Кристиан Буш

Неслучайная случайность. Как управлять удачей и что такое серендипность

Переводчик Мария Прилуцкая

Редактор Екатерина Дунаева

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта О. Равданис

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры М. Смирнова, Т. Редькина

Компьютерная верстка М. Поташкин

© Christian Busch, 2020

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Моим дорогим родителям Улле и Райнеру Буш, чья любовь, доброта и неуныва ющий оптимизм неизменно вдохновляют меня

* * *

Введение

Я всегда поражался, встречая людей, уверенных, что они добились успеха исключительно благодаря своему уму. Как я часто говорю: «Да, я упорно трудился, и я талантлив, но вы можете себе представить, сколько в мире талантливых, усердно работающих людей? Есть же еще и элемент везения, счастливое стечение обстоятельств… хотел бы я знать, как донести это до других людей».

БАРАК ОБАМА, 44-й президент США

Всем нам хотелось бы ощущать себя хозяевами собственной судьбы – контролировать будущее, знать, каким образом достичь своих целей и реализовать амбиции. Короче говоря, все мы любим строить планы.

Это, пожалуй, врожденное желание человека – планировать свое будущее – заметно практически во всех аспектах современной жизни. Организации, правительства и все мы выстраиваем свою деятельность на основе определенных планов, стратегий и намеченных целей. Мы заранее продумываем повседневные действия, правила и процессы (от установки будильника до организации государственных выборов), чтобы удостовериться, что планам суждено сбыться.

Но способны ли мы на самом деле контролировать свою жизнь? Несмотря на все планирование и разработку стратегий, в игру вступает еще один фактор: случайность. В действительности непредвиденные события, неожиданные встречи или, казалось бы, странные совпадения нельзя считать лишь маленькими песчинками в хорошо смазанных механизмах наших жизней. Порой именно случайность становится решающим фактором, той силой, которая вносит огромные изменения в нашу жизнь и наше будущее.

Если вы состоите в браке, возможно, вы встретили супруга «благодаря случайному стечению обстоятельств», не так ли? Или, возможно, вы «по чистой случайности» нашли новую работу или жилье? А может, однажды «наугад» выбрали журнал, в котором обнаружили именно то, что нужно для решения вашей проблемы? Насколько сильно большие и маленькие «случайности» изменили вашу жизнь? Как бы она сложилась, если бы все шло точно по плану?

Благодаря неожиданному повороту событий государства побеждают или проигрывают в войнах, компании процветают или разоряются, вспыхивает или гаснет любовь. Какими бы ни были наши жизненные амбиции: построить успешный бизнес, найти любовь, обрести счастье или духовный смысл, – на нас могут повлиять случайные столкновения. Самый обыденный момент вроде встречи с кем-то в спортзале может изменить нашу жизнь.

Даже в скрупулезном мире научных исследований в игру (почти всегда) вступает случайность. Согласно исследованиям, от 30 до 50 % важнейших научных открытий произошли неожиданно или в результате совпадений: один химикат вдруг пролили на другой; в грязной чашке Петри размножились бактерии; в процессе случайной встречи и последовавшей за ней беседы двух специалистов произошло озарение. Лучшие возможности как для отдельных людей, так и для целых организаций часто появляются в результате счастливого стечения обстоятельств[1].

Получается, можно сказать, что успех большей частью обязан «слепой удаче» – везению или неудаче, которые произошли скорее случайно, чем в результате наших действий? Нет! Мы интуитивно чувствуем, что это не так. Хоть мы и признаем, что самые удивительные возможности и поворотные моменты в жизни часто возникают случайно, некоторые люди кажутся нам более удачливыми, а следовательно, и более успешными и счастливыми, чем другие.

Это вовсе не современное явление: еще американский президент Томас Джефферсон был уверен, что чем упорнее он работает, тем он удачливее; Наполеон говорил, что предпочтет везучего генерала умному; римский философ, поэт и государственный деятель Сенека считал, что удача – то, что происходит, когда подготовка встречает возможность.

Все эти убеждения отражают идею, согласно которой везение – реальная сила и в жизни существует нечто большее, чем «слепая удача». Действительно, слово «фортуна» может означать и случайность, и везение. Даже такие широко распространенные выражения, как «человек – кузнец своего счастья» или «ловить удачу за хвост» основаны на идее, что жизненный успех зависит от взаимосвязи (или, если угодно, синтеза) чистого везения и усилий самого человека.

Что же происходит на самом деле? Неужели некоторые люди способны создать идеальные условия, чтобы счастливый случай появлялся в их жизни как можно чаще? Они способны быстрее других замечать и использовать эти моменты и буквально заставлять их принести пользу? Могут ли наше образование, подход к работе и жизни вооружить нас самым полезным навыком – способностью ориентироваться в случайностях и создавать собственную удачу, которая уже не будет слепой?

Эта книга повествует о взаимодействии совпадений, человеческих амбиций и воображения. Эта книга о серендипности. Это понятие можно определить как неожиданное везение в результате незапланированных событий, в которых проактивные решения ведут нас к положительному результату. Серендипность – скрытая сила мироздания, которая проявляется всюду – от маленьких повседневных происшествий до открытий, меняющих жизнь, а порой и целый мир.

Как бы там ни было, лишь немногие из нас (в том числе и люди, упоминания о которых вы встретите на страницах этой книги) сумели расшифровать этот код и исследовать образ мышления, позволяющий обратить неожиданное на пользу себе и миру. Как только мы осознаем, что серендипность не просто случайное совпадение, а целый процесс обнаружения и соединения точек, мы учимся видеть мосты там, где другие видят пропасть[2]. Только тогда нам начинает сопутствовать удача.

Когда это происходит, неожиданное перестает быть угрозой и становится неиссякаемым источником радости, удивления, смысла и неизменного успеха. В мире, подчиненном животному девизу «Бей или беги», где царят постоянно нагнетаемый страх, популизм и неуверенность, привычные нам установки уже не работают. Развитие серендипного мышления и формирование сопутствующих условий становятся жизненно важными навыками и способностями для нас, наших детей и организаций, где мы работаем.

Только представьте мир, движимый не страхом, дефицитом и завистью, а любопытством, перспективами и ощущением единства! Это был бы мир, в котором глобальные проблемы, например изменение климата и социальное неравенство, можно было бы преодолеть с помощью соответствующих смелых решений. Сейчас все меняется слишком быстро и многие встающие перед нами проблемы настолько сложны, что наше будущее совершенно точно во многом будет зависеть от неожиданностей. Поэтому освоение серендипного мышления так же эволюционно необходимо, как и способность определять, что именно заставляет нас чувствовать себя по-настоящему живыми. Благодаря этому мы развиваем мотивацию и энтузиазм по отношению к жизни.

Серендипность – популярная тема, о которой рассказывают миллионы сайтов. На самом деле многие из успешных людей мира ссылаются на нее как на секрет своего успеха[3]. При этом мы почти не знаем, с помощью каких конкретных научно обоснованных методов можно создать условия для серендипности в нашей жизни. Так же мало мы знаем и о том, как это происходит в разных контекстах в самых разнообразных странах и культурах.

Книга «Неслучайная случайность: Как управлять удачей и что такое серендипность» восполнит этот пробел. Она основана как на научных исследованиях о развитии серендипного мышления, так и на реальных случаях и вдохновляющих примерах его формирования в людях со всего света и предлагает систему и упражнения, которые обязательно помогут вам повысить вероятность счастливых случайностей и научиться с их помощью достигать прекрасных результатов. Итак, такой активный подход к серендипности (или зрячей удачи, если угодно) отличается от жребия, слепой удачи, которая не требует усилий с нашей стороны (родиться в хорошей семье – вот пример слепой удачи). Если вы стремитесь формировать свое будущее и будущее окружающих вас людей (пусть оно и кажется непредсказуемым), то эта книга для вас. Она дает полное понимание того, как можно способствовать возникновению удачных (и неудачных) совпадений, использовать и поддерживать их. Это первая всеобъемлющая научно обоснованная методология и система развития интуитивного мышления, а также связанных с ним условий.

Серендипное мышление – одновременно и философия, позволившая многим из самых успешных людей мира сделать жизнь осмысленной и радостной, и способность, которую может развить каждый.

Эта книга – не просто результат бесед с людьми, которых я называю серендипиторами, но итог моего десятилетнего опыта работы исследователем, бизнес-консультантом, университетским лектором, одним из руководителей Лондонской школы экономики и политических наук и программы глобальной экономики Нью-Йоркского университета, а также развития серендипности в моей собственной жизни на протяжении полутора десятков лет. Именно с этой целью я стал сооснователем Sandbox Network – сообщества вдохновленных молодых людей, которое действует более чем в 20 странах, и Leaders on Purpose – глобальной организации, объединяющей высокоэффективных топ-менеджеров и политиков. Работая консультантом с широким кругом организаций и частных лиц – от одной из крупнейших компаний Китая до небольших общественных организаций по всему миру, – я общался с самыми разными людьми и был свидетелем серендипности в великом множестве ситуаций и контекстов. Жизнь в самых разных условиях, от Москвы до Мехико, позволила мне глубоко понять контекстуальные нюансы, о которых я расскажу далее.

Книга «Неслучайная случайность: Как управлять удачей и что такое серендипность» также основана на наших с коллегами исследованиях в Лондонской школе экономики и политических наук, Гарвардском университете, Стратморской школе бизнеса, на Всемирном экономическом форуме и во Всемирном банке наряду с последними исследованиями в области неврологии, психологии, менеджмента, искусств, физики и химии. В ее основу легли научные статьи и более 200 интервью и разговоров с широчайшим кругом людей со всех уголков планеты. Здесь вы найдете вдохновляющие истории из первых уст и личный опыт представителей всех слоев общества – от бывших наркоманов, ставших учителями в бедном районе Кейптауна, до нью-йоркского кинорежиссера и предпринимателя в Кении, официантки из Лондона, хьюстонского студента и дюжины самых успешных генеральных директоров в мире[4]. И хотя сами по себе истории принятия и использования неожиданных обстоятельств весьма отличаются друг от друга, мы увидим, что в их основе лежат схожие закономерности.

Столкновение с судьбой

Сегодня я могу рассуждать о серендипности с самых разных точек зрения, но мое собственное путешествие к ней началось с момента, когда моя юношеская спесь привела к ужасным последствиям.

В 18 лет я врезался в несколько припаркованных автомобилей на скорости больше 80 километров в час. К счастью, я выжил, но серьезно повредил все машины, включая мою. Я никогда не верил в рассказы о предсмертных переживаниях, но жизнь действительно пронеслась перед моими глазами в те доли секунды, когда я потерял управление и чувствовал себя абсолютно беспомощным в полной уверенности, что сейчас умру.

В последующие дни я спрашивал себя о многом. «Если бы я умер, кто пришел бы на мои похороны?», «Кто бы по-настоящему переживал?», «Действительно ли жизнь стоит того, чтобы жить?». Я понял, что пренебрегал кое-чем очень важным – например, не создавал глубокие и прочные отношения, чтобы бережно поддерживать их, и не мог испытывать гордость, занимаясь чем-то важным и значимым. Побывав на волосок от гибели, я осознал, что моя смерть означала бы кучу упущенных возможностей: люди, которых я не встречу, идеи и мечты, которые я не воплощу; (серендипные) события, которые никогда не произойдут. Тогда я и решил найти ответ на вопрос, в чем же на самом деле заключается моя жизнь.

Я провел детство и юность в Гейдельберге, романтическом старинном городе на юге Германии. Несмотря на всю свою красоту, этот город явно скучноват для тинейджера, желающего понять, для чего он живет. Сколько себя помню, я всегда жил с ощущением, что никуда не вписываюсь. Моя семья несколько раз переезжала, и я часто становился «новеньким» в детском саду и школе. В футбольной команде я был «приезжим». Юношеские проблемы с кожей стали вишенкой на торте.

Я обрел пристанище в кофейне, где начал работать, когда мне было 16. Там я наконец почувствовал, что нашел своих людей. Работа официантом дала мне огромное количество полезной информации о поведении человека, групповой динамике и, конечно, о том, как люди обращаются с тобой, когда считают, что ты «всего лишь официант». Я узнал, что такое трудиться с восьми утра до девяти вечера фактически без перерыва. Мой начальник был предпринимателем, и вскоре я стал помогать ему с разными проектами. Я начал с продажи импортных футболок, а в 18 получил права и занялся доставкой тортов. Примерно в то же время я устроился на неполный рабочий день в компанию по исследованию рынка и опрашивал прохожих на главной улице Гейдельберга, колбасу какого размера они предпочли бы купить и почему. Выберут ли они салями вместо пастромы, если это позволит сэкономить?

Когда я был подростком, во мне вовсю бурлила энергия, но я понятия не имел, к чему ее приложить. Пытаясь дать ей выход, я старался навести шороху где только мог и проверял на прочность все возможные границы. Я метался из крайности в крайность: зависал с компанией левых активистов (в тот период я фанател от регги) или шатался по ночным клубам, в то же время начав инвестировать свой заработок в ценные бумаги, – родители, поколебавшись, все же дали банку разрешение работать с несовершеннолетним (по сей день я глубоко восхищаюсь своими родителями, которые с пониманием относились к моему подростковому бунтарству). На телефоне в школьном подвале, увлеченный покупкой и продажей акций, я проводил больше времени, чем в классе. Мне нравилось оказываться в самых разных мирах, но нигде я не чувствовал себя по-настоящему дома.

Разумеется, все эти исследования разных областей жизни не способствовали хорошим оценкам. Я был ужасным учеником – как раз из тех 5 %, благодаря которым остальные 95 % обычно выглядят блестяще. В общем, однажды меня оставили на второй год и предложили «рассмотреть возможность сменить школу» – иначе говоря, исключили. К счастью, следующая школа оказалась более терпимой к моим бунтарским наклонностям.

В 18 лет у меня появилась машина. Я очень воодушевился – и вложил, пожалуй, весь свой гедонистический и чрезмерно оптимистичный настрой в стиль вождения. Подозреваю, что побил городские рекорды по количеству выписанных за неделю одному водителю штрафов за неправильную парковку и, конечно, по числу сбитых по дороге в школу мусорных баков.

Я чувствовал себя хозяином жизни и судьбы.

И вот однажды я зашел слишком далеко. Автомобильная авария разрушила мою самоуверенность – от ощущения контроля не осталось и следа.

Зависая с парой близких друзей в Некарвизе[5] тем солнечным днем, я чувствовал себя весьма беззаботным. Я вместе с приятелями отправился поесть. Мы ехали на двух машинах, и я решил обогнать друга. До сих пор помню, как поглядел на него во время обгона, а он отчаянно махал, указывая на островок безопасности посреди дороги, который я упустил из виду. Это невероятно отчетливое воспоминание: чтобы не влететь в островок безопасности, я сильно вывернул руль, машину пару раз занесло, и она влетела в ряд припаркованных автомобилей.

Двухслойная обшивка дверей Volvo спасла мне жизнь. Пассажирская сторона смялась целиком. Позже я узнал, что любой другой угол столкновения, скорее всего, убил бы меня. Друг, который был пассажиром во втором автомобиле, сначала собирался ехать со мной, но вспомнил, что оставил куртку в той машине, и изменил решение буквально в последний момент. Если бы этого не случилось, он сидел бы рядом со мной на пассажирском месте.

Я помню, как вылез из машины, удивляясь, что еще могу ходить. Мы с друзьями в недоумении перекинулись несколькими словами, пытаясь осознать произошедшее. Что мы скажем полиции? А моим родителям?

Пока мы ждали прибытия властей, я, опустошенный и с головокружением, сел за руль. Сотрудник полиции, который приехал осмотреть место происшествия, был поражен тем, что я остался в живых и не получил никаких ранений, кроме легкой хлыстовой травмы[6].

Тем вечером, не желая идти домой, я долго бродил по городу в странном состоянии радости и печали. Я выжил, но не мог перестать думать о том, что если бы умер, то жизнь моих родных превратилась бы в настоящий ад. А если бы со мной ко всему прочему поехал друг, я почти наверняка убил бы и его. Как такое вообще могло случиться? Как я позволил этому произойти?

Я начал понимать смысл старинной поговорки: «Смерть – лучший стимул жить». Когда ты оказываешься перед лицом смерти, то не беспокоишься о том, сколько денег у тебя на счету, сколько машин в твоем гараже и насколько круто ты оттянулся в клубе прошлым вечером. Это все теряет смысл, и ты пытаешься понять, что действительно важно, что такое жизнь на самом деле.

Возможно, и у вас был подобный опыт. Или, может быть, в вашей жизни произошло другое переломное событие, которое постепенно или в одночасье изменило ваши взгляды. Может, это были токсичные отношения, с которыми вам пришлось покончить, а может, болезнь или работа, которую вы хотели сменить?

Авария помогла мне начать менять жизнь, задала направление. Я подал заявления в десятки университетов (но, учитывая мои жалкие оценки, из 40 университетов только четыре согласились меня принять). Всю энергию я теперь вкладывал в учебу, отношения и работу. В итоге я стал сооснователем нескольких сообществ и организаций, цель которых – помочь людям прожить осмысленную жизнь.

Эти начинания сами по себе часто становились результатом серендипных встреч. Чем активнее я становился, тем яснее видел закономерности в своей жизни и жизни других людей, а позднее и в своих исследованиях.

Когда я начинал работать над получением докторской степени в Лондонской школе экономики и политических наук, то и предположить не мог, что свяжусь с развитием серендипного опыта в моей личной жизни. Мое исследование фокусировалось на том, как люди и организации могут расти, становиться более значимыми и увеличивать свое социальное влияние. Все это поначалу казалось совсем не связанным с серендипностью, но, к моему удивлению и восторгу, эта идея всплывала на поверхность снова и снова. Многие из самых успешных и счастливых людей, которых я интервьюировал для своего исследования, казалось, создавали вокруг себя некое силовое поле – «поле серендипности». Оно позволяло им добиваться большего успеха в жизни, чем могли добиться другие люди, начинавшие в схожих условиях.

Соединяя точки – в данном случае задним числом, – я понял, что лучшим способом свести все эти увлечения и разнообразный опыт воедино станет написание книги. Эта книга должна объединить все то, во что я глубоко верю как в жизненную философию и более реалистичную модель законов жизни, чем та, которую мне предлагала некогда система образования.

Сегодня ничто не делает меня счастливее, чем замечать искру, проскакивающую, когда две идеи или личности неожиданно совпадают и «щелкают», – вот она, радость серендипности! Как показывает опыт, это прекрасный способ поддержать человека, который высвобождает свой истинный потенциал, исследуя возможности мира, где можно стать кем угодно и прожить множество разнообразных жизней. Вот что такое на самом деле освоение серендипности – умение поддерживать людей на их пути исследования своих самых невероятных возможных «я».

Книга «Неслучайная случайность: Как управлять удачей и что такое серендипность» поможет признать, что мы можем открыться неожиданному. Она о том, как приобрести готовность и освободиться от предубеждений, которые мешают нам воспользоваться случайностью (счастливой или нет). Мы способны сформировать, развить и использовать этот жизненный инструмент[7]. Иначе говоря, мы можем направить наши навыки, образование, учебные программы и тренинги на освоение этого процесса и влияние на него.

Частично это означает устранение препятствий для серендипности в нашем мышлении, в личной жизни и на работе. Все мы на уровне инстинктов знаем об этих барьерах и о том, как они убивают энтузиазм: бессмысленные собрания, завалы электронных писем, беспредметные отчеты, которые нужно составлять или изучать. Но в той же степени эта книга будет о том, как развить образ мышления, который позволит использовать наши навыки и доступные ресурсы для того, чтобы обращать неожиданные происшествия на пользу себе и другим.

Я говорю не о достижении конкретной компетенции, а о воспитании постоянно развивающейся способности. Например, о том, как перестать пассивно принимать происходящее и стать активным творцом собственной зрячей удачи, о том, как настроить себя на то, что неожиданности могут помочь преуспеть, и, конечно, о том, как обрести смысл и радость жизни. А следующий шаг заключается в создании условий (в наших семьях, сообществах, организациях), которые позволят развивать серендипность и использовать ее для создания ценных возможностей. Это позволит нам расширять и эффективно использовать наше поле серендипности, разыскав все точки, которые соединятся в будущем.

Эта книга шаг за шагом проведет вас через процесс расшифровки, создания и совершенствования серендипности. Она не обойдет вниманием и вопрос, который вам точно захочется задать: если серендипность по сути своей нечто случайное, то разве на нее вообще можно повлиять?

В наши дни быть успешным и счастливым вовсе не означает пытаться все как следует распланировать. В мире, где порой невозможно предсказать, что будет завтра, лучшее, что мы можем сделать, – это смириться с существованием непредвиденных обстоятельств и начать извлекать максимум из случайностей жизни. «Неслучайная случайность: Как управлять удачей и что такое серендипность» – это книга о том, что мы можем контролировать, то есть о развитии серендипности в себе и других. Этот могущественный механизм высвобождения человеческого потенциала демонстрирует не только тот факт, что зрячая удача благоволит тем, кто к ней готов, но доказывает существование научно обоснованных способов приближения, взращивания и использования счастливых совпадений. Мы не способны упразднить влияние случайностей, удачи и совпадений на нашу личную жизнь и работу, но эта книга поможет вам научиться превращать их из неконтролируемых сил в инструменты, которые можно будет использовать для личного и общественного блага. Рано или поздно вы начнете видеть и создавать серендипность повсюду.

Разумеется, все мы очень занятые люди, и лишь у немногих действительно есть время на то, чтобы изменить все в одночасье, поэтому в этой книге будет достаточно примеров небольших корректировок, которые сразу же внесут изменения в ваши повседневные действия и помогут вам прожить более осознанную, значимую, счастливую, наполненную вдохновением и успешную жизнь.

1

Серендипность: больше, чем слепая удача

Как бы этот факт ни уязвлял гордость человечества, мы все же должны признать, что прогрессом и даже самим сохранением человеческой цивилизации обязаны невероятному количеству случайностей.

ФРИДРИХ ФОН ХАЙЕК,

лауреат Нобелевской премии по экономике 1974 года.

Конституция свободы

Краткая история серендипности

Джафар, правитель древней страны Серендип (старинное персидское название Шри-Ланки), был обеспокоен. Его сыновья, жившие как привилегированные особы под постоянной опекой, не были готовы к испытаниям, которые неизбежно повлекло бы управление царством. Правитель решил отправить трех принцев в путешествие, чтобы они постигли важнейшие уроки жизни.

Как-то раз на их пути встретился купец, который потерял верблюда. Принцы были весьма наблюдательны во время путешествия и сумели настолько точно описать животное, что купец принял их за воров. Он доставил их к императору, и тот спросил, как им удалось столько узнать о верблюде, если они никогда его не видели. Принцы объяснили. Им стало известно, что животное хромает, поскольку они видели следы: четкие отпечатки трех ног и след четвертой, которую верблюд подволакивал. Они также поняли, что на одном боку верблюд вез масло, а на другом – мед, ведь с одной стороны от следов пролитое масло привлекало мух, а с другой – муравьи сползались на мед, и т. д. Подозрения в воровстве сняли, когда другой путешественник сообщил, что нашел верблюда.

Наблюдая по пути за окружающим миром, принцы еще не знали, что пропал хромой верблюд, который вез на своем горбу мед и масло. Но, получив информацию об исчезнувшем животном, они добавили ее к тому, что видели ранее, – и соединили точки.

В 1754 году английский писатель и политик Хорас Уолпол в письме другу описал неожиданное открытие, которое сравнил с историей о принцах. При этом он употребил придуманное им слово serendipity, назвав сыновей правителя людьми, которые «благодаря случайностям и собственной проницательности постоянно совершали новые открытия, хотя и не нарочно». Так и появилось это слово в английском языке. И, несмотря на то что многие сужают его значение до обыкновенной «удачи», очевидно, что Уолпол вкладывал в него более тонкий смысл.

Есть и другие определения серендипности. Большинство называют это явление совокупностью случайности и действий человека, которая влечет за собой некие, обычно позитивные, последствия. Именно этого определения придерживаюсь и я[8]. Такая точка зрения с акцентом на действия позволяет понять, как расширить поддающееся нашему контролю пространство, в котором может происходить серендипность, – то есть поле серендипности.

Серендипность по определению неконтролируема, и тем более ее невозможно предвидеть. И все же есть конкретные методы, которые помогут создать благоприятные для нее условия и воспитать в себе способность распознавать и не упускать совпадения, которые потенциально могут трансформироваться в серендипность. Ее можно обозначить как умение видеть то, чего не замечают другие, замечать неожиданности и превращать их в благоприятные возможности. Она требует сознательных усилий, чтобы провоцировать возникновение этих моментов, когда вроде бы несвязанные идеи или события вдруг объединяются и формируют новую закономерность. Проще говоря, серендипность – это соединение точек.

От вулканов до чемпионов мира

Одна солнечная суббота в апреле 2010 года вошла в массовую культуру: извержение исландского вулкана с непроизносимым названием (Эйяфьядлайёкюдль) спровоцировало выброс вулканического пепла, что заставило тысячи самолетов остаться на земле. Тем утром на экране моего телефона высветился незнакомый номер. Звонивший уверенно заговорил:

– Привет, Кристиан. Мы пока не знакомы, но твой номер дал мне наш общий друг. Я хотел бы попросить тебя об одолжении.

Я все еще клевал носом за поздним завтраком после затянувшегося выхода в свет накануне, но такое начало меня заинтриговало.

– Хм, слушаю, – ответил я.

Вот так и вошел в мою жизнь предприниматель и блогер Натаниэль Уиттмор. Он объяснил, что его рейс из Лондона в Южную Калифорнию только что отменили и он застрял в Лондоне, как и многие другие участники форума Skoll World – крупной ежегодной конференции для социальных предпринимателей и идейных лидеров, которая проводилась на базе Оксфордского университета. Большинство из них почти никого не знали в Лондоне и теперь располагали свободным временем. «Так почему бы не воспользоваться ситуацией и не организовать мероприятие со всеми этими людьми», – предложил он. Натаниэль уже отправил электронное письмо с похожим текстом команде TED[9], с которой успел свести знакомство несколькими годами ранее.

Не прошло и полутора суток, как Натаниэль организовал первую в истории (и, вероятно, последнюю) конференцию TEDxVolcano – спонтанную версию популярной конференции TED. Без какого-либо бюджета, за одни выходные, имея лишь пару знакомых в Лондоне, он сумел обратить затруднительную ситуацию в мероприятие с 200 топовыми участниками и сотнями людей в списке ожидания, с первым президентом eBay Джеффом Сколлом среди спикеров и с более чем 10 000 зрителей прямой трансляции.

Все это просто невероятно, и мне в голову пришли два вопроса:

1. Как он это сделал?

2. Чему здесь можно научиться?

Натаниэль, как и все мы, столкнулся с непредсказуемой случайностью в своей жизни – в данном случае с тем, что ему пришлось непредвиденно и незапланированно задержаться в Лондоне. Но ему хватило сообразительности, креативности и энергии, чтобы обратить эту ситуацию во благо. Многие из нас не увидели бы потенциала для серендипности в ситуации такого рода. Натаниэль же не только осознал, что в Лондоне одновременно с ним застряли исключительные люди, но и понял, что это потрясающая возможность для них поделиться своим опытом в формате выступлений на TED. И там, где многие отступили бы из-за нехватки ресурсов, Натаниэль с присущим ему энтузиазмом использовал свои дипломатические навыки, чтобы убедить один из местных коворкингов предоставить площадку для мероприятия. В инновационном сообществе Sandbox (сооснователем которого я и являюсь) он набрал волонтеров и пригласил топ-спикеров, к примеру Ларри Бриллианта – бывшего исполнительного директора Google.org (благотворительного подразделения компании Google). Способность Натаниэля соединить точки позволила ему организовать мероприятие мирового класса без денег и всего за полтора дня в городе, где у него практически не было деловых контактов. Мой короткий рассказ – лишь половина истории, к которой я еще вернусь в этой книге, а пока давайте обратим внимание на один весьма существенный момент – подобные случайности происходят куда чаще, чем нам кажется.

Вот история доктора Нико Роуза, организационного психолога из Германии, который в 2018 году отправился в деловую поездку. В спортзале бостонского отеля он вдруг повстречал бывшего чемпиона мира по боксу в тяжелом весе Владимира Кличко. Хотя Нико пришел в зал с тяжелой головой и слипающимися глазами, просто чтобы справиться с синдромом смены часовых поясов, он сразу узнал Кличко – одного из своих кумиров. Он поспешил обратно в номер за телефоном, планируя попросить боксера о совместном селфи – если, конечно, это не отвлечет Кличко от тренировки.

Удобный момент представился, когда в зал вошел менеджер Кличко и заговорил с ним по-немецки. Нико уловил, что они не знают, как позавтракать в отеле. Он воспользовался возможностью объяснить, где это можно сделать, сфотографировался с кумиром и вернулся к тренировке. После занятий Кличко не мог найти лифт, Нико вызвался его проводить, и завязалась беседа. В процессе боксер попросил Нико представить его для возможных выступлений в корпоративном университете, где тот работал. В свою очередь Нико рассказал Владимиру о книге, которую готовил к публикации, и Кличко в конечном счете согласился написать для нее предисловие.

Предвидел ли Натаниэль облако вулканического пепла на своем пути? Планировал ли он организовать глобальное мероприятие в Лондоне? Надеялся ли Нико столкнуться со своим кумиром в спортзале бостонского отеля? Предполагал ли, что предисловие к его книге напишет один из известнейших спортсменов мира? Разумеется, нет – и все-таки они оба заблаговременно заложили основу для подобных происшествий.

Действительно ли успех сводится к «удаче»?

Многое в жизни обретает смысл лишь тогда, когда есть возможность посмотреть на события в зеркало заднего вида; для нас характерно соединять точки задним числом. При этом нередко мы стараемся собрать случайные жизненные решения и совпадения в убедительную логичную историю, которую и рассказываем другим.

Кто из нас не представлял в резюме свою жизнь так, будто она построена на основе последовательного, продуманного и рационального плана? И все же, по правде говоря, у многих из нас вообще не было ясного представления о будущей карьере. Реальность почти всегда отличалась от задуманного, и иногда на это влияли совпадения, случайности, неожиданные идеи, встречи или разговоры.

А что, если мы научимся соединять точки, не только оглядываясь назад, но и заглядывая вперед? Что, если мы могли бы подготовить почву для использования подобных совпадений, разметив поле, где они будут прорастать и процветать? Как бы мы поступили, если бы узнали, как их подпитывать и культивировать? И самое важное – что, если бы могли убедиться, что результатом всего этого станет наилучшее развитие событий?

Хотя мало кто из нас способен прогнозировать сейсмическую активность или встречу с суперзвездой, мы все можем оставаться внимательными к возможностям, которые вдруг появляются, и формировать развитие событий, использующее преимущества серендипных условий.

Обычно мы не осознаем, что успешные люди не просто «везунчики», даже если уверены, что важную роль в их достижениях сыграл случай. На самом же деле в большинстве случаев эти люди сознательно или подсознательно проделывают всю необходимую подготовительную работу, чтобы создать условия, которые и приносят в итоге то самое «везение».

Среди живущих в этом мире не только Ричард Брэнсон, Билл Гейтс, Опра Уинфри и Арианна Хаффингтон настолько удачливы, что могут создавать пространство везения для окружающих, – все мы можем способствовать серендипности для себя и других.

Серендипность повсюду

Это правда. Такие изобретения, как нейлон, липучие застежки Velcro, «Виагра», стикеры для заметок, рентгеновские лучи, пенициллин, ластик и микроволновая печь, появились благодаря серендипности. Президенты, суперзвезды, профессора, деловые люди (в том числе многие руководители международных компаний) большей частью своего успеха обязаны именно ей.

При этом серендипность – не просто движущая сила великих научных открытий, достижений в бизнесе или дипломатических прорывов. Она присутствует в нашей повседневной жизни – как в отдельных моментах, так и в значительных событиях, которые могут привести к серьезным переменам. Представьте, что ваша соседка арендовала строительные леса, чтобы срубить несколько слишком длинных ветвей в саду. Вы замечаете ее за работой и вдруг вспоминаете, что на крыше расшаталась черепица. Ничего серьезного, срочный ремонт не требуется, и все же…

Вы выскакиваете из дома, заводите разговор с соседкой и помогаете ей оттащить в сторону спиленные ветви. Вы приглашаете ее выпить пива – и вот уже карабкаетесь по приставной лестнице наверх, чтобы укрепить черепицу (разумеется, до, а не после употребления алкоголя)! Более того, находясь на крыше, замечаете, что водосточный желоб плохо закреплен и вот-вот упадет. Вам не под силу починить его самостоятельно, но теперь вы точно знаете, что пора нанять профессионалов для ремонта, – и, возможно, это убережет членов вашей семьи от травм, ведь теперь желоб вряд ли упадет в неподходящее время.

Может быть, вы и сами оказывались в подобной ситуации?

Происшествия такого рода случаются постоянно. Возможно, вы и не осознавали, что это и есть серендипность. Вот ключевые характеристики таких моментов: происходит некое случайное событие, и мы обращаем на него внимание и связываем его с каким-то совершенно другим известным нам фактом. Потом сопоставляем факты, а затем с некоторой долей решимости доводим дело до конца, и в конечном счете это позволяет решить проблему, о существовании которой мы могли даже не подозревать.

Порождением серендипности можно назвать и любовь. Почти все мои романтические знакомства завязывались в кофейнях или аэропортах: из-за пролитого кофе или просьбы последить за ноутбуком могла завязаться беседа, в которой обнаруживались общие интересы. Многие знаменитости также встретились случайно – в том числе Мишель и Барак Обама (они познакомились, когда молодой Барак ужасно опоздал в первый день стажировки в юридической фирме, где работала Мишель, назначенная его ментором). И, как мы увидим позднее, в превращении потенциальной серендипности в позитивный результат решающую роль часто играет упорство. Когда Мишель отвергла ухаживания Барака, поскольку не могла с ним встречаться, будучи его наставником, он был готов уволиться, – и, хотя с тех пор они переживали взлеты и падения, в конечном счете эти отношения вошли в историю.

Если вы состоите в отношениях, вспомните, как встретили вашего партнера. Даже если встреча была «абсолютно случайной», вероятно, это вовсе не слепая удача. Ведь в таком случае, выходит, вы не сыграли никакой роли. Пусть все и началось случайно, но вы все-таки заметили притяжение, проявили эмпатию или обнаружили общие взгляды – и, что очень важно, вы проделали серьезную работу. Вы подпитывали эти отношения и нашли способы дополнять и вдохновлять друг друга. Вы воспользовались случаем, ухватились за него и работали над ним.

Это точно не слепая удача. Это серендипность.

Виды серендипности

Каждый случай серендипности уникален, и все же исследователи выделили три основных вида[10]. Все они включают в себя первоначальный триггер (то есть нечто неожиданное), но при этом различаются в зависимости от первоначального намерения и результата.

Все сводится к двум основным вопросам:

Вы уже искали что-либо?

и

Нашли ли вы то, что искали, или же обнаружили что-то совершенно неожиданное?

Итак, каковы три вида серендипности?

Архимедова серендипность: неожиданный способ решения волнующей нас проблемы

Архимедова серендипность возникает, когда уже известная проблема или задача (например, починка ванны или поиск работы мечты) решается, но при этом совершенно неожиданным образом. Возьмем историю о том, как Гиерон II, правитель Сиракуз, попросил древнегреческого математика Архимеда определить, не подменил ли ювелир часть золота, предназначенного для изготовления короны, серебром. Готовая корона весила столько, сколько должно было весить золото, но как узнать, чистое ли оно? Не в силах разгадать загадку, сбитый с толку Архимед отправился в общественные бани, чтобы расслабиться, и, погружаясь в ванну, лениво наблюдал, как уровень воды в ней поднимается и опускается. И тогда – эврика! – он осознал, что корона с примесью серебра при том же весе должна быть объемнее, ведь серебро легче золота. В таком случае, если погрузить корону в воду, она вытеснит больше жидкости, чем корона из чистого золота того же веса.

Такой вид серендипности часто встречается и в нашей личной жизни, и в организациях любых масштабов. Что естественно для предпринимателей, которые порой меняют курс после случайных встреч или неожиданных отзывов покупателей, то свойственно и крупным компаниям.

Дэвид Тейлор, генеральный директор международной компании потребительских товаров Procter & Gamble, рассказал мне в интервью, что ему нравится, когда меняется подход, потому что это открывает такие возможности, о которых его команда и подумать не могла. Как он пояснил, «в итоге задача, стоявшая перед нами, все равно решается, хоть и не тем методом, который мы собирались использовать. Вы не можете спланировать подобное заранее, но следует иметь ясное представление о том, что именно вам нужно решить. Это настоящая магия, и она происходит, когда в вашей команде есть люди с самым разнообразным опытом, которые влюблены в поставленную задачу и открыты неожиданному».

Один из первых примеров задействования серендипности, которые мы встретим в этой книге, – история Вакаса Баджи, ныне консультанта по продажам в Mercedes-Benz в Канаде. Коренной канадец, он переехал в Великобританию вместе с женой, которая училась там на юриста. Затем они вернулись в Торонто, где Вакас устроился продавцом на время, пока не подыщет что-нибудь в своей сфере: в Британии он работал консультантом по подбору технического персонала в Jaguar Land Rover. Он несколько раз проходил первые этапы собеседований в полудюжине компаний, но ему всегда отказывали в последний момент. Друзья спрашивали, зачем он так усердно работает: «Ведь это всего лишь продажи!» Но Вакас отвечал, что нужно делать хорошо все, за что берешься. Однажды с присущим ему профессионализмом и энтузиазмом он помог покупателю, и тот, впечатлившись, расспросил Вакаса о его жизни и работе. Вакас упомянул, что работает здесь временно, пока не устроится в отдел продаж автомобилей класса люкс. Покупатель, как оказалось, был генеральным директором дилерского центра Mercedes-Benz, и он пригласил Вакаса пройти собеседование. Впоследствии Вакас стал первым консультантом по продажам, которого дилерский центр нанял без опыта, и для него даже разработали специальную программу обучения. Трудоспособность и энтузиазм Вакаса вкупе с нестандартным мышлением его клиента привели к неожиданному карьерному взлету.

Серендипность стикеров: неожиданное решение другой проблемы (не той, которую вы хотели решить изначально)

Серендипность стикеров возникает, когда вы занимаетесь какой-то конкретной задачей, но натыкаетесь на решение совершенно другой или даже ранее неизвестной проблемы. Ваше путешествие принимает иное направление, но пункт назначения оказывается очень даже неплох. Вы когда-нибудь интересовались, кто придумал клейкие листочки для заметок? В конце 1970-х доктор Спенсер Сильвер, исследователь в компании потребительских товаров 3M, пытался разработать как можно более надежный клей. Однако в итоге он создал нечто противоположное – субстанцию, которая клеила не слишком хорошо. Но этот весьма посредственный клей идеально подошел для новой линейки продуктов, которой 3M дала название Post-it notes[11].

Другим примером может выступить DSM, международная нидерландская компания, занимающаяся продуктами питания и химическими веществами. Компания пыталась продать покрытие для стекла фоторамок и картин, предотвращающее отражение света и появление бликов. Покрытие хорошо действовало, но найти рынок сбыта никак не удавалось. Руководитель проекта чуть было не отказался от идеи, пока в случайном разговоре с коллегой из другого подразделения у него вдруг не зародилось понимание, что технология будет крайне эффективна на солнечных батареях, ведь они должны поглощать как можно больше света. Это неожиданное решение совершенно другой проблемы помогло развить подразделение солнечной энергии DSM. Далее в этой книге мы увидим, почему генеральный директор DSM Файке Сибесма был прав, когда заметил: «Кто-то мог бы сказать, что это просто удача. Но на самом деле это серендипность»[12].

Открытость неожиданным решениям для возникающих проблем может привести туда, где мы и не загадывали оказаться. Петер Агнефьель, возглавлявший IKEA в 2012–2017 годах, признался нам в интервью, что расхохотался бы в лицо тому, кто сказал бы пять лет назад, что у IKEA будут собственные ветряные и солнечные электростанции. «Но именно этим мы теперь и занимаемся, вот так».

Серендипность молнии: простое решение непредвиденной проблемы (или проблемы, о которой мы и не подозревали)

Серендипность молнии возникает, когда мы вовсе не пытаемся решить какую-либо задачу, но вдруг случается что-то настолько же неожиданное, как молния в небе, и открывает перед нами новые возможности, или устраняет какую-либо проблему, или показывает такое решение задачи, о котором мы и не задумывались. Именно таким образом мы чаще всего влюбляемся, и многие новые идеи и подходы тоже возникают благодаря этому виду серендипности.

Когда юная Оливия Твист (имя изменено) въехала в свою первую квартиру, она обнаружила в кухонном ящике странный предмет. Оливия показала эту штуковину другу, и тот объяснил, что это радиаторный ключ, которым пользуются для спуска воздуха из батарей, чтобы те лучше грели. До этого момента Оливия и понятия не имела ни о подобной проблеме, ни о радиаторном ключе, но, когда погода изменилась и в квартире стало холодно, она с помощью этой «штуковины» стравила воздух из батарей, и стало теплее. Случайная находка незнакомого предмета, любопытство и готовность узнавать, как что работает, позволили Оливии решить проблему, о возникновении которой она и не подозревала.

Sofar Sounds – глобальное движение, переосмыслившее концерты живой музыки, – появилось при похожих обстоятельствах. Когда Рэйф Оффер, Рокки Старт и автор-исполнитель Дэйв Александер пришли на живое выступление инди-рок-группы Friendly Fires, их начало раздражать поведение других слушателей, которые рядом обсуждали музыку и пялились в свои смартфоны. Сраженные наповал мыслью, что дни, когда люди приходили на концерты ради музыки, давно прошли, в 2009 году они решили своими силами организовать небольшой квартирник в гостиной Рокки в северном Лондоне, где Дэйв исполнил свои песни для небольшой избранной аудитории.

Они повторили квартирник в других районах Лондона, а потом – в Париже, Нью-Йорке и других городах, и многие люди писали им о желании организовать подобные мероприятия у себя. Так и появилась компания Sofar Sounds (Sofar – акроним от 'songs from a room', «песни в комнате»). К 2018 году Sofar Sounds провела более 4000 небольших квартирников в более чем 400 городах по всему миру и стала партнером таких компаний, как Airbnb и Virgin Group.

То, что началось как разговор раздосадованных людей, выросло в волшебный опыт объединения домашнего уюта с энергетикой живого концерта.

Не все поддается классификации

Любые попытки классифицировать серендипность будут в той или иной степени субъективными, к тому же некоторые ее случаи объединяют элементы нескольких видов, описанных выше. Если с вами случился серендипный момент, не тратьте время, стараясь определить, к какому виду его можно отнести. Более того, попытки классифицировать происходящее – одна из тех вещей, которые могут уничтожить серендипность.

Итак, хотя суть активной серендипности постоянна (напоминаю, это соединение точек между неожиданными или, казалось бы, никак не связанными событиями и фактами), многие серендипные явления не поддаются классификации, в том числе некоторые из величайших примеров серендипности.

Подобный случай (который к тому же изменил мир к лучшему) – это открытие пенициллина Александром Флемингом. Эта история известна всем, ее изучают в школах как модель медицинского и научного прорыва, и все же давайте кратко освежим ее в памяти.

Флеминг исследовал стафилококки. Их различные виды провоцируют великое множество инфекций, и некоторые из этих инфекций могут привести к летальному исходу. Однажды в 1928 году, вернувшись утром в лабораторию в подвале лондонского госпиталя Святой Марии, Флеминг обнаружил, что одна из чашек Петри с образцами бактерий осталась открытой на подоконнике. Но произошло нечто непредвиденное – в сосуде выросла сине-зеленая плесень. Еще более странным было то, что вокруг плесени исчезли бактерии стафилококка.

Это была плесень Penicillium chrysogenum, и именно так обнаружилась способность пенициллина уничтожать определенные бактерии. Из этого открытия выросла целая наука об антибиотиках, которые с тех пор спасли миллионы жизней. Кроме того, благодаря серендипности впоследствии была открыта плесень, позволившая значительно увеличить производство пенициллина. Лаборантка Северной региональной исследовательской лаборатории США Мэри Хант наткнулась на «золотистую плесень», из которой можно было вырабатывать в десятки раз больше пенициллина, чем из открытой Флемингом.

В этой истории наблюдаются все ключевые виды серендипности[13]. Случайное загрязнение спровоцировало образование плесени, которую превратили в лекарство, спасающее жизни людей. И к какому же виду отнести эту серендипность? Ответ зависит от того, в чем, по нашему мнению, заключалась цель Флеминга. В каком-то смысле любой ученый, занимающийся медицинскими исследованиями, хотя бы косвенно ищет методы лечения, – это и совершил Флеминг. С другой стороны, он почти наверняка не пытался обнаружить антибиотики – ведь тогда никому и в голову не могла прийти такая мысль.

К какому бы виду серендипности ни относился этот случай, он начался с триггера (случайное загрязнение чашки Петри), но поворотным моментом стала реакция Флеминга. Вместо того чтобы пожурить себя за небрежность (не закрыл чашку Петри!) и выбросить сосуд с плесенью, он проявил любопытство. Флеминг показал то, что получилось, коллегам и провел дальнейшие исследования. Они продолжались в течение многих лет – и так начался длительный процесс, превративший случайное происшествие в возникновение лекарства, изменившего мир.

И хотя пенициллин был открыт по счастливой случайности, было бы неверным недооценивать Флеминга, утверждая, что ему «просто повезло» и его действия не сыграли никакой роли в этом прорыве. Чрезвычайно важно принятое ученым решение соединить точки – так называемая бисоциация. Пусть даже достижение цели заняло годы, но если бы Флеминг не мыслил нужным образом, то выросшая в чашке Петри плесень стала бы очередным лабораторным казусом, о котором вскоре забыли бы. На самом деле антагонизм плесени и микробов наблюдали за десятки лет до открытия Флеминга, но никто не уделил этому должного внимания. Кто знает, проявись серендипность раньше, возможно, можно было бы спасти еще миллионы жизней?[14]

Используйте неожиданности

Серендипность – не просто то, что случается с нами. Это явление обладает отличительными чертами, и каждой из них можно найти место в жизни. Чтобы по-настоящему понять серендипность и воспринимать ее не как внешнюю силу, а как удивительный инструмент, который можно использовать, следует присмотреться повнимательнее.

Для этого на основе проведенных исследований давайте выделим три взаимосвязанные основные характеристики серендипности[15]:

1. Человек сталкивается с чем-то неожиданным или необычным. Это может быть физическое явление, или что-то упомянутое в разговоре, или любой другой из бесчисленных вариантов случайностей. Это – триггер серендипности.

2. Этот триггер связывается с тем, с чем он не был связан ранее. Человек соединяет точки и таким образом осознает потенциальную ценность этого, казалось бы, случайного события или встречи. Такое соединение двух ранее не связанных фактов или событий называется бисоциацией.

3. Важно, что найденная ценность (озарение, инновация, новый способ сделать что-то или новое решение проблемы) никак не является тем, чего человек ожидал или пытался достичь, или все-таки является, но не в той форме, в которой это произошло. Это – непредвиденное.

Хотя случайность и везение важны, это только первые шаги. Необходимо, чтобы человек был способен понять и использовать то, что произошло случайно. Это значит, он должен уметь творчески рекомбинировать события, наблюдения и фрагменты информации, основываясь на неожиданном обнаружении важной связи. Часто большой вклад приносит соединение двух совершенно несвязанных идей, которые раньше воспринимались как абсолютно чуждые друг другу[16].

Серендипность – это способность замечать и обращать себе на пользу неожиданные события и данные[17]. Таким образом, можно обучаться этой способности и способствовать серендипности на каждом шагу. Мы можем развить серендипный образ мышления – способность распознавать и использовать эту могущественную силу.

Хотя конкретная случайная встреча – одно событие, серендипность представляет собой процесс. Неожиданность и/или случайность важны – но только как первый шаг. Следующим (и крайне важным) шагом является способность осмыслить и использовать неожиданные наблюдения. Мы должны видеть связи и мосты там, где другие видят пропасть. Это часто требует проницательности (способности отфильтровать идеи и увидеть те, что представляют ценность) и упорства, чтобы довести дело до конца[18].

Если мы не заметим триггер или потенциальные связи, то можем упустить серендипность, и тогда множество удивительных событий просто не случится. Мы можем наткнуться на потенциальную подсказку (например, встретить Владимира Кличко или понравившегося нам человека), но не соединить точки и потому упустить серендипность.

Представьте все те возможные случаи (или, если хотите, пропущенные мячи), когда серендипность могла произойти, но мы были слишком слепы, чтобы заметить эти возможности (или же увидели их, но не стали действовать)! Возможно, в вашей жизни происходили ситуации, когда требовался легкий толчок, чтобы что-то предпринять, но вы так ничего и не сделали – и потом жалели, потому что «из этого могло бы что-то выйти»? Именно поэтому развивать серендипный образ мышления так важно.

Кроме того, мы можем влиять на условия для серендипности, например реструктурируя свою организацию, сеть контактов, пространство вокруг. Серендипный образ мышления и подготовка условий создадут плодотворную почву для серендипного поля, которое можно увеличивать и использовать.

Приведенный рисунок иллюстрирует этот процесс и формирующееся поле серендипности. Следует отметить, что это упрощенная схема: часто триггер и соединение точек происходят одновременно. Также бывают «петли обратной связи» – как вы узнаете позднее, начальные результаты могут провоцировать возникновение еще большей (или меньшей) серендипности.

От случайности к серендипности

Работая исследователем, общественным деятелем и предпринимателем, я не раз слышал, как люди говорят что-то вроде «Да, все случилось именно так, но это всего лишь совпадение!». Но едва вы начнете соединять точки задним числом, как станет очевидно, что это не совсем правда. Подобные счастливые случайности часто происходили лишь потому, что кто-то или что-то заложили для них фундамент. Как мы успели заметить, серендипность лежит в основе многих научных исследований (хотя наука и везение – необычная пара).

Возьмем, например, комбинаторную химию, в основе которой лежат промышленные совпадения: ученые синтезируют одновременно десятки тысяч химических соединений и отсеивают получившиеся новые ценные вещества. По сути, комбинаторная химия включает в себя создание тысяч случайностей и готовность к тому, что любая из них может стать прорывом. Химики, выявляющие новые лекарства, – настоящие мастера в организации таких экспериментов. Применяя нужные подходы, они повышают вероятность «случайных» открытий, и, когда происходят совпадения, остается только обнаружить их. Ученые по определению не могут знать, каков будет результат эксперимента или когда случится открытие, но они могут быть вполне уверены: что-нибудь произойдет.

Методы качественного анализа, такие как grounded theory (или обоснованная теория), также направлены не на обнаружение статистических закономерностей, а на выявление неожиданных и непредсказуемых озарений[19]. В этом отношении у исследователей много общего с Шерлоком Холмсом.

Если учесть многочисленные политические, социальные и экологические изменения, с которыми сегодня сталкивается мир, то можно подвести итог: во многом наше будущее формируют неожиданности. Помимо всего прочего, порой они даже угрожают выживанию организаций. Таким компаниям, как ведущий производитель бытовой техники Haier, приходится работать в соответствии с принципом «разрушаем себя, прежде чем разрушат нас», как сказал генеральный директор компании Чжан Жуйминь. Использование неожиданного стало основой ее деятельности. Кто бы мог предположить, что китайские фермеры будут использовать стиральные машины Haier для мытья картофеля?[20]

Это отражает и опыт одной из ведущих мировых финансовых компаний, руководитель которой поделился со мной способом определить, куда двигаться дальше: «Ни на минуту не допускайте мысли, что все идет по плану. Это не так, ведь что-то постоянно происходит, и важно поймать момент». Вместе с командой он внедрил в компании культуру и практики, которые помогают прокладывать дальнейший курс, и позволил событиям развиваться своим чередом, чтобы находить новые методы работы в неожиданных местах и неожиданными способами. Он сумел создать поле серендипности для своих коллег.

Попытки изучить то, что позволяет людям и организациям находить свое место в будущем, снова и снова приводили меня к одному и тому же инсайту: как выяснилось, многие из лучших умов мира развили у себя способность иметь дело с неожиданным, причем некоторые сделали это неосознанно. Для Тома Лайнбаргера, генерального директора Cummins (компании из списка Fortune 500[21]), развитие серендипности стало основой всех его действий. Он рассматривает ее как активный, а не пассивный подход к управлению в условиях неопределенности.

Кто-то может спросить (и у меня самого возник тот же вопрос): «Останется ли серендипность серендипностью, если мы начнем более активно в ней участвовать?»

На этот вопрос можно уверенно ответить «да», поскольку именно в этом и заключается разница между серендипностью и слепой удачей. Развивать серендипность – в первую очередь значит смотреть на мир открытыми глазами и соединять точки. Речь здесь не о том, чтобы оказываться в нужное время в нужном месте, и даже не о том, что какое-то событие должно произойти именно с нами, а скорее о процессе, в который мы активно вовлечены.

Таким образом…

Серендипность – это активная, наглядная удача, которая зависит от нашего умения обнаруживать и соединять точки. Рассмотренные выше три вида серендипности основаны на триггерах. Развитие серендипного мышления помогает увидеть триггер, соединить точки и воспитать в себе упорство, необходимое для концентрации внимания и появления возможности повлиять на положительный результат. Также мы можем воздействовать на различные факторы и ограничения, связанные с серендипностью, – например, на сообщества и компании. Все вместе это позволяет создать то, что я называю полем серендипности, – совокупность точек, которые потенциально можем соединить мы или кто-то другой. Необходимо создавать более значимые случайности – и делать больше случайностей значимыми. С чего же начать?

2

Настройка: разрушаем барьеры серендипности

Жизнь – это то, что происходит, пока мы строим планы.

АЛЛЕН СОНДЕРС,

американский писатель, журналист и мультипликатор

Сегодня ваш день рождения, но, к сожалению, вы обязаны посетить рабочее мероприятие. Около 60 человек, работающих в вашей сфере, собираются вместе. Вы слушаете разговоры коллег, и большинство оказываются далеко не такими интересными, как можно было надеяться. «Поверить не могу, что провожу свой день рождения на работе, – думаете вы. – Наверняка только меня и угораздило отмечать свой праздник здесь». А что, если это не так?

Каждый семестр в рамках своего курса я провожу игру с новыми студентами. Я спрашиваю их: «Как вы оцениваете вероятность того, что как минимум один человек из шести десятков собравшихся в этой аудитории отмечает день рождения в тот же день, что и вы?»

Обычно студенты дают ответ в диапазоне от 5 до 20 %. Это имеет смысл – в году 365 дней, и вполне логично, что мы делим 60 (людей) на 365 (дней). Выходит, что вероятность разделить с кем-то свой день рождения довольно низкая.

Затем я прошу каждого студента кратко назвать день и месяц своего рождения. Остальных я прошу крикнуть «Здесь!», если они услышат дату своего рождения. Обычно студенты бывают просто поражены, когда первое «Здесь!» раздается уже после того, как свою дату рождения назвали первые 10 человек.

А за ним еще одно, и еще. В большинстве случаев в группах из 60 студентов я с удивлением обнаруживал, что совпадают от трех до шести пар дней рождения.

Как такое возможно? Это какая-то магия? Нет, чистая статистика. Это экспоненциальное, а не линейное распределение: для каждого студента, который называет свой день рождения, существует множество потенциальных «пар». Например, для первого есть еще 59 человек, которые потенциально могут иметь ту же дату рождения; для второго – 58 (если предположить, что у первого день рождения в другой день) и т. д. В общем, когда мы складываем все эти потенциальные совпадения, получается так называемый парадокс дней рождения (см. график).

Парадокс состоит в том, что для 23 человек имеется 50-процентная (!) вероятность, что у двоих из них в случайной выборке день рождения в один и тот же день (поскольку есть 253 сочетания, или потенциальные пары)[22]. Еще поразительнее то, что уже для 70 человек существует вероятность, что двое из них практически наверняка родились в один день, – это будет в 99,9 % случаев. Как человеку, вынужденному остаться в школе на второй год из-за отсутствия способностей к математике, мне потребовалось некоторое время, чтобы это понять. Но это действительно так!

Что может дать этот факт, кроме осознания того, что вы, скорее всего, не единственный именинник на этой отраслевой конференции?

Он доказывает, что мы часто недооцениваем неожиданное, поскольку мыслим линейно (часто «согласно плану»), а не экспоненциально (не забывая о непредвиденных обстоятельствах). Но неожиданное случается постоянно, независимо от того, удивляемся ли мы происходящему или же вовсе не замечаем, что творится вокруг.

Мы можем сделать возможным все – от важнейших поворотных моментов в жизни до маленьких обыденных улучшений, – как только осознаем, что каждый день, каждую секунду может произойти серендипность.

Как я покажу далее, наши врожденные и приобретенные способы мышления, как правило, заслоняют серендипность, поэтому нам трудно заметить ее и еще сложнее использовать. Самые большие препятствия – наши предубеждения о мире, предрассудки, которые зачастую управляют нашим мышлением и закрывают возможность серендипности. И если вам кажется, что у вас их нет… что ж, вероятно, это и есть ваше огромное предубеждение.

Наши предубеждения ослепляют нас, когда возникают моменты серендипности, и, более того, могут заставить нас неверно истолковывать уже существующую серендипность. Многие люди, когда их просят объяснить свою успешность, говорят о том, как упорно трудились и тщательно строили планы, создавая долгосрочную перспективу и стратегии, которые неуклонно вели их к победе. Порой все так и есть, но бывает и так, что дела на самом деле обстояли несколько иначе. Ключевые поворотные моменты в жизни – это зачастую моменты серендипности (а иногда даже слепая удача), которые постфактум были переосмыслены. Например, вы можете это увидеть, когда представляете потенциальному работодателю свое резюме как четко распланированное путешествие из точки А в точку Б.

Эти предрассудки обычно полезны, ведь они cформировались по разумным причинам – невозможно функционировать в мире, который воспринимается только как хаос. К тому же невозможно охватить всю сложность, определяющую социальные взаимодействия. Но благодаря способности преодолевать предрассудки и предубеждения наш вид сумел совершить крупнейшие скачки в своем развитии, и именно эта способность позволяет отдельным людям и организациям делать собственные огромные шаги.

Предрассудки проявляются в самых разных формах, но есть четыре главных препятствия на пути к серендипности, которые мы должны преодолеть или хотя бы распознать, чтобы получить возможность эффективно использовать серендипность: недооценка неожиданного; следование большинству; пострационализация и функциональная закрепленность.

Мы недооцениваем неожиданное

Моя школьная подруга любила повторять: «Есть большая вероятность, что произойдет что-то невероятное». Тогда это звучало загадочно, и только спустя годы я действительно начал понимать, что она имела в виду. Неожиданное, невероятное и даже совершенно экстраординарное случается постоянно. Важно лишь то, замечаем ли мы его, хватаемся ли за возможности, которые у нас при этом появляются, и следуем ли им, если они могут быть полезны.

Я вел в Британии курс переговоров, и в одном из упражнений фигурировал владелец независимой автозаправочной станции, который намеревался продать свое дело крупной нефтяной компании. Переговоры проходят таким образом, что, если обе стороны будут придерживаться первоначальной позиции, совершить сделку будет невозможно. Компания может заплатить за станцию до 500 000 долларов, но в брифе обозначено, что владелец требует минимум 580 000 долларов. Теоретически здесь просто-напросто нет области пересечения интересов, как нет и никакого потенциального результата, который обе стороны могли бы принять без отступления от изначальной позиции.

Тогда я прошу студентов (и тех, кто играет роль владельца станции, и тех, чья роль – представитель компании) отступить от своих позиций и попробовать открыться, чтобы понять реальные потребности и интересы друг друга. Когда представитель нефтяной компании начинает спрашивать, зачем владельцу нужны именно 580 000 долларов, часто происходит нечто неожиданное: владелец АЗС упоминает, что мечтает выйти на пенсию и отправиться в плавание со своей супругой, а для этого, как они считают, потребуется именно такая сумма.

В этой точке студенты часто говорят что-то вроде: «Ого, этого я не ожидал. Мы могли бы предоставить вам топливо для путешествия и разместить наш логотип на ваших парусах. Мы как раз хотели бы осуществлять больше подобных спонсорских проектов!» – или предлагают другие неожиданные идеи, выгодные владельцу заправки и не требующие особых затрат от компании.

Как только вы узнаете, в чем заключаются интересы другой стороны, на ум приходят неожиданные способы разрешения ситуации. Причем их интуитивно нащупывают студенты, которые обладают «беспроигрышным» менталитетом win – win и в любой ситуации предполагают, что существуют решения, которые принесут пользу обеим сторонам. Тем студентам, которые начинают с установки «я выиграю, а вы проиграете», часто требуется больше времени, чтобы найти приносящие пользу всем участникам способы «увеличить свой кусок пирога». Люди, обладающие менталитетом win – win, часто способны выстраивать доверительные отношения и обмениваться информацией о настоящих интересах и приоритетах более эффективно, чем те, кто считает, что выгода для одного означает потерю для другого.

Отсюда следует много выводов, позволяющих улучшить навыки переговоров, но действительно важно понять следующее: многие из нас не могут «увидеть» неожиданное, поскольку просто не понимают, что оно где-то рядом. Искусственно созданная завышенная цена заправочной станции, которую назначил ее владелец (и которую мы могли бы принять как должное), на самом деле скрывала его подлинный интерес. Это значит, что другие, еще более захватывающие возможности могут открыться, как только удастся сформулировать лежащие в их основе потребности.

Понимание этого особенно важно в таких областях, как деловые переговоры, будь то собеседование или покупка первого дома потенциальным домовладельцем. В таких ситуациях порой стоит соединить неожиданные точки, чтобы найти решение, которое устроит всех. Но это далеко не все, и как только мы начинаем постфактум соединять точки в ретроспективе, то осознаем, что неожиданное сформировало большую часть нашей жизни, начиная с развития карьеры и заканчивая знакомством с нашими любимыми.

Каждый из нас сформировал собственный предвзятый взгляд на мир, который мы рассматриваем как «типичный», – то, чего следует ожидать. В результате этого предубеждения мы склонны видеть «ожидаемое». А что, если мы могли бы расширить диапазон того, чего можно ожидать? Тогда все чаще и чаще мы будем видеть связи и наконец придем к пониманию того, что вокруг происходят невероятные вещи, которые можно использовать![23] Это и есть основа развития серендипного мышления. Хорошенько подумав, можно осознать, что на самом деле все мы каждый день ищем неожиданное – правда, это можно назвать скорее защитным механизмом. Так, переходя дорогу на оживленной улице, мы ожидаем, что автомобили остановятся на красный свет. Но большинство из нас не принимают это за нечто само собой разумеющееся. Даже когда загорается красный и можно переходить дорогу, мы продолжаем вполглаза следить за движением, ведь прекрасно знаем, что иногда запрещающий сигнал светофора не останавливает водителей. В подобных ситуациях наше поле зрения шире, чем обычно, – мы остерегаемся неожиданностей, ведь невнимательность может стать фатальной.

Представьте, если бы вы применили тот же подход к чему-то позитивному, расширив поле зрения и оставаясь внимательными к неожиданно хорошим или полезным вещам, которые могут произойти. Британский психолог, профессор Ричард Уайзман поставил занятный эксперимент, посвященный самоидентификации: он нашел людей, считающих себя «невероятными везунчиками» и «полными неудачниками», и исследовал их восприятие окружающего мира[24]. Для одного из экспериментов он отобрал двух участников: «везунчика» Мартина и «неудачницу» Бренду.

Исследователи попросили обоих прогуляться до кофейни (по отдельности), купить чашку кофе и сесть за стол. Скрытые камеры фиксировали все происходящее.

Исследователи поместили пятифунтовую банкноту на тротуар прямо перед входом в кофейню таким образом, что участникам пришлось бы перешагнуть через нее. Кроме того, они переставили в кофейне мебель, чтобы осталось только четыре больших стола. За каждый уселся один человек – в эксперименте также участвовали три актера и преуспевающий бизнесмен. Бизнесмена посадили ближе всех к прилавку. Всех четверых проинструктировали вести себя одинаково с обоими участниками.

Можете предугадать результат?

«Везунчик» Мартин прогулялся по улице, заметил пятифунтовую банкноту, поднял ее и вошел в кофейню. Он заказал кофе, подсел за столик к бизнесмену, завязал беседу и подружился с ним.

«Неудачница» Бренда не заметила банкноту. Она тоже подсела к бизнесмену, но хранила молчание до самого конца эксперимента.

Когда позже команда Уайзмана спросила у обоих, как прошел день, ответы участников эксперимента оказались совершенно разными. Мартин рассказал, что день выдался замечательный, он нашел пятифунтовую купюру и вступил в интересный разговор с успешным бизнесменом. Неизвестно, последовал ли за этим положительный результат, – но если так, это вполне ожидаемо! Бренда же сказала, что не произошло ничего примечательного, и это неудивительно. Обоим участникам предоставили абсолютно равные возможности – но только один «увидел» их.

Открытость неожиданному – вот ключ к везению и серендипности. Таким людям, как Мартин, всегда или почти всегда везет по целому ряду причин, но одна из основных заключается в их способности замечать неожиданное. Именно поэтому приятные неожиданности становятся более вероятными – они не происходят чаще, но мы тут же видим серендипность, едва начав ее ожидать. Это может сделать нас более везучими, даже если мы сталкиваемся с теми же самыми ситуациями, что и другие люди.

Конечно, у всех нас случались в жизни счастливые моменты, которые мы храним в памяти. Но что насчет всех тех случаев, когда мы могли просмотреть серендипность или едва не упустили ее из виду? Вспомните, например, человека в кафе, который случайно пролил на вас кофе. Если подумать, он (или она) был довольно симпатичным, не так ли? Может быть, и он бы заинтересовался вами… Но никто не последовал за мелькнувшей искрой. Не было никакого обмена контактами, «чтобы оплатить химчистку». Многое могло бы случиться, но в итоге ничего не произошло.

Мы обязательно вернемся к вопросу о том, чему нас могут научить альтернативные сценарии, то есть вероятные истории жизни, которые могли бы развернуться вместо имеющих место в действительности. Но об этом позже.

Рисунок показывает, как мы можем упустить серендипность, если не осознаем значение триггера, не соединим точки и не проявим достаточного упорства, чтобы дойти до конца[25].

Как же этого избежать? Есть ряд стратегий, которыми можно воспользоваться (мы рассмотрим их позднее). А пока давайте взглянем на Mity-Lite – компанию-производителя офисной мебели из Солт-Лейк-Сити, которая стремилась использовать серендипность в своих интересах. Исследователи Нэнси Нейпир и Куан-Хоанг Вонг оценили результаты.

Когда один из руководителей Mity-Lite впервые выдвинул предложение рассматривать серендипность как то, что следует культивировать, его выслушали с некоторым скептицизмом. И все же, несмотря на сомнения, руководство согласилось каждые две недели уделять полчаса, чтобы попытаться выявить неожиданную информацию, с которой они столкнулись, обсудить, как они заметили и оценили ее, а затем решить, что можно сделать, чтобы извлечь из нее выгоду.

На протяжении первых двух месяцев эксперимента исследователи обнаружили по крайней мере шесть значительных примеров «приобретенной серендипности» в Mity-Lite. Они пришли к выводу, что по мере того, как руководители «начали подсчитывать экономические последствия выявления серендипности, их скептицизм относительно этого расплывчатого понятия рассеялся»[26]. Эксперимент научил руководителей быть более внимательными к неожиданным данным, и все эти люди стали обнаруживать и использовать ту информацию, на которую раньше не обратили бы внимания или вовсе не заметили бы ее. Например, компания запускала новый товар и, как обычно, провела некоторый анализ рынка. В ходе этого процесса руководители обнаружили неожиданную информацию, свидетельствующую, что их подход к установлению цены мог быть ошибочным. Если бы они проигнорировали или упустили эту информацию, эта ошибка могла бы стоить им очень дорого.

Люди, которые осведомлены о неожиданном, – например, руководители компаний Mity-Lite и Haier, – открыты для серендипности, потому что уже ищут скрытую ценность в неожиданных данных и событиях. Именно поэтому руководители высшего звена обдумывают внедрение «наводчиков серендипности» в своих организациях, как делает, например, Ананд Махиндра – генеральный директор одной из крупнейших индийских компаний Mahindra Group.

Приближается корпоративный ужин. Чего вы ожидаете? Наверняка того, что все пройдет как обычно. Вы будете сидеть рядом с кем-то скучным, вполуха слушая унылый разговор и задаваясь вопросом, как скоро удастся ускользнуть так, чтобы никого не обидеть… Если вы только этого и ждете, то, скорее всего, именно это с вами и произойдет.

Занимаетесь ли вы самоцензурой?

Есть веские причины, по которым многие из нас склонны подчиняться большинству. Консенсус безопасен. Большинство может принимать на удивление верные решения, которые порой оказываются даже лучше тех, что предлагают лучшие из лучших. Например, Дэниел Мартин Кац и его коллеги проанализировали данные FantasySCOTUS, где более 5000 обычных людей с 2011 года сделали более 600 000 предсказаний о результатах более 400 решений Верховного суда США. В итоге оказалось, что «мудрость толпы» может надежно и безошибочно предугадывать решения высшей судебной инстанции страны[27].

А теперь поговорим о прогнозировании. Прогнозы для сложных систем – от погоды до экономики – часто ошибочны и практически всегда неверны в деталях. Но толпа синоптиков с большей вероятностью попадет в точку, чем отдельный человек[28].

А как быть с гениями – предсказателями, которые верно предугадали экстраординарное событие, которое не предвидел больше никто? На самом деле, если рассматривать в совокупности все прогнозы людей, точно предсказавших одно необыкновенное событие, то, скорее всего, окажется, что верных среди них не так много. Другими словами, один впечатляющий прогноз еще не делает человека провидцем.

Исследования ученых-бихевиористов Джеркера Денрелла и Кристины Фанг показали, что те, чьи предсказания более всего соответствовали общепринятому мнению, в целом чаще попадали в точку – на самом деле консенсус обычно вернее всего остального. Действия того, кто пренебрежет мудростью толпы и последует за самобытным человеком, можно назвать опрометчивыми. И все-таки стремление подтверждать взгляды большинства может уничтожить серендипность, особенно если оно заставляет нас игнорировать неожиданные события в нашей жизни или относиться к ним пренебрежительно, а также если верх одерживает политика или нездоровая групповая динамика[29].

Однако утверждение, что группы склонны принимать лучшие решения, перестает быть верным, когда люди в них перестают действовать независимо и сильно влияют друг на друга (как во многих советах правления). В этом случае решения группы, как правило, становятся хуже решений отдельных людей. Стадное чувство может уничтожить серендипность. Итак, игнорировать мнение большинства весьма рискованно, но при этом мы должны всегда подвергать его некоторому сомнению. Многие из нас занимаются самоцензурой – открещиваются от своих мыслей и идей или вовсе хоронят их из страха, что план или открытие может не вписаться в контекст или не соответствовать убеждениям, господствующим в той или иной группе.

Всякий раз, когда я посещаю новую компанию или сообщество в рамках консалтингового проекта, я проделываю одну штуку, которую назвал «кулер-тестом». Я сажусь где-нибудь, где люди разговаривают открыто, – в кафе, на кухне или и в самом деле около кулера, – и делаю вид, что работаю за ноутбуком. На самом же деле я просто подслушиваю беседы людей.

Иногда они говорят что-то вроде: «Лили опять выступает с этим странным предложением. Такое чувство, что она вообще не понимает, чем мы тут занимаемся. Мы всегда работали именно так, зачем что-то менять?» После нескольких разговоров обычно вырисовывается закономерность: люди часто говорят о том, что пошло не так в той или иной ситуации. В такой рабочей обстановке труднее делиться идеями или озарениями, потому что каждый может сам на следующий день оказаться в списке тех, кого обсуждают.

Но даже когда мы делимся своими мыслями и идеями, то иногда опасаемся признаться, что они пришли к нам не совсем обычным путем. Многие ценные открытия впоследствии представляются таким образом, будто они с самого начала были целенаправленными и рациональными. Люди делают это для того, чтобы не раскачивать лодку и не вызвать шквал критики за то, что автор идеи, возможно, не прошел через строгий процесс ее обоснования[30].

Это подводит нас к следующему препятствию на пути к серендипности – пострационализации.

Дар (и опасности) ретроспективы

Как мы осмысляем события, которые уже произошли? Мы занимаемся тем, что эксперты называют пострационализацией. Пострационализация – наш способ осмысления прошлого. Чтобы осознать ее силу и сопутствующие риски, сначала исследуем, как мы склонны думать о будущем.

Прогнозы для сложных систем часто неверны – как минимум в деталях. Но благоразумные прогнозисты хорошо осознают ограничения своей работы и степень различия предсказаний и действительных результатов. Например, прогнозы продаж быстро расходуемых потребительских товаров, таких как напитки или туалетные принадлежности, а также кассовых сборов и роста компании часто имеют погрешность 50–70 %, и эта погрешность исчисляется миллионами долларов[31]. Причины очевидны: большинство систем и ситуаций слишком сложны, чтобы точно моделировать каждую деталь. В довершение всего мы даже не надеемся понять суть эффекта бабочки – существование незначительных изменений, которые со временем повлекут за собой серьезные последствия. Все планы фактически являются прогнозами. Они очерчивают наши занятия, намечают цели, которых мы надеемся достичь, предполагаемые последствия и действия, которые мы предпримем. Добавьте к этому социальную динамику на рабочем месте, случайные ошибки, свойственные людям, и серендипные события – и вы поймете, что фактические результаты во многих случаях окажутся совсем не такими, как ожидалось[32].

Как и в случае с прогнозированием, исследования показали, что составление проектов – например, бизнес-планов – редко объясняет успех. Основополагающие работы в областях менеджмента и экономики показали, что до 50 % успеха – это то, что эксперты называют «необъясненной дисперсией». Иными словами, успех просто невозможно объяснить факторами, на которые традиционно обращают внимание учебники по менеджменту и экономике[33].

Так как же все это соотносится с прошлым и пострационализацией?

Суть в том, что, составляя картину произошедшего, мы делаем примерно то же, что и прогнозисты, – создаем модель и игнорируем детали и случайные события. У прогнозистов есть прекрасное оправдание для подобных действий: они не в силах смоделировать каждую деталь и по определению не способны предсказать непредвиденные события. Но как оправдать то, что мы поступаем так с собственным прошлым?

Пострационализация тесно связана с явлением, известным как «ретроспективное искажение» (или суждение задним числом). Это распространенная тенденция – воспринимать события более предсказуемыми, чем они есть на самом деле. Мы преуменьшаем значение непредвиденных событий или исключаем их из нашей версии прошлого, потому что неожиданности, которые уже случились, перестают быть для нас непредсказуемыми. На самом деле в ретроспективе они могут начать выглядеть как неизбежные. В результате мы используем информацию, которая не была нам доступна, когда все происходило, и создаем рассказ, который прекрасно все объясняет – в том числе и то, как каждый кусочек произошедшего логически связан со всеми остальными[34].

Из-за потребности все контролировать мы склонны рассматривать мир как нечто более объяснимое, чем есть на самом деле. Мы хотим замечать закономерности абсолютно во всем. Вы когда-нибудь видели лицо на Луне? Так вот, некоторым удавалось рассмотреть даже Деву Марию на сэндвичах, поджаренных на гриле.

Наш разум реагирует на стимул – например, на звук или изображение – и подыскивает привычную закономерность или идентичность. Часто мы находим их там, где их нет, – это явление известно как парейдолия. Люди слышат голоса в шуме вентилятора или кондиционера, обнаруживают скрытые послания в музыке, проигрываемой задом наперед или в замедленном темпе, и видят очертания животных в облаках[35].

С точки зрения эволюции в этом есть смысл: бессознательная обработка данных ускоряет процесс распознавания и принятия решений, чтобы дать нам преимущество – например, возможность атаковать первыми или броситься бежать как можно быстрее.

Все мы замечаем это за собой, когда дело касается зрительных образов. Но на деле тенденция куда глубже. Кроющийся за ней более значительный феномен называется «апофения» – тенденция человека приписывать смысл закономерностям и проводить связи между несвязанными событиями[36].

Одна из наиболее ярких иллюстраций – эксперимент, проведенный психологом-бихевиористом Берресом Скиннером. В коробку посадили голодного голубя, а затем туда начинали сыпать корм через случайные промежутки времени. Очевидно, что голубь при этом не мог ни предугадать, когда появится еда, ни каким-либо способом вызвать кормежку.

Но голубь стал вести себя таким образом, будто бы он мог это сделать. Если он получал корм во время выполнения какого-либо действия (например, ходил по кругу, повернув голову набок), то затем он начинал повторять это же действие до тех пор, пока не появлялась новая порция еды. Закономерность, с которой выдавался корм, была абсолютно случайной, но голубь начал действовать так, будто это предсказуемое событие, которое он может контролировать. Это важно для серендипности, поскольку наша склонность к поиску узнаваемых закономерностей или идентичностей может скрыть от нас значение случайных событий. Она может даже подтолкнуть нас к созданию жесткой формулы успеха, тогда как на самом деле основополагающего механизма для его поддержки просто не существует.

Я скажу прямо: если мы сотрем серендипность из нашей истории, нам будет куда сложнее увидеть ее, когда она случится снова. Это очень важно, учитывая, что серендипность – процесс, а не отдельное событие и часто она имеет длительный инкубационный период. Мы не всегда оказываемся готовы или способны уловить момент, когда она «началась». Вместо этого мы пытаемся придать смысл тому, что только что произошло, и обычно рассказываем лишь половину истории, а порой и совершенно другую историю.

Создание истории может быть конструктивным, если она поможет сфокусироваться на будущих достижениях. Если же мы хотим извлечь урок из произошедшего, то должны быть предельно честными, верно представлять случившееся и допускать возможность переоценки. Это сказывается на том, как будет функционировать ваша организация. Возьмите руководителей высшего звена, которые часто рассказывают о важных этапах или решениях таким образом, будто бы спланировали все с самого начала, чтобы оправдать ожидания. Генеральный директор одной из самых успешных компаний мира говорил мне, что это связано с инвесторами и сотрудниками, которые едва ли оценят его признания вроде: «О, нам повезло» или «На самом деле мы этого не планировали», поскольку это воспринимается как зависимое или случайное поведение.

Поэтому он и его коллеги чувствуют, будто должны говорить что-то вроде: «Конечно же, это была наша цель, и мы все время ориентировались на нее». Почему? «Потому что эта история продается и именно ее хотят слышать инвесторы. Я вынужден рассказывать так называемую официальную историю, поскольку могу таким образом создать ощущение, что все под контролем. Но я возглавляю компанию уже почти 10 лет и могу сказать, что контролирую ситуацию далеко не всегда. Это не очень приятно говорить, но так и есть – я не всегда держу все под контролем».

Часто нас учат рассказывать линейную историю и делать вид, что мы все время контролировали происходящее. В результате мы постфактум выстраиваем сюжетную линию так, чтобы она лучше соответствовала ожиданиям.

Поскольку интерпретация не соответствует реальности, мы упускаем шанс узнать, что же в действительности привело к такому результату, а ведь осознание того, что случилось, позволило бы подобным озарениям происходить и в будущем. Вот почему эти истории порой приносят больше вреда, чем пользы. Представьте себе героя-предпринимателя, рассказывающего на конференции, как он разработал свою идею за кухонным столом, или топ-менеджера, дающую мастер-класс о том, как она привела бизнес к успеху. Порой они и сами верят в то, что рассказывают от начала и до конца правдивую историю, но ведь каждая ситуация происходила в особенном контексте и при наборе условий, который у разных слушателей почти наверняка будет разным.

Даже просто пересказывать подобные героические истории, которые почти наверняка опускают многие начальные условия или целые части путешествия (например, историю о том, как Джоан Роулинг стала самым успешным писателем в мире), может быть вредным, учитывая, что все это может сориентировать вас в неверном направлении. Но хорошая история часто даже более неправдоподобна, чем придуманная линейная, однако на таком примере мы можем учиться, пытаясь разобраться, какие закономерности на самом деле лежат в ее основе. В этой книге я привожу разные истории, чтобы проиллюстрировать возникающие систематические закономерности, – но только если эти паттерны повторялись многократно в самых разных условиях с разными людьми. И если они, как мне кажется, отображают реальный опыт, а не официальную версию.

Так каковы же закономерности, когда речь заходит о том, как все происходит на самом деле? Рассмотрев за 20 лет преподавательской и исследовательской работы более 1000 целенаправленных идей и их развитие, моя коллега по Leaders on Purpose Лит Шарп – основательница гарвардской образовательной программы для руководителей в области устойчивого развития – показала, что когда мы честно смотрим на свое прошлое, то «линейная история» (или первоначальный план) предстает некоей «запутанной историей». Но мы снова и снова рассказываем историю так, будто ничего неожиданного не происходило (см. рисунок). Мы часто чувствуем себя более комфортно, рассказывая историю «планирования», даже если на самом деле это была история «возникновения» со множеством неожиданных поворотов.

Генеральный директор Pearson Джон Фэллон кратко резюмировал на нашем курсе для руководителей Leaders on Purpose 2018: «Попытка привести первоначальный план и официальную версию истории в соответствие с реальным опытом – освобождающая и вдохновляющая вещь. Да, это может быть тяжело, и все же это правильный подход»[37].

Это относится и к другим областям, включая написание книг. Опытные романисты, такие как Дебора Леви, «составляют план книги, а затем выкидывают его из головы»[38]. Они позволяют новым сюжетным линиям и персонажам возникать постепенно. Они планируют и приспосабливаются. Часто они и сами удивляются тому, куда приводит сюжет, но некоторые авторы (как Дебора) честно рассказывают нам об этом, вместо того чтобы притворяться, будто спланировали все с самого начала.

Видите ли вы повсюду гвозди?

Когда речь идет о серендипности, то знания и опыт оказываются одновременно и благословением, и проклятием.

Экспертные знания, как правило, в нашем сознании упорядоченны и лежат на поверхности, поэтому наличие глубоких знаний в конкретной области повышает ваши шансы обнаружить бисоциации или связи там, где другие их упустят. Но глубокое знание предметной области может привести и к функциональной закрепленности.

Функциональная закрепленность – это явление, которое заключается в следующем: у людей, которые пользуются неким инструментом в повседневной жизни или регулярно видят, как кто-нибудь использует его определенным способом, часто возникает мысленный блок, не позволяющий увидеть или использовать этот инструмент по-новому[39]. Это хорошо описывает старинная поговорка: «Если у тебя есть молоток, то в каждой проблеме ты увидишь гвоздь». Если мы хотим построить серендипное мышление, то нам необходимы гибкий ум и открытость, чтобы увидеть инструмент в новом свете.

Популярное изображение этой способности хорошо отражает распространенный прием боевиков. Герой (кто-то вроде Джеймса Бонда, Чудо-Женщины, Лары Крофт или Джейсона Борна) обезоружен, окружен врагами, но благодаря своей сообразительности превращает обыденный предмет вроде библиотечной карточки или щипцов для завивки волос в смертельное оружие. Да, это голливудское клише, но все мы признаем, насколько примечателен такой талант, и это относится не только к предметам, но и ко всем способам мышления и решения проблем.

Исследования показали, что знакомые с конкретными стратегиями решения проблем люди едва ли смогут предложить способ попроще, когда это необходимо[40]. Многие замечают в себе склонность «усложнять процесс», потому что это и есть привычный образ действий. Но креативность рождается тогда, когда приходится отказаться от привычных физических инструментов и мыслительных методов и искать новые способы работы или мышления. Люди обычно проявляют наивысшую степень креативности, когда применяют к решению проблем такие подходы, которыми обычно не пользуются[41].

Люди и компании порой справедливо гордятся своими «ключевыми компетенциями» – то есть глубокими знаниями, касающимися того, что позволяет им получать доход. Однако следует остерегаться, чтобы эти компетенции не превратились в «ключевую закостенелость». Как и голливудские супершпионы, мы можем практиковать и тренировать способность преодолевать функциональную закрепленность, и не обязательно обладать талантом с рождения, чтобы этому научиться. Лучшими тренировочными площадками станут необычные ситуации и новые впечатления. Они повышают нашу когнитивную гибкость и помогают преодолеть функциональную закрепленность[42].

Примером может послужить работа некоммерческой организации Ojos que Sienten (исп. «Глаза, которые чувствуют»). Она основана социальным предпринимателем из Мексики Джиной Баденох и направлена на преобразование жизни и роли в обществе людей с нарушениями зрения. При этом акцент делается не на инвалидности, а на способностях. Кроме того, компания предлагает тем, у кого нет проблем со зрением, исследовать способности, которые выходят на передний план только тогда, когда исчезает умение видеть.

Наиболее известная инициатива Ojos que Sienten – это опыт «обеда в темноте», которая представляет собой ровно то, что описывает. Слепые официанты провожают гостей на их места, и участники эксперимента садятся рядом с людьми, которых никогда ранее не встречали. Поскольку обедающие не могут видеть друг друга, их беседа отличается от той, которая сложилась бы у зрячих. Совместное пребывание в темноте помогает развить связь без обычных предрассудков, основанных на таких факторах, как внешний вид. Гостям приходится задействовать другие органы чувств (в первую очередь слух), чтобы делать ту работу, с которой им раньше помогало справиться зрение. Лишившись возможности считывать выражения лиц, люди приспосабливаются к тону и интонациям голоса, и их собственная речь становится выразительнее, чтобы собеседник как можно лучше понял сказанное.

Некоторые из моих самых глубоких и значимых разговоров произошли именно в таких условиях, потому что все внимание сосредоточивается на беседе (и еде), и ни на чем другом. На одном из таких ужинов во время ежегодной иммерсивной конференции руководителей Performance Theatre я сидел рядом с человеком по имени Ив. Беседа была очень глубокой, и мы нашли много общего в наших жизнях и образе мышления. Что-то было предсказуемо, а что-то неожиданно, и многого, как я подозреваю, не случилось бы на традиционном обеде при свете. Ив оказался генеральным директором Международного комитета Красного Креста (МККК) – организации, которая трижды получала Нобелевскую премию, со штатом 15 000 человек по всему миру. Интересно, смогли бы мы сформировать такую глубокую связь, если бы видели друг друга или что-то «знали» друг о друге?

Более того, функциональная закрепленность полностью исчезает, если вы понятия не имеете о том, как использовать какой-то инструмент. Вы не имеете представления о конкретном решении, методе или системе, вам не нужно «отучаться» от предубеждений, и вы можете свободно изобретать что угодно без ограничений фиксированного мышления[43].

В то же время, разумеется, функциональная закрепленность не может возникнуть, если у вас вообще нет инструмента. Представьте: кто-то дает вам гвоздь и просит вбить его в деревянную доску. Вы, как и я, наверняка тут же заозирались бы в поисках молотка, ворча, что эти инструменты вечно невозможно найти там, куда вы их положили в прошлый раз. Но как бы вы себя повели, если бы вообще никогда не слышали о молотке и даже никогда не видели, как кто-то забивает гвоздь с его помощью? Тогда вы не стали бы разыскивать молоток, ведь даже не знали бы, что вам недостает определенного инструмента. Вы бы просто потянулись за первым попавшимся тяжелым предметом.

Отсутствие сложных инструментов может даже поспособствовать ускоренному внедрению изменений и инноваций, как в некоторых развивающихся странах, где нет привычных для развитых стран элементов – например, банкомата почти в каждой деревне. В результате у них нет предвзятых представлений о том, как все должно быть, и они быстрее осваивают новые технологии и решения.

Представьте, что подруга попросила у вас взаймы 20 фунтов и по пути к ней вы намерены снять деньги в банкомате неподалеку. Но что, если в нем кончились наличные, или он сломан, или его перевезли в другое место? Вы будете думать лишь о том, как система, на которую вы полагались, вас подвела. Возможно, даже позвоните в банк, чтобы оставить жалобу, и банк может попытаться улучшить свои банкоматы. Но если поблизости никогда не было банкомата или вы живете в мире, где такой штуки просто не существует, вы не будете заострять внимание на банкоматах. Вместо этого вы задумаетесь о решении основной задачи: как мне передать подруге 20 фунтов?

Возьмем кенийскую систему денежных переводов MPesa – успешный пример банковского обслуживания с помощью мобильного телефона. В быстро развивающейся стране, где никогда не было надежной государственной сети банкоматов, MPesa процветает, и ее используют миллионы кенийцев. По мере роста экономики Кении все больше людей стали совершать финансовые транзакции, при этом государственная сеть банкоматов была развита слабо, а в большинстве поселений даже не было банковских филиалов. Поэтому Кения сразу перешла на мобильный банкинг.

В том, что касается мобильных банковских технологий, развивающаяся экономика Кении продвинулась дальше большинства экономик так называемых развитых стран. Тот факт, что на индустриальном Западе есть тысячи банкоматов и банковских филиалов (и множество соответствующих правил), на деле может быть препятствием для быстрого развития новых и более эффективных банковских решений.

Суть не в том, что нам следует позакрывать банкоматы и банковские филиалы, чтобы ускорить внедрение мобильных банковских технологий (хотя некоторые могут заподозрить, что этим банки и занимаются на самом деле). Все гораздо интереснее: когда мы не зациклены на определенном наборе инструментов для выполнения какой-то работы, функциональная закрепленность не возникает, и в этом случае остается пространство для применения совершенно других инструментов.

Вот почему шоу «Нетфликс» вроде «Войны шефов» (The Final Table) – где лучшие повара соревнуются между собой – так отличаются от традиционных ТВ-шоу вроде «Лучший ресторан по версии Рамзи» (Ramsay's Best Restaurants) от Гордона Рамзи. Традиционные (например, шоу того же Рамзи) просто применили к еде модель обычных реалити-шоу. Их содержание, сюжеты и даже еда относительно просты. В отличие от них шоу «От шефа» (Chef's Table), послужившее прообразом «Войн шефов», основывалось на философии и подходе людей, создававших художественное кино. И это видно: продюсеры программы не отказались от фокуса на последовательном повествовании, но при этом внесли свои идеалы и сосредоточились на более продуманном повествовании о процессе превращения обычных грибов в аппетитное произведение искусства, да еще и в высоком разрешении.

Если вы спросите об этом создателей «От шефа», они ответят, что такая перемена вызвана просто-напросто отсутствием опыта в этой сфере[44]. Они не были функционально зафиксированы. Если у вас нет молотка, вы не будете видеть в каждой проблеме гвоздь. Один из способов избежать попадания в ловушку мысленного моделирования, которое ограничивает то, что мы рассматриваем как возможное или вероятное, – это удерживать в сознании несколько моделей.

Вице-председатель Berkshire Hathaway и партнер Уоррена Баффетта по обмену идеями Чарли Мангер известен своей смекалкой. Он убежден, что запоминание разрозненных фактов не помогает. Вместо этого необходима «решетка теорий», которая поможет связывать факты между собой и понимать их смысл. Благодаря ей можно будет решать проблемы не только на основе уже известных методов – эвристики доступности.

Как отмечает Мангер, работу нашего ума можно сравнить со сперматозоидом и яйцеклеткой: после возникновения первой идеи мы уже не впускаем в свою голову другие. Но склонность останавливаться на первой идее заставляет нас делать ошибочные выводы и прекращать задавать вопросы. Поэтому, по предположению Мангера, было бы неплохо, если бы мы смотрели на мир, имея в голове разные (возможно, даже конкурирующие) модели. Мангер считает, что, имея в своем распоряжении приблизительно полсотни моделей, можно «прослыть мудрецом»[45].

Удержание различных (потенциально конкурирующих) моделей в сознании имеет много общего с другим подходом, которым я интересуюсь с тех пор, как подростком в родном Гейдельберге прогуливался мимо дома его создателя, – с диалектикой Гегеля.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель был немецким философом, который понимал развитие идей как диалектику, подразумевая, что мы начинаем развивать идею с перспективы (тезис), которую находим несовершенной. Затем мы противопоставляем этому тезису альтернативную перспективу (антитезис), у которой имеются собственные недостатки. При этом из слияния противоположностей рождается новая перспектива (синтез), которая создает свежее видение, вбирая в себя лучшие элементы тезиса и антитезиса. Теперь синтез становится новым тезисом, а ему, в свою очередь, противопоставляется новый антитезис… и т. д.

Но процесс остановится, если мы станем упорствовать в тезисе и откажемся рассматривать антитезис. Очевидно, в течение некоторого времени, предшествующего синтезу, нам, возможно, придется каким-то образом одновременно удерживать в голове обе противостоящие перспективы и смотреть на вещи как не на взаимоисключающие. Это идет вразрез с привычным для многих восприятием мира, но на самом деле большинство успешных людей в наших исследованиях постоянно придерживаются противоречивых идей.

Структуры могут действовать двояко. Порой они препятствуют серендипности, мешая нам заметить аномалии, или заставляют нас отмахнуться, а может, и вовсе не заметить неожиданные вещи, которые в них не вписываются. Это часто проявляется в том, как ограничивающие убеждения сдерживают нас. Но еще они могут позволить нам структурировать знания и информацию и хорошо разбираться во всем этом. Это как мышечная память: нам приходится отучиться от каких-то паттернов, чтобы начать двигаться вперед. Важно то, что каждый из нас должен уметь пользоваться структурами, а не позволять им использовать нас[46].

Написание этой книги стало для меня поводом задуматься о собственной функциональной закрепленности, то есть о том, что в своей жизни я принимаю как должное. На раннем этапе работы над книгой я встретился за чашечкой кофе с подругой, моей бывшей девушкой Софи. У меня только что состоялась плодотворная встреча с издателем, который упомянул, что было бы здорово включить в книгу личные истории. Поэтому я спросил Софи, знает ли она какие-нибудь красивые любовные истории, основанные на серендипности.

– Наша! – воскликнула она.

Я рассмеялся и возразил:

– Мы ведь уже не вместе.

Но рассказ Софи о наших отношениях, который за этим последовал, изменил мое мнение о том, что является «хорошим результатом» романтических историй, а также о том, что вообще можно считать успехом в широком смысле.

Софи всегда определяла себя как интроверта, скрытого в экстраверте. Несмотря на осторожность в личной жизни, в работе она была склонна к риску. Переехав в Лондон, чтобы открыть новые возможности для учебы и карьеры в сфере психического здоровья людей, она ощущала себя потерянной и часто спрашивала себя, во что ввязалась. Софи приехала пораньше, чтобы обустроиться перед обучением в магистратуре, но при этом даже пока не поступила в университет! Ей посоветовали сделать это в самом Лондоне.

Позднее Софи рассказала мне, что однажды, чувствуя себя необычайно растерянной, она зашла в Starbucks по соседству, чтобы устроиться на работу. В итоге она оказалась «рядом с парнем [мной], с которым в итоге встречалась больше года и который открыл ей совершенно новый мир – мир социального предпринимательства».

В конце концов стало очевидно, что мы с Софи не подходим друг другу, но мы все же остались хорошими друзьями. И вот во время нашей беседы Софи размышляла о том, что, если бы она тогда не зашла в Starbucks, ее жизнь развивалась бы в совсем другом направлении. И снова она заставила меня переосмыслить мои установки:

Ты представил меня в The Hub[47] людям, которые были увлечены и вдохновлены социальными вопросами. Я поняла, что хоть я и не бизнесмен, но все-таки имею предпринимательскую жилку. Я разговаривала с людьми, которые понимали, что значит рисковать, и могли пожертвовать комфортом и безопасностью ради своей мечты. Если бы не наша серендипная встреча, уверена, я бы никогда не нашла это сообщество.

Именно в этом рабочем пространстве Софи нашла свою следующую работу и в конце концов познакомилась со своим следующим партнером, который внушил ей глубокую уверенность в себе и остается одним из важнейших людей в ее жизни, хотя впоследствии их пути разошлись.

По ее мнению, благодаря нашей встрече с ней произошел целый ряд серендипных знакомств, но еще более важно то, что новое окружение позволило ей отказаться от давящих социальных норм – например, она перестала думать, что должна остепениться до 30. Теперь Софи окружена интересными людьми и в ее жизни есть возможности для того, чтобы она могла постоянно развиваться.

«Где бы я была сегодня, если бы не та встреча в Starbucks? Понятия не имею. Но любовная история может иметь счастливый конец, даже если люди не остаются вместе!»

Будет излишним упоминать, как это признание обрадовало и вдохновило меня. Кроме того, оно заставило меня глубоко задуматься о своих предубеждениях – ведь я надеялся, что мыслю непредвзято. А еще я осознал, что и мой жизненный путь сложился бы совсем иначе, если бы я тогда случайно не встретился с Софи, которая и сегодня остается дорогим мне человеком.

И что нам это дает?

Многие из предубеждений и видов предвзятого мышления развивались по веским причинам, и от них невозможно полностью избавиться. И все же мы можем ограничить их и, совершая сознательные усилия, находить место для чего-то еще.

Сопротивление нашим врожденным предрассудкам и мышление за рамками привычных моделей и инструментов вовсе не означают, что нужно полностью положиться на хаос и удачу. Как только мы откажемся от упрощенных историй и псевдозакономерностей и исследуем настоящие пути развития людей и идей (а также лежащие в их основе реальные закономерности), то увидим, что серендипность играет огромную роль. Более того, она далека от хаоса или случайного везения и обладает формой и структурой. Серендипность – это процесс, на который мы можем влиять.

Мои исследования и опыт, деятельность моих коллег, а также достижения в области химии, библиотечного дела, неврологии, социологии, психологии, философии науки, экономики, менеджмента и даже искусства показали, что существует несколько четких закономерностей, которые лежат в основе создания серендипности.

В следующих главах мы исследуем эти реальные закономерности и узнаем, как серендипное мышление может стать практической философией для жизни и бизнеса. Только благодаря этому процессу мы можем перестать относиться к удаче как к чему-то, что случается с нами, и стать проводниками зрячей удачи для себя и других.

Таким образом…

Из этой главы мы узнали, какие серьезные предубеждения (в том числе недооценка неожиданного и пострационализация произошедшего) мешают возникновению серендипности. Мы можем попытаться преодолеть эти предубеждения, если будем внимательными к неожиданному, четко осознаем, как на самом деле принимаем решения, и добавим новые возможности к нашему мысленному инструментарию.

Когда мы осознаем и придержим врожденные предубеждения и свою склонность жить согласно им, то подготовим почву для серендипности. Следующий шаг – узнать, как открыть свой разум.

Но прежде чем перейти к этому этапу, выполните несколько несложных упражнений, чтобы устранить помехи, начать преодолевать свои предрассудки и прокачать серендипность[48].

Тренировка серендипности: упорядочим ум

Для начала я попрошу вас завести дневник серендипности и записывать, что приходит вам в голову как при выполнении приведенных ниже упражнений, так и заданий, которые будут даны в следующих главах.

1. Вспомните последние полгода. Какие три важных момента серендипности произошли в вашей жизни за это время? Что у них было общего? Можете ли вы чему-то научиться благодаря этому опыту?

2. Выпишите серендипные встречи и связанные с ними идеи, которые вас взволновали, но за которыми так ничего и не последовало. Когда вы завершите список (это может занять некоторое время – спешка ни к чему!), свяжитесь с доверенным лицом, которое сможет выступить в качестве своеобразного «фильтра». Обсудите, какие из этих идей стоит рассмотреть подробнее. Выберите самую интересную и походите с ней некоторое время. Если на следующее утро идея или мысль все еще вам нравится, обратитесь к эксперту в этой области и поговорите о том, как воплотить ее в жизнь. Не бойтесь прилагать усилия – они окупятся.

3. Подумайте о своей повседневной деятельности, особенно о встречах и собраниях. Какие из них действительно необходимы? Стоят ли они того времени, которое вы на них тратите? Если эти встречи находятся под вашим контролем, как их можно реорганизовать?

4. Начните детализировать важные решения. Определите, каковы их причины и какой информацией вы обладаете на момент их принятия. Спросите себя: «Какое предположение или убеждение лежит в основе этого решения?» и «Что могло бы заставить меня принять другое решение?». Запишите ответы и перечитывайте эту запись всякий раз, как испытаете «раскаяние покупателя» относительно принятого решения, или если вам покажется (постфактум), что все это время вы что-то знали.

Серендипные советы

● Если вас просят дать совет, не фокусируйтесь на том, что сработало для вас, ведь одинаковых ситуаций и людей не бывает. Лучше спросите человека: «Что об этом говорит твоя интуиция?» или «Как ты сам думаешь, что могло бы решить эту проблему?». Часто человек уже сам знает верный ответ.

● Когда кто-то (или вы сами) рассказывает историю, которая включает два возможных способа действий, спросите себя: «Что могло бы произойти вместо этого, если бы был выбран другой вариант?» и «А если бы события развивались иначе?». Размышления о различных сценариях помогут понять реальную ситуацию и то, насколько вероятными (или маловероятными) были разные варианты развития событий.

● По достижении важных результатов задайтесь вопросом: «Как мне удалось подойти к этой точке?» Постарайтесь восстановить реальную историю на основе размышлений ее участников, перечитайте электронные письма или другие заметки. Попытайтесь понять, чему можно научиться в этой ситуации. Была ли конкретная точка-триггер? Был ли вознагражден тот, кто соединил точки?[49]

3

Открытый ум: перестраиваем мышление и учимся внимательности

Случай благоприятствует лишь подготовленному уму.

Луи Пастер

Люди с серендипным мышлением не родились везунчиками. Они развивали удачливость множеством способов – включая формирование особого взгляда на мир.

Серендипная внимательность

Занимаясь поисками методов лечения сердечных заболеваний, в том числе стенокардии, британские исследователи Питер Данн, Альберт Вуд, Эндрю Белл, Дэвид Браун и Николас Террет никак не ожидали, что при проверке текущего состояния пациентов их будет приветствовать… некая выпуклость. Предполагалось, что препарат силденафил поможет лечить стенокардию, но пациенты мужского пола испытали кое-что еще: эрекцию полового члена. Ученые были обескуражены.

Что бы сделали большинство людей в такой ситуации? Возможно, просто приняли бы к сведению побочный эффект, который заставил их сконфузиться, или просто проигнорировали бы этот факт? А может, они разработали бы другой способ лечения стенокардии, который не оказывал бы непреднамеренного воздействия? Трое ученых не последовали ни одному из этих вариантов, зато увидели возможность создать лекарство для эректильной дисфункции. Так появилась «Виагра». Исследователи соединили точки, и это привело к созданию одного из самых успешных препаратов всех времен.

Как язвительно заметил Луи Пастер, «случай благоприятствует лишь подготовленному уму» – и это очень похоже на правду. Исследования в области когнитивных наук и менеджмента показали, что в основе способности замечать неожиданные события лежит внимательность. Именно она помогает находить то, что мы не искали специально, и в процессе выявлять ранее упущенные возможности[50]. Например, печенье с кусочками шоколада появилось на свет, когда домохозяйка Рут Уэйкфилд однажды случайно испекла его вместо обычного – и так заложила начало миллионной индустрии.

Наблюдательность (или, иначе говоря, бдительность) может коренным образом изменить то, как мы видим и воспринимаем мир. Это верно как для изобретения печенья с кусочками шоколада, так и для наших повседневных действий.

Изабель Франклин (имя изменено) рассказала мне о своем муже, фармацевте из немецкого Фрайбурга. В лаборатории его учили обращать внимание на детали, которые не вписываются в общую картину. В результате «он смотрит на мир глазами ребенка – или даже детектива. С ним постоянно происходят серендипные моменты!». Я спросил, как часто серендипность происходит в ее жизни, и Изабель ответила: «В последний раз она произошла, когда я повстречала своего мужа». Как могут двое людей, живущих одной и той же жизнью, иметь настолько разный опыт серендипности?

То, как мы смотрим на мир, и то, как мы его воспринимаем, – важнейшая характеристика нашей способности обнаруживать и соединять точки. Мы должны быть внимательными к потенциально значимым триггерам серендипности и всегда быть готовыми осмыслить их[51]. Неподготовленный ум отмахивается от необычных событий и часто упускает из виду серендипность. Если мы не бдительны и наш ум не готов заметить полезную аномалию или инсайт, то мы не просто упустим возможную серендипность – к худшему изменится и наш способ восприятия окружающего мира.

Вы воспринимаете окружающий мир как полосу препятствий или череду возможностей? Оправдываете ли вы свои неудачи обстоятельствами и ограничениями? А может, вы внимательны к вероятной серендипности, которая даже в самых сложных обстоятельствах может привнести в жизнь так много радости, волнения и успеха?

Всех нас загоняли в определенные рамки

За последние 10 лет мы с коллегами провели ряд исследований в условиях ограниченных ресурсов – то есть при нехватке финансов или недостатке квалификации. Во время работы мы встретили многих людей, которые активно творили собственную удачу, невзирая на очевидные ограничения среды (и у таких людей на удивление много общего с успешнейшими людьми мира).

Один из этих людей – Юсуф Ссиссанга. Он родился и вырос в Уганде и подростком переехал в Танзанию – то есть в страну, где большинство населения живет за чертой бедности. Можно сказать, что в лотерее рождения все шансы были против него. По меркам экономически развитых западных стран, учитывая материальные ресурсы и жизненные перспективы, он находился в тяжелом положении.

Люди (обычно белые) с индустриального Запада с благими намерениями посещали местные общины и спрашивали, в чем те «нуждаются» и как им «помочь». Это автоматически ставило общину Юсуфа в положение потенциальных благополучателей или, хуже того, выставляло их пассивными и беспомощными жертвами обстоятельств. Эти рамки сдерживали местный предпринимательский дух и только укрепляли привычку к подаяниям. К сожалению, некоторые западные неправительственные организации все еще поощряют такой подход.

Но южноафриканское социальное предприятие Reconstructed Living Labs (RLabs) кардинальным образом изменило этот подход, который только загоняет в рамки. Люди из RLabs решили, что хватит фокусироваться на ограничениях. Вместо этого они обратили внимание на те ресурсы, которые еще не были открыты и оценены (например, на изобретательность бывших наркоторговцев), и с их помощью пересмотрели свои возможности. Вопрос не в том, что может случиться с местными жителями, а в том, что они сами могут создавать и как развиваться[52]. Благодаря ряду собраний и тренингов, как онлайн, так и офлайн, этот подход получил широкое распространение.

В результате теперь Юсуф и его команда ищут в округе неиспользуемые местные активы и возможных партнеров, а затем определяют, какое им можно найти применение. Например, заброшенные гаражи становятся учебными центрами. И я просто поражен тем, что речь идет не столько о прагматическом подходе, сколько о новом образе жизни.

По мнению Юсуфа, проблема большинства внешних партнеров заключалась в том, что они хотели знать о «нуждах» местных жителей, а если он начинал рассказывать об активах общины, они отказывали в финансировании. Вследствие этого люди рисовали картину нуждающегося общества и постепенно сами в нее поверили. После обучения в RLabs Юсуф и его команда перестали действовать таким образом – и с этой точки зрения мир для Юсуфа стал выглядеть совсем иначе.

Приняв установку, что ограничения ресурсов в некоторой степени создает социум, Юсуф взял удачу в свои руки и начал сам творить свою судьбу. Теперь, по его словам, он испытывает серендипность «все время». Например, он то и дело знакомится с новыми людьми, которые затем сотрудничают с ним в его проектах.

Как он встал на этот путь благодаря RLabs? Эта организация возникла в Бриджтауне – местечке в кейптаунском районе Кейп-Флэтс. Округа «славится» домами в аварийном состоянии и высоким уровнем преступности. Чтобы выявить потребность сообщества в эмоциональной поддержке, команда жителей Бриджтауна во главе с основателем RLabs Марлоном Паркером разработала сеть контактов на основе мобильных телефонов. С ее помощью люди, нуждающиеся в консультации, связывались с другими местными жителями. Со временем RLabs все больше помогала общине работать с немногочисленными доступными для них ресурсами и разработала простые учебные модули, благодаря которым люди учили друг друга использовать социальные медиа в позитивном ключе. Например, они могли рассказать, как поделиться своей историей онлайн и общаться с единомышленниками со всего света.

Сегодня штаб-квартира RLabs содержит учебный центр, предлагающий доступные курсы по полезному использованию социальных сетей и смежным темам, инкубатор предприятий, который помогает стартапам и поддерживает новые компании, и консалтинговое подразделение, специализирующееся на консультировании компаний и правительств по таким вопросам, как вовлечение местных сообществ. Многие организации дополняют свои службы компонентами подхода RLabs и внедряют этот подход в своих районах. Так формируется новый узел, или хаб. Простая модель обучения и тренировки навыков RLabs теперь действует более чем в 20 местах по всему миру и помогает десяткам тысяч людей. Чтобы расширить возможности на местах, организация использует по-новому уже имеющиеся материальные и человеческие ресурсы – например, такие, как упомянутые выше перепрофилированные гаражи или обнаруженные таланты (например, способности людей, которые раньше считались неквалифицированными).

Марлон Паркер вырос в Кейптауне во времена апартеида, когда из-за социального неравенства и высокого уровня безработицы в его общине возросло количество местных банд и повысился уровень преступности. Проведя детство в неполной семье, с младшим братом – членом банды, он решил изучать информационные технологии, чтобы улучшить свою жизнь. Как только Марлон научился пользоваться компьютером, он начал обучать этому своих сокурсников, чтобы поддерживать семью на средства, которые получалось заработать. Он понимал, что жители Бриджтауна утратили надежду на перемены к лучшему и что решение многих проблем находилось в руках этих людей. Нужно было только дать им это осознать.

Организация RLabs началась с идеи, что если можно изменить жизнь одного человека, поделившись с ним обнадеживающей историей, а затем вдохновить и других, то это уже приведет к реальным переменам. И сама RLabs появилась во многом благодаря эксперименту и случайности. Когда отчим Марлона, местный пастор, попросил его давать компьютерные уроки местным жителям, тот осознал, что цифровые технологии могут стать для людей эффективным способом рассказывать свои истории. Все быстро закрутилось, люди развивали умения и навыки с помощью социальных сетей, и вскоре уже целые компании учили других использованию таких платформ.

Основная идея заключается в том, чтобы извлекать максимум пользы из всего, что есть в распоряжении (и из всех). Благодаря этому подходу люди, которые раньше считались нетрудоспособными, теперь действительно стали важны – и у них получалось изменить свою жизнь. Максимальное использование любых доступных материалов – бриколаж – можно применить не только к предметам, но и к навыкам и людям. В Кейп-Флэтс примером могут послужить бывшие наркоманы и драгдилеры, которые стали ценными членами общества, когда поделились историями своего выздоровления от зависимости и стали помогать в этом другим.

В итоге в сообществе произошел сдвиг парадигмы. Вместо мыслей о том, чего не хватает (денег или квалификации), люди сосредоточились на доступных ресурсах и извлечении максимума из каждой ситуации. Бывшая наркоманка теперь может представить себя учительницей в будущем – она видит, как другие люди с таким прошлым приобретают профессию, и у нее есть место, где можно учиться. Ее воспринимают уже не как обузу, а как важного члена сообщества. Теперь она человек, способный обратить везение себе на пользу и создать новое будущее. Серендипность находится в пределах ее досягаемости.

Партнер RLabs резюмировала для меня свое понимание: вещи будут происходить сами собой, надо только вдохновить людей и вернуть им чувство собственного достоинства. Для них это противоположность прежней позиции жертв обстоятельств, которые все время в чем-то нуждаются.

Переход к мышлению, ориентированному на возможности, открывает невиданные перспективы. Если взять все, чем мы обладаем сегодня, взглянуть на это по-новому и соединить с другими предметами, навыками, людьми или идеями, то это часто приводит к еще более невообразимым идеям и инсайтам и, как продемонстрировал пример RLabs, к глубоким изменениям в мировоззрении.

Теперь в RLabs постоянно происходит серендипность, а компании и правительства по всему миру используют подобные методы. Так, большой южноафриканский банк, который планировал сократить персонал и продать часть офисных помещений, теперь рассматривает бывших кассиров как потенциальных финансовых инструкторов, а офисы – как площадку для центров обучения. Бывшие пассивы превратились в активы.

В своих исследованиях я познакомился со многими людьми и организациями, похожими на Юсуфа и Марлона. Некоторые из них сталкивались с серьезными структурными ограничениями и проблемами, которые казались непреодолимыми. (Но порой они действительно неразрешимы, и мы ни в коем случае никому не вменяем в вину их сложные обстоятельства!)

Как бы там ни было, многие люди и компании, подобно Юсуфу в Танзании и RLabs в ЮАР, начали творить собственную удачу, когда стали обращать внимание на возможности вокруг. Тем самым они преобразили ситуацию, совершив переход от пассивности и бессилия к активности и возможностям.

Переосмыслить или погибнуть

Возможно, я показал развитие чуткого к серендипности мышления как что-то простое, но на деле это нелегко, особенно пока мы еще сомневаемся в этом образе мышления – или если наше окружение враждебно относится к новым идеям. И все же, несмотря на трудности, предложенные в этой книге четкие шаги помогут сделать ум открытым и готовым к неожиданному и поспособствуют развитию серендипности.

В ходе многолетнего исследовательского проекта мы обнаружили, что разработанный RLabs ряд простых практик успешно формирует мышление, при котором серендипность расцветает. RLabs предоставляет партнерам простые эмпирические правила, с помощью которых они обходятся своими силами в самых разных условиях. Именно благодаря этому организация, постоянно расширяя охват, справлялась со всем силами небольшой команды.

Например, подход к составлению бюджета основан на вопросах вроде «Действительно ли этот пункт можно назвать существенным?». Если ответ утвердительный, следующий вопрос будет таким: «Есть ли у кого-нибудь здесь возможность достать этот предмет без необходимости его покупать?» Если возможности нет, стоит спросить: «Вы знаете кого-то, кто может его раздобыть?» Если и сейчас ответ будет отрицательным, есть еще один вопрос: «Существует ли более дешевая альтернатива?» И только после отрицательного ответа на все эти вопросы необходимый предмет приобретают. В основе этого подхода лежит осознание того, что часто мы ищем новые ресурсы, несмотря на то что под рукой есть альтернатива, которая может сработать ничуть не хуже.

В случае Юсуфа для изменения склада ума и помощи в работе команда RLabs взаимодействовала с ним как лично, так и по Scape, использовала прием сторителлинга и передавала несложные и недорогие практики и инструменты, включая простое руководство по социальным сетям.

Вы можете подумать, что RLabs – исключение, но наши исследования продемонстрировали, что похожие закономерности могут быть справедливы также для официантки из Лондона, художника из Европы и генерального директора компании из Fortune 500 в США. Эти уроки применимы практически в любой сфере, будь то повседневная жизнь, схемы стажировки, программы поддержки бизнеса, инкубаторы предприятий или даже целые организации.

Перестав зацикливаться на нехватке ресурсов и сосредоточившись на помощи другим, мы увидим, что вместо ждущих помощи бедняков или тревожащихся о бюджете сотрудников перед нами появятся вдохновленные люди, которые начнут творить свою удачу, стоит им обрести чувство собственного достоинства.

Такое переосмысление помогает создать серендипность, поскольку поощряет людей замечать потенциальные события и ситуации и чувствовать, что они могут ими воспользоваться, выявив триггеры и соединив точки. В основе этого – изменение образа мышления и практика. Как только мы перестаем ждать, что удачная возможность громко заявит о себе, мы осознаем, что возможности окружают нас всегда, нужно только сохранять открытый ум и не ограничивать себя шаблонами и рамками.

Если мы не принимаем структуры и ограничения как должное, то смотрим на мир другими глазами. Мы начинаем видеть мосты там, где другие видят пропасть.

Как же приучить себя действовать так в повседневной жизни?

Подтолкнуть серендипность

Начинать стоит с небольших изменений в образе действий – например, можно воспринимать сложные ситуации не как проблему, а как возможность чему-то научиться. Многие из нас, включая меня самого, не раз сталкивались с тяжелыми жизненными ситуациями, которые в моменте представлялись кризисом, но в итоге помогли нам стать теми, кто мы сейчас. Наша важная задача – не рассматривать такие ситуации как что-то негативное, что нас сдерживает, а фокусироваться на возможности их разрешения.

Если считать автомобильную аварию исключительно неудачей, то и вывод из нее можно сделать лишь один: не повезло. Если мы воспринимаем плохое решение как определяющее нас, именно оно и будет всегда нас определять. Я до сих пор вспоминаю решение, которое считаю одним из худших в своей жизни: однажды я решил принять инвестиции от одной организации вопреки мнению соучредителей. В тот момент моя голова велела действовать, поскольку на бумаге это выглядело единственным относительно стабильным вариантом в ситуации непростой с точки зрения финансов и определения дальнейшей стратегии. В то же время интуиция подсказывала мне этого не делать. Инвестиции имели недолгий положительный эффект, но потом и впрямь оказалось, что ожидания инвесторов отличались от курса соучредителей и руководства, что привело к болезненному разрыву отношений с организацией, в которую были вложены средства. Особенно все это было неприятно для соучредителей, с самого начала предрекавших, что инвестиции – неверный путь.

Довольно долго я осуждал себя за принятое решение. Я даже начал судить себя по этой ошибке и позволил ей определять, кто я есть. При этом мне не хотелось обсуждать все это с коллегами, поскольку я испытывал когнитивный диссонанс и не мог разобраться в самом себе. Сегодня я по-прежнему не горжусь этим решением и, если бы ситуация повторилась, вероятно, поступил бы иначе (ретроспективный отказ от предубеждения). Однако я понял кое-что еще: это был один из редких случаев, когда я положился не на то, что ценю больше всего в жизни, – желание поступать «правильно», – а на то, что лучше выглядело в электронной таблице, – и это привело к болезненному опыту.

То, что я воспринял как экзистенциальную ситуацию на личном и организационном уровне, оказалось захватывающей возможностью чему-то научиться. Этот случай помог мне понять, как проявлять больше эмпатии к людям, которые сталкивались с подобными решениями, а также научил меня тому, что «черных» или «белых» решений просто не бывает. Я начал по-другому воспринимать мир. Когда я сталкиваюсь с кризисами сегодня, то вспоминаю ту ситуацию, пытаюсь собрать всю возможную информацию, а затем обращаюсь к тому, что называю «информированным внутренним чутьем». Таким образом я чувствую себя спокойнее, у меня есть ощущение, что все так или иначе наладится, даже если прямо сейчас так не кажется. Еще я более четко осознал, что влияет на мои решения, и теперь прекрасно знаю о том, что если я не честен сам с собой относительно страхов и желаний, то мной легче манипулировать.

Как сказал Ричард Уайзман, «если случилось что-то плохое, смотрите в будущее»[53]. Осознав, что самые сложные ситуации могут стать ценными жизненными уроками, теперь я спрашиваю в ситуациях, которые кажутся мне действительно непростыми: «Будет ли это по-настоящему важным спустя 10 лет? Если нет, зачем так тревожиться? Если да, то как я могу прямо сейчас повлиять на ситуацию таким образом, чтобы она превратилась в возможность чему-то научиться?» Когда мне надо приободриться, я часто вспоминаю цитату, с которой меня познакомила Грейс Гульд, основательница Школы цифровой эры (School of the Digital Age – SODA). Ее версия знаменитого высказывания[54] Джона Леннона звучит так: «В конце концов все сработает, а если пока не работает – значит, это еще не конец!»

Еще один подход, который предлагает Уайзман, заключается в том, чтобы исследовать альтернативные варианты развития событий, то есть то, что могло бы произойти (мы вернемся к этому в главе 9). В результате автомобильной аварии, о которой я рассказал ранее, я мог остаться парализованным или даже умереть; без дополнительных инвестиций мы бы уже в самом начале оказались в финансовом кризисе и т. д. Уайзман рассказывает об интересном эксперименте. Его исследовательская команда представила людям, считающим себя «везунчиками» или «неудачниками», следующий сценарий: «Представьте, что вы находитесь в банке. Вдруг врывается вооруженный грабитель, стреляет и попадает вам в плечо. Ранение нельзя назвать серьезным, и вам удается спастись». Люди, идентифицирующие себя как «неудачники», говорят, что с ними «постоянно случается» нечто подобное и это просто очередная неудача в целом ряду несчастных случаев. «Везунчики» же осмысляют эту ситуацию как то, что могло закончиться намного печальнее: «Пуля могла убить меня» или «Меня могли ранить в голову».

Что же происходит?

Везучие люди склонны выбирать альтернативные сценарии, которые могли иметь худшие последствия. Невезучие же в качестве альтернативных называют более удачные сценарии и, ко всему прочему, утверждают, что это «история всей моей жизни». Кроме того, «везунчики» чаще сравнивают себя с теми, кому повезло меньше (например, с человеком, которого все-таки убили во время ограбления), тогда как «неудачники» обычно сравнивают себя с теми, кто оказался удачливее (например, с людьми, которые вообще не пострадали).

В общем, мысли человека в итоге развиваются по нисходящей или восходящей спирали: невезучий человек приводит себя в отчаяние сравнением с теми, кто оказался в лучшем положении, в то время как удачливый предпочитает сравнивать себя с теми, кому еще хуже, и смягчает собственное невезение. Угадайте, кто из них, по всей вероятности, чаще будет испытывать серендипность в своей жизни?

Мы – то, что мы говорим (и как мы говорим)

Эксперименты Уайзмана также продемонстрировали, что невезучие люди склонны полагаться на неэффективные способы избавиться от невезения, вроде суеверий или обращений к гадалкам[55]. В свою очередь, везунчики склонны брать все под контроль и часто задаются целью найти первопричину проблемы, чтобы извлечь урок из ситуации. Отношение к происходящему отражается в речи: если мы говорим что-то вроде «Это случилось со мной», то осмысляем произошедшее как пассивное усилие и становимся покорными жертвами судьбы. Но стоит сосредоточиться на элементах, которые действительно можно контролировать, как мы становимся кузнецами своей удачи.

Стоит подчеркнуть, что базовый уровень серендипности будет сильно различаться у ребенка, рожденного в привилегированной семье из развитой страны, и малыша, появившегося на свет в нищем Кейп-Флэтс. И все же наше исследование (как и многие другие) показало: несмотря на разный начальный уровень и на то, что структурные ограничения (например, динамика власти) часто становятся существенной проблемой (иногда полностью лишая человека возможностей возникновения серендипности), собственную серендипность могут создать самые разные люди – от бывшего драгдилера в ЮАР до руководителей мирового уровня. Эти люди не умнее других, но они иначе смотрят на мир и благодаря этому чаще принимают лучшие решения и испытывают больше серендипности.

Таким образом, наше восприятие ситуации – особенно когда она кажется настоящим невезением – имеет решающее значение. Существует множество способов развивать эмоциональные и когнитивные основания, чтобы создать новый способ восприятия. Это такие методы, как медитация, расписывание абстрактной задачи (или даже страха) на конкретные действия[56], фокусирование внимания на положительных аспектах ситуации и сопутствующее понижение риска негативных. Множество интересных экспериментов продемонстрировали, что самоисполняющиеся пророчества особенно хорошо применимы к нашему способу восприятия мира: когда мы думаем, что все будет хорошо, то часто все действительно становится хорошо – но также верно и обратное. Мы буквально воплощаем в жизнь то, что говорим.

Серендипность повсюду – если вы этого хотите

Начать воспринимать каждую ситуацию (а главное – каждую беседу) как возможность испытать серендипность – это активное решение. Слушая людей, можно размышлять о том, как сказанное ими относится к вашей или чьей-либо еще области интересов, даже если эти предметы кажутся далекими друг от друга. Основываясь на идеях других людей, вместо того чтобы пытаться «конкурировать» с ними, мы учимся соединять точки для себя и других (см. главу 5).

Возьмем в пример Шаа Васмунд – бизнес-леди и автора бестселлеров, удостоенную ордена Британской империи. Шаа росла в семье со скромным достатком, но смогла поступить в Лондонскую школу экономики и политических наук и параллельно с учебой работала в McDonald's. Во время учебы она выиграла конкурс, который проводил один журнал, и получила возможность взять интервью у Криса Юбенка, британского чемпиона мира по боксу. Во время интервью они нашли общий язык, и Юбенк, к удивлению Васмунд, даже предложил ей стать его представителем по связям с общественностью. Она согласилась и со временем построила весьма успешную карьеру в боксерском пиаре – без какого-либо опыта работы в этой области. В итоге она основала собственную фирму в Лондоне и, помимо прочего, руководила производством в компании Dyson.

Я находил такого рода серендипные события в историях многих успешных людей. Все дело в том, что эти люди оказываются в некой ситуации с определенным намерением (в данном случае – взять интервью у боксера для публикации), но остаются открытыми для неожиданного. Часто именно в подобных ситуациях и происходит серендипность – и именно другие люди соединяют для нас точки.

Гораздо легче соединить точки, если мы вообще понимаем, к чему стремимся. Наше исследование в Лондонской школе экономики и в Leaders on Purpose показало, что для многих успешных людей и организаций на первом месте находятся конкретные амбиции, устремления, система убеждений или «путеводная теория». Можно сказать, что это своего рода полярная звезда – смысл, принципы или философия, которыми эти люди сознательно или подсознательно руководствуются в соответствующих условиях. Без нее все они просто плыли по течению или покоились на месте[57].

Полярная звезда – это не конкретный ориентир. Она очень важна, но не всегда может прокладывать наш путь или диктовать каждый шаг. Зато она дарит самое главное – чувство направления. Точный маршрут, изгибы и повороты, возможности срезать путь или отклониться от курса (многие из которых невероятно важны) – существенная часть нашего путешествия. Все это как раз и есть жизненная основа для серендипности.

Пол Полман, сооснователь Imagine и в прошлом генеральный директор Unilever, который внес в политику одной из крупнейших компаний мира такую цель, как создание общественного влияния, рассказал мне, что у него великое множество интересов – не только в бизнесе, но и в вопросах изменения климата, бедности и устойчивого развития. Людям порой кажется, что Пол ужасно рассеянный, когда он хватается за проекты, которые всплыли в разговоре случайно, но на самом деле это не так. Пол берется за различные проекты, но всегда с конкретным намерением, которое помогает сфокусироваться. На протяжении всей своей жизни он стремился помогать людям, которые не могут помочь себе сами. Будучи юношей, он считал, что сможет оказывать помощь, если станет доктором или священником, но благодаря серендипности стал бизнесменом. Он создал собственную возможность помогать другим, а затем твердо отстаивал ее.

Лейла Ярджани, сооснователь образовательной организации Little Bridge, проводящей уроки английского языка для людей со всего мира, и сопредседатель отделения NextGen Europe ЮНИСЕФ, на своем примере показывает, что такие общие амбиции связаны скорее не с конкретным жизненным предназначением, а с тем, как мы относимся к жизни. У Лейлы, как и у многих, кто вдохновляет других, часто спрашивают, как у них вообще получилось во всем этом разобраться. Как она поняла, что то, чем она любит заниматься, действительно верный путь? Правда ли, что она специально выбирала «правильную» карьеру, и был ли у нее «правильный» жизненный опыт?

Вовсе нет. Для Лейлы и для многих других, с кем я встречался на своем пути, все произошло благодаря тому, что они следовали собственному любопытству и искренне желали помогать другим. Ничего не произошло потому, что она якобы во всем разобралась. Для Лейлы понятие «определить свое предназначение» – просто слова. Она считает пустой тратой времени поиск оправданий вроде того, что у одних есть нужные ресурсы, связи и т. п., чтобы заниматься своим делом, а остальные не могут следовать их примеру из-за каких-то ограничений. Лейла вовсе не особенная. Она просто выбрала то, чем хочет заниматься, и каждый день просыпается ради этого дела, потому что этот путь кажется ей верным.

Лейла следует за своим любопытством и может сосредоточиться на чем-то интересном и многообещающем, как только заметит это, – а если точнее, она сразу начинает исследовательский проект. Лейла обсуждает его с людьми, испытывает самые разные идеи по мере того, как они возникают, и всегда готова к тому, что они могут куда-то привести. Многие из ее проектов родились в кофейнях из чистого любопытства, и некоторые теперь, по ее словам, благополучно «заархивированы на Google-диске». У Лейлы есть кое-что общее с покойным Альбертом Эйнштейном – он тоже полагал, что у него нет особых талантов, только неуемное любопытство. Успешные люди часто делают ставку на несколько новых идей, а затем следуют за той, которая кажется наиболее интересной. Часто они занимаются этим, пока еще работают на некой основной работе, дающей им необходимую стабильность для экспериментов в свободное время, ведь это важная страховка от неопределенности.

Я и сам так делал – с переменным успехом. Ничто на моем пути не было спланировано заранее, но практически каждый большой шаг казался правильным. На протяжении своей жизни я сделал несколько ставок и из каждой извлек новый урок. Жизнь могла бы повернуться совсем иначе, но мой дорогой наставник всякий раз, когда мне приходилось выбирать, говорил: «Люди вроде тебя всегда думают, что есть лишь один правильный путь, всего одна дорога, которая приведет тебя туда, где тебе хотелось бы быть. Но есть множество путей. Важно просто начать двигаться»[58].

Действительно, иногда мне нужно это напоминание об эквифинальности – «все дороги ведут в Рим». И особенно оно необходимо, когда страх быть отвергнутым мешает мне сделать следующий шаг.

Иногда нам приходится играть на слух

Одна из фундаментальных, хоть и недооцененных истин о человеческом существовании такова: на самом деле все просто импровизируют. Все время!

ОЛИВЕР БУРКЕМАН, журналист и писатель

Когда нам кажется, что публичный деятель утрачивает контроль над ситуацией, он попадает в новостные заголовки. Политики, которые не могут вспомнить ключевые статистические данные своего курса, руководители компаний, которые путаются в деталях на пресс-конференциях, и правительственные проекты, которые проваливаются, поскольку их доделывали в последнюю минуту, – все это примеры того, что люди, обладающие властью и ответственностью, часто импровизируют.

Оливер Буркеман утверждает, что и в повседневной жизни дела обстоят так же. Стоит вспомнить обывателя, который не может быстро подсчитать размер чаевых; врача, который гуглит симптомы болезни Осгуда – Шлаттера; бариста, не умеющего определять время по часам со стрелками; подростка, который без GPS не может проложить маршрут; новоиспеченного отца, который и понятия не имеет, как правильно сменить подгузник, но все равно берется за дело[59]. Эти люди прекрасно справляются, избегая определенных задач и ситуаций, и добиваются успеха, используя другие техники, – при этом все они импровизируют. И под этим «они» я подразумеваю «мы». Честная оценка самих себя показывает, что у каждого бывают моменты, когда мы ощущаем, что пускаем дело на самотек.

Практически любой человек в какой-то момент жизни чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Многие из нас скрывают это большую часть времени, но иногда держать лицо просто не получается. Многих людей и целые организации осознание этого очень тревожит. Буркеман указывает, что организации тратят много времени и денег, чтобы сделать вид, будто все уже разрешилось и компания никоим образом не импровизирует по ходу дела.

Легитимность, авторитет и порой даже выживание компаний зависят от представления окружающих о том, что у компании есть ответы на все вопросы. Значимая часть психологической безопасности для сотрудников и чьих-то последователей основывается на вере в то, что ответственные лица совершают только те поступки, в которых уверены. Но после пары бокалов вина даже самые сильные, успешные и, казалось бы, контролирующие все на свете люди обычно признаются в следующем: они почти никогда не знают, что делают.

Так почему же ваша жизнь, ваша компания и весь мир еще не погрязли в полнейшем хаосе? В конце концов, если так много людей импровизируют, то этот поезд должен непременно слететь с рельсов! Ответ парадоксален: полное отсутствие ответов совсем не обязательно представляет собой проблему. Импровизировать нормально, это часто срабатывает, и срабатывает хорошо, пока импровизирующий человек сохраняет правильный настрой – готовность приспосабливаться к неожиданным изменениям.

Мы не можем предвидеть будущее, но все же справляемся

Порой мы пытаемся казаться профессионалами, когда на самом деле внутренне паникуем. Но подход Буркемана напоминает, что и все остальные делают то же самое. Каждый порой ощущает себя самозванцем – о этот назойливый, постоянный страх, что тебя вот-вот разоблачат как «мошенника»! Ваш доктор наверняка точно знает, что делать, правда? Ваш пилот все контролирует, не так ли? Научные и неофициальные свидетельства указывают на то, что даже в таких точных сферах, как авиация и медицина, где, как мы полагаем, все и всегда точно знают, что делать, специалистам все же приходится время от времени импровизировать. На самом деле даже эксперты, скорее всего, импровизируют в самые критические моменты.

Беспрецедентное осложнение во время операции или отказ двигателей авиалайнера, летящего на малой высоте, становятся теми самыми моментами, когда врачу или пилоту все-таки придется импровизировать. Более того, именно в такие моменты ярче всего проявляются гениальность и скорость мышления. Примером тому может послужить то, что случилось с капитаном US Airways Чесли Салленбергером – пилотом, который в 2009 году успешно посадил самолет на воду реки Гудзон в Нью-Йорке, когда оба двигателя отказали буквально через несколько минут после взлета. Стандартная процедура в случае отказа обоих двигателей предписывала направить самолет в ближайший аэропорт, но такое «решение из учебника» предполагало нахождение на куда большей высоте, чем успел набрать самолет, выполнявший рейс 1549 US Airways. Хотя авиадиспетчеры проложили курс к ближайшей взлетно-посадочной полосе, Салленбергер быстро и абсолютно верно осознал, что для скорости и высоты самолета в тот момент такой вариант просто не сработает. Ничего не получится. Поэтому он приводнился на реку Гудзон и тем самым сохранил в тот день жизнь всех 153 пассажиров и экипажа самолета.

Все это нисколько не умаляет значения знаний и опыта. Сам Салленбергер считал свой успех следствием многолетних полетов. Он описал их как небольшие вклады в банк опыта, которые в конце концов позволили ему сделать солидный вывод средств, когда это было нужнее всего. Многолетний опыт и развитая интуиция позволили Салленбергеру совершить нечто необыкновенное – и стать одним из героев XXI века.

Большинству из нас никогда не придется соображать на ходу в столь драматических обстоятельствах, когда ставки так высоки. Но в меньших масштабах каждый из нас делает это постоянно, даже самые собранные и контролирующие все на свете люди. При этом можно назвать по-настоящему рискованными не те моменты, когда людям приходится импровизировать на ходу, а те, когда они прикипают к определенной модели действий, будто она высечена в камне. Самоуверенность и эго могут сослужить хорошую службу амбициям и часто позволяют сделать карьеру, но раздутое эго и недостаток самосознания и ситуативной осведомленности опасны. Полагаясь во всем на существующие модели и шаблоны, мы можем утратить способность предвидеть риски и перестать быть готовыми к неожиданностям.

Я и мои коллеги из Гарвардского университета, Leaders on Purpose и Всемирного банка провели 31 интервью с весьма успешными руководителями международных компаний и обнаружили, что все эти люди прекрасно знали, что не могут все контролировать, не говоря уж о том, чтобы делать прогнозы на будущее[60].

Так, Эммануэль Фабер, генеральный директор продовольственной компании Danone, рассказал, что больше верит не в некие глобальные планы, а в некий замысел и его исполнение, которое постепенно прокладывает дальнейший путь. Почему? Потому что мир меняется слишком быстро и обычно нет никакого смысла в том, чтобы перекраивать глобальные планы. При этом необходима и некая перспектива, потому что обязательно нужно знать, куда вы движетесь.

Эти успешные руководители часто управляют, указывая не на тщательные планы, а на яркую, но не жестко зафиксированную полярную звезду – мечту, цель в широком смысле слова. Таким образом они позволяют своим командам принимать собственные решения в рамках этой направляющей структуры. Часто такие лидеры представляют собой уязвимую силу – с четким представлением и энергией, но и с видимыми ограничениями – и таким образом вызывают еще большую поддержку, поскольку люди склонны доверять руководителям, с которыми могут найти что-то общее и близкое[61].

От Сократа к серендипности

В этой книге вы найдете множество подходов и инструментов, которые помогут вам определять и (пере)осмысливать ситуации, основанные на серендипном мышлении. А пока давайте рассмотрим метод Сократа – диалог с чередой вопросов, – один из наиболее эффективных и проверенных временем подходов для создания новых идей, избавления от предубеждений и раскрытия чего-то важного внутри вместо проецирования шаблонов, навязанных извне.

Античный философ Сократ, прославившийся как один из создателей западной философии, не обучал набору верований или фактов. Диалоги Сократа, дошедшие до нас в изложении Платона, – это не лекции. Это беседы, в которых Сократ задавал вопросы. Его вопросы подводили собеседника к точке, в которой тот понимал, что его предубеждения были иллюзиями и следует начать рассуждение заново, – и в диалоге с Сократом он находил новое понимание. Шесть типов сократических вопросов таковы: уточняющие вопросы («Почему вы это утверждаете?»); вопросы-предположения («Что еще можно предположить?», «Как проверить это предположение?»); вопросы, которые исследуют доказательства («Что могло бы послужить примером?»); вопросы, ставящие под сомнение точку зрения («Каковы за и против?»); вопросы о следствиях («Каковы последствия этого действия?») и вопросы о самих вопросах («Почему мы в первую очередь задаем этот вопрос?»).

За последние несколько лет я использовал различные варианты вопросов, когда участвовал в важных дискуссиях – особенно в условиях конфронтации. Когда нам приходится прояснять свои предположения, то часто оказывается, что наша позиция – всего лишь позиция. Мудрость заключается не в том, чтобы знать все ответы, а в умении задавать правильные вопросы. Как известно, Сократ, которого Дельфийский оракул признал самым мудрым человеком в мире, заявил, что ничему не может научить. Он всего лишь задавал вопросы. Он импровизировал.

Серендипность: образование

То, что начинается в детстве, порой развивается в течение всей жизни. В детстве мы учимся смотреть на мир. Будучи родителями или друзьями, мы оказываем существенное влияние на то, как воспринимают мир наши дети или друзья. Мой отец любил говорить: «Что бы ни случилось, мы всегда справимся, если будем правильно к этому относиться». Благодаря ему я чувствовал, что способен что-то со всем этим сделать и все будет хорошо, пока я что-то делаю. Даже если все сложится не так, как мне бы хотелось, жизнь продолжится. Самые трудные уроки могут быть полезны, а проблемы – всего лишь задачи, требующие, чтобы их решали, а не препятствовали им.

В своей вдохновляющей работе о развитии образа мышления Кэрол Дуэк показала, что на самом деле даже небольшие изменения в нашей речи и разговорах могут изменить наш подход к жизни. Она предлагает заменить «Я не так хорош в этом» или «Я не умею это делать» на «Этим навыком я еще не овладел»[62]. И действительно, исследования пластичности мозга показали, что мозг не стоит на месте – и вместе с ним не стоят на месте наши отношение и подход[63]. Как и тело, мозг – это мышца, которую можно тренировать.

Верить в то, что мы способны чему-то научиться и что-то сделать, как только сфокусируемся на этом, очень важно, если мы хотим быть готовыми к случайной встрече, неожиданному событию или непредвиденной связи – то есть к серендипности. Эта вера нам необходима, ведь, если мы не будем верить в то, что импровизировать нормально и мы можем и должны быть вовлечены в постоянное двустороннее взаимодействие с миром, мы упустим возможность превратить удачные случайности в настоящую серендипность. Придать кому-то уверенности в том, что все получится, – возможно, один из самых больших даров, какой только может родитель (или учитель, или руководитель) передать ребенку (или ученикам, или команде).

К сожалению, большинство университетов, особенно бизнес-школы, по-прежнему сосредоточены на идее, что будущее подлежит планированию, исподволь заставляя людей притворяться, что они все спланировали заранее. Обучение стратегическому планированию, шаблонам и бизнес-планам – это прекрасно и даже необходимо, но все-таки слишком часто жизнь (и бизнес) куда более непредсказуема. Такие ученые, как Сарас Сарасвати, показали, что в быстро меняющихся условиях предприниматели порой просто не разрабатывают конкретный пункт назначения. На самом деле они смотрят на то, что перед ними, – ресурсы, навыки, связи, рынок, – и выстраивают что-то на этой основе, а потом повторяют то же самое вновь и вновь на своем пути. Если мы не примем это во внимание, то не сможем объяснить студентам, почему не стоит пытаться предсказывать будущее, а затем притворяться, что знаем все, пока можем контролировать и регулировать основные параметры[64].

Рассмотрим пример Sandbox – ныне глобального сообщества, насчитывающего около 1500 молодых инноваторов из более чем 60 стран, сооснователем которого я стал в 2008 году[65]. Sandbox выявляет самых перспективных молодых людей в различных областях (таких, как дизайн, искусство, бизнес, право, предпринимательство, социальный бизнес) и связывает их друг с другом и с внешними наставниками и ресурсами.

Мы хорошо понимали, что в мире есть множество невероятных молодых людей, которые в свои 20 лет уже делают что-то действительно новое, – но кто воспримет всерьез эту движущую силу перемен? И где всем этим людям будет комфортно встречаться с единомышленниками? А что, если завтрашние лидеры встретятся уже в 25 лет вместо 55? Как их дружба скажется на том влиянии, которое они оказывают на мир в течение всей своей жизни?

Немецкое слово Sandkastenfreunde означает друзей, которых вы находите в буквальном смысле в песочнице, играя в детском саду, и которые порой остаются вашими друзьями всю жизнь[66]. Сообщество децентрализованно: более чем в 30 городах по всему миру, в так называемых хабах местные представители (амбассадоры) находят новых участников и организуют как неформальные обеды, так и мероприятия вроде демовечеров, чтобы помогать членам сообщества решать профессиональные и личные задачи. Участники поддерживают друг друга различными способами, подбадривая, давая обратную связь, предлагая информацию и возможности.

Сообщество Sandbox возникло из будущего, которое было невозможно предвидеть. Это произошло в конце 2008 года: только что рухнула американская финансовая фирма Lehman Brothers, и мировая экономика лежала в руинах. Как и мы. Изначальный план – собрать на конференцию двадцатилетних людей со всего мира, стремящихся к переменам, – теперь казался неосуществимым. Мы потратили целый год на переговоры с потенциальными спонсорами и поиск подходящего места. Корпоративные партнеры проявляли интерес, но теперь всем приходилось сокращать бюджет – особенно для инициатив вроде всемирной молодежной конференции.

Мы понимали, что организовать глобальную конференцию без бюджета невозможно. В то же время сама идея формирования такого сообщества приводила нас в восторг. Для начала мы устроили пару неформальных обедов в Цюрихе и Лондоне, и люди вроде бы отбрасывали в сторону настороженность и просто наслаждались знакомствами. Мы стали организовывать все больше мероприятий скромного масштаба и поняли, что таким образом можно привлекать новых участников гораздо эффективнее – шаг за шагом, а не за один гигантский скачок.

Хоть поначалу наше предприятие задумывалось как конференция, мы осознали, что локальный подход будет более выгодным с точки зрения финансов и позволит со временем сформировать нужный нам состав. Мы не отказались от общей цели, от нашей путеводной звезды – создать сообщество молодых творцов перемен. Мы лишь избавились от плана провести большую конференцию.

Мы забросили подход «сверху вниз» (провести огромную конференцию) и вместо него освоили модель, основанную на хабах, управляемых местными участниками. Это более простой подход, не требующий особых затрат, с более уютными мероприятиями, которые иногда проходят даже дома у членов сообщества. Со временем на этой основе мы стали проводить и региональные ретриты – обычно в уединенном домике где-нибудь за городом, арендованном на срок от двух до четырех дней. На таких встречах знакомились люди из разных хабов. Часто такие собрания были интерактивными и организовывались совместно с членами сообщества – с целью углубления отношений.

Когда четыре года спустя в Лиссабоне состоялась первая всемирная конференция Sandbox, люди уже были знакомы в реальном мире или в интернете благодаря группам в Facebook (на конференции то и дело можно было услышать восклицание «Как здорово наконец встретиться лично!»). Сообщество Sandbox сработало, потому что люди чувствовали глубокую эмоциональную связь с другими участниками. Они не пытались показаться «лучшей версией себя», а оставались собой – у них просто не было необходимости скрывать части своей личности, которые могли показаться кому-то чрезмерными.

Оглядываясь назад, мы можем увидеть, что необходимость сменить модель теперь выглядит скрытым благословением. Мировой финансовый кризис мог бы стать концом Sandbox – и все-таки (хоть нам и пришлось провести немало ночей без сна) он оказался прекрасной возможностью переосмыслить наши идеи и подходы и помог создать не конференцию, а сплоченное глобальное сообщество на базе местных собраний. Конечно, и на этом пути встречались трудности, но главное препятствие мы преодолели. Мы иначе взглянули на ситуацию.

Последствия переосмысления заключаются еще и в том, что мы усваиваем образ мышления, который поможет нам и будущим поколениям цепляться за неожиданные возможности, а не идти ко дну, когда жесткие модели начнут терпеть бедствие. Достижение этой цели потребует реформирования системы образования и стажировок – от твердых навыков к серендипному мышлению, которое позволяет распознавать и использовать случайности. Нам следует внушить следующему поколению, что все мы способны влиять на собственную удачу.

Разгадывая удивительное

Бывало ли с вами такое, что в разговоре кто-то описывал вакансию, которая, как вы думали, не имела к вам никакого отношения? Вас устраивала текущая работа, так с чего бы вам хотеть другую или подумывать об иной сфере деятельности? Но спустя месяц-полтора ваша жизнь менялась, и вы осознавали, что готовы к чему-то новому. Вспоминая тот разговор, вы понимали, что теперь эта вакансия как раз то, что надо.

А если бы вы не слушали и, не обращая внимания на «несущественную» болтовню за обедом, размышляли бы об ингредиентах лазаньи? Возможность была бы упущена. Любопытство и, главное, открытость к информации и событиям, которых вы не искали, невероятно повышают шансы испытать серендипность[67]. Часто они сочетаются с желанием найти в ситуации аномалию или сюрприз. Таким образом совершают открытия и создают серендипность любопытные, открытые, задающиеся вопросами умы[68].

Одна из моих настольных книг на сегодня – «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Это история о маленьком мальчике, который исследует мир и удивляется в нем всем и всему. Это вечное напоминание о том, как важно всегда задавать вопросы, даже (или особенно) если они могут показаться детскими. Один из моих любимых отрывков – когда Маленький принц задает вопрос деловому человеку, занятому подсчетом звезд, которые, как он полагает, принадлежат ему:

– А для чего тебе владеть звездами?

– Чтоб быть богатым.

– А для чего быть богатым?

– Чтобы покупать новые звезды, если их кто-нибудь откроет.

«Он рассуждает почти как пьяница», – подумал Маленький принц[69].

Мы вернемся к этому позже.

Писатель Уолтер Айзексон, который возглавляет Институт Аспена[70], изучал великие умы мира, представителями которых были Альберт Эйнштейн (современник гениальной Марии Кюри) и Леонардо да Винчи. Их объединяла общая черта: любознательность в разных дисциплинах. Айзексон проиллюстрировал это в беседе с американским психологом Адамом Грантом, объяснив, как Бенджамин Франклин проехал по атлантическому побережью, где наблюдал воздушные вихри, напомнившие ему вихри штормов на северо-востоке страны, – и затем открыл всему миру Гольфстрим[71]. Или возьмем Леонардо да Винчи, который увидел закономерности в природе. Или Стив Джобс, который всегда заканчивал презентации продуктов сплетением искусства и технологии[72]. Точки пересечения идей, наблюдений, перспектив и областей применения – вот где происходит серендипность.

Вспомните трех сказочных принцев из Серендипа. Они стали символом того, что мы теперь называем серендипностью, не потому, что имели сложившееся мировоззрение, а потому, что шли по миру с открытыми глазами. Благодаря любопытству они замечали разные сигналы, вроде следов верблюда, и впоследствии могли соединить точки.

Это указывает на важный факт: чтобы серендипность могла возникнуть, вовсе необязательно знать что-то заранее. Ценность или возможность, таящиеся в событии или фрагменте информации, поначалу могут быть неочевидны. Иногда проходят годы, прежде чем появится новый кусочек мозаики – например, такой, как прочитанная книга или еще один разговор. Однако любопытство и открытость могут послужить причиной обратного эффекта, если они будут отвлекать вас[73]. Дело в том, что у серендипности обычно есть время и место. Часто она важна на ранних стадиях проекта, когда мы склонны внимательнее относиться к внешним воздействиям[74]. На более поздних стадиях следует сосредоточиться на том, чтобы было сделано все необходимое.

Эта книга – тоже отчасти продукт серендипности, потому что мысли, исследования, научные разработки, разговоры и истории собрались в ней воедино – и точки соединились. Но на дальнейших этапах мне пришлось перейти в режим исполнения: сесть, надеть наушники, выключить мобильный телефон, сказать «нет» конференциям и писать. Мне пришлось отказаться от возможной серендипности, чтобы закончить книгу.

Даже в многонациональной организации бывают периоды и места, где серендипность играет ключевую роль, и другие, где она не так важна. Анализ японских фирм оптоэлектроники показал, что серендипность часто играет более важную роль в начале исследовательских работ, когда внимательность и осознанность выше, чем на дальнейших стадиях[75]. В целом творческие усилия, как правило, важнее на ранних стадиях научных исследований или жизненного цикла товара – порой благодаря им возникает сама идея. Но позже серендипность может отойти на задний план, и процесс становится более стандартизированным и промышленным. На этом этапе важнее всего последовательность и достоверность данных. Итак, основной вопрос заключается в том, где разворачивается творческий процесс и когда креативность действительно оправдывает себя?

Даже в поздние периоды не стоит наглухо закрываться от возможной серендипности. Существует великое множество примеров того, как предприниматели на протяжении работы запускали несколько разных предприятий, каждое из которых становилось результатом случайной встречи или инсайта. К тому же в мире полно людей, которые после долгой и стабильной карьеры благодаря серендипному моменту уходили с работы и двигались в новом направлении.

Но порой для возникновения серендипности нам требуется почувствовать, что мы к ней готовы. Чарли Дэллоуэй (имя изменено), работник ресторана в Лондоне, рассказал мне свою историю. Долгое время он чувствовал, что недостаточно хорошо знает себя, чтобы решить, по какому пути ему стоит двигаться. Он не хватался за возможности, возникающие в результате неожиданных встреч и разговоров с клиентами, которым он нравился и которые давали ему шанс. И все же чем лучше он себя понимал, тем больше верил в то, что готов к серендипности. Сегодня он старается помочь своим детям чувствовать себя достаточно безопасно для того, чтобы они могли доверять себе и своим суждениям и были готовы к неожиданной возможности. «Серендипность до того, как мне исполнилось 25? По нулям. Серендипность теперь? Постоянно!»

Беседа не бывает скучной – если вы знаете, на что обращать внимание

Вернемся к тому разговору за обедом, когда подруга предложила вам не особо интересную работу. Наш сценарий таков, что через несколько недель вы осознаете, что эта вакансия – то, что нужно. Возможно, это понимание пришло бы раньше, если бы вы сразу задали правильные вопросы. Например: «Почему этот человек полагает, что мне подойдет эта должность?», «Может, она уже заметила какую-то проблему или мое разочарование в нынешней работе, которое я сам пока не осознал?».

Многие разговоры, которые кажутся не такими уж значимыми или попросту скучными, можно преобразить, задавая правильные вопросы. И все-таки люди частенько жалуются на то, что на очередном мероприятии оказались в ловушке, беседуя с занудой. Можно предположить, что человеку «нечего сказать» или что у собеседников просто нет ничего общего. Но, возможно, вместо того чтобы отмахиваться от этого человека, нам стоило задать ему вопросы, которые сделали бы разговор интереснее.

В последние 15 лет я организовал сотни обедов по всему миру для глобальных сетей и местных сообществ. Я перепробовал самые разные вступительные вопросы в надежде помочь людям раскрыться, ведь самые интересные разговоры обычно происходят, когда люди чувствуют, что могут быть самими собой и, что не менее важно, такими, какими они стремятся быть, когда им комфортно и безопасно.

Один из успешных приемов заключается в том, чтобы люди по вашей просьбе представились не через должность, а через текущее настроение, или поделились тем, что приводит их в оживление, или рассказали о стоящих перед ними задачах. Когда кто-то отвечает: «Сейчас я пытаюсь двигаться в такую-то сторону», то часто оказывается, что многие прошли через подобные испытания или стремятся к похожей цели. И тогда люди делятся самым разнообразным опытом, возникают и взаимодействуют новые идеи, новые решения, а порой и новые задачи.

Когда мы разговариваем о том, что нас действительно волнует, то понимаем, как много у нас общего, даже если мы из самых разных отраслей или даже культур. Именно поэтому вы так часто можете слышать что-то вроде: «Что? Какое совпадение! И со мной такое происходило!» Вы потеряли близкого человека и не знаете, как пройти через это? Велика вероятность, что кто-нибудь еще испытал в жизни подобную боль и может поделиться опытом, который подарит вам новые способы пережить утрату. Возможно, этот человек хорошо знаком с духовной практикой, способной изменить вашу жизнь, или замечательным консультантом, с которым можно поговорить. Вот так совпадение!

Мы всегда полагаем, что наши трудности уникальны, но у нас много общего с другими людьми, даже когда нам кажется, что мы с ними совсем разные. Когда мы разговариваем таким образом, чтобы могли происходить бисоциации (открывая тем самым возможность соединить точки), может возникнуть серендипность. Она действительно способна изменить жизнь человека и чаще всего случается тогда, когда связи касаются того, что его по-настоящему волнует.

Решающее значение имеют вопросы, которые мы задаем. Если мы при знакомстве спрашиваем кого-то: «Чем вы занимаетесь?» – это значит, что мы просим человека описать себя в очень узком смысле. Возможно, мы даже ставим их в такое положение, что они чувствуют себя как в ловушке. Неудивительно, что им скучно беседовать. Даже в самых вдохновляющих сообществах вопрос «Чем вы занимаетесь?» влечет за собой монотонные и скучные ответы, в отличие от более открытых вопросов, которые дали бы собеседнику возможность описать себя посредством действительно значимых для него вещей.

Чем сильнее мы уводим свои вопросы от поверхностных фактов к глубинным причинам, мотивации и проблемам, тем больше вероятность найти интересную тему или неожиданную взаимосвязь. А если вам самим задали этот ужасный вопрос «Чем вы занимаетесь?» – почему бы не ответить как-нибудь неожиданно – например: «Вам дать практический или философский ответ?» (Излишне напоминать, что в такой ситуации хорошо бы иметь ответы на оба вопроса.)

Оживление разговора – необходимый и вполне достижимый навык, если вы хотите открыть пространство возможностей для возникновения серендипности.

Пусть творятся чудеса

Мы не хотим упрощать ответы и ограничивать беседы, и точно так же нам не следует и чрезмерно узко определять проблему или потребность, потому что тогда мы ограничиваем диапазон возможных решений.

Специалисты в области инновационной деятельности Эрик фон Хиппель и Георг фон Крог исследовали этот вопрос детально. Они обсудили в том числе типичную установку, существующую в организациях. Если вы спросите продакт-менеджера: «Как нам сократить расходы?» – она предложит такие меры, как сокращение персонала или переход на более дешевое сырье. Но, возможно, она порекомендует решение получше. Если бы мы задали другой вопрос: «Чистая прибыль по этому продукту ниже, чем хотелось бы. Есть идеи?» – менеджер предложила бы куда больше разных вариантов. Среди них по-прежнему мог остаться переход на более дешевое сырье, но она могла бы предложить и прямо противоположное – например, использовать более дорогие высококачественные материалы и поднять цены, чтобы прибыль возросла. Или же она придумала бы, как усовершенствовать процесс или заменить его более эффективным вариантом.

Дать больше информации к размышлению и углубиться в основу задачи вместо того, чтобы довольствоваться самым поверхностным вопросом, – невероятно легкий способ расширить диапазон возможных решений. К тому же так открывается пространство возможностей для действительно серендипных событий.

«Почему?» – один из самых открытых вопросов, какие только можно задать. На протяжении тысячелетий именно он лежал в основе всевозможных научных исследований. Это вопрос, который чаще всего задают дети и на который затрудняются ответить взрослые. Если мы не задаемся вопросом «Почему?», то порой принимаемся устранять симптомы вместо того, чтобы решать настоящую проблему. Понимание «Почему?» с разных точек зрения часто приводит к новым идеям – и к серендипным взаимосвязям.

Сакити Тоёда, основатель Toyoda Automatic Loom Works (его сын Киитиро основал автомобильный отдел, который под названием Toyota Motors вошел в число крупнейших мировых производителей) и ключевая фигура японской промышленности ХХ столетия, создал подход, известный как «пять почему». Мир сильно изменился, и в некоторых аспектах этот подход устарел, но основной его принцип по-прежнему полезен. Тоёда установил, что, столкнувшись с трудностями, следует пять раз задать вопрос «Почему?» – и вы доберетесь до первопричины проблемы. Каждый вопрос заставляет погрузиться в проблему все глубже, но первопричина, а следовательно, и решение часто обнаруживается только на последних этапах.

«Пять почему» может пригодиться во всех сферах жизни, начиная от рабочих задач и заканчивая проблемами в романтических отношениях. Например, пара легко может привязать свои трудности к очевидному событию вроде измены, но вопрос о том, почему это произошло, поможет найти более глубокую (корневую) проблему – например, чувство одиночества[76]. Таким образом, то, как мы задаем вопросы, крайне важно для ясного понимания основ возникшей проблемы (и, как мы скоро убедимся, для создания силового поля, в котором может происходить серендипность).

Чего вы хотите?

Размышляя над решением проблем, мы обычно мыслим линейно[77]. Не так важно, что перед нами – рабочая задача, учебная или домашняя проблема или что-либо еще, – обыкновенно мы разделяем это на несколько этапов и действуем в определенном порядке:

1. Определить и сформулировать проблему/потребность.

2. Попытаться решить ее:

a) либо сосредоточившись на решении конкретной проблемы;

б) либо постепенно переопределяя или заново формулируя проблему по мере поступления новой информации[78].

Предположим, вы страдаете приступами головной боли. Существует быстрое решение (болеутоляющее), но врач порекомендует вам пройти обследование, чтобы понять, что на самом деле вызывает эти приступы. В таких областях, как медицина, имеется ясный и четкий процесс поиска первопричин. Настоящей проблемой может оказаться не сама головная боль, а вызывающая ее инфекция[79].

Итак, врач использует способ, приближенный к «пять почему» Тоёды, и все глубже погружается в поиск корня проблемы. Затем, когда он выявит настоящую причину, будут вылечены и сопутствующие симптомы – например, головная боль, как в нашем примере.

«Поисковая стратегия» врача поначалу будет направлена на определение множества вероятных заболеваний. Скорее всего, он спросит о сопутствующих симптомах, а также о том, не ударялись ли вы недавно головой или, может, не имеете ли вы привычки выпивать по вечерам и в каком количестве. Далее процесс диагностики становится все глубже в зависимости от того, куда ведут ответы, и наконец приближается к наиболее вероятному решению, пусть и не всегда верному[80]. Это типичный «туннельный подход» – сужение области вероятностей для приближения к решению. Этот метод представляет собой наиболее распространенный путь решения проблем как для отдельных людей, так и для компаний.

Отдел маркетинга может обнаружить нишу на рынке – некую потребность покупателей, которую не удовлетворяют существующие продукты. Отсюда следует то, что называют постановкой задачи: «Что удовлетворит их потребность?» Затем эту задачу передают разработчикам, и они придумывают для компании продукт на продажу, который (предположительно) закроет потребность покупателей. Четко сформулированная постановка задачи полезна – она позволяет определить ясную цель, то, на чем необходимо сфокусироваться, и то, какие потребуются измерения и стимулы. Благодаря ей можно передавать задачу другим подразделениям, например отдельной группе разработчиков. А еще она позволяет заранее насладиться чувством, что проблема решена.

Однако не все вопросы разрешаются так легко. Американский ученый Герберт Саймон выделил два основных вида проблем: «хорошо структурированные» и «слабо структурированные»[81]. Хорошо структурированные проблемы – то есть те, которые можно четко разграничить, – могут быть решены при помощи алгоритмов и процедур, описанных выше в медицинском примере[82]. И все же этот невероятно эффективный метод решения задач далеко не так хорош для решения слабоструктурированных проблем, которые часто невозможно четко определить – по крайней мере поначалу. А еще он может ограничить серендипность. Недавние исследования показали, что если вы определяете проблему слишком узко, то сразу ограничиваете поле возможных ответов и можете просто не найти тот ответ, который являлся бы и ценным, и творческим[83].

Есть и другая причина того, что слишком конкретный вопрос порой не позволяет обнаружить наиболее эффективное решение (или даже не одно). Человек или организация, столкнувшиеся с проблемой, редко могут предоставить всю возможную информацию о том, что им действительно нужно. Часто по мере изучения вопроса появляются новые данные[84]. Это становится настоящей проблемой в случае, когда тот, кто формулирует проблему, и тот, кто ее решает, разделены, например, организационными преградами. В этом случае тем, кто ищет решение, недоступна возможность увидеть другие потенциальные потребности или проблемы, и находить лучшие решения становится намного сложнее. Как часто вы могли наблюдать, как IT-отдел компании решает проблему, но при этом накладывает раздражающее ограничение на то, как вы можете работать, или даже создает совершенно новую проблему? И дело здесь не в том, что специалисты работают плохо, – просто тем, кто должен решить проблему, слишком сузили задачу и не позволили взглянуть на картину целиком.

Например, вы могли дать IT-команде следующий бриф: «Нам нужно, чтобы команда A могла читать файлы типа X». Несомненно, IT-специалисты решат эту задачу. Но, возможно, команде A необходимо еще и редактировать эти файлы, а новое решение не позволяет этого. Или же, наоборот, было важно, чтобы команда A не могла ничего менять, а теперь у нее есть доступ. И так далее.

Такой неразберихи можно было избежать, вовлекая IT-отдел в процесс решения проблемы (например, в обсуждение первопричины) вместо требования выполнить слишком узкую задачу. Только в этом случае IТ-отдел сумел бы разработать действительно эффективное решение.

То же самое относится к любому человеку или организации: слишком конкретное определение проблемы ограничит круг возможных решений и уменьшит вероятность серендипного исхода. Обычно определение проблемы значительно сужается, если изначально вы приложили много усилий, чтобы понять, в чем именно заключается эта проблема. Это может сработать, если проблема хорошо структурирована, но в быстро меняющейся и неопределенной ситуации (например, в стартапе) важные проблемы или задачи вряд ли будут настолько простыми.

Когда информация недоступна во всей полноте, ситуация может быстро изменяться. Подобная среда редко порождает хорошо структурированные проблемы, потенциальные решения которых легко можно определить и измерить. По факту существует хорошее практическое правило: если проблему сложно определить сразу и очевидно, не пытайтесь загнать ее в рамки. Оставьте жесткий подход и подумайте об альтернативных методиках решения проблем.

Одна из этих методик известна как «итерационная постановка задачи». Проблема многократно рассматривается с точки зрения разных подходов в быстрой последовательности. Затем эффективность каждого подхода оценивают так же быстро.

Подобные подходы все чаще выходят на первый план, и их продвигают такие организации, как дизайнерская группа IDEO. Метод разработки идей, известный под названием быстрое прототипирование, заключается в том, что разработчик, решая изначальную задачу, создает легкомодифицируемую и недорогую рабочую модель. Затем пользователи испытывают прототип и собирают данные о том, насколько хорошо он работает. Далее вносятся изменения в некоторые характеристики, новую модель возвращают дизайнеру или разработчику, и вскоре создают усовершенствованный прототип[85]. А потом цикл начинается снова – настолько быстро, насколько это возможно.

Усовершенствуйте, испытайте, повторите.

И пользователь, и разработчик повторяют итерационную переработку проблемы или решения и обучение на основе испытаний до тех пор, пока наконец не добьются успеха. Кто-то может сказать, что все это не слишком отличается от традиционного взаимодействия разных отделов, выполняющих конкретное задание. Отдел A просит отдел Б решить проблему. Отдел Б предлагает вариант, который не работает. Отдел A отвечает: «Неправильно! Сделайте работу заново!»

Но темп работы и, что важно, отношение всех людей, вовлеченных в процесс, создают совершенно иную динамику. Используя подход быстрого прототипирования, они рассматривают каждую итерацию прототипа не как «неудачу», а как необходимый шаг процесса. Выполнение процесса довольно быстро создает постоянный контакт между пользователем и разработчиком. Возникает диалог (или, если угодно, диалектика), в котором пользователь и разработчики (дизайнеры) вместе делают продукт[86].

Возможно, мы могли бы сделать нечто более радикальное и это освободило бы нас от иллюзии, что все под контролем и существует система и набор правил для решения проблем? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо глубже погрузиться в исследования потребностей, целей и решения задач в области психологии, неврологии, библиотечного дела, инноваций и стратегического менеджмента.

За пределами решения проблем

Если бы мы могли узнать не только обо всем, что влияет на достижение наших нынешних желаний, но еще и о том, чего мы захотим и к чему будем стремиться в будущем, осталось бы мало оснований для свободы… Свобода необходима, чтобы оставить место для непредвиденного и непредсказуемого; мы хотим свободы, потому что научились ожидать от нее возможности реализовать многие наши цели.

ФРИДРИХ ФОН ХАЙЕК. Конституция свободы

Недавние исследования в менеджменте, библиотечном деле, неврологии и психологии показали, что чрезмерно структурированные цели ограничивают серендипность, тогда как для примерных желательных целей она более вероятна.

Участникам одного эксперимента дали устройство для чтения. Некоторым поставили конкретную цель – выяснить какую-то информацию, а другим вообще не дали задания. Результаты оказались вполне однозначными: в то время как первая группа просто находила конкретные запрошенные сведения, остальные проявили исследовательский дух и обычно обнаруживали разнообразную интересную информацию, которую ранее не искали[87].

Другие эксперименты показали, что группы, которым четко обозначили задания, как правило, менее открыты неожиданным моментам, чем группы с широким кругозором. И еще: результаты экспериментов показывают, что неожиданное случалось бы в действительности куда чаще, если бы мы позволяли ему происходить, не загоняя людей и события в конкретные рамки[88]. Например, сосредоточение на «нехватке» или «дефиците продовольствия» приводит к тому, что основные усилия в области развития применяются однобоко, тогда как на деле следовало бы фокусироваться на питании в самом широком смысле.

Это относится и к другим областям. Будучи преподавателем и научным руководителем, я повстречал много замечательных студентов. Иногда бывает так, что после нескольких минут беседы я могу сказать, кто, вероятно, достигнет лучших оценок (но, разумеется, не позволяю себе относиться к студентам предвзято на основе первого впечатления). Многие приходят ко мне со словами: «Я точно знаю, что хочу делать. Вот мой метод. Вы могли бы это подписать?» Но те, кто, скорее всего, достигнет наибольших высот, говорят: «Я много читал по этой теме и вдохновился, но пока не знаю точно, какую конкретно (теоретическую) перспективу стоит выбрать. Мы могли бы это обсудить?»

У «середнячков» часто есть четкий план действий и фиксированная цель. Они знают, какую методику используют, и обычно проделывают довольно внушительную работу. Но выдающиеся студенты склонны допускать более широкое поле изысканий. Они читают все на тему, которая их интересует, и пытаются найти потенциальные точки соприкосновения, которые спровоцируют новые (часто неожиданные) диалектические способы мышления. Многие из студентов, с которыми я работал, считают подобную неопределенность слабостью, но часто именно она является настоящим источником воображения и оригинальности.

Неопределенность – не всегда приятное чувство, и порой оно доставляет настоящий дискомфорт, но в результате может возникнуть искра, которая приведет к действительно важному и значимому вкладу. На самом деле исследования показали, что инсайты часто случаются не только в результате любопытства и взаимосвязи, но и из противоречий и «творческого отчаяния», вызванного открытием новых закономерностей[89].

Мне приходилось наблюдать этот феномен и в студенческих аудиториях. На одном из курсов мы предложили студентам поработать над бизнес-идеями. Много раз ярчайшие студенты признавались, что у них пока нет четкого представления о том, в каком именно направлении двигаться, но они чувствуют, что хотят действовать с целью сделать мир лучше и внести значимые изменения. Это отличная стартовая позиция: открытый и любопытный разум вкупе с мотивацией найти и заниматься чем-то стоящим. Интеллектуальная любознательность и неопределенность могут стать действенным способом избежать излишней уверенности, усомниться в предвзятых идеях и развить здоровый скептицизм. Если они сочетаются с упорным трудом и мотивацией, часто происходят удивительные вещи – как и случилось на том курсе.

Пожалуй, пришло время скорректировать наш подход к решению проблем и достижению целей – и развить то, что я называю «пространством возможностей».

И эврика!

Серендипные события (когда совершаешь неожиданное открытие и ассоциируешь его с чем-то релевантным) потенциально могут спасать жизни, ведь благодаря им появились многие полезные изобретения и инновации. А ведь к таким событиям часто приводят всего лишь соответствующие наблюдения.

Когда режиссер Женева Пешка приехала в Нью-Йорк из Торонто, она была абсолютно готова строить новую жизнь. Двумя годами раньше она разошлась с мужем и осознала, что ее жизнь состояла из рутины. Тогда Женева решила, что начать перемены лучше всего с реализации своей давней и самой пугающей мечты – то есть с переезда в Нью-Йорк.

За пару месяцев до этого события она спросила своих нью-йоркских друзей, нет ли у них на примете какой-нибудь подходящей для нее вакансии, чтобы сразу по прибытии начать работать. Ее подруга тогда собиралась в долгое свадебное путешествие и предложила взять на это время ее работу – помогать восьмилетней девочке-аутистке, дочери друга семьи, и сопровождать ее из школы. Женева воспользовалась возможностью.

С годами Женева сблизилась с семьей девочки и видела, как в 10 лет ее подопечная Эмма совершила настоящий прорыв в общении. Ее манера говорить напоминала речь малыша, и она начала работать по методу быстрых подсказок – указывать на буквы, чтобы сложить слова на специальной доске.

Однажды Эмма озвучила мысль, что люди должны знать, каково это – быть аутистом. Женева словно прозрела. Она соединила точки между желанием Эммы быть услышанной и собственным опытом создания фильмов. Почему бы не снять фильм, который даст Эмме возможность высказаться и в котором она сама будет направлять повествование. Будучи цветной, Женева слишком хорошо знала, каково это – когда другие рассказывают твою историю за тебя, поэтому она спросила у Эммы, не хочет ли та выступить сорежиссером.

Фильм «Неговорящая» (Unspoken) стал первым, который Женева сняла с дорогим ей человеком о нем самом. Исполнительными продюсерами фильма, продвигающего темы инклюзивности, самоадвокации и прав человека, стали актриса Вера Фармига и ее муж, продюсер Ренн Хоуки. Фильм был показан на таких фестивалях и конференциях, как SXSW[90], и на Всемирном саммите ООН GirlUp[91].

Теперь, спустя пять лет после первой встречи с Эммой, Женева оглядывается на то, как все кусочки сложились воедино. Она предоставила девочке возможность рассказать ее историю в «Неговорящей», и это позволило самой Женеве обрести голос. «Я и представить не могла, что найду себя, сотрудничая с восьмилетней девочкой, которую встречу через день после переезда в Нью-Йорк», – делится она. И сегодня «Неговорящая» остается свершением, которым Женева гордится больше всего. Этот фильм оказал большое влияние на диалог о важности самоадвокации и прав человека, открыл умы и сердца зрителей во всем мире.

Моменты озарения, подобные тому, которое испытала Женева, обычно рождаются из чувства осмысленности, создавая «Ага!-эффект»[92]. Когнитивная психология показала, что такой момент происходит благодаря внезапному увеличению так называемой «скорости обработки». Иначе говоря, инсайты моментов озарения свидетельствуют, что люди заполняют пробелы в своем мышлении, пробелы, о которых они даже не подозревали[93].

Еще одним примером этого является чемодан на колесиках[94]. Когда Бернард Садоу возвращался с семейного отдыха в 1970-х, ему пришлось тащить два тяжелых чемодана через весь аэропорт. Стоя в очереди на таможне, он увидел рабочего, который без особых усилий катил тяжелый агрегат на колесиках. Когда Бернард после отпуска снова вышел на работу в багажную компанию, он прикрепил мебельные колесики к тяжелому дорожному чемодану. Сверху он продел ремень и, потянув за него, убедился, что идея сработала. Так появился чемодан на колесиках. Подобные бисоциации, соединяющие два прежде не связанных или даже неизвестных факта или кусочка информации, и лежат в основе возникновения серендипности.

Серендипность часто возникает не в тех случаях, когда мы сформулировали проблему и ищем решение, а в тех, когда мы замечаем решение и проблему одновременно. Как только мы их осознаем, то сравниваем новый вариант с порядками, которые уже существуют в нашей жизни или бизнесе. Если придуманный вариант лучше, то серендипность становится благоприятной возможностью.

Часто мы понимаем, что проблема существует, только когда находим ее решение[95]. Эксперты в области инноваций Эрик фон Хиппель и Георг фон Крог предлагают нам для начала представить проблемы и потребности как физические объекты на местности. Затем следует представить себе другой ландшафт – тот, где имеются возможные решения для каждой потребности или проблемы. Мы можем в некотором смысле наложить одну местность на другую или связать точку на ландшафте с потребностями с ее возможным эквивалентом на ландшафте решения. Так, ландшафт проблем для доктора – все симптомы и заболевания, которые могут возникнуть у пациента. В то же время ландшафт решений включает личный и профессиональный опыт доктора, а также его условия работы, доступную литературу, исследовательские центры – все, что может пригодиться в поиске ответа. Решение проблем (в случае врача, помогающего пациенту) заключается в установлении связей между конкретными точками на ландшафтах проблем и решений.

Поскольку часто серендипность возникает из обнаружения связи между двумя вещами, которые раньше считались никак не связанными, мы часто видим решение проблемы постфактум. Возможно, мы даже не подозревали об этой проблеме, хотя впоследствии можем рационализировать свой опыт, заявляя, что именно эту проблему и пытались решить изначально.

Вернемся к Бернарду Садоу с его чемоданом на колесиках. Теоретически решение проблемы транспортировки тяжелого багажа уже существовало – аэропорты предоставляли багажные тележки. Из-за наличия решения никто не рассматривал тяжелый багаж как проблему или, во всяком случае, не считал нужным прилагать усилия для ее решения.

Но как только появился чемодан на колесиках, стало очевидно, что старые багажные тележки представляли собой проблему – точнее, даже целый ряд раздражающих проблем. Всегда ли хватало тележек? (Почти никогда.) Находились ли они в нужном месте и в нужное время, чтобы пассажиры могли их использовать? (Не всегда.) Можно ли было провезти их дальше стоек регистрации? (Вряд ли.) Можно ли было использовать их на эскалаторе? (Нет.) Только получив новое решение, мы можем заглянуть в прошлое и увидеть, что существовавшее ранее положение дел действительно было проблемой[96].

Этот процесс у многих происходит интуитивно и подсознательно. И все-таки когда мы пытаемся его осознать, то часто рассказываем историю таким образом, как будто все происходило более последовательно, чем на самом деле. После того как событие уже случилось, мы обманываем себя тем, что выявили проблему и затем сконструировали ее решение, хотя на деле все было совсем не так.

Полагаю, многие читатели будут инстинктивно оспаривать эту точку зрения. Как можно найти решение, не зная о проблеме? Одновременно выявлять проблему и решать ее не кажется нам хорошим методом. Здесь стоит напомнить, что мы обыкновенно рационализируем постфактум то, как справились с трудностями. Мы склонны считать, что определили проблему, а затем нашли решение. То же явление заставляет многих руководителей бизнеса воспринимать успех как серию планов, которым они строго следовали, а не как ряд серендипных событий. Повторяю: хотя эта естественная тенденция на первый взгляд безвредна, она может оказать разрушительный эффект. Если мы поверим в то, что проблемы так и решаются, то начнем ожидать от себя и других именно такого слишком конкретного образа действий.

Должны ли исключения стать правилом?

Мы уже рассмотрели несколько работающих методов – например, формулировку вопросов и задач в более открытой форме, которая задает направление без поверхностного сужения пространства решений[97]. И все-таки мы можем использовать еще целый ряд весьма интересных подходов, и все они основаны на постановке открытых вопросов. Они помогают нам выйти за пределы жестких ментальных моделей, которые часто определяют нашу жизнь и нашу работу и ограничивают серендипность.

Одним из примеров выступает так называемый метод позитивной девиации[98]. При этом подходе рассматривают группу людей (компаний, организаций) и выявляют отдельные случаи, отклоняющиеся от усредненного значения в положительную сторону. Например, если цель организации (или ее полярная звезда) состоит в том, чтобы помочь жителям субтропической Африки улучшить здоровье родных, то стратегия должна быть направлена на поиск тех семей, которые выделяются как «позитивная девиация» – другими словами, особенно здоровых. Основная гипотеза заключается в том, что эти люди каким-то образом нашли успешный способ сохранить здоровье и их метод подойдет и другим членам сообщества. Затем стоит попытаться понять, что именно из того, что они делают, может быть связано с крепким здоровьем. Если их жизненный выбор (например, определенный тип питания или серьезное отношение к чистоте питьевой воды) могут заимствовать и другие, то это значит, что мы нашли наилучшую практическую модель. (Примерно таким же образом исследователи, использующие качественные методы, ищут «крайние случаи», чтобы обнаружить интересные и неожиданные идеи.)

Этот подход применим и в контексте бизнеса. Какой сотрудник или команда самые продуктивные? Что они делают не так, как все остальные? Могут ли и другие работники делать то же самое? Метод позитивной девиации – это способ сначала выявить, что работает, а затем посмотреть, можно ли использовать эти положительные особенности для решения проблемы, о которой вы могли и не подозревать.

Сообщество Sandbox в конце концов сфокусировалось на тех, кого можно было отнести к положительным отклонениям, пусть в то время мы этого и не осознавали. Мы просили людей, желающих присоединиться к сообществу, рассказать о том, что, по их мнению, помогает им выделяться. Представить свой рассказ можно было сколь угодно креативно, в любом виде, любой форме – с целью создать вау-фактор. Таким образом у Sandbox по сути получилось выявить творческих изгоев, чей подход был уникальным и неожиданным. И теперь, оглядываясь назад, мы видим, что проводили своеобразный поиск позитивной девиации. Благодаря ему мы выявляли творческие подходы, которые вдохновляли других на удивительном пути, которым и является наша жизнь.

Изначально мы попросили агентство по подбору персонала предложить нам алгоритм определения самых воодушевляющих людей, но поняли, что под созданные ими критерии (образование, опыт работы в корпорациях и т. п.) не подпадали люди, которые вдохновляли нас больше всего.

Фрейзер Доэрти организовал свою компанию по производству джема в возрасте 14 лет – на кухне своей бабушки. Когда ему было 16, его джем уже продавался в сети супермаркетов Tesco. Паренек еще не получил формального образования и не имел никакого корпоративного опыта. Но то, что он проявил подобную инициативу в 14 лет, заставило нас в Sandbox воскликнуть «вау!».

Благодаря вау-фактору наши исследователи поняли, что делает человека интересным вместо первоклассного образования или хорошего опыта. Мы по-прежнему смотрим и на это, но вау-фактор все-таки стал самым важным критерием отбора. Например, Уильям Маккиллан, который успешно начал путь в инвестициях, создал трехмерную книгу о своем стаже работы, путешествиях по миру и о времени, проведенном в джунглях, объяснив, как этот опыт позволит ему стать хорошим членом сообщества.

Сегодня Sandbox – источник серендипных идей и встреч, среда, в которой серендипность подпитывается доверием, укрепляемым общими ценностями и верностью сообществу, и разнообразием мыслей и взглядов, естественным для объединения людей из разных слоев общества[99].

Часто этих людей можно назвать еще и передовыми пользователями (lead users) – то есть теми, кто первым использует новые методы или продукты. (Хакеры – тоже своего рода передовые пользователи. Часто они обнаруживают проблему раньше, чем компания узнает о ней, и поэтому становятся ценными сотрудниками, особенно в агентствах, деятельность которых связана с безопасностью.)[100]

В общем, то, каким образом мы формулируем вопросы, проблемы и цели, оказывает существенное влияние на креативность, новизну и эффективность наших решений и в целом – на нашу способность встречаться с серендипностью. В условиях сложных проблем и потребностей, когда нет ничего определенного и факты слишком быстро меняются, особенно важно не начинать с чересчур конкретной постановки задачи.

Это не означает, что нельзя заранее формулировать четкие и ограниченные задачи. Они играют важную роль, особенно в стабильных, сложившихся организациях и процессах. Тщательность такого подхода к идентификации проблем, характерная для метода «пять почему» Тоёды, может быть очень эффективной. И все-таки настоящее новаторство, постепенные изменения в образе мышления, дизайне, продукции и решении проблем часто происходят из более органичного, «полуструктурированного» подхода к постановке задач.

Таким образом…

В этой главе мы взглянули на образ мышления и техники решения проблем, которые могут способствовать серендипности и расширять пространство возможностей. Переосмысливая наш взгляд на мир, мы начинаем видеть мосты там, где другие видят лишь пропасть. Не принимая постановку задачи или вопроса как данность, мы можем найти лежащие в их основе глубинные потребности, а методы вроде выявления позитивной девиации помогут обнаружить и использовать все, что возможно.

Однако процесс серендипности – это скорее не момент, а долгое путешествие, и нужно обладать достаточной мотивацией и вдохновением, чтобы оставаться внимательным и дать серендипности возникнуть. В следующей главе я исследую вопрос о том, как настроиться на создание и использование всего пространства возможностей. Но прежде – самое время нацелить образ мышления на серендипность и прокачать «серендипную мышцу».

Тренировка: настраиваемся на серендипность

1. Познакомившись с кем-то на конференции или другом мероприятии, не спрашивайте «Чем вы занимаетесь?», спросите: «Что вы сейчас чувствуете?», или «Какую книгу вы сейчас читаете и почему?», или «Что вы находите наиболее интересным в…?». Такие вопросы уводят от обычных ответов, которые человек дает на автопилоте, и помогают завязать беседу, которая может привести к любопытным (и часто серендипным) результатам.

2. Узнав кого-то получше, спросите: «Что заставляет вас чувствовать себя живым?», или «Какое одно слово заключает в себе ваши надежды и цели на ближайший год и почему?», или «Есть ли что-то, во что вы верите или в чем убеждены, хотя все остальные так не думают?». А дальше – углубляйтесь в те темы, которые вызовут у вас наибольший интерес.

3. Лучше интересоваться не фактами или деталями, а уникальным опытом человека, с которым вы беседуете. Вместо «Откуда вы?» или «Когда вы последний раз были в такой-то стране?» спросите: «Как это было?» или «Почему вы захотели сделать то или это?»[101]. Если вы уже знаете собеседника, пора покончить со светской беседой и начать задавать вопросы немного по-другому, чтобы установить взаимопонимание. Вместо «Как вы провели выходные?» попробуйте спросить: «Что вас рассмешило на этих выходных?»

4. Если в сложившейся ситуации дальнейшие расспросы будут выглядеть навязчивыми, используйте утверждение, которое может подогреть интерес собеседников, например: «Это было весьма интересно». Так у других появится возможность расспросить вас.

5. Устраивая ужин или организуя мероприятие, не просите людей описывать себя, сообщая лишь род занятий. В зависимости от повода встречи и состава участников используйте разные варианты: «О чем вы думаете?», или «Что вас сейчас волнует больше всего?», или «Что вы сейчас изучаете?». Если событие носит более личный характер, вы можете даже задать вопрос: «Какой опыт помог вам стать тем, кто вы есть сегодня?»

6. Когда кто-то о чем-то рассказывает, слушайте внимательно и старайтесь читать между строк. Когда собеседники называют проблему, не воспринимайте ее как нечто само собой разумеющееся. Пару раз употребив слова «почему» и «как же так вышло», погружайтесь в вопрос, чтобы выявить настоящие потребности человека и первопричину его проблемы.

7. Запишите три вещи, которые вы бы сделали, если бы знали, что перед вами нет никаких препятствий и вы точно не провалитесь. А потом запишите три причины, по которым, как вам кажется, вы не можете изменить ситуацию. Затем – еще три пункта о том, почему или как вы могли бы это сделать. А теперь действуйте!

8. Подумайте, какую историю вы можете рассказать. На первой странице укажите вашу сферу интересов и крючок, цепляющий внимание и связанный с вашей историей. Если вы не знаете, что бы это могло быть, спросите друзей: «Какие качества или темы приходят тебе на ум, когда ты думаешь обо мне?», «Какова, по твоему мнению, самая запоминающаяся часть моей жизни?» или «Если бы я решил написать книгу, о чем мне бы стоило в ней рассказать?». Как только вы осознаете, что нашли свою историю и поняли, каким может быть тот самый цепляющий крючок, испытайте их на паре случайных мероприятий, а потом повторите весь цикл в зависимости от ваших ощущений. Когда люди спросят, чем вы занимаетесь, расскажите им свою историю (то есть ее сокращенную версию!).

4

Стимулируем разум: действуем!

Если вам нужно построить корабль, не стоит заставлять людей заготавливать древесину и раздавать им задания и поручения, – лучше научите их тосковать по бескрайним морским просторам.

ПРИПИСЫВАЕТСЯ АНТУАНУ ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

Представьте, что вы собираете пазлы и нескольких кусочков не хватает. Пока вы не знаете, как должна выглядеть вся картинка, у вас не получится ничего сказать и о недостающих фрагментах. На них часть чьего-то лица? Клочок облака? Угол дома? Но по мере того как пазл начинает складываться, вырисовывается вся картина, и вы примерно понимаете, каких кусочков не хватает. Вы начинаете видеть, как недостающие части встроены в целое.

Примерно так же и в вашей работе, и в личной жизни какие-то отдельные части (то есть приобретенные навыки, знания и опыт) поначалу могут казаться никак не связанными друг с другом, но со временем формируется более полная картина. Как только вы ее увидите (возможно, благодаря какому-то увлечению, которое объединит разные сферы жизни), вы можете обнаружить недостающие элементы.

Может оказаться, что вы не обладаете каким-то навыком, который мог бы изменить вашу жизнь. Даже если вы не поймете, чего конкретно не хватает, то хотя бы осознаете, в какой области находится это белое пятно, – например, «У меня маловато технического опыта» или «Надо бы научиться завязывать разговоры». После этого вы более четко определите недостающие части. В подобных ситуациях взгляд в прошлое и попытки спрогнозировать будущее дополняют друг друга. Многие вещи становятся понятными только постфактум, а прогнозирование будущего позволит собрать пазл целиком[102].

Обнаружить неожиданные возможности помогут наши цели и мечты, наша точка зрения и особый подход, свойственный каждому из нас. В самом деле, исследования доказали, что наличие «чувства направления», то есть конкретной и более широкой мотивации, позволяет испытывать серендипность чаще и с лучшими результатами[103]. Мотивация, какой бы она ни была, крайне важна. Она нужна нам, чтобы мы хотели увидеть триггер и соединить точки.

Разумеется, мотивация у всех разная. Некоторым необходимо обрести смысл. Для других важнее всего принципы. Третьи выше всего ставят заботу и неравнодушие. И было бы глупо забывать о таких стимулах, как абстрактное любопытство, потребность быть принятым, сильное сексуальное влечение, зависть и алчность[104].

Как вы успели заметить, серендипность – это активное осуществление. Открытый разум – ничто без эмоциональной настройки, готовности и мотивации двигаться в нужном направлении, даже если точная цель неизвестна. Как я уже отметил в прошлой главе, мы должны по-настоящему хотеть, чтобы произошла серендипность, а не просто лениво подумывать о том, что однажды она может случиться.

Но как развить мировоззрение, которое поможет по-настоящему испытать серендипность и стать человеком, которым мы способны стать?[105]

Поиск направления

Когда Эвелина Дзиманавичюте отправилась на каникулы в Лондон летом 2004 года, она никак не предполагала, что навсегда останется в Великобритании. Она родилась в маленькой литовской деревушке и теперь с нетерпением предвкушала возможность гулять по Лондону со своим парнем. Подруга предложила им остановиться у нее, а в конце каникул они планировали вернуться в Вильнюс, где Эвелина поступила на бюджетное место в городской университет.

Но обстоятельства сложились не особенно удачно, и к тому времени, как Эвелина приехала в Британию, ее подруга потеряла работу и вынуждена была взимать арендную плату. Из-за этого мечта Эвелины исследовать страну превратилась в отчаянные поиски работы, которая была необходима ей, чтобы оплатить свое пребывание в Британии. В конце концов она устроилась уборщицей в небольшой отель. Ей приходилось подолгу работать и порой терпеть издевательства других сотрудников – за то, что она иностранка и не говорит по-английски. А потом случилось нечто невообразимое.

«Я делала уборку в номере и вдруг услышала, что позади меня открылась дверь. Это был парень, который со мной работал, – неряшливый толстяк с жирными волосами, гнилыми зубами, от которого вечно пахло табаком и перегаром. Он повесил на дверь табличку "Не беспокоить", запер номер изнутри и с улыбкой до ушей направился ко мне, на ходу расстегивая ремень. Я была шокирована и напугана. Я пятилась, пока он надвигался на меня. К счастью, дверь в смежную комнату была не заперта, и мне удалось сбежать».

Эвелина, как была в резиновых перчатках, голубой форме и белом фартуке, выбежала на оживленную лондонскую Оксфорд-стрит и помчалась куда глаза глядят. Она бежала в толпе людей в отглаженных костюмах, бессознательно следуя в том же направлении, что и они. И вдруг в ее голове зазвучал голос, твердивший, как заевшая пластинка: «Я выше этого, я выше этого, я выше этого».

Она решила, что в жизни должно быть что-то большее. На следующий день она с отчаянным оптимизмом и упорством принялась ходить по лондонским улицам в поисках новой работы. Эвелина обрадовалась, наткнувшись на французскую вывеску закусочной Pret a Manger. Будучи уверенной, что здесь ей наконец пригодится выученный в школе французский, на котором она свободно говорила, Эвелина разыскала менеджера и обратилась к нему на этом языке. Высокий итальянец, улыбаясь, с любопытством смотрел на нее сверху вниз и, выслушав ее, пробормотал, что не говорит по-французски, Pret – не французская компания и к тому же им не нужны новые сотрудники. Но, несмотря на все это, он нашел ей работу, хотя Эвелина до сих пор не понимает почему. Он помог ей открыть банковский счет и получить разрешение на работу, а затем отправил ее в другую закусочную сети, которая, как ему было известно, набирала сотрудников. Там Эвелина быстро поднялась по карьерной лестнице – ее трудолюбие и позитивный настрой компенсировали незнание языка. Большинство сотрудников говорили на польском, который она выучила еще ребенком за просмотром телевизора и забавы ради использовала, когда туристы из Польши приезжали взглянуть на знаменитые костелы в ее родной стране. Оставив мысль о каникулах, Эвелина осталась работать в Pret и за несколько лет продвинулась до руководящих должностей. В конечном счете она возглавила отдел продвижения бизнеса, где занималась распространением сети, открытием новых магазинов, а также обучением менеджеров и новых руководителей.

С тех пор прошло больше 10 лет. Теперь Эвелина живет с дочерью в пригороде Лондона, у нее своя компания по консалтингу, обучению и коучингу – Elite Mind Ltd. Она чувствует, что живет полной и счастливой жизнью. Сегодня Эвелина использует свою энергию и уверенность, чтобы вдохновлять других и помогать людям избавляться от убеждений, которые ограничивают их и не дают выйти из тупика.

То, что она пережила в отеле, поистине ужасно. Именно поэтому меня особенно вдохновляет тот факт, что Эвелина (как и многие другие, кого я интервьюировал для этой книги) использовала травмирующее событие как отправную точку, чтобы изменить свою жизнь и задать ей новое направление на собственных условиях. Она просто не позволила негативному событию раздавить себя.

Такие люди, как Эвелина, приобретают сильное чувство направления и находят энергию и смысл в кризисные моменты. Другие могут интуитивно понимать, куда двигаться, или стремиться к высшей цели. Религиозные люди ищут свое направление в Священном Писании. Кто-то еще может полагаться на философию или руководствоваться собственными принципами. Руководители компаний могут формулировать некое «видение», описывающее, почему они занимаются именно тем, чем занимаются[106]. Во многих случаях я из первых рук получал подтверждение, что часто люди не знают, к чему именно хотят прийти. На примере многих людей и на своем собственном примере я ясно убедился в том, что мы думаем не столько о конкретной цели и рисках, сколько о «пространстве возможностей». Оно позволяет исследовать волнующие нас темы, и тогда-то мы и встречаем отлично подходящие возможности. Как только мы начнем воспринимать компании, сообщества и университеты как платформы, с помощью которых мы можем определить свой путь и, экспериментируя, двигаться по нему, то не только будем развивать свои навыки, но и сможем понять, какие установки наиболее важны. Это позволит нам делать ставки.

Когда я начал писать диссертацию, мы с научным руководителем договорились о том, что я сосредоточусь на исследованиях и он разрешит мне помочь ему создавать инновационный центр. Таким образом, у меня была возможность проводить исследования, и при этом я мог попробовать себя в роли первого заместителя директора. Это было значимо для внешнего мира и к тому же помогло мне найти ту область, где я чувствовал себя наиболее комфортно.

Так Лондонская школа экономики и политических наук и особенно Лаборатория инноваций и сотворчества, в создании которой я принял участие, стали прекрасной площадкой для моих экспериментов. Они помогли мне в разработке некоторых проектов, в частности Общества CSR (корпоративной социальной ответственности), а также сообществ Sandbox и Leaders on Purpose, – благодаря людям, которых я встречал, и возможностям, которые серендипно появлялись в результате этих знакомств. Они естественным образом происходили на протяжении многих лет, и я почему-то всегда был уверен, что случится что-то хорошее, пусть и не знал, что именно.

Откуда такая уверенность? На этот вопрос помогут ответить естественные науки. В частности, биологическая теория «смежных вероятностей» опирается на идею, что каждое взаимодействие в экосистеме повышает потенциальную возможность последующих событий. Джонатан Кейлан, один из основателей Unsettled – платформы, предоставляющей людям возможность проводить время с другими в самых разных местах по всему миру, – живет согласно этой концепции. Благодаря ей он понимает, что, даже если что-то невозможно прямо сейчас, это может случиться, когда возникнут другие промежуточные возможности. Подобно тому, как время превращает углерод в алмаз, каждое событие открывает новую бесконечную вселенную возможностей, и остается лишь начать исследовать ее. Мы можем решиться быть открытыми и обратить страх неизведанного в радость обнаружения новых возможностей.

Правда, в зависимости от того, как мы переносим неопределенность, это может заставить нас чувствовать себя уязвимыми, зато ясно демонстрирует, что невозможно все спланировать заранее. Допустим, завтра вы можете встретить Далай-ламу, и он предложит вам стать его старшим советником – но наверняка подобное событие не было записано в вашем плане на день, а ведь оно открыло бы столько возможностей. Каждое новое взаимодействие с человеком или идеей распространяет пространство возможностей на такие области, о которых мы и подумать не могли.

В социальных науках аналогичную идею выражает понятие «нежданной пользы» в отношении уже знакомых людей. Адам Грант кратко сформулировал это так: «Когда вы встречаете кого-то сегодня, то не знаете, где этот человек окажется завтра». Поэтому, принимая каждое решение, руководствуясь вопросом «Что я получу взамен?», легко упустить моменты серендипности[107].

Фокусироваться важно. Но не менее важно и умение «делать ставки» – то есть позволять новым возможностям возникать в результате новых контактов, инсайтов и открытий. Благодаря этому умению я представлял себе, какие направления может принять моя жизнь, и развивал сети контактов, которые помогали мне предположить, что может случиться дальше. В некоторых случаях такие организованные эксперименты могут означать и работу в большой компании, где есть возможность роста. Главное – рассматривать любую работу и организацию как «платформу», а не конкретную карьеру. Вы работаете в Goldman Sachs, чтобы приобрести навыки и знакомства? Что ж, предположим, у вас есть цель – например, привлечь больше женщин к предпринимательской деятельности, которая может быть связана с долгосрочными целями компании. Если у вас получится творчески сформулировать свою цель, то, стоит вам найти в компании первых сторонников, вы сумеете свернуть горы, на какой бы ступени иерархии ни находились. Именно так младшие сотрудники помогли внедрить концепцию тройного критерия (включающую экологическое и социальное воздействие) в крупной аудиторской фирме и правила справедливой торговли в компании, занимающейся электронной коммерцией.

Воспринимая организации как «платформы» и делая ставки, мы сможем интуитивно проложить путь к возможной полярной звезде.

Такой подход используют успешные компании в нашем непредсказуемом мире, где вообще невозможно угадать, куда приведет жизнь. Харальд Крюгер, которого неоднократно избирали самым популярным генеральным директором в Германии (в то время он возглавлял BMW), сказал мне в интервью, что для достижения таких целей, как устойчивое развитие, необходимо твердое видение дальнейшей стратегии, но в этом случае приходится работать с некими сценариями. Он полагает, что идеального решения нет, но нужно идти вперед небольшими шагами, быть гибкими и тестировать новые сферы. «Речь идет о любопытстве, осведомленности и сравнительном анализе конкурентов. Не существует единственной точки, то есть одной конкретной стратегической цели. Вам следует доверять интуиции, пробуя новые области», – поясняет он[108].

То, как мы делаем ставки, зависит от того, насколько умеем рисковать. Часто остается верной модель «мусорного ящика» – многое в организациях происходит случайно, в зависимости от того, как и когда взаимодействуют относительно независимые потоки проблем, решений, участников и возможностей выбора. То, какие решения сопоставляют с определенными задачами, часто определяет случай[109].

Но все меняется. Как объяснил мне генеральный директор SEB (одного из крупнейших шведских банков) Йохан Торгеби, традиционно люди вроде него думали преимущественно о финансовых показателях – таких, как внутренняя норма доходности. Но он все больше становится «техническим инвестором», делая ставки в мире, который основывается не столько на таблицах Excel, сколько на убеждениях[110]. В реальности, где мы редко способны предсказать события, крайне важно «позволить сотне цветов расцвести», как говорил Ананда Махиндра, генеральный директор Mahindra & Mahindra.

Мы как частные лица можем делать собственные ставки. Для начала можно самым обыкновенным образом уделять пару часов в неделю работе на кого-то, кем мы восхищаемся, ведь зачастую именно так и появляются неожиданные возможности. Хорошо бы при определении курса к полярной звезде иметь в виду высказывание Марка Твена, которое я несколько переиначил: «О чем несделанном вы будете сожалеть через 20 лет?» А если вы этого пока не знаете (что вполне понятно), то к чему вас тянет сильнее всего? И еще: какая «платформа» позволила бы вам развиваться в этом направлении или расширить свои навыки?

Ответы на эти вопросы помогут сформировать устремления, которые мотивируют нас изнутри, совмещая потенциальные триггеры серендипности с тем, что нас волнует, и с тем, кто мы есть (или кем хотели бы стать). Тогда и соединять точки становится легко – потому что теперь мы наконец понимаем, с чем их соединять.

Цельное «я»

Наши стремления рождаются из более глубоких убеждений и ценностей. Если нас растили в коллективистской среде, то семья для нас становится важнее личных амбиций. Если мы росли в более индивидуалистском, ориентированном на построение карьеры окружении, то скорее будем склонны фокусироваться на личных, а не групповых устремлениях[111]. Кроме того, нами часто управляют глубокие эмоции, такие как страх, отчаяние или месть. Или, что особенно важно, поиск смысла.

У кого-то на прикроватной тумбочке лежит Священное Писание. У меня – книга Виктора Франкла «Человек в поисках смысла». Франкл, прославленный психотерапевт, выстроил свою теорию и практику на основе потребности человека в обретении смысла. Другие могли считать, что человечество движимо желанием власти или сексуальным влечением, Франкл же видел стремление к смыслу. В связи с этим он разработал любопытную концепцию двойственности смысла и описал ее на примере собственной жизни, отобразив в книге собственный опыт человека, пережившего холокост. Он считал, что во всем этом ужасе его психологически поддержали попытки найти «смысл» везде, где только возможно. Он старался обрести его, скажем, в повседневных разговорах с товарищем-узником, чтобы подарить ему надежду, – и это, в свою очередь, давало смысл самому Франклу. Но в добавление к тому он обрел еще одну большую цель – написать книгу сразу после освобождения из концлагеря.

Такая двойственность смысла – обретение его в незначительных вещах и при этом наличие большей долгосрочной цели – помогла ему выжить (современные исследования подтверждают важную роль смысла в отношении здоровья и других благ)[112].

Я наблюдал эту взаимосвязь у людей с самым разным жизненным опытом и в самых разных сферах жизни. Мы процветаем, когда у нас есть и полярная звезда, которая дарит нам более широкий смысл, и повседневные взаимодействия, которые также весьма важны. Чтобы процветать, нам необходимы и макро, и микро. Но есть проблема. Часто мы смотрим на жизнь как на последовательность этапов, и многие из нас в школе или университете изучали «пирамиду потребностей» Маслоу – одну из наиболее используемых парадигм в истории (наверняка некоторые даже сказали бы, что ею и вовсе злоупотребляют). Она весьма точно демонстрирует, как мы живем и работаем.

Согласно этой идее, люди сначала удовлетворяют физиологические потребности, такие как кров, сон, пища и вода. За ними следует потребность в безопасности, далее – социальные потребности (дружба и семья), потом – потребность в признании (например, наши достижения). И только потом, если у нас остается время, мы фокусируемся на решении проблем, которые волнуют нас по-настоящему, – на самореализации и более глубоком смысле жизни[113].

Такие люди, как Эндрю Карнеги или Джон Рокфеллер, сначала удовлетворили базовые материальные потребности и поднялись по служебной лестнице, а затем начали содействовать благотворительным организациям и отдали им внушительную часть своего состояния. Точно так же, придерживаясь максимы «сначала помоги себе, потом другим», некоторые из моих лучших студентов сначала десяток лет работают на не самой любимой работе, чтобы заработать достаточно денег, обрести знакомства и нужные навыки, и только потом начинают заниматься тем, что для них действительно важно.

Это линейный подход к жизни. Пусть он и отображает то, как были созданы многие организации, но куда чаще цель объединяет деньги и смысл. Харальд Крюгер резюмирует: «В наши дни люди сохраняют лояльность, только если чувствуют себя значимыми».

Это относится не только к сотрудникам и клиентам. Меняются ожидания, в том числе и следующего поколения богатых людей, которые стремятся инвестировать в организации, не только приносящие прибыль, но и ставящие перед собой важную цель. Это заставляет банки, пенсионные фонды и других, кто полагается на деньги этих состоятельных людей, корректировать подход и инвестиции.

Несмотря на все то, что показывают в последние годы в новостях, это глубокое желание не ограничивается миллениалами. Теперь оно распространяется на все возрастные группы во всем нестабильном мире, в котором огромную роль играют вопросы наследия, вклада и воздействия. Приближаясь к выходу на пенсию, многие руководители высшего звена, с которыми мне доводилось работать, задумываются о наследии, которое они оставляют. Точно так же многие люди, пережившие тяжелый разрыв отношений или побывавшие на волосок от смерти, задаются серьезными вопросами о жизни.

Представление о том, какими мы хотим остаться в памяти людей, часто формирует наш жизненный выбор – который, в свою очередь, формирует это представление. Как только появится четкое представление цели, нас уже ничто не остановит. Современные технологии позволяют нам увидеть все разнообразные пути, которые мы можем выбрать. Желание объединить деньги и смысл становится все более распространенным, и теперь это воспринимается как нечто реалистичное и осуществимое.

Во многих обществах самооценка привязана к материальным ценностям, а деньги воспринимаются как ключевой показатель успеха – возможно, потому, что состояние так легко подсчитать и сравнить с тем, что есть у других. Не только Маленький принц Антуана де Сент-Экзюпери находил это трудным для понимания[114].

Любопытен тот факт, что, когда человек находит смысл и сверстники перестают давить на него так сильно, его жизнь становится более аутентичной. Это может привести к большей серендипности и даже синхронности, ведь теперь приходит время тянуться к тому, что действительно нравится, а не к тому, чего якобы хочется. Даная Рингельман, основательница известной краудфандинговой платформы Indiegogo, привела свои наблюдения за сестрой, которую она называет «королевой серендипности».

Сестра Данаи целиком посвящает себя разнообразным устремлениям. Она собирает травы, руководит отделом продаж технологий, владеет небольшим бизнесом и воспитывает троих детей. «В разгар закрытия многомиллиардной сделки она может достать расслабляющие и укрепляющие иммунную систему эфирные масла, чтобы команда оставалась здоровой и спокойной. Она может привести детей в свою компанию по производству органических чипсов из капусты или работать наравне с кухонным персоналом, упаковывающим продукт», – поясняет Даная. Она не пытается скрыть черты, которые могли бы показаться неуместными в различных обстоятельствах. Даная полагает, что, с тех пор как ее сестра приложила сознательные усилия к разрушению этих искусственных стен, серендипности в ее жизни только прибавилось. К тому же это сохраняет энергию – ведь прятать что-то в себе трудно и очень утомительно! По мнению Данаи, свести к минимуму противоречия межличностных отношений, в которых человек остается самим собой, – это ключ к успеху.

Я наблюдал подобный опыт у многих как в частной, так и в профессиональной жизни – люди все чаще стремятся сочетать то, что для них по-настоящему важно, с заработком. Коучинговые платформы вроде inSynch Global начали интегрировать это обстоятельство в свои практики. Такие организации, как созданная предпринимателем Карой Томас платформа Serenflipity, используют игровые карты, чтобы помочь людям раскрыть свое настоящее «я». Снимая маски и оказываясь перед лицом окружающих такими, какие есть на самом деле, мы создаем более глубокие связи и подлинное доверие. Притворяясь теми, кем не являемся, мы определенно можем заболеть, а люди, ощущающие, что их работа значима (даже если задачи однообразны), демонстрируют намного более высокий уровень здоровья и продуктивности[115].

Если у нас есть выбор, то с какой стати мы должны проводить большую часть жизни так, что это делает нас несчастными и больными? Почему мы фокусируемся на том, чтобы все время брать, хотя большинство исследований утверждают, что, отдавая, мы становимся счастливее?[116] Происходят фундаментальные изменения, и то, что представало перед нами в виде пирамиды, сегодня можно назвать скорее кругом потребностей, которые мы стремимся удовлетворять одновременно, а не одну за другой[117].

В таком случае счастливая и состоятельная жизнь выражается примерно так: «Быть Буддой и вести Mercedes, в котором сидят твои близкие» (выражение Кришнаджи и Притаджи, основателей индийской школы медитации O&O Academy)[118]. Это означает, что жить стоит с глубоким пониманием самих себя и осознанием окружающего мира и благодаря этому мы сможем более осмысленно общаться с любимыми людьми.

Но разве способность стремиться к смыслу и высшей цели не признак привилегированности? Наверняка это не относится к людям, живущим в бедности или даже в нищете, чья жизнь часто сводится к обеспечению питания, образования и крыши над головой? На протяжении десятилетий это убеждение подпитывали безуспешные усилия по развитию на Западе и во всем мире. Именно оно ограничивает местные сообщества, поскольку предполагает, что люди в порядке, если удовлетворены их «низшие» потребности. Это убеждение попросту недооценивает сильное стремление к значимости, к «высшим» потребностям, но часто они необходимы, потому что дают людям надежду, необходимую для выживания в самых сложных обстоятельствах. Рассуждения о гарантированных доходах точно так же упускают это из виду: деньги – лишь один из нескольких факторов.

Наша работа в Нью-Йоркском университете и Лондонской школе экономики показала, что значение таких навыков, как создание собственной удачи и умение решать актуальные и действительно важные проблемы, становится первостепенным – особенно в условиях ограниченных ресурсов. Таким образом, можно вести более достойную и радостную жизнь, к тому же это способ улучшить психическое здоровье. Вспомните историю RLabs: лишь после того, как члены сообщества переосмыслили свою роль ожидающей помощи пассивной жертвы обстоятельств и пришли к активному созданию собственной истории, их жизнь значительно улучшилась – и серендипность стала происходить в массовом порядке. Самое важное оказалось не в получении подаяния, а в создании надежды и буквально «придании смысла»[119]. (Разумеется, недостаток финансовых и других ресурсов может отодвинуть некоторые вопросы на второй план, и исследования показали, что это давление может привести к плохим решениям, поскольку из-за него ухудшается внимание.)[120]

Это справедливо в самых разных условиях. Генеральный директор MasterCard Аджай Банга рассказал исследовательской команде Leaders on Purpose, как постановка цели в MasterCard помогла компании свернуть горы. Он поставил перед собой цель помочь 500 млн потребителей и 40 млн мелких торговцев войти в финансовую систему. Он признался, что не имел четкого представления о том, как увеличит число клиентов до 500 млн человек, и что большинство людей, включая его самого, считали эту идею абсолютно сумасшедшей. Но в итоге они увидели, какие возможности открываются, если поставить перед собой цель и дать креативным людям стремиться к ней. На сегодняшний день их клиентами являются более 300 млн частных лиц. «Цель не в том, чтобы на рынке оказалось больше карт, а в том, чтобы перейти в мир за пределами наличных денег, и эта установка сказывается на всем, что мы говорим и делаем». Основная идея заключается в том, что современные лидеры должны ориентироваться в постоянно меняющейся среде и вдохновлять свои команды на ответственные действия, руководствуясь как разумом, так и сердцем. Аджай и его команда сегодня взращивают серендипность, потому что так люди понимают, ради чего работают, и это их мотивирует.

Все это применимо и к более широкому кругу вопросов: проведя исследование, в котором участвовал 31 самый успешный генеральный директор[121], мы с коллегами установили, что эти люди и их компании обычно действуют на основе двойственной цели, и это часто приводит к серендипности[122]. В подобных сценариях полярная звезда сочетается с повседневными практиками, которые придают смысл всему происходящему. Таким образом сотрудники на рабочих местах не пытаются сберечь всю энергию для своих увлечений после работы, а полностью вкладываются в повседневные задачи.

Правда в том, что иногда существуют компромиссные решения. Например, следование глубинной цели (например, помощь в разрешении глобальных задач вроде нехватки продовольствия) может выглядеть как нежелательное отвлечение от цели компании – получить прибыль. Однако такие компании, как Natura, продемонстрировали, что введение двойственных целей само по себе становится путем к инновациям и серендипности. Когда факторы, которые раньше были отдельными, сливаются воедино, это может способствовать возникновению новых случайных связей и мотивировать людей на поиск более эффективных решений. Как рассказал мне один из топ-менеджеров Natura, основатель компании в глубине души был философом, который намеренно создал напряженность между двумя потенциально противоположными силами. Именно это часто приводит к настоящей креативности и инновациям – и именно так человечество прогрессирует.

Формулировать чувство направления и следовать ему по-прежнему важно, но порой сама концепция цели может ввести в заблуждение. Вспомним Лейлу Ярджани, с которой мы познакомились ранее. Соосновательницу медиакомпании по детскому образованию Little Bridge всегда вели по жизни неуемное любопытство и сильное желание внести свой вклад, из которых в итоге возникла страсть. Для нее попытки определить цель своей жизни стали бы лишь пустой тратой времени. Вместо этого она сфокусировалась на бесконечных вопросах: «Как мне кажется, я в правильном месте? Куда мне следует двигаться дальше?» Это помогает ей понимать, какие потенциальные точки могут быть соединены и каким образом.

Часто для этого требуется рациональный оптимизм. Меня глубоко впечатлил опыт Виктора Франкла, который брал уроки пилотирования. Инструктор объяснил ему, что следует всегда направляться немного выше, чем нужно на самом деле, потому что ветер все время будет толкать его вниз. В понимании Франкла это означает, что если вы начнете как реалист, то в конечном итоге впадете в депрессию. А если вы начнете как оптимист, то в конечном итоге станете настоящим реалистом. А еще, как мы успели увидеть в главе 2, исследования доказали, что оптимистичные люди, как правило, удачливее других – это практически самоисполняющееся пророчество, проявляющее само себя[123].

Поступать правильно

Когда в 2017 году ураган «Мария» опустошил огромные пространства в Пуэрто-Рико, где находились три магазина Best Buy (ведущего мирового поставщика бытовой техники), его руководству пришлось быстро принять несколько решений. Они организовали частные самолеты, предоставили людям еду и воду, а также предложили эвакуировать тех сотрудников, которые желали уехать (вместе с семьями). Они продолжали платить зарплату, несмотря на то что магазины были закрыты. Единственное условие заключалось в том, что работники должны были участвовать в восстановлении острова, когда стихия угомонится.

Председатель совета директоров и бывший генеральный директор Best Buy Хьюберт Джоли рассказал мне, что тогда компания делала то, «что казалось правильным». Эту мысль они разделили со своими инвесторами, и пусть даже компания потеряла какие-то средства, но «в подобных случаях действия при встрече с неожиданным определяют ценности и культуру организации». И то, что тогда было сделано для сотрудников, дало им понять, что они не одни и о них позаботятся.

В результате эффективность Best Buy в Пуэрто-Рико теперь выше на 20 %, сотрудники невероятно заряжены энергией, а покупатели выбирают компанию за ее человечный подход. Best Buy позаботилась о своих работниках не ради прибыли, но именно к ней и пришла в итоге. Это пример того, как совершение добра и благополучная жизнь идут рука об руку.

Каан Терзиоглу, генеральный директор турецкой телекоммуникационной компании Turkcell в 2015–2019 годах, рассказал мне, как руководители организации подобным образом готовятся к неожиданностям на основе четкого понимания своих возможностей и роли в обществе. В условиях развивающегося рынка непредвиденное случается постоянно. Тогда Терзиоглу напрямую соединяет точки на основе своих ценностей. Например, когда в 2016 году после попытки государственного переворота в Турции случались серьезные столкновения, Каан и его команда сделали интернет бесплатным на месяц, чтобы люди могли связаться со своими близкими, не беспокоясь о счетах. В том же духе они реагировали и на другие неожиданные события, например запуская дроны для обеспечения работы телефонных сетей после землетрясения. Каан сказал мне, что они поступали так, потому что именно это и нужно было делать в соответствии с его ценностями, и в конечном счете их действия привели к благоприятному итогу – сотрудники гордятся принадлежностью к компании, а клиенты благодарны ее руководству.

То, как компания или отдельный человек справляются с неожиданным и используют кризисы, – решающий момент истины, который может сыграть на руку. Каким бы случайным ни казался порой выбор, часто он формируется и, в свою очередь, формирует наше представление о том, кто мы есть или кем хотим предстать в глазах окружающих. Неожиданности редко оставляют достаточно времени для размышлений, поэтому принимать решения приходится на основе того, что кажется правильным[124]. Именно здесь вступают в игру наши истинные ценности, убеждения и интуитивное поведение. Более глубокое познание самих себя и понимание своих принципов открывает нам путь к серендипности, поскольку мы руководствуемся ими, реагируя на неожиданное, и благодаря им воспринимаем непредвиденное не как угрозу, а скорее как возможность. (Это нисколько не умаляет значения аналитических методов принятия решений или уже существующих правил, на которые можно опираться, принимая решение. Речь идет не о противопоставлении аналитического мышления и интуитивного действия, а скорее об их взаимодействии. Чем более неустойчивой, неизвестной и сложной является ситуация и чем больше при этом опыта у человека, тем сильнее его интуиция.)[125]

Мы не знаем, что готовит нам жизнь, поэтому трудно планировать все возможные события – особенно те, которые связаны с компромиссами. Что мы можем, так это сформировать ценности и поведенческие модели, которыми будем дорожить. Я до сих пор живо помню неожиданный компромисс, с которым столкнулся в одной из организаций, где был соучредителем. Разрываясь между разными представлениями о будущем, лояльностью и прогнозами рисков, я принял решение, руководствуясь чистым разумом и вопреки своему чутью. Размышляя об этом впоследствии, я понял, что отчасти мое решение было продиктовано страхом потерпеть неудачу, что-то потерять и ввязаться в конфликт, а также советом моего наставника рационализировать решение. Но что произошло на самом деле, так это то, что мы пренебрегли эмоциональными настроениями команды и старались избежать столкновений на каждом углу. Это не только не успокоило конфликт, а лишь усугубило его, потому что в какой-то момент все почувствовали, что их не слышат.

Не всеми своими решениями тех времен я был доволен, но они так или иначе помогли мне сформировать понимание того, что я ценю больше всего, и позволили в следующий раз поступить иначе. Теперь, принимая важное решение, я прислушиваюсь к своей интуиции и стараюсь принимать решения, обращая внимание на надежды или перспективы, а не пытаясь сбежать от страха (к тому же когда-нибудь это позволит избежать предсмертных сожалений вроде «Я хотел бы оставаться верным себе, когда у меня был выбор»)[126].

Мы можем практиковать самосознание уже на ранней стадии. Если вы родитель, вас может заинтересовать подход, которым Адам Грант руководствуется в отношениях со своими детьми. Вместо того чтобы просто устанавливать правила типа «Будь в постели к девяти вечера», он рассказывает детям о ценностях, лежащих в основе этого правила, – например: «Нам всем важно хорошо отдыхать». В результате дети понимают, что правила придуманы не просто так. Далее Грант возлагает ответственность на них самих – например, говоря девятилетней дочери, что свет должен быть погашен в 20:30 и это ее ответственность. Он предлагает ей два варианта: «Ты предпочтешь сама отвечать за это или оставишь свет мне? Если ты не будешь выключать свет, то потеряешь эту возможность»[127]. Таким образом он дает дочери выбор.

Конечно, рассуждать о принципах и ценностях легко, но действительно ли мы живем согласно им? В самом ли деле руководствуемся ими в своих действиях? Все большее число компаний стремятся осуществить такой переход. Директор по этике (еще один вид директоров!) компании L'Oréal Эммануэль Люлен внедряет по всему миру такие ценности, как честность, уважение, смелость и открытость, путешествуя в самые разные места. Люди, которые вступают в организацию, проходят обучение, усваивая эти ценности и кодекс этики, и это все чаще проявляется в компании в личных и онлайн-беседах.

Для генерального директора компании Ketchum холдинга Omnicom Барри Рафферти ценности важны лишь тогда, когда они проявляются на деле. Ее главный принцип – то, что она назвала «объединением жизни и работы». Понимая, что предоставления отпусков по уходу за ребенком недостаточно для того, чтобы сотрудники действительно их брали, она заменила формулировку на «политику крепкой семьи». Рафферти начала, как она выразилась, «громко уходить», чтобы продемонстрировать, что ценить свою личную жизнь – нормально. Когда ее дочь играет в волейбол, она дает коллегам понять, что идет на игру. И когда Барри начала работать в должности гендиректора, то публично заявила в приветственном электронном письме, что один из ее главных принципов – не бросать семью и что скоро у нее запланированный отпуск, который она не намерена отменять. Это дает право другим сотрудникам компании четко формулировать, когда им нужно быть дома, и благодаря этому они могут лучше сосредоточиться на работе[128].

Сталкиваясь с трудным выбором, важно знать, когда следует сказать «нет». Это особенно актуально в серендипные моменты, поскольку любая неожиданная возможность может увести в неверном направлении. Возьмем, например, серендипное открытие финансовой информации, которая может соблазнить вас заняться инсайдерской торговлей (Уоррен Баффетт прав, заявляя, что на создание репутации уходит 20 лет, а на ее разрушение – всего 20 секунд).

Обычно для того, чтобы сложились ценности и принципы, нужно время. Мы можем черпать вдохновение в восточной философии – в частности, в осознании того, что нет некоего «настоящего себя», как мы на Западе привыкли думать, а скорее привыкаем находиться в потоке и адаптируемся к различным условиям. Если мы научимся доверять внутреннему чутью, нам будет легче принимать сложные решения – конечно, если у нас достаточно информации, чтобы располагать осознанной интуицией. (Я из первых уст узнал, что в нашем подсознании больше информации, чем в сознании, и что на самом деле к подсознанию вполне стоит прислушиваться, если интуиция сочетается с информацией. Чем дольше длится разговор и чем больше поступает информации, тем лучше я понимаю, как отношусь к чему-либо. Я предпочитаю не выстраивать твердую позицию с самого начала, а пытаться постепенно нащупать путь к правильному решению.)

Этот интроспективный подход срабатывает и для организаций. Компания Heiligenfeld, управляющая рядом психиатрических больниц в Германии, использует метод размышлений в больших группах. Раз в неделю около 300 человек собираются вместе, чтобы в течение часа поразмыслить над какой-нибудь темой или обсудить ценности. Встречу открывает краткая «структура», за ней следует презентация, а далее люди разбиваются на небольшие группы для обсуждений и в конце встречи отчитываются перед большим пленумом. Это помогает внедрять ценности в компанию и вовлекать сотрудников, напоминая, почему их работа важна и почему их действия имеют значение. Это может проявляться даже в зданиях, где мы работаем. Мичиганская группа компаний Cascade Engineering называет себя организацией, которая «решает проблемы, не создавая новых» и демонстрирует это, размещая свои офисы в зданиях, соответствующих стандартам LEED (The Leadership in Energy & Environmental Design – «Руководство в энергетическом и экологическом проектировании»), тем самым доказывая, что заботится о своих сотрудниках и об окружающей среде[129].

Если учитывать, что серендипность происходит, когда мы открыты, то можно сказать следующее: чем больше наша деятельность отвечает тому, кто мы есть (либо кем себя считаем) или могли бы быть, и тому, что действительно важно для нас, тем лучше мы способствуем серендипности. Несмотря на то что заниматься чем-то значимым – определенно мощная мотивация, серендипность может происходить даже тогда, когда мы не делаем ничего важного или вовсе не имеем цели и смысла. Именно здесь на сцену выходят доброта, великодушие и просвещенный эгоизм.

Возлюби ближнего своего – серендипная максима

Серендипность требует от нас умения замечать и соединять точки. Такие люди, как соучредитель Sandbox Фабиан Пфортмюллер, который также основал Together Institute, или Нахсон Мимран, создатель To.org – платформы, объединяющей творческих людей, потенциальных инвесторов и благородные дела, – делают это интуитивно. Когда они обсуждают с кем-то проблему или задачу, то думают о том, как могут помочь – например, поделиться знакомствами или подать идеи. Они ничего не ожидают взамен, но, как и Виктор Франкл, знают, что в долгосрочной перспективе это позволит им чувствовать себя счастливыми и в какой-то момент может вернуться в виде ответной услуги.

В самом деле, чем больше мы помогаем, тем больше другие склонны помогать нам, даже если мы ничего от них не ждем[130]. (А еще исследования показывают, что доброта и благодарность улучшают качество сна, способствуют внимательности и повышают уровень счастья – и это их дополнительное преимущество.)

Адам Грант пишет, что дающие – люди, которые думают о том, что они могут сделать для вас, и внутренне мотивированы быть полезными другим, – часто более успешны, чем берущие. Это особенно верно в тех сферах, где конечным продуктом являются услуги[131].

Однако для того, чтобы отдавать и в то же время преуспевать, нужны хорошие навыки распределения времени, четко очерченные границы щедрости и проактивное мышление (о том, где можно, отдавая, принести наибольшую пользу себе и другим). Без этих ограничений и качеств дающие могут стать пассивными жертвами собственной щедрости и страдать от выгорания, постоянно отвечая на просьбы. Будучи интуитивным дающим, я почувствовал, насколько важно научиться очерчивать границы, – в противном случае выгорание не заставит себя ждать.

Это проявляется и в том, как мы ведем переговоры. Например, когда в одной из моих компаний начинались переговоры об акциях, я был больше заинтересован в том, чтобы все остались довольны, чем в том, чтобы урвать большой кусок пирога, и порой терял себя в процессе. Мне на собственном горьком опыте пришлось убедиться в том, что в конечном итоге все это никого не осчастливит (и в первую очередь не удовлетворит меня самого), потому что люди все равно будут испытывать обиду или чувство несправедливости. Этого можно было бы избежать, избавляясь от негатива, как только он возникает.

Конечно, такие ценности, как забота о себе и укрепление собственного благополучия, способствуют нашему ментальному здоровью. Мы можем лучше помогать людям, если сами находимся в хорошей форме. Руководствуясь этой точкой зрения и вдохновляясь примером Адама Гранта и других, я счел полезным прекратить раздумывать, как бы сделать счастливыми всех, и вместо этого стал думать о том, как помочь кому-то стать счастливее прямо сейчас. Уровень стресса уменьшился в разы!

Берущие порой могут получить работу и притворяться, что вкладывают куда больше, чем есть на самом деле. Например, таким методом, как «дешевая сигнализация» – то есть взяв на себя очень заметную роль (но не делая при этом много работы), чтобы их всегда замечали и считали трудягами. Но, как говорит Грант, они чаще оказываются «неудачниками по жизни».

Третья разновидность – соответствующие. В отношениях они бухгалтеры, постоянно следящие за равенством со всеми, с кем взаимодействуют. Их логика частично совпадает с теорией игр – находясь среди берущих, не следует отдавать слишком много, иначе проиграешь. Они не хотят быть ни чересчур эгоистичными, ни слишком дающими – следовательно, они соответствуют. В краткосрочной перспективе это работает, но часто люди видят их насквозь.

Весьма интересные исследования показали, что, когда людям предлагают больше сосредоточиться на том, чтобы быть счастливыми, во многих странах они действительно становятся счастливее. Но в некоторых странах, например в США, происходит обратное. Почему? Потому что в одних странах счастье ассоциируется с заботой о других – и это то, что действительно делает нас счастливыми. В других счастье ассоциируется с тем, чтобы «тратить деньги на себя». Это может принести краткосрочное удовлетворение или расслабление, но фактически не приносит счастья. В средней перспективе мы становимся счастливее, если держим фокус на других, а не на себе (но, разумеется, забота о себе очень важна, и, чтобы быть в состоянии заботиться о других, следует быть в хорошей эмоциональной форме)[132]. К тому же это помогает взращивать серендипность: люди лучше мотивированы помогать соединить точки, если расположены к вам.

Как воспитать доброту к себе и другим? Один из способов – концентрироваться на благодарности, особенно в трудных ситуациях. Когда рейс Кары Томас задержали в канун Нового года, она была недовольна. Чтобы унять раздражение, она постаралась найти несколько причин быть благодарной, включая интересный разговор с водителем Uber и тот факт, что она приехала в пункт назначения аккурат к обеду. Поиск причин сказать «спасибо» помог ей избавиться от всех негативных мыслей, омрачающих общую картину. Момент благодарности вернул ее в состояние, в котором возможна серендипность, – и водитель Uber познакомил ее с видеооператором, который как раз был ей нужен.

А как это происходит в организациях? Французская группа инженерных компаний FAVI начинает собрания с краткой истории о ком-то, кого они хотят поблагодарить или поздравить. Благодаря этому настроение людей меняется и повышается их готовность сотрудничать[133]. (В главе 8 я расскажу о том, какие подходы можно применять в более конкурентных компаниях.) Однако следует быть аккуратнее с общительными людьми: многие притворяются альтруистами, скрывая личные интересы, а у некоторых доброжелателей не такие уж добрые мотивы. Возьмем хотя бы историю самого разыскиваемого преступника, который бежал из Австралии, чтобы начать новую жизнь в Индии. Он помог построить школу, но сделал это на деньги мафии – и преимущественно с целью впечатлить любимую женщину. Оправдывает ли положительный результат его цель и средства?

Когда вы говорите, что жертвуете собственными интересами, лишь бы сделать мир лучше, это действительно хорошо звучит. Хотя на самом деле вы могли действовать лишь из чувства вины или долга – или просто чтобы казаться важнее. Это распространенное явление, особенно в социальной сфере: некоторые заявляют, что хотели бы «помочь миллиону человек», но в действительности они хотят, чтобы их считали «теми, кто помог миллиону человек». Это скорее эгоизм, а не альтруизм. Оставаться верным своим намерениям – и ясно видеть просвещенный эгоизм там, где он действительно есть, – вот верный путь для создания доверия.

Короче говоря, нам всем не стоит быть чересчур эгоистичными – чтобы больше уважать самого себя и чтобы другие были готовы помочь нам соединить точки и найти серендипность. Но ничто из этого не поможет, если мы не будем восприимчивы к серендипности.

Вы готовы к серендипности?

Увлекательные исследования продемонстрировали, что готовность и мотивация участвовать в деятельности, способствующей серендипности, определяются такими гибкими (и тренируемыми) чертами характера, как проактивность, чувство юмора, открытость к экспериментам и готовность следовать новым идеям[134]. В частности, такие черты проактивного поведения, как проявление инициативы и продумывание наперед, помогают преодолевать препятствия и попадать в ситуации, где возможна серендипность. Они могут быть связаны с получением более хороших должностей, ростом дохода, с успехом начинающих предпринимателей или преодолением нищеты[135].

Особенно в этом отношении важна креативность, ведь она схожа со многими другими качествами, стоящими за возникновением серендипности. Она зависит от нашей способности обращать внимание на неожиданное и проводить необычные ассоциации между идеями. Креативные и оригинальные люди порой избегают риска из-за страха потерпеть неудачу. Но часто они преодолевают это опасение благодаря еще большему страху – страху не попробовать[136]. Представьте себе писателя или композитора, корпящего над своей работой: продолжая мучиться оттого, что эта работа недостаточно хороша, он все же не может прекратить попытки ее улучшить.

Аналогичная двойственность возникает и в отношении персональных качеств. Наши предрасположенности спрятаны глубоко в нашем мозге и в эволюции. Когда появились млекопитающие, у них развился неокортекс – новая кора. Она позволяет нам, людям, думать, прежде чем действовать, и предсказывать действия. Но чтобы работать корректно, она должна находиться на соответствующем «уровне возбуждения». Следует в достаточной мере возбудить неокортекс, прежде чем он «включится»[137].

Экстраверты достигают своего «оптимального уровня возбуждения», взаимодействуя с другими[138], а интроверты часто имеют высокий базовый уровень психического возбуждения. В их случае социальная активность истощает умственную энергию, и, чтобы подзарядиться, им нужны тишина или одиночество. Сьюзан Кейн в своей блистательной книге «Тишина» приводит историю канадского профессора, который читал лекции в Гарварде. Студенты считали его экстравертом, однако после лекций он обычно прятался в ванной, чтобы с ними не общаться[139]. Повстречав его однажды на мероприятии (где он серендипно открыл, что он и есть тот самый профессор!), я понял, что этот истинный интроверт обладал многими чертами характера, которые я находил у себя.

На протяжении большей части своей жизни я создавал сообщества, поэтому люди считают меня экстравертом. Тем не менее я, как и многие другие создатели сообществ, на самом деле, как сам себя называю, «скрытый интроверт». У нас наблюдаются пики экстраверсии, особенно на организованных нами мероприятиях, когда мы суперобщительны и объединяем людей в условиях, которые можем контролировать. С нами то и дело происходит серендипность, и мы культивируем ее для других. И все же часто бывает так, что мы смываемся с мероприятия так быстро, как это только возможно. Наша восприимчивость к новым идеям бывает очень разной в зависимости от момента, когда вы нас поймаете.

Если вы встретите меня в мое «интровертное воскресенье», я окажусь эмоционально замкнут и у меня не будет мотивации соединять какие-либо точки. Этот процесс, хоть он и интересен, все же может отнимать много энергии. Мне потребуется улизнуть в какой-то момент, чтобы подзарядиться. Иногда я нахожусь в более экстравертном режиме. А иногда – просто прячусь где-нибудь (в ванной, во дворе, в любом тихом и пустом месте), чтобы восстановить силы и побыть здесь дольше, чем обычно.

Брайан Литтл называет место, где мы подзаряжаемся, «нишей для восстановления сил». Порой мы не предоставляем людям достаточно места для отдыха, осмысления идей и взаимосвязей и возвращения к оптимальному уровню мозговой активности. Но без этого люди быстро истощаются, и серендипности в их жизни становится все меньше.

Разумеется, некоторые экстравертные черты серендипности особенно ценны, тем не менее учиться замечать и создавать ее могут и экстраверты, и интроверты. Многие общественные деятели вокруг меня – самые настоящие интроверты, но мы научились выживать в экстравертном мире.

Исследования показали, что экстравертность повышает число счастливых случайностей, когда вы встречаете большее количество людей, когда им нравитесь и когда поддерживаете контакт с ними[140]. Начало этому могут положить простые шаги вроде разговора с незнакомцем в супермаркете или в очереди за кофе. Так могут возникнуть интереснейшие беседы (зато никогда не появится мучительное ощущение «мне следовало заговорить с этим человеком, когда у меня был шанс»). Пока такое поведение не становится навязчивым, оно увеличивает вероятность повстречать кого-то или что-то и после этой встречи изменить жизнь к лучшему.

Познакомьтесь с Кристой Гиори. До сих пор помню, как Криста, в то время исполнительный директор Unilever, заговорила со мной, когда мы стояли в очереди за кофе на TED Global в Эдинбурге. Мы действительно поладили. Два года спустя я получил от нее электронное письмо: Криста собиралась переезжать в Лондон и спросила, не сможем ли мы встретиться за чашечкой кофе, чтобы обсудить лондонскую жизнь. В итоге наша беседа в кафе в Холборне привела к тому, что я присоединился к Кристе на пути создания Leaders on Purpose – ныне всемирной организации. Криста – живое воплощение способности сеять семена серендипности всюду, где бы она ни оказалась, – и она приглашает других людей присоединиться к ней в этом путешествии.

Как-то раз в майский понедельник, невероятно загруженный день, Татьяне Казаковой позвонили с неизвестного номера. Работая в стратегическом консалтинге, где дни тянутся долго, а время стоит дорого (и его всегда не хватает), Татьяна обычно отвечала только на звонки членов семьи или клиентов. И все-таки на этот раз что-то ей подсказало, что стоит взять трубку. Звонивший признался, что попросил ее номер у общего друга, и сказал, что у него есть команда и «невероятно захватывающий проект», который, возможно, мог бы заинтересовать Татьяну как сайд-проект. В тот момент она осознала, что все, что она когда-либо делала, прислушиваясь к интуиции и руководствуясь внутренними интересами, теперь обрело смысл и за возможность, которая ей представилась сейчас, нужно просто ухватиться. Без колебаний она сказала «да».

Звонил ей я – и был очень взволнован, когда положил трубку. Инстинкт Кристы вновь был на высоте. Татьяна присоединилась к нашей команде – сначала только для подготовки отчета и связанного с ним мероприятия по целенаправленному руководству. Но всего за несколько месяцев магнетизм Кристы, а также упорный труд и верность идее привлекли Татьяну на полный рабочий день. Она пошла ва-банк (уволилась с работы и продала свою машину), чтобы стать соучредителем и директором по стратегическому развитию Leaders on Purpose Ltd.

Позже она говорила, что «и представить не могла все последствия того звонка и своего согласия». Татьяна и Криста превратили новорожденный проект в полностью сформировавшуюся организацию. А компания, где Татьяна работала раньше, Horvath & Partners, стала одним из главных партнеров Leaders on Purpose.

Недавнее исследование Ричарда Уайзмана показало, что «везучие» экстраверты, такие как Криста, привлекают других людей и их идеи по целому ряду причин, которые можно свести к нескольким основным: эти люди устанавливают зрительный контакт, часто улыбаются и используют открытые и приглашающие жесты[141]. Уайзман обнаружил, что «везунчики» улыбаются в два раза чаще, чем «неудачники», полностью открываются, используя язык тела, и смотрят прямо в глаза другому человеку, благодаря чему люди им доверяют и ощущают, что «этот счастливчик» им нравится[142].

Наконец, что особенно важно, с экстравертами легче познакомиться, и они склонны поддерживать контакт с большим числом людей. Идея проста: люди, с которыми мы на связи, тоже поддерживают с кем-то отношения. Поэтому если вы в контакте с сотней людей и каждый из них на связи еще с сотней, то вы, по сути, поддерживаете контакт с 10 000 человек. (Конечно, здесь есть некое допущение: мы считаем, что все эти сотни – разные люди. Но если какие-то люди будут находиться в разных сотнях одновременно, то общее количество будет меньшим. Впрочем, я думаю, вы уловили идею.) Таким образом, всего одно знакомство или мероприятие отделяют вас от 10 000 возможных случайных встреч. А часто всего одной такой случайности хватает, чтобы изменить всю жизнь.

Подытоживая сказанное, я хочу отметить, что серендипность оказывает большое влияние на интровертное поведение. Есть веские причины считать, что она возникает в результате сочетания экстраверсии и интроверсии – и когда речь идет о группе, и если мы говорим об одном человеке. Искра неожиданного возникает благодаря общительности, но при этом серендипность требует внутренней сосредоточенности, внимательного отношения к самому себе и времени. Многие наши мысли и идеи скрыты в глубине сознания. Действительно, самые неожиданные и значимые бисоциации происходят из областей, которые вовсе не очевидны. Порой нужно время, чтобы идея проникла в сознание, а затем оно потребуется и на распознание ее потенциала. Иногда идеи прячутся в спокойных местах – например, в книгах, фильмах или где-то еще. Экстравертные люди часто только выигрывают, если рядом есть интроверт, который помогает им размышлять и связывать мысли и переживания. Например, в случае экстраверта Нахсона Мимрана его вдумчивый брат Арье создает «рефлективную основу», обдумывая потенциальные возможности вместе с ним.

Хотя все черты характера поддаются изменению, не переживайте, если вы все-таки не экстраверт. Можно выбрать те черты, которые лучше соответствуют личности. Здесь важно учитывать, что наша предрасположенность к серендипности зависит от общего эмоционального состояния. Положительные эмоции помогают распознавать возможности, потому что благодаря им мы становимся внимательнее к внешним стимулам и получаем энергию на их рассмотрение. К тому же, расширяя сферу нашего внимания и пространство выбора возможных действий, они улучшают и ускоряют наши реакции на события[143]. На самом деле наше эмоциональное состояние невероятно важно, учитывая, что наши фактические решения (в том числе случайные действия) основаны на инстинктах – причем как на наших собственных, так и на инстинктах других людей. Вы когда-нибудь замечали, как важно сидеть рядом с полным энергии человеком, когда нужно выполнить какую-то работу или вдохновиться, и насколько будет труднее, если рядом с вами кто-то постоянно зевает? Энергия распространяется.

Энергия и социальная алхимия

Таких людей, как Криста, можно назвать «алхимиками серендипности». Они привносят в любое место, где появляются, хорошую энергетику – некое силовое поле, в котором они делятся с другими энергией и идеями. Здесь объединяются физика и духовность.

Из квантовой физики мы знаем, что энергия передается волновым методом[144]. Когда мы воспринимаем электроны как волны, а не как частицы, они воздействуют на куда большее пространство. Это применимо и к нашему взгляду на мир: если мы воспринимаем себя как частицы, то фокусируемся на отдельных элементах – на жизненном опыте, воспоминаниях или на нашем теле. Но мы можем сами стать волнами[145]. Излучать хорошую энергетику не просто приятно, это еще и способ расширить поле серендипности для самих себя и для других людей.

В конечном счете именно энергия лежит в основе нашего существования. Вспомним второй закон термодинамики, который говорит об энтропии: вещи со временем ветшают и разрушаются. Если прогресс не будет нашей постоянной целью, то организации, отдельные люди и даже целые системы могут прийти в упадок[146]. Примером может послужить бизнес, который, казалось, процветал, но со временем восстановился статус-кво с его рутиной, которая подавляла креативность, и в конце концов бизнес обанкротился.

Все это становится еще интереснее на стыке науки и метафизики. Мы можем отнестись к этому скептически, но квантовая физика, возможно, объяснит, почему, фокусируя свою энергию на конкретных результатах, мы можем усилить серендипность: взаимодействие человека с системой может влиять на электрон. Эксперименты показали, что частицы реагируют иначе, когда наблюдатель сосредотачивается на определенном участке пути, по которому может двинуться электрон. Лишь небольшое количество энергетических явлений полезно, энергия часто распространяется в неорганизованных состояниях – поэтому при наличии четкого направления этот передовой рубеж поможет направлять нас к желаемой цели[147].

Звучит как магия. Но, вероятно, вы все-таки сможете вспомнить примеры из собственной жизни, когда ваш фокус на определенной цели, возможно, притянул ее к вам? Или, может, бывали ситуации, когда все шло точно так, как вы хотели? Часто эта энергия подпитывает сама себя. Люди реагируют на хорошую энергетику. Как в физике для начала реакции необходима энергия, чтобы возбудить систему, так и мы порой нуждаемся в искре энергии, чтобы что-то разгорелось. Ну, или в таких воспламенителях, как Криста Гиори или Нахсон Мимран. Это имеет отношение к более абстрактному – и часто обсуждаемому – «закону притяжения», который утверждает, что мы состоим из энергии и притяжение подобной энергии помогает улучшить благосостояние, отношения и здоровье и принести больше радости в нашу жизнь[148].

Такие вещи, как синхронность (то есть все эти значимые совпадения во времени), обычно происходят, когда мы вкладываем нашу энергию во Вселенную[149]. Некоторые весьма интересные исследования показали, что люди часто испытывают такие же эмоциональные переживания, как их близкие, – не говоря уж о том, как синхронизируются менструальные циклы у соседок по квартире, или о близнецах, которые часто ощущают, что могут общаться без слов. Если все это действительно так, то мы можем разделять сознание с дорогими нам людьми. Вот уж действительно квантовая запутанность[150]!

Софи Пелтр, французская художница и консультант по наукам о жизни, ощущает подобную связь со своей сестрой. Когда Софи вдруг становится очень грустно, она чувствует, что что-то тревожит ее сестру. И когда Софи ей звонит, оказывается, что сестра действительно чувствует себя несчастной.

Конечно, не стоит объяснять всякие неправдоподобные события квантовым мистицизмом. И все-таки многие духовные практики мира, включая большинство основных религий, основаны на вере в то, что все взаимосвязано и что одни хорошие вещи обязательно приводят к другим. Наука и духовность все чаще говорят об одном и том же.

Кришнаджи и Прита Кришна основали в Индии O&O Academy, которая вдохновила миллионы людей. Основой своего успеха они называют силу осознанности[151]. Есть делание (то есть достижение успеха, установление важных контактов и т. д.), и есть бытие (то есть то, как мы проживаем жизнь). Кришнаджи и Прита Кришна утверждают, что значимые совпадения случаются, когда мы находимся в «прекрасном состоянии» и Вселенная начинает выстраивать закономерности, чтобы воплотить в жизнь наши намерения, а решения возникают словно сами собой.

По некоторым оценкам, в нашей голове проносится от 12 000 до 60 000 мыслей в день, при этом большинство не раз повторяются, а 80 % этих мыслей негативные[152]. Кришнаджи и Прита (известная также как Притаджи) экспериментировали с шагами, которые помогают нам перейти из «состояния страдания» в «прекрасное состояние». В основе их системы лежит жизнь с духовным видением, которое, по сути, заключается в том, чтобы создать намерение. Оно сосредоточено на раскрытии внутренней истины – непредвзятом наблюдении за тем, что происходит внутри нас[153]. Мы можем ощущать состояние страдания (например, подавляемый гнев, тревогу, горе) или то самое прекрасное состояние радости. Состояния страдания имеют тенденцию длиться, становясь одержимостью собой.

Даже простое распознавание этого состояния без попыток изменить эмоции поможет нам пробудить то, что Кришнаджи и Прита называют «универсальным разумом». По их словам, нами руководит не только мозг, но и сердце, кишечник и даже позвоночник – и все эти органы обладают разумом. (Некоторые полагают, что воспоминания хранятся в некоторых участках нашего тела – например, в спинном мозге. Мы можем получить к ним доступ и даже изменить то, что хранится в наших клетках.)

Такие практики, как йога, медитация и визуализация, помогают нам прийти к осознанности и научиться отпускать. Тогда мы начинаем решать проблемы, не пытаясь контролировать течение жизни в данный момент (например, находясь в негативном эмоциональном состоянии), а останавливаясь и замедляясь, чтобы принять решение тогда, когда почувствуем себя лучше. Мы учимся не сосредотачиваться на высоких идеалах, а принимать во внимание уникальные обстоятельства. Мы стараемся не концентрироваться на самодовольстве и собственной правоте, а просто присутствовать здесь и сейчас.

Кришнаджи объясняет, как поставил перед собой цель создать экосистему, которая поддерживала бы трансформацию каждого вошедшего в академию человека, помогая всем испытать то, что испытал ее создатель. По его воспоминаниям, меньше чем через месяц после формулировки намерения к нему «начали притекать» ресурсы и люди «и то и дело случались волшебные совпадения». Несмотря на серьезные препятствия, в том числе отсутствие разрешения на строительство, он нашел нужную землю и встретил архитектора, который уловил его идею, – и кусочки мозаики стали складываться. Сегодня, спустя 16 лет, в центр ежедневно приходят тысячи людей. (Несомненно, этому способствует и то, что в семью входит духовный учитель Шри Бхагаван, у которого более 14 млн последователей и который основал связанную организацию. И все же роль серендипности в создании и развитии центра не подлежит сомнению.)

Духовное видение – не то же самое, что цель. Цели, например стратегическое планирование, ориентированы на будущее. Духовное видение – не цель, а состояние, которое вы выбираете для жизни, пока идете к достижению своих целей. В каком-то смысле это важнее всего. Удерживая сосредоточенное духовное видение и проявляя его каждый день, вы будете уделять все меньше внимания обиженному ребенку, который живет внутри большинства людей.

В качестве примера Кришнаджи приводит ролик на YouTube о маленьком мальчике, который говорит маме, что любит ее, но не всегда, а только тогда, когда она дает ему печенье. Наверное, каждый из нас порой бывал таким ребенком. В духовном видении не идет речи о том, что одобряет или порицает общество, и мы не судим себя на этом основании, а просто радуемся[154]. Чувства не могут быть правильными или неправильными – они просто есть. Это довольно расслабленное состояние.

В своей книге «Семь духовных законов успеха» Дипак Чопра – человек, которого любят последователи и ненавидят многие ученые, видя в нем воплощение лженауки, – указывает на значение кармы. Наши действия порождают энергетические силы, которые стремятся вернуться к нам в том же виде[155].

Научные обоснования этой идеи весьма скудны, и развернулась ожесточенная дискуссия о том, как научные концепции бывают превратно поняты или неправомерно использованы с учетом того, что их данные обычно собраны самостоятельно или вовсе не подтверждены[156]. Но мы можем вдохновляться теми из них, которые, как нам кажется, согласуются с закономерностями, наблюдаемыми в других областях, – например, такими, как положительное влияние энергетических потоков и аффирмаций. Однако здесь крайне важно отметить следующее: структурные ограничения могут помешать испытывать серендипность, но при этом мы никогда не должны утверждать, что кто-то сам виноват в «привлечении» противоположного результата – например, тяжелой болезни. Жизнь слишком сложна, а мы слишком хрупкие.

В течение жизни я постоянно получал напоминания о том, что все может вдруг обернуться к худшему, даже несмотря на то, что происходит много серендипных событий. Мой брат, как и я, чуть не погиб в автокатастрофе. Когда я был ребенком, моя мама едва не умерла от энтероцеле. А мой отец умер бы из-за сердечного приступа, если бы врачи скорой помощи фантастически быстро не доставили его в госпиталь. Хрупкость жизни – вот что помогает нам быть благодарными за каждый день, который мы проводим вместе.

Конечно, иногда в таких ситуациях нам везло. Но удача подвела, когда мой юный двоюродный брат утонул в море (хотя прекрасно плавал) или когда бывший одноклассник покончил с собой из-за душевной болезни.

У всех нас бывают периоды грусти и даже отчаяния. Но серендипность может сделать нашу жизнь более радостной, полноценной и успешной. Даже тогда, когда все совсем плохо, оптимизм в духе «стакан наполовину полон» в самом деле помогает нам стать лучше и быстрее. В RLabs даже есть «человек-хайп», который на жестких встречах повторяет своими словами то, что уже сказали члены клуба. Таким образом он усиливает сообщение и придает людям энергии даже тогда, когда тяжело и кажется, что весь мир против них.

Сила несовершенства

В нашем путешествии важным моментом может стать смирение и принятие своей уязвимости[157]. Чтобы серендипность могла случиться, порой приходится преодолевать свое стремление к совершенству и полному контролю.

Хьюберт Джоли, председатель и бывший гендиректор Best Buy, ссылаясь на собственный опыт, рассказал, что те, кто верит в тотальный контроль, обычно не просят о помощи в ситуациях, когда находятся просто не в состоянии что-то предпринять. А если кто-то другой сделает что-то не так, то это он представляет собой проблему. Не самый гуманный способ прожить свою жизнь. И наоборот, если человек принимает свое собственное несовершенство, а также слабости и уязвимость других людей, он скорее отнесется к непредвиденным событиям спокойно. Никто не совершенен, и это нормально. Надо фокусироваться не на чьих-то недостатках, а на ситуации. По опыту Хьюберта, «именно в такие кризисные моменты действительно можно добиться перемен».

Это же относится и к тем случаям, когда другие возлагают на нас обязанность быть совершенными, как в примере Даниэль Коэн Энрикес. Даниэль, предприниматель и влиятельный инвестор, политический аналитик в прошлом, поделилась со мной своим опытом работы в самом начале карьеры. У нее был ужасный начальник, который порой испытывал сильные приступы гнева. Он был из тех людей, которые приписывают достижения команды себе, а в любых неудачах винят всех остальных.

Когда Даниэль присоединилась к команде, из-за токсичной рабочей среды около трети сотрудников уволились или находились в отпуске по болезни. Даниэль очень старалась и вскоре переутомилась. Однажды вечером пятницы, в половине восьмого, она собиралась уйти с работы, но ее начальник обнаружил опечатку во внутреннем отчете, опубликованном организацией в тот день. Даниэль вспоминает: «Его глаза округлились, он ударил по клавиатуре, швырнул упаковку скрепок в стену и заорал что есть сил: "Здесь НИКТО НИ НА ЧТО не годится!" У меня сердце ушло в пятки. Я делала все, что могла, чтобы проявить себя. Эту конкретную ошибку допустила не я, но его реакция означала только одно: я никогда не буду достаточно хороша».

Наконец покинув офис, Даниэль поспешила домой, но опоздала на электричку буквально на полминуты и «рухнула прямо на платформу, чувствуя себя никчемной». Она понимала, что нужно что-то менять, но что она могла поделать? Поговорить с начальником в понедельник? Не похоже, что это как-то поможет. Уйти и стать безработной? Тоже не вариант. И тут на платформу поднялся ее знакомый. Он работал в одной из самых влиятельных организаций города, в некотором роде конкурирующей с ее компанией: «Все хотели устроиться туда, но я даже не отважилась подать заявление». Даниэль вспоминает: «Когда я спросила его, как дела, он рассказал, что недавно появился интересный проект и в команду срочно требуется новый сотрудник. "Есть кто на примете?" – спросил он».

Уже во вторник Даниэль прошла собеседование, а в пятницу получила эту работу. Более того, это была одна из самых высокооплачиваемых должностей, которые она когда-либо занимала. Ее новый босс был замечательным руководителем: доброжелательным, целеустремленным и хорошо разбирающимся в своем деле. Он открыл перед Даниэль многочисленные возможности карьерного роста и по сей день остается ее наставником.

В момент неудачи Даниэль казалось, что она на дне. Но теперь, оглядываясь назад, можно увидеть, что на самом деле в это время случилась серендипность.

И Даниэль, и Хьюберт осознали, что серендипность часто случается в те моменты, которые другие люди могли бы назвать кризисными, – но, принимая несовершенство происходящего, мы позволяем случиться тому, что ведет к положительным результатам.

Расслабьтесь!

Люди не статичны. Мы все меняемся в зависимости от нашего окружения, обстоятельств, приоритетов. Мы разные, и каждый из нас может быть восприимчивым или невосприимчивым в разное время.

Например, потому, что существует стресс. В адаптированном морпехами выражении древнегреческого поэта Архилоха о том, что в гуще сражения вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а опуститесь до уровня своей подготовки, есть некоторая доля правды. Почти все наши когнитивные искажения ослабевают при стрессе, когда наше тело переходит в состояние «бей или беги» и полагается исключительно на инстинкты без ручного тормоза, который Даниэль Канеман назвал Системой 2 (медленный и контролируемый способ мышления)[158]. Стресс часто приводит к поспешным решениям, излишней оперативности и возвращению к привычкам. Свои худшие решения я принимал, когда ощущал себя загнанным в угол и находился в режиме «бей или беги».

Везучие люди обычно более расслабленны. Тревожность мешает нам хвататься за новые возможности. В одном эксперименте Ричард Уайзман раздал людям газеты и спросил, сколько там фотографий. У большинства участников ушло около пары минут на быстрый подсчет, причем некоторые даже успели пересчитать снимки дважды. Но все они пропустили заголовок на второй странице: «В этой газете 42 фотографии». Никто не увидел его, потому что участники эксперимента слишком сильно сосредоточились на подсчетах. К тому же они упустили возможность выиграть сотню фунтов – другая большая реклама в газете гласила: «Прекрати считать и скажи организаторам эксперимента, что увидел эту надпись, – и ты выиграешь £100». Но опять же, все участники были слишком заняты поиском фотографий. Когда позже Уайзман спросил, не заметили ли они в газете чего-то необычного, участники посмотрели на нее иначе и сразу же заметили эти сообщения. При этом сосредоточившись на конкретной задаче (причем чересчур сильно), участники упустили ценную информацию.

Пока в наших организациях царит культура постоянного напряжения, а люди слишком стараются не потерять работу и попасть на все возможные встречи, весьма вероятно, что мы будем упускать серендипность. (В условиях бедности стресс и тревога могут проявляться еще сильнее, и это, в свою очередь, тоже может негативно сказываться на принятии решений.)

И все же, хотя комфортное душевное состояние очень важно, бывает и так, что дискомфорт и давление могут стать источником достижений. Но, как всегда, на все влияет общий баланс.

Кроме того, работы о взаимодействии мозга и тела показали, что изменения в пищеварительной системе и сердечной деятельности связаны с выражением лица. Физиология оказывает существенное влияние на психологические переживания и поведение человека. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мягкий голос и приветливое выражение лица также влияют на наши чувства, а также в том, что моменты, когда нас игнорируют, могут заставить нас тревожиться и бояться или даже довести до нервного срыва[159]. Аналогичным образом, день, когда умирает ваша собака или вам делают операцию, вряд ли станет лучшим временем для серендипности.

Многие люди получают значительные преимущества, успокаивая ум с помощью медитации и/или йоги. В этих практиках мы развиваем умение присутствовать в моменте, а это увеличивает шансы на серендипность, которая расцветает благодаря внимательности (и, если уж на то пошло, на однозадачности вместо распыления на множество дел)[160].

Тот факт, что в разное время мы находимся в разных состояниях (и обладаем разным уровнем энергии), означает, что в определенные моменты мы более восприимчивы к идеям, чем в другие. Очень важно находить людей в правильный момент, когда они открыты для нас, а не пытаются спрятаться в свою раковину.

Это верно и в отношении различных этапов жизненного пути: если вы только что окончили школу, подошли к концу важного отрезка жизни или продали свою компанию и раздумываете, чем бы заняться дальше, то вы более открыты неожиданным поворотам событий. То же самое относится и к бизнесу. Есть время для серендипности, а есть – для сосредоточенной работы.

Конечно, выбор не всегда зависит от нас, тем более если мы боремся за выживание (особенно в финансовом отношении), но и в этих обстоятельствах нас может огорошить серендипность. Часто она возникает именно тогда, когда мы меньше всего ее ждем. Оставить все ожидания за дверью – хоть офиса, хоть вечеринки – вот что откроет нам самые волшебные моменты.

Таким образом…

Серендипность более вероятна, когда мы внимательны к выявлению потенциальных триггеров и соединению точек и имеем представление о том, с чем связать серендипный момент. Речь о том, чтобы видеть связи там, где другие не видят ничего, – и это легче сделать, когда мы действительно хотим к чему-то прийти. Мы можем приобрести чувство направления множеством способов – имея глубокое чувство цели, находясь в духовном поиске, руководствуясь своими принципами или экспериментируя. Ориентироваться нам поможет развитие информированного внутреннего чутья.

Вот почему упражнения на серендипность в этой главе сфокусированы именно на развитии глубокой эмоциональной базы и мотивации к серендипности.

Тренировка серендипности: закладываем фундамент

1. Запишите, чем вы дорожите больше всего на свете. Какие темы приходят вам на ум? Есть ли некий доминирующий паттерн, или, может, некий энтузиазм, или чувство направления, которое вы замечаете только теперь, оглядываясь назад? Начните экспериментировать с возможными полярными звездами – и это впоследствии поможет вам соединять точки.

2. Уделяйте по 10 минут в день медитации или мантрам. Можете начать с простого. Сядьте на удобный стул или подушку, расслабьте ладони и положите их на бедра. Сделайте четыре глубоких вдоха и выдоха и медленно повторяйте про себя: «Пусть я найду ответы на свои вопросы. Пусть я найду нужные решения. Пусть моя жизнь будет прекрасна. Пусть жизнь людей, которых я люблю, будет прекрасна»[161]. Также руководство по медитации вы можете найти в разных приложениях, таких как Calm или Headspace.

3. Окружите себя людьми, обладающими позитивной энергией. Определите двух-трех человек, рядом с которыми ваше настроение улучшается и с которыми вы хотите проводить больше времени. Пригласите их на чашечку кофе.

4. Вплетите в свою жизнь благодарность. Можете использовать дневник благодарностей или приложения для смартфона, например Gratitude. Или можно добавить благодарности в ежедневный распорядок – например, каждый вечер называть за ужином три вещи, за которые вы сегодня благодарны.

5. Каждую неделю пишите три сообщения с благодарностью людям, которые положительно повлияли на вашу жизнь. Доказано, что такие благодарственные записки оказывают удивительно сильное воздействие как на отправителя, так и на адресата.

6. Маленькими шажками начинайте проявлять настоящего себя. Джорджи Найтинголл – создательница объединяющей людей организации Trigger Conversations – использует для этого весьма необычный метод. Когда кто-то спрашивает, как дела, она старается отклониться от шаблона и сказать что-то искреннее и неожиданное – например, «на 6,5 из 10», «нехватка кофеина» или «любопытно». Попробуйте это сделать. Люди удивятся, но при этом будут заинтригованы вашей нестандартностью и наверняка захотят завязать беседу.

7. Тренируйте экстраверсию. Заговорите с человеком в очереди за кофе, начните устанавливать контакт с другими людьми, улыбаясь глазами. Попробуйте завязать беседу с незнакомцем на вечеринке. Допустите позитивное намерение: у каждого свои проблемы и своя борьба. Помните о бритве Хэнлона – не предполагать злой умысел в том, что можно объяснить невнимательностью. Когда мы допускаем положительные намерения, то избегаем негативных замкнутых кругов и самоисполняющихся пророчеств. Предположите, что люди на самом деле не прочь поговорить. Даже если поначалу они отреагируют странно, возможно из-за удивления, в конце концов разговор завяжется.

8. Запишите 20 своих стремлений и из этого списка выберите пять важнейших. Мы склонны уделять слишком много внимания своим амбициям и упускать из виду наши стремления, но успех означает сосредоточение не только на том, что мы хотим делать, но и на том, кем мы хотим быть[162]. Задайте себе вопрос: «Как этот выбор скажется на формировании моей личности?»

9. Примите решение о двух обязательствах (например, «по понедельникам я буду обедать с любимым человеком»)[163]. Выберите кого-то, кто станет вашим партнером и поможет сдержать обязательство, поделитесь идеей и договоритесь, что будете отчитываться о выполнении.

10. Организуя корпоратив, поездку какого-то сообщества или семейное мероприятие, подумайте о пяти конкретных действиях или моделях поведения, которые отражают ценности вашей организации, сообщества или семьи. Может ли каждый участник этой группы рассказать конкретные истории о том, как именно эти ценности выражаются в его повседневной жизни?

11. Если вы родитель, то можете попробовать использовать этот же подход со своими детьми. Например, попросите их за ужином поделиться историей о том, кто отражает какую-то его ценность (может быть, они расскажут историю ребенка, который был к ним добр в школе, – или как они сами были добры к кому-то еще).

5

Устанавливаем и обнаруживаем триггеры – и соединяем точки

Вы со стопроцентной вероятностью будете промахиваться каждый раз, когда даже не попытаетесь ударить по воротам.

ПРИПИСЫВАЕТСЯ УЭЙНУ ГРЕТЦКИ,

бывшему хоккеисту и тренеру

Провоцируя неожиданности

Когда Мишель Кантос, нью-йоркский педагог родом из Эквадора, разослала друзьям и знакомым электронное письмо о переменах в своей жизни, она и не подозревала, что благодаря этому в конце концов возглавит успешный учебный лагерь по программированию.

Проработав четыре года в сфере филантропии (Мишель поддерживала начинающих студенческих лидеров из малообеспеченных слоев населения), она решила на несколько месяцев взять паузу, чтобы съездить на родину и подумать о дальнейших планах. Она отправила письма по электронной почте примерно сотне друзей и знакомых, честно рассказав, что уходит с работы и отправляется в путешествие на полгода.

Это был момент уязвимости. В сообщении было написано что-то вроде: «Я вернусь через шесть месяцев, а пока мне стоит поразмышлять о своих дальнейших планах». Мишель отправляла еще пару подобных писем с новостями о поездке и текущих мыслях, и это стало ее способом поделиться идеями о своем путешествии. В последнем сообщении, отправленном после возвращения в Нью-Йорк, она рассказала, что вернулась, и уточнила, какие шаги уже предприняла и что было бы идеально для нее в дальнейшем. В конце письма был краткий абзац, в котором она спросила, есть ли у кого идеи.

Несколько друзей ответили на личном уровне, пожелав Мишель всего наилучшего, но одна знакомая выступила с конкретным предложением. Она только что прошла серию интервью в технологической компании, но в конце концов решила пойти на другую работу. При этом она оставила хорошее впечатление, и люди из компании спросили, знает ли она кого-то, кто бы подошел на эту должность. Она подумала, что Мишель станет просто идеальным кандидатом, и поделилась с ней своими подготовительными материалами. Ее поддержка и собственный энтузиазм помогли Мишель пройти все собеседования – и она получила работу.

Она никогда раньше не работала в технологической индустрии, и эта вакансия стала абсолютной неожиданностью. Мишель признает, что, пожалуй, никогда бы не попыталась устроиться на работу в этой сфере, которая казалась настолько далекой от того, чем она занималась раньше. «Знакомая увидела во мне потенциал, – говорит Мишель. – Она изменила мою жизнь». С новой работой вырос не только доход, но и качество жизни. Четыре разосланных письма об изменениях в жизни принесли огромную отдачу в плане финансов и жизни в целом. Важный опыт Мишель и ее возросшая социальная мобильность уходят корнями к силе серендипности, которую она теперь испытывает «всегда и всюду». Но что именно она сделала? Она создала триггер серендипности. Она разместила приглашение, которое позволило серендипности случиться. Мишель была активной, открытой и даже слегка уязвимой. Она настроила саму себя на серендипность.

В данном случае точки для Мишель соединил кто-то другой, и это подтверждает тот факт, что серендипность иногда бывает совместным творением, которое порой опирается на доброжелательность окружающих. Другие могут видеть наши возможности или таланты, которых мы сами не замечаем, – или, учитывая, что их знания лежат в другой области, могут соединить точки, которых нет на нашем радаре, и еще сильнее расширить пространство возможностей. Но если мы не дадим знать, что нас интересует, и не создадим потенциальные триггеры, то как другие могут об этом догадаться? Сеять потенциальные триггеры – вот основа действий людей, которые испытывают серендипность всегда и везде. Соединение точек поможет превратить триггер в положительный результат. Все это крайне важно и иногда происходит шаг за шагом, а иногда и сразу.

Сеять триггеры серендипности

Держи наготове приманку, и на незримый крючок клюнет, где вовсе не ждешь[164].

Овидий

Когда живущий в Лондоне основатель нескольких компаний и обладатель дара сближать людей Оли Баррет с кем-то знакомится, он обычно забрасывает сразу несколько крючков, создавая потенциальные совпадения. Если его спрашивают: «Чем вы занимаетесь?» – он ответит что-то вроде: «Я люблю знакомить людей. Я создал компанию в сфере образования. Недавно начал подумывать о философии, но что я действительно обожаю, так это играть на пианино».

В этом ответе содержится как минимум четыре потенциальных триггера серендипности: главное увлечение (знакомить людей), описание работы (создание образовательной компании), интерес (философия) и хобби (игра на пианино). Если бы он просто ответил: «Я начал свой бизнес», потенциальное поле возможностей, где другие могли бы соединить точки, было бы куда меньше.

Но поскольку он сеет сразу четыре возможных триггера серендипности (если не больше), то куда более вероятно, что кто-нибудь воскликнет: «Ого, вот это совпадение! Я как раз подумываю купить пианино! Можете дать пару советов?» Благодаря этому люди могут выбрать крючок, который соотносится с их жизнью, и появляется больше возможностей для серендипности – большой или не очень.

Серендипность основана на триггерах. Так как же использовать их в своих интересах?

Способствовать (приятным) сюрпризам

Чтобы спровоцировать серендипность, давайте для начала узнаем про предмет, который в значительной мере способствовал моей принадлежности к 10 % самых слабых учеников класса, – химию. Хотя в те времена мое понимание этого предмета было почти на нуле (расписание уроков с информацией о времени их окончания – единственная таблица, которую я помню с тех пор), в какой-то момент мое отношение к химии сильно изменилось. Особенно после того, как я понял, что между химическими реакциями и социальными взаимодействиями много общего.

В одном весьма увлекательном, хоть и изначально противоречивом исследовании, опубликованном в ведущем научном журнале Science, именитый профессор химии из Принстонского университета Дэвид Макмиллан и его коллеги показали, как можно ускорить серендипность[165]. Самый обычный метод заключается в том, чтобы взять молекулы, которые, по предположению исследователей, могут прореагировать, и затем попытаться разработать способ проведения реакции. Команда Макмиллана поступила наоборот: они брали молекулы там, где, казалось, нет очевидных реакций, и пытались обнаружить так называемую «случайную реакционную способность». Выбирая химические вещества, которые, по наблюдениям, ранее не реагировали друг с другом, исследователи провоцировали еще не открытые реакции, благодаря чему были разработаны новые лекарства.

Первоначально другие ученые интерпретировали роботизированные поиски, проводимые Макмилланом и его командой как случайные, хотя это и не так. Основная гипотеза исследователей заключается в том, что серендипность зависит от вероятности, а следовательно, подчиняется статистике. Поэтому увеличение числа возможных химических реакций в лабораторных условиях должно увеличить шансы на положительную реакцию – что и произошло в действительности[166].

Примерно так же можно увеличить шанс выиграть в лотерею, если покупать больше билетов, или поступить в университет, подав заявки во множество мест, как я и сделал. (В некоторых странах, включая мою родную Германию, допускается неограниченное количество заявок. Я до сих пор вполне уверен, что меня приняли в мой университет только потому, что в моем документе было что-то такое, что отозвалось в ком-то из членов вступительной комиссии. Я уже не узнаю, что это было, но когда вы пытаетесь поступить в 40 с лишним университетов, пусть даже с низким (очень!) баллом, то шансы, что кого-нибудь что-то зацепит в вашей заявке, увеличиваются.) Может быть, у человека, читавшего мое письмо, был сын с таким же бурным прошлым – это чистое совпадение, но вероятность такого совпадения повысилась из-за количества заявок, которые я разослал. Как в примере с химией и во многих других областях жизни, это вопрос количества. Чем больше попыток, тем выше вероятность попасть в корзину или поразить цель, пусть даже случайно.

Неожиданные связи часто возникают из неожиданных источников. Но вспомните пример парадокса дня рождения – то, что кажется невероятным, на самом деле очень даже возможно, когда потенциальных неожиданных связей много. Если сложить все возможности, станет очевидно, что неожиданное происходит постоянно. Стоит лишь открыть глаза и пристально взглянуть на окружающее – и мы это заметим. Зачастую всего одной случайной встречи достаточно, чтобы изменить жизнь к лучшему.

Может быть, вы подумаете: «Да у меня и так все хорошо, зачем что-то менять?» Забавно, что люди, которые мыслят подобным образом, радуются больше всех, когда в их жизни случается серендипность (так было в том числе и с несколькими моими коллегами). И в целом речь здесь не обязательно о кардинальных переменах, а скорее о том, чтобы жизнь стала более радостной, успешной и обрела большее значение.

А пока важно то, что нам следует открыться воздействию неожиданного. Мы привыкли к активным действиям в тех сферах, где нам комфортно, но серендипность более вероятна, когда мы сталкиваемся со случайным влиянием извне. Оно может проявляться в самых разных формах и обличьях, таких как новая информация, ресурсы, люди и идеи.

Информация – не только власть

В основе возможностей нашей жизни лежит информация. В жизни Мишель Кантос случилось так, что ей неожиданно сообщили о вакансии, которая отлично ей подходила. Это произошло не потому, что она искала эту информацию (ведь как можно искать то, о чем даже не знаешь?), но потому, что Мишель была открыта ей.

Это может происходить самым обычным образом. Знаменитый словенский философ Славой Жижек утверждает: то, что кажется нам желанным, совсем не обязательно является тем, чего мы хотим на самом деле. Жижек приводит в пример человека, у которого есть жена и любовница. Он втайне надеется, что жена исчезнет и он сможет остаться с любовницей. Как вдруг жена уходит из его жизни – и любовница тут же становится не нужна. Почему? Отношения с любовницей складывались прекрасно при определенных обстоятельствах, но, когда все изменилось, она утратила для него привлекательность, перестав быть «недоступным объектом желания»[167]. Это было непросто предвидеть, как и многие другие вещи в нашей жизни, не правда ли? Но, как я уже говорил в главе 4, мы часто понимаем, чего хотим на самом деле, только когда получаем это (иногда случайно) и обнаруживаем в себе ощущение обладания именно тем, что нам нужно.

Некоторые испытывали нечто подобное в состоянии покоя – например, листая газету, просматривая интернет или читая хорошую книгу. Много лет назад Кейун Руан читала журнал за чашкой чая и увидела статью об облачных вычислениях. Она заинтересовалась, поскольку как раз подыскивала тему для диссертации. Уделив должное внимание потенциальному триггеру серендипности, она последовала за возникшим интересом и сейчас работает ведущим компьютерным специалистом и экспертом в области облачной криминалистики и безопасности[168]. В любом случае открытость новой информации – важный способ столкнуться с серендипностью[169]. Это относится даже к кино.

Когда активистка, политэкономистка и предпринимательница Биби ла Луз Гонсалес, которая занималась журналистикой в Гватемале, в 2016 году приехала в Лондон на конференцию, она едва ли могла подумать, что вскоре фильм изменит ее жизнь.

Освещая конференцию Thomson Reuters Foundation Trust, на которой рассматривалось современное рабство, она оказалась на премьере фильма Sold – о девушке, которую вывезли из Непала в Индию для работы в борделе. Фильм произвел неизгладимое впечатление на Биби, и после премьеры она сказала режиссеру, что хотела бы показать его творение в Гватемале для повышения уровня осведомленности и, возможно, представить самого режиссера в газете, где она работала. Режиссер согласился. Фильму были нужны испанские субтитры, и перевод занял около двух лет. В 2018 году Биби известили, что субтитры наконец готовы.

К тому времени она уже не работала в журналистике, но, среди прочего, стала куратором гватемальского хаба Global Shapers – части всемирного сообщества молодых людей, объединенных в своем стремлении изменить мир к лучшему. Биби использовала фильм как возможность начать с другими участниками сообщества местный проект, посвященный торговле людьми – теме, которая в ее стране была под запретом. Также она планировала пригласить режиссера представить фильм в Гватемале, выступить наставником для местных кинематографистов и сделать сквозной темой мероприятия тему прав женщин и девочек.

Из-за нестыковок в расписании режиссер не смог приехать в Гватемалу, но, собираясь на мероприятие в Сакраменто, Биби связалась с ним и спросила, может ли она заехать к нему в Сан-Франциско на обратном пути. Он согласился, и Биби приехала к нему с двумя другими участниками Global Shapers – режиссерами Рамазаном Нанаевым и Меган Стивенсон-Крауз, – чтобы взять интервью у него дома. Затем она показала фильм и интервью в Гватемале и начала продвигать проект. Она годами вкладывалась в эти отношения, и вот они наконец принесли плоды. Проект Unshape Slavery вырос в глобальный в рамках Global Shapers (и объединил около 8000 последователей по всему миру). К тому же на этом пути она познакомилась со множеством интересных людей, и некоторые члены сообщества стали ее близкими друзьями. Премьера фильма и встреча с режиссером стали триггерами серендипности, и Биби снова и снова соединяла точки. В 2019 году она вернулась на конференцию как «человек, изменивший мир». Эту награду присуждали тем, кто приобрел ценный опыт и оказал влияние на область, с которой Биби столкнулась тремя годами ранее на этой самой конференции.

Порой триггеры серендипности появляются благодаря информации, которую мы получаем из газет, книг или фильмов, но по большому счету многие посеяны другими людьми (а еще окружающие порой соединяют точки).

Дело в людях

В 1960-х годах холодная война означала практически полный разрыв отношений между Соединенными Штатами, Китаем и Советским Союзом. А госсекретарь США Генри Киссинджер, встретившись с представителем Восточного блока на Пагуошской конференции в польском курортном городке Сопоте, изменил ход истории.

Киссинджер – один из самых эффективных (и противоречивых) американских госсекретарей – способствовал восстановлению дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Китаем Мао Цзэдуна в 1972 году благодаря серендипной встрече на конференции. Эта встреча привела к собраниям, которые проложили путь к визиту действующего президента США в Китай и изменению геополитического ландшафта. Киссинджер с его проактивностью и умением устанавливать связь сделал это возможным[170].

В меньшем масштабе такие случайные встречи могут изменить если не историю, то по крайней мере нашу собственную жизнь. Спустя более полувека – в 2014 году – Амина Айци-Сельми оказалась на карьерном перепутье. Получив медицинское образование, она чувствовала себя растерянной и сбитой с толку, несмотря на блестящий послужной список. Люди указывали ей широкий и безопасный карьерный путь, но для нее эта дорога выглядела мрачной и совсем не вдохновляла ее. Юношеская мечта о работе в сфере глобального здравоохранения поблекла в отдалении, почти забытая. Однажды лондонским утром Амина зашла в лифт и поздоровалась с единственным находившимся там человеком. Они заговорили о погоде, и тут что-то щелкнуло.

«Кто вы?» – спросила женщина из лифта. Амина рассказала, чем занимается, но упомянула, что на самом деле хотела бы делать что-то значимое в области здравоохранения. Дама посмотрела на нее и произнесла: «Приходите ко мне и взгляните на то, чем мы занимаемся». Выяснилось, что эта женщина была заместителем председателя технической группы Организации Объединенных Наций и подыскивала кого-то, кто обладает научными и техническими навыками (и подходящей индивидуальностью), чтобы ей помочь.

И вот Амина уже работает над повесткой дня ООН по достижению Целей устойчивого развития на 2015 год с фокусом на здоровье и предотвращении стихийных бедствий. В конце концов она стала соавтором доклада ООН и многих других публикаций, что впоследствии помогло ей получить должность старшего клинического преподавателя и возможность консультировать Chatham House – аналитический центр по международным вопросам в Лондоне. Коллегии ООН и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) начали обращаться к ней за советом. Ее двадцатилетняя мечта осуществилась после целого года отчаяния, которое, по признанию Амины, почти полностью поглотило ее. Случайная беседа в лифте изменила ее жизнь.

Амина Айци-Сельми и Генри Киссинджер сумели использовать триггер серендипности в своей жизни, и с помощью их обоих соединились точки. А как мы можем совершить нечто подобное в собственной жизни? С чего начать?

Заложим бомбы серендипности

Студенты и молодые специалисты часто задают мне вопрос: «Как мне оказаться в тех ситуациях, где я мог бы познакомиться с нужными людьми? У меня пока совсем мало знакомых!»

Маттан Гриффел, предприниматель и адъюнкт-доцент в Колумбийском университете, воспринимает это как «установку тысяч бомбочек серендипности». Этот подход может включать практику написания спекулятивных электронных писем[171] людям, которыми мы восхищаемся. На самом деле они отвечают чаще, чем мы привыкли думать. При этом ответ более вероятен, если вы в своем письме сможете сослаться на проект, в котором эти люди участвуют.

Таков пример Николы Греко, который начал писать код в проектах с открытым исходным кодом программиста и создателя Всемирной паутины Тима Бернерса-Ли таким образом, чтобы Бернерс-Ли и его команда это заметили. Он послал им электронное письмо примерно такого содержания: «Привет, я тут проделал кое-какую работу над тем-то и тем-то, было бы здорово встретиться». В конце концов они встретились, и Бернерс-Ли стал наставником Николы по написанию диссертации, катапультировав того далеко вперед в его исследованиях и текущей деятельности.

Иногда мы не знаем заранее о неожиданных интересах или причинах принять участие в каком-нибудь событии, зато о них знает кто-то другой. Например, исследователь мог бы захотеть продолжить движение в том направлении, на которое ссылается спекулятивное письмо. Даже обладая всей доступной информацией, находящейся от нас всего в паре кликов, мы не можем знать все наперед. Именно поэтому отправка письма, которое поможет составить карту пространства возможностей, позволит человеку, которым мы восхищаемся, обнаружить триггеры. И даже если из этого сразу ничего не выйдет, то, по крайней мере, теперь нас будет видно на радарах нашего кумира (конечно, при условии, что он вообще прочитал ваше письмо!). Так почему бы не написать кумирам и не рассказать, что вас волнует и почему они вам так интересны? Даже если эти люди не заинтересуются вами лично, они могут знать тех, кому вы будете действительно интересны.

Во многих профессиональных областях хорошей отправной точкой для установления связей являются ученые. Их электронные адреса, как правило, находятся на домашней странице университета, и они обычно знают в своей отрасли тех людей, которые стоят выше вас и могут быть открыты знакомствам. Еще я знаю людей, которые добились успеха, написав кому-то в Twitter, отправляя сообщения помощникам своего кумира, следя за ними в Instagram или используя функцию InMail в LinkedIn (с помощью которой вы можете отправить электронные письма людям, с которыми лично не знакомы).

Именно так после моего воркшопа поступил Элвин Овусу-Фордуо, студент из лондонского района Хакни, задавшись целью заложить бомбочки серендипности. Элвин, молодой человек с большим сердцем и большими мечтами, написал в LinkedIn сообщение и генеральному директору, и сопредседателю крупной компании, где он собирался проходить стажировку. Оба согласились с ним встретиться. Его изначальное сообщение было очень простым: «Привет [имя], скоро я буду проходить весеннюю стажировку в [название компании]. Я буду там в течение недели и очень хотел бы получить возможность в это время встретиться с вами или вместе пообедать, чтобы больше узнать о вашем опыте и достижении успеха в [название компании]».

Сначала Элвин не получил ответа на сообщение. Но он обратился к одной из нижестоящих сотрудников компании, которая смогла бы поддержать основанное им социальное предприятие (а вот и вторая бомбочка серендипности). Оказалось, что председатель компании был ее наставником. Она поговорила с ним об Элвине, и теперь его заметили. Несколько совместных кофе-брейков – и теперь «председатель оказывает всестороннюю поддержку в моем развитии и собирается использовать свою платформу, чтобы отстоять меня, когда я окончу университет».

Рассылка в случайном порядке сообщений незнакомым людям может оказаться полезной, но еще более эффективным будет, если вас поддержит кто-то, кто сможет подтолкнуть адресата. Возможно, есть человек, который мог бы представить вас, – например, общий знакомый в LinkedIn или Facebook? Суть в том, что знакомства могут быть очень полезны, где бы или кем бы мы ни были.

Конечно, для этого требуется мужество. Когда лондонский предприниматель и филантроп Алби Шейл потерял своего отца Кристофера из-за сердечного заболевания, его поглотило горе. Логичным шагом выглядела беседа с терапевтом. Вместо этого он отправился на вечеринку и вдруг обнаружил, что разговаривает о своем горе с незнакомцем. Так совпало, что этот незнакомец тоже переживал утрату. В результате эти двое придумали идею кампании по сохранению психического здоровья. Эта кампания направлена на создание сообщества людей, которым необходимо обсудить непростые темы смерти и горя, с помощью подкастов и символов, – например, таких, как браслеты, сигнализирующие, что человек скорбит. Само обдумывание этих идей оказалось эффективным лекарством для обоих.

Конечно, все это сильно зависит от того, как мы общаемся: такие люди, как Алби, не погружаются в жалость к себе и не злоупотребляют вниманием слушателя. Вместо этого он делился опытом горевания кратко, сосредоточившись на обучении, чтобы другие могли понять его основные переживания. Таким образом, уязвимость тоже может стать способом создать серендипность[172].

Проявите себя в социальных сетях

Как увеличить число потенциальных триггеров серендипности и настроить себя и других на соединение точек? Вспомните историю Мишель: эффективно создавать серендипность можно с помощью писем, постов в блогах, интересных рассылок, Twitter, Instagram и других средств. Но все эти средства полезны только тогда, когда они сосредоточены на соответствующих темах, а не посвящены исключительно вашей персоне.

Часто, стоит нам проявиться в соцсетях, как начинает происходить магия. Социальный предприниматель из Сингапура Кен Чуа рассказал мне о ключевом событии в создании своей компании – (these)abilities. Таким событием стало прочтение книги «Дизайн и инвалидность» (Design Meets Disability) Грэма Пуллина. Кен искал специалистов на стыке дизайна, техники и инвалидности – и таких людей было очень мало. Он давно подумывал написать Грэму, но постоянно откладывал это, зато регулярно публиковал в социальных сетях информацию о деятельности и философии (these)abilities.

Один из этих постов привлек внимание проектировщика взаимодействия, который работал в сингапурском офисе дизайнерской фирмы IDEO, а также был студентом Грэма в Университете Данди. Хоть он и выполнял интересную работу для IDEO, ему не хватало дизайнерских практик, ориентированных на инвалидность, которыми он занимался под началом Грэма. Поэтому, наткнувшись на деятельность Кена в социальных сетях, проектировщик связался с ним.

Когда они встретились, Кен не знал, что этот молодой человек учился у Грэма, но, когда Грэм приехал в Сингапур набирать абитуриентов в Университет Данди, его бывший студент обратил внимание преподавателя на Кена. Недолгая встреча с Грэмом превратилась в многочасовой разговор о работе и жизни. Они стали друзьями и ищут новые способы сотрудничества.

Как сформулировать собственную уникальную историю, которая подготовит почву для возможной серендипности на личном или профессиональном уровне? Я счел полезным создать страницу о моей области интересов, поместив там весьма интересный крючок, связанный с моей жизненной историей.

У каждого из нас своя история, и все мы порой ощущаем себя самозванцами. И все-таки существуют люди, которым очень важно узнать о нашем опыте, чтобы сопоставить его со своим собственным. Историю о себе мы можем презентовать повсюду, где бы ни оказались. Ее краткая версия может послужить новым ответом на вопрос «Чем вы занимаетесь?». Нам всем постоянно кажется, будто для того, чтобы рассказывать о своей работе в соцсетях, надо стать настоящим экспертом. Вы вырастили ребенка? Вы проработали в своей области много лет? Вы эксперт. На большинстве панельных дискуссий участники часто импровизируют, и многие из них на деле разбираются в теме лишь на определенном уровне. Например, профессора могут быть отличными специалистами в узкой нише, но при этом их считают экспертами во всей области. Они вынуждены постоянно импровизировать, если преподают предмет за пределами своей непосредственной области исследований.

«Приятно познакомиться…»

Конечно, показатель серендипности (который мы подробнее рассмотрим далее) возрастает каждый раз, когда мы оказываемся там, где много интересных людей. Это может произойти на таких мероприятиях, как публичные лекции в университетах или организациях вроде Королевского общества искусств, – и эти мероприятия часто бесплатны и открыты для свободного посещения. Те, кто на них выступает, на удивление часто бывают открыты к общению с другими людьми, особенно если те искренне интересуются их текущим проектом. При этом чем более высокий пост занимает человек, тем больше он может быть расположен пообщаться с тем, кто его заинтересует. Майк Чурни (имя изменено) рассказал мне, как однажды побеседовал с довольно высоким руководителем после его выступления, а затем тот связался с ним и пожертвовал оборудование для дюжины новых магазинов, открываемых благотворительной организацией Майка, после того как компания этого руководителя продала некоторые из своих торговых точек. Майк оказался в зоне внимания этого большого начальника, потому что задал интересный вопрос, а после выступления поделился с ним своей историей. Когда человеку предстояло решить, что делать с оборудованием, он вспомнил о благотворительной деятельности Майка и понял, что оно может ему пригодиться.

Майку пришлось преодолеть препятствие, знакомое многим людям, – чувство, что он едва ли сможет что-то предложить тому, у кого есть все. Однако такие люди часто мотивированы участвовать в жизни людей и вносить свой вклад в их жизненный путь, а не просто выступать в роли денежного мешка. Это и есть наш вклад в их жизнь. В конце концов, мы становимся намного счастливее, когда отдаем, а не когда получаем. Когда мы позволяем людям стать частью нашего пути, это может быть мощной мотивацией для обеих сторон, но если только в основе лежит какой-то взаимный интерес или отклик[173].

Я отметил, что серендипиторы часто представляются устроителю мероприятия в самом начале – и не важно, ужин это, конференция, деловая встреча или что-то другое. Сами по себе эти люди редко становятся звездами мероприятия, но зато они могут быть знакомы с самыми важными гостями. Если вы поладите, они смогут познакомить вас с нужным человеком или передать ему ваши идеи. Особенно это верно для общественных и коворкинговых пространств, а также для локальных событий. Такие мероприятия могут стать отправной точкой для участия в других потенциально интересных событиях.

Полезными могут стать и сообщества, основанные на общих интересах[174]. Когда я начал заниматься крав-мага – боевым искусством, главное правило которого заключается в том, что нет никаких правил, то случайно услышал, как специалист по финансовым рынкам рассказывал о своей работе над моделями прогнозирования. Случилась серендипность, и вскоре мы уже обсуждали, что модели фокусируются на уменьшении числа ошибок, а не на развитии устойчивости. Такой способ мышления стал частью этой книги. Исследования «слабых связей» – людей, которых мы знаем не очень хорошо, – подтверждают, что (неожиданные) возможности возникают, когда мы попадаем в среду отличную от той, к которой мы привыкли[175].

Но даже когда мы знакомимся с большим количеством людей, то не всегда можем поддерживать с ними контакт. Я обнаружил, что один из самых эффективных способов оставаться с кем-то на связи – предложить познакомить человека с тем, кто может быть ему полезен. Это хороший повод попросить визитную карточку, к тому же приятным следствием становится то, что люди часто оказывают ответную услугу.

Как знакомить людей наиболее эффективно? Суперконнекторы – такие, как мой коллега Фабиан Пфортмюллер, – объединяют людей преимущественно на основе их подлинных интересов («Этот человек тоже очень интересуется выбранной вами областью»), а не исходя из их роли[176]. Благодаря этому беседа строится на общих интересах и увлечениях, и различия в статусе минимизируются. Люди ведут себя иначе и предстают перед другими такими, как есть, а не теми, кто играет некую профессиональную роль. Когда мы поступаем таким образом, серендипность расцветает[177].

Дизайн для серендипности

Бесчисленные исследования показали, что на вероятность возникновения серендипности большое влияние оказывает физическая среда[178]. Мы можем увеличить количество триггеров серендипности не только для себя, но и для коллег, членов наших сообществ и даже для наших семей.

Когда один из крупнейших мировых фестивалей Burning Man, проходящий в пустыне Блэк-Рок на севере штата Невада, разместил произведения искусства в некоторых общественных пространствах, масштабы серендипности оказались просто невероятными. Участники жили в палаточных лагерях, и, чтобы попасть из пункта А в пункт Б, им часто приходилось проходить через общественные места, которые там называют плаза. Организаторы фестиваля поняли, что для развития новых идей и инноваций людям надо общаться с другими – самыми разными – людьми. Уменьшив размер этих пространств и размещая объекты искусства в самом центре плаза, команда Burning Man не только подстроила то, что люди стали чаще пересекаться (из-за нехватки места), но еще и дала каждому из них повод заговорить с незнакомцами, когда они вместе любовались искусством и обменивались замечаниями. Разумеется, серендипных бесед стало куда больше. (Burning Man весьма способствует возникновению серендипности благодаря атмосфере взаимности и «дарения».)

Что бы ни помогало знакомить людей друг с другом – искусство, продуманная рассадка гостей или личная инициатива устроителей мероприятия, – то, как мы организуем пространство вокруг нас, сильно влияет на количество и качество триггеров и может существенно увеличить коэффициент серендипности как отдельных людей, так и организаций.

Дизайн пространства, способствующий серендипности, может быть самым разным. Так, в некоторых коворкинговых пространствах повсеместно используются длинные столы, которые выглядят весьма необычно. Они «изгибаются» через каждые два-три места – и пространства становится достаточно, чтобы сесть с кем-то рядом. При этом у каждого человека появляется возможность повернуться, если нужно больше места. В этом решении сочетаются и открытость, и необходимость сосредоточиться. За такой стол могут усесться команды из разных компаний, и так часто происходят серендипные знакомства. Когда я работал в одном из таких мест в Лондоне, то часто получал новые идеи от самых неожиданных собеседников – например, от начинающего свой бизнес оперного певца.

Pixar – одна из самых успешных киностудий в истории (со средней прибылью более 550 млн долларов за фильм) – придерживается аналогичного подхода. Когда компанией владел Стив Джобс, он попросил архитекторов спроектировать здания таким образом, чтобы «максимизировать количество непреднамеренных встреч»[179]. В Pixar художники и дизайнеры работают рука об руку с программистами – и так объединяются две довольно разные культуры. Джобс, благодаря которому в истории компании произошел переворот, применил свое нестандартное мышление к дизайну комплекса Pixar. Он приобрел заброшенную фабрику в Эмервиле, к северу от Окленда, штат Калифорния, и первоначальный проект был рассчитан на три здания с отдельными офисами для руководителей компании, аниматоров и компьютерщиков. Джобс отклонил этот проект. Он хотел создать одно большое помещение с атриумом в центре. Он посчитал, что в основе деятельности компании должно лежать взаимодействие сотрудников.

Как Стиву Джобсу удалось сделать так, чтобы люди действительно приходили в центральное пространство, – особенно учитывая то, что они принадлежат к таким разным культурам? Он установил в атриуме почтовые ящики, а также перенес в центр здания конференц-залы. Он расположил в центре кафетерий, и, разумеется, сувенирная лавка вместе с кофейней тоже оказались там. Джобс даже намеревался разместить в атриуме все туалеты. (Последняя идея встретила сопротивление, и ему пришлось пойти на компромисс: туалеты все-таки разместили по всему комплексу.) Все эти части атриума послужили причиной того, что люди часто туда приходят – и встречаются друг с другом. Угадайте, что написано на гербе Университета Пиксар[180]? Alienus Non Diutius – выражение на латыни, которое означает: «Уже не одинок»[181].

Следом за пространством мы можем спроектировать и некоторые простые процессы для увеличения и улучшения триггеров серендипности. Lunch Lottery помогает крупным организациям знакомить людей из разных сфер, а в британском инновационном фонде NESTA «случайные встречи за кофе» помогают людям знакомиться с коллегами. Каждый из них с определенной частотой – например, раз в месяц – встречается за кофе с кем-то, кого раньше не знал. Это может быть коллега из другого подразделения или с «периферии» – то есть кто-то, с кем обычно не приходится взаимодействовать по работе. Все встречи открытые и назначаются случайным образом. Если личная встреча невозможна, на помощь может прийти видеосвязь.

Благодаря таким встречам часто решается проблема изоляции (когда одни группы не обмениваются информацией с другими), сотрудничество выходит на более высокий уровень, и чаще происходят серендипные события. Впоследствии эту идею заимствовали такие организации, как Национальная служба здравоохранения Великобритании, Google и Красный Крест. В Google сотрудники даже могут выбирать дни, когда им хотелось бы попадать на такие встречи[182].

Технологии меняют правила игры

Технологии могут сильно ускорить серендипность. Крупнейшая в мире технологическая конференция Web Summit, которая ежегодно проходит в Лиссабоне, наняла специалистов по обработке данных для «инжиниринга» серендипности – программирования того, какие люди должны приехать на конференцию, с кем саммиту следует установить связь и кому для этого следует помочь[183].

Основатель конференции, которая сейчас собирает около 50 000 участников, Пэдди Косгрейв, создавал Web Summit без какого-либо опыта в организации подобных событий, с ограниченными ресурсами и в таком месте, которое в те времена считалось периферией, – в Дублине. Как ему удалось все это провернуть в 20 с небольшим? Пэдди приписывает большую часть роста своему ориентированному на работу с большими данными подходу к серендипности.

Были тщательно разработаны даже те вещи, которые, казалось бы, почти ничего не значили: интересное оформление бейджей участников, выставочные стенды различной длины, указатели и организация очереди. Используя сложные системы и сетевые подходы, такие как степень влиятельности (этот подход оценивает влияние человека в сети), он поставил науку в основу организации конференции, анализа командой сетевых данных и персонализации рекомендаций. Web Summit в офлайне совершает то, что многие социальные медиаплатформы делают онлайн, – рекомендует потенциально интересных людей, используя теорию графов. Косгрейв воспринимает Web Summit как «сверхбыстрый ускоритель», который способствует креативным знакомствам среди более чем 50 000 человек.

Вы могли подумать, что такой же эффект во время мероприятия могли бы оказать совместные походы по барам. Но нет. На Web Summit люди группируются с помощью машинной обработки на основе сходства поисковых запросов. Это отражается и в расположении сидений: рассадка предназначена объединять людей, которые, как ожидается, сумеют завязать интересную беседу.

Офлайн и онлайн сочетаются даже до прибытия делегатов: вы можете назначить встречи другим участникам, к тому же вам будет отведена определенная область, которая более всего соответствует вашим интересам и в которой вероятность столкнуться с нужным человеком будет максимальной. Кроме того, организация подвешивает к потолкам камеры GoPro и использует машинное зрение для обнаружения пустых или переполненных помещений, так что организаторы сразу могут принять меры, если кто-то окажется в изоляции. А если будет очень нужно, чтобы вы приняли участие в конференции, но вы все еще не зарегистрировались, – они убедятся, что ваша лента новостей в Facebook будет полна теми, кого вы уважаете. А еще вы увидите, что они «в списке участников». Они заставят вас четко осознать все, что вы рискуете пропустить, – и это может быть для вас весьма болезненно (хотя, конечно, JOMO[184] – радость упустить – порой может перевесить FOMO[185] – страх упустить).

На более персональном уровне такие платформы, как Facebook, Instagram и Twitter, экспоненциально увеличивают количество и качество серендипных знакомств, в частности благодаря тегам, – но это работает, только если мы выйдем за пределы небольшого круга друзей.

Мы с Даниэлой Луп из Высшей школы коммерции провели исследование, показавшее, что технологии помогают нам расширить естественные границы социального капитала. Если всего несколько десятилетий назад мы могли оставаться в контакте с ограниченным числом человек, то сегодня легко поддерживаем слабые связи в большем количестве, чем когда-либо прежде[186]. При толковом использовании это может значительно повысить число триггеров серендипности как для нас, так и для других людей. Проявляться это может по-разному. Когда вы начинаете делиться полезными статьями из области ваших увлечений и отмечать интересных вам людей, серендипность может возникать гораздо чаще. Одни люди могут отмечать других, а те, в свою очередь, отлично подойдут вам.

В Twitter многие, например Адам Грант, часто лайкают или репостят твиты, где их упоминают. Они даже могут опубликовать ответ с комментарием или предложением. Полезно также рассказывать о том, что вы узнали на мероприятии, и использовать хештеги. На это могут отреагировать другие участники того же мероприятия, а там недалеко и до интересных знакомств.

Этот эффект приумножается в онлайн-сообществах, основанных на общих интересах. Например, в группе Sandbox в Facebook, если кто-то напишет что-то вроде «Подумываю о создании подводного робота», уже через 10 минут появится несколько комментариев от разных людей с предложениями вроде «Мой бывший профессор разрабатывает подводных роботов, могу вас познакомить», «Мой друг как раз создает таких роботов» и т. п. Эта динамика отлично работает в администрируемых сообществах, где люди объединяются на основе своих интересов, формируют общую идентичность или мечты и по умолчанию доверяют друг другу. При этом в сетях, где участники слабо связаны и в основном общаются один на один, она практически не работает.

Так происходит и при высоких доходах, и в условиях невероятной бедности. Основатель южноафриканской компании RLabs со штаб-квартирой в районе Кейп-Флэтс Марлон Паркер рассказал мне, что большинство людей, вступающих в академию, следят за страницей компании в Facebook и ее аккаунтом в Twitter. Порой люди, с которыми он давно не общался, наблюдают за путешествием RLabs в интернете, «потом сразу получают какую-то информацию и – "та-дам!" – иногда сразу же присоединяются к проекту».

Компания RLabs постоянно рассказывала о своей деятельности в интернете и благодаря этому привлекала случайных посетителей во всем мире. Их становилось все больше, и в конце концов Марлон с командой разработали продукты и платформы на основе серендипных идей, возникающих в самых неожиданных обстоятельствах. Например, когда члены сообщества обратили внимание, что подростки и молодежь используют мобильные телефоны в течение всего дня, они заинтересовались этим и осознали потенциал социальных сетей. Благодаря их любопытству и существующей потребности возникла «программа "мамы"», обучающая пожилых женщин пользоваться соцсетями. Наше исследование по этой теме показало, что иногда важную роль играет именно недостаток технологий, и в этом случае технологии рассматриваются не как решение, а как простое средство вовлечения людей[187].

Однако, как заметил колумнист The New York Times Томас Фридман, такие события, как «арабская весна», «Захвати Уолл-стрит» и другие протесты, продемонстрировали один потенциальный минус технологий – они позволяют нам больше общаться, но не обязательно побуждают больше сотрудничать. Действительно, люди часто подменяют реальные действия активностью в социальных сетях[188], и это возвращает нас к тому, как важно иметь чувство направления, которое должно стать нашим проводником.

А вот еще более удивительный факт: если соцсети недостаточно разнообразны, они могут сделать серендипность недоступной. «Чрезмерное внедрение» часто препятствует серендипности, поскольку мы привыкаем к общей позиции, а за ней не следуют некоторые отклонения или неожиданные знакомства. Это особенно касается однородных, сплоченных сетей. Издание The Wall Street Journal провело поразительное сравнение между лентами новостей в Facebook у демократов и республиканцев. Невероятная самореферентность обеих сторон подкрепляет систему убеждений и заставляет сторонников обеих партий испытывать чувства правоты и принятия – но при этом мешает ставить под сомнение свои мысленные модели и воззрения[189].

Наше исследование кенийских племен показало похожие выводы относительно самореферентности. Связь между группами возможно было установить только в том случае, если удавалось проложить мосты через внутренние границы, используя творческий подход, – и заново определить общую идентичность (например, на основе общих интересов вроде спорта)[190]. Ректор Лондонского регентского университета лорд Майкл Гастингс называет это «пониманием правил другой игры» и движением 4 % (в данном случае этнического меньшинства, на которое он ссылается) к 96 % (большинству) путем изучения их образа действий и интересов.

Это относится и к организациям, особенно когда речь заходит о разрозненности и информационной асимметрии. Возьмем, например, Diamond Bank (который сейчас входит в Access Bank) – один из ведущих финансовых институтов Нигерии. Именно туда бывший генеральный директор Узома Дози со своей командой внедрил Yammer – социальный инструмент, с помощью которого можно интегрировать политику открытых дверей в цифровой мир. Изначально этот инструмент был разработан для получения обратной связи о некоторых установках корпоративной политики.

В отличие от других компаний, где Yammer никак не повлиял на взаимодействие сотрудников, здесь он сработал. Почему? Сотрудникам разрешили использовать функцию чата для неофициальных разговоров друг с другом обо всем, начиная от политики компании и заканчивая выбором кино для вечернего просмотра. По словам Узомы, показатель принятия достиг 90 % не потому, что люди очень хотели дать обратную связь (хотя происходило и это), а потому, что они создали собственные неформальные группы на основе хобби, убеждений и идеалов. Так формировались серьезные и не очень серьезные группы с абсолютно разномастными должностями, религиями и географией. Генеральный директор в Лагосе мог подружиться с новым сотрудником на северо-востоке Нигерии – и все из-за общих вкусов в кино. Благодаря возможности неожиданных знакомств прочные связи появились внутри всей организации.

Но все триггеры серендипности в мире ничего не стоят без соединения точек.

Соединяем точки

Можете припомнить один из тех моментов, когда все встает на свои места? Часто опыт серендипности заключается именно в этих моментах, когда у нас мурашки бегут по коже и мы кричим «Ага!». О это волшебное переживание, которое возникает в миг, когда, казалось бы, несвязанные вещи вдруг соединяются в общую картину! Или не менее волшебное переживание – когда кто-то другой видит в нас то, чего мы сами не замечали, и соединяет точки для нас.

Некоторые люди соединяют точки интуитивно. Когда начинающий рэпер Аадарш Гаутам, известный под сценическим именем Hyphen, выложил видео в Instagram, его лайкнул ведущий лондонского радио Soho. Что большинство людей сделали бы с этим триггером? Вероятно, они были бы взбудоражены, но оставили бы все как есть – и серендипность не случилась бы.

Что же сделал Аадарш? Он написал этому радиоведущему сообщение о том, что было бы неплохо обсудить с ним песню. Ведущий ответил, что будет рад встретиться. Аадарш спросил, есть ли возможность выступить, – ведь ему было проще все показать, чем рассказать. «В таком случае почему бы тебе не спеть в прямом эфире на радио?» – предложил ведущий.

Они договорились о времени выступления, и Аадарш с большим волнением его ждал. Незадолго до назначенного дня ведущий сообщил, что перешел на радио Би-би-си, где ему предстояло заменить одного из лучших диджеев. Может, Аадарш предпочел бы выступить в этой программе? Разумеется, рэпер с радостью согласился – и это имело великолепные последствия для его карьеры. Он увидел триггер и использовал его, но в целом то, что произошло, – результат того, что он настойчиво соединял точки. Бисоциация – вот что делает триггер серендипности полезным. Замечать кусочки информации и затем соединять их – важнейший шаг в процессе серендипности. Этот шаг и вопрос «Что происходит?» включают в себя умение обращать внимание на собственные наблюдения, а затем думать о том, что они могут означать[191].

Разлив нефти и срезанные волосы

Как-то в 1989 году парикмахер из Алабамы Фил Маккрори подметал в своей студии после долгого дня и слушал новости о разливе нефти с танкера компании Exxon на Аляске. Нефть прилипала к меху выдр, и добровольцам с большим трудом удавалось привести животных в порядок.

Увидев, как мех захватывает и удерживает маслянистую жидкость, Фил понял, что с помощью волос, которые он подметал, можно создать устройство для сбора нефти. Он собрал волосы и набил ими нейлоновые колготки, чтобы посмотреть, сколько масла можно впитать таким образом[192]. Так появилась идея использовать волосы человека в устранении нефтяных разливов, и в результате были специально разработаны такие товары, как маты из человеческих волос. Фил соединил точки.

Некоторые люди все время проделывают это интуитивно. Фридер Строхайер, владелец легендарной кофейни в немецком Гейдельберге (и мой первый босс, у которого я начал работать еще старшеклассником), однажды сказал мне, что, беседуя с кем-то, он каждый раз обдумывает сказанное этим человеком и пытается понять, как это может быть связано с его деятельностью или деятельностью других людей в его окружении. Когда банкир между делом упоминает предприятие, которое вот-вот обанкротится, Фридер задается вопросом, кто мог бы заинтересоваться покупкой этого предприятия. Когда сосед рассказывает, что подыскивает новое жилье, Фридер пытается вспомнить, не слышал ли недавно от кого-нибудь о продаже недвижимости. И конечно же, он всегда рассказывает людям о том, что любит делать. Он полагает, что происходят совпадения, – кто-то что-то знает, и каким-то образом все складывается как нельзя лучше. Такой поиск возможностей (в широком смысле) может привести к образованию многих случайных связей.

Таким образом Фридер создал большую сеть людей, которым нравится с ним общаться, и, соответственно, целое портфолио проектов, возникших благодаря этим разговорам. Это доставляет ему огромную радость. Часть своего успеха он приписывает тому, что постоянно соединяет точки.

Такая способность может проявляться в самых разных условиях. Взглянем на Пита Мангера из Хьюстона (имя изменено). Он вырос в семье из рабочего класса в Хьюстоне, и ему говорили, что такие, как он, должны работать на местной фабрике. Его отец часто повторял, что «люди вроде нас не учатся в университетах, мы просто не созданы для этого». Но однажды Пит случайно разговорился с преподавателем колледжа, с которым познакомился за обедом, и тот посоветовал несколько университетов, куда стоит подать заявление, «просто чтобы попробовать». И Пит попробовал – он чувствовал, что это будет правильным поступком.

Это была нелегкая дорога, и пришлось приложить множество усилий – но все же Пит стал первым человеком в своей семье, получившим ученую степень. Он уверен, что этому способствовали многие факторы, но самым важным было то, что он взял судьбу в свои руки и действовал так, как не пытался никогда раньше. Недавно Пит вошел в десятку лучших выпускников мира, а теперь продолжает учебу в одном из ведущих университетов.

Как взять ситуацию под контроль вместо того, чтобы просто реагировать на нее? Стоит изменить образ мышления, как становятся доступны такие возможности, о которых мы не смели и мечтать. А ведь такие люди, как Фил, Пит или даже Натаниэль (из истории о вулкане и TED, которую я привел в главе 1), часто имеют дело с теми же триггерами, что и остальные. Не только Фил смотрел новости о разливе нефти, да и Натаниэль не был единственным человеком, чью поездку прервало извержение вулкана. Но они отреагировали на происходящее не так, как остальные, – они соединили точки и сделали так, чтобы для них и для других людей случилась серендипность.

Обнаружение универсального в частном

Соединять точки нам может помочь некоторое знание, которое даст потенциальные точки отсчета. Часто мы осознаем значение непредвиденного события только в контексте, и озарение случается, если этому предшествовал некий подготовительный период развития знаний[193]. Так, Женева, о которой я писал ранее, уже имела опыт создания фильмов. Именно он помог ей связать точки с желанием Эммы рассказать свою историю. Чтобы обнаружить универсальное в частном, порой требуется информированный наблюдатель[194].

Благодаря жизненному опыту мы все обладаем некоторым багажом знаний (сознательных или подсознательных), которые могут прийти на ум, когда мы столкнемся с неожиданным событием (если мы будем достаточно взволнованны и мотивированны)[195]. Порой мы даже не подозреваем, как именно может пригодиться знание, пока не увидим его потенциальный способ применения. Стив Джобс не знал, как и когда ему пригодятся навыки каллиграфии, полученные в колледже. Разумеется, до тех пор, пока не увидел возможность использовать их при разработке разнообразных шрифтов для Apple Mac.

То же самое происходит и в юриспруденции. Те, кто смотрел сериал «Форс-мажоры» (Suits), видели, как часто стратегии Харви Спектера и Луис Литт, особенно в кризисные моменты, возникали из случайного разговора или прочитанной статьи. И только их способность связать новую информацию с уже имеющимися знаниями (например, о судебном прецеденте или их оппоненте) позволяет соединить точки. Опять же, большая часть этих знаний приобреталась не для конкретной цели, а для общей способности использовать их в случае необходимости.

Организации, как и люди, накапливают коллективную память. Это очень важно для серендипности, потому что мы можем использовать знания о результате предыдущих «экспериментов» и попыток. С этой точки зрения неудачи и напрасные траты воспринимаются иначе – это важный источник знаний о том, что работает, а что нет[196].

Понимание своих возможностей и открытость помогут нам соединить точки, когда случится непредвиденное. Поэтому особенно важно сохранять ум открытым. Марк Бениофф – основатель Salesforce, ведущей компании программного обеспечения со штаб-квартирой в Сан-Франциско, – придерживается концепции мышления новичка, предложенной дзен-мастером Судзуки: «В уме новичка таится множество возможностей, в уме знатока их немного». Бениофф вспоминает, что его «сила» заключалась в том, что он не привязывался к чему-то конкретному, оставаясь открытым для всех возможностей[197]. В книге «Не в знании сила» Стивен Д'Соуза и Дайана Реннер рассказывают о том, что иногда важно уметь мыслить как новичок и что часто настоящее обучение требует от нас выхода из зоны комфорта. Кара Томас, с которой мы встречались ранее и которая постоянно оказывается в эпицентре серендипности, говорит, что все это происходит с ней именно в состоянии «незнания»[198].

Короче говоря, и накопленные знания, и ум новичка могут быть очень эффективны, если мы пользуемся ими в нужные моменты и не позволяем им сдерживать нас.

Артистизм и серендипность

Когда царю Соломону предстояло разрешить спор двух женщин о том, кто на самом деле является матерью ребенка, он решил разрезать младенца пополам. Почему? Он хотел посмотреть на реакцию женщин, которая подсказала бы ему верный ответ. В те дни, задолго до возможности ДНК-тестирования, возможности исследования были довольно ограниченны. Поскольку каждая из женщин утверждала, что именно она – мать малыша, Соломон потребовал меч и сказал, что разрубит ребенка пополам. После этого одна женщина стала умолять Соломона не делать этого и отдать малыша другой. Тем самым она доказала царю, что именно она и есть настоящая мать, потому что готова была пожертвовать возможностью вырастить ребенка, лишь бы сохранить его жизнь. Соломон использовал нестандартный, креативный и весьма хитрый метод, который Эдвард де Боно назвал бы латеральным мышлением[199]. «Латеральный» буквально значит «поперечный» – в противовес вертикальному мышлению, когда мы решаем проблемы шаг за шагом.

Такой подход показывает, как нам расширить область поиска решений и научиться генерировать новые идеи. Попробуйте выбрать любой случайный объект и найти, в чем он ассоциируется с областью, которая вас интересует. Де Боно использовал пример со случайным выбором слова «нос» по отношению к копировальному аппарату (то есть к объекту, который фигурировал в решаемой задаче), и это привело к идее сделать так, чтобы аппарат распространял запах лаванды, когда в нем заканчивается бумага[200]. С этого момента можно начать креативную сессию.

Когда речь идет о стимулировании триггеров и соединении точек, то многое можно почерпнуть из искусства. Художники могут вдохновиться любой случайностью или аномалией. В самом деле, искусство расцветает там, где существует неожиданное[201].

Известно утверждение Джексона Поллока, одного из величайших художников XX столетия, о том, что он отрицает случайность. Что он под этим подразумевал? Хотя многие зрители полагали, что он просто случайным образом бросал краску на холст, сам он утверждал, что руководствовался четким методом и за каждым, казалось бы, случайным мазком стоит намерение. Отрицание случайности не означает, что картина продумана заранее. Поллок считал, что сами по себе случайности одновременно являются и преднамеренными, и спонтанными.

Возьмем, например, актерское мастерство, или джаз, или комедийные импровизации. Во всех этих случаях человек открывается неожиданности и спонтанности. Иногда она рождается внутри них самих, иногда идет от зрителей или коллег-исполнителей. Если все получается, то результатом станет не бессмысленный неконтролируемый хаос, а скорее творческое напряжение – часто с серендипным исходом.

Брэд Гиори, писатель, университетский преподаватель и номинант премии «Эмми», отмечает, что художники – «охотники за серендипностью», способные создавать стратегии для получения серендипности «по требованию». И правда, художественные методы зачастую довольно практичны и не настолько таинственны, как нам может показаться. Эти техники просто разрушают привычки ума и позволяют импровизировать.

В середине 1970-х музыкант и продюсер Брайан Ино сотрудничал с художником Питером Шмидтом в создании серии открыток под названием «Обходные стратегии». На каждой была напечатана фраза или замечание, которые должны были помочь людям выйти из творческого тупика, посеять идею или разжечь ход мысли. Некоторые выражения были вполне практичными, вроде «Сформулируйте проблему в словах как можно более четко», а другие – более загадочными, например: «Спросите свое тело».

Брэд Гиори называет такие практики «дизъюнктивными стратегиями». Дизъюнкция предполагает разъединение, переупорядочивание непрерывности, позволяя аудитории создавать новые, потенциально интересные ассоциации через интуитивное распознавание закономерностей. Наша врожденная предрасположенность к их распознаванию часто становится источником серендипности[202].

Как это происходит? Мы достигаем дизъюнкции, изменяя пространство, время, перспективу и/или символическую непрерывность[203]. Три эффективные стратегии, которые мы можем позаимствовать у искусства и таких, казалось бы, несвязанных областей, как исследование переговоров, – это смешение, перезагрузка и деконструкция. Они расширят наши ожидания и помогут соединить точки.

Смешение (ремиксинг)[204]

Мы склонны выстраивать свою позицию, подбирать аргументы и защищать их. Мы занимаем фиксированную позицию и отстаиваем ее. Обычно такие позиции основаны на постулатах игры с нулевой суммой – чем больше получите вы, тем меньше останется мне, и наоборот. Примером могут выступить переговоры, в которых мы часто исходим из того, что наша позиция противоположна позиции другой стороны.

Студенты моего курса переговоров в начале семестра получают задание провести собеседование об устройстве на работу. Мы разбиваем их попарно, и интервью проходят один на один. Один студент представляет соискателя, другой – рекрутера. Оба получают одинаковую общую информацию с подробным описанием вопросов, с помощью которых им предстоит прийти к договоренности, включая зарплату, размер премий и место работы. А затем каждому из них выдается своя конфиденциальная информация, где подробно описаны их цели. Цели оцениваются определенным количеством баллов в зависимости от результата, которого достиг студент (например, «зарплата в размере 90 000 долларов дает x баллов», а «работа в Сан-Франциско» – y баллов). При этом участники не знают, сколько баллов получит их оппонент за этот (и любой другой) результат.

Как правило, студенты исходят из того, что по каждому пункту их интересы противоположны. Студент, выступающий соискателем, предполагает, что рекрутер не хочет, чтобы он получал высокую зарплату, а тот уверен, что кандидат хочет зарабатывать как можно больше. Когда дела обстоят именно таким образом (а в данном случае так и есть), это дистрибутивные переговоры: чем выше зарплата, тем больше очков получает соискатель и меньше – рекрутер. Один выигрывает – другой проигрывает. Однако оба склонны предполагать, что, кроме всего прочего, оппоненту выгоднее и другое местоположение, а не то, что принесет ему максимальный балл. Удивительно малое число людей распознают ситуацию, в которой обоим предложен высокий балл за одно и то же или соседнее расположение. Такие «интегративные» части переговоров (двойной выигрыш) развиваются успешно только при эффективном обмене информацией.

Из этого упражнения можно извлечь множество уроков, но главное заключается в том, что мы по умолчанию предполагаем везде игры с нулевой суммой. Но часто ситуации вроде тех же переговоров могут быть интегративными – то есть беспроигрышными. Тогда остается лишь найти способ сделать жизнь обоих участников лучше. Это возможно, если сфокусироваться не на позициях, а на глубинных интересах и попытаться получить как можно больше информации о настоящих потребностях и приоритетах другой стороны. Во время курса студенты обычно переходят к стилю ведения переговоров, основанному на интересах обеих сторон, и учатся увеличивать размер всего пирога (создавая расстановку win – win, то есть двойной выигрыш), а не пытаться заполучить как можно больший кусок пирога, который изначально был маленьким.

Переговоры, основанные на интересах, зависят от сбора информации о том, что важно для другой стороны[205]. Они являются предварительными – то есть не подразумевают фиксированных позиций, а скорее предполагают, что позиции могут быть гибкими и будут изменяться по мере получения новой информации. Обмен информацией происходит до тех пор, пока не появятся возможные (и часто неожиданные) решения.

Это наиболее ясно проявляется в другом сценарии, который также разыгрывается на курсе. В нем невозможен торг между человеком, который хочет продать автозаправочную станцию, и крупной компанией – покупателем. Студенты, которые будут ориентироваться на начальные данные, не сумеют найти удовлетворительного решения, ведь цена, которую готова предложить компания, слишком мала для владельца заправки. Теоретически, если смотреть на ситуацию лишь с этой точки зрения, к согласию прийти невозможно. Часто мы можем предположить, что наблюдаем подобную расстановку выигрыш – проигрыш там, где стороны в чем-то обвиняют друг друга, – например, как в холодной войне между Советским Союзом и США. Однако в ходе ведения переговоров студенты все-таки обнаруживают неожиданные решения, если эффективно обмениваются информацией. Оказывается, они могут нанять владельца станции после ее покупки или проспонсировать покупку топлива для кругосветного путешествия, которое он запланировал, и т. д. Такие сценарии позволяют купить автозаправочную станцию по низкой цене, при этом ее бывший владелец также останется доволен.

Студенты осознают, что цена (то есть первоначальная позиция) – это только отправная точка, а не высеченная в камне цель. Они учатся соединять точки, получая новую информацию – например, о том, что основной интерес владельца заправки заключается не в цене, а в комфортной жизни после сделки. В конечном счете речь идет о пересмотре изначальных позиций (в данном случае речь идет о цене, предложенной каждой стороной) и их адаптации на основе новой информации и истинных потребностей.

Такая гибкость применима и в более широком смысле – например, в отношении развития человека и его мировоззрения. Есть существенная разница между работами Карла Маркса в молодости и в зрелости[206]. Подобным образом многие в юности участвуют в радикальных политических движениях, но с возрастом больше тяготеют к центристской позиции.

Какое отношение это все имеет к искусству и серендипности? Художники часто сторонятся навязанных самим себе идеологических ограничений. Мировоззрение меняется благодаря гибкости, и жесткие рамки отвергаются, как и всеобщая систематизация. Постоянно объединяя разные идеи в новых сочетаниях, художники позволяют возникать новым инсайтам. Русский кинорежиссер Сергей Эйзенштейн сказал, что, если при монтаже составить вместе два куска разных кинопленок, всегда возникает «третий смысл» – tertium quid[207]. Или возьмем гештальт художественного коллажа: объединение разрозненных элементов наводит на подсознательные ассоциации.

Таким образом, сила смешения заключается не в отдельных элементах, а в их взаимосвязи и в новых удивительных ассоциациях. Многому можно научиться у сценаристов, которые записывают краткое изложение сцен на карточках, а затем экспериментируют с разной последовательностью изложения[208]. Суть в том, что любую историю можно рассказать по-разному[209].

Дизъюнктивные стратегии, такие как смешивание, или ремиксинг, позволяют нам нарушить и переосмыслить статус-кво, а также благодаря им мы можем увидеть неожиданные идеи и отношения, которые только формируются. Перетасовывая разные кусочки и рассматривая комбинации, которые у нас получаются, мы можем провести серендипные ассоциации[210]. В качественных исследованиях часто именно так и выявляются интересные, неочевидные решения.

Рассмотрим пример японской автомобильной компании Honda, которая в 1960-х планировала продавать большие мотоциклы, учитывая характерную для американцев любовь к вещам большого размера. Однако сотрудники компании пользовались распространенными в то время в Японии скутерами, чтобы добраться до работы, и люди часто говорили, что интересуются именно такой версией. Honda прислушалась к ним и разработала небольшой мотороллер, выйдя на американский рынок с новинкой Super Cubs. В компании соединили точки на основе полученной информации. Они увидели то, чего не замечали другие, и это наблюдение принесло им необычайный успех[211]. Исследования в области менеджмента показали, что подобные стратегические возможности часто возникают случайно благодаря смешиванию в разных его проявлениях.

Но просто смешать большое количество точек зрения, конечно же, недостаточно. В основе успешных серендипных встреч лежат еще базовый уровень доверия и готовность к обмену. Например, члены тесно связанных сообществ по интересам часто восклицают «Вот совпадение!» – но количество и качество происходящей серендипности не совсем случайно. Ее ускоряет процесс отбора, основанный на общих ценностях и разнообразных идеях, а также общий опыт и совместные ритуалы.

Перезагрузка

Перезагрузка означает радикальное переосмысление[212]. Новые идеи, проекты и литература часто опираются на предыдущие работы, но при этом сильно меняются в том, что касается радикальных итераций или поворотных точек.

Возьмем, например, комиксы. Брэд Гиори описывает, что их сюжетные последовательности обычно имеют не очень долгую жизнь. Спустя какое-то время, когда повествование исчерпано, оно заменяется новым. Непрерывное повествование останавливается, и читателя возвращают к изначальному сюжету с переосмысленной версией предыдущей истории.

Звучит знакомо? Я точно наблюдал эту закономерность на примере своих друзей, проходящих через кризис среднего возраста. Разумеется, на этом пути они менялись и становились другими – хотя в конечном счете это скорее смешение, чем перезагрузка. Я и сам проходил через подобное, например после того, как попал в аварию. Перезагрузка случается, когда переосмысливается вся последовательность. Смешение происходит, когда переосмыслена одна работа, – перезагрузка же воссоздает заново весь объем. Смешение изменяет конфигурацию исходного материала, а перезагрузка возвращает нас к чистому листу. Она создает новую историю и выстраивает новые основополагающие концепции. Речь уже не о перетасовке колоды, а о совершенно новой колоде, которая хоть и напоминает прежнюю, но имеет совершенно другое значение. Часто это случается после периода стагнации – например, интеллектуального паралича, когда срочно требуются новые озарения[213].

Перезагрузка требует и хорошего исходного понимания, и разрушения привычных шаблонов для возникновения новых (часто неожиданных) идей. Возьмем тот же пример для перезагрузки вашей жизни или организации. Иногда это просто время на полное переосмысление всего.

Люди часто пытаются перезагрузиться с помощью экстремального опыта, например ретриты с айяуаской (галлюциногенным напитком из растений) или покорение Килиманджаро. В Лондонской школе экономики и политических наук и Нью-Йоркском университете мы предлагаем студентам сотрудничество с организациями в зонах повышенного риска, где они могут жить и общаться с местными жителями в течение долгого времени. В результате многие студенты ставят под сомнение сложившееся предубеждение о том, что сначала нужно обязательно отработать с десяток лет на неинтересной работе, и понимают, что можно сразу начать трудиться непосредственно над важными проектами. В условиях, где путешествия непрактичны или невозможны, людям приходит на помощь виртуальная реальность, благодаря которой можно визуализировать и по крайней мере отчасти испытать, что это за чувство.

Деконструкция

Деконструкция заключается в умении заглянуть за пределы структуры чего-либо и обнаружить скрытые возможности. Вместо стремления к предсказуемому результату или конечной цели деконструкция использует логику эмпирического блуждания и слепые тактики, чтобы деконструировать текст, – и это часто приводит к весьма интересным и даже удивительным результатам[214].

Например, существует граттаж – сюрреалистская техника: художник переворачивает кисточку и использует рукоятку для соскребания краски с холста. Или возьмем книгу «Ведьма» Грегори Магвайра – это самая что ни на есть деконструкция «Волшебника из страны Оз», в которой переосмыслена жизнь Злой ведьмы Запада, маргинализированного и всячески поносимого в оригинальном тексте персонажа[215]. Главное – бросить вызов предубеждениям и предвзятости, отвергнуть распространенные в культуре банальности и уделить внимание голосам, которые не так отчетливо слышны.

В Древнем Риме существовали сатурналии – восьмидневные празднества, во время которых рушились общественные нормы. Прислуга и хозяева менялись местами, мужчины одевались как женщины – и наоборот. Этот ежегодный ритуал на время перекраивал социальные различия и служил потенциальной возможностью достичь катарсиса[216]. В более широком смысле контркультура часто возникает как инверсия социальных норм. В подобных условиях расцветает серендипность, поскольку новые нормы зачастую спонтанны и непредсказуемы[217].

Бизнес-партнер Уоррена Баффетта Чарли Мангер в знаменитой напутственной речи на юридическом факультете Университета Южной Калифорнии в 2007 году говорил о важности инверсии – то есть о том, чтобы научиться думать не только о тех проблемах, которые уже случились, но и о тех, что могут произойти. Он утверждает, что проблемы легче решить, если начать обдумывать их в обратном направлении. Скажем, если вы «хотите помочь Сомали», то правильным вопросом будет не «Как я могу помочь Сомали?», а что-то вроде «Что наносит наибольший ущерб Сомали и как мне этого избежать?». Нам может показаться, что логически это одно и то же, но это не так. Как в алгебре, инверсия способна помочь в решении проблем, которые невозможно решить другим способом.

Как Мангер однажды выразился: «Все, что мне нужно знать, – это то, где я умру, – и я никогда не пойду туда!»[218]

Избегайте бездумного сбора данных

Смешение, перезагрузка и деконструкция направлены на то, чтобы избежать бездумного поиска данных: когда вы просто просматриваете информацию в поисках подтверждения уже существующей гипотезы. Давайте лучше станем философами на практике – людьми, которые подвергают установки сомнению, не принимают свои допущения за данность, способны изменить точку зрения и открыты для чтения между строк.

Во многих отношениях именно умение подвергать сомнению допущения лежит в основе способности прожить жизнь хорошо. Мюррей Дэвис в замечательной статье «Интересно!», вдохновившей целые поколения аспирантов, показывает, что способов внести свой вклад существует великое множество. При этом один из важнейших состоит в том, чтобы взять распространенное мнение аудитории и попробовать опровергнуть его или найти условия, при которых оно не соответствует истине[219]. Мы видели, как это проделывают художники, но это применимо и для многих успешнейших руководителей мира. Для исследования Leaders on Purpose мы взяли интервью у 31 генерального директора ведущих мировых компаний. Многие из них постоянно подвергают сомнению свое представление о том, как все устроено. Они перепроверяют и даже отказываются от своих предубеждений, тем самым открывая пространство возможностей для серендипности.

Вместо поиска абсолютов стоит пристально взглянуть на то, что значимо в конкретном контексте. Смысл – это не то, что заключено в конкретном месте. События обретают смысл во взаимодействии, когда сталкиваются точки зрения. Именно в моменты столкновений может возникнуть искра серендипности[220]. В самом деле, эффективный способ пробудить серендипность – принять противоположности. Люди часто мыслят диалектически: допуская тезис и антитезис, они находят синтез (очень по-гегелевски!). Так происходит потому, что реальность не черно-белая и суть жизни состоит из самых разных оттенков.

Рассмеши меня

Творческие люди часто используют мышление по аналогии – для решения проблемы в одной области они задействуют информацию из другой сферы[221]. Некоторые методы обучения такому мышлению подразумевают, например, то, что кого-то стоит подтолкнуть потенциальной аналогией – и это поможет наметить пространства возможностей, увеличивающие вероятность найти решение данной проблемы[222]. Когда мы пытаемся провести параллели, то можем найти и возможное решение.

Есть и другие способы приучить себя соединять точки. Один из них – использовать провокационные идеи для создания новых идей. Преувеличение или принятие желаемого за действительное может стать эффективной стратегией для выработки самых радикальных идей – а затем можно будет сосредоточить свое внимание на возникающих закономерностях[223]. В частности, доказано, что добавление игровых элементов помогает пробудить серендипность и внедрять нововведения. Многие виды активности, которыми мы занимаемся для удовольствия, часто подпитывают внимательность и открытость, поскольку они порой связаны с нарушением правил и экспериментами. Они позволяют нам уйти от того, что мы уже знаем, в неизведанные области. Тут-то и происходит волшебство.

Некоторые сообщества используют поездки на природу, чтобы каждый их участник мог восстановить связь с юным собой. Они побуждают людей не воспринимать себя слишком серьезно. Люди освобождаются от условностей и устраняют барьеры и границы, очерченные статусом. Действительно, уже Альберт Эйнштейн видел в игре сущность продуктивного мышления. Подобно тому, как ребенок играет в конструктор Lego, Эйнштейн постоянно комбинировал и рекомбинировал идеи, образы и мысли – порой визуально. Такая комбинаторная игра подчеркивает особый навык, а именно способность находить совпадающие пары или наборы событий, связь которых может быть очень важна.

Этим навыком мастерски владел Стив Джобс. Он прекрасно понимал, что креативность – это просто соединение разных вещей. Когда вы спрашиваете творческих людей, как они что-то сделали, они чувствуют себя немного неловко, потому что на самом деле они ничего не делали, а просто увидели. В какой-то момент это стало для них очевидным.

Все это уходит корнями далеко в историю человечества. Еще римский философ и государственный деятель Сенека, вдохновивший многих мыслителей и художников эпохи Возрождения, предложил нам заняться тем, что Эйнштейн позднее назвал комбинаторной игрой: собирать идеи, отсеивать необходимые и объединять их в новые творения. В своих «Нравственных письмах к Луцилию» он приводит в пример пчел: они летают вокруг и собирают нектар, а затем складывают принесенное в соты и сортируют то, что принесли. С помощью ферментации отдельные элементы объединяются в одно вещество – мед. Сенека уподобляет это просеиванию всего прочитанного нами в разных книгах, а затем объединению этих разнообразных источников в одно. Мы должны переварить их – или они будут питать лишь нашу память, а не ум[224].

Когда мы играем в новую игру, или решаем сложную головоломку, или участвуем в спектакле, то часто создаем новые бисоциации. И пока мы играем, почему бы не добавить немного веселья? Склонные к серендипности люди часто обладают хорошим чувством юмора[225]. Например, Александр Терьен. Когда Алекс приехал в Париж, он и не догадывался, что скоро окажется на свадебной церемонии приятеля (в основном потому, что он даже не был приглашен). После насыщенного дня он пришел с опозданием, и единственное свободное место было рядом с сестрой невесты, Ривой Харфуш. Он познакомился с ней в интернете много лет назад, но они никогда не встречались. Заняв свое место, Алекс сказал Риве и ее родителям: «Я ждал этого момента 10 лет!» Рива до сих пор дорожит этим воспоминанием о серендипной встрече с человеком, который впоследствии стал ее мужем[226].

Таким образом…

Серендипность – не единичное событие, а процесс, который зависит от умения замечать триггеры и соединять точки, что позволяет нам превращать случайности в удачу благодаря нашим собственным усилиям. Сеять триггеры можно самыми разными способами, в том числе забрасывая крючки и закладывая бомбочки серендипности. Также мы можем соединять точки, постоянно находя связь между тем, что кто-то рассказывает нам, и тем, что мы узнали в других областях, – даже если на первый взгляд все это будто бы никак не связано. Так мы расширим поле серендипности.

Но учтите: все, о чем я говорил, не имеет никакого значения, если не будет применено на практике. Поэтому давайте займемся еще одной тренировкой «мышцы» серендипности.

Тренировка серендипности: применяем на практике

1. Придумайте несколько крючков, которые вы сможете использовать в беседе, особенно если кто-то спросит вас, чем вы занимаетесь. Попробуйте включить три – пять крючков в свой ответ (пусть он будет кратким) и позволить собеседнику выбрать самый интересный. Наслаждайтесь разговором!

2. Напишите около страницы об интересующей вас области (или областях), добавив в ваш рассказ крючок и привязав все это к вашей собственной истории. Может быть, вы выросли в бедной семье и нашли путь к непредвиденному успеху? Расскажите об этом. Необходимость остаться на второй год помогла вам найти себя? И об этом тоже можно рассказать. А затем представьте себя миру: обратитесь в вашу школу, или университет, или учебное заведение поблизости и узнайте, можете ли вы выступить на студенческом мероприятии или школьном выпускном. Вы можете начать с простой темы вроде «Как выпускники находят свой путь к…» или написать пост в блоге на платформе вроде Huffington Post на схожую тему.

3. Заложите бомбочки серендипности. Определите, кем вы восхищаетесь больше всего и с кем могли бы связаться, например, с помощью InMail в сети LinkedIn, посредством электронной почты или другими способами. Напишите искреннее письмо о том, какое влияние эти люди уже оказали на вашу жизнь и как бы вы хотели, чтобы они разделили ваше путешествие. Это лотерея, так что будьте конкретны, но отправьте письма максимально возможному числу людей (никак не меньше пяти).

4. Если вы выступаете перед группой людей, подготовьтесь к случайностям: заготовьте шутку на случай, если в аудитории зазвонит телефон или сломается проектор, а также на тот случай, если ваша шутка провалится. Такие моменты могут привлечь аудиторию на вашу сторону, поскольку вы сможете показать, что спокойно воспринимаете неожиданности.

5. Если в вашем городе есть университет или другой общественный центр (например, местная библиотека), посещайте одно публичное мероприятие в месяц. Подготовьте хороший вопрос, который вы могли бы задать спикеру на сессии вопросов и ответов после выступления. Благодаря этому вам легче будет подойти к выступающему потом, ведь он, скорее всего, вас узнает. Постарайтесь заполучить его контактные данные и немедленно подписаться на его аккаунты в социальных сетях.

6. Когда вы встречаете нового человека, подумайте о том, какой вклад можете внести в его жизнь и с кем могли бы его познакомить. Хотя бы раз в месяц представляйте кому-то нового человека. Подумайте о том, какой может быть общая зона интересов у этих двоих, и упомяните ее при знакомстве, но не вдавайтесь в подробности.

7. Если вы устраиваете мероприятие, посвященное знакомству, попросите участников поделиться 1) тем, что больше всего их волнует на данный момент; 2) их самой большой проблемой; 3) их любимой историей о серендипности. Будьте активным слушателем, когда говорит другой человек: как то, что вы недавно узнали или услышали, может соотноситься с его задачами?

6

Превращение случайных встреч в возможности

Продолжайте свой путь – есть шанс, что вы наткнетесь на что-нибудь. Возможно, это случится в тот момент, когда меньше всего будете этого ожидать. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то наткнулся на что-то, просто сидя и ничего не делая.

ЧАРЛЬЗ КЕТТЕРИНГ,

бывший руководитель исследований в General Motors

Чарльз Кеттеринг, который возглавлял исследовательский центр в General Motors с 1920 по 1947 год, уже тогда знал то, что недавно начали подтверждать и современные научные работы: практикуйтесь, и вам повезет[227]. Одной лишь серендипной встречи будет недостаточно. Нет, вам потребуются сообразительность и упорство, чтобы обратить ее себе на пользу. Порой именно в этом и заключена разница между обыденными днями в лаборатории и Нобелевской премией.

Профессор патологии в Корнеллском университете Аарон Кельнер обнаружил, что после инъекции фермента папаина уши лабораторных кроликов «падают». И это заметил не только он: примерно в то же время профессор Нью-Йоркского университета Льюис Томас тоже открыл это явление. Оба сочли это необычным, но никто не продолжил исследование, поскольку оба занимались другими проектами. Повисшие уши вновь и вновь возникали в их работе, но оба по-прежнему не уделяли этому достаточно внимания.

В 1955 году Томас наконец решил узнать, почему уши кроликов повисают, и обнаружил, что папаин оказывает сильнейшее воздействие на клеточную структуру ушей. Это привело к прорыву в изучении таких заболеваний, как ревматоидный артрит, и в конце концов принесло ему Нобелевскую премию. Кельнер же так никогда и не начал исследовать это явление. Это была серендипность, которую упустил Кельнер и использовал Томас[228]. Но что произошло на самом деле?

Прежде чем перейти к ответу, я хочу представить вам Дэниела Спенсера, технического специалиста, который в буквальном смысле спас эту книгу от утопления. Я встретил Дэниела в ремонтной мастерской после того, как пролил кофе на свой ноутбук. Мы разговорились о фотографии – его новом бизнесе, которым Дэниел занимался в свободное от основной работы время. Эта идея созревала в течение шести лет. Дэниел работал техником в Apple и писал песни, но со временем все яснее осознавал, что настоящая его страсть – это фотография. В его команде было два фотографа, которые, сами того не зная, многому его научили. Дэниел любил спокойствие и радость, которые приносили ему занятия фотографией. Он стал проводить меньше времени на основной работе и открыл свою первую фотостудию в гараже друга. Начав зарабатывать, он ушел из Apple.

Он стал снимать портреты и фотографии для портфолио актерам и бизнесменам. Свою студию он назвал Turn and Shoot Photography[229] – сам не зная почему, просто «это казалось хорошим вариантом». В то время в интернете становились популярны 360-градусные изображения, а фэшн-компания ASOS и другие начали публиковать вращающиеся предметы, чтобы их можно было лучше рассмотреть. Чем больше Дэниел думал об этом, тем больше замечал повсюду вращающихся предметов. «Это была сверхфокусировка, и время будто бы замедляло свой ход. Я видел манекены, вращающиеся в витринах, или играл в игру на своем iPhone и там были вращающиеся персонажи… Словно сама жизнь кричала и махала руками, чтобы привлечь мое внимание».

Что-то щелкнуло, и Дэниелу пришла в голову идея создать вращающиеся фотографии актера. Он брал уроки актерского мастерства и помнил, как на прослушиваниях его просили повернуться в профиль – сначала правой стороной, а потом левой. Дэниел понял, что это лучший способ создавать объемные портреты. Он поделился своей мыслью с другом, и тот сказал, что это идея на миллион. И все же, хоть Дэниел и воодушевился этой идеей, он несколько месяцев оттягивал ее исполнение, объясняя свое промедление страхом потерпеть неудачу.

Он начал разыскивать то, что требовалось для осуществления этой идеи. Ему был нужен поворотный стол, который мог выдержать вес человека, но столы стоили слишком дорого. И вот однажды Дэниел наткнулся на конкурс в Facebook, где можно было выиграть как раз такой стол. Приняв участие в конкурсе, он победил. «Я всем существом чувствовал: "ВОТ ОНО!" Не то чтобы я сошел с ума… я знал, что обязательно выиграю. У меня не было никаких сомнений».

Дэниел реализовал идею с несколькими друзьями-актерами, и после переговоров кастинговая компания в Лондоне согласилась разместить результат на своей домашней странице. Компания назвала его Headshot 360. Название Turn and Shoot стало обретать больше смысла. Дэниел размышляет: «Выходит, я выбрал название и оно определило мой путь? Или я уже шел по этой дороге и просто делал правильные шаги? Кто знает».

Истории Льюиса и Дэниела иллюстрируют, что наши мысли могут воплотиться в идеи, если некий триггер снова заставит их прийти нам в голову. Мы можем сдерживать их по какой-то причине – возможно, ощущая себя недостойными или «слишком занятыми» или полагая, что эти мысли не так уж и важны, – но наш мозг непрерывно и активно обрабатывает информацию, даже когда нам кажется, что он отдыхает.

Высокий уровень бессознательной активности можно отследить с помощью аппаратуры, измеряющей электрическую активность мозга[230]. Эта наша вычислительная сеть оказывает значительное влияние на повседневные процессы решения проблем, обнаружения ошибок и решения конфликтов. Мы склонны бессознательно накапливать множество фрагментов информации с течением времени[231] – и в какой-то момент случается то, что заставляет нас воскликнуть «Эврика!».

Люди используют этот термин для описания того, что кажется случайной идеей, но во многих случаях мысли, которые предшествовали этой идее и были с ней связаны, просто забываются до тех пор, пока не произойдет некое озарение (которое может привести к хорошему результату) и не соединятся точки.

Это происходит везде и всюду. В недавнем исследовании мы с коллегами из Гарварда и Всемирного банка обнаружили, что многие из самых успешных руководителей в мире просто бесцельно блуждали, пока не выходили к важным событиям, которые в конечном итоге формировали их собственную жизнь или жизнь их компании[232]. Только оглядываясь назад и рефлексируя, они осознавали, что создали среду, где в какой-то момент просто обязано было произойти удачное совпадение. Тем не менее оно привело к положительному результату лишь благодаря их упорству и сообразительности.

Радости и риски культивирования серендипности

Это указывает на интересное явление: часто серендипность имеет некий инкубационный период, и требуются упорство и сообразительность, чтобы через него пройти. Обычно мы воспринимаем серендипность как одноразовый сюрприз, но между триггером и бисоциацией может идти и идти время, – и это будет продолжаться до тех пор, пока итоговая возможность наконец не появится. Мы можем не провести связь с самого начала, или не чувствовать себя готовыми, или не сразу придать значение идее, которая промелькнула у нас в голове. Инкубационный период серендипности – это время между моментом, когда мы отмахиваемся от идеи, и «внезапным» озарением[233].

Самая обыденная деятельность – например, глазеть на витрины магазинов, как в случае Дэниела, – может напомнить нам о том, что мы, вероятно, не обдумывали как следует и что затем, случайно и неожиданно, может всплыть в памяти. В этот момент мы можем внезапно получить быстрое и всеобъемлющее понимание того, как достичь решения, – и эврика[234]! Вот что происходит порой в душе или когда мы просыпаемся среди ночи с блестящей идеей.

Инкубационный период серендипности обычно длится от пяти минут до восьми часов[235]. Но он может быть и гораздо длиннее, иногда занимая целые годы, как в примере с повисающими ушами кроликов. Как бы там ни было, подлинный источник озарения или проведенной связи часто забывается – или мы не можем его отследить до момента возникновения[236]. Обычно люди отслеживают моменты озарения до какого-то недавнего события, хотя их семена, возможно, были посеяны гораздо раньше. Именно поэтому стоит оставаться на чьем-то радаре – например, отправляя благодарственные письма[237].

И что же все это для нас значит? Легендарный рекламный гуру из Америки Джеймс Янг использовал простую практику для выработки идей, которые, как может показаться, появляются из ниоткуда, но на самом деле были запланированы. Представьте себе, что вы вынашиваете идею о дизайне новой гостиной. Вы гуглите примеры, просите совета у друзей и смотрите на задачу с разных точек зрения. Каков ваш стиль? А стиль вашего партнера? Нравится ли вам тот или иной проект? Понравится ли он вашим близким? Наконец вы находите дизайн, который вас устраивает, и берете паузу на размышление. И вдруг в душе чувствуете то самое «Ага!». Этот момент не наступает внезапно, но и не появляется «из ниоткуда». Скорее, он возникает из всех потенциальных точек и потенциальных связей, которые ваш ум рассматривал все это время.

Что вы сделали? Вы дали своему уму максимально возможное количество информации, а затем предоставили подсознанию в ней разобраться. На деле многие читали о том, что задачу следует формулировать вечером, чтобы подсознание могло работать над ней в течение ночи. Возможно, это не лучшее решение для полноценного сна, но именно так после инкубационного периода может возникнуть момент озарения.

Это применимо в самых разных условиях. Многие из самых очевидных и успешных серендипных открытий, вроде пенициллина или стикеров для заметок, были сделаны очень давно. Важно истолковать значение соответствующего открытия и убедить других в его потенциале.

Но как развить в себе способность превращать серендипные события в позитивные результаты?

Преодолеть то, что нас сдерживает, – и принять следующую главу

История Дэниела напоминает нам о том, что часто мы сами, намеренно или нет, сдерживаем свои идеи и мысли по каким-то причинам – от застревания в определенных отношениях или ситуациях до общего страха потерпеть неудачу или прослыть самозванцем.

•••

Они вежливо спросили: «Есть ли у вас и другие идеи для книги?» – и в этот момент мне почему-то пришло в голову, что и в моей личной жизни, и в исследованиях постоянно проявляется серендипность. Мне казалось парадоксальным, что некоторые люди будто бы все время создают ее, в то время как другие с ней никогда не сталкивались. Наверняка есть доказательства того, что наш ум можно изменить, и, возможно, даже существует научно обоснованный подход к развитию серендипности. За последние полтора десятка лет я собрал огромное количество материала, который мог бы мне пригодиться.

Их лица тут же изменились. «А вот это интересно!» – воскликнули они. Тем вечером я записал все, что пришло мне в голову, касательно этой книги. Сама идея была посеяна серендипным путем, но, хоть я и пытался несколько раз сесть за книгу, эта задача все время перемещалась в конец списка дел. Синдром самозванца нашептывал мне, что следует провести больше исследований и поговорить с большим количеством людей. Я чувствовал себя неуверенно, открывая новую главу своей жизни, пока продолжались другие главы.

Мне потребовалось некоторое время – и множество бесед с умными, чудесными людьми, – чтобы найти в себе силы отпустить ситуацию. Отпустить свои собственные и чужие ожидания, что книга будет совершенной. Отпустить мысль о том, что я должен закончить все остальные главы своей жизни, прежде чем открыть эту. Отпустить попытки сосредоточиться на определенном результате – и вместо этого покориться радости, ведь теперь у меня есть время и место осмыслить последние 15 лет своей жизни. Принимая те решения, которыми я раньше был недоволен, – вспоминая контекст, помещая их в те условия и в конце концов отпуская[238].

Как человек, который стремится быть готовым ко всем неожиданностям и нравиться как можно большему количеству людей, я должен был понять, что не все можно исправить. Как только я это осознал, то смог приступить к написанию этой книги, превращая потенциальную серендипность, посеянную в Мьянме, в то, что, надеюсь, станет положительным результатом.

В этом отношении богатым источником вдохновения послужили исследования Брене Браун. Для нее уязвимость и храбрость – две стороны одной медали. Уязвимость часто проявляется, когда результат неизвестен. На самом деле Браун говорит, что стала «уязвимым человеком» благодаря совпадению – и доведению его до конца. Несколько лет назад ее пригласили выступить на TEDxHouston. Организатор сказал ей: «Никаких требований по содержанию, просто пусть это будет великолепно». Она решила не устраивать обычное академическое выступление, а рассказать о том, как часто ей приходится иметь дело с предметом этого выступления – чувством уязвимости. Брене поделилась собственной трогательной историей и действительно показала свою уязвимость. Это катапультировало ее на совсем другую орбиту, и ее исследование стало узнаваемым. Она начала воплощать его. Выступление было выложено на сайте TED и стало одним из самых просматриваемых в истории (более 40 млн просмотров на сегодняшний день). Получив негативные отзывы в интернете от нескольких людей, Брене попыталась сбежать от всего этого и начала запоем смотреть сериал «Аббатство Даунтон». Закончив просмотр, она продолжала отвлекаться, изучая ведущих политических деятелей времен действия сериала, и вот однажды дошла до президента США Теодора Рузвельта. Ей попалась его цитата, которая легла в основу многих ее работ и системы убеждений – и даже в название ее новой книги «Великие дерзания».

Не критик имеет значение; не человек, указывающий, где сильный споткнулся или где можно было сделать дело лучше. Уважения достоин тот человек, который сам стоит на арене, чье лицо в поту, крови и грязи; который доблестно сражается; который ошибается вновь и вновь, потому что не бывает попыток без ошибок и промахов; но кто и впрямь стремится к свершениям; кто познал великий энтузиазм и великую преданность; кто посвящает всего себя достойному делу; кто при лучшем исходе достигнет триумфа величайших достижений, а в худшем, пусть его и постигнет неудача, но это будет неудача в великих дерзаниях, так что никогда его место не будет среди тех холодных и робких душ, что не знают ни победы, ни поражения[239].

Я поместил эту цитату на экран, чтобы напоминать самому себе о необходимости преодолевать препятствия всякий раз, когда угасает моя решимость. В самых разных обстоятельствах я наблюдал это – например, у Чарли Дэллоуэя в главе 3. Серендипность происходит тогда, когда мы учимся верить себе.

И стоит ей начать струиться, как она стремится течь все шире и выходит за пределы нашей часто тесно сплетенной личной и профессиональной жизни. Биби ла Луз Гонсалес узнала об этом, когда находилась в процессе окончания десятилетних неспокойных отношений с бойфрендом. Она уже была частью Global Shapers – молодежного сообщества Всемирного экономического форума (ВЭФ) – и нашла там необходимое ей общение. Чтобы пережить самые тяжелые дни, они ходила на прогулку, вдохновившись героиней прочитанной ей книги «Дикая», о женщине, прошедшей Тихоокеанскую тропу на юго-западе США. С первых страниц она глубоко прониклась историей, особенно частью про «путешествие как способ обрести себя».

Биби подала заявку на участие в региональном форуме ВЭФ в Мехико, и заявку одобрили. Она пообещала себе, что порвет отношения, как только ее проект – вывод местных гватемальских браслетов на мировой рынок – увенчается успехом. Она посетила мероприятие в Мехико, где другой член сообщества Global Shapers рассказал ей еще об одном мероприятии – молодежном саммите One Young World. Полученный в Мексике опыт помог Биби почувствовать, что она готова к следующей главе. Она вспомнила о своей мечте стать нутрициологом и увидела возможность связать ее с проблемами развития. Она поступила в Оксфорд, чтобы получить степень магистра экономического управления (несколькими годами ранее она окончила Уорикский университет), но не сумела получить стипендию. Тогда она решила основать организацию по продовольственной безопасности Eat Better Wa'ik и в том же году приняла участие в One Young World в Таиланде в качестве избранного делегата. Это стало ее первой возможностью представить свою организацию перед большой аудиторией. Ей пришлось собирать деньги на поездку посредством краудфандинга и рассылать сотни писем потенциальным спонсорам. Прихоть серендипности оказалась такова, что одно из писем позднее принесло Биби работу независимого журналиста и специалиста по партнерским отношениям.

Приехав в Таиланд, она одолжила свое зарядное устройство человеку, которому оно очень было нужно. Оказалось, что это один из сотрудников компании. Когда позже она забирала зарядку, то познакомилась и с другими сотрудниками, в том числе с руководителем по целям устойчивого развития. Он представил ее в другой организации, работающей над достижением целей устойчивого развития. С поддержкой своего нового знакомого Биби открыла для себя несколько возможностей в этой сфере, и позитивные исходы начали развиваться по спирали – включая выступление в штаб-квартире ООН и получение стипендии Обамы в области предпринимательства. Эта стипендия – инициатива Young Leaders of the Americas – случайно занесла Биби на северную границу Невады и Калифорнии, и она наконец оказалась именно там, где все началось, – на Тихоокеанской тропе.

Там она вновь обрела сообщество, в котором чувствовала себя своей. «Комната была полна таких же чудаков, как я, так что мне там было хорошо», – говорит она.

Подлинная твердость характера

Меня очень удивляет, когда люди рассказывают истории о внезапном успехе. В большинстве случаев успех становится результатом усердной работы и настойчивых усилий в течение многих лет. В любой момент этого пути все могло бы пойти прахом, если бы не твердость характера и упорство самого человека.

Твердость – «черта характера, основанная на постоянстве усилий человека в сочетании со страстным желанием достичь цели или финального результата» – и упорство – «усердная и качественная работа» – лежат в самом сердце композиции серендипности[240]. Они могут составлять разницу между долгосрочным успехом и тем, что выглядит как неудача. Основатель LinkedIn Рид Хоффман, развенчивая миф о том, что некоторым людям просто везет оказаться в нужном месте в нужное время, использует в качестве примера то, что сам называет «позиционированием удачи». Конечно, правильный момент очень важен, но в основе успеха все-таки лежат страстное желание и выдержка. Возьмем пример Эвана Уильямса, основателя Twitter, Medium и Blogger, который придумал само слово «блогер». Blogger возник в удачный момент, но настоящий успех пришел благодаря твердости характера Уильямса, когда у него закончились деньги (что вообще часто происходит со стартапами)[241].

В Sandbox мы поначалу планировали грандиозную конференцию для молодых людей, которые могут вдохновить многих, но в 2008 году ударил финансовый кризис и спонсоры вышли из проекта. Пришлось отказаться от идеи проведения конференции и вместо этого организовать мероприятия для местных сообществ. Именно так определяющей отличительной чертой Sandbox и последующих сообществ стала структура хабов, или узлов. Команде потребовалось большое упорство и множество бессонных ночей, чтобы убедиться, что Sandbox выживет. Это оказалась прекрасная возможность изменить курс и создать сплоченное сообщество по схеме снизу вверх. Теперь мы знаем, что тесные связи внутри сообщества возникают именно потому, что люди сначала объединялись в небольшие группы на более глубоком уровне и только потом собирались на более крупной конференции.

Кажется очевидным, что упорство крайне важно. Но хотя мы часто твердим, что усердная работа важнее таланта, в глубине души на самом деле верим в обратное. Когда ваша идея оборачивается провалом или вы не получаете повышение, то можете подумать: «Я просто недостаточно талантлив». Интересный эксперимент провела Чиа-Юнг Цай. Она сказала двум музыкальным экспертам, что они сейчас прослушают две записи одного и того же произведения, одну из которых создал музыкант, «упорно работающий на пути к своей мечте», а другую – тот, кого можно назвать «одаренным от природы»[242]. Оба эксперта явным образом отдали предпочтение «одаренному» музыканту.

Что тут удивительного? Например, то, что оба раза звучала одна и та же запись.

Анжела Дакворт в своей замечательной работе о твердости характера показывает следующее: мы склонны убеждать самих себя в том, что считаем важным работать как можно усерднее. Но когда наступают тяжелые времена, мы часто полагаем, что к ним привело отсутствие таланта. Дакворт проанализировала успешных людей из самых разных областей и показала, что на самом деле твердость характера экспоненциально важнее таланта[243]. Получается, то, что мы себе рассказываем, может быть правдой, даже если нам на самом деле кажется, что все не так. Так что же все это значит и что нам делать?

Дакворт предполагает, что мы можем развить в себе упорство, сочетая небольшие повседневные цели, которые становятся нашими маленькими победами и дают увидеть прогресс, с большими мечтами или целями, которые имеют для нас значение и помогают сосредоточиться. Если вы объедините одно с другим, то повысите вероятность позитивного результата. Это означает, что хорошие руководители, как и хорошие родители, должны быть одновременно требовательными и поддерживающими.

Леди Гага прекрасно выразила эту мысль в своей речи в 2019 году, когда она получила премию «Оскар» за лучшую оригинальную песню: «Если вы сейчас сидите дома на диване и смотрите телевизор, вот что я хочу сказать: это тяжелая работа. Я долго и упорно работала. И дело тут вовсе не в победе. Все дело в том, чтобы не сдаваться. Если у вас есть мечта, боритесь за нее. Для страстной мечты нужна дисциплина. Важно не то, сколько раз вас отвергают, сколько раз вы падаете и вас бьют, а то, сколько раз вы после этого встанете и храбро продолжите идти».

Продолжайте идти

Чтобы продолжать путь, порой нужна устойчивость. Робин Скотт, автор и соучредитель всемирной обучающей платформы для руководителей Apolitical, задокументировал работу группы заключенных строгого режима в Южной Африке. Многим из них никто никогда не верил. Многие никогда не чувствовали себя значимыми. Восемь заключенных хотели сделать что-то важное, чтобы компенсировать свои преступления, и они решили попытаться поддержать людей, страдающих ВИЧ в тюрьме и за ее пределами, в бедных местных общинах. Заключенные слышали, что один из социальных работников заслуживает доверия. Они попросили его помочь им начать помогать другим.

Поначалу этот социальный работник решил, что подобное попросту невозможно. В тюрьме всем заправляли банды, белые и черные враждовали и даже музыкальные инструменты были под запретом. Но в конце концов он решил довериться благим намерениям этих людей. Группа заключенных при поддержке этого социального работника связалась с одиннадцатилетним мальчиком, который болел СПИДом. Они стали помогать ему, начав шить для него новую одежду, и заслужили право посадить огород, чтобы выращивать для него еду. Мальчик всю жизнь мечтал о полетах, и тюремный социальный работник сумел найти пилота, который предложил мальчику отправиться в небо вместе с ним. Таким образом, заключенные сделали возможным осуществление самой большой мечты ребенка.

Эти люди, которые назвали себя «Группой надежды», изменили жизнь десятков заключенных и сотен сирот в их городке. Кроме выращивания продуктов питания и изготовления одежды, заключенные помогали детям, устраивая для них вечеринки в тюрьме и показывая им заботу и любовь. Для сирот посещение тюрьмы становилось самым ярким событием месяца.

Добровольный кодекс поведения заключенных был настолько силен, что за последнее десятилетие в тюрьме не произошло ни одного серьезного инцидента. Между заключенными установились крепкие человеческие связи, и сироты, у которых не было близких, могли обрести настоящую семью в арестантах строгого режима. Кроме того, для сбора средств заключенные стали делать украшения из бисера и продавать их, а чувство собственного достоинства и важное значение, которые им дарит помощь сиротам, помогают чувствовать, что «они не просто создают украшения, они формируют будущее детей»[244].

Люди, на которых возложены обязательства, становятся более ответственными и берут на себя больше обязанностей. Это, в свою очередь, делает их идеальными кандидатами на поддержание еще большей ответственности – вот такая восходящая спираль. Заключенный строгого режима, который никогда в жизни не имел возможности почувствовать, что кто-то на него полагается, теперь ощущает, что его жизнь действительно имеет значение. Этот проект определенно способствует реабилитации.

Подобную ситуацию вряд ли могут пережить многие из нас, и все же часто белой полосе действительно предшествует черная. Люди не очень любят распространяться о несчастливых периодах, но они, конечно же, происходят в жизни каждого. Так как же преодолеть невезение, чтобы со временем обратить его в удачу? Лорд Майкл Гастингс, ректор Регентского университета в Лондоне, с которым мы познакомились ранее на страницах этой книги, создает группу сверстников вокруг своих подопечных, выросших в неблагополучных районах. Он помогает им искать образцы для подражания и показывает, что правда может быть разной и что в жизни возможно все. Развив в себе эту устойчивость, его подопечный Сэм, отсидевший два года в тюрьме и освобожденный в 2017 году, в 2019-м стал одним из студентов года Лондонского колледжа управления. Ему удалось превратить невезение в положительный результат. Оставаться на верном пути Сэму помогла крепкая вера в Бога.

Майкл вдохновляет своих подопечных на то, что всегда важно (и это доказали многочисленные исследования), – иметь веру в то, что наша жизнь значима, другие люди полагаются на нас и наши действия оказывают влияние на других[245]. Есть ли в вашей жизни те, кто помогает вам так себя чувствовать, – или те, кому вы можете помочь так себя ощущать?

Сегодняшняя неудача завтра может стать серендипностью

Наша оценка событий может изменяться с течением времени. Мы можем совершенно по-разному интерпретировать одно и то же событие в зависимости от условий и имеющейся информации[246]. Но если мы остановимся, едва столкнувшись с трудностями, все это точно закончится неудачей. Мы закончим главу, не допустив других вероятных исходов.

Когда организация, соучредителем которой я был, едва не обанкротилась, мне казалось, что повсюду одно невезение. Наша личная идентичность и идентичность основателей компании пошатнулась. В долгосрочной перспективе оказалось, что это было чуть ли не благословение, – уход от инвесторов и основанный на общественном управлении подход оказал положительное влияние на стабильность и долголетие организации. Но все обернулось так только после эмоциональных американских горок и только в ретроспективе. А все могло окончиться совсем иначе, если бы не упорство ключевых действующих лиц.

Я до сих пор помню тот день, когда меня исключили из средней школы. Мне предстояло не только уйти из школы и найти новую, но еще и остаться на второй год. Быть исключенным не очень-то приятно, особенно когда в душе уже есть страх быть отвергнутым и склонность чувствовать себя аутсайдером.

В новой школе у меня были замечательные учителя, и все же то, что я каким-то образом сдал German Abitur (квалификация для университета), было просто чудом. С моими жалкими оценками в аттестате о среднем образовании и многочисленными «дополнительными учебными активностями» вроде добровольных презентаций в течение последнего года обучения, которые я проводил, чтобы хоть что-то написать в резюме, я подал заявки во множество университетов. Шанс мне дал Фуртвангенский университет – небольшое, но весьма процветающее учебное заведение, связанное с изучением прикладных наук. Затем я получил магистерскую и докторскую степени в Лондонской школе экономики и политических наук и в конечном итоге начал преподавать как там, так и в Нью-Йоркском университете.

Эту историю я могу рассказать двумя способами. Например, могу сказать, что после школы поступил в Фуртвангенский университет, затем в Лондонскую школу экономики и Нью-Йоркский университет, «пробиваясь наверх с небольшой долей везения». Или, что будет куда более честно, могу поделиться информацией о том, что меня отчислили и я с трудом нашел сначала среднюю школу, а затем университет, который согласился бы меня зачислить. А после всего этого я наконец очнулся, начав рассылать десятки заявок в университеты для получения магистерской степени и дистанционно получая дополнительное образование, чтобы развить всевозможные навыки. А потом снова стал рассылать заявки в десятки университетов – уже для поступления в аспирантуру. Именно поэтому Лондонская школа экономики приняла мою заявку и наконец дала толчок моей карьере.

Какое значение имеет способ рассказать свою историю? Моя нынешняя жизнь полна серендипности. Я нашел платформу, которая дает возможность сталкиваться с удачным стечением обстоятельств каждый день (кроме моих интровертных воскресений). На ранних этапах моей жизни дела обстояли иначе, и все могло бы обернуться по-другому, если бы я остановился перед первым же препятствием. Что же изменилось с тех пор? А вот что: мой подход, понимание, что в жизни есть нечто большее, и попытки продолжать путь, даже когда это становилось непросто. Я редко встречал кого-то, кто был бы удачлив в долгосрочной перспективе, не будучи при этом упорным. Часто попаданию в цель предшествует целая россыпь промахов.

Бен Грабинер, успешный лондонский предприниматель, предлагал свои идеи нескольким венчурным компаниям в столице Англии – и все идеи были отвергнуты. Но Бен не воспринял это как окончание истории, продолжив поддерживать связь с этими компаниями. Он оставался на их радаре и предпринимал все новые и новые попытки. По его словам, «он приставал к ним». В какой-то момент одна из компаний наконец обратилась к нему, впечатлившись его упорством. Не захочет ли Бен стать соучредителем одного из их новых предприятий – Platoon? Сегодня Бен является совладельцем предприятия, которое приобрела компания Apple. Он позволил всему этому произойти, потому что был настойчив и готов идти до конца, когда представилась такая возможность. Своим упорством он привел серендипность в действие.

Цена вступления в полноценную жизнь

Как продемонстрировали приведенные выше примеры, вместо того, чтобы пытаться предсказать все, что может случиться в будущем, мы можем работать над подготовкой к тому, что преподнесет нам жизнь. Подобным образом работает и наша иммунная система: съев немного грязи в детстве, мы вырабатываем антитела, которые помогают нам оставаться здоровыми в дальнейшей жизни. Если в раннем возрасте избегать всех видов бактерий, то иммунная система будет гораздо хуже подготовлена к борьбе с ними в дальнейшем[247].

Подавляя неожиданное вместо того, чтобы принимать его, мы становимся более уязвимыми. Лучше не пытаться постоянно управлять рисками и уменьшить количество потенциальных ошибок, но стоит развивать устойчивость и упорство, чтобы быть готовыми почти ко всему и уметь доводить процессы до конца. Тогда неожиданное станет не угрозой, а возможностью. Если мы пытаемся чрезмерно контролировать ситуацию, то становимся более уязвимыми к случайностям, потому что в таком случае начинаем избегать их, а не принимать неожиданное.

В сложных системах, таких как общество, семья или наше тело, существует множество взаимосвязей и нелинейных реакций. Употребление алкоголя может делать жизнь веселее – до некоторого момента, после которого она станет намного хуже. Если вы накричите на своего брата, это не усилит эффект вашего послания – скорее наоборот. Удвоение количества лекарств не удвоит их эффективность – опять же, с большой вероятностью произойдет прямо противоположное.

Вмешательство в сложные системы всегда имеет неожиданные последствия: достаточно посмотреть на войны, которые страны Запада не смогли «выиграть», – от Вьетнама до Ирака[248]. Вмешательство часто приводит к ужасным результатам, потому что часто мы не знаем или не понимаем, какие последствия оно повлечет. Мы делаем людей, сообщества и целые системы менее устойчивыми, если пытаемся вмешиваться и контролировать их без понимания того, какое воздействие это окажет. Представьте себе, например, родителя, склонного к гиперопеке, – его ребенок обычно становится чересчур тревожным в присутствии других людей.

Нассим Николас Талеб в своих работах об антихрупкости приводит сильный аргумент: системы постоянно регенерируют, обращая непредсказуемые события себе на пользу, а не страдая от них[249]. Это особенно важно, когда речь заходит об эмоциях. Мы часто пытаемся отогнать негативные чувства и воспринимаем эмоции в себе и других людях как что-то плохое. Но можно не избегать их, а выработать способы их прожить. Мы никогда не отважимся попробовать что-то новое, если будем бояться негативных эмоций, которые приходят в нашу жизнь вместе с неудачами.

Исследования Сьюзан Дэвид, психолога Гарвардской медицинской школы и автора книги «Эмоциональная гибкость», предлагают нам воспринимать неприятные эмоции не как нечто нежелательное, чего нужно избегать, а как часть сделки на всю жизнь. «У вас не получится построить осмысленную карьеру, вырастить детей и сделать мир лучше, никогда не испытывая стресс и дискомфорт. Дискомфорт – это плата за доступ к полноценной жизни». Действительно, неудовлетворенность существующим положением вещей проистекает из высоких ожиданий, а продуктивное недовольство часто может быть эффективным[250]. Подобно тому, как мы принимаем неопределенное и неожиданное, принятие боли и негативных эмоций может помочь нам процветать и не остановит нас – до тех пор, пока мы будем поступать таким образом.

Развитие устойчивости

Как развить устойчивость в более широком смысле? В предыдущих главах мы обсудили, как важны общая мотивация, умение адаптироваться и учиться на ошибках – как говорил Сэмюэл Беккет: «Проиграй быстро, проиграй лучше». Но устойчивость представляет собой нечто большее. Адам Грант глубоко изучил эту тему, и его работа предлагает два подхода, которые могут помочь нам стать более устойчивыми.

Во-первых, мы можем развить способность входить в контакт со своим прошлым «я». Во многих ситуациях это практикует Шерил Сэндберг, главный операционный директор Facebook, которой доводилось проходить через сложные времена, в том числе и через вдовство. Когда вы оказываетесь в трудной ситуации, представьте себе, как бы вы поступили в такой ситуации в прошлом. Часто это помогает осознать, что сегодня у нас появились новые навыки, которые позволят лучше справиться с неприятностями. А если это не сработает, стоит вспомнить какую-нибудь неблагоприятную ситуацию, через которую пришлось пройти, и о том, как вы ее преодолели.

Мы можем создавать мысленные заметки о тех ситуациях, с которыми успешно справились, а столкнувшись с новыми неприятностями, напоминать себе о своих действиях в прошлом. Я часто проделываю это, когда принимаюсь за новую исследовательскую статью. Сидеть перед чистым листом просто ужасно, но знание о том, что раньше мне все-таки удавалось его заполнить, помогает справиться с отчаянием. А еще оно помогает сначала набросать примерные мысли и только во второй итерации начать пытаться сделать все правильно.

Во-вторых, мы можем сменить перспективу. Грант описывает, как просит своих детей думать о сложной ситуации с точки зрения других людей. Опираясь на прославленную работу Даниэля Канемана о процессах принятия решений, Грант утверждает, что в сложных ситуациях мы находимся в режиме Системы 1 (быстрый, автоматический, интуитивный мозг), но лучше будет находиться в Системе 2 (то есть в более медленном, аналитическом режиме, где доминирует разум)[251]. Так что же делает Грант? Когда дети рассказывают ему о какой-то задаче, он переворачивает ситуацию и просит их совета. Он задает вопросы вроде «Что я могу сделать, чтобы помочь вам?» – и так они могут обдумать ситуацию с позиции здравого смысла.

Соответствующие исследования показали, сколь эффективным может быть такой подход. Исследование, которое провела профессор психологии Гамильтонского колледжа Рэйчел Уайт, доказало, что самодистанцирование (или «взгляд на ситуацию с точки зрения другого человека») положительно влияет на упорство и способность продолжать чем-то заниматься. Настойчивость крайне важна, но в нашу эпоху отвлечений переживает непростые времена.

Исследователи попросили 140 детей в возрасте от четырех до шести лет выполнять однообразное и скучное задание в течение 10 минут. Дети могли сделать перерыв, играя в занимательную видеоигру на лежащем рядом iPad. Исследователи разделили детей на три группы. Одна группа была сосредоточена на обычной точке зрения: во время выполнения задания детей просили думать о своих чувствах и мыслях и задавать себе вопрос «Прилежно ли я работаю?».

Второй группе предложили думать о себе в третьем лице: «Усердно ли работает [имя ребенка]?» Тех же, кто входил в третью группу, попросили думать о ком-то, кто особенно хорошо справляется с упорной работой, – вымышленном персонаже вроде Боба-Строителя или Бэтмена. Детей одели в костюмы этих персонажей, а вопрос, который им задавали, был: «Прилежно ли работает [имя персонажа]?»

Затем дети приступили к своей задаче, и им каждую минуту напоминали об их состоянии («Усердно ли работает [имя]?»). Всем сказали: «Это очень важное занятие, и вы очень нам поможете, если будете выполнять его как можно дольше». Показателем настойчивости служило время, затраченное на выполнение задания.

Неудивительно, что большую часть времени (63 %) дети проводили за iPad. Любопытно, однако, что больше всего времени на задание затратили те, кто олицетворял усердного героя. Чуть меньше времени за его выполнением провели те, кто думал о себе в третьем лице. Те же, кто сохранял перспективу от первого лица, провели за работой меньше всех[252]. Сосредоточенность и настойчивость были тем больше, чем сильнее ребенок дистанцировался от самого себя.

Это основано на предыдущих исследованиях эффекта маршмеллоу, в которых детей просили выполнять монотонное задание при наличии соблазнительных отвлекающих факторов, например зефира[253]. Было доказано, что те, кто мог отложить удовольствие и демонстрировал самоконтроль, в дальнейшем преуспевали в таких сферах, как финансы, образование, здоровье и уровень счастья. Исследователи назвали это «исполнительной функцией».

Дети, которые показали хороший результат в эксперименте, были способны мысленно превратить объект искушения в нечто более абстрактное. Например, некоторые представляли, что маршмеллоу – просто фотографии, и таким образом снижали степень привлекательности искушения. Есть прекрасный способ установить воображаемую дистанцию – например, представить фотографию или облако или просто сосредоточиться на других переживаниях, никак не связанных с объектом искушения[254]. Аналогичный эффект наблюдался и в упомянутом выше исследовании устойчивости. Притворяясь другим человеком, дети лучше сопротивлялись искушению и проявляли черты соответствующего героя.

Разница заключается в том, что формирование самоконтроля – это развитие способности откладывать удовольствие, а развитие когнитивного контроля – способность игнорировать отвлекающие факторы и оставаться сосредоточенным, что, возможно, еще более важно. Я все чаще пытаюсь применять эти инсайты в своей жизни самыми разными способами. Когда я тревожусь (например, о том, получу ли права, на которые недавно подал заявку), то обычно начинаю прокручивать в голове наихудший сценарий. Может быть, офицер истолковал мою попытку помочь («Могу ли я сделать что-нибудь еще?») как попытку предложить взятку? Или, может, есть риск формального нарушения – например, из-за того, что у меня два адреса в двух странах и офицер может решить, что я пытаюсь его надуть?

Такие мысли сильно меня отвлекают и мешают сосредоточиться на той деятельности, которая должна быть в приоритете. Теперь в подобных ситуациях я спрашиваю себя: «А что бы я сказал другу, если бы у него были те же сомнения и он просил совета?» Порой именно благодаря этому я могу осознать, что с этой точки зрения мои сомнения кажутся просто нелепыми. Стоит применить этот подход, и я тут же понимаю, что испытать на себе хотя бы один из наихудших сценариев гораздо труднее, чем выбрать сорт колбасы из тех, какие я пытался продавать, будучи старшеклассником[255].

Развитие стойкости и настойчивости, безусловно, важно во всех сферах жизни. Отправляясь на первое свидание, мы не знаем, чем оно закончится, но тем не менее можем научиться жить с отказом и продолжать попытки до тех пор, пока не найдем «(очередного) того самого человека». Для того чтобы превратить потенциальную серендипность в возможность, требуются усилия и настойчивость. Те, кто совершает великие дела и кому при этом везет, как это ни парадоксально, обычно умеют сосредоточиться. Они хороши в фильтрации идей (см. ниже) и упорны в использовании самых ценных возможностей. Развитие способности доводить проект до конца особенно важно в рабочем окружении, где новые идеи часто встречают сопротивление.

Доводить дело до конца

Лит Шарп из Гарварда нанесла на карту поток сотен идей и людей в самых разных отраслях и самого разнообразного должностного уровня. Ее выводы однозначны: путь (серендипных) идей и проектов никогда не бывает просто линейным – чаще всего это, по ее словам, «загогулина». Развитие новой идеи через организацию может потребовать значительного вложения энергии, и далеко не у всех это получается.

И все же, как мы успели заметить ранее, часто в своих историях мы опускаем все взлеты и падения, в том числе отвержения и препятствия на пути. Это опасно по двум причинам: во-первых, мы начинаем использовать линейную логику при постановке целей и позиционировании идей, а во-вторых, ничему не можем научиться на линейных историях успеха, которые часто не соответствуют действительности. Нам нужна иллюзия контроля, и поэтому порой наши слова представляют нас куда более решительными, чем это было на самом деле. В историях, которые мы рассказываем, перед слушателем обычно предстает прямой путь – но в реальной жизни все наши тропы извилистые.

Я говорю не столько о преодолении сопротивления окружающих, сколько о том, что необходимо быть достаточно упорными, чтобы довести дело до конца. Мы сами себе мешаем. Если бы мне давали пенни каждый раз, как я слышу фразу «Со мной то и дело происходят серендипные встречи, но этим дело и кончается!» – я бы уже давно купил новый компьютер от Apple. Именно практические действия, смекалка и настойчивость превращают событие в возможность. Вывод таков: мы должны что-то делать.

Один из способов воплотить этот метод в жизнь внутри компании – наладить контактную систему, чтобы сотрудники могли привносить в организацию свои идеи. В компании бытовой техники Haier сотрудники могут напрямую сообщить инвестиционному комитету новые предложения, как только они возникнут. В Sandbox мы используем простую систему организации взаимоотношений с клиентами (CRM), чтобы после разговора отмечать каждый контакт и оставлять заметку о следующих шагах. Таким образом, команда всегда в курсе соответствующей встречи, каждый разговор находится в зоне видимости, отчетность упрощается, а мотивация повышается. Команда RLabs также пробовала схожие методы. В обучающие материалы теперь включены такие вопросы, как «Что вы будете делать, познакомившись с кем-то, кто еще ничего не знает о нас, но очень интересуется и хочет узнать больше?» или «Как мне заметить потенциал для сотрудничества?». Благодаря этому системы CRM можно использовать более эффективно, чтобы определять, кого можно пригласить и с кем стоит поддерживать связь. Таким образом, можно задать направление, в котором следует проявить упорство и настойчивость.

Но как понять, какое именно серендипное событие следует доводить до конца? Как суметь сосредоточиться на нем и не отвлекаться? Или, короче говоря, как оценить потенциал серендипности и отфильтровать то, что заслуживает внимания?

В оценке поможет проницательность

Идеи оригинальных людей не лучше, чем идеи всех остальных, – просто у них обычно больше идей, и это повышает вероятность возникновения действительно хороших. Говорят, что Шекспир создал свои лучшие и худшие работы в одно и то же время. Это значит, что даже у гениев бывают посредственные идеи – во всяком случае, с точки зрения наблюдателей[256].

Никогда не забуду, как впервые посетил научную конференцию. Я возлагал большие надежды на выступление гуру менеджмента, которым очень восхищался в студенческие годы. Я ожидал узнать все о будущем менеджмента, но в итоге был полностью разочарован уровнем идеи, которую он изложил в представленной статье. Почему так случилось? Это было самое начало формирования идеи, на развитие которой уйдет еще пять лет. Затем этот человек представлял ее на многочисленных семинарах, конференциях и в личных беседах, получая обратную связь, которая помогла ему улучшить статью. Когда эта статья наконец была опубликована, на ее прочтение действительно стоило потратить время.

Это указывает, насколько важно получать обратную связь на каждом этапе, ведь это основной способ отбора и совершенствования наших идей. Почти никто не начинает с большой идеи, и часто за годы усердной работы мы улучшаем свою изначальную интуицию, попутно отбраковывая плохие идеи. В таком случае качество обратной связи и отсеивание идей, не имеющих потенциала, становится главным показателем последующего успеха.

Как определить, какие идеи или встречи достойны продолжения, а какие нет, и как сообщить об этом решении? В некоторых организациях, таких как Turkcell, отбирать идеи помогает искусственный интеллект[257], но есть и не столь технологичные способы достигнуть этой цели. У принятия решений и серендипности есть одно общее свойство: чем больше мы имеем информации или потенциальных триггеров, тем больше возникает возможностей для серендипности или хорошего решения. Но так происходит лишь до определенного момента, после которого возникает информационная перегрузка (см. график)[258]. Триггеры, которыми мы заинтересовались, окажутся бесполезны, если мы не сумеем выбрать те, что действительно имеют отношение к делу. Это значит, что информация должна быть настолько релевантной, насколько это возможно, и нам следует избегать того, чтобы триггеры становились отвлекающим фактором. В мире, где отвлекающих триггеров больше, чем действительно ценных в долгосрочной перспективе, нам очень нужны фильтры.

Быть рассудительным наедине с собой и в компании

Фильтры могут принимать самые разные формы. Отправной точкой часто становится некое знание, полученное ранее, эвристика или теория, которая помогает понять наблюдения и сделать их значимыми для нас. Некоторых из этих фильтров мы уже коснулись, например, чувства направления, которое стоит развить в самом начале нашего пути. Но как они могут поспособствовать, когда происходит что-то непредвиденное, и, что еще более важно, как они помогут нам отбирать идеи?

В 1982 году Говард Шульц, который на тот момент работал в небольшой кофейной компании в Сиэтле, отправился в Милан участвовать в торговой выставке товаров для дома. Прогуливаясь по городу, он влюбился в итальянские кофейни, увидев в них одновременно и потребность, и возможное решение[259]. Он соединил точки и понял, что хочет воссоздать культуру итальянских кофеен в Америке. Когда работодатели не прониклись этой идеей, он основал собственную компанию и в 1987 году в Сиэтле купил первую кофейню под названием Starbucks. Компания быстро росла и вскоре стала культовым брендом.

Но ключом к успеху Starbucks стали далеко не только наблюдения Шульца за итальянскими кофейнями и понимание того, как воссоздать их в США. Шульц составил целую имплицитную теорию создания стоимости, которую воплощал вновь и вновь с помощью обратной связи и экспериментов на каждой итерации. Эта теория включала вопросы и решение проблем, связанных с мерчандайзингом, форматом кофеен, снабжением, работой с клиентами и стимулированием продаж.

Выбор Говарда Шульца в каждом случае направляла имплицитная теория о том, как создавать стоимость, когда все элементы, собранные воедино, обретают смысл. Пусть к изначальной идее его привело совпадение, но то, чем в итоге стал Starbucks, напрямую зависело от способности решить целый ряд проблем, связанных с поставками и обслуживанием клиентов. Фильтровать информацию Шульцу помогало чувство направления. То же самое справедливо для многих знаковых личностей и компаний нашего времени, включая Disney и Apple[260].

Хотя теория может помочь отсеивать идеи, нам все же необходимы более осязаемые подходы. Некоторые компании, включая Pixar, разработали для эффективного отбора идей такие структуры, как «мозговые тресты». Они начали привлекать людей со стороны, чтобы те оценили эти идеи. Я обнаружил, что это работает и на личном уровне: у меня есть небольшая компания, члены которой стали моей референтной группой, то есть неформальным мозговым трестом. Когда происходят серендипные озарения, я прошу у этих людей обратной связи. Что важно, обычно я спрашиваю сразу двух-трех человек, чтобы не слишком полагаться на единственное мнение и не зарубить хорошую идею на корню из-за чьих-то личных предпочтений. Наставники же, наоборот, не всегда подталкивали меня в том направлении, куда у меня лежала душа. Хотя обращение за советом к наставнику и его помощь в отборе идей могут быть очень полезны, он способен также отметать стоящие идеи или вести нас не в том направлении. Очень часто нам дают советы на основе того, что «это сработало для меня». И все-таки необходимо понимать, что, возможно, это был уникальный способ для конкретной ситуации конкретного человека и он может не сработать в другой ситуации с другим человеком.

Выступая в роли наставников или друзей, мы часто не осознаем всей сложности ситуации другого человека. Некоторые из решений, которыми я доволен меньше всего, я принимал, руководствуясь советами менторов, возможно не сумев передать все аспекты ситуации или четко сформулировать свои приоритеты и ценности. В момент, когда совет был дан, он казался мне полезным, но в долгосрочной перспективе я понял, что, возможно, было бы лучше слушать взвешенное внутреннее ощущение – и друга или карьерного коуча, который лучше осознает сложность ситуации, ее контекст.

Кроме того, на передний план может выйти функциональная закрепленность, и всегда следует внимательно рассмотреть то, что мы принимаем за истину. Возьмем, например, открытие в 1953 году Питером Милнером и Джеймсом Олдсом центров удовольствия. Они доказали, что электрическая стимуляция мозга позволяет обуславливать определенные реакции у крыс. Но первыми это открытие совершили не Милнер и Олдс. За много лет до них Роберт Хит обнаружил «приятную стимуляцию мозга» у больных шизофренией. Вот только Хит не осознал, что его наблюдения могут найти более широкое применение – отчасти из-за своих предвзятых убеждений о причинах и следствиях шизофрении.

Итак, будучи наставником, лучше обрисовать подопечным некие рамки для самопознания и позволить им самостоятельно ориентироваться на нужные результаты. Некоторые психотерапевты, например, используют обратный сократовский метод, состоящий из следующих этапов. На первом этапе пусть подопечный представит себе желаемое состояние (например, примирение с другом). Затем спросите: «Как/почему/что должно произойти?» Затем визуализируйте возможные пути. Далее помогите подопечным поверить в мечту/путь и продолжать верить до тех пор, пока они не найдут лучшую идею или новый кусочек головоломки. Наконец спросите: «Что произошло бы, если бы вы сейчас пошли ва-банк?»

Это относится и к компаниям и в данном случае дает приятный бонус в виде развития вовлеченности. Студентка моего продвинутого курса MBA рассказала следующее: когда в ее компании поняли, что менеджмент часто становится узким местом, они переосмыслили обычный подход, при котором рядовые сотрудники приходят к руководству с вопросами, а те дают ответы (и это аутсорсинг ответственности). Теперь вместо этого руководство переформулирует вопросы и возвращает их сотрудникам (конечно, в одних культурах это работает лучше, чем в других, но подробнее об этом я расскажу позже). Поэтому, когда кто-то спрашивает: «Как, по-вашему, я должен это сделать?» – ему задают вопрос: «А как вы сами считаете, как это должно быть сделано?» На самом деле сотрудники знают многие ответы куда лучше, чем руководство, кроме того, они куда ближе к непосредственным действиям и берут на себя больше ответственности за решение.

Речь идет о том, чтобы позволить людям самим разбираться – дать им простой инструментарий, а не назидательные советы, основанные на потенциально неполной информации. Каждый из нас должен помогать людям расставлять приоритеты на основе не наших, а их собственных ценностей[261]. Это еще раз подчеркивает важность расстановки приоритетов.

Приоритетность как (недорогой) фильтр

Вы на отдыхе, и вам надо купить шампунь. В деревенском магазине есть только две марки, и одна обещает блестящие волосы, а другая предлагает густую шевелюру. В этом случае вы можете легко выбрать необходимое в зависимости от ваших предпочтений. Но предположим, что единственный найденный вами магазин – гипермаркет, в котором представлены четыре десятка шампуней и с каждой этикетки на вас смотрит человек с белоснежной улыбкой и самыми густыми и блестящими волосами, какие вы только видели в жизни. И что же вы выберете в этом случае?

Если вы похожи на меня, то предпочтете первый магазин: сделать там выбор будет легче, и вы просто возьмете тот шампунь, который лучше подойдет. Если же принять решение не получается, можно подбросить монетку. Занятно, что при большом разнообразии люди, как правило, дольше выбирают, но при этом покупают меньше, чем в ситуации, когда выбор не настолько велик[262]. Когда речь идет о серендипности, мы сталкиваемся с аналогичной проблемой – как выбрать, в какой серендипной ситуации продолжать действовать или бездействовать и как избежать подавленности от слишком большого количества возможностей? Как сосредоточиться?

В автобусе в Осло бывший гендиректор одной из ведущих мировых компаний по производству мобильных телефонов рассказал мне, что важнее всего в жизни, когда дело касается серендипности. Для него это умение распределять время. Нужно понимать, когда следует сказать «нет» тому, к чему не совсем лежит душа, и сфокусироваться на том, во что мы действительно верим. Конечно, с возрастом ситуация меняется: в начале карьеры мы должны быть прагматичными в отношении выбора, ведь число вариантов потенциально ограниченно. Чем старше мы становимся и чем больше у нас пространства для маневра, тем больше мы можем выбирать исходя из того, что считаем правильным, принимая во внимание альтернативные издержки и т. п. Схожим опытом поделился и Дэн Шульман, генеральный директор PayPal, который рассказал нашей команде Leaders on Purpose, что верит в эксперименты, но точно знает, что на самом деле важно также уметь уловить момент, когда их пора завершать и чему-то учиться на результатах.

Однажды пилот Уоррена Баффетта Майк Флинт спросил у босса, как ему следует расставлять приоритеты в своих карьерных амбициях. Баффетт велел ему записать 25 своих целей, а затем обвести пять самых заветных. Флинт сказал, что немедленно начнет работать над их достижением, и Баффетт спросил, что тот собирается делать с остальными двадцатью. Флинт ответил, что они по-прежнему важны, поэтому он уделит им некоторое время, когда не будет работать над первой пятеркой. Баффетт заявил, что на самом деле все не так и остальные 20 теперь находятся в списке «избегать любой ценой». Флинт не должен уделять им никакого внимания, пока не разберется с главной пятеркой. К счастью, как заметил мой литературный агент Гордон Уайз, живущий в соответствии со своей фамилией[263], в процессе достижения основной пятерки многие из остальных целей все равно окажутся реализованы!

Это снова подчеркивает, что важно сконцентрировать свое внимание на превращении серендипности в продуктивный результат, особенно после первоначального сбора идей. Часто по мере карьерного роста у нас появляется все больше формальных фильтров, в число которых входят личный помощник и начальник персонала. Будьте осторожны: эти привратники могут скрыть от ваших глаз потенциальную серендипность. Если ассистент говорит «нет» всему, что не несет очевидной выгоды для вас, то это большая проблема.

Подходы вроде инжиниринга возможностей позволяют нам немного расширить пространство возможностей, одновременно сдерживая риски. Эти подходы нацелены на поиск способов выбрать возможности с реальным шансом высокого роста или наименьшего снижения. Речь идет о том, чтобы разбить проект на этапы. Если идея не работает на ранних этапах, от проекта можно отказаться без больших потерь – или выбрать новое направление, как в недорогих и быстрых методах прототипирования, рассмотренных ранее. Но и это часто не позволяет нам захватить неизвестные составляющие[264].

На рабочих местах очень важно научиться самим и обучить вспомогательный персонал быть внимательными к потенциально серендипной информации и событиям, которые в долгосрочной перспективе могут оказаться ценными, – например, путем определения потенциальных теорий стоимости или пространства возможностей. В банке Diamond в Нигерии один из подходов заключался в том, чтобы включить «опционы с низкой вероятностью» – опционы, которые предположительно не стали бы основными продуктами, но могли бы завоевать популярность у некоторых людей (иначе говоря, в Diamond делали ставки). Банк выпустил цифровое обновление для своего мобильного приложения, абонентская база которого составляла 3,1 млн человек. Целью была оцифровка традиционной схемы групповых сбережений, позволявшая пользователям приложения связываться друг с другом и формировать сберегательные группы. По истечении определенного периода времени один из членов группы методом ротации получал пул сбережений. Это решение было хорошо принято на рынке и прекрасно внедрялось. Но, по словам генерального директора Узомы Дози, настоящим сюрпризом стало то, что клиенты сразу приняли функцию, которую Diamond даже не рекламировал, – индивидуальные целевые сбережения. Усвоение индивидуальных сбережений более чем в 10 раз превышало усвоение групповых. Вот он, прекрасный пример того, как диджитал начинает по-настоящему работать на организацию, когда клиенты вдруг берут и используют его для чего-то неожиданного. Diamond изменил рекламу, чтобы продвигать индивидуальные сбережения, – ведь клиенты хотели именно этого, а не того, чего хотел от них банк изначально.

Но как понять, когда нужно сосредоточиться на неожиданном? Как отфильтровать потенциально релевантные наблюдения? Исследователи Нейпир и Куан-Хоанг Вонг, с которыми мы познакомились в главе 2, полагают, что если мы замечаем аномалию или неожиданную встречу и у нас есть готовность и способность оценить ее, то мы можем провести либо мгновенную оценку, либо систематическую оценку. Мгновенная оценка – это быстрый анализ, основанный на внутреннем чутье относительно необычной информации. Опытный взгляд может найти способы связать ее с чем-то еще. Внутри компаний, особенно ориентированных на цифры, информация должна сочетаться с соответствующей преобладающей логикой, стандартом или языком, чтобы быть приемлемой[265]. Систематическая оценка – это аналитический анализ, который может привести к более четкому определению возможной ценности информации. Этот способ оценки может включать такие критерии, как уровень неопределенности, сроки, толерантность к риску и дополнительные данные, которые помогают подтвердить или опровергнуть неожиданную информацию.

Качество результата будет зависеть от первоначального процесса отбора, который определяет характер потенциальных возможностей. В мире бизнеса в качестве основного фильтра выступает системная оценка инвестиционного комитета. Альтернативными фильтрами могут выступить экспертные оценки, в ходе которых люди проверяют идеи коллег, анализируя такие факторы, как возможность осуществить идею, ее привлекательность и жизнеспособность. Создание фильтров, которые помогают увеличить количество и качество значимых встреч, подготавливает почву для масштабной серендипности.

Но часто в нашей собственной жизни вопрос фильтрации сводится к тому, со сколькими людьми следует встретиться и сколько идей опробовать. Как же все это оценить?

Сила курируемых знакомств

Тимоти Лоу, предприниматель и руководитель некоммерческой организации из Сингапура, рассказывает о создании собственного фильтра для, как он выразился, «оптимизации серендипности». Его основной задачей стало определить, скольких мероприятий достаточно для оптимизации серендипности, а какое их количество будет уже чересчур велико. Тимоти сравнивает изменение количества мероприятий и построения сети контактов с песочными часами: он начал с самого верха, втиснув в расписание максимальное количество событий, а затем медленно продвигался вниз, оставляя только те события, к которым у него лежала душа.

Первой фазой для него стало то время, когда он был новым игроком на рынке и старался познакомиться со всеми, с кем только возможно, и попасть на как можно большее количество мероприятий, чтобы хорошо изучить мир стартапов. Ему нужно было выяснить, кто ключевые игроки, каковы нормы в этом мире, узнать язык этого мира, внутренний жаргон, где находятся самые крутые клубы и т. д. Он посещал до десятка мероприятий в месяц и чувствовал, что это очень важно для новичка. Тимоти быстро учился, и ему удалось завязать контакт с людьми, которые впоследствии стали очень важными для него. Но со временем ценность всех этих событий стала быстро уменьшаться. Он уже не был новичком, и обучение достигло стадии плато. «Ценность мероприятия» вот-вот могла резко упасть.

Тогда-то Тимоти и вступил во вторую фазу, в которой начал сокращать количество посещаемых мероприятий, пока еще без особой фильтрации. Это позволяло ему более эффективно распределять время как с точки зрения профессионального развития (встречи с нужными людьми), так и с позиции эмоционального здоровья (встречи с друзьями, полноценный отдых). Это уменьшило количество событий, и с помощью простого бинарного выбора профессиональная цель / ментальное здоровье Тимоти смог поддерживать ценность событий на высоком уровне.

Третья фаза началась, когда он стал отказываться от новых мероприятий. Это означало, что теперь Тимоти посещал лишь те события, где мог обсудить различные вопросы с уже знакомыми людьми, с которыми ему было комфортно общаться. Иногда он заводил там новые знакомства, которые курировались организаторами мероприятия, – уже среди «проверенных» людей. Теперь это были «высокодоходные» события и связи. После исключения «малодоходных» мероприятий Тимоти сказал, что «средняя ценность события взлетела до небес. Я тратил меньше времени с большей пользой».

Наконец, четвертая фаза наступила после осознания проблемы третьей фазы – человек загоняет себя в своего рода эхо-камеру[266]. Поэтому Тимоти начал применять более конкретный и хорошо продуманный фильтр, чтобы немного увеличить размер воронки. Вот его фильтры:

● Буду ли я полезен на этом мероприятии или в этой компании людей?

● Их деятельность мне интересна, хотел бы я тоже этим заняться или научиться этому?

● Есть ли здесь почва для конструктивного интересного разговора или даже дискуссии?

Он размышлял: «Средняя ценность каждого мероприятия осталась той же, что и на третьей фазе, но поскольку я могу немного расширить охват благодаря целенаправленному отбору, то совокупная ценность за месяц удваивается, а то и утраивается».

Тим прошел через знакомый многим процесс: практически безграничное начало, а затем сужение рамок с помощью постепенно эволюционирующих критериев, основанных на «теории ценности» или текущих приоритетах для отбора нужных мероприятий. И во всем этом процессе важно избежать той самой эхо-камеры, в которую угождают очень многие.

Какие еще фильтры можно применять? Например, использовать технологии для отбора релевантных, а не просто похожих событий[267]. Можно осуществлять поиск не только по известным элементам, но и по тем, которые могут оказаться важными. Современные технологии позволяют нам не только учитывать в поиске уже известные критерии, но и участвовать в «серендипном поиске». Мы можем включить или выключить контекстную фильтрацию по рекомендациям, изменять параметры поиска, чтобы динамически переупорядочивать результаты, и контролировать ширину диапазона предложений[268].

Но, как и в реальной жизни, узкая и жесткая персонализация может стать проблемой, если она отфильтровывает нужные серендипные взаимодействия. В этом случае мы оказываемся в ловушке пузыря фильтров[269]. Новые продукты и идеи отслеживаются благодаря истории поиска, и мы рискуем упустить серендипность, если не будем включать действительно разные (и неожиданные) результаты[270]. Персонализация еще сильнее сужает этот круг. Однако исследования показали, что слишком конкретные критерии поиска не обязательно приводят к лучшей выдаче, потому что сужение параметров ограничивает серендипные события[271].

Происходили бы по всему миру выборы популистов, случилось бы голосование по брекситу или стало бы оно таким сюрпризом, если бы мы выбрались из наших пузырей? Наши эхо-камеры имеют далекоидущие политические последствия. Никогда не забуду, как ехал по Лондону в такси с водителем-пакистанцем, который был сторонником брексита и сказал: «Наконец-то все иностранцы станут равны!» (подразумевая, что раньше европейцы имели больше прав, чем граждане других континентов). Еще я вспоминаю сирийского таксиста в Бостоне незадолго до избрания Трампа, который твердил: «Трамп должен выиграть. Мои родители были легальными иммигрантами и очень много работали для этого, так что справедливость восторжествует, если нелегалы останутся в стороне». Для меня эти точки зрения были крайне неожиданными, ведь в своем привычном пузыре фильтров я практически не замечал существование таких взглядов.

Но интересы динамичны и меняются в зависимости от различных ситуаций или с течением времени. Как в реальной жизни триггеры серендипности могут служить полезными событиями или помехами, так и интернет-провайдеры разработали способы, позволяющие серендипности начать инкубационный период. Например, хорошие платформы позволяют нам откладывать удачные идеи на будущее и добавлять закладки, чтобы мы могли вернуться к ним в нужное время[272].

Также мы можем использовать для записи своих мыслей дневник идей. Например, менеджер стратегического партнера Facebook использует для этого блокнот на своем iPhone. Так она может сосредоточиться на текущей задаче, а к удачным идеям вернуться позже, когда придет время.

Некоторые компании, с которыми я работал, использовали систему автопарковки для хранения удачных идей на внутренней вики-странице, когда те появлялись в ходе целенаправленного обсуждения. Благодаря этому людям не приходится отходить от намеченной повестки дня, но их идеи при этом не будут забыты, ведь к ним можно вернуться позже.

Фильтры повсюду[273]. Они особенно эффективны в сочетании с дедлайнами, которые помогают нам собраться и не застревать на одном месте[274]. Например, работая над этой книгой, я обязался отсылать издателю по главе в месяц. Наличие дедлайна помогало мне сосредоточиться на работе и быть ответственным. Я практикую этот подход в каждом проекте, где я сам себе начальник: установление четких сроков мотивирует меня, помогает отслеживать сделанное – и в конечном итоге я непременно достигаю поставленных целей.

Но стоит остерегаться фильтров, которые основаны не столько на эффективном отборе, сколько на предубеждениях. Когда Робин Уоррен и Барри Маршалл представили миру свое открытие – язву желудка вызывают не стресс и плохое питание, как полагали ранее, а бактерии, – то члены научного сообщества не только отвергли этот доклад, но и назвали самих исследователей «сумасшедшими, которые несут полную чушь»[275]. В 2005 году Уоррен и Маршалл получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине за работы о причинах возникновения язвы желудка.

Даже если у нас есть эффективные фильтры, основная задача заключается в том, чтобы предоставить время и пространство идеям, которые этого заслуживают. Иногда серендипность происходит внезапно, а иногда ей требуется инкубационный период. Как нам выделить необходимое время для развития серендипности и уделить ей должное внимание?

Всему свое время

Нам нужно найти время и пространство, чтобы идеи могли появиться и сформироваться. Инвестор и один из интереснейших программистов в мире Пол Грэм в превосходном эссе о расписаниях того, кто создает, и того, кто руководит, рассказывает, как по-разному мы должны думать о том, как следует структурировать и распределять свое время в зависимости от вида работы[276]. Это одно из лучших эссе, что я когда-либо читал. Как только я перестроил в соответствии с ним свою повседневную работу, это эссе изменило мою жизнь. Оно помогло мне извлекать больше пользы из серендипных событий и работать более продуктивно.

В основе рассуждений Грэма лежит тот факт, что рабочий день менеджера состоит из коротких промежутков времени, которые посвящены конкретному вопросу. Многие из них связаны с руководством людьми и системами. Часто это реактивные действия. В этих условиях важна способность быстро и грамотно принимать решения. Для менеджеров собрания – средство, с помощью которого они выполняют работу.

В свою очередь, день человека, который что-то создает, состоит из длительных отрезков времени, посвященных некоей цели – например, работе над книгой о серендипности, разработке программного обеспечения, продумыванию стратегического плана или написанию картины. Дэниел Пинк, автор бестселлеров, каждое утро ставит перед собой общую цель – например, написать 500 слов. Пока он не достигнет этой цели, он не занимается ничем другим, будь то семь часов утра или два часа дня. Никаких писем, никакого телефона – ничего. Абсолютное сосредоточение. Если делать это изо дня в день, то в конце концов вы напишете книгу.

Конечно, Дэниел входит в число людей, у которых есть привилегия самостоятельно распоряжаться своим временем. Если у вас такой привилегии нет, можете использовать любой из множества других способов сосредоточиться, приведенных в этой книге. Но и в этом случае такой подход можно применять к определенным периодам времени – например, к утру субботы или вечеру среды. Мы полагаем, что привязаны к электронной почте и запросам других людей, но стоит установить границы, как люди на удивление быстро принимают их. А если границ не будет, то мы никогда не найдем время на то, чтобы что-то создавать[277].

В основе этого подхода лежит блокировка почты и отказ от собраний и встреч. Совещания дорого обходятся тем, чья работа заключается в создании чего-то, поскольку из-за них времени на работу остается меньше. Совещание делит большой отрезок времени на две части поменьше, и этих частей может быть недостаточно для погружения в работу. Именно поэтому творцы обычно стараются избежать совещаний, уменьшить их количество, объединяя несколько в одно, или назначить их на то время, когда у людей мало энергии, – например, на вечер.

Когда я работаю над новой идеей, будь то научная статья или предприятие, я принадлежу к категории творцов. Мне требуется несколько часов подряд, чтобы глубоко вникнуть в тему и сформулировать связный текст. Зато когда я нахожусь в режиме предпринимателя, то, наоборот, ношусь с одной встречи на другую и назначаю одно совещание за другим. Пока я не прочел эссе Грэма, мой день представлял собой гремучую смесь событий: я немного писал, затем встречался с людьми, потом еще немного писал, не забывая при этом проверить электронную почту. Все это не раз приводило меня в отчаяние, но я не понимал, в чем причина.

Грэм утверждает, что вам нужно время, когда вы выполняете аналитическую или творческую задачу, чтобы вникнуть в нее, – и хорошо бы не отвлекаться. Если же вам позвонят, затем вы проверите электронную почту, а потом коллега позовет вас «быстренько выпить кофе», это будет стоить вам не только времени, потраченного на перерыв. Чтобы снова погрузиться в работу, времени потребуется куда больше.

И напротив, когда у вас расписание руководителя, кофе отнимет у вас не больше времени, чем вы обычно тратите на встречу. Ошибка, которую я совершал в течение многих лет, заключалась в том, что время, посвященное созданию, я проводил в условиях руководителя и в окружении других руководителей. Например, в Sandbox у меня есть прекрасная возможность общаться со многими удивительными людьми – часто в формате короткого звонка по Skype. Мне всегда это нравилось, но я ощущал, что мне не хватает времени на проработку идей. Затраты на переключение между задачами и остатком внимания были очень высоки. Я упускал возможность углубиться во многие по-настоящему важные идеи и не ощущал себя продуктивным. Теперь я обычно оставляю утро для разработки идей, чтения научных работ и исследований, а встречи назначаю на вторую половину дня. Так времени для создания какой-то существенной части работы обычно хватает. И есть еще один приятный побочный эффект – когда собрания кажутся не очень-то продуктивными, чувства вины также не возникает.

Также я намеренно сделал переписку по электронной почте гораздо более неспешной. Обычно я проверяю почту только в определенное время дня – и даже тогда отвечаю не сразу. Люди привыкают к этому ритму, и многие проблемы отпадают сами собой. (Разумеется, эту технику лучше применять, если должность человека не предписывает немедленного ответа на запросы по несколько раз в день.) Благодаря всему этому я более мотивирован, внимателен и сосредоточен на работе как во время создания чего-либо, так и во время руководства – а это ключевая предпосылка для серендипности. К тому же мое здоровье улучшилось, ведь уровень стресса значительно снизился.

Компании уже интегрируют подобные подходы в свою работу. В некоторых организациях вторая половина дня по средам отведена на аналитическую работу, а переписка и перерывы в это время не допускаются. Такие компании, как Google и 3M, экспериментировали с правилом 20 %, позволяя сотрудникам отводить на важную для них работу пятую часть своего времени.

Это становится особенно важным для интровертов, которым может понадобиться некоторое время на усвоение идей или потенциальных бисоциаций для извлечения из них максимальной пользы. Как полагает основатель Forward Institute Адам Гродецки, многие хорошие идеи, как и хорошие руководители, «растут в одиночестве, а не в суматохе работы». И правда, мы порой ошибочно принимаем занятость за продуктивность. Все, кого я знаю, заняты, – а когда люди слишком заняты, они закрыты для серендипности. Но очень немногие люди действительно продуктивны. Генеральный директор Tesla Илон Маск тщательно оберегает свое время творца и значительно сокращает время совещаний. Другие группируют совещания и встречи, чтобы обеспечить достаточно времени на работу по созданию чего-либо. Компания Пола Грэма Y Combinator выделяет деньги стартапам, и Пол назначает встречи с их основателями на конец рабочего дня, чтобы не отрываться от основных задач.

Я обнаружил, что разные вариации такого кластерного подхода очень эффективны. Когда люди связываются со мной и просят о встрече, то я обычно приглашаю их на открытый обед, который организую сам. Так и я могу спокойно работать, и повышается вероятность того, что эти люди познакомятся с другими интересными людьми (и это само по себе спровоцирует серендипность).

Эта логика может быть использована для структурирования не только отдельных дней, но и более длительных периодов времени. Адам Грант – один из самых продуктивных людей, каких я только встречал, и он умеет сделать так, чтобы периоды сложной и важной интеллектуальной работы были продолжительными и непрерывными. Для этого он группирует преподавание и другие задачи, связанные с руководством, в одном промежутке – например, в осеннем семестре. Тогда в другие периоды он может больше сосредоточиться на исследованиях – то есть на работе творца. Порой он ставит на это время автоматическое извещение в электронной почте о том, что он не в офисе, и это позволяет ему сфокусироваться на конкретном проекте и не отвлекаться на переписку.

Удивительный результат показали эксперименты, в которых сравнивалась работа программистов. Некоторые превзошли других с точки зрения выполненных задач более чем в 10 раз. Можно ожидать, что на итог повлияли такие характеристики, как опыт и зарплата. Однако в этих экспериментах самым важным фактором оказалось то, удавалось ли программистам полностью погрузиться в работу. Самые успешные работали в компаниях, которые предоставляли сотрудникам самостоятельно выбирать физическое окружение, возможность не отрываться от работы, личное пространство и уединение[278]. Это объясняет, почему офисы с открытой планировкой для таких творцов, как исследователи, – ужасная идея (там люди чаще уходят на больничный, а еще такие офисы негативно влияют на производительность, концентрацию внимания и чувство удовлетворения от работы)[279].

Те, чья задача – распоряжаться, обычно работают в режиме руководителя и предполагают, что и их подчиненные придерживаются той же логики. Но часто это оказывается не так, и те, чья работа заключается в создании чего-либо, остаются недовольными и менее продуктивными, чем они могли бы быть. Даже перерывы руководители устраивают иначе. Для них отдых связан не с взаимодействием, а скорее с глотком воды или свежего воздуха, – первое требует сосредоточенности, второе позволяет расслабиться. Когда я работаю в режиме руководителя, то стараюсь ни с кем не пересекаться по пути в туалет! Многозадачность и столкновения с людьми могут быть эффективны для возникновения новых возможностей во время деятельности, не требующей погружения, но, когда речь заходит о более глубоких аналитических задачах, ключевым фактором становится «однозадачность». Когда на факультете моего старого университета появились открытые офисные пространства, я начал проводить большую часть своих исследований в кофейнях и дома и приходил в университет только на лекции и собрания.

Не все, что, казалось бы, должно сближать людей, действительно этому способствует. Во многих областях следует соблюдать баланс между режимами творца и руководителя – то есть допускать и возникновение триггеров серендипности, и работу по достижению результатов на их основе. В противном случае можно не только ограничить серендипность, но и потенциально снизить уровень собственного здоровья, благополучия и продуктивности[280].

Серендипность для меня, неудача для вас

Серендипность может изменить вашу жизнь. Она может принести успех и счастье. Однако серендипность – в глазах смотрящего, и положительное совпадение для одного человека может обернуться неудачей для другого.

Офицер полиции может обнаружить небольшой сад марихуаны на заднем дворе, пытаясь спасти кошку, которая не могла сама слезть с дерева. Да, это хорошо для полицейского, ведь это возможность получить премию как лучший сотрудник месяца. Но в то же время это плохо для пенсионера, последней радостью в жизни которого была выращенная своими руками травка для собственного потребления. Или возьмем восхождение Терезы Мэй к власти в Великобритании, которому предшествовало множество неожиданных событий, включая результаты референдума по брекситу. Это привело к отставке ее предшественника Дэвида Кэмерона и к удару в спину ее основным противникам – например, Борису Джонсону, которому многие предсказывали победу в начале гонки[281]. Серендипность в этом случае, конечно, в глазах смотрящего, но ее точно не существует для Бориса Джонсона и внушительного числа британских граждан (пусть даже вследствие похожей цепочки неожиданных событий Джонсон и стал премьер-министром годом позже).

Несмотря на то что мы стремимся создавать и развивать серендипность для «достойного применения», ее, как и любой другой инструмент или подход, могут использовать «неправильные» люди и/или для «неправильных» результатов. Вы бы хотели помочь Дарту Вейдеру превратить удачное для него совпадение в положительный результат? То, что является положительным для Дарта, очень даже нежелательно для тех, кто нам дорог.

Таким образом…

Серендипность не всегда связана с конкретным случаем и определенным моментом времени. Часто она требует упорства, настойчивости и способности видеть значимость ситуации и умения вовремя применять фильтры.

Нам нужно научиться отпускать связь, когда она оказывается бесплодной, или, когда промелькнет искра, не сдаваться и настойчиво добиваться цели, чтобы превратить ее в жизнь, а также уметь самодистанцироваться, чтобы быть способным выносить продуманное и сбалансированное решение.

В конечном счете упорство, сообразительность и фильтрация имеют значение лишь в том случае, если потенциальный результат много значит – для нас и для тех, кто нам дорог.

Тренировка серендипности: претворяем в реальность

1. Найдите в своем расписании время и зарезервируйте его для созидательной работы. Отнеситесь к этому времени так, как если бы это была настоящая встреча. Устройте интровертный вечер или даже интровертный день. (Если вы человек, занимающийся созидательной работой, и у вас есть начальник, обсудите с ним этот момент. Это позволит уменьшить недопонимание из разряда «Вы не цените мою работу».)

2. Начните распоряжаться своим временем в зависимости от того, когда у вас больше всего энергии. Смысл не в том, чтобы непременно появляться в офисе, а в том, чтобы делать это с пользой.

3. Если вы руководитель или организатор мероприятия, выделите помещение и время для тех, кто в компании или сообществе занимается созидательной работой.

4. Начните группировать встречи – может, некоторые можно объединить?

5. Если у вас есть дети, спросите у них: «А что бы сделал ваш любимый супергерой?» Конечно, в идеале этот персонаж должен быть тем, кто действительно смог бы справиться с трудностями, но вы можете вместе примерить на себя образы разных героев и подать это как забавную игру.

6. Найдите самые актуальные для вас визитные карточки среди тех, которые вы собрали на последних мероприятиях. Напомните этим людям о себе, можно очень кратко. В сообщении вы можете сказать, что это была занимательная беседа, или сослаться на то, что может быть интересно человеку. Лучше поздно, чем никогда!

7. Раз в неделю на собрании команды просите людей поразмыслить о трех вещах, которые удивили их или которых они никак не ожидали. Спросите, могут ли эти идеи оказаться ценными и готовы ли люди попробовать развивать их.

8. Соберите собственную референтную группу, чтобы получать обратную связь о ваших идеях. Обращайтесь к ним каждый раз, когда у вас возникает идея. Попросите их подвергать сомнению ваши гипотезы, чтобы помочь вам проверить на прочность ваши мысленные построения и соединить точки.

9. Обратитесь к лучшим людям в вашей области и попросите их прокомментировать ваши идеи. Отметьте, что вас вдохновляют их работы (и помните, что качество вашей идеи будет сильно зависеть от качества полученной обратной связи).

10. Если вы студент или исследователь, разошлите краткий проект статьи или презентации пяти лучшим профессионалам в вашей области и попросите дать вам обратную связь. Это может также стать хорошим способом завязать отношения, поскольку вы можете кого-то заинтересовать. Но, разумеется, работа, которую вы представите, должна быть достаточно хороша!

7

Усиливая серендипность

Никогда не сомневайтесь в том, что несколько неравнодушных и самоотверженных людей сумеют изменить мир. Благодаря таким людям действительно происходят перемены.

ПРИПИСЫВАЕТСЯ МАРГАРЕТ МИД,

культурному антропологу

Серендипный случай часто рассматривают как некое преходящее событие, которое никогда не повторится, но это не так. Каждый начинает свою жизнь с определенной вероятностью испытать серендипность (можно назвать это базовым потенциалом серендипности), но можно увеличивать эту вероятность, ускорять процесс развития серендипности и приумножать ее результаты. Так мы сможем прийти к своего рода комплексной серендипности – процессу, в котором каждый новый серендипный случай обладает большим потенциалом, чем предыдущие.

Движущая сила этого процесса – те группы, к которым мы принадлежим, будь то семья или сообщества (например, профессиональный круг, сеть знакомств или группы по интересам). Все они способны расширить поле серендипности, создавая новое пространство социальных возможностей. Но в каждой группе есть свои предубеждения и склонности, которые могут как стимулировать, так и подавлять серендипность. Поэтому нам следует внимательно оценивать наши сети контактов на предмет всевозможных рисков и шансов.

Давайте вспомним Мишель Кантос – живущую в Нью-Йорке преподавательницу из Эквадора. Она узнала о сообществе Sandbox, когда работала в фонде, объединяющем детей из наименее защищенных слоев общества. Ее история не ограничивается единичным случаем серендипности: «Когда я вступила в [некое сообщество], серендипность начала происходить все время. Теперь у меня все отлично. Но мне страшно вспоминать, насколько меньше возможностей у меня было раньше, ведь я росла в бедности». Самое большое влияние на ее жизнь оказали не деньги и не шанс получить образование, а специфическая информация и возможности, которые порой находятся под охраной. Когда они стали возникать в жизни Мишель, то и ее опыт серендипности кардинально изменился.

Элвин Росс Карпио рос в лондонском районе Ист-Сайд, где вооруженные нападения не были редкостью. Его отец умер, когда мальчику было девять. Расти без отца в восточном Лондоне было непросто. Будучи подростком, Элвин всегда носил с собой нож, пока однажды не прочел, что легче умереть с ножом, чем без него. Это заставило его задуматься. Как-то раз двоюродный брат, который был значительно младше, попросил у Элвина нож, и тот осознал, что у его действий есть последствия. Он убедил кузена, что нож не нужен, – и вместе с тем убедился в этом сам.

Жизнь Элвина изменилась после поступления в хорошую школу. Его мать по приезде в Англию стала работать горничной, отец был официантом. Теперь же он оказался в окружении людей, общение с которыми раньше было попросту недоступно его семье, и присоединился к таким идейным сообществам, как UpRising Leadership Programme и Global Shaper от Всемирного экономического форума. Теперь он возглавляет движение, помогающее решать глобальные проблемы, и часто попадает в список Forbes «30 до 30»[282]. В его случае попасть в новые условия означало ни много ни мало разницу между тюрьмой или смертью и его нынешним положением – жизнью человека, который управляет глобальным проектом.

Но не всем людям из неблагополучных и недостаточно представленных слоев общества повезло найти сети и сообщества, которые помогли бы им добиться успеха, как это случилось в жизни Мишель и Элвина. Некоторые застревают в неудачных отношениях или на работе, которая им не нравится. Люди сталкиваются с серьезными системными проблемами, связанными с расой, полом, сексуальной ориентацией или доходом. Возможность вступать в «правильные» сообщества – огромный компонент социальной справедливости. Группы, в которых мы рождаемся, оказывают сильное влияние на наш базовый потенциал серендипности. Мы вырастаем в определенной семье, в определенном районе и т. д. Все это определяет качество наших решений, задает наш изначальный уровень тревожности, усталости и стресса – и влияет на серендипность. Но со временем мы можем подправить и переупорядочить эти группы – и таким образом расширить свое поле серендипности (но только в том случае, если нам хватит мотивации для этого)[283]. Как это сделать, нам помогут понять исследования социальных сетей.

Не быть посторонним

Социальные сети дают нам важные преимущества – с их помощью мы можем развить свой социальный капитал и получить доступ к ресурсам и возможностям[284]. Благодаря им мы можем повысить свое благополучие. Но те, у кого нет связей с другими людьми в нужных областях (то есть объединяющего или связующего социального капитала), как правило, обладают меньшим базовым уровнем серендипности, чем люди, у которых много знакомств.

В комплексном исследовании, опубликованном в журнале Science, рассматривались данные национальной переписи населения о социально-экономическом благополучии сообществ Англии[285]. У исследователей был доступ к крупнейшим за все время записям английской национальной телекоммуникационной сети – а это более 90 % мобильных телефонов страны. Таким образом удалось обнаружить, что более широкий спектр взаимосвязей соотносится с экономическим развитием. Если вы родом из неблагополучного региона Великобритании, ваш доступ к различным группам в целом, а следовательно, и ваши возможности почти наверняка будут оставлять желать лучшего.

Но это вовсе не значит, что у вас нет социального капитала. Это означает лишь, что он скрыт. У каждого из нас вполне может быть куда больший социальный капитал, чем мы сами думаем. Возможно, ваш учитель знаком с местным депутатом? Ваш духовный наставник знаком с управляющим местным магазином Tesco? А может, двоюродный брат владельца магазинчика на углу – личный помощник мэра?

Джонатан Роусон вместе с коллегами работал с сообществами в Бристоле и Нью-Кросс-Гейт в Лондоне, составляя карты местных сообществ и изучая, как социальные сети могут влиять на благополучие. Они показали, что «знакомые незнакомцы» – например, почтальоны – очень действенно распространяют местные новости и информацию. С их помощью можно завести связи в других слоях общества – особенно в условиях малообеспеченности[286].

Проблема скрытых связей заключается в том, что мы обычно не видим и, следовательно, не учитываем их в своем социальном пространстве возможностей. Часто двери открыты для нас (или могут быть открыты), но мы упускаем возможности, которые скрываются за ними. Вы когда-нибудь делились своими мечтами с местным священником? Знает ли местный раввин, чем вы собираетесь заняться? Обсуждали ли вы с имамом, куда вас может вывести дорога жизни? Эти суперконнекторы могут передавать информацию и предоставлять возможности даже в самых ограниченных условиях – и вы должны знать, что они вообще есть. Преподаватель йоги, тренер по гимнастике, профессор, школьный учитель, советник, местный депутат – все они встречаются и разговаривают с большим количеством людей. Все они являются мультипликаторами, то есть потенциально могут в разы умножить ваш социальный капитал. А вот то, будем ли мы развивать и использовать этот скрытый социальный капитал, зависит только от нас самих.

Расширяйте сеть

Вам когда-нибудь приходило в голову составить карту своей профессиональной сети контактов, чтобы выявить скрытый социальный капитал? Именно это и сделал Брэд Фитчью – бывший комьюнити-менеджер Sandbox. Он создал инфографику, где каждая точка – или «узел» – представляла собой контакт. Чем крупнее узел, тем больше у человека связей и тем больше вероятность найти нужные возможности, распространить идею или получить инсайт. Таких людей и можно назвать мультипликаторами.

Чтобы получить или распространить идею или возможность через сеть Лондонской школы экономики (или, собственно говоря, через любую другую сеть), необязательно связываться со всеми людьми в этой сети. Нужно лишь нацелиться на ключевые точки – мультипликаторов, у которых много связей и которые обладают куда большим авторитетом среди своих сверстников, чем когда-либо будем обладать мы. С их помощью можно получить доступ к информации, ускорить воплощение идеи и завязать знакомство с другими людьми.

Мы можем составить карту любой формальной или неформальной сети, чтобы определить в ней ключевых мультипликаторов. Особенно это важно в организациях. Как правило, нам хорошо знакомы формальные сети – например, иерархия компании. Все знают, кто за что отвечает, или, по крайней мере, могут узнать это в теории, но в действительности все обычно происходит с помощью неформальных сетей. Поэтому гораздо более эффективным будет спрашивать не «Кто за это отвечает?», а «К кому обычно обращаются за советом по этому поводу?» или «Кому люди звонят, когда нужно это сделать?». Составление карт для такого рода сетей (например, с помощью «генераторов имен», которые расспрашивают людей об их партнерах в соответствующей сети) может быть очень полезно для повышения уровня серендипности как для вас самих, так и для вашей компании – и, конечно, для того, чтобы все успевать.

Но, разумеется, здесь важен баланс. Никто не захочет оказаться в вашей адресной книге лишь потому, что может вам пригодиться. Нам следует выстраивать свои сети, работая над значимыми отношениями. Есть множество способов это делать, в том числе развивать эмпатию к трудностям, с которыми сталкивается другой человек, – и при возможности попытаться ему помочь.

Хорошо бы выстраивать эти сети до того, как они могут нам понадобиться. Вспомните Натаниэля – организатора TEDxVolcano. Он создал нечто невероятное, потому что связался с несколькими мультипликаторами. Вместо того чтобы выстраивать сети с нуля, что требует времени и энергии, он использовал сети, которые уже существовали. Не зная точно, что ему может однажды понадобиться, он уже наладил отношения с ключевыми людьми – например, знакомыми по TED. Когда случилась серендипность, он был к ней готов.

Натаниэль не заводил эти отношения в расчете на то, что однажды застрянет в Лондоне из-за извержения вулкана. Он завязал знакомство, будучи сам полезным и щедрым и не лелея скрытую выгоду или цель. Именно поэтому у него получилось пожать плоды доверительного отношения, проявленного к нему мультипликаторами, с которыми он вышел на связь, – в данном случае с организатором TED и членом Sandbox. Благодаря тому, что мультипликаторы его рекомендовали, Натаниэль сумел мобилизовать десятки волонтеров, и они отнеслись к нему так, будто уже были с ним знакомы. Это случилось потому, что люди доверяли мультипликаторам и их сообществам[287].

Что это значит для нас? Не обязательно знать всех, и не нужно выстраивать огромные сети. Скорее, следует устанавливать хорошие отношения с мультипликаторами – и присоединяться и развивать идейные сообщества, которые дают нам опосредованное доверие.

Улучшаем результат серендипности

Сообщества – больше, чем просто сети контактов. Сети могут поспособствовать определенным отношениям, а сообщества (сети межличностных связей, которые дарят нам чувство причастности и социальную идентичность) могут изменить базовый потенциал серендипности. В этом отношении особенно актуальны идейные общины (или целенаправленные сообщества) – то есть те, которые мы выбираем сами, а не те, в которых мы родились. Как в примере Мишель, эффективные сообщества не просто чуть-чуть усиливают серендипность (линейно), а существенно влияют на нее (экспоненциально). Это степенная функция. Как же нам заложить основы для этого? Ориентироваться в идейных общинах поможет понимание того, насколько эффективно они работают. Курируемые и тесно связанные сообщества помогают нам качественно изменить и улучшить опыт серендипности. Мы можем развивать собственные идейные сообщества или присоединяться к уже существующим.

Членство в сообществе делает слабые связи сильными

Исторически сообщества строились на основе того, что социолог Марк Грановеттер называет сильными связями. Это общение с людьми, которых мы хорошо знаем[288]. Вспомните церковные общины или сплоченных жителей района. Как правило, это доверительные и действенные отношения, обычно локальные. Но зачастую они бывают не так уж глубоки и не особенно разнообразны – например, когда вы заводите знакомство в местном футбольном клубе или на занятиях йогой. Чтобы поддерживать прочную связь, требуется достаточное количество времени и сил, и это ограничивает глубину многих отношений. Она напрямую зависит от того, насколько нам хватает энергии и свободного времени.

Слабые связи, напротив, обычно широко распространены, разнообразны и потенциально могут углубиться, но порой они не очень действенны. Вспомните человека, с которым познакомились в Twitter и общались всего пару раз. Если в вашей жизни присутствуют только сильные связи, вы можете получить большую эмоциональную поддержку, но охват информации и доступ к ней будут ограниченны. А если у вас есть только слабые связи, вам может не хватить поддержки. При этом хорошо организованные идейные общины, по словам Фабиана Пфортмюллера, используют «слабые связи так, будто они на самом деле сильные». Такие сообщества объединяют преимущества сильных и слабых связей. Благодаря опосредованному доверию слабые связи воспринимаются как сильные.

В предыдущем примере Натаниэль оказался способен воспользоваться неожиданностью. У него была отличная идея, удачный момент и некоторый опыт в организации мероприятий – но этого было недостаточно. Ему нужно было найти место, волонтеров, еду, спикеров, технологии – в общем, все необходимое для хорошей конференции. И что же он сделал? Связался с мультипликатором и постучался в существующие сообщества. Он связался с TED, и это дало ему бренд и доступ к спикерам. Он обратился в Sandbox, и ему помогли с волонтерами, логистикой и экспозицией. Люди также помогли ему связаться с редактором британского отделения TechCrunch.com Майком Бутчером – мультипликатором в сферах медиа и технологий, который обеспечил мероприятию рекламу.

По сути, люди, которых Натаниэль знал не очень хорошо или совсем не знал, предоставили ему свой бренд и помогли организовать полноценную конференцию. Он использовал слабые связи так, как если бы они были сильными, – благодаря рекомендации соответствующего мультипликатора (TED) или членству в том же сообществе (Sandbox). Натаниэль не мог заранее знать, что ему понадобится, но благодаря своей интересной идее и опосредованному доверию и разнообразию в этих сообществах сумел воодушевить их участников и взаимодействовать с ними так, как будто они были его друзьями.

Однако не все примеры настолько экстремальны. Допустим, когда кто-то из Sandbox путешествует, он может связаться с членами сообщества в других городах, даже если они незнакомы. В результате большинство согласится предоставить ночлег своему единомышленнику, хоть прежде они и не встречались. В мире, где количество и размер сетей неуклонно растет, а границы задач и организаций прозрачны и изменчивы, мы все больше полагаемся на людей, которые находятся вне нашей обычной сферы влияния. Нам нужны слабые связи – и эффективные идейные общины могут стать способом задействовать их так, как если бы эти связи были сильными.

Эффективные преднамеренные сообщества – не важно, состоят они из двух, десяти или сотен людей, – создают среду, способствующую доверию и содержательному взаимообмену. Так как же создать такую среду?

Создание сплоченного сообщества

Для начала поймите, почему члены сообщества собрались вместе. Это их происхождение – или интересы, мечты, общие ценности? В основе любых социальных построений лежит вопрос об «общем знаменателе», от футбола до живописи, инноваций или всего чего угодно. Чем больше группа, тем важнее для нас сформулировать этот общий знаменатель явным или косвенным образом. Более крупные идейные общины могут использовать особый язык (например, слово «семья»), ритуалы (например, объятия) или приветствовать людей определенным образом онлайн или офлайн (например, представляя их остальным на следующем обеде).

Но сильно сплоченные сообщества также могут сдерживать нас, особенно если они недостаточно разнообразны. Чрезмерная укорененность в конкретной общине может привести к местничеству и застреванию в эхо-камере. Вообразите, насколько различаются ленты новостей в Facebook у республиканца и консерватора или демократа и лейбориста. Иногда бывает так, что мы рождаемся в определенных сообществах и не отходим от своих корней, если это нам удобно или необходимо.

С крайним случаем я столкнулся во время нашего совместного исследования с кенийским экономистом Робертом Мудидой, возглавляющим Центр конкурентоспособности Стратморского университета Найроби. Исследование было посвящено этническим общинам в странах тропической Африки. В этих условиях племенная принадлежность имеет не меньшее значение, чем политические разногласия в США или Великобритании. Многие люди там склонны оставаться в своих сетях среди «похожих на них», где возможность развивать слабые связи очень мала, а ведь именно эти связи обычно играют важную роль в возникновении серендипности.

Успешные и предприимчивые люди в нашем исследовании, наоборот, развивали межэтнические сети. Они могли переосмыслить свою принадлежность к группе, отойти от национальной принадлежности и обратиться к сетям, основанным на интересах, – например, спорту или религии. Кенийский предприниматель мог сесть в церкви рядом с вождем другого племени и напомнить ему – да и всем остальным, – что у них есть нечто общее. Исследования в других контекстах продемонстрировали аналогичные результаты[289].

А как все это проявляется в вашей жизни? Действуете ли вы в тесных рамках своей группы (возможно, круга близких друзей или изолированного отдела)? Какие общие знаменатели у вас есть с людьми из других групп, с которыми вы могли бы начать общаться?

Открытость для других групп можно проявлять начиная с небольших действий. Группы, объединяющие людей с различными взглядами, как правило, подпитывают серендипность. И все-таки должен быть некий общий знаменатель, который поможет людям доверять друг другу и подтолкнет их к обмену идеями. Само по себе разнообразие не поможет, если не будет чего-то общего, что удерживает людей вместе[290].

Расти, не теряя связи

Сообщества нуждаются не в контроле, но во вдохновении – и в этом могут помочь якоря, задающие разговор. Именно поэтому подход мультипликаторов особенно эффективен для более крупных сообществ и организаций.

Главная причина распространения сообщества Sandbox в 20 с лишним странах всего за несколько лет заключается в том, что мы ввели систему амбассадоров. Мы выявляли в городах, где базировалось сообщество, людей, которые жили там временно – например, по учебе, – и, когда они возвращались домой, назначали их амбассадорами Sandbox.

Как это происходило? Основатели заносили всех вдохновляющих людей, которые были им знакомы, в общий вики-документ, затем обсуждали, кто хорошо подойдет для нашей задачи, а потом связывались с ними. Сначала они вступали в сообщество преимущественно из дружеских чувств, но со временем все больше из-за воодушевления. Как и во многих других сообществах, у нас не было финансовых поощрений, зато мы повышали видимость или статус человека. Потенциально это могло способствовать серендипности, поскольку теперь эти люди находились в центре деятельности, и поэтому остальные были склонны делиться новыми идеями в первую очередь с ними и т. д.[291] Как правило, амбассадоры проявляют наибольшую активность, когда их роль интегрируется с другими видами деятельности, особенно профессиональной. Тот, кто зарабатывает на жизнь организацией мероприятий, с большей вероятностью возьмет на себя аналогичную роль в других группах, чем, скажем, тот, кто работает трейдером на Уолл-стрит.

Амбассадоры, обычно в составе команд от двух до четырех человек, организовывали мероприятия в своих городах и выявляли потенциальных участников сообщества. Используя метод снежного кома, мы просили их познакомить нас с другими вдохновляющими людьми. Амбассадоры связывались с потенциальными участниками, организовывали для них мероприятия и создавали на местах площадки для экспериментов – например, челлендж-вечера, где участники могли представить текущие задачи или проекты. Как центральная команда мы поддерживали их с помощью мануалов о передовых методиках и внутренних групп в Facebook, а также старались познакомить их между собой[292].

Приведенный здесь рисунок иллюстрирует структуру хабов, в которой команда амбассадоров формирует узловой хаб (Х), члены сообщества – меньшие точки, а центр (Ц) поддерживает платформы и соединения[293].

Развивая эти суперузлы, Sandbox быстро создал сплоченное глобальное сообщество, в котором было более 1000 участников. Изначально мы ограничили количество членов одного хаба 80–130 участниками, исходя из предпосылки, что по-настоящему значимые отношения мы можем устанавливать с относительно небольшим количеством людей[294]. Таким образом, у участников сообщества есть сильная местная база, и всякий раз во время путешествий они могут легко подключаться к другим хабам или напрямую связываться с другими членами сообщества онлайн. Такие сообщества, как Global Shapers Всемирного экономического форума, также применяли впоследствии похожие подходы, основанные на структуре хабов.

Этот подход, связывающий местных мультипликаторов с глобальной платформой, применяли такие сообщества, как Sandbox, Nexus, Global Shapers и TED/TEDx, чтобы развивать глобальное присутствие при наличии немногочисленной основной команды и ограниченных ресурсов. Местные мультипликаторы приумножают социальный капитал и помогают адаптировать глобальные структуры к местным традициям.

В основе такого доверительного окружения лежат события, которые способствуют возникновению значимых взаимодействий.

Воспитание конструктивного взаимодействия

Я многие годы занимаюсь созданием сообществ, и за это время мне часто доводилось встречать людей, которые говорили что-то вроде: «Отлично! Давайте проведем нетворкинговое мероприятие» или «Устроим на конференции перерыв для нетворкинга». Термин «нетворкинг» заставляет меня вздрагивать, потому что он не учитывает самого важного в построении значимых связей – доверия. Вы хоть раз встречали человека, который искренне любит ходить на нетворкинговые мероприятия? Заводить знакомства на них обычно стремятся те, у кого есть четкий план. Это ставит других в затруднительное положение, а разговоры выходят натянутыми и поверхностными. Такие мероприятия напоминают вечера быстрых свиданий – в итоге вы можете привлечь людей, у которых есть определенная цель.

Хорошие мероприятия по установлению связей, наоборот, фокусируются на определенных темах, интересах и страстных увлечениях, так что люди могут вместе углубиться в предмет и обменяться идеями о том, что им небезразлично. На основе таких разговоров уже можно развивать более доверительные отношения, а значит, и жизнеспособную почву для действительно интересной потенциальной серендипности.

Такие организованные мероприятия – отличный способ воплощать в реальность то, ради чего создаются сообщества. В Sandbox мы проводим неформальные обеды, на которых члены сообщества в непринужденной обстановке могут делиться своими историями и развивать отношения. Такая расслабленная атмосфера – особенно для людей, которые не привыкли проводить время в неформальной обстановке с теми, кого почти не знают, – приводит к более открытому и потенциально более доверительному мышлению. Игры вроде «Роза, шип, бутон» предлагают участникам вопросы «Что стало самым ярким событием дня/недели/месяца/года?» (роза), «Что в этот период успело пойти не так?» (шип) и «Чего вы ожидаете завтра / на следующей неделе / в следующем месяце / в будущем году?» (бутон). Ответы на эти вопросы помогают людям задуматься о реальных задачах, а не пытаться показать себя с лучшей стороны и похвалиться достижениями.

Как правило, хорошие отношения формируются, когда у людей есть общие интересы или цели. Очевидно, что эти цели и интересы чаще появляются на хорошо организованных мероприятиях, нацеленных на развитие значимых отношений, а не на пополнение коллекции визиток. На деле практически на каждой встрече Sandbox, которую мне довелось посетить в Лондоне, Цюрихе, Нью-Йорке, Мехико, Найроби или Пекине, я слышал, как кто-то восклицал: «Вот так совпадение!» И все-таки то, что кажется неожиданным одному человеку, может быть очевидно для другого. Здесь применима аллегория философа Бертрана Рассела об индейке, которую ежедневно кормили на протяжении долгих недель, но затем вдруг закололи в канун Рождества[295].

Чрезмерный нетворкинг – или, если уж на то пошло, спланированная серендипность – приводит к обратному эффекту. В недавно опубликованной статье мы с коллегой по Лондонской школе экономики Гарри Баркемой показали, как бизнес-инкубатор создал благоприятную среду для серендипности. Осознав, что стандартизированные программы поддержки идей и предприятий довольно ограниченны (особенно с учетом того, что идеи и потребности начинающих компаний часто меняются и что чрезмерная структуризация скорее будет уничтожать серендипность, а не способствовать ей), команда поняла, что необходимо создать среду для «инжиниринга» серендипности.

С этой целью людей начали группировать так, чтобы в каждой группе были разные люди (например, из разных культур и с разным профессиональным опытом) – и при этом они имели общие ценности. Кроме того, была создана кофейня, в которой было легче знакомиться и атмосфера которой располагала к воссозданию и поддержке серендипности. Хорошо организованные мероприятия объединяют людей более естественным образом, чем «стерильные» события[296].

Ответственность друг перед другом

Даже сплоченные группы могут стать жертвами «трагедии общих ресурсов». Она случается, когда благо общего пользования истощается или даже исчезает, потому что никто не берет на себя ответственность за него. Многие сообщества из-за этого разрушаются, и появляются нахлебники, которые пользуются благами группы, ничего не вкладывая в ее содержание. Возможно, вам когда-нибудь доводилось присоединиться к одному из миллионов онлайн-сообществ, которые впоследствии стали неактивными? Или, может, в вашей команде был человек, который на самом деле не вносил никакого вклада в работу, но по-прежнему пожинал плоды того, что сделали другие?

Потому-то в основе многих успешных преднамеренных сообществ и лежит «горизонтальная подотчетность» – ответственность перед самим собой и перед кем-то из соратников[297]. В отличие от иерархического контроля, отслеживать который трудно и дорого, горизонтальная подотчетность становится положительным внешним фактором тесного сотрудничества. Когда работу человека видит вся остальная группа, у него возникает мотивация не разочаровать коллег – и так люди развивают в себе просвещенный эгоизм.

В некоторых компаниях, с которыми мне доводилось работать, мы ставили еженедельные цели для всей группы. Каждый член команды, включая основателей и генерального директора, обновлял свои цели каждые семь дней, рассказывал, удалось ли их достичь, и делился тем, что узнал в процессе. Это хорошо влияло на моральный дух, мотивацию и саморегуляцию участников группы. К тому же мы могли более эффективно соединять точки, потому что лучше представляли себе, над чем работают другие.

Что это означает для наших отношений

Успешные люди часто становятся членами сильных сообществ или же формируют вокруг себя «племя», вместе с которым идут по жизни. В идеале в эти сообщества взаимоподдержки и взаимного обучения входят люди из разных слоев общества, находящиеся на похожих жизненных этапах и разделяющие близкие ценности. Группы вроде Young Presidents Organization формируют своеобразные «круги» с целью установить доверительную атмосферу и подготовить почву для интересных бесед между членами организации. В их случае участники объединяются в группы по пять человек и регулярно общаются, чтобы поддерживать друг друга в выполнении жизненных задач и преодолении трудностей.

Разумеется, более осознанного подхода заслуживают и наши романтические отношения. Кристиан Бейли, строитель и предприниматель из Бостона, и его жена Наталья включили в свои отношения три вопроса. По утрам они спрашивают друг друга: «Чего ты хочешь достичь сегодня?» и «Как я могу тебя поддержать?», а по вечерам – «Что ты узнал сегодня?». Утренние вопросы позволяют сфокусироваться на партнере и начать день с осознания того, что партнеры помогают друг другу и участвуют в жизни друг друга. Вечерний вопрос направлен на обучение и обмен наблюдениями. Взаимное доверие Кристиана и Натальи позволило создать прекрасную семью и племя вокруг них. Это одна из самых крепких пар, что я знаю, и многие их друзья переняли это упражнение.

Конечно, поначалу кажется странным задавать партнеру вопросы такого рода. Но даже если через некоторое время вы измените формулировку, останется умение сосредоточиваться на другом человеке и ощущение, что он принимает активное участие в вашей жизни. Я практиковал этот подход в разных отношениях и с разными результатами и могу сказать, что это упражнение определенно повышает и самосознание, и понимание другого человека.

Наиболее важный момент здесь – то, что отношения любого рода только выигрывают от сознательных ритуалов, которые обеспечивают значимое взаимодействие. Какие ритуалы вы могли бы внедрить в ваши отношения или сообщества, чтобы укрепить доверие и открытость? Значение имеет не столько то, насколько точен этот ритуал, сколько привычка и осознанность, которые вы создаете благодаря ему.

Остерегайтесь опасностей социальной динамики

Сети контактов и сообщества могут развивать серендипность. Но в группах и отношениях кроется и обратная сторона медали. Как мы уже выяснили, серендипность порой опирается на значимые связи, а не на скрытые намерения. Одна предпринимательница сказала мне, что мужчины, часто влиятельные люди, используют эти разговоры, чтобы флиртовать с ней. Из-за двусмысленности беседы такое поведение непросто сразу определить как неуместное – но неприятный осадок остается. Такое окружение, содержащее в себе потенциальную угрозу, не только ограничивает потенциал серендипности (зачем соединять точки в ситуации, из которой хочешь вырваться?), но и ставят крест на любой другой теме разговора. Скрытые мотивы, предубеждения и неравенство есть везде.

Серендипность тоже может исказить наше восприятие и усугубить неравенство. Например, многие демократические общества ограничивают возможность полиции останавливать и обыскивать людей на улице. Даже если эта тактика может раскрыть какую-то преступную деятельность и, возможно, заставить других опасаться нарушить закон, она непродуктивна из-за негативного воздействия на невинных людей, которых обыскивают. Особенно это заметно, когда полицейские останавливают людей на основе критериев, не имеющих никакого отношения к преступлению, – например, на основе расы.

В Великобритании, где в 2016/17 финансовом году было проведено 300 000 таких задержаний и обысков[298], чернокожих людей останавливали по меньшей мере в восемь раз чаще, чем белых. И поскольку, обыскав достаточное количество человек, полиция обязательно найдет что-то незаконное «по случайному совпадению», серендипность раскрутится по спирали. В этом случае она может повлечь за собой всевозможные негативные последствия – от предоставления полиции большего количества причин для задержания цветных людей до создания социальной стигматизации, ассоциирующей чернокожих людей с преступностью[299].

Шотландский писатель Уильям Бойд назвал феномен негативной серендипности зембланством (zemblanity – способность умышленно совершать неприятные, неудачные и ожидаемые открытия»)[300], которое тоже может приобретать комплексный характер. Советник администрации общего обслуживания Ричард Беклер якобы заверил переходную команду Трампа, что любые запросы из офиса специального прокурора Роберта Мюллера будут напрямую переданы юристам переходной команды. В чем проблема? Вскоре после этого он был госпитализирован и через непродолжительное время умер. Этот «неприятный сюрприз» усугубил проблемы администрации Трампа.

Кроме того, существуют еще и местные культуры и системы убеждений[301]. Например, в условиях высокой «дистанцированности от власти» (когда нижестоящие люди принимают тот факт, что власть распределена неравномерно) серендипность вызвать намного сложнее, потому что становится непросто пересечь границы иерархии. В культурах, основанных на почитании возраста или статуса, серендипности между пожилыми и молодыми людьми будет намного сложнее случиться. В контексте пониженной устойчивости к непредвиденным событиям управление рисками и принятие «единой истины» может ограничить потенциальную серендипность – например, если мнение учителя или вышестоящего руководителя воспринимается как данность, остается не так уж много места для неожиданных решений.

Конечно, есть и другие условия, которые ограничивают серендипность, а также те, где мы не хотим серендипности или не нуждаемся в ней. В жестко контролируемых системах, таких как ядерные реакторы или космические аппараты, основное внимание должно уделяться исполнению, а не новизне.

Наша ответственность в (усилении) серендипности

Неравенство проявляется в разных формах, даже когда нам кажется, что мы преодолели его. Например, с девушкой из бедного района, даже если ей посчастливится попасть в очень хорошую школу и научиться там тому же, что и девушка из среднего класса, все равно, скорее всего, будет происходить меньше удачных совпадений.

Почему? Прежде всего, потому, что многое из того, что потенциально могло бы послужить триггером серендипности (например, это может быть разговор за ужином с родителями о чем-то, что она сегодня узнала в школе), скорее всего, будет происходить реже. Вокруг девушки окажется меньше людей, встреча с которыми могла бы вызвать серендипность. В конечном счете нашей героине придется сильнее бороться за «создание собственной удачи», учитывая и тот факт, что она может не получить достаточной поддержки.

Поэтому тем, кто проектирует образовательные системы и т. п., следует иметь в виду, что важны не только содержание и прямой доступ к возможностям, но и помощь в построении социальных пространств этих возможностей. Один из способов это сделать – новое использование зон социальных лишений, например с привлечением художественных организаций, которые могут объединить людей (и в процессе способствовать снижению преступности в этом районе). Суть в том, чтобы отойти от социальной сегрегации. Когда часть населения держит окна зашторенными в страхе быть замеченными, это в буквальном смысле признак разобщения.

Если мы не взаимодействуем, то количество стереотипов растет. Это относится как к социальным, так и к расовым, родовым и гендерным группам. Эксперименты в сфере социальных услуг уже показали многообещающие результаты. В некоторых городах правительство устраивает своего рода профессиональные «быстрые свидания» для молодежи и членов городского совета, позволяя общаться людям, которые обычно никак не пересекаются. Отсюда следует, что неожиданные возможности становятся доступными и их можно связать с более широким кругом идей (подробнее эти подходы мы рассмотрим в следующей главе).

Также очень эффективно в более структурированном подходе связывать людей с наставниками, которые близки к их реалиям жизни, но теперь имеют доступ к различным типам сетей. Это прекрасно, когда кто-то вроде основателя Virgin Ричарда Брэнсона наносит недолгий визит в среднюю школу в Пекхэме, но люди лучше относятся к тому, кто начинал в подобных условиях и хорошо понимает их потребности и проблемы. Например, кто-то, кто преодолел бедность и теперь возглавил успешный бизнес, может позволить людям «визуализировать» себя идущим по схожему пути.

Есть и более эффективный способ выйти за рамки недолгого визита – дать людям возможность следовать за их ролевой моделью в течение пары дней, чтобы увидеть, чем они занимаются и как работают каждый день. Не просто так у многих религиозных деятелей есть ученики – это обучение с течением времени и получение некодифицированных, неявных знаний, которые нельзя получить в школе. Нужно испытать знания такого рода и увидеть разных людей в действии – это помогает осознать, что мы можем прожить множество самых разных потенциальных жизней и выбирать самые разные пути на протяжении жизни.

Если говорить об образовательных программах, включая школы и бизнес-инкубаторы, следует учитывать тот факт, что идеи и люди меняют направление и меняются с течением времени, чтобы не слишком фокусироваться на структурированном содержании и конкретных наставниках (например, в каждой предметной области). Вместо того чтобы рассматривать изменения как слабость студента или предпринимателя, их можно воспринимать как признак ума, обрабатывающего новую информацию.

Этот подход может заключать в себе и помощь отдельным людям в развитии их социальных навыков, чтобы они могли объединять различные группы. В этом отношении особенно эффективно объединение людей из разных слоев общества (в том числе учителей и наставников)[302].

Таким образом…

Комплексная серендипность действует как сложный процесс: чем выше базовый уровень, тем быстрее ее можно развить. Но даже если приходится начинать с низким потенциалом серендипности, то мы знаем, с какими группами и людьми стоит установить контакт. Мы можем начать реализовывать уже существующий у нас социальный капитал (как ни странно, он не убывает, и отношения могут даже окрепнуть) и связаться с доступными нам мультипликаторами. А еще мы можем присоединиться к более крупным идейным общинам и использовать опосредованное доверие, которое они предоставляют.

Если мы создаем сообщество сами, развивать доверие можно несколькими путями, в том числе с помощью ритуалов, введения горизонтальной подотчетности и обмена опытом. Тогда слабые связи или начинают превращаться в сильные, или работают так, как если бы они были сильными. Преодолевая предрассудки групп, которые потенциально могут сдерживать нас (переходя границы одной группы и устанавливая контакт с другими), мы можем осознать, что у нас есть много общего с людьми, и, возможно, создать собственные небольшие «племена». Это поможет найти баланс между сплоченностью и разнообразием – двигателем серендипности. Мир несправедлив, но мы можем преодолевать социальное неравенство, помогая развивать социальные пространства возможностей, которые позволяют другим соединять точки.

До сих пор мы фокусировались на том, что можем сделать на личном уровне, чтобы привнести серендипность в свою жизнь и жизнь других людей. И все-таки воспитание серендипности в организациях и политике играет не менее важную роль. Следующая глава этому и посвящена – с точки зрения руководителя и разработчика корпоративной политики. Если это не ваш случай, можете пропустить ее и сразу перейти к главе 9, которая повествует о том, как можно повысить показатель серендипности.

Но прежде стоит выполнить упражнения этой главы, сосредоточенные на повышении базового уровня серендипности.

Тренировка серендипности: карьерный прыжок

1. Выберите пять человек (это могут быть как уже имеющиеся контакты, так и люди, с которыми вы хотели бы познакомиться ближе) и займитесь чем-нибудь вместе. Например, создайте книжный клуб или круг людей, интересующихся тем, что вам близко[303]. Не так важно, что именно вы будете делать, важно просто начать. Для начала вы можете пригласить людей на чашку кофе или предложить вместе пообедать. Поинтересуйтесь, чего им сейчас не хватает для полного счастья. Если все пройдет хорошо и вы поладите, спросите, хотят ли эти люди встретиться снова, а дальше будет ясно.

2. Выявите сообщества по интересам, которые могли бы помочь вам наладить контакт с группами, с которыми вы еще не общались. Например, присоединитесь на выходные к местной команде организаторов TEDx.

3. На следующем собрании группы (например, местного сообщества) попросите людей поделиться основными задачами в данный момент (или, если это более неформальный обед, можно сыграть в «Розу, шип, бутон»). Многие из нас проходят через одни и те же испытания, и у нас появляются точки соприкосновения, на основе которых выстраивается доверие.

4. Составьте карты своей профессиональной сети контактов. Есть ли среди этих людей мультипликаторы, о которых вы, возможно, ранее не думали в таком ключе? Подумайте о том, как выстроить отношения с ними – например, пригласив местного учителя на чашечку кофе, чтобы лучше узнать друг друга. Сфокусируйтесь на развитии значимых отношений, а не на конкретной сделке.

5. Если вы организуете мероприятие, спросите себя, какой здесь действительно важный общий знаменатель? И что позволило бы людям начать общаться естественным образом вместо «перерыва на нетворкинг»?

8

Создание условий для серендипности

То, как вы справляетесь с неожиданностями, определяет, кто вы есть.

ХЬЮБЕРТ ДЖОЛИ,

председатель совета директоров Best Buy

Наша культура – коллективные ценности, убеждения и принципы, которые направляют нас и влияют на наши взаимосвязи, – может играть важную роль в создании или ограничении серендипности[304]. Нашу культуру можно в некотором смысле назвать нашим коллективным разумом, и если мы хотим быть открытыми, то нужно, чтобы культура была соответствующая. Как же изменить базовый потенциал серендипности в своей организации? Как создать среду, в которой постоянно будет происходить что-то новенькое, а люди будут обучаться и совершенствоваться?

Ранее я уже говорил об офисном кулере. Посещая новую компанию, я стараюсь найти место, где люди общаются во время перерывов и встречаются друг с другом. Я слушаю разговоры, пока (делаю вид, что) работаю за ноутбуком, и через некоторое время начинаю замечать закономерности, которые много говорят о культуре компании. В некоторых организациях разговоры, как правило, сосредоточены на обсуждении коллег и того, как они бывают неправы («Питер ужасно представил проект, зачем они вообще его наняли?»). Конечно, сплетни (но изредка и в умеренном количестве) выполняют важную социальную функцию: они позволяют людям развивать социальные связи, обмениваться информацией и даже немного развлекаться при этом. Но они также могут быть основной темой разговоров, и в такой среде, где в любой момент можно оказаться предметом обсуждения (и осуждения!), серендипность маловероятна. Люди становятся более осторожными, потому что знают, что завтра их самих могут подать к столу прямо на тарелочке со свежими сплетнями.

В других компаниях беседы могут быть более позитивными («Я только что вернулся со встречи, посвященной новому проекту, почему бы нам не организовать кампанию для него?»; «Петра рассказала об идее открытия нового филиала в Мехико, и я вспомнил, что там живет мой старый приятель, которому это может быть интересно»). Такой взаимообмен нацелен на развитие идей и поиск совместного будущего. Это заставляет меня вспомнить цитату, которую обычно приписывают Элеоноре Рузвельт: «Великие умы обсуждают идеи; средние умы обсуждают события; малые умы обсуждают людей».

В основе культуры содействия лежит готовность делиться знаниями и идеями, а также понимание того, что совершать странные ошибки иногда нормально и из-за них на вас не обрушится гнев начальства и пересуды коллег. Недавние исследования показали, что серендипности гораздо больше в тех условиях, где люди сдерживают желание обвинять и остаются открытыми новым идеям. И наоборот, если открытым обсуждениям препятствуют, то серендипность менее вероятна[305].

Как же поспособствовать развитию культуры серендипности в своей компании?

Психологическая безопасность превыше всего

На серендипность значительное влияние оказывает то, насколько безопасно мы чувствуем себя в своем окружении – в кругу семьи, с друзьями или на работе. В безопасной среде люди могут открыто говорить о неожиданностях – например, о встречах или находках, которые могут показаться странными или сумасшедшими, – или озвучивать не до конца продуманные идеи и планы.

Речь идет о психологической безопасности – способности проявлять себя и работать, не опасаясь негативных последствий, которые могли бы повлиять на самооценку, статус и карьеру в целом[306]. Профессор Гарварда Эми Эдмондсон в своих выдающихся трудах за последние несколько десятков лет доказала, что психологическая безопасность лежит в основе здоровой корпоративной культуры и плодотворной работы[307]. Ее деятельность активизировалась в 1990-х, когда исследование показало, что команды, в которых часто обсуждают ошибки, более эффективны. Поначалу профессор была обескуражена: выходит, высокоэффективные команды допускают больше ошибок? Но потом она поняла, что дело не в этом. Эти команды ошибались не чаще других, просто они открыто обсуждали ошибки и то, чему научились благодаря этому опыту.

В менее результативных командах ошибки обычно замалчиваются. Я много раз видел это в организациях, с которыми работал: проекты, которые провалились, люди молча зарывают в землю вместе с шансом извлечь пользу из этого опыта. Но ведь именно обсуждение того, что не сработало, позволяет извлечь уроки из неудачи – и, поощряя людей к дискуссии, мы способствуем настоящему обучению, обмену знаниями и повышению доверия.

В последние годы ряд исследований, в том числе в таких компаниях, как Google, подтвердили, что главное отличие между высоко– и низкоэффективными командами – это именно степень психологической безопасности. Она высвобождает скрытые таланты и, как мы вскоре увидим, способствует серендипности. Психологическая безопасность заключается не в том, чтобы всем было комфортно, и не в том, чтобы все всегда были приветливыми друг с другом. Вместо этого, как подчеркивает профессор Эдмондсон, речь идет о прямоте и готовности обсудить, когда и по какой причине что-то не сработало.

Мы уже видели, как это проявляется, в примере с председателем совета директоров Best Buy Хьюбертом Джоли, которому способность и готовность обращаться за помощью помогают прокладывать курс в современном мире, который постоянно меняется. Конечно, это противоречит многим нашим инстинктам: мы по натуре своей хотим справляться со всем в одиночку, перекладывать вину, хорошо выглядеть в глазах окружающих, соглашаться и быть милыми.

Часто это способствует самоцензуре, а она, в свою очередь, приводит к не самым лучшим результатам. Эдмондсон приводит в пример известную финансовую компанию Wells Fargo. В 2015 году она сосредоточилась на агрессивной стратегии перекрестных продаж: продвижении дополнительных продуктов и услуг (вроде ипотечных кредитов) уже существующим клиентам.

Оказалось, что многие клиенты просто не могли себе позволить эти различные услуги. Но топ-менеджеры не стали прислушиваться к сотрудникам, которые видели эту тенденцию на местах. Вместо этого они принуждали людей пытаться продать как можно больше – иначе сотрудники рисковали потерять работу. Можете представить себе, какое психологическое давление возникло в результате! Продавцы, чтобы быть конкурентоспособными, начали переходить этические границы: они лгали покупателям и приписывали себе несуществующих клиентов, чтобы обмануть руководство. В конечном итоге это надувательство раскрылось, но к тому времени огромное количество времени и усилий было потрачено впустую – и разрушились хорошие отношения между персоналом и руководством, как и между компанией и ее клиентами.

Проблема в этом случае, помимо перекоса в системе поощрений, заключалась в том, что люди не могли дать отпор и просто не чувствовали себя в безопасности. В обстановке психологической безопасности руководство могло бы спросить: «Что сдерживает клиентов? Давайте узнаем это у них самих». Но в обстоятельствах, которые сложились в компании Wells Fargo, преобладала мантра «Люди недостаточно старательны, надо надавить на них сильнее».

Компания Pixar, наоборот, создала атмосферу, где приветствовались обратная связь и откровенность, а руководители, например соучредитель (и бывший президент) Эд Кэтмелл, открыто признавали свои ошибки. Эд показал, что тоже может ошибаться и принимает это, а также проявил весьма заразительное любопытство. Чтобы сохранить эту атмосферу, в компании проводят встречи, где легче высказать критику и дать честные отзывы – например, начав с признания, что «на начальной стадии все наши фильмы можно назвать плохими». Это дает людям возможность дать отпор, задать критически важные вопросы и при этом чувствовать себя в безопасности. Также благодаря этому неудачные начинания можно выявить на ранних стадиях, что позволяет свести потери к минимуму и извлечь соответствующие уроки, а не пасть жертвой «эскалации обстоятельств» (я говорю о тенденции вкладывать дополнительные ресурсы в то, что является заведомо проигрышным предложением, например, из-за потребности быть или казаться последовательным)[308].

Итак, как можно повысить психологическую безопасность? Эдмондсон рекомендует три шага: подготовить почву, пригласить к участию и продуктивно реагировать.

Подготовить почву

Это означает сформулировать совместные ожидания и общий смысл. Следует убедиться в том, что все понимают: их голос очень важен для общего успеха, – тем самым снижая порог, мешающий людям заговорить. Нужно донести, что ситуация непростая, что все это очень важно, что нет никого, кто «все знает», и что вклад каждого имеет значение. Например, если вы возглавляете больницу, то знаете, что при оказании медицинской помощи случаются ошибки. Администраторы могут ошибаться, поэтому, когда люди говорят прямо, это буквально спасает жизни.

Исследования Эдмондсон продемонстрировали, что мы сосредоточены на исполнении и достижении целей, поскольку считаем, что должны во всем разбираться и понимать, что делать в большинстве ситуаций. Но на деле мы часто не знаем, какие метрики важны, и должны их корректировать по мере продвижения. Конечно, как говорит профессор, кажется куда более решительной и жесткой мерой просто дать метрику и сделать вид, что это единственный верный путь. И все-таки «это имеет мало общего с реальностью», особенно в тех областях, которые являются для организации новой территорией. На самом деле постоянно приходится тестировать подходы и повторять итерации[309].

Если воспринимать проявление эмпатии, любопытство и способность слушать как признак слабости, то «слабыми» придется назвать несколько десятков успешных людей из списка Harvard Business Review «Генеральный директор года», с которыми мы работали во время исследования Leaders on Purpose. Как продемонстрировала работа Брене Браун, чтобы быть уязвимым, требуется мужество.

Пригласить к участию

Это означает придать людям уверенность в том, что их голос важен, что они могут указывать на слабые места, проводить исследования и создавать структуры и процессы, например, руководства для обсуждений. Для этого можно задавать вопросы и на самом деле слушать ответы. «Какие у вас есть идеи? Что вы в этом видите? Как я могу вам помочь?» Слушая внимательно, вы проявляете неподдельный интерес, даете людям пространство и показываете, что вам не все равно.

Можно задавать краткие вопросы, которые помогут людям чувствовать себя комфортно в процессе обозначения и решения даже больших проблем. Например, столкнувшись с вопросами контроля качества, директор детской больницы спросила сотрудников: «Вспомните, как вы работали с пациентами на этой неделе. Все ли было настолько безопасно, как вам бы того хотелось?»

Такой подход позволяет более четко увидеть проблемные области – особенно тем, кто мог полагать, что все и так работает нормально. Становится очевидно, что всегда есть куда расти. Этот подход сосредоточен на решении проблем и обучении, а не на выявлении ошибок и назначении виновных. Как сообщает Эдмондсон, именно директор больницы может сделать так, чтобы ее офис воспринимали как «исповедальню» и люди выстраивались в очередь с идеями о том, что можно улучшить. Такой подход помогает каждому сфокусироваться не на том, как есть, а на том, как могло бы быть.

Продуктивно реагировать

Этот шаг требует ориентации на непрерывное обучение путем выражения признательности, дестигматизации неудач и санкционирования явных нарушений. Например, как следует реагировать на сообщение об ошибке? Эдмондсон предлагает сигнализировать, что мы предпочитаем двигаться вперед, а не зацикливаться на обвинениях. Важно убедиться, что люди продолжают работать, а не замирают на месте.

Представьте себе кошмарную ситуацию, когда кому-то приходится признаться: «Кажется, я не укладываюсь в срок». Вот возможный ответ: «Спасибо, что сообщили об этом. Что мы можем сделать, чтобы способствовать ускорению процесса?» Когда кто-то облажался, наша цель состоит в том, чтобы помочь ему – по крайней мере, в первый раз. (Если кто-то ошибается постоянно, следует обеспечить ему большую структурную поддержку, например обучение или коучинг. Ну, или просто признать, что это не самая подходящая работа для человека.)

Инклюзивный подход работает даже в тех обществах, где социальная иерархия препятствует возможности сотрудников обозначать проблемы. В более иерархических обществах, таких как Япония, концепты управления качеством сами по себе возникли на основе идеи, что следует учитывать голоса во всей организации. Эдмондсон рассказывает о физическом проявлении этого в Toyota: там существует андон – шнур, который работник может дернуть в момент, когда что-то пойдет не так. Этот сигнал немедленно останавливает все производство, и проблема решается в тот момент, когда она возникла. Наличие подобной системы, которую может активировать любой сотрудник, – тонкий способ понизить порог требований для людей, способных внести свой вклад. Маленькое изменение конструкции помогает декларировать психологическую безопасность и сообщить людям, что их голос имеет значение. В 80-х и 90-х годах прошлого века японские компании лидировали в области инноваций, потому что поощряли сотрудников делиться своими догадками, знаниями и интуицией[310].

Сделаем следующий шаг. Недавние исследования показали, что признание небольших слабостей или даже их добровольное проявление может оказаться весьма продуктивным. Одно выдающееся исследование сфокусировалось на группах людей, участвовавших в мозговом штурме. Исследователи обнаружили, что если участники группы начинали с рассказа неловкой истории о себе, то в конечном итоге группа оказывалась более продуктивной. На самом деле коллективы, которые начинали мозговой штурм с того, что их участники открывались друг другу (пусть даже в малой степени), генерировали на 26 % больше идей[311]. Неловкие истории разбивают лед недоверия и создают атмосферу комфорта, в которой никто не чувствует себя неудобно или под ударом. То же самое происходит, когда нетрадиционные идеи воплощаются на практике: исследования по менеджменту показали, что группы с открытой и искренней культурой (того типа, который создается при обмене неловкими историями) с большей вероятностью добиваются успеха при реализации новых идей[312].

Эта логика распространяется также на другие установки и часто реализуется маленькими шагами. Например, когда группа руководителей Project Alliance хотела привнести больше инноваций в проект туннеля Northside Storage для Олимпийских игр в Сиднее, они разработали организационную культуру, руководствуясь принципом «Не надо искать виноватых»[313]. Так и в нашей личной жизни мы можем создавать психологическую безопасность с помощью небольших шагов. Добавляя краткие оправдания перед вопросом («Я знаю, это случайность, но…»), вы даете человеку понять, что не являетесь «угрозой». Многие люди хотят общаться с нами, но для этого нужно устранить барьеры. На семинарах я часто говорю: «Используйте этого странного немца как предлог, чтобы задать вопрос незнакомцу рядом с вами!» Это позволяет людям задать вопросы, которые они обычно не задают, и, что еще более важно, устраняет потенциальное чувство «вторжения». Оно порой возникает у людей, когда незнакомец вдруг обращается к ним с личным вопросом. Активно слушать собеседника помогает такой прием: при ответе повторяйте ключевое слово или фразу, которую он произнес. Так человек почувствует, что его слышат, и расскажет больше.

Иногда для этого нужны похороны

Озарения, которые случаются неожиданно (иногда настолько, что это приводит в замешательство) и нередко оказываются самыми значимыми, едва будут транслированы окружающим, если человек изначально находится в глухой защите и опасается, что его необычную идею или аргумент высмеют и раскритикуют.

Один из методов повышения психологической безопасности и развития серендипности – похороны проекта. Это выражение звучит мрачно, но на самом деле описывает невероятно позитивный процесс. Проект откладывают в долгий ящик, и все участники могут рассказать, что они чувствовали, чему научились, что приобрели и о чем сожалели за время работы над ним. Важно, чтобы на похоронах присутствовали люди, которые, возможно, не были активно вовлечены в проект, но, так сказать, выражают свое почтение. Это могут быть, например, руководители проектов из других команд.

В докладе Leaders on Purpose генеральный директор DSM Фейке Сибесма описал, как похороны проекта могут способствовать укреплению – а иногда и возрождению – доверия и серендипности. Его компания разработала не отражающее свет покрытие для стекол, используемых при оформлении картин и фотографий. Очень нужное и функциональное изобретение стоило в шесть раз дороже обычного стекла, и команда осознала, что на рынок выйти не удастся[314]. И когда проект был уже «зарыт в землю», кто-то спросил, не рассматривали ли изобретатели вариант использовать это покрытие на солнечных батареях, ведь оно отражает так мало света. И действительно, это могло бы принести прибыль, ведь количество электроэнергии, производимой солнечной панелью, скорее всего, оправдает стоимость покрытия.

Менеджер проекта ответил, что они никогда об этом не думали. Идею обсудили со специалистами по солнечным батареям, потом это решение начали тестировать и в результате признали его крайне эффективным. Эксперты внедрили его, и теперь в DSM сильное бизнес-подразделение по солнечной энергии. По словам Фейке, «это совсем не входило в наши планы, но вместе с тем произошли и другие хорошие вещи. Кто-то может сказать: "Просто повезло". Но это серендипность!»

С этим подходом экспериментировали маленькие и большие компании, и он не сводится просто к тому, чтобы «зафиксировать провал». Новые знания также передаются от человека к человеку в абсолютно безопасной среде, что не только способствует серендипности, но и позволяет людям по-настоящему чему-то научиться. Это часто происходит, когда что-то не получается, но только в том случае, если вы честны с собой и другими относительно того, что произошло на самом деле. Кроме всего прочего, чтобы это сработало, компании и сообщества должны быть открыты новой информации и идеям, иначе люди не будут внимательными и пропустят неожиданную информацию, которую могли бы использовать.

Иногда мы пытаемся создать чувство безопасности, притворяясь перед другими людьми, что мы именно те, кому удается со всем справиться, но часто это дает обратный эффект. Лучший способ повысить доверие – сочетать уверенность и стремление быть честным в представлении ситуации. Порой мы предпочитаем рассказывать истории, в которых рациональные процессы влекут за собой положительные результаты, но мы могли бы достигнуть большего, если бы были честнее. Хорошие идеи часто приходят из неожиданных мест, незапланированных встреч и непреднамеренных провалов. История развития человечества и научно-технического прогресса изобилует случайными происшествиями, промахами и утечками. Очевидно, что понимание того, какой элемент способствовал неожиданному итогу, очень важно[315], и все-таки многие интереснейшие серендипные открытия происходили исключительно из-за неуклюжести людей.

Изобретение целлулоида Джоном Хайатом (он пытался сделать бильярдный шар) и искусственного шелка Илером де Шардонне вследствие химической утечки – всего лишь два примера научных прорывов, которые произошли благодаря «разумным ошибкам»[316]. Подобным образом микроволновая печь вовсе не результат того, что кто-то искал более быстрый или удобный способ разогревать пищу. Во время Второй мировой войны двое ученых изобрели магнетрон – трубку, производящую микроволны, чтобы радиолокационная система Британии могла точнее обнаруживать нацистские военные самолеты. И только когда радиолокационные волны расплавили шоколадный батончик в кармане Перси Лебарона Спенсера, он случайно обнаружил, что микроволновую энергию можно использовать для приготовления еды. Он соединил точки, и последовавшие эксперименты показали, что благодаря микроволновому нагреванию температура многих продуктов повышается гораздо быстрее, чем в обычных духовках.

В фармацевтической индустрии новые идеи также часто возникают в результате сложного процесса проб и ошибок, движения вперед и возвращения назад. Бывший генеральный директор Novo Nordisk Ларс Сорентсен – «Генеральный директор года» по версии Harvard Business Review в 2015 и 2016 годах – рассказал, что описывает сотрудникам реальные проблемы разработки новых идей коммерческих продуктов, чтобы они знали, чего ожидать, когда процесс будет в самом разгаре. Он признает, что возникает искушение притвориться, будто на самом деле все четко спланировано, «потому что тогда руководители выглядят куда умнее. Но все работает совсем не так». Ларс объяснил, что в такой компании, как Novo Nordisk (где процесс работы регламентирован, иерархия строгая, а управление процессами предельно четкое), во время разработки необходимо фиксировать огромное количество информации, которую следует структурировать, чтобы новый препарат был одобрен. При этом существует множество межорганизационных проектов, и люди часто создают неформальные сети, в которых черпают мотивацию, поощрения и одобрение.

Ларс предоставил людям пространство для работы в этих неформальных сетях, а также время для управления всем процессом – в данном случае от возникновения идеи до готового фармацевтического продукта. Позволяя людям взаимодействовать между четко регламентированными процессами и неофициально использовать опыт местных групп, Ларс стал одним из самых успешных руководителей мира[317].

Все это указывает нам на важный аспект серендипности: она часто возникает на основе командной работы.

Вам не сыграть все роли

Во многом прогресс человечества творили целые группы, хоть мы и склонны приписывать моменты озарений отдельным героям. Но понимание, окончательное использование наблюдений и соединение точек часто требуют ресурсов и навыков нескольких людей. В мире, где почти невозможно предвидеть, что случится дальше и какие люди и ресурсы могут понадобиться, разнообразным группам часто бывает легче справиться с возникающими проблемами[318].

Возьмите пенициллин: обнаружение его возможного применения и осознание значения этого открытия было командной работой. Целая оксфордская группа – это все-таки было нечто большее, чем просто «герой» Александр Флеминг. Такие люди, как Эрнст Чейн и Говард Флори, прошли этот путь вместе с ним, свою Нобелевскую премию Флеминг, Чейн и Флори получили сообща тоже не просто так. Очень вероятно, что Флеминг вообще не совершил бы свое открытие без бюджета и лаборатории, предоставленных Кембриджским университетом[319].

Уолтер Айзексон, с которым мы познакомились в главе 3, обнаружил, что даже самые успешные и прогрессивные люди не могут действовать в одиночку и часто собирают команду разношерстных людей с разнообразными талантами. Он приводит в пример Бенджамина Франклина, который как отец-основатель США не стал самым умным (этот ярлык достался Томасу Джефферсону и Джеймсу Мэдисону), самым пламенным (как Джон Адамс) или самым авторитетным (как Джордж Вашингтон). Но он знал, как собрать команду.

Как известно, когда Стива Джобса спросили, что он считает своим самым успешным продуктом, он не назвал ни Mac, ни iPhone. Собрать команду, которая всегда будет выпускать Mac и iPhone, оказалось не так-то просто. И Apple не стала бы тем, чем является сегодня, если бы не творческий подход, настрой и темперамент Джони Айва и деловая хватка Тима Кука. Как сказал Джобс: «Все роли невозможно сыграть в одиночку, поэтому правильный вопрос заключается в том, как собрать хорошую команду»[320].

Схожим образом, когда Фрэнсис Бэкон, отец научного метода, продумывал идеальную исследовательскую организацию, она включала в себя первопроходцев, которые ставили новые эксперименты; торговцев светом, которые следили за работой других организаций; охотников за секретами, которые отыскивали более ранние эксперименты и использовали их в современности; светочей, которые составляли указания для экспериментов; прививателей, которые умели экспериментировать на профессиональном уровне, и истолкователей природы, которые превращают полученные открытия в аксиомы[321]. Бэкон понял, что понимание (и в итоге использование) наблюдений и их связи с чем-то еще часто требуют ресурсов и навыков нескольких людей.

Исследования лидерства и моделей управления – таких, как модель Белбина, – уже давно указывают на один любопытный факт. Пытаясь сосредоточиться только на функциональных аспектах, например на поиске маркетолога или HR-специалиста, можно упустить из виду самые важные элементы – черты, стили, области применения, которые так дополняют друг друга, что в конце концов происходит волшебство. Если у вас есть мечтатель вроде Стива Джобса, то нужен исполнитель уровня Стива Возняка, чтобы они дополняли друг друга. Если у вас есть экстраверт типа Нахсона Мимрана, то потребуется человек типа Арье Мимрана, чтобы можно было обсуждать с ним потенциальную значимость совершенных открытий. Представители компании Tesla Motors, принимающие на работу только 3 % желающих, прямо заявляют, что даже для своих заводов ищут не твердые (профессиональные) навыки, а мягкие, и хотят, чтобы соискатель соответствовал культуре компании.

И все-таки тот момент, когда у отдельного человека или целой команды происходит осознание неожиданной связи и проскакивает искра идеи, – это, конечно, всего лишь начало процесса, который делает серендипность реальной и значимой силой. Для организаций крайне важно развитие «поглощающей способности», как ее называют исследователи в области управления. В широком смысле это умение воспринимать новую информацию и преобразовывать ее в соответствующие знания и навыки[322]. Но существующие культуры и их внутренние процедуры могут затруднить внедрение новых идей – и часто эти идеи попросту не срабатывают. Вдобавок к бюрократии и другим возможным препятствиям мы порой бываем так заняты своей работой, что сами ограничиваем серендипность. Мы просто слишком сосредоточены на своей занятости!

Даже если мы сталкиваемся с новой идеей или инсайтом, их еще необходимо интегрировать в существующий поток информации, практики и структуры власти. Но в условиях, где преобладают корыстные интересы, динамика власти или страх перемен (или вовсе возникают разногласия по поводу того, кто автор великой идеи), озарения или идеи могут не получить дальнейшего развития[323]. Еще более важен тот факт, что серендипность часто связана с переменами и неопределенностью. Поэтому, когда мы придумываем новые идеи, нам часто бывает необходимо сопротивление. Но как это сделать?

Организации как иммунные системы

В быстро меняющемся мире открытый коллективный разум не просто приятный бонус, а необходимость. Генеральный директор Procter & Gamble Дэвид Тейлор управляет крупнейшей в мире компанией по производству потребительских товаров, обслуживающей более 5 млрд человек. Для него совершенно очевидно, что все часто идет не так, как было запланировано. Но стоять на месте – значит двигаться вниз, и «каждому сотруднику компании все-таки необходимо думать о том, что можно улучшить. Идея в том, что менеджеров стоит научить находиться не в режиме оценки, а в режиме развития», – пояснил он. Это означает, что нужно создать среду, в которой люди стремятся учиться, а не быть всегда правыми. Он уверен, что, перестав постоянно доказывать свою правоту, человек начинает замечать связи: «Пытаясь учиться у других, затем помогать другим, а затем и проводить связи, за которыми последуют новые способы решения проблем, раньше казавшихся неразрешимыми». Если что-то не работает, но благодаря этому позже можно обнаружить, как наладить процесс, то это, как считает Тейлор, вовсе не провал, а инвестиция в будущие инновации.

Как это происходит в организациях?

Мы могли бы предположить, что люди боятся новых идей и перемен, которые эти идеи могут повлечь за собой. Но люди по своей природе не против перемен. Они опасаются скорее нестабильности, рисков, неопределенности и того, что их власть и влияние окажутся под угрозой, – и именно это следует рассмотреть. Исследования показали, что люди больше думают о возможных издержках, чем о потенциальных положительных результатах. Выгода может побудить к действию, но природа человека заставляет его фокусироваться на рисках и расходах, которые могут повлечь за собой «непродуктивные происшествия». Потенциальные издержки могут помешать нам действовать, даже если выгода могла бы быть существенной[324].

Об этом рассказывает и увлекательная работа о неприятии потерь: мы обычно усерднее стараемся не потерпеть поражение, чем победить. Салим Исмаил, директор и основатель Университета сингулярности в Санта-Кларе, штат Калифорния, сравнивает это с иммунной системой: когда вы пытаетесь что-то расстроить в крупной компании, иммунная система этой компании атакует вас[325].

Затраты сильно зависят от контекста. В производственной компании мы стараемся свести к минимуму вариации и эксперименты, а занимаясь графическим дизайном, наоборот, максимизируем их. Организации, с которыми я работал, решали эту проблему, объясняя, почему отсутствие перемен может оказаться более затратным или рискованным, чем внедрение изменений. Они переосмысливают изменения так, что наибольшей угрозой становится их отсутствие. В таком случае задача состоит уже не в том, чтобы уберечь людей, а в том, чтобы помочь им справляться с изменениями и четко формулировать, как перемены скажутся на их деятельности.

Таким образом можно предотвратить неопределенность, в атмосфере которой люди начинают предполагать самое худшее и запускать сарафанное радио. Среди способов оказать поддержку – визуализация последствий для каждого конкретного человека и формулирование четких практических шагов. Можно рассуждать сколько угодно, но в конечном итоге эгоистичную предвзятость все же придется преодолеть. Необходимо понять, что волнует людей на самом деле, и обратиться к тому, что они могут приобрести или потерять. Многие руководители высшего звена, с которыми мне доводилось работать, основывали свои решения не на том, что им говорили советники, а на соображениях, связанных с небезразличными им людьми (например, на опыте дочери). Они едва ли признаются в этом публично и скорее предоставят множество обычных обоснований своих решений, но факт остается фактом: идеи воплощаются в жизнь, когда они становятся личными переживаниями и когда мы чувствуем, что это правильное направление действий.

Об этом также свидетельствует исследование аффективного смещения – люди склонны верить в собственные идеи и уделять им больше внимания, чем идеям, которые принадлежат другим. Интересно отметить, что менеджеры склонны переоценивать свои идеи на 42 %, тогда как рядовые работники на 11 % себя недооценивают[326]. Преодолеть эту предвзятость поможет привлечение соответствующих людей (особенно мультипликаторов и ключевых спонсоров) уже на ранних стадиях процесса разработки идеи.

Вернемся к примеру со стикерами для заметок, который мы рассматривали ранее[327]. Исследователь 3M Спенсер Сильвер, который создавал прочный клей, понял, что его открытие обладает некоторыми преимуществами. Он обратился к другим людям в компании с вопросом, что они думают о возможных способах применения изобретения. Сильвер преодолел первоначальное отсутствие в компании энтузиазма по поводу своего открытия, завоевал симпатии нескольких исследователей, которые отстаивали его идею, и заручился поддержкой высокопоставленных людей, включая вице-президента 3M. Сильвер создал слабый клей, но именно коллективные усилия и поглощающая способность 3M сделали случайное открытие ценным. Эти факторы позволили найти несколько возможных путей применения изобретения и включить их в процессы и стратегии компании.

Поиск первых последователей для того, чтобы заручиться их поддержкой, является ключевым повсюду. Одно из моих любимых видео на YouTube – это «Танцующий парень»[328]. Представьте себе парк во время народных гуляний: люди сидят тут и там, пьют, беседуют, а на заднем плане звучит музыка. И вдруг «странный» парень начинает танцевать посреди парка. Люди смотрят на него как на инопланетянина. Затем его поддерживает второй человек, присоединяясь к танцу. Он приглашает присоединиться еще двоих, а те, в свою очередь, приглашают еще людей. Вскоре большая часть посетителей парка присоединяется к кругу танцующих. Аутсайдеры стали инсайдерами, и наоборот. Теперь «странно» уже выглядят те, кто просто сидит и не участвует во всеобщем веселье. Большинство идей поначалу кажутся безумными или странными, но они могут стать «новой нормой», как только наберут «критическую массу» сторонников.

Как компании могут упростить этот процесс, в дополнение к элементам культуры, которые мы обсуждали ранее? Некоторые организации снижают риск возникновения новых идей – например, разбивая проекты или задачи на меньшие этапы, благодаря которым можно быстро и эргономично осуществлять итерации. Или же они могут использовать пластичные материалы, которые можно употребить повторно, или переводят как можно большее количество информации в цифровой формат, что удешевляет проведение экспериментов[329]. А некоторые расширяют пространство потенциальных возможностей, привлекая людей извне.

Исследователи Ларс Бо Йеппесен и Карим Лахани изучили краудсорсинговую фирму InnoCentive и продемонстрировали, что многие проблемы, которые никак не получалось решить внутри компании, были решены людьми извне. В чем причина? А в том, что разношерстная группа людей со стороны могла предоставить куда более широкий ландшафт потенциальных решений, чем любая команда. Это позволило создать больше возможных пар «проблема – решение»[330]. Кроме того, люди со стороны были защищены от организационной политики. История менеджмента полна примеров того, как людям позволяли экспериментировать в менее жесткой среде до внедрения идей в организацию (на профессиональном жаргоне это называется skunk works[331]).

Как бы там ни было, в конечном счете многое зависит от сроков. Поворотные точки, например кризисы, становятся прекрасными условиями для реализации идей. Когда Nike столкнулась с серьезным недовольством клиентов в 1990-х из-за некачественной работы некоторых поставщиков, фирма воспользовалась этим как стимулом обратить внимание на подотчетность цепочки поставок. Компания ввела более жесткие кодексы поведения и более строгие проверки фабрик третьей стороной. В 2013 году Nike разорвала контракт с несколькими поставщиками из Бангладеш, чьи заводы сочли небезопасными, и лишилась части прибыли, когда это произошло. Но когда через некоторое время в Дакке произошло обрушение здания, где размещались производства, это уже не имело отношения к Nike. Краткосрочная потеря ради долгосрочной выгоды – именно так стоит использовать кризис в качестве возможности реализовать идеи. Кроме того, можем вспомнить приведенный ранее Хьюбертом Джоли пример о том, как Best Buy после урагана поддержала своих сотрудников и их близких, продемонстрировав свои ценности, – и это привело к долгосрочным позитивным последствиям. Кризисы позволяют нам показать, кто мы есть на самом деле – как в личной жизни, так и в организациях.

Активизируем взаимодействия

В наши дни курильщиков, желающих потакать своей привычке, изгоняют на задний двор. Но они по-прежнему формируют собственные сообщества, которые преодолевают границы отделов, иерархии и профессиональной компетенции. Я знаю многих курильщиков, которые подтвердят, что именно во время перекуров не раз заводили интересные знакомства, которые в других условиях просто не могли состояться. Курилка часто становится рассадником сплетен, но может стать и питательной средой для идей и озарений.

Конечно, ни одна ответственная компания не станет поощрять вредные привычки своих сотрудников. Самые проницательные организации нашли новые способы использовать положительные качества курилки, создавая всевозможные причины для случайных встреч самых разных людей, чтобы они могли устанавливать связи на основе общих интересов. В компаниях, которые способствуют такой совместной деятельности (группы любителей пеших прогулок, шахматные клубы и т. д.), серендипность намного более вероятна.

Часто те, кто находится на периферии процесса решения задач, обладают очень ценной перспективой. Исследования показали, что рядовые сотрудники часто используют неформальные связи, метод проб и ошибок и эвристику (практические методы обучения), в то время как менеджеры, находящиеся в самом центре организации, больше полагаются на умные документы, дедуктивный подход и формальные отчеты, что потенциально препятствует серендипным решениям[332].

Особенно важной становится интеграция межорганизационных обязанностей после слияния или поглощения компаний. Например, когда люди выполняют двойную функцию и в материнской, и в дочерней компании, это помогает им налаживать связи и дает необходимое положение в родительской организации для лоббирования идей, возникающих в приобретенной компании. Мы знаем, что более 50 % приобретенной стоимости может возникнуть неожиданно – например, родительская компания может обнаружить некую технологию, о которой не знала ранее[333]. Реми Эриксен, генеральный директор DNV GL – одной из крупнейших международных компаний Норвегии, работающей в сотне стран, – рассказал мне, что его компания часто перемещает людей, чтобы «ДНК организации распространилась повсюду».

Но все это не помогает, если люди не хотят взаимодействовать с чужаками как внутри, так и вне компании. Как же подтолкнуть их к использованию сетевого разума и привнесению серендипности в их жизни? Основатель LinkedIn Рид Хоффман и другие субсидировали для сотрудников совместные обеды, а соучредитель HubSpot Дхармеш Шах выделяет сотрудникам средства на «обучающие ланчи». Единственное условие: пообедать с кем-то умным не из организации. Именно в таких условиях обычно и находится самая ценная информация.

Таким образом могут совершаться серендипные открытия, предоставляющие новые возможности и укрепляющие связи. К тому же это усиливает чувство независимости, что повышает уровень счастья на рабочих местах. Недавние исследования показали, что большая личная автономность на рабочем месте коррелирует с более низкой текучкой кадров, ростом удовлетворенности работой и более высокой вовлеченностью сотрудников. А еще она смягчает негативные эмоции[334]. Обучающий ланч вполне может заменить встречи на поле для гольфа – и это особенно полезно для людей вроде меня, которые не играют в гольф.

Очень важно и разнообразие людей, и разнообразие наших перспектив. Я использовал это в собственных предприятиях, чтобы всегда иметь свежий взгляд. Например, в некоторых предприятиях – вместо обычной командной работы в офисе в течение всего дня – мы порой самые сложные и концептуальные вещи делали в начале дня в спокойной рабочей обстановке, а затем меняли локацию и работали в кофейне днем или перемещались в бар к вечеру. Выполнение более легких и интерактивных действий в среде, в которой достаточно пространства и свободы, позволяет нам стать более восприимчивыми к новым стимулам и идеям.

Разнообразие порождает серендипность. Почему? Бисоциации – акт соединения точек – зависят от объединения ранее не связанной информации или идей. Так мы и обнаруживаем неожиданные связи или скрытые аналогии – допускаем «новый взгляд на вещи»[335].

Затем происходит метафорический прорыв, раскрывающий истинный потенциал события или информации. Возьмем, например, яблоко, которое падает с дерева. Если мы смотрим на него в контексте яблони, то это просто упавший плод. Но если воспринять его в более широком контексте, можно осознать, что падающее яблоко воплощает собой действие гравитации на любой объект. Порой мы сами не можем осознать эту актуальность, и нужны люди из других областей, которые помогут нам оценить по достоинству потенциальную значимость неожиданных моментов или встреч.

Чем больше эта информация распылена по организации, тем сложнее установить эти связи. Как мы уже видели ранее, только фокусировка внимания на разнообразии или простое объединение людей часто ведут к неудаче. Необходимо найти и некий общий знаменатель, который побудит людей соединять точки. Философ и поэт Иоганн Вольфганг фон Гёте в книге Wahlverwandtschaften («Избирательное сродство») умело применил логику химических реакций к социальным отношениям. Используя метафору страстей и интересов, ведомых логикой химического сродства, он опирался на древнегреческого философа Эмпедокла: люди, которые любят друг друга, смешиваются, как вода и вино. Люди, которые друг друга ненавидят, разделяются, как вода и масло.

Чтобы соединение было эффективным, люди должны иметь общие знаменатели: общее дело, интересы, опыт или даже общего врага. Бисоциации часто возникают, когда два человека или более имеют совершенно разные точки зрения, но все равно хотят объединиться[336]. При этом легко недооценить важность доверия, которое просто необходимо для обмена идеями.

Неудивительно, что сегодня выдающиеся мыслители в сфере менеджмента, такие как Генри Минцберг, начинают больше интересоваться не «лидерством», а «общностью». В конечном итоге, когда необходимо проделать большую работу, значение имеет как раз чувство общности. Первостепенную роль начинает играть развитие внутренних и внешних сообществ, которые способствуют накоплению профессионального опыта, передаче знаний и поддержке повышения квалификации людей, – особенно в крупных организациях.

Вы могли подумать, что это все, конечно, просто замечательно, но разве существующая корпоративная культура не должна быть конкурентной? Не слишком ли радужную картину я описываю? Не так-то просто перейти от культуры, основанной на соревновательном духе и желании получать, к культуре сотрудничества и просвещенного эгоизма. Действительно ли стоит в условиях, когда у власти оказываются конъюнктурщики, ориентироваться на объединение людей, щедрость и сотрудничество?

Когда путь к успеху лежит в области глубокой конкуренции, люди могут сначала притвориться, что им не все равно, а затем в удобный момент нанести сопернику удар в спину. Исследования показали, что лучшим выходом для компаний в подобных ситуациях становится формирование новой команды и сообществ, практикующих преодоление сложившихся политических установок или процессов, которые препятствуют усвоению нового мышления. В рамках этих команд мы можем заложить новые ключевые принципы, базирующиеся на сотрудничестве и желании отдавать, а также можем поставить групповые (а не только личные) цели и начать поощрять сотрудников и за коллективные, и за индивидуальные достижения.

Самое важное здесь то, что мы можем не только поощрять сотрудничество, но и устранять препятствия, для того чтобы вносить позитивный вклад. Слишком часто способные и сообразительные люди охраняют свои положительные качества как личную собственность и уникальную ценность, чтобы получать из них некоторую прибыль. Культура, которая стимулирует людей отдавать то, что они могут предложить другим, и показывает людям, что их вклад действительно ценен, – это и есть та среда, в которой расцветает серендипность. Она помогает людям быть на высоте положения, сколь неожиданным оно бы ни было.

В сериале «Форс-мажоры» (Suits) главный герой Харви Спектер и его заклятый друг Луис Литт проходят через периоды соперничества и сотрудничества. Когда перед двумя опытными юристами оказывается важное для обоих дело, за которое придется побороться (например, вытащить общего друга из тюрьмы), или когда им напоминают об их дружбе, они помогают друг другу и дополняют один другого благодаря разным навыкам и чертам характера. Но когда они противостоят друг другу, то сражаются изо всех сил. Культура многих организаций натравливает друг на друга людей, которые в других условиях могли бы сотрудничать и, возможно, даже стать добрыми друзьями. Эффективные культуры поощряют сотрудничество (и, в некоторой степени, конкуренцию)[337], например, подчеркивая достижения команды и то, как одни ее участники помогают другим.

Почему это важно для нас как для отдельных личностей? Обширные исследования показывают, что, как правило, мы становимся счастливее, когда отдаем, а не когда получаем. Исследователь из Университета Британской Колумбии Элизабет Данн и ее коллеги опросили 632 американцев об их уровне дохода, о том, как они тратят деньги, и о том, насколько они счастливы. Их исследование, опубликованное в журнале Science, показало, что независимо от дохода те, кто тратил деньги в том числе на других, были значительно счастливее тех, кто тратил их только на себя[338].

И все же мы часто развиваем структуры, в которых стимулируется прямо противоположное. Плодотворная окружающая среда напоминает людям о том, что стоит поощрять просвещенный эгоизм и подготавливать почву, на которой может вырасти серендипность. Но часто культура – только первый шаг. Еще мы можем использовать физический и виртуальный дизайн пространства для усиления серендипности.

Формируем физическое и виртуальное пространства для серендипности

Бесчисленные исследования доказали, что физическая среда оказывает существенное влияние на вероятность возникновения серендипности[339]. Вспомните дизайн офисных помещений Pixar, способствующий взаимодействию между руководителями, аниматорами и программистами. Или возьмем Королевское общество искусств, центральное пространство которого переоборудовали в кафе, вдохновившись венскими кофейнями, в которых родились многие великие (и не очень великие) идеи. В подобных случаях размер действительно имеет значение: исследования выявили, что группы сотрудников по дюжине человек, сидящие за столами кафетерия, как правило, более эффективны, чем группы из четырех человек, благодаря большему количеству серендипных бесед и более широкой сети контактов[340].

Пользуясь этими потенциальными преимуществами, организации вроде Google и Accelerated Discovery Lab компании IBM спроектировали штаб-квартиры таким образом, чтобы люди могли чаще пересекаться и происходил обмен данными между разными дисциплинами. На самом деле Google, в которой благодаря «позитивным столкновениям людей» возникли такие инновации, как Street View и Gmail[341], проектировала свой новый комплекс в калифорнийском Маунтин-Вью так, чтобы «максимизировать случайные столкновения». Здания напоминают изогнутые четырехугольники, и внутри комплекса любых двух сотрудников разделяет всего пара-тройка минут ходьбы. Дизайн дополняют кафе на крыше. Такой проект восполняет структурный разрыв между командами и способствует обмену хорошими идеями между группами, которые в иных обстоятельствах были бы разъединены[342]. Современный сетевой анализ использует существующие данные для выявления изолированных команд и соответствующей корректировки пространства и структур.

Какие небольшие конструктивные изменения могут оказать существенное влияние? Прежде всего, использование в помещении разных видов кресел способствует непринужденной беседе. Если вы разместите диваны рядом с дверными проемами, то вероятность встреч людей друг с другом повысится. В ближайшем будущем наблюдательные приборы позволят нам разработать офисы, которые автоматически будут менять конфигурацию рабочих мест на основе выявленных системой структурных дыр[343].

Структурные изменения связаны с проектировкой офиса: совместное использование пространства с людьми, которые весьма близки к нашей области интересов, но имеют другую перспективу, – прекрасный способ подтолкнуть серендипность. Голландская коворкинговая компания Seats2meet.com показывает, как это можно масштабировать. Организация, оказывающая финансовые услуги, обратилась к ним за помощью в перепрофилировании своих помещений, чтобы люди с разными перспективами могли общаться друг с другом. Ее представители подумали: раз у нас есть большая приемная, которой никто по-настоящему не пользуется, почему бы не позволить другим людям работать в ней? Это помогает развивать сотрудничество с местным сообществом, а также позволяет получать доступ к разным областям знаний и создавать новые связи.

Сотрудники могут взаимодействовать с людьми со стороны через случайные знакомства – и это, как свидетельствуют исследователи, наиболее эффективный способ развивать интересные идеи и значимые связи[344]. Совместные мероприятия позволяют посетителям представлять свои идеи, устанавливать контакты друг с другом и развивать сотрудничество. Далее Seats2meet.com упрощает взаимодействие с помощью цифровой платформы, которая позволяет людям заявлять о своих потребностях и делиться тем, что они могут предложить.

Используя схожий подход, RLabs сотрудничает с банками и правительственными организациями и помогает им начать использовать помещения, которые простаивают впустую, для обучения, совместной работы и других целей. Это помогает извлечь максимум пользы из того, что есть под рукой, и развить эффективные общественные пространства. Однако часто даже общественные пространства не ощущаются как сообщество. Именно поэтому в Impact Hub – коворкинговом пространстве и сообществе для сознательных предпринимателей – есть хосты. Это своеобразные «хозяева», которые помогают вам с порога почувствовать себя желанным гостем. Они знакомят вас с другими людьми, и можно даже приготовить обед вместе с ними, если вы не хотите чувствовать себя одиночкой в толпе.

Исследования в области совместной работы на базе ЭВМ (computer-supported cooperative work, CSCW) показали, что мы можем воспроизвести многие из вышеперечисленных идей в виртуальном мире. Такие платформы, как InnoCentive, открыты для необычных решений, что часто помогает установить неожиданные связи. Подобно тому, как сокращение дистанции может увеличить вероятность случайных встреч, в виртуальной среде уменьшается расстояние между разными людьми и идеями. Упрощение неформального общения в интернете или получение людьми уведомлений об активности коллег в социальных сетях может увеличить количество серендипных знакомств[345].

И здесь снова всплывает важность фильтрации – особенно если речь идет о виртуальном мире, где нам необходимо подняться над уровнем информационного «шума» пространств и сосредоточиться на ценных идеях. И хотя виртуальные пространства могут дополнять физические, важно отметить, что серендипность может происходить только локально, а не виртуально. Такие компании, как Yahoo, возвращают сотрудников обратно в офис, аргументируя это тем, что серендипность происходит, когда случаются импровизированные встречи, а не когда они сидят на диване в пижаме.

Почему так? Потому что люди предпочитают личные наблюдения. Грег Линдсей из Нью-Йоркского университета точно подметил следующее: то, что находится вне поля зрения, часто вовсе исчезает и из наших мыслей. Еще несколько десятилетий назад исследования показали, что мы в четыре раза чаще общаемся с теми, кто сидит в двух метрах от нас, по сравнению с сидящими в 20 метрах. И уж тем более мы почти никогда не контактируем с теми, кто находится на другом этаже или в другом здании[346]. Нечто похожее происходит и с нашим мозгом: люди чувствуют себя наиболее креативными, когда находятся в движении и встречаются с людьми, а не когда сидят за столом в течение долгого времени (а вот и темная сторона графика создателя).

Сетевая серендипность

Меняющийся характер задач и подходов в мире быстрых перемен означает еще и то, что нам следует переосмыслить свой подход к работе. Возможно, когда-то мы действительно могли прятаться в своем кабинете или безвылазно сидеть за столом, избегая взаимодействий, – и это сходило бы нам с рук. Но сегодня, даже в относительно стабильных отраслях вроде фармацевтики, прогресс часто зависит от нашей способности развивать и использовать сети. Для компаний это означает переход от организационных инициатив к социально-экономическим сообществам и сетям (или экосистемам)[347].

Например, в нашем исследовании 31 руководителя ведущих мировых компаний выяснилось, что перед большинством из них встал следующий ключевой вопрос: как справляться с неопределенностью и с тем, что перемены стали происходить слишком быстро? Дэн Шульман, генеральный директор PayPal, рассказал мне, что PayPal сотрудничает с другими компаниями, поскольку они не могут удовлетворить все потребности разом, – и только с помощью такой интеграции удается обеспечить максимальную эффективность. И кто бы мог предположить, что бывшие конкуренты BMW и Mercedes создадут совместную службу каршеринга?

Или возьмем Haier, которая из компании, ориентированной на продукт, превратилась в «платформу экосистем». Подобный сдвиг переживают многие ведущие компании, которые ранее хотели уничтожить конкурентов, прежде чем сами будут уничтожены. В мире, где предсказывать будущее очень и очень непросто, эти организации осознали, что пора начать больше походить на морских звезд и меньше – на пауков[348].

Что это значит? Представьте себе централизованную организацию как паука, который умрет, если ему отсекут голову. И напротив, децентрализованная организация – это морская звезда, у которой нет головы. Если ей отрежут один из лучей, это приведет либо к прямой регенерации, либо к появлению новой морской звезды. Организации – морские звезды адаптируются к современной изменчивой бизнес-среде намного легче.

Они могут культивировать серендипность, потому что вместо централизованного планирования позволяют нескольким небольшим частям пробовать самые разные решения. Но пока такие компании – морские звезды, как Morningstar (калифорнийская агропромышленная и пищевая компания), в которых, предположительно, самоуправляющиеся команды обеспечивают более высокую производительность, – это все-таки крайность. Однако во всех направлениях бизнеса размещение сетей в его основе стало первостепенным[349]. Именно здесь вступают в игру сетевые инновации.

История учит нас тому, что новые идеи и инновации (и в более широком смысле даже прогресс общества) часто возникают из рекомбинации существующих идей и технологий, интеграция которых часто происходит посредством сетей[350]. Это может происходить случайно, благодаря объединению знаний людей, которые исследуют схожие сферы, еще не изученные человеком[351].

В традиционных моделях инноваций наиболее важные из них претворяли в жизнь центральные производители, которые их запланировали. Но в современном быстро меняющемся мире, где мы не можем предсказать, чего завтра захотят люди и что им будет необходимо, на первый план выходят модели, ориентированные на клиента[352]. Достижения в области технологий, такие как интернет вещей и большие данные, позволяют создавать полностью настраиваемые продукты даже для клиентов с самыми изысканными предпочтениями. Следовательно, способность ориентироваться в неожиданном становится ключевой способностью для любой организации, которая стремится найти свое место в будущем.

Совместно с Элис Ванг из Lloyd George Management и Джилл Юргенсен из Редингского университета мы подробно изучили увлекательную трансформацию Haier[353]. Чем Haier занимается, так это использованием сетевых эффектов. Речь идет о том, что сети становятся более ценными и полезными, когда мы добавляем к ним (подходящих) новых людей и организации – узлы[354]. Описан экспоненциальный рост кривой стоимости, который может возникнуть, когда товар или услуга достигнет некой критической массы пользователей. С этого момента приобретение новых клиентов становится гораздо менее затратным, поскольку после прохождения этой точки сама сеть становится полезной. Как следствие, ценность товара или услуги заметно повышается. То, что было верно для телефонной системы, так же верно и для социальных медиаплатформ вроде Facebook. Если бы вы были единственным пользователем социальной сети, это было бы совсем не интересно, не правда ли?

Компанию Haier реорганизовали в платформу экосистем, стимулирующую людей как внутри, так и вне организации привлекать новые данные и идеи. С ними взаимодействуют более тысячи микропредприятий – команд людей, чьи идеи базируются как на уже существующих продуктах вроде умного холодильника, так и на чем-то совершенно новом. Haier использует эту модель для размещения самых разнообразных ставок, понимая, что через 10 лет большая часть современных технологий может устареть, – так компания готовится к неожиданностям.

Наделенные полномочиями предприниматели могут быть более гибкими, к тому же они ближе к потребностям конечных пользователей, чем сумела бы когда-либо быть крупная организация, – и такая перспектива, ориентированная на пользователя, позволяет быстро совершенствоваться[355]. Это означает, что нам пора переосмыслить то, как должны выглядеть организационные структуры. Например, для голландского гиганта электроники Philips основной вопрос заключается в том, как организовать бизнес-единицы. Генеральный директор Франс ван Хаутен поделился с нашей исследовательской группой идеей изменения традиционных структур, ориентированных на решения (таких, как томография), на те, что фокусируются на потребностях (точный диагноз), которые могут быть удовлетворены с помощью различных видов решений. По-новому формулируя задачи для своих команд, различные типы бизнес-моделей потенциально будут лучше ориентироваться на фактические потребности клиентов. Таким образом, откроется вероятное «пространство возможностей» для возникновения новых решений. Технологическая ориентация меняется на кластеризацию на основе потребностей – она переосмыслена.

Мы можем наблюдать аналогичные изменения в таких областях, как движение мейкеров[356]. Их «производственные пространства» часто состоят из библиотеки цифровых объектов, которые мейкеры могут превратить в физические, используя 3D-принтеры. Большое количество пользователей в среде высокомодульных 3D-технологий помогают создать новые, весьма неожиданные вариации. Самое интересное здесь то, что цифровые инструменты дают нам возможность превратить атомы в биты. Когда не требуется менять всю физическую структуру и можно лишь изменить что-то на компьютере, транспортировка и совместное использование становятся проще – и затраты снижаются.

С этой точки зрения такие производственные пространства, инновационные бизнес-единицы и целые бизнес-экосистемы имеют много общего с биологическими экосистемами. Они могут как адаптироваться – то есть изменяться на основе исходной функции, так и экзаптировать – то есть использовать характеристики, которые эволюционировали для другой цели (либо вообще не имели определенного назначения), и кооптировать их для текущей роли[357]. Компании все чаще структурируют исследования и разработки таким образом, чтобы сделать возможной экзаптацию – и усилить серендипность. Например, мейкеры, которые работают в благоприятствующей инвестициям среде, обычно собирают, систематизируют и хранят знания таким образом, чтобы способствовать серендипности. А такие компании, как IDEO, накапливают интересные идеи даже порой без четкого представления о том, как их можно будет использовать в дальнейшем. К ним обращаются каждый раз, когда появляется что-то новое[358]. Но, разумеется, хранение большого количества клиентских данных сопряжено с некоторыми проблемами, в том числе связанными с конфиденциальностью и согласием клиента.

Почему все это так важно?

В прошлом организации становились успешными благодаря последовательности, предсказуемости и крупномасштабному производству. Конкурентоспособными их делала экономия, основанная на масштабах, и можно было пожертвовать индивидуальностью, чтобы удовлетворить самый большой рынок по самой низкой цене. Но современный потребитель более искушен, и он требует, чтобы его воспринимали как личность, имеющую возможность персонализировать свой опыт, часто в сотрудничестве с организациями[359].

Простого опроса клиентов теперь недостаточно. То, что люди говорят о своих действиях, всегда отличалось от того, как они действуют на самом деле, – и именно поэтому в методологии проектирования так популярны незаметные наблюдения. Но в мире быстрых перемен ключевым фактором является оперативность реагирования в реальном времени. Когда мы помещаем клиента с его развивающимися (и часто неожиданными) потребностями в самый центр нашей деятельности, то начинаем работать на серендипность. Таким образом технические специалисты из Haier, которых вызывали для ремонта, обнаружили, что большинство жалоб на стиральные машины касаются засорения и большого количества грязи. Они поняли, что некоторые потребители из сельской местности используют стиральные машины для мытья корнеплодов. Haier не стала отмахиваться от этих случаев как от бесполезной аномалии, – напротив, ее специалисты увидели в этом потенциальную ценность и разработали стиральную машину, которая справлялась с очисткой овощей от грязи. В результате активного взаимодействия с клиентами и предоставления отдельным сотрудникам возможности действовать в случае неожиданности появились стиральные машины для овощей. Специалисты Haier соединили точки и превратили их в возможности.

Но как сообщаются разные люди в экосистеме? В Haier это происходит благодаря комбинации мероприятий, а также суперноде – центральному узлу, который соединил экосистему воедино. Для микропредпринимателей Haier проводит группы в WeChat (это приложение на основе текстовых сообщений), что упрощает повседневную и профессиональную коммуникацию. Также компания разработала программную платформу U+, которая объединяет клиентов, поставщиков, сотрудников и предпринимателей при помощи искусственного интеллекта и машинного обучения.

Такие экосистемы – объединяющие логику фирм, рынка и сетей – могут быть эффективным средством распределения ресурсов. Но еще более важно то, что они способствуют серендипности, предоставляя пространство для диалектического процесса, который ведет к новым инсайтам, и объединяя идеи сотрудничества и конкуренции (кооперации). Сопоставление того, что мы принимали за противоположности, делает возможными творческие конфликты, которые часто встречаются в сердце серендипности. Основное допущение состоит в том, что все могут ошибаться и все можно улучшить.

Компании вроде Haier выигрывают от этой кооперации, потому что она позволяет им принимать участие в разрушительных переменах. Микропредприятия относительно независимы, они конкурируют с другими, в том числе и в рамках экосистемы Haier, но при этом получают блага и возможности внутри экосистемы и могут сотрудничать с другими предпринимательскими группами или даже с самой Haier. В рамках экосистемы продукт может проделать путь от идеи до использования миллионами потребителей в течение нескольких недель, а отдельный стартап мог бы потратить на это месяцы или даже годы. Такому ускорению способствуют внутренний университет, учебный центр и технологические платформы[360].

Роботизированные фабрики позволяют производить различные товары по требованию на одном и том же производстве. Это можно увидеть на примере BMW: современный автомобильный завод в Оксфорде может в зависимости от спроса собирать самые разные типы машин на одной сборочной линии – например, это могут быть автомобили с двигателем внутреннего сгорания или электромобили. Зачем это нужно? Потому что невозможно предсказать, каким будет спрос на BMW, скажем, в России через год. Такая гибкость распространяется и на менталитет менеджеров: их обучают тому, как реагировать на постоянные перемены и неопределенность. Гибкие условия труда позволяют компании удерживать сотрудников даже в самые трудные времена.

Другие ведущие компании, например Baidu (технологическая компания из Китая) и Tencent (китайский инвестиционный конгломерат), экспериментировали с аналогичными подходами к платформам. WeChat-сервисы Tencent появились после того, как основатель компании Пони Ма призвал сотрудников конкурировать друг с другом в процессе создания бизнеса мобильных сообщений. Хотя некоторые инвесторы опасались, что это приведет к тому, что усилий потребуется вдвое больше, подход Пони Ма был основан на желании построить организацию, которая сама может разрушить то, что не работает, прежде чем внешний мир разрушит ее[361].

Благодаря таким подходам становится легче делать ставки на случайно возникающие идеи и активизировать работу за счет предоставления новых связей. Также они выступают в качестве низкозатратной формы контроля рисков. Но при этом эти подходы могут казаться сложными тем, кто должен воплощать их в жизнь, оказывая давление на своих сотрудников для их постоянной работы[362].

Контекст имеет значение

Создание серендипности, принятие неопределенности и наличие открытых и гибких целей особенно важны в рискованных предприятиях, бизнес-подразделениях, связанных с инновациями, а также в академических или научных исследованиях. В более стабильных условиях с долгосрочными проектами, таких как фармацевтическая промышленность, компаниям часто приходится строить планы на десятилетия вперед. Однако, как мы уже видели на примере Novo Nordisk, некоторая степень серендипности наблюдается и в этих отраслях[363].

В более широком смысле она применима ко всем сферам жизни, в которых нам необходимо настраиваться на успех, ожидая и используя непредвиденные обстоятельства. В условиях, где доминируют строгость и эффективность, важно научиться перестать воспринимать серендипность как потерю управленческого контроля и начать видеть в ней признак открытого ума и позитивной корпоративной культуры. Это позволит избежать отказа от потенциально ценных результатов. Кто-то может спросить: «Есть ли у нас как у организации стимул подталкивать сотрудников к большей серендипности в своей жизни? Разве это не может привести к тому, что они покинут компанию, как только найдут что-то, что "изменит их жизнь"?»

Старая присказка об обучении и развитии гласит: «Что будет, если мы обучим их и они уйдут из компании? – Это возможно, но что произойдет, если мы не обучим и они останутся?» Возможно, если мы хотим иметь будущее, у нас нет другого выбора. Чистая выгода для организации высока – это более мотивированные сотрудники и возросшее количество и качество идей. Это примерно то же самое, что бывает в браке. Если вы постоянно боитесь, что супруг оставит вас, это значит, что есть системная проблема, которой стоит заняться. Попытки помешать партнеру стать лучшей версией себя попросту непродуктивны.

В этой главе мы рассмотрели роль серендипности для организаций и внутри них. Но как это происходит в тех местах, где мы живем, – в наших городах и странах? Что же это означает для правительств и разработки политики?

От Кремниевой долины к Кремниевому кольцу, Кремниевой саванне и Чили – и обратно

Мэры, министры и заинтересованные граждане все больше осознают, что в мире, где никто не знает, что принесет завтрашний день, необходимо развивать устойчивое общество и сообщества, способные справиться с неожиданностями[364]. Джон Хейгл, Джон Сили Браун и Салим Исмаил проделали хорошую работу по изучению значения серендипности для организаций и городов[365]. Они смещают перспективу от запасов знаний (то есть того, что мы знаем) к потоку знаний (то есть необходимости всегда учиться, освежать знания и открывать новое). Нам нужны идеи и знания многих людей. И здесь перед нами встает серьезный вопрос: как что-то найти, если мы даже не знаем, что нам нужно?

Проекты и программы возникают по всему миру. В Токио Тодд Портер, куратор TEDxTokyo и основатель EDGEof, работал над созданием городской экосистемы, способствующей серендипности. Он стремится создать такое пространство для встреч, где может случаться серендипность, – начиная с восьмиэтажного клубного здания с отелем-компаньоном по соседству в парке и с развития других локаций на природе. В Чили ведущее предприятие по техническому и профессиональному образованию INACAP и правительственное агентство CORFO разработали такие проекты, как Start-Up Chile (CORFO) и Fab Lab (INACAP).

Фелипе Лара, менеджер Центра инноваций и предпринимательства INACAP, рассказал мне, что серендипность лежит в основе его принципов проектирования. Чтобы использовать потенциал инновационной экосистемы Чили, Фелипе и его команда объединяют людей со всей страны. Они создают сеть лабораторий по всему Чили, которые занимаются междисциплинарным сотрудничеством и осуществляют самые разные проекты. Тони Шей, основатель Zappos (интернет-магазина обуви и одежды), пытался превратить центр Лас-Вегаса в инновационную площадку с привлечением инвестиций в размере 350 млн долларов. Проект пережил свои взлеты и падения, и если бы Тони вдруг пришлось еще раз все это повторить, то, как он признался CNBC в 2016 году, он «поставил бы "столкновения" (серендипные встречи между людьми, которые могут способствовать появлению инноваций) выше, чем совместное обучение, связанность и даже отдачу от инвестиций»[366]. Теперь Шей активно занимается «возвращением к столкновениям».

Но зачастую проекты обречены на поражение. Почему? Прежде всего, многие города и регионы пытались скопировать такие кластеры, как Кремниевая долина (район Северной Калифорнии, где базируются Facebook, Google и другие технологические компании), полагая, что их можно просто воспроизвести. Здесь сказывается недооценка значимости культуры, лежащей в их основе. Если сравнить Кремниевую долину, например, с инновационными кластерами в Германии, то становится очевидно, что один ориентирован на радикальные инновации (США), а другой – на постепенные перемены (Германия). Но те и другие нуждаются в людях с подходящим образом мышления и в дополнительных учреждениях, таких как школы.

Предпринимательство в Кремниевой долине не процветало бы без талантов таких университетов, как Стэнфорд (и изначальной поддержки государства). Копирование только одного элемента экосистемы обычно ведет к неудаче, ведь нужны также дополнительные элементы – например, культура и преданность. Нам следует воспринимать города и страны подобно тому, как мы ранее рассматривали компании, – как экосистемы, которые выращивают своих жителей или горожан. Мы можем поддерживать их, только если эволюционируем сами. Это также означает, что нам нужно развивать пространство, позволяющее в первую очередь создавать значимые отношения, а не проводить транзакции. Обширные исследования – например, в контексте инвестиций в стартапы – показали, что реальная поддержка требует времени.

Исследователи в области менеджмента Кэтлин Эйзенхардт (из Стэнфордского университета) и Бенджамин Халлен (из Вашингтонского университета) обнаружили, что отношения в фирмах часто формируются эффективно, когда их руководители поддерживают так называемые случайные отношения. Это предполагает неформальные, но целенаправленные и неоднократные встречи с несколькими потенциальными партнерами перед попыткой сформировать официальные отношения. При этом разговоров, посвященных исключительно вопросу инвестиций, стоит избегать. Такой подход помогает инвесторам ознакомиться с венчурным предприятием и при этом не участвовать в состязательных переговорах о формальных отношениях. Кроме того, руководители предприятий, которые обращаются за советом, становятся ближе к инвесторам, поскольку развивают заинтересованность и поддержку[367].

Звучит знакомо? В каком-то смысле это напоминает свидания в нашей повседневной жизни. В этом случае мы можем сформировать среду, которая помогает поддерживать отношения без необходимости совершать сделки, – например, создавая неформальные пространства, объединяющие различные группы людей.

Сила серендипности в формировании политики

Серьезные политические события, которые действительно формируют историю, порой происходят случайно. Многие современные общества настроены на то, чтобы принимать масштабные неожиданные события, которые могут случаться как к лучшему, так и к худшему. Возьмем демократии: они основаны на идее, что граждане свободны выбирать лидеров и форму организации общества. Это вносит неопределенность в их реакцию каждый раз, когда проходят выборы, и иногда невозможно предсказать, кто станет следующим лидером – будь то президент, премьер-министр или мэр. И почти невозможно предсказать, как инвесторы, руководители компаний, заемщики и кредиторы будут реагировать, когда Комитет по денежной политике Банка Англии или Федеральная резервная система США повысят процентные ставки.

Мы можем попытаться предсказать, что произойдет, основываясь на прошлом, но часто характер реакции граждан зависит от переменных, которые невозможно оценить заранее. То, что верно для отдельных людей и организаций, верно и для правительств. В мире, который меняется невероятно быстро, мы порой даже не знаем, какие вопросы задавать или какие люди или ресурсы могут нам понадобиться для решения серьезных проблем, которые ко всему прочему постоянно меняются.

Правительства по всему миру хотят, чтобы их воспринимали более «инновационными» (то есть более динамичными, ориентированными на потребности людей), но все же они стараются многое спланировать заранее. При этом самые лучшие решения зачастую приходят случайно, и эффективные правительства могут лишь опосредовать реакцию граждан, не пытаясь подавить неопределенность. Итак, каковы же способы, при помощи которых можно встроить серендипность в политику?

Традиционные методы (такие, как «Новый курс для сообществ» – программа британского правительства, которая нацелена на возрождение бедных районов), как правило, фокусируются на улучшении конкретных местных общин, поэтому сконцентрированы на конкретных географических районах. Это может укрепить местную идентичность и развить местный социальный капитал, но также может усилить изоляцию и ослабить способность и готовность людей к общению за пределами общины. Связи и отношения вне сообщества будут ограничены, а ведь именно они имеют решающее значение для серендипных встреч и жизненных возможностей.

Вот почему недавние исследования показали, что разработка политики выигрывает, когда фокусируется не столько на возрождении местных районов, сколько на наведении мостов через экономические и социальные пропасти. Это может включать в себя необходимость уделить внимание культурным мероприятиям при участии разных управ, а также развитию сообществ, основанных на интересах вне рамок конкретных районов, и сообществ обучения и взаимной поддержки[368]. Первые попытки совместного создания (а не просто передачи) общественных служб – таких, как группы связи между полицией и резидентами или группы «друзей парка», – уже стали весьма многообещающими[369]. Существуют и вдохновляющие примеры из других частей света.

В ходе наших исследований в Кении и ЮАР мы определили ряд способов для разработки политиками эффективных экосистем. Прежде всего, государственные деятели и организации, как правило, разрабатывают программы поддержки на основе централизованного плана. Как и многие из нас, они стараются все спланировать заранее. Но члены местных сообществ обычно лучше знают, что им нужно и когда. Таким образом, развитие инфраструктуры поддержки возлагает ответственность на местных жителей, вовлекая их в этот процесс на ранних этапах. Например, некоторые правительства используют регулярные круглые столы в различных сферах для привлечения действующих сторон и формирования вокруг них эффективных сообществ. Членов местных общин просят рассказать об актуальных потребностях и дать обязательства насчет того, какой вклад они намерены внести в общую картину. В идеале этот вклад должен интегрироваться в их нынешнюю деятельность, чтобы повысить устойчивость проектов. Также все это может способствовать формированию чувства сплоченности на местном уровне, особенно если районы и регионы ощущают себя оторванными от городских центров или если между разными районами существует неравенство.

Кроме того, эффективным может быть выявление местных неформальных лидеров и наделение их правительственными полномочиями. Возьмем, например, образовательную общественную организацию Gyan Shala, действующую в одном из самых бедных штатов Индии – Бихаре. Gyan Shala уделяет особое внимание улучшению инфраструктуры образования. Подобные ей организации, работающие на местах в соответствии с местными потребностями, могут подготовить учителя всего за пару месяцев – то есть намного быстрее, чем это могло бы сделать правительство. Такого рода инициативы постоянно совершенствуются, чтобы оставаться актуальными для местных сообществ. Правительство может извлечь из этого выгоду, потому что в некотором смысле оно передает все эксперименты аутсорсерам – как и риск, который с ними связан. Другими словами, это все то, что, может быть, непросто объяснить избирателям (ведь всегда существует риск потерпеть неудачу!). Но затем правительство может выбрать наиболее интересные разработки и, возможно, расширить их до региональных или национальных программ. В Индии этот подход помог охватить тысячи людей, особенно в общинах с низким уровнем дохода[370].

Роль местных и глобальных сообществ в удовлетворении основных человеческих потребностей имеет важное значение для того, что мы думаем о системах социальной защиты. Нынешние разговоры, как правило, сосредоточены на соображениях экономики, таких как гарантированный минимальный доход и искусственный интеллект. Но соучредитель глобального движения социального предпринимательства MakeSense Кристиан Ванизетт в своей работе засвидетельствовал, что в эпоху глобализации идейные общины играют ключевую роль в том, что касается готовности людей к неожиданному. Речь не столько о финансовых потребностях, сколько о сообществах, которые позволяют человеку расти, развиваться и процветать. Получается, что правительству уже не нужно пытаться все исправить, но хорошо бы поучиться у движений вроде MakeSense тому, как можно сделать людей активными на основе их общих интересов.

Таким образом…

В современном мире, который меняется невероятно быстро, мы зачастую не знаем, что будет дальше и какие ресурсы и люди могут нам понадобиться. Поэтому нам нужно позволить себе, своим компаниям и городам как следует подготовиться к неожиданностям. Признание концепции серендипности и превращение ее в приемлемую часть нашей жизни (и жизни организации) становится важнейшей способностью.

Чтобы серендипность происходила чаще и с лучшими результатами, отдельные люди и команды должны ощущать личную свободу и знать, что их карьера находится в безопасности. Так они смогут следовать за неожиданным и необычным – и будут иметь для этого законные основания. Это может включать в себя мысль о том, что никто не разбирается во всем на свете, и вместе с тем приглашение принимать активное участие в том, что можно улучшить. Тогда люди становятся более внимательными и наблюдательными во время неожиданных встреч и менее склонными к самоцензуре и отбраковке идей[371].

Организации могут особенно выделять и приветствовать неожиданное, отдавать должное тем, кто сталкивается с серендипностью, и способствовать формированию культуры, которая демонстрирует, что следовать за необычным безопасно. Ритуалы – например, похороны проекта – могут подстегнуть людей открыто делиться тем, что и почему не сработало, чтобы они могли по-настоящему учиться и способствовать серендипности.

Когда нужно преодолеть барьеры в организациях, важную роль играет снижение рисков, например путем оцифровки или использования многоразовых материалов. Мы можем развивать культуру, ориентированную на сотрудничество, не поощряя желание брать и стимулируя способность делиться и вносить свой вклад. Кроме того, мы можем развивать физическое и виртуальное пространства таким образом, чтобы повышать вероятность серендипности – например, перепрофилируя пространство вестибюля. Выработка политики может сосредоточиться на создании благоприятной среды путем расширения возможностей местных мультипликаторов и оказания им помощи в масштабировании их программ.

В основе всего этого лежит необходимость преодолеть представление о том, что серендипность – признак скорее утраты контроля, чем позитивной корпоративной культуры. Когда это наконец удастся сделать, положительный эффект не заставит себя ждать – и на этот раз он не будет случайным.

Таким образом, тренировка в этой главе сосредоточена на развитии благоприятной среды для серендипности.

Тренировка серендипности: подпитываем серендипность

1. Поощряйте обнаружение серендипности. На еженедельном собрании спрашивайте: «Сталкивались ли вы с чем-то неожиданным на прошлой неделе? Если да, то как это изменило ваши предположения (например, в плане стратегии)?»

2. Отмечайте случаи серендипности. Освещайте их, чтобы люди могли заметить потенциальные пути развития. Включите четыре серендипных случая в рассылку или расскажите о них на мероприятии.

3. Содействуйте психологической безопасности. На следующем мероприятии напомните людям, что ситуация непростая и их голос имеет решающее значение для правильного решения. Скажите команде: «Подумайте о прошлой неделе: все ли прошло так хорошо, как хотелось бы?» Сделайте так, чтобы людям было легко обратиться к вам на общем собрании или в частном порядке после него.

4. Поэкспериментируйте с похоронами проекта. Можете использовать ваш недавний проект, который, как вам казалось, обладал большим потенциалом, но не сработал.

5. Заведите в своей организации «случайные встречи за кофе» или «случайные обеды», например объединяя людей из приобретенной компании с сотрудниками компании-покупателя. Попросите сотрудников поделиться своим опытом на мероприятиях и в информационной рассылке. Повторите это как минимум четыре раза, чтобы увидеть эффект.

6. Если вы возглавляете компанию, пригласите группу молодых людей следовать за вами во время вашего обычного рабочего дня, чтобы они увидели, как работаете вы и что делают ваши коллеги. После этого расспросите их о том, что они наблюдали. Какие привычки и обычаи показались им поверхностными или даже вредными? Как можно улучшить компанию и ее продукт? Что может «уничтожить» вас, хотя вы об этом даже не подозреваете?

7. Если у вас есть идея (возможно, серендипная), подыщите в организации или за ее пределами трех человек, которые могли бы стать ее защитниками. В рамках своего бизнеса рассмотрите неформальную структуру власти. Кто мог бы помочь вам продвинуть эту идею? Познакомьтесь с этими людьми за непринужденной беседой, исследуйте возможности. Затем определите трех человек, которые могли бы встать на пути вашей идеи, и подумайте о том, как можно их переманить или обойти (разумными средствами). Чтобы найти людей за пределами компании, посетите места, где проводят время мультипликаторы. Это могут быть, например, коворкинговые пространства.

8. Если вы педагог или политик, развивайте пространство возможностей в своей сфере. Можете ли вы, например, связать с кем-нибудь близкого вам наставника?

9

Оценивая серендипность

Самое лучшее образование – то, которое готовит вас к собственному путешествию в неизвестность.

ЛИ БОЛЛИНДЖЕР,

президент Колумбийского университета

Хелен Куилли уволили с работы в PR, и на пути из офиса она обронила сережку в лифте. Незнакомец поднял сережку и отдал ей. Хелен бежит, торопясь успеть на поезд лондонского метро, – и как раз успевает заскочить в вагон. Или не успевает. Сюжет распадается на две линии, две параллельные вселенные, события в которых разворачиваются по-разному, в зависимости от того, успела ли Хелен на тот конкретный поезд. Хелен, которую Гвинет Пэлтроу сыграла в фильме «Осторожно, двери закрываются», проживает две совершенно разные альтернативные жизни.

Сколько раз вы задавались вопросом «А если бы…?». «Если бы я в тот самый день не столкнулся случайно с любовью всей моей жизни?», «Если бы я не услышал случайно разговор, который в итоге привел меня на эту работу?».

Занимательный способ воспринимать серендипность и оценить степень ее гибкости – это рассмотрение альтернативных сценариев: «Что могло бы быть иначе?»

Если все происходящее – лишь один из вероятных сценариев, то удача в этом мире становится просто одним из многих вариантов[372]. Если мы отмотаем время назад и столкнемся с той же самой ситуацией, насколько вероятной была альтернативная история? Что такого было в наших собственных действиях (если вообще что-то было), что позволило событиям развиваться именно таким образом? Люди склонны недооценивать то, как могла бы складываться жизнь в зависимости от небольших случайностей[373]. Взглянуть на возможные альтернативные истории весьма интересно. Сыграла ли свою роль зрячая удача (то есть серендипность) – или же это был слепой случай? Если бы вы могли смоделировать различные варианты, то увидели бы, что события, которые произошли в итоге, были просто невероятными среди всех возможных исходов. Незначительные изменения в исходной ситуации могут повлечь за собой совершенно иные результаты. То, что происходит дальше, часто накладывается одно на другое, и возникает зависимость от предшествующего развития (path dependencies)[374].

О чем это нам говорит? Скажем, о различиях в навыках: изначально кто-то мог просто оказаться в нужное время в нужном месте[375]. Это относится как к спорту, так и к социальному неравенству. Например, в каждой элитной группе канадских хоккеистов из тех, которые были изучены в ходе известного исследовательского проекта, по крайней мере 40 % родились между январем и мартом[376]. Поскольку пороговый возраст для новых хоккейных лиг наступает 1 января, игроки, родившиеся в первые месяцы года, обычно более развиты физически. Их чаще выбирают на начальном этапе, и это дает им больше игрового опыта, потенциально лучшую подготовку и в конечном итоге лучших товарищей по команде[377].

Их главным преимуществом стали не успехи в хоккее, а то, что эти спортсмены изначально были сильнее, а затем, в течение года, стали лучшими игроками, потому что им проложили путь к успеху. Изначальная слепая удача была усилена зависимостью от развития, и это привело к весьма заметным различиям в долгосрочных результатах.

Если бы история пошла заново с пороговой датой 1 августа, распределение хоккеистов в лиге, скорее всего, было бы совсем другим. В альтернативных вариантах сегодняшние «ранние» спортсмены, вероятно, не успели бы приобрести те же навыки и могли бы стать не хоккеистами, а, скажем, бухгалтерами, и наоборот[378].

Схожие эффекты наблюдаются в социальной мобильности и достижениях – там, где незначительные изначальные различия почтовых индексов могут со временем привести к большой разнице. Возьмем, например, гипотетическую девушку из среднего класса, чья семья могла позволить себе хорошего частного репетитора, который мотивировал ее изучать тот или иной предмет. В конечном итоге она получила Нобелевскую премию. А в альтернативной истории ее отец, допустим, потерял работу, частное обучение стало недоступным, и девушка не встретила своего наставника или не получила каких-то навыков. Или, например, был выбран другой учитель, который не сумел ее так вдохновить[379]. Так всего одно знакомство – из-за зависимости от развития, которое оно запускает, – может служить причиной огромной разницы долгосрочных результатов. Конечно, как мы видели на протяжении всей этой книги, с серендипным мышлением этой девушке, вероятно, все же удалось бы создать что-то значительное несмотря ни на что. Она просто стала бы другим плодом на том же самом дереве.

Это верно и в других областях – от внедрения технологий до накопления богатства и иерархии статусов, где первоначальное искажение приводит к очень разным долгосрочным результатам из-за зависимости от развития[380]. Если вы унаследуете 400 млн долларов от отца (или «небольшой заем в размере миллиона долларов», как выразился Дональд Трамп), вам трудно не стать миллиардером, даже если вы просто положите деньги в банк и будете наслаждаться накоплением процентов.

Вот почему не следует слишком впечатляться людьми, которые кажутся исключительно преуспевающими. Часто бывает так, что им везло с самого начала, и исключительные результаты их деятельности порой отражают случайные условия. С хорошей стартовой позиции люди обычно приходят к большему успеху. Такая динамика («богатые становятся богаче, а бедные – беднее») отражена в явлении, известном как эффект Матфея. Это понятие основано на идее накопленного преимущества: те, кто обладает большим (например, статусом или деньгами), как правило, оказываются в ситуациях, в которых они могут приобрести еще больше[381].

И все же (да, это одна из главных проблем в том, что касается всех этих историй успеха, рассказываемых на конференциях, в аудиториях или за обедом у дедушки), как и в случае со зрячей удачей или серендипностью, восприятие и сюжеты, выстраиваемые людьми, часто не отражают слепую удачу должным образом. Попытки имитировать подобную стратегию успеха могут оказаться непродуктивными. Возможно, действия этих успешных людей не имели особого отношения к тому, что происходило в реальности, – и все сработало в основном благодаря контекстуальным факторам.

Исследования разных дисциплин показали, что люди склонны создавать истории, которые подчеркивают их интеллект и движение к цели, и сознательно или неосознанно игнорируют трудности, неопределенность и случайность[382]. Но, как мы знаем, красивая история обычно имеет меньше отношения к действительности, чем та, что звучит не так гладко.

Простое везение и ошибка выжившего

Итак, не стоит принимать слепую задачу за особые умения. И все-таки это происходит намного чаще, чем мы могли бы предположить, – обычно из-за ошибки выжившего. Мы не видим того, что Нассим Талеб называет «безмолвным кладбищем», – всех бесчисленных владельцев лотерейных билетов, которые не выиграли. Мы естественным образом склонны замечать победителей и не обращать внимания на проигравших[383]. Мы берем уроки у тех, кому посчастливилось выжить, и это опасно, потому что чаще всего мы находимся не в тех условиях, в каких были они. Если мы считаем, что человек обязан своим успехом исключительно тому, что он делал, и отмахиваемся от случайностей и слепой удачи, то получим неверную информацию. Мы изучаем победителей и не видим их соперников, которые потерпели поражение, хотя могли действовать точно так же – просто им не так повезло и не удалось преуспеть.

Такие рассказы на конференциях просто разочаровывают, но в ином контексте они могут стать по-настоящему губительными. Так, большое количество опасных моментов, в которых успешные результаты предотвратили провал незадолго до фактической катастрофы, часто приближает аварии. Люди просто не понимают, как одно и то же решение может в одном случае привести к положительному результату, а в другом – повлечь за собой катастрофу. Часто это порождает рискованные поступки и ложное чувство безопасности, как в случае катастрофы шаттла «Колумбия» в 2003 году – космический челнок развалился во время возвращения в атмосферу[384]. Куски термоизоляции отделялись от шаттла и в нескольких предшествующих миссиях, но, к счастью, ни разу не попадали в особенно чувствительную часть орбитального аппарата. Поскольку все это ранее не приводило к негативным последствиям, сотрудники NASA восприняли опасные моменты (почти промахи!) как успех и рассматривали отделение изоляции как обычное дело, которое не может послужить причиной серьезных последствий. Они нормализовали девиантность. Им просто везло, что ничего страшного не происходило, – но ровно до тех пор, пока все-таки не случилась беда. В результате ошибки погибли все семь членов экипажа.

Мы часто воспринимаем опасные моменты как успех, не осознавая, как легко и быстро они могли бы обернуться катастрофой. Почему это так важно? Предвзятые реакции на такие почти промахи означают, что те, кто с ними сталкиваются, остаются уязвимыми вместо того, чтобы использовать такой промах в качестве предупреждения, сигнализирующего о неполадке[385]. Я и сам подвергался воздействию этого предубеждения. Когда у меня в 18 лет появилась первая машина, я много-много раз попадал в почти опасные ситуации (поцарапанные автомобили, сбитые мусорные баки и т. д.), но считал все это знаком того, что мне все сходит с рук. И все-таки следовало осознать, что это в какой-то момент может меня убить. И однажды так почти произошло.

Что же мы можем сделать, чтобы избежать этой ошибки? Исследования показали, что будет эффективным принять внешнюю точку зрения и представить себе альтернативные сценарии. Как только мы осознаем свои скрытые предубеждения и начинаем моделировать альтернативные истории, то можем начать лучше учиться, управлять рисками и совершать «правильные» действия[386].

Я пытался применять это на практике во время поездок на велосипеде – с переменным успехом. Когда я перехожу улицу с риском для жизни, то стараюсь напомнить себе, что да, в этот раз ничего не случилось, но в следующий раз может и не повезти. Если бы что-то случилось – например, если бы меня сбила машина, – наблюдателю это показалось бы невезением. Но, учитывая все предшествующие опасные моменты, вероятность произошедшего была довольно высока (я опустил эту часть рассказа, когда отправлял черновики своей семье)[387].

Остерегайтесь тех, кто везде становится лучшим

Вдохновляться такими гигантами, как Мишель Обама, Ричард Брэнсон, Билл Гейтс или Опра Уинфри, – это здорово, но может привести вас к разочарованию. Даже если бы вы могли точно скопировать каждый их шаг, все равно вам бы не удалось воспроизвести то, с чего они начинали, и точно имитировать их путь. Выдающиеся люди – обычно особые случаи, а это значит, что сложно следовать их путем – высока вероятность того, что главную роль здесь сыграли случай или привилегированность[388]. (Например, Билл Гейтс родился в богатой семье, которая отправила его в частную школу, где были компьютеры, что позволило ему развивать увлечение программированием. Затем родители познакомили его с президентом IBM – и позднее он заключил контракт с этой компанией.)

Вот почему будет эффективнее смотреть на закономерности, а не на отдельные истории и выбирать ролевые модели, которые ближе к нашей реальности. Например, вдохновить нас вполне может владелец магазина или принципиальный консультант Boston Consulting Group. Полезно иметь такие образцы для подражания, чтобы примерно понимать, какие существуют траектории движения. Это особенно верно для более «линейных» контекстов, таких как банковское дело, юриспруденция или консалтинг, где карьерные траектории изложены относительно четко[389]. Альтернативные истории старшего партнера в консалтинге могут оказаться ближе к другим возможным сценариям, чем истории предпринимателя, у которого в нужное время нашелся подходящий продукт, хотя этому предшествовало множество неудач, – или человека, который смог пойти на серьезный риск.

Ученые в сфере менеджмента Чэнвэй Лю и Марк де Ронд в своих исследованиях убедительно показывают, что чем выше результативность, тем меньше из нее можно извлечь уроков. Почему? Потому что такое отклонение с большей вероятностью говорит о том, что все происходящее не так уж надежно (например, существуют чрезмерные риски или даже мошенничество) и все легко могло обернуться иначе[390]. Дональд Трамп, будучи по уши в долгах в 1990-х, заявил (и это весьма неприятное заявление), что у бездомного человека уровень чистого капитала выше, чем у него самого. Учитывая чрезмерную склонность Трампа к риску, альтернативные сценарии вполне могли привести его в долговую яму, а не в президентское кресло. Изучение его «прогресса» с одинаковой вероятностью может повлечь как успех, так и провал. Это в высшей степени идиосинкратично.

На самом деле больше всего полезного мы можем извлечь из опыта тех, кто «на втором месте» по результативности. За выдающимися людьми следуют средние, поскольку экстремальная результативность часто сопровождается экстремальной удачей. Но удача редко остается постоянной, и такие результаты обычно регрессируют до среднего уровня[391]. Тогда люди обычно стремятся придумать какое-то объяснение падению результативности, вместо того чтобы понять, что слепая удача просто подошла к концу! Эта книга поможет вам не полагаться лишь на слепую удачу, а развить вместо этого высокий базовый уровень серендипности. И он останется высоким несмотря ни на что.

Выходит, мы фундаментально ошибаемся?

Это подводит нас к одному из самых увлекательных явлений: фундаментальной ошибке атрибуции. Люди склонны приписывать результаты одному из четырех факторов – удаче, усилиям, навыкам или сложности задачи. Чем более неконтролируемой и внешней считается причина результата, тем сильнее люди стремятся объяснить его везением[392]. Большая часть этой книги сосредоточена на том, как мы можем создавать собственную зрячую удачу, развивая серендипное мышление (и связанное с ним поле серендипности), которое само по себе является навыком. Однако бывают случаи, когда удача или невезение могут быть совершенно незаслуженными, но мы ошибочно приписываем их себе.

Мы часто считаем неудачу следствием невезения, а успех приписываем нашим усилиям или навыкам. Это ведет к чрезмерному обучению на основе (псевдо)успехов и недостаточному обучению на основе неудач, – и погружаемся в иллюзию контроля[393]. Но исследования показали, что люди склонны неверно интерпретировать результаты, связанные со случайностью. Например, как можно увидеть в предыдущих главах, мы склонны искать закономерности там, где их нет, а затем приписывать удачные исходы своим личным характеристикам и собственным усилиям, а не слепой удаче[394].

Это может иметь обратный эффект, особенно когда мы оцениваем других или когда другие оценивают нас. Возьмите, например, проведение оценки сделанной работы. Часто мы корректируем свои амбиции на основе обратной связи по результатам работы и интерпретируем успех или неудачу в зависимости от того, превзошла ли наша работа ожидания, – вот почему оценки так важны. Часто они основываются на конечном результате, а не на контексте и качестве в момент принятия решения. Здесь и вступает в игру фундаментальная ошибка атрибуции – тенденция чрезмерно приписывать успех навыкам, а не ситуационным факторам вроде того же везения[395].

Нобелевский лауреат Даниэль Канеман показал, что в таких случаях люди склонны применять когнитивные ярлыки – например, заменяя трудный вопрос типа «Каков уровень мастерства этого человека, который мы могли не увидеть?» легким, например «Каков наблюдаемый уровень работоспособности этого человека?»[396].

Эта эвристика иногда экономит время и даже может быть верной, потому что высокоэффективные люди обычно более квалифицированны – если, конечно, в их случае не сыграла роль слепая удача[397]. Но ошибки могут дорого обойтись, поэтому эту конкретную эвристику рекомендовать можно не всегда. Все зависит от разницы в цене двух возможных ошибок: ложноотрицательной (когда навык принимают за везение) и ложноположительной (когда, наоборот, удачу принимают за навык)[398]. При оценке эффективности люди склонны ошибаться в сторону ложных срабатываний – мы часто приписываем удачу навыку[399]. Это может оказаться полезным для мотивации сотрудников, если человек думает, что недавний успех был основан на навыке, а не на удаче, и таким образом можно поддерживать склонность к риску и развивать навыки далее[400].

Однако если заблуждение в отношении ложных отрицаний подразумевает бездействие, то обычно обходится дороже, чем действие, – а это предполагает, что мы можем совершить больше ложноположительных ошибок. Эти ошибки иногда стоят нам очень дорого – в том числе они приводят к финансовым кризисам, которые может вызвать, по крайней мере отчасти, поощрение везения трейдеров, и чрезмерным рискам. Или это могут быть ошибки вроде катастрофы шаттла «Колумбия», которая стала результатом оценки удачных опасных моментов как «успехов». Все это может быстро выйти из-под контроля[401]. Также на основании этого мы иногда делаем неверные выводы о том, почему кто-то добился успеха. Может быть, «противный босс» преуспел не только потому, что всегда был противным? Вполне вероятно, что свою роль сыграли и многие другие факторы, в том числе и слепая удача.

Однако чаще всего упреки и похвалы (как и продвижение по службе и оплата труда, которые за ними следуют) связаны с непреднамеренными последствиями наших собственных действий или действий других. Мы можем создавать и рационализировать истории постфактум, но на самом деле многое происходит непреднамеренно. Намерения – это прекрасно и замечательно, но непредсказуемые факторы часто приводят к последствиям, не связанным с нашими первоначальными планами.

Достаточно квалифицированные менеджеры, скорее всего, получат повышение, но между двумя уровнями разница в навыках обычно невелика, если она вообще есть. Поскольку многие исключительные достижения являются случайными, продвигают чаще всего тех, кому пару раз повезло и кто смог привлечь внимание, а не тех, кто может быть более квалифицирован, но кажется середнячком[402].

Один из способов борьбы с этим – попытка уменьшить шум. Например, мы можем попытаться абстрагировать оплату за производительность от внешних событий или чрезмерно субъективных оценок, которые фокусируются на определенных областях, особенно сильно зависящих от воли случая. Или можно вдохновиться примером древнегреческих и Венецианской республик: в качестве «выравнивателя» они использовали случайный отбор. Политические лидеры выбирались по воле случая[403]. Возможно, это более осмысленный способ, чем нам кажется. Недавние исследования показали, что случайный отбор превосходит более сложные механизмы управления финансовыми рынками и политикой, поскольку он менее склонен к коррупции, более устойчив, преодолевает стереотипы и воспринимается как более справедливый[404]. Но такой подход может подорвать доверие к способностям лидеров и негативно сказаться на мотивации. Что же с этим делать? Исследования показывают, что потенциальные кандидаты должны быть предварительно отобраны из четко определенного круга претендентов, которые показали хорошую эффективность работы[405]. Такое сочетание производительности и случайного отбора может помочь выровнять игровое поле.

Сила непредвиденных последствий

Но даже если мы попытаемся выровнять игровое поле, добрые намерения не обязательно приведут к хорошим результатам, особенно когда речь заходит о социальных проблемах. Я убедился в этом на собственном опыте в проектах по развитию. Связанные с этим результаты часто бывают непредсказуемыми и имеют непредвиденные последствия.

Когда вы даете образование четырнадцатилетнему подростку из Киберы – нищего района Найроби, – на бумаге это выглядит просто замечательно. Ваша организация понравится потенциальным жертвователям – вы помогли молодому человеку приобрести знания! Вы взволнованны – до тех пор, пока не поймете, что такая сосредоточенность на конкретных людях может просто уничтожить семейную или общинную структуру. Возможно, юноша был единственным кормильцем в семье, а теперь вы забираете его на целый день, чтобы «дать ему образование», и вместо него деньги должна приносить его сестра. Стоит задуматься о том, что в бедных районах у девушки не так уж много вариантов заработать деньги.

Альтернативный подход состоял бы в том, чтобы задуматься, как ваши действия повлияют на всю семью. Возможно, тогда вы решили бы, что важно сначала создать новый источник дохода для семьи, а также рассмотреть возможность обучения всей семьи – а не только одного ее члена. Это может не только послужить причиной финансовой нестабильности в семье, но и вызвать недовольство: если подросток станет «намного умнее» остальных, люди могут разойтись.

Рассмотрим другой (слегка провокационный) пример, которым поделился со мной генеральный директор компании из списка Fortune 500: «Я был на встрече с президентом одной африканской страны, который сказал: "Вся эта продовольственная помощь от белых людей Запада ни черта не помогает. В прошлом люди в моей стране просто умирали. Теперь вы поддерживаете в них жизнь этими углеводами, дурацкой пищей и всем остальным. А поскольку в этой еде куча углеводов и нет витаминов и минералов, люди заболевают. Они живы, но болеют. Моя страна с каждым годом становится все беднее. Вот уж спасибо!"» Благие намерения – плохой и непреднамеренный результат. Эта серендипная встреча генерального директора и президента фактически помогла компании пересмотреть стратегию и сосредоточиться на более целостном подходе, учитывающем всю сложность ситуации.

Независимо от того, приводят ли благие намерения к плохим или хорошим результатам, люди склонны возлагать вину или возносить похвалу на основе итогов. Что это означает? Порой злонамеренные действия или некомпетентные менеджеры вознаграждаются за их «достижения», когда неподконтрольные им обстоятельства приводят к неверному решению, имеющему непредвиденный благоприятный результат. В то же время благонамеренные действия и компетентные руководители обвиняются в неудачах, которые было невозможно контролировать. Иногда мы даже подвергаем моральному суду людей, у которых были благие намерения, но им не повезло[406]. Я и сам через это проходил.

Все потому, что из неудач мы делаем вывод, что человек мог быть небрежен или имел ложные представления[407]. Решения часто основываются на внутреннем чутье, или интуиции, и негативный результат может привести к обвинению в том, что принимающий решение «не был достаточно объективен». Это происходит, даже если человек на самом деле был более скрупулезен в своем решении, чем кто-то другой, чье решение привело к положительному итогу.

Это особенно актуально, когда речь заходит о вознаграждении за успех, которое основано на факторах, находящихся за пределами контроля, – что не только является проблемой справедливости, но и может сделать нас менее мотивированными[408]. Например, руководители часто осознают, что в случае снижения производительности они могут стать козлами отпущения, даже если она будет вызвана в основном внешними факторами, и поэтому в качестве страховки для таких ситуаций часто предлагаются чрезвычайно высокие компенсации. Мы склонны рассматривать руководителей, чьи действия приводят к успеху, как героев (гало-эффект), в то время как те, чьи решения приводят к неудаче, рассматриваются как злодеи – даже если их решения были точно такими же![409]

Возьмем, например, масштабные катастрофы, такие как аварии на ядерных станциях, финансовые кризисы или разливы нефти: в них часто обвиняют руководителей, даже если к бедствию привели внешние факторы, поразившие хрупкую систему. Крупные катастрофы вроде столкновения в аэропорту Тенерифе в 1977 году, которое привело к наибольшему количеству жертв в истории авиации в результате единичного события, часто имеют ряд ситуационных факторов, таких как плохая погода, условия аэропорта и терроризм (в данном конкретном случае оба самолета были перенаправлены на Тенерифе из-за угрозы террористической атаки в соседнем аэропорту)[410].

Обычно мы строим свое восприятие качества личности на основе результата. Проблема в этом случае заключается в том, что «невезучие» люди увольняются, но система все равно остается хрупкой и просто ждет следующей «нормальной катастрофы»[411].

Например, в одной общественной организации, в которую я некогда входил, мы обычно резко меняли команды руководителей после каждого кризиса, не решая основную проблему – разногласия между компанией и обществом. Это привело к постоянному повторению одних и тех же проблем и сложных ситуаций, просто они проявлялись по-разному[412]. Многих конфликтов можно было бы избежать, устранив первопричину, а не пытаясь повлиять на симптомы и руководство. Масштаб неудачи или успеха часто говорит не столько о мастерстве руководителя и его удаче, сколько о системных характеристиках[413].

Конечно, в достижении успехов или избегании ошибок индивидуальные навыки тоже играют немаловажную роль. Руководители с низкой квалификацией могут усугубить ситуацию и повысить вероятность краха системы. Внимательные руководители, в свою очередь, могут достичь стабильности в тесно связанных системах до того, как возникнут дополнительные повреждения[414].

Можно гораздо проще объяснить то, почему люди приписывают провалы большому невезению, а успех – навыкам. Всем нравится ассоциировать навыки и умения с хорошей работой, а при плохом результате ссылаться на неудачу. В любом случае следует быть вежливее и отдавать человеку должное, даже если он этого не заслужил.

Как известно, мир справедлив далеко не всегда. Упорный труд иногда приводит к положительным результатам, но порой под маской мастерства скрываются контекстуальные факторы, такие как простое везение, унаследованное богатство или социальные связи[415]. Но именно в этом и кроется разница между этой слепой удачей, которая просто случается с нами, и активной, зрячей удачей (серендипностью), которую мы можем сформировать сами. Как только мы развиваем серендипное мышление, речь идет уже не об удаче или умении – культивирование серендипности становится жизненным навыком само по себе.

Если учитывать, что с таким мышлением в ближайшие годы могут быть связаны многие важные навыки, то наверняка работодатели и другие люди будут обращать внимание на рейтинг серендипности. Но как его узнать?

Вычисляем рейтинг серендипности

Предыдущие исследования в области информационных наук, психологии, менеджмента и в других смежных сферах выявляют и подтверждают показатели, которые помогают нам научиться оценивать серендипность. По сути, мы можем рассмотреть каждый шаг процесса (триггер серендипности, соединение точек, сообразительность и упорство) и найти вопросы, с помощью которых можно все это оценить. Приведенные ниже вопросы взяты из недавних исследований[416].

Вы можете отвечать на них, используя шкалу от 1 до 5, где 5 означает «абсолютно согласен» и 1 – «абсолютно не согласен».

Рейтинг

1. Иногда я общаюсь с незнакомыми людьми в общественных местах, например в супермаркете или банке.

2. Я стараюсь понять, что на самом деле становится движущей силой в различных ситуациях.

3. Я часто вижу потенциальное значение неожиданной информации или знакомств.

4. Круг интересных мне тем весьма широк.

5. У меня есть сильное чувство направления.

6. Я не отчаиваюсь, когда сталкиваюсь со сложной проблемой.

7. Я стараюсь «мысленно присутствовать» в каждой ситуации.

8. Я пытаюсь понять более глубокую мотивацию людей.

9. Кажется, со мной часто происходят хорошие вещи.

10. Я часто прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям и предчувствиям.

11. Я доверяю своим суждениям.

12. Обычно я стараюсь получить то, чего действительно хочу от жизни.

13. Я ожидаю, что большинство встреченных мной людей будут приветливыми, приятными и полезными.

14. Я склонен обращать больше внимания на светлую сторону жизни.

15. Я считаю, что ошибки можно превратить в нечто позитивное (например, в возможность чему-то научиться).

16. Я не склонен зацикливаться на том, что плохого со мной произошло.

17. Я стараюсь учиться на ошибках, которые совершил в прошлом.

18. Я считаю себя удачливым.

19. Я часто встречаю нужных людей в нужное время.

20. Я регулярно хожу на мероприятия, где разговариваю с незнакомыми людьми.

21. У меня хорошие связи в группах и организациях, частью которых я являюсь.

22. Я вхожу в три различные группы или более.

23. Я часто принимаю у себя других людей.

24. Когда кто-то говорит мне о проблеме, я думаю о том, как я или кто-то другой мог бы помочь.

25. Я ставлю себя на место другого человека, чтобы попытаться понять ситуацию.

26. Я благодарен даже за мелочи в своей жизни.

27. Я часто размышляю о своих поступках и о том, как они влияют на других.

28. Я создал круг людей, с которыми мне комфортно обсуждать и исследовать новые идеи.

29. Люди вокруг меня чувствуют, что могут делиться со мной своими идеями и проблемами.

30. Я обращаюсь за помощью к другим людям, когда мне это действительно нужно.

31. Я часто нахожу интересные ассоциации между темами или идеями.

32. Я склонен упорно следовать своим идеям, даже если это требует времени.

33. Я ощущаю себя комфортно в ситуациях неопределенности.

34. Я верю, что ничто не высечено в камне.

35. Часто я использую юмор, чтобы смягчить тон разговора.

36. Я не думаю, что должен быть совершенным в любой ситуации.

37. Обычно я задаю много вопросов.

38. Я живу жизнью, которая отвечает моим ценностям.

Итого:

Максимальный балл – 190. А сколько набрали вы? Неважно, как ваш общий рейтинг соотносится с баллом других людей, – намного важнее то, как «рейтинг серендипности» на сегодня будет соотноситься с вашими ответами через неделю или месяц. Продолжайте регулярно отвечать на эти вопросы.

Я использовал эти вопросы на своих семинарах, и уже через неделю люди начинали писать, что изменили свой подход – и серендипность стала случаться чаще. Например, одни пишут «холодные» электронные письма адресатам, имеющим для них большое значение, и те вдруг отвечают. Другие же встречают именно того человека, который, как они чувствовали, им необходим («Я повстречал лучшего друга, о котором только мог мечтать»). И в целом люди ощущают себя более радостными и снова начинают «чувствовать вкус к жизни».

Это упражнение направлено прежде всего на отдельных людей, но его можно применять и в командах – например, если люди будут задавать друг другу перечисленные вопросы, это может стать интересным способом развития отношений и осознания серендипности и в конечном счете – появления инноваций и решения социальных проблем. В зависимости от контекста некоторые из этих вопросов могут быть полезны для внутренних практик, таких как анализ эффективности работы или подбор персонала с целью сосредоточиться на найме и вознаграждении тех людей, которые увеличивают удачу компании и ее способность справляться с быстрыми переменами современного мира.

Почему это так важно? Потому что это начинает работать как самоисполняющееся пророчество: чем лучше мы фокусируемся на чем-то, тем больше узнаем об этом и тем сильнее хотим это сделать. Такие компании, как Zappos, подхватили эту идею и включили в свои интервью вопросы типа: «Как вы оцениваете свою удачливость по шкале от 1 до 10?» Основатель компании Тони Шей поясняет, что Zappos «стремится нанимать везунчиков, которые принесут больше удачи всей организации»[417]. В случае Zappos это решение вдохновили исследования Ричарда Уайзмана о везении, показывающие, что люди, которые считают себя везучими, с большей вероятностью воспринимают сигналы и склонны быть более удачливыми в будущем, чем те, кто считает себя неудачником.

Уайзман и Шей понимали, что речь идет не о том, повезло ли людям в жизни изначально, а о том, что зрячая удача заключается в умении быть открытым для возможностей, выходящих за рамки того, как человек представляет себе ситуацию или задачу. Невезучие люди склонны винить судьбу, а удачливые просто идут по жизни с открытыми глазами. Я видел это в собственной работе: примерно через неделю после семинара по серендипности я всегда получал письма примерно такого содержания: «С тех пор как я открыл глаза на серендипность, она происходит постоянно!»

Таким образом…

Размышления об альтернативных сценариях помогают понять, что именно произошло в той ситуации, которая привела нас к удаче или невезению. Были ли это наши усилия или просто слепая удача? Если это были личные усилия, можно ли их повторить? Непреднамеренных последствий можно избежать, пытаясь понять, какими будут результаты в долгосрочной перспективе, а не только в ближайшее время. Основная задача для отдельных людей и организаций – выявлять людей, которым так же повезет в будущем, а не тех, с кем слепая удача произошла лишь однажды. Оценка серендипности позволит нам понять, где мы находимся на этом пути, и осознанно решить, на чем мы можем сосредоточиться. Балл серендипности не высечен в камне.

Тренировка серендипности: осмысляем и подводим итог

1. Подумайте о событиях, которые произошли в вашей жизни и сформировали вас как личность. Что могло бы быть иначе? Какова была ваша роль в этих ситуациях? Это пример слепой или зрячей удачи? Чему вы можете научиться на основе этих событий?

2. Кто те люди в вашей жизни, которые создают зрячую удачу всюду, куда бы ни отправились? Каким трем вещам вы можете у них научиться?

3. Как создаются системы оценки в вашей организации? Можете ли вы улучшить их так, чтобы абстрагироваться от случайностей и сосредоточиться на реальных усилиях (каким образом кто-то достиг своей цели)?

4. Повторяйте оценку рейтинга серендипности ежемесячно, чтобы отслеживать прогресс. Какие сферы вы могли бы улучшить, используя упражнения из этой книги?

10

Искусство и наука культивирования серендипности

Я твердо верю в удачу. И я обнаружил, что чем усерднее я работаю, тем чаще она мне улыбается.

ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН

Серендипность может стать неиссякаемым источником радости и удивления – тех волшебных моментов, которые делают жизнь осмысленной и интересной. Она может стать ключевой частью вашего путешествия, вашей полноценной и успешной жизни. Короче говоря, она может вернуть энтузиазм и вдохновение жить или превратить неожиданное из потенциальной угрозы в источник восторга. Если хорошая жизнь – это сумма хороших дней, то серендипность как раз наполняет дни радостью и делает их действительно значимыми.

Эта книга призвана подарить надежду и стратегии для создания хорошей жизни в эпоху поляризации. Она дает общее представление о том, как мы можем формировать собственную зрячую удачу. В нашем мире быть удачливыми и создавать удачу для других могут не только такие люди, как Ричард Брэнсон, Джоан Роулинг, Опра Уинфри, Мишель Обама, Билл Гейтс и Стив Джобс, – каждый из нас может делать это по-своему.

Несмотря на то что слепая удача тоже играет важную роль в жизни, есть способы, с помощью которых мы можем формировать собственную судьбу и создавать для себя и других такие условия, в которых зрячая удача со временем все вероятнее и ее результаты все лучше и лучше. Каждый пропущенный рейс будет возможностью для любви, встречи с инвестором, приобретения друзей и всего чего угодно – стоит вам заговорить с человеком, который оказался рядом.

Пришло время отказаться от старой идеи о том, что успех – всегда результат слепой удачи или профессионализма. Вместо пестования этой идеи мы можем упорно работать над развитием серендипного мышления и создавать условия для активной зрячей удачи. Развитие серендипного мышления касается того, как мы смотрим на мир – как создаем мотивацию и как замечаем и соединяем точки, превращая их в возможности и (потенциально) ускоряя и улучшая события. Кроме того, культивировать серендипность – значит всегда присматриваться к вероятным предубеждениям, которые есть у каждого из нас. Эта книга тоже не исключение. Я старался свести к минимуму свои предрассудки, но все же уверен, что части ретроспективы или ошибка выжившего встречаются в ней то тут, то там. Вполне возможно, что история, которую я рассказал вам сегодня, через 20 лет прозвучит совсем иначе.

Во времена, когда неопределенность заставляет многих полагаться на догмы как на некий якорь, эта книга предлагает альтернативу – развивать серендипное мышление и связанное с ним поле серендипности. Они помогут нам справляться со всем, что бы жизнь ни приготовила. И это ставит отношения, смысл и чувство принадлежности в центр нашего существования.

Возможно, для вас это совершенно новый способ восприятия мира. Если это так, то я надеюсь, что такой подход поставит перед вами важные вопросы, которые помогут вам и всем вашим близким жить более радостной, полноценной и успешной жизнью, когда вы на них ответите. Это скорее процесс, а не цель, динамический навык, а не статичное решение. И, подобно мышце, при соответствующей тренировке этот навык будет становиться все крепче и станет естественной частью вашего образа жизни. Даже если вы всегда интуитивно действовали подобным образом, эта книга даст вам возможность скорректировать некоторые стратегии, осмыслить их и понять, как вы относитесь к жизни в данный момент. В этом случае я надеюсь, что книга придаст дополнительную легитимность вашему образу жизни, особенно если порой вам доводилось выдумывать «линейные» истории, чтобы они выглядели более достоверными. Я надеюсь, что книга подарит вам активный словарь и покажет, что в культивировании серендипности есть свобода воли – и это не потеря контроля, а по факту единственный способ избавиться от иллюзорной мысли, что вы вообще можете что-то контролировать.

Но остерегайтесь дилеммы оптимизатора! Если мы будем слишком сильно стремиться к чему-либо, то никогда этого не достигнем. Как и в случае со счастьем и любовью, серендипность – это не то, чего можно искать чересчур рьяно. Это скорее то, к чему в состоянии подготовиться, и способы, с помощью которых мы можем привести себя в форму. Подобно страху что-то упустить (FOMO), страх упустить серендипность (FOMS) – то, чего стоит избегать. Но если вы находитесь в правильном состоянии ума, то есть в состоянии готовности и желания, и если вы открыты неожиданностям, то с высокой вероятностью с вами произойдет серендипность всех видов (включая истинную любовь). Тогда вы скорее воспримете магию «сюрпризов».

Мы по определению не можем знать заранее или программировать результаты серендипности, иначе это будет уже не она[418]. Но что мы можем, так это делать так, чтобы некоторые непредвиденные события происходили чаще и приносили лучшие результаты. Суть не только в том, чтобы что-то произошло, но в том, как это будет происходить. Если вы идете в спортзал и встречаете любовь всей своей жизни, но вы не принимали душ несколько дней или находитесь в плохом настроении, то вероятность оказаться вместе может быть ниже, чем если бы вы находились в лучшем состоянии. И если мы хотим хеппи-энда, то часто он зависит от того, с какой (и чьей) точки зрения мы смотрим на происходящее и что чувствуем в момент, когда история подходит к концу. Стоит помнить, что иногда романтические отношения, даже если они закончились разрывом, по-прежнему могут иметь некоторые положительные результаты.

Для организаций жизненно важно развивать «коллективное мышление» или даже динамический потенциал[419], который позволит интегрировать, создавать и реконфигурировать внутренние и внешние компетенции, чтобы способствовать созданию среды, где неожиданные открытия не просто возможны, но даже приветствуются.

Мы никак не можем узнать, чего люди захотят или что им потребуется завтра, потому что этого, скорее всего, не знают и они сами. Генри Форд на заре эпохи автомобилей, вероятно, был прав, когда сказал: «Если бы я спрашивал у людей, что им нужно, то они попросили бы более быстрых лошадей». Вместо этого он предложил им автомобили, и все были в восторге. В организациях мы должны осознавать, что не можем предрекать будущее и что следует поощрять тех, кто создает условия, в которых может произойти серендипность.

В частности, бывает сложно распутать запутанные клубки социальных и экологических проблем и предсказать результаты вмешательства порой просто невозможно. Это значит, что нам нужно разрабатывать политику не только на основе того, что нам известно (или мы делаем вид, что знаем это), но и вокруг неизвестного. Нам следует больше фокусироваться на пространствах социальных возможностей и меньше – на предписаниях и указаниях, что означает инвестирование в фундаментальную науку и подготовку кадров для серендипного мышления. Порой на вдохновителей сыплется критика за то, что они говорят, будто люди способны сами изменить обстоятельства вокруг себя. Критики утверждают, что нам нужно не это, а «системные изменения». Но знаете что? За изменениями системы обычно стоят люди. Приверженность идее, что правительство должно решать все проблемы, означает, что пассивное мышление преобладает в нашем обществе. Пока мы помним, что существуют системные проблемы и мы не должны обманываться тем, что небольшие изменения могут помочь решить проблемы реальные.

Развитие структурной устойчивости, социальной мобильности и инноваций в XXI веке – это не попытка все спланировать. Самое лучшее, что мы можем сделать, – это настроить себя и других на создание таких условий, при которых, что бы ни произошло, результат будет лучшим из возможных. Серендипность становится мощным механизмом для высвобождения человеческого потенциала. Как генеральный директор Siemens Джо Кэзер сказал нашей команде Leaders on Purpose: «Будущее неопределенно. Оно довольно быстро меняется, поэтому нам следует развивать адаптивное мышление. Именно эта адаптивность на самом деле и становится лучшим инструментом для активного содействия переменам».

Но, конечно, развитие серендипности – это не панацея. Существует структурная динамика, особенно связанная с властными структурами, которая позволяет одним из нас легче, чем другим, развивать это мышление и связанное с ним поле серендипности – и таким образом обращать результаты в свою пользу. Лотерея рождения не распределяет поровну доступ к благосостоянию, образованию и навыкам, и существуют сложные структурные проблемы, которые всегда сложно преодолевать, – например, такие как бедность.

Однако в разных социальных слоях и культурных контекстах культивирование серендипности может стать эффективным способом вырваться из ограничений «судьбы» и создавать собственную удачу, настроившись на успех. Для образовательных учреждений – и, если уж на то пошло, для родителей – поддержка детей в развитии серендипного мышления и поля серендипности будет лежать в основе создания поколения, способного ориентироваться в мире, который полон неопределенностей. Этот набор ментальных установок и навыков и будет отличать людей от роботов. Речь идет уже не о передаче знаний, а о том, чтобы научиться быть в мире, в котором мы отличаемся от машин.

Разумеется, я не могу ответить на все вопросы на свете. Никто еще не понял всего. Серендипность много обсуждалась, но изучали ее мало. Зачатки проведенных исследований разбросаны по самым разным дисциплинам. Я старался свести их воедино везде, где только это было возможно, и использовал метод аналогий в тех областях, где у нас еще нет достаточного количества доказательств. Многого я еще не могу утверждать, и потребуются эксперименты, чтобы изучить кое-что действительно важное. И, разумеется, эта книга не лишена собственных проблем. Если бы я написал ее 10 лет назад или через 10 лет, мой процесс чувственного восприятия, вероятно, был бы совсем другим. Я бы иначе трактовал собственную историю в свете текущих интересов и чувств на данный момент. Это в буквальном смысле ошибка выжившего (и ряд других предубеждений, включая склонность к подтверждению своей точки зрения[420]). Но на сегодня это лучшее, что я могу, и я с нетерпением жду нашего с вами совместного путешествия по этой книге, обучения и совместного творчества.

Я надеюсь, что эта книга – только начало путешествия и движения к лучшему. С нетерпением жду возможности присоединиться к вам на вашем пути к серендипности. Для меня эта книга стала прекрасной возможностью подвергнуть сомнению мои убеждения и предрассудки (а их немало), а также переосмыслить такие вещи, как успех и то, что я принимаю как должное.

В будущем мы сможем задавать новые вопросы. Существуют ли какие-либо эмоциональные, физические или ментальные «основы», без которых невозможно взращивать серендипность? Способен ли человек специализироваться на этом? Насколько мы должны полагаться на серендипное мышление и в какой степени нам следует задействовать другие формы обучения и открытий, которые будут более «предсказуемыми»?

Эта книга основана на рациональном оптимизме, и я призываю вас оставаться оптимистами, даже если вы окружены циниками. Помните прозрение Виктора Франкла о том, что нам следует начинать как оптимисты, чтобы стать настоящими реалистами? Так вот, Виктора вдохновила мысль Гёте о том, что, если мы принимаем кого-то таким, какой он есть, мы делаем его хуже, а если мы относимся к нему как к тому, кем он мог бы быть, то даем ему возможность стать этим человеком.

Я надеюсь, что эта книга поможет развиваться нам самим и развивать дружбу, отношения и организации, чтобы стать теми, кем мы потенциально способны стать. Это не значит, что нужно достичь какой-то конкретной конечной точки или стать «лучшей версией себя», но все-таки попробовать разные версии своего «я» действительно стоит. Изучить потенциал того, кем мы могли бы быть, можно с помощью структуры, которая будет направлять нас в этом путешествии.

Во многом наш мир сконструирован социально – как только мы подвергаем сомнению существующие структуры и идеи, то открываем целый новый мир для себя и других. Возможно, это поможет нам стать частью формирования нового, более здорового типа капитализма, основанного на просвещенном эгоизме. Пусть те, кому больше повезло в лотерее рождения, открывают новые возможности для тех, кому изначально не так повезло. Пусть каждый станет агентом собственной удачи, а не пассивным получателем. Это и есть настоящее шестое чувство – ощущение серендипности.

Эта книга напоминает, что нам не нужно знать все на свете и уметь во всем разбираться – серендипное мышление позволит нам ориентироваться в будущем. Теперь ответ на вопрос «Что я делаю со своей жизнью?» может стать таким: «Я настраиваю себя на серендипность».

Глоссарий

FOMO (FEAR OF MISSING OUT, «СТРАХ ПРОПУСТИТЬ») – СТРАХ УПУСТИТЬ ВЫГОДУ, ПРОПУСТИТЬ ИНТЕРЕСНОЕ СОБЫТИЕ.

FOMS (FEAR OF MISSING SERENDIPITY) – страх упустить серендипность.

JOMO (JOY OF MISSING OUT) – радость пропускать события и мероприятия.

АМБАССАДОР – местный представитель.

ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ ПОДОТЧЕТНОСТЬ – подотчетность самому себе и своим коллегам.

ЗЕМБЛАНСТВО – способность совершать несчастливые, неудачные и ожидаемые открытия; противоположность серендипности.

ЗРЯЧАЯ УДАЧА – везение, которое мы вызываем собственными действиями, «активная» удача.

КОМПЛЕКСНАЯ СЕРЕНДИПНОСТЬ – процесс, в котором каждый новый случай серендипности имеет больший потенциал, чем предыдущие.

ПОЛЕ СЕРЕНДИПНОСТИ – пространство возможностей, содержащее все возможные бисоциации (соединения) точек, которые могут произойти, а также нашу способность использовать их.

ПРОСТРАНСТВО ВОЗМОЖНОСТЕЙ – все возможные точки, которые можно соединить между собой.

СЕРЕНДИПИТОР – тот, кто развивает серендипность.

СЕРЕНДИПНОЕ МЫШЛЕНИЕ – одновременно и жизненная философия, и метод, и набор инструментов, которые мы можем развивать, чтобы создавать больше удачных совпадений в собственной жизни и в жизни других людей.

СИЛА СВЯЗИ – комбинация величин эмоциональной насыщенности, времени и взаимных услуг, которые характеризуют связь. Связи с друзьями – это сильные связи, а со случайными знакомыми – слабые.

СЛЕПАЯ УДАЧА – успех или неудача, вызванные просто случайностью, а не нашими действиями.

СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ – преимущества социальных отношений (например, ресурсы, эмоциональная поддержка и т. д.).

Благодарности

Эта книга появилась благодаря гигантам – увлекательным исследовательским работам и прекрасным умам, которые делились своими историями и наблюдениями. Она подытоживает последние полтора десятилетия моей жизни – и многие из самых дорогих мне людей были частью этого процесса. Редактор советует мне быть кратким, поэтому этот раздел посвящен прекрасным умам и душам, без чьей любви, поддержки и терпения этой книги просто не существовало бы. Никакая глава с благодарностями никогда не сможет воздать должное им и тому доверию, которое они мне оказали, но, надеюсь, это только начало.

Улла, Райнер и Мальте Буш всю мою жизнь были моей каменной стеной и опорой. Они заставили меня поверить в то, что все возможно, и заложили во мне основы для осознанной и радостной жизни. Моя бабушка Лени, которая уже не увидит этой книги, была образцом для подражания – особенно в том, что касается жизнестойкости и достижения лучших результатов везде, куда бы нас ни забросила жизнь.

Грейс Гульд помогла мне вновь поверить в себя после тяжелого периода, и я вряд ли смогу достаточно отблагодарить ее за поддержку, за то, что она заставляет меня так много смеяться и напоминает мне фокусироваться на том, что я люблю больше всего.

Софи Джонсон была рядом со мной в самый трудный период моей жизни, и я благодарен ей за то, что она служила мне эмоциональной опорой и поддержкой.

Гейл Ребак – настоящий проводник, она вдохновляла и слушала меня на протяжении всего этого путешествия, и я не могу отплатить ей за всю мудрость, поддержку и советы по существу.

Мои агенты Гордон Уайз и Кристина Даль сдвинули горы. Мои издатели в Penguin Life (Эмили Робертсон и Марианна Тейтепо) и в Riverhead (Джейк Моррисси) использовали свой редакторский талант, чтобы помочь превратить мои идеи в книгу, которую, я надеюсь, легко и интересно читать. Публицист Джулия Мёрдей осветила ее в прессе.

Коллеги в Центре глобальных проблем Нью-Йоркского университета и в Институте Маршалла Лондонской школы экономики предоставили мне самую вдохновляющую на развитие среду, о какой только можно мечтать. Научные сотрудники, особенно Гарри Баркема, Сол Эстрин и Сьюзен Хилл, открыли мне радость объединения науки и реального воздействия на мир. Наша команда Leaders on Purpose, и в частности Криста Гиори, Татьяна Казакова, Лит Шарп, Майя Брахман и Николь Беллесли, всегда заряжали меня энергией.

Стефан Чемберс, Майкл Гастингс, Джерри Джордж, Стивен Д'Соуза, Майкл Майерник и соучредители Sandbox были для меня большим вдохновением на протяжении последних лет. Фил Кей и Фабиан Пфортмюллер вдохновляли и просвещали меня, особенно в отношении структурной динамики, лежащей в основе расовых и других скрытых предрассудков, которые часто проявляются в повседневных взаимодействиях.

Каролин Кренцер, Туукка Тойвонен, Паоло Ригутто, Карин Кинг, Ноа Гафни, Татьяна Казакова, Мэтью Граймс, Джим де Уайльд, Марлон Паркер, Стивен Д'Соуза, Тим Вайс, Арье и Нахсон Мимраны, Виллем Бюхлер, Кристоф Секлер, Кристофер Анкерсен и Эдвард Голдберг отдавали свое время (а скорее всего, и нервы) вычитке ранних черновиков. Моя благодарность за их отзывы и советы так огромна, что я даже не могу ее выразить. Саймон Уоткинс и Шейн Ричмонд оказали мне большую поддержку, помогая сформировать идеи и содержание. Брэд Гиори открыл мне глаза на роль искусства в понимании оркестровой серендипности.

Джессика Карсон – воплощенный серендипитор – была чудесным зеркалом для моих мыслей и идей, вдохновляя и направляя меня, а энергия, которую она излучала, помогла мне довести эту книгу до финишной черты.

Сообщества Sandbox, Nexus Summit, Performance Theatre, MakeSense и Global Shapers, а также Мировой экономический форум и Королевское общество искусств были постоянным источником вдохновения. Саймон Энгельке и Seredy.org – платформа, содействующая серендипным знакомствам, – познакомили меня с фантастическими людьми.

Элис Ванг, Алекса Райт, Джилл Юргенсен, Келси Бьюнинг и Майкл Джанга оказали неоценимый вклад в процесс сбора и анализа данных.

И последнее по порядку, но не по значимости: моя искренняя благодарность адресована всем блестящим умам, которые делились со мной своими мыслями и историями. Хотя мы не смогли включить в эту книгу все вдохновляющие истории, я с нетерпением жду возможности осветить их другими способами.

Эта книга вобрала в себя идеи, мысли и озарения самых разных прекрасных людей, и, хотя я изо всех сил старался отобразить их максимально точно, уверен, что порой мне не удалось показать эти идеи во всем их великолепии. Я постараюсь со временем отточить свое умение и рассматриваю эту книгу только как начало разговора. Есть много других близких людей, которые подарили мне свою поддержку, и я обязательно найду способ их отблагодарить.

Эта книга – результат напряженного поиска смысла. Мне, конечно, очень повезло, учитывая, каких людей и идеи я повстречал в своем путешествии. Но то, что превратило все эти моменты в одно целое, есть нечто куда более интригующее, чем простая случайность, – это серендипность.

Спасибо вам за то, что присоединились ко мне в этом путешествии!

Сноски

1

Denrell et al., 2003; Dunbar and Fugelsang, 2005.

2

Burt, 2004; de Rond and Morley, 2010. Серендипность понималась либо как качество, либо как процесс (McCay-Peet and Toms, 2018). Серендипность заключается в том, чтобы замечать «пары» наблюдений, которые могут не иметь ничего общего, кроме того, что приобретают значение в связи друг с другом, – поэтому дефиниции, которые определяют серендипность как исключительно слепую удачу, кажутся неточными (de Rond, 2014). Наблюдение может быть действительно случайным, но именно отклик на него и проницательность наблюдателя рождают из случая серендипность. Вот почему я называю ее зрячей, а не слепой удачей.

3

De Rond and Morley, 2010; Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

4

Я использовал систематический анализ литературы, основанный на следующих поисковых терминах: «серендипность», «случайность», «совпадение», «удача», «экзаптация», а также метод снежного кома, чтобы включить статьи из других областей, когда они оказывались в поле зрения (Flick, 2009). Из более чем 900 статей в различных дисциплинах я пристально изучил те, которые в значительной степени относились к теме, и дополнил их своими наблюдениями, архивной информацией и интервью. В интервью и наблюдениях я находил проявляющиеся закономерности и тематически распределял их (см.: Flick, 2009; Yin, 2003). Книга объединяет ряд моих научных разработок, недавних работ и исследований, в том числе исследование Leaders on Purpose, в рамках которого мы с коллегами Кристой Гиори, Лит Шарп, Майей Брахман и Татьяной Казаковой взяли интервью у 31 «генерального директора года» по версии журнала Harvard Business Review, среди которых были руководители BMW, Haier, MasterCard, PayPal и Philips (также см.: Busch, 2019; Gyori et al., 2018; Kazakova & Gyori, 2019; Sharp, 2019). Ту же логику кодирования я применил ко всем проектам, чтобы выявить лежащие в их основе закономерности. Эти разнообразные методы сбора данных я дополнил собственным опытом, накопленным за 15 лет развития серендипности, а также беседами с вдохновляющими людьми по всему миру.

5

Некарвизе – большая зеленая зона в Гейдельберге. – Прим. пер.

6

Хлыстовая травма – повреждение шеи в результате сильного удара, когда шея и голова внезапно смещаются назад, а потом вперед, перегружая шейный отдел позвоночника; распространена при автомобильных авариях. – Прим. пер.

7

Brown, 2005; de Rond, 2014; Napier and Vuong, 2013.

8

См.: Merton and Barber, 2004. Исследователь серендипности Петер ван Андел (1984) называет ее просто «искусством совершать неожиданные открытия». Другие дефиниции определяют серендипность как «поиск, ведущий к непреднамеренному открытию» (Dew, 2009) или «уникальное и непредвиденное сочетание озарения и случайности» (Fine and Deegan, 1996). Я использую расширенное определение серендипности, основываясь на оригинальной дефиниции, – включая и изначальный поиск чего-то другого, и не-поиск, то есть момент, когда не происходит активного поиска чего-то конкретного (см.: Napier and Vuong, 2013). Оригинальную переписку Хораса Уолпола см.: Lewis, 1965.

9

TED – это глобальная медиаорганизация, ориентированная на распространение вдохновляющих идей.

10

Основываясь на ряде соображений, исследователи обычно выделяют от трех до пяти форм серендипности (в том числе потенциальную псевдосерендипность). Три вида, которые я предлагаю, охватывают весь спектр. «Нормальное», несерендипное решение проблемы представляет собой четкое намерение и предполагаемое решение – вы идете прямо от точки А к точке Б. Но некоторые исследователи различают «настоящую» и «фальшивую» серендипность, другие (например: Dew, 2009) используют заданные аспекты, например «поиск» (таким образом неявно решая вопрос типологии). Основываясь на убеждении, что ценность случайных происшествий может выражаться в самых разнообразных формах и проявлениях, эта книга охватывает все виды серендипности (интересное обсуждение вы найдете здесь: de Rond, 2014; Napier and Vuong, 2013; Yaqub, 2018).

11

Разумеется, серендипное путешествие не ограничивается одной случайной встречей и часто включает в себя целый ряд неожиданных событий. В данном случае я фокусируюсь на ключевых частях процесса (которые могут быть деконструированы в дальнейшем).

12

Busch, 2019; Gyori et al., 2018.

13

Некоторые исследователи полагают, что примеры вроде случая с Флемингом являются псевдосерендипными. По их мнению, псевдосерендипность формирует ситуацию, в которой вы уже что-то ищете, и это помогает достичь первоначальной цели (так что, по сути, это случайный способ достижения этой цели). В таком случае «настоящая» серендипность относится к чему-то совершенно непредвиденному. По этой логике, скажем, открытие ДНК будет считаться псевдосерендипностью, поскольку первоначальная цель была относительно ясной, просто распутать молекулу помогли случайные события. А что касается открытия пенициллина, Флеминг в какой-то мере был готов к наблюдению, потому что уже интересовался воздействием антибиотиков на организм человека. Следуя логике этих исследователей, «настоящая» серендипность потребовала бы изменения задачи (Roberts, 1989). Большинство исследователей (и я тоже в их числе) не разделяют этого узкого, непрактичного и слегка педантичного мнения и рассматривают события вроде открытия ДНК как серендипность в более широком смысле: триггер благодаря бисоциации привел к удивительно положительному результату. В противном случае почти вся серендипность будет считаться псевдосерендипностью (см. также: Copeland, 2018; Sanger Institute, 2019).

14

The Conversation, 2015. Как я расскажу позже в этой книге, крайне важно осознавать, что к результату привели усилия целой команды на протяжении долгого времени, а не просто озарение одного гения.

15

Точные обозначения могут различаться, но в последних статьях основное внимание уделяется процессу и ключевым частям. Например, Макри (Makri et al., 2014) рассматривает процесс так: неожиданные обстоятельства + инсайт → установление связи → определение ценности → использование ценности → ценный результат. Другие используют понятие «соединение точек» (например: de Rond, 2005; Mendonça et al., 2008; Pina e Cunha et al., 2010). Некоторые из наиболее интересных выводов в этом отношении были сделаны в ходе исследований в области информационных наук и ИКТ. Макри и его коллеги также показали, как можно повысить вероятность серендипности в контексте информационных технологий, занимаясь отдельными частями процесса – в частности, замечая и используя возникающие возможности. Просто одного неожиданного события недостаточно.

16

Simonton, 2004.

17

Busch, 2018; Busch and Barkema, 2018; McCay-Peet and Toms, 2018; Napier and Vuong, 2013; van Andel, 1992.

18

De Rond, 2014; Fine and Deegan, 1996; McCay-Peet and Toms, 2018; Merton and Barber, 2004. Естественно, этот процесс не всегда полностью «линейный». Например, триггер и бисоциация часто происходят одновременно, или же влияние может оказать обратная связь, – но, рассматривая шаги по отдельности, мы можем сделать важные выводы.

19

О применении серендипности в комбинаторной химии см., например, Макнелли (McNally et al., 2011); о качественных методах – см., например, работу Глейзера и Штрауса по обоснованной теории (Glaser and Strauss, 1967) и труд Мёртона по социальной теории и социальной структуре (Merton, 1949).

20

Когда представители Haier узнали, что фермеры используют технику не по назначению, стиральные машины вскоре отрегулировали так, чтобы те справлялись с мытьем картофеля (в отличие от обычных стиральных машин).

21

Рейтинг журнала Fortune, куда попадают крупные компании с самой большой выручкой. – Прим. ред.

22

Borja and Haigh, 2007; McKinney, 1966. Я в долгу перед Мaттаном Гриффелом, который объяснил мне этот парадокс и стал соучастником преступления, когда я впервые использовал парадокс в качестве упражнения.

23

Pina e Cunha et al., 2010. Также мы склонны пропускать маленькие совпадения, потому что обычно нас привлекают крупные сюрпризы.

24

Wiseman, 2003.

25

Об упущенной серендипности см., например: Barber and Fox, 1958; Napier and Vuong, 2013. Связанная концепция – концепция «социальных неудач» (например: Piskorski, 2011) о социальных взаимодействиях, которые могли бы быть полезны, но так и не случились.

26

Napier and Vuong, 2013.

27

Katz et al., 2017.

28

Surowiecki, 2004.

29

Denrell et al., 2003.

30

Busch, 2019; Sharp, 2019.

31

Coad, 2009; Fildes et al., 2009; Geroski, 2005.

32

Cohen et al., 1972; Hannan et al., 2003; Herndon et al., 2014. Кроме того, те, чьи великие истории основаны на одном-двух случаях «удачного выбора» – например, на предсказании кризиса на фондовом рынке, – выбирают на удивление плохие варианты во многих других ситуациях. Часто их везение основано на слепой удаче. В подобных случаях мы ошибочно принимаем слепую удачу за мастерство, но на долгих дистанциях лучшие спринтеры становятся весьма посредственными бегунами. В краткосрочной перспективе эти спекулянты слепой удачи могут воспользоваться ситуацией, выдавая свое везение за особый талант и требуя за него дополнительное вознаграждение (Denrell et al., 2019).

33

Liu and de Rond, 2014; McGahan and Porter, 2002; Rumelt, 1991. Также см.: Denrell, 2004; Denrell et al., 2015; Henderson et al., 2012.

34

Roese and Vohs, 2012; Sharp, 2019.

35

Hadjikhani et al., 2009; Jaekel, 2018; Sagan, 1995; Svoboda, 2007; Voss et al., 2012. О Деве Марии на поджаренном хлебе см.: http://news.bbc.co.uk/1/hi/world/americas/4034787.stm.

36

Также см.: Conrad, 1958; Mishara, 2010. С этим связано понятие «стереотипирование» (patternicity) – тенденция искать в бессмысленном шуме закономерности, которые что-то значат. И наоборот, «рандомания» (randomania) означает феномен приписывания случайности событию, которое, скорее всего, на деле связано с данными или закономерностями. Сюда входят такие удивительные области, как толкование сновидений.

37

Обзор работы Лит Шарп о «потоке идей» можно найти на www.flowleadership.com. Также см.: Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

38

Чтение книг Лондонской школы экономики (2019) от Деборы Леви.

39

Adamson and Taylor, 1954; Duncker, 1945.

40

Allen and Marquis, 1964; Arnon and Kreitler, 1984.

41

Dane et al., 2011. Также см.: Arnon and Kreitler, 1984.

42

Ritter et al., 2012.

43

De Souza and Renner, 2016. Также см.: German and Barrett, 2005; German and Defeyter, 2000.

44

Март 2019.

45

См. обзор возможных моделей на https://fs.blog/mental-models/.

46

Существует ряд систем, которые помогают преодолеть функциональную закрепленность и связанные с ней ограничивающие убеждения. Я расскажу о них в последующих главах. Часто это простые вещи – например, смена перспективы: основной идеей русского формализма было научиться заново объединять себя с обыденными вещами, воспринимаемыми нами как должное. Толстой использовал этот прием во многих произведениях – так, в «Холстомере» рассказчиком выступает лошадь, мир показан с ее точки зрения (Crawford, 1984; Shklovsky, 2016). Другой пример – ТРИЗ, инструментарий, разработанный узбекским изобретателем Генрихом Альтшуллером. Основываясь на изучении бесчисленных изобретений, идей и открытий, он утверждал, что основные типы задач и их решений в науках и отраслях промышленности повторяются. Часто проблема кажется неразрешимой потому, что изменение одного аспекта системы требует изменений и в других. Может казаться, что, на какой бы рычаг вы ни нажали, проблема либо не решается, либо сменяется другой. ТРИЗ предлагает систему, помогающую тем, кому необходимо разобраться с проблемой. Они могут планомерно пробовать возможности, которые в противном случае могли бы и не рассматривать, – решения, включающие в себя не только нажатие на рычаги. Другими словами, она подталкивает пользователей рассмотреть подходы и возможности, которые при существующем знании системы они могли бы проигнорировать – или просто-напросто не подумать о них.

47

Коворкинговое пространство в Лондоне. – Прим. пер.

48

Дополнительные источники по этой главе: Asch, 1951; Kirzner, 1979; Lorenz et al., 2011; Merton and Barber, 2004; Pina e Cunha et al., 2010; Schon, 1983; Spradlin, 2012; von Hippel and von Krogh, 2016.

49

Благодарю Рэя Бакмана за эту рекомендацию.

50

Merton and Barber, 2004; Pinha et Cunha et al., 2010.

51

Busch and Barkema, 2019; Kirzner, 1979; Merton and Barber, 2004; Pina e Cunha et al., 2010. Также см.: Dew, 2009.

52

Эти инсайты включены из Busch and Barkema, 2017. Мы собирали данные в течение нескольких лет при помощи качественных методов – несколько раз посетили эти места, проводили наблюдения, брали интервью и проанализировали архивные данные.

53

Wiseman, 2003.

54

Высказывание Леннона звучит так: «В конце концов все будет хорошо, а если пока не хорошо – значит, это еще не конец» («Everything will be okay in the end. If it's not okay, it's not the end»).

55

Там же.

56

Превращение абстрактного в конкретное часто дает нам чувство контроля. Я до сих пор хорошо помню утомительное время, проведенное за работой над докторской диссертацией: пять лет исследований и писанины для решения одного весьма широкого вопроса. Это был пугающий период жизни, когда мне казалось, что все вышло из-под контроля. Но обсуждения с друзьями помогли мне разбить его на пункты, включая четыре конкретные статьи, которые я рассматривал как отдельные «проекты» с четкими результатами. Благодаря этому процесс стал более управляемым и я смог лучше спать. Как только я почувствовал, что контролирую ситуацию, возникшее чувство направления помогло мне лучше ориентироваться в жизни.

57

Busch, 2012; Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

58

Это относится к «теории велосипеда», которой поделился с моей командой Leaders on Purpose один генеральный директор из Fortune 500. По его мнению, ключ к успеху организации – мобилизация энергии с учетом того, что энергия не конечная величина, а нечто генерируемое. Это как езда на велосипеде: если он остановится, то вы упадете. Для велосипеда главное – продолжать движение. Не имеет значения, едет ли велосипед точно в нужном направлении, главное – продолжить двигаться и затем скорректировать курс. Пока двигаетесь, вы можете менять направление движения.

59

www.theguardian.com/news/oliver-burkeman-s-blog/2014/may/21/everyone-is-totally-just-winging-it.

60

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

61

Это перекликается с предыдущими работами по моделированию серендипности (например: Owens and Hekman, 2006). Ананд Махиндра, генеральный директор Mahindra Group – одного из ведущих мировых конгломератов, задействованных почти в каждой отрасли, – рассказал мне, что таким путем возник его бизнес по использованию отходов для производства энергии и что «после этого они задались вопросом о том, как бы институционализировать серендипность, хоть это и оксюморон».

62

Dweck, 2006.

63

Doidge, 2007; Kolb and Gibb, 2011. Для компаний доказано, что понимание нужд рынка и целей и вместе с тем самоисследование имеют решающее значение для использования возможностей в условиях, которые постоянно меняются (см.: Danneels, 2011; Gyori, Gyoriand Kazakova, 2019).

64

Далее научные работники Генри Минцберг и Сарас Сарасвати утверждали, что эмерджентная стратегия или эффектуация может более реалистично отображать реальность, чем стратегическое планирование, хотя именно на нем по-прежнему фокусируются большинство бизнес-школ. В контексте предпринимательства это убедительно доказывает теория эффектуации Сарас Сарасвати. Она показала, что эффективные предприниматели часто не разрабатывают свою основную цель, чтобы планировать шаги для ее достижения. Они поступают наоборот: смотрят, что у них есть, – ресурсы, навыки, связи и рынок, – и выстраивают что-то на этой основе. А затем вновь повторяют то же самое (Sarasvathy, 2008). Эффектуация базируется на идее непрогнозируемого контроля – то есть чем лучше фирмы могут контролировать будущее, тем меньше будет необходимость его предсказывать. Особенно это актуально для тех, кому необходимо иметь дело с динамичной средой, не позволяющей строить прогнозы на будущее.

65

Также см.: Busch and Lup, 2013; Merrigan, 2019.

66

Sandbox – название сообщества – буквально означает «песочница». – Прим. пер.

67

Van Andel, 1994; Williams et al., 1998.

68

См.: Diaz de Chumaceiro, 2004; Napier and Vuong, 2013; van Andel, 1994.

69

Перевод Норы Галь.

70

Уолтер Айзексон покинул пост президента и генерального директора Института Аспена в конце 2018 года, оставшись его почетным членом. – Прим. пер.

71

Гольфстрим был обнаружен в 1513 году экспедицией Понсе де Леона. Но Бенджамин Франклин действительно занимался измерениями скорости, ширины и глубины Гольфстрима, он же дал течению название. В 1770 году Гольфстрим был нанесен на карты. – Прим. ред.

72

Wharton Business School, 2017.

73

Например, исследования показали, что неопытные основатели стартапов часто настороже и активно ищут новую информацию, но при этом их поиск менее сфокусирован. И наоборот, опытные менеджеры склонны придерживаться выбранного курса (Busenitz, 1996).

74

Pina e Cunha et al., 2010. Также см.: Kornberger et al., 2005; Miyazaki, 1999.

75

Miyazaki, 1999. Также см.: Kornberger et al., 2005.

76

В бизнесе полно моделей с таким подходом. Например, диаграммы «рыбьей кости», помогая отследить причины и следствия, позволяют нам заглянуть вглубь поверхностной проблемы и увидеть, что лежит в ее основе. Некоторых проблем можно избежать с помощью анализа «дерева отказов» – поиска событий, которые могут вызвать проблему, и принятия мер для их предотвращения. Это особо важно в сферах с низкой отказоустойчивостью. Вы не можете позволить себе роскошь ждать появления симптомов и лишь затем искать причину в самолете или ядерном реакторе – лучше заранее выяснить, что может пойти не так, и предотвратить это в первую очередь. Каждый раз, когда я куда-то лечу, меня всегда утешает мысль о проведенном со всей ответственностью (надеюсь!) анализе. См. также Международную электротехническую комиссию, 2006; von Hippel and von Krogh, 2016.

77

См.: von Hippel and von Krogh, 2016.

78

См., например: Kurup et al., 2011; Smith and Eppinger, 1997; Thomke and Fujimoto, 2000; Volkema, 1983; von Hippel and von Krogh, 2016.

79

Emirbayer and Mische, 1998; Schwenk and Thomas, 1983; von Hippel and von Krogh, 2016.

80

Главная задача состоит в том, чтобы выявить эффективность и результативность поисковых стратегий («экономика поиска»), которые обычно основаны на алгоритмах удовлетворения, а не оптимизации, учитывая ограниченность ресурсов (в нашем случае – время врача) и сложность проблемы (см.: Fleming and Sorenson, 2004; Garriga et al., 2013; Laursen and Salter, 2006).

81

Simon, 1977.

82

Здесь сначала формулируется постановка хорошо структурированной проблемы, затем решение ищут путем наложения крупноячеистой цифровой сети на весь ландшафт решений (возможных способов решить проблему), чтобы определить приблизительное положение потенциальных пиков желательных решений. Поэтапно на самые перспективные области накладывают сети с меньшими ячейками, и постепенно таким образом происходит приближение к наилучшему решению. В зависимости от заданных параметров (например, что важнее в первую очередь – ширина или глубина) вероятные результаты будут определены в рамках требуемых ограничений (см.: Ghemewat and Levinthal, 2008; Levinthal and Posen, 2007; von Hippel and von Krogh, 2016).

83

Stock et al., 2017; von Hippel and von Krogh, 2016.

84

Tyre and von Hippel, 1997; von Hippel and von Krogh, 2016; von Hippel and Tyre, 1996.

85

Gronbaek, 1989; Thomke and Fujimoto, 2000; von Hippel and von Krogh, 2016. Аналогичные подходы на основе метода проб и ошибок: Hsieh et al., 2007; Kurup et al., 2011; Nelson, 2008.

86

Например: Ferre et al., 2001; von Hippel and von Krogh, 2016. См.: Conboy, 2009, for a review.

87

Toms, 2000. Также см.: Dew, 2009; Graebner, 2004; McCay-Peet and Toms, 2010; Stock et al., 2017.

88

Stock et al., 2017. Также см.: Cosmelli and Preiss, 2014; Schooler and Melcher, 1995.

89

Klein and Lane, 2014.

90

South by Southwest – крупное ежегодное мероприятие в городе Остине (Техас). – Прим. пер.

91

Ежегодный саммит для девушек-лидеров, организуемый ООН. – Прим. пер.

92

Stock et al., 2017. Также см.: Cosmelli and Preiss, 2014; Schooler and Melcher, 1995.

93

См., например: Cosmelli and Preiss, 2014; Pelaprat and Cole, 2011; Topolinski and Reber, 2010.

94

Адаптированный пример из von Hippel and von Krogh, 2016.

95

Von Hippel and von Krogh, 2016. Разумеется, как утверждают (например: Felin and Zenger, 2015), часто то, что является новым для нас, совсем не ново для других, которые, возможно, уже прошли через большее количество шагов.

96

Помимо прочего, в дополнение к примеру с чемоданом фон Хиппель и фон Крог используют следующие два полезных случая:

Если вы родитель, представьте себе такую ситуацию: вы увидели в витрине магазина детское сиденье для велосипеда, которое выглядит прочным и безопасным. До этого вы возили дочь в детский сад на машине. При этом очень любите ездить на велосипеде. Вдруг вы понимаете: «Я и не подозревал, что мне нужно детское сиденье, но оно очень пригодилось бы мне в повседневной жизни: я мог бы возить ребенка в сад на велосипеде, а не на машине!» (Конечно, это более вероятно в Скандинавии, чем в Лондоне или Нью-Йорке!)

Представьте, что вы заглянули на выставку, просто поглазеть. Возможно, вас что-то интересует, но в целом вы просто хотите пройтись. Вы случайно обнаруживаете стенд компании, предлагающей новое программное обеспечение для расчета заработной платы, которое учитывает все конкретные потребности и задачи лучше конкурентов. Вы не планировали менять систему начисления заработной платы, но все же решаете взглянуть поподробнее. Узнавая новую информацию, вы понимаете: эта система разработана так, что отлично подойдет организациям с большим числом сотрудников, работающих по гибкому графику. Именно такую стратегию занятости собирается внедрить ваша компания. Вас осенило: существующая в данный момент система начисления зарплаты на самом деле просто не справится при новой системе работы.

97

В контексте организации исполнительный директор или компания обычно ставят перед собой задачу вроде «Чтобы достичь финансовых целей, мы должны производить наш продукт лучше или дешевле». Но это легко можно переформулировать так: «Мы готовы производить все, что можем продать с использованием существующих каналов распределения, получая при этом прибыль. Не так ли?..» В этом случае компания могла бы черпать вдохновение в том, из чего извлекают прибыль другие фирмы в схожей ситуации (подробнее об этом см.: von Hippel and von Krogh, 2016). На деле именно это я и наблюдал на примере многих компаний, которые больше не идентифицируют себя как фирмы-производители, а скорее пытаются оценить, какую из нескольких разных задач они могли бы решить, при этом понимая, что в будущем их конкурентами станут не нынешние соперники, а Амазоны и Гуглы со всего мира (которые обладают доступом к необходимым для понимания потребностей данным). Этот меняющийся ландшафт иллюстрирует Amazon, двинувшийся, помимо прочего, в сферы здравоохранения и страхования. Еще одним примером такого сдвига будет рассмотренный в главе 8 пример Philips.

98

См. также: Bradley et al., 2012; Krumholz et al., 2011.

99

Merrigan, 2019.

100

Разработку подхода передовых пользователей вдохновил эксперт по инновациям Эрик фон Хиппель. Передовые пользователи – это часто (но не всегда) люди, которые становятся одними из первых последователей той или иной системы или технологии и раздвигают границы ее использования. Иногда они выявляют ограничения и риски, скрытые в системе или технологии задолго до того, как их обнаружат остальные. Передовой пользователь может даже предложить решение раньше, чем вы узнаете о существовании проблемы (Churchill et al., 2009; von Hippel, 1986).

101

Благодарю за эту идею Джорджи Найтинголл, основательницу Trigger Conversations. Ее выступление об этом на TEDx можно послушать здесь: www.youtube.com/watch?v=ogVLBEzn2rk; также она рекомендует прослушать следующее выступление на TED, которое пригодится, чтобы лучше строить беседы: https://goo.su/7sqZ.

102

Фантастическую дискуссию можете найти здесь: von Hippel and von Krogh, 2016.

103

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

104

Дополнительная информация о внутренней и внешней информации – см.: Ryan and Deci, 2000.

105

Серендипность эффективна не только в отношении конкретных положительных результатов. Она становится отличным способом исследовать различные вероятные версии «кем я мог бы быть» – и продолжать двигаться в сторону «лучшей» или «более подходящей» версии самих себя, – чего, возможно, раньше мы и представить себе не могли.

106

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019. Это относится и к фирмам: они разрабатывают уникальную, специфическую для компании теорию создания стоимости, которая раскрывает архитектуру и совокупность заслуживающих внимания проблем. Затем теория определяет стратегическое направление и позволяет использовать фильтры. Таким образом, центральное средство создания стоимости заключается в составлении и обновлении теории фирмы и использовании ее для формулирования проблем, организации поиска решений и выбора из имеющихся пар проблема/решение. Это уникально для фирмы (Felin and Zenger, 2015). Причина, по которой за новые продукты можно взимать дополнительную плату, заключается в том, что на существующих рынках есть четкое представление о том, как оценивать продукты. Когда речь заходит о новейших проблемах или видах использования, то рынки для этих пар проблема/решение могут привести к возможностям создания стоимости, которых не предусмотрели другие и для которых может быть создана своя теория (включая обоснование более высоких цен).

107

Grant, 2015. Также см.: Engel et al., 2017.

108

Для этого предприниматели используют целый ряд подходов, включая анализ реальных опционов, в рамках которого глобальные решения разбиваются на несколько меньших с обязательством перехода на каждую последующую стадию с учетом результатов предыдущих (McGrath, 1999). Также интересной концепцией в этом отношении является байесовский вывод, в котором все предшествующие вероятности учитываются и обновляются по мере поступления новой информации.

109

Cohen et al., 1972. Идея заключается в том, что в ситуациях принятия решений, например на собраниях, участники смешивают проблемы и решения – и то, какие решения привязываются к каким проблемам, определяет случай. Но, разумеется, здесь предполагается, что наши проблемы и решения уже сформулированы. В быстро меняющемся мире вопросы и ответы часто более эмерджентны.

110

Многие крупные организации начали делать ставки по-разному – например, с помощью более децентрализованных структур (как в AIG) или внутренних инкубаторов (как в Siemens), которые превращают компании в платформы и, как в BMW, обучают сотрудников ориентироваться в мире, полном неопределенности (скажем, путем переподготовки имеющихся сотрудников без необходимости нанимать новых). Генеральный директор Inditex Пабло Исла выстраивает работу таким образом, что люди «воспринимают компанию так, как если бы это была совсем небольшая организация и самый первый день».

111

Коллективизм подразумевает особое значение сплоченности и приоритет группы над личностью (Hofstede, 1984; Schwartz, 1990). Коллективистские общества, как правило, в большей степени основаны на доверии и отношениях, в отличие от более индивидуалистских обществ, основанных преимущественно на контрактах и сделках. На одном из моих летних обучающих курсов, возраст участников которого обычно составляет от 18 до 25 лет, студенты из более «ориентированных на сделку» культур (например, из Германии) часто спрашивают меня, не станет ли выстраивание отношений с более коллективистскими культурами (например, из Кении) «пустой тратой времени». Обычно в ответ я привожу пример из своего опыта работы в Кении. У меня ушло много времени на выстраивание глубоких дружеских отношений с парой человек, зато теперь, когда я туда еду, мне открыт доступ ко всем, потому что все каким-то образом связаны. А поскольку меня представляет тот, кому они доверяют, все складывается довольно быстро. Но что еще более важно – этот опыт показал мне (выросшему в очень индивидуалистской стране), что бизнес в социальной, а не чисто коммерческой обстановке куда увлекательнее. Благодаря этому я многое узнал о Кении, и в конечном счете все это тоже окупилось во многих отношениях.

112

https://goo.su/7sr.

113

Любопытно открытие недавних исследований: концепция Маслоу десятки лет неверно толковалась «поп-психологами». На самом деле он никогда не представлял ее в виде иерархии, однако ее неверно интерпретировали таким образом (Bridgman et al., 2019).

114

Это прекрасно коррелирует с работой Саймона Синека, чья работа на тему «Почему?» вдохновила миллионы людей по всему миру. Он задается вопросом, для чего мы вообще ведем счет, и указывает на тот факт, что с самого раннего возраста у многих людей возникает желание «выиграть». Но какой системой оценки мы при этом пользуемся? Для одних это слава, для других – деньги, любовь, власть, духовные свершения или семья. Оценка помогает нам отслеживать прогресс – относительный отчет о том, как идут дела. Синек приводит в пример миллиардера, который теряет миллион и погружается в уныние. Изменение размера его состояния на деле не оказывает влияния на его образ жизни, но он ощущает себя так, будто проиграл. Возвращение к вопросу «Почему?» помогает определить, о чем шла речь в первую очередь. В чем красота системы оценки серендипности? В том, что она подскажет, кем мы можем стать по отношению к самим себе.

115

AoK Fehlzeiten Report, 2018.

116

См., например: Dunn et al., 2008.

117

И наш круг потребностей все сильнее зависит от того, насколько хорошо мы можем удовлетворять потребности других людей, – просвещенный эгоизм становится наиважнейшим элементом в сетевом мире, опирающемся на обмен знаниями и информацией. Я в долгу перед моим замечательным бывшим коллегой Брэдом Фитчью за помощь в развитии такого образа мышления и за его визуальное отображение.

118

Krishnaji and Preethaji, 2019.

119

Знаменитая (хоть, возможно, и недостоверная) история рассказывает, как Джон Кеннеди спросил уборщицу в оперативном центре NASA, почему та выглядит такой счастливой. Она ответила: «Я участвую в отправке человека на Луну!» Я наблюдал схожий эффект у администраторов, которые становятся важнейшим звеном общения, или у уборщиков, к которым обращаются как к равным. В конечном счете чувство собственного достоинства, социальные связи и чувство причастности к высшей цели имеют крайне важное значение.

120

Mandi et al., 2013.

121

Основываясь на рейтинге CEO of the Year издания Harvard Business Review.

122

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

123

Wiseman, 2003.

124

Хотя впоследствии мы можем пострационализировать свои решения, чтобы убедить самих себя в обратном. Я много раз был свидетелем того, как топ-менеджеры или политики принимают решения интуитивно, а затем просят помощников найти обоснование этого решения.

125

Busch and Barkema, 2019; Pina e Cunha, 2014.

126

Цитата приписывается Нельсону Манделе. См.: https://goo.su/7sR0. Благодаря этому эпизоду я также осознал, что действия порой влекут непреднамеренные последствия и что конфликты могут быть полезными. Как заметил мой соучредитель Фабиан Пфортмюллер во время недавнего разбора полетов, «порой леса должны гореть, чтобы почва омолодилась и выросли новые деревья». В случае с одной из наших организаций это позволило органично сформироваться новому поколению руководителей.

127

Замечательное интервью по этим темам см.: https://goo.su/7SR0.

128

Среди других компаний, которые пытались интегрировать ценности в широких масштабах, есть и Mars, где «пять принципов» используются для принятия решений на собраниях и объединяют сотрудников из разных культур, основываясь на базовых ценностях взаимности, качества, ответственности, эффективности и свободы.

129

Laloux, 2014.

130

Это тесно связано с принципом взаимности (см.: Cialdini, 1984).

131

Grant, 2014; Grant, 2017.

132

См., например: Dunn et al., 2008.

133

Laloux, 2014.

134

Обратите внимание, что это вовсе не то же самое, что готовность идти на риск. Как точно заметил Адам Грант в своей книге «Оригиналы», многие весьма необычные личности на самом деле очень не любят рисковать. Для углубления в соответствующие темы см.: Erdelez, 1999; Heinstroem, 2006; Stock et al., 2016.

135

Проактивное поведение – действия по собственной инициативе, ориентированные на будущее или направленные на изменение ситуации, ее улучшение или на самого себя (Crant, 2000; Parker et al., 2006). В этой области поведения люди проявляют активность и прогнозирование: они думают, планируют, рассчитывают и действуют заранее, предвосхищая события до того, как те произойдут (Bandura, 2006; Bindl et al., 2012; Parker et al., 2006).

136

Grant, 2017. Также см.: Simonton, 2003.

137

Брайан Литтл и Кембриджский университет проделали грандиозную работу по этой теме, вы можете послушать краткий итог в выступлении Брайана на TEDx: www.youtube.com/watch?v=NZ5o9PcHeL0.

138

Экстраверсия – одна из «большой пятерки» личностных черт мнемоники OCEAN: O – Openness (открытость), С – Сonscientiousness (сознательность), E – Extroversion (экстраверсия), A – Agreeableness (сотрудничество), N – Neuroticism (нейротизм).

139

Cain, 2013; ее восхитительное выступление на TED здесь: https://ed.ted.com/lessons/susan-cain-the-power-of-introverts.

140

Wiseman, 2003. McCay-Peet et al., 2015 показывает те же результаты для экстраверсии.

141

Wiseman, 2003.

142

Занятно, что это применимо и к тому, как мы запоминаем вещи. Психолог Джеймс Дуглас Лэрд и его коллеги протестировали, как настроение 60 студентов зависит от выражения (которое они сами контролировали). Их просили прочесть два отрывка с одинаковым эмоциональным наполнением: одни были юмористическими, другие вызывали злость. Одной группе предложили зажать между губами ручку (чтобы студенты улыбались), другой – хмуриться. Те, кто хмурился, лучше запоминали грустные части, улыбающиеся же помнили добрые отрывки (Laird et al., 1982).

143

Baron, 2008; Helfat and Peteraf, 2015. Работа по организованной креативности свидетельствует, что позитивный аффект упрощает создание новых ассоциаций в сознании людей, поскольку повышается скорость мышления в различных областях (см., например: Isen et al., 1987).

144

Эти методы иногда характеризуют как псевдонаучные (см.: Lederman and Teresi, 1993; https://plato.stanford.edu/entries/pseudo-science/#NonSciPosSci).

145

Krishnaji and Preethaji, 2019.

146

Pinker, 2017; Блог К. Миллиган: https://goo.su/7Sr2.

147

См., например: Pershing, 2015; Walia, 2018.

148

Закон притяжения (вера в то, что негативные или позитивные мысли привносят в нашу жизнь негативные или позитивные события) имеет и многих последователей, и многочисленных критиков, которые утверждают, что это лженаука, выдающая себя за науку, или квантовый мистицизм.

149

Серендипность как активный процесс отличается от синхронности (см.: Jung, 2010), которая является единичным значимым событием.

150

Beitman, 2016.

151

Krishnaji and Preethaji, 2019.

152

Оценка Дженнифер Хоторн, приведенная в книге Krishnaji and Preethaji, 2019.

153

На самом деле приостановка оценки, и особенно мыслей о том, как нас оценят другие, часто лежит в основе многих важных областей, например творчества (Amabile et al., 1996).

154

Krishnaji and Preethaji, 2019; ролик здесь: www.youtube.com/watch?v=E8aprCNnecU. Некоторые из этих предпосылок связаны с концепцией эмотивизма: моральные суждения – это не констатация факта, а выражение чьих-то чувств (см., например: www.britannica.com/topic/Language-Truth-and-Logic).

155

Chopra, 1994.

156

Schermer, 2007. Также см.: https://goo.su/7sRC.

157

Об общей важности смирения и о том, как справляться с ошибками, см.: Seckler et al., 2019.

158

Канеман различает Систему 1 – бессознательный и быстрый способ мышления, и Систему 2 – медленный, но осознанный процесс мышления (Kahneman, 2011).

159

Porges, 2009; Porges, 2011. Это может сыграть важную роль, например, при исцелении травм (van der Kolk, 2014).

160

О связи между внимательностью и серендипностью см.: Pina e Cunha et al., 2010.

161

Пример адаптирован из Krishnaji and Preethaji, 2019.

162

См.: www.newyorker.com/magazine/2019/01/21/the-art-of-decision-making.

163

Недавнее исследование показало, что сосредоточение внимания на гибких привычках, а не на конкретных целях может быть эффективным, пока они не сдерживают нас. Уоррен Баффетт стал миллиардером не потому, что поставил себе цель стать миллиардером, – он получал знания и опыт, сделав чтение ежедневной привычкой (Баффетт старается избегать собраний и проводит большую часть дня за книгой). Вместо того чтобы фокусироваться только на целях (например, «я хочу проводить десять часов в неделю со своим женихом»), можно сосредоточиться на привычке («я хочу ужинать вместе с ним каждый второй вечер»). Цели часто навязаны нам извне, а привычки могут стать важным внутренним стимулом. Кое-какие вдохновляющие крупицы мудрости по этим вопросам вы найдете здесь: www.farnamstreetblog.com/2017/06/habits-vs-goals/ и https://goo.su/7srr.

164

Перевод М. Гаспарова.

165

MacMillan et al., 2011; Pirnot et al., 2013.

166

См.: McNally et al., 2011. Другим примером выступают внедряемые программистами системы, увеличивающие элемент случайности в информационном потоке: анализ данных используется так, чтобы выдача предлагала неожиданные ссылки на новую интересную информацию (Beale, 2007; Liang, 2012).

167

Небольшое хорошее видео на эту тему: www.youtube.com/watch?v=U88jj6PSD7w.

168

Или возьмем интернет, где встроенные результаты поиска или «предложенные страницы» могут подтолкнуть к серендипности – в наше время есть целая отрасль (и десятки научных работ) о том, как увеличить элемент случайности путем встраивания неожиданных ссылок на новые интересные данные (Beale, 2007; Liang, 2012).

169

Информация никогда не бывает просто информацией, и мы всегда каким-то образом интерпретируем ее в зависимости от контекста. В Германии люди, как правило, обращают внимание лишь на фактическое содержание текста или беседы, часто упуская нюансы, возникающие из контекста. В то же время в культурах с высокой чувствительностью к условиям – например, в большей части Азии – сообщения часто более неоднозначные и довольно важно уметь читать между строк. В низкоконтекстуальных культурах кто-то скажет: «Закрой дверь», но в высококонтекстуальных культурах это будет скорее «Здесь стало прохладно» или «Мне бы не хотелось, чтобы коты сбежали на улицу» (Hall, 1976).

170

https://goo.su/7SRS.

171

Speculative letter – спекулятивное письмо – письмо с рассказом о своих целях и компетенциях, адресованное потенциальному работодателю, даже если компания формально не открывала вакансию. – Прим. пер.

172

Триггеры серендипности создаются сами собой, как только мы раскрываемся в соцсетях. Более радикальный пример – предприниматель Кара Томас, которая решила путешествовать в одиночку по Юго-Восточной Азии в течение трех месяцев, вдохновившись предложением друзей. Она ужасно боялась, но, открывшись неизвестности, позволила произойти невероятным событиям – и благодаря этому появился ее бизнес, сфокусированный на повседневном опыте серендипности. Кейун Руан, с которой мы уже встречались на страницах этой книги, во время учебы в Германии по пятницам садилась в случайные поезда, стараясь заговорить с незнакомцами, где бы она ни оказалась. Ее метод напомнил мне о Джеке Ричере, персонаже Ли Чайлда, который распутывает самые невероятные дела, путешествуя по Америке на случайных автобусах.

173

Aknin et al., 2013; Dunn et al., 2008.

174

Dew, 2009; McCay-Peet and Toms, 2010; Napier and Vuong, 2013.

175

Busch and Mudida, 2018; Granovetter, 1973.

176

Burt, 2004; Yaqub, 2018. Однако это верно не во всех культурах. Хорошее исследование о том, почему брокерская деятельность не сможет функционировать (таким же образом) в коллективистской среде Китая: Xiao and Tsui (2007).

177

Однако знакомить людей – это еще и ответственность (хотим мы того или нет). В разгар суматошного дня может возникнуть соблазн представить людей друг другу напрямую, но при этом очень важно сначала спросить другого человека, не возражает ли он против нового знакомства.

178

Это включает как внешнее окружение, так и тип самой работы (McCay-Peet and Toms, 2010).

179

Catmull, 2008; Lehrer, 2011.

180

Университет Пиксар – программа повышения квалификации для сотрудников компании. – Прим. пер.

181

Catmull, 2008; Lehrer, 2011.

182

Или рассмотрим Wok & Wine – социальный опыт совместных обедов, разработанный специально, чтобы создать благоприятные условия для серендипных знакомств. Эту концепцию создал Питер Мандено в Нью-Йорке, а теперь она существует уже в 11 странах. Участники размещены в некомфортной близости друг от друга, едят руками и буквально преломляют хлеб за общим столом. Мероприятия проводятся в необычных местах, к примеру в парикмахерских и заброшенных зданиях. Пространство создается таким образом, чтобы стимулировать движение, повышая вероятность каждого участника познакомиться с кем-то новым. Питер, диссертация которого в Имперском колледже Лондона посвящена созданию связей между людьми, утверждает, что эксперименты в различных условиях создают то, что он называет «оптимизирующей серендипностью».

183

См., например: https://goo.su/7sRT и https://goo.su/7SrU.

184

JOMO (joy of missing out, «радость пропустить») – радость оттого, что пропустил мероприятие, сплетню и т. д. Считается, что это здоровая реакция на выгорание, вызванное FOMO. – Прим. пер.

185

FOMO (fear of missing out, «страх пропустить») – страх упустить выгоду, пропустить интересное событие. – Прим. пер.

186

Busch and Barkema, 2017; Busch and Lup, 2013.

187

Busch and Barkema, 2017.

188

https://goo.su/7sRx.

189

http://graphics.wsj.com/blue-feed-red-feed/.

190

Busch and Mudida, 2018.

191

Brown, 2005; Merton and Barber, 2004; Pina e Cunha et al., 2010.

192

http://news.bbc.co.uk/1/hi/magazine/8674539.stm. Благодарю Паоло Ригутто за то, что указал мне на эту историю.

193

Merton and Barber, 2004.

194

Merton, 1968.

195

Merton and Barber, 2004.

196

Garud et al., 1997; Hargadon and Sutton, 1997.

197

См.: https://goo.su/7Srx.

198

В процессе поиска информации super-encounterers – те, кто значительно чаще других испытывает счастливые случайности (Erdelez, 1999), – также чаще находят неожиданную информацию и новые данные. Обосновать это явление могут выводы литературы по философии науки (например: van Andel, 1994), гласящие, что неожиданным открытиям способствует вопрошающий ум.

199

De Bono, 1992. Де Боно разработал систему шести шляп мышления – метод принятия решений, помогающий группе думать более эффективно. Каждая шляпа представляет определенный образ мышления. Также см.: Birdi, 2005.

200

См., например: de Bono, 2015.

201

Gyori, 2018.

202

Доведение этого метода или чего угодно другого до крайности (экстремальная дизъюнкция) может привести к структурной слепоте, при которой аудитория будет сбита с толку и ошеломлена бессвязной информацией. Порой художники намеренно вызывают этот эффект, хотя со временем (или для длительных работ) он может вызывать переутомление и даже истощение (Gyori, 2018).

203

Потенциал дизъюнкции заключается в разрушении ожиданий. Несколько типов дизъюнкции имеют отношение к серендипности. Пространственная дизъюнкция сохраняет непрерывность времени, но переносит перспективу зрителя в другое место. В кино ее примером может послужить одна и та же сцена, снятая с разных ракурсов. В рабочем окружении это может быть смена местоположения (например, если сменить одну кофейню на другую), чтобы взбодриться. Временная дизъюнкция включает в себя прыжки во времени – например, удаление части отснятого материала из сцены, снятой одним дублем таким образом, что происходит скачок. Пространственно-временная дизъюнкция – это перемещение как во времени, так и в пространстве. Например, в романе происходит переход от дневниковой записи, написанной вечером в городе, к письму, написанному утром за городом. Авторская дизъюнкция – это переход между авторскими перспективами (например, эксперимент сюрреалистов «Изысканный труп»), когда несколько художников вместе создают картину или поэты вместе пишут общее произведение. И последняя, но не менее значимая синтаксическая дизъюнкция разрушает символическую непрерывность, как в разрезанных романах Уильяма Берроуза. Он разрезал на части страницы с линейным повествованием, а потом собрал их случайным образом.

204

Gyori, 2018; Lessig, 2008; Navas et al., 2014.

205

Прекрасный обзор основанных на интересах переговоров см. в: Fisher et al., 2011.

206

Маркс и Энгельс цит. в: Gyori, 2018. См.: Marx and Engels, 1998.

207

Eisenstein, 1969. Также см.: Gyori, 2018.

208

Gyori, 2018.

209

То же самое верно и в академических кругах, где мы часто находим неожиданные ассоциации и закономерности, когда смотрим на более крупную структуру свежим взглядом. К примеру, обоснованная теория (grounded theory) и другие качественные методологии, такие как метод Джойя (Gioia method), позволяют идеям возникать естественным образом. Когда я работал над исследованием RLabs, я подошел к нему с очень широким спектром вопросов. Затем я попробовал искать поразительные идеи, которые отличались бы от того, что я ожидал обнаружить в текущих исследованиях, и пытался понять эти идеи. Я тасовал их до тех пор, пока не появились некоторые интересные темы, которые могли бы быть актуальны вне этого контекста (для данного случая бриколаж масштабируется). Здесь, как и всегда в случае с серендипностью, речь идет о том, чтобы контролировать процесс, а не результат – и быть наблюдательным и внимательным к неожиданному, как Шерлок Холмс (Busch and Barkema, 2019). Также эффективным подходом к созданию новых тезисов может стать абдукция – творческий акт построения объяснений для учета неожиданных наблюдений в ходе опыта. Абдукция помогает синтезировать существующие концепции с новыми идеями.

210

Gyori, 2018; Lessig, 2008; Navas et al., 2014.

211

Mintzberg et al., 1996; Pascale, 1996. Эту историю обсуждали на протяжении десятилетий. Некоторые утверждали, что она была эмерджентной, другие – что она была запланирована, поэтому нам следует принимать ее с долей скепсиса.

212

Procter, 2012.

213

Gyori, 2018.

214

Derrida, 1982; Gyori, 2018.

215

Другой пример – фанатская редакция. Это трейлеры или сцены из кино, перемонтированные с целью создания деконструкции в новом жанре. «Сорокалетнего девственника» превращают из фарса в психологический триллер; фильм ужасов «Сияние» становится оптимистичным кино «Блеск». В том же духе Деррида деконструировал со всей подобающей преданностью «Федру» Платона (Gyori, 2018).

216

Gyori, 2018. Также см.: Delanty et al., 2013.

217

Это может растревожить и создать возможности угнетенным людям. Отверженные могут стать героями, и в центре внимания оказывается революция. История просто пестрит приставкой «пост-», и существуют постколониализм, постмодернизм и т. д., которые двигают человечество вперед (Gyori, 2018).

218

См.: https://fs.blog/2016/04/munger-operating-system/.

219

Davis, 1971.

220

Gyori, 2018.

221

Gentner and Markman, 1997; Gick and Holyoak, 1980. Также см.: Stock et al., 2017. Учитывая, что исследования, посвященные серендипности, все еще сравнительно немногочисленны, я часто применяю мышление по аналогии и в этой книге. Этот вид аргументации может быть спровоцирован незапланированными событиями, такими как случайное наблюдение за конкретным действием или объектом. Ассоциативное мышление, или аналогия, – процесс навигации по сложным пространствам возможностей. Однако такой подход имеет право на существование лишь в том случае, когда известна целевая область, а в случае постоянно возникающих серендипных вопросов так бывает не всегда.

222

Gick and Holyoak, 1980. Этот вид мышления часто предпочитают эксперты, потому что они склонны накапливать знания конкретной предметной области, которые, как правило, хорошо организованы и широко доступны (Bedard and Chi, 1992; Ericsson and Staszewski, 1989). Потенциально это может позволить экспертам выявить больше связей между их текущим состоянием и предыдущим (или будущим) опытом (Stock et al., 2017). Вы сумеете определить аномалию только в том случае, если у вас есть понимание того, что является «нормальным». Таким образом, эксперты с большей вероятностью прибегают к переносу аналогии, поскольку лучше видят параллели между своей областью знаний и соответствующей ситуацией. Экспертные знания часто более абстрактны и концептуальны, чем поверхностные знания, которые обычно демонстрируют непрофессионалы. Таким образом, они позволяют провести параллели и выявить недостающую информацию. Однако, как мы обсуждали в главе 2, это может привести и к «функциональной фрустрации».

223

De Bono, 1992.

224

Gummere, 1989.

225

Koestler, 1964.

226

Рива и сама не чурается использовать юмор как способ установить взаимопонимание. Благодаря ему она создает то, что называет «моментами космического восприятия». Это моменты, которые позволяют нам смотреть на мир схожим образом, что помогает выстраивать доверие. Юмор может посеять семена серендипности и стать стимулом для соединения точек. Это значит, что попробовать пошутить никогда не поздно!

227

Burgelman, 2003.

228

Barber and Fox, 1958.

229

Букв. «Повернись и снимай», но название можно понять и как «Вращение и снимок». – Прим. пер.

230

Christoff et al., 2009; Mason et al., 2007. Также см.: Stock et al., 2017.

231

Van Gaal et al., 2012; Ritter and Dijksterhuis, 2015.

232

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019; Busch et al., 2019.

233

McCay-Peet and Toms, 2010.

234

Gilhooly and Murphy, 2005.

235

Sio and Ormerod, 2009.

236

Также см.: Stock et al., 2017.

237

Это действительно серьезная проблема, особенно для глобальных инновационных сообществ, – как оценить степень своего влияния, если люди не отслеживают позитивные результаты до их источника? Рассказанные героями истории, как правило, упускают важные куски всего процесса, или же люди вовсе не дают обратной связи.

238

Интересные соображения на этот счет имеются у Сафи Бакала: https://podcastnotes.org/2019/03/16/bahcall/.

239

Речь «Гражданство в Республике», произнесенная в парижской Сорбонне 23 апреля.

240

Busch and Barkema, 2019; Napier and Vuong, 2013.

241

См.: https://goo.su/7sry.

242

https://goo.su/7Sry.

243

Duckworth, 2016.

244

Источником послужил наш разговор и https://goo.su/7srz.

245

См.: www.youtube.com/watch?v=7COA9QGlPDc.

246

Runde and de Rond, 2010.

247

См., например: Gilbert and Knight, 2017.

248

Почему вмешательство часто приводит к худшим результатам: www.farnamstreetblog.com/2013/10/iatrogenics/.

249

Taleb, 2012.

250

David, 2016.

251

Kahneman, 2011. Также см.: www.farnamstreetblog.com/2017/09/adam-grant/.

252

White et al., 2016.

253

Patterson and Mischel, 1976.

254

https://goo.su/7sS8.

255

Есть, конечно, и другой вариант: обсудить эти сомнения непосредственно с другом-реалистом. В моем случае таким человеком часто становится мой прекрасный сосед Нико Ватцениг, с которым мы познакомились в лифте, когда оба подыскивали жилье и я серендипно рассказал ему об этом.

256

Именно поэтому опасно сравнивать себя с другими, особенно если мы их не знаем. Обычно люди представляют только лучшие свои работы и делятся полезным опытом – и мы формируем нереалистичные ожидания от собственной жизни. Мы рискуем прийти к убеждению, что жизнь должна быть идеальна всегда и во всем, хотя даже самые выдающиеся люди большую часть времени довольно обычны. Все, от самых замечательных руководителей до самых невероятных поэтов, когда-нибудь создавали и чрезвычайно плохие работы. Главная причина неудовлетворенности заключается в том, что мы сравниваем свою частную жизнь с лучшим публичным образом человека (тщательно отобранным для ленты Instagram или Facebook).

257

Каан Терзиоглу, который не так давно покинул пост генерального директора Turkcell, рассказал, что компания использовала цифровую информационную панель для мониторинга идей и искусственный интеллект для фильтрации идей и управления бизнесом. Базовые инструменты искусственного интеллекта и распознавания помогли проверять результаты конкурсов идей; лучшую идею реализовывали, а победитель получал процент от прибыли. Это создало культуру идей и лидерства и, по словам Каана, оказалось одним из самых успешных проектов McKinsey (их партнера, консалтинговой фирмы) во всем мире. Благодаря этой технологии сотрудники могут вносить свой широкомасштабный вклад и использовать фильтры – также в широких масштабах. Кроме того, цифровые информационные панели можно использовать для большей прозрачности и отчетности, чтобы производительность стала более наглядной и было очевидно, каких результатов удалось достигнуть.

258

McCay-Peet and Toms, 2018.

259

Felin and Zenger, 2015; Schultz, 1998.

260

Felin and Zenger, 2015; Zenger, 2013. Фирмы разрабатывают уникальную для конкретной компании теорию создания стоимости, в которой раскрывается структура и совокупность вопросов, требующих внимания. Затем эта теория задает стратегическое направление и позволяет использовать фильтры. Таким образом, основное средство создания стоимости заключается в составлении и обновлении теории фирмы и использовании ее для постановки задач, организации поиска решений и выбора из имеющихся пар потребность/решение. Это нечто уникальное для этой фирмы. Возьмем пример Apple (Isaacson, 2011): Стив Джобс наткнулся на растровую технологию, мышь и графический пользовательский интерфейс, и все эти решения стали ключевыми для Macintosh. Джобсу нужна была теория, чтобы найти для них потенциальное применение. Компания Xerox тоже понимала значение этих технологий, ведь возможность инвестировать в Apple она получила в обмен на разрешение взглянуть на свои решения и технологии. Но только теория Джобса и связанные компетенции принесли реальную пользу. Его проницательность и работа всей команды имели решающее значение. Это тесно связано с концепцией, которая хорошо проявляется в исследованиях серендипности: продуктивное сомнение. Оно помогает нам критически оценить, какие триггеры могут оказаться полезными, и соединить точки, которые могут превратиться в ценные возможности. Тогда если вы неожиданно столкнетесь с чем-то или с кем-то, то спросите себя: «Может ли это быть связано с чем-то, что меня волнует, будет ли эта связь значима?» Продуктивное сомнение помогает нам обобщать различные фрагменты информации и использовать совпадения (Pina e Cunha et al., 2010).

261

Однако следует избегать рутины, которая гасит креативность. Например, внедрение системы управления six sigma в компании 3M породило культуру дисциплинированности с акцентом на исполнение, что препятствовало исследовательскому интересу и открытости к неожиданностям. Заведенный порядок обычно предназначен для уменьшения вариативности результатов – часто мы хотим удостовериться, насколько это возможно, что достигнем спрогнозированного результата (Austin et al., 2012). Но эти «прогнозируемые логики» ограничивают пространство возможностей. Мы можем создавать системы – например, добавляя элемент случайности. Как сказал Эд Кэтмелл: «Творчество расцветает на непредсказуемом!»

262

Iyengar and Lepper, 2000.

263

Wise – англ. «мудрый, рассудительный». – Прим. пер.

264

Многие организации, прежде чем начать проект или запустить продукт, использовали подходы вроде Go / no Go. Они оценивают возможности, используя такие методы, как дисконтирование денежного потока и чистая приведенная стоимость. Но такие подходы фиксируются на целях – обычно в относительно стабильной среде, где люди стремятся избежать провала и сосредоточиваются на том, что работало в прошлом, а не на том, что может сработать в будущем. Это может привести к фатальным последствиям, особенно в быстро меняющихся условиях, где много неопределенных факторов, и это все-таки не лучший вариант для максимального использования серендипности. Прогнозирование таких вещей, как денежный поток, становится почти невозможным в динамичных условиях, даже если у нас возникает иллюзия, что все под контролем.

265

Профессор Колумбийского университета Дэвид Старк исследовал то, что он называет разными «порядками обоснования ценности». В каждой области (будь то бизнес, философия или инженерия) есть свои представления о том, что является ценным. Например, моя блестящая коллега, психолог по образованию, устроилась на работу в стартап. Она чрезвычайно глубокий, рефлексивный человек и обладает навыками, которые были бы ценны во многих контекстах, но только не в этом быстро развивающемся, быстро принимающем решения стартапе. Это говорит нам о том, что следует убедиться, что условия подходят человеку и наоборот. Или что мы переосмысливаем контекст. В каждой ситуации всегда существуют разные порядки обоснования ценности, которые определяют критерии, используемые нами для оценки идей.

266

Эхо-камера – понятие в теории СМИ, означающее усиление определенных идей путем их постоянного повторения в закрытой системе. При этом обычно получается так, что эти идеи полностью заглушают другие информационные потоки. – Прим. ред.

267

Guy et al., 2015; McCay-Peet and Toms, 2010.

268

Guy et al., 2015; McCay-Peet and Toms, 2018.

269

Fan et al., 2012; Pariser, 2001.

270

Andre et al., 2009; Benjamin et al., 2014.

271

Huldtgren et al., 2014.

272

McCay-Peet and Toms, 2010; Toms et al., 2009.

273

В том числе и электронные письма от нигерийских принцев. Вы когда-нибудь задумывались, почему эти случайные письма, в которых незнакомцы сулят вам миллионы долларов, написаны так плохо, что большинство людей сразу могут заподозрить попытку мошенничества? Одно из возможных объяснений заключается в том, что это фильтр: чтобы довести человека до состояния, которое нужно мошенникам, – например, до готовности предоставить данные своей кредитной карты, требуется сильно постараться. Поэтому они используют «жесткий фильтр», через который пройдут лишь те, кто достаточно наивен, чтобы поверить, что нигерийский принц жаждет оставить миллионы им в наследство. Так они и находят людей, которые в конце концов отдадут им данные своей банковской карты, – и «расходы на персонал» останутся невысокими.

274

Pina e Cunha et al., 2010.

275

Meyers, 2007.

276

www.paulgraham.com/makersschedule.html.

277

Я обнаружил, что здесь очень полезен парадокс слабости. Когда мы оправдываемся – например, говорим: «Мне жаль, но на этот вечер у меня запланирована стратегическая работа» (и буквально вписываем ее в свое расписание), – то становится намного легче отказывать людям, которые предлагают «просто ненадолго встретиться за кофе или чем покрепче».

278

Cain, 2013.

279

Davis et al., 2011; Pejtersen et al., 2011.

280

Это по-разному проявляется в зависимости от культурного контекста. В монохронных культурах – например, в Северной Европе, где ключевую роль играет планирование и обычно есть четкие сроки начала и окончания действия, – это будет происходить иначе, чем в полихронных культурах (таких, как большая часть Африки и Латинской Америки), где более гибкая концепция времени приводит к более гибким повесткам дня, одновременному решению самых разных задач – и, вероятно, к другому подходу ко времени в целом.

281

Frank, 2016.

282

В этот список попадают самые перспективные деятели в возрасте до 30 лет. Выбор осуществляется в 10 категориях: предпринимательство, управление, финансы и инвестиции, наука и технологии, социальные практики, спорт и киберспорт, искусство, музыка, мода и дизайн, новые медиа. – Прим. ред.

283

Большую часть своей жизни я провел в крайне стесненных обстоятельствах и был свидетелем серендипности даже в самых сложных условиях. Однако существуют серьезные ограничения, такие как инвалидность или структурная нищета, из-за которых серендипность становится практически невозможной. Реальность такова, что многие люди по всему миру начинают с чрезвычайно низкого базового потенциала серендипности.

284

Busch, 2014.

285

Eagle et al., 2010.

286

Rowson et al., 2010. Также см.: Bacon et al., 2008.

287

Busch and Barkema, 2019. Историю целиком см.: https://goo.su/7ss9.

288

Granovetter, 1983.

289

Busch and Mudida, 2018. Также см.: Busch and Barkema, 2018.

290

Здесь перед создателями сообществ встает вопрос о границах. Сложно развить доверие (и получить опосредованное доверие) в сообществе, членом которого может стать любой. Часто сообщество сильно настолько, насколько сильно его «самое слабое звено» (в недарвинистском смысле). Если в группе слишком много «паршивых овец», которым нельзя доверять, то вся динамика сообщества оказывается под угрозой, особенно если не разработаны эффективные механизмы решения конфликтов (например, таких, как общественный совет или комитет по рассмотрению жалоб). В основе должны лежать доверие и чувство причастности – по целому ряду причин они важны для более широких тем вроде борьбы с «эпидемией одиночества» (https://hbr.org/cover-story/2017/09/work-and-the-loneliness-epidemic).

291

www.gsb.stanford.edu/insights/how-invest-your-social-capital. Благодарю за предложение Алекса Питта из Mustard Seed!

292

Позднее, с ростом числа кандидатов, мы стали применять более структурированный подход к процессу подачи заявок. Но часто мы выявляли мультипликаторов, основываясь, например, на более высоком уровне вовлеченности, а затем «узаконивали» их статус. Если рассматривать этот вопрос шире, то пример того, как люди в церковной общине помогают друг другу, становится эффективным подходом, чтобы вдохновить и других делать то же самое. Действия говорят громче любых слов!

293

Это упрощенная версия – отдельные участники контактируют с другими членами сообщества и в своем хабе, и в других.

294

Схожая логика и у числа Данбара: Робин Данбар предположил, что максимальное количество связей для человека находится в диапазоне от 100 до 250 (Hernando et al., 2009).

295

Russell, 2012 (1912). Такие ученые, как Карл Поппер, впоследствии использовали это как доходчивую метафору, чтобы показать, как даже самые правильные предположения могут привести нас к неправильным выводам. В данном случае индейка действительно правильно поняла, что ее кормят каждое утро в одно и то же время, но она не знала, что ее зарежут перед праздником (Chalmers, 1982). Позднее Талеб использовал эту метафору при рассказе о Черных лебедях – неожиданных моментах, которые лежат за пределами наших ожиданий и оказывают огромное влияние на нашу жизнь. Эти моменты можно объяснить только после того, как они произошли (с точки зрения индейки, а не мясника).

296

Busch and Barkema, 2019.

297

Busch and Lup, 2013.

298

См., например: https://goo.su/7ssa.

299

Такая негативная серендипность и социальная динамика вокруг нее часто связаны с расовыми предрассудками или структурами власти. В некоторых случаях мафиозные структуры делают бессмысленными поверхностные программы поддержки – например, такие, как микрофинансирование.

300

Boyd, 1998.

301

См., например: Hofstede, 1984; House et al., 2004.

302

Некоторые школы, например, фокусируются на интеграции разных социальных слоев, что, судя по всему, стало одной из тех вещей, которые действительно улучшают результаты тестов.

303

Особый интерес представляют круги удачи. Часто удачу приносят случайные знакомства, поэтому круги удачи очень эффективны: https://goo.su/7ssa.

304

De Rond, 2005; Pina e Cunha et al., 2010. В мире всеобщей глобализации мы порой думаем, что люди похожи больше, чем на самом деле, – и многие подводные камни ограничивают серендипность, потому что некоторые смыслы теряются при переводе. Тут и вступает в игру национальная принадлежность – то, что во многом сформировало нас. Национальная культура формирует наши ценности, которые, в свою очередь, формируют наше отношение и образ действий. Закономерности, лежащие в основе всеобщих исходных посылок, проявляются в ценностях и наблюдаемых предметах, например в одежде, поведении, символах (например, в логотипах), физических структурах (например, в офисных помещениях), жаргоне, ритуалах и т. д. Но важно отметить, что культура – это то, что разделяют все или почти все члены какой-либо социальной группы (например, школы, организации, семьи, страны, профессиональной группы и т. д.), и она не статична и не едина. Культурные недопонимания происходят постоянно, даже если мы этого не осознаем. Мой коллега по ЛШЭ Коннор Локк приводит простой пример. Представьте себе, что вы находитесь в Тайбэе, в офисе крупной азиатской компании. Действующие лица: белый американец в возрасте 50 лет – менеджер по расширению американской компании, тридцатилетняя китаянка из отдела внешних связей азиатской фирмы и президент этой фирмы – китаец, которому 60. Место действия: они едут в лифте, направляясь на встречу в кабинете главы компании. Открываются двери лифта. Все остаются на месте. Вопрос: почему никто не выходит из лифта? Вот что теряется в переводе: американец ждет, когда выйдет женщина («дамы вперед»). Она же, согласно китайскому обычаю, ожидает, что сначала выйдут те, кто старше. Президент компании ждет, что первым двинется американец, ведь он гость. В конце концов лифт первым покинул китаец, а за ним вышли американец и китаянка одновременно. Подобные небольшие недоразумения случаются повсюду и постоянно. Что же сделать, как подготовиться? Мы можем заняться своим культурным интеллектом, получая когнитивные знания и развивая метакогнитивную способность следить за собой, а также пересматривать полученный опыт и на его основе корректировать свои действия.

305

De Rond, 2005; Napier and Vuong, 2013; Pina e Cunha et al., 2010.

306

Kahn, 1990.

307

Edmondson, 1999. Также см.: https://goo.su/7SsB.

308

Catmull, 2008.

309

https://hbr.org/ideacast/2019/01/creating-psychological-safety-in-the-workplace.

310

Nonaka, 1991.

311

https://hbr.org/2017/10/research-for-better-brainstorming-tell-an-embarrassing-story.

312

Meyers, 2007; Sutton, 2001.

313

Clegg et al., 2002; Pitsis et al., 2003.

314

Gyori, Gyori and Kazakova, 2019.

315

Merton and Barber, 2004.

316

«Разумные ошибки» связаны с принципами «ограниченной небрежности» (физика Макса Дельбрюка) и «контролируемой небрежности» (Сальвадора Лурии). Мы можем создавать ситуации, в которых незапланированные взаимодействия направляются определенной подготовкой, как в художественных произведениях, например импровизированном джазе. Это создает среду, в которой могут происходить непреднамеренные события, где они приветствуются. Разумные ошибки становятся возможными благодаря этой разумной небрежности. Комическое клише о сумасшедшем профессоре, стоящем посреди дымящихся после взрыва развалин и радостно объявляющем о великом открытии, может содержать крупицу истины (De Rond, 2014; Mendonça et al., 2008; Mirvis, 1998; Napier and Vuong, 2013; Root-Bernstein, 1988).

317

Также см.: Sharp, 2018. Серендипным образом во время нашего интервью Ларс упомянул, что заинтересован более активно участвовать в образовании. Моя коллега из Гарварда Лит Шарп заметила, что она как раз ищет приглашенных лекторов. Год спустя Ларс прочел лекцию в Гарварде.

318

Busch and Barkema, 2019.

319

Meyers, 2007; Pina e Cunha et al., 2010.

320

Isaacson, 2011. Также см.: https://heleo.com/conversation-the-one-key-trait-that-einstein-da-vinci-and-steve-jobs-had-in-common/17410/.

321

Yaqub, 2017.

322

Zahra and George, 2002.

323

Czarniwaska, 2008.

324

Austin et al., 2012.

325

https://goo.su/7sSi.

326

Sting et al., 2019.

327

Pina e Cunha et al., 2010.

328

www.youtube.com/watch?v=fW8amMCVAJQ.

329

Austin et al., 2012.

330

Jeppesen and Lakhani, 2010; von Hippel and von Krogh, 2016.

331

По названию секретного подразделения корпорации Lockheed Martin. – Прим. пер.

332

Regner, 2003.

333

Graebner, 2004.

334

https://goo.su/7SSk.

335

Hargadon and Bechky, 2006; Napier and Vuong, 2013.

336

Foster and Ford, 2003.

337

Bunge, 1996.

338

Dunn et al., 2008.

339

Это включает в себя и рабочую среду, и тип работы (McCay-Peet and Toms, 2010).

340

www.nytimes.com/2013/04/07/opinion/sunday/engineering-serendipity.html.

341

Там же; Silverman, 2013.

342

Burt, 2004.

343

www.nytimes.com/2013/04/07/opinion/sunday/engineering-serendipity.html.

344

Hallen and Eisenhardt, 2012.

345

Guy et al., 2015; McCay-Peet and Toms, 2018.

346

www.nytimes.com/2013/04/07/opinion/sunday/engineering-serendipity.html; Линдсей – приглашенный научный сотрудник Центра транспортной политики и управления имени Рудина Нью-Йоркского университета и соавтор (вместе с Джоном Касардой) книги Aerotropolis: The Way We'll LiveNext.

347

Например: Adner and Kapoor, 2010; Kapoor and Agarwal, 2017; Nambisan and Baron, 2013.

348

Brafman and Beckstrom, 2006.

349

Сбалансированный подход см.: https://hbr.org/2016/07/beyond-the-holacracy-hype.

350

www.wsj.com/articles/SB118841662730312486.

351

Hagel et al., 2016.

352

Baldwin and von Hippel, 2011; Stanek et al., 2017.

353

The Economist Intelligence Unit, 2016.

354

Alstyne et al., 2016. Однако между размером и сплоченностью можно найти компромисс. Часто мы можем развивать доверие с не очень большим числом людей, и здесь как раз существует явный компромисс между количеством и качеством.

355

Предыдущие исследования инноваций, как правило, предполагают два их вида: добавочные инновации, которые больше всего выигрывают от прочных связей с родительской организацией, и радикальные инновации, которым на пользу разрыв с родительской организацией и добавление в сеть новых разнородных контактов. Поскольку необходимые ресурсы для них различны, центральная роль организации сводится к оказанию поддержки инноваторам первого типа в освоении ресурсов внутри фирмы, в то же время помогая радикальным инноваторам исследовать ресурсы за ее пределами. Более слабые связи, как правило, эффективны для генерирования идей и возможностей, в то время как сильные связи помогают более успешно использовать ресурсы (Elfring and Hulsink, 2012). Негативные сетевые эффекты, такие как перегрузка, возникают, когда пользователей товара или услуги становится слишком много.

356

От англ. make – делать. Мейкеры – те, кто создает или изобретает что-то новое, используя традиционные инструменты или новые технологии, часто с использованием 3D-принтера. – Прим. пер.

357

Gould and Vrba, 1982.

358

Там же. Также см.: Andriani and Cattani, 2016; Austin et al., 2012.

359

Ernst and Young, 2016. Разумеется, инновации могут происходить и наоборот – их может претворять в жизнь компания, но чаще в нашем быстро меняющемся мире их движущей силой становятся клиенты.

360

Разумеется, в сознании многих высших руководителей важное место занимает вопрос о том, кому принадлежит интеллектуальная собственность компании и кто владеет ее данными. Генеральный директор SEB – одного из ведущих банков Швеции – Йохан Торгеби рассказал нам о своей идее интегрировать в балансовую отчетность «кодекс оценки рисков», чтобы поощрить более ответственные подходы. А автор работ по социальной физике Алекс Пентленд предлагает ввести право собственности на личную информацию (Pentland, 2015).

361

Chen, 2016.

362

Экспериментальный подход можно применить к целым рынкам. Карлос Брито, генеральный директор AB InBev – одной из крупнейших в мире быстроразвивающихся компаний по производству потребительских товаров, рассказал нашей команде Leaders on Purpose, что рост бренда на конкретном рынке часто происходит, когда клиент говорит, на какой именно бренд следует сделать ставки, – «И вы должны прислушиваться к ним, потому что они знают лучше». Часто это зависит от умения сотрудников замечать самые разные вещи. Как сказал Ананд Махиндра: «Мой первый урок по организационному поведению заключался в том, что можно написать на коробке что угодно, но форму ей придаст то, что вы в нее положите. Человек задает тон всей работе. Я никогда не верил, что организации так иерархичны, как нам кажется. Они всегда обладают достаточной гибкостью, чтобы дать форме проявиться. Они не статичны, ведь все постоянно меняется».

363

В некоторых контекстах с чрезвычайно низкой отказоустойчивостью (например, в ядерных реакторах) всевозможные процедуры существуют не просто так. Но даже в этих случаях серендипность может быть крайне важной, особенно в кризисные моменты. То же верно и для различных культур: в одних иерархии играют более важную роль, чем в других, – и в этих условиях сотрудники ждут указаний, а не проявляют инициативу. Точно так же в более «маскулинных» обществах существуют гендерные ожидания (Gesteland, 2005; Hofstede, 1984; House et al., 2004).

364

Также см.: www.centreforpublicimpact.org/the-serendipity-of-impact/.

365

Hagel et al., 2012.

366

www.cnbc.com/2016/08/09/zappos-ceo-tony-hsieh-what-i-regret-about-pouring-350-million-into-las-vegas.htm.

367

Hallen and Eisenhardt, 2012; Westphal and Zajac, 1998.

368

Rowson et al., 2010.

369

Chanan and Miller, 2010.

370

https://goo.su/7sSl.

371

Meyers, 2007; Pina e Cunha et al., 2010.

372

Durand and Vaara, 2009; Liu and de Rond, 2014.

373

Byrne, 2005; Kahneman and Miller, 1986.

374

Denrell et al., 2013; Liu and de Rond, 2014.

375

См.: Pritchard, 2005; Pritchard and Smith, 2004; Teigen, 2005.

376

Barnsley et al., 1985; Gladwell, 2008.

377

Pierson et al., 2014.

378

Liu and de Rond, 2014; Pierson et al., 2014.

379

См.: Liu and de Rond, 2014.

380

Gould, 2002; Lynn et al., 2009; Samuelson, 1989.

381

Термин был придуман социологом Робертом Мёртоном (1968) и свое название получил благодаря библейской притче о талантах (Мф 25:14–30). Вдобавок к тому кто-то вроде Дональда Трампа, кому повезло при рождении, играет по-крупному – или не делает ничего. Когда речь заходит о крайностях, часто нет некоего срединного пути, поэтому мы мало чему можем научиться в отношении тактики успеха, если не готовы так рисковать и если нам не так повезло изначально.

382

March, 2010.

383

Denrell, 2003.

384

Madsen and Desai, 2010; Tinsley et al., 2012. Также см.: Liu and de Rond, 2014.

385

Liu and de Rond, 2014.

386

Cornelissen and Durand, 2012; Durand and Vaara, 2009; Tsang and Ellsaesser, 2011.

387

Это построено на вероятностном мышлении: в мире часто преобладают вероятностные результаты (а не детерминистские). Мы не можем предсказать будущее с большой степенью достоверности, но можем оценить шансы более или менее вероятных событий. Возможно, вы и сами это проделывали, когда переходили улицу и пытались оценить свои шансы на то, что вас собьет машина.

388

Liu and de Rond, 2014.

389

Levy, 2003.

390

Liu and de Rond, 2014.

391

Harrison and March, 1984; Liu and de Rond, 2014.

392

Liu and de Rond, 2014. О работах по теории атрибуции см.: Hewstone, 1989; Weiner et al., 1971.

393

Camerer and Lovallo, 1999; Hogarth and Makridakis, 1981. О своекорыстных предубеждениях и других предрассудках атрибуции см.: Miller and Ross, 1975.

394

Ayton and Fischer, 2004; Maltby et al., 2008; Tversky and Kahneman, 1974.

395

Gilbert and Malone, 1995; Liu and de Rond, 2014.

396

Kahneman, 2011.

397

Goldstein and Gigerenzer, 2002.

398

См.: Liu and de Rond, 2014. Хотя, как мы уже убедились, это может и не быть вопросом «или/или».

399

Это может иметь негативные последствия, если приведет к сокращению социальных расходов, основанных на убеждении, что люди несут ответственность за собственную судьбу, а это потенциально связано с риском понижения социальной мобильности.

400

Benabou and Tirole, 2006; Gromet, Hartson, and Sherman, 2015; Liu and de Rond, 2014.

401

Dillon and Tinsley, 2008; Hilary and Menzly, 2006; Liu and de Rond, 2014.

402

Barnett, 2008; March and March, 1977.

403

Zeitoun, Osterloh and Frey, 2014.

404

Biondo et al., 2013; Pluchino et al., 2010; Thorngate et al., 2008.

405

Liu and de Rond, 2014.

406

Там же; Pritchard, 2006; Williamson, 1981.

407

Young et al., 2010.

408

Bebchuk and Fried, 2009; Wade, O'Reilly, and Pollock, 2006.

409

Dillon and Tinsley, 2008. Об эффекте гало см.: Rosenzweig, 2007.

410

Liu and de Rond, 2014. Также см.: Perrow, 1984.

411

Liu and de Rond, 2014. Теория нормальных катастроф (Perrow, 1984) предполагает, что потерпевших неудачу руководителей, как правило, слишком яростно обвиняют в произошедшем.

412

Merrigan, 2019.

413

Alesina et al., 2001; Liu and de Rond, 2014. Также см.: Dillon and Tinsley, 2008; Vaughan, 1997.

414

Langer, 1989; Weick and Sutcliffe, 2006.

415

Piketty, 2014.

416

Серендипность – сложный процесс, и эта оценка, конечно, не является последним словом в измерении серендипности. Она просто служит путеводной звездой на пути серендипности. Многие исследователи рассматривали задачу измерения серендипности в страхе, но процесс измерить непросто. Студентам часто говорят, что не следует исследовать серендипность, поскольку она «слишком сложна». Однако, подобно тому как холст бизнес-модели оказался «слишком велик», когда я начал свою докторскую диссертацию, область серендипности трудно, но все-таки не невозможно исследовать и в конечном счете измерить. Я надеюсь, что эта книга может стать толчком к плодотворным будущим измерениям и операционализации. О многообещающих первых попытках концептуализации и/или измерения серендипности (некоторые из них я интегрирую) см.: Erdelez, 1995; Makri and Blandford, 2012; McCay-Peet and Toms, 2012; Wiseman, 2003. Будущие измерения могли бы черпать вдохновение из поглощающей способности (например: Zahra and George, 2002), оригинальности (например, Koh et al., 2007), интересности (Andre et al., 2009) и новизны (Toms, 2000). Некоторые из них объективны, а некоторые относятся к восприятию.

417

Tjan, 2010.

418

Van Andel, 2014.

419

Busch and Barkema, 2019; de Rond et al., 2011.

420

Склонность отдавать предпочтение, искать, интерпретировать и вспоминать информацию, которая подтверждает ранее существовавшие убеждения (например: Plous, 1993). Я попытался минимизировать этот эффект, используя критерии качества, которые были выработаны для качественных методов (см., например: Flick, 2009).

Content

Кристиан Буш
Неслучайная случайность. Как управлять удачей и что такое серендипность

Введение

Столкновение с судьбой

1 Серендипность: больше, чем слепая удача

Краткая история серендипности

От вулканов до чемпионов мира

Действительно ли успех сводится к «удаче»?

Серендипность повсюду

Виды серендипности

Не все поддается классификации

Используйте неожиданности

От случайности к серендипности

Таким образом…

2 Настройка: разрушаем барьеры серендипности

Мы недооцениваем неожиданное

Занимаетесь ли вы самоцензурой?

Дар (и опасности) ретроспективы

Видите ли вы повсюду гвозди?

И что нам это дает?

Таким образом…

3 Открытый ум: перестраиваем мышление и учимся внимательности

Серендипная внимательность

Всех нас загоняли в определенные рамки

Переосмыслить или погибнуть

Подтолкнуть серендипность

Мы – то, что мы говорим (и как мы говорим)

Серендипность повсюду – если вы этого хотите

Иногда нам приходится играть на слух

Мы не можем предвидеть будущее, но все же справляемся

От Сократа к серендипности

Серендипность: образование

Разгадывая удивительное

Беседа не бывает скучной – если вы знаете, на что обращать внимание

Пусть творятся чудеса

Чего вы хотите?

За пределами решения проблем

И эврика!

Должны ли исключения стать правилом?

Таким образом…

4 Стимулируем разум: действуем!

Поиск направления

Цельное «я»

Поступать правильно

Возлюби ближнего своего – серендипная максима

Вы готовы к серендипности?

Энергия и социальная алхимия

Сила несовершенства

Расслабьтесь!

Таким образом…

5 Устанавливаем и обнаруживаем триггеры – и соединяем точки

Провоцируя неожиданности

Сеять триггеры серендипности

Способствовать (приятным) сюрпризам

Информация – не только власть

Дело в людях

Заложим бомбы серендипности

Проявите себя в социальных сетях

«Приятно познакомиться…»

Дизайн для серендипности

Технологии меняют правила игры

Соединяем точки

Разлив нефти и срезанные волосы

Обнаружение универсального в частном

Артистизм и серендипность

Избегайте бездумного сбора данных

Рассмеши меня

Таким образом…

6 Превращение случайных встреч в возможности

Радости и риски культивирования серендипности

Преодолеть то, что нас сдерживает, – и принять следующую главу

Подлинная твердость характера

Продолжайте идти

Сегодняшняя неудача завтра может стать серендипностью

Цена вступления в полноценную жизнь

Развитие устойчивости

Доводить дело до конца

В оценке поможет проницательность

Быть рассудительным наедине с собой и в компании

Приоритетность как (недорогой) фильтр

Сила курируемых знакомств

Всему свое время

Серендипность для меня, неудача для вас

Таким образом…

7 Усиливая серендипность

Не быть посторонним

Расширяйте сеть

Улучшаем результат серендипности

Членство в сообществе делает слабые связи сильными

Создание сплоченного сообщества

Расти, не теряя связи

Воспитание конструктивного взаимодействия

Ответственность друг перед другом

Что это означает для наших отношений

Остерегайтесь опасностей социальной динамики

Наша ответственность в (усилении) серендипности

Таким образом…

8 Создание условий для серендипности

Психологическая безопасность превыше всего

Продуктивно реагировать

Иногда для этого нужны похороны

Вам не сыграть все роли

Организации как иммунные системы

Активизируем взаимодействия

Формируем физическое и виртуальное пространства для серендипности

Сетевая серендипность

Почему все это так важно?

Контекст имеет значение

От Кремниевой долины к Кремниевому кольцу, Кремниевой саванне и Чили – и обратно

Сила серендипности в формировании политики

Таким образом…

9 Оценивая серендипность

Простое везение и ошибка выжившего

Остерегайтесь тех, кто везде становится лучшим

Выходит, мы фундаментально ошибаемся?

Сила непредвиденных последствий

Вычисляем рейтинг серендипности

Таким образом…

10 Искусство и наука культивирования серендипности

Глоссарий

Благодарности

Сноски