и замолчал.

Абрахам только сдержано кивнул. Густаф тоже вряд ли выдержит… пытка для адепта страшна вовсе не физической болью или страданиями энергетического разума — душевные раны и ментальные травмы — вот что может положить конец не только пути развития, но и жизни.

Эден, отправив Хаджара с Шенси на переговоры, решил одним ударом поразить сразу несколько целей. Одна из таких — оставить в заложниках членов отряда, гарантируя, что ни генерал, ни контрабандист не сделают глупостей.

— Что бы вы не думали, — вдруг произнес один из стражей, открывая стальную дверь и выпуская “гостей” во внутренний двор, где тех уже ждали Шакх и миледи, сменившая наряд на более сдержанный. — Если нам случится биться с воронами, мы бы предпочли, чтобы Небесный Лис и Безумный Генерал сражались на нашей стороне, а не на стороне фанатиков.

Хаджар повернулся чтобы что-то сказать, но стражи уже исчезли за дверью, вернувшись обратно в хитросплетение влажных, каменных коридоров, спрятанных под тренировочной площадкой.

Иронично…

Хаджар повернулся к Шенси. Тот смотрел куда-то внутрь себя абсолютно стеклянным взглядом.

— Небесный Лис?

Абрахам дернулся, вынырнул из глубин собственного разума и посмотрел на свои морщинистые руки.

— Старая история, — произнес он чужим, не своим голосом. — для длинного и скучного вечера, парень. А у нас тут намечается небольшое приключение.

И вновь вернув свой вечный раздолбайский настрой и поправив шляпу, Шенси отвесил галантный придворный поклон.

— Миледи Аэй, — он взмахнул шляпой и нарочито мазнул полой по пыльному плацу. — без вашего присутствия наше путешествие было бы…

— Избавь меня от своей лести, старый плут, — перебила его мастер Шепот Моря. Стройная, как набегающая прибоем волна, взгляд её серых глаз таил в себе тот же холод, что и прежде.

Перед внутренним взором Хаджара промелькнула сцена, где Аэй пыталась его соблазнить.

Что же — Шепот Моря подходило ей как нельзя лучше. Такая же изменчивая и непостоянная, таящая не один секрет под, казалось бы, ровной гладью прозрачной воды.

— Ваша мать…

Хаджар не сразу сообразил, что произошло, но вот уже Аэй стоит перед Шенси. В руках у неё лента с закрепленным кинжалом на одной стороны и чем-то вроде шипа на другой. И этот самый кинжал уперся прямо под кадык Абрахаму.

— Думай куда ступаешь, Небесный Лис, — процедила Аэй. — Говорят, в высокой траве водятся самые ядовитые из змей.

— Разумеется, — с присущей улыбкой ответил Шенси, после чего отодвинулся и вытер каплю крови с шеи. — Вы все так же прелестны, миледи. Радость для очей моих быть в вашей компании пусть даже несколько пленительных часов и…

Аэй развернулась и направилась в сторону врат.

Хаджар же наклонился к Шакху.

— Мне кажется только я один не знаю истории между Шенси и Сумеречными Тайнами.

Шакх повернулся к нему, окинул взглядом генерала, а затем самодовольно хмыкнул.

— Столько времени прошло, варвар, а ты нисколько не изменился. Удивлен, что ты, с такими способностями к нахождению неприятностей и вляпыванию в самый центр чужих распрей, умудрился выжить в Даанатане.

— Тебе это доставляет удовольствие, да? — прищурился Хаджар. — Осознание того, что ты знаешь что-то, чего не знаю я.

— Может быть, — пожал плечами Шакх. — А может быть я просто не очень рад тому факту, что из-за нашего с тобой шапочного знакомства меня отправили на переговоры с психами-фанатиками.

— Я бы не назвал это знакомство шапочным, — вернул колкость Хаджар. — Море Песка, караван, разбойники, бедуины, монстры, Подземный Город, Библиотека… так много воспоминаний.

— Дела давно минувших дней, варвар, — отмахнулся Шакх, а затем, посерьезнев, встал прямо напротив Хаджара. Тот в очередной раз смог оценить, что в стоящим перед ним муже уже почти не осталось места для мальчика, пути с которым разошлись под Вечерними Звездами. — Я хочу, чтобы ты понял, Генерал. Мы с тобой не друзья. Хороши знакомые, у которых есть общая история и боль, но не более того. И если мне придется выбирать между тобой и собой — я выберу себя. Без колебаний и лишних размышлений. Я благодарен тебе за недавнюю помощь, но долг я тебе уже вернул.

Хаджар кинул быстрый взгляд в сторону Аэй.

— Не думаю, что это можно назвать возвратом долга и…

— Я не про Шепот Моря. Или ты думаешь, что без моего поручительства достопочтенный Глава не выпустил бы тебе кишки в ту же секунду, когда услышал от Шенси про твое родство с Врагом?

Услышал от Шенси… Не узнал, а именно — услышал.

— И давно ты знаешь? — спросил Хаджар, невольно опуская ладонь чуть ниже к рукояти меча.

— Тут обширная библиотека, — Шакх кивнул в сторону одного из павильонов. — Помнишь тот эпизод, когда ты что-то съел, а затем… В общем, я случайно натолкнулся на записи про Орден Ворона, сопоставил факты и все понял.

— И сразу сообщил об этом Главе?

— Не сразу, разумеется. Только после нашей с тобой недавней встрече. Глава должен был знать о том, что по Чужим Землям разгуливает осколок души Черного Генерала. И не думай, что я оправдываюсь, это не так. Просто считаю должным, чтобы ты знал.

Хаджар никак не отреагировал. Паскудный запах чужих интриг он успел ощутить еще на пороге секты. И тот факт, что Эден заранее знал, что внутри души Хаджара покоится часть души Черного Генерала, особо картины не менял.

— А Шенси этот, — Шакх указал себе за спину и улыбнулся. Очень неприятно улыбнулся. — почти пятьдесят веков назад он, вместе с полуликим, были изгнаны из секты Сумеречных Тайн.

Хаджар не сильно удивился. Он ожидал услышать нечто в этом роде и…

— Шенси проиграл Эдену в их состязании. В итоге Эден стал главой секты, а Шенси, не согласившись на пост старейшины, ушел в свободное плавание.

Хаджар посмотрел на Абрахама, пытающегося разговорить Аэй, и опять выругался. На этот раз — куда крепче.

Глава 1644

Какое-то время их отряд молча двигался в южном направлении. Со скоростью немыслимой для разума смертных, но вполне неспешно по меркам адептов уровня Небесного Императора. Аэй с Шакхом возглавляли процессию, Хаджар находился в центре, а Шенси замыкал процессию.

Самое тривиальное построение для защиты важной персоны или ценного груза. Вот только Хаджару было как-то непривычно находится не в арьергарде или авангарде, а на положении этого самого “груза”. Обычно это он кого-то сопровождал или охранял, а не наоборот.

— Ты явно о чем-то хочешь меня спросить, парень, — Шенси абсолютно незаметно для Хаджара переместился прямо к последнему. И теперь это уже не выглядело так уж удивительно.

— С чего ты взял?

— Ты так нервно дергаешь задницей, будто девка перед сыном торговца. И не могу сказать, что твоя корма не соблазнительна, но я, все же, больше по женской части. Правда за почти сотню веков у меня случалось несколько экспериментов, но… — Шенси щелкнул пальцами по поле шляпы. — не думаю, что ты хочешь сейчас говорить именно об этом.

Хаджар вообще не был уверен, что он в принципе хочет когда-либо об этом говорить. Чужие постельные похождения его мало волновали.

— Когда ты собирался об этом рассказать?

— О своих экспериментах? Парень, я куда старше, чем выгляжу. За такое время каждый адепт успеет попытаться как-то освежить весьма ограниченные удовольствия плоти и…

— Ты прекрасно понял, — перебил Хаджар. — о чем я говорю… Небесный Лис.

Шенси посмотрел на Хаджара, затем на бегущего впереди Шакха и чуть устало вздохнул.

— Мальчишка пустынник растрепал? — задал риторический вопрос Абрахам.

На какое-то время они оба замолчали. Хаджар не торопил старого мошенника. Он в целом наслаждался пусть короткой, но возможностью отдохнуть от бесконечных “злоключений”. Иногда так приятно ни о чем не думая, бежать по тракту, петляющему среди лесов и холмов.

— Ты хороший человек, Хаджар, — внезапно произнес Абрахам, без тени своей вечной иронии и насмешки. — насколько вообще можно остаться хорошим на пике пути развития.

Хаджар промолчал. Он давно уже перестал считать себя “хорошим” или тем героем, что его выставляли барды в своих произведениях. Хаджар убедился в том, что он просто очередной монстр, который не встречал монстра, сильнее себя. Во всяком случае — пока еще.

— Так что не обижайся на мои слова, — продолжил Шенси. — я знаю тебя столь краткий срок, что погибни ты сию секунду, я не пророню и слезинки на твоей тризне, а через несколько лун уже и не вспомню, что вовсе встречал тебя. Может только для красного словца, чтобы затащить в постель очередную леди, я упомяну, что мельком встречал Безумного Генерала на дорогах нашего мира.

Абрахам был стар. Действительно стар. Настолько, насколько это возможно для смертного региона. И почему-то Хаджар был уверен, что Шенси старше даже тех седовласых старцев, что занимали почетные кресла в совете старейшин Сумеречных Тайн.

Они же с Хаджаром были знакомы чуть меньше года. Для возраста Шенси это все равно, как если бы кто-то из смертных перекинулся парой слов с незнакомцем в очереди в лавку бакалейщика. Насколько сильно вы будете доверять или считать такого случайного встречного своим близким?

— Между нами нет обид, Шенси, — честно ответил Хаджар. — Я уже тоже давно не юн.

Абрахам только улыбнулся. Он не стал говорить, что для него — Хаджар не многим отличается от новорожденного дитя.

— Ты говоришь, как жители северных берегов.

Хаджару очень захотелось спросить, откуда Шенси знает, как говорят земляки Бадура и почему он называет их земли “северными берегами”. Но Хаджар понимал — такие разговоры, как они ведут сейчас, не начинаются просто так — по желанию одного из адептов.

Второго шанса разговорить Абрахама у него может и не быть.

— Хорошая попытка, — только и произнес Хаджар.

— Я должен был попытаться, — слегка плутовато, но, куда больше — устало, произнес Шенси. — Поверь, Хаджар, в любой другой ситуации я бы даже не стал думать над тем, чтобы что-то тебе о себе рассказал, но… я использовал тебя, парень. И, скажу сразу, буду использовать и дальше. И это накладывает на меня моральный долг хоть как-то тебе отплатить.

— Тем более, что мы, скорее всего, будем скоро сражаться плечом к плечу против древнего ордена.

Абрахам вместо ответа только подмигнул.

Где-то вдалеке раздался звук какого-то лесного хищника. Хаджар, в очередной раз окинув взглядом фигуру Абрахама, внезапно понял, почему за столько месяцев приключений — они так и не встретили прославленных монстров Чужих Земель. Просто потому, что те монстры, чувствуя присутствие Шенси, старались обходить их стороной.

А когда Хаджар путешествовать без Абрахама, то это длилось не столь продолжительное время, чтобы из его ауры выветрился “запах” старого плута.

— Я здесь родился, — начал свою историю Шенси. — как давно — уже не помню сам. Родился, рос, женился, растил детей, возделывал землю, развивал дух, укреплял тело — самая простая жизнь. А затем… случилась война. Одна из многих. Вот только эта коснулась меня. Коснулась глубоко — забрав все, что мне было дорого. Сперва я захотел отомстить. Потом — найти справедливость. В конце — забрать у тех то, что они забрали у меня. Но в итоге — я понял, что ничего этого нет.

— Чего… этого?

— Всего, — коротко ответил Шенси. — ничего нет. Пустота, генерал. Бессмысленность краткого срока, названного смертными жизнью. И я захотел большего. Большего, чем отведено нам — тем, кто живет на земле под небесами. Я захотел бессмертия.

Земля бессмертных — миф для большинства регионов смертного мира и ожившая мечта для тех, кто повезло родиться в Чужих Землях или хватило сил и упорства, чтобы сюда добраться.

— Мой поиск привел меня в место, которое ты знаешь, как секта Сумеречных Тайн. Я стал их учеником. Затем мастером. А когда пришло время — попытался занять место главы. Эден оказался сильнее, а место старейшины… это пенсия, Хаджар. Я уже был далеко не молод, но на пенсию не спешил. И я отправился дальше. Искать способ, как старику избежать костлявой подруги.

— И теперь этот путь ведет тебя в орден Ворона?

Абрахам не стал ничего отвечать, но его молчание — самое по себе лучший из ответов.

— А как же Гай.

— Гай? — переспросил Шенси так, будто не сразу понял о ком идет речь. — Гай… мой верный друг и соратник. Он — одно из немногих, что оставила мне та война.

Хаджар, как и любой житель смертных регионов, не был сведущ в истории Чужих Земель — места столь отдаленного и сурового, что для простых адептов оно лишь чуть менее мифично, чем земля бессмертных. Но даже его скудных познаний было достаточно, чтобы осознать, что войн в Чужих Земель уже давно не велось.

Мелкие стычки между местными домами за сферы влияния — безусловно. Но вряд ли Шенси назвал бы это так — война. С придыханием. С болью. Морем крови, чужих стонов и плача. Война она везде одна. И боль — тоже. Счастье у каждого человека свое, а вот боль — она у всех одна. С разными оттенками, но одна.

Хаджар хорошо это уяснил.

И Абрахам говорил именно о боле.

— Я не стану рисковать жизнью Летеи, Албадурта и Артеуса ради твоих амбиций, Шенси.

— Ради моих амбиций — нет, — согласился Шенси. — а вот ради своих… судя по тому, что я вижу — да. Станешь. Ты хороший парень, Хаджар. Этого не отнять. Но не святой. И не лучше всех тех, кого сожрал твой меч. Не забывай об этом.

Абрахам, давая понять, что разговор окончен, вернулся в арьергард. А вскоре они уже прибыли в обозначенное место.

Четыре человека перед лицом целой армии.

Что же — Безумному Генералу не привыкать.

Глава 1645

Стоя перед лицом армии ордена Ворона, Хаджар вспоминал далекие годы, когда он вел за собой войска сперва Лидуса, а затем и легион Дарнаса. В первом случае он бился против миллионов, второй — против неисчислимых войск Ласкана. Теперь же…

На сравнительно небольшом лугу собралось двадцать сотен закутанных в плащи и облаченных в черные доспехи воинов. Две тысячи, если говорить обывательским языком. И это, для Чужих Земель — весьма и весьма внушительная армия. Внушающая страх и ужас многим свободным городам и домам.

Только немногие из сильнейших организаций Чужих Земель смогли бы собрать такое же число бойцов.

Забавно, как Хаджар, долгие годы привыкавший к масштабам Безымянного Мира и численности его населения, теперь должен был привыкать к миниатюрности Чужих Земель. На бескрайних просторах, превышающих по размерам регионы Белого Дракона и Алого Феникса вместе взятых, здесь обитало поразительно малое количество адептов.

Тех, что могли сражаться — и того меньше.

— Никогда прежде не видела так много воинов, — прошептала Аэй.

Шакх с Хаджаром синхронно к ней повернулись. Видимо и Пустынной Волк в своих путешествия успел побывать на битвах простых регионов. Так что для них обоих эта фраза звучала, как насмешка. Две тысячи бойцов… да даже в том же Лидусе это и бандой было бы сложно назвать.

Так, небольшое сообщество любителей побренчать оружием в перерывах между брагой и медовухой.

— Думаю, тебе стоит пойти одному, — Абрахам, которого, казалось, вообще не беспокоило происходящее, указал на небольшой стол, за которым сидел хорошо знакомый Хадажру фанатик.

Элегор Горенед…

Без своих весьма странных доспехов и монструозного меча, он выглядел почти как обычный человек. Если не считать того факта, что его левая рука, в отличии от правой — вполне себе человеческой, выглядела несколько… неправильно. Как чужая.

А может так оно и было.

Ведь не может же человеку принадлежать четырехпалое, перетянутое гипертрофированными мускулами, с двумя локтями, синекожее… нечто. Но самое удивительное, на плечевом суставе Хаджар не увидел ни единого шрама или следа, который смог бы однозначно выдать в Элегоре продукт алхимической химеризации.

Разве что серая кожа Элегора, такие же — пепельно седые волосы и холодный взгляд стальных глаз могли дать маленькое представление о тех ритуалах магии и алхимии, сквозь которые прошел один из учеников Мастер ордена.

И сейчас он, со шрамом от меча Хадажра, проглядывающим над краями простых одежд, сидел прямо на сырой траве за переносным деревянным столом.

На деле — широкой, прямоугольной столешницей, поставленной на несколько камней. На белой скатерти стоял котелок и из двух пиал поднимались клубы ароматного, чайного пара.

— Присаживайся, генерал, — человеческой рукой Элегор указал на место перед собой. — будем держать разговор.

Хаджар опустился на траву и без тени сомнений, подняв чарку в приветственном жесте, отпил немного чая. Терпкий. Густой. Отдающий чем-то южным и приятным. Как теплое какао в раннюю осень, когда ветер только-только становится мокрым и пронизывающим.

Внезапно Хаджар осознал, что действительно пьет какао. Свой любимый напиток с далекой, сказочной и полузабытой Земли. Напиток, который не встречался ему в Безымянном Мире по той простой причине, что здесь не росло “шоколадное дерево”.

— Какой странный напиток, — искренне удивился Элегор, глядя в чашку Хадажра. — Его делают на твоей родине, брат мой?

Хаджар не стал утруждать себя напоминанием того, что Элегор не приходился ему ни братом, ни сватом. В любом случае, все фанатики ордена Ворона видели в хранителях осколков души первого из Дарханов своих братьев и сестер. Именно поэтому они назывались орденом, а не простой сектой.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Хаджар. — Как ты его добыл?

— Это волшебный отвар, — Элегор пил простой чай, но с тем удивительным ароматом, который для Хаджара превратился в какао. — Редкий образец. Он получается в качестве побочного результата некоторых алхимических изысканий. Я его всегда достаю для дорогих гостей.

Хаджар посмотрел на Элегора. На его умные, пусть и дикие глаза.

Генерал несколько ошибся.

Горенед не проходил через алхимические преображения. Вернее — проходил конечно. Но с той небольшой разницей, что он ставил их на себе сам. Впервые за свою жизнь, если не считать Макина (который являлся магом) Хаджар встретил алхимика-воина.

— Вижу твое удивление, брат мой, — слегка горделиво дернул подбородком Горенед. — Представь мое удивление, когда я ощутил во вкусе твоей крови удивительный коктейль. Кровь многих рас перемешалась в тебе. Фейри, северяне, воины степей, драконы, что-то от гигантов, что объясняет твою железную волю и несколько еще того, что даже я — грандмастер алхимии не встречал. И все это приправлено соусом из отвара орков, рецепт которого теперь навсегда утерян; пилюлей, которую делали на протяжении многих веков для нашего Мастера и, как мне показалось — слезами могущественной феи.

Хаджар не показал вида, что некоторые из слов Элегора стали для него откровением.

— Признаться, я поражен, — развел руками Горенед, от чего его отвар едва было не пролился. — Я поставил на себе бесчисленное множество экспериментов, но на твоем фоне… брат мой, ты словно специально выращенный гомункул. Идеальный сосуд… или голем. Будто кто-то специально, сквозь многие и многие скрещивания и эксперименты, вывел то, что мы знаем теперь под именем Безумного Генерала. И даже это — твое Безумие. Ты можешь не знать, но у всего есть побочный эффект. Мы, алхимики, называем это “истончением разума”. Чем больше едких ингредиентов ты варишь в котелке, тем тоньше становится его стенки. Если ты понимаешь, о чем я.

Хаджар отпил немного какао. Аромат и вкус напитка, горячим одеялом протекая по его горлу, успокоил нервы. Так же, как и тогда — в холодной палате на далекой Земле.

— Ты позвал меня, чтобы вести разговор или просто почесать языком?

— Сразу к делу, да? — Горенед поставил чарку на стол и скрестив человеческие и звериные пальцы, направил взгляд мертвых, стальных глаз прямо на Хаджара. — У секты Сумеречных Тайн есть то, что нужно моему Мастеру и…

— Пусть он тогда за этим и придет. К чему собрание ваших воинов?

— Хочешь на грубость вывести, генерал? — прищурился Горенед. — Дешевый трюк. Не стану говорить, что детский. Твой юный возраст лишь ширма, за которой ты прячешь свое безумие. И меня тебе не провести.

Хаджар в очередной раз промолчал. Вообще, чем старше он становился, тем отчетливее понимал, что молчание — действительно золото.

— Мастер предупредил, что ты не станешь меня слушать и проще тебя убить, чем склонить на нашу сторону, но все же — я должен попытаться, — Горенед подался чуть вперед. Будто хотел, чтобы его слова поскорее достигли слуха собеседника. — Вступай под наши знамена, и ты узнаешь все тайны и всю истину про себя и свою судьбу. То, что я сказал про твою кровь, лишь малая толика того, что известно нашему ордену.

— Не интересует.

— Ты…

— Я прекрасно знаю, что у всего есть цена, Элегор. И у того, что ты предлагаешь, цена столь высока, что мне не оплатить. Потому — не интересует, — спокойно, без тени агрессии или раздражения, объяснил Хаджар. Он ведь говорил правду. — И слишком уж часто судьба, сводя меня с вашим орденом, ставит меня на порог дома праотцов. Я вам не верю. Как, впрочем, и Сумеречным Тайнам. Но, так уж сложилось, что в этом случае мои интересы совпадают с их интересами. Так что — нет. Таков ответ на любое твое предложение.

Элегор склонил голову на бок и чуть усмехнулся. Он поднял пиалу и слегка ей отсалютовал.

— Как тот мальчишка-маг? — спросил он.

— Здравствует, — так же спокойно ответил Хаджар. — Не заблуждайся, Элегор. Я не испытываю по отношению к твоей персоне никаких эмоций. Ни гнева, ни злобы, ни сожаления, ни радости. Ничего. Случись, между нами, крови — так тому и быть. Если же ты решишь отойти назад и вернуться обратно в свой орден — судьба все равно сведет нас вместе. И все равно — по разные стороны стали. Твои слова что эхо для меня.

Элегор хмыкнул.

— Меня поражает насколько старше ты стал со времен нашей совсем недавней встречи, генерал, — чуть склонил голову фанатик. — Так зачем же ты пришел?

— Ты меня сам позвал.

— Не обманывай себя и меня, генерал — не будь твоего на то желания — ты бы не явился. И если тебе ничего не надо от меня, а мне от тебя, то… значит ты хочешь что-то передать кому-то другому. Так что спрошу иначе — что ты хочешь, чтобы я передал Мастеру?

Элегор не был глупцом. Совсем не был. Как, впрочем, и большинство тех, кого Хаджар встречал под знаменем Ворона.

Хаджар отпил еще немного какао. Поднялся на ноги и направился обратно к Шенси.

— Передай ему, — не оборачиваясь произнес Хаджар. — что я приду за его головой. И, видят Вечерние Звезды, это даже доставит мне удовольствие.

В спину Хаджару доносился лишь смех Элегора, а затем его громкий выкрик:

— Мастер и так это знает, Хаджар, Ветер Северных Долин! Но теперь у меня хотя бы есть повод тебя уважать!

Глава 1646

— Только не говори, что так и понял, ради чего нас сюда послали.

Хаджар вынырнул из собственных мыслей. Если честно, последние несколько часов он раздумывал над словами Горенеда о своей действительно странной… селекции, нежели о предстоящих распрях Сумеречных Тайн и Ордена Ворона.

— Прости… что?

— Молодые, — цокнул зобом Шенси и, достав флягу, богато к ней приложился. Хаджар особо не уважал медовуху, предпочитая ей банальную брагу, но вот Абрахаму, кажется, хоть самую замшелую медуху предложи — он в ней искупается. — Все время отвлекаетесь на что-то несущественное, не видя общей картины.

— Ты меня поучать решил, старый плут?

— А теперь ты говоришь, как Иция.

Хаджар пожал плечами. В большинстве случаев, он был, в целом, согласен с позицией Иции.

— О Вечность, — вздохнул Абрахам. — Ладно, я развею тяжелые думы над твои светлым, молодым ликом, парень, — Хаджар, опять же, не стал уточнять, что он вообще не раздумывал над ситуацией. — Эден не только взял в заложники наших верных соратников, но еще и изрядно потянул время, выиграв его для обдумывая плана и подготовки обороны секты. Ну а еще, невзначай попытался тебя убить.

Хаджар едва не споткнулся.

— Руками Ордена Ворона? — искренне удивился генерал. — Нет, не то, чтобы мы с ними были на короткой ноге, но любой, кто захочет разузнать обо мне информацию, выяснит, что у нас были лишь разовые стычки и…

— И ты упускаешь из виду очень, — Шенси мазнул взглядом по спине Аэй. — стройный аргумент.

Шепот Моря… Та, вместе с Шакхом, бежали впереди. Слова Пустынного Миража все еще звенели эхом в голове Хаджара. Они и в пустыне то мозолили друг другу глаза и расстались на весьма напряженной ноте, а теперь… кто знает, что на самом деле двигало юношей.

Хотя, если подумать, не так уж далеко они ушли друг от друга по возрасту. Да и юношей Шакх уже давно не был.

Привычка…

— Если бы ты дал хоть малейший повод усомнится в стрелке своего морального компаса, — продолжил Абрахам. — уверен, Аэй мгновенно продемонстрировала бы тебе, по какому праву её называют одной из лучших убийц секты. Не так ли, миледи?!

Последние слова Шенси нарочито выкрикнул.

— Разумеется, Небесный Лис, — Аэй же лишь подтвердила, что все это время слышала их разговор… разговоры. — И тебя прихватила бы вместе с ним.

Шенси показательно приподнял шляпу.

— Видишь, Хаджар, как все просто. Теперь Эден выиграл время, через тебя узнал, что Воронам что-то потребовалось из хранилища секты, прощупал почву на твой счет, а также убедился в верности пустынного юноши.

Шакх тоже оступился. Пусть и незаметно, совсем легко сбив темп шага, но, все же — оступился.

— Ведь кто знает, — продолжил с усмешкой старый плут. — может быть он, встретив старого соратника — встретил того вовсе не случайно и все это часть вашего далеко идущего плана.

— Мы разминулись несколько веков назад, — напомнил Хаджар.

— Молодые, — все с тем же придыханием повторил Шенси. — что для вас века — для таких, как Эден и я — лишь дни. Может — недели…

— Мы бы…

— А никто и не говорит о конкретно вашем участии, — перебил Абрахам. — может вами ловко манипулируют другие силы. В открытую или в темную — не важно. Эден, одним движением фигуры по доске, проверил все возможные направления для нападения, а также выиграл немного инициативы, при этом подстраховав все тылы. Мое сердце поет от того, что трон секты занял столь достойный ум.

Или интриган… но этого Хаджар не стал говорить вслух. Он уже давно уяснил для себя, что те, кто поднимались на самые вершины лестницы власти, обычно обладали врожденным талантам к сплетению хитроумных паутин интриг.

Может у них у всех в общих предках затесался какой-нибудь паук высокой стадии развития? Хотя, пожалуй, эти мысли лишь от того, что Горенед разбередил старые вопросы, уже поросшие мхом в разуме Хаджара.

Генерал давно перестал пытаться отыскать ответы на вопросы, которые он даже толком еще сформулировать не может.

— Так что, может, вы, миледи Шепот Моря, посвятите нас в ваши планы? Ну или планы ваши любовника? Второе даже предпочтительней и…

Хаджар ожидал чего угодно, но только не того, что в следующее мгновение все они вчетвером обнажат оружие. Сабли Шакха уперлись в солнечное сплетение и горло Хаджара, Синий Клинок генерала смотрел прямо в висок Аэй, странный кинжал с лентом которой опутал шею Шенси.

Абрахам же, абсолютно буднично, чистил яблоко одним из своих клинков.

— Дольку? — спросил он, поочередно протягивая каждому из четверки. — Кто-нибудь? Долечку? Мне, если честно, немного стыдно будет одному есть такую вкуснятину.

— Замолкни, старый лис! — процедила Аэй.

Хаджар всегда имел трудности в понимании противоположного пола. Исключением не стала и Аэй. В её серых глазах плескался настоящий океан эмоций. Удивительная смесь ненависти, омерзения, отторжения, чистого яда и чего-то еще не очень лестного.

— Так я уже закончил, — пожал плечами Шенси и отправил в рот очищенную дольку. — Предложение, если что, все еще в силе.

Лента на шее контрабандиста чуть затянулась, Синий Клинок коснулся кожи, а сабли Шакха начали постепенно резать одежду.

— Патовая ситуация, конечно, — развел руками Абрахам.

— Думаешь? — видят Вечерние Звезды — одной искры хватило бы, чтобы тот яд, которым сочился голос Аэй, вспыхнул кислотным пожаром. — А по мне — все просто. Я снесу к демонам и богам твою седую башку, а Пустынный Мираж прикончит этого, так называется, генерала.

— Ну, генерал он вполне реальный, — уточнил Абрахам. — с двумя разными генеральскими амулетами. Помнишь, как в той старой сказке? Как она там называлась? Повесть о Четырех Генералах?

— Песня, — процедила Аэй. — Песня о Четырех Генералах. Так она называлась.

— А, ну да. Точно… Ну так что, поделишься, о чем думает Эден? Просто, как мне тут показалось, ну, совсем немного почудилось, а может даже померещилось…

Лента стянулась еще чуть сильнее.

— Ближе к делу, — шипение Аэй сменилось низким, практически утробным рычанием.

— Ну ладно… так вот — мне показалось, что мы пришли со своим предложением как нельзя кстати. Может даже с опережением графика. Потому что, видимо, что-то такое Эден все же добыл в той аномалии. Что-то такое, что теперь очень сильно потребовалось Ордену Ворона. Причем аккурат перед парадом демонов. Совпадение, скажут некоторые. Но только не те, — Шенси отодвинул край ворота демонстрируя жуткий шрам, берущий свое начало на правой ключице. — кто едва унес ноги из той самой аномалии…

Хаджар понял, что он… в очередной раз угодил в центр того, о чем понятия не имеет. И как бы ему не было больно это признавать, но Шакх оказался прав. За все эти века ничего не изменилось и Хаджар каждый раз оказывался в центре совершенно чужой и при этом абсолютно ненужной ему бури.

— А теперь послушай меня ты, Небесный Лис, — Аэй подошла к Шенси так близко, что их носы едва не соприкоснулись. — Один лишь самый незначительный повод. Маленькая оговорка. Не тот тон. Косой взгляд. Легкий шепоток и… — Хаджар не увидел, что она сделала, но её оружие исчезло, вот только на щеке Абрахама заалела длинная полоса. — я с превеликой радостью отправлю тебя к праотцам.

Она резко развернулась и исчезла в технике перемещения. Шакх, убрав оружие, отсалютовал Хаджару и поспешил следом.

Глава 1647

Хаджар, проводив взглядом их силуэты, повернулся к Шенси. Тот все так же самозабвенно кушал свое дурацкое яблоко. Видят Вечерние Звезды, если бы не нейросеть, Хаджар бы решил, что перед ним сам Хельмер в человеческом обличие. Уж очень эти двое были похожи.

Совсем как отец и…

Нет-нет-нет. Пора заканчивать со всем этим селекционным бредом. Горенед лишь хотел посеять семя смуты в разум своего противника, не более того. Не стоит зацикливаться на изречениях каждого встречного безумца, а то не долог час, когда и сам таким же станешь.

— Ты пытаешься продырявить меня взглядом, парень, — Абрахам стащил зубами с ножа дольку и неприятно ею хрустнул. — просто еще чуть-чуть и у тебя получится.

— Ты мне что-то недоговариваешь, Шенси.

— Хаджар, парниша, из того, что я тебе не договариваю, можно составить библиотеку по размерам в два раза превышающую твой драгоценный Лидус и это! — Абрахам вздернул вверх указательный палец. — Будет только вступление.

Хаджар выругался. Грязно. Абрахама это, правда, нисколько не задело.

— Мои предки, наверняка, и не такое вытворяли, — отмахнулся тот. — твои инсинуации по поводу их сношений с козлами, скорее всего, самое меньшее из извращений.

Хаджар устало помассировал переносицу. Нет, ну почему судьба постоянно сводила его именно с такими… неординарными личностями. Можно ведь было хоть раз выдать в невольные соратники кого-нибудь более банального.

— Почему Аэй хочет тебя убить?

Абрахам ответил не сразу. Было видно, как он раздумывает над тем, отшутиться или соврать Хаджару. Удивительно, но, видимо, контрабандист выбрал третий вариант.

— Много причин, — уклончиво ответил он и выбросил огрызок куда-то в кусты. Вокруг шумел высокий, хвойный лес. Он чем-то напоминал Хаджару самого Шенси. Только тот пока не мог понять, чем именно. — я с ней спал. Пару раз. Удовольствие так себе, но она была еще молода и многого не умела.

— Я…

— А еще я убил её мать.

Хаджар едва воздухом не подавился.

— Что ты сделал?

— Во всяком случае — по её мнению, — закончил Абрахам.

— Так ты её не убивал?

Шенси вздохнул и опустился на ближайший пень. Он снял сапоги и вытянул завернутые в портянки ноги, шурша ими в еще влажной от утренней росы траве.

— Это сложный вопрос, парень, — ответил он чуть серьезнее, чем обычно.

— Чего сложного в вопросе, убивал ли ты мать?

— Чью-то мать? Тогда конечно. Я убивал матерей и отцов без счета. Так же как детей, дедов, бабушек, дядей, тетей и всех родственников всевозможных мастей. Как, собственно, и ты, Безумный Генерал.

Где-то на задворках сознания Хаджара зазвучал плач деревень Балиума, секты Лунного Света, города демонов и…

— Я говорил про Аэй.

— И я про неё, — кивнул Шенси. — Если как было — то да. Мой клинок пронзил её сердце и это привело к тому, что мать Аэй умерла.

— Проклятье, Шенси! А раньше ты мне об этом сказать не мог?

— А когда?

— Ну даже не знаю, — Хаджар выругался и хлопнул себя по лбу. — Может тогда, когда мы только вошли в город?! Ну или когда она повела нас в секту? Да просто — хоть когда-нибудь!

— Хоть когда-нибудь? — хмыкнул Абрахам. — Считай, тогда, что твое — хоть когда-нибудь наступило сейчас.

— Сейчас?

— А чем сейчас — хуже, чем любое другое когда-нибудь?

Хаджар выругался. На этот раз на языке орков. После чего плюхнулся на землю и задышал чуть ровнее.

Это все меняло.

Тот факт, что Шенси являлся бывшим мастером Сумеречных Тайн; что он убил мать Аэй; что его что-то там связывало с Эден; что ордену Ворона требовалось что-то из хранилища секты — все это, всё меняло.

И самое паскудное, что Хаджар понятия не имел — в какую сторону.

Ну почему. Почему мир стал настолько сложней. Раньше ведь все было просто. Взял меч. Убил монстра. Порезал противника. Повторил. И все. Ты молодец.

— Это случилось давно, Хаджар, — внезапно произнес Абрахам. Он приподнял шляпу и вновь задымил. — Кто-то из учеников секты обнаружил новую аномалию. Очень необычную. Секта с такой еще не сталкивалась. Так что мы собрали отряд лучших мастеров. Туда вошла и мать Аэй. В итоге… я не смогу тебе даже описать то, что мы видели, потому что не уверен, что в языке хоть какого-то из народов есть нужные слова… — Шенси немного помолчал. Затянулся. И лишь после этого продолжил. — В отряде, тогда, отправилось почти два десятка мастеров и… лицо Гая. Вернулось лишь трое. Ну или двое с половиной, если чуть похохмить.

— Так Гай потерял свое лицо именно в аномалии?

Шенси кивнул. Хаджар снова выругался.

Сколько еще лжи ему скормил Абрахам? Да и вообще — говорил ли он сейчас правду или опять выдумывал?

Нет, все же они с Хельмером не были похожи. Как бы коварен ни был бы демон, как бы хитры и туманны не складывались его пути — Повелитель Кошмаров никогда не врал.

Недоговаривал, использовал полуправду, вводил в заблуждение, но никогда не врал.

— Иногда мне кажется, что вместе с частью лица, он оставил там и часть своего разума и памяти. Как, впрочем, и я, — хмыкнул Абрахам. — иногда мне, Хаджар, кажется, что я кто-то другой. Другой человек. Или не человек… Порой ни я, ни Гай, не можем вспомнить что делали или где были. Исчезают целые дни, а порой и больше… хотя это может быть просто старость… но сейчас не об этом.

Шенси прокашлялся, чуть приосанился и продолжил.

— В той аномалии мы обнаружили артефакт. Свойства его так и остались для нас загадкой. Но одно было понятно точно — адепту нельзя к нему прикасаться. Увы, мы поняли это лишь на живом примере.

— Мать Аэй?

Абрахам кивнул.

— Я не знаю, что с ней случилось, — произнес он. — но она попыталась нас убить. Причем у меня сложилось ощущение, что это была не она. Что-то вселилось в неё. Изменило и подчинило. Она никогда не была сведуща в магии, но атаковала нас именно магией. И не просто магией, парень. А заклинаниями истинных слов, сплетенных с терной. Древнее искусство. Почти забытое на данный момент — слишком мало сейчас магов, обладающих терной, чтобы изучать столь сложное таинство. За исключением парнишки Артеуса и пары десятков мастеров, разбросанных по всем Чужим Землям — я больше никого и не знаю.

Хаджар тоже не разбирался в магии, но он понимал, что Артеус — уникальный экземпляр. И если Абрахам говорит, что мать Аэй тоже не разбиралась в магии, то…

Хаджар обладал и несколькими истинными именами и терной, но вот как создать из этого магию он понятия не имел, и вряд ли бы смог научиться даже за многие годы.

— Собственно, она и стала тем, кто сгубил отряд. Только большими усилиями у нас получилось её одолеть. И именно мой клинок закончил её жизненный путь. И, клянусь Вечностью, парень, в конце… в самом конце — я увидел благодарность в её глазах. За то что избавил её от того, что поселилось внутри.

Хаджар не знал, правду ли говорит Абрахам. Более того, он не был уверен, что знает сам Шенси. Может он просто обманывал себя.

— Эден типичный правитель, Хаджар, — продолжал старик. — что не делает его хуже или лучше. Он такой, какой он есть. Разумеется, он воспользовался ситуацией в свою пользу. Растрепал всем, что я сделал поспешный вывод. Поторопился с решением. Ведь мастер секты это не только тот, кто сильнее всех, но и тот, за кем большинство. Так он склонил часть этого большинства на свою сторону.

— Включая Аэй.

— Включая Аэй, — повторил Абрахам.

— Ты испытываешь к ней чувства?

— Чувства? — переспросил Шенси. — Это что-то на вашем? На молодом, да? Чувства… Когда становишься старше, такие слова пропадают из твоего алфавита, парень.

— В алфавите нет слов.

Абрахам только хмыкнул, после чего вскочил на ноги, ловко накинул ботинки и поправил шляпу.

— Я видел сокровищницу Сумеречных Тайн. Впечатляет. Не без этого. Но, уверен, у Воронов побогаче. Так что единственное, что им может оттуда потребоваться, это…

— Тот артефакт.

Шенси подмигнул, после чего и сам исчез в технике перемещения. Хаджар, оставшись на лесной опушке в одиночестве, посмотрел на север. Туда, где, по рассказам, когда-то пылала Миристаль. Странно, но сейчас думая о древней, угасшей звезде-боге, но почему-то вспоминал волосы Летеи.

Демонов Горенед…

И когда только они из охотников на Ворона, успели превратиться в их жертв.

Глава 1648

Хаджар стоял на парапете единственного оборонительного сооружения секты. Стена, змеей извивающаяся вдоль крутых обрывов скалы, за пределами которой — поля и долины из туманов и облаков. Пропитанная магией и… болью.

Хаджар провел по ней ладонью и на мгновение ему показалось, что кроме пыли и мелких камней, на коже остались следы крови. Крови людей, чьи имена затерялись в бесконечной веренице перевернутых страниц Книги Тысяч этого проклятого, забытого богами и демонами Безымянного Мира.

“Забытого богами и демонами”.

Хаджар улыбнулся этим своим словам. Как мало времени ему потребовалось, чтобы забыть Землю и пустить корни в этом мире. Месяц? Два? Может год? Но теперь, спустя много веков, он все чаще и чаще возвращался мысленно к гранитным берегам родного города.

Его туманам и вечно серому, каменному небу. Каменному, но такому спокойному. Размеренному.

Этого сейчас Хаджару не хватало больше всего. Спокойствия и размеренности.

— Ты стареешь, мой ученик.

Хаджар не стал ни поворачиваться, ни удивляться. Он уже давно чувствовал, что сила его узника крепнет с каждым новым поверженным врагом, с каждой новой постигнутой мистерией. Чем сильнее становилась душа Хаджара, тем, почему-то, сильнее становился и Враг.

И теперь он, закутанный с головы до пят в черный плащ, стоял рядом с Хаджаром на парапете и вглядывался в рассветный сумрак. Лишь тонкая прядь до того седых, что совершенно белых волос легко струилась по ветру. Качалась, порой соприкасаясь с лоскутами восходящих облаков, становясь их частью.

— Я ведь уже говорил, что я не твой ученик, — слегка устало улыбнулся Хаджар.

Черный Генерал промолчал. Хаджар, если честно, никогда его не понимал. Да и как можно познать того, кто существует в этом мире дольше богов. И пусть сперва в образе мертвого дерева, но ведь это не меняло сути.

Черный Генерал являлся древнейшим из всех, кто ходил под светом Ирмарила. Может, даже, древнее самого Ирмарила…

— Когда-то давно, ученик, я мечтал о том, чтобы у меня был дом, — черный плащ Врага зашевелился и Хаджару показалось, что тот тянется рукой к чему-то невидимому и чрезвычайно далекому, но мгновение и фигура вновь замерла мраморным изваянием. — Чтобы днем там был слышен детский смех, а вечером тихие разговоры многочисленных друзей. В саду бы спали псы, охраняя наш покой. И цветы распускались, встречая улыбку прелестной Миристаль.

Хаджар, все же, повернулся к Черному Генералу. Он не видел его лица. Но, порой, чтобы понять печаль, не надо видеть глаз — лишь слышать их эхо в голосе говорившего. Так, кажется, ему рассказывал Южный Ветер…

Тот, кого Хаджар встретил когда-то давно внутри своей души и тот, кто сейчас стоял с ним рядом на парапете — это были два разных Черных Генерала.

— Иронично что ты, мой ученик, станешь тем, кто убьет моих детей.

— У тебя не может быть детей, генерал.

Хаджар попробовал на вкус это слово — “генерал”. Было странно, спустя столько веков, обращаться так к кому-то помимо Лунной Лин, да будет её перерождение славным, а память праотцов — достойной.

— Плоть от плоти — нет. Но что важнее, мой ученик? Дитя, что имеет лишь твою кровь или дитя, что вобрало твой дух, твой путь, твои слова и дела. Дети плоти, мой ученик — удел смертных. Мы же, идущие по гребнем волн, называемых смертными — горами, порождаем идеи. И те, кто несут наши идеи — дети нам.

Говор Черного Генерала немного резал слух Хаджара. Но его слова были понятны. Хаджар невольно коснулся места, куда пришелся удар меча Азреи.

Как там сейчас его дочь? Что её тревожит? В порядке ли её здоровье? Нашла ли она свой новый дом и свой путь? Эти мысли порой тревожили Хаджара. Но таков удел любого родителя — сколько бы лет не минуло с тех пор, как маленький комочек, созданный тобой по своему образу и подобию, начал ходить — ты все равно будешь о нем заботиться.

— Почему ты пришел? — спросил, наконец, Хаджар.

— Ты убьешь моих детей, ученик. Нужен ли мне другой повод, чтобы прийти в твою реальность? Есть ли у меня вообще — другой повод…

Хаджар снова промолчал. Но не потому, что не хотел говорить — просто не знал, что именно можно сказать в этот момент.

— Я узник твоей души, dlahi Hadjar, — Хадажр дернулся, как удара кнута. Эти слова… dlahi Hadjar, так его в детстве называла мать. — Я могу лишь безропотно зреть, как твой меч закончит их путь.

— Либо наоборот, — пожал плечами Хаджар. — Орден Ворона… твой орден — силен. И многочислененн. Я не уверен, что местная магия и скудная защита убережет секту от длительной осады. Да и… — Хаджар обернулся и посмотрел на плац, где постепенно собирались ученики и мастера. — воинов здесь нет. Авантюристы, исследователи, любители странствий, ученые, маги, но не воины. Не солдаты. Они не знают слова приказ. Не видели, как десятками гибнут их товарищи… многие из них побегут. Не потому, что слабы их тела, а потому что не готов разум.

— Но не побежишь ты, мой ученик, — произнес Черный Генерал. Пола его плаща качнулась на ветру, превращаясь на мгновение в широкое крыло. — Твой дух крепок, а рука не дрогнет. Иронично, ученик… тысячи моих детей, носящих мои одежды, мое имя и идущие во славу дела моего… идут не верной тропой. И лишь ты, среди тысячи и тысяч, кто видит во мне своего врага, идешь путем, которым шел, когда-то, и я сам. Иронично… чтобы сказал на это мой учитель? Великий мудрец…

— Что ты хочешь этим сказать? — Хаджар дернулся в сторону Черного Генерала. — Что значит — что я иду твоей тропой?

Подул ветер и от Черного Генерала не осталось и следа. Словно видение, истаявшее в исчезающем утреннем тумане. Хотя им он и являлся — видением.

— Ну, не сказал бы что это можно назвать тропой, — Шенси, поднявшийся по лестнице, высморкался прямо на парапет. — Вечность и звезды! Здесь же даже толком мортиры и котлы со смолой не разместишь. Ну и как нам держать осаду?

Хаджар вздохнул и снова повернулся к обрыву.

— Магия долго не удержит их у подножья, парень, — словно прочитал мысли Абрахам.

— Есть еще местный дух.

— Этот сумасшедший псевдо разум горы? — переспросил Шенси и, забив трубку, коротко хмыкнул. — Он могуч, это без сомнений. Но про него известно не только нам, но и тем, кто сейчас стоит у подножья. Так что, можешь не сомневаться, они притащили с собой какую-нибудь неизвестную демоновщину, чтобы разобраться с… духовным вопросом. Забавный каламбур, да?

Хаджар и сам пришел к тому же выводу. Не могли ведь вороны так просчитаться, чтобы начать осаду секты без контрмеры против местного духа.

— Эден обладает правилом.

— Оооо, — протянул Шенси. — смотрю парень-то уже почти что юный муж… Правило правилом, Хаджар, но на то оно и правило, что у него есть свои ограничения. И не сомневайся, Горенед, или как там зовут эту проклятую химеру, вместе со своим Мастером продумали и этот вариант.

Разумеется… разумеется они все продумали.

— Это наша первая битва с Воронами, Хаджар. Первая, но не последняя.

— Надеюсь.

— А не надо надеяться, — неожиданно строго и со сталью в голосе, гаркнул Абрахам. — Надо взять свои молодые яйца в кулак и делать дело.

Хаджар повернулся к Шенси.

— Ты намекаешь…

— Я не намекаю, — перебил Абрахам. — а говорю открытым текстом. Кроме тебя и, может, молодого гнома, здесь никто не обладает достаточным военным опытом и подготовкой. Они, — Шенси указал на старейшин. — до сих спорят как лучше укрепить ворота — камнями или построить дополнительный вал. Такими темпами мы к началу осаду решим только один вопрос — куда нам лучше обосраться. В штаны или сразу на порог праотцов.

— Меня вряд ли будет здесь кто-то слушать, — покачал головой Хаджар. — Даже если забыть про мое… родство с Черным Генералом, остается факт того, что я здесь далеко не сильнейший.

— Но и не слабейший, — подмигнул Шенси. — Доверься старику Небесному Лису. А теперь пойдем — нам надо выбить тебе генеральский медальон. Иначе, видит Ирмарил и слышит Миристаль, к закату от секты не останется и камня.

Хаджар, идя следом за Шенси, мысленно прокручивал последнюю оговорку.

Как бы стар ни был бы Абрахам — он не мог застать свет Миристаль…

Глава 1649

К тому времени, как Хаджар с Шенси спустились на тренировочную площадку, забитую мастерами и учениками, спор старейшин только разгорался.

— Нам необходимо погрузить на второй участок северной стены бочки с ядами! — стоял на своем алхимик. — К тому моменту, как Вороны захотят пойти на штурм, я смогу изготовить не меньше двух сотен литров! Стоит им только подойти к стенам и…

— Никто не пойдет к твоим стенам! — тут же вклинился кузнец. — Думаешь они не взяли с собой осадных артефактов? Пушек, конечно, по словам Шепота Моря у них не было, но им и не к чему. Два десятка осадных големов превратят наши стены в пыль, а твои яды им что гусю вода!

— Именно поэтому нужно направить всю мощь магических накопителей на заклинания моей семинарии! — ударил посохом о землю Гаф’Тактен — старший маг Сумеречных Тайн. — Заклинания берегли нашу секту с незапамятных времен! И что-то я не слышал о том, чтобы среди Воронов имелись сведущие в таинствах искусства именования.

— Как бы мне не было неприятно это говорить, — вздохнул старик-пустынник. — Но старый колдун прав. Среди Воронов никогда не числилось опытных магов.

— Но это не значит, что они не могли их нанять, — напомнил купец, показательно крутя в пальцах что-то вроде монеты. Только внутри неё были запечатаны капли эссенции Реки Мира. — так же, как они могли нанять артефакторов, инженеров, укротителей духов и еще демоны и боги знают кого.

На площадке повисла тишина.

— Но…

— Не надо, юный мастер, — вышедший вперед Эден перебил открывшего было рот мастера, носящего странные одежды. — то, что все они облачены в одежды ордена не говорит о том, что все те, кто пришли с войной в наш дом — действительно Вороны. Многие из них могут быть наемниками. Здесь я согласен с Альконом.

Алькон… так вот, как звали старейшину-торговца. И, что неожиданно для самого Хаджара, он был согласен с купцом. Вороны действительно могли привести под своими штандартами хоть целую когорту наемников с самыми разными талантами и специальностями.

— Как думаешь? — шепнул ему на ухо Шенси. — Есть ли у этих старых пней хоть малый шанс устоять против Воронов?

Хаджар обвел взглядом площадку. Из нескольких тысячи присутствующих лишь малая часть обладали глазами людей, видевших настоящую войну. Не маленькие свары местных феодалов (пусть они себя таковыми и не считали), а настоящую бойню, в которой ты порой забываешь, где враг, где брат, где небо, где земля.

По отдельности каждый из адептов секты обладал невероятным, даже по меркам Чужих Земель, могуществом. Но вот если поставить их в строй, выдать оружие и указать на цель, то толку с этого чуть.

Они даже не все среагируют на приказ.

Секта обладала могуществом. Но могуществом совсем иного толка. Не того, что может ей помочь устоять под натиском ордена, для которого война на протяжении многих веков являлась едва ли не единственным смыслом существования.

Даже если под штандартами Воронов только четверть фанатиков, а остальные — наемники, то… пяти сотен Воронов вполне достаточно, чтобы сравнять здесь все с землей. И не потому, что они сильнее, а потому что они — армия.

— Смерть близко, — как из ниоткуда рядом возник Гай.

За ним поспешили и остальные члены отряда. Один только Артеус, все еще пребывая где-то в глубине лабиринтов собственных мыслей, плелся позади.

— Гай ответил на твой вопрос, — только и произнес Хаджар.

— Вот и я так же думаю, — кивнул Абрахам, после чего прокашлялся и, расталкивая мастеров плечами, подошел к кругу старейшин, в центре которого стоял Глава. — Господа, прошу взять слово.

Кто-то из старейшин тут же попытался воспротивиться Шенси, но был остановлен взмахом руки Эдена.

— В час опасности мы приветствуем мудрость и опыт Небесного Лиса, — Эден отодвинулся в сторону, давая пространство для Абрахама. — Пусть даже и для того, кто наречен отступником и был изгнан из секты.

Хаджар только покачал головой. Шенси был прав — Эден, Опаленный Крылья или как там его нарекли, такой же правитель, как и прочие. Пока все думали о том, как не потерять жизнь, для Эдена на кону стояла еще и возможность потерять свой престол.

Если в момент кризиса секту за собой поведет не он, а Шенси — бывший претендент на звание Главы Секты, то это еще пол беды. Потому как каждый понимает, что идеальный правитель не тот, кто умеет делать все сам, а тот, кто в нужный час найдет того, кто сделает это лучше.

Но вот если Шенси не просто поведет за собой секту, а приведет её к победе… не даром ведь веками короли и императоры больше всего опасались не дворцовых интриг и заговоров, а победоносных генералов…

И, судя по взгляду Абрахама, все это понимал, и он сам.

— Достопочтенные старейшины, уважаемые мастера, ученики! — Шенси, в его нелепой шляпе, рваных ботфортах и заплатанном плаще стал выглядеть неожиданно монументально. Как древний горный пик, оживший и спустившийся в человеческом обличии к смертным. — В этот нелегкий час, мы не должны сеять между собой семена раздора, ибо каждое такое семя даст кровавые всходы.

— Ишь как брешит, — хрустнул яблоком гном. — Что? Не смотрите на меня так. Кровь нам пустят в любом случае. Уж лучше на сытый желудок.

Хаджар даже не нашелся, что сказать.

— Все мы с вами веками путешествовали по этим землям, — продолжил Абрахам. — но сколь многие из нас стояли в строю? Слышали военные барабаны? Топтали землю, залитую кровью врагов и усыпанную телами друзей?

— Уверена, — прошипела Иция. — что старый плут и полуликий успели и землю потоптать, и в крови искупаться.

Хаджар никогда не понимал, какие именно отношения связывали Ицию с парочкой таинственных адептов. Это нельзя было называть, в полной мере, дружбой, но и враждой — тоже.

— Каждый из нас, если взять по одному, обладает знаниями и умениями, но что мы можем, когда встанем плечом к плечу? — Шенси раскрыл еще один свой талант — ораторский. Будь Хаджар чуть моложе, и вовсе принял бы старого контрабандиста и мошенника за какого-нибудь опального короля. — Ни я, ни старейшины, ни даже мудрейший и сильнейший глава не знаем, что это такое — война. Настоящая. Голодная. Холодная. А если мы и знали, то давно забыли и знания наши так же далеки, как эти горные пики.

— С метафорами переборщил, — Шакх, стоя рядом с гномом, протянул ладонь и, получив яблоко, так же спокойно им захрустел. — Хороший сорт. Не очень сладкий. Не очень кислый.

Албадурт даже как-то немного приосанился.

— Человек разбирающийся в яблоках? Таких чудес я еще не видал.

— Именно поэтому, в этот трудный час, мы должны призвать на помощь того, чья жизнь — война. Того, про кого спеты сотни песен, о чьем мастерстве и коварстве слагают легенды смертные и адепты, того, чей военный гений путают с безумством, чья сила не знает себе равных. Я хочу призвать на помощь нашей секте Хаджара Дархана, Безумного Генерала.

Глава 1650

К тому моменту, как всех учеников и мастеров согнали на площадку, вряд ли бы нашелся хоть один, кто не слышал про причину подобного собрания. Слухи в замкнутых сообществах разлетались с невероятной скоростью. А если это сообщество еще и не очень многочисленно…

Но вместе со слухами о том, что в секту пришли гости, до учеников и мастеров донеслись и другие. Что вскоре секте придется биться за своей существование. И не против другой секты, решившей, с какой-то стати, посягнуть на авторитет Сумеречных Тайн, и не против сошедшего с ума Дома.

Нет.

Их ждал другой противник. Древний орден. Монстр, оживший из слогов древних саг и поэм. Таких старых, что даже матери их матерей не всегда помнили, как правильно рассказывать эти истории.

И самое удивительное, что вместе с древним монстром, в их стены пробрался тот, кто носил на себе клеймо “бога” этого ордена. Потомок самого Черного Генерала, надзиратель над одним из осколков души Врага Всего Сущего.

И вот теперь нареченный Небесным Лисом, старик, некогда бившийся за право называться Главой Секты, в момент смертельной опасности, предлагал им доверить свои жизни и, возможно, души, в руки того, чьи собраться и пришли сюда с войной.

Неудивительно, что после слов Абрахама по рядам учеников и мастеров прошлись волны шепотков. Какие-то из них осуждал сам факт того, что “отступнику” дали слово, другие не могли поверить в то, что Шенси позволил себе предложить в качестве генерала — потомка Врага.

— Хорошие слова, Небесный Лис, — голос Эдена положил конец начавшимся было бурлениям. — В чем-то правильные. Мы действительно забыли, что такое война. Мало кто из нас знает осадное искусство на практике, а не в теории. И еще меньше тех, кто стоял в строю за последние несколько тысяч лет. Но даже если бы Безумный Генерал не носил в себе осколок души Врага, то что может он, необученный Безымянный Адепт, против той армии, что идет сейчас сюда? Каждый из моих учеников способен переломить хребет этому… генералу.

Шакх в этот момент чуть поперхнулся яблоком, но тут же вернул себе контроль над эмоциями. В конце концов слова Эдена — просто слова. И в данный момент он не столько сопротивлялся кандидатуре Хаджара, сколько сражался на политическом ристалище с Шенси.

И если учесть плутоватую улыбку последнего, то Эден только что угодил в его ловушку.

— Разве не вы, достопочтенный Глава, лишь недавно, от лица всей секты, отправили Генерала на переговоры с Орденом? И разве не благодаря нему мы смогли узнать о численности противника, его оснащенности, силе приведенных под штандартами адептов? И разве не Генерал, словом и делом, показал, что он всецело на стороне Сумеречных Тайн?

Очередная волна шепотков прошлась по рядам учеников и мастеров. Хаджар нисколько не сомневался, что они обладали далеко не полной картиной происходящего. Не надо иметь продолжительный опыт в политических интригах, чтобы понять, что слухи, которые дошли до них, вырезали из истории про переговоры Шенси и Хаджара.

И теперь сотни глаз были обращены к Эдену.

Хаджар заметил, как недовольно глава смотрел на Абрахама. Эден не мог сказать — “нет”, слишком явное вранье и слишком много свидетелей обратного. Да и даже без свидетелей — Шенси мог в любой момент принести кровавую клятву и засвидетельствовать истинность своих слов. А тогда авторитет Опаленных Крыльев понесет непоправимый ущерб.

Ответь напрямую на вопрос — отдать инициативу в руки Шенси.

Поэтому Эден остался стоять, храня свое молчание. Но и это — все тот же утвердительный ответ.

— И если мы уже раз…

— Достопочтенный Небесный Лис, — с поклоном вперед вышел старейшина-воин, Факри аль Дариб. — Видят Вечерние Звезды, я и сам бы встал впереди секты и повел бы за собой учеников, но мои кости уже хрупки, разум стар, а взор не видит дальше моего собственного носа. И, может, именно поэтому я и скажу то, что скажу. Во мне нет ни капли сомнений в доблести и достоинстве Безумного Генерала. Я слышал слова о нем. И я видел его самого. Только бесчестный глупец будет сомневаться в благодетели Ветра Северных Долин. Но мудрейший Глава прав — он лишь Безымянный адепт, лишь недавно познакомившийся с терной. И да, его терна и крепка, и мощна. Я ощущаю в ней эхо древних путей. Но это все еще не тот уровень, что позволит слабому повести за собой сильных, — пустынник еще раз поклонился Шенси, а затем повернулся одновременно к Эдену и большей части секты. — Я предлагаю следующее — пусть прославленный Генерал будет нашим советником, а мы, старейшины и вы, мудрейший Глава, встанем на острие этого клинка. Пусть даже и в последний раз. Тогда, коль стоит нам прийти на порог дома наших праотцов, не будет в нас бесчестия и сомнений.

— А я думал только в Море Песка умеют красиво говорить, — Хаджар улыбнулся Шакху.

Тот в ответ надменно хмыкнул.

— Для тебя, варвар, любые цивилизованные речи, наверное, кажутся чудом риторики.

Хаджар пожал плечами. Там, откуда он родом, как-то не было принято тратить драгоценное время на речевые обороты. Особенно когда каждая минута была на счету.

— Мудрейший Глава, — поклонился Шенси, не давая Эдену вернуть инициативу, а затем повернулся обратно к Факри. — Достопочтенный старейшина. Истинна есть и в твоих словах. Но сколько много за свою жизнь ты встречал в Чужих Землях тех, кто казался тебе лишь маленьком тигренком, но когда приходил час, его когти и клыки не уступали тем, что носят Повелители Небес?

— Честь заставляет меня ответит тебе истиной, Небесный Лис. Я встречал и таких. Но каждый из них так же редок, как и чистейший сапфир в навозной куче.

— Что же, никогда не считал Сумеречные Тайны навозной куче, но вот вам пример этого сапфира, — Шенси указал на Хадажра. — И может он не ровня Опаленным Крыльям и вам, о достопочтенные старейшины, но среди учеников и мастеров, стоящих сейчас здесь, я не чувствую никого, кто был бы ровней Безумному Генералу и смог бы остановить его клинок.

На этот раз Эден не стал удерживать толпу и та, обернувшись бурлящим котлом, буквально сорвала крышку. Оскорбления, свист, какие-то крики — все это гвалтом обрушилось на Шенси. А тот стоял в центре всеобщего осуждения и, кажется, нисколько не обращал на это внимания. Действительно, как скальный пик посреди бушующих ветров.

Словно король среди поданных…

— Хватит, — тихо прошептал Эден, но звуки тут же стихли. Глава сделал несколько шагов вперед и встал вплотную с Абрахамом. Старик и гигант. Как это поэтично. — Ты сказал сегодня многое, Небесный Лис. Но сколько из того, что ты сказал, несет в себе истину?

— Не мне судить, мудрейший Глава, — поклонился Шенис. — Я лишь голос.

— Но ты заставил всех услышать этот голос, — нахмурился Эден, а затем повернулся к Хаджару. — Ты, юный генерал, если так рьяно хочешь повести за собой моих людей, что же — пусть тому и быть. Но прежде я хочу увидеть твою силу. Ибо лишь сильнейший достоин взять в руки медальон Сумеречных Тайн. Посему — пусть на нашем пороге враге. Пусть времени почти нет. Я говорю — биться тебе с одним из наших мастеров…

Хаджар посмотрел на идущую среди толпы стройную леди. Он уже знал, чем закончит речь Эден.

— Аэй, Шепот Моря, лучший из наших бойцов, станет твоим противником.

Глава 1651

На этот раз шепотки зазвучали тише, но… тверже. Ученики и мастера одобрили выбор Эдена. Аэй, Шепот Моря, действительно являлась может и не сильнейшей из всех адептов, но точно — лучшей из поединщиков. Там, где требовалось сразиться один на один, ей не было равных.

Может простому обывателю может показаться глупым — перед лицом общего противника, за несколько часов до начала осады, тратить время на глупые дуэли, но это ведь Чужие Земли. Простые законы логики здесь не работали, а местный менталитет чем-то напоминал звериный.

Сперва надо выяснить сильнейшего или хитрейшего и только затем объединится вокруг его слов. Вот только Хаджар совсем не был уверен, что даже если он использует все свои козыри, то сможет на равных биться с Аэй. Слишком глубокими знаниями Терны обладала мастер секты.

— Кхм-кхм, — снова прокашлялся Шенси. — Не подумайте, мудрейший Глава, что я хочу усомниться в светлости ваших слов. Но в чем смысл такой дуэли? Ведь когда Генерал одержит верх, то и ему, и Аэй, придется долгое время восстанавливать свои силы. Может даже залечивать тяжелые раны. И секта, вместо двух достойных бойцов, способных изменить ход сражения, получит двух калек.

— Ты говоришь так, будто победа Генерала уже определена в Книге Тысяче, старый лис, — Эден сверкнул глазами. Он выглядел как волк, почуявший слабость добычи. Он весь подобрался и прыгнул в попытке дотянуться до глотки жертвы. — Либо дуэли быть, либо весь твой отряд, потеряв вотум моего доверия, отправиться в казематы ждать своей участи.

Но как это часто бывает, когда волк решает погнаться за лисом. Вместо глотки противника, его челюсти смыкаются на каком-нибудь суку.

— Я вовсе не предлагаю отменить дуэль, мудрейший глава, — с очередным поклоном ответил Шенси. Хаджар мог поклясться, что, когда Абрахам склонил голову, его лицо… принадлежало кому-то другому. Нет, это было все то же знакомое лицо, те же скулы, те же старые глаза, но вот ощущение… ощущение изменилось. Но наваждение, уже через мгновение, исчезло. — Лишь немного изменить правила. Каждый адепт силен настолько, насколько крепок его фундамент. Истину ли я говорю, достопочтенный Факри аль Дариб, старейшина воинов?

— Истину, Пустынный Лис, — явно нехотя, через силу, ответил старик. — Как бы ни был силен адепт, если его стиль, основа его пути слаба — он не достигнет высот.

— И раз мои слова истинны, мудрейший Глава, я предлагаю дуэль, что не займет много времени и не отнимет существенных сил у наших бойцов. Пусть Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин и Аэй, Шепот Моря, сойдутся в поединке стилей. По заветам предков, поединок на уровне смертных. По пять ударов от каждого. Без терны, энергии, мистерий или артефактов. Лишь чистое искусство. Так мы увидим, достоин ли генерал всех тех слов, что были сегодня сказаны.

Нет, Хаджар ошибся, челюсти волка сомкнулись даже на суку, а и вовсе — в воздухе. Эден промахнулся. Многие… да почти все — этого даже не заметили, но вот те кто был внимателен, самые опытные и самые сильные, не пропустили оплошности. Более того — они её не забудут.

Это знал и Эден.

Так же, как Шенси, скорее всего, понимал, что нажил себе сегодня смертельного врага…

— Пусть будет так, — коротко ответил Эден и ретировался, освобождая круг, в котором вскоре слова сменяться звоном стали.

Аэй, не тратя времени на подготовки, сбросив с себя артефактные одежды-доспехи, оставшись лишь в легкой накидке, вышла вперед. Её руки обернула лента со странным шаром и клинком. Хаджар прежде еще не бился против подобного оружия.

Похожие — безусловно. Но такого странного он еще прежде не видел. Что, безусловно, ставило его в заранее проигрышное положение, потому как вряд ли можно было сомневаться, что Аэй прежде не сражалась против мечников.

Когда Хаджар уже направился в круг, Шенси встал на его пути. Со стороны это выглядело так, как если бы Абрахам объяснял варвару генералу правила подобного поединка.

Увы, в этом не было нужды. Хаджар уже дважды бился в подобных дуэлях. И, что самое печальное, оба раза, что в случае с Анис, что в случае с Таш — это не приводило ни к чему хорошему.

— Первые пять её ударов не контратакуй, — твердо, без тени лукавства и насмешки, прошептал Шенси. — Пусть она покажет все, на что способна. А ты только защищайся.

— Поч…

— Даже если ты её раньше. Даже если одержишь верх в обмене ударов, Эден сможет свести все на удачу и случай. Слишком мало веры у современного поколения поединку стилей. Так что ты должен не просто её одолеть, а уничтожить. Разрушить само основание её пути. Чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в твоем могуществе, генерал.

Хаджар посмотрел в глаза Абрахама. Все того же цвета. Такие же слегка маслянистые. Но сейчас они принадлежали кому-то другому. Хаджар хотел спросить, с кем он конкретно он сейчас говорил. И может и спросил бы… будь он на век помладше.

Вместо этого вопроса, он задал тот, на который имел хоть маленький шанс получить ответ.

— Откуда такая уверенность, в моих силах, старик?

Шенси недоуменно изогнул правую бровь.

— Почему ты думаешь, что я отвечу тебе правдой, парень?

— А почему ты думаешь, что я вообще стану биться с ней и рисковать своей жизнью? — вопросом на вопрос ответил Хаджар. — Я могу вернуться обратно к семье Летеи, потратить еще несколько веков, и собрать армию под их штандартами. Завоевать несколько Домов. Другие — купить. И обойтись без помощи Сумеречных Тайн.

— Можешь, — не стал спорить Шенси. — но это время. А его у тебя нет.

Хаджар даже не сдвинулся с места.

— И все же.

— Если я поклянусь, что дам тебе ответ после сражения, ты будешь с ней биться? — спросил Шенси.

Хаджар кивнул и до того, как он успел что-то сказать и уточнить условия клятвы, Абрахам уже выполнил свою часть сделки.

Старый плут.

Недаром его нарекли Небесным Лисом…

— Клянусь, что после твоего поединка с Аэй, я дам ответы на все твои вопросы.

Кровь в ране Шенси вспыхнула золотом, а затем порез тут же затянулся, оставив тонкий шрам в качестве свидетеля клятвы.

— Вот только когда именно наступит час ответов ты не сказал, — процедил Хаджар.

Абрахам лишь улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Дерзай, парень.

После чего, помахав ладонью, отправился к отряду, где его уже ждал Гай.

Хаджар только покачал головой и, вздохнув, заставил свои одежды-доспехи обернуться простым, холщовым нарядом, когда-то давно сшитым для него Аркемеей.

Встав в центре круга, Хаджар поклонился. По правилам подобного поединка первой должна была представиться принимающая сторона.

— Аэй, Шепот Моря. Стиль Змеиного Кинжала, Рассекающего Гребни Морских Волн. Мастер.

Хаджар едва не позволил себе легкой улыбки. Он уже давно понял, что название стиля, которое он выбрал для своего пути, вовсе не такое напыщенное, как ему казалось прежде. Многие другие стили, будь он древними или современными, порой могли обладать название, которое не поместилось бы на пергаментной странице. И то, что произнесла Аэй, еще не такое длинное и помпезное.

И, разумеется, Аэй являлась Мастером — занимала высшую из трех степеней владения стилем. Если, конечно, не брать в расчет четвертую. Самую редкую. Ибо в каждом стиле, за всю историю его существования, лишь один адепт имел право ей обладать.

— Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин. Стиль Песни Меча Синего Ветра. Основатель.

И вот теперь на площадке воцарилась тишина.

Глава 1652

Что удивительно, в этот раз Хаджар не слышал сомневающихся в его способности создать свой стиль шепотков. Ученики и мастера, стоявшие вокруг, смотрели на него скорее с любопытством, нежели с недоумением или желанием уличить во лжи.

И точно так же выглядела и Аэй. Удивленная, в чем-то немного пораженная, но нисколько не сомневающаяся. Секта Сумеречных Тайн слишком долго прожила в самом сердце мира Боевых Искусств смертного региона, чтобы кто-то из её членов позволил себе хоть небольшую степень вольности. Вольности в том, чтобы свысока смотреть на своего противника.

Странное оружие Аэй, кинжал на ленте с шаром-шипом, слегка покачивалось в её руках, пока мастер медленно обходила Хаджара против часовой стрелки. Как бы далеко Хаджар не забирался по лестнице пути развития, но это — базовый метод ведения боя оставался неизменным. Ступая в сторону не доминантной руки противника, рано или поздно ты попадешь в точку, где увидишь пусть и маленькую, но брешь в обороне.

Может быть именно поэтому тот факт, что Хаджар оставался стоять на месте, не двигаясь и даже не моргая, заставил и Аэй остановиться. Так они и стояли, смотря друг другу в глаза. Мечник в штопанных холщовых одеждах и леди-мастер в столь же простых, сколь и изысканных одеяниях.

Её кинжал, качаясь на ленте, сотканной из нитей, похожих на шелк, отражал блики засыпающей луны. Слегка дергаясь, порой причудливо меняя траекторию, он действительно напоминал змею.

Аэй молчала. Не было ни шуток, ни издевок, ничего того, к чему прибегали неопытные адепты, чтобы как-то надломить дух соперника.

Лучи солнца, постепенно снимавшего алое ночное одеяние, ползли по песку плаца. И в тот самый момент, когда они коснулись острия кинжала, Аэй дернула рукой.

Лента взвилась, изогнулась, а затем закрутилась спиралью. Будто речной змей, оживший среди гребней волн и почуявший добычу, острым клыком-кинжалом, рассекая воздушную гладь, он понесся в сторону Хаджара. Тот сперва выставил блок, но перед самым столкновение почувствовал легкое дуновение ветра. Не раздумывая, на одних лишь инстинктах опытного бойца, Хаджар оттолкнулся от земли.

В это время Аэй, будто танцуя, пропустила ленту в ладонях и кинжал, еще недавно спешащий пронзить глазницу противника, вернулся ей обратно в руки. Вместо этого, струясь вдоль самой земли, диким аспидом шар-шип едва было не коснулся стопы Хаджара.

Генерал приземлился в стороне от Аэй, оружие которой вновь слегка покачивалось в её тонких, изящных руках.

Зрители выдохнули. Все это время, краткие доли мгновения, незримые для простых смертных, они стояли замерев, не смея ни вздохнуть, ни моргнуть. Редко, когда ученикам удавалось засвидетельствовать битву мастеров, а сами мастера — они ловили каждое движение, каждый вздох и взгляд поединщиков, надеясь найти в этом хоть каплю вдохновения для собственного пути развития.

— Будь это полноценная дуэль, ты бы лишился ноги, генерал.

В словах Аэй не было ни надменности, ни бахвальства, она лишь констатировала факт. Простой и незамысловатый. Хаджар, который проходил обучение у лучшего, но самого беспощадного учителя — войны, сумел уйти от удара “смертного”, но будь перед ним Аэй в качестве Небесного Императора и удар, сопряженный с техникой и терной, явно нашел бы свою цель.

Хаджар знал это.

И именно поэтому, сложив перед собой руки, низко поклонился Шепоту Моря. Она была сильна. Сильнее большинства из тех, с кем доводилось встречаться Хаджару даже в этих самых — Чужих Землях. И, видят Вечерние Звезды, даже Таш Маган, используй она все свои трюки, не смогла бы биться на равных с Аэй.

Аэй лишь кивнула в знак того, что принимает признание Хаджара. И тут же закружилась в легком, но смертельно опасном танце. Она парила, перетекая из одного положения в другое.

Лента кружилась вдоль её тонких рук и стана, обматываясь вокруг запястий и лодыжек, пока, Аэй, не выписав очередной пирует, вдруг не выпрямилась лучом и кинжал не выстрелил с невероятной скоростью прямо в Хаджара.

Со свистом, чем-то напоминающим шипение змеи, он, скользя по непредсказуемым траекториям, устремился прямо в сердце Хаджару. Вспоминая опыт предыдущего удара, Хаджар внимательно следил за левой рукой Шепота Моря.

Покоившийся в ней шар-шип не давал Хаджару покоя.

И лишь в самый последний момент, когда кинжал уже почти коснулся плоти Хаджара, лишь тогда он, раскрутив перед собой Синий Клинок, легко качнувшись в сторону, отбил атаку… во всяком случае, так он себе представлял.

На деле же, стоило клинку генерала лишь немногим приблизиться к стали кинжала, как тот, напоминая изворотливую змею, обогнул меч и едва не лизнул шею противника. Хаджар вновь был вынужден разорвать дистанцию. Он заскользил на самой границе поверхности песка. Так легко и быстро, что даже не оставлял на ней следов. Но Аэй, казалось, только этого и ждала.

Стоило клинку промазать, как она вновь закружила свой смертельный танец. Как речной прибой, она то подавалась вперед, то отступала назад, а следом за её движениями оживал и кинжал.

С каждым броском её руки, с каждым новым движением тела, он струился следом за убегающей добычей. Как живой змей, кинжал не отпускал Хаджара. Он все пытался и пытался его ужалить, но каждый раз его тонкий клык пробивал лишь пустоту и жалил воздух.

Генерал, в последний момент, успевал увернуться, уклониться или, взмахнув клинком, поднять небольшой порыв ветра, который бил в ленту и мешал Аэй прицелиться. Так они и бились несколько мгновений. Бегущий по краю арены генерал и Шепот Моря, танцующая в самом её центре. А затем, внезапно, плавный танец вдруг изменился. Стал более рваным, ритмичным.

Кинжал вместо того, чтобы струиться следом за Хаджаром, начал нападать на него в прыжках и рывках.

Мысленно выругавшись, когда в очередной раз жало почти коснулось его одежд, Хаджар увидел маленькую брешь, незаметную складку в постоянной атаке Аэй, являвшейся, в том числе, и её лучшей защитой. И если бы не слова Шенси, Хаджар тут же бы воспользовался случаем и нанес пусть и незначительную, но рану противнику.

В итоге, сделав вид, что не заметил бреши, Хаджар пропустил кинжал над своей головой и, пригнувшись, попытался кувырнуться в сторону.

Это было его ошибкой.

Аэй широко улыбнулась и, дернув левой рукой, вновь оживила ленту. Та, вопреки всем законам мироздания, вдруг заструилась в обратную сторону. Сталь стремительно возвращалась в ладонь Шепота Моря, в то время как шар-шип, со скоростью куда большей, чем кинжал, полетел в Хаджара.

— Заканчивай с этим, парень, — прозвучал единственный голос из толпы. — ты сможешь набраться с ней опыта в любой другой день.

Хаджар посмотрел в глаза Аэй и мысленно тяжело вздохнул. Редкий случай выпадает адепту сразиться против оружия, которого он еще никогда прежде не видел. Тем более сразиться в базовом стиле — основе основ самого боевого искусства.

Несмотря на угрозу в виде приближающейся армии Ордена Ворона, осаду Сумеречных Тайн и ту игру, в которую так старательно играл Абрахам, Хаджар не мог себе позволить упустить этот шанс.

Но, увы, всему приходит конец.

Хаджар оттолкнулся ладонью от земли и, будто птица, легко воспарив в небо, оттолкнулся мыском ноги от летящего в него шипа. Отбив того обратно и, взмахнув одеждами словно крыльями, Хаджар приземлился напротив Аэй. Его меч был заложен за спину, стойка прямая, а в глазах не тени сомнения в своих силах.

Аэй нахмурилась.

По всем её ощущениям только что противник использовал какую-то технику, иначе как еще объяснить эти движения и легкость на уровне смертного. Она бросила быстрый взгляд в сторону Эдена, но тот лишь коротко отрицательно покачал головой.

Хаджар не использовал ничего, кроме мастерства простого смертного.

Мастерства, которое он, лишив себя способностей адепта, оттачивал в течении почти целого века сходясь в бесчисленном множестве смертельных битв. Мастерства, с которым Хаджар успел проститься с молодостью, встретить зрелость и почти провести всю свою старость и жизнь смертного века.

Иными словами, опыт Хаджара в своем стиле был куда больше, чем могли похвастаться девяносто девять из ста адептов.

— Прошу, — поклонился Хаджар. — в оставшиеся три удара, позвольте мне лучше узнать ваше оружие и стиль.

Аэй, зашипев, на сей раз уже больше не танцевала.

Глава 1653

Её движения стали еще более резкими и рваными. Каждый раз стоило её ладони выпрямиться, корпусу лишь податься вперед, как кинжал тут же выныривал с непредсказуемой стороны и, уже наметив точку для удара, тут же возвращался обратно, чтобы вновь завиться вокруг Аэй, а потом, в очередной раз соскользнув по волнам её тела, отправиться в полет.

Хаджар же, приковывая к себе всеобщее внимание, все так же сохранял неподвижность. Он стоял перед Аэй и всякий раз, когда кинжал Шепота Моря приближался к его телу, зрители, и без того боявшиеся даже вздохнуть, словно затихали еще сильнее. Каждый из них думал — ну вот сейчас, в этот момент, Хаджар должен взмахнуть клинком, должен попытаться уклониться. Он лишь стоял и смотрел перед собой, а кинжал, из хищного неудержимого аспида, обернулся испуганным ужом. Он лишь делал вид, что может ужалить, но так и осмеливался укусить.

Для тех учеников у кого почти не имелось опыта в подобных сражениях все это, выглядело дико — почему Шепот Моря, сильнейшая поединщица Сумеречных Тайн, боялась атаковать противника. Разве не она носит регалии одной из сильнейших мастеров. Разве не её пророчат на смену Факри — на должность старейшины пути воинов.

Но любой, мало-мальски опытный мастер в движениях Аэй видел суть происходящего. Она вовсе не заманивала Хаджара в ловушку, не пыталась вывести его из равновесия или подначить на бездумную контратаку. Нет, все не так.

У Шепота Моря оставалось всего три атаки, после чего она сможет лишь защищаться и не более того. Так что каждый раз, когда Аэй намечала нападение и выбирала цель, то внимательно смотрела в глаза Хаджара. И каждый раз она находила там непрошибаемую оборону. Она видела внутри своего разума, что каждая из её многочисленных атак не нашла бы бреши в обороне генерала. И каждая из них была бы отбита.

— Проклятье! — воскликнула мастер.

Она закружилась на пятках и кинжал, вместе с шаром-шипом, словно две спицы опытной вязальщицы, пересекаясь друг с другом, сворачиваясь кольцами и распрямляясь лучами, одновременно полетели в шею и ноги Хаджару.

Многие из тех, что стояли за границей круга были уверены, что никогда не смогли бы, не прибегая к техникам, отбить столь стремительную и коварную атаку. Ведь это — шея и ноги, лишь намеченная Аэй первоначальная траектория, в то время как любые манипуляции с лентой могли мгновенно изменить направление удара. И именно это — полная непредсказуемость и делала стиль Шепота Моря таким могущественным и опасным.

Но…

Хаджар, внезапно для всех, вытянул перед собой меч и, двигаясь легко и незаметно, но столь же стремительно и яростно. Ветром, сорвавшимся с горных вершин, он нанес быстрый и свирепый удар, и в то же время — медленный и легкий. Ученики так и не поняли, откуда в их воображении взялась это двойственность восприятия. Да чего уж там — многие из мастеров не могли отыскать истины в основании этого причудливого стиля.

Но итог… он поразил всех.

Никто бы не удивился произойди подобное в результате использования техники, энергии или терны. Но на уровне простого смертного… они не могли поверить своим глазам. Клинок Хаджара вспыхнул синим сиянием, а затем с его лезвия сорвалась тонкая, едва зримая полоса ветра. И именно она, а не сталь, ударила по скрещенным шипу и кинжалу. Отбросила их в сторону, разметав безвольными железками по плацу.

Впервые за время поединка в глазах Аэй отразились живые эмоции. Она с непониманием и неверием смотрела на своих погибших змей. Те безвольно лежали на песке, разрушая иллюзию того, что они действительно обладали своим собственным разумом и сознанием.

Хаджар же вновь принял прежнюю стойку. Заложил меч за спину и выпрямившись, спокойно произнес:

— Осталось еще два удара.

Аэй нахмурилась, поморщилась, и одним единственным движением оживила оружие, вернув его обратно в ладони. Могло показаться, что вот-вот и она разразиться градом проклятий, но вместо этого произошло нечто, куда более удивительное для всех, кто лично знает Шепот Моря.

Выставив перед собой сжатые руки, они поклонилась, в знак признания мастерства, чужаку. И этого было достаточно, чтобы каждый на арене понял, что перед ними стоит вовсе не раздутая знаменитость, коей лишь посчастливилось оказаться, несколько раз, в нужном месте и в нужное время. Нет, его мастерство действительно заслужено воспевали в сотнях песнях и уже успели сложить несколько легенд.

Безумный Генерал, мастер меча достойный того, чтобы его имя осталось в истории этого пути.

— Мне не потребуется два удара, Ветер Северных Долин, — без тени издевки, с неподдельным уважением, произнесла Аэй. — следующий удар — лучшая техника нападения, которой располагает мой стиль. Если она не поразит тебя, то мне останется лишь защищаться.

Ученики не могли поверить своим словам. Аэй признавала тот факт, что если у неё не получится хотя бы даже ранить генерала, то ей останется лишь перейти в защиту? Неужели… неужели они могли воочию, собственными глазами увидеть момент, когда непобедимая Шепот Моря, пусть и в такой усеченной дуэли, не сможет одержать верх?

Кинжал и шар-шип взмыли над головой Шепота Моря, а сама она закружилась так быстро и так легко, что в какой-то момент могло показаться, что в центре арены из-под земли забил ручей, стремительно перераставший в полноводную реку. А на вершине этой реки, прямо на белоснежных гребнях её прибойный волн, заструился змей. Его клык обнажился в оскаленной пасти, а острый шип на кончике хвоста, слегка подрагивал, заставляя отвлекаться свою добычу.

А затем, вместе с оглушительным хлопком, река и змей устремились в атаку. Рассекая воздух, а вместе с ним и оставляя глубокий порез на песке плаца, кинжал практически мгновенно вонзился прямо в грудь Хаджара.

— Лекаря! — закричал кто-то из толпы и его крики и суету подхватили и другие. — Скорее лек…

А затем снова тишина и молчание. Все они, как один, с недоумением смотрели на генерала. Ведь только что его молнией пронзил кинжал. Со скоростью, с которой большинство не смогло бы справиться, даже прибегая к техникам, оружие Аэй вонзилось в грудь Хаджара. Но когда опала пыль, когда успокоился песок и стих ветер, то все, что увидели ученики и мастера — лишь легкую дымку тумана, оставшуюся на арене после движений генерала.

Лишь единицы умудрились рассмотреть, как именно ушел от удара генерал. Остальные лишь засвидетельствовали, как кинжал Аэй пронзил остаточное изображение — мираж, оставленный Хаджаром.

Кинжал, вытянувшийся на всю длину ленту, упал на песок.

Аэй и Хаджар какое-то время стояли неподвижно, после чего Шепот Моря вернула оружие в руки и обмотав ленту вокруг обоих предплечий приняла явно защитную стойку. Она легонько кивнула Хаджару, а тот ответил тем же.

После чего вытянул перед собой клинок и набрал в грудь побольше воздуха. Сколько лет минуло с того последнего раза, когда ему случилось биться в качестве смертного против адепта? Неужели тогда, в Седенте, когда Парис Динос пришел к нему с призывом отправиться на войну.

Иронично…

Ведь теперь Хаджар и сам собирался позвать кого-то в битву. Но для этого… для этого ему сперва необходимо одержать победу. Безоговорочную и неподдающуся сомнению.

Он поднял меч над головой, задержал его на мгновение, а затем легко, наотмашь, в чем-то даже небрежно, опустил его в рубящем ударе. И тут же, следом за этим, прозвучал взрыв.

Ветер, мгновенно обернувшийся ураганной бурей, обрушился на Аэй. Он закружился в шторме из песка и обрывков одежд. Его грохот и шум, свист и хлест, вдруги слились в какую-то удивительно ладную музыку. Музыку бушующего на арене вихря.

Ученики что-то закричали. Мастера уже обнажили оружие, пытаясь обвинить Хаджара в нарушении правил и использовании техник, но всех их, как марионеток, остановила воля Эдена. Одна лишь его мысль, простое желание, и вся секта замерла.

Когда же песок улегся и стихла буря, то…

Аэй, целая и невредимая, стояла с широко раскрытыми глазами. Перед ней лежал маленький, невзрачный обрезок от подола её платья. А позади мастера, рассекая не только песок, но и камень плаца, вытянулся разрез длинной в несколько десятков сантиметров.

Без единой капли терны или энергии. Без чудовищной физической силы адепта. Лишь мастерство. Простое мастерство смертного… отточенное за несколько веков неустанных сражений на грани жизни и смерти.

Когда прошло секундное наваждение, к Хадажру подошел Эден. Он протянул ему небольшой медальон и тот, качаясь на еще танцующем по арене ветру, повис на невзрачном шнурке.

— Генерал, — произнес Глава. — моя секта слушает твой приказ.

Глава 1654

Увы, одним только медальоном генерала, проблемы Хаджара не ограничивались. И нет, ему не чинили препон, а ученики секты вполне сносно выполняли все его поручения. Так что дело хоть немного, но двигалось. Почему только немного? Все дело во… времени.

Хаджар снова стоял на парапете стены, которая уже сотни веков не подвергалась приступам живых существ. Она устояла перед гнетом дождей, размывавших её основание. Выдержала бесконечную смену сезонов, где в круговерти хороводов холодная, промозглая зима спешила следом за ускользающим, знойным летом.

Не сломали её и горные ветра, волнами цунами хлеставшие её древнюю кладку. Ни солнце, ни рыхлая почва, застывшая на острых клыках каменных пород. Ничто из этого не смогло повергнуть стену секты Сумеречных Тайн.

Хаджар провел по уступу пальцами. Он этого не видел и не чувствовал, но одного взгляда на местный фундамент, на расположение зданий, на тот же подземный лаз, ведущий к темнице. Все это ясно давало понять, что Эден со своими учениками и старейшинами далеко не первые, кто выбрал эту скалу своей обителью. Скорее, когда-то давно, основатель Сумеречных Тайн, впоследствии исчезнувший со страниц истории, наткнулся на заброшенный замок.

Разумеется, за столько веков, от замка не осталось ничего, кроме той самой стены, выдержавшей тысячу испытаний.

Хаджар улыбнулся иронии. Пережившая сам замок, устоявшая перед природой, ей было суждено пасть от рук простых наемников, пришедших под флагом ворона. И не потому, что Сумеречные Тайны не пытались сберечь свой дом. И, разумеется, не потому, что ученики, мастера или старейшины саботировали приказы Хаджара. Пусть и нехотя, пусть с явным сомнением, но они строго следовали всем указаниям.

Вот только…

На всю стену, общей протяженностью в почти тридцать километров, у них нашлось всего два десятка пушек. Из них четыре уже при первой пристрелке треснули и раскололись, превратившись в груду бесполезного металла. А еще три — пускали ядра куда угодно, но только не хотя бы в десятке метров от условной цели. Да и самих ядер нашлось в хранилище секты меньше сотни.

Иными словами, у секты в распоряжении имелось по три залпа — и то, в лучшем случае — если какое-нибудь из ядер, явно видевших эпохи Ста Королевств, не рванут прямо в дулах своих ровесниц.

Решив, что пушки станут не более, чем отвлекающим фактором, Хаджар сосредоточился на фортификации. Древние стены не требовалось наращивать — на их парапетах спокойно разъехались бы два немаленьких экипажа. Но вот из-за возраста внешняя сторона скорее напоминала удобно высеченную лестницу, а не неприступное укрепление.

Между камнями в кладке не то, что лезвие меча проходило — в некоторые помещалась целая ладонь.

Местный маг тут же предложил свою помощь. Гаф’Тактен, в качестве демонстрации, наколдовал простыню изо льда. Хаджар даже несколько удивился. Это действительно была гибкая и почти прозрачная ткань. Он сворачивалась в рулон и так же легко разворачивалась, при этом намертво прикрепляя к любой поверхности. Её не брали удары меча, а под давлением техники такая ткань могла выдержать почти целую минуту.

Но секундный триумф мгновенно сменился провалом, когда на сцену вышел Артеус. Парой слов и несколькими каплями терны, он превратил решение проблем Хаджара в теплую водичку, ополоснувшую и без того влажные камни кладки.

Пока все вокруг удивлялись тому, что мало кому известный маг пусть и из богатого рода оказался способен уничтожить заклинание самого старейшины заклинателей Чужих Земель, Хаджар думал, что делать.

Влага на камнях дала ему верную подсказку. Самые сложные проблемы порой решались самыми простыми методами. Так что, собрав в округе все подходящие деревья и выпотрошив склады секты, генерал набрал столько смолы, сколько смог. С помощью алхимиков они сделали горючую смесь, способную обжечь даже тело начальной стадии Божественной Крепости.

Да, горела такая субстанция не очень долго, а получившегося количества не хватило и на десять процентов стен, так что пришлось потратить её только на самые опасные участки, где в кладке, порой, и вовсе обозначились выбоины. Скорее всего от далекой осады прошлого и ставшего финальным аккордом в песне о древнем безымянном замке.

Хаджар расставил по стенам дозорных и лучников; водрузил котлы с кипящим маслом; поставил на участках, прилегающих к самым широким плато, топоры с узкими лезвиями — ими оборонявшие могли бы сбивать крюки осадных башен и рубить лестницы.

Генерал еще прежде никогда не принимал участие в осаде или войне, где с каждой стороны находилось несколько десятков адептов, стоявших на самой вершине пути развития смертного региона, но что-то ему подсказывало — никакой разницы с Лидусом или Балиумом здесь не предвидится. И как там даже пятерка бравых вояк не могла справиться с весом осадной лестницы и скинуть её со стены, так и здесь.

В очередной раз подумав об иронии и о том, что чем дальше по пути развития, тем ближе адепт к жизни простого смертного, Хаджар посмотрел на плац. Там Шакх, хоть немного видевший войну в своей жизни, вместе с Гаем, пытались построить шесть сотен учеников, отобранных для непосредственного боя. В том, что стены падут — никто не сомневался. Это лишь вопрос времени…

Зрелище особо не воодушевляло. В разномастной броне, каждый со своим мнением, не слышавшие слово “приказ” ни разу в жизни, они выглядели горсткой экспертов, не способных прийти к единому мнению по даже самому пустяковому вопросу.

Хаджар ненадолго прикрыл глаза, а затем повернулся к далекому горному пику. Он будто воочию увидел мужчину неопределяемого возраста. Тот сидел на камнях и смотрел куда-то в сторону долины. Сосредоточенный и спокойный, как и сама скала, олицетворением которой он и являлся.

В любой другой ситуации, с любым другим противником Хаджар бы нисколько не сомневался что духа местных гор было бы достаточно, чтобы обеспечить полную безопасность секты. И, видимо, так и складывалось на протяжении многих и многих тысяч лет. Но теперь… Вороны точно позаботились о том, что дух им не мешал.

А значит… а значит все, чем располагал Хаджар — разбитые стены; шестнадцать стареньких пушек, даже не стреляющих, а скорее кашляющих волшебным порохом и зачарованными ядрами, отлитыми из мистического металла; шесть сотен бойцов, не способных встать в простой строй и пара десятков мастеров, ясно давших понять, что сами определят, что им делать в бою.

— Второй раз в жизни я стою на стенах секты, — усмехнулся Хаджар. — и, готов поклясться Вечерними Звездами, в первый раз, против обезумевших зверей, в горах Балуима, у нас было больше шансов. Да, брат?

В ответ только тишина. Хаджар украдкой посмотрел по правую руку от себя. Там, вдалеке, пристреливались лучники, а не стены водружали наточенные камни и бревна. Рядом не было ни Неро и его верных офицеров из Лунной Армии, ни Эейнена с собратьями по оружию из армии Лунного Ручья.

Взгляд генерала сместился на лежавший рядом медальон.

Генерал…

Что за генерал, без армии. Только название, бередящие старые раны. Подумать только, уже третий век Хаджар Дархан топтал бесконечные дороги Безымянного Мира. Столь краткий срок для тысячелетних адептов, но для смертного — несколько жизней. А именно смертным, несмотря ни на что, Хаджар и оставался. Может из-за неугасающей памяти о далекой Земле, может из-за того, что он успел состариться и даже пойти отыскать свой покой.

Хаджар сжал на мгновение покрывшуюся морщинами и пигментными пятнами ладонь.

Может проклятый Враг и был прав. Он действительно постарел, оставив юность и молодость где-то на чужих щитах и мечах.

И где-то там же, он понял, что старость не меряется в потерянных годах, а, наверное, только лишь в потерянных близких. Тех, кто ушел раньше тебя. Кто уже ждал у порога дома праотцов.

Старость — это практически синоним одиночества.

— Мы справимся. Я это точно знаю.

Хаджар резко обернулся.

Глава 1655

Рядом с ним стояла Летея. Облаченная в стальной нагрудник, на спине которого сверкали рунические символы, готовые в любой момент расправиться белоснежными крыльями. Плащ цвета хвоста, тянущегося за падающей кометой, развевался на шквальном горном ветру. Лоскуты её рваной юбки-одеяния порой обнажали стальные штаны, постепенно переходящие в кованные сапоги.

Артефактная броня высочайшего уровня. Такую не отыщешь даже в сокровищницах императоров. Да и немногие из состоятельных людей Чужих Земель могли позволить себе такое творение.

Летея опиралась на длинное копье, где стальное “древко” плавно сливалось с длинным наконечником. Артефакт даже более редкий, нежели её броня.

Можно сказать, Падающая Звезда носила на себе даже не половину, а три четверти всего состояния семьи Звездного Дождя.

— Думаешь о них? — спросил Хаджар.

Летеи не потребовалось уточнять о ком именно она должна была думать.

— Об отце, — кивнула девушка, легонько коснувшись герба, высеченного на её нагруднике. Две звезды, пронзенные длинными копьями, образовавшими вместе символ “Дождь”. — Но чаще о маме… жаль, что не могу тебя с ней познакомить. Вы бы поладили. Она была хорошей.

Галенон… Хаджар так и не понял, что он думает об этом человеке. Да, в целом, и не важно.

Что же до матери Летеи, то та ушла из этого мира задолго до того, как Хаджар встретил на своем пути Падающую Звезду.

— Ты не часто рассказываешь о своей семье, Хаджар, — Летея подошла к нему рядом и положила копье на уступ. Её голос звучал легко и буднично, будто на востоке не заходило солнце, окрашивая горы в окровавленное золото ползущей к трону ночи, спешащей поскорее сменить уставший день. А та, в свою очередь, обещала принести с собой бой военных барабанов.

От неё приятно пахло.

Хаджар чуть улыбнулся. Впервые он мог сказать, что от его друга приятно пахло. Хорошее разнообразие.

— Это то, о чем ты хочешь сейчас поговорить? — удивился генерал. — О моей семье?

Летея кивнула.

— Я хочу когда-нибудь с ними познакомиться, — произнесла она. — и поблагодарить, что подарили мне товарища, — чуть тише, чем вначале произнесла она, а затем продолжила куда громче. Будто пыталась что-то доказать даже не самой себе, а всему окружающему миру. — Знаешь, я всегда мечтала о подруге. Такой, чтобы я могла ей довериться, делиться с ней самым сокровенным. Правда, на тот момент, это были, в основном, мысли о мальчиках.

— Ну, я о мальчиках никогда не думал, — пожал плечами Хаджар.

Летея только улыбнулась.

— А теперь у меня есть друг, — продолжила она. — которому я могу довериться. И не россказнями про цветы и про цвет чьих-то глаз. Я могу доверить тебе свою жизнь, Хаджар. И я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах и даже больше, чтобы помочь мне.

Хаджар ничего не ответил. Да и не требовалось.

Перед внутренним взором Хаджара промелькнула сцена пронзенного Неро и Серы, окутанной пламенем собственной жизненной силы. Тома, пожертвовавшего собой ради тех, кого прежде презирал. Догара, отдавшего жизнь за своего офицера.

Такова дружба в мире боевых искусств. Она идет рука об руку со смертью. И, возможно, именно поэтому тут так редко встречаются те, кто готов назваться друзьями. Потому что, зачастую, это куда опаснее, чем простое слово — любовь.

— У меня не так много воспоминаний о них, — Хаджар и сам не заметил, как начал говорить. — Отец куда чаще бывал в походах, чем дома. А если и появлялся, то пропадал на советах и собраниях. Принимал вельмож и дворян.

— Дворян? — переспросила Летея. — Мои учителя говорили, что, зачастую, это ленивые богатеи, ищущие расположения короля и королевы, что потом им же и воткнуть кинжал в спину.

— Бывает и такое, — не стал спорить Хаджар. — Но, ты знаешь, с годами я понял, что аристократы, дворяне, солдаты, простые люди — между ними особо нет разницы. Все они одинаковые. Предатели и лжецы, нечистые сердцем и рукой, встречаются среди всех… нас. Так же, как и люди достойные и честные.

— Наверное… в Чужих Землях нет ни королей, ни дворян.

Хаджар посмотрел вниз, туда, где Эден что-то обсуждало со старейшинами и горсткой мастеров.

Он бы мог поспорить с этим утверждением, но не стал.

— А твоя мать?

Мама… слово, которое в детстве создает у тебя в душе чувство дома и безопасности. Безоговорочной любви. В юности теплоту и радость. В молодости желание заботиться и помогать, облегчить оставшиеся годы. А в старости мягкую грусть и, порой, боль от осознания упущенных дней.

— Она была занята моей сестрой, — честно ответил Хаджар. — Нет, мы проводили время и с ней, но… родилась Элейн и мама посветила большую часть времени ей.

— Ты ревновал?

Ревновал? Как мог ревновать Хаджар, в памяти которого, на тот момент, все жизнь на Земле вовсе еще не стала неприятным сном. Напротив, он боялся, что если сделает что-то не так, где-то оступится, то дворец Лидуса, а с ним Элизабет и Хавер, Южный Ветер и Мастер, милая добрая няня и все те, кто окружил маленького принца теплотой и заботой — исчезнут.

Но они не исчезли.

Во всяком случае — не сразу.

— Это ведь всегда будет больно, да? — Летея сжала кулак на груди. Будто пыталась пробить собственный нагрудник и дотянуться до сердца.

Хаджар порой задумывался на эту тему. Может быть они стали так близки с Неро, затем и с Эйненом, а теперь и с Летеей по одной простой причине — все они потеряли в раннем детстве тех, кто был им дороже целого мира.

— Да — не стал лгать Хаджар. — Со временем ты станешь реже об этом думать. Потом перестанут сниться лица. И больше не будешь видеть их краем глаза. Но боль останется. Навсегда.

— Я почти не помню, как она выглядит, Хаджар, — взгляд Летеи слегка потускнел. — Даже со всей абсолютной память, я не вспомнить цвет её волос или её запах.

Потому что разум Летеи берег её от душевных ран. Но этого Хаджар не стал говорить. Просто потому, что наследница Звездного Дождя и сама это прекрасно понимала.

Это не была маленькая глупая девочка или принцесса, попавшая в беду. Рядом с Хаджаром стоял его боевой товарищ, которому он мог доверить спину. Сильный и умный. Её не надо было опекать или поучать. Просто быть рядом. Отгонять старость, замаскировавшуюся под одиночество.

И, может именно поэтому, рядом стояла и Летея.

— Странно, — Летея подняла взгляд и посмотрел в сторону подножья горы. — Скоро бой, а я думаю о маме, папе и еще о блинчиках. Мне в детстве гувернер делал очень вкусные блинчики. С ягодой ахешки. Ты не знаешь — она растет только на землях нашего дома. Вкусная. Немного кислая. Но вкусная. А на цвет — сущий кошмар. Бурая. С розоватой крапинкой и длинными, колючими усиками. И если сорвать её не у цветка, а за усики, то она станет пахнут ослиным навозом.

— Надо будет обязательно попробовать.

Вдалеке, сперва тихо, а затем все громче и громче начали стучать барабаны.

Бом-бом-бом, били они свой извечный марш. Строгий и четкий. Такой знакомый и столь же ненавистный.

Летея взяла копье и, взмахом руки, водрузила на голову плотный шлем с гладким, почти зеркальным забралом.

— Знаешь, Хаджар, — произнесла она голосом, звенящим от стали. Её глаза, ясные и светлые, излучали силу и волю. — Я очень хочу снова встретиться с матерью. Обнять её. Поцеловать. Прижаться к ней. Нырнуть с головой в её тепло. Столько ей рассказать. Но, видят, как ты говоришь — Вечерние Звезды, не сегодня. Сегодня с матерями и отцами встретятся те, кто сюда придет.

Хаджар обнажил Синий Клинок. Он прикрыл глаза, а затем поднял меч к небу. Он потянулся к свету терны внутри своей души, а затем позвал старого друга, с которым они вместе пришли в этот мир. Да и был ли тот, другой мир? Или это действительно лишь сон…

Ветер откликнулся. Облаченный в сталь, верхом на боевой колеснице, запряженной бурей и грозами.

Небо почернело. Ветер все нарастал и его шквальные порывы обернулись горным ураганом.

Хаджар большую часть жизни провел на войне. И знал, что его ждут новые. Из ближайших — война с Орденом Ворона. Но, слышит Высокое Небо, он надеялся, что она начнется чуть позднее. Хотя бы немного…

Сверкнула молния и ударил гром. Ритмично и мерно. Будто где-то среди черных облаков забили военные барабаны.

Хаджар посмотрел на Летею. Он знал, о чем та говорит. Потому что он говорил так же и сам.

Каждый раз.

Каждый день.

На новой войне.

Глава 1656

Хаджар видел разные армии. Некоторые были больше похожи на деревенские отряды самообороны (коими, по сути, и являлись), другие бы не уложились в восприятии любого смертного, это не говоря уже о том, что творилось во время противостояния двух империй, когда сосчитать даже примерное количество солдат с одной и с другой стороны, не представлялось возможным. Но еще никогда прежде “отряд” из меньше, чем трех тысяч бойцов, не внушал столько… оторопи.

Генерал всем своим я ощущал давление, исходящее от пришедших к подножию Сумеречных Гор. И несмотря на то, что их явилось сюда не столь значительное количество, фанатики под предводительством Горенеда, выглядели мрачной лавиной. Без четкого построения, словно банда, а не внушительная, для Чужих Земель, по численности армия, озером мрака они встали у подножия скал.

С ними не было ни осадных башен, ни лестниц, ни взрывчатки или стенобитных орудий, но Хаджар не обманывался тем, что видели его глаза. Куда сильнее он доверял своим иным чувствам, доступным лишь адептам. И эти чувства буквально кричали об опасности, которую таили в себе артефакты Воронов.

Да, чем дальше по пути развития, тем, в своей основе, жизнь адепта все меньше походила на сказку и сильнее — на быт простого смертного. Вот только ударение — на слово “в основе”. На деле же, каждый раз, оказываясь в роли генерала, Хаджар сталкивался c неизвестностью.

Может именно эти эмоции отразились у него на лице, когда они пересеклись взглядами с Горенедом. Ни расстояние, ни мистический сумрак, окутавший горные пики, ни шлем, спрятавший лицо Элегора — ничто из этого не встало на пути их взглядов.

На лице предводителя армии фанатиков появилась легкая полу усмешка. Будто он смог прочесть все те мысли, набатом бившие в голове Хаджара.

— Как они собираются…

Летея не договорила.

С показательной ленцой, даже как-то неохотно, Горенед отдал короткий приказ на языке, незнакомом для большинства обитателей секты. Если, разумеется, среди них не нашлось любителей древности, решивших выучить язык, созданный Черным Генералом после первой войны Небес и Земли, когда была создана страна Ветра.

— Башни на южную стену, — коротко, на языке Врага, скомандовал Горенед. — Мортиры на западную. Пушки на прикрытие башен. Стенобитные — ждать команды.

Для Хаджара в течении долгого времени пространственные артефакты были сродни удобному рюкзаку или тюку, которые не надо таскать на своем горбу. Но то были лишь маленькие поделки, когда как только здесь, в Чужих Землях, магия действительно открывала все новые и новые горизонты чудовищной реальности Безымянного Мира.

От отряда Горенеда отделилось несколько адептов. Они, нисколько не заботясь о своей безопасности, пересекли невидимую неопытному глазу границу. Слева и справа от Хаджара послышался скрип тетивы. Повеяло энергией и терной. Самые нетерпеливые и незадачливые из лучников уже прицелились и были готовы выпустить в полет свои стрелы и техники.

— Стоять! — раздался рык.

Хаджар при этом молчал. Уже далеко не в первый раз он примерял на себя генеральский медальон. Так что то, что раньше было лишь наукой Южного Ветра, закрепленного показательным примером Лунной Лин, теперь стало чем-то вроде привычки или безусловного правила.

Не тот генерал, кто самолично управляет сотнями тысяч воинов, а тот, кто находит тех, кому может доверить это управление, и кто справиться с ним лучше всех прочих, претендующих на это место.

Густаф, пусть и страдал существенным недостатком — горячей юностью, но вполне успешно прятал её последние месяцы под отращенными усами. Это если попытаться пошутить перед лицом надвигающегося сражения. Если же серьезно, то постоянные приключения и злоключения в компании Абрахама Шенси и скитания по Чужим Землям и их приграничью сделали из юноши весьма опытного и сведущего лучника.

А еще, и это, наверное, главное — он ему доверял. Настолько, насколько можно доверять соратнику Шенси, разумеется.

Так что Хаджар смело назначил Густафа офицером над лучниками и артиллеристами.

Скрип стих, но энергии и терна так и не унялись. Как и подозревал Хаджар, ученики секты представляли лишь индивидуальную угрозу, но вместе… они слишком много думал и слишком плохо слушали. Приказ Густафа остановил их от необдуманной атаки, но не полностью погасил инициативу.

Усмешка Горенеда, смотревшего на все это с плато, расположившегося у подножья скал, стала только шире.

Его люди, в это время, уже творили свою волошбу. Четверо адептов, в душе которых Хаджар не ощутил резонанса с осколками Черного Генерала (наемники) встали друг напротив друга и протянули открытые ладони. На них лежали небольшие деревянные игрушки.

Генерал крепко сжал ладонями рукоять Синего Клинка.

Высота стен секты не сильно внушала доверие — всего с десяток метров высоту. Но если прибавить к ней две сотни метров скал, склонившихся над ближайшим плато, то получалось вполне себе сносное укрепление. Кто бы не построил этот замок в древности — хорошо разбирался в фортификации и том, как использовать в своих интересах преимущества окружающей среды.

Так что когда вокруг игрушек закружились вихри энергии и магии слов, Хаджар ожидал чего угодно, но только не то, что опущенные на землю деревянные поделки начнут расти. Они все увеличивались и увеличивались в размерах, превращаясь из миниатюрных выточенных деревяшек в четыре воистину огромные осадные башни. Причем именно такой высоты, чтобы загнутые, стальные крепления их откидных платформ оказались вровень с зубцами стен.

Будто кто-то их заранее вымерил с точностью до сантиметра. Или же все дело в магии и башни принимали именно тот размер, что требовался. Не больше и не меньше. Хаджар скорее поверил бы в последнее.

Наемники, потерявшиеся на фоне монументов, отошли назад к общей массе воронов.

Пока все еще ничего не происходило.

Только еще три четверки отделилось от черного марева плащей и распредились по разным направлениям. Несколько из них отправились на запад, где уже металлические игрушки превратились в стройный ряд из четырех десятков волшебных мортир.

Второй отряд занял небольшое возвышение, где поставил некое подобие пушек. Если, разумеется, у пушки могли быть стволы в форме различных хищных тварей и пехотного оружия. При этом у “пушек” полностью отсутствовали не только дульный венок, но и само, Высокое Небо, дуло.

— Откуда у них они, — выдохнула Летея.

А вот принцесса, в отличии от Хаджара, явно знала, что за диковины притащили с собой фанатики.

— Ты знаешь, что это? — Хаджар указал клинком на холм с орудиями.

Летея коротко кивнула.

— Я слышала рассказы отца и его друзей о стычках богатейших из домов, — голос Летеи словно покрылся коркой льда. Настолько холодный и безжизненный. Почти обреченный. — Это пушки терны.

Пушки терны… звучало почти так же дерьмово, как и выглядело…

— Они делают то, что я думаю, что они делают?

Летея снова кивнула.

— В каждой из них содержится техника Божественного уровня. Вот только из-за того, что она пропитана терной и магией слов, техника получается…

— Звездного уровня, — закончил за Летею Хаджар.

Та кивнула уже в третий раз. Будто отсекла, как палач топором.

Звездный уровень… сила Бессмертных.

Но на этом фанатики не закончили.

Последний отряд, вставший посередине между армией Воронов и их осадными башнями, положил на камни еще несколько артефактов, которые вдруг преобразились крылатыми таранами. И это не было какой-то метафорой или фигурой речи.

Здоровенные, десять метров в длину, три в толщину, обитые сталью бревна. И все бы ничего, но с каждой стороны у этих бровен расположилось по три крыла с железными перьями.

Хаджар выругался. Он рассчитывал на длительную осаду. Может быть — несколько недель. За это время сюда успели бы подойти объединенные силы домов Чужих Земель и вместе, собрав воистину чудовищную армию тысяч в двадцать адептов, они смогли бы запереть Воронов в котле. Но, кажется, Горенед планировал закончить осаду за день, максимум — два.

Усмешка на лице Элегора превратилась в довольную, хищную ухмылку. Но не успел тот отдать приказ, как горы вздрогнули, а в Хаджаре затеплилась надежда, что дух Сумерчных Гор сможет задержать фанатиков на достаточный срок, чтобы у генерала появилось время сделать то, за что он получил свое прозвище.

Придумать очередной, коварный план, который обязательно сочтут безумным.

Глава 1657

Но какие бы надежды не питал Хаджар, дух гор не спешил объявляться. Пушки уже сверкали сталью и символами терны, стенобитные орудия парили в воздухе около ворот, осадные башни ощетинились крюками и зацепами, а горы… горы спали. Дремали в сумеречном часу, нежась в вечном одеяле из белоснежного снега.

Хаджар сжал ладони так сильно, что его пальцы едва не выбили крошку из каменных зубьев стены. Весь его первоначальный план, сравнимый по надежности с карточным блефом, строился на том, что дух Сумеречных Гор встанет на защиту тех, кто вверял ему свои жизни на протяжении многих эпох. Но, с другой стороны, с чего вообще Хаджар взял, что древний дух решит вмешаться.

Сумеречные Горы поднимали свои каменные длани к небесам еще с тех далеких пор, когда по земле ступали боги, а люди носили шкуры зверей, не умели говорить и жили в глубоких пещерах, боясь ночи и приветствуя солнце, как верховного бога.

Хаджар провел ладонью по камням стены. Изрезанные стрелами, испещренные мечами и топорами, пропитанные кровью.

Местный дух видел столько войн и распрей… да что там дух — даже этот древний замок, явно не принадлежащий изначально секте, даже он пережил достаточно, чтобы не обращать внимания на очередную свару. Что ему смерть и тлен, когда его собеседник само время.

Видимо те же мысли посетили и Горенеда.

Ворон все это время стоял неподвижно, замерев в ожидании. Готовый незамедлительно отдать нужный приказ, он коршуном озирался по сторонам. В каждом камне и расщелине видя угрозу. Горы погрузились в тишину. Лишь где-то вдалеке, на гране слышимости, слышалось их извечное дыхание. Легкий гул, порождаемый ветром и ущельями, деревьями и скалами.

Так одна секунда тянулась за другой, сливаясь в одну минуту, затем вторую и пятую. Почти десять минут минуло с тех пор, как фанатики развернули последнее орудие. Горенед все не отдавал приказа о начале осады, а Густаф не позволял лучникам отпустить тетиву.

Хаджар, видя это немое противостояние, отстранено задумался о том, почему в старых летописях упоминаются мушкеты и стрелки, но в современном мире магический порох использовался лишь в пушках, но никак не персональных орудиях.

— Смотри, Безумный Генерал! — вдруг, смеясь, выкрикнул Горенед. Его голос подхватил ветер, смешал со снегом и каменной пылью и буквально бросил в лицо Хаджару. — Кажется, даже великий дух гор на нашей стороне!

Элегор поднял в небо ладонь и около пушек терны тут же оказалось несколько адептов. Они держали в руках сферы, отдаленно напоминающих Хаджару ту, которой обладал его то ли друг, то ли враг — Повелитель Ночных Кошмаров.

Символы на пушках начали постепенно мерцать светом Терны, а лицо Летеи стремительно бледнело.

— Им не надо брать замок в осаду, — прошептала она, крепко сжимая копье. — стены не выдержат даже одного залпа…

Хаджар посмотрел на пушки. Он понятия не имел, что за жуткую мощь могут содержать орудия, способные воплотить технику Бессмертных. Вот только Летея совершенно не принадлежала числу испуганных маленьких девочек. Воительница, не утратившая воли перед лицом стаи сыновей Феденрира и не испугавшаяся угрозы в виде армии Ордена Воронов — она бы не стала пасовать из-за каких-то пушек.

Хаджар поднял в небо клинок и начал накапливать терну и энергию.

— Густаф! Как дам сигнал, пусть лучники стреляют не по пушкам, а к тем, кто побежит к осадным башням и таранам!

Мгновение, второе, а ответа так и не последовало. Хаджар повернулся к лучнику, но увидел, что тот лишь замер. Отраставший усы юноша обзавелся дурной, нервной привычкой покручивать их кончики, когда о чем-то переживал или волновался. Вот и сейчас большим и указательным пальцами правой руки он заворачивал их в длинный жгут, да так и застыл.

Как застыла Летея, зависла в воздухе ладонь Горенеда, несколько горных ласточек практически не двигались среди гребней облаков. Даже капли терны, сочащиеся по невидимым нитям от сфер к пушкам — и те превратились в ледяную капель.

Хаджар повернулся и увидел рядом с собой мужчину неопределенного возраста. В робах серого цвета с белесыми пятнами, так похожими на снежные шапки, закрывающие спящие горы, он спокойно взирал на раскинувшуюся перед ним картину. В его взгляде сложно было обнаружить хоть какие-то эмоции, в том числе и что-то, что Хаджар бы смог назвать разумом в привычном понимании этого слова.

— И вот мы встретились вновь, юный Дархан, — произнес дух. Он говорил с теми же интонациями, так же слепо смотрел перед собой, а его изрядно побитые сединой волосы игнорировали всякое дуновение ветра — единственного, кто оказался свободен, пока все остальные стояли в плену застывшего времени.

Время…

Хаджар посмотрел дальше. Туда — за пределы гор и холмов, их огибающих, за границы рек и озер, берущих свою жизнь с заснеженных пиков. И там Хаджар увидел летающих птиц, парящих среди степенно плывущих по небу облаков.

— Это правило, — прошептал Хаджар. — Правило, подчиняющее себе время.

— Правило, — согласился дух. — но оно вовсе ничего себе не подчиняет, юный Дархан. Как можно подчинить то, что, однажды, станет причиной исчезновения всего обозримого?

Хаджар вздрогнул, услышав знакомое слово. Для кого-то простое “обозримое” не значило бы ничего, кроме устаревшего, от все того же времени, фразеологизма. Но для Хаджара, собиравшего на протяжении нескольких веков секреты и тайны Безымянного Мира это значило больше, чем ему хотелось бы.

— Вижу и ты повстречал на своем пути мудреца, юный генерал, — произнес дух все тем же ровным, каменным голосом.

— Скорее тех, кто уже с ним общался.

— А в чем разница? — ненадолго Хаджару показалось, что он услышал удивление в голосе духа. — Зерна мудрости, проросшие в душе слушающего прелестным деревом, всегда будут тянуться корнями к тому, кто их посеял.

Хаджару вспомнилось правило мира боевых искусств о том, что нельзя обучать кого-то тому, в чем сам ты еще не постиг возможного для себя предела. Как же здесь все было переплетено.

Генерал промолчал. Дух на это одобрительно кивнул. Он глубоко вдохнул и вместе с ним вдохнули и горы. Чуть потянулись, заскрежетали далекими лавинами и грязевыми сходами, потрескались ледяные шапки и далекие пики скинули с себя тысячелетнюю пыль.

— Сколько эпох минуло с тех пор, как мы бились с теми, кто поставил пяту на наше горло, мой генерал?

Хаджар не успел что-либо ответить.

— Слишком много, Кенатаин, — прозвучало за его спиной.

Хаджару не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто сейчас говорил. Не даром Черный Генерал решил появиться перед своим неизменным тюремщиком именно на этих стенах. Замок стоял на горе того, кто когда-то бился под знаменами армии Черного Генерала в войне против богов и целого мира.

— Время не пощадило вас, мой генерал.

Белоснежные волосы первого из Дарханов развевались на ветру, но лицо все так же скрывала непроглядная тьма рваной накидки. Вот только теперь Хаджару начинало казаться, что лица Черного Генерала не видит только он один. Кенатаину, духу и олицетворению Сумеречных Гор это, судя по всему, нисколько не мешало.

— Кому, как не тебе лучше всего разбираться во времени.

— Да… — протянул дух. — но я так и не постиг его законов, мой генерал. И потому не смог обрести формы и души и занять свое место во дворах сидхе. Я так и остался лишь не более, чем древней горой, наблюдающей за временем.

Несколько мгновение Черный Генерал молчал.

— Ты выполнишь свой долг, Кенатаин?

Дух отвернулся от фигуры в плаще и посмотрел вниз. Чуть правее Горенеда, где на земле стоял небольшой деревянный ларчик с незамысловатой резьбой.

— Время лучше всех умеет иронизировать, мой генерал, — произнес дух. — Я бился под твоим флагом, а теперь буду биться против твоих же последователей.

Черный Генерал промолчал. Кенатаин же повернулся к Хаджару и дотронулся до фенечек в его волосах.

— Камни далекой земли, — произнес он. — я оставлю на них свой след, юный генерал и, может, если твой путь не оборвется раньше времени, когда-нибудь это тебе поможет.

В отражении собственного клинка Хаджар увидел, как на бусинах появляются странные символы, сплетенные из нитей терны. Чуть позже, впитавшись в фенечки, они практически полностью исчезли.

— Прощайте мой, генерал, — произнес Кенатаин. — И ты, юный генерал, прощай.

С этими словами, облачившись в доспех из камней и льда, дух одним шагом переместился с парапета прямо к Горенеду.

— Что…

— В том ларце, — перебил Черный Генерал. — лежит смерть Сумеречных Гор.

— Смерть? — Хаджар посмотрел на бескрайние просторы заснеженных горных пиков. — Смерть… этого?

— Даже горы, мой ученик, лишь застывшая пыль.

Глава 1658

В следующее мгновение произошло то, что Хаджар никогда бы не смог описать. Потому что вряд ли в человеческом, да и любом другом языке, есть хоть какие-то слова или метафоры, чтобы описать то, чего не могли увидеть глаза, ощутить тело или предчувствовать разум.

Кенатаин поднял каменный кулак и с силой вонзил его перед собой. Меньше, чем через удар сердца еще недавно застывший мир Сумеречных Гор вновь ожил. Вот только вместо Горенеда, его пушек и таранов, осадных башен и множества наемников вперемешку с фанатиками, замок секты оказался окружен замкнутым в окружность ущельем. Он словно стоял на далеком горном пике, отделенный от всего мира бескрайними туманом.

Лишь где там, около горизонта, на самой границе видимости, можно было заметить вспышки терны и энергий. Они изредка выхватывали столь же далекие горные пики, заставляя исчезать их в отсветах техник.

— Что… что произошло? — Летея отряхнулась и оперлась на копье.

Хаджар и сам не был уверен. Да что там — он понятия не имел, что сейчас произошло. Лишь только догадывался, что это было как-то связано с тем, что Кенатаин, все же, не человек и не самый обычный дух. Насколько слово обычный вообще было применимо к существам Безымянного Мира.

Это были горы.

Те самые горы, на камнях которых стояли и замок, и Хаджар с Летей, и сам Горенед с его воинами. И эти горы, благодаря терне и Реке Мира, обретя нечто вроде сознания, сейчас сражались на стороне секты Сумеречных Тайн. Используя время и возможности своего… своей сути, они спрятали Сумеречные Тайны и замок в нечто вроде кармана.

— Это напоминает мне…

— Аномалию, — закончил за Летею поднявшийся на стены Шакх. — Глава секты предупредил, что если великий дух-защитник решит сражаться на их стороне, то произойдет именно это — он создаст аномалию, где спрячет нас от любой угрозы.

— Теперь понятно, почему он так легко отнесся к новости о том, что к его порогу приближается армия фанатиков, — чуть сморщилась Летея. — Неужели все, на что хватает главы Сумеречный Тайн, это прятаться, как черепаха в панцире? Где в этом честь?

Сабли Шакха сверкнули на солнце, а вместе с ними и копье Летеи вместе с Синим Клинком. В то время пока к горлу Хаджара и Летеи прижималась сталь Пустынного Миража, клинок и наконечник копья смотрели ему прямо в сердце.

— При всем уважении, прославленная дочь Звездного Дождя, — абсолютно ровным тоном произнес Шакх. — Вы говорите про главу моей секты — моего главу и я не позволю, чтобы вы порочили его честь и, тем самым, честь всей секты.

Хаджар, уже было уверившийся в том, что пылкий юноша, встреченный им в далеком Море Песка, успел повзрослеть, начал в этом сомневаться.

— Если бы не дух, мы бы все уже стучали в двери наших праотцов, — в отличи от Шкакха, Летея не скрывала негодующих эмоций. — Может ты и не знаешь, на что способна даже одна пушка терны, но три… я не уверена, что фанатикам бы потребовалось подниматься на осадные башни.

Шакх даже бровью не повел и, разумеется, клинков не убрал. Хаджар, в какой-то степени, мог понять пустынника. Вдали от своей родины, лишенный семьи, потерявший сперва одну, а затем и вторую возлюбленную, не сумевший спасти друзей — если забрать у Шакха и секту, то что останется? Только два клинка и шрамы. Кому-то, как Хаджару, этого было бы вполне достаточно.

Но не Шакху.

Потому, может, его и отправили изначально на переговоры с сектой, так как Эден прекрасно осознавал, что лояльность Шакха к секте не просто не поддельна — это единственное, что позволяло пустыннику не сойти с ума.

— Интересный способ воспользоваться выигранным для нас временем.

Как из ниоткуда на стене возник Шенси. Украдкой, озираясь по сторонам и остерегаясь гнома, он жевал яблоко и, облокотившись на стену, смотрел в сторону восточного горизонта, где дух гор бился Высокое Небо знает с кем.

— Нет, вы, конечно, можете тут друг друга поубивать, но давайте хотя бы ставки сделаем. Лично я ставлю на Хаджара. Он парень живучий и из каждый задницы знает ход… Странно прозвучало, да? Будто бы ты у нас специалист по задницам. Вообще, мне, если честно, всегда больше женская грудь нравится. Задница он, друзья мои, поддается физическому воздействию. Больше — меньше, это на усмотрение самой женщины. А вот грудь… тут уж чем боги наградили, то и носи.

Шакх медленно переводил взгляд с Летеи на Хаджара и обратно.

— Помнится, тебе больше нравились брюнетки, генерал.

— Летея мой близкий друг.

— Она женщина.

— Неужели? — чуть ли не прошипела воительница. — У тебя зоркий глаз, мальчишка.

— Вы слишком молоды, дочь Звездного Дождя, чтобы называть меня так.

— Тогда перестань вести себя, как юнец, — Летея взмахнула копной блестящих волос и убрала копье от груди Шакха. — Я приношу свои глубочайшие извинения достопочтенному Эдену и секте Сумеречных Тайн. Не имела ни умысла, ни желания нанести кому-либо из собравшихся здесь оскорбления.

С этими словами, развернувшись на стальных пятках сапог, она зашагала куда-то в сторону западной стены. Причем явно показательно, пусть это и выглядело весьма неловко из-за стали доспехов, качая тем, что недавно упомянул Шенси.

— Стоит признать, — Абрахам похлопал Шакха по плечу. — Вас уделали, юноша. Уж мне-то вы позволите так себя называть?

Пустынный Мираж сбросил ладонь с плеча, после чего убрал сабли обратно в ножны.

— Я был горяч, генерал, — немного склонил голову Шакх. — больше этого не повториться. Как было приказано, я продолжу отвечать за отряд инженеров и ждать ваших дальнейших распоряжений.

С этими словами, в противоположную от Летеи сторону, удалился и пустынный юноша.

— Роковая женщина, конечно, — протянул Абрахам.

— Что? Кто?

— Летея, разумеется, — пожал плечами Шенси. — Или в твоем окружении есть еще какие-то женщины?

Хаджар только поблагодарил проведение за то, что рядом не присутствовала Иция.

— Артеус в ней души не чает, — продолжил старый плут. — Густаф нет-нет, да поглядывает. А теперь еще и этот твой выкормыш пустыни. Удивительно, да? Одна девушка, а столько внимания от совершенно разных мужчин. И не сказать, что они в неё влюблены. Ну, может, кроме Артеуса. Скорее хотят заполучить. Завладеть. Как чем-то далеким. Почти небесным. Летея, Падающая Звезда… звезда…

Хаджар посмотрел на Шенси. Посмотрел так, как некогда смотрел на тех, кого собирался убить.

— Я оставлю свои мысли при себе, грозный генерал, — с усмешкой Абрахам поднял ладони, в одной из которой все еще держал надкушенное яблоко. — Но если ты понял к чему я веду, то и сам начинаешь думать в том же русле.

— Мне нужно, чтобы ты собрал людей в большом зале, — чуть ли не процедил Хаджар. — и отнесся к происходящему хоть немного серьезней.

— О, поверь мне, — Абрахам хрустнул яблоком и надвинул шляпу поглубже на глаза. — я совершенно серьезен, генерал. Совершенно…

И, оставив Хаджара одного на парапете, Шенси спустился по лестнице на плац.

Хаджар же посмотрел на небо. Где-то там, на востоке, уже разворачивался черное бархатное одеяло с россыпью разноцветных, далеких огней. И где-то там, среди них, в саду богов, когда-то жила самая яркая и прекрасная из звезд. Пока, из-за своей дружбы с Черным Генералом, не сорвалась с неба и не разбилась о землю.

Хаджар выругался, достал трубку и, закурив, направился следом за контрабандистом. Ему все еще требовалось придумать план — что делать, когда защита духа спадет и им придется столкнуться лицом к лицу со всей той гадостью, что приготовил для них Горенед.

Глава 1659

В главном зале собраний, где еще недавно Хаджар вместе с Шенси и остальными находились едва ли не на суде секты, собралось всего несколько человек. Непосредственно отряд Шенси (и не потому, что они были самыми опытными в вопросах фортификации и войны, хотя и не без этого, просто Хаджар им доверял, насколько мог, а это многого стоило в подобных ситуациях), три старейшины, несколько мастеров, выключая мастера Шепот Моря, ученик внутреннего круга Пустынный Мираж и, непосредственно, сам глава Секты.

— Насколько долго сможет продержаться защита духа? — спросил Хаджар, сразу переходя к делу.

Эден, не считая нужным отвечать, лишь перевел взгляд на Аэй. Мастер, так и не сменившая свои просторные одежды на хоть что-то напоминающее броню, спокойно ответила:

— Зависит от того, что вороны принесли с собой.

Старейшины кузнец прокашлялся, привлекая к себе внимание, и, когда убедился, что все его слушают, вставил свое слово:

— Среди всех, кто сейчас находится в секте, мои знания в артефакторике наиболее обширны. Так что я смею сделать предположение, что при прочих равных у нас есть, быть может, трое суток. Это если они не принесли с собой Погибель Свободных Духов. Если же так… часов десть. Дух Сумеречных Гор так и не смог оправиться от ран, полученных в войне Небес и Земли. Вряд ли он сможет долгое время противостоять голему.

— Откуда у них может быть погибель? — нахмурился Эден. — Если я правильно помню, лишь ты один и твой покойный ученике способны изготовить голема Погибели.

Старейшина отвел взгляд.

— Гест всегда питал нездоровую любовь к мирским благам, — произнес старик. Из без того дряхлый, с практически прозрачными волосами, подслеповатый, от упоминания имени “Гест” он будто бы и сам превратился в бесплотного духа. — Мудрейший глава, есть на моей душе пятно бесчестия. Семь веков назад, когда Гест был еще жив, то собирал излишки, остающиеся в нашей мануфактуре. Я думал, что он развивает свое ремесло в свободное время, но как выяснилось позже — он продавал товары на сторону.

Эден нахмурился.

— И почему ты не сказал мне об этом, старый друг? Мы могли бы лучше подготовиться к тому, что нас теперь ждет.

Старик склонил голову.

— Когда я лишил его жизни своими руками, то счел, что этого будет достаточно. Никогда я не думал, что Гест мало того, что сумел изготовить Погибель, так еще и продал её фанатикам…

— Этейлен, — вздохнул глава секты. — Я знаю, как дорог тебе был Гест. Ты растил его с юных лет. И многих душевных ран тебе стоило лишить его жизни, когда мальчика охватило безумие, но то, что ты сейчас сказал… ты знаешь, что должно за этим последовать.

— Я готов, глава, — кивнул Этейлен. — Я могу развоплотить себя прямо сейчас, но попросил бы вас, мой друг, оказать последнюю честь и…

— И давайте закончим этот фарс, — перебил Хаджар, разом привлекая к себе всеобщее внимание.

В глазах многих зависла тень осуждения. Даже Летея посмотрела на своего друга с немым укором. Один лишь гном спокойно жевал что-то и разглядывал узоры на колоннах, окружающих местный амфитеатр.

— Генерал, — прошипела Аэй. — ты…

— Я, — второй раз перебил Хаджар. — Я считаю, что без достопочтенного Этейлена наши и без того минимальные шансы на успех, сведутся к чему-то, стремящемуся к нулю. Так что, учитывая мои полномочия, в данный момент я запрещаю вам, достопочтенный Старейшина, лишать себя жизни. Что же касается вас, мудрейший глава секты, вы вольны делать то, что пожелаете — это ваш дом. Но помните — я даже не знаю, что это такое — Погибель Свободных Духов, не говоря уже о тех пушках, которые притащили с собой фанатики.

Эден провел ладонью по столу, после чего упер в неё подбородок и медленно моргнул. Не поворачиваясь обратно к старику, он коротко и тихо произнес:

— Мы обсудим это позже.

Старик поклонился главе, после чего обратился к Хаджару.

— Генерал, Погибель Свободных Духов это голем, внутри которого содержатся мистерии сотни духов, осколки ядер тысячи монстров, кровь десяти адептов уровня Небесного Императора, а также артефакт, дающий ему возможность копировать техники, которые его ранили. Иными словами — это идеальное оружие, созданное специально для противостояния таким духам, как мудрейший Кенатаин.

Хаджар нисколько не удивился тому факту, что старик знал имя духа. В конце концов он прожил здесь явно не один десяток веков. Если не сотню.

— То есть то правило, что использовал Дух Сумеречных Гор могли использовать и фанатики?

Этейлен помотал головой в отрицательном жесте.

— Правила находится за границами понимания большинства адептов, юный генерал. Даже среди бессмертных. Лишь каждый третий из них обладает знанием и силой, чтобы создать свое правило.

Хаджар подозревал это. Та бессмертная обезьяна, Кань’Дун, которая едва не стала причиной смерти Хаджара и Летеи в аномалии, не обладала силой правила. И что-то подсказывало генералу, что именно за этим она туда и направилась.

Иными словами — никто из старейшин не собирался становиться бессмертным, потому что без правила они не видели в этом для себя особого смысла. Их тела и души уже слишком ослабли, чтобы выдержать испытание Небес и Земли.

С другой стороны…

Хаджар покосился на Эдена. Глава секты не был стар — скорее ощутимо младше Абрахама. И при этом он находился на пике силы смертного региона Безымянного Мира. Более того — обладал правилом. Так по какой причине Эден, Опаленные Крылья, все еще оставался смертным? Неужели власть над могущественнейшей сектой (ну, может и не самой могущественной, учитывая, что Орден Ворона, даже не в полном своем составе, смог запереть секту в замке) настолько манила его, что Эден отказался от амбиций и остался смертным?

Нет, звучит глупо.

Ни один адепт, не обладающий амбициями становиться все сильнее и сильнее, познавать больше тайн и мистерий, открывать новые секреты Безымянного Мира не смог бы добраться до уровня даже Безымянного, не говоря уже о Небесном Императоре.

Значит что-то держало Эдена на месте.

Что-то такое…

Что-то такое, что могло заставить Воронов высунуться из своего гнезда, а Абрахама начать выкладывать свои козыри на стол.

Что же, Высокое Небо и Вечерние Звезды, они притащили из той аномалии?

— Генерал?

Хаджар дернулся и посмотрел на пресловутого Шенси. Все в той же глупой шляпе, потертых ботфортах и камзоле, буквально умоляющем о чистке, он не выглядел как одно из самых могущественных существ Чужих Земель. И еще год назад Хаджар бы так о нем и не подумал. Но вот он — Абрахам Шенси, Небесный Лис, сидит перед ним и Хаджар все еще не может ощутить пределов силы этого странного адепта.

— Значит время у нас есть ровно столько, — Хаджар отвлекся от своих мыслей и вернулся к более насущным проблемам. — сколько сможет выиграть нам дух, находящийся не в лучшей своей форме.

А если верить Черному Генералу и самому Кенатаину, то последнего действительно ждала погибель… Дурацкий каламбур…

— Хорошо, — Хаджар потер переносицу и посмотрел на карту, лежащую перед ним на столе. Без всякой магии или еще каких-то фокусов. Просто кусок рельефной кожи, на которой краской были начертаны плато и леса, а швами вздымались хребты и отдельные скалы. — Ландшафт мы использовать тоже не сможем, так как враг уже, в прямом смысле, у нашего порога.

Аэй едва заметно фыркнула, всем своим видом показывая, что она думает на тему “нашего порога”. Нет, по большому счету, Хаджар не видел особой ценности в секте. И в любом другом случае это противостояние он бы попытался избежать и удалить себя с карты боевых действий. И честь бы его нисколько не пострадала. Это была чужая война и его никто не просил о помощи.

Наоборот — Хаджару с Шенси пришлось провернуть целое представление, чтобы получить генеральские полномочия.

Но, с другой стороны, если подумать о более долгой игре, то без учеников секты ответный удар по секте, и без того весьма авантюрное предприятие, превратится в практически суицидальную миссию. Иными словами — секта была Хаджару нужна.

Проклятье…

Неужели он становится как Морган и остальные? Сраным интриганом?

— Вернемся к пушкам…

Глава 1660

— Генерал, — старик артефактор провел ладонью над столом и на нем буквально из ниоткуда появилось с десяток миниатюрных версий пушек терны. Самых разных форм и с диким множеством рун и иероглифов, большинство из которых были Хаджару не знакомы. — скажите мне, какие из этих изделий принесли с собой вороны?

Изделий… Хаджар бы использовал более крепкое слово…

Внимательно осмотрев коллекцию Этейлена, Хаджар указал на три из представленных.

Кузнец-артефактор вновь взмахнул рукой и все лишние миниатюры исчезли, оставив лишь те, что в куда более крупном размере сейчас стояли по ту сторону временного разлома.

— Первая эта пушка Ослепленнго Буйвола, названная, как и остальные, по имени техники, которую она порождает, — Этейлен указал на ту, что была действительно похожа на буйвола. Если, конечно, у смотрящего имелась хоть малая толика воображения. — Для выстрела из неё требуется три капли эссенции реки мира и два адепта, силой не ниже средней ступени Безымянного. Мощность, с которой она способна произвести технику Ослепленного Буйвола ровняется семи каплям эссенции мира.

Хаджар не то, чтобы ничего не понял из сказанного, просто он еще никогда прежде не слышал, чтобы каплями эссенции мерили уровень силы чего бы то ни было.

— А сколько…

— Твой лучший удар, генерал, если ты вложишь в него всего себя без остатка, — подхватил Абрахам. — сможет, наверное, сгенерировать силу, равную девяти, может десяти каплям.

Тут уже фыркнула не только Аэй, но и Шакх, которого поддержали старик-воин и Эден, Опаленные Крылья.

— Вы плохо знаете генерала, — развел руками Шенси. — этот малый держит в рукаве столько козырей, что хватит на целую колоду.

— Девять капель — это уровень Пикового Небесного Императора, Шенси, — напомнил старейшина воинов. — Тогда как десять капель — это уже девятая ступень Божественного Воина. Уровень бессмертных. Да, может слабейший из них. Но все же — бессмертных.

От Хаджара не укрылось то, как украдкой переглянулась подозрительная троица. Гай, Абрахам и Эден. Сомневаться не приходилось, что эти трое могли бы использовать техники, превышающие по концентрации силы пресловутые “десять капель”.

Шакх, до этого сидевший молча, подвинулся чуть вперед.

— И чем тогда страшны эти пушки, если они не способны ударить сильнее, чем варвар?

В его словах не было ни насмешки, ни оскорбления. Он действительно не понимал, почему все вокруг так переживают из-за каких-то пушек. Впрочем, это не удивительно. В бытности телохранителем каравана он принимал участие всего лишь в одной осаде — Курхадана. И то, это трудно было назвать полноценной осадой. Так что Пустынный Мираж вряд ли видел в своей жизни что с пехотой может сотворить пушечный залп.

Хаджар видел.

Слышал.

Чувствовал.

После этого он неделю пытался смыть с себя грязь и землю, а также кровь и плоть соратников, которым повезло не так сильно, как ему. Артиллерия… ничего страшнее на войне в Безымянном Мире еще не придумали.

— В том, что юный генерал сможет использовать такой удар или технику всего раз, Пустынный Мираж, — ровным тоном терпеливого наставника пояснил Этейлен. — А это изделие способно порождать эту технику до тех пор, пока не закончатся капли для её подпитки.

Шакх уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но вовремя замолчал. Он не был глупым. Может не очень опытным по сравнению с Хаджаром, но уж точно не глупым.

— Сколько времени требуется на перезарядку? — спросил Хаджар.

— Около минуты, — не очень уверенно ответил Этейлен. — Это если орден не смог нанять опытного артефактора, который доработал бы мое изделие.

И почему Хаджар не был удивлен, что эти клятые пушки изобрел именно Этейлен. В конечном счете это ведь весьма иронично — погибнуть от “рук” собственного творения. А судьба, как известно, обожает иронию. Особенно — с привкусом крови на губах.

— Вторая пушка, — старик выдвинул вперед ту, что была похожа на смесь алебарды и молота. — Пушка Шелеста Отсеченной Головы.

Неожиданно в зале зазвучал смех. Все мигом повернулись к гному, который уже хрипел и яростно стучал себя по груди. Кажется, он успел чем-то подавиться.

— Шелест Отсеченной Головы! — повторил он после того, как продышался. — Вы, люди, вечно придумываете всякие глупости. Еще ни разу я, Алба-удун, не слышал, чтобы отсеченная голова шелестела. Она скрипит, хрустит, шмякается, чавкает, иногда даже пытается что-то сказать, но уж точно не шелестит! Так что кто бы не придумал это дурацкое название, вряд ли когда-то видел, как отсекается хоть что-то, кроме его бездарного воображения!

Повисла тишина. Внезапно в ладонь хмыкнул Артеус, но тут же с извинением во взгляде отвернулся и сделал вид, что это был не он.

— Так вот, — продолжил Этейлен, которого, кажется, несколько задели слова гнома. — Для неё требуется пять капель и три адепта пиковой ступени Безымянного. Техника, которую она порождает, не слишком сильна… относительно других пушек, конечно. Уровень всего шести капель. Но вот за эти пять капель, в течении десяти секунд, она способна произвести три залпа. А для перезарядки ей требуется всего сорок секунд.

Шакх выругался на языке пустынников, после чего провернулся к Летеи и склонил перед ней голову. Девушка ответила тем же. Она не была злопамятной, что, может, так и манило к ней всех окружающих. Умение прощать — весьма редкая благодетель для мир боевых искусств.

— Что же касается последней… — Этейлен поднял на ладонь миниатюрного крытого тигра.

У Хаджара что-то кольнуло около сердца. Он машинально потянулся за пазуху, чтобы… Генерал медленно вдохнул и выдохнул. Столько времени уже прошло с момента их расставания, а он все никак не мог привыкнуть к все нарастающему ощущению одиночества.

— Пушка Крылатого Тигра Небес, Пылающих в Молниях.

И снова смех.

— Нет, ну вы слышали?! Пушка Крылатого Тигра Небес… Предки и Молот! Да я уже забыл, как она там называется! Нет, ну серьезно, вы — люди, просто чрезвычайно тупы. Неудивительно, что все, что вы делаете, это трахаетесь из-за чего скоро Безымянный Мир уже продохнуть не сможет от вашего гнусного семени!

— Гномы и их любовь к злословию, — насмешливо протянул Абрахам. — Продолжайте, старейшина, нам очень интересно узнать, что же делает ваше демоническое устройство.

— Я создал его под впечатление о древней легенде, — руки Этейлена слегка дрожали, а голос звучал порванной струной Ронг’Жа. — Легенда о Крылатом Тигре и боге, которого он пытался убить. Так что я замыслил эту пушку как мое самое могущественное творение. И никогда я не думал, что Гест… Гест… выкрадет её ради звонкой монеты.

— Этейлен… — прошептал глава секты, пытаясь вернуть старика в русло разговора.

— Да… простите, мудрейший, — с трудом склонил голову кузнец. — Для активации этого чудовища требуется девять капель и четыре адепта начальной стадии Небесного Императора. Залп она совершает один раз в десять минут. Но…

Старик собрался с духом и выпалил.

— Эта пушка генерирует технику равную по мощи двадцати шести каплям эссенции реки мира. И одного её залпа хватит, чтобы пройти насквозь стены нашей обители, испепелив на своем пути все, что попадает под траекторию выстрела.

Кто-то грязно выругался. Хаджару даже показалось, что это был он, так фраза прозвучала на языке Лидуса. Но оказалось, что это была Летея. Она просто запомнила выражение, которое порой использовал генерал.

— Этейлен, я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях, — даже глава Сумеречных Тайн как-то обеспокоенно стучал пальцами по столу. — И да, стены замка могут выглядеть ветхими, но на протяжении тысяч лет их укрепляли постоянные эманации силы наших учеников и мастеров. Терна, мистерии и энергии пропитали каждый кирпич и камень в их кладке. Я сомневаюсь, что даже…

— Прошу прощения, что смею вас перебивать, мудрейший, — снова поклонился Этейлен. — Но именно эти стены я и использовал в качестве ориентира и не успокоился в своих экспериментах до тех пор, пока не обрел полную уверенность в том, что создал свое могущественнейшее из творений. Ничто из того, что существует в Чужих Землях и создано, при этом, руками разумных, не способно устоять перед её мощью.

— Людишки, — презрительно прыснул гном. — Да она бы дверь в мой нужник бы даже не поцарапала. Вы ведь строить совсем не умеете и…

Что там дальше говорил гном никто уже не слушал. Взгляд каждого оказался прикован к карте и трем пушкам, стоящим около маленькой модели замка. Такой же маленькой, как она теперь выглядела в воображении адептов.

— Сколько залпов потребуется этой пушке, чтобы уничтожить замок? — спросил Хаджар.

— Два, юный генерал, — ответил Этейлен. — Всего-лишь два…

Глава 1661

Два залпа… эти слова громыхнули не хуже сильнейшего из артиллерийских залпов, что когда-либо слышал Хаджар. Даже без учета двух предыдущих пушек, не говоря уже про осадные башни и мортиры вместе с крылатыми таранами, то Горенеду потребуется сделать всего несколько залпов для того, чтобы лишить секту хотя бы призрачной надежды на победу.

Проклятье.

И вот как после все этого верить в сказки про сильнейшую организацию смертного мира? Или речь шла не про Сумеречные Тайны, а про Орден Ворона? Хотя, если быть справедливым, то последние просуществовали куда дольше, чем любая из других сект, организаций, стран, королевств и даже империй.

Из собственных мыслей Хаджара выдернул хлопок по столу.

— Ну так чего мы думаем! — гном откинулся на спинку стула и выкинул огрызок куда-то в угол зала. Все были настолько поглощены открывшейся им информацией, что даже не обратили на это никакого внимания. — Ты, старик, как тебя там мамашка нарекла, активируй узел самоуничтожения и делов-то.

Хаджар перевел взгляд с Албадурта на Этейлена и обратно.

Если бы все было так просто…

— Если бы все было так просто… — словно повторил его мысли главный кузнец.

— А чего сложного? — искренне недоумевал гном. — На любой мануфактуре в первую очередь в орудие закладывается механизм на случай, если орудие будет использоваться против их создателей. Именно это и обеспечило нашей расе жизнь и процветание в то время, как иные Первые Расы отправились к своим предкам.

В зале повисла тишина.

— У вас нет… такого механизма? — едва ли не икая, спросил Алба-удун.

Этейлен чуть печально хмыкнул и бросил быстрый взгляд в сторону главы секты. Эден сделал вид, что не заметил этого.

— Если бы такой имелся, то кто стал бы покупать пушки? — вопросом на вопрос ответил старик. — Когда-то давно мы внедряли такие механизмы, но отказались от этого уже много эпох назад.

Албадурт выругался. Хаджар, кажется, даже понял, о чем там шла речь. Пусть даже и примерно. Что-то про разум человека, чьи предки регулярно сношались со старыми и слепыми горными козлами. Или не слепыми, а безрогими? Хаджар все еще не был силен в ругательствах Рубиновой Горы.

— Иными словами, — вздохнул генерал, потирая переносицу. — У нас есть враг с артефактом, способным убить духа древней горы, с армией в виде нескольких тысяч отборных фанатиков и наемников, с осадными башнями и магическими пушками, а у нас…

Хаджар обвел собравшихся оценивающим взглядом. Будь сейчас иная ситуация — случись им не биться с могущественным орденом, будучи осажденными в замке, а, к примеру, отправиться… да в ту же аномалию! Он вряд ли бы смог выбрать себе лучшую компанию для такого приключения. Но все меняло одно единственное слово. Такое знакомое. И столь же ненавистное.

Война.

И если кто-то еще не понял, что именно она — война, стремительно врывалась в размеренную жизнь Чужих Земель, то… что там говорил Албадурт про людской интеллект?

— Как бы не укрепляли замок и оборону, — подал голос Густаф. — при наличии этих пушек все наши старания — пустой звук.

Хаджар повернулся к лучнику.

— Ты с остальными стрелками не сможете накрыть их? Достопочтенный Этейлен упомянул, что для использования пушек требуется постоянное присутствие нескольких адептов.

Окружающие зацепились за эти слова, как за спасительную соломинку. Все, кроме, разве что, главы секты, старого контрабандиста и полуликого воина с секирой. Эти трое, кажется, вообще находились где-то на своей волне и не особо следили за происходящим. Будто все это их и не волновало вовсе.

— Может быть, — пожал плечами Густаф, после чего опять накрутил кончики усов. — Может у нас и получится сдержать их на несколько минут. Но как только фанатики поймут, что все силы лучников сосредоточены на пушках, они тут же все скопом наваляться на стены и тараны. И не стоит забывать про простые мортиры. Как только стрелки покажутся на стенах, парапеты тут же зальют дождем из волшебного металла.

— Дождем из волшебного металла, — фыркнул гном. — Вот помню бабушка, которая племянница сестры по линии…

Что там помнил Алба-удун никто, разумеется, в какой уже раз, не слушал. Когда гном говорил что-то действительно дельное, то, обычно, не вспоминал свою многочисленную родню.

Хаджар постучал пальцами по столу. Будь сейчас любая другая ситуация, он немедленно бы приказал оставить замок и отправиться глубже по территории страны, выжигая при этом за собой все, что можно выжечь, отравляя колодцы и посыпая землю солью. Но это если бы он был уверен, что враг их будет преследовать.

Хотя…

— То, что…

— Это нельзя вынести из замка, генерал, — перебил Хаджара Эден. Тот все так же скучающе подпирал кулаком подбородок. — Артефакт, за которым явились фанатики Ордена, невозможно вытащить из сокровищницы.

— Но как-то вы ведь туда его поместили! — в сердцах воскликнула Летея.

Как бы ни была крепка её воля и высок уровень развития, она все еще оставалась молодой девушкой. Куда моложе чем Хаджар, когда он сражался у Хребта Северного Ветра против орд кочевников. Ей попросту не хватало опыта, чтобы понять, что…

— Достопочтенная принцесса Звездного Дождя, — с легким нажимом произнес Эден. — неужели вы думаете, что я настолько самонадеян и глуп, что если бы у меня был хотя бы один шанс избежать прямого конфликта с Орденом Ворона и спасти этим учеников моей секты, то я бы не пожертвовал этой обителью?

Летея замолкла на полуслове.

Эден, убедившись, что все внимание сосредоточено именно на нем, обвел взглядом присутсвующих, заглядывая в глаза каждому из собравшихся тут. Он будто хотел впечатать дальнейшие слова в сознание слушавших его.

— Артефакт не просто не может покидать стен замка, он и не должен этого делать, — Эден нахмурился и отвернулся от разглядывавшего его Абрахама. Признаться, все эти игры в гляделки, ставшие чем-то вроде второй линии диалогов за столом, изрядно напрягали Хаджара. — Если фанатики заполучат этот артефакт, то в опасности окажутся не только Чужие Земли, но и весь смертный мир.

Кто-то хмыкнул. Хаджар уже собирался шикнуть на гнома, но Алба-удун… мирно сопел. Гном, в очередной раз демонстрируя все, что он думает о происходящем, попросту уснул. А откровенную насмешку позволил себе никто иной, как Артеус.

— Тебе есть что сказать, маг? — в последнем слове Эден даже не пытался скрыть своего презрения.

Ну хоть в чем-то они могли сойтись с лидером секты…

— С каких пор Сумеречные Тайны заботит внешний мир, — с горечью и даже злобой произнес Артеус. — Вы сидите здесь, за высокими стенами, на вершине горы, под защитой древнего духа и смотрите на нас, как на простых муравьев. Пока мы каждый день пытаемся выжить в этом клятом мире, вы держите в тайне все те знания и секреты, что могли бы помочь… как вы там сказали… Чужим Землям и всему смертному миру? Не так ли, мудрейший глава.

Последние слова Артеус произнес ровно с той же интонацией, что недавно — сам Эден.

Кто-то из секты вскочил на ноги, Шакх и Аэй обнажили оружие. Члены отряда Абрахама потянулись к своему.

Один только Хаджар оставался неподвижен.

— Кажется пушкам не придется делать даже одного залпа, — спокойно произнес он. — мы перебьем друг друга даже раньше.

Эти слова охладили пыл самых робких, а тех, кто погорячее вернул на свои места железный взгляд Эдена.

— У вас, генерал, кажется, есть идея? — спросил он.

Глупый вопрос… у Хаджара всегда есть идея. Просто не всегда она кажется окружающим разумной. Но сейчас, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, она не казалась таковой даже ему самому.

— Мы сделаем вылазку из замка и уничтожим пушки до того, как их применят.

— Что за глупость! — жарко возразил один из старейшин. — Когда пропадет временной разлом, созданный великим Кенатаином, то…

— Именно поэтому, — перебил Хаджар. — мы отправимся прямо сейчас — пока разлом все еще существует, и враг ждет нашего нападения меньше всего.

Глава 1662

— Вот этого я и ждал! — захлопал и засмеялся Абрахам. — Вот поэтому он и Безумный Генерал, а не какой-нибудь Синий.

Кроме Абрахама все остальные присутствующие в зале еще какое-то время не могли справиться с услышанным. И не потому, что идея Хаджара звучала как нечто сумасшедшее и абсурдное. Нет, все было куда проще.

— Вы понимаете, о чем говорите, юноша? — спросил старейшина воинов. — Это не просто безумие, а суицид. Прямой путь к праотцам. Или у вас накопилось так много грехов, что вы решили искупить их, ринувшись в смертный бой, не имея шансов на победу? Кажется, такие верования на севере? Что любой грех можно искупить, отдав жизнь в бою, который не победить.

— Вообще…

— Безо всяких вообще, — перебил Летею все тот же старик. — Юноша… да, вы, волшебник из дома Лецкет. Объясните, пожалуйста, всем присутствующим в чем опасность временной аномалии.

Артеус некоторое время молчал. Словно размышлял стоит ему после перепалки с Эденом вообще открывать рот или местные разберутся сами, но встретившись взглядом с Хаджаром, все же ответил на вопрос.

— Временная аномалия сам по себе не очень верный термин, — начал короткую лекцию юноша-маг. — Все аномалии, по сути, являются разрывами в ткани пространства и времени. Так что принцип детерминизма нарушен в обеих инстанциях пребывания энергетического комп…

Прервавшись на полуслове, Артеус заметил на себе несколько осуждающих взглядов. Один из таких принадлежал непосредственно Хаджару. Он терпеть не мог магов еще и из-за того, что их хлебом не корми, дай пару заумных словечек ввернуть, значения которых никто, кроме них самих, не понимает.

Артеус вздохнул и взмахом руки призвал на стол пару листов бумаги. И то, что он смотрел на них как на нечто совершенно обыденное и не стоящее ни крупицы внимания выдавало в Артеусе наследника крупного состояния. Бумага, вне зависимости от уровня развития регионов, оставалась весьма и весьма ценным ресурсом.

Просто по той причине, что точно так же, как обычным смертным было сложно её добывать, то и адептам — тоже. Ведь чем сильнее адепт, тем дальше и глубже он подбирался к последней границе смертного мира, тем сильнее становился и сам смертный мир.

Хаджар постоянно себе об этом напоминал.

Ему казалось, что в этой, с виду, несложной аксиоме таится некая основополагающая тайна мироздания.

— Представьте себе, что это, — Артеус поднял в воздух первый листок, на котором появился красный символ “реальность”. — Наш с вами пласт реальности. Ну или сфера, как принято было считать раньше. Видите ли, еще несколько эпох назад ученые полагал, что Безымянный Мир состоит из четырех сфер, — очередной взмах ладонью и в воздух воспарили четыре туманных шара. Это напоминало Хаджару о его встрече с послушником Дергера в Пустошах. — Но если бы это было действительно так, то аномалии, появляющиеся в непредсказуемых местах, были бы более… предсказуемы.

Четыре сферы, ведомые волей Артеуса, начали сливаться в воедино и в областях их пересечениях туман настолько конденсировался, что превращался в капли воды.

Аномалии.

— И, как вы видите, капли воды — или для нас — аномалии, остаются неподвижны. Они не покидают области пересечения сфер. Так что если бы Безымянный Мир действительно состоял из сфер, то…

— Из каждой аномалии можно было бы попасть в сопредельную сферу, — прошептала Летея, чуть сильнее сжавшая копье. Видимо еще живы в её памяти были те дни, что они провели с Хаджаром в той самой аномалии.

Артеус кивнул и взмахом развеял иллюзию, возвращаясь обратно к листу бумаги.

— Но, чем больше аномалий было исследовано, чем сильнее становились адепты, что позволяло им вернуться обратно и рассказать об увиденном, тем больше теорий выдвигалось учеными. И последняя из них, самая популярная на сегодняшний день, это то, что Безымянный Мир состоит не из сфер, а из четырех пластов реальности. Одной и той же реальности.

Четыре листа бумаги воспарили вверх и зависли друг над другом.

— Это словно…

— Отражения, — на сей раз перебил задумавшийся Хаджар. — Отражения друг друга…

И в своих собственных словах, он услышал слова Древних и бессмертных, что встречал на своем пути. Все они говорили об отражениях. Ну да, разумеется, что является теорией и поводом для сомнений в смертном регионе, то для тех, кто преодолел границы Небес и Земли, является простой данностью. Данностью, тем не менее, которую они не способны объяснить несведущим.

— И как же все это поможет нам понять, почему идея варвара такая суицидальная? — поторопил Шакх, нервно щелкающий пальцами по эфесам сабель.

— Всему свое время, достопочтенный Пустынный Мираж. Без хорошего вступления невозможно понять историю.

— Да-да-да, — замахал рукой Густаф. — все мы знаем про твою любовь к сочинению баллад. Давай уже ближе к теме, мальчик.

Хаджар мысленно улыбнулся тому, как лучник слегка покраснел, когда получил легкий, почти материнский подзатыльник от Иции. Видимо парень все еще не понял, что тот факт, что в отряде появился кто-то младше, чем он сам — не снимает с него ярмо возрастной дедовщины.

— Так вот, — прокашлялся Артеус. — Если раньше мир представлялся как четыре сферы и аномалии, места их пересечения, то вот пласты реальности, — Артеус сделал несколько пассов и листы начали кружиться вокруг друг друга, но будучи параллельными пересечься так и не смогли. — именно пересекаться не могут. Именно по этой причине большинство смертных никогда в жизни не видели ни богов, ни демонов, ни фейри и считают их простыми сказками. Просто потому, что…

— Вероятность встречи при такой модели реальности почти не существует, — закончил за Артеуса Хаджар. — И все же…

— И все же это происходит, — кивнул юноша. — Но почему? Тысячи лет ученые, маги и алхимики, астрологи и философы искали ответ на этот вопрос. И пока не нашли, теория так и оставалась теорией. Но чем больше аномалий было исследовано…

— Ты повторяешься, маг, — процедил Шакх.

Хаджар сперва не понял отчего так нервничает его старый знакомый, а потом взгляд упал на шрамы.

Аномалия.

Пустынный Мираж тоже успел побывать в подобной. Вот только его опыт нельзя называть удачным.

Артеус ненадолго замолчал, а затем попросту взмахнул рукой и несколько листов, изломавшись, начали сливаться воедино.

— Пласты не могут пересекаться. Но могут сливаться. Разумеется, масштабы реальностей и бумаги несколько отличаются, так что вам кажется, что слияние занимает огромную площадь, но на деле, — Артеус что-то прошептал и листы, взмыв под высокий свод, превратились в огромные, неровные полотна. И лишь несколько точек на них соприкасались друг с другом. — соприкосновение минимально.

— Все еще ничего не понятно, маг.

— Вы, Пустынный Мираж, ведь бывали в аномалии, — в ответ на слова Артеуса Шакх сжал эфесы.

— Бывал, — процедил он.

— Вспомните — как отличалось движение времени в реальности и аномалии.

Вспомнил и Хаджар. То, что ему тогда казалось странным и причудливым, теперь обретало хоть какое-то объяснение.

— Пласты нашей реальности движутся не равномерно, — продолжал Артеус. — Какие-то из реальностей движутся быстрее, другие — медленней. Время не является постоянным для наших… миров, если вам так будет проще. Хотя, по сути — мы один мир. Просто как торт — наслоенный друг на друга.

— И?

— И суть в том, что, когда пласты сливаются, сливается и время. Оно пытается усреднится. Найти ту скорость, при которой слившиеся пласты не будут разрываться от неравномерного движения. Так что любая аномалия является еще и временной. Просто не в той степени, чтобы это ощутил на себе смертный… да и бессмертный, наверное, тоже.

— Артеус.

— Генерал?

— Почему пласты стремятся не разрываться?

Волшебник улыбнулся. Именно так, как улыбаются все проклятые волшебники. Когда они знают чего-то такое, что недоступно простым обывателям.

— Это вопрос другой теории. Теории о том, что наши пласты реальности разделены из-за катаклизма и бесконечно стремятся вернуться в единое целое, но в то же время их бесконечно отталкивает друг от друга иная, противодействующая сила и…

— Замечательно, — перебил, что неожиданно, Абрахам. — А теперь, Артеус, давай уже все карты на стол. Почему мы не можем пересечь временную аномалию.

— Ну…

Артеус продолжил говорить и Хаджар его даже слушал, но где-то на задворках сознания билась одна единственная мысль.

Парад Демонов.

Слияние четырех миров.

Глава 1663

— Я бы не сказал, что это невозможно, — задумчиво протянул Артеус. — Скорее это практически невозможно.

— Маг! — чуть ли не рявкнул Шакх. — Я понимаю, что вас учат разговаривать с людьми так, будто вы из сказок матерей наших матерей вышли и только полунамеками общаться умеете, но постарайся, во имя предков и своей, пока еще целой головы, экономить наше время. Если ты не забыл — враг уже у порога. И у него, боги и демоны, все еще есть эти клятые пушки. А мы, все еще, не сдвинулись с мертвой точки.

Хаджар, что неожиданно для него самого — вполне хорошо относился к Артеусу, но в данном случае не мог не согласиться с Шакхом. Они действительно тратили драгоценное время на практически пустой треп.

— Я объясню, — устало произнес Артеус. Наверное, и ему самому сложно давалось общение с теми, кто обладал лишь поверхностным пониманием волшебного искусства. — Когда сливаются пласты реальности, то время и пространство, если выражаются так, чтобы меня все поняли уравновешивают друг друга. Так как в аномалии время не может существовать без пространства, к которому оно привязано. И, получается, что разница в скорости движении пластов уравновешивается. Но в данном случае, когда великий дух Кенатаин создал временную аномалию, то кроме разницы в скорости движения времени, он еще и разорвал маленькую, крошечную, буквально незаметную, но все же — нить нашей реальности. Так что, по большому счету, тот кто отважатся пересечь эту… назовем её — Границу Времени, окажется там…

— Где нет пространства, — подытожил за Артеуса старейшина воинов. — Я хотел, генерал, чтобы вы услышали все это от кого-то, кому доверяете, а не от старика, забывшего с какой стороны восходить солнце.

Хаджар кивнул. Он уже давно догадался, что старейшина воинов не просто так попросил мага прочитать им короткую лекцию. Этим старик хотел подкрепить свои слова.

— Расскажите нам, достопочтенный Факри аль Дариб, — чуть склонил голову Хаджар.

Только глупец не будет уважать того, кто состарился на пути, где обычно погибают молодыми.

— Это произошло еще до того, как вы родились, мудрейший глава, — поклонился пустынник, обращаясь к Эдену. — В те времена Сумеречные Горы были куда более опасным местом. Ученики секты, поколениями охотившиеся на местных монстров, исследовавшие древние гробницы и аномалии, еще не успели превратить горы в ту спокойную и мягкую обитель, которую мы знаем ныне.

Хаджар, слушая рассказ Факри, мысленно перенесся в то время, когда была основана секта. Сколько прошло эпох после битвы Небес и Земли, где пленили Черного Генерала, разбив его душу на мириады осколков? Наверное, действительно тогда, в давности эпох, это место кишело опасностями и именно тогда и ковалась слава Сумеречных Тайн.

— Вместе с моим мастером мы отправились исследовать гробницу одного из Бессмертных, родом из этих гор. Предчувствуя вершину своего пути развития он отправился сюда, на родину, чтобы оставить после себя Наследие и пойти дальше — на круг перерождения, в надежде, что его новая реинкарнация отыщет это Наследие и вернет себе память, а так же сможет пройти чуть дальше по пути развития.

Ничего нового из этого Хаджар не узнал. После Балуима его долгое время занимал вопрос, почему Бессмертные будучи… бессмертными, все же возвращаются в смертный регион, чтобы оставить свое Наследие и отправляются на круг перерождения.

После десятков лет странствий и исследования истории Безымянного Мира Хаджар нашел ответ на этот вопрос.

Не все Бессмертные стремятся перейти в следующее состояние и, оставив смертный мир, вознестись на Седьмое Небо и стать богом. Но почти каждый из тех, кто оставил свое Наследие — из числа, как раз, именно таких.

Встретив на своем пути развития преграду, которую они не в состоянии преодолеть, они не видят более смысла в своем существовании. И, будучи существами иного уровня мироощущения, у них нет такого страха перед смертью, как у простых смертных.

Они отправляются в наиболее густонаселенный регион — регион смертных, где у них больше всего шансов реинкарнировать. Оставив же там свое Наследие, Бессмертные надеяться, что их новый “я” отыщет гробницу пройдет испытания и вернет себе былую память, тем самым сумев осознать все ошибки и пройти свой путь чуть дальше, чем прежде.

Ходят даже легенды, что большинство из тех, кто стал богом пройти путь развития, добились такого едва ли не через несколько циклов реинкарнации.

— Мой мастер, — Факри как-то резко постарел. Если в его случае это вообще было возможно. — Помимо пути топора, он исследовал астрологию и нумерологию. Он верил, что смертный может заглянуть за вуаль, закрывающую от нас Книгу Тысячи. И в своих исследованиях он вычислил что я, один из его учеников, являюсь реинкарнацией Бессмертного. Разумеется, я пытался его переубедить. Ведь из ста сорока признаков реинкарнации, во мне собрались все, кроме одного, а значит я являлся не более, чем совпадением. Очень редким, но совпадением. Увы, моего учителя ослепила его собственная вера в свою правоту. И она же едким ядом поразила и мой разум.

— Если не брать в расчет старость. Она, видимо, тоже изрядно подъела его мозги, — шепнул на ухо Хаджару Абрахам. — Когда я пришел в этот замок, старик Факри уже… был стариком.

Хаджар проигнорировал насмешливый комментарий контрабандистка.

— Собрав своих учеников, мастер повел нас к гробнице. Я не буду рассказывать, что произошло внутри, но мастер… он был слишком уверен в своей правоте и умудрился разгневать Тень Бессмертного. Все это привело к тому, что Тень уничтожила гробницу и Наследие. Высвобожденная волна энергии оказалась настолько чудовищной, что если бы не вмешательство Великого Духа, то не только наша секта, но и все Сумеречные Горы оказались бы стерты в пыль, — Факри перевел дыхание и отпил немного отвара из стоявшей перед ним пиалы. — Дух создал за нашими спинами, пока мы бежали к замку, такой же временной разлом, как и сейчас. Но волна была быстрее… ему пришлось… в общем разлом все рос… быстрее чем мы могли бежать.

Факри отпил еще немного отвара и прикрыл глаза. Ему явно тяжело давались эти воспоминания.

— Я видел разные смерти, — продолжил, наконец, пустынник. — и от многих из них, если я начну рассказывать, у большинства из присутствующих волосы станут дыбом даже в тех местах, о которых вы и не подозревали. Но смерть от того, что тебя разрывает само время… ничего страшнее я в своей жизни не видел и, надеюсь, не увижу. Ибо слышат меня боги, праотцы, и матери моих матерей — это…

Факри замолчал. Он даже не мог подобрать слов для увиденного.

В зале опять повисла тишина. Лишь редкое постукивание пальцев Шакха по эфесу сабли нарушало практически абсолютное молчание.

Он первым и не выдержал.

— И что? — Пустынный Мираж всплеснул руками, после чего встал со стула так резко, что тот отлетел на несколько метров. — Последние полчаса мы потратили на то, чтобы мальчишка маг продемонстрировал нам свои знания волшебного искусства?! Аномалию не перейти?

Факри никак не ответил. Старик продолжил пить свой отвар.

— Путь есть, — тихо, едва слышно произнес Артеус. — но… это будет настолько опасно, насколько вообще что-либо может быть опасным не просто в смертном мире, а во всех четырех пластах реальности. Один неверный шаг, одна ошибка и вас разорвет. И когда я говорю — разорвет, я хочу, чтобы вы представили самую страшную боль из пережитых вами, самый жуткий кошмар из детства, затем сложили все это и помножили на количество звезд на небе. Может быть так вы осознаете крупицу того, что ждет там…

Шакх выругался, после чего повернулся к Хаджару. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

Они встретились много лет назад. Молодые и глупые. Готовые ринуться в любую авантюру, не особо думая ни о цене, ни о последствиях.

— Ты ведь уже все решил, варвар?

— Так же, как и ты, старый друг.

— Я тебе не друг, клятый северянин.

Хаджар с Шакхом кивнули друг другу.

Глава 1664

— Может посвятите нас в свои планы, генерал? — впервые за долгое время к разговору присоединилась Аэй, Шепот Моря. Все то время пока обсуждались пушки и временные разломы, она лишь изредка перекидывалась “многословными” взглядами с Эденом.

Глава секты отвечал ей тем же. От Хаджара, достаточно опытного в любого рода интригах, не мог укрыться тот факт, что, кроме Абрахама, лишь догадывающегося на что был способен корень всех проблем — таинственный артефакт, о его свойствах знала и Аэй.

Удивительно, что среди всех старейшин и мастеров секты о стратегически важной детали существования всей секты, знала лишь Аэй. И те короткие ремарки о том, что Эден и Аэй любовники нисколько не меняли ситуацию. Им лет было столько, сколько, наверное, не просуществовала секты Черных Врат в Балиуме. В таком возрасте простые плотские утехи, даже такие изощренные и сложные, на которые были способны адепты, уже давно не туманят разум.

— Когда-то давно, — начал было Хаджар, затем обвел взглядом седые волосы присутствующих и, прокашлявшись, продолжил. — В моей юности мне, в составе армии смертных, пришлось прорывать кольцо вокруг артиллерии противника. Если бы мы этого не сделали, то форт, и вся армии, погибли бы в той битве. Так что мы поступим так же — мы уничтожим эти пушки до того, как они смогут внести хоть какой-то вклад в исход осады.

Сперва за столом повисла тишина, а потом зазвучали редкие смешки. Старейшины и мастера действительно думали, что Хаджар шутит. Когда же длительное молчание генерала ясно дало понять, что юмор в произнесенных словах отсутствовал, то за столом вновь воцарилась тишина.

— Возможно, ввиду вашего прошлого, вы не очень поняли, о чем идет речь, генерал, — прокашлялся один из старейшин.

— Несмотря на то, что я родом из смертного региона, спешу вас заверить — с моим образованием все в порядке, — отрезал Хаджар.

— Но генерал! — попытался вскочить на ноги старейшина Факри, но едва было не свалился со стула. Его подхватил и поддержал Шакх, проявляя при этом неподдельное уважение. — Разве вы не слышали все то, что мы сейчас обсуждали? Временную аномалию пересечь невозможно.

— При всем уважении достопочтенный старейшина, — поклонился Хаджар. — я услышал другое. Артеус…

Взгляды всех присутствующих скрестились на юноше. Тот опять поднялся с места и взмахнул рукой, создавая над столом объемную иллюзию горного пика и застывшего на нем замка, окруженного волнами искаженной реальности.

— Как я уже сказал, — Артеус старательно избегал осуждающего взгляда старого пустынника. Если чем и нравился этот мальчишка Хаджару, так своей светлой душой. Удивительно, как такое маленькое чудо, как искренность и доброта смогли уцелеть в Безымянном Мире. Тем более в доме Лецкетов, в сердце Чужих Земель. Артеус чем-то напоминал цветок, проросший сквозь камень. — Это не то, чтобы невозможно. Путь есть. Просто нам потребуется очень редкие элементы. Настолько редкие, что их почти невозможно встретить в нашем мире.

— Как-будто у нас есть время на их поиски, — смешливо прокомментировал один из мастеров. Скрестив руки на могучей груди, он иногда звенел железными бусами, оплетавшими его предплечья.

Странное оружие.

— Благо, — продолжил Артеус будто его и не перебивали. — Эти ресурсы присутствуют среди нас. Видите ли, аномалия она как, — волшебник что-то прошептал и окружавшие замок искажения реальности превратились в высокие волны беспокойного… — она как море. И если мы отправимся туда без возможности навигации и специального судна, то мы утоним. Если вас устроит такая метафора.

— И неужели у кого-то из нас есть судно, чтобы пересечь разорванное полотно времени?

Хаджар видя то, как сомневаются окружающие радовался только одному — что он не позвал на собрание местного старейшину магов. Просто потому, что пока что голос Артеуса, как признанного специалиста и одаренного волшебника, перевешивал все остальные мнения. Но если бы здесь присутствовал местный маг — Гаф’Тактен, то вряд ли бы план Хаджара сработал.

Кто-то бы мог удивиться, зачем Хаджару, учитывая тот факт, что его назначили генералом на время осады, вообще необходимо было кого-то убеждать, то… ответ будет не так прост и времени рассуждать на эту тему не хватало.

— Как я уже сказал — это метафора, — чуть улыбнулся Артеус. Снисходительно. Как и подобает волшебнику. Может Хаджар поторопился с комплиментами. — Если выразиться понятнее, то нам нужен путь, — очередное заклинание и поверх бушующих волн появился хрупкий, едва заметный мост. Не толще волоса. — Чтобы создать такой путь, нужно, во-первых, знать куда он ведет, но с этим все просто — мы знаем, что находится по ту сторону от границы искажений и…

— Что мешает Воронам самим соорудить такую переправу? — перебила Аэй, которую тут же поддержали обеспокоенные шепотки.

— Думаю, они сейчас заняты великим духом, — спокойно парировал Артеус. — тем более, мы знаем, куда нам идти, а вот они — нет. Потому как одновременно с искажением времени, исказилось и пространство и для их точки зрения мы можем находиться так же далеко, как родина Безумного Генерала.

— А…

— А для нас, уважаемая Аэй, их местоположение осталось неизменным, так как не является субъектом релятивист… — Артеус осекся, оглянулся и печально вздохнул. Ну точно — типичный волшебник. — Это как, если позволите, односторонне зеркало. Мы их видим, они нас — нет.

Шепот Моря нахмурилась, но промолчала. Не стали спорить и остальные участники военного совета. Хотя какой это военный совет. Скорее было похоже на собрание старых ученых мужей.

— Хорошо, если не судно, то что нам требуется? — спросил Шакх.

— Как я уже сказал, — Артеус указал на тонкий мост. — мы можем соорудить путь сквозь аномалию. Пройти, так сказать, поверх неё. Мы знаем куда идти и откуда. Но как и для любого моста, этому потребуется опора. И вот тут все несколько сложнее. Если не вдаваться в очередную малопонятную для большинства лекцию, то любой, кто переживает аномалию, становиться… это как… если быть точным…

— Как после болезни, — подсказал Хаджар.

— Точно! Спасибо генерал! Как после болезни. Да, именно так. На какое-то время адепт становится более устойчивым к аномалиям и их завихрениям.

— И о каком именно “каком-то времени” идет речь? — протянул, прищурившись, Эден.

— Несколько веков, мудрейший глава, — поклонился Артеус. — Может чуть больше, может меньше — это не самая точная наука.

Глава кивнул и замолчал.

— Иными словами, — Факри не сводил взгляда почти блеклых глаз с маленькой нити, натянутой над изломанным пространством. — нам требуется несколько человек, которые побывали недавно в аномалии?

— Трое, — кивнул Артеус. — Хватит троих. Одного я использую в качестве якоря, чтобы удержать эту часть моста, а двоих — как путников и, одновременно с этим, опоры.

— Что значит — одновременно?

Артеус крепче сжал посох. Он посмотрел сперва на Хаджара, затем на Шакха, а под конец бросил быстрый и очень многозначительный взгляд на Летею. Может для самой девушки чувства юноши были секретом, то вот все остальные прекрасно видели, как тянется юный маг к принцессе Звездного Дождя.

— В этом вся загвоздка, — произнес он тяжелым тоном. — Мост может существовать только пока все три элемента находятся… на нем, если говорить грубо.

— А если для тех, кто ни демона не понимает из того, о чем ты тут вещаешь, человеческий чародей?

Удивительно, но Хаджар искренне был уверен, что Алба-удун их даже не слушает. Оказалось — слушает.

— Двое должны идти по мосту, а третий служить якорем для моего заклинания. Но когда эти двое сойдут с моста, заклинание распадется и разрыв породит волну такой силы, что она уничтожит не только мост, но и тех, кто на него ступил, а также, — Артеус опустился обратно на стул. — весь хребет Сумеречных Гор со всеми его обитателями.

И снова эта тяжелая, неприятная тишина.

— Получается вы опять трепались своими человеческими языками напрасно? Лучше бы я это время спал или пил медовуху. А здесь вообще есть медовуха? Я вот, лично, не видел. А помню моя внучатая племянница по…

Глава 1665

— Ты так и планировал, варвар? — спросил Шакх, пока Албадурт все вспоминал свое родословную.

Остальные

— В общих чертах, — кивнул Хаджар, затем поднялся с места и указал на иллюзию, зависшую над столом. — Мы поступим следующим образом. Артеус создаст заклинание для перехода через аномалию, для которого Летея станет якорем, а мы с Шакхом отправимся через разлом.

И опять эта тишина. Но уже несколько иная. Хаджар привык к такой. Практически каждый раз, когда он рассказывал окружающим свой план, то воцарялась такая вот тишина. Немного вязкая, чем-то неприятная.

— Может вы плохо слушали, юный генерал, — все не сдавался Факри. — Но волшебник, кажется, сказал, что этот мост уничтожит всю гору целиком.

— Ну, в таком случае, секта Сумеречных Тайн может не беспокоится, что воронам достанется артефакт, — колко поддела Иция, так же, как и Аэй, все последнее время хранила молчание.

Начавшуюся было после этих слов перепалку остановил властный взмах Эдена.

— Объяснитесь, генерал.

Хаджар кивнул и продолжил.

— Артеус, в теории, если с моста на той стороне сойдет только один из нас, а второй останется внутри аномалии, это удержит путь в целости?

Волшебник на какое-то время задумался. Прикрыв глаза, юноша явно проводил какие-то тяжелые расчеты. И это удивляло Хаджара. Все то, что за несколько минут рассчитала нейросеть еще в самом начале военного совета, рассчитал и Артеус. Пусть чуть дольше. Пусть с некоторыми допущениями. Но рассчитал.

— Три минуты максимум, — ответил волшебник.

Хаджар скосился на оповещение нейросети.

[Расчетное время существования трансферного окна внутри периферийной реальности — 3 минуты 17 секунд]

Артеус вряд ли забыл упомянуть про почти четверть минуты. Скорее хотел, чтобы в сознании Хаджара у него оставалось меньше времени, чем имелось на самом деле.

— Даже если так, — замахал руками Факри. — Что дает вам уверенность, генерал, что вы за три минуты не только сможете разрушить вражеские пушки, но и вернуться обратно на путь сквозь аномалию? Не говоря уже о том, что к этому времени великий дух может быть повержен и тогда аномалия распадется. Скажи, волшебник, что произойдет в таком случае?

Артеус вновь прикрыл глаза и задумался.

Но Хаджар знал ответ и на этот вопрос.

[При учете сценария разрушения периферийной реальности все, что будет находится внутри трансферного окна, подвергнется субатомной деконструкции]

Это нейросеть так заумно утверждала, что они все…

— Хаджар… прошу прощения — генерал и Пустынный Мираж умрут, но выброса энергии произойти не должно. Вернее — он произойдет, но замкнется лишь внутри аномалии и… — Артеус снова бросил тот самый взгляд в сторону Летеи. — и ударит разве что по якорю, на который был замкнут мост. Что приведет к… разрушению оного.

Летея даже бровью не повела. Хаджар не сомневался в её бесстрашии.

— И все же…

— И все же, что? — перебил Хаджар. — При всем уважении, достопочтенный Факри аль Дариб, старейшина воинов славной секты Сумеречных Тайн — и что? Что вы предлагаете? Отдать артефакт в руки фанатиков, чья цель — уничтожение всего мира? Или, быть может, мы должны броситься укреплять стены, которые не выдержат и двух залпов орудий, созданных вашей же сектой? Или потратить еще пару часов на обсуждения плана, у которого будет еще меньше шансов на успех?

— На что вы намекаете, юноша? — процедил старейшина кузнецов.

— Я не намекаю, достопочтенный Этейлен, а говорю открыто. Сегодня мы не просто сражаемся за вашу секту. Нет-нет. Мы пытаемся исправить ваши ошибки. И сохранить Чужие Земли и весь Безымянный Мир от того, что может сотворить этот клятый артефакт в руках Ордена Ворона. Так что если у вас есть какая-то гениальная идея, о которой мы все должны прямо сейчас узнать, то я с радостью её выслушаю. Если же нет…

Хаджар прождал несколько мгновений, но никто так ничего и не сказал. Кто-то отводил глаза, другие — наоборот, сверлили взглядами генерала. Но никто и слова не проронил.

— … так я и думал, — кивнул своим мыслям Хаджар, после чего поднялся и направился к выходу из зала.

В который раз Хаджар стоял на этой забытой Высоким Небом и Вечерними Звездами стене. Кажется, что с тех пор, как его ноги ступили на землю Сумеречных Тайн, то большую часть времени он провел глядя куда-то за её пределы.

И если раньше с горного пика открывался изумительной красоты вид на раскинувшуюся внизу долину, то сейчас… Сейчас Хаджар не видел ни заливных лугов, ни рассекавших их ручьев, стекавшихся в реки и озера. Ни лесов, машущих вслед веселому ветру, играющемуся с их вершинами. Ни облаков, степенно плывущих над всем этим великолепием, не забывая дарить столь долгожданную тень в знойные дни.

— Здесь всегда кажется тесно.

Рядом с Хаджаром стоял Шакх. Отчего-то сменивший одежд Сумеречных Тайн на более привычные взгляду Хаджара одеяния пустынника. Кажется, почти в таких же он когда-то и встретил юного стражника каравана.

— Если погибать, так с памятью о доме — горько усмехнулся Шакх, проследив за взглядом Хаджара. — Я храню эти одежды на случай, когда думаю, что уже не вернусь обратно. Может быть так праотцы, встретив меня под светом Вечерних Звезд, смогут простить, что я так и не навестил свою родину… Скажи, Хаджар, ты часто вспоминаешь дом?

Дом…

В памяти Хаджара всплыли стены королевского дворца Лидуса. Смех его сестры, запах матери и суровый, но заботливый взгляд отца. Затем он увидел перед собой раскинувшиеся до горизонта шатры Лунной Армии, после чего — дом посреди Даанатана, где когда-то играл с Шакуром.

— Я не знаю, Шакх, — Хаджар посмотрел вниз, под стены, где реальность походила на разбитый калейдоскоп. Нечто хаотичное, что разум пытается, но никак не может упорядочить. — Не знаю, что назвать своим домом.

— Каждый знает, — твердо возразил Шакх. — просто не каждый хочет его вспоминать, когда туда невозможно вернуться. Это больно Хаджар. И поверь, я знаю, когда вижу человека, которого гложет та же боль, что и меня.

И среди всех тех верениц воспоминаний, Хаджар увидел то, что одновременно согревало и так же сильно его терзало. Ни шатры, ни дворцы, ни дома арестократов не могли сравниться с маленькой избой, построенной его руками. С крышей, которую он так до конца и не отладил. С крыльцом, где не успел заменить пару скрипучих половиц. С забором, на котором, кажется, остались висеть его инструменты.

Хаджар дотронулся до обручального браслета на запястье.

Это было просто здание.

Пустое.

Забытое.

Каждый раз, когда Хаджар думал о доме, то в его памяти всплывало лицо девушки, запертой на краю света в ледяном гробу.

— Может именно поэтому, нам говорят, что праотцы встречают у порога, — Шакх похлопал Хаджара по плечу. — Потому что тем, кто прошел этот путь, уже не важно, что будет там, по ту сторону двери. Главное — кто нас встретит. Кто нас ждет.

Шакх уже не был тем юношей, что остался в горячих песках на границе Лидуса. Нет, перед Хаджаром стоял воин, носивший шрамы не только на теле. Как, наверное, и каждый адепт, достигший столь высокой ступени силы.

Проклятый мир боевых искусств… Может, если бы он тогда послушал свою мать…

— Я не боюсь смерти, Хаджар, — Шакх вздохнул, бросил быстрый взгляд на бушующее озеро хаоса, омывавшее границы их реальности, и направился вниз — на плац. — Я боюсь лишь того, что меня никто не встретит, когда придет мой час умирать. Но потом я вспоминаю всех, кто был мне дорог. Даже тебя, вонючего варвара и того лысого мошенника — Эйнена. И, знаешь, мне кажется, что если вдруг мне придется уйти раньше, то я подожду и вас. Чтобы хоть кто-то встретил ваши никому не нужные задницы. А теперь пойдем порежем пару фанатиков! Я уже засиделся в этом паршивом замке.

Хаджар посмотрел в след спускавшемуся по лестнице Шакху.

— И не думай, что ты мне друг, варвар! — крикнул пустынник. — С тобой просто приятно проводить время за беседами, да и мы еще не закончили тот поединок!

Почему-то в фигуре пустынника Хаджар на мгновение увидел силуэт Тома.

Глава 1666

Когда Хаджар с Шакхом спустились на плац, там уже собралась большая часть секты, включая мастеров и старейшин. Факри все так же всем своим видом выражал несогласие с происходящим. Его попытался было поддержать глава магов, но того быстро оборвал Эден. Несмотря на то, что отношения Хаджара и главы секты Сумеречных Тайн как-то сразу не заладились, это не отменяло того факта, что Эден Опаленные Кылья, все же, являлся вполне себе грамотным лидером.

— Мы хотели выдать вам всевозможные артефакты из сокровищницы, — к Хаджару подошел старик кузнец. Этейлен выглядел куда хуже, чем даже полчаса назад. Видимо осознание того, что вся секта, все его родные и близкие оказались под ударом из-за его изобретения довлело над старейшиной. — Но юноша маг сказал, что это может вызвать ненужные помехи для заклинания, так что вам стоит отправиться с самым минимумом.

Шакх с Хаджаром переглянулись. Это означало…

— Только зелья и пилюли, которые вы можете унести на себе, — пояснил подошедший к ним Артеус. — и желательно не больше трех штук на каждого. Пространственные кольца и прочие артефакты, кроме брони и оружия — оставьте здесь.

Хаджар коснулся фенечек.

— Их тоже?

— Это просто камни, — пожал плечами Артеус.

Хаджар промолчал. Некоторое время он сомневался стоит ли их оставлять, но вспомнив слова Кенатаина решил оставить при себе. Если маг не чувствует в них энергии или терны, то пусть будет так.

Убрав все, что возможно, в пространственный артефакт, Хаджар подошел к гному и оставил у него. Первая мысль была передать Летеи, но та тоже являлась часть заклинания, да и Хаджар заметил пространственный артефакт принцессы в руках Иции. Хаджар бы на месте Летеи не доверял бы товарищу Абрахама, но за последние месяцы эти две воительницы сильно сблизились.

Хаджар не хотел вставлять клин в их отношения. Тем более, когда он не был уверен в том, что Иции действительно нельзя доверять.

— Сохранишь?

— Обижаешь, Хаджар-дан, — улыбнулся гном и так ловко спрятал кольцо в складках своей стеганной куртки, что Хаджар даже не успел понять, когда артефакт успел исчезнуть из поля его зрения. Гномы и их любовь к кладам и тайнам. — Только, друг мой, не доверял бы я людям. Мой народ верит, что лучше довериться демону, чем человеку.

— Почему?

— Потому что демон, он как тот скорпион из твоей любимой байки. А человек, — Алба-удун сморщился, будто наступил в навозное зловоние. — Они как флюгер в особо ветряную погоду. Сломанный флюгер. Старый такой. Сделанный из дерьма и остаток окалины на кузне старого, слепого, сморщенного гнома. Злого и неприятного. Не моющего ноги.

— А причем здесь ноги?

— Вот и я и том же, Хаджар-дан! Вот и я о том же!

Албадурт вздернул указательный палец, будто бы смолвил нечто таинственное и глубокомысленное и был рад, что собеседник его понял. Хаджар же, если признаться, ничего не понял. Но в целом не мог не согласиться с мудростью подгорного народа. Люди действительно иногда умели… удивлять. И чаще всего — неприятно.

— Вы готовы?

— Если можно быть готовы к тому, что тебя швырнут сквозь время и пространство прямо в лагерь фанатиков Врага, где бьются при этом неведомый голем с древний, могущественным духом.

Хаджар улыбнулся. Если чего-то Шакх не растерял за прошедшие годы, так это своего неистребимого оптимизма.

— Встаньте в круг.

— Какой круг? — переспросила Летея, стоявшая все это время в центре плаца.

Хаджар и Шакх оглянулись — но никакого круга не было.

— Ой, — только и сказал Артеус, после чего начал рыться в своей поясной сумке.

И что-то подсказывало Хаджару, что вмещала та в себя куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.

— И вот этому недоразумению вы доверили заклинание высшей магии?! — насмешливо выкрикнул Гаф’Тактен. — Секта уже обречена. Боги и демоны, да зачем я вообще…

— Хаджар-дан! — перекричал мага гном. — Я же говорил! Немытые ноги!

Хаджар только покачал головой. Он был удивлен тому, что даже великовозрастные адепты; даже перед лицом смертельно опасного врага, умудряются при этом склочничать и грызться друг с другом за то, что они называют “влиянием”. Ну или гордостью.

Глупо.

— Нашел! — Артеус достал на свет слегка мерцающий мелок и с куда большим облегчением повторил. — нашел… а теперь, пожалуйста, стойте на месте. Я очерчу вокруг вас круг, чтобы блокировать влияние внешнего мира. И ты, Летея, ни при каких условиях, молю тебя, его не покидай. Стоит тебе пересечь черту и путь через аномалию исчезнет. А вместе с ним…

— Все умрут, — закончила за юношу Летея. — Я поняла.

Артеус кивнул, после чего опустился на корточки и начал чертить вокруг троицы круг. Причем не на песке, а прямо в воздухе. Мелок оставлял за собой слегка светящийся, белоснежный след.

— Прекрасно, северянин. Я уж думал, что в большую авантюру, чем на поиски древнего летающего города ты меня не утащишь. А теперь вот мы, получается, отправимся через разлом времени, а жизни наши висят, в прямом смысле, на женских волосах. Иронично… и почему каждый раз, когда ты появляешься в моей жизни, эта самая жизнь старательно пытается со мной распрощаться.

— Может все из-за твоей несдержанности, Пустынный Мираж?

— О, поверьте мне принцесса, я сейчас сдержан настолько, насколько это вообще может быть возможно. В конце концов — не вам же пересекать озеро хаоса.

Глаза Летеи вспыхнули, а рука сжала копье.

— Если вы так напуганы, достопочтенный ученик Сумеречных Тайн, то мы можем с вами поменяться местами. И это я отправлюсь с Хаджаром спасать вашу секту, пока вы сможете отсидеться за её стенами. Кажется у вас здесь так принято. Чтобы ваши проблемы решал кто-то другой, пока вы будете смотреть за всем происходящим со своей башни.

Лицо Шакха покрылось красными пятнами. Ну хоть что-то не изменилось…

— Избалованная девка, ты…

Хаджар сжал плечи Летеи и Шакха, что заставило их хотя бы замолчать.

— Готово! — радостно воскликнул Артеус, настолько сосредоточившийся на своей магии, что пропустивший всю перепалку. — У вас все в порядке?

Хаджар ответил за всех троих.

— Разумеется, Артеус. Разумеется. Что теперь?

Радости на лице волшебника поубавилось. Что, разумеется, не очень-то воодушевляло всех собравшихся. В особенности троицу, стоявшую в центре волшебного круга.

— Теперь будем надеяться, что бог-мудрец, Ляо Фень, покровитель магов и ученых, направит мою руку и посох и я не создам здесь нечто вроде пространственного разлома.

— Я не знала, что ты верующий, Артеус.

— В такой ситуации, — волшебник провел пальцами по посоху и вслед за ними начали вспыхивать одна руна за другой. — я готов поверить во все, что угодно, дорогая Летея. Магия, которую я собираюсь сотворить… даже местный старейшина не испытывал особого рвения мне помочь. Не уверен, что вообще во всех Чужих Землях найдется хотя бы с десяток тех, кто был бы готов повторить то, что я собираюсь себе сделать.

— Это ты так себе цену набиваешь, мальчишка?

— Никак нет, достопочтенный Пустынный Мираж. Скорее хочу сказать, что нам крупно повезет, если через несколько мгновений мы все не встретимся на круге перерождения.

Они замолчали.

— Давай, Артеус, — подбодрил Хаджар. — По-больше веры в себя. Как тогда — с волками и фейри.

— Как с волками и фейри, — с придыханием кивнул Артеус, после чего сделал несколько шагов назад.

Хаджар, Шакх и Летея — все трое сжали оружие, будто это хоть как-то могло им помочь.

Артеус же поднял над головой посох и начал произносить одно истинное слово за другим, создавая вокруг себя парящую вязь из волшебных иероглифов. Каждый из них зажигаясь, будто комкал, искривлял пространство. Заставлял его дрожать неуловимым миражом распаленного воздуха над горячим пламенем костра.

Вихри энергии и терны закружили вокруг ног адептов. Они бились о стены дрожащего, но держащего белоснежного круга. Словно пытались проникнуть во внешний мир, но никак не могли.

А затем все стихло. Резко и неожиданно. Смолкли звуки. Исчезли краски. Ощущение могущественной магии, терны и энергии сменилось каким-то отчужденным чувством покоя.

— Я так и знал, что у мальчишки ничего не получится. Проклятье!

Шакх в сердцах замахнулся рукой, но её вовремя поймал Хаджар.

— Я бы не был бы так уверен.

Глава 1667

Вместе с Шакхом смотрели на Летею, а та на них. Еще недавно они стояли плечом к плечу друг с другом, а теперь их разделяло пространство, которое нельзя было ни измерить, ни описать. Глядя себе под ноги, где едва заметно дребезжал серокаменный мост, чем-то напоминавший переправу через ручей, по которой когда-то Хаджар, еще мальчишкой, добирался до королевского сада, нельзя было точно сказать, через что именно пролегает эта переправа.

Сперва могло показаться, что там внизу раскинулось озеро из кипящей лавы, но стоило только присмотреться, как иллюзия исчезала. Там, где еще недавно кипела и бурлила магма, искрились осколки разбитых стекол. В них Хаджар видел отражения себя и… кого-то другого. Кого-то, как ему могло показаться он знал, но не помнил. А через мгновение Хаджар узнавал в этих осколках самого себя.

Затем озеро исчезало и на его месте появлялось нечто иное. Похожее на туман, только если внутри тумана возможно увидеть всполохи тысячи волшебных огней, которые выглядели как лишь недавно зажженные звезды.

А затем все стихало и на краткий миг ты видел то, что и должен видеть с вершины горного пика Сумеречных Тайн. Раскинувшуюся долину из заливных лугов, сливающихся в изумительном полотне гениального художника.

Но стоило только задержать внимание на увиденном, как все вновь менялось. И вот опять вместе луга, излом времени демонстрировал нечто, чему сложно было дать описание. Хаджар видел все одновременно. Все те тысячи и тысячи осколков реальности, которые стали творением разорванной ткани времени.

Наверное, у него просто не хватало воображения или знаний, чтобы осознать происходящее.

— Летея…

И там, по ту сторону, где-то одновременно невероятно близко и столь же далеко, стояла Летея. Что-то подсказывало Хаджару, что и она видела перед собой нечто похожее.

— Пойдем, северянин, — поторопил его Шаккх, отошедший от наваждения. — Мальчишка волшебник так и не сказал нам, сколько времени просуществует этот треклятый мост.

Хаджар еще раз посмотрел себе по ноги. Безымянный Мир не перестал его удивлять даже спустя века странствий по самым волшебным из земель. Даже после путешествия по миру духов. Даже после мира демонов и… кстати о демонах.

— Путь неблизкий, мой друг.

— Сколько раз тебе говорить, варвар, что мы с тобой не друзья.

Они шли по каменному мосту шириной достаточной, чтобы двое могли идти рядом не касаясь друг друга, а толщиной… Хаджар даже не хотел об этом думать. В любом случае, они шли по творению магии — на неё не особо распространялись законы мироздания, ведомые простым смертным.

Вокруг, о мост, бились волны искаженной реальности, при каждом взгляде на которую менялся отрывавшийся тебе вид.

И при всем при этом, в ситуации, с которой вряд ли сталкивался хоть кто-то из старейшин Сумеречных Тайн, ни Шакх ни Хаджар не паниковали. Более того, они даже не дрогнули, когда брызги расколотой реальности задели край моста и, подобно кислоте, прожгли в нем несколько маленьких отверстий.

— Ты так и не рассказал, что случилось в той аномалии, куда ты попал со своими соратниками.

Шакх повернулся к Хаджару, явно собираясь сказать что-то резкое и неприятное, но промолчал. Его взгляд был направлен строго перед собой. Немного отстраненный, но все еще сосредоточенный.

— С чего ты вообще взял, что я буду делиться с тобой своим прошлым?

— С того, что если вдруг мы справимся, то вперед нас ждет битва с орденом ворона. И я бы хотел знать, кто пойдет вместе со мной на новые битвы.

— Кажется, если я правильно понимаю, ты намекаешь, что я должен отправиться вместе с вами в этот, как бы выразиться лучше — абсолютно идиотский, непродуманный поход, в которой вы, собрав бравую армию совершенно разных людей, питающих друг к другу не самые светлые эмоции, одолеете мифический орден?

Хаджар едва слышно усмехнулся.

Шакх и его оптимизм.

— Мифический?

— Ну ладно, ладно, — поднял ладони Пустынный Мираж. — соглашусь. Теперь уже не такой мифический, как раньше. Но я, если честно, не верю, что ты знаешь, как отыскать их замок.

Хаджар не стал лукавить. Куда тут до лукавств, когда они с Шакхом пробираются сквозь нечто, чего Хаджар даже не понимал. И лишь надеялся, что мастерства Артеуса, вкупе с тем, что он получил в дар от Мастера Почти Всех Слов будет достаточно, чтобы не сгинуть на полпути. Как бы двусмысленно это не звучало.

— Я не знаю.

Шакх от неожиданности. Хаджар вовремя его поймал, когда от волн и вихрей разбитой реальности Шакха отделяло лишь едва больше метра.

Так они и стояли, зависнув в нелепой позе.

— Как ты думаешь — что там? Внутри?

Хаджар заглянул за плечо старого товарища. Прямо в пучину гремящей реальности, волнами бьющей о их маленький мост.

— Понятия не имею. И если честно — не очень хочу знать.

— Согласен, — кивнул Шакх, после чего выпрямился и собирался пнуть мост, но передумал. — Проклятые прогнившие балки. Говорил же дяде, что надо их поменять.

— Балки? — переспросил Хаджар.

Они с Шакхом переглянулись. Им хватило всего пары мгновений, чтобы понять в чем дело.

— Я вижу мост, по которому в детстве пробирался в родительский сад.

— Родительский сад, — фыркнул пустынный воин. — я уже и забыл, варвар, что ты у нас королевских кровей. В моем случае все проще — я вижу балки, по которым мы перетягивали телеги и дилижансы через зыбучие пески. Не все из нас, знаешь ли, выросли с наличием родительского сада.

Наверное, в этом было что-то метафоричное, но Хаджар не собирался тратить время на осознание глубокого философского подтекста в происходящем. Если ему потребуется что-то такое, то по возвращению обратно он сможет поговорить с Артеусом.

— Так как тогда ты собираешься отыскать их замок? — вернулся к разговору Шакх.

Они продолжали свой путь по мосту, а к бушующей вокруг реальности добавилось и небо. С каждым их шагом по далекой лазуре протягивались все новые и новые трещины. Сквозь них проглядывало нечто, чему Хаджар вновь не мог найти подходящих слов для описания. Удивительно, что все это — было создано одним единственным правилом.

И не важно, что оно принадлежало великому духу. Если что Хаджар и понял о Безымянном Мире, так это то, что любой мог достичь столь же — любой высоты. А это означало, что и человек мог постичь столь глубокие тайны и мистерии, обрести столь могучую силу, чтобы создать… это.

Океан из разорванной реальности и небо из застывшего и раскалывающегося времени.

— Абрахам приведет.

— Небесный лис? Ты слишком доверяешь ему, северянин. Хотя я вообще не помню, чтобы ты кому-то сильно доверял, да и вообще! Знаешь что! Пришло время поговорить на чистоту! — Шакх остановился и резко развернулся в сторону Хаджара. — Знаешь что, варвар? Знаешь почему я не хочу называть тебя своим другом? По одной простой причине! Мне еще жить охота! Скажи, как много из твоих друзей все еще, нет даже не живы и здоровы, а хотя бы просто — дышат? И не надо мне про лысого островитянина! Он лишь исключение, подтверждающее правило! Нет, Хаджар. Избавь меня от своего общества. Нас свела судьба. Снова. И, видят Вечерние Звезды, я был больше уверен в том, что выберусь из аномалии, чем переживу очередную встречу с тобой и…

Что там еще хотел сказать старый знакомый, Хаджар не услышал. Он, повинуясь своим инстинктам, толкнул Шакха в сторону, а затем и сам отпрыгнул от падающего с неба осколка… этого самого неба.

Похожий на огромное разбитое зеркало, осколок небес, по которым плыли облака и летали птицы, врезался в мост и отломив от него здоровенный кусок, полетел ниже — прямо в озеро разбитой реальности.

Хаджар же повис на обрыве, в то время как его тело затягивала внутрь себя мишура растерзанного пространства.

— Держись! — Шакх схватил его за запястье и повис на мосту. — Проклятье! Варвар! Вот об этом я и говорю! Ты просто ходячее воплощение бедствий! И…

И вновь договорить Шакху оказалась не судьба. Осколок, рухнув в озеро времени, поднял волну, которая в следующее мгновение захлестнула Хаджара с Шакхом и смысла их моста.

Глава 1668

Хаджар не особо понимал, что происходило. Он то ли падал, то ли летел, то ли находился на месте. Ощущения были чем-то похожи на те, что он испытывал, когда окунулся в озеро в мире фейри. В озеро на вершине огромного цветка.

Только на этот раз все происходило глубже. Более… отчетливо.

Ему казалось, что он видит какой-то свод. Каменный или нет. Рукотворный или природный. Сложно сказать. И еще капала вода. Но все было какое-то мутное. Нечеткое. Как если бы он нырнул, но не мог вынырнуть.

Опять то воспоминание про озеро.

Странно, что…

— Вставай, варвар! Вставай, да покинут тебя праотцы и забудут матери наших матерей.

Хаджар открыл глаза и так же резко сел, но тут же пожалел о своем решении. Он ударился головой о что-то жесткое и явно деревянное. Прошло еще несколько мгновений перед тем, как он смог осознать себя.

А когда смог, то едва слышно выругался. Ну неужели ему на роду написано стать первым заядлым туристом во времени на весь Безымянный Мир.

Хаджар потирал ушибленный лоб. И в целом в этом не было ничего удивительного, разве что, если не принимать во внимание, что лоб он умудрился рассечь о простой деревянный настил, служивший кому-то вместо койки.

Разумеется, дерево это самой простой породы. Лишенное всякого энергетического запаса или волшебства. Так как Хаджар сумел рассечь свое тело крепости императорского артефакта о простое дерево? Ответ лежал на поверхности — в нем самом не содержалось не капли энергии. Только мистерии и свет терны.

Нечто подобное он уже испытывал, когда…

— Где мы, проклятье? — рядом, на соседних рядах наспех сколоченных деревянных коек, сидел Шакх. — Демоны! Не молчи, варвар! И почему я не могу найти Реку Мира!

Побледневший, бешено вращающий глазами, он чем-то напоминал потерянного щенка, не знающего что ему делать. И в этом его нельзя винить. Не каждый, все же, день, путешествуешь во времени. Даже для Хаджара, казалось бы, привычного к подобного рода приключениям, все было как-то… пугающе неправильно.

— Успокойся и…

— Успокоиться?! — Шакх вскочил на ноги. Ноги, обутую в простенькие ботфорты, поверх которых закрепили металлические накладки на шнурках. В широкие голенища, в свою очередь, были заткнуты штаны из прочной, но такой же — простецкой ткани. И все это завершала белая рубаха, подпоясанная простой веревкой. — Это не моя одежда, Хаджар! Я даже не уверен, что это мое тело! Я даже не помню себя смертным! Простым смертным! Даже не уровня Телесных Узлов!

Хаджар поднялся и, осмотрев одежду, понял, что выглядит почти точно так же. И если учесть, что они находились под сводом дрожащего на ветру тряпичного шатра, в окружении трех десятков ярусных деревянных коек, которые того и гляди сложатся карточным домиком, то в целом все становилось на свои места.

Особенно если учесть те звуки, что доносились до слуха Хаджара. Но сразу погружать Шакха в происходящее Хаджар не стал. Будь он один — еще ладно, но впервые по прошлому Хаджар путешествовал в чей-то компании. И лучше если эта компания сохранит свой разум, чем превратиться в сумасшедшего.

— Для начала сделай глубокий вдох.

— Глубокий вдох?! Знаешь, что я тебе сейчас глубоко вдохну? — в руках Шакха появились его родные сабли.

— Я серьезно, — спокойно произнес Хаджар показательно убирая ладонь от рукояти Синего Клинка.

Он понятия не имел по какой причине, но каждый раз, стоило ему отправиться в прошлое, как вместе с ним там оказывался и верный меч. Хаджар лишь догадывался, что и в этом крылась некая мудрость. Может быть что-то связанное с тем, что адепт уже больше не отделял оружие от своего “я”, и воспринимал себя и сталь как единое целое.

Шакх немного попыхтел, но вскоре последовал просьбе и медленно, мерно задышал.

— Лучше?

— Относительно, — тем не менее — тон Шакха звучал куда ровнее. — Я уже говорил, что даже пять минут общения с тобой опаснее чем игра в кости с Хельмером, Повелителем Ночных Кошмаров?

Детская присказка… и не совсем присказка для тех, кто действительно знал Хельмера.

— Шакх, в первую очередь проверь — ты можешь дотянуться до своей терны?

Хаджар мог. Это он проверил в первую очередь. Все же — опыт.

Шакх прикрыл глаза, его дыхание окончательно выровнялось и вскоре он ответил простое и короткое:

— Да.

Хаджар с облегчением кивнул. Нет, сам бы он не особо огорчился, если бы оказался здесь, в этом… мире, если так будет угодно, без капли терны и энергий. Мистерии были всегда при нем, а этого вполне хватало, учитывая его почти вековой опыт странствий в шкуре простого смертного.

— Что происходит, варвар? Меня нервирует твое молчание.

— Оглянись, Шакх, — произнес Хаджар, указывая на койки, лежащие рядом с ними пустые вещевые мешки, стоявшие рядом ведра, какие-то склянки, банки, воткнутые в койки ножи и прочее.

— Мы переместились в какой-то барак? Но, проклятье, почему я не чувствую Реку Мира?

— Потому что её нет, — произнес Хаджар и тут же пожалел, потому как Шакх едва сознание не потерял. И это адепт, прошедший сквозь Море Песка, переживший аномалию и Вечерние Звезды знают, что еще он пережил за эти века. — Вернее, она есть, но настолько мелкая, что её очень сложно ощутить. Да и не в каждом регионе это возможно.

— Что… что ты хочешь… проклятье! Говори понятней! Ты же не волшебник!

Хаджар посмотрел в глаза Шакху.

— Ты уже и сам все понял, — Хаджар провел ладонью по дереву. Будь он не так осторожен, то оставил бы на ладони несколько заноз. Забытое, но такое знакомое чувство. Ощущение уязвимости.

— Скажи мне это, что бы я мог услышать и убедиться в том, что меня прокляли праотцы, назначив судьбе раз за разом сводить дорогу с тобой.

— Мы в прошлом, Шакх.

Пустынник выругался. Не так грязно, как умел его дядя. И уж точно без витиеватости, на которую были способны бедуины, но достаточно крепко.

— Но как это возможно… и почему ты, к демонам, так спокоен?!

— Скорее всего это связано с временным разломом и той волной, которой нас накрыло и…

— Первый вопрос снимается, — перебил его Шакх. — Это и так понятно. Но почему ты так спокоен?! Или… проклятье, Хаджар! Ты уже ведь не первый раз в такой передряге? Проклятье. Проклятье! Я так и знал. Так и знал! Ты ведь действительно проклят! Только проклятому может так везти.

Хаджар только пожал плечами. Он действительно не испытывал ни малейшего позыва к панике. Может в первое его путешествие во времени и пространстве, что случилось в шатре у орочьего шамана, он и потерялся на этой извилистой тропе, но после всех тех посещений прошлого, включая битву Небес и Земли… Паниковать было бы просто глупо.

— Хорошо, ладно, — поднял ладони Шакх, после чего провел ими по лицу и опять выругался. — Если ты так опытен в этом вопросе, то скажи — как нам отсюда выбраться?

— Понятия не имею.

— Отлично. И как мы это сде… что? Что значит — что ты не имеешь понятия?!

Хаджар только развел руками.

— Каждый раз, когда я оказываюсь в прошлом, то… просто действую. И в какой-то момент меня возвращает обратно. Это все, что я могу тебе ответить.

— Просто действуешь… боги и демоны… за что? Может я был детоубийцей в прошлой жизни? Или в этой обидел какую-нибудь чародейку, которая оказалась великой колдуньей? Или такое только в историях матерей наших матерей бывает?

Хаджар поднялся и направился к выходу из шатра. Обычно, когда он перемещался во времени, то обратно он возвращался к той же секунде, в которой и покинул свою реальность. Но кто знает — работало ли это правило в случае с аномалией.

— Погоди! — послышалось сзади. — Ты сказал — каждый раз? Каждый, к демонам, раз?!

Глава 1669

Первое, что бросилось Хаджару в глаза — они все еще находились в Сумеречных Горах. Да, несколько иначе выглядящих, с толпами снующих туда-сюда солдат, пропахших лошадьми, потом, звенящих от криков и стали, но — Сумеречных Горах.

Некоторые пики, которые видел Хаджар, исчезли — другие, наоборот, появились. Горы только смертным кажутся чем-то постоянным. На деле они столь же изменчивы, как и барханы в пустыне. На них точно так же действуют ветер и время. Только чуть медленнее.

— Не стой на пути, — мимо Хаджара, задевая его плечом, прошел воин в простых, но крепких доспехах. Почему-то они показались Хаджару знакомыми, но из воспоминаний его тут же выдернул Шакх.

— Да здесь целая армия, — присвистнул парень, выбравшийся из шатра следом за Хаджаром.

И он был прав. Вместе с Шакхом они стояли в центре раскинувшегося на плато лагеря военных. По самым скромным прикидкам, если считать только попавшиеся на глаза шатры, здесь собралось не меньше тридцати тысяч. Огромное войско для тех времен, куда, предположительно, они попали.

Хаджар не видел ни пушек, ни мушкетов. А значит это задолго до эпохи Ста Королевств. И не важно, что Чужие Земли, где и раскинулся хребет Сумеречных Гор, находится на непреодолимом для смертных расстоянии от региона Белого Дракона. Все регионы, в истории Безымянного Мира, развевались более-менее равномерно.

Но и назвать этот период совсем уж древним, что-то вроде — до победы Черного Генерала на тварями из-за Грани, тоже назвать сложно. Хаджар слышал ритмичный стук сотен топоров, видел, как мулы волокли по земле бревна, а группы инженеров спорно мастерили из веревок, камней и тех самых бревен — требушеты и стенобитные тараны.

Где-то в стороне, в нескольких сотнях метров от лагеря, над лесом уже поднимались шпили осадных башен. Все это говорило о том, что совсем уж в пыльную древность они не угодили. Но, тем не менее, так глубоко в прошлое Хаджар еще не забирался. Самый ранний период, что ему доводилось посещать, ограничивался войной Небес и Земли.

— Это… Сумеречные Горы, — Шакх, постепенно приходящий в себя, подтвердил предположение Хаджара.

Нейросеть, как и всегда в подобных ситуациях, отказывалась работать. Именно поэтому Хаджар на неё никогда не полагалась. Слова Травеса звучали в его голове, и он искал собственной, а не заемной силы.

— И что нам делать, варвар? — прошептал пустынник.

Люди, проходившие мимо, косились на него подозрительными взглядами. Разрез глаз и бронзовая кожа Шакха привлекали к себе изрядное внимание. Так же, как и татуировки Хаджара.

Генерал понятия не имел с кем собиралась сражаться местная армия (за исключением, разве что того факта, что они собирались, как и вороны в далеком будущем, брать присутпом замок на горе — его отсюда почти не было видно из-за облаков, но все же), да и за кого — тоже. Но как и в любой армии, помимо постоянного состава всегда имелись и наемники.

— Попробуем сойти за своих и выяснить, что происходит, — тихо произнес Хаджар.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Следуй за мной. И, ради Вечерних Звезд, молчи. Твой акцент сулит нам одни только неприятности.

— Мой акцент? У меня нет акц… погоди. А на каком языке я сейчас разговариваю?

Хаджар знаками попросил замолчать и Шаккх, теперь такой же ошарашенный, как и прежде, стих. Поблагодарив Вечерние Звезды за тишину, Хаджар, стараясь не привлекать к себе особого внимания, направился по узкой тропинке между шатрами и кострами. Всюду сидели воины. Именно — воины.

Хаджар не увидел ни одной женщины, если не считать несколько тех, что сновали между огромным белым шатром и обозом, наполненным травами и склянками. Лекари. И если они кого-то врачевали, значит уже прошло хотя бы одно сражение…

Да и внешний вид воинов о многом говорил. Не было ни смеха, ни веселья, что обычно сопровождают солдат, старавшихся забыть о том, что впереди их ждет возможная смерть. Те, кто мог ходить — едва переставляли ноги. Кто из-за усталости, кто из-за травм, но большинство — просто, потому что даже это требовало от них волевой победы над страхом и инстинктами.

Кто в повязках, разной степени израненности, сидел у костра — так же неохотно разговаривали, при этом кашеваря или натачивая оружие. Простенькое. Плохонькое. Явно еще не отлаженного производства отдельных кузней, а не мануфактур и, тем более, артефакторских артелей.

Но при этом, на общем фоне явной отсталости даже от эпохи Ста Королевств, доспехи солдат выглядели неестественно. Они выделялись не только металлом, но и методом ковки. Как если бы кто-то отправился в будущее, взял там несколько тысяч комплектов верхней брони и вернулся обратно.

И почему они выглядели так знакомо…

— Заблудились?

Хаджар едва успел затормозить, чтобы не врезаться в офицера. Несмотря на то, что доспехи никак друг от друга не отличались — отличались плащи. Вернее — их цвета. И по ним Хаджар сходу вычислил местную систему отличий. Разный цвета — разные подразделение, а количество полос — звание. Весьма простая и действенная система.

Тот, кто стоял сейчас на пути Хаджара и Шакха, имел синий плащ, что свидетельствовало о его принадлежности к кавалерии (Хаджар видел, как несколько обладателей синих плащей ухаживали за лошадьми), а три полоски — явно из числа старших офицеров.

Вот только как им отсалютовать…

Хаджар ударил кулаком о грудь, после чего чуть поклонился.

— Странное приветствие… наемники?

Отлично!

— Да, господин старший офицер.

— Капитан кавалерии Клетц, наемник, или тебе в бою прилетело по голове, и ты плохо разбираешь мои нашивки? — не то, чтобы со злобой, а скорее с раздражением спросил офицер.

— Прошу простить, капитан, сэр.

Кавалерист посмотрел на Шакха и смерил того удивленным взглядом.

— А этот обитателей болот и рек глухой или немой?

Хаджар облегченно выдохнул. Хотя бы не придется объяснять, почему Шакх так странно выглядел для местных.

— Немой, капитан, сэр.

— Понятно… — протянул кавалерист. Какое-то время он стоял, погрузившись в свои мысли, а затем, очнувшись, вернулся к допросу. — Где ваши доспехи и нашивки?

Этого вопроса Хаджар боялся больше всего. Он не чувствовал в кавалеристе, как и во всех окружающих, не то, что хотя бы капли терны, но и вообще — чего-либо, что отличало бы их от самых обычных смертных. Простые люди. Без мистерий, без терны, без энергии.

Удивительно…

Хаджар уже и забыл, какого это — стоять среди простых людей.

— Мы попали в окружении. Пробивались с боем, — благо после падения сквозь вихри времени Хаджар с Шакхом выглядели достаточно помятыми, чтобы легенда сошла за правду. Несколько порезов, ушибы, ссадины — вполне сойдет за последствия удачного боя. Всегда ведь есть такие счастливчиков, кто почти целым и невредимым выходит из самой жаркой сечи. — Когда не осталось сил, доспехи пришлось снять. Плащи цеплялись за кусты — их тоже оставили.

— Проклятые наемники, — сплюнул под ноги кавалерист. — у вас нет ни капли чести. Бросить доспехи и плащи… Ладно, пусть ваш командир разбирается. Вы чьи будете?

Странно… по какой-то непонятной для Хаджара причине, у кавалериста даже тени сомнений не возникло, что Хаджар с Шакхом могут быть лазутчиками. Особенно учитывая, как нервно Шакх крутил головой по сторонам.

Хаджар напряг все те уроки истории, что помнил еще со времен Лидуса. Чем глубже в древность, тем проще назывались отряды наемников. А их самое распространенное название было:

— Младшие сыновья.

— Младшие сыновья? Разорви меня пьяный демон — ты мне сейчас никак не помог, наемник! Даже не буду спрашивать из какого города. Хоть скажи, из какого региона? Девион? Ласекрет? Арктуар? Хотя нет, Арктуарцы же попали в оцепление и их перебили… или не всех? Проклятье! Хотя бы двум моим отрядам такую удачу, как у вас, сраные вы наемники! Получается из всех пяти десятков Арктуарцев только вы вдвоем остались живы?

Хаджар промолчал.

— Ни тени сочувствия… проклятье! Не выгляди вы так паршиво, я бы подумал, что вы дезертиры. Впрочем, ладно. Ступайте к полковнику Эвергрену. Вместе с остальными наемниками он планирует сделать вылазку под стены замка проклятых фей. Вам четыре ряда по прямой, затем направо два и снова по прямой четыре. Там увидите такой большой шатер с красным волком. Разберетесь, в общем.

Кавалерист махнул рукой, а Хаджар так и остался стоять, где и стоял. Он нашел ответы на все свои вопросы. В том числе и почему доспехи выглядели такими знакомыми. Потому что он уже видел их прежде.

В топях Эглхен. На теле мертвого воина.

Доспехи, выкованные Горшечником для людей в битве против короля фей.

Проклятье.

Глава 1670

Не удивительно, что кавалерист даже в мысль не взял, что двое незнакомцев могут быть лазутчиками. Если они действительно переместились именно в тот период, о котором сейчас думал Хаджар, а не в любое иное сражение против фей, то отличить человека от представителя народа Фае было очень легко. И дело даже не в размере.

Когда-то давно, еще до перовой войны Небес и Земли, феи вовсе не были такими милыми и миниатюрными, как в эпоху ста королевств. Нет, из-за того, что они отправились, в свое время, войной на Седьмое Небо, боги прокляли их и, взяв большую часть волшебного народца в услужение, остальных превратили в миниатюрные создания.

Так что в данный момент, когда до первой войны Небес и Земли простерлись целые эпохи, феи — чем-то похожие на эльфов (их даже называли в простонародье — Радужные Эльфы), крылатые создания. Говорят, что летающие люди, последних из представителей которых Хаджар видел в Рубиновой Горе, произошли вследствие кровосмешения простых фей и людей.

— Он сказал — клятые феи? — переспросил Шакх.

Хаджар оглянулся и убедившись, что никто, после разговора с офицером уже не обращает на них ни малейшего внимания, утащил Шакха в сторону. Они скрылись за шатрами и отошли к небольшому пролеску, разделявшему лагерь и выгребные ямы.

— Ты тоже знаешь эту историю? — решил убедиться Хаджар.

— Все в Сумеречных Тайнах её знают, — кивнул Пустынный Мираж. — Про Горшечника, его доспехи и замок.

Хаджар нахмурился.

— Разве те события произошли не в топях Эглхен?

— Эглхен? — переспросил Шакх. — Нет-нет, Хаджар. Люди, под предводительством Короля и его Слуги, вместе с выкованными волшебником Горшечником доспехами, дождались пока король — ну или князь Радужных Эльфов отправиться со своей женой Эглхен к Сумеречному Замку, чтобы почтить Великого Духа, оберегавшего их земли. Король и Слуга хотели окружить замок, но не учли, что у Радужных Эльфов есть везде свои люди… двусмысленно, да? В общем — они попали в западню на подступах — благо её мы, кажется, миновали. После того, как благодаря доспехам Горшечника они смогли прорвать окружение, то осадили замок и на третий день осады пробились в королевские покои. Там Король лично казнил князя радужных эльфов и попытался силой взять Эглхен, но не сумел. Она использовала артефакт, за которым охотился волшебник Горшечник и перенеслась в топи. Увы, Горшечник последовал за ней. Ему требовалась великая сила, чтобы сразу же проникнуть сквозь пространство и потому он использовал скрытую магию в доспехах и, выпив жизненные силы армии Короля и Слуги, отправился следом. Битва ведьмы Эглхен, поглотившей силу древнего артефакта, и Горшечника, приведшего с собой армию призраков, уничтожила цветущий край Радужных Эльфов. Когда же Горшечник растерзал тело Эглхен и добыл остатки артефакта, то не успел его использовать из-за предательства Короля и Слуги. Они, будучи призраками, в момент битвы смогли сбросить с себя оковы чар Горшечника и напали на того. В итоге Горшечник проклял их на вечное скитание по Замку Сумерек, где те и обитали, пока их не освободил Хельмер.

Хаджар старательно пытался уловить хоть что-то пересекающееся в тех двух версиях этой истории, что слышал уже прежде. Сперва её рассказал Шенси, где общие события вроде как пересекались, но сама история поворачивалась совершено с другой стороны. Затем песня барда в таверне. А теперь рассказ Шакха.

— То есть получается, что Сумеречный Замок — это древняя обитель Радужных Эльфов, а затем и тюрьма для Короля со Слугой?

— Разумеется, — Шакх произнес это так, будто каждый, кто хоть раз посещал Сумеречный Замок должен был знать эту историю. — Ты разве не знаешь этой истории? Я думал Шенси вам все уши прожужжал про Короля, Слугу, Горшечника и Эглхен?

— Да?

— Конечно! Я в те времена, как и ты, собственно, еще даже не родился, но попав в Чужие Земли я решил изучить все, что только можно про местную историю. Частично из-за любопытства, но если честно, то…

Шакх осекся, а Хаджару не требовалось лишних уточнений. Понятное дело, что юноша, родившийся и выросший в Море Песка, оказавшись в Чужих Землях будет чувствовать себя лишни. Ненужным. Не говоря уже о гигантском разрыве в силе. Так что Шакх пытался стать своим, а заодно найти в истории подсказки о гробницах, сокровищницах и древних артефактов.

Возможно, именно это, впоследствии, и привело его в аномалию…

— Так вот, — продолжил Шакх, после того как мимо них прошло несколько солдат. Носивших ту самую волшебную броню и слишком живых, чтобы совпадать с версией Абрахама. — Я буквально поселился в библиотеке Сумеречного Замка и на большинстве летописей, что я читал, стояла подпись главного историка секты — Небесного Лиса. Шенси не просто изучал их, а собирал по всему миру.

— И ту историю, что ты мне сейчас рассказал…

— Завизировал Небесный Лис, — кивнул Шакх. — А что?

Они пару секунд играли в гляделки.

— Неужели он тебе рассказал её не… так?

Пришел черед Хаджара кивать головой, а Шакха — хмуриться.

— Странно, — Пустынный Мираж совершенно несвойственным для себя жестом потер редкую поросль на подбородке. — какой ему резон лгать тебе? Или врать в летописях?

Шакх посмотрел Хаджару за спину и окинул лагерь людских войскк оценивающим взглядом.

— Пока все что я видел и слышал вполне подходит под те описания, что содержаться в летописях секты, — твердо резюмировал Шакх.

Хаджар устало покачал головой. Почему даже самая простая история, произошедшая где-то на заре человеческой истории Безымянного Мира, не могла обойтись без тайн и секретов.

— Шакх, я, наверное, скажу что-то действительно сумасшедшее даже для меня, но…

— Я тоже так думал, — перебил Пустынный Мираж.

— Думал… что?

— Что Шенси может быть Королем, а его вечная тень — полуликий Гай — слугой, — неожиданно выдал Шакх, чем действительно сумел удивить Хаджара. Обычно мало кто разделял его смелые предположения о… чем бы то ни было. — Так что я начал рыть в этом направлении. Но даже если исключить тот факт, что Король и Слуга должны быть едва ли не древнее Древних, то в истории осталось слишком много отпечатков Пустынного Лиса, чтобы сомневаться в том, что он — это действительно он. Нет, Шенси не Король, а Гай не Слуга. Но они, в чем я теперь уверен, как-то связаны с этой историей. Вопрос только — как?

— Ты поэтому предостерегал меня на его счет?

— И поэтому тоже, — согласился Шакх. — Не думаю, что у нас сейчас есть время для этого разговора, но если мы выживем и вернемся обратно, напомни мне рассказать тебе, почему за столько лет Небесный Лис так и не надумал вернуться в секту.

— Я думал это как-то связано с матерью Аэй.

— Лишь предлог, — отмахнулся Шакх. — Как и его дрязги с Эденом. Нет, все куда сложнее. А сейчас, думаю, нам все же следует как-то затясаться в местные ряды и попасть в замок.

— Думаешь?

Шакх пожал плечами.

— Это ты тут у нас мастер по путешествиям по прошлому. Как, говоришь, ты возвращался обратно?

— Не знаю. Обычно это происходило само по себе.

— Хотел бы, чтобы и в этот раз получилось именно так, — вздохнул Шакх. — но, боюсь, без помощи великого духа мы не справимся.

— И чем нам поможет замок?

Шакх уже собирался было ответить, но вдруг широко улыбнулся и замолчал. В его глазах сверкнуло что-то хищное и самодовольное.

— Так вот что это за чувство.

Хаджар поднял правую бровь в вопросительном жесте.

— Чувство, когда у тебя есть план, а все вокруг даже не догадываются в чем дело, — Шакх смачно высморкался и похлопал Хаджара по спине. — Держись меня, варвар. По-меньше говори. Почаще рычи, как это у вас там принято и, ради Вечерних Звезд, не думай надевать эти клятые доспехи. У меня есть план и если мы будем его придерживаться, то, глядишь, выберемся из этой ямы.

Хаджар, несколько шокировано, смотрел в след удаляющемуся Шакху.

Действительно.

Неожиданное чувство.

Глава 1671

Подходя к шатру полковника Эвергрена, Хаджар, оглядываясь по сторонам, ненадолго задумался почему технический прогресс Безымянного Мира настолько сильно отставал от социального. Если не вдаваться в подробности описания быта, то современный для генерала мир практически ничем не отличался по внешнему виду от того, где они сейчас находились с Шакхом.

Примерно такая же одежда. Похожие условия быта. Лишь чуть больше магии и всего, что связано с энергией (впрочем, Хаджар уже давно потерял границу различия между энергией и волшебством). Если забыть про волшебный порох и артефакты, то мир, существовавший за многие эпохи до первой войны Небес и Земли, внешне практически не изменился за безумный для простого смертного срок — сотни тысяч лет.

— Вы куда? — стражник на входе в цветастый шатер выставил перед Шакхом глефу.

Тот уже открыл было рот, но осекся и посмотрел на Хаджара. Они ведь совершенно недавно заявили, что Шакх — немой. И да, пусть это было сказано мимолетом, какому-то отдельно взятому капитану кавалерии, но никогда нельзя игнорировать судьбу и её любовь к сарказму и иронии.

Пустынный Мираж набрался достаточно опыта в своей жизни, чтобы это понимать. Так что весьма красноречиво, насколько это было можно сделать, не раскрывая рта, он взглядом поторопил Хаджара.

— Мы к полковнику Эвергрену?

Стражник смерил их сомневающимся взглядом.

— Наемники?

Хаджар кивнул.

— А где…

— Нас направил капитан кавалерии Клетц, — перебил Хаджар. Главное правило качественной диверсионной деятельности — чем чаще ты можешь говорить правду — тем реже лги. Зачем второй раз рассказывать одну и ту же легенду, когда у них есть такой козырь, как…

— Капитан Клетц? — стражник даже как-то сразу приосанился. Видимо звание капитана имело серьезный вес в местной армейской структуре. Либо Клетц обладал недюжинной репутацией. — Досталось, кончено, кавалерии. А вы их прикрывали на отступах от засады радужников? Проклятые крылатые набросились на нас из-за облаков с их сраными колдунскими стрелами. Если не броня волшебника — все бы полегли.

Хаджар лишь нахмурился и промолчал. Причем вышло весьма натурально, так как стражник осекся затем что-то проворчал, будто одновременно извиняясь и оскорбляя, а потом отошел в сторону.

Уже входя внутрь шатра, Хаджар на мгновение застыл.

Наверное, именно это должны испытывать люди, встретившие своих кумиров. Ты так много слышал о них, казалось бы — столько знаешь, что в какой-то момент, парадоксально, но этот кумир перестает быть для тебя реальностью. Он превращается в нечто эфемерное, потустороннее, сродни персонажу из детской сказки. И когда ты видишь его в реальности, на расстоянии вытянутой руки, первая эмоция — он не настоящий.

Так и Хаджар.

Несколько веков он собирал по крупицам истории о Горшечнике и его вечном поиске пути на Седьмое Небо. Чувствовал, что в этих старых легендах кроется ключ к пониманию происходящего в Безымянном Мире.

И теперь, когда тот самый Горшечник, про которого он столько слышал, стоял прямо перед ним — Хаджар не мог поверить, что это действительно древний персонаж, а не очередная фантасмагория.

— Проклятье, — едва слышно прошептал Шакх, но от слуха толи волшебника, толи ремесленника, толи полубога или полу демона это не укрылось.

Он повернулся к вновь прибывшим и окинул их странным взглядом. Взглядом, которого Хаджар не видел. Фигура, стоявшая перед ним, была закутана в черный плащ, похожий на материализованную тень. Такую же, что носил и Черный Генерал, запертый внутри его души. И именно туда, кажется, и заглянул этот худощавый юноша.

Его тонкие, белоснежные руки, практически голые кости, обтянутые кожей, выглядывав из рукавов. Из-под верхней полы капюшона просматривалось молодое, без единой морщинки, овальное лицо. И по одной только лишь линии скул, подбородку и щекам, даже Хаджар мог смело утверждать, что Горшечник был красив.

Но все это меркло перед тем хаосом мыслей, что бились в данную секунду в разуме генерала.

Мог ли он увидеть Черного Генерала внутри души Хаджара?

Мог ли почувствовать, что они с Шакхом пришли из прошлого?

Увидел ли он терну?

Читал ли он мысли?

И тысяча других, не менее страшных вопросов и вариантов развития ближайшего будущего.

Но самый главный вопрос среди них — почему Хаджару казалось, будто когда-то, где-то, мимолетом и мимоходом он уже встречал этого человека? И речь сейчас вовсе не про осколок в озере, встреченный Хаджаром на турнире, организованном академией Святых Небес.

— Кто вы такие?! И что делаете на офицерском совете?!

Хаджар вздрогнул и повернулся на звук. Благо, что встреча с Горшечником слишком сильно его ошарашила, чтобы разум отдал приказ, даже на уровне инстинктов, схватиться за меч. Иначе кто знает, что произошло бы в неизменном ходе истории Безымянного Мира.

К горлу Хаджара и Шакха тут же были приставлены клинки. Двое воинов средних лет, в доспехах, отличающихся по внешнему виду от тех, что носили солдаты (может догадывались, что нельзя верить волшебнику), прижали сталь к шеям визитеров.

Тут же стало понятно, что капитан Клетц вовсе им не поверил и попросту решил доставить возможных лазутчиков прямо к месту допроса. Кстати, вон он стоял, ухмылялся, и едва заметно махал им рукой.

Всего же в шатре собралось порядка десяти человек, но среди них — никого, кто мог бы подойти под описание Короля и Слуги. Как это понял Хаджар? Просто он повстречал в своей жизни достаточно королей и императоров, чтобы научиться сходу определять их среди толпы.

— Это те лазутчики крылатых, про которых ты предупреждал, Клетц? — спросил, как надо полагать, полковник Эвергрен.

Ну и, разумеется, происходящее никоим образом не выглядело, как совещание с наемниками. Скорее — малый военный совет. Видимо на роду у Хаджара было написано, проводить свое время на подобного рода мероприятиях.

— Так точно, полковник, сэр, — щелкнул каблуками кавалерист. — Встретил их у расположения инженеров.

— Инженеров? — прищурился наемник. — Вынюхиваете для крылатых наше оснащение и подготовку к осаде?

Хаджар хотел было что-то ответить, но клинок опасно скользнул к его подбородку и пришлось замолчать. При этом генерал постоянно ощущал на себе взгляд глаз, скрытых под капюшоном.

— И сколько же вам заплатили, предатели родины? Что пообещали эти нелюди? Жизнь в их Цветущем Краю, запертом от простых смертных? Участи рабов в золотых клетках? На это вы променяли свою честь?!

— Прошу зам…

Хаджар так и не договорил. Мощный удар латной перчаткой заставил его не только замолчать, но и выплюнуть несколько осколков зубов, вместе с брызгами крови.

— Молчи, предатель, — прорычал стоявший над ним воин. — Слова тебе пока не давали.

Нескольких секунд глубоких вдохов потребовалось Хаджару, чтобы не отправить этого солдата к праотцам. Совладав со своим порывом, Хаджар выпрямился и сплюнул кровью под ноги полковнику.

Даже если правда находилась где-то между историями Шакха, барда и Шенси, то, в любом случае, неправы здесь были люди. Это они пришли к мирному народу с войной, в попытке отнять плодородные земли и обогатиться в магических сокровищницах.

У них не было никакого морального права называть кого-либо предателем чести.

— Несколько таких же ублюдков, как вы стоили жизни сотням хорошим солдат, — сверкнул глазами полковник. Уже давно поседевший, но еще не растерявший могучей стати бывалый вояка с переломанным носом, шрамом через весь лоб и лишь одним ухом. — Отведите их к самому пострадавшему отряду и отдайте им на усмотрение. Пусть делают, что хотят.

Хаджар понял и вторую свою ошибку — наемников, конкретно в этой армии, не было…

— Но полковник! — возразил Клетц. — Они могут знать какую-то важную информацию про крылатых и…

— Да плевать, — отмахнулся полковник. — у меня нет ни времени, ни желания выпытывать что-либо у тех, кто может быть связан с магией фей. Не хочу потом искать новых палачей. В любом случае — через три дня мы возьмем крепость штурмом. Все пути отхода давно отрезаны. У фейского князя и его сучки нет ни малейшего шанса. И именно это я и передам сегодня Его Величеству и…

Внезапно в шатре раздался отчетливый, знакомый Хаджару вороний клеток.

— Господин маг?

Глава 1672

Горшечник, на которого еще недавно никто не обращал внимания, тут же стал бенефициаром этого маленького собрания. Все взгляды были обращены к нему и только к нему. За исключением, разве что, Хаджара. Тот неотрывно смотрел на птицу, сидевшую не предплечье волшебника.

Нет-нет, это не был образ Черного Генерала, который тот принимал, когда не имел сил явить свое более… людское обличие. Но, тем не менее, Хаджар ощущал какую-то странную связь между этой птицей — простым смертным вороном и тем, что обитали внутри его души.

— Это не лазутчики, юный Эвергрен, — что неожиданно, голос Горшечника резко контрастировал с его субтильной внешностью. Это был густой бас, который, если не видеть обладателя, легко приписывался в воображение кому-то могучему и огромному. — Я не предупреждал вас, но, учитывая недавние события, я вызвал сюда моих помощников. И они должны были представиться вам, но, увы, вы успели сделать свои поспешные и совершенно пустые выводы.

Тот вояка, что еще недавно смотрел на Хаджара, как на пустое место, побледнел и, казалось, как-то вжался в свои доспехи. Он уже опустил меч, как взмах руки Эвергрена заставил клинок явно испугавшегося офицера вернуться обратно к глотке пленного.

— И почему, в таком случае, вы не сказали об этом раньше, маг? — ну, если что и не поменялись за тысячи веков, так это явная нелюбовь идущих по стезе стали к тем, кто выбрал своим путем — путь магии и чародейства. — У вас было достаточно времени, чтобы вмешаться в происходящее и помочь своим подручным?

Эвергрен был в чем-то прав, но… Мысли Хаджара путались. Он смотрел на Горшечника, на его птицу, и ощущал что-то… осеннее. Мокрое. Холодное. Как-будто несмотря на ясную погоду и крышу над головой, они сейчас стояли в лесу, встречавшем последние дни лета. Осенний ветер пронизывал кости Хаджара. Давно уже не ощущал такой магии. Возможно, последний раз, когда он испытывал нечто подобное — в пещере с Вечно Падающим Копьем, где встретил мираж, оставленный магом Пеплом.

— Вам может показаться, Эвергерен, что я всегда здесь — но это лишь мое тело. Разумом я не присутствовал на этом, безусловно, очень важном военном мероприятии. И, спешу вас расстроить, я помог вовсе не своим, как вы выразились, подручным, а вам…

Хаджар уловил едва заметный кивок Горшечника, после чего, без тени сомнений, выхватил Синий Клинок. Сверкнула белая молния и в следующее мгновение на пол со звоном упали отсеченные от гарды клинки двух воинов, что держали мечи у шей пленников.

Из неестественно бледных, они тут же обернулись едва ли ни ожившими мертвецами.

Шакх молча потер кровоточащий порез на шее и с изумлением посмотрел на капли крови на ладони. Ну да, могучий Пустынный Мираж, наверное, и забыть успел, какого это — когда тебя может ранить смертная сталь.

— Проклятые маги, — сморщился Эвергрен, от чего его половина лица, где отсутствовало ухо, приняло какой-то монструозный, отталкивающий вид.

Подумать только — как важна для внешнего вида человека такая простая деталь, как ухо…

Хаджар не стал утруждать себя замечанием на тему, что он не использовал ничего, кроме “простого” мастерства владения мечом.

— Прошу простить нас, Эвергрен, — несмотря на вежливый тон и учтивые слова, поза и внешний вид Горшечника ясно давали понять, что ему плевать. Неожиданно он повернулся к Шакху и… выполнил, в точности, приветствие народа Моря Песка. — Да прибудет с вами взгляд Вечерних Звезд.

Хаджар понятия не имел, догадался ли Шакх кто стоял перед ними, но судя по глубине поклона — скорее всего да.

— Останьтесь здесь, мой юный друг и проследите, пожалуйста, чтобы господа офицеры и не загубили нашу осаду на корню.

— И как этот немой…

— Разумеется, мастер, — Шакх не задумываясь перебил Клетца, после чего показательно положил ладони на эфесы сабель и встал около стола с картой.

Горшечник, чья птица в прямом смысле — исчезла в складках его плаща-тени, молча направился на выход. Хаджар не считал себя умным человеком, но ему хватило сообразительности, чтобы направиться следом.

Он все ожидал, что Горшечник что-то скажет, но… вот они прошли сквозь пролесок с выгребными ямами, миновали стройку с осадными бшнями, прошли вдоль многочисленных рядов с наспех воздвигнутыми загонами для лошадей. Хаджар успел заметить молодых, здоровенных ребят, обивающих еще красный метал вокруг обтесанных бревен. А другие, наоборот, ставили эти бревна друг на друга, сооружая некое подобие плохоньких баллист.

И все это время Горшечник сохранял молчание. Хаджар же не спешил сыпать вопросами. Длительное общение с Хельмером и другими Древними приучило его к тому, что, не задавая вопросов — получишь больше ответов.

Наконец, миновав очередной пролесок, они подошли к крутому обрыву. Хаджар почти узнал тот вид, что открывался с него на долину. Разве что русла рек изменились, пропали одни озера и появились другие, холмы переместились ближе к северу и… много еще чего другого. Время меняло ландшафт не хуже кисти художника, решившего переписать картину.

— Ты не хочешь ничего спросить у меня, чужестранец? — нарушил, наконец, молчание Горшечник.

Хаджар стоял рядом с ним и ясно чувствовал, что даже будь у него энергия, артефакты, алхимия и подмога в виде всей секты Сумеречных Тайн, то вряд ли бы они смогли что-то противопоставить Горшечнику. Как, наверное, и сам Хельмер.

Куда же тогда делся этот великий Древний со страниц истории? Хаджар слышал множество историй о его жизни, но ни одной — о смерти? Если не принимать во внимание маленькие обрывки историй, где говорилось, что Горшечник разбил свою душу.

— Вижу вопросов у тебя так много, что ты не можешь выбрать, — волшебник… ремесленник… да кто он там вообще — опустился на подпрыгнувший под него камень. Да-да, ближайший валун просто взял и подскочил, приземлившись так, чтобы Горшечнику было удобно сесть. И при этом Хаджар не ощутил магического прилива. — Тогда, позволь, спрошу я… насколько глубоко в прошлое ты, со своим товарищем, попал?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся. Он ожидал всякого — но только не того, что впервые за все его странствия во времени, кто-то настолько быстро догадается о его настоящей сути.

— Я чувствую нашу с тобой связь, — решил объяснить Горшечник. В его голосе не было ни злобы, ни настороженности. Лишь беспокойстве и, может, немного замешательства. — Мы встречались с тобой прежде… или лишь встретимся… я постигал тайны судьбы и времени, незнакомец, но сильно в этом искусстве не преуспел. Так ответь же мне на вопрос.

Горшечник замолчал.

Хаджар же все еще не торопился с ответом.

— Не беспокойся, незнакомец, — вновь пробасил Древний. — Все что происходило в Безымянном Мире — то уже произошло. А все, что должно произойти — произойдет. Книга Тысячи написана. И если ты сейчас здесь, то уже был здесь, и будешь здесь снова. Это неизменно. И все, что ты мне скажешь, ты мне уже говорил и все, что ты сделал или подумал, уже привело к тому, какое будущее ты знаешь и из какого прибыл.

Голова Хаджара начала, как это обычно и бывает при таких беседах, раскалываться. Но, с удивлением для себя, он понял, что на этот раз хоть что-то, но… понял. Глупый каламбур.

— Вряд ли я смогу сказать вам точное число.

— Две эпохи? Три? — голос Горшечника немного дрогнул и Хаджар уже знал, какой вопрос он задаст следующим. — Скажи мне, незнакомец, слышал ли ты мою историю? Вижу — слышал… тогда ответь — я смог вернуть её? Смог отыскать путь на Седьмое Небо?

Хаджар посмотрел на Древнего. Он выглядел как молодой, шестнадцатилетний юноша, лишь недавно узнавший, что это такое — жизнь. Но это лишь обманчивый мираж внешности. На деле же перед Хаджаром, возможно, сидело самое древнее из человеческих существ, с кем он когда-либо вел беседу.

Рожденный еще во времена, когда боги ходили среди людей. Простой смертный, достигший того, о чем и поныне не могли и мечтать обитатели страны Бессмертных.

Как Хаджар должен был ответить на этот вопрос. И вообще — должен был ли…

— Значит нет, — прошептал Горшечник. Он повернулся к долине и какое-то время молчал.

На небе успели зажечься звезды, а Горшечник все молчал. Хаджар же не мог отвести взгляд от самой яркой из обитательниц ночного неба.

Впервые в жизни он увидел Миристаль.

Глава 1673

Столько песен и историй Хаджар слышал про красоту Миристаль. Не про её человеческое обличие, в котором она сражалась на стороне Черного Генерала, а про красоту самой звезды. И все это время Хаджар гадал, как пусть и яркая, но простая звезда может обладать такой красотой, чтобы остаться в песнях на сотни эпох.

Ответ находился прямо перед его глазами.

Среди бесчисленного множества разноцветных огней, вспышками далеких миров, усыпавших черную вуаль уставшего неба, пылала яркая, синяя звезда. Освещая лучами далекие планеты и бескрайние просторы вселенной, такая яркая, что ночь расступалась вокруг неё широкими крыльями непроглядной бездны, она острым копьем надежды разбивала жадно пляшущий на границе воображения таинственный мрак.

Чарующий свет, лившийся с небес на землю, серебром покрывал долину, превращая воду в ртуть, а воздух — в застывшую перед взглядом пыльцу волшебных фей. Будто на какой-то миг ожила детская сказка, в которой все было возможно. Где нет ни крови, ни смерти, ни дерьма, ни грязи. Ни предателей. Ни лжецов. Ни клятвопреступников, продажных королей, слабовольных вояк, лживых чиновников.

Только этот краткий миг волшебства.

Мистраль.

Одно короткое слово. И так мало песен, потому как даже все они вкупе не смогли передать того, что увидел перед собой Хаджар и к чему так по обыденному, без всякого восхищения относились обитатели этого времени.

— Ты так смотришь на Принцессу Вечерних Звезд, незнакомец, будто в твоем времени она погасла.

Хаджар промолчал. Он все еще не знал, что ему сказать Древнему. Молчал и он. Так продолжалось еще несколько часов. Хаджар все любовался небом и лишь изредка вспоминал о Шакхе и о том, что они здесь остановились лишь ненадолго.

— Когда я сказал, что ждал своих подручных, незнакомец, то не солгал, — Горшечник поднялся с валуна и подошел к Хаджару ближе. Отчего-то ощущение, что они уже встречались прежде только усилилось. А еще, почему-то, запахло затхлым воздухом. Такой бывает в подвалах и… темницах. — Тремя днями ранее, перед началом компании, я провел волшебный ритуал, пытаясь заглянуть в книгу тысячи. Но увидел лишь то, что в решающий час на помощь мне придет ветер из северных долин и мираж, рожденный в жаркой пустыне. Я думал, что Радужные Эльфы смогли насолить как-то Сидхе, но вижу, что это не так. Скажи, как твое истинное имя?

Хаджар все так же хранил молчание. Если чему его и научили сказки, что рассказывала на ночь няня в королевском дворце — никогда нельзя называть волшебнику своего имени. Ибо где имя, там и власть над тем, что оно именует.

Кто бы знал, как же она была права…

— Вижу, нет в тебе доверия ко мне… интересно, что твой народ рассказывает о Горшечнике, если ты так насторожен.

То, насколько сильно Горшечник был уверен в том, что сумел оставить след в истории, не сильно его красило как личность. Скромности волшебник явно был лишен. Но и не стоило забывать, что, преследуя свои цели он совершил много того, что даже бесчестием сложно назвать. Даже Хельмер, местами, не так устрашал, как некоторые истории про несчастного ремесленника.

— Клянусь своим именем и сутью, незнакомец, что какой бы час не настал, какая бы ни была нужда — моя или иная, я не выдам твоего имени, не воспользуюсь им в корыстных и благих намерениях.

Горшечник поднял ладонь и полоснул по ней непонятно откуда взявшимся ножом. На руке волшебника появилась длинная царапина, из которой медленно капала кровь и… Ничего не произошло. Не было ни золотой вспышки. Ни мгновенно затянувшейся раны, оставившей после себя едва заметный порез.

В этом краю не ощущалось присутствие Реки Мира. И, скорее всего, где бы она не протекала, то была еще такой мелкой, что её могущества не хватало для подкрепления данной клятвы.

Но почему-то Хаджар поверил волшебнику. Причем поверил куда проще и охотнее, чем если бы он, ко всем демонам, хоть весь был бы объят золотым пламенем клятвы на крови.

Ну а еще Хаджар внезапно понял, что то, чем весь Безымянный Мир пользовался как непреложным обетом, когда-то являлось простым ритуалом. Ритуалом, скреплявшимся лишь одним — честным словом.

Что там говорил Хаджар про социальный прогресс?

— Меня зовут Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин.

Горшечник отшатнулся. В его руках возник резной посох с множеством волшебных рун. Хаджар уже успел пожалеть о своем решении о схватиться за рукоять Синего Клинка, но так же быстро как возникнуть, посох исчез, а Горшечник вновь выглядел ожившей тенью.

— Я попрошу тебя, незнакомец, не называть больше своего имени. Я не знаю, кого чтят в твоем времени, но в моем никто не называет своих детей именем Черного Бога.

Черный Бог… видимо так до падения называли Черного Генерала.

Они опять замолчали. И на этот раз первым его нарушил Хаджар.

— Вы сказали, мастер, что, вы призвали нас себе в помощь.

— Я не говорил, что призывал кого-либо, — поправил Горшечник, но, немного подумав, добавил. — Хотя, возможно, ты и прав. То, что я заглянул в книгу тысячи, могло привести к парадоксу, в котором мои действия стали причиной моего желания узнать грядущее, что выразилось в вашем появлении в этом времени и…

— Прошу прощения, что перебиваю вас, мастер, но я простой воин и ваши слова мне так же не понятны, как способ вернуться обратно.

Горшечник замер. Хаджар не видел его глаз, но чувствовал, как они прищурились в едкой насмешке.

— Что за простой воин, что изъясняется, как аристократ и в ком я чувствую непонятную мне магию, которая магией и не является. Не будь я уверен, незнакомец, что это не принесет мне никакой пользы, я бы уничтожил твой разум прямо на этом месте, после чего занялся бы препарированием твоего тела и духа, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Нельзя было забывать — Горшечник — это не сказочный добрый волшебник. Высокое Небо и Вечерние Звезды, да Хаджар вообще не помнил, чтобы в Безымянном Мире водились истории про добрых, сказочных волшебников.

Скорее про лживых, хитрых и опасных. И если не будешь с ними осторожен — потеряешь жизнь или еще чего подороже.

— Впрочем все это не важно, — Горшечник вернулся обратно к своему камню. Он не взмахнул рукой, ничего не сказал, но туман расступился, облака ушли с неба и открылся свободный вид на серый замок, стоявший на горном пике. Выглядел он явно лучше, чем то, каким его застал Хаджар. — Мне нужна помощь в этом, Хаджар. Не знаю, что известно тебе из легенд о прошлом, но мне нужно то, чем владеют Радужные Эльфы.

Хаджар в который раз промолчал. Горшечник ненадолго повернулся к нему, а затем вновь устремил свой взор к замку.

— Вижу, что ты не поддерживаешь меня… значит знаешь достаточно, чтобы понимать, что то, что я хочу совершить, нельзя назвать праведным поступком. Да, Радужные Эльфы не сделали никому ничего плохого. Они просто обладают тем, что нужно мне. Я просил их поделиться этой силой, но в ответ лишь получил то, что они не могут ей поделиться, ибо эта сила разрушительна в неправедных руках. А скажи мне, Хаджар, если такая сила, что не будет разрушительна в любых руках?

Очередной риторический вопрос и очередное молчание. Хаджар думал, что сможет задать Горшечнику тысячи вопросов, узнать больше о… да обо всем. Понять смысл своего здесь появления. Но нет.

Он лишь в очередной раз увидел перед собой разбитого человека, сломленного реальностью Безымянного Мира.

— Ты не поддерживаешь меня, но и не осуждаешь… понимаешь меня.

— Да, — коротко ответил Хаджар.

Он понимал Горшечника. Понимал прекрасно. Потому как если бы там, в этом проклятом замке, лежал бы артефакт, способный освободить Аркемию и его нерожденного ребенка от ледяного плена, то его бы не остановили ни Радужные Эльфы, ни сотни святых с детьми и стариками в первых рядах.

Просто потому, что нельзя забывать, что Хаджар тоже не был тем горем, о котором пели барды. Он вообще не был героем. Скорее наоборот.

Просто слишком живучим монстром.

— Что же — тогда такая у нас складывается сделка, Хаджар, — Горшечник поднялся с камня и замок вновь затянули тучи. — Вы, вместе с человеком пустыни, поможете добыть мне артефакт, а я, в свою очередь, верну вас обратно в вашу реальность.

Хаджар вздохнул. Ну хоть что-то, хоть когда-нибудь в его жизни будет складываться, как задумано?

Глава 1674

— Ты понимаешь, насколько это безумно звучит? — прошипел Шакх.

Хаджар всегда удивлялся умению жителей пустынь так натуралистично пародировать змей.

— Ладно, ладно, не смотря на меня так, варвар. Ты понимаешь.

Хаджар только развел руками.

Уже второй день они сидели в этом проклятом лагере, наполненном живыми призраками. И вовсе не потому, что здесь собрались люди, которых в скором времени Горшечник превратит в жутких монстров, обреченных на скитание в топях Эглхен. Нет, все потому, что здесь все и все уже давно погибло. А если верить волшебнику…

— Получается мы здесь уже были, — выдохнул Шакх так, будто его только что осенило. — может поэтому Шенси рассказал тебе другую версию истории?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся. С этой стороны он на проблему почему-то не смотрел.

— Если он изучал летописи Сумеречной Секты, построенной на развалинах замка Радужных Эльфов, — Шакх начинал говорить все быстрее и быстрее, будто боялся, что может не успеть догнать словами собственную мысль. — то мог встретить в них упоминание нас с тобой — опять же, если верить Горшечнику, а этому древнему монстру не верить у нас вообще причин нет. Получается, что все это время, что ты в его отряде, он все время знал, про твою связь с прошлым, Сумеречной Сектой, Эглхен и прочим.

Хаджар просто смотрел на небо. Такое спокойное и безмятежное. Вот бы и его жизнь походила на него. Дом, жена, пара детей, несколько кур и корова. Разве много надо для счастья.

— И вообще, Хаджар! — Шакх вскочил на ноги. Если раньше в его взгляде читалось озарение, то теперь оно сменилось гневом, едва ли не ненавистью. — Все то, что мы пережили с тобой в Море Песка, все то… что пережил я после! Наши погибший друзья и родные, все злоключения, все, что было! Ты понимаешь?! Понимаешь?! Оно ведь было до того, как мы сюда перенеслись! А если бы… если бы хоть что-то сложилось иначе. Если бы мы не отыскали Библиотеку. Или кто-то из нас потерял бы возможность к развитию или… кто-то выжил из близких нам и мы, как Эйнен, остались бы доживать свой век, то… ничего бы этого бы не было.

Шакх, под грузом осознания всей скупой иронии происходящего в Безымянном Мире, рухнул обратно на пень. Он обхватил голову руками и слепо смотрел в костер.

— Если бы она выжила в той клятой аномалии… — прошептал он. — я бы не оказался здесь. Да даже если бы я просто отказался туда отправиться, то… я бы не оказался здесь… но я здесь уже был, Хаджар. А значит, что она уже погибла…

Хаджар не знал, что сказать тому, кто только что понял, что вся его жизнь, все его решения, все то, что он считал делами рук своих, все то чем гордился, все то, чем стыдился, было лишь… парой записей в клятом свитке на Седьмом Небе. И проклятые боги, без судьи и палача, смеялись над тем, как смертные дергались в сплетенных ими сетях.

Бесконечный спектакль с мириадами актеров на потеху пары сотен зрителей.

— Книга Тысячи, — прошептал Шакх. — Вся моя жизнь… вся моя жизнь, варвар…

Хаджар поднял с земли кожаную флягу, оставленную кем-то у солдат, чей костер они с Шакхом заняли. Отпил. Как и тысячи эпох спустя, горло Хаджара обожгла крепленая брага. Хлебный вкус, смешанный с ягодами и дешевым спиртом. Слишком дерьмовая, чтобы смаковать, но отличная, чтобы забыться и уснуть, пропустив стадию опьянения. Лучший целитель для израненных в боях душ.

Хаджар протянул флягу Шакху, тот буквально выдернул её из рук и сделал большой глоток. Подавился, прокашлялся, вытер невольно выступившие слезы от дерущей горло огненной воды, а затем сделал еще два лихих залпа.

— Шакх, ты…

Но говорить что-то было бесполезно. Стеклянные глаза Пустынного Миража все смотрели на пламя, но взгляд его блуждал где-то в глубине собственных воспоминаний. Хаджар хорошо знал это чувство. Он пережил его тогда — на дне озера в королевском саду Лидуса.

Чувство, когда ты понимаешь, что ты лишь марионетка и все, чем ты владеешь, даже твои собственные мысли — тебе не принадлежат. И стоит попытаться вырваться из этого порочного круга, разорвать сковавшие тебя цепи, как…

Хаджар посмотрел на обручальный браслет на запястье.

Он дорого заплатил за свою попытку сойти с намеченного для него маршрута. Хотя… была ли вообще она — эта попытка? Или тот дом, маленькая деревня и пара месяцев покоя тоже были парой слов в Книге Тысячи?

Судьба…

Дерьмо.

Хаджар, видя, что Шакх не намерен делиться брагой, похлопал того по колену и поднялся на ноги. Делать до начала осады было, в целом, нечего. Горшечник пропадал в королевском шатре, стоявшим, как выяснил Хаджар, на отшибе лагеря. Лишь изредка волшебник появлялся где-то на горизонте, но тут же исчезал. Видимо проверял — не сбегут ли его “подручные”. Но куда им деться в этом чужом мире далекого прошлого.

Хаджар, пару раз, попытался проследить за королевской стражей и самим Королем, но каждый раз, стоило ему напасть на след, обнаруживал себя вновь на все том же месте, где стоял и сейчас — у едва тлеющего костра чужого лагеря.

Проклятые маги и их чары.

Хаджар опять посмотрел на Шакха. Он, наверное, даже немного завидовал тому, как удачно подвернулась под руку брага. Будучи в теле простого смертного — так легко напиться и забыться. Что и сделал Пустынный Мираж.

Хаджар же… все, чем он мог помочь своему уставшему разуму, это загнать еще и тело, потому как когда устало тело, то все, что может разум — спать. Нет лучшего лекарства от хоровода мыслей, чем хорошая тренировка.

Да и когда еще ему выдастся случай потренировать свой стиль, будучи при этом простым смертным. Да, с тех пор, как он соревновался в стилях с Таш’Маган, воительницей Страны Драконов, утекло много воды и он изрядно улучшил собственное творение. Но все равно, где-то на задворках сознания, он не переставал слышать её слова о том, насколько все еще сырым оставался его стиль Песни Меча Синего Ветра.

С этими мыслями Хаджар отправился за пределы лагеря. Миновав несколько застав, на которых все тут же узнавали подручного самого Горшечника (видимо без магии не обошлось) Хаджар без особого труда добрался до свободной от чужих глаз опушки.

Сняв с себя верхнюю одежду, он отстегнул ножны и, обнажив клинок, принял первую стойку. Прикрыв глаза он вспомнил основу своего стиля и позвал верного друга. Ветер, откликнувшись на зов, весело дернул седые волосы брата, а потом заиграл вокруг клинка.

Хаджэар вытянул меч перед собой и плавно последовал за плывущей сквозь воздух рукоятью. Свист от резких выпадов, шепот плавных парирований, шум от плавных переходов, а затем грохот рубящих ударов — все это сливалось в едва слышную песню. Песню ветра, застывшего на кромке лезвия клинка в руках простого человека.

Хаджар двигался столь же плавно, сколь и быстро. Ноги его едва лишь касались земли, а каждый шаг был четко выверен — ни единого лишнего движения в грациозном полете среди рассеченных его мечом лучей далеких звезд. И все это совершенно безмятежно и спокойно. Но лишь мгновением позже и музыка становилась все громче, движения резче, выпады хлестче.

Безмятежный ветер, безо всяких предупреждений, сменялся грозной бурей, грозящей превратиться в шторм, но… тут же стихал. Меч Хаджара неуловимо следовал за ветром, а тот плыл, играясь с мерцающими в серебряных столпах света пылинками.

Пылинками, которые раз за разом оказывались рассечены клинком Хаджара.

— Если бы я не знала, что вижу перед собой смертного, то подумала бы, что сам Черный Бог явился сюда с битвы у Врат Грани.

Хаджар остановился.

Он не услышал, не увидел и не почувствовал своего визитера. Но вот она стояла перед ним. И сердце пропускало удар за ударом.

Тук-тук-тук…

Тук-тук…

Тук…

— Аркемейя?

Глава 1675

Хаджар прикрыл глаза и задышал ровнее.

Проклятые боги, клятая судьба и будь она трижды проклята — Книга Тысячи. Нет, второй раз он не поведется на один и тот же трюк. Тогда, путешествуя с посольством драконов и попав в Страну Ветра, где встретил Данубет, Хаджар был бы и рад обмануться и увидеть родного человека, но, так же, как и прежде, это был кто-то другой… фейри. Лишь та, кто носила то же лицо.

— Прости, ветер далеких земель, — произнесла она, что украла лицо матери генерала. — видя твою силу, я надеялась, что у тебя хватит силы преодолеть мое проклятье.

Хаджар моргнул и наваждение исчезло. Она была выше его матери, намного шире в плечах, голос звучал иначе, да и вообще — общего сходства у них было разве то, что обе они являлись представительницам прекрасной половины.

Та, что стояла перед Хаджаром, обладала статной фигурой, но слишком… нечеловеческой. Она была на голову выше Хаджара, считавшегося достаточно высоким в большинстве стран, что успел посетить. Статью фигуры она могла поспорить со многими воинами мужчинами, но при этом выглядела гармонично и в чем-то даже привлекательно.

В свободных платьях из парчи и шелка, украшенных драгоценными камнями и жемчугами, она стояла перед ним, сложив за спиной перелетные крылья, напоминающие одновременно крылья бабочки и ласточки.

Только лица было не разобрать. Его закрывала полупрозрачная вуаль, увенчанная короной из странного метала цвета свежего льда, украшенная прозрачными камнями, похожими на слезы.

— Эглхен, — догадался Хаджар.

Под вуалью появилась милая, едва заметная улыбка.

Хаджар не убирал клинка, а Радужный Эльф не двигалась с места. Между ними не было вражды, но сегодня они встретились противниками и оба это прекрасно понимали.

— Не опасно ли королеве фей разгуливать так близко от армии противника?

— Опасно? — она легонько засмеялась. Протянула руку и ветви деревьев потянулись следом за её изящными пальцами. Сделала шаг в сторону и бутоны цветков и травы поспешили ближе к подолам её одежд. — Это моя родина, ветер. Каждому камню, что ты встретишь здесь, я дала имя. Каждое дерево, в котором укроешься от зноя, я указала, где прорасти. За каждым цветком, что попытаешься завоевать сердце возлюбленной — я внимательно ухаживала и растила. Здесь все — я. И нет пути, по которому бы я не прошла, и нет леса, что не укрыл бы меня, река что не пропустила бы меня или озеро, что не напоило бы меня. Каждый зверь брат мне. А каждый луч солнца — мой дорожный посох.

Хаджар едва не закатил глаза. Эта страсть к кучерявости речи видимо была присуща каждому фейри на его пути.

— Зачем, тогда, вы пришли ко мне? И о каком проклятье говорили?

Эглхен склонила голову на бок. Она изучала его. Исключительно по-королевски. С легкой ленцой, ноткой превосходительства и океаном скуки.

— Я почувствовала, как в мой дом пришел ветер из земель, что мне неведомы. Но вот я вижу тебя и чувствую… чувствую, что ты скрываешь внутри себя что-то мне знакомое. Что-то… — она замолчала, а затем неожиданно вытянула в его сторону руку. Хаджар, ведомый инстинктами, мгновенно использовал свой зов и, облачившись в доспехи королевы Мэб, занес клинок для удара, но еще до того, как он успел что-то сделать, ощущение опасности исчезло. — Ты носишь одежды моей королевы. Но ты не сидхе и не фейри, хотя и чувствую в тебе малую каплю нашей крови. Смертный… ты любопытен.

Хаджар развеял доспехи и сделал вид, что ничего серьезного не произошло. У фейри, будь они духами или Радужными Эльфами, свой взгляд на мир.

— Вашей королевы? — спросил он. — Я думал…

— Что я принадлежу числу подопечных Титании? — и вновь эта улыбка. Нечеловеческая. Почти звериная. — Посмотри под ноги, смертный.

Хаджар посмотрел вниз. Там, где еще недавно простирался летний луг теперь поднимался снег вплоть до колена. Колючий холод грыз ноги Хаджара, но тот, отчего-то, чувствовал облегчение. Он скучал по настоящей зиме и ветрам Лидуса и Балиума.

— Я Эглхен, смертный, та, что провожает зимнее королевство, подготавливая природу к жаркому лету. Я последний час осени.

Иными словами — перед Хаджаром стояла сидхе. Одна из высших фейри. Олицетворение осколка самой природы. Нечто очень метафоричное и неподвластное разуму смертного.

— Что же о моем проклятье, — королева радужных эльфов опустилась на небольшой ледяной стул. — мой муж имел несчастье завести мимолетный роман с дочерью Титании. А я имела неосторожность так же мимолетом указать ей на чрезмерную, даже для нашего народа, любвеобильность. За это её мать прокляла меня и, если не вуаль, — королевна провела ладонью по ткани, закрывающей её лицо. — то я обречена принимать облик чужих возлюбленных. Поначалу, признаться, я находила в этом одни лишь плюсы, но спустя несколько тысяч лет…

Она замолчала, а Хаджару не требовалось уточнять что именно произошло через несколько тысяч лет. Может быть, она проснулась и поняла, что ей муж видит кого-то другого вместо неё?

— И все же, ваше величество, что заставило вас посетить меня, кроме…

— Избавь меня от своих витиеватых речей, смертный, — отмахнулась, словно от назойливой мухи, Эглхен. — я почувствовала всплеск чуждой мне магии и подумала, что несчастный Горшечник опять замыслил что-то… неправильное.

От Хаджара не укрылось то, что она сказала именно “неправильное” вместо “недоброе”.

— Я поспешила сюда, но вижу перед собой лишь ветер из далеких земель, затерянных во времени. Не знаю, есть ли силы у Горшечника призвать себе помощников сквозь время и пространство или это лишь совпадение и… есть ли между этими явлениями разница, но… я просто решила утолить свое любопытство.

Фейри не могли лгать. Такова их суть. Королева действительно испытывала любопытство. Но из простого интереса, сколько бы она не бахвалилась о том, что этот край — её творение, она бы не стала так рисковать.

— Между нами нет крови, королева Эглхен, — поклонился Хаджар.

— Ты знаешь обычая северян? — удивилась фейри, а Хаджар внутренне ликовал — всего парой слов он смог убедиться в том, что истинный север существовал куда дольше, чем думали ученые умы. — Впрочем не важно, я…

— Прошу простить меня за грубость, но я вынужден вас перебить, — когда говоришь с королями — изъясняйся как один из них. — Мое время здесь крайне ограничено. И я хотел бы знать, с какой просьбой вы пришли ко мне. Потому как если выполнение её в моих силах и не против моих интересов — я выполню.

Эглхен не стала спорить и юлить, пытаясь обставить все так, будто это Хаджару надо ей помочь, а не наоборот. А это — основная черта фейри. Вывернуть ситуацию таким образом, что ты им услугу сделаешь и еще должен останешься.

А значит — она была в тупике.

— Почему?

Такой простой вопрос и… такой трудный.

Почему? Может из-за того, как Горшечник смотрел на древний замок и потому, что Хаджар прекрасно понимал этот взгляд. Может потому, что, оказавшись в прошлом, он хотел, для разнообразия, сделать что-то… хоть отдаленно похожее на “хорошее”.

— Просто так.

Эглхен поднялась со стула и подошла к нему на расстояние вытянутого клинка. Только теперь Хаджар понял, что она была выше его куда больше, чем на голову. Он едва дотягивал до середины живота королева.

— Битва с Горшечником — это наша битва. Людей и Радужных Эльфов. Я бы попросила тебя не принимать в ней участие, но не могу. Если такова судьба — то ничто этого не изменит, — королева наклонилась и провела ладонью над камнем. И на его поверхности вдруг появился бутон вишни. Эглхен сорвала его и протянула Хаджару. — Но есть та, кто не имеет никакого отношения к нашей битве. Она здесь не причем. И если придет час, если ты поймешь, что иначе никак, что никто другой не поможет и не спасет, то я прошу лишь одного…

Проклятье.

— … пожалуйста спаси…

Клятая книга тысячи!

— … мою дочь…

Хаджар знал её имя.

— … спаси Фрею.

Хаджар принял цветок и тем самым скрепил данное слово.

Глава 1676

Хаджар, по старой привычке, поправил кожаные ремешки на его плотной, но легкой, кожаной броне. Стеганная куртка с широкими наплечниками и металлическими наручами, подпоясанная ножнами над штанами из того же материала, заправленными в узкие ботфорты с широкой подошвой. Именно так теперь выглядели его доспехи. Оставь он их изначальный вид, то проблем было бы куда больше, чем возможность оказаться раненными в бою.

Тот факт, что у него остались одежды, сшитые Мэб, еще не означало, что они сохранили все свои свойства. Накануне Хаджар попросил Шакха ударить по ним саблей — как итог сталь не смогла их рассечь с первой попытки, но с третьей — вполне себе успешно.

Что же до самого Пустынного Миража, то тот наспех слепил из того, что смог найти в лагере, некое подобие такой же — стеганной, кованной бригантины. И, учитывая цвета, то кто-то из снабжения кавалерии явно не досчитается запасной кожи и прочих материалов для седел и сбруй.

— Долго он еще там? — Шакх подул на ладони и потер руки о плечи. — Я задубею тут скоро.

Эглхен нисколько не приукрасила, когда причислила себя к аристократии Зимнего Двора фейри. Стоило армии Короля не без труда подняться на горное плато (иронично, но они стояли там же, где в далеком будущем расположились люди Горенеда), как цветущее лето обернулось холодной и мрачной зимой.

Но на ведьма пошла дальше. Ей было мало снега и бурана, проникающего под броню и одежду солдат. Она призвала все силы, на какие только была способна и Сумеречный Замок, стоявший на горном пике, обзавелся волшебной защитой.

Пока армия поднималась по склонам, две огромные ледяные ладони сомкнулись по разным сторонам замка, закрывая их от любой возможности подхода. Огромные валуны льда, камней и снега наслаивались друг на друга, поднимались все выше и выше, пока не замерли где-то в сотнях метрах над землей.

Это сделало невозможным осадить замок по всему периметру. С северной стороны его оберегал практически пологий склон и бескрайняя пропасть, ждущая тех смельчаков, что рискнут попытаться забраться сперва по её недружелюбным уступам, а потом еще и преодолеть замковую стену.

С восточной и западной стороны же, благодаря усилиям Эглхен, теперь поднимались навстречу друг другу две ледяные длани, сложенными крыльями накрывшие замок.

Оставался лишь один единственный — южный подход, вместо цветущий лугов обернувшийся ледяной пустыней, рассеченной по центру длинным провалом. Хаджар мог поклясться, что в будущем такого своеобразного “рва”, как и моста через него — не было.

Так что вся тридцатитысячная армия Короля встала за несколько сотен метров до разлома. Сюда не долетали стрелы Радужных Эльфов и камни, выпущенными их защитными орудиями, спрятанными за стенами замка.

— Не знаю, — ответил Хаджар и посмотрел в сторону скалистого холма.

Их, вместе с Шакхом, поставили в третью линию западных фаланг. Около третьей башни. Самое неприятное из всех расположений для пехоты, потому что именно третья, четвертая и пятая башни должны были заняться прорывом защиты около центральных врат замка. По обыкновению — самого укрепленного рубежа.

— Оказаться в прошлом и не услышать речи Короля, — сетовал Шакх. Казалось, что окружающие их солдаты, ржание лошадей, скрип леденеющих доспехов — все это нисколько не волновало Пустынного Миража. — И какой смысл в этом?

Там, на холме, на черном, как смоль, коне, восседал Король. Он что-то кричал армии, расположившейся у его ног, и та отвечала тем же. Гремели мечи, стучавшие о щиты, стучали о землю копья, но пока еще молчали боевые барабаны.

Позади Короля находился слуга. На таком же скакуне с белым штандартом в руках.

Хаджар, лишенный способностей адепта и помощи нейросети не мог разглядеть на таком расстоянии даже общих очертаний Короля и Слуги, не то, чтобы услышать, что они говорили.

— Знаешь, варвар, почему Король подбадривает только тех, кто поблизости? — Шакх, явно не привыкший переживать морозы в теле смертного, переминался с ноги на ноги, пытаясь хоть как-то согреться. — А потому, что до нас нет никому дела. Поставили как пушечное мясо в первые ряды. Небось ждут, чтобы эти бедолаги завалили своими телами разлом и по ним проехали требушеты и башни.

— Закрой свой рот, чужеземец, — прорычал стоявший рядом с ними бывалый вояка.

Из первой шеренги — щитоносцев и второй — копейщиков, тоже донеслись проклятья и оскорбления.

— Да я вас всех тут…

Ударили боевые барабаны.

Бум.

Бум-бум.

Одновременно с ними и вся тридцатитысячная армия, потрясая сталью и раздирая глотки боевым кличем, двинулась вперед.

— Держись меня! — закричал Хаджар, надеясь, что Шакх услышит его сквозь внезапно грянувший гром, порожденный хаосом военной песни.

Воины медленно, шаг за шагом, сохраняя боевой строй продвигались все ближе и ближе к разлому. Краем глаза Хаджар успевал выхватывать лица. От молодых юношей, обливающихся потом, бледнее снега, по которому ступали их стальные ботинки, до бывалых вояк, у кого даже под шлемом сверкали вереницы шрамов. Все они планомерно, единым организмом двигались к разлому, служившему своеобразной чертой, отделявшей начало настоящей осады от наступления.

Требушеты и катапульты нападавших и оборонявшихся могли бить как раз по линии ледяного провала, а лучники и с той, и с другой стороны и того меньше. И именно этот факт и напрягал Хаджара. Даже если не брать во внимание откидной мост, который все еще был опущен, то вряд ли Эглхен и её супруг решили оставить этот ров без охраны, даже не пытаясь как-то использовать его наличие себе на руку.

Оставалось надеяться, что местное командование успело озаботиться не только тем, что потратило пару часов на то, чтобы инженеры наспех сколотили настилы, по которым должна была пройти армия.

— Держать строй! — гремел голос ближайшего командира батальона. Тот восседал на коне и постоянно вертел головой едва ли не на все четыре стороны света. — Будьте готовы к любой западне! Порежем крылатых!

— Порежем крылатых! — вторил ему людской океан.

И чем ближе они подбирались к разлому, тем отчетливее Хаджару становилось понятно, что именно задумала Эглхен. Почему-то он не сомневался, что именно она, а не король эльфов, руководили местным “балом”.

Хаджар толкнул Шакха в плечо и указал на мост.

— Будь готов! — крикнул он.

Пустынник кивнул. Так же как и несколько вояк, услышавших предупреждение Хаджара.

Бам-бам, стучали барабаны. Армия же все ближе и ближе подбиралась к границе разлома и когда до моста оставалось чуть больше десяти метров, грянул взрыв.

Такой силы, что разом заглушил не только вопли солдат, задетых осколками камней и стали, но и боевые бараны. Клубы едкого дыма вперемешку со снегом и пылью поднялись над разломом, закрывая от солдат то, что происходило по ту сторону от границы.

Мысли в голове Хаджар неслись быстрее самых ярких из молний.

План оборонявшихся был прост и изящен.

— Поднять щиты! — завопил Хаджар во всю мощь смертных легких. — Поднять щиты! Воздух! Копья в землю! Разделить фаланги!

— Что?! — заревел потерянный в дыму офицер. — Кто отда…

Просвистела первая стрела. Несмотря на то, что солдат от эльфов отделала все та же дымка, но, кажется, волшебным созданиям она не мешала, иначе как еще объяснить, что первый же выстрел погрузил сталь и дерево прямо сквозь зубы офицера, сбивая его с обезумевшего от боли коня, когда, словно еж, утыканный стрелами, он побежал по рядам батальона.

— Разделить фаланги! — повторил Хаджар и ударил мечом об оброненный щит стоявшего впереди воина, не успевшего укрыться от стрел. — Враг наступает! Враг наступает!

Сквозь дым и вьюгу показались первые эльфы. В отличии от людей, им не требовалось особы средств для пересечения проклятого разлома.

У них за спиной хлопали крылья.

Глава 1677

Может благодаря проведению, может из-за того, что голос Хаджара звучал максимально уверенным в себе, да еще и с командными нотками, но батальон его послушался. Щиты поднялись вверх, не давая второму залпу лучников, оставшихся на той стороне разлома еще сильнее проредить и без того опешившие ряды вояк, не привыкших иметь дело с волшебными созданиями.

А когда разделились фаланги, то пусть и крылатые, эльфы инстинктивно устремились в открытые проходы. Мало у кого в бою работают мозги. Обычно все происходит проще — глаза видят в одной стороне острые пики, а в другой — свободное пространство. И сколько бы ты ни был уверен в обратном, но тело отправиться туда, где безопасно.

— Здоровенные какие, — прорычал Шакх.

Крутанув саблю, он отправил в полет маленькую ниточку мистерий, сумевших срезать крыло одному из нападавших. Тот рухнул прямо на их фалангу и был тут же истыкан копья и изрублен в мясо мечами.

Из-за пыли и дыма Хаджар плохо видел, что происходит дальше, чем три метра от себя. Поэтому мог только догадываться, ориентируясь на крики и стоны раненных. Иногда эти крики поднимались в небо, чтобы затем рухнуть вниз с оглушительными воплями.

— Сомкнуть фаланги! — закричал Хаджар, инстинктивно отмахиваясь от выскальзывающих из завесы клинков и копий крылатых созданий. — Сомкнуть фаланги! Копья во фронт! Наконечник в небо!

Солдаты, еще недавно открывавшие проход для эльфов, начали разом смыкать свои ряды. Послышался хруст, крики и вопли, но уже совсем не человеческие. Эльфы не могли постоянно находиться в небе — иначе у них не было бы нужды в замках и высоких стенах. А значит, устав, они должны были оказаться аккурат в подготовленной Хаджаром западне.

— Копейщики в спину! — закричал Хаджар выставляя перед собой клинок. — Третья и четвертая шеренга! Сталь к стали!

За сотни эпох армейские команды мира смертных так и не успели измениться, так что уже через мгновение не только в батальоне Хаджара, но и в соседних послышалось?

— Сталь к стали!

Копейщики, еще недавно острым лесом закрывавшие от нападавших задние ряды, повинуясь приказу отошли за спины задних рядов, открывая проход для пехоты. И впервые за все время Хаджар смог воочию увидеть Радужных Эльфов.

Кроме сложенных за спиной крыльев, высокого роста и радужных глаз, они ничем не отличались от родственников Доры Марнил.

— Вперед! — грохнул Хаджар.

Вместе с соратниками и оскалившимся Шакхом они бросились в сторону окруженного противника. Их батальон запер порядка пяти десятков опешивших эльфов. В доспехах, таких гладких и искусно выкованных, что каждый из них можно было бы выставлять как произведение искусства, обнажив длинные, тонкие клинки, они мгновенно заняли круговую оборону.

— Прорывайся со мной! — выкрикнул Хаджар в сторону Пустынного Миража, после чего, оттолкнувшийся от земли, буквально перелетел через двухметровых солдат.

Оказавшийся в центре их круга, генерал немедля закружился в смертельном танце. Даже не смотря куда бьет, он взмахнул Синим Клинком, и, перехватив его обратным хватом, вонзил под колено стоявшему, теперь уже, позади него эльфу. Обрубленное колено окропило снег алым, а эльф закричал и инстинктивно схватился за плечи стоявших рядом, чем и подписал им смертный приговор.

Потерявшие равновесие, сбившие с темпа сечи, они оказались легкой добычей для двух сабель Шакха.

Пустынным вихрем, сверкая саблями, он врубился в строй радужников. Там, где противник успевал нанести лишь один удар, Шакх делал четыре. Еще трое эльфов легли на снег. Хаджар в это время бился сразу с тремя.

Успевшие среагировать на его прыжок, они разомкнули свой ряд и вернулись внутрь строя. С длинными мечами, больше похожими на шпаги, они бросились на своего врага. Хаджар только этого и ждал. Мыском ноги поддев хлопья снега, он бросил их в лицо центральному воину, после чего резко присел, пропуская над головой опасные жала мечей.

Не выпрямляясь, он гардой ударил в паховое сочленение доспеха ближайшего воина и когда тот падал, задыхаясь от боли, Хаджар разогнул ноги и, схватив эльфа за горло, кинул того под ноги спешащим на помощь радужникам.

Тем пришлось перепрыгнуть через тело, на мгновение оказавшись в воздухе. И, может, если бы не уставшие крылья, то они бы не оказались так беззащитны, как в этот момент. Но вот меч Хаджара, описав широкую полуокружность, одним махом снес сразу две головы, в то время как сам Хаджар листом на ветру обогнул оба выставленных перед ним клинка. А затем, словно продолжая начатое движение, он перехватил меч другим хватом и силой вонзил его себе под ноги.

Эльфы, люди… без разницы. У всех одинаково хрустели кости, когда их дробил и рубил его клинок. Разрубленная голова эльфа развалилась на две части, оставляя мозги в куполе его шлема.

— Сталь к стали! — вновь прокричал Хаджар.

— Сталь к стали! — подхватили теперь уже точно — его батальон. Две сотни человек разом хлынули на пол сотни запертых в окружении эльфов, неспособных держать круговой строй.

Им приходилось биться не только со смыкающимся кольцом нападающих, но и двумя разбуженными демонами прямо в центре их обороны.

Меч Хаджара бил без устали и промаха. Он плыл среди вражеских клинков, словно ветер по утру. Ни один из мечей противника, ни один из ударов или выпадов, не мог коснуться даже края его стеганой куртки. А в это время Синий Клинок собирал богатую жатву.

Хаджар поднырнул под чужой меч, после чего, перехватывая меч в левую руку, правой выдернул из-под шлема эльфа его гортань и, швырнув её в противника слева, отправил следом и выпад Синего Клинка, тот пронзил инстинктивно увернувшегося эльфа, пробивая тому грудь насквозь. Не успевая вытащить меча из трупа, Хаджар ногой оттолкнулся от падающего тела еще живого, но захлебывающегося в собственной крови эльфа, лишенного горла.

Он рухнул поверх им же пронзенного радужника и едва не оказался жертвой града из ударов еще двоих эльфов, но спину генерала осыпали лишь искры. Шакх уже был здесь. Обе его сабли, сплетаясь во взмахах непробиваемым стальным щитом, отбили все удары, а затем пустынник, крутясь вокруг своей оси, вклинился между эльфов и, взмахнув саблями на манер крыльев, срезал тем лица начиная от подбородка и до самой макушки.

— Сталь к стали! — звучало со всех сторон.

Кровь брызгами взлетела в небо, а снег таял от искр звенящей стали и жаркой сечи. Но не прошло и двух минут, как пять десятков эльфов легли на землю, в то время как батальон Хаджара потерял лишь трех бойцов.

Солдаты, тяжело дышала, озирались по сторонам и не могли поверить в то, что сейчас произошло. Пока вокруг творился какой-то хаос и из дымки доносились крики и вопли, их батальон, под руководство странного, седого воина, буквально за мгновения отбил нападение крылатых.

Хаджар, ровно дыша, резким взмахом очистил меч от крови и посмотрел в сторону разлома. Если они не смогут его пересечь, то о непосредственной осаде замка можно будет смело забыть. А в таком случае — забыть и о возращении домой.

Генерал не испытывал к эльфам никаких негативных эмоций, но они стояли между ним и его возвращением домой, а значит… а значит Беузмному Генералу предстояло совершить очередной поступок, которым он никогда не будет гордиться, но который должен сделать.

— Командир, — к Хаджару подошел тот самый, бледный юноша. С рассеченной щекой и разбитым шлемом, он крепко держал в руках свой простенький бастард. — Что дальше?

Хаджар окинул взглядом батальон, после чего посмотрел на одиноко стоящую в сторону третью башню.

План созрел в его голове сам собой.

— Сомкнуть фаланги! — закричал он и разом первые ряды щитоносцев и копейщиков встали плечом к плечу. — Копья во фронт! Третья и четвертая шеренги! Смотреть небо! Прорываемся к башне!

— К башне! — подхватили солдаты.

Глава 1678

— Волшебник! — прокричал Король, чей широкий, двуручный меч одним махом срубал с небес летающих эльфов. — Сделай что-нибудь с этой завесой, иначе нам придется отступать!

Но Горшечник, казалось, не слышал своего “соратника”. Подняв над головой посох, он на распев что-то произносил, а затем с силой опустил его о землю. Сперва ничего не происходило, но затем в воздухе запахло горелым.

И разом из-под основания посоха волшебника вырвались клубы черной материи. Разделяясь на мириады маленький, черных точек, они облаком роя голодной саранчи накрыли небо. Те эльфы, что не успели вернуться обратно и попали внутрь облака, падали вниз обглоданными, иссушенными мумиями. Их лица, больше похожие на уродливые маски, навсегда запечатлели выражение животного ужаса.

Не было ни криков, ни стонов, лишь короткий дождь из падающих на землю эльфийских тел. А затем черный рой, пожар темную завесу, рванул в сторону замка. Крыльями голодного ворона он растянулся по линии горизонта и обрушился на стены оборонявшихся, вот только не успели пасть жертвами и сотня лучников на стенах, как черная пелена была развеяна белым светом, исходящим из самой высокой башни.

Под капюшоном Горшечника сверкнула самодовольная усмешка.

— Так вот где вы спрятались, королева.

Мгновение позже послышался крик.

— Мой король! Смотрите! Штандарт шестнадцатого батальона на том берегу!

И действительно — белое знамя с символами батальона развевалась по сторону разлома.

Король всмотрелся в глазок подзорной трубы. Чуть меньше, чем две сотни человек, двигаясь слаженным механизмом, расчищали пространство вокруг… поваленной через разлом осадной башни, ставшей мостом для остальных батальонов, не очень-то и решительно пересекавших барьер.

— Кто командует батальоном? — спросил Король. Там, в самой гуще сечи, кружился странный воин с седыми волосами и синим мечом. Мастерство владения клинком было так высоко, что сам Король, обладавший невероятным талантом к фехтованию, сомневался, что смог бы одолеть его в равном поединке. — Я не слышал, чтобы в моем королевстве жил такой мастер.

— Его зовут Ветер Северных Долин, — произнес тяжело дышащий Горшечник. — Он пришел с далеких земель по моему зову, Король.

Правитель смерил мага взглядом полным неприязни, после чего отдал приказ.

— Пусть пехота прорывается вслед за шестнадцатым батальоном. Лучники — прикрывают инженеров. Чем быстрее они построят переправу, тем раньше мы возьмем замок и закончим эту комедию. Я не позволю. Пяти тысячам пусть и крылатых эльфов отнимать мое время и дальше. Кавалерия — ждать.

Приказ разлетелся над полем битвы и вскоре людское море потянулось к поваленной башне. Засвистели стрелы, накрывая серым одеялом пространство перед инженерами, не давая эльфам с той стороны сделать нормальный залп по сооружавшим переправу людям.

Хаджар взмахом меча отбил стрелу и вновь вернулся под укрытие четвертой осадной башни. Уже почти час миновал с тех пор, как они прорвались через разлом и, проложив дорогу армии Короля, заняли глухую оборону, первые пятнадцать минут которой растянулись на отдельную, далеко не короткую жизнь.

Пока не подошла остальная армия, им — без трех десятков, двум сотням вояк пришлось сдерживать натиск едва ли не трех сотен эльфов. И на этот раз те больше не попадались в ловушку. Используя свою способность к полету, они волнами накатывали на батальон, посыпая их стрелами с неба, а когда крылья уставали — эльфы возвращались обратно на стены замка, чтобы их тут же сменили другие.

За пятнадцать минут обороны переправы, Хаджар потерял еще четыре десятка бойцов, сократив численность батальона до ста двадцати воинов. Благо к этому времени армия, все же, пробилась и смогла перетянуть через инженерные переправы два требушета и три осадные башни, которые и стали укрытием для батальонов пехоты.

Щитоносцы, закрывая своими исполинскими стальными полотнами, остались с инженерами, в то время как мечники и копейщики укрылись в башнях. Постепенно над землей поднимались деревянные заслонки, под которыми укрывались все пребывающие и пребывающие солдаты.

— Слишком медленно, — процедил Хаджар.

— Разве ты не говорил, что мы вернемся в ту же секунду? — спросил чуть побледневший Шакх. — Или мы…

— Дело не в этом, — перебил Хаджар, после чего указал на проникающие сквозь бойницы башни лучи засыпающего солнца. — Если мы протянем до ночи, то осада затянется на месяцы.

— Что ты имеешь ввиду, варвар?

Хаджар выругался и выдохнул.

— Ночь простые солдаты ничего не смогут сделать летающим эльфам. А первый день осады самый важный. Если не успеть взять хоть какой-то рубеж, то инициатива из рук атакующих всегда переходит к обороняющимся. А учитывая, что Сумеречный Замок нельзя заморить голодом или же пересидеть эльфов, живущих по тысячи лет, то Королю придется все стягивать и стягивать сюда подкрепление, а…

— А особо много воинов на плато не разместишь, — подхватил Шакх. — А до изобретения пушек еще несколько веков.

Хаджар посмотрел на требушеты. Да будь их здесь хоть сорок штук, и разбомби они хоть половину стен, учитывая магию и еще Вечерние Звезды знают, что — вряд ли это сильно огорчит Эглхен.

Но Король не располагал и десятком требушетов. А значит, что весь урон, который они смогут нанести стенам замка, защитники смогут компенсировать ремонтом.

Осада действительно обещала затянуться на длительный срок.

Если только…

— Нам надо открыть ворота.

— Что, прости?

— Открыть ворота, Шакх, — пояснил Хаджар и указал на центральные ворота замка. — У Сумеречного Замка всего один периметр стен. Ворота стальные, но не подъемные, а отварные. Закрыть их после открытия уже будет невозможно. И если мы сможем это сделать, то бои перейдут на улицы замка, а там…

— Король возьмет эльфов численным перевесом.

— Именно, — кивнул Хаджар.

Шакх задумался, после чего указал на стоявших на парапетах лучников.

— И как ты предлагаешь миновать этих ребят? Ты видел их стрелы? Да они размером с копье!

Хаджар видел. Пользуясь своим исполинским ростом, эльфы действительно могли натягивать невероятного размера луки, что порождало, как следствие, гигантские стрелы. Если обычная стрела, пусть даже осадного, но человеческого лука, не пробивала броню уже с семидесяти шагов, то эти…

В бою Хаджар видел, как эти самые стрелы разом пронзали сразу несколько человек. И это несмотря на явно непростые доспехи, выкованные Горшечником.

— Я встану на вершину башни.

Шакх несколько раз моргнул.

— Ты действительно безумен, варвар… Будь ты хотя на ступени Формирования, то в этом не было бы никаких проблем, но отразить сотни стрел в теле простого смертного… не забывай, что терны у нас всего на одну технику.

Про терну они выяснили с Шакхом еще двумя днями ранее. Несмотря на то, что она действительно сохранилась в их источниках, но стоило потратить хоть каплю — и та не восстанавливалась. Так что запас оказался строго ограничен разовым использованием.

— Я…

— Да послушай же ты меня! — перебил, в сердцах, Шакх. — Каким ты мастером ни был бы, но башня будет ехать не меньше десяти минут. Ты понимаешь, что это такое? Десять минут под ливнем из полутораметровых стрел?

— А ты?

— Я — нет. И поэтому в моей голове нет такой невообразимо идиотской идеи, как отражать ливень из эльфийских стрел.

Хаджар вновь посмотрел внутрь бойницы. Армия Короля действовала неспешно. В конечном счете, это ведь не сражение в мире боевых искусств, где даже смертельно раненного могут вытащить с того свете пара пилюль или капель эликсира.

Нет, это была настоящая война. Где нет второго шанса.

А у Хаджара не было времени. Может они и вернуться в ту же самую секунду, а может, стоит им задержаться здесь слишком долго, как… одни только Вечерние Звезды знают, что тогда произойдет.

— Батальон! — выкрикнул Хаджар, в то время как Шакх начал очень грязно ругаться. — Щиты над инженерами! Крутить колеса! Двигаем башню к стене!

И тут же, двенадцать десятков людей, услышав самоубийственный приказ, без тени сомнения выкрикнули:

— Да, командир!

Глава 1679

— Что творят эти безумцы! — воскликнул Слуга, передавая Королю подзорную трубу.

Король посмотрел в глазок и сперва не поверил своему взгляду. От рядов армии, перешедшей, наконец, в полном составе через разлом, отделилась четвертая осадная башня. Двадцать инженеров, под ритмы барабанов крутили валы колес, двигая башню все ближе и ближе к стене. Казалось бы — всего двести пятьдесят метров, но огромной деревянной постройки, внутри которой собралась почти сотня воинов — огромный маршрут.

Вскоре в небо поднялось три десятка щитов, закрывавших инженеров от лучников на стенах.

— Это самоубийство, — произнес Король. — Чем ближе они подойдут, тем прицельнее начнут бить лучники. Они просто отдадут башню врагу и…

В этот самый момент, прерывая самого Короля, со стены замка сорвалась в полет первая серая полоса. Змеей скользя по небу, она устремилась прямо к башне. И ккогда уже все были готовы увидеть падающее тело, то открылась платформа башни и, стоявший на самом краю воин в странных, никем ранее не виденных, синих одеждах с плывущими по ним облакам, ударил клинком.

Рассеченная змея безвольно рухнула под ноги марширующим солдатам.

— Ветер Северных Долин, — произнес Король. — Это имя тебе подходит… я запомню его… Пусть барабаны бьют во всю мощь! Чтобы двигать башню слаженно, этим героям нужен ритм!

— Бам, — вновь ударили барабаны. — Бам-бам-бам.

Хаджар позволил своим одеждам принять привычный для них вид синего шелка и белоснежных облаков, изредка обнажающих звезды. Он не мог позволить своему телу быть хоть сколько-то скованным в движениях.

Перед его взором простирались стены Сумеречного Замка и несколько сотен стоявших на них лучников. И после того, как первая стрела была отражена, их командир поднял в небо руку и что-то прокричал.

Хаджар не слышал. Он вообще ничего не слышал, кроме бешено стучащего сердца, сливавшегося в ударах с мерным ритмом. ударов боевых барабанов.

Хаджар на мгновение прикрыл глаза.

Его дыхание выровнялось.

За все годы своих странствий, за все испытания, что он прошел, все битвы и все приключений — это, пожалуй, было единственным, что даже он сам мог бы назвать безумством. Две сотни лучников против одного мечника.

Мгновение, второе и вот трепещущий на западе рассвет начал стремительно чернеть. Облако из стрел накрыло небо, а Хаджар все стоял неподвижно. Свист тысячи разбуженных птиц накрыл пространство, рассекая удары барабанов. Хаджар не двигался. И лишь когда тень от стрел коснулась подола его развевающихся одежд, меч Хаджара поплыл.

Генерал спокойно, даже слишком плавно, двигался по деревянному настилу платформы. Его меч летал среди падающих с неба стрел. Каждое движение клинках, каждый взмах и каждый выпад, создавал маленькие вихри синего ветра, отражавшие, разрубавшие и рассекавшие стрелы. Все новые и новые залпы обрушивались со стены, а Хаджар лишь плыл между ними.

Солдаты, как завороженные, смотрели на седовласого мечника, парящего среди стали и смерти. Легкий, как перо, он то взмывал в небо, то чуть ли не падал вниз, но каждый раз его меч останавливал все новые и новые залпы. Мифической птицей синий клинок, едва ли не расправляя крылья, хватал стрелы и разбивал их на осколки.

Все, вокруг башни было усеяно, утыкано острыми наконечниками и длинными древками, но с каждым ударом барабанов башня все ближе и ближе подбиралась к стене.

И чем ближе — тем быстрее и сильнее выглядели выпущенные из луков маленькие гонцы погибели. Но воин, казалось, не замечал этого. Каков бы ни был ритм стрелков, но все так же плавно и спокойно двигался среди стрел. Его меч все так же летал по воздуху, оставляя за собой ворох мертвей, рассеченной древесины.

И так, пока в какой-то момент, воин вдруг не начал двигаться все быстрее. Его меч больше не плыл — он летел, упавшим в выпаде соколом, следом за своей добычей. Искры, высекаемые лезвие о наконечники стрел, казались молниями, созданными взмахами крыльев этой мифической птицы.

Все быстрее и быстрее. Каждый взмах — и вот десятки стрел падают под ноги солдатам. Волны ветра все обрушивались и обрушивались на серые тучи смерти, останавливая их еще на подлете к башне.

И никто из них не знал. Даже не догадывался, что Хаджар был в этот момент не здесь. Нет, тело его продолжало двигаться по платформе, а меч сверкал среди града стрел, но разум его перенесся в прошлое… или в будущее…

Стрелы все били и били о лезвие его клинка. Мерно стучали. Словно капли дождя.

Капли дождя, с которым Хаджар сражался в тот вечер, когда последний раз разговаривал со Стефой.

Эти два видения — танец в дожде, когда клинок рассекал безобидные капли влаги и его битва с сотнями лучников сливались воедино. Стрелы превращались в дождь, а дождь — в стрелы. И только Синиий Клинок оставался неизменным. Как и ровное дыхание Хаджара.

Он двигался все быстрее и быстрее. Его одежды превратились в размытое синее марево, а клинок действительно выглядел ожившей птицей Кецаль и так, пока, в какой-то момент, все не замерло. Меч застыл перед Хаджаром. Замер, как и сам генерал.

И все повторилось, как в самом начале. Вновь к нему летело облако смерти. Сотни и сотни голодных змей. Каждый из лучников фей разом, одна за другой, выпустил не меньше десять стрел. Даже не тысяча, а куда больше, посланцев смерти стремительно неслись к своей одинокой цели.

Лучники забыли про башню. Забыли про толкающих её воинов.

Все, что они видели перед собой — одинокого воина, вот уже почти десять минут отражавшего один их залп за другим.

А все, что видел Хаджар…

Он даже не знал, можно ли назвать это видением. Он скорее чувствовал. Чувствовал, как на лезвии его меча застыл старый, верный товарищ. Ветер. Он был тут. Даже когда Хаджар не использовал ни мистерий, ни трены, ни энергии. Он был рядом. И он пел ему свою песню о свободе и далеких краях, где успел побывать за краткое мгновение их разлуки. Он рассказывал о тех дождях, что принес с собой. Рассказывал о бурях и грозах. О своих братьях и сестрах.

И Хаджар, слушая этот рассказ, взмахнул мечом.

Не было ни вспышки, ни бури, ни вихрей энергии, ничего из того, что сопровождало бы технику адепта, бившего на равных с Небесными Императорами. Просто потому, что на дереве платформы стоял простой смертный.

Смертный, чье мастерство владения мечом восхитило сидхе Зимнего Двора.

Две тысячи стрел взмыло в небо. И лишь пара сотен из них смогли вонзиться в землю в то время, как все остальные оказались отброшены и рассечены невидимыми клинками. Хаджар же, держа в руке меч, чувствовал, что его стиль стал чуть более завершенным, а в сознании появилось название следующей стойки его техники Меча Пути Ветра.

Простое и понятное — Муссон.

Хаджар вздохнул и отдал короткий приказ:

— Занять стену! — он первым спрыгнул с платформы на парапет и, скинув вниз эльфа, пытавшегося топором разрубить крепление башни, бросился в битву. — Открыть ворота!

— Ворота! — подхватили бегущие следом за ним воины. — Все к воротам!

Вскоре рядом остановилась и вторая башня, а за ней и третья. Хаджар этого всего не замечал. Он прокладывал себе путь сквозь десятки эльфов стремясь поскорее попасть к воротам.

И лишь когда спустя десятки тел, рассеченных, разрубленных и пронзенных, Хаджар оказался около стальных ставней, только тогда он высвободил терну и одним взмахом отправляя в мир духов почти сотню эльфов, буквально вынес вперед ставни на воротах, распахивая створки для ждущей у разлома армии.

После этого, на миг встретившись глазами со стоящим впереди армии Королем, Хаджар развернулся и бросился к замку.

Глава 1680

— И что мы здесь делаем, варвар?

Хаджар очнулся. Он стоял посреди широкого коридора. Руки — по локоть в крови, меч из синего окрасился в багрянец. У его ног лежало трое рассеченных эльфов, а сколько было тел позади — генерал даже не брался считать.

— Что…

— Это я хотел спросить у тебя — что, ко всем демонам, случилось? — Шакх вытер сабли о лежавшие на полу тела. — После того, как ты вынес терной ворота, то, словно слепой демон, помчался прямо сюда, по дороге успевая кромсать всех, кто попадался под руку.

Хаджар посмотрел за окно.

Сумерки окрасились огнем пылающего замка. Требушеты, подойдя едва не вплотную к замковой стене, обрушивали огненные камни на оборонявшихся. Армия морем встала у подножия, постепенно стекаясь внутрь через узкое горлышко ворот.

Стены пылали. Несколько башен бесконечными порталами впускали на парапеты все новых и новых нападающих. Эльфы кричали и бились насмерть, но их только она и ждала — смерть.

Замок пал. В клубах черного дыма, пылающий рыжим пламенем, он доживал свои последние часы.

— Еще раз спрошу — что с тобой случилось? — прищурился Шакх. — Просто это мне пришлось прикрывать твою безумную задницу, пока ты тут скакал как пустынный кролик.

— Не знаю, — прошептал Хаджар, а потом вспомнил про цветок вишни, лежащий у него за пазухой. — но догадываюсь…

— Ну так может посвятишь меня в свои догадки? Мы тут, если ты не в курсе, в восточном крыле жилой части замка. И пропускаем все исторические события, которые должны произойти в западной. Там, в скором времени, Король должен казн…

— Замочи, — перебил Шакха Хаджар. Он смотрел на дверь, ведущую в покои, около которой и пришел в сознание.

Уже зная, что будет по ту сторону, он легким толчком ладони распахнул двери.

Что-то холодное, маленькое и острое вонзилось ему в правое бедро. Шакх замахнулся было саблями, но Хаджар накрыл собой маленькое, испуганное создание. Хотя, стоит отметить, не такое маленькое, как спустя сотни эпох.

Хаджар, будучи весьма старым, по меркам смертных, человеком, не видел в своей жизни ребенка, который был бы красивее этой маленькой девочки. Как фарфоровая кукла, с белоснежной, без единого изъяна, кожей. Прекрасными волосами цвета белого золота, румяными щеками, маленьким, хрупким носиком и чарующими, огромными зелеными глазами.

Она была одета в ночную рубашку, а на голове лежал мерцающий венок из волшебных цветов. Над ним порхало несколько изумрудных бабочек.

— Здравствуй, Фрея, — улыбнулся Хаджар и прикрыл полой плаща клинок, всаженный в ногу. Он не хотел напугать ребенка фонтаном крови.

Его одежды вновь превратились в простые кожаные доспехи и серый плащ поверх них.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — спросила девочка-фея.

— Это очень долгая история, — даже не соврал Хаджар. — но если коротко — твоя мама попросила за тобой присмотреть.

— Мама? — страха в глазах ребенка резко поубавилось, но он не исчез полностью.

— Проклятье, варвар! — воскликнула появившийся из-за спины Шакх и юная Фрея спряталась за спиной Хаджара. — Пока я тут пытаюсь вытащить наши задницы, ты успел заключить сделка с королевой местных фейри? Вечерние Звезды, за сотню лет ты никак не изменился?! Ты ведь понимаешь, что вот прямо сейчас её родителей казня…

— Замолчи! — выкрикнул Хаджар, но было поздно.

Девочка выскользнула из-за его спины и, взмахнув крыльями, полетела по коридору прямо к западному крылу.

— Высокое Небо, Шакх…

Все частички головоломки встали на свои места.

— Держите девчонку! — скомандовал Король.

Фрея, вырываясь, плача, что-то кричала, но её крепко держали старшие офицеры Его Величества. Хаджар и Шакх, стоя за их спинами, не могли даже пошевелиться. Их крепко держали волшебные путы самодовольно ухмыляющегося Горшечника.

Только в тот момент, когда Фрея ускользнула из их рук, Хаджар все понял. Понял, что вовсе не Горшечник призвал их в это время. Вовсе не он стал причиной, почему в Книге Тысяче оказалась запись о Пустынном Мираже и Ветре Северных Долин.

Все дело в ней.

Сидящая на коленях, под скрещенными клинками воинов, застыла неподвижная королева Эглхен. Пусть и королева, но… мать. И как любая мать, все, чего она желала в момент опасности — чтобы выжило и спаслось её дитя. И это желание оказалось столь сильно и глубоко, что смогло проникнуть сквозь время и пространство.

— Князь Радужных Фей! — теперь Хаджар мог рассмотреть Короля Прошлого во всей красе и, признаться, в нем не было ни единого сходства с Шенси. Пусть Хаджар и не видел лица правителя, но одного только роста и размаха плеч хватало, чтобы отбросить все неуместные подозрения.

Высоченный, больше двух метров, гигант. У его бедра на цепях висели ножны с тяжелым двуручником, который, на фоне Короля, выглядел простым полуторником. Сам же воин — закованный в глухие доспехи с острыми шипами и хищного вида пластинами в сочленениях. На голове покатый шлем без украшений, но с низким, литым забралом. За спиной стальной воротник, из которого струился белый плащ-шкура.

Перед ним, так же, как и жена — на коленях сидел князь эльфов. Избитый, раздетый, с переломленными руками и залитый кровью.

— Я просил тебя о помощи, когда мои люди голодали, когда случился неурожай, — короля обнажил клинок. Фрея плакала и пыталась вырваться из рук державших её воинов, но не могла. — Я просил тебя о помощи, когда простым крестьянам требовалось укрытие во время войны. Я просил тебя о помощи, когда наши реки отравила неизвестная хворь. Я просил тебя о помощи столько раз, что уже и не упомнить. И знаешь каков был твой неизменный ответ?

Князь поднял взгляд изумрудных глаз на Короля, но вместо ответа лишь самодовольно усмехнулся.

— Нет, проклятый ты черв…

Его голова покатилась по полу, а корона, звеня, отскочила под ноги королевы.

— Зато помню я, — закончил Король, вернувший меч обратно в ножны. — А теперь ты — Эглхен.

Король направился к пленной, а Хаджар уже знал, что произойдет дальше.

— Перед тем, как ты отправишься следом за своим мужем, я, пожалуй, загляну под эту вуаль, — король откинул прозрачную ткань и застыл. — Любимая? Ты ли это? Но как… я думал ты погибла… неужели… неужели этот нелюдь держал тебя здесь взаперти и… Нет. Это все неважно. Теперь ты снова здесь. Снова рядом. Я снова могу тебя обнять.

Он потянулся к королеве чтобы прижать её к себе. Королеве, только этого и ждущей. Хаджар успел заметить, как ловко оно перекатывала во рту острое лезвие. Вот только её планам не суждено было сбыться.

— Мама!

Фрея все же смогла врываться из хватки воинов. С юных лет она уже была воительницей. И, схватив с пола первое, что попалось ей под руку — корону собственного отца, вонзила её зубцы в шею Королю.

— Маленькая дрянь! — отмахнулся Король и Фрея, куклой, отлетела на кровать. Воин поднялся, обнажил меч и замахнулся. — Поганое отродье фей!

Эглхен, неспособная и пошевелиться, закричала:

— Хаджар Дархан!

И Хаджар Дархан сбросил оковы Горшечника. Не потому, что у него появились на это силы, а потому, что так должно было произойти и так уже происходило. Его Синий Клинок срубил головы двух стражников, и высвобожденная Эглхен начала что-то петь.

— Нет! — выкрикнул Горшечник.

Хаджар же, схватив Фрею, вместе с ней бросился из окна башни.

— Неплохое появление, брат мой.

Хаджар моргнул глазами. Он стоял на границе разлома внутри пространства. Огромного шрама, протянувшегося по воздуху. Излучая радужную ауру, он застыл, открывая вид на мост сквозь озера хаоса и застывшего на этом мосту, ничего не понимающего Шакха.

Сам же Хаджар оказался прямо рядом с телом великого духа Кенатаина. Тот постепенно превращался в камень и лишь взгляд пока еще ясных глаз свидетельствовал об остатках жизни.

Элегор Горенед держал клинок обнаженным около горла Хаджара, но тот не обращал внимания на фанатика.

— Ты справился, мой юный друг, — прозвучал голос духа в его голове. — ты спас ту девочку, будущую королеву-воительницу… Мне больше нравится её другое имя… Мавери… Эшу было бы без неё плохо… спасибо…

И дух окончательно превратился в спящее каменное изваяние, оставив Хаджара один на один с Горенедом и его армией фанатиков.

Глава 1681

Элегор посмотрел на за спину Хаджару. Туда, где в воздухе все еще зиял пространственный разлом, ставший мостом через временную аномалию. Аномалию, начавшую постепенно сужаться. Кенатаин покинул этот мир, а вместе с ним его постепенно покидала и сила великого духа.

— Не поспоришь — эффектное появление, — уважительно хмыкнул Горенед. — надо полагать — высшая магия пространства и времени? И вряд ли на неё рискнул этот старик Гаф’Тактен. Слишком он любит себя и свои пошлые делишки, чтобы так рисковать. Получается… неужели мальчишка Лецкетов? Никогда бы не подумал, что этот бард-недоделка способен на такое.

Хаджар держал ладони поднятыми в воздух. Будучи под прицелом целой армии у него не особо оставалось пространства для маневра.

— Но, как видишь, — Элегор толкнул пяткой лежащий на земле камень. — Ваш великий дух Кен… как там его — уже успел почить. Ну ведь не думал же ты, что я заявлюсь сюда, в секту Сумеречных Тайн неподготовленным.

Хаджар продолжал сохранять тишину.

— И чего молчишь, брат? — склонил голову на бок Элегор. — Который раз мы уже встречаемся? Второй? Третий? Кажется ты впервые такой неразговорчивый. Мне даже, как-то, неприятно. Не так неприятно, как это, — фанатик оттянул одежды и продемонстрировал шрамы на своем теле. — Признаюсь ты меня тогда качественно задел. Я даже как-то не ожидал.

Хаджару требовалось что-то сказать. Как-то потянуть время… время.

Проклятье!

Он только что-то побывал в какой-то невероятной глубине прошлого, где произошло нечто, неподдающееся его понимание и в следующее мгновение он уже перенесся сюда — обратно в реальность. Прямо в лапы самодовольного фанатика.

Даже адепту требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя.

— Ну ладно тебе, — Горенед похлопал Хаджара клинком по макушке. — Седой вон весь, а уважения к старшим нет. Хоть бы поприветствовал брата.

— Я уже много раз говорил, — Хаджар постепенно возвращал контроль над собственным телом. — Что члены Ордена Ворона мне не братья.

— Да, я что-то такое слышал, — кровожадно, абсолютно психопатической улыбкой сверкнул Элегор. — Крыло Ворона очень любил разглагольствовать на тему твоей чести и непреклонной воли. Даже сумел промыть мозги Мастеру. Настолько, что тот до сих пор не против взять тебя в ученики. Так что вынужден предложить — присоединяйся к нам, брат. И вместе мы выполним завет нашего предка.

Хаджар только устало покачал головой.

— Вашего предка. Ваши заветы. Ваш орден. Меня все это не касается.

— Ох какие мы размякшие, — и снова эта животная улыбка. — Но я даже рад. Честно — надеялся именно на этот ответ. Просто пусти я тебе кровь без весомого предлога, Мастер бы не обрадовался. А так — мы теперь, вроде как, враги. А между врагами всякое бывает. Тут и помереть можно.

Хаджар поднял глаза и встретился взглядом с Горендом. Он и раньше догадывался, но сейчас уверился точно — Элегор был безумен. И от того опасен. Что может быть страшнее фанатика, обладающего титанической силой и при этом абсолютно безумного?

— Ну ладно, давай, удиви меня.

Хаджар опешил.

— Давай, — подначил Элегор. — Или ты не понимаешь? Ну хорошо-хорошо, я объясню. Расскажи мне свой план? Ими же ты прославился? Своими безумными планами? Ну так поделись. И я скажу — действительно ли он безумен. Потому что я, — Элегор постучал себя пальцем по голове. — знаю, что такое настоящее безумие.

Хаджар нашел ответ на свой вопрос раньше, чем хотел бы того. Что может быть страшнее наделенного титанической силой фанатика-безумца? Только фанатик безумец, знающий о своем безумии.

— Хотя нет! — тут же перебил сам себя Горенед. — Не надо. Не порти удовольствие. Давай я лучше сам угодаю. Так-с, дай-ка подумаю, — фанатик сделал вид, что он задумался. — Наверное дело было так — вы узнали про пушки и поняли, что стены вам не помогут. А значит надо от пушек избавиться. И вот вы, надеясь, что ваш великий дух нас тут всех занимательно веселит, решили проникнуть сквозь пространство и под шумок взорвать пушки. Так ведь было, да? И ты действительно думаешь, что я, подготавливая все это, не учел такой возможности? Обидно, братец, обидно.

Хаджар действительно не учел того, что Орден Воронов мог все изначально просчитать. Просто потому, что откуда ему было знать вообще о существовании таких вещей как временные аномалии и способы их пересечения. Насколько бы ни был безумен Генерал, но он не может обыграть противника на поле, о котором ничего не знает.

Хороший урок на будущее.

— Ать-ать-ать, — вдруг покачал пальцем Горенед. — Ты ведь это сейчас собираешься сделать, да? Предложить мне… не, скажем, поединок чести? Сразиться на стилях, да? Вижу по твоим глазам… мы, безумцы, Хаджар, думаем одинаково. Что делает нас, наверное, не особо безумными в обществе друг друга. Парадоксально, да?

— И ты откажешься?

— Разумеется! — засмеялся Элегор. — Поверь мне — меня нисколько не унижает этот отказ. С чего мне вдруг сражаться с основателем собственного стиля? Я заранее буду находиться в проигрышном положении.

Безумец-фанатик… или же самый разумный противник, которого встречал на своем пути Хаджар. Элегора не заботило мнение окружающих. У него не было понятия о чести и достоинстве. Он просто делал то, что должен был. В своем стиле.

Но если это было так, то… как объяснить историю с Артеусом? И их поединок на скале.

— А если это будет просто обычная дуэль до смерти?

Элегор замолк на полуслове и с некоей долей любопытства посмотрел на Хаджара.

— Я сильнее тебя, генерал.

— Я знаю.

— Знаешь, да… — протянул Элегор. — тогда с какой стати тебе предлагать мне поединок в котором ты умрешь? Только если у тебя есть какой-то козырь в рукаве. Но я знаю все твои козыри. Я просчитал их еще до того, как объявиться на территории Сумеречных Тайн.

Хаджар молчал. Единственный способ обмануть безумца — дать тому обмануть себя самому.

— О-о-о, я вижу, что ты пытаешься сделать, — опять заулыбался Горенед. — Ты хочешь, чтобы я загнал себя в ловушку. Тянешь время, да? Надеешься, что я начну сомневаться сам в себе, пока твои соратники идут сюда по второму тоннелю? Хитро, хитро, генерал. Я бы поступил точно так же. Хочешь дуэль? Так тому и быть, — Горенед повернулся к своей армии и отдал четкий приказ. — Никто не вмешивается! Сегодня мы убьем сразу двух зайцев! Безумного Генерала и старика Эдена.

Элегор отошел назад и простер руки в приглашающем жесте. Хаджар же остался стоять неподвижно. Синий Клинок в его руках даже не дрогнул.

— Начинай, — только и произнес генерал.

— Даже так? Значит у тебя есть какая-то новая контратака или артефакт? Хочешь отразить его в меня? Ну давай, я не против. Попробуй отразить вот это…

Элегор взмахнул мечом и черная волна, поглощающая все на своем пути, закрывающая одновременно небо, землю и все четыре стороны света, пропитанная терной и мистериями меча куда глубже тех, коими обладал Хаджар, мгновенно накрыла собой пространство.

В любой другой ситуации Хаджару бы стоило великих усилий просто выжить, находясь в эпицентре подобной техники, которую, при всем при этом, действительно нельзя было отразить. Просто потому, что она была направлена не на самого Хаджара, а на все окружающее его пространство.

Но…

Зазвенели фенечки в волосах генерала и на мгновение в Безымянный Мир вернулся силуэт Кенатаина. Он обрушил кулак прямо внутрь непроглядной мглы и разбил ту на мириады черных осколков. Но вместо того, чтобы падать, те застыли, едва двигаясь, словно в тягучем воске.

Время вновь застыло. Горенед, поняв в чем дело, пытался добежать до пушек, но он двигался до смешного медленно. Настолько медленно, что у Хаджара хватило того самого времени, чтобы собрать воедино все свои силы — мистерии, энергию и терну для воплощения своей самой, на данный момент, могущественной и сложной техники.

И вот, спустя непроизносимое число эпох, на Сумеречные Горы вновь обрушился Муссон.

Неисчислимое множество копий Синего Клинка пролились с небес на землю. Они крушили, рубили, резали и кромсали все на своем пути. Вспыхивали защитные амулеты и артефакты, а Хаджар, видя, как рушатся пушки, прыгнул спиной назад прямо в пространственный разрез.

Вместе с Шакхом они бросились назад по обрушивающемуся мосту, протянутому над закипающими волнами хаоса.

— Хаджаа-а-а-ар! — донеслось ему вслед, но разлом уже закрылся, отсекая Горенеда от убегающих адептов.

— Вы справились?

Хаджар лежал на плацу и смотрел на низкое солнце, освещавшее обреченные на исчезновение Сумеречные Горы. Вокруг них с Шакхом столпились ученики секты, мастера, старейшины, отряд Шенси и… одним словом — все, кто находился в этот момент в замке.

— Не томите, генерал, — старик Этейлен, словно мальчишка, мял края одежд и все никак не мог унять дрожь в голосе. — Вы разрушили пушки?

Хаджар кивнул.

— Слава богам и небесам!

Послышались облегченные вздохи. Хлопки. Даже крики.

— Кроме одной.

И все так же быстро начало стихать, пока внутренний двор замка не погрузился в тишину.

— Пушка Крылатого Тигра Небес, Пылающих в Молниях уцелела.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Девятнадцатый том. Часть 1

Глава 1641

Глава 1642

Глава 1643

Глава 1644

Глава 1645

Глава 1646

Глава 1647

Глава 1648

Глава 1649

Глава 1650

Глава 1651

Глава 1652

Глава 1653

Глава 1654

Глава 1655

Глава 1656

Глава 1657

Глава 1658

Глава 1659

Глава 1660

Глава 1661

Глава 1662

Глава 1663

Глава 1664

Глава 1665

Глава 1666

Глава 1667

Глава 1668

Глава 1669

Глава 1670

Глава 1671

Глава 1672

Глава 1673

Глава 1674

Глава 1675

Глава 1676

Глава 1677

Глава 1678

Глава 1679

Глава 1680

Глава 1681