Молот 2. Кровь волка

Глава 1

Сырость мрачного леса скрадывала дневные лучи. Вековые деревья тянули коряжистые корни через звериную тропу. Птичий гомон умолк, словно опасаясь потревожить лесных духов. Но не духи страшили. Неизвестно откуда взявшееся чудовище повадилось терзать людей и скот в окрестностях рыбацкого поселение Брисвелл, раскинувшегося на берегах Большой реки на севере королевства Тэпия. С десяток охотников и крестьян пали за последний месяц. Сельчане боялись выходить далеко за пределы деревни. На дальних пашнях работа встала. Пастухи перестали гонять скот на сочные лесные луга, довольствуясь скудными клочками выжженной солнцем степи в окрестностях поселений. Жизнь в деревне, словно замерла, в страхе перед ненасытным хозяином леса.

— Долго еще сидеть? — канючил Герт, вытягивая затекшие ноги и треся рыжей шевелюрой.

— Тихо… — зашипел я. — Судя по следам — Бурмило каждый день по этой тропе ходит, чую я его.

— Может сегодня не пойдет, полдня уже сидим в сыром овраге… Замерз как собака.

— Прояви выдержку, друг мой, будь терпим к своей нетерпимости.

— Терпение и труд мне не идут.

Стенания парня прервал шорох и хруст сухостоя. Я втянул воздух ноздрями и волчье обоняние уловило ненавистный запах медведя. Кровь волчьих предков отторгала принятие мной любых хищников, ставя их в ранг врагов.

Я сжал рукоять боевого молота и осторожно выглянул из оврага. Гигантский медведь, размером с микроавтобус, неспешно продирался сквозь дебри.

— Ох… — застонал Герт. — Какой же он огромный!.. Нам его не одолеть.

— Не трусь. Чем больше медведь, тем вкуснее суп.

— И от страха польза есть — портки теплеют. — Герт натянул лук с отравленной стрелой и прицелился.

— Погоди, пусть ближе подойдет… Бей в живот, там шкура тоньше.

Бурмило приблизился к оврагу и, почуяв неладное, замер. Огромные ноздри с фырканьем втягивали воздух. Полуоткрытая пасть, усеянная зубами размером с кинжалы, сочилась голодной слюной.

— Давай! — махнул я рукой и дернул за веревку.

Стрела впилась в брюхо, и в то же мгновение сверху на медведя рухнуло огромное бревно, подвешенное на канатах. Бревно ударило тварь в бок, с хрустом сломав ребра. Бурмило лишь пошатнулся и, взревел, бросился на чурку. Он бил и кусал бревно, разнося его в щепки, словно живого противника.

— Плохо дело, — прошептал я, выглядывая из укрытия. — Яд не действует.

— Обманул нас травник, ерунду подсунул?

— Да нет, масса большая, не думал что такие бывают. Такой дозой не возьмешь. Стреляй еще…

Герт осторожно высунулся из оврага и прицелился. Бурмило его учуял, и на миг уставился на лучника залитыми кровью глазами.

— Стреляй! — закричал я.

Медведь бросился вперед, ломая на пути молодые деревца. Еще мгновение и он нас разорвет.

Я замахнулся молотом, готовясь встретить оскал огромной пасти:

— Стреляй! Ну!

Но Герт словно оцепенел. Его худая фигура напоминала сейчас статую древнегреческого лучника, застывшую навсегда.

Словно смерч бурмило запрыгнул в овраг, почти уже подмяв под себя Герта. Дзинь! Стрела ударила зверя в упор. Пробив глаз, ушла наполовину в мозг. Тварь рухнула как подкошенная, обдав нас напоследок смрадом горячего дыхания. Герт откатился назад, чуть не сломав лук. Я не стал останавливаться и обрушил молот на уже бездыханное тело.

— После боя мечами не машут, — улыбнулся Герт. — Чего дохлятину молотишь. Я уже прикончил его…

— Молодец, — буркнул я. — Я думал ты струсил. А ты выжидал момент.

— У меня нет способности заживлять свои раны как у Люпуса, поэтому бил наверняка, — Герт улыбался, но руки его слегка подрагивали, и я слышал стук его сердца.

— Моя способность здесь бесполезна, когда проглотят тебя целиком — заживлять нечего.

Я выдернул стрелу вместе с вытекшим глазом и протянул ее Герту:

— Храни свою счастливую стрелу, как напоминанее о дне, когда мальчик превратился в воина.

— Я давно стал воином…

— Ну хорошо, превратился в великого воина… Еще бы не ныл так часто…

* * *

Год назад после победы над Темным алькийцем Фиморра пропала. Все зло, которое она причинила королевствам оказалось лишь прикрытием еще большей тьмы. Ведьма, словно марионетка, воплощала в жизнь не свои помыслы, а желания темного хозяина, не смея ему более противостоять.Я освободил ее. Освободил мир от Темного рыцаря. Выполнив свое предназначение, я освободился от бремени избранного. Освободился ли?.. Что-то не давало мне покоя. Может пророчество городской гадалки о моем долге перед порядком вещей, котрый я отдам сущему спустя пять… а нет, уже через четыре года. Может то, что Темный алькиец, являясь моим отражением, не остановится. У него всегда есть ресурс и сила, чтобы возродиться — пока жив его прототип, пока жив я… А может это всего лишь пустые страхи перед неизведанным… Что ждет меня впереди в этом мире?Раньше у меня была цель — вернуться домой, потом моей целью стало — спасти еще неродившегося сына, спасти королевство, оба королевства и Даяну. А теперь я охотник на нечисть…Королева Тэпия родила мне сына, и Даяна не смогла смирится с этим. Она отдалилась от меня, укрывшись за неприступностью холодной воли правительницы королевства Солт.Тэпия видела мою тягу к Даяне. Еще больше ее угнетало, то, что Даяна была ее племянницей. Тэпия больше не просила меня остаться с ней в Астрабане. Гордость не позволяет королеве просить милости у подданных, даже если этого смертельно хочется…Я видел сына лишь раз… Когда он родился. Это был один из лучших дней моей жизни. Он похож на меня, лишь голубые глаза, не вязались с образом волчонка. А может кровь Люпуса детям не передается? Возможно у него совсем другое будущее. Если бы дети росли в соответствии с нашими ожиданиями, у нас вырастали бы только гении и великие воины. Радость отцовства особая, человеческая, и неразрывно связана с надеждой, что дети будут не то, что мы — будут лучше нас…Я ушел со службы, сняв с себя полномочия командующего объединенными войсками королевств. Что-то звало меня в путь… Получить ответы на вопросы, которые хотелось задать самому себе…Вот уже несколько месяцев я скитался по дальним землям со своим верным другом. Мы помогали людям, наказывая распоясавшихся разбойников, расправляясь с нечистью, или хищниками-людоедами — как Бурмило.Жизнь охотника за головами была мне близка — в том мире уничтожал отморозков, и в этом занялся подобным. Лишь с той разницей, что без погон и без вмешательства государства. В общем, фрилансер…***

Отрывистые крики речных чаек доносились с побережья. Сумерки опустились на полупустые улочки рыбацкого поселения, наполняясь свежестью прохладой реки. В поселке разгоралась ночная жизнь. Большинство рыбаков приезжали сюда без семей на заработки. И как бывалые “вахтовики” с “пользой” проводили вечера…За убийство Бурмило из казны Брисвелла староста нам отсчитал двести золотых. Решив это дело отметить, мы сняли лучшие комнаты на постоялом дворе “Зубастая рыба” и спустились в таверну, расположенную на первом этаже гостиницы.Переполненный зал гудел и веселился. После тяжелого трудового дня рыбаки пропивали заработанные медяки и золотые. В воздухе витал запах жареной рыбы, свежеиспеченного хлеба и кислого пива. Масляные лампады бросали пляшущие тени на истерзанные дубовые столы, потемневшие от времени и пороков. За барной стойкой суетился коротконогий толстячок, еле успевавший наполнять кувшины ромом и пивом.Захмелевшие работяги с азартом играли в кости, обжимались с путанами и щипали за зад пышногрудую официантку. Та шныряла между столиками и, повизгивая, виляла телесами, обтянутыми платьем с огромным декольте на шнуровке.Трактирные путаны сразу заприметили в нас состоятельных путников и взяли в оборот. Две сочные девицы, с вываливающимися из укороченного корсета грудями, резво вспорхнули к нам на колени.— Господа не хотят угостить дам вином? — кокетливо пропела та, что примостилась у Герта.Ее моложавое лицо никак не вязалось с образом путаны. Герт немного поплыл.— Да, конечно… — пролепетал он и, опомнившись, вскинул руку, подзывая официантку.Та подскочила к нашему столу.— Кувшин вина, боченок пива и что нибудь пожевать, самое вкусное, что у вас есть, — небрежно бросил Герт.— Ты всегда такой хмурый? — улыбнулась моя пассия, расправляя морщины под слоем косметики.— Ему сегодня не повезло, — хохотнул Герт. — Он намеревался убить Бурмило, но я его опередил!— Ты такой смелый! — театрально восхитились девицы. — И тебе совсем не было страшно?!— Это моя работа… Огромный медведь чуть не сожрал моего друга. Но я оказался рядом и убил чудовище одним выстрелом в глаз.— Спасибо друг, — улыбнулся я. — Благодаря тебе я могу сегодня насладиться ужином и обществом прекрасных дам.Герт еще больше надулся и, добавив в голос хрипотцы, снисходительно ответил:— Если, что обращайся, всегда помогу…— Хочешь, в знак признательности, могу постирать твои портки? — спрятав улыбку, спросил я. — После встречи с Бурмило они так и не просохли…Девицы прыснули от смеха, чуть не опрокинув кружки с вином, а Герт насупившись, пробубнил:— Это овраг сырой был, от земли намокли…Дверь в таверну грохнула и ночь занесла внутрь сгорбленного путника в грубом, словно из мешковины, балахоне. Объемный капюшон скрывал лицо. Посетители немного умолкли, разглядывая незнакомца. Он сел за пустующий маленький столик в углу и погасил стоящую на нем свечу.— Странный тип! — воскликнул захмелевший Герт, притягивая к себе восторженные взгляды проституток. — Прячет свое лицо, уж не беглый ли каторжник, иль убийца? Пойду проверю кто таков…— Сиди, — одернул я. — Не мешай человеку отдыхать…— Если доброму человеку нечего скрывать, то я не помешаю!Герт нацепил на пояс меч и вальяжно зашагал к незнакомцу.— Добрый вечер, уважаемый! — чуть кивнул Герт путнику. — Могу я узнать ваше имя?Незнакомец молчал. Герт принял это за смущение перед его харизмой и еще больше раззадорился:— Меня зовут Герт — убийца варгов и Бурмило, я королевский охотник за нечистью, в прошлом командир расчета Королевской гвардии, а чем занимается господин? Уж не скрывается ли он от королевского закона?Фигура в балахоне молча отхлебнула пиво. Герт, ловя на себе любопытные взгляды посетителей, был вынужден идти до конца:Резким движением он сдернул с незнакомца капюшон и отпрянул назад, выхватив меч. Седовласый старик даже не шелохнулся, продолжая цедить из кружки.Герт небрежно протянул клинок вперед, приставив острие к горлу незнакомца:— Как твое имя старик, и что ты делаешь в Брисвелле?— Мудрость не всегда приходит с возрастом, — улыбнулся путник, поглаживая седую бороду. — Бывает, что возраст приходит один…— Ты смеешься надо мной?Герт поддел пряди бороды кончиком меча, но старик отклонился назад и махнув рукавом, что-то прошептал.Герт позеленел и скрючился. Внутри у него забурчало, он выронил меч, схватившись за живот.— Пиво, котрое ты вкушал, потеряло свежесть, — сказал старик. — Тебе надо очистится от скверны…Под хохот посетителей Герт выскочил из таверны и скрылся в уличной уборной.— Не обижайся на моего друга, — я сел рядом со стариком. — Он молод и горяч. В наше время чтобы прослыть невоспитанным, достаточно сказать правду.— Я не держу зла на парня. Хмельная молодость не порок…— Как ты это сделал? Ты колдун?— Я не могу открыться первому встречному, не обессудь…— Извини, я не представился. Меня зовут Молот.— Люпус?! Победитель Темного алькийца, спаситель королевств? — косматые брови старика приподнялись, открывая выцветшие голубые глаза. — Что делает командующий объединенными войсками в этом забытом богами месте?— Я ушел со службы, теперь я вольный охотник…— Меня зовут Галеран, я путешествую по земле в поисках сущего…— Что есть сущее для тебя?— Раскрыть дух и испытать тело. Не так сложно убежать от себя, как прийти к себе настоящему.— Ты нашел себя?— Нет, Молот. Но я вижу, что скоро все поменяется… Я это чувствую. Беда придет откуда не ждали…— Королевствам грозит опасность? Кого нужно опасаться?— Двоих надо страшиться: один — это сильный враг, а другой — коварный друг.— Ты говоришь загадками. Я тебя не понимаю…— Я не вижу всей картины бытия, я могу лишь догадываться о надвигающейся опасности…***Мы заночевали в комнатах на втором этаже “Зубастой рыбы”. Герт провел ночь с путаной и почти не спал. Наутро, та потребовала за услуги один золотой. Парень не раздумывая заплатил бы и больше. Он светился и шутил, словно влюбленный.Девица наскоро оделась, увернувшись от прощальных объятий Герта, и выскользнула из комнаты. Она свое получила, заработав гораздо больше, чем расчитывала.— Все на месте? — спросил я развалившегося в плетеном кресле парня, потягивающего остатки вчерашнего пива. — Твоя дама ничего не стянула?— Ты что? Я ей понравился…— Ей все нравится, у кого кошелек раздут.— Ты просто завидуешь, что мне досталась красотка.— Запомни, мой друг — красоты в борделе не ищут. Легкое поведение — это наименьший недостаток у женщин легкого поведения. Ты не должен искать прекрасное в необходимом.Внизу раздался топот и крики. Я выглянул в распахнутое окно и обомлел. Река несла чудо. Величавый двухмачтовый парусник приближался к побережью Брисвелла. Белоснежные треугольники гигантских парусов, словно крылья дракона, распластались над гладью воды. Деревянный корпус, длинной не меньше тридцати метров степенно покачивался, разрезая поверхность Большой реки.— Что это?! — воскликнул Герт. — Лодка? Какая она огромная!..— Это корабль, — я потер глаза. — Откуда он здесь?! В королевствах нет флота.— Наверное, пришел из Великой воды, — Герт высунулся в окно, чуть не вывалившись, — Большая река на севере впадает в океан. Но какого черта, у лодки нет весел? Неужто демоническая сила ведет его? И зачем ему крылья?— Это парус, сила ветра движет судно, — я обеспокоенно поскреб затылок. — На реке нет течения, так он легко доберется и до Астрабана.Накинув доспехи и схватив оружие, мы выскочили на улицу и поспешили на пристань. Там уже толпился народ, с изумлением разглядывая громадную чудо-лодку, маневрировавшую между утлых рыбацких суденышек.Парусник остановился, чуть не доходя до берега. Хлипкая пристань скрипнув подгнившими досками, вздохнула с облегчением — причал не предназначен для больших судов.На палубе показались воины в халатах на восточный манер, тюрбанах и ятаганами на поясе. Народ притих. Рыбаки с надеждой оглядывались на нас с Гертом, словно ища поддержки.На корабле вперед выдвинулся худощавый но статный араб. Он демонстративно отвесил поклон. Его лицо растянулось в миролюбивой улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, которые казались еще белее на фоне черной бородки и усов.— Кто это? — Герт озадаченно хлопал глазами. — Одежда диковинная, и сами чернявые, словно бесы.— Это другая раса, — ответил я.— Никогда не слышал про таких…Тем временем араб позвал кого-то из своих. Козлобородый морщинистый старикашка в массивном тюрбане, размахивая полами расшитого халата прокричал на вполне сносном и понятном для нас языке:— Меня зовут советник Мансур. Я служу великому эмиру Ахибу, — старик поклонился указывая жестом на молодого араба. — Благородный эмир Ахим приветствует жителей неизвестного поселения и просит великодушно извинить за вторжение в ваше государство.— Откуда он знает наш язык? — с удивлением спросил меня Герт.— Возможно когда-то вы были единым народом, пока Великая вода не разделила вас, — предположил я.— Мы можем сойти на берег? — продолжил пожилой араб.— Что вы здесь делаете и откуда вы? — крикнул я в ответ.— Это торговый корабль. Недельный шторм унес судно далего от родного берега. У нас кончились припасы и мы не смогли вернуться домой. Мы нашли землю и прошли из океана по реке в глубь материка. Хвала богам земля оказалась обитаема.— Встаньте на якорь, мы примем вас.Я повернулся к рыбакам и махнул им рукой:— Спускайте лодки, у нас гости!

Глава 2

Эмир Ахиб, его советник и четыре вооруженных воина ступили на берег. Чужеземцев тут же окружила толпа, с удивлением разглядывая смуглых чернобородых арабов, облаченных в атласные одежды, расшитые диковинным орнаментом и массивные тюрбаны.

— Пропустите гостей! — прикрикнул на зевак Герт, освобождая проход в “Зубастую рыбу”.

Я выгнал из таверны посетителей и пригласил эмира вместе с советником Мансуром в забегаловку. Их воины хотели пройти внутрь, но я остановил их, преградив дорогу молотом и улыбнувшись Ахибу:

— Вам нечего опасаться, пусть подождут снаружи, если бы мы хотели вас убить, четыре воина вас бы не спасли.

Ахим дернулся, но вовремя натянул ответную улыбку:

— Конечно, пожелания хозяев для нас закон.

Он переглянулся с воинами и те, помявшись, остались снаружи.

— Прошу садиться, махнул я рукой на заскорузлые деревянные столы, с несмываемымими пятнами вина и жира. — Мы люди простые и не готовились к встрече высоких гостей. Не обессудьте…

— Я привычен к походным условиям, — улыбнулся эмир.

— Частые военные походы? — я буравил его глазами, пытаясь понять, что за человек этот араб.

— Нет, — ответил гость чуть замешкавшись. — Торговые путешествия.

Будем считать, что я поверил. Не похож Ахиб на купца… Поджарая выправка, движения точны, в черных глазах уверенность, а на поясе ятаган. Какого черта его принесло?.. Может покрошить его прямо здесь? Но неизвестно сколько воинов на корабле и какая у них подготовка. На рыбаков надежды нет, а вдвоем с Гертом можем не справиться… Я махнул трактирщику:

— Принеси нам лучшего вина и жареного мяса.

Тот, учтиво раскланявшись, засеменил на коротеньких ножках выполнять заказ.

— Откуда вы? — повернулся я к эмиру.

— Моя страна на другом материке, — Ахиб откинулся на стул, разглядывая таверну. — Около месяца пути на корабле.

— Не знал, что есть другие государства… Меня зовут Молот. Я наместник королевы Тэпии в Брисвелле. — слукавил я.

— Если бы не ураган, мы бы тоже не узнали о вашем существовании, — влез в разговор старикашка Мансур. — Эмир Ахиб — правитель одного из многочисленных княжеств, входящих в состав государства Исмар. Это мирное государство, мы производим ткани, шелк, верблюжьи ковры, сбрую для лошадей, украшения и оружие. Торгуем со скотоводческими племенами и земледельцами. Управляет страной Собрание Эмиров.

— Зачем вам тогда корабль?

— До некоторых кочевых племен проще добраться по воде, огибая материк и минуя горы, — эмир пригубил вино и поморщился. — У нас на корабле много товаров. Мы могли бы обменять их на провиант, чтобы вернуться домой.

— А потом вы вернетесь сюда с войском для захвата новых земель? — кинул я в лоб свои подозрения.

Ахиб заерзал, смуглая кожа на его лице заблестела чуть заметными капельками пота:

— Я понимаю ваши опасения и прошу возможности доказать наши мирные намерения… Мы торговцы.

— Торговцы с ятаганами на поясе и с дисциплиной воинов?..

— В моей стране без этого нельзя. Торговые караваны часто подвергаются нападению разбойников и кочевников. Мы рождаемся с клинком и умираем с ним…

— Ду уж, мирная страна… — скривился я , отхлебывая вино. — Почему вы говорите на нашем языке?

— В нашей стране много княжеств и языков, у нас принято учить языки соседей. Говорить на чужом языке в гостях — считается неуважением к хозяевам. Есть княжества которые говорят на вашем языке. Каждый житель владеет минимум тремя языками, а представители знати и того больше. — Ахиб отодвинул вино и добавил:

— Где нам можно пополнить запасы провизии?

— Я не уполномочен решать вашу судьбу. Вы проследуете со мной в столицу королевства Тэпия — город Астрабан.

— Мне кажется, что вы способны принять решение единолично… Но не доверяете мне и хотите протянуть время, — раскусил меня Ахиб. — Но я вынужден принять вашу волю… Как добраться до Астрабана?

Вот хитер чурка! Не по возрасту прозорлив, на вид ему лет тридцать, а рассуждает как мудрец.

— Пойдем вверх по Большой реке на юг по маршруту, которому вы шли. На лошадях неделя пути, на корабле — дня три.

* * *

Вторые сутки мы с Гертом жили на иноземном корабле. Слабый ветерок не давал разогнаться паруснику; спасало лишь то, что Большая река почти лишена течения, и его сопротивление легко преодолевалось.Я насчитал на корабле три десятка воинов и около десяти рабов, заточенных в клетках трюма. Воины хорошо вооружены и подготовлены. Их фигуры напоминали отполированные статуи, высеченные из темного камня. Ничего лишнего, только сухие мышцы, ятаганы и просторные одежды, утянутые поясами и дополненные тюрбанами. Не простые это морячки… Все как на подбор, будто спецназ…Нас поселили в небольшую отдельную каюту. Члены команды ночевали в общем отсеке в гамаках-сетках.— Не думал что на лодке бывают комнаты, — восхищался Герт, развалившись на шелковом топчане и разглядывая увешанные коврами стены.— Лучше бы нас поселили со всеми, — пробурчал я. — А так ничего не видим и не слышим, мало ли что басурмане задумали.— Не ворчи, хорошие они люди, сразу видно.— Мы склонны верить незнакомым — ведь они нас никогда не обманывали. Но запомни, мой друг, только один раз теряют жизнь и доверие…Где-то снаружи раздались крики. Схватив оружие мы выскочили на палубу. Арабы волокли какого-то бедолагу-оборванца. Тот верещал и кусался.— Этот раб пытался сбежать, — видя наше недоумение пояснил Ахиб.— Что с ним будет? — спросил, я наблюдая как раба связывают по рукам и ногам.— Его казнят в назидание другим. Своей смертью, возможно, он спасет много никчемных жизней, предостерегая остальных от необдуманных поступков.— Я думал, что в цивилизованных государствах с рабами обращаются как с равными.— А у нас так нельзя, чуть дашь слабину, и раб вонзит кинжал в спину хозяина. В большинстве своем это пленные воины. Остальных рабов выволокли на палубу. Худые и грязные они испуганно щурились, прикрывая лицо руками от яркого солнца.Связанного раба подняли над бортом.— Стойте! — крикнул я. — Я куплю его…— К сожалению, наместник Молот, — слащаво пропел Ахиб. — Он не продается, нельзя купить то что уже мертво.Бух! Водная гладь с плеском поглотила связанное тело. Я дернулся, но в последний момент удержал себя от желания броситься в воду. Не стоит пока идти в открытое противостояние. Нас меньше… ***

К концу третьего дня корабль достиг вод, омывавших Астрабан. На рыбацкой пристани начался переполох. Невиданное чудо, возможно, таившее в себе опастность, приближалось к берегу без весел. Через несколько минут пристань наводнили красные плащи. Молодцы гвардейцы! Оперативно сработали, моя школа не прошла даром.Я вышел вперед на палубу и, подняв молот, прокричал:— Уберите мечи и луки! С вами говорит Молот. Я прибыл с иноземным гостями.— Это же победитель алькийца и спаситель королевств! — закричал в ответ кто-то из толпы. — Командующий вернулся! Урра!Гвардейцы облегченно вздохнули и опустили мечи. Рыбаки подкидывали шапки вверх, выкрикивая мое имя. — Значит ты наместник Брисвелла говоришь? — хитро улыбнулся Ахиб, поглаживая аккуратно подстриженную бородку.— Ну ты тоже на купца-то не особо похож, — капнул ядом я в ответ.***

Тронный зал королевского замка встретил царственным полумраком. Факелы на стенах трепетали, словно приветствовали гостей. Маленькие окна-бойницы не пропускали достаточно света, отчего зал казался величественным подземельем с гладкими гранитными стенами и мраморными статуями.В конце зала по центру на приступке из темного мрамора возвышался резной трон, украшенный серебром и самоцветами. На троне восседала королева. После рождения сына прошел почти год, и ее фигура вновь обрела точенный благородный силуэт, обтянутый неизменно черным, словно воронье крыло, платьем.Королева ждала нас. Близко к трону подпустили лишь меня и Ахиба.— Приветствую королеву Тэпию, — улыбнулся я, преклонив колено.Тэпия, соблюдая официоз, лишь кивнула в ответ. Но я слышал как сердце ее забилось чаще, видел как зрачки расширились, а дыхание стало глубоким. Свои эмоции от встречи мне удалось скрыть. Наверное…— Ваше величество! — изящно склонился Ахиб. — Позвольте представиться... Меня зовут эмир Ахиб, я — правитель одного из княжеств государства Исмар, что раскинулось на Арабском материке за водами океана. Мы невольные гости в вашей прекрасной стране. В стране, где королева не менее прекрасна…Вот крысеныш! К моей… К королеве подкатывает! Хотя у них это в крови, сыпать лесть… Иноземец мне нравился все меньше и меньше. Некоторым людям так и хочется выдать фанеру, чтобы пролетали мимо, не задерживались. Я злился, что не мог раскусить его истинных намерений. Враг он или просто заблудился? Или заблудился и враг? Как говорил мой командир: “Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так. Занеси его в статус сук, пусть тусуется там, му…ак”. Ок. Буду за ним приглядывать.— Я приглашаю отобедать вас, эмир Ахиб, — королева встала. — Банкетный зал уже ждет. Слуги проводят вас.Процессия, сопровождаемая стражниками, покинула тронный зал и мы с Тэпией остались наедине. Я подошел к ней и взял ее за руку. Она слегка дернулась, будто намеревалась выдернуть ладонь.— Где Эверан? — улыбнулся я. — Я хочу увидеть его…— Ты вспомнил о сыне спустя год! — фыркнула Тэпия и выдернула руку. — Он даже не помнит тебя…— Я был далеко…— Никто не гнал тебя из Астрабана…— Ты дорога для меня…— Но?.. — продолжила за меня королева.— Но мне проще одному…— Ты любишь ее?— Не знаю… Возможно, я люблю только себя…***

На королевском обеде Ахиба усадили по правую руку от королевы, его свиту чуть поодаль, а нам с Гертом досталось место на галерке среди представителей местной знати.Со стен банкетного зала на гостей с любопытством уставились портреты холеных разодетых престарелых мужей и женщин — представителей королевской династии прошлых эпох. Среди них выделялся портрет длинноволосого утонченного мужчины с проницательным взглядом. Король Эбриан, пропавший много лет назад и не так давно воскресший, чтобы пасть от моего клинка.Посереди зала растянулся огромный вытянутый стол, заставленный обилием блюд и напитков. Слуги шныряли с подносами, раскормленные породистые псы лежали тут же на полу, нехотя обсасывая брошенные кости.Я цедил вино и наблюдал за арабами. Ахиб улыбался и что-то горячо рассказывал Тэпии. По его мимике было ясно, что гаденыш сыпет комплименты. Он взял руку Тэпии и поцеловал. Я чуть не обратился в первача. Заиграли придворные музыканты и вовремя отвлекли меня от дурных помыслов. Тэпия восседала во главе стола, ее статный силуэт и прекрасное лицо, словно выточенное из мрамора, невольно притягивали взоры гостей, не только мужчин. Я смотрел на королеву, чувствуя неясную тревогу и беспокойство… “Такую бабу профукал!” — поймал себя я на мысли, немного захмелев. Но все что ни делается — все к лучшему… Хороша чертовка… но что-то не давало мне с ней сблизиться. Или кто-то?..— Куда ты все время смотришь? — Герт хитро прищурился, подливая вина.— Смотрю чтобы басурманин чего не натворил…— Ну, ну…Музыканты тянули заунывную балладу. Средневековая лютня переливалась двухрядными струнами. Эмир встал и, чуть поклонившись присутствующим, подошел к музыкантам. Он что-то им объяснял, после чего взял лютню. Его пальцы побежали перебором, выдавая колоритную мелодию древнего востока. Присутствующие замерли, а я залпом опрокинул очередной бокал.Тэпия с восхищением слушала невиданную музыку, ее взгляд скользнул по мне, но тут же перекинулся на музыкантов.“Гитарист хренов!” — ругнулся я про себя. Не понимаю я музыку… Считаю, что лучший звук — это тишина. Ну да ладно… битлы долго не живут…***

Жизнь королевства вошла в мирное русло. Разрушенные поселения восстановили, беженцы вернулись в родные земли, погибших гвардейцев заменили новобранцами. Астрабан из осадного города вновь превратился в торгово-экономический центр королевства. Его основным занятием стали ремесленное производство, ловля рыбы в прилегающих водах Большой реки и торговля. С окрестных деревень и ферм сюда стекались повозки, груженные телятиной, молоком, сыром и мукой. Из соседнего королевства Солт приходили караваны с тканями и бакалеей, произведенными в Даромире. Северные рыбацкие поселения, промышлявшие в акватории Великой воды, поставляли в столицу крабов, креветок, рыбу и другую морскую всячину.Вечером того же дня Тэпия собрала Большой совет. Помимо градоуправителя, казначея и нового командующего королевской гвардией в его состав вновь вошли представители знати и купечества. Что обсуждалось на совете, я мог лишь догадываться. Наверное, решали судьбу арабов. Теперь я вольный охотник и уже год как отошел от государственных дел. Скиталец… Даже волки сбиваются в стаи. Видимо, я какой-то не такой…После совета королева прислала за мной слугу. Он провел меня к королевским палатам. Я постучал в изысканную дверь из черного дерева. Стражники расступились, пропуская меня внутрь. Королевская спальня наполнена ароматом жасмина. Я вспомнил, что так пахнут волосы Тэпии. На огромном овальном ковре под присмотром нянек годовалый мальчик. Сердце мое сжалось, а дыхание стало частым. Тэпии внутри не было. Я встал возле сына на колени и, улыбнувшись, протянул руку. Малыш хлопал на меня голубыми глазенками. Я с гордостью отметил, что нос и подбородок мои. В еле уловимом молочном запахе сына я почувствовал нотки волчонка. Белокурые волосы в сочетании со смуглой кожей, делали его похожим на эльфа. Эверан увернулся от руки, норовившей его погладить и прижался к няньке.— Привет, сын… — улыбнулся я. — Ты меня не помнишь, но я всегда о тебе вспоминал.Эверан юркнул за юбку няньки. Молодец… Не доверяет незнакомцам…Остаток вечера я провел с сыном. Он понемногу привык к небритому дядьке и ему стало интересно потеребить сверкающие латы доспех. К концу вечера он безбоязнено сидел у меня на коленях, тыкая пальцем в щетину на моем подбородке и рассматривая блестящие пряжки ремней.***

Заночевали мы с Гертом на постоялом дворе близ королевского замка. На следующий день во время предобеденной тренировки с оружием наше внимание привлек шум, доносившейся с просторов городской площади. Королевские трубадуры возвещали о каком-то торжестве, а глашатаи зазывали народ.— Что за праздник и без нас? — возмутился Герт, отложив меч.— Одевай доспехи, посмотрим что за вечеринка, — ответил я, выглядывая в окно. На городской площади уже толпились горожане. На помосте, окруженном десятком гвардейцев, трон из белого камня. Королева Тэпия восседает на нем. Его длинные волосы, подчеркнутые черным блеском, убраны под серебряной короной, сверкающей в полуденных лучах. На лице чуть заметная улыбка.На помост перед пустующей площадкой вышел глашатай разодетый, словно породистый петух, в разноцветные шелка,— Жители Астрабана! — театрально поклонился он. — Благородная королева Тэпия приветствует вас и объявляет о начале показательных состязаний, устроенных в честь прибытия наших дорогих гостей из далекого государства Исмар!Толпа восторженно заревела в предвкушении зрелища, напирая на оцепление стражников по периметру площадки. — По правилам показательных выступлений воины обязаны соблюдать предосторожность! В поединках запрещено ранить и убивать соперника. Удары наносятся затупленным оружием. Победу одерживает тот, кто первым обозначит удар, котрый мог бы стать смертельным!Люд недовольно загудел — кому-то хотелось настоящей крови. Первым на площадку вышел крестьянского вида детина, в грубом рубище и с огромным топором в волосатых руках. Против него выступил один из гвардейцев королевы — юркий малый с узким мечом.Здоровяк вздернул руки вверх и крутанул топор под крики восторженной толпы. Если даже острие затуплено, попасть под такой удар малоприятно. Тело без доспехов может получить переломы. Гвардеец поднырнул под топор и хвостнул противника по ногам клинком. Но “крестьянин” на удивление ловко отпрянул, чуть не приложив того ударом сверху. Гвардеец скакал вокруг противника, испытывая тычковыми ударами, и в конце концов словил обух в грудные пластины брони. Удар сбил его с ног. Детина наступил тому на грудь, обозначив отсечение головы поверженному противнику. Не плохо… Народ рукоплескал, а королева подняла ладонь, приветствуя победителя.Следующим попробовать силы вышел коренастый стеновой стражник с копьем. Острие наконечника копья обмотали лоскутами кожи. Он сходу ринулся в бой, пытаясь “нанизать” здоровяка на пику. Ему почти удалось пробить защиту с дальней дистанции, но в последний момент детина крутанулся и рубанул по копью, переломив его пополам. Под улюлюканье толпы копейщик сдался. — На помост вскочил один из арабов и стал что-то шептать на ухо глашатаю. Тот, кивнул и, обернувшись к королеве, объявил во всеуслышание:— В показательных поединках желает принять участие наш достопочтенный гость — эмир Ахиб!— Да-а-а! — заорала толпа.Королева одобрительно кивнула.

Глава 3

Оцепление стражников расступилось. Выпуская на арену Ахиба, вооруженного двумя легкими саблями. Он широко улыбнулся публике и отвесил изящный поклон королеве. Рядом с громилой, сжимавшим в руках огромный топор, эмир казался худосочным подростком, случайно попавшим на мужские состязания. Казалось, лишь только начнется бой, детина переломит его как тростинку вместе с “игрушечными” сабельками.

Араб повернулся к противнику и улыбка вмиг улетучилась с его лица. Он стал холоден и сосредоточен. Здоровяк, ухмыляясь, плюнул под ноги и прорычал:

— Если бы не бородка, подумал бы что ты девица! Тебя мама отпустила со взрослыми дядями тягаться?

По зрителям прокатился смешок, Тэпия нахмурилась, сжав пальцы. Ахиб даже бровью не повел, он закрутил сабли, вращая все быстрее и быстрее. Клинки засверкали в неуловимом для глаза беге. Толпа ахнула.

Ухмылка сползла с заросшей морды громилы. Он резко шагнул вперед и махнул топором, еще секунда и сабельки разлетятся вдрызг. Но араб, поднырнув, ушел от столкновения, и перекатом оказался за спиной соперника. Здоровяк вскинул голову ища араба, но тут же получил пинок в зад, чуть не завалившись на брусчатку. Хохот прокатился по площади, а детина рассвирепев, с ревом кинулся на обидчика. Взмах топора провалился в пустоту. Араба на этом месте уже не было. Он вновь очутился у него за спиной и хвостнул громилу мечом по заднице, приложив клинок плашмя. Народ закатился от смеха.

Бугай бегал за юрким арабом. Размахивая огромным топором, совсем позабыв, что наносить ранения нельзя. Ахиб оказывался всегда на шаг впереди и веселил публику, истязая исподтишка противника, тыча его саблями в мягкое место. Наконец громила совсем выдохся и рухнул без сил. Араб наступил на выпавший топор, приставив острие меча к горлу поверженного противника. Толпа орала от восторга. Я посмотрел на Тэпию. Она вся светилась, еле сдерживая улыбку, с трудом пряча эмоции.

Ахиб вздернул мечи вверх и, поклонившись королеве, зашагал по кругу арены.

— Есть желающие бросить вызов эмиру Ахибу? — надрывался Глашатай. — Кто продолжит состязания?

Ахиб увидел меня в толпе и поднял ладонь вверх, народ затих.

— Не желает ли Молот показать свою удаль? — вопрошал театрально араб, глядя в мою сторону.

— Д-а-а! — закричал люд. — Молот! Молот!

Толпа вокруг меня расступилась. Я крикнул:

— Не обучен я понарошничать!

— Я вижу ты бывалый воин! — воскликнул Ахиб. — Прошу, уважь гостя!

— Не умеет мой молоточек гладить, зашибить могу…

— Я постараюсь не попасться под твой удар, или прославленный Молот испугался?

Черт с тобой, подумал я, потом не жалуйся, что не предупреждал! Я вышел вперед. Цепь гвардейцев на миг разошлась, впуская меня на “арену”. Зрители кричали и свистели в предвкушении яркого зрелища.

Я поднял молот вверх, приветствуя народ и королеву. Тэпия с замиранием сердца следила за началом поединка.

— Против благородного эмира Ахиба, правителя княжества государства Исмар, — вещал глашатай. — Выступает убийца Люпуса, палач варгов, победитель Темного Алькийца и в прошлом командующий объединенными войсками королевств — Мо-о-лот!

Толпа взревела.

— Ого! — воскликнул Ахиб, обернувшись ко мне. — Я считал тебя воином, а ты полководец…

— Если бы ты знал, кем я был до этого…

— Начнем, Молот… — глаза Ахиба сузились, а улыбка вновь исчезла.

В неистовом танце Араб закрутил мечами, красуясь и восхищая толпу. Я спокойно стоял, опустив молот. Неожиданно Ахиб рванул в мою сторону, махая клинками. Я поднял молот для замаха. Не обессудь Ахиб, если что-то сломаю. Постараюсь оставить тебя в живых…

Бух! Мощный взрыв накрыл площадь. Со стороны гвардейских казарм взметнулось пламя.

— Пожар! — послышались крики. — Казармы горят!

Народ с криками бросился врассыпную. Пожар в средневековом городе — самое страшное бедствие. Теснота деревянных строений и отсутствие водопровода делали борьбу со стихий неравной.

— Несите песок с крепостной стены! — распорядился я, взяв командование на себя. — Соберите горожан с ведрами в цепочки возле ближайших к казармам колодцев.

— Чем я могу помочь, Молот? — подбежал ко мне Ахиб.

— Не путаться под ногами…

Пожар охватил один из корпусов королевских казарм, сложенных из потемневшего от времени бруса.

Я рванул к казармам. Рядом поспевал Герт. Огонь жадно облизывал сухое строение, норовя перекинуться на соседние корпуса. Народ уже тащил в деревянных ведрах воду, а гвардейцы расчищали подходы к уличным колодцам. Уууухххх! Пламя рвануло, вверх разбрасывая вокруг гигантский сноп искр — загорелась смотровая башня. Пространство наполнялось нестерпимым жаром и дымом. Видимость ухудшилась, стало нечем было дышать. Горожане плескали воду на красные языки, но жар и дым не давали близко подойти. Редкие порывы ветра приносили драгоценный глоток чистого воздуха, но когда дуновения усиливались, пламя разгоралось сильнее, не обращая внимание на падающую воду. Деревянные постройки уже не спасти. Надо отрезать огонь от города.

— Хватайте топоры! — заорал я мечущимся гвардейцам. — Рубите частокол между корпусами! Не дайте огню перекинуться.

Солдаты и горожане побросали ведра и кинулись рубить бревенчатые изгороди. Где-то в глубине двора раздался детский плач. Кто-то из детей играл рядом с пожаром и, испугавшись, остался там отрезанный дымом. Я сорвал с дворовой веревки еще мокрую тряпицу и обмотал вокруг носа и рта. Примитивный респиратор немного задерживал дым. Я кинулся в дымовую завесу в поисках источника звука. Мне навстречу вынырнула худая фигура с ребенком на руках. Кто-то его уже спас. Фигура, кашляя и задыхаясь, выскочила на свежий воздух. Я последовал за ними. Народ с восторгом приветствовал спасителя пятилетнего малыша. Это был Ахиб. Пока я занимался организацией тушения пожара, он услышал крики раньше и успел меня опередить. Что-то слишком много его становится. Не к добру это…

Огонь тем временем сожрал казарму и, подернувшись белым пеплом, пошел на убыль. Мы успели разметать и отбросить в сторону деревянные перемычки, примыкающие к очагу, и лишить пламя пищи.

Ахиб поставил ребенка на землю. Мальчик, перестав размазывать грязным кулачком слезы по закопченному лицу, бросился навстречу матери. Та громко охая и стеная подхватила его на руки, выкрикивая слова благодарности арабу. Я стоял рядом и почувствовал на себе взгляд. Я поднял голову вверх: на каменном балконе замка стояла Тэпия и наблюдала за происходящим…

* * *

Вечером когда угли остыли, я осмотрел пепелище. В центре очага возгорания, где более всего бушевал огонь и строение выгорело до тла, я обнаружил оплавленную вещицу из бронзы. Ее стенки исказились потеками и прилипшим пеплом, но в очертаниях угадывались необычные формы.— Что это? — воскликнул Герт, взяв у меня из рук еще горячий предмет.— Похоже на заморскую масляную лампу, — я внимательно разглядывал находку.— Такие лампы в Астрабане не делают… И в Даромире тоже. Напоминает арабскую… Или нет? — Герт поскреб затылок.— Не знаю. В любом случае, это был не случайный пожар. Кто-то поджег казарму с помощью лампы, пока все были на состязаниях.— Но для чего? В условиях войны оно было бы понятно…— А может война впереди, и нам об этом еще неизвестно?..Где-то среди дымящихся обломков мелькнула тень. Что за черт?..— Тихо, — прошептал я, вытащив из заплечного чехла молот. — Мы не одни, обходи слева, а я пойду вперед.Герт, пригнувшись, пробирался вглубь сгоревшей казармы, я на миг задержался и прислушался. Тишина… Лишь шипение дыма и хруст головешек под ногами Герта.— Стой! — крик напарника раздался шагах в двадцати за пеленой дыма. — Молот! Лови его!Прямо на меня выскочил изможденный полуголый бородач. Я махнул молотом, заставив того пригнуться. Бородач понял, что ему не уйти, бухнулся передо мной на колени.— Прошу господин! Не убивайте! — задыхаясь затараторил он. — Кто ты и что здесь делаешь? — спросил я, опустив наболдашку молота на его костлявое плечо.— Я сбежал с корабля Ахиба.— Ты беглый раб?— Да господин… Ахиб страшный человек. Он не случайно прибыл в вашу страну. Он долго готовился. Он и его команда выучили ваш язык, чтобы сойти за своих.— Кто их обучил? И откуда ты сам знаешь наш язык? Ты не похож на араба.— В прошлом я был рыбаком на севере королевства Солт. Шторм унес мою лодку в открытое море. Так я попал на арабский материк. Таких как я там не мало. В родных поселениях нас считают погибшими, потому что никто не заплывал вглубь великой Воды. Но многие выживают. Их подбирают арабы и продают в рабство. От нас они узнали о существовании королевств Солт и Тэпия, о их плодородных землях с мягким и теплым климатом.— Теперь ты свободный человек, но все что ты рассказал, ты должен повторить в присутствие королевы.— Прошу, отпустите меня! Я очень боюсь! Если арабы узнают, что я вам рассказал, они убьют меня.— Не бойся. Ты под моей защитой.***

Ее величество королева Тэпия ждет вас! — торжественно объявил привратник впуская меня в тронный зал.Я прошагал по гулкому полу из полированного камня вглубь. Тэпия величаво возвышалась на сверкающем троне. Вокруг роилась откормленная свита, угождая королеве.— Ваше величество, — я поклонился. — У меня для вас сведения государственной важности.— Говори, Молот, — Тэпия сделала вид, что с трудом оторвалась от одного из собеседников из свиты.А нет! Он не из свиты… Ахиб ужом вился вокруг королевы, что-то рассказывая и оживленно жестикулируя.Вот собака, пёсий сын! Я едва сдержался чтобы не плюнуть на глянец пола. Умеет князек пускать лесть. Вон как Тэпия цветет. Тем более что льстить ей легко… Если даже преувеличивать достоинства королевы, половина лести все равно окажется правдой… Уж не влюбился ли я часом?..— Я хотел бы поговорить наедине.— У королевы нет секретов от ее подданных, — поморщилась Тэпия.— Кроме подданных здесь присуствуют еще и гости, как я вижу, уже дружественного нам государства…Тэпия, нахмурившись что-то прошептала на ухо королевскому приказчику. Тот кивнул и во всеуслышание объявил:— Королева желает говорить наедине с господином Молотом и просит всех покинуть тронный зал!Свита в сопровождении стражников засеменила к выходу.— Мое почтение королеве, — Ахиб отвесил прощальный поклон, зыркнув на меня исподлобья.Когда двери тронного зала захлопнулись, оставив нас одних, я подошел к трону вплотную и рассказал Тэпии о поджоге, о найденной арабской лампе и беглом рабе.— Вели схватить арабов и бросить в тюрьму. Уж там я заставлю их признаться, — закончил я свой рассказ.— Ты слишком подозрителен, Молот. Тени прошлой войны не оставили тебя. Я не верю, что Ахиб захватчик. Слишком сложен и опасен его путь.— Если сомневаешься, поговори с рабом.— Утром Ахиб рассказал мне, что от него сбежал раб — в прошлом опасный преступник — шпион и наемный убийца. Меня предупредили, что раб хитер и изворотлив. Чтобы выжить — готов на любые ухищрения. Мои стражники помогали в его поисках, вот почему он прятался на пепелище. Возможно, это он поджег казармы, чтобы очернить эмира и избавиться от хозяев.— Если не хочешь выглядеть негостеприимной и коварной в глазах подданных, я могу убрать Ахиба сам, по тихому. Одно твое слово и все…— Он благородный и утонченный человек, я не вижу в нем угрозы.— Я смотрю тебя эмир очаровал? Ты, как и все умные женщины рискуешь влюбиться по глупости.— Однажды я совершила такую глупость. Больше такого не повторится.— За маской галантного и порядочного эмира прячется умелый воин и коварный стратег, арабы пришли в наши земли не случайно. Я велю привести раба, он подтвердит мои опасения.Я отправил стражника на постоялый двор, где меня ждал Герт, охранявший раба. Через несколько минут привратник распахнул дверь, и в тронный зал, ссутулившись, вошел Герт. Он был один.— Где пленник? — рявкнул я, чуя неладное.— Ваше величество, — поклонился Герт. — Прости Молот, но он сбежал от меня…— Как?!— Он попросил еды и пока я ходил вниз в таверну, ускользнул через окно, прихватив кое-что из моей одежды.— Видишь, Молот? — улыбнулась Тэпия. — Это не простой раб. Зачем ему скрываться если он говорил правду. Я верю Ахибу. Оставь его в покое. Я приставлю к арабам охрану, чтобы ты не причинил им вреда. Они скоро нас покинут. Но пока я предложила им побыть нашими гостями.— Королева и глупость — несовместимы, но глупость этого не знала, — усмехнулся я.— Как ты смеешь оскорблять королеву?! — лицо Тэпии налилось пунцом, а глаза расширились. — Если бы не твои прошлые заслуги, тебя бросили бы в темницу.— Боюсь, впереди у меня еще будущие заслуги перед отечеством в грядущей войне. Угроза близка, я это чувствую… Тьфу, тьфу… Мое почтение, ваше величество…***

Жизнь в Астрабане текла неспешным чередом. Горожане и приезжие наслаждались мирным и беззаботным существованием. На центральной площади и рынке бойко шла торговля. В кузницах и ремесленных мастерских кипела работа. Из окрестных ферм и дальних деревень стекалась нескончаемая вереница повозок с сельхозпродукцией и изделиями деревенских мастеров. После военного упадка казна города вновь пополнилась налогами.Вечером начиналась ночная жизнь. Рыбаки, работяги, мелкие воришки, заезжие крестьяне и просто путники — все те у кого не было семей, либо родные были далеко, устремлялись в городские таверны, расположенные на первых этажах постоялых дворов. Там, гуляя и веселясь до рассвета, они пропивали добрую половину дневного заработка, растрачивая медяки и золотые на выпивку, обильную трапезу и трактирных девок.Мы с Гертом решили задержаться в Астрабане, пока арабы “гостят”. По утрам мы тренировались на заднем дворе гостиницы, упражняясь с оружием. Днем бродили по городу и наблюдали за арабами. Каждый день я пропадал в замке, проводя время с сыном. Эверан стал узнавать меня и каждый раз при встрече пытался мне что-то рассказывать на своем лопочущем языке. Я с интересом наблюдал за ним, как он пытается ходить, как играет с моими амулетами, как радуется и смеется когда подбрасываю его на руках. Я постепенно привыкал к своему новому статусу, испытывая необычное, доселе неведомое чувство. Кем я только не был в своей жизни, но отцом — никогда… Отец — это человек, который ожидает, что его сын будет таким же хорошим человеком, каким он сам хотел быть.В замке я иногда пересекался с Тэпией. При этом королева всегда куда-то спешила, либо была занята “важными” переговорами, словно избегала меня. Нередко возле нее крутился Ахиб со своим советником Мансуром. Каждый раз, встречая их в замке, я скрежетал зубами. Нехорошее предчувствие меня не отпускало. Арабы раздражали меня все больше и больше, но я умело сдерживал себя. Если на минусы в жизни смотреть сквозь поднятый средний палец — они будут плюсами. Придет время и я расставлю все точки над “ё”, пусть даже ударами молота…Ближе к вечеру мы с Гертом проводили вторую тренировку и обдумывали, чем нам заняться вечером. Но почему-то список смертных грехов всегда как-то подозрительно смахивал на список наших планов на вечер. Хоть я и старался не давать Герту чрезмерно пить — мал еще — но несколько кружек пива за вечер он умудрялся вылакать. Через пару недель спокойной и размеренной жизни Герт из худого и поджарого парня стал превращаться в раскормленного холеного гуляку. Как-то взвесившись на кузнечных весах, я с грустью заметил, что тоже набрал пяток лишних кило. Да… Надо срочно что-то прекращать! Либо жрать, либо взвешиваться…***

После нескольких недель пребывания в Астрабане в один из солнечных и ни чем не омраченных деньков я сидел на резном деревянном балконе постоялого двора и цедил травяной чай. С центральной площади донеслись раскаты горнистов и торжественной бой барабанов. Королевские глашатаи что-то выкрикивали, зазывая народ на церемонию. Герт перекинулся через дубовые перила балкона, уставившись на снующих внизу людей.— Что случилось? — крикнул он спешащему в сторону городской площади пузатому трактирщику.— Как? Вы разве не слышали? — задыхаясь на ходу бросил он. — Королеве Тэпии делают предложение!..— Кто?! — я вскочил с кресла качалки, но трактирщик уже скрылся из виду.***

Глава 4

Королевские трубадуры раздували щеки, наполняя площадь громогласным воем медных горнов. Центральная площадь Астрабана кряхтела от переполнявшего ее народа. Красные полотнища флагов трепетали в предвкушении торжества. На помосте, окруженном расчетом гвардейцев на троне из белого камня, восседала королева Тэпия. Серебрянная корона, вобрав черный блеск ее волос, сверкала под полуденными лучами словно белое пламя. Безупречный макияж наложен сегодня особенно тщательно, и подчеркивал природную красоту правительницы. Сегодня впервые я увидел Тэпию в белом, а не черном одеянии. Белоснежная парча, расшитая алмазами и кровавыми рубинами, обтягивает грациозный стан. Большие серые глаза наполнены торжеством и умиротворенностью.

Сердце мое сжалось и, казалось, на миг остановилось. Давно я не видел ее такой счастливой… Последний раз она была такой, когда мы провели ночь...

Я стоял в толпе опустошенный, инстинктивно стискивая рукоять кинжала. Тем временем, возле помоста стражники отодвинули толпу, освобождая проход. Процессия из десяти разодетых в шелка арабов с ятаганами на поясах неторопливо приближалась к помосту.

— Ты посмотри! — воскликнул Герт тыча пальцем на свадебную процессию. — Розоделись словно павлины на ярмарке!

— Перья бы им повыщипать, — процедил я в ответ.

Впереди шагал Ахиб в белоснежных одеждах и массивном сверкающем тюрбане с изумрудом в центре. За ним ковылял престарелый Мансур, далее воины и двое рабов, тащившие небольшой расписной сундук. Вот обезьяна заморская! Уже и королеву прибрать решил! Жениться он надумал? Надо спросить — сколько жен у него уже есть. А то Тэпия не в курсе арабских устоев…

Трубадуры замолкли, народ притих, а полотнища флагов перестали шелестеть. Эмир взобрался на помост и преклонил колено перед королевой. Он взял ее руку и громко на всю площадь проговорил:

— Я, потомственный эмир княжества славного государства Исмар, волею случая прибыв в вашу прекрасную страну, был сражен красотой, умом, утонченностью и благородством королевы Тэпии. За несколько недель пребывания в достопочтенном городе Астрабан, я убедился в серьезности своих намерений. Сегодня в присутствии жителей королевства и моих подданных я осмелюсь просить вашей руки, королева Тэпия! В знак своей признательности примите от меня в дар этот скромный подарок…

Отмытые и расфуфыренные рабы поставили сундучок на помост и откинули крышку. Народ ахнул. Сундук почти доверху набит самоцветами. Никто никогда из присутствующих не видел сразу такого количества драгоценных камней. Вот гаденыш!.. Ну не спроста же он приволок их с собой. Для чего на торговом корабле таскать сундук с сокровищами? Неужели араб заранее продумал план женитьбы на королевской особе? Возможно он слышал о ее существовании от пленных рыбаков и хорошо подготовился…

Лицо Тэпии залил румянец. Она встала и торжественно объявила:

— Мой народ! Вы были со мной и в бедах и в благости. Вместе мы выстояли в тяжелой войне с силами Темных… Я всегда буду верна только вам. Но у великого королевства, помимо королевы должен быть и король. Пришло время принять мне решение…

Тэпия повернулась к арабу и, держа за руку, подняла его с колена:

— Благородный эмир Ахиб, во всем королевстве нет более достойного претендента на руку и сердце королевы, чем вы. Прошу вас ожидать моего решения. По законоположению королевства, особа королевской крови может дать свой ответ лишь спустя месяц после сделанного ей предложения. Я не вправе нарушать законы пращуров и пока прошу принять мою благосклонность.

Толпа взорвалась криками и аплодисментами, а эмир на миг сникнув, тут же взял себя в руки и широко улыбнулся:

— Я готов ждать вашего решения всю жизнь… Но надеюсь вы осчастливите меня гораздо скорее!

* * *

Ночь застала нас в таверне постоялого двора. На душе скребли кошки, и самое время немного развеяться и все обдумать. Но думать на трезвую голову о невзгодах наш человек не привык. Как говорил старина Франклин: “В вине есть мудрость, в пиве — свобода, а в воде — бактерии”. Я соглашусь с политиком, главное, не увлекаться… Сидя на алкогольной диете легко потерять три дня, а то и того больше.Переполненный зал гудел и предавался утехам. Работяги, путники, солдаты веселились играя в кости, боролись на руках и тискали хохочущих местных путан. В воздухе витал запах жареного лука, древесных углей и хлебного пива. Канделябры корявых свечей бросали причудливые тени на затертые дубовые стены.Трактирщик еле поспевал наполнять кувшины ромом, а огромные деревянные кружки, ставшим уже привычным, теплым кисловатым пивом. Вертизадые официантки сновали по шумному залу, протискиваясь между переполненными столами и шатающимися веселыми посетителями. Трактирные музыканты в очередной раз пытались сыграть какую-то плясовую, но некоторые подвыпившие, возомнив себя меломанами, учили их играть “правильные” песни, братаясь и угощая выпивкой. Миры разные, а сущность человеческая одинакова… В жизни есть вещи лучше выпивки, но выпивка позволяет без них обойтись.— Долго мы еще пробудем в Астрабане? — спросил Герт слегка заплетающимся языком. — Скоро я стану таким жирным, что не смогу биться с нечистью. А это наш с тобой заработок.— Не переживай, завтра двинем в путь…— Куда?— Пока не знаю…— А как же арабы? Ты говорил они опасны?— Королева слепа, нет смысла сидеть рядом и ждать когда она прозреет.— Тебя задевает ее помолвка?— Нет никакой помолвки! Тэпия не дала согласия…— Ну-у… это лишь устаревшая формальность. И потом… Если я правильно помню, тебе больше по нраву королева другого королевства.— Черт с этими королевами! Найду крестьянку и заживу в какой-нибудь деревеньке…— Ну да, Люпус в деревне, не смеши!— Займусь охотой…— На нечисть, и снова вернешься туда откуда начал… Ты сам меня учил, что через осуществление великих целей человек обнаруживает в себе и великий характер. Жизнь слишком коротка, чтобы позволить себе прожить ее ничтожно.Я с удивлением уставился на Герта:— А ты быстро учишься, тебе бы книги писать…— Что такое книги?— Пергаментные собрания с различными историями.— Не-е, я не скоморох.— В моем мире их называют не скоморохами, а писателями.— Ну они же развлекают народ?— Не только. Через свои мысли и высказывания они учат людей, позволяют им взглянуть на мир с разных сторон и подталкивают к духовному росту.— Мудрецы что ли?— Да, но далеко не все…— Интересно там, в твоем мире…— Да, но там много фальши… Люди поклоняются не богам, а богатству и ресурсам. Самые уважаемые люди там — не прославленные воины и не мудрецы, а те у кого власть и деньги. Власть и деньги определяют ценность человеческих жизней… Там много Темных, и у каждого своя армия, свое государство.***

Позднее утро разбудило меня в комнате постоялого двора. Герт почему-то дрых на моей кровати, а я лежал на сдвинутых вместе лавках. Хорошо вчера погуляли. Вечером думаешь что пьешь, а с утра оказывается — нажрался…— Вставай боец, — двинул я Герта ногой, тренировку проспали…— Можно сегодня пропустить? О-о, даже волосы на голове болят…Как такое возможно?! — Герт приподнялся на локте и припал к кувшину с водой. — Какая вкусная вода! Дьявол, голова трещит…Бух! Бух! Забарабанили в дощатую дверь.— Кого там черт принес? — Герт сел на кровать, обхватив голову. — Какого черта так стучать?!— Прошу прощение за беспокойство, — раздался за дверью приглушенный голос. — Я королевский приказчик, королева Тэпия желает видеть господина Молота и просит его прибыть в замок.Я распахнул дверь. На пороге переминался холеного вида служака. Его лицо я раньше видел среди свиты Тэпии.— Передай королеве, что Молот скоро будет.— Но королева просила проводить вас…— Я знаю дорогу! — отрезал я и бухнул дверью.Герт с улыбкой уставился на меня:— Ты что так злишься? Или не рад встрече с прекрасной королевой. И кстати, она пока еще не замужем.Бум! Я швырнул в Герта сапог, но шельмец ловко нырнул за кровать, закатившись от смеха.Искупавшись в кадке с водой, я наскоро собрался. Одел отполированные, но уже немного запыленные мирной жизнью доспехи, и вышел из постоялого двора.***

— Приветствую славную королеву Тэпию — победительницу варгов! — улыбка легкого сарказма скользнула по моему лицу.— Здравствуй, Молот, — холодно ответила Тэпия, откинувшись на спинку трона.— Чем моя скромная особа обязана столь неожиданному и почетному приглашению?— Ахиб покидает королевство, он возвращается домой.— Надеюсь мы видим его в последний раз…— Через два с половиной месяца он обещал вернуться.— С войском, чтобы покорить новые земли?— Чтобы услышать мой ответ на его предложение…— К черту обычаи, скажи ему сейчас, что вы не пара.— Я еще не решила, он мне показался достойным…— Ты не прислугу выбираешь, а мужа.— Не вижу разницы.— Мужа полагается любить.— Любовь удел подданных, королевская кровь требует от правителя поступать на благо народа и государства... Я хочу, чтобы ты сопроводил его.— Я?! Зачем?..— Посмотри его страну, его мир. Убедись, что его помыслы чисты…— А если я окажусь прав? Ты рискуешь мной, чтобы развеять свои сомнения…— Я хочу развеять твои сомнения. Но если вдруг Ахиб враг, ты найдешь способ его убить или известить нас о грозящей опасности.Я подошел к Тэпии вплотную:— Что я получу взамен?— Назови сумму и казначей выдаст любое вознаграждение.— Деньги мне не нужны… Твой поцелуй перед дальней дорогой, возможно, убедит меня согласиться…Королева замешкалась, не зная что ответить. Я притянул ее к себе и поцеловал в губы. На миг она напряглась, словно собиралась оттолкнуть меня, но потом замерла.— Довольно, — выдохнула Тэпия, выскользнув из моих объятий.***

Безмолвный лазурный океан плещет о борт двхумачтового парусника. Изумрудная вода под лучами утреннего солнца просматривается на многие метры в глубину. Необъятная гладь простирается до горизонта, словно истинная бесконечность. И так — дни, годы, столетия, вечность. Мы рождаемся и умираем; человек уходит, а океан остается.Крики чаек стихли еще неделю назад, когда корабль далеко отошел от берегов королевства. Вот ужу вторую недели мы с Гертом жили на судне, идущему к Арабскому материку.— Какой он огромный! Конца и края нет! — восхищался Герт океаном, свесившись через борт. — Если он захочет нас проглотить и разверзнет пасть, ему даже напрягаться не придется.— Смотри не упади, там могут быть акулы! — улыбнулся я.— Рыбы зубастые что ли? Да они не больше сапога.— Это у берегов королевств акулы маленькие, а вообще они вырастают до размеров коня.Герт отпрянул от борта, вытирая рукавом бледный лоб:— Сколько нам еще болтаться? Уже и пища не лезет от постоянной качки…— Потерпи, чуть больше двух недель осталось.Зазвенел корабельный колокол.— Обед? — Герт приподнял брови и вытаращил глаза. — Рано же еще…На палубе забегали арабы, что-то выкрикивая на своем родном языке.— Что случилось? — Герт завертел головой.Я давно успел освоить язык иноземцем с помощью красного камня, но пока держал это в тайне от них.— Они говорят, — стал переводить я шепотом. — Что близок Ачар. — Это еще кто?— Кто-то кого они боятся. Видишь буруны? — ткнул я пальцем влево от корабля. — В воде явно кто-то есть…Арабы высыпали на палубу, хватая копья, багры и сети. Судно распустило все имеющиеся паруса и вильнуло в сторону от водных барханов. Но гребень развернулся и настырно пошел за парусником. Арабы загалдели, что-то горячо обсуждая. Из-за трепета парусов и шума волн я различал лишь отдельные фразы: “Нам не уйти!”, “Ачар близко!”, “Рабов за борт!”, “Пусть сожрет!”.— О чем они? — встревожился Герт, вытаскивая из ножен меч. — Сам не пойму, но нас кто-то преследует.— Акулы?— Акулы кораблю не страшны. Может здесь они другие?Парусник разогнался до максимальной скорости, но подводный преследователь легко обогнул корабль и ударил снизу.Бух! Сильнейший удар чуть не перевернул судно и не переломил мачты. Затрещали борта, заскрипели шпангоуты. Парусник пытался вырваться из невидимых объятий но через мгновение встал. — Спуститесь вниз! — к нам подбежал Ахиб, сжимая в руках ятаганы. — Здесь опасно!— Чем мы можем помочь? — спросил я, нащупывая рукой молот.— Не путайтесь под ногами!Бух! Новый удар накренил судно. Стоны деревянных балок смешались с криками людей.— Пошли вниз! — Герт дернул меня за рукав.— Тебе не интересно кто на нас напал?— Рыбина наверное, я воин, а не рыбак! С морскими тварями бороться не обучен!— Настоящий воин бьет врага в любом обличье!— О боги! — Герт вытаращил глаза, тыча пальцем в нечто у меня за спиной. — Смотри!Я обернулся и похолодел. Гигантские щупальца обвили корму, пробираясь на палубу. Тридцатиметровое судно на миг показалось утлым суденышком в лапах чудовища.Ачар! Ачар!!! — блажили арабы, тыкая баграми в щупальца.Парусник стонал и качался. Из глубины показалась голова чудовища. Твою мать! Гигантский кальмар размером с грузовик смотрел на меня огромными глазищами. Тварь накинула кольца на одного из ближних воинов, мгновенно затолкав его себе в пасть. Герт отскочил назад, выставив вперед меч.— Бери копье! — Если взберется на палубу — нам конец! — крикнул я и бросился на помощь корабельной команде.Воины тыкали тварь баграми, но щупальца успели смести за борт еще двоих. Обратившись в первача, я сходу ударил молотом по мерзкой длани. Присоски лопнули, выпуская скользкую жижу. Я пригнулся, уворачиваясь от удара шипов другого щупальца. Кальмар наседал, взбираясь все выше. Я отбросил молот и выпустил когти. Укрываясь за оборванными парусами, я пробирался к чудовищу. Вот рухнула мачта, придавив одного из воинов. Люди отступали, щетинясь копьями. Герт бил багром по шипам и присоскам.— Бейте по глазам! — заорал я.Несколько копий взметнувшись вверх, впились в голову чудовища. Но до глаз не достали. Плохо дело! Уже несколько человек погибло…Вот до монстра осталось несколько метров. Я выскочил из укрытия и рванул вперед. Прыжок! И вот уже, вцепившись когтями в скользкое тело, я кромсаю его кинжалом — что слону дробина. Увернувшись от колец с шипами, я пробирался к глазам чудовища. Воодушевленные моей храбростью, арабы поднажали. Еще один из-них проглочен. Вот и глаз! Размером со сковороду! Хрясь! И кинжал ушел в “желе” по самую рукоять. Глаз лопнул обдав меня мерзкой жижей. Монстр дернулся, пытаясь схватить меня щупальцами. Я перекатился по его телу, очутившись с другой стороны, чуть не свалившись в воду.— Отвлекайте тварь! — заорал я, пробираясь ко второму глазу.Крики и беготня на палубе усилились. Где-то мелькала фигура Ахиба. Он ловко уворачивался от шипов, кроша их ятаганами.До второго глаза метр, я с трудом держался на скользкой туше. Ближе… Ближе… Замах! Но тварь накинула на меня кольца и стиснула до хруста костей. Ребра лопнули, проколов легкие. Кровь хлынула изо рта. Из последних сил я кромсал обвивший меня щупалец. Чудовище оторвало меня от себя и потащило в пасть. Писец! Принять смерть от моллюска! Переломы ослабили Люпуса. Удары кинжалом становились все реже. Вдруг, белая фигура скользнула рядом. Ахиб! Вскочив на голову монстра, он полосовал его клинками. Кальмар выпустил меня и переключился на араба. Я грохнулся на скользкое тело, уцепившись за мантию твари. Переломы срастались. Ударом щупальца тварь сбила Ахиба в воду. Тот глубоко нырнул, прячась от смертельных присосок. Я полз словно клещ, пробираясь к глазу. Чудовище на миг забыло обо мне, отбиваясь от копий и багров.На несколько щупалец удалось накинуть рыболовные сети. Это замедлило тварь. Балансируя, я встал на скользком теле. Замах кинжалом. Прыжок! Удар! И второй глаз лопнул, разбрызгивая содержимое. Тварь замотала головой. Щупальца отпустили корабль и поползли в морскую пучину. Монстр сполз в воду и скрылся в глубине, оставляя мутные потоки слизи.Мне и Ахибу бросили веревку. Его изящные ятаганы утонули. Я сумел сохранить верный мне кинжал, вцепившись в рукоять мертвой хваткой. Измученных нас выволокли на палубу. Мы грохнулись на дощатый пол не в силах встать на ноги. Кости мои еще срастались. Вокруг сновали арабы. Мелькнула улыбающаяся рыжая физиономия.Какое голубое бездонное небо… Как хорошо жить…***

Глава 5

Ачар унес жизни семерых воинов. Еще трое арабов слегли с переломами. Старик Мансур не отходил от раненных, отпаивая их какими-то травами и настойками. Вероятно, кроме должности советника при эмире, старик еще был его личным лекарем. Сам Ахиб отделался порезами и ушибами.

Корабль лениво покачивался на якоре. На палубе кипела работа по восстановлению поваленной грот-мачты и сорванных парусов. Словно обезьяны, арабы сновали вверх и вниз по канатам оснастки, крепя такелаж и натягивая белоснежные полотнища.

Вечернее солнце на горизонте с шипением погружалось в воды океана. Могучая стихия, казалось, мирно дремлет. Или усыпляет бдительность? Сколько монстров она таит еще в бескрайних водах? Таких кальмаров в моем мире нет. А крабы здесь тоже гиганты? Не хочется об этом даже думать. Если так, то броня у них будет, как у танка. Прочь пессимизм... Я не из тех людей, кто лучшие свои годы проводит в ожидании худших времен. Я сейчас, как этот океан… Спокоен и умиротворен. Но как и он, я не знаю, что ждет меня завтра: шторм или штиль, гроза или солнце. Но в одном я уверен — я должен жить и выживать. Ради сына, друзей, близких и просто ради себя…

Мы с Гертом стояли на палубе, наблюдая за закатом. Сзади скрипнули доски. Шагов мягкой поступи не слышно. Я обернулся. Испещренный порезами и синяками Ахиб встал рядом:

— Это самый большой Ачар, которого я встречал. Спасибо, Молот, за помощь… Без тебя мы бы погибли.

— Ну и без твоей команды я бы не справился. А ты спас меня.

Мы пожали руки.

— Скоро ужин, — улыбнулся Ахиб и удалился проверять ремонтные работы на палубе.

Герт глянул на меня с хитрым прищуром:

— Я смотрю вы подружились?..

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе… Он спас меня не из благородных намерений, а чтобы выжить самому и спасти корабль.

— Вечно ты во всем видишь подвох. Неужели ты никому не доверяешь?

— Если бы я доверял всем подряд, то давно был бы мертв. Будь готов к предательству любого из своих людей, но особенно того, кому ты доверяешь больше всех. Иногда, я не доверяю даже самому себе…

* * *

Почти месяц мы мотылялись по океану, следуя путем известным только арабам. Однообразная жизнь на корабле начинала напрягать. Чтобы хоть как-то отвлечься и не тратить время впустую мы с Гертом вплотную занялись боевой подготовкой и тренировками. Утром — легкая тренировка с оружием. Я даже немного освоил меч и копье — вдруг пригодится… Днем двухчасовая тренировка на силу и выносливость: отжимания, перекатывание тяжелых бочек, подтягивание на такелажных тросах, лазание по оснасткам мачт, поднятие импровизированных тяжестей (цепей, запасного якоря и т.п.).На дневные тренировки арабы смотрели с изумлением. В этом мире спорта как такового не существовало. Поднятие тяжестей ради поднятия — здесь было в диковинку. Воины упражнялись лишь в мастерстве боя и стрельбе из лука. Понятие физической подготовки отсутствовало. Считалось, что славный воин должен с рождения обладать силой и ловкостью, а что этого можно достичь и развивать тренировками, до этого общество пока не доросло. Исключение составляют тренировочные лагеря в Астрабане и Даромире. Мое детище. Когда-то я разработал программу для подготовки рекрутов, включающую в себя наряду с упражнениями владением оружием, тренировки на физическое развитие, в том числе бег. После победы в Великой войне я оставил наказ верховным правителям обоих королевств, блюсти отработанную схему подготовки солдат и не экономить на армии. Пинта пота сберегает галлон крови.Вечерняя тренировка включала отработку приемов рукопашного боя и бросков. Через неделю занятий часть наиболее любознательных и энергичных арабов присоединились к нашим вечерним тренировкам.Ахиб молча наблюдал за нами. Я часто ловил на себе его взгляд. Когда я оглядывался, он неизменно отвечал белоснежной улыбкой. Что же творится у тебя в голове? Сарацин хренов…***

— Земля! Земля! — утреннюю дымку прорезал голос наблюдателя на фок-мачте.Команда высыпала на палубу, подбрасывая тюрбаны. Робкая полоска земли становилась все явственнее. Вот уже видны каменистые отроги холмов и полоски золотистого песка у их подножия. Неведомая земля плыла навстречу, обнажая необозримые просторы.— А где же деревья? — Герт с недоумением всматривался вдаль.— У нас мало растительности, — ответил Ахиб. — Большая часть Арабского материка — это бескрайние пустыни. Засухи и суховеи — вечные спутники государства Исмар.Несколько часов корабль шел вдоль берега, словно искал гостеприимную пристань. Наконец вошел в широкую бухту, на песчаном берегу которой раскинулся средневековый арабский город. У его берегов покачивались небольшие двухмачтовые торговые суда и множество лодок.￼￼— Перед вами столица моего княжества, — Ахиб с упоением вдохнул родной воздух и распростер вперед руки. — Славный город Гафас.— Сколько поселений в твоем княжестве? — спросил я, с интересом разглядывая величественные каменные строения с округлыми немного плоскими куполами, перемежающиеся с глинобитными постройками попроще.— Мой народ ремесленники и торговцы, есть несколько кочевых поселений за пределами города. Но основная часть живет в Гафасе.— Он гораздо больше Астрабана, — задумчиво произнес Герт, вытаращившись на невиданные строения.— Никто достоверно не знает сколько людей проживает в Гафасе. Караваны приходят и уходят. Кто-то остается, кто-то покидает город навсегда в поисках красивой жизни. Но мне кажется, что население превышает Астрабан как минимум в три раза, — Ахиб поправил белоснежный тюрбан и сделал широкий жест рукой. — Прошу быть гостями в моем городе.Парусник пришвартовался у каменной пристани и мы сошли на берег. Снующий на пристани народ не обратил никакого внимания на прибывший корабль. Таких здесь десятки. Лишь несколько горожан узнали Ахиба и склонились перед ним в глубоком поклоне.На пристани кипела портовая жизнь. Разгрузка и погрузка судов, купцы наперебой скупали прибывший товар, соревнуясь меж собой и перебивая цену. Они яростно спорили и жестикулировали и, казалось, вот вот подерутся. Но никто не обращал на это внимание, кроме изумленного Герта. Чем громче кричишь, тем убедительней торг — таков восточный темперамент. Урвав нужный товар, “оптовики” понукали носильщиков и рабов. Те, не обращая внимания на крики и ругань, неспешно грузили только что купленный товар на запряженные лошадьми повозки.— О боги, кто это?! — воскликнул Герт, тыча пальцем на приближающуюся повозку. — Что за уродливые горбатые твари? Какие они огромные…— Их называют верблюдами, — ответил я.Ахиб удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. К нам подкатила роскошная повозка похожая на карету, но вместо крыши ее верх венчал расшитый бисером огромный бархатный балдахин.Один из погонщиков, словно обезьяна, резво спрыгнул с верблюда и с поклоном распахнул перед Ахибом позолоченную дверцу кареты.— Прошу садиться, — широким жестом эмир пригласил нас в повозку.Повозка затряслась по каменной мостовой. Мимо сновал разношерстный люд: торговцы в белых просторных одеяниях и тюрбанах, босые городские воришки, воины в облегченных доспехах накинутых на длинные подпоясанные рубахи, женщины в закрытых одеяних до самых пят, работяги-оборванцы, знать в тяжелых одеждах расшитых бисером и золотом, полуголые ныряльщики в набедренных повязках.Тесная кривая улочка вела к огромному замку с круглыми приплюснутыми куполами. Верблюды вальяжно вышагивали, покачивая головами на длинных изогнутых шеях. Встречный люд почтенно расступался перед княжеской каретой.— Княжество Гафас простирается вдоль побережья на многие недели пути, — поведал нам Ахиб. — Вглубь материка уходит не далеко, дальше начинается пустыня, за которой расположены другие княжества государства Исмар.— На всем материке одно государство? — спросил я.— Одно государство объединило множество княжеств. За его пределами много кочевых народов, не признающих власть Собрания Эмиров. Ими управляют вожди и старейшины. Мы стараемся сосуществовать с ними в мире, нас связывает торговля. Кочевники-скотоводы снабжают княжества мясом и шерстью, мы даем им ткани, изделия ремесленных и гончарных мастерских.— Почему вы не захватите их земли? — удивился Герт.— Там ничего нет кроме пустынь и засушливых горных пастбищ, — ответил эмир. — Лишь кочевники приспособлены разводить овец и верблюдов в таких условиях.— Но можно захватить кочевников, сделать их рабами и пусть разводят скот для Исмара, — не унимался Герт.— Это вольные и своенравные племена. За каждым рабом надсмотрщика не поставишь…Карета въехала в белокаменный двор замка. Стражники в цветастых одеждах встречали своего господина.Нас проводили в просторную гостевую палату, устланную коврами и расшитыми подушками. Великолепие зала поражало богатством и изяществом отделки. Золотой орнамент на стенах и арках переливался и искрился тысячами оттенков. Диваны на резных ножках приглашали присесть. Прямо из палаты можно было попасть в небольшой сад с раскидистыми пальмами и диковинными растениями.Герт раскрыл рот, уставившись на необычную обстановку:— Вот это да… К чему такая роскошь?..— Роскошь не порок, — ответил я. — В моем мире точно.— Этот замок мне достался от отца, — сказал Ахиб, а ему от его отца. Каждое княжество возглавляет эмир. Эмиры тщеславны и горделивы. Издавна они тягались между собой в богатстве родовых замков. Чем выше статус эмира, тем богаче дворец. Мой замок не самый роскошный по меркам Исмара.Мы бухнулись на бархатные диваны. Рядом сновали слуги, расставляя на низких изящных столиках восточные явства.— Я хочу угостить вас вином, — торжествено произнес Ахиб, будто хотел удивить. — Это настоящее вино… Прошу простить меня за некоторую грубость, но та гадость, которую вы пьете на своей родине — не вино. Благородное вино производится из отборного винограда и выдерживается в подвалах многие годы.На столики поставили вытянутые бутыли из темного стекла. Слуги наполнили позолоченные бокалы.— Выпьем за дорогих гостей, — эмир первым поднял фужер.Я рефлекторно понюхал бокал. Яда вроде нет…— За гостеприимное княжество Гафас, — улыбнулся я в ответ.Из глубины зала полилась музыка. Восточный мотив переливался струнами диковинных инструментов и позвякиванием цимбал.Я отпил вино и не поморщился. Никогда не был поклонником напитка горцев, считая его кислым и терпким. Но этот бокал я опустошил с огромным удовольствием. Может долгое путешествие утомило, а может прав, чертяка восточная, — настоящее вино только здесь. Все что жил раньше — все зря…На середину зала выплыли три черноволосые дивы в сверкающих одеждах, чуть прикрывающих грудь и бедра. Смуглая кожа отливала бронзой, большие темные глаза смотрели на нас с легким прищуром. Герт поперхнулся вином, но бысто взял себя в руки.Громкость музыки усилилась и танцовщицы закружились. Их стройные тела, словно ведомые неосознанным призывом, перемещались в такт музыке и выгибались, посылая движение волной от головы до носочков босых ног, увешанных браслетами и золотыми колокольчиками.Казалось, танцовщицы отрешились от всего. Ничего кроме мелодии, ничего кроме ритма. Только бедра и живот синхронно двигались. Их станы изгибались, снова и снова посылая волну движения вниз, ноги то переступали на месте, слегка отрывая стопы от пола, то проделывали дорожку шагов — вправо, влево, вперед, назад. Девушки то застывали, то кружились, приседали и снова поднимались и тянулись вверх...Герт забыл про угощения и просидел с открытым ртом все три танца, котрые исполнили для нас танцовщицы.— Хорошо быть эмиром, — выдохнул он, когда дивы кокетливо оглядываясь, скрылись за дальней аркой.— Не так все радужно, — поморщился Ахиб. — У княжества могут быть недруги. Бремя ответственности за свой народ — превыше других стремлений. Хороший эмир — отец для своего народа, защитник земель пращуров.— Зачем хранителю земель пращуров брать в жены иноземку? — капнул ядом я. — Королева Тэпия не сможет оставить свое королевство.— Возможно я не такой хороший эмир, и смогу оставить свое княжество.***

Выжженая солнцем полупустыня бескрайними просторами окружила цепочку всадников. Солнце только проснулось, но уже припекало, выглядывая из-за низких холмов. Просторные белые одежды, дарованные нам с Гертом, спасали от палящих лучей.— Сейчас загонщики начнут, — сказал Ахиб пришпорив лошадь. — Мы вытянемся в цепочку. Антилопы побегут на нас, приготовьте луки.Гостевая охота обещала быть интересной. Араб заверил, что дичи в его угодьях много, и мы с Гертом залегли в небольшой ложбинке, привязав коней поодаль.Где-то затрубили горны. Цепь загонщиков показалась из-за дальней сопки. Их силуэты расплывались от восходящих потоков горячего воздуха. Словно сказочные джины, плыли они по степи, не касаясь земли.Герт нетерпеливо теребил стрелу:— Ну где обещанные олени?— Антилопы, — поправил я.— Все одно, если с рогами то олень, если характер скверный, то козел. Анитилоп я не знаю, не видел… А чтобы стать козлом некоторые люди даже не прикладывают никаких усилий — они просто живут своей обычной жизнью— Тихо… Бегут, — я наложил стрелу.Ахиб с несколькими арабами затаился где-то дальше в низкорослых кустиках.Послышалась дробь копыт. Герт усиленно таращился в горизонт, пытаясь разглядеть приближающихся в утренней дымке “оленей”.Обратившись в первача, я почувствовал еле уловимый запах… Это не антилопы… Волоски на моем теле вздыбились, я весь обратился в слух. Запах хищников стал явственней. Запах кошек?..— Назад! — я рванул Герта за плечо и потянул его в заросли колючек, он выронил лук. — Ложись! — придавил я его к земле.В тот же миг в ложбинку, где мы только что были влетели огромные желтые силуэты. Скалясь громадными клыками, они издали громогласный рык и ринулись дальше, чуть нас не заметив.— Сто бесов мне под ребра! — прошипел Герт. — Это антилопы? Какие они страшные…— Это львы, — ответил я. Самые могучие кошки. Загонщики выгнали на нас прайд хищников.— Но зачем? Может случайно вспугнули?..— Это я сам хочу спросить у Ахиба. Когда львы дерутся с волками, выигрывают антилопы.Улюлюканье загонщиков приближалось. Где-то поодаль слышались восторженные крики арабов. На них явно вышли антилопы, а не львы.Мы поднялись с земли, и я тут же получил удар когтистой лапой. Бесшумная тварь выследила нас. Огромный лев откинул меня в сторону и прыгнул на Герта. Но тот успел юркнуть в заросли колючек, выставив перед собой меч.Лев накрыл пространство рыком и, чуть пригнувшись, бил хвостом по своим бокам. Еще секунда и он вновь прыгнет на Герта.Я вскочил на ноги и чуть не сложился от боли. Одна нога сломана, бок разодран, кровь хлещет ручьем. Доспехов на мне не было. Я стиснул рукоять молота.Лев прыгнул на Герта, но брошенный мной молот прервал его прыжок, ударив прямо в голову. Хищник брякнулся на землю и покатился.

— Руби его! — заорал я, приволакивая ногу и выхватывая кинжал.Герт опомнился и полоснул льва мечом. Тот вскочил на лапы, но второй удар мечом рассек льву спину. Лев отскочил назад и на миг замер, скаля пасть и озираясь на нас. Я уже стоял возле Герта. Хищник увидел мои горящие звериным блеском глаза и осекся. Раненый лев поджал хвост и торопливо заковылял прочь, оставляя на земле кровавый след.— Что это было? — выдохнул Герт. — Эти твари чуть не сожрали нас.— Думаю, стоит сказать спасибо своим недругам арабам! Именно они делают нас сильнее и не дают расслабиться!Я ощупал сросшуюся ногу, приложил руки ко рту и прокричал:— Ахиб! Мы здесь!***

Глава 6

Вечерний Гафас готовился ко сну, но где-то в глубине самых злачных и кривых улочек кипела ночная жизнь. Мы с Гертом слонялись по ночному городу в поисках развлечений. На глаза попалась старая чайхана. Звуки музыки и смех доносились из-за расшитых тяжелых занавесей.

Мы шагнули в полумрак заведения, окунувшись в дым кальянов и приглушенный свет маслянных лампад. Запах мяты и кардамона витал в горячем воздухе. За низкими столиками прямо на полу на подушках и коврах расселась разномастная публика. Полуголые официантки, они же по совместительству танцовщицы, сновали по залу, разнося кувшины с вином, сыр и какие-то запеченные на костре блюда.

￼Мы бухнулись на пол перед дальним столиком. Музыкант заиграл восточную мелодию, перебирая струны кривой лютни. Одна из танцовщиц припала на колени посреди зала и, извиваясь, начала свой танец. Ее бедра и топ, увешанные изящными побрякушками, соблазнительно поблескивали из полумрака.

— Ни лавок, ни стульев, — проворчал Герт, подбивая под пятую точку подушку с арабским орнаментом и “золотыми” кисточками.

— Восток дело тонкое… Я думал тебе здесь нравится.

— Никакое чудо не удивляет больше недели… А мы здесь уже вторую торчим.

— Ахиб готовится к свадьбе. Как по мне, пусть хоть еще год готовится. А там глядишь, и забудет, кто его невеста...

К столику подплыла смуглянка с распущенными смоляными волосами. Вопреки моим подозрениям многие жители Гафаса говорили на языке королевства Эбриан.

— Что господа желают заказать? — пропела официантка, разглядывая нас с нескрываемым любопытством.

— Кувшин лучшего вина, — небрежно бросил Герт. — И кебаб из козьего мяса.

За многие дни пребывания в Гафасе Герт совсем освоился, и если бы не его рыжая наружность вполне мого сойти за местного.

Стрельнув хитрыми глазками, девица упорхнула выполнять заказ. В чайхану ввалились трое, закутанные до пят в черные одеяния. Они стали что-то настойчиво нашептывать хозяину. Тот хлопая глазами, жестикулировал в ответ, мотая головой. По жестам я понял, что “трактирщик” не соглашается с гостями. Но незнакомцы всучили ему увесистый мешочек с монетами и араб, вздохнув, скрылся за занавесями.

— Постой, — накрыл я ладонью руку Герта, когда тот собирался пригубить только что налитый бокал. — Не пей пока.

— Что такое? — Герт приподнял рыжие брови. — Трезвость вредит общению. Вечер-то какой сегодня…

— Возьми серебрянную тарелку и посмотри в ее отражение. Только по тихому, не оглядывайся. За твоей спиной три подозрительных типа. Они заплатили трактирщику большую сумму. Посмотрим, что они задумали…

— Вечно ты всех подозреваешь.

— Ты думаешь случайно на охоте на нас вышел прайд львов? В такие случайности я не верю. Мне кажется, Ахиб был бы очень не против, если бы нас сожрали в тот день…

Тем временем в чайхану зашли еще двое и уселись с другой стороны от нас. Их одежда напоминала одеяния первой троицы, хотя они делали вид что между собой не знакомы.

Из-за портьер появился хозяин заведения и стал что-то нашептывать посетителям. Те, озираясь, перестали вдруг галдеть и стали спешно покидать чайхану.

— Нам пора, — выдернул я у Герта из руки вилку.

— Дай хоть доесть, — заскулил тот. — И разве тебе не интересно, что здесь затевается?

— Чем тоньше лед, тем больше хочется убедиться, выдержит ли он. Но делать этого не стоит…

Я встал, нащупав рукоять молота. Входная занавесь откинулась и в чайхану ввалились еще пятеро. Под их просторными одеждами топорщились рукояти ятаганов. Они усиленно нас не замечали, хотя почти все посетители уже покинули заведение.

— Берегись! — крикнул я, оттолкнув Герта. В то место где он только что сидел, впилась стрела.

Арабы скинули балахоны, обнажив ятаганы. Двое замешкавшихся посетителей, спешно юркнули между их рядами на улицу. Хозяин чайханы вмиг испарился.

— Не давай окружить себя! — крикнул я, дернув Герта за руку и помогая подняться.

Несколько арабов схватились за луки. Тренькнули тетивы. Обратившись в первача, я подхватил стол и словно щитом укрыл Герта. Стрелы впились в столешницу, а одна срикошетила от грудной пластины моих доспехов.

Басурмане кинулись разом. Длинный меч Герта с трудом сдерживал удары сразу нескольких ятаганов. Я крушил молотом их защиту, ломая кости и клинки. Одному из них удалось пронзить мое плечо. Он торжествующе потерял бдительность в предвкушении близкой победы. Но я я ударил раненой рукой. Такого араб не ожидал и поплатился вмятой по самые плечи черепушкой. Герт уложил еще одного — извернулся и срубил бородатую голову. Минус два, осталось восемь. Арабы стали осторожней и теснили нас к стене. Я выхватил кинжал и метнул в самого активного из-них. Клинок пронзил глаз “главаря”, выйдя со стороны затылка. Бросок такой силы заставил врагов на секунду оторопеть, и Герт проткнул еще одного. Оставшиеся шестеро, что-то заорали на незнакомом диалекте и отчаянно ринулись на нас. Первому молот проломил грудину, раздавив сердце, второму снес плечо до самого позвоночника. Третий успел вонзить мне в живот ятаган, попав меж пластин, но тутже пал с раскроенной головой. Оставшиеся трое чуть отступили, щерясь клинками.

Запыхавшийся Герт стоял рядом, окровавленный меч направлен на басурман. Превозмогая боль, я нарочно медленно стал вытаскивать ятаган из своего тела. Красный камень на моей шее обжигал кожу, запуская процессы регенерации.

Арабы раскрыли рты. Перед ними стоял воин с горящими волчьими глазами и с торчащим из живота ятаганом.

— Кто вас послал? — спросил я на арабском.

Те, превозмогая ужас и собравшись силами, вновь кинулись в бой. Вот настырный народ.

Герт швырнул в одного кувшином. Глинянная черепушка разбилась о доспехи араба, обдав кровавым вином. Тот на секунду опешил и получил смертельный удар мечом в грудь. Двое других пробились вперед и рубанули по моей руке с молотом, выбив из доспех искры. Латы выдержали и сохранили руку, но молот выпал. Я бросился вперед вцепившись в горло одному из них. Второй занес ятаган над моей головой, но тут же упал с рассеченным затылком. Герт вновь занес меч, но Люпус уже справился без оружия — я вырвал когтями кадык последнему врагу.

— Ты не ранен? — спросил я Герта, осматривая его. — Ты весь в крови.

— Это не моя кровь, кровь арабов и Люпуса. Почему они хотели нас убить.

— Сейчас узнаем.

По разгромленному залу чайханы валялись окровавленные трупы. Красные ручейки собирались в потоки побольше, уже проторивая дорожку за пределы помещения. Я осмотрелся. Все мертвы кроме одного — воин с развороченным плечом мучительно умирал. Я подошел и наступил ему на раздробленную кость. Тот закричал. Я убрал ногу.

— Почему вы напали на нас, кто вас послал? — спросил я на арабском.

“Киллер” спешно запустил руку в карман и вытащил оттуда комочек похожий на кусок пластилина. Он спешно затолкал его сего в рот. Твою мать! Смертник! Я ударил его сапогом в челюсть, но было поздно. Раненный проглотил яд и забился в конвульсиях, пуская кровавую пену изо рта.

— Что это? — воскликнул Герт.

— Он убил себя. Чтобы не выдать хозяина. Уходим!

— В замок!

— Не думаю что там безопасно! Мне кажется, это люди Ахиба.

Мы выскочили на опустевшую кривую улочку. Темнота спасительно укрыла наши фигуры. В полумраке Герт обо что-то споткнулся — в подворотне лежал труп хозяина чайханы с перерезанным горлом. Его глаза в застывшем ужасе уставились в ночное небо. Я обшарил его одежду и вытащил пузатый мешочек с монетами.

— Жадный беден всегда, — плюнул я на труп.

* * *

Утро застало нас амбаре какого-то купца. Остаток ночи мы провели зарывшись в сено. Возвращаться в замок не рискнули. Подосланные “киллеры” — наверняка дело рук Ахиба. Басурманин решил избавиться от гостей — так проще получить согласие от Тэпии. Теперь никто не будет стоять между ними. Сообщит королеве, что мы погибли где-нибудь в океане при нападении Ачара или еще кого…— Жрать-то как охота, — Герт потянулся, высунувшись из копны. — Вчера так и не поужинали. На голодный желудок человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый — не может.— Одень это поверх своих доспехов, — я швырнул Герту белый балахон, оставив один для себя.— Что это?— Одежда арабов. Во доре сушилась…— В этих тряпках я похож на бабу, — заворчал герт обматывая лицо и голову белым полотнищем.— Лучше немного побыть живой бабой, чем мертвым воином.— И куда мы теперь?— Дел по горло: найти убежище, отмыться от крови, позавтракать, проникнуть в замок эмира и убить Ахиба, захватить корабль с командой матросов, вернуться домой, поужинать…— А-а-а, ну только ты обед пропустил…***

Знание арабского языка и трофейные деньги позволили без привлечения внимания снять комнату на одном из постоялых дворов Гафаса. Каменное строение с небольшими тенистыми терассами давало возможность укрыться от посторонних глаз и все хорошенько обдумать.Двое путников, замотанные с ног до головы в белые одежды, ни у кого не вызвали подозрений — половина приезжих так одевается. Стража ищет чужеземцев, а знание языка изначально снимало с нас всякие подозрения. В окно постоялого двора было видно, как по городу рыскают вооруженные патрули. Наверняка по нашу душу.— Вы слышали? — спросил нас словоохотливый хозяин гостиницы, когда принес нам в комнату поднос с едой и вином. — Каки-то чужеземцы убили в чайхане десять пустынных воинов. За их головы назначена награда — целых тысяча золотых динар. Моя гостиница стоит вдвое меньше!..— Пустынные воины хорошие бойцы, — решил я провести разведку боем. — Как их могли убить, может демоны приложили руку?— Пустынные воины не то, что в былые времена, — скривился араб. — Раньше им не было равных. Но говорят, эмир Ахиб хочет совсем упразднить их орден.— Это почему, разве они не верны ему?— У княжества нет врагов, и содержать отряд убийц на службе нет никакой нужды.Ага… Значит на нас напал специальный отряд убийц, состоящий на службе у Ахиба. Все-таки прав я был — обезьяна заморская плохое задумала.— Я считал, что пустынные странники не шатаются по чайханам, — продолжал подначивать я болтуна.— Вы правы, — они действуют скрытно и осторожно. Возможно, в чайхане они оказались не случайно. Вероятно, их целью и были иноземцы.— Но как четверо иноземцев могли порубить десятерых отличных воинов.— Что вы? Говорят их было всего двое. А один из них носит в себе демона и может обращаться в зверя, — глаза араба округлились, а голос стал тише. — Не хотел бы я сним встретиться, даже за тысячу золотых динар…***

Ночная тьма окутала город. Несмелая хилая луна спряталась за тучи, погружая улицы во мрак. Укутанный в темные одежды, накинув на голову капюшон, я пробирался к замку, стараясь держаться в тени глинобитных стен. Под хлопковым балахоном чуть позвякивали доспехи. За спиной в наплечной сумке висел молот.Вот и крепостная стена замка. Кованные ворота с причудливым орнаментом заперты. Пара стражников лениво шагала взад-вперед с алебардами наперевес. Чуть дальше расчет лучников. Через ворота незамеченным не пройти. Если только с боем, тогда тревоги не миновать.Я пробрался вдоль стены подальше от ворот. Высота кладки -— метра три. Я обратился в первача и, разогнавшись, запрыгнул на стену, уцепившись когтями за верхнюю кромку. Подтянувшись на руках, переполз через стену и мягко спрыгнул вниз. Прислушался. Никого… Раскидистые пальмы и конусовидные кипарисы скрывали меня от стеновых часовых. Я крался по саду, примыкающему к замку. У входа в замок потрескивают дозорные огни в каменных чашах на постаменте. Четверо воинов с ятаганами охраняют вход.Я скользнул мимо, держась тени деревьев. Под ногой хрустнула веточка. Я замер, укрывшись за стволом дерева. Один из арабов нырнул в темноту сада проверить. Я слился с деревом и перестал дышать. Воин прошел в шаге от меня и ничего не заметил. Повезло… Воину повезло — сегодня он остался жив…Вот и окна замка. До нижних — метра два. Я выпустил когти и вскарабкался по каменной кладке, цепляясь за столетние швы. Аккуратно отодвинув красную занавесь, прополз сквозь окно и очутился на полу гостевой палаты. Отсюда до спальни Ахиба недалеко. Гулкий пол пытался предательски бухать под ногами. Я сбавил шаг и перешел на “кошачью” поступь. Никого… Только статуи мифических существ из черного эбонита с удивлением смотрели на незванного гостя. Полумрак коридора прерывался мерцанием настенных лампад. Пламя бросало причудливые тени на каменные стены, словно хотело напугать Люпуса. Но демона мраком не испугать. Я сам дитя тьмы…Я втянул воздух носом. Еле уловимый запах хищника скользнул в ноздри. Что за черт?! Откуда в замке хищные твари кроме меня? Спальня Ахиба близко. Запах крупной кошки усилился… Опять Лев? Возле двери спальни к стене привалился стражник. Он закрыл глаза и не заметил подкравшуюся тень. Хрусь! Резким коротким движением я свернул ему шею и оттащил в темноту коридора. Прислушался… За дверью тишина… Эмир, наверное, спит. Вдруг, слабый шорох донесся из-за двери. Неужели услышал. Я стиснул рукоять молота и чуть толкнул дверь. Черная щель становилась шире. Палата Ахиба освещалась лишь полудохлой луной. Я осторожной глянул внутрь. Кровать пуста… Где же чертов сарацин? Я скользнул внутрь и замер. Никого… Лишь запах хищной твари усилился. Может глюк?..Раздался шорох и откуда-то с потолка на меня с рыком кинулась тень. Я махнул молотом и отбросил тварь в сторону. Твою мать? Это же… Огромная пантера кувыркаясь вскочила на ноги и бросилась на меня вновь. Удар молота провалился в пустоту. Черный леопард увернулся и вцепился мне в грудь. Пластины лат заскрежетали, но выдержали. Я отбросил молот и вцепился когтями в горло хищнику, пытаясь оторвать его от себя. Пантера била лапами, пытаясь добраться до горла. Мы сплелись в клубок и покатились по полу. Я выхватил кинжал и занес руку для удара. Леопард все понял и расцепив когти отпрыгнул в сторону. Он стоял и скалился на меня из темного угла палаты. Его желтые глаза горели змеиным блеском. Хвост бил по вздымающимся бокам.￼— Кыс, кыс-с, подойди ближе, — миролюбивым голосом проговорил я пряча за спиной кинжал.Но зверюга словно, бывалый воин, знала, что такое кинжал с клинком из небесного камня и нападать не торопилась.Я сделал шаг вперед, еще… Леопард перемахнул через меня и напал со спины. Я успел развернуться и полоснуть его клинком. Он вцепился зубами в руку и кинжал выпал. И снова мы сошлись в рукопашную. Я прижимал тварь к себе пытаясь раздавить ребра. Несколько раз пантере удавалось добраться до моего горла. Но стальные плетения доспехов надежно прикрывали его от клыков. Наконец мне удалось обвить кошку ногами со спины и намертво вцепиться ей в шею. Задушить тварь тяжело. Лежа на полу, я изо всех сил сдавливал ее тело. Леопард дергался, теряя силы. Еще немного и Люпус победит…Дверь в палату распахнулась и в комнату ворвался расчет стражников во главе с советником мансуром.. Они окружили нас, приставив острие ятаганов к моему телу.— Отпусти Андара! — крикнул Мансур. — Или умрешь!Мгновенно оценив обстановку, я понял что надо сдаться. Стражников не много, но я не успею подняться, как меня покрошат на куски. Еще и пантера никак не сдохнет… Я расцепил руки и отшвырнул тварь. На меня тут же накинули металлическую сеть и я не успел встать. Что за хрень? Почему она горячая. Кольца сети обжигали кожу и вытягивали силу. Люпус быстро слабел. Твою мать! Сеть серебрянная! Ждали меня гады! Арабы скрутили меня, накинув серебрянные кандалы.— Покушение на жизнь эмира карается смертью! — прошипел Мансур, буравя меня выцветшими глазками.— Я просто хотел навестить старину Ахиба, — улыбнулся я. — А тут эта тварь накинулась.Я кивнул на пантеру и похолодел. Ее когти втянулись, а шерсть слезла. На миг она превратилась в уродливое существо с облезлой шкурой и несуразными конечностями. Но потом морда трансформировалось в лицо, лапы превратились в руки и ноги, а хвост исчез. Лишь рана на боку от кинжала осталась и кровоточила. Передомной стоял раненный обнаженный человек с “сухими” мышцами. Это был Ахиб.***ОТ автора: Нравится книга? Не скупись на лайки, добавляйся в друзья, оставляй коментарии... Дальше будет интереснее. Приятного чтения))))

Глава 7

Сырость затхлого подземелья подземной тюрьмы давила полумраком. Редкие факелы освещали каменные стены. По обеим сторонам коридора раскинулись многочисленные камеры. Словно множество глухих склепов, они утыкали подземелье. Лишь решетки вместо стен, граничащих с коридором, отличали их от погребальных помещений.Огромная серебрянная цепь стягивала тело и волочилось всюду за мной, не давая приблизиться к решетке. В камере я один, но сквозь толстые ржавые прутья видны обитатели камер напротив. Их держат без цепей. Только ликан может отогнуть прутья.Я не знал день сейчас или ночь. Сколько времени я здесь, наверное дня три, а может почти неделю? Из кормежки замшелые сухари, да вода два раза в день. Даже смертников так не кормят. А я и есть, наверное, смертник. Ахиб доведет начатое до конца. Не в его интересах оставлять меня в живых.Герт остался на постоялом дворе. Я велел ему ждать меня, и если не вернусь через пару дней — выбираться из этой чертовой страны и предупредить Тэпию о грозящей опасности. Если арабы вторгнутся в королевства — погибнет все, что я защищал ценою жизни. И самое главное — мой сын. Что станет с Эвераном? Он только познал отца и вот уже почти потерял его. Стать отцом совсем легко. Быть отцом, напротив, трудно.Одиночество тяготило, отчего мысли о сыне причиняли все большую боль… Я никогда не страшился одиночества, всегда считая, что орлы летают одиноко, а бараны пасутся стадами. Я любил быть один. Или вернее так: быть одному совсем не трудно. Но что-то в последнее время изменилось. И теперь, словно невидимая длань наложила на меня бремя ответственности за близких. Такого чувства в своем мире я не познал. И теперь томился, борясь с ним, то вытесняя из сознания, то пропуская через себя.В разведшколе меня учили — чем больше у человека близких, тем более он уязвим. Боец слаб настолько, насколько слаб его самый близкий человек. К черту разведшколу, к черту догмы! Я выжил, чтобы нарушить старые правила и основать свои устои. Надо выбираться из этой могилы!Гулкая поступь нарушила покой подземелья. Стражник-тюремщик подошел к решетке, отделяющей мою камеру от центрального коридора. Он швырнул мне засохшую краюху черного хлеба и медный затертый кувшин с водой. Кувшин грохнулся о каменный пол и опрокинулся. Вода извилистой струйкой потекла по швам кладки. — Принеси другой кувшин, — процедил я, громыхнув цепью.Стражник ухмыльнулся и плюнул на пол. Он уже повернулся чтобы уйти, но я, издав звериный рык, прыгнул из глубины “склепа”. Цепь дернула мое тело назад. Но пальцы чуть достали до решетки. Выпустив когти, я уцепился за нее, и рванул на себя. Ржавые прутья жалобно скрипнули и чуть прогнулись. Серебрянная цепь, обжигая, тянула назад. Но я чувствовал в себе мощь, схожую с мощью Ликана. Но сейчас не полнолуние и нет смертельной опасности. Но я почувствовал, что лишь серебро не дает мне в этот момент полностью обратиться. Стражник отшатнулся от решетки и брякнулся на пол, раскрыв рот. Он смотрел расширенными глазами на узника, который чуть не разорвал цепи и решетку.— Еще раз так сделаешь, — прорычал я. — И я сожру тебя вместо сухаря.Тюремщик что-то пролепетал и скрылся в темноте коридора. Через минуту он появился вновь. Его поступь уже не была столь уверенной. Он засеменил к решетке и осторожно просунул копченую козью ногу и блестящий кувшин с водой.— Простите меня, — проговорил он на арабском. — Прошу вас только не трогайте меня. Я должен здесь работать. Мне нужно кормить семью. Вот, возьмите. Это мой ужин. Я поделюсь с вами…Я с жадность проглотил мясо и залпом опустошил кувшин. До стражника наконец дошло, что ему выпала участь охранять не человека, а монстра. Он как-то совсем сник.— Я прощаю тебя, — смягчился я. — Скажи, как мне встретиться с Ахибом.— Эмир Ахиб вчера на торговом корабле покинул страну…— Куда он направился?— Говорят в новые земли, он собирается сватать тамошнюю королеву.— Черт… а сколько воинов с ним?— Я точно не знаю. Но корабль небольшой. Когда-то я служил на нем. Обычно он вмещает человек тридцать.Странно, подумал я. Ахиб не потащил с собой войско. Значит, он действительно собирается жениться на Тэпии. Хотя, захват королевства через женитьбу — тоже неплохой план. Без крови и особых затрат… Кто хочет доить чужую корову, подкупает пастуха, а не корову… От меня он избавился и теперь ничто не препятствует его планам.***

Дни тянулись однообразной чередой. Больше недели я провел в заточении. Мой надсмотрщик, звали его Рассул, боялся меня как огня.— Когда-нибудь я вырвусь на свободу, — повторял я ему. — И лучше тебе не попадаться мне на пути.— Прошу, господин, не пугайте меня, — стонал Рассул. — Я здесь сам как в тюрьме. Что я могу для вас сделать?— Сними цепи.— Не могу, тогда меня казнят…— Где мои доспехи и оружие?— Они в тюремном хранилище у главного ключника. В конце коридора последняя дверь…— Обеспечь мне достойную кормежку, и возможно я тебя пощажу…Напуганный тюремщик внял моим угрозам и исправно снабжал меня продуктами со своего стола. Он оказался не таким уж бедным как прикидывался. Сыр, мясо и фрукты регулярно появлялись в моем рационе. Либо платили ему здесь совсем неплохо, либо как на любой государственной службе, он что-то тырил. Хотя, что можно продать из тюрьмы. Разве что весточки для родственников заключенных. Сигарет и наркотиков в этом мире не было. И слава богу…Я заметил, что постепенно начинал привыкать к серебру. Ожоги от цепи прошли и лишь постоянная слабость напоминала мне о ней. Серебро вытягивала силы и не давало обратиться в Люпуса. Возможно скоро организм совсем адаптируется к пагубному воздействию ненавистного металла, и мне удастся разорвать оковы. Но сколько времени должно пройти? Неделя, месяц, год? Лучше не дожидаться этого. А как-то выбираться отсюда. Не в интересах Ахиба держать Ликана в заточении, это все равно что сидеть на бочке с порохом. Возможно скоро, меня попытаются убить.Так прошло еще несколько дней. Однажды утром прибежал перепуганный Рассул.— Беда, господин! — закричал он, завидев меня через решетку. — Пустынные странники захватили замок эмира. Почти вся стража убита. Подземную тюрьму мы заперли изнутри. Железные двери спасли нас от подобной участи. Теперь все тюремщики стали узниками, как и вы. Если странники сюда прорвутся — убьют всех— Пустынные странники это орден подчиненный эмиру. Почему они напали? Где остальные стражники замка?— Пустынные странники верны советнику Мансуру. Лучшие воины Ахиба ушли с ним на корабле неделю назад в ваши земли. Другая часть его войска сопровождает торговые караваны в земли кочевников. Мансур воспользовался отсутствием эмира и захватил власть.— Я считал что престол в княжестве Гафас передается по праву крови, народ не примет самозванца.— Мансур носитель королевской крови — он родной дядя Ахиба. Он распустил слухи о том, что эмиру наплевать на княжество. Что Ахиб помешался на иноземной королеве, и как только она даст согласие на замужество, Эмир покинет Гафас навсегда, оставив свой народ на произвол судьбы. Народные волнения подхватили многие жители. Особенно брожение сильно во время отсутствия правителя. И вот сегодня Мансур, заручившись поддержкой части горожан, захватил власть. Всех кто остался верен эмиру, убили на месте. Часть приверженцев Ахиба, из страха смерти, перешла на сторону захватчика.— Зачем Мансуру власть, ему плохо живется в должности советника?— Говорят, что это месть, которую он задумал очень давно. Прошлый эмир — его родной брат Саллах когда-то его сильно обидел. Он увел у Мансура женщину, которую тот безумно любил, и женился на ней. Она родила эмиру сына, его назвали Ахиб. Родителей Ахиба давно нет в живых, но говорят, что Мансур до сих пор затаил зло на семью брата, единственным потомком котрого сейчас является Ахиб.— Часто стало с родителями Ахиба?— Они погибли на охоте много лет назад. Прайд львов вышел на них. Они пали от клыков хищников.— Что-то часто в ваших землях львы нападают на охотников. Это хороший способ устранить соперника чужими руками, точнее лапами.— Это случается редко, ходили слухи, что Мансур причастен к этому. Он подкупил загонщиков, и те погнали львов в нужном направлении… Но Мансур не знал, что в охоте примет участие его любимая. Жена эмира погибла, заставив вечно страдать Мансура. Быть может это все домыслы. Никто не осмеливался озвучивать эти предположения вслух. Возможно, что на охоте был просто несчастный случай… Все эти годы Мансур показывал свою верность и преданность Ахибу. И события смерти эмира Саллаха и его жены поблекли в памяти даже самых ярых противников Мансура. И вот сейчас ясно, что все эти годы — это было лишь притворство. Он как хищник затаился в засаде и ждал несколько лет удобного случая.Да—а… Государственного переворота только мне здесь не хватало!.. Что-то мне не везет в последнее время. Если так и дальше будет продолжаться, то скоро черные кошки будут уступать мне дорогу. Когда думаешь, что дела хуже некуда, всегда случается такое, что понимаешь, что все было не так уж и плохо...— Выпусти меня, Рассул, и я помогу тебе выбраться живым отсюда. — Из тюрьмы невозможно сбежать! Есть только один выход, но за железной дверью караулят пустынные странники.— Верни мне доспехи, и будем пробиваться с боем.— Но тюремщиков всего десять, мы не обучены воевать. Мы лишь следим за прочностью запоров и кормим узников. Толстые стены и решетки сами сдерживали заключенных. — Выпусти меня!— Если я вас выпущу, меня казнит Ахиб.— Ахиба возможно ты больше не увидишь. Если Мансур захватит княжество, впервую очередь он убьет эмира. И к семье, возможно, ты больше не вернешься, если не выпустишь меня…— Я не знаю что делать… — Рассул метался возле решетки. — Я спрошу у старшего ключника.— Нет! — рявкнул я. — Если ты сейчас уйдешь, свое обещание помочь тебе я возьму обратно. Прими решение сам и сейчас. Подумай хорошо, ради семьи, ради себя…Тюремщика затрясло Он оперся о холодную стену и ссутулился, обхватив голову руками. Немного придя в себя, Рассул дрожащей рукой снял с пояса огромную связку длинных ключей:— Прошу вас, обещайте мне, что поможете вернуться к семье!— Обещаю…Решетка, недовольно скрежеща, отодвинулась, впуская тюремщика. Рассул на трясущихся ногах засеменил мне навстречу. Сделав несколько шагов он остановился, словно раздумывая о правильности принятого решения. Я больше не мог ждать и одним прыжком очутился возле него. Одной рукой я схватил его за ворот халата, а второй выдернул связку ключей.— Какой из них открывает серебрянный замок? — прорычал я.— Я-а-а… не знаю, — бедолага совсем сник, думая что его сейчас разорвут.Я действительно был близок к этому — его нерешительность и медлительность выбесили Люпуса.— Пробуй все ключи, — рявкнул я, подставив ему спину — где-то там висел массивный замок, скреплявший цепи.Дрожащие руки Рассула перебирали ключи, котрые никак не хотели попадать в замочную скважину. А если и попадали, то не отпирали замок. Наконец, раздался щелчок, дужка откинулась и замок брякнулся на каменный пол. Я с остервенением сбросил ненавистные цепи. Тепло побежало по телу. Силы возвращались. Я хрустнул суставами, расправив плечи, и с наслаждением свободной грудью вдохнул подвальный воздух, показавшийся таким приятным. Рассул вжался в стену, ожидая своей участи.— Веди меня к хранилищу с доспехами, — проговорил я как можно спокойней.— Да, господин Молот, — тюремщик выскочил из камеры и затопал по гулкому коридору.***

Я распахнул дверь тюремного хранилища. Пухлый лысоватый ключник, сидевший в просторном “склепе” за столом, чуть не брякнулся с лавки от неожиданности. Увидев узника, он хватил висевший на стене ятаган.— Не стоит, — спокойно проговорил я. — Я на вашей стороне...Но негораздок с криком бросился вперед, замахнувшись кривым мечом. Я без труда ушел с линии атаки, перехватив ятаган за рукоять. Второй рукой я дал ключнику в нос. Не слишком сильно — не травмы ради, а ради воспитания. Как говорится: “Нет кнута? Врежь пряником!”…Ключник покатился по полу. Я приблизился к нему и наступил на грудь, приставив острие трофейного ятагана к горлу.— Сколько у тебя людей? — спросил я, чуть надавив на меч — у воспитуемого на горле выступила красная бусина.— Прошу, пощадите! — затараторил ключник. — Вместе со мной десять человек.— У вас есть оружие?— У каждого ятаган…— Сколько в тюрьме содержится заключенных?— Чуть больше сотни человек, что вы задумали?— Собери своих в этом зале через минуту. Есть у меня мыслишка как нам спасти свои шкуры. И без глупостей. Спасать можно человека, который не хочет погибать.Я поднял толстяка с пола, сдернул с него увесистую связку ключей и, напоследок в целях закрепления наставлений, дал ему пинка. Тот, получив ускорение, умчался собирать стражников.Я огляделся. Огромный зал с потемневшими каменными стенами и сводчатым потолком был сплошь уставлен массивными дубовыми стеллажами. Полки завалены всяким скарбом — вещи заключенных хранились здесь на период отбывания срока. Но тут были и полезные предметы: доспехи, мечи и другое оружие.На отдельной полке я нашел свой “костюмчик” из сплава алмазной руды, ставший уже таким родным, словно вторая кожа. Тут же лежали мои амулеты: красный и зеленый камни. За что люблю “иностранные” тюрьмы — всегда порядок. Я скинул тюремную робу и облачился в доспехи. Молот закинул за спину в наплечную сумку. Кинжал повесил на пояс.— Заходи Рассул, я знаю что ты здесь! — крикнул я. Повернувшись к дверному проему.Из коридора послышалось шарканье. Неказистый с жидкой бороденкой араб, озираясь, вошел в хранилище. Он все еще не доверял мне и побаивался.Спустя минуту послышались гулкие шаги множества ног. Еще девять арабов во главе с ключником зашли в помещение. Одеты все одинаково: длинные рубахи-халаты из неброского серого сукна, подвязанные черными поясами. На головах легкие черные тюрбаны. Из вооружения только короткие ятаганы и ножи. Ключник переминался чуть позади. Будучи старшим среди надсмотрщиков, он отпустил ситуацию на самотек, давая возможность стражникам принять решения самим — подчиниться бывшему узнику или убить его. Тюремщики не решались бросится на статного воина в диковинных доспехах, от которого веяло уверенностью и силой.— Меня зовут Молот, — спокойно проговорил я, положив руку на рукоять кинжала. — В княжестве Гафас переворот. Для новой власти вы не представляете особой ценности — вы не воины и не ремесленники. Вас легко заменить. Поэтому, как подданных Ахиба, вас попытаются убить. Сейчас вы здесь такие же пленники как и я. Когда кончится запас продуктов, вы сами откроете двери пустынным странникам и сдадитесь. С этой минуты вы переходите в мое беспрекословное подчинение и я постараюсь сохранить каждому жизнь. Будем прорываться из подземелья. Каков запас продуктов и питьевой воды?Ключник ступил вперед:— Воду берем из глубинного колодца, ее запасы не ограничены, а вот провизии немного — дня на три. Если не кормить заключенных, то нам хватит на месяц.— Заключенных не оставим. У нас каждый воин на счету. Узников, способных держать в руках меч, освободим.— Но они первыми кинутся на нас!.. Там есть отъявленные убийцы и разбойники.— Они теперь на нашей стороне. Особо опасных и ненадежных не выпускать. Проведем отбор.Тюремщики зароптали, вытаращившись друг на друга, словно ища поддержки. Мысль встретиться лицом к лицу с узниками их пугала.***

Глава 8

В “кабинете” ключника хранилась информация о каждом заключенном. На каждого узника заведен манускрипт, куда вносились данные о его преступлениях и сроке отбывания наказания. По большей части узники оказались обычными воришками — за более тяжкие преступления в Гафасе казнили.

Я внимательно изучил “личное дело” каждого и выбрал с десяток крепких мужчин среднего возраста. Остальных оставил в камерах — управлять бесполезной толпой в экстремальных условиях задача сложная. Проще оставить им статус пленников.

Как оказалось убийц и разбойников в тюрьме не нашлось — ключник слукавил. Наверное, подумал, что обмануть дьявола не грешно. Вот только дьявол сейчас на их стороне.

Из всех преступников самым опасным оказался некий Нур. Убийца, работорговец, разбойник и насильник. За любое из преступлений, которое он совершил, карают на месте. Но его многочисленные грехи требовали большего внимания. Со слов ключника, его держали для показательной публичной казни, которая должна была состоятся на днях.

— Господин, Нура нельзя освобождать! — увещевал меня Рассул. — Он самый опасный преступник в этой тюрьме.

— Самого опасного ты уже освободил, приведи его ко мне. Кандалы пока не снимай…

Минут через десять в коридоре послышались дикие крики и шум. Я выглянул из “своего кабинета” и увидел как чернобородого араба крутят трое стражников. Тот успел огреть кандалами двоих из них, а третьему откусил ухо. Кровавая слюна стекала по заросшему лицу, спутанные черные волосы делали его похожим на пещерного человека. И лишь тюрбан и восточная одежда в виде кусков ткани, обмотанных вокруг тела, выдавали в нем местного.

￼

Тюремщикам удалось уложить Нура на пол, и их страх сменился на ярость. Пинками и рукоятями ятаганов они пытались вышибить из него дурь. Но даже лежа тот огрызался, словно загнанный хищник, и норовил укусить за ногу.

— Оставьте его! — крикнул я.

Тяжело дыша, стражники отпрянули на безопасное расстояние, выставив вперед ятаганы. Один из них держался за окровавленную голову и беспрестанно скулил.

Я подошел к узнику. На вид ему далеко за сорок. Я протянул руку:

— Меня зовут Молот, с этой минуты, если хочешь сохранить жизнь и вырваться отсюда, ты должен признать меня своим командиром.

— Нур не подчиняется прихвостням Ахиба, — араб выплюнул кусок уха мне под ноги. — Тем более иноземцам.

— Власть Ахиба пала, мы здесь все в ловушке. Я хочу выжить, и ты мне в этом поможешь…

— При пляске под чужую дудку ценится не умение, а рвение, а я плясать не привык.

— Тогда можешь просидеть в кандалах и ждать своей участи. Сдохнешь как подвальная крыса, даже без почестей публичной казни.

— Хорошо, — кустистые черные брови Нура свелись вместе. — Но у меня есть одно условие…

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Тогда запри меня или прикончи…

— Говори, какое условие?

— Я подчинюсь тебе ради обретения свободы. Но взамен ты отдашь мне голову этого пса, — Нур ткнул заскорузлым пальцем на одноухого.

Тот перестал стонать и вжался в стену, перебирая в руках рукоять меча.

— Зачем?

— Этот шакал неделю издевался над Нуром, — просипел узник. — Кормил меня мышами и тухлой водой.

Одноухий запричитал:

— Не делайте этого господин! Не отдавайте меня ему!

— Если издеваешься над зверем, будь уверен, что он никогда не выберется из клетки, — ответил я.

Я повернулся к Нуру:

— Получишь его голову, когда мы вырвемся на свободу, а пока он посидит в камере. Ключ будет только у меня. Можешь тоже накормить его дохлыми мышами.

— Я согласен, — Нур резко встал, громыхнув цепями.

Стражники отпрянули еще дальше, выставив перед собой мечи

— Сними с меня цепи, чужеземец, и верни мое оружие, черт возьми…

* * *

К вечеру мой тюремный отряд насчитывал двадцать человек. Из них девять тюремщиков во главе с ключником и одинадцать узников вместе с Нуром. При должной подготовке — неплохой боевой расчет, не слишком громоздкий, но уже не малочисленный — самое-то для прорыва или штурма здания.Но… Большая часть псевдовоинов лишь массовка. Из тюремщиков лишь двое оказались сносными воинами. Из узников и того меньше — только Нур. Невозможно с таким горе-войском противостоять потомственным воинам, с детства упражняющимся в искусстве убийства.Но слово «невозможно» еще больше разжигает во мне страсть… Когда на пути начинают появляться препятствия, значит направление выбрано правильно, и не важно, что говорят другие. Если я что задумал, то остановить Люпуса можно только танком. Хвала богам — танков здесь нет.Я создал командирский совет, в который входили Рассул, как наиболее близкий и понятный мне человек здесь, ключник — все же старший тюремщик, Нур — лучший пройдоха и убийца, после меня конечно.Я собрал совет в “своем кабинете”. Остальных рассредоточил по периметру тюрьмы до дальнейших указаний.— Силой нам не прорваться, — я взял первое слово. — Если пустынные странники караулят за дверью, они только и ждут, когда та распахнется. Они не будут ломать дверь. Ее толщина выдержит любые удары, а просто подождут когда мы сдохнем от голода. Прорываться надо сегодня, так быстро нас никто не ждет.— Как, черт возьми, мы одолеем странников? — прохрипел Нур. — Тюремные крысы никчемны и носят ятаганы лишь для украшения, словно бабы побрякушки!— Стая загнанных в угол крыс сражается куда отчаянней стада откормленных баранов, — я ткнул пальцем на медную пузатую лампу, источавшую зеленоватое пламя у меня на столе. — Что находится внутри лампад?— Ворвань, — ответил ключник. — Растопленный китовый жир.— Отлично, сколько в тюрьме запасов жира?— Этого добра хватает. Бочонков пять наберется…— Принесите к выходу все запасы и пару бочек воды.— Что ты задумал? — Нур затряс черной гривой, словно минотавр.— Раз силой не пробиться, возьмем смекалкой.

* * *

Я осмотрел входную дверь в тюрьму. Огромная, из столетнего металла, толщиной около полуметра. Без автогена не распилить. Массивный железный засов держит ее изнутри.Под дверями на треноге я распорядился поставить огромный металлический чан, который ранее использовался для приготовления тюремной “баланды”. Над чаном на крючьях для факелов подвесили бочку с водой.Дубовые стеллажи порубили на дрова и развели под чаном огонь. Вначале дым выедал глаза. Но потом стены прогрелись и тяга потянула его через вентиляционные колодцы в сводчатом потолке.Узников вооружили мечами, найденными в хранилище. Нур повесил на пояс огромный ятаган, а за пояс заткнул два кривых кинжала.— Приготовьтесь! — скомандовал я, когда масло стало закипать.Отряд спрятался за поворотом коридора, метрах в десяти от котла. Я пробрался к двери и, задержав дыхание, откинул нагревшийся засов и рванул в камеру. Через мгновение дверь распахнулась и в коридор ворвался десяток пустынных странников.Спрятавшись за угол, я дернул за веревку, и боченок с водой сорвался вниз. Водопадом он разверзся на кипящее масло. Огненный взрыв разметал странников по коридору. Адская волна пронеслась дальше за дверь, выжигая все на своем пути. Крики и удушливый запах жженых волос наполнили пространство. Странники полыхали заживо — бегали, дико верещали, хлопая по телу горящими руками.Спустя несколько минут пламя спало, и мы выбрались из тюрьмы. Десятки обугленных трупов лежали на закопченном полу замка со скрюченными пальцами. Кто-то еще был жив, стонал и шевелился. Но вместо одежды и кожи их покрывали черные струпья.Выбраться из подвала не успели. На шум примчались новые воины. Около двух десятков странников сходу ринулось на нас. Умелые удары снесли головы сразу нескольким тюремщикам и узникам. Остальные бросились врассыпную, падая под клинками врага и не пытаясь даже защищаться.— Назад! — заорал я.— Держать строй!Но мое горе-войско погибло почти мгновенно. Лишь Нур бился словно бульдог со сворой гиен. Вертелся и отражал удары, летевшие на него со всех сторон.Одному мне не пробиться. Я бросился к Нуру, прикрыв его со спины, и отшвырнул молотом пару стражников.— Не лезь вперед! — прокричал я. — Прикрывай мне спину, а я прикрою тебя!Битва в тандеме не давала странникам напасть со спины. Мы сдерживали их натиск и пробились к коридору. Узкие стены ограничивали нападавших. Держать оборону стало проще и мы отступили вглубь замка.— Куда дальше? — прохрипел Нур, отрубив руку очередного нападавшего.— За аркой налево! Там выход!Я пробивал защиту стражников ударами молота, а Нур тутже выводил их из строя, вспарывая животы. Благодаря такой тактике, нам удалось положить почти половину воинов. Но в каждую секунду может прибыть подкрепление. Вот и арка!— Бежим! — крикнул я и рванул к выходу из замка.Стражников у центральных дверей нет. Все сбежались на крики и шум взрыва.Тяжело дыша, Нур еле поспевал за мной. Мы пронеслись через распахнутые ворота, покрошив по пути двоих стражников.— Бежим к рынку, там затеряемся! — рявкнул Нур.Преследователи чуть отстали. Мы нырнули на рыночную площадь и чуть пригнулись, прячась за лотками. Толпа накрыла нас разномастным одеянием. Стражники вклинились в толпу и увязли, потеряв нас из виду.— Идем, — потянул меня за руку разбойник. — Я знаю где укрыться.***

Нур постучал в невзрачный домишко на окраине города. Дощатая дверь скрипнула и нехотя откинулась. В проеме появился закопченый коренастый араб в прожженном кузнечном фартуке.— Нур?! — воскликнул он. — Я думал тебя казнили.— Не родился еще тот пес, который сможет привести Нура на эшафот. Привет, мой друг, Афат! Это со мной, — кивнул разбойник на меня.Глиняная мазанка кузнеца внутри оказалась просторной. Из мебели лишь маленький столик, да несколько полок с посудой. На полу раскиданы подушки с потертой арабской вышивкой.— Что случилось? — спросил Афат.— Псы Ахиба собирались меня казнить, но дьявол не оставил меня. Он послал мне в помощь иноземца. Вместе мы выжгли половину стражи в замке.— Я слышал про пожар. Так это вы? Вам надо уходить!..— Городские ворота заперты, всюду рыщут пустынные странники. Нам некуда идти, только ты можешь нас укрыть.Афат вдруг сник, его лоб покрыла испарина:— Если вас найдут здесь, меня казнят первым.— За тобой должок, друг! — сверкнул черными глазищами Нур. — Не забывай что я для тебя сделал!— Да, да, конечно… Прости, брат…— Неси вина и мяса. Я неделю не видел нормальной жрачки.Кузнец кинулся накрывать на стол. Он жил один. Оно и лучше. Меньше лишних глаз.Жареная баранина, подогретая на глиняной печурке и кувшин вина показались нам самой вкусной едой на свете после изнурительного заточения.Можно расслабиться, но одна мысль не давала покоя… Как найти Герта в опальном городе? И в городе ли он еще? Как вернуться домой? Даже если мы захватим корабль, без команды и спецов навигации не дойдем.— Что приуныл, Молот? — захмелевший Нур грыз жирные ребра.— Помоги мне вернуться домой и королевство щедро вознаградит тебя.— Своя шкура дороже любых денег. Моя дорога лежит обратно в пустыню. К скитальцам...Кузнец кашлянул:— Я не успел тебе сказать, друг… Скитальцев больше нет. Их казнили три дня назад. Мансур подчистил округу и весь твой отряд был захвачен.— Тифозную вошь мне под забрало! — разбойник швырнул глиняную кружку о пол.Осколки с жалобным треском разлетелись по дому.— Как он их нашел?— Скитальцы подошли слишком близко к Гафасу, они хотели тебя освободить…— Клянусь своими кишками, я вывернусь на изнанку, но найду этого мерзкого сына выгребной ямы и располосую его на шкурки чахоточных зайцев! А всех его паршивых шакалов продам в рабство самым злобным и отсталым кочевникам, которых только найду в бескрайней пустыне.— Теперь ты как и я один, — я налил вина Нуру. — Ты знаешь местные порядки и устои, а я знаю как нам обрести свободу. Наши усилия стоит объединить…— Сколько мене заплатит королевство? В твоей стране есть золото?— Золото есть в любой стране, даже в самой нищей, просто не каждый житель об этом знает. Мои королевства не бедные. Мы договоримся…***

Я пробирался сквозь снующую рыночную толпу. Замотанный в белые одежды с головой, я изнывал от вечерней жары. Под арабским тряпьем еще доспехи и молот.Кривая пыльная улочка вела к постоялому двору, где я оставил Герта. Мне удалось завербовать Нура. Он как и я персона нон-грата.Вспыльчивый и злобный нрав, делали его не самым лучшим союзником, но выбирать не приходится. Алчная душонка работорговца жаждет золота гораздо больше, чем мести. Единственный страх которому он подвержен — это бесславная и нищенская смерть. Пока нажива движет его существом, я смогу манипулировать одним из самых опаснейших преступников в Исмаре. Впрочем, воин он отменный. Бесстрашный и лютый.Не вовремя Мансур затеял переворот. Это не моя война. Кто втянул меня в это? Возможно, покушение в чайхане организовал не Ахиб. И к инциденту на охоте, возможно, он не причастен. Но зачем Мансуру убивать меня? Может он хотел стравить нас с эмиром? Или еще что-то?… Много вопросов, и лишь один человек знает ответ: старикашка-советник предавший Гафас.Нужен план дальнейших действий. Задача номер раз — найти Герта, задача номер два — прищемить яйца Мансуру и задать неудобные вопросы. Задача номер три — вернуться домой… К Тэпии… Или к Даяне?… Вобщем к сыну…Патрули пустынных странников шныряли повсюду. Откуда вас столько? Раньше Мансур вас где-то прятал? Дураков на свете много, а вас еще больше... Орден убийц, утративший былое величие, вновь обрел мощь, чтобы возвести на престол предателя.Постоялый двор пуст. Я дернул незапертую дверь и шагнул внутрь каменного дома.— Хозяин?.. — крикнул я на арабском.В ответ тишина. Ни словоохотливого владельца, ни постояльцев. Я взобрался по скрипучей лестнице наверх. На втором этаже тусклый свет лампад и запах крови. Я осторожно извлек молот. Сердце на секунду сжалось, предчувствую неладное. Вот и моя комната. Я замер. Прислушался. Никого… Чуть толкнул дверь. Та предательски скрипнула. Гулкий коридор усилил звук , казалось, в сотню раз. Осторожничать больше нет смысла. Я откинул дверь и быстро шагнул внутрь.Комната в крови. Глинобитные стены измазаны высохшими багряными дорожками подтеков. Здесь была битва. По полу раскидана посуда, подушки истоптаны и изрезаны.Я ходил, втягивая воздух ноздрями Люпуса. Нет… Хвала богам, я не чувствовал запаха крови Герта. Все это чужая кровь. Грязная кровь… За спиной раздался шорох. Я отпрянул и с разворота махнул молотом. В сторону метнулась черная кошка. Больше никого… Напугала, сучка…Вещей Герта я не обнаружил. Может он ушел раньше и стычка произошла без его участия. Уверен, что он жив. Я бы почувствовал его смерть. Не только носом, но и сердцем…С нехорошими мыслями я покинул постоялый двор. Навстречу мне брел старик в грубом балахоне.— Позвольте спросить, уважаемый, — обратился я к нему. — Я хотел снять комнату на этом постоялом дворе, но в гостинице разруха, а хозяина нет.— Вы разве не слышали о новых правилах правителя Мансура? — проскрипел дедок.— Я странник и недавно в Гафасе.— Все постоялые дворы закрыты. Беглые враги могут скрываться в них.— А где же проводить ночи усталым путникам?— Путников тоже нет, город закрыт по приказу эмира Мансура. Никого не впускают и не выпускают.Озадаченный я вернулся в дом кузнеца. Нур вылакал остатки вина и храпел на весь дом, словно старый медведь в берлоге. Афата не было.Вот, сука, конспирация! Дверь нараспашку, беглый смертник беззаботно спит. А я только пришел, и мог напороться на засаду. Дисциплина арабам не помешала бы. Как говаривал Суворов: “Дисциплина -— мать победы”.Я запер дверь изнутри и плюхнулся на струганный пол на продавленные подушки.В дверь постучали. Я вздрогнул и схватился за молот. Стук повторился.— Кого там бесы принесли? — напустив на голос недовольство и беспечность, спросил я на арабском.— Свои! — ответил знакомый приглушенный голос.***

Глава 9

Я откинул ржавый засов и распахнул дверь. На пороге переминался тюремщик Рассул. На закопченном лице сияла улыбка. Обожженная одежда и кожанные доспехи на нем были чуть велики. То был наряд пустынного странника. Я схватил его за ворот и затащил внутрь, захлопнув дверь. Острие моего кинжала кольнуло его кадык.

— Как ты нашел нас? — прошипел я. — Почему ты в доспехах врага?

— Не убивайте меня, господин, — глаза Рассула расширились, а тело его задрожало. — Я не предавал вас. После адского пламени я испугался и укрылся в дальнем уголке тюрьмы. Когда все стихло, я снял одежду с одного из убитых и проскочил в суматохе из замка на улицу. В округе меня все знают. Местные воришки на рынке поведали, что двое беглецов прятались в толпе, а затем затерялись среди домов возле арыка. Здесь немного таких построек, дальше идут дома купцов и знати. Вас там никто не примет. Я знал, что вы где-то здесь — в квартале простолюдинов. Я притаился в том заброшенном саду и следил за всеми кто выходит из окрестных домов. Я сразу узнал вас, господин. Лохмотья не скрыли стати воина. Двигаетесь вы как-то особенно. Не знаю, как сказать... Мягко и быстро. Как зверь… будто волк.

— Наблюдательный чертяка, — я убрал кинжал. — Что тебе нужно?

— Вы обещали мне помочь вернуться к семье…

— Обещания для того и даются, чтобы их нарушать. Разве я похож на честного человека?

— Прошу, господин Молот, помогите мне, я могу быть вам полезен…

— Чем трусливый кролик может помочь зверю?

— У кролика есть много знакомых в городе. На рынке толковали, что люди готовят мятеж против власти Мансура. Враги Мансура — это ваши друзья о которых вы еще не знаете. Я могу свести вас. Мой дальний родственник держит кожевенную мастерскую и собирает там мятежников. Уверен, они помогут вам покинуть город незамеченным.

— Что взамен?

— Вы возьмете меня и мою семью с собой…

— Куда? Кругом пустыня!

— Все равно куда, быть рядом с вами в пустыне гораздо безопасней, чем одному в городе.

Вот проныра! Все продумал…

В комнате наступила непривычная тишина. Я не сразу понял, что изменилось… Нур перестал храпеть! Он поднял кустистые брови и вскочил, как ошпаренный, схватившись за ятаган. Рассул едва успел юркнуть за мою спину.

— Стой! — крикнул я, остраняя разбойника. — Это свой!

— Драконья отрыжка! — громыхал Нур. — Я принял крысеныша за пустынного странника… Ты что так вырядился, помет барсучий?

— Это маскировка, — Рассул выглянул из-за моего плеча и улыбнулся.

Нур плюхнулся на подушку и залпом опустошил кувшин с водой.

— Где пройдоха Афат?

— Здесь оставаться опасно, — тюремщик посмотрел на меня просящим взглядом. — Этот квартал будут в первую очередь прочесывать. Нужно уходить. Позвольте, я отведу вас в безопасное место.

— Обратно в тюрьму? — прорычал Нур. — Если заведешь в ловушку, я повешу тебя на твоих же кишках!

— Я не предатель. Я просто хочу жить, и чтобы жила моя семья!

Мы не стали дожидаться кузнеца и покинули дом. Вечерело. Остывающий воздух обещал ночную прохладу. Вместо палящего солнца на небо протискивалась несмелая луна. Плоские крыши глинобитных домишек окрасились в тусклый посеребренный цвет, сброшенный на землю далекими звездами. Возможно эти самые звезды сияют и над моим миром. А может это совсем другая вселенная? Я пока не понял…

Миновав несколько домов, мы оказались в заброшенном саду. Тенистые яблони и раскидистые персиковые деревья надежно укрыли нас от глаз посторонних.

— Куда дальше? — спросил я.

— Подождем здесь пока совсем стемнеет, — прошептал Рассул. — Идти сейчас опасно.

Мы плюхнулись в траву. Где-то тревожно стрекотали сверчки. Тишина постепенно накрывала засыпающий город. До дома кузнеца Афата шагов сто. Он хорошо просматривается, хозяин так и не вернулся.

Спустя час за домом показались крадущиеся тени.

— Тихо, — прошептал я. — Там кто-то есть.

Мы вжались в землю. Несколько десятков фигур окружали дом. Даже при свете луны уже явственно различались длинные черные балахоны, стянутые кожанными пластинами узорчатых лат — пустынные странники. Вовремя мы ушли!

— Раздери меня львица! — прошипел Нур. — Как они узнали?!

Странники ворвались в дом, но через минуту вышли оттуда ни с чем. Откуда-то из проулка выволокли человека в кузнечном фартуке и поставили его на колени перед домом. Один из воинов занес над его головой ятаган.

— Умоляю! Не надо! — закричал Афат. — Они правда были здесь! Может еще вернутся! Вы обещали награду!

Хрясь! Клинок сверкнул в воздухе и отсек Афату голову. Голова покатилась по утоптанной дороге, а тело еще мгновение стояло на коленях, пуская фонтанчики крови, затем брякнулось в дорожную пыль.

— Ах ты, дерьмо шакалье! — прошипел Нур. — Предал нас! Я ему жизнь спас! Сучье отродье! Блуждать тебе вечно в преисподней, чтоб дух твой выше выгребной ямы демонов никогда не поднимался. Чтоб на кости твои мочились хворые гиены.

— Все не так плохо, — прервал я проклятия. — Нас не продавали — нас выдали даром.

— Хорошие у тебя друзья, — капнул яда Рассул.

— У меня нет друзей, — зыркнул на него Нур. — У меня должники…

— Не ищи добра от должника и раба, — не унимался Рассул.

— Если нас предашь — будешь следующим! Но быстрой смерти я тебе не обещаю…

Еще час мы просидели в зарослях. Рассул прятался за моей спиной, а Нур пытался дать ему тумака. Разбойник хотел выпустить злость, и тюремщик казался ему подходящей кандидатурой для этого.

Уже далеко заполночь мы затерялись в темных улочках Гафаса, пробираясь словно мыши, за силуэтом Рассула. Тот вел лишь ему известным путем. Может в западню или на смерть? Не думаю… не может трус так рисковать, особенно собой.

Спустя несколько минут мы вышли к кожевенной мастерской, укрывшейся среди множества простеньких домишек ремесленников.

— Пришли, — выдохнул Рассул и вкрадчиво постучал в дощатую дверь.

* * *

Дверь никто не открыл. Рассул постучал громче. Где-то в ночи затявкала собака.— Тише, — прошептал я. — Весь квартал разбудишь…Сквозь покоробленные от солнца ставни пробивался тусклый свет. Внутри кто-то есть. Сзади послышался шорох, лишь слух Люпуса уловил слабый звук. Я резко обернулся и выхватил кинжал.Сзади стоял силуэт в темной накидке с капюшоном. Он молча смотрел на нас невидимым взглядом. Незнакомец встал так, чтобы луна оказалась за спиной и тень скрывала его лицо.— Что вам нужно? — негромко спросил он, что-то пряча под балахоном.— Соломон, это я, — Рассул скинул тряпицу с лица и шагнул к незнакомцу.— Кто с тобой? — холодно спросил Соломон.— Мои друзья, их преследует Мансур.Соломон приблизился и постучал в дверь костяшками кулака особым ритмом — три коротких два длинных стука. За дверью кто-то стоял, засов тутже лязгнул и дверь открылась. На пороге нас встретил подросток в длинной оборванной рубахе. Завидев Соломона, он тутже скрылся в темноте помещения.— Прошу внутрь, — Соломон сделал широкий жест рукой, а из-под накидки выглянули метательные кинжалы, заткнутые за пояс.— После тебя, — прохрипел Нур, положив руку на рукоять ятагана.Помещение мастерской еле освещалось одиночными свечами. Запах скипидара и касторового масла ударили в нос. Словно диковинные статуи, из темноты торчали примитивные ручные станки для обработки кожи. На полу разбросаны разнокалиберные лоскуты и кожевенная обрезь.Нас провели вглубь мастерской. Огромная львиная шкура закрывала проход дальше. Соломон откинул “портьеру”, и мы оказались в просторной комнате. В центре — столик на изогнутых низких ножках, вдоль стен — циновки и подушки. На столе кальян и кувшины, наверное с вином.— Садитесь, — натянуто улыбнулся Соломон. — Враги Мансура — мои друзья.Я наконец разглядел его. Среднего роста поджарый араб с острыми въедливыми черными глазками. На вид лет тридцать… а может сорок, хрен разберешь этих мавров.Нур бесцеремонно схватил волосатой лапой один из кувшинов и отхлебнул из узкого горлышка:— Хорошее вино, а бабы у тебя здесь нет?— Для гостей лучшее, — напрягся Соломон. — Но женщинам сюда нельзя.— Без баб и вина жизнь даром не нужна! — гоготнул Нур.Подросток принес лепешек и какую-то восточную стряпню, похожую на хачапури.— Угощайтесь, — улыбнулся Соломон, разливая вино по глиняным кружкам. — Чем могу вам помочь?— Нам нужно выбраться из города, — я с наслаждением хлебнул терпкий напиток, который уже успел полюбить за время пребывания здесь.— Зачем?— Мансур объявил на нас охоту…— Мансур самозванец, провозгласивший себя эмиром! — сверкнул глазами Соломон. — Он и его прихвостни предали народ и потомственного эмира Ахиба.— Это не наша война, — отрыгнул Нур. — Сами решайте, кто тут у вас пастух, а кто бараны. А нам просто свалить надо. И подальше…— Куда? — всплеснул руками Соломон. — Кругом пустыня и кочевники, до соседних княжеств много дней пути. Без снаряженного и вооруженного каравана не добраться. А если доберетесь, то не думайте что вас там встретят радушно. Примут за разбойников и казнят. На купцов вы никак не похожи…— А если захватить корабль? — спросил я.— Флот был верен Ахибу, и все корабли Мансур сжег. Единственный корабль, который остался целым, это судно Ахиба, на котором он ушел в плавание в новые земли.— Что ты предлагаешь? — спросил я.— Вам не выбраться из Гафаса и оставаться здесь смертельно опасно. Значит... Нужно устранить опасность и вернуть княжество Ахибу.— Копье тебе в зад, — плюнул Нур. — По мне что Ахиб, что Мансур! И тот и этот мечтают срубить мою светлую головушку.— Ты можешь искупить вину перед властью Ахиба, если поможешь нам вернуть ему Гафас.— А тебе что за выгода, ты что жена его?— Мой отец и брат служили стражниками у Ахиба. Мансур убил их… Я сделаю все, чтобы этот пес сдох… С вами или без вас…— Мы поможем тебе, — сказал я, а про себя подумал: “И не в таких переворотах участвовал, со средневековьем поди совладаю. Тем более выхода другого нет — бежать некуда, домой без корабля не вернуться... Как говорится: лучше калымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме”. — А ты меня спросил, иноземец? — фыркнул Нур. — Мое согласие не в счет?— А что тебя спрашивать, тебя интересует лишь золото. А золота у Ахиба, думаю, хватит, чтобы отблагодарить тебя сполна. А если поможешь мне вернуться домой, получишь вознаграждение еще и от королевства. Сможешь жировать в роскоши и богатстве до конца дней своих. Купишь себе столько вина и баб, что не одному смертному не снилось.Упоминание вина и женщин подействовали на головореза магически. Он как-то сразу притих и задумался. Потом вскочил на ноги, вздернув вверх кружку с хмельным напитком:— Сто змей мне в печень! — я согласен.

* * *

Соломон разместил нас в кожевенной мастерской, временно приостановив там работы и распустив подмастерий.Рассул остался с нами, возвращаться домой ему было опасно. Он постоянно скулил и просил Соломона привести сюда его семью.— Я не могу без них, — ныл Рассул. — Хочу чтобы они всегда были рядом.— Нет, — возражал Соломон. — Сюда вхожи только враги Мансура… Женщинам и детям здесь не место. Да и там они в большей безопасности…Не каждый мужик будет так убиваться по семье, находясь в разлуке. Я даже немного стал сочувствовать трусишке-тюремщику. Вспомнил Эверана и Герта. Второй тоже, как сын уже… Где он сейчас? Надеюсь жив…Каждый вечер Соломон приводил все новых и новых сподвижников. Его “агентурная сеть” работала, не покладая рук, и находила в городе сторонников Ахиба или просто недовольных и ущемленных Мансуром.Я предложил Соломону свой план по созданию подпольного сопротивления. Любой переворот питает недовольство, которое нужно разжечь. Каждого вновь прибывшего я инструктировал лично и проверял его боевые навыки. Если “соратник” оказывался хорошим воином, я его назначал старшим звена. Заставлял его заучивать наизусть места жительства своих подчиненных. Основной обязанностью старшего воина было собрать отряд к условленной точке сбора, когда наступит час “Х”. Связь со старшими звеньев я держал через посыльных, те каждый вечер оповещали их об изменениях и дальнейших планах.Спустя неделю в нашем распоряжении было уже более сотни сподвижников. Настоящих воинов среди них немного, но на “гражданских” у меня был припасен особый план.Когда численность “мятежного войска” перевалила за две сотни я предложил Соломону действовать.— Нас еще слишком мало, — возразил он.— Дальше держать втайне наше сообщество опасно — велика вероятность напороться на болтуна или предателя. Если тайну знают несколько человек, то о ней вскоре узнают все. Конфиденциальность — самый надежный способ разглашения.— Завтра Мансур собирает званный обед для купцов и знати. Приглашены все высокородные жители Гафаса.— Никто не отказал ему, неужели все так быстро забыли Ахиба?— Ахиба любит простой народ, а толстосумы трясутся лишь за свое золото. Придет другой правитель, и они кинутся лизать зад ему, лишь бы сохранить свое положение и деньги.Да-а, в который раз убеждаюсь, что люди везде одинаковы. Миры разные, а нравы одни.— Отправь посыльных, — сказал я. — Пусть оповестят старших о готовности на завтра. Ударим, когда высокоблагородная шелуха будет в замке, а патрули странников шерстят улицы. Не думаю, что в самом замке много воинов. Убьем лже-эмира, и все кончится…

* * *

Вечером в мастерскую постучали. Стук не наш — ритм другой. Я схватился за молот, а Нур за ятаган.— Спокойно, — Соломон посмотрел в щель между ставен. — Это сюрприз для Рассула, я послал за его семьей. Воин перед битвой должен быть спокоен и уверен, что с его близкими все хорошо.— Да из него воин, как из дерьма сабля! — плюнул Нур, убирая клинок в ножны.Рассул выскочил из темного угла мастерской, куда уже успел спрятаться, и кинулся к двери. Лязгнул засов и внутрь впорхнули две статные девицы, замотанные в длинные одежды. Завидя Рассула, они скинули капюшоны и повисли у него на шее. Тот еле устоял на тонких кривеньких ножках. Счастливые девицы, тихо поскуливая, жались к Рассулу.— Родные мои, как же я по вам скучал! — лепетал тюремщик, нацеловывая женщин.— Что-то я не понял, — поскреб гриву Нур. — Кто из них твоя жена, и где твой выводок?— Нет у меня детей, женушки мои родные, обе целехонькие…— Тьфу ты, червь навозный! — гаркнул Нур так, что ставни на окнах жалобно задребезжали. — Так ты из-за баб убивался?!— Я же говорю… семья они мне… Жёны…Спать легли заполночь. Рассулу с “семьей” постелили в отдельном углу. Мы с Соломоном обсуждали завтрашний мятеж. Он видел во мне стратега и, проникшись ко мне, стал полностью доверять. Полномочия “главного заговорщика” плавно перетекли полностью на мои плечи. Я не стал возражать и не стеснялся отдавать распоряжения и приказы мятежникам, в том числе и Соломону. Если хочешь, чтобы было все хорошо — сделай это по своему и никого не слушай…***

Утром посыльные еще раз обошли старших воинов и сообщили им о точке сбора. Звеньевые до полудня собрали свои расчеты и, вооружившись, ждали назначенного времени.Как при любом государственном перевороте я планировал провести смену власти путем захвата центра управления государством. В этом мире все гораздо проще: когда власть сосредоточена в одних рука — достаточно ликвидировать Мансура.К полудню со всего города начали стягиваться мятежники. Больше двух сотен человек, вооруженных ятаганами и кинжалами рассредоточились в окрестностях замка, растворившись в гуще рынка и толпе прохожих.Когда ворота замка открыли, многие из мятежников попали туда под видом гостей — всех кто не владел оружием я нарядил в дорогие одежды и под видом знати отправил внутрь. Их задача была навести панику и в случае блокировки ворот отпереть их изнутри.Мы с Нуром, облачившись в просторное арабское тряпье поверх доспехов, приблизились к воротом.— Стой! — крикнул один из стражников. — Кто такие?!— У меня послание для эмира Мансура от далекого Королевства Тэпия.Стражники переглянулись, положив руки на рукояти мечей:— Что за послание?— Передайте Мансуру, что сегодня он сдохнет, как и вы!Я полоснул стражника кинжалом по горлу, второго проткнул насквозь Нур. Третий побежал за подмогой, но летящий в спину кинжал пригвоздил его к земле. — Вперед! — закричал я, скинув с себя тряпье и вздернув вверх молот. Из окрестных улочек высыпали десятки мятежников и хлынули во двор замка. Началось… С богом… а лучше с дьяволом!..***

Глава 10

Нападения на замок никто не ждал. Ахиб не вернулся, и изменник был в полной уверенности своей безопасности. Дворовую территорию и первую арку мятежники прошли ураганом, сметая стражников и сея хаос. Но то были обычные стражники. Внутри замка напоролись на десяток пустынных странников. Я успел положить лишь одного, остальных смяли количеством. Озверелые повстанцы, воодушевившись видом первой крови, прорывались дальше. Я вел их к гостевой палате. Мой отряд, словно саранча, покрыл коридоры замка, раздавая смерть направо и налево.

Вот и гостевая палата. Главное убить Мансура, и тогда все кончится. Узорчатая позолоченная дверь заперта изнутри. Внутри слышны крики и беготня. Три удара молотом разнесли в щепки барельефную филенку. Мы ворвались внутрь. Перепуганные толстопузы пали ниц перед рассвирепевшими оборванцами. Несколько странников пали под ударами десятков мечей.

Вот и все… Мятежники радовались, словно дети стремительной победе… Но что-то не так… Где Мансур?..

— Я лихорадочно искал его глазами. Но кроме перепуганной знати и трупов стражников никто не попадался.

— Назад! — скомандовал я повстанцам, почуяв неладное и обратившись в Первача. — Покинуть зал!

Но меня никто не слушал. Эйфория победы захватила отряд. Я рванул к выходу, сзади пыхтел Нур. Мы выскочили в просторный коридор и уткнулись в отряд пустынных странников. Они появились из ниоткуда, будто стая черных муравьев облепили каждый уголок замка. Твою мать! Откуда вас столько?! Вы же должны быть все на улицах!

Я не успел скомандовать “К бою”, как нас отрезали от гостевой палаты. Прижимаясь спинами к стене и плечами друг к другу, мы с разбойником отбивались от шквала рубящих ударов. Основной поток странников хлынул внутрь гостевой палаты. Там уже шла ожесточенная бойня.

Отточенными движениями странники косили ряды мятежников. Редкие воины могли им противостоять. Количественное преимущество не спасало. Сноровка убийц сыграла им наруку в тесных условиях боя. Ряды мятежников таяли словно воск. “Черные муравьи” расползались все дальше, ступая по раненым и убитым, срубая головы и вспарывая животы бесдоспеховым ополченцам.

Нам с разбойником удалось просочиться в одно из ответвлений коридора. Узкое пространство не давало нас окружить. Ятаган Нура мелькал в воздухе со скоростью молнии. Я бил молотом реже, но от таких ударов лопались кости и мечи противника. Я ломал их защиту, а Нур насаживал их на клинок, как мясо на шампур.

Мы оступали плечом к плечу, изредка оглядываясь за спину. Только бы никто не напал сзади — тогда нам конец.

Доспехи едва сдерживали множество ударов, сыпавшихся со всех сторон. Мелкие ранения заживали почти мгновенно. Нур умудрялся не пропускать удары и оставался цел. Блокировал их мечом, либо уворачивался, либо прятался за меня. Он давно догадался о моей неуязвимости для мелких ранений и использовал меня как живой щит.

Мы оступали, оставляя за собой горы трупов и раненных. Вперед не пробиться — нашим уже не помочь. Даст бог Рассул и Соломон выживут. Простите, что повел вас на смерть! Никто не думал, что огромный отряд пустынных странников укрылся в замке. Наши шпионы из числа прислуги в замке не видели их.

Вот и двери на улицу. Мы прижались спиной к створкам, надавив на них, но тщетно. Заперто! Это тупик! Это конец!

Странники все наседали. На месте убитых появлялись новые. Их становилось все больше и больше.

Нур вскрикнул, пронзенный в плечо. Я прикрыл его собой, приняв два удара мечами на доспехи — без разбойника Люпусу не выбраться.

Но ран становилось все больше, а сил меньше. Первым рухнул Нур. Он упал раненный без сил, выронив ятаган. Воодушевленные странники поднажали, взяв меня в полукольцо. Я не успевал отражать удары и, тело покрылось множеством ран. Получив смертельный удар в живот меж пластин доспехов, я упал на пол.

Сквозь красный туман в глазах я видел как нас обезоружили и скрутили веревками. Красный камень обжигал грудь, пытаясь вернуть меня к жизни. Но потеряв слишком много крови, организм отключил сознание, и я провалился в небытие.

* * *

Холодная вода обдала голову. Я очнулся и открыл глаза. Цепи стягивали тело, обжигая и натирая кожу… Опять серебро! Ненавижу серебро!.. Взгляд прояснился, фокусируясь на обстановке. Голова трещала, каждая клеточка тела пронизана болью.Я огляделся. Колени ныли от твердого пола, я стоял на них, поддерживаемый двумя стражниками под руки.Просторный хол забит пленными. На кровавом полу на коленях стоят связанные мятежники. Возле каждого стражник с обнаженным мечом. Возле меня целый расчет из пяти человек. Повстанцев осталось десятков пять, не больше. Остальные убиты. Кто не может из-за ран держаться на коленях — тех добивают стражники. Тычки ятаганов избавляют несчастных от мучений… уже навсегда. Стонов становиться меньше, и вот нас уже не более четырех десятков.Косматая грива Нура маячит где-то сбоку. Рядом Соломон. Он опустил голову на окровавленную грудь. Все за что он боролся — пошло прахом. Он осознал свой конец… конец всего, что он любил и ценил. Умереть не страшно, страшно умереть, не отомстив, от рук того же врага… я его понимаю…Гулкие шаги по коридору возвестили о приближающейся группе. Я поднял голову: Мансур, облаченный в расшитые золотом и самоцветами одежды и парадный тюрбан вышел на середину хола. Вокруг него расчет отборных воинов. Откуда ж вас столько? Сколько не убивай, а вас становится все больше…Мансур приблизился к Соломону. Он словно знал о его роли в восстании.— Встань! — проскрипел Мансур.Соломон приподнял голову и с презрением плюнул на эмира. Удары сапог стражников повалили его на пол. Он скрючился, стиснув зубы, но не проронил ни слова.— Поднять его! — завизжал Мансур.Эмир вытер плевок рукавом и, чуть успокоившись, прокричал:— Вы предали своего правителя! Вас настигнет страшная кара! Но лишь одного я из вас я готов помиловать. Того, кто перейдет на мою сторону и, не колеблясь, убьет зачинщика восстания — паршивого шакала по имени Соломон!Тишина повисла в воздухе. Даже раненные перестали стонать.— Есть среди вас достойный человек, способный принять правильную сторону? — продолжал Мансур.— Я господин! — раздался до боли знакомый голос. — Я готов стать вашим подданным и убить изменника. Он одурманил меня ложными идеалами, вовлек в небогоугодное дело, и я должен искупить свою вину перед богом и перед вами!..Я вглядывался в строй пленных, пытаясь рассмотреть малодушного предателя. Но глаза залитые кровью и полумрак помещения не давали понять, кто из нас крыса. — Освободить его! — приказал эмир.Двое странников кинулись к одному из пленных и отточенными движениями срезали путы. Шатаясь, предатель встал на ноги и шагнул в центр зала. Я наконец рассмотрел его.. Я не верил глазам — это был Рассул!Ах ты с-сука! Тварь неблагодарная!.. Трусость породила предательство… Рассул поймал на себе мой тяжелый взгляд и пробормотал:— Простите, господин… У меня семья…— Убей Соломона! — крикнул Мансур всучив предателю меч.Тот обхватил рукоять обеими руками, чуть не выронив ятаган. Ноги его подкосились, словно меч был непомерной ношей. Тюремщик проковылял к связанному Соломону и со вздохом занес над ним клинок. Соломон смотрел исподлобья налившимися кровью глазами. Он молчал, но его взгляд говорил о многом.— Не смотри на меня так! — заверещал Рассул. — Я не могу сейчас умереть… Это ради моей семьи. Вам легко! Вы не боитесь смерти, а я всю жизнь провел в страхе… В страхе за себя и близких.. Я так больше не могу. Мне надоело бояться!Лицо предателя вдруг исказила ярость, он издал дикий вопль и с силой рубанул свою жертву. Слабые мышцы и трясущиеся руки не дали нанести точного удара. Ятаган скользнул мимо шеи Соломона и застрял в его черепе, расщепив темя. Рассул выпустил меч и в ужасе отпрянул. Один глаз Соломона лопнул от удара, второй цел. Он смотрел на тюремщика единственным глазом и кривился в улыбке. Губы его прошептали беззвучное посмертное проклятие в адрес предателя. Через мгновение предводитель восстания рухнул бездыханным на каменный пол.

* * *

И вновь я в тюрьме, ставшей уже “родной”. Цепи опутывают тело, вытягивая мощь Люпуса. Промозглость холодного подземелья навевает смертельную тоску. Многочисленные камеры забиты пленными повстанцами.Где-то в соседней камере Нур — я слышу его проклятия и ругательства. Сквозь ржавые прутья просачивается робкий свет коридорных факелов. Кажется, еще секунда и они погаснут вовсе. А вместе с ними сгинет моя жизнь… Вот так глупо, в чужой войне, в чужой стране, безвестно и бесславно. Но нет! Я должен вырваться. Я никогда не считал себя трусом. Дураком — да… но это разные вещи. Но сейчас я боюсь смерти!.. Боюсь, чтобы выжить! Смерть закон — не кара, но и не благо. Если бы смерть была благом — боги были бы смертны. В разведшколе нас учили: когда одолевают невзгоды иль несчастья, нужно вспомнить, что тебе когда-нибудь придется умереть, и тогда то, что раньше казалось несчастьем, обратится вдруг в ничтожную неприятность, о которой не стоит беспокоиться.Хорошее было время… Все просто и понятно: это враг, его нужно ликвидировать, это союзники — им надо помочь. А здесь я сам не знаю — зло я, иль добро? Зверь или человек… Но даже самый злобный волк, бывает благороднее человека…Зверю неведомо предательство и алчность, жестокость и зависть, лицемерие и мстительность… Все это — достижения цивилизации. Именно эти качества возвысили человека над природой, над богами… сделали его сверх-хищником, сверх-зверем…Коридор донес гулкие шаги. Из полумрака показался несмелый силуэт. Стражник приблизился к решетке моей камеры. Он снял со стены факел и осветил свое лицо. Я рванул вперед, пытаясь разорвать цепи. Но тщетно… Передо мной стоял Рассул в форме стражника-тюремщика…— Моли богов о скорой смерти! — прорычал я. — Потому что я не подарю тебе такую роскошь.— Придет время господин, Молот, — пролепетал Рассул. — И вы поймете, что я поступил правильно…— Никогда, навозная крыса, я тебе не прощу предательства!— Предательство не самое большое зло… А если оно совершено во спасение — то почти добродетель…— Добродетель — это когда жертвуешь, а спасать собственную никчемную шкуру — трусость и предательство!— Придет время, и вы меня поймете… Поймете и простите…— Скорее воды океана вскипят и проглотят материки, чем это случится! Я убью тебя! Не знаю как, но убью…

* * *

День сурка, а вернее ночь сурка тянулась бесконечно в полумраке подземной тюрьмы. Я вновь привык к цепям, и если бы не слабость, то перестал бы их замечать. Чтобы совсем не свихнуться от одиночества я перекрикивался с Нуром. Разбойник переносил заключение более стойко. Он привык к оковам — почти половину жизни провел в заточении. Как он остался до сих пор жив, не пойму. Собеседник из Нура так себе, но покостерить врага, пленившего нас, он мастер. Его проклятия и трехэтажные ругательства, наполненные злобой и яростью, как ни странно, поднимали настроение не только мне, но и другим заключенным в соседних камерах.Мансур не торопился с нашей казнью. А то что она будет, я не сомневался. Рассул рассказал, что нашу показательную казнь готовят на особый день — на ежегодный арабский праздник жертвоприношения, котрый наступит уже скоро — через несколько дней.Я не разговаривал с предателем. Постоянно злился и грозился его убить. Но тюремщик будто не замечал этого. Охотно вел со мной беседы в виде монологов и односторонних высказываний. Делился со мной новостями внешнего мира и даже приносил более “жирный” тюремный паек. Мне приходилось принимать его подачки — нельзя терять силы. Надежда на спасение только в мощи Люпуса, а голод даже самого сильного и свирепого хищника скосить может. Всех уравняет, и пугливую мышь, и лютого волка.Я потерял счет суткам. Но я чувствовал, что скоро луна откроет полный лик, и наступит мое время, время Ликана… Дитя сатаны вожделеет свободы, чтобы насытить древнюю жажду кровью растерзанных душ и всех тех, кто встанет у него на пути.Но цепи… ненавистное серебро не даст обратиться… Если не достигну второй стадии сейчас — до следующего обращение могу не дожить.Днями напролет я скоблил оковы о шершавые камни стен, пытаясь сточить металл. Но звенья цепей крепки и массивны, а я слаб. Сил во мне сейчас меньше чем в нескладном подростке или худосочной девке.Вечер опустился на город. Я не видел небо. Но я чувствовал приближение ночи… Сегодня полнолуние, я в этом уверен. Я чувствовал бурление луны в своих жилах. Я чувствовал как слабость уходит. Я несколько раз рванул цепь, разорвав кожу на запястьях до мяса. Но оковы расчитаны на быка. Я ходил взад-вперед по камере, словно загнанный хищник, раскачивался и в бессилье бил цепями о стену.Близилась полночь. Сердце отбивало дробь и готово было выскочить из груди. Глаза налились кровью, меня трясло, но серебро не давало обратиться. Я метался по камере, рыча и проклиная всех на свете.Из коридора донеслись шаги. К решетке приблизился Рассул. С яростным рыком я прыгнул вперед, пытаясь просунуть пальцы сквозь решетку и выдрать тюремщику кадык, но словно цепной пес, был безжалостно отброшен цепью назад, не дотянувшись даже до решетки.— Придет время и я сожру тебя заживо! — прорычал я, испепеляя взглядом предателя.Но Рассул даже не дрогнул. Он был сосредоточен и сдержан, в глазах холод. За его спиной висел холщевый мешок.— Время пришло, господин Молот… Я ждал полнолуния, чтобы высвободить демона.С этими словами Рассул отпер решетку и бросил мне под ноги мешок. Я разорвал ткань, и оттуда высыпались мои доспехи, кинжал, молот и амулеты.— Помните, господин, что я для вас сделал. Я не предатель… Иногда приходиться одевать чужую личину и жертвовать дорогим, чтобы не потерять все… Если бы я не казнил Соломона, то был давно мертв и не смог бы вам помочь. Вы убьете Мансура, я уверен, и восстановите справедливость. Отомстите за Соломона и мою семью. Пустынные странники убили всех в кожевенной мастерской и мою семью тоже. Я больше не боюсь за своих жен… Я больше не боюсь за себя. Я устал бояться, и мне нечего терять…Рассул отрешенно смотрел как я разбиваю цепи ударами молота. Грохот раскатами прокатился по подземелью. Послышался топот. Трое тюремщиков бежали к нам с обнаженными мечами. Рассул торопливо запер решетку моей камеры и швырнул мне связку ключей.— Предатель! — закричал старший из тюремщиков и сходу ударил ятаганом Рассула.Тот, даже не попытавшись увернуться, принял клинок в живот и упал на колени.— Я никогда не был предателем, — прохрипел Рассул. — Я был всего лишь трусом.Он закатил глаза, упал на каменный пол и затих. Навсегда…Тюремщики пытались прорваться в камеру и лихорадочно подбирали ключи. Но ни один из них не подошел. Они с ужасом смотрели как озверелый воин разбивает оковы. С каждым ударом молота их решимость падала. Наконец старший расчета сообразил и крикнул:— Принесите арбалет! Быстро!Один из стражников кинулся прочь. Двое оставшихся пыхтели с замком, ковыряя его клинками. Я молотил по серебряным замкам, расплющивая дужки, ломая корпуса. Серебро мягкий метал, и через минуту мне удалось разбить один. Осталось еще два. Кто-то затопал по коридору. Бежали двое с арбалетами. Хватая воздух, они бухнулись о решетку и спешно накладывали стрелы. Их руки тряслись и не слушались. Наконец спусковые механизмы взведены и стражники прицелились. Я отбросил молот и кинулся на пол. Из вороха доспех вытащил амулеты и накинул нашею. Успел…Хрясь! Одна стрела пробила ребра, вторая лишь оцарапала ногу. Я выдернул стрелу и швырнул ее в стражников, напугав их. Арабы залопотали, накладывая новые стрелы. Черт с ними, на мне амулет — главное разбить замки! Я с остервенением молотил по оковам, уворачиваясь от стрел. Но половина из них достигала цели.Красный камень нагрелся, не успевая залечивать раны. Еще пара таких ранений и мне конец… Но на небосвод вышла полная луна! Я узрел ее сквозь толщу стен. Невидимой дланью она коснулась моего плеча, наполняя тело живительной силой. Я взревел и нанес сокрушительный удар. Последний замок лопнул! Первач скинул цепи и отшвырнул их в глубь камеры. Я вырвал из тела стрелы и принял древнюю мощь ночного светила. Каждая клеточка моего тела взорвалась, обернувшись в “темную”. Затрещали хрящи и кости, срастаясь и деформируясь в новое тело. Когти выросли из пальцев, бугры мышц вздулись под кожей, обрастая шерстью. Я закричал, но лицо деформировалось в зубастую пасть Ликана, и крик сорвался на громогласный адский рык.Тюремщики бросились бежать. Ликан прыгнул на решетку и разогнул сталь. Я скользнул сквозь покореженные прутья и очутился в коридоре. В несколько прыжков настиг беглецов и, оттолкнувшись от потолка, сорвался им прямо на головы. Секунда потребовалась на то, чтобы оторвать головы всем троим.

* * *

Глава 11

Черные коридоры подземной тюрьмы пропитались кровью и запахом смерти, которую нес Ликан. Огромный человекообразный монстр с легкостью перышка прыгал по стенам и срывал факелы, погружая подземелье во мрак. Свет Ликану не нужен — обостренные слух и обоняние надежные проводники в царстве тьмы.

Крики испуганных тюремщиков во тьме коридоров облегчали поиск жертв. Я настигал трясущихся врагов и разрывал их на части. Те даже не пробовали защищаться. Смерть настигала людей из ниоткуда… из кромешного мрака тюрьмы, где еще недавно они чувстовали себя хозяевами.

Один из тюремщиков, поборов ужас, схватил последний факел и, размахивая им и ятаганом, попытался противостоять “демону”. Но я перекусил ему обе руки и одним ударом лапы разворотил грудь, оставив умирать на холодном полу.

Спустя несколько минут в живых остались только узники. Я прыгал от камеры к камере, разгибая решетки. Узники в ужасе жались вглубь темноты и не смели покинуть камеры. Лишь один пленник не дрогнул и не отшатнулся, когда могучие руки-лапы покорежили решетку его темницы, и внутрь втиснулась огромная двухметровая фигура монстра. С каждым обращением Ликан становился крупнее и мощь его росла. Узник шагнул мне навстречу.

— Черт возьми! — прокричал Нур. — Это самое страшное, что я когда-то видел, но как же я рад видеть такую мерзкую тварь!

Он узнал меня и не ужаснулся потокам крови, стекающим из зубастой пасти на черную шерсть. Потому что он сам монстр…

Я попытался, что-то сказать на вместо речи раздался рык. Я сделал усилие и представил как вновь обращаюсь в человека. Тело мое деформировалось, а шерсть слезла. Когти втянулись. Я чуть уменьшился в размерах и предстал в своем облике.

— Ну наконец! — воскликнул Нур. — Я уж стал переживать, что ты собираешься сожрать меня!

— Ты слишком старый и жесткий, если бы я ел человечину, выбрал бы кого-нибудь помоложе и не такого проспиртованного и вонючего бродягу как ты!

— Я тоже рад тебя видеть, но тебе не мешало бы одеться — не люблю голых мужиков! Особенно так близко от себя в тесной комнатушке!

Мы обнялись, словно старые друзья, и выбрались из темницы. Я подобрал последний горящий факел и вернулся к своей камере. Накинул доспехи, вооружился верным кинжалом и молотом. Нур вырвал из мертвых рук одного из убитых ятаган.

— Вылазьте из своих нор, крысадлы трусливые! — прорычал Нур обращаясь к узникам. — Сегодня вам повезло! Сатана послал на подмогу сына, чтобы мы вновь могли глотнуть воздуха свободы.

Около четырех десятков узников несмело выбрались в коридор, стекаясь цепочками со всех концов тюрьмы.

— Всем вооружиться! — скомандовал я. — Собирайте мечи и кинжалы у убитых. Будем прорываться из тюрьмы! Когда выберемся — каждый сам по себе! Одиночных беглецов трудней изловить, чем группу. Растворимся в городе…

Мы отперли двери тюрьмы и очутились в подземной части замка. Нас никто не ждал, и мы тихо проскользнули до первого этажа замка. Дальше пробивались с боем.

Покрошив немногочисленных стражников, вышли к центральным воротам замка. Ворота охранял расчет пустынных странников из десяти человек. Я попытался вновь обратиться в Ликана, но ничего не вышло — то ли за ночь можно лишь раз обратиться, то ли луна утратила мощь, спрятавшись за облаками. Я остался в облике человека — первачом. Лишь горящие глаза и прилив сил и выносливости отличали меня от обычного состояния.

Узники окружили странников и быстро задавили числом — мы с Нуром успели положить лишь по одному врагу. Только сейчас в замке подняли тревогу.

— Уходим! — крикнул я, распахнув ворота.

Узники побросали мечи и растворились во тьме ночного города. Мы с Нуром двинули к городским воротам.

Личности мы приметные — оставаться в городе таким видным “парнишкам” крайне опасно. Нур убедил меня покинуть Гафас.

— В пустыне за холмами в нескольких дней пути есть пещеры с источником воды, — рассказал он. — Первое время там можно укрыться… В былые времена со своей бандой я часто зализывал там раны. Правда питаться придется тушканами и змеями, но это лучше чем кормить крыс и червей своей плотью. Лучше плохо жить, чем красиво умереть.

Мы сновали меж дворов и домишек. Я сорвал с веревки простыни и обмотался ими, скрыв кровавые доспехи. Арабский наряд Нура не вызывал подозрений. Лишь его кровожадную, как у Бармалея, рожу пришлось замотать тряпицей.

Мы стали похожи на запоздалых путников, шатающихся по ночному Гафасу в поисках приключений на свой пьяный зад. Луна совсем скрылась, и я больше не чувстовал кипение крови в жилах, я не слышал ее зова. Ну что ж… Будем пробиваться по старинке — уповая на меч и молот, а не на когти и клыки. Как говорил мой командир: “Сильные призваны завоевывать, а слабые — умирать”.

Путь к свободе лежит через трупы. Люди по своей природе нелепы. Они никогда не пользуются свободой, которая у них есть, но требуют той, которой у них нет. Я не много знал таких, которые бы по настоящему ценили свободу… Свободу не только от оков, но от догм, лжеморали, религии, социума. Один из таких людей — беспринципный разбойник, пыхтевший сейчас рядом со мной. Такой ли уж он беспринципный?.. Может свобода и есть его принцип?..

Ночь скрывала наши фигуры. Тревога еще не докатилась до городских ворот, и мы без труда подошли вплотную к стеновым стражникам. Те мирно дремали, привалившись к глинобитной стене.

Чирк! Чирк! Мой кинжал перерезал горло двоим. Они даже не проснулись. Еще двоих Нур проткнул насквозь ятаганом.

— Приведи лошадей, — прошептал Нур, уцепившись за рычаг подъемного механизма засова. — А я открою ворота.

Я нырнул в небольшую конюшню, примыкавшую к стене неподалеку от ворот. Ее использовали для содержания резервных лошадей на случай отправки срочных донесений гонцами или для организации погони. В конюшне всегда находились две-три “дежурные” лошади в сбруе и с седлами на спинах, готовые в любое время отправиться в путь.

Темнота конюшни отдавала навозом и сеном. Где-то в глубине помещения робко трепетала свеча. Глаза первача уловили чью-то тень. Это не лошадь. Я прислушался… Лошади, почуяв Люпуса, зафыркали. Я вытащил кинжал и, пригнувшись, прокрался в дальний угол. Ступал мягко и бесшумно, словно кот выслеживающий мышь.

Кто-то попытался прошмыгнуть мимо. Я замахнулся ножом и ударил рукоятью “мышь” по голове. Сразу убивать не стал, нужно понять с кем имею дело. Мышь оказалась человеком. Он бухнулся в навоз лицом, схватившись за голову.

Я наступил ему на грудь, приставив к горлу клинок. Пламя свечи высветило его лицо. Это оказался молоденький стеновой стражник, на вид лет восемнадцать, а может и того меньше. Его худосочное тельце терялось в массивных доспехах. Он закрыл глаза и приготовился к смерти. Я убрал ногу и кинжал. Парень заморгал на меня:

— Вы меня не убьете?

— Почему я должен убить тебя?

— Я видел как вы разделались с часовыми…

— Им не повезло — добровольно выпустить нас из города они едва ли согласились бы. А ты нам не помешаешь. Я срезал с его пояса ножны с ятаганом и привязал парня к столбу:

— Сиди тихо и доживешь до рассвета…

— Спасибо, — прошептал в ответ новобранец.

Он не ныл и не умолял оставить его в живых… Смелый паренек. Я вывел из стойла трех лошадей, связав их в одну сцепку.

— Почему так долго?! — негодовал Нур. — Да мои вши и то быстрее тебя бегают.

— Никакая медлительность не бывает велика, когда речь идет о смерти человека…

— Ты убил еще одного шакала? Там были стражники?

— Щенок еще не стал шакалом, я отпустил его…

— Тьфу! Теперь он сдаст нас, я вернусь и прикончу его!

— Нет! Скоро здесь и так будут стражники. Я слышу крики. Тревога охватила город. Надо уходить!

Мы вскочили на лошадей и рванули с места в галоп. Третья лошадь мчалась за нами на сцепке — в пустыне пригодится, лучше есть лошадей, чем змей…

* * *

Мы неслись в объятия прохладной ночи, уходя все дальше и дальше от Гафаса. Каменистая пустыня раскинулась на многие мили впереди, готовая поглотить незванных гостей. Но Нур уверенно вел коня по знакомым еле заметным тропам. Свобода пахла пылью и песчаным кварцем.Спустя час сбавили ход. Я прислушался. Погони не было — искать в пустыне беглецов, это все равно что искать трезвого на мальчишнике. Вроде только что он был — а теперь нет его… Лошади неторопливо плелись, отмахиваясь хвостами от ночного гнуса. Тропа, то пропадала совсем, то неожиданно появлялась, взбираясь на очередной холм. Ни деревца, ни кустика вокруг. Казалось жизнь ушла из этих мест навсегда. Но я слышал шорохи ночных птиц. Видел следы пустынных зайцев, а где-то вдалеке слышался вой шакалов. И здесь есть жизнь…Начинало светать. Несмелые красные лучи скользили по каменистой поверхности, вырисовывая причудливый “марсианский” ландшафт.— Плохо дело, — Нур вытер рукавом пот со лба. — Когда солнце взойдет, жара может убить лошадей. Без воды им долго не протянуть… Это не верблюды.— Как же ты собирался вести нас несколько дней?— У подножия холмов протекают ручьи, скоро мы должны дойти до них, но я не вижу никаких холмов, черт возьми! Неужели нечистый водит нас кругами?— Мы заблудились?!— Никогда Нур не блуждал по пустыне, я здесь вырос!— Ну покажи тогда, где здесь у тебя вода!Солнце выкатило из-за горизонта, убив ночную прохладу. Лошади совсем сбавили шаг, недовольно фыркали и трясли гривой. Припекало... Металл доспехов обжигал кожу. Пришлось скинуть латы и повесить их на луку седла, завязав в узел из тряпичной накидки. Нур обливался ручьями пота, но многослойные одежды и тюрбан не снимал. Как настоящий пустынный житель он “одевался очень тепло”, защищаясь одновременно от дневного солнца и ночного холода.Горячий воздух дрожал, извиваясь волнами у поверхности земли. Пустыня шептала дуновением горячего ветра, убеждая нас остановиться и отдохнуть. Но останавливаться нельзя. Потом можно не встать… Жажда мучила не только лошадей, о запасах воды мы не побеспокоились.Сухость во рту ощущалась все сильнее. Обезвоженный организм перестал вырабатывать слюну. Прекратилось потоотделение, кожа высохла, а губы распухли.К вечеру впереди забрезжили холмы.— Там должна быть вода! — прохрипел Нур, тыча пальцем вперед.— Мы на правильном пути?— Это другие холмы, но у подножия любых скалистых возвышенностей есть вода. Либо подземные ручьи выходят на поверхность, либо дождевая стекает со склонов и скапливается в низине.— И все таки мы заблудились…— Тем лучше! — хохотнул Нур. — Теперь не только Мансур не знает где нас искать, но даже мы не знаем где находимся. Вот только местность мне не нравится, в заднице дьявола и то уютней!..Мы пришпорили изнуренных лошадей, и те, чуя приближение прохлады и влаги, прибавили шаг.На каменистых склонах показались низкорослые деревца и пожухлая травка. Хороший признак, значит все-таки вода здесь есть… — Стой! — крикнул я, разглядывая песчаную почву. — Откуда здесь тропа? Здесь кто-то живет?— Не бойся иноземец, это тропы пустынных коз или шакалов.— Что-то слишком велики следы для коз и шакалов. Трава возле троп объедена, будто лошади прошли.— Ну говорю же, козы!Я вытащил из заплечной сумки молот и осмотрелся. Вокруг лишь пыльные завихрения ветерка и камни. До ближайшего холма шагов сто. Песок под ногами превратился в задернованую каменистую почву, а тропа стала шире. Но нестерпимо хотелось пить. Жажда притупляла остальные чувства и сводила на нет инстинкт самосохранения. Лишь бы добраться до воды. Я почувствовал себя измученной антилопой, которая не смотря ни на что идет на водопой, зная что в реке ее поджидает крокодил.Вот и ручей! Мы спрыгнули с лошадей и припали к земле, глотая живительную воду. Самую вкусную воду на свете… Лошади пили вместе с нами, забыв обо всем. Мы даже не сразу поняли, что произошло. Инстинкты и слух Люпуса на время отключились, и я не заметил как нас окружили существа.Они вынырнули из ниоткуда, словно из-под земли. Двуногие создания, измазанные пеплом и глиной, обвешанные с ног до головы фрагментами шкур, кусочками коры и пучками трав. Больше похожи на бесов, чем на людей. Встать нам не дали. Десятки копий уперлись нам в спины. Я попытался рассмотреть врагов, но любое движение моей головы сопровождалось болезненным надавливанием на древко. Наконечники копий впивались в незащищенную доспехами кожу, выпуская тонкие красные ручейки.— Засуньте эти тыкалки себе в зад! — громыхал Нур. — Дайте мне встать и сразитесь со мной в открытом бою, как подобает воинам. Напали со спины, словно трусливые выродки плешивых зайцев! Бух! Удар древком по голове успокоил разбойника, чуть оглушив. После обезвоживания силы ко мне возвращались. Но молот далеко, а с кинжалом против копий выступать бессмысленно. Да и встать не успею, насадят как мясо на шампур.Нам стянули за спиной руки кожанными ремнями, связали ноги, а на головы накинули мешки. Словно дичь нас закинули на наших же лошадей поперек седел и куда-то повезли.Дикари переговаривались короткими гортанными отрывистыми фразами. Я не успел разобраться в их языке, как они замолчали.— Кто эти ряженые чучела? — спросил я, чувствуя что Нур рядом.— Это пещерные отшельники, — прокряхтел Нур. — Дикий народ, обитающий в предгорьях пустыни.— Почему они напали на нас?— Отшельники не скотоводы, они жрут все подряд, что дает пустыня, в том числе и людей.— Твою мать! Сбежали из тюрьмы, чтобы стать закуской у отсталых степняков! Куда ты нас завел, ты что не знал о их существовании?!— Они трусливы и осторожны, на большие караваны и отряды никогда не нападают. А меньше чем с десятком воинов — я по пустыне не бродил… Прости… Не подумал, что нас мало…— Индюк тоже думал, что плавать умеет, пока вода не закипела!— Видно судьба у меня, вот так бесславно закончить свой путь… Лежать в виде экскрементов, исторгнутых людоедами посреди пустоши, камней и пыли.Даже перед лицом смертельной опасности Нур не падал духом и умудрялся шутить. Смерть бесчисленное количество раз сжимала его каменные яйца в тисках, что он привык и получал от этого удовольствие, воспринимая прикосновения костлявой как массаж. Мне есть чему поучиться у беспринципного и, на первый взгляд, отсталого разбойника.Минут через двадцать лошади встали. Нас стянули на землю и куда-то поволокли, затем грубо толкнули, и я полетел вниз. Еле успел сгруппироваться, как стукнулся о землю. Рядом шлепнулась туша разбойника, изрыгающая нескончаемые проклятия.Я елозил головой по земле, пытаясь стянуть мешок. Завязки на горле сидели цепко. Наконец удалось зацепить ткань за каменный выступ. Я рванул головой, ткань затрещала, освободив обзор. Клочки мешка повисли на моей шее. Я осмотрелся. Мы лежали на дне глубокой ямы накрытой деревянной решеткой. Наверху маячил часовой с копьем, больше похожий на лешего. Измазанный сажей и глиной, волосы заплетены в заскорузлые косы с множеством побрякушек из костей мелких зверьков. Вместо одежды пучки травы, фрагменты коры, шкурки зайцев и тушканов, болтающиеся на шнуровке по всему телу. Стопы замотаны в шкуры зверья покрупнее — шакалов, наверное. На шее бесчисленное множество подвесок и амулетов их цветных камней, зубов животных и черепов птиц. На голове капюшон из сплетения коры и кожи. Короче, на вид смесь лешака, шамана, бомжа и пещерного человека.После ухоженных арабов отшельники показались мне неандертальцами. Даже их язык, больше похожий на скрежет ржавой телеги, я до сих пор не мог разобрать. Красный амулет не помогал. Видимо его сила распространяется только на цивилизованную речь, на язык зверья не влияет. — Помоги мне снять этот вонючий мочевой пузырь с моей головы! — вывел меня из размышлений напарник.Я подполз к разбойнику и уцепился зубами за край мешка.— Ну и воняет же от тебя, — поморщился я и потянул за мешок, превозмогая брезгливость.— От тебя не лучше пахнет, — усмехнулся Нур. — Еще и псиной отдает!Я, наконец, разорвал мешок зубами, после чего долго отплевывался.— Скоро нас сожрут, — вздохнул Нур. — Надо выбираться отсюда.Мы прислонились друг к другу спинами и попытались развязать спутанные за спинами руки, но кисти стянуты умело сырыми кожанными ремнями. Спустя время кожа подсохла и намертво сцепила руки. Знают толк в связывании пленных, бесы нечесанные…После бесчисленных попыток освободится сели отдышаться, привалившись к каменистой стене ямы. Здесь прохлада и полумрак. Хоть в чем-то плюс.— Скажи, Молот, — Нур посмотрел на меня пытливым взглядом. — Почему ты не обратишься в собачью зверину и не освободишь нас?— Я могу обращаться лишь раз в месяц, подпитываясь мощью полной луны.— А в межлунье?— Только два раза в жизни мне удалось это сделать… Первый раз, когда моя жизнь висела на волоске, и Темный алькиец чуть не забрал мою душу. Второй раз, когда в битве погиб мой друг, и все что я любил и защищал, враг грозил вмиг разрушить. — А сейчас, нам разве не грозит смертельная опасность?— Я не чувствую бурления крови в своих жилах, моя сущность не воспринимает сейчас близость смерти. Опасность не так велика как кажется.— Скажи это людоедам, когда они будут обгладывать твои кости… — плюнул раздосадованный Нур.***

Глава 12

Всю ночь мы просидели в яме, изрядно замерзнув. Разница ночной и дневной температур в пустыне колоссальна, градусов сорок, не меньше. Днем плавится песок, а ночью пронизывает холод.

Мы проснулись, стуча зубами, под утро от несмелого лучика, проникшего в сырую яму. Дико хотелось жрать. Если бы сейчас мимо пробежала мышь, я проглотил бы ее целиком. Хотя нет… Хвост бы выплюнул… а нет, отдал бы напарнику.

Нур ворчал и проклинал отшельников, разминая затекшие связанные ноги. Кожанные ремни совсем высохли, и не давали крови свободно циркулировать в конечностях. Болели отлежанные бока и поясница.

— Укуси меня верблюд! — рычал Нур. — Долго они нас здесь будут держать? Уж лучше бы сразу сожрали!

— Умереть не страшно — р-раз и умер… Жить намного страшнее… Особенно, если есть ради кого. У тебя есть дети?

— Мои дети — это звонкие монеты, только их я люблю размножать!

— А у меня сын…

— Такой же волк как и ты?

— Пока не знаю… Даст бог, вырастет человеком, не зверем, — я вздохнул, вспомнив голубые, словно океан, глаза Эверана, его белые волосы, молочный запах…

Наверху послышались шаги. По стенам ямы заструился песок. Двое отшельников стягивали решетку в сторону. Еще двое стояли рядом, ощетинившись копьями.

— Вот и все, иноземец! — прошептал Нур. — Пришел наш час. Если не хочешь быть зажаренным на костре, готовься обернуться в зверюгу, иначе белеть нашим косточкам на солнышке грифам и шакалам на радость!

Зацепив веревками, нас выволокли из ямы. На головы вновь одели мешки и куда-то поволокли.

— О чем они трещат? — спросил Нур, слушая клекот отшельников.

Я уже стал немного понимать их речь, но смысл полностью не улавливал:

— Они говорят об огненном человеке. Он пришел в племя недавно, чтобы указать им путь к выживанию. Они считают его полубогом и говорят, что огненный человек будет решать нашу судьбу.

— К дьяволу их бога! Они тащат нас к своему идолу, изображение которого, наверняка, просто вырублено в скале!

— Не похоже… Они говорят, что огненный человек страшен снаружи, но справедлив внутри. Его лик наводит ужас даже на них самих…

— Посмотрим, что за огненный черт! Может с ним удастся договориться?..

Словно мешки, нас швырнули на землю. Дуновение ветра и проблески солнца промеж грубых нитей мешковины свидетельствовали о том, что мы находимся на возвышенности. Вероятно, наскальное плато — обитель огненного человека.

Отшельники засуетились. Я понял это по торопливым шагам и приглушенному клекоту. Я уже стал сносно разбираться в их языке.

— О, великий огненный человек! — начал один из “бомжей”. — Вчера боги оказались благосклонны к нам и послали богатую добычу. Разреши перерезать им глотки и насытиться их плотью. Сила этих воинов перейдет к нам, их дух укрепит наши души, их кровь окропит землю и возрадует богов. А тебе мы отдадим самое дорогое — ты вкусишь их трепещущие сырые сердца еще теплыми и полными жизненной силы...

Я слышал, как варвары подняли на ноги Нура и сорвали с его головы мешок. Пока они с ним возились, разбойник умудрился укусить одного из отшельников. Тот, дико вереща, умчался вниз.

— Что ты видишь? — прошептал я.

— Шагах в двадцати от нас трон из черного камня, — ответил Нур, отплевываясь от крови. — А на нем…

— Что?!

— Ну и страшный же он, выродок огня и пламени!

— Кто?!

— Огненный человек!

— Спроси его, он понимает наш язык?

Собравшись с силами, Нур гаркнул на арабском:

— Эй, кто ты дьявол в красном? Ты разумеешь по нашему? Если ты бог, может мысли читаешь?

— Я не понимаю тебя, чужеземец, — ответил до боли знакомый голос на, ставшим уже мне родном, языке. — Говори на древнем языке королевств.

— Твою мать! — заорал я и попытался вскочить. — Прикажи освободить меня, огненный человек, а не то я надеру твою худосочную задницу!

— Молот?! — воскликнул полубог.

Я почувствовал как чьи-то руки срезают на мне путы. Я сорвал мешок. Передо мной стоял человек в одежде из шкур красных лис с огненно-рыжей шевелюрой и лицом, выкрашенным красной глиной. Его зеленые глаза сияли от счастья.

— Герт, сучонок! Ты теперь местный бог?!

Мы обнялись на глазах изумленного Нура и несколько минут стояли прижавшись друг к другу словно “парочка” из толерантной Европы.

— Где тебя носило, огненный человек? — спросил я.

— Я думал ты погиб! — ответил Герт, в его глазах блеснули прозрачные бусины, а нос предательски зашмыгал.

— Ты что, плачешь? Боги не плачут!..

— Нет, конечно! Проклятая глина глаза ест!

— Ну и намалевался ты, будто гейша на параде!

— Кто такой гейша? Воин из твоего мира?

— Почти… боец невидимого фронта…

* * *

Мы сидели у костра в просторной пещере — новом жилье рыжего полубога. Тихо потрескивал огонь, чуть касаясь красными дланями ляжки дикой козы. Мясо аппетитно дымилось на вертеле. На циновке из коры ползучей ивы развалился Нур. Он с наслаждением потягивал местную бражку, приготовленную из сладких кореньев. Герт сидел на бревне-лавке рядом со мной перед очагом и рассказывал о своих злоключениях:— Три дня я ждал, когда ты вернешься… На четвертый кто-то постучал в мою комнату. Я думал это ты и сразу отпер дверь. Но на пороге оказались пустынные странники. Не знаю, как они выследили меня… Возможно, просто проверяли все подряд постоялые дворы. Мне удалось ранить двоих и сбежать в окно. Еще пару дней я прятался по переулкам и подворотням, чуть не сложив голову в стычках с уличными патрулями. Я потерял надежду дождаться тебя, думал, что ты погиб, и решил покинуть город. Я стянул арабскую одежду с бельевой веревки одного из дворов, замотал свою рыжую морду и, притворившись глухонемым, прибился к одному из торговых караванов, покидавших Гафас. Я нанялся погонщиком и мне приходилось на привале убирать дерьмо за этими горбатыми жвачными тварями. Спустя два дня на караван напали эти дикари. В стычке почти все погибли. Меня взяли в плен и притащили сюда. Несколько дней я просидел в яме. Остальных успели сожрать, видимо меня оставили напоследок — худых они не очень любят… когда очередь дошла до меня, дикари выволокли меня наружу и стянули с меня тюрбан. Было яркое солнце и мои рыжие волосы светились в его лучах, словно пламя огня. Они вдруг упали передо мной на колени, приняв меня за божество. Поселили меня в отдельную пещеру и поклонялись на протяжении нескольких недель. Угождали во всем и кормили на убой… Я не понимаю их языка, но научился отдавать приказы жестами. Когда я уже собирался свалить отсюда — появились вы! Какая удача, что я вас нашел!— Удача благосклонна к подготовленным. Молодец, что сообразил, как управляться с варварами. А сейчас надо подумать, куда держать путь и как отсюда выбраться.— А по мне так и здесь неплохо, — сказал Нур, разгрызая козью ляжку. — Наверняка, за наши головы назначена награда, а сюда пустынные странники не сунутся.— Мы не можем торчать вечно в одном месте, словно жуки в навозе. Даже если в дерьме тепло и сытно… Не забывай, ты работаешь на меня за вознаграждение. Если останешься здесь — не получишь ни гроша. Да и без Герта тебя мигом сожрут!— Что-то я уже потерял веру в обещанное вознаграждение, иноземец! — хмыкнул разбойник. — Если ты, конечно, не умеешь творить золото из воздуха.— Придет время, и ты получишь сполна… и возможно даже больше, чем заслуживаешь…***Наутро отправились в путь. Отшельники снарядили для нас трех лошадей, нагрузили провизией (копченое мясо коз и полусъедобные лепешки) и бурдюками с питьевой водой. Полубог приказал дикарям молиться и ждать его возвращения. Я перевел его слова варварам. В ответ мы услышали стенания и ропот.В Гафас нам нельзя. Решили добраться до побережья океана. Нур поведал, что на берегу есть рыбацкие поселения. К ним часто заходят корабли из соседних княжеств Исмара. Либо договоримся с кораблем, чтобы доставил нас на материк королевств, либо придется стать пиратами и захватить его. Втроем — мы уже банда. Разбойники пустыни… Разбойники вездесущи и присутствуют во всех мирах и цивилизациях. Просто в моем мире они зачастую называются гаишниками или приставами, и оружие в дело пускают реже, предпочитая обирать людей, полагаясь на «законы».И вновь пустыня раскинула свои объятия. Утренняя прохлада сменилась зноем, но отдохнувшие и накормленные лошади держались стойко. Спасаясь от палящих лучей, пришлось набросить на себя тканевые накидки, а на голову повязать платки. Теперь точно наша команда напоминала воинственных радикалов-ваххабитов. Сколько таких я отправил на то свет в прошлой жизни… Со счета сбился. И сколько еще отправлю в новой жизни, одному дьяволу известно.Я поймал себя на мысли, что в последнее время все чаще обращаюсь в трудную минуту не к “создателю”, а к его антиподу… В христианском мире принято делить все на черное и белое, на добро и зло, на Господа и Сатану. При этом Господь преподносится как создатель всего, добрый и справедливый, а Сатана, объявлен полной его противоположностью. Как только не называют Сатану — Отец Лжи, Дьявол, Олицетворение Зла. Заслужил ли он этого? Если слепо верить священнослужителям, то, несомненно, да. Но, так как я не из этих «слепо верующих» и стараюсь включать голову, чтобы фильтровать информацию, уверен — не все так просто в бренном мире (или мирах) как кажется на первый взгляд. Хоть я никогда и не был дьяволопоклонником и в глубине души не приемлю сатанизм в любой его форме, но и особой любви к богу никогда не испытывал. Потому что видел, какое зло творится в мире… А здесь его не меньше. Разве, что богов больше…На второй день пути мои ноздри уловили солоноватый запах, а кожу тронул еле уловимый бриз. Песок под ногами сменился на скудную почву, поросшую жухлой травкой и ползучими кустарниками. В небе появились силуэты жирных чаек, а воздух наполнился стрекотанием кузнечиков.— Океан близко, — Нур вытер рукавом лоб. — Нужно выйти к скалистым берегам, там скапливается дождевая вода. Лошади давно не пили.Лошади, будто поняли слова разбойника, не сговариваясь, прибавили шаг. Животная чуйка подсказывала им близость воды, пусть даже соленой. Там где соленая, там и пресная найдется.Спустя час достигли побережья и пошли вдоль воды в поисках скал. Океан величественно катил воды, дразня изнывающих от жары путников и лошадей. Наконец наткнулись на тонкий ручеек, несмело тянущийся из расщелины. Чтобы всем напиться тонкой струйкой пришлось постараться. Лошади еще стояли и лизали нить воды, когда мы, наконец, утолили жажду и бухнулись в изумрудные соленые волны прямо в одежде. Доспехи тянули вниз, и в конце концов мне пришлось их снять.Мы плескались, словно дети. Прохладная вода дарила неописуемый кайф после многодневной жары. Много дней мы не мылись, покрывшись толстым слоем дорожной пыли. Раньше не мог обходиться без душа ни дня, а теперь привык к спартанским условиям. Говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. А я бы сказал по-другому… к плохому привыкаешь еще быстрее… Только плохая это привычка — бродить грязным и вонючим по средневековому миру…***Для ночлега выбрали прибрежную пещеру в карстовых породах. Когда-то это был грот полный соленой воды, но несколько столетий назад тектонические плиты сдвинулись и скалы приподнялись над уровнем океана.Просторная пещера, вылизанная за тысячелетия прибоями, уходила вглубь темным извилистым проходом. Причудливые наросты сталагмитов, будто окаменелые древние существа, охраняли подземелье. Мы не стали углубляться в нескончаемую даль пещерного коридора, а расположились при входе. Огонь развели при помощи огнива, применив в качестве трута выброшенные на берег высохшие водоросли. Их же использовали в качестве хвороста. От такого костра пахло йодом, но тепла было не меньше чем от дров. Приближался ночной холод, в тепле с костром ночевать приятней даже волку.Поужинав остатками копченого мяса и собранными на прибрежных камнях мидиями, все завалились спать кроме меня. Я первым заступил на ночное дежурство. Поддерживал огонь и слушал ночную тишину.Крики чаек давно стихли и лишь мерные перекаты волн убаюкивали и навевали тоску по дому. Как там сейчас сын? Даяна, Тэпия?.. Кажется, я не видел их целую вечность… Увижу ли вновь. Ахиб сейчас в Даромире… Что он задумал? Союзник он, иль недруг? Много вопросов накопилось у меня…Из глубины пещеры раздался шорох. Порыв холодного ветерка зашевелил пламя. Костер встрепенулся и чуть не погас. Огонь вдруг захирел, будто прячась. Полумрак придвинулся почти вплотную и обнял меня.Я вскочил и поднял молот. Ноздри втягивали воздух, пытаясь уловить посторонние запахи. Слух первача сканировал пространство.Шорох приближался из темноты пещеры. Вот уже явственно слышны шаги… Я попытался крикнуть, чтобы разбудить Герта и Нура, но звук застыл в горле вязким комком. Я попытался толкнуть спящих, но ноги, словно ватные, не слушались меня. Я взмахнул молотом, но он стал весить тонну и чуть не выпал из рук. Что за хрень?! Холодок прокатился по спине. Каждый волосок вздыбился на моем теле.Из мрака появилась худая фигура в длинном до пят темном плаще с капюшоном. Лица не видно… Существо приблизилось и остановилось в нескольких шагах от костра, держась в тени.Я словно прирос к месту, сердце на миг замерло, а затем бешено заколотилось. Что за тварь вылезла из недр подземелья?!Камень на моей груди нагрелся, отбрасывая зеленоватый свет — амулет провидца активировался… Я вдруг почувствовал, что вновь могу говорить.— Кто ты? — выдавил я, стискивая рукоять молота, но пальцы не особо слушались.— Важно не кто я, а зачем я здесь, — ответил объемный и аморфный голос, отдаленно похожий на женский.— Что тебе надо?— Ты сам вызвал меня… Чтобы задать вопросы…— Ты лишь у меня в мыслях?— Не совсем, я действительно перенеслась сюда и стою перед тобой.Я вглядывался в формы под балахоном, это была женщина:— Почему мне кажется, что мы знакомы?— Потому что раньше, Сергей, ты считал меня своим заклятым врагом…— Лана?!Женщина откинула капюшон, и пламя осветило лицо черноволосой Фиморры. Ее зеленые глаза чуть прищурились. Губы горели алым. Я раскрыл рот, чуть не выронив молот:— Это ты?! Почему у тебя другой голос?— Ты говоришь с сущим, используя магию провидца, я лишь проводник. Таким твое сознание видит глас сущего.— Ты можешь говорить своим голосом?— Вспомни мой голос, и он обретет оболочку.Я представил ведьму, вспомнил ее повадки, жесты и голос.— Молодец, — сказала Лана уже своим обычным голосом. — У тебя получилось, ты быстро учишься.— Почему ты мне помогаешь?— Королевствам грозит опасность… Мансур не остановится на достигнутом. Его прельстили плодородные земли и богатые дичью леса Даромира.— Мансур сжег флот, ему не добраться до материка.— Он хотел, чтобы так считали. Сожгли лишь никчемные и старые рыбацкие баркасы. Парусники Мансур спрятал в Косой бухте на восточном побережье в нескольких милях от Гафаса. В бухте воздвиг верфь. Днем и ночью плотники строят боевые корабли и переделывают торговые парусники. Он готовится к походу…— Откуда тебе это известно?— Не забывай — ты говоришь с сущим. Я лишь проводник… Камень провидца подчинился тебе.— Нужно предупредить Тэпию и Даяну!— Я не могу, это должен сделать ты!— Но почему? Я далеко сейчас!— Когда я проснусь, я даже не вспомню о нашем разговоре, ты призвал мою магическую оболочку, потому что хотел этого. Ты меня вспоминал, хоть в этом никогда себе не признаешься. И я вспоминаю о тебе… Ты стал доверять мне…— Как мне вернуться домой?— Ты уже сам знаешь как…Лана накинула капюшон и шагнула в глубину пещеры.— Постой! — я кинулся следом, но наткнулся лишь на пустоту.***

Глава 13

Холодная вода неприятно ударила в лицо. Я выхватил кинжал и вскочил на ноги. Дрему как рукой сняло.

— Подъем, лежебоки! — рядом стоял Герт с опустошенным бурдюком.

Нур изрыгал проклятия и отплевывался от соленой воды:

— Ты зачем, крысенышь, на спящих воинов воду льешь?!

— А чтобы не расслаблялись… Наставник учил меня: “Настоящий воин должен быть всегда начеку, даже во сне”…

— Голову бы оторвать твоему наставнику!

— Не получится! — захохотал Герт. — Голова у него больно крепкая, волчья!.. А теперь пробежка по берегу и завтрак. Все за мной!

Герт рванул из пещеры, а мы лениво уселись возле тлеющего костра.

— Совсем твой друг того, рассудок напекло ему, — Нур озадаченно почесал бороду. — Бегать впустую… Где это видано?!

— У всякого безумия есть своя логика. Это называется тренировка, — улыбнулся я.

— К дьяволу такую тренировку! Мужчина должен много жрать и много отдыхать, чтобы когда придет враг, у него было много сил дать ему отпор. Ну и с бабами мужик должен развлекаться вдоволь… чтобы веселый нрав не утратить, и душу хандрой не сгубить.

— А это называется отдых между тренировками…

— И ты бегаешь? — кустистые брови разбойника поползли вверх.

— Волка ноги кормят…

Запыхавшийся Герт вернулся с пробежки, притащив с собой пару жирных чаек.

— Камнями подбил! — светился добытчик от счастья. — Ощипайте их и зажарьте.

— Разрешите выполнять? — козырнул я.

— Разрешаю, — с серьезным видом ответил парень.

Нур поперхнулся, но промолчал. Не в теме он еще наших приколов…

Чайки — не самая хорошая пища. Они не брезгуют мертвой рыбой и другой падалью. Мясо их жесткое и отдает болотиной. Поэтому птиц хорошо прожарили и обильно приправили нежными мидиями и какими-то травками, собранными разбойником.

После завтрака я собрал мини-совет.

— Где находится Косая бухта? — спросил я Нура.

— А на кой она тебе? Путь туда лежит через побережье Гафаса, дня за три можно добраться.

— Ночью мне было видение… В Косой бухте есть флот.

— Да там только дохлая рыбацкая деревушка с дырявыми лодками!

— Раньше, возможно, так и было… А сейчас мы это проверим.

— Зачем?

— Если там флот — захватим корабль и двинем домой. Должен же я с тобой рассчитаться…

* * *

Третий день мы тряслись на лошадях вдоль побережья, двигаясь на восток. Гафас остался позади, мы обогнули его с севера, чуть углубившись в пустыню. Унылый пейзаж устойчиво преследовал нас много миль: каменистые осыпи берега перемежались с островками белого песка и потресканной земли.На очередном песчаном пляже остановились на короткий привал освежиться и искупаться. Пока я возился с доспехами Герт мигом скинул арабское “платье” и нырнул в зеленые волны первым. Нур распластался на песке в обнимку с бурдюком, приканчивая остатки бражки, взятой у пещерных отшельников.— Ныряй! — крикнул ему Герт. — Хватит пойло сосать, искупайся, а то воняешь как стая дохлых крыс!— Я пойло пил, когда твой отец еще не залез на твою мамашу, а зачаток тебя сидел в его мошонке! — отрезал Нур.— Зато в твоей мошонке скоро живчиков не останется! Сдохнут все от пьянства!— Ах ты, отрыжка драконья! — Нур отбросил бурдюк и вскочил. — Да я тебя выпотрошу как куренка, только из воды вылези!Герт не унимался:— От твоего оскала мне жопа мерещится. Словно я с задницей разговариваю. Но это ничего… Не всем же быть такими красивыми как я!.. Кто-то должен и с жопой вместо лица ходить!Нур взревел и бросился в воду прямо в одежде. Словно разъяренный буйвол он с шумом разрезал волны, пробираясь к Герту и сотрясая руками. Когда до парня оставалось два шага и разбойник уже скалился в предвкушении сладкой мести, Герт исчез под водой. Нур рванул вперед, но его руки беспомощно черпали пустую воду, где только что стоял обидчик.Бух! Нур завалился на спину — невидимая сила дернула его за ноги и утащила под воду. На поверхности показалась голова Герта. Он сделал несколько глубоких вдохов и вновь нырнул. Разбойник выскочил из воды, хватая воздух и отплевываясь. Герта не видно. Нур не рискнул больше лезть в воду и изрыгал проклятия, сотрясая воздух на берегу. Герт вынырнул чуть поодаль, фыркая и хохоча.— Ну только вылезешь на берег! — топтал песок Нур. — Я тебя на кусочки порву и чайкам скормлю!— Не злись на малого, — улыбнулся я. — Он тебя одолел в честном бою.— Честная битва — это когда лицом к лицу и не под водой!— А если враги в воде нападут? Тоже предложишь им на берег выйти? Настоящий воин бьется в любых условиях и с любым врагом…— Все равно чайкам скормлю…***К концу третьего дня пути побережье отступило вглубь материка. Перед нами раскинулась огромная бухта, окруженная скалами красного песчаника. Укрывшись среди скал мы наблюдали за происходящим внизу.Побережье залива усеяно бревнами и остовами строящихся кораблей. Несколько кораблей уже стоят на воде со спущенными парусами. Всюду снуют люди. Большинство из них в лохмотьях — рабы, пригнанные на корабельные работы. Стук плотницких топоров и крики надсмотрщиков смешались с шумом прибоя. По периметру бухты на возвышенностях раскиданы часовые, вооруженные луками и ятаганами.— Откуда они берут дерево для постройки кораблей? — спросил я, оглядывая скудную на растительность местность.— Привозят с дальних островов, — ответил Нур. В Гафасе нет подходящих деревьев, а в океане много скалистых кряжей, поросших соснами.Закат набирал силу, погружая красный диск солнца в океан. Жара спадала и тьма подкрадывалась к Косой бухте. Лишь сейчас я понял почему ее так назвали. В вечернем солнце залив казался изрезанным косыми отмелями. В тропиках сумерки наступают почти мгновенно. Еще несколько минут и над бухтой проявится луна. Наступает мое время… время волка…***Я пробирался меж камней, вглядываясь в прохладу ночи. Доспехи и молот пришлось оставить в укромном месте, где ждали меня Нур и Герт. На себя я накинул арабское “платье”, связал из тряпья тюрбан, а на пояс повесил кривой басурманский меч. Лицо обмотал восточным “шарфом”. Нужно без шума и пыли взять “языка”.Верфь опустела. В серых шатрах из промасленной парусины спали рабы. В шатрах из кожи и верблюжьего войлока — надсмотрщики и воины. Редкие дежурные огни мерцали по периметру бухты. Их отблески облегчали мне поиск часовых.Я пробрался к одному из костров. Двое стражников сидели возле огня, о чем-то переговариваясь. Один из них лишний — сразу пойдет в расход, второй еще поживет пока будет мне полезен… Кого убить первым? Я прислушался к их диалогу.— Ты жалкий и никчемный червяк, благодари богов, что тебе удалось избежать казни и попасть на верфь! — негодовал голос постарше.Ему ответил голос молодого мальчишки:— Я не просился на службу к Мансуру, а то что всех в дозоре убили кроме меня — в этом нет моей вины. Он напал словно зверь, пришел из ниоткуда. Я не воин и никогда им не был. Я ничего не смог сделать, все уже были мертвы…— Может ты был в сговоре с врагом? Почему он не убил тебя?— Я не знаю… Может пожалел...— Точно, в сговоре! Зря Мансур не казнил тебя! Утром я буду просить старшего стражника о снятии тебя со службы как неблагонадежного и никчемного воина и возможного предателя. Пусть тебя посадят в клетку и отправят в Гафас.— Что я тебе сделал? Почему ты так злишься на меня?— Не люблю бесхребетных, одеваете нашу форму и считаете себя воинами. От таких как ты нужно избавляться, как от скверны, — в голосе старшего воина появилась агрессия.— Я служу Мансуру не ради славы. Заработок позволяет содержать моих родителей. Они очень больны и не могут работать. Если ты лишишь меня работы — ты убьешь их!— Тем лучше, одним махом избавлю Гафас сразу от трех бесполезных ублюдков!— Не говори так про моих родителей! — молодой вскочил.— А то что? Забрызжешь меня слюной? Или забросаешь до смерти мольбами? Утром ты покинешь верфь, надеюсь, тебя бросят в тюрьму.Я вытащил кинжал и пригнулся, готовясь выпрыгнуть из укрытия. Но парень вдруг схватился за ятаган и приставил его к горлу обидчика.— Ты не оставляешь мне выбора, — приглушенно процедил он.— Ты что, Саид?! Не дури!.. Я же пошутил!..— А я нет!Вжик! Отточенный клинок ятагана скользнул по горлу сидящего стражника. Тот упал навзничь, обхватив шею руками, и захрипел в предсмертных судорогах.Я скинул с лица шарф и шагнул из укрытия. Парень дернулся и отпрянул, выставив на меня окровавленный меч.— Ты все правильно сделал, — спокойно сказал я. — Ты не виноват, что выжил… Я тебя не стал убивать не потому, что считал тебя предателем, а потому что не видел в тебе угрозы…Огонь осветил мое лицо.— Это вы?! — черные брови Саида поползли вверх. — Что вы сдесь делаете?— Меня зовут Молот. Мне нужен корабль, чтобы добраться домой…— Но вы не сможете управлять кораблем в одиночку…— Я не один… Мансур наш враг… И твой теперь тоже. Присоединяйся к моей команде! Вместе проще выживать!— Я не могу, — глаза парня потухли. — Родители без меня не протянут… Но здесь у меня есть надежные друзья… трое. Они сторонники Ахиба. Их не казнили, а отправили работать на верфь рабами, потому что они корабельные мастера. Если вы их освободите, они сбегут с вами и смогут управлять кораблем.— Отлично. Помощники нам не помешают. Для чего Мансуру военный флот?— Простым стражникам это неизвестно. Но все говорят, что эмир намеревается захватить новые земли. Те самые, куда ушел Ахиб.— Как мне найти твоих людей?— Завтра в полдень рабов поведут на обед, а у стражников будет пересменок. Напасть лучше в это время. Я предупрежу друзей — когда начнется заваруха, они побегут к берегу и спрячутся на одном из кораблей, котрые уже стоят на воде. Они поднимут на нем флаг и вы сможете их найти. Когда вы окажетесь на борту, они поднимут паруса и отчалят.— Нас могут догнать другие корабли.— Друзья выберут самый быстроходный и легкий корабль, они знают в этом толк. Они сами их строили.— Скоро хватятся убитого тобой стражника. Как ты вернешься на службу?— Нужно спрятать труп и замести следы. Утром я скажу, что напарник мой дезертировал на рассвете. Искать его не будут. Стражники слишком заняты охраной рабов и верфи.— Расскажи, что за постройка в центре лагеря? — спросил я, вглядываясь в черноту.— Вы видите в темноте? — не переставал удивляться Саид. — Это склад бочонков с корабельной смолой. Ее используют при постройке судов.— Много там смолы?— Бочек десять-пятнадцать точно есть. Я видел, как подводы привозили их из Гафаса.— Спасибо, Саид. Жаль, что ты не сможешь уйти с нами…— Спасибо вам, господин Молот, что не убили меня тогда и сейчас.***Я пробирался меж шатров, держась в их тени и прячась от света звезд. Песок шуршал под ногами, казалось, оглушительно и предательски. Я затаил дыхание и прислушался. Стражники, расставленные по периметру, меня не видят — слишком темно и далеко. Внутри лагеря охраны не много. Большая их часть несет дежурство внутри шатров с рабами.Несколько дозорных попалось мне навстречу. Я слышал их приближение заблаговременно и прятался за тканью шатров. Я сжимал кинжал и провожал врагов кровожадным взглядом, борясь с желанием покромсать их. Но убивать их нельзя — лишний шум сейчас ни к чему. Хотя так хотелось вспороть им животы, отточенным ударом снизу…Ни один человек, хоть немного разбирающийся в ножах, не наносит удар сверху, так обожаемый киношными боевыми сценами. Профессионал всегда ведет удар снизу вверх, так как путь к сердцу человека лежит через его желудок.Вот и склад. Дощатая дверь заперта на навесной замок. Я просунул пальцы между досок стены строения, вцепился в дерево и потянул на себя. С недовольным скрипом доска отошла, обнажив гвозди. Пахнуло хвоей и скипидаром. Я юркнул в образовавшийся проем, прикрыв его доской.***

Тени скалистых кустов укорачивались — наступал полдень. Мы лежали среди валунов и развалов горных пород, возвышавшихся по краю бухты. Внизу копошились люди, таскали бревна, пилили доски, собирали остовы кораблей. Я насчитал десяток готовых судов и еще столько же строящихся. Трехмачтовые военные корабли, длиной около пятидесяти шагов, выглядели внушительно и устрашающе. Много воинов и лошадей можно погрузить на такие громадины. Сколько еще Мансур наклепает таких? Одному дьяволу известно. У арабов есть дьявол. Или как он там у мусульман зовется: Джин или Илбис?А ведь Человек по своей природе — Джин из арабских сказаний! Как и Джин — может все что угодно, за исключением нескольких пунктов: не может влюбить, не может оживить, а вот убить — может, в отличие от Джина… Чем мы сейчас и займемся…Около сотни стражников охраняли рабов. Основная часть надсмотрщиков расположилась по периметру бухты, наблюдая за происходящим со скал песчаника.— Долго мы еще горячие камни обнимать будем? — спросил Герт. — Чего ждем?— Ждем когда рабов погонят обедать, — ответил я.— Хорошо живут! — вмешался Нур. — У рабов есть обед!— Это особые рабы, — ответил я. — Плотники и спецы в кораблестроении. Их выгоднее кормить, чем морить голодом — качество и скорость постройки флота напрямую зависит от них.Прозвучал гонг. Его звук раскатами разнесся по окрестностям. Толстый араб с грязным голым пузом молотил по подвесной бронзовой чаше, возвещая о наступлении обеденного перерыва.— Пора, ждите здесь моего сигнала, потом пробирайтесь к кораблю с флагом, — я обмотал лицо легким тряпичным шарфом и скользнул вниз, стараясь держаться между камней.— Какого сигнала? — недоумевал Герт.— Поймете, — улыбнулся я в ответ. — Если все получится — его ни с чем не спутаете.В бухте начиналась некоторая суматоха и оживление. Стражники и рабы стекались со всех концов к огромной площадке среди скал, где расположилась “полевая кухня”. Огромные казаны, подпираемые камнями, дымились на углях. Столов и лавок не было. Рабы и стражники обедали, сидя на коленях, подстелив под ноги циновки и всякое тряпье. Пищу им накладывали из одного котла. В чем-то мир средневековья лучше нашего.Я затерялся среди снующих людей. Мои просторные белые одежды скрывали доспехи и делали меня похожим на представителя знати. Стражники не обращали на меня внимание и торопились на обед.Я пробрался к складу со смолой и прислонился к его стене, будто отдыхаю в тени. Огляделся. Никто не смотрит... Я отодвинул вырванную вчера доску. Запах скипидара ударил в нос. Сразу за образовавшимся проемом стоял перевернутый бочонок со скипидаром, который я вчера вскрыл и опрокинул. Я чиркнул огнивом и поджег промасляный клочок ткани, заранее приготовленный вместо трута. Огонек побежал по полоске тряпицы, норовя обжечь пальцы. Я швырнул тряпицу внутрь склада и быстрым шагом пошел прочь, не оглядываясь.Через полминуты грохнул взрыв. Рванула еще одна бочка со скипидаром. Я вчера открыл ее и придвинул к проему в стене. Огненная волна вынесла двери склада. Коптящее пламя вмиг охватило деревянную постройку. Сейчас пыхнет смола в бочках и будет совсем жарко.Стражники забегали. Рабы рванули подальше от склада. Из шатров повыскакивали арабы в белых балахонах и остальные стражники, отдыхавшие после ночной смены. Дым, крики, треск и гудение пламени скрыли меня от посторонних.На небольшом двухмачтовом корабле я заметил красную ткань, трепещущую на флагштоке. Союзники подняли флаг. Неказистый корабль казался мелким и неповоротливым. Надеюсь он не утонет и сможет оторваться от возможной погони.Я пробрался на корабль. Через минуту на палубу скользнули две фигуры. Одна легкая и воздушная словно Питер Пэн, вторая больше похожа на Бармалея или гризли. Герт и Нур на месте. Отлично!Я спустился в трюм. В полной тьме подозрительная тишина. Мои ноздри расширились, втягивая затхлый воздух.— Я знаю что вы здесь, — проговорил я. — Я вас чувствую. Не бойтесь, выходите! Я — Молот, Саид должен был рассказать вам обо мне…Послышалось шуршание. Три силуэта выбрались из глубины трюма. Я шагнул назад, выпуская незнакомцев на свет.***ОТ автора: Нравится книга? Не скупись на лайки, добавляйся в друзья, оставляй коментарии... Дальше будет интереснее. Приятного чтения))))

Глава 14

Трое худых арабов в лохмотьях, щурясь, выбрались на свет. Загорелые и обросшие они испугано уставились на нас.

— Надо уходить! Скорее! — крикнул я им.

Словно обезьяны, арабы с цепкими мозолистыми руками вскарабкались по такелажным тросам и веревочным лестницам, распуская паруса.

Никто даже не заметил, как небольшой парусник поднял якорь и надул белоснежные полотна.

Суматоха в лагере усилилась. Взрывались бочки и огонь грозил перекинуться на недостроенные корабли. Стражники сгоняли рабов к побережью и заставляли таскать морскую воду в кожанных бурдюках и деревянных ведрах. Но от воды огонь вспыхивал еще ярче, обдавая взрывами пламени рабов и стражников.

Нельзя тушить кипящую смолу или масло водой. Это чревато взрывом, который еще больше воспламенит распыленные в воздухе капли смолы. Несколько человек сгорели заживо, не успев добежать до моря. Их попытались присыпать песком, но было слишком поздно.

Один из стражников, наконец, заметил уходивший из бухты корабль, и заорал:

— Тревога!

Он бежал вслед за нами размахивая мечом, словно намеревался догнать судно. Но корабль отошел далеко от берега и уверенно набирал скорость, поймав спасительный порыв попутного ветра.

Часть стражников опомнилась и, бросив борьбу с огнем, кинулась к стоявшим на приколе судам.

— Ну все! — вздохнул Герт. — Сейчас нас догонят и утопят.

— Не все так плохо, как кажется, — улыбнулся я. — Ночью я оставил им сюрприз…

Стражники согнали часть рабов на два огромных быстроходных корабля и заставляли их спешно поднимать парус и якоря.

Но лишь матросы-невольники схватились за канаты, такелажная оснастка на кораблях рухнула на палубу, накрыв людей полотнищами парусов. Стражники барахтались под парусиной, полосуя ее мечами. Их испуганные лица мелькали из-под кусков ткани.

— Ха-а-ха-ха! — Герт вцепился в борта, чтобы не упасть от смеха. — Они думают, что на них напал парус! Как ты это сделал?!

— Ночью я подрезал крепеж и канаты на всех крупных кораблях, — ответил я. — На всякий случай…

Наш небольшой парусник набирал скорость. Косая бухта осталась позади и мы вышли в открытый океан. Опасность миновала.

— Не мешало бы подкрепиться, — проворчал Нур. — Со вчерашнего дня ничего не жрал! А как у нас со жрачкой на корабле? До твоих земель, Молот, сколько идти?

— Месяц — ответил я.

— И что мы будем есть? — встрепенулся Герт. — Я без мяса не могу…

— Рабов сожрем! — хохотнул “Бармалей”

— В трюме есть запас воды, сухарей, вяленого мяса, зерна и сушеной рыбы, — обнадежил я.

— Когда ты успел их найти? — удивился Нур

— Я чувствую их запах. Припасов много.

— Повезло нам… — с облегчением вздохнул Герт.

— Везет все время тому, кто много на себе везет, — ответил я.

— Дело не в везении, — к нам подошел один из освобожденных рабов, он осмелел и уже не боялся нас. — Мы намеренно выбрали корабль полный провизии. Его снарядили для отправки в соседние княжества за пенькой для корабельных канатов. Он должен был отплыть сегодня.

— А вино в трюме есть? — прохрипел Нур. — Молись чтобы было…

****

Четвертую неделю наш корабль бороздил океан. Провизии на судне оказалось достаточно, чтобы прокормить нас месяца два. Питьевой воды и того больше. Парусник был расчитан на команду из десяти-двенадцати человек. Вместе с новоиспеченными матросами нас было шестеро.Целыми днями Нур пил теплое вино и сидел в кресле-качалке на палубе, наблюдая за гладью океана, как заправский пират. Арабы-матросы поочереди дежурили у штурвала и ловко управлялись с парусником. Ночью мы вставали на якорь.Направление маршрута выбирал я без компаса и навигации. Зверь чувстовал дом, чувствовал куда нужно двигаться. Немало историй, когда собаки терялись за многие сотни, а то и тысячи километров от дома… и возвращались. Теперь я понимал, как это у них получается… Считалось, что обостренное обоняние помогает улавливать знакомые запахи. Чем ближе дом — тем больше знакомых запахов. Хрень собачья!.. Ни один запах не перенесется через океан.Я знал направление, я чувствовал его… Не обонянием, а внутренним чутьем зверя… Улавливал еле различимые магнитные изменения в колебаниях земли. Чем ближе дом, тем спокойней мне становилось на душе, тем проще было войти в резонанс с магнитным полем.А может мне помогал амулет провидца? Зеленый камень всякий раз нагревался, когда я силился представить в своем воображении путь домой. Может и так. Тогда чуйка зверя не причем? А может и то и другое указывает путь домой…Дом — это место, где можно не подлаживаться. Не контролировать слова. Быть усталым, когда устал, быть молчаливым, когда хочется молчать — и при этом не бояться, что обидишь. Не притворяться ни мгновения — ни жестом, ни взглядом...Свой старый дом я почти забыл, для меня он теперь вспоминался чем-то аморфным — целым миром под названием планета Земля в первой половине двадцать первого века. Звучит как в учебниках истории. Это и есть уже история… История моей прошлой жизни…Теперь я вспоминал Тэпию, сына, Даяну и погибшего друга… Скалу… Скалу все больше по ночам, когда грустным мыслям есть где разгуляться. Когда наступает время размышлений и терзаний.***

Корабль качнулся. Вечернее солнце светило ярко, но через несколько минут, набежавший порыв ветра, забросал его тяжелыми тучами. Волны приподнялись, пуская серую, словно тлен, пену. Паруса жалобно затрепетали, норовя оборвать канаты. Ветер усиливался…— Плохо дело, господин Молот! — ко мне подбежал испуганный араб. — С севера приближается шторм. Судя по грозовым раскатам и черной дымке — это очень сильный ветер.— Наш корабль не расчитан на шторм? — спросил я, вглядываясь в приближающуюся от горизонта черноту.— Любое морское судно расчитанно на шторм, но не каждое выдержит такой…— Спускайте полностью паруса, все равно нам не уйти. Будем молиться морским богам и надеяться на лучшее…Нур прекратил хлебать вино и стоял на палубе вцепившись в основание мачты. Его испещренное пороками лицо приобрело землистый оттенок. Ругательства из него не сыпались, как обычно. Удивительно, но он молчал!— Ты что? — воскликнул Герт, повернувшись к разбойнику. — Боишься шторма?— Нур ничего не боится! — рявкнул бородач. — Ему не ведом страх, тем более страх перед неразумной стихией…— Что-то не похоже! — улыбнулся Герт. — Что ты вцепился в канаты, словно вошь в бродячую блудницу? Спускайся в трюм.— В трюме душно и воняет крысами, — ответил Нур, сглотнув от страха слюну.В первый раз я видел ужас в его глазах. Испугать его могли разве что бесы, отплясывающие на его могиле, но ни как не морской ветер! Пусть даже сильный…Арабы спустили паруса и примотали их к мачтам. Леерные тросы подтянули, а якорь надежно закрепили на палубе.Ветер усиливался. Волны все чаще и чаще перекатывали через борта, и шпигаты уже не справлялись с ее оттоком.— Открыть шлюзы! — скомандовал я.Арабы кинулись снимать деревянные заглушки с бортов. Набежавшая волна ударила сверху и вмиг смыла одного из них за борт. Я кинулся к краю палубы, но Герт повис у меня на руке.— Не смей! — крикнул он. — Его уже не спасти, а тебя потеряем. Корабль несет со скоростью ветра! Сгинешь!Я осмотрелся. Парусник даже без парусов мчался как угорелый, переваливаясь через барханы волн. Герт прав. Минус один…— Привяжите меня к штурвалу, и уходите в трюм! — закричал я.— Ты разве умеешь управлять кораблем?! — с тревогой в голосе воскликнул Нур.— Кораблем нет, а вертолетом да! И это гораздо сложнее!— Что такое вертолет?— Тоже судно, только воздушное…Мои руки примотали к штурвалу, а пояс обвязали канатом, прикрепленным к фок-мачте.— Уходите! — закричал я.— Держись! Друг! — крикнул Герт.Его слова чуть не утонули в шквале бушующих волн. Нур уже прятался в трюме. На палубе оставались еще два матроса. Они нырнули в проем на палубе и захлопнули за собой крышку.Ну что, стихия… Теперь мы наедине с тобой… Только ты и я! Морской бог против земного зверя. Вода против огня Люпуса…Ураган качал корабль, пытаясь его опрокинуть. Всякий раз когда океан бил судно, я успевал выкрутить штурвал и убрать из-под удара борт. Волна била в нос или корму и в бессилье окатывала меня пеной.Солнце совсем утонуло в небесном свинце и стало темно как ночью. Ледяной ветер пронизывал до костей, обжигая кожу колючими брызгами. Корабль трещал и стонал под натиском стихии. Сколько он еще выдержит? Минуту? Две? Час? Каждая секунда казалась бесконечностью…Очередной водяной вал накрыл палубу, поглотив парусник. Я задержал дыхание. Казалось, это конец, и корабль больше не всплывет. Но волны отхлынули, выталкивая судно на поверхность, как пустой бочонок.Шпангоуты скрежетали и ходили ходуном. Еще немного и остов не выдержит… Я крутил штурвал, выравнивая корабль носом против ветра. Один из парусов оторвался от реи и взметнулся в воздух. Полотнище одним концом было привязано к мачте и парус тянул ее вбок. Корабль накренился, подставляя палубу под удар волны. Вот и все, несколько секунд до гидроудара! Если не отцепить парус — мы все погибнем! Руки мои привязаны. Даже если освободится — при таком урагане на мачту не успею взобраться!Зверь почувствовал приближение гибели и позвал Ликана. Моя кровь вскипела, выкатывая мускулы. Из кожи полезла шерсть, а зубы превратились в огромные клыки. Обращение произошло почти мгновенно. Огромный оборотень стоял на задних лапах на раскачивающейся мокрой палубе, держа когтями штурвал.Чтобы не ломать штурвал я перекусил канаты, сцеплявшие тело. Волна приближалась и торопилась скорее накрыть корабль. Ликан в два прыжка очутился на макушке мачты и зубами сорвал полотнище. Парус улетел в неизвестность. Волна ударила и судно наклонилось. Еще немного и стихия перевернет его, но Ликан качнул макушку мачты, балансируя и выравнивая судно.Корабль выпрямился и сбросил с себя смертельные волны. Я прыгнул вниз и вновь вцепился в штурвал.Управлять стало проще — мощь Ликана подавляла сопротивление непослушного штурвала. Волны пытались меня скинуть, но я вгрызался в дерево огромными когтями. Лишь мгновенная смерть могла отцепить меня от штурвала.Корабль швыряло из стороны в сторону. Послышался оглушительный треск. Грот-мачта не выдержала нагрузки и рухнула на палубу. Ветер и качка таскали ее по палубе. Обломок мачты ударялся в борта, словно намеревался пробить их.Я отбросил на миг штурвал и прыгнул на обломок мачты, вцепившись в него. Задними лапами уперся в палубу и, резко распрямившись, отшвырнув четырехметровое бревно с остатками парусов за борт.Вновь подхватил штурвал и еле успел его выкрутить, чтобы уйти от бокового столкновения с волной. Еще целый час Ликан боролся с ураганом. Наконец, тучи разошлись, а ветер стих таже внезапно как и начался, будто морские боги сдались или пошли на мировую. Океан втянул в себя волны и лишь клочки пены напоминали о недавнем буйстве стихии.Люк палубы откинулся. Наверх вылезли перепуганные арабы, Нур и Герт. Увидев покореженный когтями штурвал арабы пришли в ужас.— Неужели морской черт напал на вас? — спросил они. — Как вам удалось выжить?!— В каждом из нас живет черт, — улыбнулся я. — Нужно лишь научиться управлять им.Герт потрогал “пень”, оставшийся от грот-мачты:— Как же мы дойдем без мачты?— Одной мачты вполне хватит, — успокоил я. — Нам в гонках не участвовать, а до Королевского материка немного осталось…***

Спустя месяц пути прямо по курсу показалась призрачная полоска земли. Герт увидел ее первым и некоторое время вглядывался вдаль, словно боялся вспугнуть сушу. Наконец, убедившись что это не мираж, он заорал, словно потерпевший в темном переулке:— Земля! Земля! Мы приплыли! Ур-ра-а!!!Я выскочил на палубу и втянул носом воздух. Запах родной земли доносил аромат лесов и ковыльных степей. Несомненно это земля королевств. Я чувствовал ее близость…— Никогда не видел столько деревьев, — Нур с любопытством разглядывал побережье поросшее лесом.— Ты еще в Долине Теней не был, — улыбнулся я. — Вот там настоящий лес… И змеи размером с верблюда.Нур поежился:— Странная земля, и какого дьявола Мансур на нее позарился?— Жадному и могила узка…Я всматривался в береговую линию, вспоминая местность:— Нужно найти устье Большой реки. Она ведет вглубь королевства Тэпия и омывает его столицу — город Астрабан.— Далеко до Астрабана?По воде гораздо быстрее, чем по суше. От устья реки до рыбацкого поселения Брисвелл два дня пути, потом еще три до Астрабана. Может чуть дольше получится — мачта у нас одна, а идти придется против течения. Хоть течение очень слабое, но все же есть.***Спустя шесть дней наш корабль вышел к пристани Астрабана на Большой реке. Нур свесился с борта и с удивлением уставился на величественный город, раскинувшийся в долине широкой реки.— Со стороны реки город не защищен, — констатировал он. — Почему каменная стена проходит только со стороны степей?В наших землях нет флота. Единственные враги королевства испокон веков были кочевники и варвары. У таких даже лодок нет. Крепостные стены защищают город с суши и заходят в воду на несколько метров от берега на глубину достаточную, чтобы не пропустить конницу и пехоту в обход стен. Десятилетия тихой и спокойной жизни и отсутствие крупных внешних врагов превратили город-крепость в обычный торговый центр королевства. Люди здесь заняты ремесленным производством, ловлей рыбы, охотой и торговлей. С окрестных деревень сюда стекаются повозки с мясом, зерном и овощами. Из столицы соседнего королевства — Даромира, приходят караваны с тканями и бакалеей. На севере королевства на побережье океана много рыбацких поселений. Крабы и креветки, которых они ловят, ничуть не хуже чем на побережье Гафаса.— Славный город… Есть где разгуляться разбойнику… Но арабский флот легко высадится на побережье Астрабана, — Нур озабоченно поскреб затылок. — Как ты собираешься защищать город?— Еще не знаю, но что-нибудь придумаю, и ты мне в этом поможешь!— Если щедро заплатишь!— Даже если не щедро! Тебе здесь больше нечем заниматься, землю пахать не умеешь, а война в самый раз по тебе…— К дьяволу все! Ты обещал заплатить!— Раз обещал, значит заплачу, — рассмеялся я. — Не будь таким алчным как Мансур, и тебе повезет служить лучшему государству и лучшей в мире королеве…— Не умею я служить…— За деньги научишься!..Народ высыпал на пристань, встречая диковинный корабль, потрепанный невзгодами.— Смотри! — закричал Герт, тыча пальцем в дальнюю часть пристани. — Еще один корабль!— Это корабль Ахиба! — ответил Нур, кивнув на небольшой двухмачтовый парусник с белоснежными треугольниками парусов. — Эмир здесь… Уже поди и женился!..Я скрипнул зубами, но постарался не выдать нахлынувшее раздражение. Наш потрепанный скиталец причалил к берегу и прицепился швартовым тросом к пирсу.Мы прибыли без предупреждения, и пристань уже оцепили несколько расчетов гвардейцев в полированных доспехах и красных, словно дыхание дракона, накидках. Они обнажили мечи, а лучники наложили стрелы. Гражданских на пристани становилось все больше. Горожане напряженно вглядывались в сторону корабля, чуть отступив за спины гвардейцев.— Что-то не очень они нам рады! — проскрипел Нур.— Это меры предосторожности, основы которых когда-то я заложил… — я скинул с плеч арабскую накидку и поднял руку, открыв знакомые всем в этом городе доспехи Люпуса из сплава алмазной руды. Затем снял шлем и прокричал:— Приветствую тебя! Народ Астрабана!Толпа, наконец, узнала меня и взорвалась восторженными криками. Гвардейцы вскинули мечи и подняли шлемы вверх.Я дома…— Тебя встречают как короля! — удивленно воскликнул Нур.Я улыбнулся в ответ:— Когда-то я убил их короля…

* * *

Глава 15

— Королева Тэпия и король Ахиб ожидают вас, — торжественный голос привратника обухом ударил по голове.

От такой новости голова вдруг закружилась, и я облокотился о каменную стену коридора перед тронным залом королевского замка, не решаясь сделать и шагу.

— Что с вами? Господин Молот? — престарелый камердинер засуетился вокруг меня.

— Все нормально, — выдавил я жалкую улыбку. — После пяти недель корабельной качки, непривычно передвигаться по тверди. Голова кружится и ноги не слушаются.

Вранье вышло убедительным. Я собрался с силами и шагнул в распахнутые двери тронного зала. Зал казался совсем пустым и брошенным, а позолота на стенах поблекшей. В полумраке блеска факелов вырисовывались силуэты мраморных статуй. Казалось, они перешептываются и смеются надо мной.

В глубине зала возвышаются… два трона. На одном точеная фигура Тэпии, другой захватил хищник Ахиб.

Глаза Тэпии заблестели, но она вмиг подавила улыбку, спрятав нахлынувшую радость.

— Приветствую тебя, Молот! — начала королева первой вопреки королевскому этикету и субординации.

— Мое почтение, королева Тэпия, — поклонился я подчеркнуто артистично.

— Позволь представить тебе моего супруга, — голос Тэпии чуть дрогнул.

— Мы знакомы… — отрезал я.

— Вы знакомы с ним в качестве правителя иноземного княжества, теперь перед тобой король Ахиб. Законный король королевства Тэпия. Прошу относится к нему с подобающим почтением.

— Как я могу почитать человека, который заточил меня в тюрьму и заковал в цепи?

— Ахиб встал, но Тэпия сделала еле заметный знак рукой, и тот сел на трон.

— Мой супруг рассказал мне, как ты покушался на его жизнь… это была мера предосторожности. Ты мог наделать глупостей. Тебя же выпустили и привезли сюда… Только почему так долго? Корабль с тобой должен был прибыть в Астрабан еще две недели назад? Сразу после нашей свадьбы.

— За это время я успел отразить покушение пустынных странников и разгромить чайхану, сбежать из тюрьмы, завербовать опаснейшего разбойника, поднять восстание против самопровозглашенного эмира Мансура, еще раз сбежать из тюрьмы, попасть в плен к пещерным отшельникам, устроить пожар на корабельной верфи, захватить корабль, выжить в шторме и добраться до Астрабана. Извините, что задержался, дел было крайне много…

— Как?! — Ахиб вскочил. — Что произошло в Гафасе?

— Пока ты здесь на медовом месяце расслабляешься, Мансур захватил власть. Устроил в Гафасе военный режим. Казнил непокорных и верных тебе воинов. Я желал твоей смерти, потому что считал, что пустынных странников в чайхане подослал ты, чтобы избавиться от меня. Теперь я в этом сомневаюсь…

— Орден пустынных странников прекратил существование по моему указу три года назад!

— Ты ошибаешься, эмир-король Ахиб! Гафас кишит ими как помойка крысами. Ты не видел как готовится переворот у тебя за спиной?.. Какой ты после этого правитель, какой из тебя король?..

— Мансур мой родной дядя! Я не мог даже предположить! — Ахиб обхватил голову руками, затем быстро зашагал по залу взад и вперед. — Все сходится!.. Раба, который сбежал во время первого моего визита в Астрабан, на днях поймали. Он признался, что это он поджег казармы Астрабана и намеренно оставил на пепелище арабскую масляную лампу. За это Мансур обещал ему свободу и большую награду. Я не поверил рабу и казнил его.

— Поэтому он сбежал тогда от Герта, — задумчиво произнес я. — Боялся встречи с тобой…

— Но зачем Мансуру устраивать пожар? — вмешалась Тэпия.

— Чтобы настроить меня и горожан против Ахиба, — ответил я. — Он давно задумал захват Гафаса. Твой союз с Ахибом ему был не выгоден. Он не хотел допустить вашей женитьбы. По одиночке одолеть вас проще…

— Что значит нас?.. — в глазах Тэпии пробежала тревога.

— Мансуру приглянулись земли королевства, он строит военный флот для захвата наших земель! Грядет война… Вот такой свадебный подарок я вам привез…

Тэпия вскрикнула и пошатнулась, прикрыв рот рукой. Ахиб бросился к ней и обнял за тонкую талию. Я сжал кулаки. Несколько раз глубоко вздохнул и разжал пальцы. Почему-то я больше не злился…

— Где наш сын? — спросил я королеву. — Я хочу его видеть…

Тэпия подняла на меня вгляд, в ее глазах стояли слезы:

— Эверан в порядке, он очень скучал по тебе... Прошу, Молот, будь моим командующим, возглавь королевскую гвардию… Я очень боюсь за сына…

Тяжелое бремя избранного вновь замаячило на горизонте… Я думал, что избавился от него навсегда и ушел на покой. Но пенсионный возраст мне только что повысили…

* * *

Ахиб и Тепия созвали в совещательной палате замка Большой совет. Со всего королевства прибыли купцы и представители знати. Кроме них на совете присутствовали королевские советники, градоуправитель, командиры королевской гвардии высшего и среднего звена, представители оружейного дела, крупных кузниц и староста рыбацких артелей.Во главе огромного круглого стола возвышались два трона, стоявшие друг к другу бок о бок. На отделанных позолотой и рубинами тронах восседали Ахиб и Тэпия. Они держались за руки, словно влюбленные малолетки… По началу я старался не смотреть на них, но спустя минуту привык. Как ни странно…Тэпия встала. Ее большие серые глаза излучали беспокойство. Рука теребила бархат подлокотника.— Я собрала вас здесь, — голос Тэпии раскатами прокатился по залу, навевая трепет, задевая душу. — Чтобы сообщить ужасную весть…На миг наступила гробовая тишина. Затем по залу пробежал ропот.— Грядет война… Боги уготовили нам новые испытания. Княжество Гафас захватил алчный и расчетливый советник Мансур. Он провозгласил себя эмиром и готовится к военному походу на наше королевство…— Но зачем ему королевство? — воскликнул толстопузый градоуправитель. У нас нет несметных сокровищ. Почти вся королевская казна уходит на содержание города, армии и поддержание порядка.— Позвольте я отвечу, ваше величество? — вмешался я.Королева кивнула и я продолжил:— Если бы вы видели в каких бесплодных пустынях они живут, то сразу поняли бы, что основное наше богатство — это плодородные земли, леса, скот и дичь. Если Мансур будет иметь такие ресурсы, возможно в последующем, он сможет захватить весь мир. Быть может наше королевство лишь первая ступень его амбициозных планов…С трона поднялся Ахиб:— Я согласен с Молотом. Теперь королевство Тэпия и моя земля… Я собирался добровольно отказаться от престола в Гафасе в пользу своего советника и остаться здесь навсегда. Но предатель не утерпел и проявил свое истинное лицо Илбиса. Мансур одержим не только жаждой власти и наживы. Он затаил злобу на моего покойного отца — его родного брата… Я считал, что гнев его давно утих и жажда мести угасла… Но я жестоко ошибался. Долгие годы он притворялся верным советником и благородным человеком, выжидая удобный момент. За моей спиной он взрастил целое войско пустынных странников, очевидно, укрывая их поселения в горах дальних побережий. Я ни в чем ему не отказывал. Его богатства были сравнимы с богатством любого эмира. Но шакалу мало жирной кости. Шакал желает стать львом. Только львом не стать, если в душе остаешься шакалом! Я знаю его слабые места… Надеюсь это поможет нам в праведной битве. Если мы не остановим его — государству Исмар грозит опасность. Мансур не остановится и захватит соседние княжества.— Почему нам не попросить помощи у княжеств Исмара? — спросил я.— Они доверяют Мансуру, — вздохнул Ахиб. — Наверняка, он на собрании эмиров объявил меня предателем, покинувшим свои земли и бросившим свой народ. Арабы не пойдут за нами, пока Мансур в открытую не нападет на них.— Да-а, — задумчиво произнес я. — Даже в Гафасе сейчас эмира Ахиба не особо жалуют. Многие так и считают.Вновь встала Тэпия, она подняла руку, и наступила тишина:— С этой минуты начинается подготовка к войне. Если нам суждено погибнуть, на то воля богов… Но лишь один человек может привести нас к победе. Я назначаю Молота командующим королевской гвардией и правой рукой короля Ахиба. Его приказы, касаемые подготовки королевства и города к войне — равносильны королевским приказам и не требуют законоуложения на пергаменте и согласования со мной и королем Ахибом.Я встал. Народ одобрительно закивал и лишь один хлыщ в расфуфыренных сверкающих доспехах и командирской накидке гвардейца недовольно фыркнул и насупился. Очевидно, это только что снятый с должности прошлый командующий. Ну ничего… Переживет. Еще спасибо мне скажет. Не каждый может пройти войну, а отправлять солдат на смерть в десять раз сложнее… чем идти самому в бой… ***

Я валялся на огромной пуховой кровати в просторной комнате, выделенной мне Тэпией в королевском замке, и смотрел в узкое окно. Солнце уже садилось и прощалось с городом…Жизнь интересная штука — вновь я командующий… Да еще правая рука мужа своей бывшей!.. Ничего более удивительного не мог предположить. Сюрпризы бывают двух видов: от одних у людей появляются улыбки, а от других исчезают… Не знаю — улыбаться мне или грустить…Мои подозрения по поводу Ахиба развеялись. Он не собирался захватывать королевство… Его действительно покорили красота и харизма Тэпии… Еще бы… Но к сыну его не подпущу. У Эверана только один отец…Дверь распахнулась без стука и в комнату бесцеремонно ввалился Нур. Впервые я видел его лицо чистым, а гриву не спутанной:— Не могу я здесь! — громыхнул разбойник. — Кровать мягкая, как задница у толстухи! Белая, белая, что плюнуть нельзя! Вино дрянь, будто не из винограда! Посуда блестит, как серебро… Смотреть противно!— Это и есть серебро, а вино из сливы и персиков, — улыбнулся я.— Не могу я так жить! Небо не видно, мошек не слышно, песок на зубах не скрипит. Всюду чистота, что ступить страшно! Может мне в конюшню переехать?..— Привыкай к королевским покоям, ты теперь на королевской службе и получаешь за это большие деньги. Ты моя правая рука и всегда должен быть рядом, а не глыкать пойло на конюшне!— Правая? — из-за широкой спины Нура выглянул Герт, я его сразу и не заметил. — А как же я?!— Ну ты тоже правая, — хохотнул я. — У Люпуса лапы одинаковы — обе правые…Герта и Нура я назначил своими помощниками. В мое отсутствию любой гвардеец от простого солдата до командира, обязан был им беспрекословно подчиняться. Единоначалие — залог успеха на войне. Армия должна думать, дышать и двигаться как единый организм. Демократия в военное время неприемлема и губительна. Как говорил один философ: “Если бы существовал народ, состоящий только из богов, то он управлял бы собою демократически. Но правление столь совершенное не подходит людям”.***

Вступив в должность командующего я в первый же день принялся за подготовку города к войне. Первым делом я направил гонцов в королевство Солт с посланием для королевы Даяны, где подробно описал нависшую над королевствами угрозу. Я просил королеву выделить для обороны Астрабана максимально возможное количество воинов. Даромир расположен далеко от Большой реки и ему пока ничего не угрожает. Войска Мансура пойдут на кораблях до Астрабана. Если падет Астрабан, у захватчиков будет своя крепость и они смогут подготовить переброску оттуда уже сухопутных войск в любую точку. Тогда не поздоровится Даромиру. Перешибить хребет “арабскому дракону” лучше на подступах к Астрабану, и не допустить врага вглубь родных земель…Несомненно флот попытается высадиться на берегу, не защищенном крепостной стеной со строны Большой реки. Туда нельзя допустить вражеские корабли. Эх… если бы я был инженер, то соорудил бы на устье Большой реки плотину и преградил бы путь кораблям. Но я специалист в другой области… В области лишения людей жизни… Мансур прибудет примерно через месяц, максимум два. Моих знаний не хватит, чтобы за такой короткий срок перегородить реку. А местные зодчие не обладают опытом постройки подобных сооружений. Значит корабли нужно остановить как-то по другому… Но как?..Население Астрабана около десяти тысяч человек. Из них гвардейцев — тысяча. После войны с темными королевство стало больше уделять внимания содержанию регулярной армии. Любое средневековое государство могущественно ровно настолько, насколько сильна его армия. Даже в мирное время нужно готовиться к войне. Такова человеческая природа… Захватывать и порабощать… Таков закон жизни и в том, и в этом мире… Не даром говорят: “Хочешь мира — готовься к войне”. А я бы перефразировал: “Хочешь мира — нападай первым”.Я разработал проект королевского указа о введении военного положения. Король и королева, не задумываясь его подписали. Согласно указу каждый житель Астрабана, за исключением стариков, детей и женщин с малолетними детьми, должен был отработать безвозмездно не менее трех часов в день на государственных работах, связанных с подготовкой города к войне. Мастерские и кузницы города заработали в круглосуточном режиме, снабжая армию копьями, мечами и стрелами. Мастера-оружейники изготавливали арбалеты, мечи и луки.Плотницкие мастерские совместно с двумя лучшими кузницами выполняли мой особый заказ. Я вручил им чертежи на пергаменте и дал в помощь сотню горожан в качестве подмастерий.— Что это? — недоумевал старший плотник, уставившись на мой корявый рисунок на выбеленном куске кожи.— Эта чудо-машина поможет нам в борьбе с флотом противника, — ответил я. — Ваша задача — изготовить таких минимум десяток. Одну нужно сделать как можно быстрее и испытать — возможно я ошибся с расчетами. После испытаний приступите к изготовлению остальных экземпляров.Старший плотник поскреб макушку и собрал на совет мастеров. Никогда никто из них не занимался постройкой подобных невиданных механизмов.Из близлежащих деревень я организовал поставки резервного продовольствия. Возможно, предстояло выдержать осаду. Копченое мясо, вяленую рыбу, зерно, овощи и сыр свозили в центральное хранилище в подвалы королевского замка. Скупали их за средства казны у сельского населения по “оптовой” цене.Я объявил набор добровольцев в ряды королевской гвардии. Семьи добровольцев освобождались от налогов, а сами рекруты получали жалование и довольствие аналогичное штатным гвардейцам. Добровольцев набралось около пяти сотен. Неплохое подспорье… Но, учитывая отстутствие у них военного опыта и ратной подготовки, действующую армию они усилили пока незначительно.Королевские казармы за мое долгое отсутствие восстановили от последствий пожара. Тренировочные площадки кишели новобранцами. Боевая подготовка по разным дисциплинам велась полным ходом. В этом Тэпия на утратила мое наследие… Я очередной раз восхитился королевой. Ах, какая женщина… Мне б такую.. Но… Сам профукал. А может оно и к лучшему. Лучше служить сильной королеве, чем сидеть под каблуком сильной жены… Тем более, что в моем понимании, жена должна быть хрупкой и беззащитной, варить борщ и ждать своего мужчину, когда тот принесет добытого мамонта. Может поэтому у нас и не сложилось — два дракона в одной пещере не уживутся… А может и не поэтому. Не нравились мне блондинки, но Даяна…Новобранцев определили в ряды алебардщиков-копейщиков. Как показал мой прошлый опыт, учить с нуля за короткое время сносно владеть мечом или луком — дело неблагодарное и малоперспективное. А тыкать копьем с крепостной стены в ползущих наверх врагов каждый может.Специально для “зеленых” разработал особую усиленную программу подготовки, взяв за основу базу тренировок, придуманную мной еще во время войны с королем Солтом.В казармы новобранцы не вмещались и для них разбили отдельный тренировочный лагерь за городом на берегу реки. Тренировки в “учебке” начинались на рассвете. Утренний кросс пять миль, купание в реке и завтрак. До обеда обучение тактике ведения боя в условиях осады с расстановкой боевых групп на крепостной стене. Обед. Отдых два часа и возможность вздремнуть. Далее обучение ратному делу: владение копьем и алебардой. Ближе к вечеру занятия рукопашным боем и борьбой. Еще с прошлой войны некоторые гвардейцы хорошо усвоили мои уроки и сносно овладели элементарными приемами рукопашки: броски, удушающие и простые болевые (в основном рычаги на кисть и локтевой сустав). Их я назначил инструкторами и поручил им подготовку зеленых. Вечером по расписанию спаринги, ужин и отбой.Первая неделя для новобранцев далась особенно тяжелой. Непривычный режим, высокие нагрузки, полное отсутствие алкоголя и домашнего уюта подготавливали организм к тяготам войны. Но все выдержали и никто не дезертировал. К концу второй недели рекруты втянулись и у многих прослеживался явный прогресс в боевых дисциплинах. Но основная масса зеленых пока была совсем не готова столкнуться с подготовленным врагом. Сделать из вчерашних торговцев, ремесленников и пекарей умелых воинов — задача не простая, но интересная… Дополнительно я отправил расчеты по окрестным поселениям для вербовки в армию добровольцев владеющих луком. Через десять дней королевская гвардия пополнилась еще на сотню лучников. То были охотники. Они не участвовали в битвах, но стреляли не хуже штатных лучников-гвардейцев. А некоторые даже лучше. Я присоединил их к корпусу лучников-арбалетчиков и целыми днями они тренировались бить по цели с разного расстояния и в разных услових: с крепостной стены, в лесу из-за дерева, лежа и на бегу в условиях ближнего боя.Далеко не каждый из них останется жить… Война близко. Я это чувствовал…***

Глава 16

С тех пор как мы вернулись в Астрабан прошло три недели. Наш корабль отремонтировали. Прибывшие с Ахибом арабы совместно с городскими плотниками соорудили новую грот-мачту.

Судно снарядили провизией, экипаж урезали до минимума, — оставив на бору четверых арабов и троих добровольцев из числа рыбаков и отправили вниз по Большой реке.

На экипаж я возложил функции разведки. Корабль должен был курсировать в прибрежных водах океана близ устья Большой реки и следить за приближением флота противника.

Больное место Астрабана — это выход к реке. Там нет крепостной стены. Стена, опоясывая город, врезалась в воду на десять метров от берега на глубину достаточную, чтобы скрыть с головой конного воина. Пехоте и коннице стену по воде не обойти, а для флота открывалось побережье длиной около двух миль, примыкающее непосредственно к городу. Хорошо хоть большая часть берега непригодна для швартовки кораблей — прибрежная мель простиралась на десятки метров в воду. Несомненно, враг попытается высадиться в райне центрального рыбацкого пирса. Лишь там большие суда могут вплотную подойти к берегу.

Основные оборонительные позиции я решил выстраивать на побережье. Еще после прошлых битв крепостная стена не требовала каких-либо доработок и дооснащений. Запас булыжников, бревен, песка в чанах и промасляной соломы на гребне стены в избытке. Гигантские арбалеты-баллисты, выкованные во время войны с темными, я оставил на стене. Против кораблей они бесполезны, а прикрыть город со стороны степи — самое-то.

Герт и даже Нур прониклись духом единства, охватившим весь город, и помогали мне в подготовке. Первое время Нур ворчал и плевался, когда я отправлял его по различным поручениям: проверить постройку укреплений на берегу, посмотреть как проходит подготовка бойцов и поставка продовольствия. Но потом “втянулся” и молчал. Как бывалый воин, знающий тактику боя арабских мечников, он оценивал мои “военные разработки” свежим критическим взглядом. Я слушал его советы и иногда даже следовал им.

Герт больше выполнял функцию моего связного и гласа командующего. Я не мог контролировать все и вся и одновременно находиться в разных местах. Эту функцию выполнял Герт. Ему нравилось быть фантомом командующего и от моего имени проверять ход работ по подготовке города к обороне на различных участках. Он отдавал приказы от моего имени, предварительно согласуя их со мной, и чувствовал себя очень важной птицей. Минимум пингвином… Королевским.

* * *

Ночь выдалась особенно темной и глухой. Звезды совсем утонули в кустистых тучах, а молодая луна стеснялась вылезти на небо.Я спал в своей комнате, как вдруг услышал шорох и почувствовал на себе чей-то взгляд. Я открыл глаза и рефлекторно выхватил спрятанный под подушкой кинжал. В нескольких шагах от моей кровати стоял Ахиб. Я сразу узнал знакомый силуэт, увенчаный царственным тюрбаном.— Какого черта ты делаешь в моей комнате, ваше величество? — я сел на кровать, потирая глаза. — Как ты сюда попал?— Ты забыл, что я король? Стражники впустили меня в твои покои, не задаваясь лишними вопросами, — Ахиб сел в глубокое кресло.— Как ты так близко подошел? Почему я сразу не услышал тебя? А-а-а… Ты же кот!..— Не кот… Андар.— Ты тоже оборотень?— Не совсем. Я могу принимать облик черного леопарда лишь ночью… Эта способность передается по мужской королевской крови, я унаследовал ее от своего отца, а он от своего.— Зачем ты пришел?— Уже месяц как ты здесь, а возможности поговорить у нас не было…— Не мешай мне готовиться к войне, а в остальном можешь делать все, что хочешь. Ведь ты же король…— Ты злишься на меня, почему?— Тебе кажется…— Я понимаю тебя, но теперь мы на одной стороне… Ты всегда можешь на меня положиться. Кто-то думает, что просить о помощи значит проявить слабость. Это не так. Как бы ты ни был силен, союзники сделают тебя еще сильнее.— Союзники не уводят женщин у своих. А у тебя это семейное…— Кода я сделал предложение Тэпии, она была свободна…— Сейчас это неважно, — отрезал я. — Война близка. Не поворачивайся ко мне спиной в бою, а то я в себе не уверен. ***

— Корабль! Корабль! — заорали дозорные на пристани.Я проверял сооружение портовых укреплений, когда услышал их крики. Я выскочил на пирс и, обратившись в первача, напряг волчье зрение.— Что там? — заерзал рядом Герт.Вдалеке, просвечивая сквозь утреннюю дымку темным силуэтом, приближался знакомый корабль.— Разведка возвращается... — ответил я.— Значит, Мансур близко! — Нур плюнул в воду и добавил:— Знатная битва предстоит, а то засиделся я уже, как жирный кот в колбасной лавке. — Кому война, а кому мать родная, — повернулся я к разбойнику. — Сколько душ ты загубил на своем веку?— То не души были, а выродки, исторгнутые преисподней! — захохотала Нур. — Такие же как я и ты!Судно бухнулось о пирс и прижалось бортом к бревенчатому причалу. С корабля упала перекидная лестница и команда сбежала вниз. На их изможденных лицах отпечаталось беспокойство.Последним вели связанного араба — я точно помнил, что он был членом команды.— Что случилось? — спросил я. — Почему вы его связали?Капитан подбежал ко мне и, поклонившись, ответил:— Предатель пытался подать сигналы вражескому флоту, когда наш корабль стоял у устья Большой реки. Ночью он махал им факелом и выдал наше местоположение. Мы еле ушли от вражеских кораблей, укрывшись в русле Большой реки. В открытом море у нас не было шанса спастись, но в русле незнакомой реки громоздкий флот не рискнул преследовать нас по темноте.— Далеко флот Мансура?— Мы шли по реке днем и ночью, они будут идти только днем. Завтра они уже будут здесь.— Я хочу поговорить с предателем.Связанный немолодой араб с побитым лицом предстал передо мной. В его глазах читались мученические презрение и ненависть. Не похож он на предателя… Скорее на партизана, попавшего к фашистам в плен.— Почему ты подавал сигналы врагу? — спросил я. — Ты предал Ахиба?— Предатель — это тот кто отказался от своих принципов. Ахиб не достоин моего признания. Я всегда служил одному господину… Истинному эмиру Гафаса — Мансуру. Я сделаю все, чтобы мир пал к его нам, — араб брызгал слюной, фанатично закатывая глаза.— Сколько кораблей идет в Астрабан? Какова численность армии?— Я не знаю сколько кораблей и сколько солдат ведет эмир Мансур, но если бы и знал — не сказал…— Что с ним делать, господин Молот? — спросил капитан.— Отдайте его королю Ахибу, возможно, у него есть вопросы к предателю и способы его разговорить.Вдруг, пленник рванул к воде, словно собирался уплыть со связанными руками. Стянутые за спиной руки не дали развить скорость, и Герт без труда его перехватил, сбив подножкой. Он приставил меч к горлу валяющегося в пыли араба:— Куда ты собрался? Ты прям как кот — нагадил и в кусты!— Я не собирался убегать, — скривился в улыбке шпион. — Я собирался принять смерть в водах океана. Скоро здесь будут тысячи таких как я, готовых без колебаний умереть в праведной войне. Пусть сегодня я умру… Но моя смерть приблизит вашу!С этими словами араб дернулся вверх и насадил свое горло на острие клинка Герта. Герт рефлекторно одернул руку с мечом, и шпиону не удалось мгновенно себя убить. Он катался в песке, хрипя и пуская кровавые пузыри из перерезанной трахеи.Я подошел и наступил ему на грудь:— Смерть нас не страшит. Все когда-то умрут. Важно как ты умрешь… Ты умрешь, как свинья на скотном дворе… И так будет с каждым, кто посягнет на Королевства! Я выхватил кинжал и воткнул шпиону в сердце …***

Корабли появились на следующее утро. Более двух десятков огромных трехмачтовых судов заполонили реку. Белые паруса, словно крылья драконов, распластались в утренней дымке. Вот уже видны застывшие головы чудовищ, скалившихся на нас с носовых частей судов.Каждый корабль может вместить себя две сотни воинов. Плохо дело… Не думал, что их так много. С ночи Астрабан не спал в ожидании битвы.— Приготовиться! — скомандовал я. — Зарядить катапульты!Герт и Нур находились возле меня и разносили мои приказы дальним береговым позициям, после чего сразу возвращались на командный пункт, расположенный на деревянном помосте на пирсе.Чудо-машины, сконструированные по моим чертежам, представляли собой огромные четырехметровые катапульты. Дальность полета снаряда при испытаниях составила до полумили. Парусники вышли на прямой курс к пристани и набирали скорость. Началось! Двенадцать катапульт расставленные в районе пирса ждали моей команды.Я стоял на возвышенности облаченный в доспехи, в шлеме с молотом в руке. Рано… Еще далеко… Армада приближалась. Вот уже слышны крики арабов и лязг ятаганов. На бортах кораблей толпились лучники. До нас им пока не достать, но скоро подойдут ближе, и… Басурмане уже накладывали стрелы.Мое войско выстроилось на берегу под прикрытием алых щитов — чуть больше тринадцати сотен бойцов. Из них пять сотен лучников. Не густо. Особенно если учесть, что численность врага нам не известна. Разведку на море проводить тяжело — не моя стезя.Три сотни новобранцев-копейщиков пришлось оставить на крепостной стене — южную часть города без прикрытия оставлять нельзя. Возможно, враг высадил ниже по реке “десант” и ударит с двух сторон: со строны реки и крепостной стены.Хоть я и выставил в окрестностях города расчеты разведчиков, но в случае нападения на центральные ворота мобильно перебросить войска на другую часть города могу не успеть.Корабли входили в зону покрытия катапульт. С Богом!..— Приготовиться! — прокричал я, вздернув молот вверх. — Первый пристрелочный!… Пли!Удары метательных рычагов одновременно наполнили пространство глухими стуками. Булыжники взвились вверх и устремились навстречу парусникам. Град камней вспенил воду, не долетев до флота несколько десятков метров. Я напряг зрение первача, оценивая ошибки в точности попадания.— Недолет! — крикнул я. — Зарядить легкие камни!Катапульты натужно заскрежетали, натягивая пусковые механизмы. Готово…— Приготовиться! Пли!Более легкие камни с воем прорезали воздух и засыпали передние ряды кораблей. Такими снарядами борта не пробить, но ряды лучников они покосили и попортили паруса.— Заряжай тяжелые камни! Приготовиться! Пли!Бух! Бух! Сыпался адский дождь, сметая людей и оснастку с палуб. Крики ужаса и предсмертные вопли донеслись до побережья, лаская мой слух.— Заряжай! Пли!На перезарядку уходила почти минута. Чем больше катапульта, тем дольше ее взводить. Следующий залп разорвал лишь паруса и повредил оснастку мачт — арабы спрятались в трюм и на палубе оставались лишь несколько рулевых. Камни сейчас бесполезны.Корабли сбавили ход, чтобы не налететь на берег и сейчас самое время использовать мой основной козырь.— Горшки на позицию, заряжай!Я приготовил для врага сюрприз. Простейший коктейль Молотова из смеси скипидара и льняного масло поместил в огромные глиняные горшки. Горшки плотно закупорены и обмотаны промасляной ветошью. Зажигательные снаряды в этом мире никто никогда не использовал. Мне не терпелось передать врагу привет из “современности”. Катапульты приведены в готовность, в метательных чашах уложены горшки.— Зажигай! — скомандовал я, махнув рукой.“Артиллеристы” поднесли факелы, и ветошь на горшках пыхнула синим пламенем.— Пли!!!Огненные шары взвились в небо, оставляя позади пламенный след.Бух! Бух! Бух! Словно зажигательные бомбы черепки взрывались, ударяясь о борт, и разбрасывали брызги пламени на палубы. Огонь плясал на оснастке и пожирал паруса.— Заряжай!Корабли уже близко. Арабы высыпали на палубы, готовясь к высадке.— Лучники! Пли!Смертельный рой стрел накрыл ближние палубы, сея смерть. Крики раненых эхом раскатились по океану.— Лучники! — заорал я. — Огонь по врагу без команды!Залповые выстрелы перешли в хаотичный град стрел, сыпавший уже на швартующиеся корабли.Наконец катапульты заряжены.— Пли! — прокричал я, с надеждой провожая последний залп — корабли близко, больше перезарядиться не успеем.Огненные шары нанесли в этот раз максимальный урон. Словно напалм они выжигали живую силу противника. Горящее масло мгновенно прожигало доспехи и плоть до самых костей.Враги горели заживо и прыгали в воду. На ближних кораблях началась паника. Арабы топтали друг друга и катались по палубе, пытаясь добраться до спасительной воды.— Кидайте горшки на берег! — скомандовал я.Оставшиеся огненные “бомбы” огнеметчики поджигали и кидали уже вручную, вздыбив полосу огня на береговой линии.Лучники били по кораблям почти в упор. Арабы переваливались через горящие борта и гроздьями сыпались в мелководье. Часть падала уже мертвыми, пронзенная стрелами.Передние корабли с маху разнесли пирс в щепки, уткнувшись в песчаный берег. Задние суда встали не доходя пару десятников шагов. Воины прыгали с них в воду и плыли к берегу. Лучники переключились на плывущих — оптимальная мишень. Нашпигованные стрелами, арабы тонули десятками. Вода вспенилась красными пузырями, поглощая убитых и раненных.На развороченный пирс сыпались с палуб арабы в черных балахонах. Пустынные странники сходу бросались в бой. Кроме них были воины в белых одеждах — не такие умелые как странники, но их гораздо больше.— Держать строй!Я подтянул войска к пирсу, сформировав римское построение — копейщики сомкнули тяжелые щиты, прикрывая меченосцев. Арабы натыкались на выставленные копья и пытались продавить строй количеством. Если это удавалось и на некотрых участках копейщики падали, на их месте вырастали меченосцы и рубили врага, давая возможность копейщикам подняться и вновь сомкнуть строй.Римская тактика приносила плоды — захватчикам не удавалось просочиться в город. Половина кораблей противника полыхала, другая часть утопала в дыму, не давая вражеским лучникам прицельно бить по берегу. Мои лучники сыпали смерть, не останавливаясь. Казалось все под контролем и победа близка, но арабы не кончались. Они настырно вылезали из воды и с ревом бросались на смерть.Каждый из них бился сам за себя — бесстрашно и отчаянно. Отсутствие тактики групповой защиты и нападения — сыграло нам на руку, но их количество и безбашенность давали свои плоды. На нескольких участках боя врагам удалось прорвать строй и задавить меченосцев. Лучники не могли помочь — бить врага не попав по своим стало невозможно.— Убрать луки! — заорал я. — Мечи наголо!Отряд лучников вмиг переквалифицировался в меченосцев и ринулся на подмогу. Все смешалось — песок, кровь, крики, пламя и дым. Моих приказов больше никто не слышал.— Вперед! Держитесь рядом! — крикнул я Герту и Нуру и ринулся в самую гущу.Я нырнул в живой поток странников, разбрасывая их молотом. Ятаганы отскакивали от лат, словно орех. Некоторые попадали меж пластин и причиняли ранения, но серьезных ран удавалось избежать, а мелкие залечивал камень. Главное -— не потерять много крови… Иначе конец.Я бил по бесшлемным головам в тюрбанах, разламывая их словно перезрелые тыквы. Пространство вокруг меня усеялось трупами. Рядом пыхтел Нур. Он яростно крошил врагов, пытавшихся обойти меня. С другого фланга прикрывал Герт. Орудуя тонким мечом, словно жалом, он убил уже троих и ранил с десяток. Наше трио врезалось в поток врага, разбив его армию на две части. Но там где нас не было, враг напирал все больше. Вот уже несколько копейщиков обратились в бегство.— Стоять! — орал я. — Не отступать, иначе умрем!!!Меченосцы более стойкие, не отступали и пропускали врага лишь ценой жизни. Но арабы все прибывали. Откуда вас столько?!Я выхватил красный платок и вздернул его вверх. Условный знак для резервного отряда. Ахиб ждал его с отрядом конных арабов численностью в три десятка. Они выскочили на пристань словно ураган со свистом и улюлюканьем и врезались в самую гущу. Но небольшой отряд растворился в армаде черно-белых балахонов. Слишком мал резервный отряд…Враг теснил нас к городу, оставляя за собой горы изрубленных трупов.— Отходим! — крикнул я Герту и Нуру. — Плечом к плечу!Мы оступали. Песок больше не впитывал кровь и чавкал под ногами. От римского построения не осталось и следа. Каждый бился со всеми и за себя. Плохо дело! Призывы держать строй ничего не давали. Гвардейцев охватывала паника. Пока держались, но еще немного и нас сметут.Конница Ахиба разбита, сам он пеший примкнул к нам и бился, словно леопард. Уворачивался и колол двумя мечами сразу. Герт и Нур совсем выдохлись и еле ворочали мечами. Больше отбивались, чем атаковали.Мы отступили еще на десяток шагов. Здесь арабов ждал сюрприз. Гвардейцы стали отступать организованно и группами по невидимым маршрутам. Арабы перли сплошным потоком, не замечая странного отступления противника. Еще шаг! Еще!А-а-а! Испуганные крики захватчиков разнеслись по побережью. Басурмане провалились в замаскированные ямы, рассыпанные по всему берегу. Дикие крики насаженных на колья воинов не предостерегли остальных. Задние ряды, опьяненные кровью, напирали и сваливались в ямы с кольями на дне.Арабы дрогнули, мгновенно потеряв около сотни бойцов. Но через некотрое время опомнились и стали обходить западню. А через минуту их армия миновала линию ловушек и вновь теснила нас к городу. Если доберутся до города — нам конец. Многочисленный враг растечется по улочкам и больше его не остановить. Неужели это конец?! Сквозь шум битвы я услышал далекий топот многочисленных копыт по городской брусчатке! Я узнал его… Его я не спутаю ни с чем!***

Глава 17

Звук копыт усилился. Лишь первач слышал приближающийся лязг лат и звон обнаженных мечей. Кровь хлестала из моих ран, унося остатки сил, я задыхался. Скорее, родные! Скорей!..

Через минуту на берег выскочила конница. Сотни воинов в белых накидках и с красными драконами на флагах ураганом врезались в месиво. Легионеры Даромира пришли на помощь! Мои родные! Мое детище!..

Ржание лошадей и свист резали воздух. Кавалерия сминала и топтала арабов. Белые плащи спасительным покрывалом накрыли нас, придавая силы. Всадница в золотистых доспехах на белом коне вела их в бой.

— Вперед! — заорал я. — Держать строй! За Астрабан!

Конники рубили ошарашенных арабов со всех сторон, не давая им опомниться. Ряды басурман тонули в увешанных латами лошадях. Воодушевленные гвардейцы перешли в атаку.

Враг дрогнул. Пустынные странники стояли насмерть, но арабы в белом не столь смелы. Они бросились назад к кораблям. Мы изрубили странников и преследовали отступающего врага.

Те бросались в воду, роняя мечи, и плыли к уцелевшим судам. Закованным в броню гвардейцам и легионерам их уже не достать.

— Поднять луки! — скомандовал я. — Лучники! Пли-и!

Убегающий враг ловил стрелы своими спинами.

— Катапульты к бою! Огонь!

“Зажигалок” больше нет и в ход пошли камни. Десяток кораблей спешно уходил от берега, не дожидаясь своих. Арабы глотали воду, махали руками и тонули, окрашивая волны кровью.

Огромные булыжники били вслед судам, круша оснастку и ломая кости. Катапульты успели сделать еще залп, но он нанес гораздо меньше урона — далеко. Третий залп лишь вспенил воду за убегающими кораблями.

Тех, кто не успел взобраться на корабль поглотил океан. В пылу бойни мы не брали пленных и рубили всех, кто пытался вновь выбраться на берег. Через несколько минут все было кончено. Горы трупов усеяли побережье. Вода превратилась в красный бульон, а по песку бежали красные ручьи. Я поднял молот и заорал:

— Урра-а-а!!!

Сотни голос вторили мне. Гвардейцы и легионеры бок о бок кричали и сотрясали мечами и копьями над головой. Победа…

Сзади послышалась неспешная поступь лошади. Я обернулся. Передо мной возвышалась всадница на белом коне с изящным мечом наперевес. Сверкающие латы не смогли скрыть до боли знакомую фигуру. Девушка скинула шлем с золотыми чешуями. Белоснежные волосы рассыпались по стальным наплечникам.

— Здравствуй, Молот! — прекрасное лицо воительницы озарилось улыбкой.

— Почему так долго?! — нахмурился я.

— Мы выдвинулись сразу, как только получили твое послание, — Даяна спрыгнула с лошади и подошла вплотную.

Я обнял королеву кровавыми руками:

— Я скучал по тебе…

* * *

Мансур с остатками войска ушел вниз по большой реке. От его флота осталось не больше десятка кораблей. Двенадцать судов сгорели на побережье Астрабана.Наши потери убитыми и ранеными составили около пятисот гвардейцев и три десятка легионеров. Для армии Астрабана — это огромные потери. Если бы не Даяна, погибли бы все…Королева привела тысячную армию кавалерии. Они шли на подмогу в обход лесов и болот по Торговому пути почти три недели — повозки с провиантом и оружием не дали срезать путь. Это чуть не стоили нам жизни. Но все хорошо, что хорошо кончается… Только, чуйка мне подсказывает, что это только начало. Начало кровавой войны… Мы выиграли битву, но враг не уничтожен. Враг способен зализать раны и собраться с силами.Я отправил конных разведчиков вдоль русла реки проследить за уходом арабов. Надеюсь они покинут Королевский материк. Надеюсь навсегда…Тэпия и Ахиб собрали в усеченном составе Большой совет. Были приглашены лишь Даяна, я со своим арабским и рыжим друзьями и гвардейские командиры высшего звена.Мы вошли в совещательную палату замка последними. Герт важно ступал по глянцевому полу, гулко чеканя шаг. Нур хмурился и смотрел на присутствующих исподлобья.— Только молчи и не ругайся, — шепнул я ему на ухо. — Здесь светское общество, это тебе не на конюшне орать.— Знаю я, — буркнул разбойник. — Нур не такой дурак, как присутствующие. Буду вести себя как после славной попойки… Тихо храпеть.Да-а… подумал я, зарекалась ворона дерьмо не клевать…— И ты лишнего не болтай, — повернулся я к Герту. — Слово не воробей. Вылетит — береги скворечник!Мы приблизились к королевской чете, восседавшей во главе огромного стола и поклонились, после чего чего заняли свободные места за круглым дубовым столом.Королева Тэпия встала:— Вчера ценою многих жизней мы отстояли не только Астрабан, но Королевства в целом. Доблесть воинов и моего командующего Молота, а также помощь моей дорогой племянницы королевы Даяны сломили хребет захватчикам. Им не удалось поработить наш народ. Но есть опасения, что судьба готовит новые испытания. И вчерашний день был лишь началом трудного пути к свободе и независимости. Мой дорогой супруг, король Ахиб изложит вам свои опасения.Королева посмотрела на мужа и слегка кивнула. Король встал и погладил черную бородку:— Я знаю Мансура всю жизнь. Он не привык отступать и доводит начатое до конца. Мы прогнали шакала и думаем, что он не вернется. Но, на то он и шакал, чтобы усыпить бдительность и напасть вновь, когда никто не ждет. Я отправил свой корабль с остатками команды в Гафас. Мои люди будут следить за эмиром-самозванцем. Если они принесут весть о готовящемся нападении, мы вновь примем бой. Но лучше этого не ждать. Битву можно выиграть силой и удачей, войну — только подготовкой и расчетом. Мы должны быть готовы к самому худшему.Ахиб сел и встала Даяна. Обтягивающее серебристое платье королевы подчеркивало ее изящную, но сильную стать. Волосы струились сверкающими ручейками по хрупким плечам. Не таким уж и хрупким — бремя верховной правительницы королевства Солт лежит на них. Хороша чертовка! Подумал я, любуясь королевой. Женщина — это звучит гордо, а также громко, капризно и сексуально...— Я привела всех воинов Даромира, — Даяна слегка нахмурилась. — Оставив лишь сотню воинов для охраны города на крепостной стене. Королевство Солт обескровлено прошлыми войнами. У меня нет больше солдат. Но те, что есть — будут биться бок о бок с гвардейцами за Астрабан до последнего вздоха. Когда-то мы были единым королевством. В минуты опасности мы вновь объединим наши усилия. Если падет Астрабан — падет и Даромир. Сохраним в целостности наследие моего деда — когда-то великого короля Эбриана!Следующим слово взял я:— Как командующий королевской гвардией я прошу королеву Даяну отдать тысячу ее легионеров-кавалеристов под мое начало. Я смогу подготовить объединенные войска к возможной предстоящей битве. Единоначалие на войне и в военное время — залог победы. В прошлой войне мне удалось это сделать, думаю, и сейчас получится. Каждому воину нужен сильный командир, и лучше если это будет один человек. Нельзя стать хорошим солдатом без хорошего командира.Я не стеснялся себя нахваливать — не время для ложной скромности. Хотя, о своей скромности я могу говорить часами…— Я согласна назначить Молота командующим объединенными войсками Королевств, — торжественно сказала Даяна и посмотрела на Тэпию.Я тоже перевел взгляд на Тэпию. Она оглянулась на мужа и проговорила:— Если мой супруг, король Ахиб не возражает, властью Совета, мы назначаем Молота командующим объединенными войсками Королевств. Под его начало переходят все действующие и вновь рекрутированные легионеры и гвардейцы королевства Солт и королевства Тэпия. Так же под его руководство переходит гражданское население, отправленное по законоуложению военного времени на обязательные работы, связанные с подготовкой к войне. Его распоряжения и приказы, касаемые военной подготовки и ведения войны, равносильны приказам верховных правителей обоих королевств и являются обязательными для исполнения на всей территории Королевского материка для всех подданных. Командующий вправе назначить себе заместителей из числа воинов, доказавших свою смелость и преданность народу.— Спасибо за оказанную мне честь, — я вновь встал. — Я не подведу выбор Совета.А про себя подумал: “У Совета не было выбора, скорее, — это был мой выбор”.— Своими заместителями, — продолжил я. — Назначаю командира Герта и командира Нура.Военноначальники зароптали. Один из них кашлянул и возразил:— Где это видано, чтобы высокий пост командира занимал чужеземец, да еще араб? Это его народ грозит нам войной! Как мы можем быть уверены в его верности?— За его надежность отвечать мне, — я сверлил взглядом в “недовольного”. — Когда-то и я был чужим для вас — иноземцем из другого мира. И ваш нынешний король родом из княжества Гафас, о существовании которого, никто не знал до последнего времени. Самые чужие — это те чужеземцы, которые родились и живут среди нас.— Я доверяю выбору Молота, — сказала Тэпия. — Если других возражений нет, Совет принимает его предложение и назначает господина Герта и господина Нура помощниками-заместителями командующего объединенными войсками.Я глянул на своих вновь испеченных замов. Герт налился пунцом, чуть не лопнув от гордости, а Нур скривился в недовольной ухмылке.— Смотри не подведи меня, — шепнул я ему. — Я поручился за тебя…— Никогда Нур не служил и не руководил, — прошипел разбойник. — Если кому голову снести или золотишка отжать, это я всегда умею. На черта мне такая должность?— А вот золотишка по должности тебе положено много — жалованье у тебя по новой должности — как у десятка солдат вместе взятых, — глаза Нура заблестели, а я продолжил:— У тебя банда своя была? Сколько человек?— Скитальцы, — задумчиво протянул Нур. — Сотня, не меньше…— Ну вот! Опыт руководства боевым подразделением у тебя имеется. Добро пожаловать в армию, сынок…****

Я постучал в массивную дверь, расписанную золотом. Стражники почтительно расступились, поклонившись командующему. Стук моего серда был громче стука в дверь. Кровь прилила к голове, а ладони вспотели.Я толкнул створку и шагнул в просторную палату. Вечерний полумрак раскидали по углам масляные лампады, огонек которых робко трепетал зеленым пламенем. Навстречу мне шагнула фигура в серебристом платье.— Заходи, садись, — сказала Даяна.— Я подошел вплотную, чуть приобняв ее за тонкую талию.Даяна вздрогнула и отстранилась:— У тебя сын от другой… Мы не должны…— Но почему?! “Другая” уже замужем…— Не время давать почву для кривотолков… Сейчас мы должны думать о спасении родных земель. Я королева — на меня смотрит мой народ…— А что, королевы не люди?— Люди сидят глубоко внутри них…— Когда мы выиграем войну, я вернусь к этому разговору…— Хорошо, — Даяна наконец улыбнулась. — Человек внутри меня будет ждать…— Я поцеловал ее прохладную руку и, улыбнувшись через плечо, покинул покои королевы.Не мой сегодня день…

***Обмыть новые должности моих замов решили в одном из самых злачных мест города. Запах обжаренных зерен ячменя, хлебных лепешек и лука витал в удушливом воздухе. Под высоким потолком таверны чадил огромный канделябр в виде голов причудливых монстров. Вечерний “бомонд” занял почти все столы в увеселительном заведении Астрабана. Здесь мы по настоящему могли расслабиться и забыть о делах и заботах государственных, общественных, и даже личных.— Как мне надоела тишина и свежесть королевских покоев! — Нур с наслаждением отхлебнул пенное пиво из огромной дубовой кружки. — То ли дело здесь! Суета, жизнь кипит… Пахнет потом и кровью…Разбойник отшвырнул от нашего стола привалившегося на его край местного забулдыгу, собиравшегося явно прикорнуть на “нашей территории”. Тот брякнулся о соседний стол и разбил кувшин с пивом. Началась небольшая потасовка. Обиженные головорезы бысто вырубили пьянчугу, и тот уже валялся под столом. Но некотрые “трактирные боксеры” вовремя не смогли остановиться и уже цепляли соседей. Крики, ругань и треск ломаемых стульев, словно родная песнь тешили слух Нура.— Вот это по нашему! — прорычал разбойник и, отставив кружку, бросился в самую гущу.— Как был животным, так и остался, — засмеялся Герт, уворачиваясь от летящего кувшина.Реакция воина помогала ему спокойно сидеть рядом и попивать пивко без ущерба получить по голове стулом или чем-то летящим.Я отхлебнул прохладное пиво, наблюдая как Нур разметал троих и принялся колошматить четвертого. Четвертый — в одежде из медвежьей шкуры, оказался крепышом. Он швырял Нура словно пушинку, пытаясь сломать его спиной близлежащие столы. Нур извернулся и треснул противника рукояткой кинжала в лоб. Тот пошатнулся, словно дуб на ветру, и бухнулся без сознания на дощатый пол.— Зверь — это зверь, скот — это скот, — произнес я. — И только человек может быть и тем и другим… Нур — зверь… Он дополняет нас. Делает нашу команду отчаянной и безбашенной. Не скажу, что это всегда хорошо, но в некоторых случаях мы выжили благодаря его звериной напористости и животной смелости.— Но ты же тоже зверь, — улыбнулся Герт.— Люпус слишком осторожен и расчетлив для зверя. Он скорее демон…Бух! Об наш стол грохнулся Нур. Мы еле успели подхватить пивные кружки.— Медузу мне в портки! — зыркнул на нас разбойник. — Меня убивают, а они прохлаждаются!— Сам хотел размяться, — пожал я плечами. — Назвался груздем — носи шляпку.Побоище постепенно стихало. Трактирщик уже выглядывал вполглаза из-за стойки, а вскоре совсем осмелел и стал покрикивать на посетителей, крушивших посуду. Большая часть дебоширов уже разбрелась.За дальним столом в темном углу вырисовывался долговязый силуэт в балахоне из мешковины. Лица путника не видно — огромный капюшон покрывал голову. Человек спокойно потягивал пиво, не обращая внимания на возню вокруг себя. Где-то я его видел… Не могу вспомнить…Разгоряченный Нур еще не выпустил пар, когда заметил незнакомца. Его противники ретировались, и разбойник решил, что невозмутимая фигура в темном балахоне в самый раз подходит для его самоутверждения как “властелина таверны”.— Эй, ты! — заорал Нур. — Мое пиво разлили, принеси мне свой кувшин!— Я купил его за полмедяка, — ответил Нуру пожилой голос. — Тебе готовов отдать за эту же цену, если попросишь вежливо.— Тебе повезло, что ты старик! — Нур направился в сторону незнакомца. — Я заберу пиво сам, а твои зубы останутся при тебе — я сегодня добрый и старых не обижаю…— Но если вы заберете мое пиво, я могу вас обидеть…— Что?! Да, ты знаешь сколько я таких как ты на тот свет отправил?Нур поднял ногу, собираясь пинком опрокинуть старика вместе с массивным стулом. Но тот сделал еле заметный взмах рукой, и разбойник сложился пополам и повалился на пол, словно невидимая сила скрутила его.Незнакомец встал и откинул капюшон, обнажив седую гриву и такую же выбеленную временем длинную бороду. Его изрезанное морщинами лицо выражало спокойствие и уверенность.— Здравствуй, Молот, — старик приблизился к нашему столу.Только сейчас я его вспомнил — колдун из таверны “Зубастая рыба” в рыбацком поселке Брисвелл. Герт тоже его узнал, тогда он получил от колдуна неплохой урок и больше не задирал беспричинно незнакомцев, даже будучи в хмельном угаре.— Приветствую тебя, Галеран, — я жестом пригласил его присесть за наш стол. — Куда сейчас держишь путь? Какой судьбой в Астрабане?Старик сел на стул и щелкнул пальцами. В туже секунду спазм боли отпустил Нура, и тот перестал охать. Шатаясь, он поднялся на ноги и схватился за рукоять меча, висевшего на поясе.— Познакомься! — кивнул я Нуру. — Этот странствующий путник — наш старый знакомый. Его зовут Галеран. Полагаю, он колдун. Его магическую силу ты сейчас испытал…Нур убрал ладонь с рукояти ятагана, что-то буркнул себе поднос и с недовольным видом уселся за стол.— Я искал тебя, Молот, — кустистые брови Галерана сдвинулись вместе. — Беда близко… Я видел сущее… Оно показало мне грядущие времена. Там нет ни меня, ни тебя, ни многих из жителей королевств. Лишь разрушения и голод.— Кто принесет погибель в наши земли? — спросил я. — Мансур?— Этого я не видел… Мне открылся лиш фрагмент бытия, а его причины мне не известны…— Ты искал меня, чтобы сообщить о скорой гибели? — я нахмурился.— Чтобы помочь… В тебе великая сила, Молот. Я знаю как ее открыть…

* * *

Глава 18

Я попросил Ахиба созвать Совет. На нем присутствовали лишь военные и король с королевой. Первым слово взял я:

— Несколько месяцев назад я встретил в таверне странствующего колдуна. Он предрек беду для королевств. Я не придал его словам особого значения, а зря… После вторжения арабов, я понял что Галеран был прав. Вчера я повстречал его вновь. Он предсказал гибель королевств. Но катастрофу можно предотвратить. Он поведал мне, как спасти наши земли и противостоять могущественному врагу. Но пока об этом никто не должен знать… Я отправлюсь в дальние земли, расположенные за скалистой грядой на западной границе королевства Солт. Где-то среди непроходимых гор есть самая высокая в диких землях скала — Клык Волка. Я должен найти ее…

— Но Клык Волка это легенда, — возразила Тэпия. — Никто из ныне живущих не видел скалу своими галазами. Сказ о ней передавался от дедов, возможно, и они слышали о ней от своих пращуров. Как ты найдешь ее?

— Я пока не знаю, Галеран сказал, что меня поведет внутренний глас. Может звериный инстинкт или камень провидца помогут. Главное, пересечь горный хребет на границе. Говорят, он неприступен и трудно проходим.

Вмешался Ахиб:

— Мое чутье подсказывает мне, что Молот знает о чем говорит… Мы должны использовать любую возможность, чтобы предотвратить гибель государств. Если шакал Мансур вернется, а он вернется — в этом я уверен, то приведет с собой армию намного больше предыдущей. И тогда нам не выстоять…

— Откуда в княжестве Гафас столько воинов? — спросил я. — Мы много перебили пустынных странников — половину точно.

— В пустынях государства Исмар живет много кочевых племен. Они не входят ни в одно из княжеств и не подчиняются ни одному эмиру. Они алчны и беспринципны. Ими движет лишь жажда наживы. Я думаю, что в следующий раз, большая часть войска лже-эмира будет состоять из кочевников. Мои хранилища в Гафасе полны золота и драгоценных камней. Таких богатств хватит, чтобы нанять всех кочевников Исмара.

— Плохо дело… — я потер лоб. — У нас времени месяца три: месяц Мансур будет идти до Арабского материка, месяц уйдет на то, чтобы восстановить сгоревшую часть флота, и месяц, чтобы добраться обратно. Но учитывая масштабы его верфи, скорее всего, времени у нас гораздо меньше. Возможно, он не прекращал работу по строительству новых кораблей, и к его приходу в Гафас, на верфи уже будет новый флот.

— Мы не сможем выставить много живой силы, — сказала Даяна. — Почти все мужское население призвано на военную службу. Если собрать крестьян из дальних деревень, способных держать оружие, наберется еще максимум тысяча полувоинов. Толку от них мало. Каждый пустынный странник в бою стоит десятка обученных крестьян. Земледельцы — не воины. Невозможно сделать из красного песчанника рубиновые бусы. Как бы не старался мастер…

— Кочевники тоже неплохие воины, — с грустью промолвил Ахиб. — Некотрые из них не уступают пустынным странникам в боевом искусстве.

— Значит, — нахмурилась Тэпия. — При повторном нападении Мансура у нас нет шансов на спасение?

— Единственный наш шанс, — продолжил я. — Это найти то, что находится в пещере на вершине Клыка Волка. Я возьму с собой своих лучших воинов: Герта и Нура. Путь труден и далек, большой отряд нет смысла вести. Чем меньше группа, тем она мобильнее и меньше задержек в пути…

— Герт должен остаться здесь, — возразил Ахиб. — Кто-то должен контролировать боевую подготовку рекрутов. Я пойду вместо него…

Тэпия недовольно замотала головой, но Ахиб остановил ее жестом:

— Молот хочет взять с собой лучших воинов. Всем известны мои боевые навыки. Дальние переходы на лошадях мне привычны. Если от успеха похода зависит судьба королевств, я не смогу сидеть сложа руки. Я не знаю тактики подготовки местных воинов. Я могу обучать только бойцов с ятаганами и кинжалами, а таких у нас нет. Герт будет полезней меня в ратной подготовке копейщиков, мечников и лучников, а я займу его место в походе…

Тэпия надулась, борясь с эмоциями, но промолчала.

— Согласен, — сказал я. — Король Ахиб — умелый воин. Прошу Совет назначить командующим объединенными войсками на время моего отсутствия господина Герта.

Герт чуть со не упал стула. Против его кандидатуры никто возражать не стал.

* * *

￼￼￼Весь день я пробыл с Эвераном, словно прощался с ним навсегда. Он уже пытался вставать на ноги, но всякий раз смешно падал на ворсистый мягкий ковер. Няньки хлопотали вокруг него день и ночь, но когда я был с ним, я отгонял их подальше.— Пусть растет мужиком, а не принцом-неженкой. Все познается через опыт: упал — неприятно, не упал — хорошо, надеяться нужно только на себя, а не на помощь нянек.Няньки кудахтали, но ничего поделать не могли и издали наблюдали за нашими играми, периодически охая и ахая.Я поцеловал сына и вышел из замка. Пришло время встретиться с другим дорогим мне существом. Или как его называть? Мертвого можно называть существом? Наверное, да, он же существует.Я откинул засов дощатых двустворчатых дверей и шагнул в полумрак огромного амбара. Я уже почуял его. И он почуял меня. Много месяцев мы не виделись, и я соскучился. Интересно, а мертвые скучают.В ответ послышалась хриплое басистое ржание. Черный дьявол бил копытом в предвкушении встречи. Огромный конь дожидался меня в стойле, и вот его час настал.Несгибаемый, неубиваемый Найтмар — лучшее наследие Темного алькийца. Верный конь пройдет там, где не пройдет обычная лошадь… Его раны заживают почти мгновенно, а кости срастаются за минуту. Ему не надо есть — его питает энергия Темных. Он берет силы от земли, от поверженных врагов, гниющих в земле, от силы ночи, от древней магии и, возможно, еще от чего-то… Я не знаю точно, но я сам наполовину темный, и я чувствую это.Я обнял коня, тот уткнулся мордой в мое плечо. Мелкая дрожь побежала по его угольной шкуре. Черный дьявол фыркал. Словно пытался, что-то сказать мне. Неужели он скучает? У лича нет души… Может есть что-то еще, что делает его близким мне?..— Привет, мой друг, — я гладил его иссиня черную гриву. — Пришло время вновь отправиться нам в опасное путешествие. Застоялся ты… Я тоже скучал… Обещаю, никогда больше не буду покидать тебя так надолго, даже если в королевствах воцарится навсегда мир, а Люпус выйдет на “пенсию”.Конь кивнул, будто понял меня. Я накинул на него сбрую из черной кожи, украшенную черными самоцветами. На грудь и шею одел шипастые черные пластины лат из угольной стали; на голову —— нашлемник с огромным рогом-кинжалом из алмазного сплава. Его специально изготовили по моему заказу в кузнице Астрабана. Облаченный в броню, словно черный танк, неуязвимый Найтмар нес мощь и могущество.Я вывел его из стойла на свет. Его красные горящие глаза даже не прищурились от яркого солнца. Там где вечная тьма свет не страшен…

* * *

Спустя две недели пути за спиной остались Тисс, Ксилон и Даромир. В Даромире мы в последний раз пополнили припасы и двинули дальше на запад.Через три дня дорога совсем пропала. Изредка удавалось выехать на звериную тропу, петлявшую посреди ковыльной степи. На западе от Даромира нет поселений, засушливая степь — не самая благоприятная местность для земледелия. Дикие края раскинулась до самых гор. Их очертания уже угадывались на горизонте.Нур и Ахиб сносно держались в седле. Длинные дневные переходы уматывали их. Мне проще — Люпус восстанавливает силы быстрее, мозоли от седла заживают мгновенно, даже не успев образоваться. Конь мой крупнее и устойчивее обычных лошадей. В седле не так трясет. Это все равно, что пробираться по бездорожью на огромном джипе и на малолитражной шушлайке. Разница колоссальная.Но мои спутники терпеливо переносили тяготы пути. Лишь Нур иногда изрыгал проклятия в адрес своего коня, когда тот ступал в очередную рытвину.— Знал бы, что эта тварь меня так трясти будет, остался бы вместо Герта! — ворчал Нур.— Герта ты не заменишь, — улыбнулся я. — Каждый хорош на своем месте. Не место красит человека, а деньги…— Ну тогда давай поменяемся конями, Посмотрим как ты тогда заговоришь!..— А давай! — я спрыгнул с коня и подхватил лошаденку Нура под уздцы.Тот сполз с седла и, не веря своим глазам, спросил:— Ты так просто уступишь мне Черного Дьявола?..— Это же не навсегда… Думаю ты далеко не уедешь.— Ха! Нет такой лошади, которую бы не мог подчинить себе Нур.Разбойник вскочил на Найтмара и пришпорил его:— Но!.. Пошел!Конь не шелохнулся, лишь кроваво-красные глаза злобно поблескивали.— Пошел, говорю! — Нур хвостнул коня ятаганов в ножнах.Найтмар невозмутимо схватил зубами разбойника за сапог и отшвырнул его словно пушинку в кусты.Смех раскатами прокатился по горам. Мы с Ахибом, держась за животы, бросились вытаскивать горе-наездника из колючек. Тот выкарабкивался из зарослей можжевельника, проклиная всех и вся.— Терпи, — хохотал Ахиб. — Это тебе не караваны грабить… Впереди горы — будет еще сложней.— Да лучше караваны грабить… И верблюды удобнее, — не унимался Нур. — В чужой стране! На чужой лошади еду неведомо куда, неведомо зачем! Вольный разбойник на службе у волка и эмира. Тьфу! Раньше бы кто мне сказал — ни за что бы не поверил!— Я больше не эмир, — вздохнул Ахиб. — И в Исмаре у тебя не было родины — ты всегда был вне закона. Я лично мечтал отрубить тебе голову и избавить княжество от напасти… А теперь ты рядом со мной идешь к одной цели. Раньше бы кто мне сказал — ни за что бы не поверил! Жизнь — штука непредсказуемая… Сегодня ты эмир, а завтра -— король, сегодня ты разбойник, а завтра -— заместитель командующего. Но по сравнению с твоей карьерой — моя блекнет…***

Спустя несколько дней мы подошли к горному кряжу — конец территории королевства Солт. Что дальше за этими горами никто не знал. Дорог там нет. Редкие путешественники отваживались пересечь хребет, но никто из них так и не вернулся. Может сгинули, а может остались навсегда. Посмотрим, что там…Черные отроги подпирали небо, протыкая облака. Идти стало труднее. Подножье гор поросли густым лесом. Приходилось прорубать тропу, орудуя мечами. Ползучие растения, облепленные клочками воздушного мха, свешивались со всех сторон, словно змеи. Солнце пряталось за вершинами скал, и сырая прохлада, проникая под латы, холодила кожу. Тропа совсем растворилась — даже зверье здесь не ходит… Редко какая птица вскрикнет, завидев трех всадников, продирающихся сквозь дебри.Склон становился все круче, что затрудняло продвижение вперед. Наша скорость упала до минимума, часто приходилось возвращаться и обходить расщелины и неприступные валуны. Неудивительно, что никто особо не пытался исследовать это место. Лес, мрак и сырость… И карабкаешься по наклонной — будто в небо, но только темнота усиливается, будто спускаешься в ад. Не каждый выдержит такой путь…Вскоре лошади Ахиба и Нура совсем выдохлись — часто спотыкались и несколько раз завалились на бок, чуть не придавив седоков.— Все! — Ахиб спрыгнул с коня, вытирая рукавом лоб. — Дальше лошади не пройдут. Оставим их здесь!— А провизию на горбу тащить?! — возмутился Нур. — Я не верблюд, у меня горба нет!— Припасы сгрузим на Черного Дьявола, — сказал я, спешившись. — А я пойду с вами пешком. Лошадей лучше здесь оставить, пока они ноги не переломали.Мы стреножили двух лошадей и оставили их возле горного ручья. С полусвязанными ногами, да по такой местности они далеко не уйдут. А если уйдут, то всегда будут возвращаться к ручью, чтобы напиться. Если их никто не сожрет — на обратном пути найдем их. Травы на склоне вдоволь, пусть отъедаются. На том и порешили.К вечеру лес перед нами расступился, а травянистая почва слезла, обнажив бесплодные каменистые склоны. Холод усилился, дышать стало труднее. Высокогорье давало о себе знать. Кругом вздымались серые валуны. Ступать приходилось осторожно — каменные осыпи грозились увлечь вниз. Все чаще путь преграждали бездонные пропасти. Сумерки застилали скалы, и передвигаться для людей становилось опасно. Лишь Люпус и черный Дьявол хорошо видели в темноте. Найтмар уверенно карабкался вверх, словно был не конем-личем, а горным козлом.— Все, привал! — скомандовал я, наблюдая как Ахиб и Нур из последних сил ползут вверх, не решаясь предложить отдых — никто не из них хотел показаться в глазах других слабаком.Нур с облегчением бухнулся на круглый камень и скинул с головы тюрбан:— Я бы еще немного прошел… Но жрать охота…— Так давай перекусим и продолжим путь, — улыбнулся Ахиб.— К дьяволу такие похождения! — отрезал разбойник. — После еды полагается выпить и поспать… И бабу…— Баб здесь нет и выпивки тоже, — поморщился Ахиб.— Как нет? — в глазах Нура сверкнули бесенята. Баб может и нет, а вот отменного даромирского пойла я набрал!Покряхтывая, Нур с торжествующем видом вытащил из дорожного мешка, притороченного к спине коня, пузатый бурдюк из телячьей кожи.— Я купил его у трактирщика, он обещал мне, что это лучший ром в городе. — Нур сглотнул слюну. — Если это окажется не так, я вернусь и отрежу его лживый язык!— Если еще вернешься! — усмехнулась я. — Возможно вернутся не все…— Черт возьми! — плеснул руками Нур. — Ты так и не сказал зачем мы идем! Тащишь нас в такую дыру, что в заднице дракона уютнее!— Потерпи, — улыбнулся я. — Придет время и ты все узнаешь.Лагерь разбили в расщелине. Натаскали мха и лишайника, сверху набросали сухой травы — постель готова. Не пуховая перина, но лучше чем голые камни. Хворост пришлось собирать долго. Деревьев нет, а низкорослый кустарник не самое лучшее топливо.Ночь спустила на горы ледяной холод. Костер у входа в расщелину спасал от пронизывающего ветерка. Лишь мой Найтмар не мерз. Он всегда был холодный… как камень.Поужинали вяленым мясом и высушенными лепешками. Однообразная еда осточертела за много дней. Если бы со мной был Герт — жарили бы свежих куропаток и зайцев. Во время наших прошлых путешествий он умело бил дичь из лука. Молотом и ятаганами таких зверушек не возьмешь… Как же не хватало сейчас его лука…После ужина Нур разлил по походным деревянным кружкам ром.— Куда столько? — возмутился Ахиб, когда разбойник плеснул ем до краев коричневатую жидкость. — Завтра трудный переход…— А ты, ваше величество, — улыбнулся Нур. — Закусывай больше.— Так кончилась закуска.— Ну вот ромом и закусывай.Изрядно захмелев, Нур затянул какую-то старинную песню. От его хриплого вокала даже огонь перестал потрескивать, пытаясь уползти из пещеры и спрятаться. Нуру наступил на ухо медведь — минимум Бурмило.Ахиб поморщился но ничего не сказал. Воспитание и тактичность не позволили ему прервать выступающего. Зато я королевским манерам не обучен. Я швырнул в разбойника деревянную кружку. Та, покрутившись в воздухе, стукнула его по лбу. Косматая грива смягчила удар, но Нур демонстративно скорчил гримасу боли.— Ты что?! — заревел он. — Совсем в горах нюх потерял?— Тише, — прошипел я. — Снаружи кто-то есть…Нур замолк и прислушался…— Кто там? — спросил он, вытаращившись на меня. — Я ничего не слышу.— Да все уже, — улыбнулся я. — Это зверушки разбегались от твоего пения.— Ах ты, упырь-недоволк! Пение ему не нравится. Да ты знаешь сколько баб я захомутал своими песнями?— Они были либо глухими, либо очень тебя боялись! — засмеялся я. — Иначе последовали бы за зверушками!..****

Спать легли около полуночи. Блеклая луна выползла на черное небо. Я совсем ее не чувствовал. Слишком слаб сегодня ее свет…Первым дежурить вызвался Нур. Он пока не собирался спать, а продолжал лакать остатки рома, привалившись к огромному камню, нагревшемуся от костра. Пламя почти захирело — хворост приходилось экономить, чтобы растянуть свет и тепло на всю ночь.Где-то заухала сова. Странный у нее голос, похож на женский. Наверное, горы искажают звук, или я уже пьян, и мерещится ерунда. В любом случае, сова — не подвод для беспокойства. Нужно выспаться, завтра трудный путь, а еще ночью вставать дежурить…Я завалился на бок возле костра и закрыл глаза. Но, что-то не давало покоя. Человеческое ухо крик совы не удивил бы. Но я зверь… И нутром чую, что это была не сова. Тогда кто? Какая разница? Может местные совы с “акцентом” ухают. Или может больная птица. Да мало ли… Моя человеческая сущность успокаивала Люпуса, желая поспать. Но зверь не поддался и открыл глаза. Новый звук тронул уши… Это храпел Нур. Вот пьянь! Уснул на посту! Я поднял камешек и швырнул точно в косматую бороду горе-часового. Камень увяз в “проволочной” гуще и разбудил разбойника. Тот, дернувшись, схватился за подбородок.— Что случилось? — спросил он, вращая ошалелыми глазами.— Пока ты спишь, у тебя портки украли, — съязвил я.— Не сплю я, — буркнул Нур, отхлебнув из стоящей рядом кружки.В темноте ночи опять ухнула сова.— Слышал? — спросил я.— Что?— Сова…— Сова как сова, ты что не спишь? Тебе скоро менять меня…— Надо проверить, что это за сова, иначе, чую, менять будет некого… Возьми меч и иди за мной.Я вытащил из заплечного чехла молот и шагнул из пещеры в темноту…

* * *

Глава 19

Луна спряталась за тучами, и в горах повис мрак, но зрение Люпуса выхватывало из тьмы малейшие детали. Я осмотрелся и прислушался. Тишина… Ветер донес запах человека. Я напрягся и весь обратился в слух. Я чуял присутствие чужаков. Но то были не воины, по крайней мере, не мужчины-воины…

— Ну что там? — проворчал Нур, ежась на холоде. — Я никого не вижу…

— Тихо, — прошептал я. — Мы не одни…

Нур выдернул из ножен ятаган, и в ту же секунду сверху нас накрыла тень. Я ударил молотом над головой, но тот порвался в пустоту, задев лишь что-то цепкое и легкое.

Огромная сеть накрыла нас сверху. Молот и ятаган Нура увязли в веревочной паутине. Руки запутались в крупной ячее. Я рванул сеть, но плетения прочны — не разорвать.

Я выхватил с пояса кинжал, пытаясь полоснуть по паутине, но в тот же миг яркий свет факелов ударил по глазам. Из-за камней выскочили женские фигуры в изящных доспехах, чуть прикрывающих грудь и бедра. Каждая держала натянутый лук. Жала наконечников смотрели на нас.

— На вашем месте я бы этого не делала, — сказала одна из воительниц в зеленом плаще, глядя как мы с Нуром пытаемся разрезать путы. — Стрелы отравлены. Одной царапины достаточно, чтобы свалить быка…

Я прикинул наши шансы против дюжины лучников, целившихся в нас почти в упор отравленными стрелами, и пришел к выводу, что сегодня не наш день.

— Убери кинжал, — сказал я пыхтевшему Нуру и повернулся к главной “амазонке”. — Мы сдаемся…

Послышался хрип, и из темноты выскочила огромная тень. Найтмар, оборвав узду, черным смерчем пронесся рядом, сшибая лучниц. Его копыта разметали троих. Стрелы сыпались на Черного Дьявола, рикошетили от грудных лат и впивались в бока. Но яд личу не страшен.

Конь крутился на площадке, разогнав врагов за валуны. Я попытался сделать шаг, но совсем запутавшись, свалился на землю. Амазонки выставили перед собой копья и окружали Найтмара. Тот хрипел и бил копытами по камням, высекая искры. Он мог прорвать кольцо врагов и скрыться в горах, но не бросил нас.

— Уходи! — крикнул я, глядя как к Найтмару подбираются фигуры с сетями.

Но было поздно. Сети взметнулись в воздух и накрыли черный стан. Две из них Найтмар разорвал, но в следующих трех запутался и рухнул на камни. На его ноги накинули петли и веревками стянули копыта.

Я оглянулся в сторону расщелины. Воительницы под прицелом стрел уже вели из пещеры связанного сонного Ахиба. Тот непонимающе крутил головой, щурясь на свет факелов.

— Нас что, бабы повязали?! — прорычал Нур.

Нас связали в одну сцепку и повели по склону. Найтмару накинули на голову мешок и стреноженного вели под уздцы.

Начинало светать, и только сейчас стало ясно, что мы заночевали на вершине горного кряжа. Мы пересекли хребет, и звериная тропа вела вниз.

Я попытался высвободить руки, но кисти стянуты умело. Руки сцеплены дополнительной веревкой с петлей, накинутой на шею. При малейшем усилии — петля начинала душить.

— Куда вы нас тащите?! — Нур плюнул в стражниц, держащих нас на прицеле.

Но те невозмутимо молчали, лишь поглядывали на наши веревки.

— Почему ты не обратился в Андара? — спросил я Ахиба.

— Я проснулся под прицелом стрел, — ответил Ахиб. — Звериное обоняние подсказало мне, что наконечники отравлены. Андар смертен как и человек. Я не стал рисковать…

— Тогда дождемся следующей ночи, — прошептал я. — Ты обратишься в кошку и перегрызешь нам путы.

— Если мы доживем до следующей ночи… Ты заметил, что мужчин среди них нет? — Ахиб не сводил пытливого взгляда с амазонок, облаченных в изящные латы.

Доспехи, стянутые ремнями и шнуровкой на талии и груди, подчеркивали их стать и воинственную сексуальность. Большинство из них обладали неоспоримой привлекательностью.

— Очевидно, мужчины среди них долго не живут, — ответил я, невольно любуясь на захватчиц.

Солнце выглянуло из-за хребта, и загорелая кожа воительниц отливала бронзой в лучах рассвета.

Спустя несколько часов мы спустились в долину. Вековые деревья и густой подлесок скрывали новые земли. Всюду, куда хватало взора, расстилался зеленый океан.

Тропа петляла меж деревьев, углубляясь в чащу. Спустя еще щас мы вышли к небольшой лесной реке. На ее берегу под сенью огромных дубов раскинулось небольшое поселение.

Множество старых бревенчатых хижин вросли в землю по самые окна. Из домов высыпал народ и с любопытством встречал пленных.

— Укуси меня змея! — ругнулся Нур. — Мы попали в рай! Здесь нет ни одного мужика!

Среди жителей поселения были лишь женщины разных возрастов, начиная с маленьких девочек и заканчивая древними старухами.

Молодые носили стальные чешуйчатые доспехи, девушки-подростки облачены в доспехи попроще из выделанной кожи, украшенной камнями и металлическими клепками. Старухи и дети были одеты в самотканую одежду без особых изысков.

Среди низкорослых бревенчатых домишек выделялся высокий просторный дом с черепом медведя на крыше. Его стены сложены из более толстых дубовых бревен и украшены резьбой в виде орнаментов и фигур хищных. У входа две высокие стражницы с луками за плечами и узкими длинными мечами на поясе.

Караул расступился, пропуская нас внутрь. Огромный зал встретил нас запахом эфирных масел и горчинкой дыма. Небольшие окна, затянутые тусклой слюдой, отбрасывали немного света на высокое кресло вырубленное из массивного цельного дубового пня, увешанного цепями и украшенного орлиными перьями и шкурами рысей.

В кресле, словно на троне, восседала дама потертых лет, но с отменной фигурой бодибилдерши. Обветренное лицо с массивными скулами напоминало мужское, и лишь пухлые губы и большие выразительные глаза, отличали ее от мужчины. Кольчужный топ чуть прикрывал массивную грудь. На бедра накинут лишь один лоскут сплетений металлических колец. Не доспехи, а будто купальник сплетенный из кольчуги. На плечах -— медвежья шкура; вместо капюшона — верхняя часть медвежьей головы с оскаленной единственной верхней челюстью. В руках воительница сжимала, словно скипетр, серебристый меч, испещренный орнаментом гравировки.

￼

— На колени перед Верховной Альруной! — скомандовала одна из стражниц.

Мы не шелохнулись. Застыли, раскрыв рты, уставились на амазонку с буграми мышц в одеянии “БДСМ”.

Грубыми тычками в спину нас заставили принять позу покорности. Никогда не стоял на коленях перед властными женщинами. Такие дамы обычно страдают сразу двумя болезнями: манией величия и манией преследования. Но есть два способа ими управлять… Правда о них пока никто не знает.

Верховная Альруна окинула нас взглядом полным презрения и проговорила низким грудным голосом:

— С какой целью вы вы вторглись в земли Лесных жриц?

— Кто ж знал, что за горами обитают полуголые бабы, да еще и с луками? — Нур вызывающе уставился на “лесби-предводителя”.

— Прошу простить моего спутника, — деликатно кашлянул Ахиб. — Он не обучен манерам и всю жизнь прожил в диких местах…

Нур хотел вставить еще что-то колкое, но я ткнул его локтем и осек гневным взглядом.

— Мы воины королевы Даяны из королевства Солт, — продолжал врать Ахиб. — Преследуем опасного преступника. Он пересек кряж и сейчас находится где-то в окрестных землях. Прошу нас отпустить и мы немедленно покинем вашу территорию.

— Узревший земли Лесных жриц либо остается здесь навсегда, либо принимает почетную смерть во славу Лесных духов от жертвенного меча.

— А я не прочь здесь остаться! — оскалился Нур. — Столько красивых баб в одном месте и ни одного мужика!..

— Остаться могут только женщины, — отрезала “бодибилдерша”. — Вас ждет смерть.

— Вы убиваете всех чужеземцев? — спросил голос Ахиб. — Зачем?

— Много столетий назад мы были не столь воинственны и принимали путников в наших владениях как дорогих гостей. Но путники стали возвращаться и приводили с собой отряды воинов... Они нападали и угоняли в рабство Лесных жриц. С тех пор ни один из них не покидает наши земли живым. Только так нам удается процветать и сохранять в тайне существование долины Лесных жриц.

— За горным кряжем королевство Солт, — сказал я. — А за ним королевство Тэпия. Во главе каждого из них женщина. Вы могли бы заключить союз с королевами.

— Нам не нужны союзники, единственные союзники для нас это — Лесные духи, жаждущие смерти незванных гостей. Долина снабжает нас всем необходимым. Ее леса полны дичи, а реки полны рыбы. Духи благосклонны к нам, потому что мы чтим их и не пускаем в их владения чужаков. Ваши королевства погрязли в пороке и алчности. Мы существуем в мире и благодетели…

— Как же вы плодитесь без мужиков?! — не выдерживал Нур.

— Мы чтим обряд зачатия. Прежде чем умереть вы возляжете с юными девами, готовыми к деторождению. Ваше семя послужит процветанию жриц, а ваши жизни успокоят Лесных духов.

— Напоследок хоть с бабой вдоволь покувыркаюсь! — загоготал Нур.

— Ты стар и неопрятен! — возразила “альфа-феминистка”. — Твоя кровь сомнительна. Ты не будешь участвовать в обряде зачатия.

— Медвежья отрыжка! Да какой я тебе старый?! Да я любую из твоих воительниц с закрытыми глазами завалю!

— Второй тоже не подходит, — сказала Верховная Альруна, не обращая внимания на проклятия Нура, и ткнула на Ахиба. — Уж больно худ и слишком смугл и черняв. Бесова кровь в нем течет. Этот подойдет, — кивнула предводительница на меня. — Готовьте обряд.

Японокочерыжка! Ругнулся я про себя. Кем только я не был в этом мире: рабом, гладиатором, воином, оборотнем, командующим, любовником королевы, но осеменителем — никогда… Я думал, что уже все перепробовал, но “карьерный рост” вынес меня на очередную ступеньку… вниз. Что-то в последнее время дорога к успеху всегда закрыта на ремонт.

— Через три дня мы принесем жертву Лесным духам, — прервала мои размышления Альруна. — Подготовьте чужеземцев к обряду...

* * *

Нас заперли в каменном “склепе” с единственным дырой-окном размером с тарелку и массивной железной дверью. Рассеченные лучики света с трудом протискивались внутрь через узкую “бойницу”. Вечером лучики совсем сдохли и тюрьма погрузилась в полумрак.Выждав когда солнце спрячется, Ахиб промолвил:— Уже заполночь. Я готов вызвать Андара.— Давай! — я отошел чуть в сторону.Ахиб сбросил одежду и что-то прошептал. Нур видел в темноте лишь его силуэт и не понимал, что происходит:— Ты что задумал, ваше величество? Ты на хрена портки снял? Разве не слышал — не годишься ты для обряда!Но король его уже не слышал. Тело Ахиба окутала дымка. Плотными кольцами дым обвил фигуру, скрыв полностью от наших глаз. Через несколько секунд дымка растворилась, послышалось грудное урчание, и на месте Ахиба стоял огромный черный леопард.Нур отпрянул в угол и стукнулся головой о стену:— Что за бесовщина?! Ведро помоев тебе в гроб! Один в псину обращается, а этот в кота лесного?! А что раньше нельзя было это сделать, когда нас не заперли?— Это леопард, — улыбнулся я. — Ахиб может обращаться только ночью…Андар скользнул к двери и вцепился зубами в железное полотно. Когти и зубы скрежетали по металлу, пытаясь сломать твердь, но тщетно… Тюрьма построена на совесть.Леопард отпрянул от двери и бросился на оконце. Рычал и бил лапами по каменной кладке, пытаясь расшевелить камни и расширить проем. Но стена выстояла. Андар скользнул в темный угол, и через пару секунд оттуда шагнул запыхавшийся Ахиб:— Камни не поддаются зверю…— Ничего, — ответил я. — Нас принесут в жертву через три дня. В полнолуние… Как и любой кровавый обряд сделают они это ночью. Ликан освободит нас.— Только не убивай их всех, — воскликнул Нур. — Оставь мне несколько баб!— Я не буду их убивать, у меня на них другие планы.Нур почесал косматую бороду:— Ты хочешь использовать баб по назначению? Тебе не много будет?— Они отличные воины, в преддверии войны я хочу сделать их нашими союзниками.— Но как? — удивился Ахиб. — Они скорее умрут, чем подчинятся мужчинам!— Есть у меня одна мысль! И вы мне в этом поможете…

* * *

На третий день нашего заключения дверь камеры распахнулась. На пороге возвышался мускулистый силуэт Альруны под прикрытием десятка лучниц. Те целились в наши сердца. Натянутые луки дрожали в нетерпении.— Выходи, — воительница ткнула в меня усеянным перстнями пальцем. — Твое время пришло!Я оценил обстановку. Можно прыгнуть в гущу стражниц и лишить их возможности стрелять — в упор лук почти бесполезен. Пока буду лететь — пару-тройку стрел получу. Еле уловимый запах алкалоидов свидетельствовали о том, что стрелы отравлены. Амулеты мне оставили: кровь Люпуса и красный камень, возможно, обезвредят яд. А если нет?.. Проверка ценою в жизнь меня не устраивала… Будем тогда следовать прежнему плану, а пока изобразим покорных рабов, подавленных пленом.С обреченным видом я вышел из склепа. На меня тут же упала сеть, петли стянули руки. Моих сокамерников снова заперли.Меня повели в огромный бревенчатый дом, напоминавший храм. Вместо крыши — башенки, вместо окон — узкие щели. Огромные обитые кованым железом двери, больше напоминавшие ворота, охраняли две стражницы в соблазнительно открытых «полудоспехах». Они распахнули двери, и конвой затолкал меня внутрь.В воздухе запахло лавандой и эфирными маслами. Стены единственного огромного зала увешаны шкурами животных и высушенными диковинными цветами. В центре огромной чашей возвышалась купель из черного камня с бортами, украшенными позолотой и резьбой по камню. За купелью широкая кровать из резного дуба, застеленная пледами из лисьих и собольих шкур.— Прими омовение в купели, чужеземец, — приказала Альруна. — Сейчас приведут деву. Тебе выпала честь зачать новую лесную жрицу…— А если родится мальчик? — спросил я.— Он будет принесен в жертву Лесным духам.— Вы убиваете младенцев? — мои глаза налились кровью, и я обратился в первача, но никто этого не заметил — первач отличим от человека лишь силой и блеском глаз.— Мужчины не достойны существовать с нами, они несут скверну и похоть.— А ты сама добродетель? Живете как дикари, поклоняетесь лесу, путников убиваете…— Не тебе судить нас, чужеземец…— Лесные духи насытились кровью, — сказал я многозначительно понизив голос. — Они осуждают тебя, скоро ты познаешь их гнев.Мимолетная тень испуга пробежала по лицу Альруны, но она тут же взяла себя в руки.Ага… Есть у нее слабое место. Радикальная религиозность и слепое поклонение высшим силам — ее слабая струна, на ней и будем играть мою музыку.— Ты не смеешь говорить о святом, иначе умрешь, не дожив до обряда!..Я не стал больше спорить. Спорить с фанатиком, это все равно, что копать могилу чайной ложкой. С меня сняли путы и двери заперли снаружи.Я осмотрелся. Из «храма» не выбраться. Стены и двери толстые, окон нет, если не считать узких “бойниц”, но в такие только кошка пролезет. За порогом расчет лучниц.Лишь мощь Ликана может помочь... Но его время не пришло. Я пока не чувствую луну.Я скинул одежду и нырнул в купель. Вода оказалась теплой и с какой-то приятной отдушкой. Почти час я барахтался в чаше, наслаждаясь купанием. Давно я не принимал ванну, кажется с прошлой жизни…Выбравшись из “ванны”, я накинул чистый балахон из серой ткани, обнаруженный на борту чаши. Все приготовили для “чистой и большой любви”.Уже под вечер снаружи послышались шаги, громыхнули запоры, и двери распахнулись. Под прикрытием лучниц в зал ступила хрупкая девушка. Она бегло бросила на меня взгляд и тут же опустила глаза. Ее красивое личико излучало страх и кротость.Вот и девушка мне на ночь. Хорошенькая… Только совсем молоденькая… Что-то мне ее жаль. Интересно, а ее спросил кто-нибудь — хочет ли она ребенка? Готова ли к зачатию? Или здесь все решает альфа-феминистка? Останемся одни — поговорю с ней. Если ее запугали, секса у меня сегодня не будет, а жаль… Хороша девица.В дверях показалась массивная фигура верховной жрицы:— Если ты причинишь вред Лие — ты умрешь!— Насколько я знаю, я и так умру…— Это почетная смерть в обряде подношения Лесным духам, а так умрешь мучительно как презренный враг с отравленной стрелой в животе, а тело лишится захоронения и будет скормлено лесному зверью… — Смерть одна, ее нельзя разделить на хорошую и плохую. Хуже смерти может быть только жизнь в ожидании смерти…Я схватил девчушку и, прижав ее спиной к себе, обхватил ее шею руками:— Назад! Опустите луки! Если не выпустите меня — я сверну ей шею! Принесите мне мои доспехи и оружие!— Ты можешь убить ее, чужеземец, — спокойно проговорила Альруна. — Она готова к смерти, многие из них так находят свою кончину — в вечер зачатия…Стражницы вышли и двери захлопнулись, снаружи бухнул засов.— Прости, — улыбнулся я девушке, убирая захват. — Я должнен был попробовать. Если ты не готова, то…Но я не успел договорить, Лия повисла у меня на шее, покрывая мое лицо поцелуями. Былая кротость испарилась, в глазах сверкали страстные огоньки, а тело чуть подрагивало от нетерпения. Она прижалась молодой грудью ко мне так, что я почувстовал твердь ее сосков. Она кусала мои губы, а ее руки стягивали с меня одежду.Ого! А девица не промах... Я сдернул с нее легкое платьице и приподнял за талию. Она обвила мой торс упругими бедрами, словно боялась упустить. Я подошел к кровати, и мы упали на меха звериных шкур…***

Глава 20

Мы валялись на ложе, застланной шкурами словно влюбленные. Лия положила голову мне на плечо, перебирая волоски на моей груди.

— Я думал вы ненавидите мужчин, — улыбнулся я.

— Мы их опасаемся… ответила Лия. — Их ненавидит Верховная Альруна.

— Почему? Неужели путники настолько опасны для вас?

— Рассказы о кровожадных путниках преувеличены. Мы можем постоять за себя. Говорят, что Альруна всячески избегает контактов с внешним миром, чтобы поддерживать свою безоговорочную власть в племени.

— Почему вы не выберете нового вождя?

— Новым вождем может стать только тот, кто докажет свое право быть избранным и одолеет ее в поединке. Если даже претендентка победит Альруну, что маловероятно, ее могут не избрать на совете племени — у Верховной жрицы много ярых сторонников, и они не станут голосовать против своей покровительницы. Они помешались на силе Лесных духов и единении с Лесом. Их воззрения мне чужды…

— Ты не веришь в духов?

— Верить нужно в себя, — Лия сверкнула белозубой улыбкой. — Тогда и духи будут на твоей стороне…

— Ты не похожа на неопытную деву, выросшую в лесу…

— У меня был мужчина, — глаза девушки подернулись влагой, она уткнулась носом в мою грудь. — Мы любили друг друга, пока я не попала сюда…

— Ты родилась не в поселении?

— Моя родина Даромир…

— Я могу забрать тебя отсюда…

— Я не хочу назад, там я была прислугой, а здесь — воительница. Да и как ты меня заберешь, если сегодня тебе уготована погибель?!

— Смерть много раз пыталась меня прибрать, но сегодня точно не ее день. Я в этом уверен…

— Ты так спокойно говоришь о смерти и не страшишься предстоящего вечера… От тебя веет уверенностью и жизненной силой, я не встречала таких людей. Ты больше похож на лесного духа во плоти… Такими их себе представляет Альруна, такими она преподносит их нам.

— Может я и не человек? А лесной дух, посетивший племя.

— Для чего ты здесь? — улыбнулась Лия.

— Чтобы изменить вашу жизнь…

Бух! Громыхнул засов, и двери распахнулись. Лия резко поцеловала меня и, скользнув с кровати, прошептала:

— Надеюсь ты выживешь… Ты обещал изменить нашу жизнь…

— Я сделаю это, даже если бы не обещал, но я не говорил, что изменю ее в лучшую сторону…

В зал завалилась толпа лучниц. Натянутые тетивы дрожали, наконечники стрел смотрели мне в грудь.

— Связать его! — скомандовала Альруна.

Тугие узлы стянули мои запястья за спиной. На шее повисла петля. Малейшее усилие руками — затягивало ее.

Меня вывели на улицу. Небесную черноту продавливал свет луны, постепенно набиравший мощь и яркость. Рваные тучи пытались втиснуть ее вглубь черноты, но ночное светило настырно лезло на небо. Сегодня полнолуние. Лучший день для жертвоприношений… Но это и мой день…

Со всего поселения стекались амазонки. Воительницы держали в руках факелы, за спиной луки, на поясах у каждой кинжал и меч. Сколько их? Тысяча, не меньше…

Меня привели на площадь, раскинувшуюся перед домом Альруны. Посреди площади три дубовых столба. К двум из них привязаны Нур и Ахиб. К пустующему привязали меня.

— Развлекся? — гаденьким оскалом приветствовал меня Нур. — Когда уже меня освободишь? Руки затекли как ноги варикозной бабки. Обращайся уже в волчару, а этот пусть в кота… И повеселимся.

— Рано еще, — прошептал я. — Луна не вышла.

— Пока она выйдет нас всех нашпигуют стрелами.

— Прояви терпение, — вмешался Ахиб. — Самообладание — ключ к обладанию… Я могу обратиться в Андара только после полуночи. Остались считанные минуты… Я это чувствую.

На площадь прибывал народ. Свет сотен факелов отбросил тьму далеко за пределы площади. Вперед вышла Верховная жрица. Она подняла жертвенный меч с золотой рукоятью и клинком, испещренным древней гравировкой:

— Сегодня в ночь полного лика небесного светила мы возблагодарим Лесных духов принесенной жертвой. Трое осквернителей вторглись в наши земли. Испокон веков нам приходится бороться за свою независимость. Борьба — есть условие жизни: жизнь умирает, когда оканчивается борьба. Так пусть их кровь смоет грехи и очистит помыслы. Лесные жрицы благодарят вас, духи, за то что вы с нами, за то что мы процветаем!

— Разве можно назвать это процветанием?! — крикнул я. — Спите на звериных шкурах, питаетесь лишь дичью, живете в уединении, убиваете путников и своих же младенцев? Это не процветание, это шаг назад, шаг в преисподнюю. У вас нет будущего, вы скоро вымрете или поубиваете друг друга!

— Как смеешь ты осуждать волю Лесных духов?! — Альруна приставила острие меча к моему горлу.

Я посмотрел на нее горящими желтыми глазами первача и прорычал:

— Потому что я и есть Лесной дух!

Альруна отпрянула назад, но взяв себя в руки, замахнулась мечом. Ее глаза расширились, а губы затряслись.

— Убить их! — завопила она.

Луна открыла полный лик. Пора! Я рванул веревки, обращаясь в Ликана. Толстые путы рассыпались словно нитки. Огромный зверь стоял на двух лапах, вздыбив вверх кинжалы-когти. Голодная слюна текла из клыкастой пасти — как же хотелось убивать!..

Рядом с Ликаном стоял второй зверь, поменьше. Черная пантера громогласным рыком накрыла долину. Хвост бил по вздымающимся бокам. Клыки сверкали белым блеском на фоне черных челюстей.

Толпа замерла. Лишь одна из стражниц, державшая нас на прицеле, со страху пустила стрелу. Стрела ударила в грудь Нура. Тот захрипел, пуская кровавую пену. Ликан прыгнул и ударом лапы переломил столб, к котрому был привязан разбойник. Нур уже закатил глаза.

— Как же так?.. — выдавил он, глядя Ликану в глаза. — Ты обещал нас вытащить!

Я зарычал. Деревца чуть пригнулись от рыка Ликана. Я разорвал путы, выдернул стрелу из груди Нура и положил его на землю. Я чувстовал силу луны, я мог обратить ее во благо. Я закрыл глаза и наполнил амулеты, висящие на моей шее, древней энергией монстра, силой луны. Красный камень вспыхнул яким светляком, обжигая шкуру. Я приложил когтистую лапу на рану разбойника и почувствовал как тепло переходит к нему. Я представил как рана его затягивается, а яд растворяется в свете луны. Я убрал лапу. Не осталось даже шрама. Ошарашенный Нур вскочил на ноги, ощупывая себя.

— Ты не Люпус, ты бог! — восторженно прошептал он.

Я махнул ему лапой, мол, давай по тексту, говори то, о чем договаривались.

Нур как ни в чем небывало поправил тюрбан и торжествено произнес:

— Лесной народ, узрите своих богов! Лесные духи спустились на землю, чтобы указать вам новый путь. Склонитесь на колени и примите их волю, иначе праведный гнев покарает вас!

Застывшие жрицы пали ниц. Ужас и благоговение отразились на их лицах. Они сложили оружие, оставив в руках лишь факелы, чтобы освещать лик своих божеств, снизошедших до них. Первая упала на колени Верховная Альруна.

— О боги, простите нас! — прокричала она. — Вы приняли облик людей и нам неведомы были ваши помыслы!

— Нам не за что вас прощать, — проговорил я, обернувшись в первача. — То было ваше испытание. Но с этой минуты внимайте воле Лесных духов. Вот наш наказ: вы не убьете больше ни одного путника! Вы прекратите приносить нам жертвы, кровь невинных не радует нас. Вы перестанете жить в изоляции и начнете поддерживать отношения с соседними королевствами. Но не это самое главное. Мы спустились, чтобы сообщить ужасную весть… Тлен смерти навис над нашим миром. Армия чужеземцев грозит уничтожить Королевский материк. Королевства готовятся к праведной войне. Но если они падут, падет и ваша долина. Захватчики не остановятся и заполонят ваши земли. Угонят вас в рабство, а непокорных убьют…

— Что нам делать, о Великий?! — простонала Альруна.

— Собери армию какую только сможешь и отправь ее в королевство Тэпия в город Астрабан. Вы будете сражаться плечом к плечу с жителями королевств против иноземных захватчиков… Вы станете частью великой армии, для великой победы…

— Мы выполним Вашу волю, о Великий… И если надо умрем, защищая Королевский материк…

* * *

Второй день мы шли на лошадях вглубь земель лесных жриц по тропе через непролазные леса. Я трясся на Черном дьяволе, то и дело сшибая головой ветви и сухие сучья. Нуру и Ахибу было проще, им специально выдали низкорослых лошадей. Альруна снабдила нас рисованной пергаментной картой и запасом провизии.— Лесным духам не нужна пища, — сказал я ей. — Но когда мы путешествуем в обличье людей, мы становимся как вы…Я не сказал ей о цели нашего пути. Пути богов неисповедимы. Верховная жрица безоговорочно верила, что мы и есть Лесные духи, котрым на протяжении столетий поклонялся ее народ.Народ Лесных жриц насчитывал около двух тысяч. Из них — тысяча боеспособных хорошо обученных воительниц, отлично владеющих луком. Тысячную армию верховная жрица возглавила лично и по моему велению отправилась в Астрабан.С ней я отправил письмо королеве Тэпии. Свиток запечатал горной смолой. В письме я просил королеву принять амазонок в ряды объединенных войск и коротко описал свой новый статус полубога для лесных жриц. Пусть амазонки продолжают считать меня своим древним божеством. То, что мы меньше всего знаем, лучше всего годится для обожествления. Если не можешь подчинить себе фанатика — заставь его поверить в тебя…Управлять верующими гораздо проще… Именно для этого и была придумана религия. Не удивительно ли, что люди так часто воюют за религию и так редко живут по ее предписанию? Я не противник религии, но никогда не понимал навязываемых догматов. Религия по существу своему враг человеческих радостей и человеческого благоденствия. Что такое “святой” с точки зрения всех религий? Это человек, который молится, постится, занимается самоистязанием, бежит от мира. Ему, как сове, хорошо только в полном одиночестве. Так можно всю жизнь заниматься познанием бога и себя и в итоге сдохнуть, не оставив после себя ничего путного. Даже потомков… Единственное религиозное животное — это человек, он любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах… К дьяволу такую религию… Жизнь дается нам один раз, и прожить повторно никому не дано… Ну разве, что Фиморре…Я вдруг вспомнил Лану. Интересно, где сейчас обитает колдунья? Надеюсь, не строит козни против королевств — воевать на двух фронтах нам сейчас совсем не с руки. Надеюсь, что Фиморра не пойдет против нас. Избавившись от влияния Темного Алькийца, она доказала свои союзнические намерения: помогла найти верфь Мансура, благодаря чему я сумел вернуться домой и отбить первую волну вторжения. Если бы не она, я, наверное, до сих пор скитался на Арабском материке, а Мансур захватил королевства.К вечеру второго дня мы вышли к ущелью, обозначенному на карте как пропасть Сатаны. Лес резко обрывался бездонной пропастью, на другой стороне которой просматривались горные хребты.Судя по карте Клык Волка где-то на противоположной стороне. Амазонки называли эту скалу Пиком смерти. Посещать ее им было запрещено. Но никто внятно не смог объяснить почему. Табу наложено много веков назад и слепо соблюдалось последующими поколениями. Нам предстояло познакомиться поближе с Пиком смерти… Но сначала нужно пересечь пропасть.— Командуй, Молот, куда дальше? — Нур слез с коня и с благоговением посмотрел в пропасть.— Если в обход — потеряем несколько дней пути, — промолвил Ахиб, разглядывая вместе со мной карту..— Да, — согласился я. — Попробуем спуститься вниз и подняться на поверхность на той стороне. Лесные жрицы никогда не пересекали пропасть и считали ее границей мира…— Что там такое? — поскреб гриву Нур. — Что не позволило им пересечь пропасть?— Может предрассудки? — предположил Ахиб.— Ты видел этих одержимых? — воскликнул Нур. — Они любого порежут и нашпигуют стрелами, они никого не боятся, но что-то напугало их предков много лет назад!..— Лошадей придется оставить здесь, — задумчиво произнес я и, повернувшись к Нуру, добавил:— Ты за ними присмотришь…— Елда барсучья! Вы что меня здесь за конюха оставить хотите?! Никогда Нур не отсиживался в норе, словно никчемный крот!— Кто-то должен остаться и присмотреть за лошадьми, — возразил я. — И потом… Обрыв крутой и человек не пройдет. Мы пойдем ночью налегке, Андар и Люпус способны карабкаться по отвесным скалам.Нур снова посмотрел вниз, и пыл его заметно охладел. Такой спуск мог преодолеть только альпинист либо зверь. О существовании первых разбойник и не подозревал.— Бес с вами, — буркнул Нур. — Шею свернете, а помочь вам будет некому. Я с лошадками загорать буду…

* * *

Дождавшись полуночи, Ахиб принял облик Андара. Черный леопард ступал мягко и бесшумно. Его лоснящаяся угольная шкура сливалась с темнотой ночи. С таким напарником Люпусу легче подобраться незамеченным к любому неприятелю. Надеюсь, внизу нет врагов, а просто неприступная для человека пропасть породила страхи.Я скинул латы из алмазной руды, облачившись в облегченные кожанные доспехи, сшитые за ночь специально для меня мастерицами-амазонками. Молот пришлось оставить. Вместо него я повесил за спину узкий облегченный меч.Отвесная пропасть пугала чернотой. Я обратился в первача и, нащупав под одеждой камень регенерации, сжал его в пальцах. Я не кошка — у меня не девять жизней, но если расшибусь, надеюсь, он меня спасет… Холодок пробежал по спине, отдавая в колени. Не думал, что Люпусу неприятна высота. Оно и понятно — волк не летает и по деревьям не лазает. Но рожденный ползать пролезет везде...Леопард подошел и встал рядом. Он что-то тихо урчал.— Давай первым, — кивнул я ему. Пантера скользнула вниз и растворилась в темноте. Лишь призрачное шуршание когтей о твердь доносилось из глубины. Я нырнул следом и чуть остановился. Пусть глаза совсем привыкнут ко мраку. Спустя минуту отвесная скала, поросшая одиночными кривыми кустарниками, теперь хорошо просматривалось. Волчье зрение приспособлено для ночной охоты. Леопард уже скрылся где-то внизу, но я улавливал его запах.Я спускался в черноту, перебирая камни и цепляясь за корни. Сколько еще до дна, судя по звуку падающих камешков — метров двести, не меньше. Глубокая впадина. Даже днем солнечный свет не проникает сюда в полной мере. Рядом скользнула тень огромной кошки. Леопард вернулся за мной.— Ты достал до дна? — спросил я.Пантера примостилась на уступке, свернулась клубком и погрузилась в дымку. Спустя секунду на приступке сидел Ахиб в облике человека.— Там внизу кто-то есть, — прошептал он, округлив глаза.— Кто? Ты видел их?— Нет, но я почувствовал их запах. Мерзкое зловоние. Оно напоминает падаль и нечистоты. Звери так не пахнут, хотя люди тоже…— Что за твари обитают внизу? — я потер глаза, озабоченно всматриваясь вниз.— Пока не спустимся не узнаем, будем держаться вместе, — Ахиб вновь принял облик Андара и неторопливо спускался по камням, чтобы не отрываться от Люпуса.Почти час я пыхтел, осторожно передвигаясь по крутой стене. Холод усилился, отдавая могильным ознобом. Нестерпимая тишина давила на уши. Ни зверь, ни птица не вскрикнет, не пошевелится; неслышно даже ветерка и трепетания листочка. Будто все вокруг мертво или провалилось в небытие… Странное место…Наконец мои ноги ступили на горизонтальную твердь. Зловоние резко усилилось, забивая все остальные запахи. Кругом сырые скользкие камни. И что-то еще… Что-то с хрустом ломалось под ногами. Я посмотрел под ногои, холодок пробежал по моей спине. Дно ущелья усеяно старыми человеческими костями. Потемневшие черепа с удивлением уставились на нас пустыми глазницами. Ахиб обернулся в человека.— Откуда их столько? — прошептал он. — Будто здесь погиб целый отряд.— Только доспехов и остатков плоти не видно, — процедил я, осматривая останки. — Будто эти кости обглодали. Все они попали сюда в разное время, некотрые рассыпаются в прах, чуть только наступишь, а некоторые еще крепки и не потемнели от времени.— Тихо, — прошептал Ахиб. — Ты слышишь?— Да, — шепотом ответил я. — Только не пойму что за звук.— Будто кто-то дышит… Совсем рядом…— Но вокруг никого нет…— Есть! Берегись! — крикнул Ахиб и обернулся в Андара.Я оглянулся и похолодел…***

Глава 21

Из-за камней появились множество движущихся пятен. Силуэты человекообразных тварей выползали, окружая нас. Неведомые существа источали зловоние, скалились и издавали мерзкое урчание.

Леопард попятился, остановившись возле меня. Твари подбирались ближе… ближе… вот уже я могу их рассмотреть. Размером с худых подростков, с бледной голой кожей, костлявыми конечностями и мерзкими мордами похожими на человеческие лица, но абсолютно без волос, и у них нет глаз.

Вместо глазниц наросты замшелой кожи. Они ползли, чуть пригнувшись, на четырех конечностях. Ближняя тварь ощерилась, втягивая воздух ноздрями. Гнилые конические зубы остры как у акулы. Прыжок! И существо взвилось в воздухе, пытаясь вцепиться в меня.

Шаг назад, взмах меча, и разрубленная пополам тварь брякнулась о камни. Звук удара послужил сигналом для остальных. Отбросив осторожность, они разом накинулись на нас.

Десятки монстров прыгали и висли на мне, разрывая кожанные латы, вгрызаясь в плоть. Я крутился юлой и метался из стороны в сторону, сшибая головы, вспарывая животы. Мерзкое рычание похожее на визг наполнило ущелье.

Леопард катался клубком, сбрасывая с себя повисших существ. Ударами лап ломал хребты и раскраивал черепа. Но твари все прибывали. Нескончаемый поток бросался на нас, принимая смерть от клинка и клыков. Дергающиеся окровавленные тела устлали дно ущелья. Под ногами хлюпала кровь.

Множество ран от когтей и укусов не успевали затягиваться. Я начинал терять силы. Леопард тоже покрылся кровавыми язвами.

— Их слишком много! — прокричал я. — Отходим!

Мы оступали, но через мгновение попали в кольцо — с другой стороны появились новые твари. Они наседали. Прыгали с отвесных стен, цепляясь зубами. Меч не успевал рубить головы.

Одновременно на мне повисло три монстра. Они рвали плоть когтями и ползли к моему горлу. Я разогнался и ударил себя о скалу, раздавив о камни двоих. Третий еще висел. В руку с мечом вцепились еще двое. Я бросил меч и выдернул кинжал. Полосовал коротким клинком, стараясь бить по горлу и в сердце.

Но живучие существа не умирали сразу, даже с отрубленными конечностями они барахтались, пытаясь укусить за ноги. Еще немного и нас задавят числом.

— Уходи! — крикнул я Ахибу. — Пока можешь!

Леопард взвился вверх и в несколько прыжков скрылся среди камней. Я остался один. Неужели это конец?! Вместо меня стоял огромный шевелящийся клубок. Существа навалились со всех сторон, пытаясь разорвать меня на куски.

Красный амулет горел, восстанавливая плоть. Но кровь уходила и уносила жизнь из моего тела. Люпус слабел. Вдруг сверху на меня упала черная тень. Пантера приземлилась прямо на головы врагов. Леопард разметал их лапами, дав мне передышку. Я подобрал меч и прижался спиной к скале. Ахиб встал рядом. Твари на миг замерли и бросились вновь. Их стало еще больше. Еще секунда и нас сожрут заживо.

Ярость охватила меня. Дрожь прокатилась по телу, обдавая жаром. Кости мои затрещали. Я сорвал с себя остатки одежды и заревел. Рев превратился в рык Ликана — обращение прошло быстро.

Я почувствовал прилив мощи, и раны исчезли. Ликан ринулся в самую гущу. Я разрывал их лапами, отрывал головы и перекусывал позвоночник. Твари сыпались на меня нескончаемым потоком. Они завалили меня горой своих мертвых и живых тел. На миг я утонул в кровавом месиве, придавленный к земле, но через секунду собрался с силами и вскочил. Десятки отброшенных тварей взметнулись в воздух, часть из них разбилась о скалы.

Я больше не давал себя задавить. Словно молния метался и прыгал с камня на камень, вспарывая животы врагам. Израненный леопард боролся из последних сил. Я подскочил к нему и подхватив лапами швырнул его на верх. Пантера встала на ноги и уцепилась за верхний выступ. Там Ахибу стало проще отбиваться. Существа могли добраться до него только по одиночке.

Ликан свирепствовал, наслаждаясь вкусом смерти. Хруст костей и треск разрываемой кожи сладостной песнью ласкали слух волка. Скорость регенерации увеличилась в разы. Раны затягивались почти мгновенно. Поток тварей заметно редел, они кружили вокруг, и уже не нападали с таким остервенением.

Я перешел в наступление. Боевой азарт сменился на страсть охотника-убийцы. Я вылавливал уродцев по расщелинам и откусывал им бошки. Немногочисленные остатки тварей обратились в бегство. Некоторых я настиг, отправив навсегда в преисподню. Через минуту кровавой охоты все стихло. Остатки разбежались по разным сторонам ущелья. Вот и все… Если вернутся, они уже не так опасны. Выжили не многие…

Я прыгнул наверх, уцепившись за уступ. На приступке лежал леопард. Его бока тяжело вздымались, а язык вывалился из раскрытой пасти. Тусклые глаза с грустью смотрели на меня. Шкура покрыта многочисленными ранами. Тонкие ручейки крови бежали по его телу, унося остатки жизни. Я обхватил одной лапой красный камень, вторую положил на голову пантере. Камень завибрировал, разгоняя огонь по моим жилам. Я чувствовал как тепло предается леопарду. Он вздоргнул и заскрипел зубами. Края ран на черной шкуре сползались, отторгая мгновенно заплетающуюся корочку. Дымка окутала леопарда и когда рассеялась, на приступке стоял Ахиб. Без единой царапины, но сплошь покрытый кровью.

* * *

Я обратился в человека. Потоки крови стекали с моего тела, ошметки мяса и осколки костей прилипли к изодранной одежде.— Что это было? — спросил Ахиб, поправляя тюрбан — одежда у Андара всегда остается целой — повезло.— Не знаю, — ответил я, пытаясь слепить из кожанных лохмотьев подобие штанов и рубахи. — В моем мире их называют мутантами. Здесь про таких не слышал.— Что такое мутанты?— Изначально они были людьми, но превратились в монстров. Если мутант жизнеспособен и может размножаться, он образует новую расу. В моем мире мутанты не способны оставлять потомство, здесь по другому…— Разве это люди?!— Были ими когда-то… Вот почему амазонки боятся пропасти Сатаны. Альруна рассказывала, что когда-то их предки скидывали сюда кровожадных преступников и убийц. Возможно они выжили и адаптировались к темноте.— Надеюсь, ты всех их убил… Не хотелось бы повстречать их на обратном пути…— Ты тоже немало тварей порвал, думаю, что племя выродков уничтожено. Если кто и остался — их численность не опасна...Путь наверх занял более двух часов. Мы выбрались из ущелья, когда начинало светать. Кругом горы проросшие низкорослым лесочком.— Нам туда, — махнул я рукой в сторону высоко торчащей одиночной скалы, острием упиравшейся в облака. Судя по карте, это Клык Волка…— Что ты хочешь там найти?— Я не знаю.— Не знаешь?— Колдун Галеран не сказал мне… Он лишь сообщил что, то что находится у Скалы поможет мне в войне…— Почему ты сразу не сказал, что мы идем неизвестно зачем?— Потому что тогда Совет не одобрил бы поход, и мне бы пришлось путешествовать одному, а меня считали бы сумашедшим или дезертиром…— Надеюсь ты окажешься прав, и за это стоило рисковать жизнями.— Наш путь проделан не зря… Даже если Клык Волка окажется пустышкой — тысячная армия союзных лучниц — вот наша награда за скитания…

***Около полудня мы вышли к подножию горы. Звериная тропа уткнулась в массивную крутую скалу из черного агата. Чуть изогнутая к вершине, заостренная скала напоминала коготь зверя. На поверхности ни травинки ни кустика, словно коготь живой…— Надеюсь мы не полезем наверх? — озадаченно спросил Ахиб задрав вверх голову. — Скала упирается в облака. Таких высоких гор я никогда не видел.— Я не знаю что и где искать… Галеран не сказал.— Думаю, он и сам не знает… Давай обойдем гору и обследуем местность…Мы приблизились к подножию и, продираясь через заросли вьюнов и травостоя, двинулись вокруг когтя. Я прорубал тропу мечом и отгибал ветви, нога человека здесь явно никогда не ступала.Со склона скалы стекали прохладные ручьи. Мы периодически останавливались освежить лицо и утолить жажду.— Не думал что гора такая широкая, — сказал Ахиб, вытирая рукавом лоб.— Такое ощущение, что мы ходим по кругу, — я внимательно огляделся. — Только почему-то следов наших не видно.— После нас остается целая просека, как можно такую не заметить?..— Не знаю, но я чувствую… что мы здесь уже проходили. Я помню знакомые запахи. Заколдованный круг какой-то…Возле подножия росло молодое причудливое дерево с красной корой и раскидистой кроной. Никогда не встречал такого. Я вытащил меч и рубанул по стволу. Сок кровью брызнул на зеленую траву, окрашивая землю в красный цвет.— Что ты делаешь? — спросил Ахиб, глядя как я кромсаю ствол.— Хочу кое-что проверить…Дерево заскрипело и рухнуло в траву. Красный пень остался торчать с “окровавленной” макушкой. Двинулись дальше. Еще целый час мы продирались через заросли.— Смотри! — крикнул Ахиб, тыча пальцем. — Как такое возможно?!Мы вновь наткнулись на красное дерево. Раскидистая крона с резными листочками играла на солнце совершено целехонькое. Вокруг ни следа тропы, ни намека на просеку. Трава распрямились, а просека заросла.— Может это другое дерево? — я потрогал ствол. — А нет, то самое… я помню эти трещины в коре. А вот сюда я бил мечом…— Мы ходим по кругу! Дьявольское место, надо уходить!— Если нас кто-то путает, значит кому-то это нужно. Значит кто-то не хочет, чтобы мы добрались до…— До чего?— Пока не знаю… Но мы на верном пути. Только как найти вход?..Я сел на пригорок и задумался… Галеран послал меня сюда не просто так… Неужели придется лезть на гору? По такой отвесной скале даже леопард не вскарабкается…Что-то кольнуло грудь. Я засунул руку за пазуху и нащупал амулет на золотой цепочке. Его потертая поверхность чуть нагрелась. Я вытащил зеленый камень на свет, и он заискрился на солнце.Не похоже, что солнце играет в его гранях такими яркими отблесками. Нечто светилось у него изнутри. Камень провидца отдавал свою энергию. Лучик зеленого света на глазах у изумленного Ахиба указал мне прямо на отвесную стену скалы.— Что это? — воскликнул Ахиб.— Древний амулет провидца, когда-то я нашел его в кишках гигантской змеи.— Куда он тебя ведет? Там ничего нет…— Посмотрим, — ответил я и шагнул прямо в скалу, куда показывал лучик.Моя нога провалилась сквозь каменную стену, словно ее и не было. Я пошарил рядом рукой, рука тоже утонула в толще камня.— Здесь проход, — крикнул я. — Стена — это иллюзия. Иди за мной!Я нырнул с головой в скалу и оказался в просторной пещере. Голубоватый призрачный свет струился откуда-то сверху, разбиваясь о причудливые пещерные сталактиты. Посреди пещеры застыло зеркальное озеро с островком в центре. На каменном островке возвышалось стройное красное дерево. Готов поклясться — это было то самое дерево, которое я срубил.Сзади раздался шорох — из стены вынырнул Ахиб. Он удивленно таращился вокруг:— Откуда здесь свет?— Это не солнце… Пещера не простая, — проговорил я, вытаскивая меч.— Надеюсь здесь нет… Этих… Мутантов.— Если сдесь что-то и будет, то гораздо серьезнее…Ахиб схватился за ятаган и шагнул вслед за мной. Я подошел к воде. Ее поверхность, словно зеркало, сияло неестественным серебром. Что-то с водой не так…Я глянул вниз и чуть не отпрянул. Вместо своего отражения на меня смотрел огромный монстр с клыками размером с кинжалы. Горящие глаза, мохнатая морда и могучие когтистые руки-лапы наводили ужас.— Что за хрень?! — воскликнул я, ощупывая себя.Ахиб подошел ближе:— Это ты, когда обращаешься в Ликана.— Не думал, что я такой страшный.Первый раз я увидел Ликана со стороны. От вида такой твари враги сами должны падать замертво. Не удивительно, что Ликан не раз спасал мне жизнь… И не только мне.В отражении Ахиба просматривался черный леопард. Пантера выглядела грациозно и царственно.— В озере отражается не оболочка, — раздался знакомый женский голос. — А внутренняя сущность.Я вздрогнул и поднял глаза. На каменистом островке вместо красного дерева стояла знакомая фигура в поблескивающем красном одеянии.— Я ждала тебя, Молот. Но не думала, что это случится так скоро…— Лана?! — я оторопел и рефлекторно схватился за меч.— Опусти меч, ты пришел не для того чтобы сразиться…— Я не знал, что встречу тебя…— Тогда зачем ты здесь?— Мне… Нам нужна помощь… Королевствам угрожает порабощение и разорение… Фиморра ступила на гладь воды. Зеркальная поверхность даже не шелохнулась. Легкой поступью она приблизилась к нам. Смоль длинных волос, раскиданных по плечам отливала красным блеском.На миг мне показалось, что ее большие серые глаза смотрели на меня с нежностью. Не думал, что ведьма, которую я считал своим злейшим врагом, может быть настолько привлекательна и женственна. — Ты просишь о помощи?— Если тебе не безразлична судьба королевств, прошу, помоги…— Мне не безразлична твоя судьба. А королевств… Не знаю.— Мы были близки с тобой в другом мире, до того как я стал Темным Алькийцем, я этого не помню… Но я чувствую, что ты не оставишь меня в трудный час…— Я живу здесь с тех пор, как ты сразил Алькийца… Я готовилась здесь встретить вечность. Мир людей слишком суетен и слаб. В нем много соблазнов и искушений. Человек эгоистичен, расчетлив, подвержен страстям и порокам, которые входят в состав добродетелей как яды — в состав лекарств; человек господствует над прошлым и будущим, но настоящее господствует над ним. Человек ничтожен, а судьба его случайна и необъяснима. Может лучше дать миру людей очиститься?.. Останься здесь… Со мной. Ты наполовину темный. Зачем тебе люди?— Я не могу… Я люблю своего сына. Многие из людей для меня дороги… Ты поможешь?Лана “подплыла” вплотную ко мне. Я еле сдерживался, чтобы не обнять его точеный стан, словно ощутил незакрытый гештальт и лицезрел перед собой давнюю подругу, а не ведьму, которую я когда-то считал, что убил…Лана обвила мою шею и, глядя в глаза, промолвила:— Я скучала по тебе, Сергей…Я прижал ее к себе и поцеловал. Сердце бешенно колотилось, кровь побежала по жилам со скоростью экспересса. Я с упоением вдыхал запах ее волос… Лана закрыла глаза, из ее груди послышался едва различимый стон.— Я помогу тебе… — прошептала она. — Возвращайся назад… Придет время и мы встретимся…Фиморра разжала ладонь и красный порошок облачком скользнул по ее руке. Красная дымка обволокла ее фигуру и растворилась… Вместе с Ланой.— Кто это был? — ошарашенный Ахиб таращился на то место, где только что стояла Лана.— Моя бывшая, — улыбнулся я.***На крепостной стене началась беготня. Стражники Астрабана завидев, нас натянули луки, но потом разглядев, торжественно распахнули ворота.Мы въехали в город. Народ высыпал на улицу, приветствуя короля и командующего с заместителем.Король Ахиб поспешил к королеве, Нур нырнул в таверну, а я направился прямиком в лагерь новобранцев, расположенный за городом на побережье Большой реки. Там вовсю шла дневная тренировка. Я протиснулся меж шатров и очутился на “полигоне”.— Ну кто так рубит?! — разорялся Герт, отчитывая рекрута. — Да девка веником сильнее бьет!.. Дай сюда меч, покажу…— Простите, господин командующий, — оправдывался перед Гертом возрастной новобранец. — Я второй день на службе, я пекарь…— У пекаря руки должны быть сильные, тесто месить, а у тебя как у дохлого зяблика!— Господин командующий! — кашлянул я. — Простите, но у зяблика нет рук!Герт обернулся и расплылся в улыбке:— Ну наконец! Где тебя черти носили?— Расскажу сегодня за кружкой пива? Как подготовка рекрутов?— Это не рекруты, а сборище бесполезных куриц!— Чем бесполезнее человек, тем дальше нафиг он пошел… Но сейчас нет бесполезных — есть необученные, из котрых ты сделаешь бойцов…— Сделаю, — улыбнулся Герт. — Когда-то ты сделал из бесполезного парня воина, и он даже успел побывать командующим!Мы крепко обнялись…***

Глава 22

Бремя командующего вновь легло на мои плечи. За мое отсутствие Герт неплохо подготовил новобранцев. Он и его помощники с утра до вечера гоняли вчерашних крестьян и ремесленников, обучая премудростям военного искусства.

После нападения Мансура большинство раненных гвардейцев вернулось в строй. Их численность составляла тринадцать сотен. Плюс две сотни зеленых рекрутов, котрых наскребли по дальним поселениям обоих королевств уже после бегства Мансура. Тысячная кавалерия Даяны и тысячная армия амазонок усиливали армию более чем в два раза.

Амазонок Герт разместил за городом отдельным лагерем, разбив для них шатры. Их поставили на королевское довольствие и предоставили возможность тренироваться самостоятельно. Жрицы в совершенстве владели не только луком, но и легкими мечами. Я распорядился выковать для них закрытые доспехи. Их секси-доспехи больше походили на купальники и годились лишь для охоты, а не для битв.

Верховная Альруна хотела воспротивиться моему решению, но я быстро поставил ее на место.

— На то воля Лесного духа, — сказал я. — Мой человеческий облик говорит его устами…

— Да, Великий, — Альруна склонилась передо мной на одно колено.

Ночью из лагеря лесных жриц нередко раздавались крики. Подвыпившие завсегдатаи таверн, приняв изрядную дозу горячительного, пытались проникнуть в лагерь амазонок в поисках “большой и чистой” любви. Но получали тумаки и удары стрел, наконечники которых обмотаны тряпицами. Побитые ухажеры возвращались ни с чем, но каждую ночь все повторялось. Испытать судьбу вызывались все новые и новые “богатыри” — слух о красоте воительниц глубоко въелся в одурманенные ромом умы.

Мне пришлось издать специальный указ командующего, согласно которому, все кто покушался на “невинность” лесных девиц подлежал немедленному рекрутированию в королевскую гвардию. Если хватает сил бухать и бегать по бабам — значит и копье держать сумеет.

Таким способом я пополнил ряды новобранцев еще на сотню “полувоинов”. Бойцов из них уже не слепить, но тыкать копьем с крепостной стены, подносить стрелы и камни любой дурак сможет. А если дурак еще и тестостерон сохранил, значит не такой уж он и дурак — больше притворялся и от “армии косил”.

На подходе к лагерю амазонок выставили дозор, отлавливавший кандидатов на военную службу, и через неделю поток страждущих почти иссяк.

Герт и Нур продолжали тренировать гвардейцев. Легионеров Даяны я взял на себя. Даяна сменила коня на лук и тренировалась со стеновыми лучниками. Я нередко наблюдал ее гибкую и изящную фигуру на крепостной стене. Ее сверкающие белые волосы видно издалека. Я старался не смотреть в ее сторону, иначе мысли о делах государственных улетучивались, и в душе наступала “весна”, не смотря на то, что здесь круглый год лето…

Я выбрал в окрестных лесах скрытые от лишних глаз места и соорудил там резервный лагерь. Конница, если находится внутри крепостной стены, в обороне осажденного города бесполезна, а если в нужный момент ударит в тыл нападающего врага — может стать тузом в рукаве.

Я разместил конницу из Даромира в лесу. Ежедневно я проводил тренировки с кавалерией по отработке стремительного удара по пехоте. То что на нас нападет пехота — сомнений нет. Много коней на кораблях не перевезти, лучше взять три воина чем одного коня.

Роль пехотинцев с деревянными ятаганами на учениях выполняли новобранцы. Я выстраивал их под стеной по большей части в районе городских ворот. Они изображали осаждающих врагов. Конница нападала сразу с трех сторон. Стремительно и одновременно. Если немного замешкаться или ударить не враз — враг успеет перегруппироваться и развернуть войска. И тогда тысячной кавалерии конец.

Конные легионеры вооруженные мечами и копьями не плохо натренировались сминать пехоту. Пехотинцам-новобранцам на учениях изрядно доставалось. Но я безжалостно пресекал их стенания. Чем больше пота потеряешь на учених, тем меньше крови потеряешь в бою. Это мы уже проходили, и не раз.

Большую часть амазонок я распределил на крепостную стену. Под моим руководством и под присмотром Альруны каждый день они упражнялись в стрельбе по нижележащим целям из-за каменного бруствера стены. Одно дело стрелять в лесу по прямой, а другое — сверху из-за укрытия.

Жрицы тренировались в связке с гвардейскими лучниками и поначалу заметно отставали от них. Непривычные условия стрельбы и обстановка давали о себе знать. Но через несколько дней заткнули стеновых лучников за пояс. Они выбивали стрелами мешки с песком на более далеком расстоянии и с более высокой скоростью. Я не мог на них нарадоваться. Спасибо Лесным духам, что послали мне такое подкрепление…

Кроме военной подготовки я контролировал поставки осадного продовольствия в Астрабан и размещение беженцев из окрестных поселений. Беженцев ставил на довольствие и распределял на работы по подготовке города к обороне. В общем, занимался мероприятими военной и гражданской обороны. Миры разные, а стратегия подготовки к войне одна. Вся ее суть заключается в том, что не обязательно быстро бегать, главное — выбежать пораньше.

Я возвращался в замок к полуночи, целовал спящего Эверана, и проваливался в кратковременный сон. На рассвете подъем, плотный завтрак, купание в реке и продолжение “дня сурка”.

* * *

В один из хмурых дней вернулись разведчики на корабле Ахиба. Судно спешно причалило к городской пристани, и капитан немедленно попросил встречи с Советом.Ахиб экстренно собрал Совет. Тэпии не здоровилось и она уже два дня не выходила из королевской спальни, один из тронов в Совещательной палате пустовал.В зал впустили капитана судна разведчиков. Немолодой, закаленный невзгодами араб сейчас был напуган и прятал свое смятение.Он встал на колено перед большим столом Совещательной палаты и проговорил:— Флот Мансура в двух днях пути от Астрабана. Численность кораблей превышает в три раза предыдущий флот!..— На как они успели за два месяца построить столько судов? — воскликнул Ахиб.— Сюда идут не только суда из Гафаса, но и галеры других княжеств под флагами Мансура, — ответил капитан. — Лже-эмир скупил корабли прибрежных княжеств.— Подлые шакалы! — прошипел Ахиб. — Они продали предателю свой флот, чтобы тот завоевал новые земли! Но одного они не продумали — Мансур не остановится на достигнутом! После нас — придет их черед…— Какова численность вражеского войска? — спросил я.Капитан опустил голову:— Мы не смогли получить сведения. О численности можно судить лишь примерно. Судя по количеству судов на нас движется армия от пяти до семи тысяч воинов!— Черт возьми! — буркнул Нур. — У нас три тысячи воинов, если не брать в расчет полтыщи бесполезных баранов, которые еще вчера держали не копья, а вилы и никогда не видели настоящей битвы.— Астрабан хорошо укреплен, запаса продуктов хватит на полгода, — ответил я. — Слабое место в обороне — это побережье Большой реки. Но мы увеличили количество береговых катапульт. Я, думаю, Мансур помнит как потерял в прошлый раз половину своего флота в огненном шквале и не рискнет вновь нападать со стороны реки.— А если рискнет? — покосилась на меня Даяна.— Нам есть, чем его встретить… Но основные силы я предлагаю сосредоточить на крепостной стене. — Я согласен с командующим, — Ахиб погладил бородку. — В княжестве Гафас невозможно набрать такое огромное количество воинов. Значит, мои худшие предположения оправдались: Мансур нанял кочевников и не известно еще каких головорезов... Кочевники — дети пустыни, они привыкли нападать только на суше. Мансур отправит их штурмовать стену. Он уже имеет представление об укреплениях Астрабана и, наверняка, подготовился к штурму… Нужно максимально увеличить запасы песка и камней на стене…— К сожалению, — кашлянул Герт. — Стена не растягивается и не вмещает все то, что хотим. — Если заблокируем проходы, потеряем подвижность стеновых расчетов и рискуем ослабить некотрые участки стены…Молодец… Подумал я. Из салаги Герт вырос в воина, а из воина вырастает в стратега. Быстро растут чужие дети. Хотя какие чужие?.. Мой, родной…***— Корабли Мансура встали на реке! — закричал запыхавшийся Герт, ворвавшись рано утром ко мне в комнату. — Они в миле от Астрабана!— Почему они встали? Они не собираются подойти ближе? — спросил я.— Войска сходят на берег. Разведчики сообщили, что их потоку нет конца!— Доложи королю и королеве, а я подниму гвардию!Звон городских колоколов разорвал утреннюю тишину. Лай собак и крики людей дополнили тревожный гвалт. Черный дым взвился в воздух — на крепостной стене спешно растапливали котлы с песком.Расчеты выдвигались на позиции на крепостной стене. Кавалерия Даяны под предводительством опытного легионера покинула город, укрывшись в лесу.Через час у городских ворот показался всадник с белым флагом в арабских одеяниях и тюрбане.— Не стрелять! — приказал я.— Нам не о чем разговаривать с захватчиками, — возразил Ахиб. — Все, что они могут предложить — это сдаться в плен. Лучше умереть, чем стать рабом!..— Мы не знаем численность врага, любые переговоры оттянут время и дадут возможность разведчикам собрать информацию…— Хорошо, — Ахиб задумчиво разглядывал приближающегося парламентера с высокой башни. — Ты прав… Открыть ворота!Распашные воротины проглотили всадника и захлопнулись. Мы спустились вниз. Парламентер уверенно приблизился к нам и поклонился. Его лицо замотано тряпицей тюрбана.— Прошу прощения, могу я поговорить с господином Молотом наедине? — спросил он предельно вежливо.— У меня нет секретов от короля Ахиба, — отрезал я, прокручивая в голове знакомую интонацию голоса парламентера. До боли знакомый голос, где я его раньше слышал?Ахиб махнул и все стражники покинули помещение бастиона. Остались только мы втроем. Посол скинул с лица тряпицу и улыбнулся.— Саид? — мои брови поползли вверх, а глаза расширились. Передо мной стоял молодой араб, котрого я когда-то пощадил, прорываясь из Гафаса, и который помог захватить нам парусник на верфи Мансура. — Ты теперь в войске лже-эмира?— Я нанялся на службу к узурпатору, чтобы быть вашими ушами и глазами… Для меня не существует другого эмира, кроме эмира Ахиба, — Саид поклонился.— Это теперь король Ахиб, — улыбнулся я. — Спасибо что помогаешь… Но как ты попал в послы?— Никто не изъявил желания идти к вам с посланием. Я вызвался добровольцем… Я принес письмо от Мансура. Я не знаю, что в нем…Саид вытащил из-за пазухи запечатанный свиток и, поклонившись, протянул Ахибу.— Сколько воинов у Мансура? — спросил я.— Около семи тысяч… Половина из них пустынные кочевники. Наемникам были обещаны несметные богатства, котрые ждут их здесь.— Пройдоха, Мансур! — негодовал король. — Ему прекрасно известно, что здесь нет несметных богатств.— Обман и коварство — орудие алчных… — сказал я. — Обещать можно много.— Это еще не все… — Саид замялся. — Мансур привез боевых слонов…— Твою мать! — я стукнул кулаком по каменной стене. — Он решил таранить ворота слонами!?— Не знаю, — пожал плечами Саид. — Обычно слонов используют чтобы растоптать пехоту…— Где он их взял? — спросил Ахиб. — В Гафасе нет слонов, если не считать одного уличного артиста.— Он купил их у князей Исмара, — ответил Саид.— Моя казна в Гафасе уже, наверное, пуста… — удрученно пробормотал Ахиб. — Все что нажито веками, предатель спустил на войну…— Возвращайся назад, — я положил руку на плечо Саиду. — Во время битвы вперед не лезь... Одень доспехи, защищающие от стрел… Если окажешься рядом со стеной, держись подальше от ворот. Там сосредоточены основные наши припасы камней и раскаленного песка. Спасибо, Саид, береги себя.Молодой араб вскочил на коня, и скрылся в утренней дымке…Ахиб сорвал печать из горной смолы на свитке. Арабский текст причудливыми закорючками прыгал на пожухлом пергаменте.— Что там? — спросил я, пытаясь разобрать замысловатый текст.— Мансур предлагает мне встречу… — Ахиб нахмурился, задумчиво перебирая пальцами пергамент.— Наверняка это ловушка! — нахмурился я.— Ты предлагаешь не идти?— А что если устроить ловушку для него? Он хочет поймать нас в свою западню, а мы приготовим свою…— Я буду живцом?В ответ я виновато пожал плечами…— Ну что ж, если ты считаешь что так будет лучше — я согласен, — вздохнул Ахиб.— Я сам не знаю как лучше… Но убив Мансура, мы избежим, возможно, самого крупного кровопролития в истории королевств….— Только Тэпии не говори, — шепнул Ахиб. — Я не хочу ее волновать…— Ты ее любишь?— Кажется, что я ее всегда любил…

* * *

Встречу Мансур назначил на вечер на нейтральной территории в полумиле от крепостной стены на открытой местности. Двадцать человек с его стороны и двадцать с нашей могли присутствовать в качестве силовой поддержки.Мансур не оговорил состав участников “группы поддержки” — я думал он поставит условие на счет меня… Но он этого не сделал. Странно… Он видел силу Ликана… Значит, он расчитывает, что я приду. А зачем? Либо он смел, либо готовит что-то подлое и задумал разом обезглавить войска королевств. Но на каждого подлеца найдутся еще два, не уступающие ему по подлости…Я пошел на переговоры и взял собой лучших воинов: Нура, Герта, Альруну и бывалых гвардейцев. Когда солнце, налившись кровавым светом, склонилось к горизонту, наш конный отряд выехал за ворота под прикрытием стеновых лучников.Из-за леса навстречу приближался другой отряд. Вот уже отчетливо видны на всадниках подпоясанные длинные арабские рубахи и грудные латы из бронзы с восточным орнаментом. У каждого воина кривые ятаганы. Лишь один всадник невооружен. На нем серый невзрачный халат с огромным капюшоном, скрывавшим лицо.Мансур восседал на белом жеребце. Его шелковые одежды отражали закатные лучи блеском камней и золотой вышивки. Жиденькая седая бороденка трепетала на вечернем ветру. Сам Мансур выехал на переговоры… Не побоялся. Либо он не такой трус, как я думал, либо действительно задумал что-то. Мы встретились посреди степи. С каждой стороны по двадцать воинов. Я заранее обследовал местность: лес далеко, если кто и притаился там — незаметно к нам не подойдет. В ближайших рощицах прятались мои разведчики.Я наклонился к Ахибу и проговорил:— Держись за моей спиной, ваше величество. Чую — Мансур что-то задумал… Люпус живуч и сможет принять на себя удары…— Спасибо, Молот, — прошептал Ахиб. — Но я не могу… Сейчас король доложен быть впереди и вселять в подданных уверенность и веру в победу.Отряд Мансура выстроился в линию. Он привел отборных воинов. Каменные лица арабов не выражают никаких эмоций, словно застывшие статуи из серого мрамора… Я построил отряд квадратом. Где-то глубоко внутри меня сидело беспокойство, а такое построение давало возможность обозревать окрестность на триста шестьдесят градусов вокруг.— Будте на чеку, — сказал я воинам. — Любое подозрительное движение со стороны, и мы уходим…Мансур выдвинулся вперед. Под его халатом явно не было доспехов. Неужели он настолько доверяет этике переговоров и не ждет от нас подвоха? Я нащупал кинжал… Один точный бросок, и войне конец. Но послушаем вначале, что скажет Мансур. Живым я его отсюда не выпущу… — Приветствую тебя, Ахиб, — проскрипел Мансур. — Или уже как правильно тебя называть? Король Ахиб?— Зря ты пришел сюда, — глаза Ахиба сузились. — Тебе мало Гафаса?..— Твой отец отнял у меня гораздо больше…— Все это время ты вынашивал месть?— Месть? — Мансур скривился в улыбке. — Я отомщен… Твоего отца разорвали на охоте львы, на то была праведная воля богов...— Теперь я уверен, что ты приложил к этому руку!— Боги часто бывают слепы, я просто указал им путь…— Ты убил моих родителей?! — Ахиб выхватил ятаган. — Сдохни, шакал!Ахиб стегнул лошадь и скакнул вперед. Я выхватил кинжал и, метнув его в Мансура, ринулся за Ахибом. Хана вам, подумал я обращаясь в первача.Вдруг, всадник в сером балахоне откинул капюшон и раскинул руки. В тот же миг ударная волна смела нас с Ахибом. Наши лошади заржали и завалились на бок. Мы еле успели отскочить в сторону и отступили под прикрытие своего отряда.

* * *

Глава 23

Брошенный мной кинжал не достиг цели, отскочив от невидимой преграды. На зубах скрипел песок. Я выхватил молот и скомандовал нападение. Отряд ринулся в бой. Нур крутил ятаганы, Герт наложил стрелу. Но сделав несколько шагов мы уперлись в невидимую стену. Словно силовое поле не давало пройти дальше.

— Что за бесовщина?! — Нур стегал клинками воздух.

Мечи проваливались в пустоту и вязли в невидимой преграде. Пущенная Гертом стрела на миг повисла в воздухе и упала на землю. Я раскрутил молот и что есть силы швырнул во врага. Молот стукнулся о невидимую преграду и отскочил мне под ноги.

— Это Джунаид! — крикнул Ахиб. — Черный колдун из Исмара. Только он способен выставить защитную мантию… Нам до них не достать!

— Не тратьте силы! — Мансур широко улыбался. — Вам не пробиться через заклинание защиты…

Я махнул рукой и отряд сделал шаг назад, опустив оружие.

— Зачем ты позвал нас? — крикнул я, сверля взглядом Мансура.

— Чтобы предложить вам честную сделку… Зачем проливать кровь и разрушать красивый город? Я предлагаю вам перейти на мою сторону… Вы будете служить мне, великому халифу. Мой халифат вберет в себя княжества на том и на этом материке.

— У нас не княжества, а королевства, — отрезал я. — Из эмира ты превратился в халифа?

— Первое княжество которое примкнет к моему халифату — будет Астрабан, затем Даромир, а затем княжества Исмара. Я готов сделать королеву Тэпию моей наместницей здесь, она будет управлять от моего имени. Мое единственное условие — вы должны выдать мне Ахиба, или убить его…

— А теперь послушай наши условия! — я сотрясал молотом. — Ты собираешь войска и как можно скорее покидаешь Королевский материк. И тогда ты останешься жив… Пока жив… Но, возможно скоро, мы навестим Гафас и избавим его жителей от тебя. Если ты сам не откажешься от захваченного трона, я не могу обещать, что оставлю тебя потом в живых…

— Подумай, Молот, — скривился Мансур. — Прольется много крови, а итог будет один — вы подчинитесь мне или умрете…

— Власть — это плащ, который мы находим слишком широким на чужих плечах и слишком тесным на наших, но я обещаю, что сделаю из твоего плаща погребальный саван…

Мансур гневно зыркнул и хлестнул коня. Его отряд развернулся и помчался прочь. Я протянул вперед руку. Пальцы уткнулись в вязкий воздух — защита еще держалась. Через минуту, когда отряд почти скрылся в лесу, моя рука провалилась в пустоту. Заклинание снято -— проход свободен.

— Давай! — крикнул я флагоносцу.

Гвардеец схватил красный флаг, притороченный к седлу и вздернул его вверх.

— Уходим, — скомандовал я. — Сейчас здесь будет жарко!

Мы пришпорили лошадей и рванули назад в сторону Астрабана. Над головой завыли огромные стрелы-копья.

Стеновые стражники, дождавшись взмаха флагом, пустили в ход гигантские арбалеты-баллисты. Стационарные машины ударили враз. Три десятка бронебойных копий смертельным роем пронеслись вслед за отрядом Мансура. Эх… Далеко. От баллист до врагов больше милли. Стрелы добьют и дальше, но точность ни к черту.

Я остановил коня и, обернувшись, напряг зрение. Вдалеке послышались крики. Несколько человек из отряда Мансура упали пронзенные копьями вместе с лошадьми. Но Мансур цел… Я чувстовал это.

Через минуту раздался второй залп. Стая копий завыла над головами и ушла в никуда. Враги скрылись в лесу и растворились.

Ахиб со злостью плюнул:

— Трусливый шакал ушел!

— Он привел с собой колдуна, мне это не нравится, — я нахмурился. — Насколько силен арабский маг?

— Не знаю, — ответил Ахиб. — В Исмаре он -— изгой. Его нанимали нечистые на руку эмиры для проворачивания темных делишек. Открыто в битвах колдун никогда не участвовал и держался в тени. Говорят, он пришел из друго мира… Он носил личину добродетели, но за деньги готов погубить любого… От таких как он всегда ждешь ножа в спину.

— Спиной мы не повернемся, а вот узнать на что он способен не мешало бы. Не люблю сюрпризы… Особенно в смертельной битве.

* * *

Ночь выдалась неспокойной. Выли городские собаки, словно чуяли беду. Ветер швырял рваные тучи, пытаясь спрятать свет звезд и луны.Стеновые дозорные судорожно вглядывались в черноту — никто не знал когда нападет Мансур. Я дремал в своей спальне, когда вдруг порыв ветра настежь распахнул приоткрытое окно. Я вскочил и выхватил кинжал… Огляделся… Никого. Это всего лишь ветер. Нервы на пределе.Я захлопнул кованное окно, как вдруг почуствовал чье-то присутствие. Будто порыв ветра остался внутри. Я вглядывался в темноту, втягивая воздух ноздрями. Чужого запаха не чую…Я бухнулся на кровать и закрыл глаза. Сквозь пелену прикрытых век мелькнула тень. Я открыл глаза — надо мной нависла черная фигура. Я полоснул кинжалом по тени и вскочил. Рука с клинком провалилась в пустоту.— Меня здесь нет, — проскрипел знакомый голос. — Я говорю с тобой на расстоянии.— Мансур?Тень вышла на щелевидный свет из ночного окна. Передо мной стоял морщинистый старик в шелковом тюрбане. Я выбросил руку вперед, чтобы схватить его за горло, но пальцы сомкнулись, захватив лишь воздух.В ответ раздался мерзкий смех. Старика забавляло, как я ловил его бестелесный фантом. Я взял с прикроватного столика кувшин с вином и залпом опустошил половину.— Говори, зачем пришел, — я уселся в глубокое кресло. — Или это не ты, а ночное видение?— Нет, Молот, это я… Джунаид передает мой образ за многие мили. Ты можешь видеть меня, а я тебя… Нам нечего с тобой делить. Если хочешь сохранить жизнь жителям королевства, Тэпии и сыну — сдай мне Астрабан. Обещаю, никто не пострадает...— Слово предателя ценится не больше фунта навоза, — я отхлебнул еще вина, на душе стало хорошо и тепло…— Второго предложения я не сделаю, — голос Мансура чуть перешел на визг. — Много лет я жил в тени сына своего заклятого врага. И теперь я заберу свое… И даже — больше!— Зачем тебе земли королевств? Здесь нет запасов золота и драгоценных камней.— Лучшие богатства — это плодородные земли с мягким климатом. Здесь можно вырастить много скота, взращивать много зерна. С такой житницей я буду не победим. У меня хватит золота, чтобы нанять армию. Но каждую армию надо кормить…— Мы для тебя просто источник сырья?— И рабов.— Никогда мой сын и мой народ не будет рабами! — мои глаза налились кровью. — С нетерпением жду битвы, чтобы Ликан смог откусить твою сморщенную мерзкую голову. Обещаю… В живых я тебя не оставлю…— Подумай над моим предложением. Не спеши с угрозами… Каждый раз забегая наперед, можно навсегда остаться позади…Я схватил сапог и швырнул его в Мансура. Старик рефлекторно пригнулся и растворился в темноте.Я не спал, пока не опустошил кувшин. Впервые за долгое время я не был уверен в нашей победе… Я не знал, что ожидать от Мансура. Магия? Кочевники-наемники? Боевые слоны? Что еще он приготовил? Раньше я проводил разведку и собирал подробную информацию о каждом враге. Но он прибыл с другого материка. Мои руки там не настолько длины. Победим мы или нет, я не знал. Но одно я знал точно — если придется, я умру за этот мир. В том мире я потерял все. А теперь и здесь, есть что терять. Но терять я ничего не намерен. Лучше смерть… И сдохнуть лучше врагам…

***Рассветную тишину разорвали звуки боевых горнов. Я выскочил из теплой постели на холодный пол и бросился к окну. Дозорные били в колокола и махали красными флагами. Началось…Я накинул доспехи и выскочил в коридор замка. Навстречу попался запыхавшийся стеновой стражник.— Идут, господин командующий, войска близко! — закричал он, завидев меня.— Где? Сколько?!— В двух милях от города. Разведчики сообщили, что враги двинулись всем лагерем.— Доложи королю и королеве! — я выскочил на улицу.Войска уже спешно занимали позиции. Эту ночь все спали наготове в доспехах и при оружии.— Шевелись, мухи навозные! — покрикивал на гвардейские расчеты молодой рыжебородый командир. — Если так будете в бою двигаться, вас проще прямо сейчас похоронить!Герт мотивировал гвардейцев к скорому занятию позиций на крепостной стене. Молодец… Красные плащи бежали, гремя щитами и доспехами, и торопливо взбирались по каменным ступеням на крепостную стену.— Всех подняли? — окрикнул я Герта. — Где конница легиона?— Все нормально, господин командующий! — блеснул улыбкой Герт. — Конница Даяны на заданной позиции еще с вечера. Нур ушел с ними.— Как? Почему меня не спросил?— Взял коня и сказал, что не может со стены мечом тыкать. Неправильный это бой… Хочет в чистом поле врага встретить. А спрашивать у тебя не стал, думал что не отпустишь…— Японокочерыжка! Начинается самодеятельность! А кто вместо него мечниками управляет?— Гвардейские командиры! — Хрен с ним! — плюнул я. — Все одно, Нур воин-одиночка, не удержится на командном посту в битве. В гущу полезет…Гвардейцы прибывали. Топот сотен сапог и лязг стали будоражили кровь и ласкали слух. Сотни воинов рассредотачивались по гребню стены. Черные столбы дыма взвились вверх — чадили костры под чанами с песком.— Сотню копейщиков и сотню новобранцев отправь на пристань, на всякий случай! — крикнул я Герту. — Пусть обороняют пристань, чтобы с реки сюрпризов не прилетело.— Есть! — козырнул тот. — Наводчики катапульт уже там. По моему приказу они ночевали на пристани. Кувшины с горючей смесью выложены возле катапульт.— Молодец! А где Лесные жрицы?— На подходе! До их лагеря подальше… Будут чуть позже.Спустя десять минут Астрабан был приведен в полную боевую готовность. Месяцы тренировок не прошли даром. Расчеты лучников (гвардейцы и амазонки), мечники и копейщики заняли каждый свое место на крепостной стене.Внизу у ворот я сосредоточил отдельный отряд из трех десятков отборных лучников и мечников — на случай прорыва врага на любом из участков стены, мобильный отряд должен был немедлено выдвинуться к месту прорыва и подавить врага. Но надеюсь до этого дело не дойдет… Удержим стену.На центральном бастионе сверкала знакомая фигура лучницы с белыми волосами, выбивающимися из-под шлема. Даяна сжимала в руках королевский лук из рубинового дерева со стрелами с алым оперением.Король Ахиб взобрался на центральную башню. Я последовал за ним.— Где Тэпия? — с беспокойством спросил я его. — Я не видел ее уже несколько дней?— Ей немного не по себе, — Ахиб хитро улыбнулся.— Что случилось? Она заболела?— Мы ждем ребенка…— Что?! Почему раньше не сказал?— Не было случая, — опустил глаза Ахиб.— Поздравляю! — я пожал королю руку и мы обнялись. — У тебя будет сын… Я это чувствую…Мы осмотрели позиции. По гребню стены растянулась разномастная команда: изящные амазонки в чуть приталенных доспехах, крестьянского вида копейщики в громоздких латах, гвардейцы-меченосцы в красных накидках с алыми щитами, легионеры Даромира в белых плащах, лучники в легких кожанных доспехах и колчанами, полными стрел.Топот ног и лязг стали утихли. Мертвая тишина объяла город-крепость. Даже городские собаки притихли, словно чего-то боялись. В сизом небе кружили вороны — предвестники смерти. Много смертей сегодня случится. Возможно, столько в королевствах еще никто не видел. Солнце робко ползло вверх, бросая кровавые лучи на бренную землю.Король Ахиб вытащил меч и, повернувшись к войскам, прокричал:— Воины! Пришел час, который должен решить судьбу Королевств. Вы сражаетесь не за себя! За землю родную, за детей, за дом, за то, чтобы жить! Мансур силен количеством, но войска его слабы духом, ибо они пришли в чужие земли поработить чужой народ, и мотив их слаб и не сравнится с нашим. Им неведом страх за отчизну, за родных и близких, а нам отступать нельзя. Смерть или победа! Так пусть враги сломают мечи о стойкость нашу и примут смерть от веры нашей. И воспоют в летах победу потомки. За нас, за королеву, за Астрабан!!!Войска грянули приветственным криком. Воины вздернули вверх копья, мечи и луки. Громогласные вопли разнеслись над долиной, поднимая боевой дух.Я ступил вперед и поднял молот:— Никогда Астрабан не видел столь многочисленного врага! Но и мы как никогда сегодня сильны. Три народа сражаются бок о бок: королевство Тэпия, королевство Солт и Долина Лесных жриц. Стены города крепки и неприступны, но крепче камня наша храбрость! Сталь вражеских клинков тверда, но тверже стали наша воля. Грядет жар битвы, но горячее жара наши сердца! Враг не ступит в Астрабан, пока бьется последнее сердце, пока не затупится последний клинок, пока есть последняя стрела в подсумке. Вы знаете меня не первую битву. Люпус отдает свою силу вам. Вместе — мы железный кулак, котрый невозможно разжать, не возможно сломить. Нет почетней смерти, чем смерть в бою за отчизну, но умирать нам сегодня недосуг. Это наша земля, и пусть она станет могилой для врага!!!Боевые крики вновь прогремели над долиной. Вверх полетели шлемы и щиты. Собравшиеся под стеной горожане кричали и подбрасывали шапки. Народ ликовал, словно мы уже победили. Пусть… Настрой на битву — это половина победы. Многие из них видят друг друга сегодня в последний раз…Вдалеке со стороны леса показалась чернота — клубы степной пыли ползли к городу. Вот уже слышен глухой топот и громыхание щитов и лат. Тысячи арабов окружали город. Черные балахоны пустынных странников, грязно-серые одеяния кочевников, кожанные доспехи воинов — все смешалось в разношерстном войске. Отсутствие боевого построения и открытое наступление говорило о том, что враг уверен в своих силах и скорой победе. Уже видны бородатые лица кочевников. Мансур не поскупился и, казалось, нанял всех разбойников Арабского материкаЗа вражескими отрядами показались огромные покачивающиеся силуэты, словно серые хомы ожили и двинулись на город. По крепостной стене прокатился ропот. Воины вглядывались в даль расширенными от внезапного испуга глазами — никто из местных никогда не видел слонов.Боевые слоны, степенно шагая, громыхали барельефными пластинами брони, стянутых ремнями. Бивни увенчаны огромными стальными наконечниками. На головах нашлемники с массивным рогом. Даже на меня боевые слоны произвели устрашающее впечатление. Живой неприступный танк. Вот уже до неприятеля осталось меньше мили.— Не подпускать слонов к воротам! — заорал я. — Лучники! Приготовить зажигательные стрелы, если приблизятся, бейте меж пластин брони! Баллисты, г-т-о-овсь! Целься!По моему приказу взвели гигантские арбалеты. Тридцать бронебойных стрел-копий уставились на приближающееся войско.— Пли!!!Туча копий взвилась в воздух. Смертельное жужжание унеслось вдаль. Через несколько секунд в рядах врага началась свалка. На таком растоянии почти ничего не видно, но судя по крикам, пристрелянные баллисты попали в цель.Баллисты перезаряжались сразу после выстрела, не дожидаясь команды. Второй залп принес не меньше урона. Стальные копья нанизывали на себя арабов вместе со щитами, словно шашлык на шампура.В стане врага началась легкая паника. Никто из них не ожидал столкнуться с таким оружием, убивающим за сотни метров. Арабы задергались, пригибаясь к земле. Некотрые прятались за спинами товарищей. Но бесполезно — копья пробивали насквозь сразу несколько рядов.Враг ускорил шаг. Я всматривался вдаль, фокусируя волчье зрение. Мансура не видно…. Кто тогда ведет войска?Третий залп стеновых арбалетов нанес максимальный урон. Уже видно пробитые насквозь тела и расщепленные щиты. Гигантские стрелы пролетали сквозь людей и останавливались только зарывшись наполовину в землю.— Быстрее! Заряжай! — Герт суетился возле баллист. — Скоро войска войдут в мертвую зону и их будет не достать!Возле каждой чудо-машины крутились сразу трое воинов: механик, подносчик копий и наводчик. Их движения точны и выверены многочисленными тренировками. Но все равно на перезарядку уходит почти минута. Долго…Баллисты стреляли уже не залпами. Кто первый перезарядился и прицелился — пускал копье без команды. Войска совсем близко. Слоны трубят марш наступления, от которого холодок бежит по спинам.— Баллисты! — закричал я. — Бей по слонам!Стальные жала наведены на неспешно ступающие “серые холмы”.— Пли!Бухнули спусковые механизмы и копья устремились вперед... ***

Глава 24

Копья ударили по колоссам. Часть из них отрикошетила от покатой брони, но большинство пробило латы и вонзилось в плоть. Двое слонов упали со смертельными ранами. Еще трое пришли в бешенство, обезумев от боли.

С торчащими из груди копьями они рванули вперед, топча всех на своем пути. Началась свалка. Арабы бросились врассыпную. Погонщики больше не управляли животными.

— Зарядить баллисты! — крикнул я. — Бить по слонам!

Второй залп убил еще троих слонов и ранил одного. Тот встал на дыбы и сбросил погонщика. Погонщик не успел подняться. Огромная нога вмяла его голову в землю. Раненый слон бросился назад. Громыхая латами он разметал задние ряды кочевников.

Третий залп по слонам сделать не успели. Войска подошли вплотную к стене и вышли из зоны поражения баллист.

Двух слонов арабы погнали к воротам. Погонщики умело управляли гигантами, и те, привалившись лбом к воротам, сходу надавили на обитые железом створки. Воротины затрещали и прогнулись. Одна из прожилин лопнула. Еще немного и слоны пробьют брешь.

— Песок на слонов! — заорал я.

Нагретый в чанах песок полетел вниз. Раскаленным облаком осыпал слонов, забиваясь под латы, прожигая кожу. Слоны обезумели и бросились бежать, растаптывая пехоту.

Приставные лестницы вздыбились вверх и бухнулись о стену. Цепочки арабов карабкались по шатким ступеням. Копейщики встречали каждого ударом сверху. С криками арабы падали с четырехметровой высоты и ломали кости. Но на их месте вырастали новые, нескончаемых цепочек становилось все больше. Лестницы прибывали, облепив крепостную стену, словно паутиной. Лучники били почти в упор. Стрелы с легкостью пронзали халаты кочевников и кожаные латы странников.

Чуть поодаль от стены встал отряд лучников Мансура. Они рассредоточились и стали неуязвимы для баллист. Их длинные узкие луки сыпали стрелы на гребень стены. Много моих воинов полегло от смертельных жал.

— Лучники! — скомандовал я. — Бейте по вражеским стрелкам! Но попасть в одиночные фигуры в чистом поле тяжело, а снизу напирал враг. Мне пришлось вновь перенаправить лучников на взбирающихся басурман.

Вниз полетели камни. Глыбы дробили лестницы, кости, раздавливали черепа. Волна захватчиков на миг отхлынула, но собравшись с силами, вновь облепила стены.

Возле правого бастиона кочевники прорвали оборону и вскарабкались на стену. Брешь в обороне расширялась. Новые и новые лестницы вставали рядом с прорывом.

— Резервный отряд! Вперед.

Отряд ждавший возле ворот отмашки побежал к месту прорыва.

— Помоги им! — крикнул я Герту. — Я не могу оставить командный пост!

Герт, срубив очередную бородатую голову, поднял вверх меч и бросился к месту прорыва.

Прикрывая правый бок щитом от стрел, он несся по гребню стены словно гепард на охоте. Вот из-за стены показалась бородатая голова кочевника. Взмах узкого меча Герта, и голова поскакала вниз, бухаясь о ступени лестницы и разбрызгивая кровь.

Резервный отряд еще карабкался вверх, когда Герт вклинился в гущу арабов, прорвавшихся на стену. Он крутился словно смерч, отражая удары сразу нескольких воинов.

— Твою мать! — крикнул я ему . — Не лезь на рожон, дождись подкрепления!

Но мой крик утонул в хаосе боя.

Один из кочевников подбирался к Герту сзади. Тот в пылу боя не замечал его, а рубился сразу с тремя наседавшими спереди.

— Уходи! — заорал я, но Герт не слышит, еще мгновение и кривой меч сразит его со спины. Волна ярости и страха захлестнула меня.

Я выхватил у ближнего копейщика копье и, сделав несколько шагов, что есть силы метнул его. Араб уже занес над Гертом клинок, но копье пронзило его насквозь. Он выронил меч и покатился вниз.

Подоспевший резервный отряд теснил врага и рубил лестницы. Через минуту арабов скинули со стены. Слава богам, прорыв устранен!..

Вдруг раздался громогласный рев, будто трубили десятки горнов. Я глянул вдаль и не поверил своим глазам. К городу приближалась огромная махина, закованная в массивную черную броню. Гигантский слон приближался к Астрабану. Он был в два раза крупнее своих собратьев. Трехметровые бивни, словно заостренные бревна, покачивались в такт шагам.

Погонщика на спине ни видно — укрылся в неприступной железной будке-бункере. Каждый сантиметр кожи гиганта закрыт железом. Даже ноги обхвачены хитрыми сочленениями лат, скрепленных ремнями и звеньями толстой цепи. На бронированном лбу огромные кривые рога из черной сверкающей стали. На боках и коленях полуметровые шипы, заточенные словно кинжалы. Глаза прикрыты сеткой решеток.

— Баллисты! Бей по слону!

Наводчики на секунду оторопели от вида чудовища. Черная гора неумолимо приближалась к воротам. Такая тварь проломит их сходу.

— Целься! Пли-и-и!!!

Вой бронебойных копий унесся вдаль. Из трех десятков стрел в цель угодила половина. Железные копья, выбивая искры и ломаясь, отскочили от толстых лат слона. Доспехи слишком крепки — на таком растоянии их не пробить.

— Заряжай! — скомандовал я. — Подпустим ближе. Без команды не стрелять!

Мои распоряжения дублировали глашатаи, разнося их по всей стене.

Баллисты натужно закряхтели и застыли в нетерпении, дрожа от желания выплюнуть стрелы. Рано… Рано. Вот гигант уже в ста метрах. Может ударить? Нет, подождем… Если не пробьем броню — второй раз перезарядиться не успеем.

До слона пятьдесят шагов. Я слышу его шумное дыхание. Скрежет его брони и топот ног перекрыл шум битвы.

— Пли-и!!!

Бухнули спусковые механизмы. Копья ударили почти разом и почти все попали в цель. Слон чуть качнулся. Гигантские стрелы разбились о броню. Дьявол! Не пробили! Плохо дело…

Гигант неумолимо приближался, несколько кочевников в пылу боя не заметили его. Ноги-бревна вмяли их тела в черную почву — слон шагал не замечая “муравьев” под ногами.

— Лучники! Бейте по погонщику!

Стрелы с глухим свистом посыпались на спину чудовища, отскакивая от брони словно горох. До погонщика не достать — плетения решетки слишком плотные.

Одна из баллист замешкалась и не успела дать залп по слону, и сейчас единственная оставалась заряженной.

— Дай мне! — крикнул я наводчику, забирая управление баллистой в свои руки.

До хруста в суставах я вцепился в деревянные рукояти механизма наведения. В окошке прицела маячила черная гора. Я задержал дыхание… Где твое слабое место, тварь?.. Может пробить будку с погонщиком. Человека совсем не видно, бить наобум?.. А если будку не пробьет? Или погонщика не зацепит? Я сканировал через прицел стальную гору. Прибить глазные решетки и ударить в глаз? Нет, такой точность баллиста не обладает… Это не лук.

Слон шагнул, на миг открыв щель между грудными и шейными пластинами брони. Не мешкая, я дернул спусковую веревку. Бух! Копье ударило в грудь, протискиваясь между железными пластинами. Есть! Копье на треть вошло в плоть. Слон заревел и встал на дыбы. Обезумевшая тварь бросилась вперед. Арабы не успевали увернуться от смертоносных ног. Несущийся слон ревел и топтал арабов. С разбегу он ударил бронированным лбом в стену. Скрежет стальных рогов и запах высеченных искр донеслись до меня. Показалось, что стена качнулась.

— Песок, солому на слона!

Но песок кончился и вниз полетели только горящие тюки. Они беспомощно рассыпались о спину колосса и разлетелись на мелкие огоньки. Последующие тюки уже нагрели стальную оболочку. Но не причинили ощутимого урона. Слон дернулся и вновь ударил стену, вздымая облако выкрошенных камней и сноп искр.

Погонщик повел слона к воротам. Если тварь ударит по ним — нам хана!..

— Камни вниз!

Выбрав самый огромный булыжник, я с трудом поднял его и швырнул вниз. Камень бухнулся о затылок твари и раскололся, чуть промяв броню. Слон пошатнулся и рухнул на колени. Есть!

Вниз полетели камни и бревна. Они сыпались на гиганта ударным дождем, не давая ему подняться. Броня скрежетала и вминалась, но кости слона оставались целы.

— Принеси горючее масло от береговых катапульт! — крикнул я Герту. — Быстрей!

Тот юркнул вниз со стены и вскочил на коня. До пристани на другом конце города две мили. Скорее…Скорей!..

Арабы наседали на стены и мы отвлеклись на взбирающихся воинов. Слон использовал паузу и встал. Он помчался вдоль стены к воротам, разбрасывая приставные лестницы вместе с карабкающимися врагами. Те сыпались гроздьями ему на спину, натыкались на шипы лат, гибли под его ногами.

Слон с ходу ударил железным лбом по воротам. Треск бревен и скрежет железной обшивки возвестил, что дело — дрянь. Слон сделал несколько шагов назад и устремился тараном вперед. Бух! Одна из воротин треснула и чуть не провалилась внутрь.

— Поднять флаг! — закричал я.

Белое полотнище с красным дракон взвилось на башенном флагштоке. Флаг трепетал, призывая конницу.

Белые плащи кавалерии выскочили из леса и ударили врага с фланга. Конница смерчем пронеслась по рядам басурман, сминая пехоту, срубая на ходу бородатые головы. Но через минуту враг опомнился и развернулся. Лошадей встречали острием ятаганов. Тысячная конница увязла и растворилась в огромном войске. Плохо дело…

— Убрать флаг! — скомандовал я отступление коннице.

Несколько конных легионеров не отступили и, прорезав ряды арабов насквозь, добрались до ворот. Один из них с косматой бородой и с красным драконом на белом плаще смотрелся как пещерный человек в смокинге. Нур с ходу запрыгнул на слона и вскарабкался по шипам на спину. Он молотил мечом по хребту, пытаясь найти брешь. Слон махнул хоботом и сбросил Нура вниз.

Разбойник покатился по земле и выронил меч. Через мгновение вскочил на ноги и подхватил ятаган у мертвого странника. Со всех сторон его окружили кочевники.

— Командуй! — крикнул я Ахибу и прыгнул со стены вниз.

В полете я снес голову ползущему по лестнице кочевнику. Не успел я приземлиться, как на мои доспехи посыпались удары кривых мечей. Я раскрутил молот, раздробив головы сразу нескольким нападавшим. Мы стояли с Нуром бок о бок, отражая атаки кочевников.

— Если не остановим слона! — крикнул я ему. — Астрабану конец!

В это время колосс очередной раз ударил по воротам. Воротины подпирались бревнами изнутри, но ничего не помогало — бревна с треском лопались и ворота грозились рухнуть.

Словно стая стервятников нас облепили арабы, но несколько взмахов молота и кривого меча Нура разметали их по сторонам. Кочевники вновь взяли нас в кольцо и давили количеством. Многочисленные рубленые раны покрыли мое тело. Камень регенерации не поспевал. Наши лучники сыпали сверху стрелами, пытаясь помочь. Быстрее и точнее всех била стрела с красным оперением — Даяна никому не давала приблизиться ко мне со спины. Ее стрелы беспощадно пронзали захватчиков, оберегая меня.

Мы прорвались к воротам. Слон уже почти пробил брешь. Я подбежал к гиганту и сходу ударил его по колену молотом. Бухнула сталь, вминаясь в плоть, но сустав остался цел. Слон мотнул головой и пошел на меня. Я попятился назад, скидывая с себя доспехи. Пришло время выпустить Ликана. Я вдруг почуствовал, что могу это сделать прямо сейчас.

Каждая клеточка моего тела встрепенулась, обернувшись в “темную”. Затрещали хрящи и кости, срастаясь и деформируясь в новое тело. Полированные когти блеснули на солнце. Я сбросил шлем, оскалившись пастью Ликана.

Слон мотал головой, пытаясь нанизать меня на бивни. Я прыгнул с места и очутился у него на спине, но меня тут же засыпали вражеские стрелы, пробивая шкуру и впиваясь в плоть. Я зарычал, и рев накрыл долину. Арабы отшатнулись, на миг опустив мечи. Слон взвился на дыбы, но зверь на его спине держался крепко.

Я протиснул когти под пластины брони и рванул на себя. Крепления лат затрещали и, одна из пластин оторвалась. Я полоснул когтями-кинжалами по свободной от брони коже. Кровь брызнула красными фонтанчиками окрашивая белый жир. Плоть толста — так мне его не убить.

Я выдернул из тела стрелы и скакнул слону на голову, пытаясь добраться до горла. Слон обвил меня хоботом и сжал. Хруст собственных ребер током пронзил тело. Я вцепился в хобот клыками и пытался его разорвать. От боли слон расцепил хват, но я повис на хоботе словно бульдог. Гигант тряс им, мотая меня из стороны в сторону, но я вгрызался все глубже. Тогда тварь прижала меня к земле и ударила лбом, пытаясь раздавить. Но железные рога уперлись в землю, пропустив мое тело между собой. Рога затрещали, я отпустил хобот и откатился в сторону. В ту же секунду рога отломились и слон бухнул бронированной головой в землю. Удар в десятки тон не выдержит даже Ликан. Я отступил и попутно разметал приблизившихся к воротам арабов.

Двухметровый окровавленный Ликан наводил ужас. Даже самые смелые странники бросились врассыпную, лишь только я повернулся в их сторону.

Нур пробился ко мне и встал рядом. Погонщик направил слона на нас. Я прыгнул вперед, как вдруг в полете почуствовал вязкий воздух, вытягивающий из меня силы. Что за хрень? Я упал на землю, обратившись в человека, и еле успел откатиться в сторону, ноги гиганта чуть не растоптали меня.

Я вскочил на ноги, после мощи Ликана в человечьем обличье я чувствовал себя уязвимым и слабым… И доспехи далеко. Но почему я обратился?!

Я посмотрел на воздух, забравший мою силу. Тонкая полупрозрачная струйка тянулась куда-то в сторону. Я посмотрел в том направлении и увидел чуть поодаль ссутулившуюся фигуру в черном балахоне. Капюшон накинут на голову, руки мелькают, сотрясая воздух широкими манжетами, будто плетут невидимую паутину. Колдун!

Я подхватил ятаган у убитого врага. Осмелевшие арабы вновь взяли меня в кольцо. Поредевший отряд лучников уже не успевал выбивать всех. Нур пробил кольцо и встал рядом со мной.

Краем глаза я видел как слон насел на ворота. Бух! И перекошенная воротина откинулась во внутрь. В проем хлынул поток арабов. С криками они растекались по городским улицам, проникая все дальше и дальше. Нас с Нуром теснили к стене. Красный камень не успевал заживлять раны и вместе с кровью меня покидали силы. Я не мог обратиться в Ликана — что-то колдовское вытягивало из меня энергию темных.

— Убить Джунаида! — махнул я стеновым лучникам, но из обессиленного тела вырвался лишь хрип. Неужели это конец? Конница Даяны почти вся погибла. Ее остатки оступили в лес. Ворота рухнули. Сейчас нас может спасти только чудо… Колдовство.

— Я с тобой Молот, — приятный голос наполнил тело теплом. Меня обволокла красная дымка.

Я почуствовал невидимые прикосновение Ланы. Силы ко мне возвращались. Я разметал наседавших арабов и вновь наполнился тьмой. Красный падымок вытеснил магическую хворь Джунаида. Я издал рык первача и вновь обратился в Ликана. Мускулы мои налились, вздымаясь твердью бугров сквозь звериную шкуру. Волчья грива вздыбилась иглами жестких щетин. В два прыжка я очутился возле слона, крушащего вторую створку и встал на пути у потока арабов, проникавшего в город через брешь. Я откусывал головы, отрывал руки и ноги, ломал ятаганы. Кровь следовала за мной алыми фонтанами. Из под моих когтей и клыков вылетала сама Смерть. Я и есть Смерть!..

Поток врагов отхлынул от стены ощерившись мечами. Погонщик направил слона на Ликана.

— Берегись! — раздался крик со стены. — Рыжебородая родная морда плеснула на слона горючее масло.

Сверху полетел факел, я подхватил его в прыжке и швырнул на спину твари. Колосс пыхнул словно огромный стог сена. Его рев перекрыл шум битвы. Пылающий слон бросился прочь, сминая всех на своем пути.

Я прыгнул вперед и, словно бог смерти, пронесся по рядам кочевников. Я рвал их на куски. Предсмертные крики, потоки крови, куски плоти, все закрутилось в смертельном хороводе. Вскочив на макушку стены, я сбивал оттуда карабкающихся арабов и крушил лестницы.

В это время разрушенные ворота успели заблокировать бревнами и поток арабов вновь уткнулся в крепостную стену. Я выпустил очередному кочевнику кишки, очищая гребень стены, как вдруг пронзительная боль ткнула меня в спину. Я завернул голову: из моей спины торчала стрела. Черное оперение вытягивало из меня силы. Я схватил стрелу и попытался выдернуть, но силы вдруг совсем оставили меня, а зазубренный наконечник намертво засел в моей спине.

Я пошатнулся и ухватился за каменный бруствер. Лапа чуть не соскользнула с покатого камня, и я чуть не упал. Но то уже была не лапа, а человеческая рука… Я вновь обратился. Что за черт?! Я заглянул за стену. Одинокая фигура в черном балахоне накладывала на лук очередную стрелу с черным оперением.

— Стрела Джунаида! — пробормотал я и потерял сознание.

* * *

Глава 25

Я открыл глаза. Смертельная слабость сковала суставы. Надо мной склонилась беловолосая нимфа. Пелена перед глазами не давала сфокусировать взгляд на расплывчатом изящном силуэте, но я узнал ее… Ее запах я не спутаю ни с чьим…— Он очнулся, — сказала Даяна и прикоснулась ладонью к моей щеке.Каменный потолок уходил чернотой высоко вверх, узкие окна бойницы едва пропускали полумертвый свет. Здесь прохладно и хочется спать… Хочется забыться навсегда. Бастионная башня крепостной стены похожа на просторный склеп. Здесь застыла вечность… Рядом суетились люди в серых одеждах, наверное лекари и травники… Все как в замедленной съемке. Я лежал на боку и чувствовал как в спине ядом “горит” стрела.— Плохо дело, — проговорил знакомый старческий голос. — Магия Джунаида вытягивает силы.— Нужно извлечь стрелу! — воскликнула Даяна.— Нельзя, — надо мной склонился седовласый старец, я разлепил глаза и узнал его. — Если вытащить стрелу, она заберет его последние силы.Даяна обняла меня, с ее щеки упало на мое лицо что-то теплое:— Ты меня слышишь? Ответь пожалуйста, Молот… Прошу…Я попытался сказать слово, но губы еле шевельнулись, язык не ворочался и присох к небу, неведомый паралич охватил все тело.— Он не может говорить, — сказал Галеран. — Его тело одной ногой в царстве мертвых, а душа удерживается здесь амулетом исцеления.— Как его спасти?! — в голосе Даяны послышалось рыдание.— Кто-то должен вобрать в себя черную магию стрелы. Но этот человек умрет.— Заставим это сделать пленника! — в поле моего зрения нарисовалась рыжебородая морда Герта.— Лишь страждущий за Молота и любящий человек может перенять смертельное бремя стрелы. Иначе умрут оба… Все… Я наложил заклинание, стрелу можно извлекать… Ценою своей жизни.Я готов! — голос Герта задрожал, он протянул вперед руку, как вдруг тонкая женская рука опередила его, схватила стрелу и рванула ее.— Прощай Молот, — голос Даяны осекся, и она продолжила уже шепотом. — Я люблю те…Мое тело пронзило током. На секунду я потерял сознание… Открыл глаза, зрение возвращалось, красный камень горел на моей груди, разгоняя кровь, заживляя рану.Я собрался с силами и приподнялся на локте. Даяна лежала на каменном полу со стрелой в руке. Пепельно-бледная кожа прекрасна, но отдает холодом. Глаза закрыты.— Я не слышу ее дыхания! — крикнул я и вскочил со скамьи.Ноги подкосились и я упал рядом. Из последних сил я приподнялся и прижал ухо к груди Даяны, но стука сердца не услышал. Одной рукой я схватил красный амулет, а вторую прижал к ее сердцу, но камень остыл… Нельзя возродить то, что уже мертво…Я взревел словно зверь, орошая лицо королевы слезами. Она отдала за меня жизнь… Лучше бы я умер… Не хочу жить такой ценой, ценой жизни любимого человека…Я лежал на мертвенно-холодном граните, обнимая девушку которую любил, которую потерял... Мир перевернулся и душил меня слезами… Хотелось умереть рядом… Но кто тогда отомстит? Кто станет опорой для сына?… Я выживу, непременно, и враги пожалеют что ходят по одной земле со мной…— Господин командующий! — в башню ворвался запыхавшийся стражник. — Корабли Мансура на подходе к городской пристани.— Коня мне и меч! — злобно прорычал я, пытаясь подняться.***Я несся стрелой на черном Найтмаре через узкие городские улочки. Слабость еще держала меня, и мне не удавалось обратиться даже в первача. Гвардейские доспехи непривычно давили. Молота за спиной нет, вместо него узкий меч.Я оставил Герта на стене за главного — арабы не прекращали атаковать Астрабан. Пока я валялся они два раза прорывали оборону и взбирались на стену.Разрушенные ворота завалили бревнами и усилили отрядом лесных жриц. Всех кто пытался проникнуть в город лучницы безжалостно истребляли, всаживая стрелы почти в упор. На таком расстоянии крепкие луки амазонок пробивали любую броню, не говоря уже о кожаных пластинах странников и халатах кочевников.Найтмар летел вздымая песок, выбивая из мостовой камни и искры. Он проносился сквозь пустые лотки бакалейщиков, разнося их в щепу широкой грудью. Вот и берег… Катапульты заряжены, горшки с горючим маслом уложены и готовы принять пламя факела на промасленные фитили.— Приготовиться!!! — я влетел на пристань размахивая мечом. — Без команды не стрелять!— Господин командующий! — ко мне подлетел гвардейский командир резервных отрядов. — Корабли в миле от города!— Вижу! -— рявкнул я. -— Сколько у тебя людей?!— Чуть больше двух сотен копейщиков, половина совсем зеленые… Лучников бы…— Где я тебе их возьму?! Они гибнут на стене. Если ослабим стену и ворота — город падет!Я вытер лоб и скомандовал командиру:— Копейщиков выстроить в реку по колено в воде под прикрытием щитов! На суше против ятаганов они ничего не сделают. А выбирающихся из воды мечников встретить смогут. Пристань поджечь — корабли не смогут вплотную подойти к берегу и высадят воинов в воду!Гвардеец спешно поклонился и бросился исполнять мои приказы. Армада парусников уже затмила речной горизонт. Гул боевых барабанов холодил кровь. Мансур перехитрил меня. Он привел с собой не семь тысяч воинов, а гораздо больше…Покачиваясь, суда вошли в зону поражения катапульт. Вот уже видны устрашающие оскалы горгулий, вырезанные на носах боевых кораблей.— Зажигай! — скомандовал я и вздернул вверх меч.Воины коснулись факелами горшков, и ветошь вспыхнула.— Пли!!!Горящие горшки с воем поднялись в небо. Бух! Бух! Бух! Огненные бомбы сыпались и разлетались о палубы и борта, разбрасывая пылающие брызги. Огонь кидался на людей и пожирал их халаты, волосы, черные бороды. Арабы верещали и прыгали в воду. Но огонь не унимался и перекидывался на канатную оснастку и глотал ткань парусов.— Заряжай! Стреляем без команды!Корабли уже близко. Сколько их?! Двадцать, тридцать или больше? В хаосе битвы не видно. Черный дым затянул гладь воды. Около десятка кораблей уже пылали. Хорошо!..Залпы катапульт перешли в одиночные выстрелы. Кто первый перезарядился и прицелился — пускал огненную “бомбу”.Корабли сбавили ход и готовились к высадке. Сейчас они особенно уязвимы, но черный дым мешает прицелиться. Уцелевшие корабли стараются держаться поближе к горящим. Вот твари! Прячутся за своих раненных!..Арабы высыпали на палубы, готовясь к высадке.— Копейщики! — Я ринулся на коне в воду переди гвардейцев. — Сомкнуть щиты, копья вперед! Ни шагу назад!Копейщики уперли задние концы копий в землю, выставив жала впереди красных щитов.Плюх! Плюх! Захватчики прыгали с палубы в воду. Корабли подошли метров на двадцать к берегу и встали. Эх.. Сейчас бы лучников!..Арабам вода по грудь. Подняв над собой ятаганы, они подбираются к берегу. Бородатые морды скалятся, руки сотрясают клинки в предвкушении сечи.Последние залпы катапульт накрыли дальние корабли… Все. Больше катапульты бесполезны. В упор они бить не способны.— Кидай горшки в воду! — скомандовал я.“Артиллеристы” поджигали и швыряли горшки вручную. Те плюхались, на мгновение уходили под воду и всплывали. Промасленные фитили не гасли. Масло горело чадящим огнем. Копейщики разбивали горшки наконечниками и горячая смесь, словно греческий огонь, растекалась пылающей стеной по поверхности воды.Арабы подныривали под пламя, пытаясь приблизится к берегу, но натыкались на копья. Вода окрасилась в алый цвет. Крики арабов заглушили треск горящих кораблей. Но врагов все больше и больше. На месте убитых выныривали все новые.В нескольких местах строй копейщиков прорвали. Я направил туда коня и вклинился в гущу кочевников. Они кололи Черного Дьявола пытаясь достать до меня. Но неуязвимый конь гремел черными латами и топтал басурман.Еще на двух участках цепи арабы прорвали оборону и задавили копейщиков. Сейчас они ударят в спину гвардейцам, и отряду конец.— Отступаем!!! — заорал я.Подвижные арабы без щитов и доспехов с легкостью окружали тяжелых латников. Копейщики гибли десятками.— Построение кольцом!Остатки отряда сомкнули по кругу щиты, ощерившись копьями. Я носился по побережью и рубил врага. Бум! Бум! Сразу две стрелы вонзились в ногу и в спину. Я не удержался и покатился по земле. Найтмар пронесся дальше.— Уходи! — крикнул я ему, пытаясь обратиться в первача.Но тщетно… Арабская магия еще сидела внутри и отравляла меня… Я это чувствовал: заживление происходит медленно, кровь хлещет из ран.Я выдернул стрелы и попытался встать, но пронзительная боль уложила меня на песок. Черт!.. Не могу востановиться! Чьи-то руки подхватили меня и затащили в круг щитов.Лязг ятаганов выбивал звенья нашего панциря, еще немного и копейщики падут, тогда мне конец. Я не мог даже стоять на ногах. Меня поддерживал воин, и я опирался на меч.— Господин командующий! — окрикнул меня гвардейский командир, с ужасом уставившись куда-то вдаль. — На центральной башне замка белый флаг!— Твою мать! — плюнул я.Наблюдатель на башне должен поднять белый флаг лишь в одном случае — если арабы прорвутся через крепостную стену в Астрабан. Неужели это конец?!Пред глазами мелькнуло лицо сына… Нет! Нельзя умирать! Я попытался поднять меч, но потеряв равновесие, рухнул на землю.Как вдруг услышал топот множества копыт. Рядом пронеслась конница. Скрежет мечей и предсмертные крики арабов перенеслись куда-то в сторону. Я не видел что происходит.— Что там?! — спросил я командира, помогавшего мне подняться.— Я не знаю, как сказать… Его глаза расширились от изумления… Это…Я сделал усилие и рывком встал, и застыл от удивления: конники в звериных шкурах с кривыми мечами топтали и кромсали арабов. Это же… Варги! Сотни, тысячи варгов!Варвары прибывали, вытекая черным потоком из города на побережье. Они носились словно всадники апокалипсиса и сшибали на скаку тюрбанные головы. Их боевые крики и свист несли сметь. Но смерть лишь арабам… Что за черт?! Откуда они?Арабы отступали и бились, держась спиной к воде, и наконец побежали. Варги рубили бездоспеховые спины, преследуя даже в воде. Вода вскипела от копыт, бурлящей крови и тонущих врагов.— Опустить щиты! — скомандовал я и шагнул за “панцирный” круг.Среди варгов выделялась статная женская фигура в красных одеяниях на черном коне. Всадница проносилась по побережью и сеяла смерть… Но в руках у нее был не меч — облако красного дыма тянулось за ней, отравляя врагов. Арабы вдыхали красный падымок и падали с предсмертными хрипами.Черные волосы Ланы развевались словно магический плащ. Варги всячески опекали Фиморру, и убивали всякого кто пытался к ней приблизиться. Галеран оказался прав, когда отправил меня в неведомые земли за спасением для королевств. Я нашел там спасение: Фиморру — повелительницу варгов!..Спустя несколько минут все было кончено… Остатки арабов либо лежали разрубленные, либо утонули в реке. Лишь единицам удалось добраться вплавь до уцелевших кораблей. Оставшиеся корабли спешно подняли якоря и двинулись прочь по Большой реке в сторону Брисвелла к океану.— Господин командующий! — передо мной нарисовался Герт.Его лицо и руки в засохшей крови, в бороде застряли ошметки вражеской плоти — Рыжий дьявол… Не меньше… Он улыбнулся и, спрятав улыбку, торжественно отрапортовал:— Враг за крепостной стеной разбит! Варги подоспели, когда арабы пробились в город. Уйти смогли лишь несколько десятков басурман. Остальные сдались в плен!— Отлично, господин заместитель командующего! — я протянул ему руку и мы обнялись. Как Нур? Жив?— Жив, паскуда иноземная, — без злобы проговорил Герт. — Занимается размещением пленных.Сзади послышалась поступь лошади. Спиной я почувствовал присутствие ее… Я обернулся… Лана грациозно соскочила с лошади и приблизилась ко мне:— Здравствуй, Молот.— Как ты вовремя! — я еле сдержался, чтобы не расцеловать ведьму прямо у всех на глазах. — Почему варги слушаются тебя?— Я убедила совет старейшин выступить походом в помощь королевствам. Два племени согласились на мои условия: Горелые и Каменные.— Какие условия? — насторожился я.— Вы отдадите им всех пленников в качестве рабов, отдадите их оружие и соберете вознаграждение в виде тысячи коней…— Хорошие для нас условия, — с облегчением вздохнул я. — Главное, чтобы они не претендовали на наши земли, иначе мы опять станем врагами, — я улыбнулся.— Я этого не допущу, — Лана положила руку на мою щеку и озабоченно проговорила. — В тебе сидит черная хворь…— Арабский колдун поразил меня отравленной стрелой, я больше не могу обращаться в Люпуса. Я чувствую себя слабее…— Ты просто отвык чувствовать себя человеком. Кровь волка больше не дает тебе силы, она подавляется черной магией…— Я стал человеком?! Как мне вернуть Кровь Волка!— Убей колдуна и вновь обретешь свою темную сторону…— Я найду эту тварь, даже если мне придется пойти на другой конец света… Я должен отомстить за Даяну!— Месть не вернет королеву…— Но она вернет Кровь Волка….***

В вечерний небосвод взвились столпы огня. На открытом побережье Большой реки собрался весь город. Кровавый закат прощался с павшими героями. Тучи пролились дождем хрустальных слез. Но из присутствующих никто не укрывался от непогоды.Погребальные костры вспыхивали один за одним, унося в иной мир дорогих и близких. Почти треть армии погибла сегодня: гвардейцы, амазонки, ополченцы — все понесли невосполнимые потери. Верховная Альруна пала от стрел врага. Половина конницы легионеров Даромира героически погибла во главе со своей прекрасной королевой. Я больше не увижу красивое и родное лицо Даяны, не услышу ее серебристый смех, не вдохну ее запах…Языки погребальных костров, отражаясь на траурных лицах, лизали деревянные настилы из бревен и хвороста, на которых покоились тела павших воинов. Гробовая тишина объяла побережье, лишь треск костра и шипение пламени шептали прощальную песнь.В центре пляжа на золотом песке возвышался особый погребальный постамент из белого камня. На постаменте сложен особый костер — из бревен и поленьев благородного красного дерева. На сплетении стволов раскинут белоснежный ковер с королевской вышивкой в виде летящей стрелы с алым оперением — символ некогда могущественного королевства Эбриан. На ковре в золотых парадных доспехах украшенных алмазами лежит прекрасная воительница. Белые волосы рассыпаны по сверкающим наплечникам. Мертвенная бледность лица нисколько не умаляет прекрасные черты. Даже мертвая Даяна прекрасна…Справа от ее тела узкий меч с королевской гравировкой и алмазными ножнами, слева — изящный резной лук с колчаном полным стрел с красным оперением. Все что было близко ей, все лежит рядом. Хрупкая девочка рано повзрослела и стала королевой… И покинула нас, так и не познав жизни…Рядом стоит Лана. Она держит меня за руку. Я чувствую как от ее ладони исходит тепло. Тепло проникает в кровь и успокаивает меня. Если бы не оно, я бы бросился на погребальный костер. Но сейчас я был словно в тумане… В красном тумане…Тэпия, опираясь на руку Ахиба, поднесла факел к красным поленьям, пламя пыхнуло и перекинулось на воительницу.— Прощай дорогая племянница, — с трудом проговорила Тэпия, на ее щеках блестели прозрачные бусины. — Ты последняя из королевского рода королевства Солт… Судьба забрала тебя так рано…Я повернул голову и уткнулся Лане в плечо, чтобы скрыть свои слезы…Ахиб махнул расчету гвардейцев. Те, подбежав к нему, опустили перед ним щит. Король ступил на щит, четверо солдат подняли его над головой.— Сегодня оба королевства понесли невосполнимые утраты! — голос короля гулким эхом раскатился по речной долине. — Враг разбит, но их предводитель не уничтожен! Трусливый шакал сбежал с остатками флота в Гафас! Но я клянусь перед телами павших героев, я найду Мансура и убью его! Никогда ни он, ни его потомки не посмеют ступить на землю Королевского материка! Я готов убить каждого из них, кто придет с мечом… Пусть даже он будет одной крови со мной…Король кивнул и гвардейцы опустили щит. Следом на щит ступила Тэпия.— Мои подданные! — голос ее дрожал, набирая силу. — Сегодня ценою жизни вы доказали свою верность родной земле. Пуст небеса примут павших героев, память о них будет жить века. Их смерть не была напрасной. Мы выстояли, чтобы не стать рабами, чтобы наши дети росли в свободных королевствах, чтобы больше не было битв. Мы непобедимы, потому что мы чтим землю предков и всегда останемся преданными ей! Мы будем жить и процветать… И всегда помнить о павших сегодня…Погребальные костры набрали траурную мощь. Очищающее пламя совсем скрыло Даяну, выжигая мне душу, обжигая сердце…***

На следующий день король и королева собрали Совет. На Совете присутствовали гвардейские командиры, я, Нур и Герт на правах моих заместителей, Лана, уцелевшие командиры конницы легиона, представители знати и купечества королевства Тэпия, и амазонка Лия. Лесная жрица проявила твердость характера и смекалку и заняла место погибшей Альруны. Теперь во главе клана Лесных жриц стояла “моя бывшая”…Первым слово взял король:— Я принял решение отправиться в Гафас.Тэпия встревоженно посмотрела на мужа, но промолчала. Ахиб продолжил:— Королевства не могут ощущать себя в безопасности, пока жив Мансур и Джунаид. Раненый зверь хуже своры хищников. Он прячется глубоко в нору, чтобы зализать свои раны. Но однажды он нападет вновь… Когда совсем никто не ждет — ударит в спину!— Король прав, — вмешался я. — Победа наша не полная, пока ее зачинщик дышит одним воздухом с нами. Я отправлюсь с королем… У меня свои счеты с Джунаидом… Он убил королеву Даяну и забрал часть меня…— Я не могу одна управлять государством, — озабоченно проговорила Тэпия. — Я не в том положении…Я встал:— Ваше величество, управлять теперь придется двумя государствами, королевство Солт навсегда осиротело… Я предлагаю объединить королевства, как когда-то оно было единым королевством Эбриан. Единое управление позволит быстрее восстановить урон, котрый нанесла война. Единая казна предотвратит упадок Астрабана, лишившегося значительной части мужского населения. В Даромире нет наследника, в чьих жилах течет королевская кровь. Единственный претендент на престолонаследие — это королева Тэпия, и по праву супружества с ней — король Ахиб.— Но мы не можем решать за жителей королевства Солт, — возразила Тэпия.— Можем, — в моем голосе прозвучала твердость. — А допустить ослабления и упадка государств, когда враг еще не добит, не можем…— Простите, ваше величество — королевской чете поклонился один из командиров легиона Даромира. — Уверен, что жители королевства Солт с радостью примут ваше правление. В Даромире мы соберем совет и объявим народу решение об объединении государств. Народ королевства Солт чтит королеву Тэпию и ее подданных, так много сделавших в борбе с иноземцами. Астрабан встал неприступной крепостью на пути заморских захватчиков. Он стал спасительной цитаделью для поселений обоих королевств. Народ Даромира ценит это…— Спасибо за оказанное доверие, — кивнула Тэпия. — Если мой супруг не возражает, я согласна принять королевство Солт под наше начало…— Я поддерживаю объединение королевств, — сказал Ахиб. — Но я должен отправиться на Арабский материк.— Ваше величество, — кашлянул я. — Нельзя оставлять королевства в разрухе. Сильный и умелый правитель — вот что сейчас нужно для того, чтобы быстро залечить раны утрат и восстановить оборонительные укрепления. Я слагаю с себя полномочия командующего и отправляюсь за Мансуром. Я возьму с собой двух верных друзей. Воинов лучше них я не знаю…Герт одобрительно закивал, а Нур не выдержал и вставил:— Черт подери!.. Простите ваше величество, но если мне хорошо заплатят, я готов спуститься хоть в саму преисподнюю и обломать рога даже дьяволу. Ну, а к Мансуру у меня старые счеты… На его совести гибель моего отряда. Он казнил Скитальцев…Ахиб сел, скрежеща зубами. Сердце его разрывалось. С одной стороны жажда мести и желание освободить родной Гафас, а с другой строны — беременная жена и бремя королевской ответственности за своих новых подданных… Воцарилась минута молчания. Тэпия сжала ладонь мужа. Ее глаза вопросительно смотрели на него.Наконец Ахиб встал:— Я согласен с Молотом. Мы не сможем отправить в Гафас большой отряд. Небольшая группа из трех лучших воинов — самое эффективное, что мы можем противопоставить Мансуру… Я распоряжусь чтобы подготовили мой корабль… Я остаюсь…Позабыв о королевской сдержанности Тэпия облегченно вздохнула и прижалась к мужу.***И снова судьба зовет меня в путь… И снова готовит испытания Люпусу. И пусть я не смогу вернуть прекрасную Даяну, но я с упоением буду смотреть на предсмертные судороги врагов. Я перегрызу горло каждому, кто причастен к ее смерти, кто попытается укрыть Джунаида, кто встанет на сторону Мансура… И я верну свое… Кровь Волка вернется ко мне… Либо я умру…КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ ТУТ: https://author.today/reader/124372 Понравилась книга? Ставь лайк, добавляйся в подписчики... Дальше будет интереснее...

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Молот 2. Кровь волка

Content

Молот 2. Кровь волка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene