Спасти красноармейца Райнова. Книга четвертая. Райнов

Спасти красноармейца Райнова. Книга четвертая. Райнов

Пролог.

Я стоял с флегматичным видом, пока станция сотрясалась, и увидел, как слева от меня пластиковые панели стены сминаются и в меня летит стена огня, с каплями расплавленного металла и пластика. Я только и успел резко застегнуть ширинку, ойкнув от боли, в туалете же был, как меня накрыло. А всё равно ничего не поделать, диверсанты брали наш секретный исследовательский центр на борту станции. И чтобы не попало в руки противника секретное оборудование и информация, станцию со всем содержимым просто уничтожили. И персонал, и солдат охраны, и нас, работников центра. Хотя я к работникам центра относился опосредственно, был телохранителем и пилотом главного в лаборатории, своего дядюшки, академика Артёма Райнова.

Если коротко, то вот он я. Степан Райнов, двадцать шесть лет. Отслужил срочную в космодесанте и одно понял, армия это не моё. Впрочем, наш полк числился за флотом, но для меня это одно и тоже. Как срок службы закончился меня пригрел дядюшка, ему нужны были верные и надёжные люди, он организовал поступление на курсы телохранителей и лётное училище. Гражданское, правда. Два года обучался, а дальше был личным пилотом и охранником дядюшки. Пару раз потребовалось и кулаками поработать и оружием, что вполне имею. Лицензия-то действующая. Чем занимались в центре я в курсе, дядюшка держал. Да уж, параллельные миры. И своим, Райновым, дядя помогал всегда. Молодец. Мне одному из первых поставили на ауру хранилище. Много в нём тайком вывез, и наоборот привёз на станцию. Для этого дяде был и нужен пилот вроде меня. А тут месяц назад тот вдруг вызвал, в кабинете защищённом, пошептались. В общем, похоже неприятности нас ожидают, как бы нас всех не зачистили. С хранилищами на аурах у нас есть шанс переродится, это уже доказано как факт, оба в курсе про это, но окажемся на месте без хранилищ, то что стоит, оно самоуничтожится, дав нам шанс на новую жизнь, и сохранив память и знания с опытом. Поэтому дядя поставил мне второе хранилище, но свёрнутое. Оно запустится после перерождения. Вообще бы стоило побольше поставить, но после того как по станции погулял один хитрый перец по кличке Лето, тут такие драконовские меры безопасности поставили, чудом и одно мне установили.

Впрочем, даже на выбор было что ставить. Например, хранилище, что развернувшись сразу на две тонны будет, при нём, внутри свёрнутого хранилища, три амулета может быть. Пригодятся. Было раньше хранилище, совмещённое с амулетом управления големами, но там сбои пошли, глюки, пара носителей померло, и этот проект закрыли. Однако маги недавно новинку выдали. Много минусов, но всё перекрывает несомненный плюс. Эту новинку мне и поставили. Для начала при запуске, хранилище с нуля начинает работать, как запустишь кач. В день десять кило. Стандарт. Впрочем, это все минусы. Да и минусами я это не считаю, хранилище может качать долго, полгода и вот ваши две тонны, просто время дать надо. А вот амулеты ниоткуда не берутся, в отличии от размеров хранилища. Да, такое хранилище, что с нуля начинается, может внутри семь амулетов хранить. Почему-то только так. Эту проблему маги решают, но решить не успели. Амулеты подобраны толково. Самые мощные и лучшие. Личной защиты, зарядки накопителей, лекарский с функцией диагноста, мощный сканера, ночного и дальнего виденья, климат-контроля и боевой, что работает воздушными лезвиями. Правда, получу доступ к амулетам, они раскроются, когда хранилище хотя бы на пятьдесят кило накачает объём. Я же говорю мелочь, а не минусы. Вот такие дела. А тут вдруг война, да под баззеры тревоги, на борт станции проникли диверсанты и штурмовые группы противника. Всё это в течении часа, как узнали о войне и этот штурм. Всё явно спланировано было. Дядя знал или подозревал. Пока дядя с работниками центра уничтожал всё секретное, а большинство пихал к себе в личное хранилище, особенно из спецхрана, я рванул в туалет. Ну вот припёрло и всё тут. А дальше ликвидация станции, это точно наши, противнику это край как не надо, и темнота. Что ж, здравствуй перерождение. Интересно, куда я попаду? Да, дядя сказал, где бы не оказался, стоит громко сообщить о себе, чтобы меня потом могли найти. Я могу в любом мире переродится, даже магическом. От этого и буду отталкиваться. Кстати, не всем своим людям дядя сделал такие предложения, только доверенным. И когда тот сможет, будет искать их. И меня тоже.

* * *

Приходить в себя было тяжело. Я дрожал от холода, сжавшись под мокрым шерстяным одеялом, и чуть ли не выкашливал лёгкие. Это первое что я ощутил, когда очнулся.

Думать тяжело было, тело явно сильно больное, что видимо и облегчило заселение. У меня сил даже радоваться не было. Надо же, а дядя прав, я переродился. Теперь задача выжить, держать нос в табаке и стать известным, чтобы как маяк в ночи. Это позволит меня найти. Пока же стоит дождаться запуска хранилища, это двое суток, потом ещё пять, пока на руки не получу доступ к амулетам, особенно лекарскому. Как бы не загнуться к этому времени. Откинув одеяло, я сел, и пошатываясь встал, беря тело под контроль. Прошлый же владелец загнулся, как я теперь понимаю. Пока плохо получалось, но перевернуть матрас, сухой стороной вверх, а также подушку, смог сделать, и снова лечь, закутавшись в одеяло. На тумбочке холодная каша в жестяной тарелке, и остывшее подобие чая в кружке. Вот и стал быстро есть, нужен материал, хотя еда чуть обратно не пошла. Но мы Райновы своё не отдаём, тем более съеденное. В окно я видел качающуюся лампу, под шум метели и снегопада. Зима. Кажется, это Союз. Я на Земле получается. Интересно, в кого попал и в какое время? То, что это больничка вижу, но уж больно зачуханная. О кстати, стянул с себя полосатую робу, мокрая. Бросил на тумбочку, и продолжил трястись. Одеяло совсем не грело, хотя мокрую часть на ноги кинул. А на тело посуше. Тут ещё в туалет так припёрло, что хоть криком кричи. Может утку поискать? Я кстати к туалетам теперь насторожено отношусь. В один зашёл, так мало того что меня в нём испепелило, так ещё защемил. Не знаю даже, что страшнее. Шутки шутками, а действительно припёрло.

По счастью сосед закряхтел на койке и сел, шаря ногами по полу. Я тут же повторил его движения. Сунув ноги в холодные боты, по размеру куда больше. Вместе с ним, укутавшись в одеяло, и пошёл в туалет. Не ошибся, туда и шли. В углу у входа ведро с крышкой, туда тот звеня и стал отливать. Я своей очереди ждал. Полосатая роба, что на мне была, насторожила, номера на груди не нашёл, но чую я в сидельца попал, знать бы где. А теперь соседа бы разговорить. Хотя бы предварительно понять, куда попал. Вот я ему почти в спину и задал вопрос:

— Плохо помню, сознание плавает. Мы знакомы?

— Нет, — буркнул тот. — Вон у окна парень лежит, вы с ним общались.

Мужику было ближе к пятидесяти, такой плотный, судя по покашливанию, тоже простыл. Так что сменив его у ведра, сам наконец-то сбросил лишнюю жидкость. Закрыв ведро крышкой, я прошёл к указанному парню. Мужик уже скрипел койкой, пытаясь уснуть. Я же растормошил парня, благо спал тот чутко и сразу проснулся.

— Ты, Ваня? Ты чего?

Света от уличного фонаря было немного, но тот хорошо меня рассмотрел и сразу узнал. Значит меня Иваном зовут? Теперь так зовут, буду привыкать.

— Сознание плавает, не помню даже как зовут. Напомни, где мы и какой год?

— Ох ты ж, — тот сил на койке, спустив ноги, и всё же пояснил. — Иван Райнов ты. Мы в концлагере Заксенхаузен. Сейчас февраль сорок второго. В плену мы. Сюда как особо опасных и склонных к побегу привезли.

— О как? Спасибо, ты очень помог.

Шаркая ботами, я вернулся к своей койке, та уже остыть успела, холодно ложится было, но я лёг, закутавшись в одеяло, и сжавшись в комок, так теплее, хотя в комнате не сказать, что прям мороз. Трубы отопления у стены грели, пар изо-рта не вырывался. Однако многое действительно стало ясно. Я попал в своего предка. Если так посмотреть, я попал в своего прямого предка, нас разделяло больше двухсот лет. Ну понятно, что это не наш с дядей предок, мы от него ведём древо, параллельный мир, но для нас не важно какие миры, все родные. Тут я дядю поддерживал. Что я помню про деда? Да немало, хорошо изучил его биографию. Не только у нас, дядя собирал, но и во многих параллельных мирах, что были открыты. Додумать не успел, так сотрясаясь часто от кашля, меня и вырубило. Уснул как-то незаметно.

Очнулся в той же палате, под двумя одеялами, кто-то накрыл, похоже тот знакомый, что вчера мне объяснил в кого я попал. Сидит на койке и из тарелки наяривает. Одеяла рядом нет. Так что откинув одеяла, со всеми поздоровавшись, только трое ответили, тот ссыкун вчерашний, знакомый что одеялом поделился и ещё один, лет тридцати. Остальные, как я слышал, на английском общались. Ещё один вроде француз. Ну да, тут в лагере кого только не держат. В общем, я решил подкормить ослабленный организм. Рядом стояла тарелка на тумбочке, сначала чай выпил, пить очень хотелось, а это морковный чай оказался. Потом к ещё теплой каше приступил, сечка на воде, но есть можно. К ней два кусочка ноздреватого, не особо хорошо пропечённого хлеба. Ну и пока мы все насыщались, в открытом проёме двери мелькал доставщик, что пищу принёс, по полосатой робе тоже из заключённых, сам стал вспоминать историю жизни прадеда. В той версии где мой мир был. Жил в Ярославле, мама-папа, и младшая сестра Олеся, родственников хватало, в начале лета сорок первого закончил десять классов. А на следующий день началась война. Все недавние школьники конечно же побежали в военкомат, вот и дед тоже. Деда отправили в командирское училище, в школу младших лейтенантов, на командиров стрелковых взводов учили. Благополучно закончил в конце сентября, и начал участвовать в Московской битве. Два месяца активно воевал, и вроде неплохо, даже удалось поучаствовать наступлении. А на пятый день его взвод вырвался вперёд, вошли в город, там встречная контратака, и после рукопашной, где его скрутили, и пошёл в плен своим ходом. Там в вагоне для командиров в тыл. В пути на пересыльном пункте тот с приятелями напал на конвоиров, почти додушил своего, когда подбежавшие немцы отбили своих. Как склонных к побегам, и вообще фанатиков, их побив, отправили дальше в тыл. Лагерей для командиров и на захваченных территориях хватало, да в Польше, но деду одному не повезло, под Берлином в концлагере тот оказался. Тут генералы и ниже до майоров, а он один младший лейтенант.

Кстати, сильно простыл там, несколько недель в лагерной больничке провалялся. Видимо этот период я и застал, тут дед двустороннее воспаление лёгких явно не пережил. В общем, до конца сорок третьего держали Ивана Райнова под Берлином, потом перевели в Австрию, где и освободили союзники в сорок пятом. Там уже передали представителям советской власти. Проверку тот нормально прошёл, попал в плен в бою, с немцами не сотрудничал, так что его уволили из армии. Там и встретил дед свою будущую жену, на каком-то полустанке, пока в Ярославль возвращался, Нину, беженку с Донбасса. Поженились через полгода. Дед заочно учился в техникуме, на киномеханика, работал в столярке. В качестве киномеханика до пенсии и проработал в городском Доме Культуры. Трое сыновей. От младшего моя ветка и пошла. Чуть позже, через сто лет, мои прабабушка и прадедушка встретились, поженились, и только тогда узнали, что одни предки у них. По деду от Ивана Райнова, а по бабушке от Степана Райнова, двоюродных братьев. У них дети были, от них моя ветвь Райнова пошла, а от других дяди. Вот такие дела. Дед всю жизнь так в Ярославле и прожил. Что по мне, как и где жить, зависит от меня, это параллельный мир, следовать тому что в истории семьи моего мира было, вообще не обязательно. Так что вряд ли я с баб Ниной тут встречусь. Вот об этом я и размышлял, пока быстро приговаривал завтрак. Не смотря на кашель и слабость, отсутствие вкуса, есть хотелось, это было видно. Посуду забрали, я же растянулся под одеялами, наблюдая как остальные на свой быт время тратят. Тут врач пришёл, тоже из пленных, англичанин, всех осматривал. Я попросил второе одеяло, одно не помогает. Кстати, роба просохла, я её надел, в этой полосатой пижаме был. Обещал поспособствовать. А так температура пока высока, ближе к тридцати восьми, дали порошок. Надо же, лечат, после этого разошлись. А одеяло выдали, то вернул владельцу, с благодарностью.

В углу ведро с крышкой, на стуле стояло, там пресная вода. Нас не ограничивали, но она холодная, поэтому я поступил, как и другие. Налив воды в кружку, и поставил на батарею отопления. Долгий кипятильник, но хоть вода тёплая. Стоит сказать, что я владею в совершенстве английским и немецким. Маги же у нас работают, есть такой амулет, обучения языкам, вместе с письменностью и счётом. Дядя предложил обучить, я не дурак отказываться. Три языка изучил, магического мира, и вот эти два земные. Сам выбирал. Вообще долго думал китайский или всё же немецкий брать, но выбрал немецкий. Как чуял. Всего три языка, лекарь советовал больше такие удары по мозгу не наносить, это ему вредно. Достаточно трёх языков. И я кстати ими часто пользовался. Не зря учил. Пока лежал, мысли перескочили на хранилище и тот комплект амулетов что там был. Жаль не я комплектовал состав амулетов. Вместо климат-контроля, я бы амулет управления големами сунул. Жаль, но такие амулеты проходят по особому списку и нужно немало согласований. В верхах оценили, и поняли, что это за оружие. Вместо ночного и дальнего виденья, хотя и нужный амулет, взял бы амулет хранилища, в виде браслета. Конечно и эти семь амулетов круты, но просто стандартная подборка. Да, чёрт, я и тому что есть рад буду, лишь бы запустилось. Ну а пока я больше лежал, принимал порошки, хотя на нас их тратили мизер, и принимал пищу. А в туалет не выпускают, он только уличный, скворечник на два посадочных места, нам не доступен, поэтому ходят в утки или в ведро у входа. Санитар, что тут в лечебнице работает, тоже из наших, в полосатой робе и розовой нашивкой на груди, убирает, моет и возвращает тару.

Два дня пролетели, мне чуть легче стало, такого потоотделения не было, начал обещаться с соседями активнее, пару партиек сыграл засаленными картами. С британцами, а те офицеры, общался спокойно на их языке. Те кстати обрадовались, хорошее британское произношение. Хранилище ещё утром запустилось, к моему немалому счастью. Рабочий стол знаком, изменения мизерные, настроил под себя, запустив сразу кач. Уже шесть часов идёт, пару килограмм имеется. То есть, пока всё идёт как надо, что и радует немало. Сосед да, тот парень что меня опознал как Райнова, он майор-лётчик, удивлённо спросил:

— Ты откуда английский знаешь?

— В школе немецкий преподавали, а у меня склонность к языкам оказалась, тем более несколько немецких семей рядом жили, коминтерновцы, с практикой помогли. Решил английский ещё изучить, поставил себе задачу к окончанию школы, за три года и изучил, благо носителя языка нашёл. А тут шикарная практика. Разве можно такое упустить?

— А раньше не говорил.

— Скрывал. Сейчас не вижу смысла. Может на тёплое место назначат, с повышенным пайком? Переводчиком.

Это и на самом деле мой план на ближайшее время. До конца весны дёргаться и бежать смысла я не видел. Сейчас зима, морозы, на улице не поспишь, также весной, грязь и слякоть. Можно вначале мая двинуть, а там дальше до своих, преодолев немалые территории. Вообще я отслеживал как жили другие «десантники» в это время, дядя доступ давал, да к материалам, где это всё урезано в отчётах. Так что представлял, как можно и нужно жить в это время. Хранилище живое принимает, буду любовниц держать. А я на девок лютый был и в прошлой жизни, даром что женат и двое сыновей. Да и было это по залёту. Или самолёт, штука нужная, тот же «Шторьх-Аист», тонну весит, откуда угодно взлететь можно. Три месяца мне качать хранилище, чтобы мог самолёт держать. Как раз к маю, а сегодня десятое февраля, и накачается. А такая штука точно пригодиться. Вот мне тут в лагере и нужно устроиться получше, чтобы до мая и прождать. План как план, по-моему неплох. Я не собирался бежать немедленно в лютый мороз, у меня ничего не было, чтобы там выжить. Амулеты есть, я помню, тут про снаряжение и припасы имею ввиду. Так что стал показывать знания языка. Соседа моё объяснение удовлетворило, и мы часто помногу общались. Я честно сообщил ему, да и врачу тоже, что потери в памяти теперь имею, видимо последствия высокой температуры. Поди знай, как там мозги сварились. Так что в больничном листе указана амнезия, помимо пневмонии. А сосед описывал что тут в лагере происходит, какие правила и в каком бараке мы числимся. Мы в одном состоим.

Вообще да, неплохо освоился. На пятый день, под конец дня, к вечеру, я уже переживать начал, наконец в хранилище появились амулеты. У меня в голове звонок сигнала прозвенел. Я о нём и не подозревал, вздрогнул всем телом. Там пузырь сжатого пространства, вот и активировалось открытие, амулеты выпали ко мне в хранилище. Вообще маг, что создал это чудо, пытался объяснить, что он сделал, но я не совсем понял. Не в теме. Главное работает. Так я второй его испытываю, до этого у другого «десантника» был, вполне работал. А так ночь, как все уснули, через руну привязки приписал все амулеты. Надо будет запас накопителей сделать, имею только те, что в амулетах были. А так мне лучше с каждым днём было, соседи тоже менялись, одних выписывали, других укладывали. Один немец в тяжёлом состоянии был, их среди зека хватало, умер через два дня, тяжёлая форма простуды. Я с ним общался, тот то в сознании, то бессвязный бред говорил. Врач меня бы подольше подержал, но через две недели с момента как я очнулся в теле Райнова, главный врач, он немец, после обхода приказал меня выписать, освободить койку. Понял, что я излечился и симулирую, чтобы на подольше тут задержаться. К этому моменту хранилище имело размер в сто двадцать килограмм с мелочью.

Что ж, собрал вещи, и меня сопровождающий в нужный барак отвёл. Это сделал охранник, немец. Из оружия у него на ремне только дубинка. Да и форма на нём с виду обычная армейская, только знаки различия другие. Майор-летун раньше был выписан, в бараке встретились. Вообще основная масса пленных в бараках, но были и отдельные камеры в тюремном блоке, да одиночки, в них держали особо опасных и генералов. Переводчиком меня не поставили, тех что были хватало. Относительно тёплая уличная одежда есть, так что чистили от снега территории, вывозили на санях, что буксировал десяток пленных. В общем, работу находили. Это мне ещё повезло, лёгкой была. Двадцать дней я в бригаде снегоуборщиков находился, тут ослабленные или после болезней работали. Так не нагружали как других. Однако, пятнадцатого марта, мне десятого числа девятнадцать лет исполнилось, а ведь больше месяца я тут, хранилище накачалось на триста тридцать килограмм, меня перевели на трассу для испытания обуви. За день я отмахал по ней в новых хромовых сапогах, порядка пятнадцати километров. Больше сил не было. Вообще это только называется для испытания. Та же пара новеньких сапог, моя задача их разносить, чтобы германский офицер, что их получит, не имел проблем с новой обувью, и сразу получив разношенные и удобные, носил их. А то что у узника в кровь сбиты ноги, это мелочи. Всё для Рейха, всё для Великой Германии. Эта трасса тоже ещё не самое худшее дело, хотя и на ней не больше месяца выдерживают, дальше ноги опухают, кровавые мозоли, ходить невозможно. Это я к тому что на территории есть «тир», где офицеры упражняются в стрельбе по живым людям. Есть лечебный барак, где над заключённым устраиваются бесчеловечные опыты. Есть барак смертников, но он за территорией. Там проводят массовые казни. Тюремный блок и Гестапо.

В общем, я прикинул, решил начать подготовку к массовому побегу, вечер, пусть ноги ныли с непривычки, но я и решил привлечь к делу кого нужно. В лагере было Сопротивление. Понятно это скрывают, немцы ищут кто в него входит, но поглядывая какие группы собираются в нашем бараке, определить кто-где, труда не составляет. Так что спустившись с нар, они у меня сверху, тут в три ряда нары, и двинул к длинным столам. Там заключённые принимают пищу. За столом сидела отдельная группа, советских командиров. Генералов не было, но полковник один имелся. Вроде командовал корпусной артиллерией на юге.

— Поговорить бы надо, товарищ полковник, — подойдя, сказал я. — С глазу на глаз.

Тот меня мельком осмотрел, дальше одним движением головы, отправил своих людей погулять, и я устроился напротив него. Тот рассматривал меня, вот для затравки и решил выдать выдуманную мной же историю.

— Я тринадцатого декабря попал в плен. За день до этого комбат сказал, что к медали меня представил и званию лейтенант. Я младшего приставку имею. Однако приказа не видел, знаки различия и документы имел на младшего лейтенанта. К своим выйду, мне как представляться? Потому что, если отправят запрос, вдруг там ответят, что лейтенант?

— Представишься как младший лейтенант, но историю с повышением опишешь, чтобы в курсе были, — коротко ответил полковник.

— Хорошо, — тут я наклонился через столешницу к нему поближе и зашептал, да так, чтобы не то что не услышали, по губам не прочитали. — Есть возможность сбежать. В больничке немец местный, заболел и умер. Успел рассказать, что участвовал в строительстве этого лагеря. В одной стене ливнесток сделали, он и сейчас там, но потом по плану, замуровали его. В полкирпича. В стене сделали так, что не видно, что там что-то есть. Пока снег очищал, я простукал. На месте ливнесток. Два метра кирпичной стены и наружу выходим. Подточить раствор, вынуть кирпичи и с другой стороны выбить ногами, и на волю. Проблема одна, это место видят с двух вышек. Ночью тоже не уйдёшь, прожектора. Остаётся ждать весны или лета. Сильный дождь, ливень, скроет побег, и прикроет от прожекторов. Я и один бы удрал, но это подло бросать своих. Однако нужно всё организовать, чтобы весь лагерь увести, за ночь, если ливень прикроет, все на той стороне окажемся и дальше бежать. Это усложнит немцам поиски, распылит силы. Разбить по группам, назначить командиров, и каждый по своему маршруту, но тут нужны штабные командиры с опытом, а это в вашей компетенции. Только одно условие, я в вашей группе бегу. Вы наверняка лучший маршрут выберете.

— Хорошо. О разговоре ни слова. Как решим, сообщу.

Я молча кивнул, и вернулся к нарам, где вскоре уснул. То, что меня заставляют бегать по трассе в новых сапогах, не страшно, амулет восстановит повреждения, а главное это отличное поле для тренировки. Я оказывается дохляк. Едва пятнадцать километров освоил за целый день. Нужно физически восстанавливаться. Другие зека по сорок километров пробегают за день. Вот так под подушку амулет зарядки, там накопитель с лекарского амулета, и спать. Вроде неплохо разговор прошёл. Что по амулетам, себя я излечил полностью, даже следа пневмонии нет. Пока всё. Можно тело к идеалу привести, но там усиленное питание требуется. Не с нашей скудной кормёжкой, где только ноги не протянешь. У меня вот сегодня физические нагрузки скаканули вверх, а размер пайка всё тот же, уже не хватало. А так, задел на будущее сделал, дальше видно будет. Что по стене, то я сам ливнесток сделаю. Там кирпич в одном месте выщерблен. Сунул руку незаметно, и убрал кирпичную палку длиной в два метра, до другой стороны, в хранилище. Потом раскрошить и избавиться. Да на той же трассе. Там обломков кирпичей хватает. Вот так «палками» убирая и сделать ливнесток под видом арки. Чтобы проползти можно было. Проблема чтобы это не засекли, и нужно вставить кирпич, я уже присмотрел подходящее место, закрыть дыру, через которую руку совать буду. В общем, планы на будущее есть. Посмотрим, как это лагерное Сопротивление поработает.

Неплохо вопрос был решён. С утра после привычного построения на плацу и перекличке, да казни двоих, за попытку побега, их повесили, из другого барака парни, нас распустили. Я всего два круга по трассе сделать успел, пар от меня так и пёр, причём довольным был. Когда сапоги выдавали на складе, мои подписаны были, я незаметно новенькие хромовые моего размера увёл с полки. Плюс рулон ткани для портянок. А отвечать кладовщик будет, он местный служащий.

В общем, меня выдернули, два конвоира из внутренней охраны. Я сразу понял, что это жу-жу неспроста. Сняли ранец со спины с песком, для утяжеления он был, и чуть не на руках отнесли к тюремному зданию, но занесли в крыло, где располагалось Гестапо. Догадка переросла в уверенность. Сдали. А знали о возможном уходе двое, я и полковник. Вот как теперь кому доверять? Меня в специальную допросную завели, руки застегнули в кандалах и цепями подняли, отчего я стоял на цыпочках. Дальше зашёл офицер, впервые вижу, звания не знаю, не разбираюсь в их чинах СС, и на немецком, что я им владею тот в курсе, стал задавать вопросы. Именно по побегу, где именно находится ливнесток. Я же молчал, мысли суматошно метались в голове. Одно стало ясно, если задержусь в лагере, мне не выжить. Я уже на заметке и меня быстро в барак к смертникам определят. Или в «тир». Осталось одно, бежать, причём немедленно, и похоже одному. Ну заключённые сами себя лишили шанса. А от полковника я такого не ожидал. Козёл он, а не полковник. Даже если кому из своих доверенных рассказал, а тот уже слил, всё равно козёл, потому что это его человек. В общем, я сразу активно закивал, показывая, как готов к сотрудничеству.

— Я могу показать герр офицер, но снаружи, там есть примета. Изнутри сложно, простукивать стены надо, и то покажет пустоту или нет, не знаю. А снаружи сразу будет видно.

Мне бы выбраться за территорию, а там разберусь, поэтому и решил такую сказочку слить. А вдруг поверит? Тот пристально изучал меня несколько секунд, у меня капли пота на висках выступили, от волнения, и кивнул, приказав конвоирам:

— Выведите его наружу. Я буду ждать.

Офицер вышел, пока конвоиры отпускали натянутые цепи, дальше снимали с рук кандалы, возвращали сапоги, те самые что я разнашивал, их сняли, босиком был на мокром бетонном полу, и вернули утеплённую лагерную полосатую куртку. В лёгкой одежде снаружи замёрзнешь. Да у меня даже шапка полосатой была. Матерчатая, с ватой внутри. Впрочем, я амулет-климата имел, мне вполне комфортно даже под ветром было. При мне два амулета, защиты и климата, пока достаточно. Вот так в сопровождении этих двух боровов, я был сопровождён к воротам, многие зека, что это видели, поглядывали нам вслед, и через двойные ворота, солдат-часовой видимо в курсе, спокойно пропустил, вышли наружу. Мы оказались за пределами лагеря. Точнее за пределами огороженного лагеря, так как те строения недалеко, рядом ещё железнодорожная станция, где паровоз пыхтел, тоже ему принадлежат. Вон то здание, это станция смерти, где смертники находятся. Ладно, не важно. Время для побега выбрано неудачное, сам это вижу, снегопада нет, ветер легкий, день, недавно утро закончилось, всё видно вокруг на многие километры. Однако будем отталкиваться от того, что вижу. Рядом окраины крупного города, я даже название знаю, Ораниенбург. Берлин южнее, километров сорок до него по прямой. Надеюсь пока я бегу к окраинам, тут метров четыреста, личная защита выдержит огонь стрелков с вышек. Шансы один на сто, я и на него уповаю. А пока сообщив между какими вышками замаскирован проход, и мы двинули туда. Часть пути по довольно глубокому снегу. Я первым шёл, в хромовых сапогах, мои зековские боты остались на месте переобувания, прокладывал тропинку, остальные за мной. Офицер замыкал. С ним ещё солдат был с карабином «Маузер» за спиной. Он лом нёс.

Да я первое подходящее место выбрал, мы подошли прямо к стене, с двух сторон нас не видно, с третьей одно здание, и окраины города. С вышек особо не смотрят, там наблюдение направлено вовнутрь, а не наружу. Поэтому, когда я указал пальцем на кусок стены из красного кирпича, то сразу начал действовать:

— Тут.

Указывая пальцем, я дождался, когда подойдут и туда посмотрят оба конвоира и солдат с офицером, всего четверо против меня, то сразу прыгнул на них. У меня едва триста пятьдесят кило наработано, сомневаюсь, что все четверо поместятся. Прикинул пока их сюда вёл. Сущие килограммы не хватит, здоровяки как на подбор. Поэтому в прыжке коснувшись боровов обеими руками, убрал их в хранилище, причём одного только наполовину, бёдра и ноги упали на снег, орошая их кровью. Перекатившись, прыгнул на двоих оставшихся, даже не успели крик поднять, так всё быстро было. Этих тоже убрал, только лом упал в снег. Дальше прижавшись к стене, действовал быстро. Доставал по одному неприятелей, сначала одного борова, без ног, и резким ударом лома размозжил ему голову. Упал как сноп. Потом второму. Дальше с солдатом также поступил. А вот офицера аккуратно вырубил прикладом карабина по затылку, и доставать старался так, чтобы те ко мне спиной были. Офицер один имел схожую со мной комплекцию. Разве что я тощий, а он плотнее. Вот и стал экстренно скидывать с себя всё, и снимать с офицера, начав с шинели. Фуражку отложил. Переоделся полностью. Переодевался присев, сугробы скрыли нас от разных взглядов. Хорошо всё село на меня, сапоги хромовые мои же, что я разнашивал, пара офицера не подошла, на размер меньше. Но я их прихватил. С солдата всё снял, обыскал все тела на ценное. Часов две пары, с одного конвоира и офицера. Офицерские себе надел. Офицера штык-ножом добил от карабина, а то он зашевелился на снегу, застонав. Присыпал тела снегом, карабин уже в хранилище, приготовлен к бою, пистолет «Вальтер» тоже там, готов к немедленному применению, кобура пуста. На животе она, как и положено, и вот по пробитой тропинке двинул обратно. Странно, но шума и тревоги не было. А так присыпал тела неплохо, там целая горка, если и найдут, то не сразу. Выйдя на автомобильную дорогу, заложив руки за спину, как будто прогуливаясь, и не спеша двинул к окраинам.

Это тоже сработало, я не привлекал внимания, вот и ушёл в улочки города. Оттуда кстати полсотни зека бежали с десятком конвоиров, видать с каких-то работ возвращались. Я отвернулся, встав на обочине, так те пробежали мимо, ломая шапки. Научили нас этому. Потом дальше. Так по улочкам погулял, выискивая взглядом как смыться в Берлин, там искать если и будут, то не скоро. Приметил лавки и магазины, вот в один и зашёл, благо у офицера солидный бумажник был. Зарплату получил, не иначе. Денег у трёх других было куда меньше, но всё же были. Общая сумма что я имел на руках, сто пятьдесят семь марок банкнотами и ещё пять марок монетами. В магазине продовольственном, зашёл изучая ассортимент, приобрёл без проблем два кирпича буханок хлеба, две банки с консервированными овощами, две банки с итальянским томатным соусом, три банки с фаршем, пачку макарон и пачку соли. Она килограмм весит. Мне это упаковали плотной бумагой и перевязали бечёвкой. После этого поспешил прочь. Да продавщица с подозрением принюхивалась. Мы зека, мы пахли, и это чувствовалось. А мне повезло увидеть, как на обочине у ресторана остановилась машина, роскошный чёрный «Мерседес», салон покинул генерал, судя по синим лампаса, от ВВС, тот подал своей даме руку, для жены молодая, любовница скорее всего, и повёл её в ресторан. Время к обеду близится, в принципе можно. Я же, подойдя к машине, открыл водительскую дверь, касанием за плечо убрав шофёра, сел на его место, двигатель работал, и включив первую скорость отъехал, а вскоре развернувшись, покатил к выезду. Там выехал на трассу до Берлина, а указатели были, и прибавил скорости, где-то километров шестьдесят в час. Неплохая машина, плавная на ходу и движок мощный, только весит за две тонны.

Я даже расслабился, уверенно управляя машиной. В управлении разобрался быстро, ещё пока по городу крутился. В пути достал амулет сканера, он неплохо показывал дорогу на два километра. Мощный да, но не по дальности, а из-за дополнительной опции поиска. Золота или драгоценных камней, например. Когда нашёл пустое место, никого в обе стороны, достал шофёра и решил вопрос с ним штык-ножом. Убивать меня учили на службе, и научили хорошо. Да и потом приходилось, пару раз по делам дяди, так что особо не вызвало это никаких чувств. Тем более это солдат вражеской армии, ещё живым не оставлял. Трофеи что были, тоже снял, кобура с пистолетом «Парабеллум». Тело скинул за обочину, привалив снегом. Едва с места успел стронутся и разогнаться, как показался встречный автобус, набитый пассажирами. Рейсовый похоже. Дальше до Берлина без проблем доехал. В баке топлива с половину будет, хватит. Пару раз посты видел, но те только покосились, и не остановили. На одной из улочек оставил машину, места глухие. Осмотрел салон, потом багажник. Он крохотный, но пару кожаных саквояжей и солдатский ранец, видимо шофёра, вмещал. Пока убрал в хранилище не осматривая. Зато в багажнике нашёл небольшой топорик, вещь нужная, и котелок на пять литров, видно, что часто пользовались, плохо отмыт, в спешке. Качок или домкрат не интересовали, сумка инструментов тоже, так что закрыл багажник. В салоне мелочёвка была, тоже не нужна, кроме тёплого пледа, видимо в дороге ноги кутают, вот так и покатил дальше. Приметив большое государственное здание, всё рядом на улице и во дворике перед ним заставлено машинами. Многие были одной модели с моей, там припарковался, протёр тряпицей всё чего касался, и заперев машину, по пути выкинув ключи, пошёл прочь. Машину в таком месте найдут не сразу. За это время я буду далеко.

Ушёл я в другой квартал, довольно далеко. Если бы не амулет климата, замёрз бы. Шинелька слабо грела, вроде март шестнадцатого, а минус пятнадцать было. Работал я сканером, искал место для ночёвки. И вообще укрытие на несколько дней. И нашёл. Многоквартирный дом с пятью подъездами. Одной стороной выходил на оживлённую улицу, другой во дворик. Вот так я прошёл в него и поднялся на третий этаж второго подъезда. Дом в пять этажей был. Замер в ожидании на лестнице. Квартира жилая, меня заинтересовала мужская одежда разных размеров в двух шкафах, включая зимнюю. Мой размер вроде был. На кухне чайник ещё горячий, хозяин или хозяйка вышла недавно. Дождусь возращения, как откроет дверь, уберу касанием в хранилище и пусть там находится, пока я живу в квартире. В Берлине я собирался задержаться, закупить что нужно, пока кач идёт и место копится, подготовлюсь к долгому пути в сторону своих. Я вообще думал летом к ним выйду, даже подумывал в концлагере до сорок третьего посидеть и там сбежать. Я может и крутой как варёные яйца, дядя про меня так говорил, но воевать особого желания не имею. Даже с амулетом личной защиты — это край как опасно. Я не юноша со взором горящим, и понимал, что такое война. Впрочем, если всё же придётся, буду воевать честно. Об этом я и размышлял, пока ожидал на лестничной площадке между этажей, чуть выше нужной мне квартиры.

Только через час хозяйка, старушка с сумкой овощей, видимо в магазин ходила, минут десять сначала лаялась с соседкой у подъезда, потом кряхтя поднялась к своей двери. На меня спускающегося та даже не взглянула, отпирая дверь, так что отправил ту в хранилище, что осталось никому не известным. Свидетелей не было. И в глазки соседних дверей не смотрели, сканер показал. Я прошёл в квартиру, заперев дверь. Дальше осматриваться не стал, что-где благодаря сканеру видел, и первым делом в ванную. Ура, горячая вода есть, так что намыливался обмылком мыла. Больше не нашёл, и хозяйской мочалкой сгрёб лагерную грязь. Обрит я был налысо. Лёгкий ёжик был, в два сантиметра подрасти успел. Поживу тут, пусть подрастёт шевелюра. Дальше видно будет. Вот так помывшись, дважды это сделал, я вытерся тщательно полотенцем, и стал обживаться в квартире. В три комнаты та была. Пока на кухне, на дровяной печи закипала вода в кастрюле на пять литров, хочу похлёбку отварить, зашёл в комнату, спальня с тремя кроватями. А на стене фотографии молодых парней. Все где они старше, в военной форме и у одного чёрная траурная полоска ленты в углу. Дети старушки, и пока один погиб. Или внуки, для той что-то они молоды слишком. Впрочем, не важно. Открывая шкафы, подобрал чистое нательное бельё, трусы и майку. Ещё два комплекта в запас в хранилище. Дальше подобрал лёгкую домашнюю одежду, в квартире было вполне тепло. Потом нашёл хороший костюм, туфли, это для лета, мой размер. Зимнюю одежду, полуботинки на шнуровке, отнёс к вешалке у выхода. Форму офицера СС собрав в узел, закинул в угол, буду уходить, приберу, и где спрячу или уничтожу.

Вот так я из продуктов старушки, и фарша что сам купил, мясной суп отварил. Пять картофелин закинул, нарезав. Успел котелок отмыть, часть супа туда ушла, убрав полный котелок в хранилище. Осталось как раз на тарелку. Вот с аппетитом и поел, с хлебом, что нарезал. Потом отварил макарон в той же кастрюле, помыв её перед этим, всю пачку в кипящую воду высыпал, и как слил воду, фарш из второй банки вывалил, перемешав. Не тушёнка конечно, пробовал, но в принципе ничего. Тоже в запас на будущее в хранилище. Чая у хозяйки не было, у меня тоже, но банку какао нашёл, его сварил в чайнике. Там сел чистить картошку, что как раз хозяйка принесла, полную сковороду с луком хочу пожарить, аж слюнки потекли. Мутного масла на дне в бутыли нашёл, хватит. В общем, проблемы с припасами пока решил. Мне одному на пару недель, если и запасы старушки считать. Однако я собирался их ещё пополнить. Поэтому, когда снаружи стемнело, накинул куртку, тёплую кепку, и двинул на выход, а там по улочкам. Вообще плана покидать квартиру не было, хотел передохнуть и выспаться нормально в тёплой постели, но сканер показал кое-что интересное, и не хотелось бы это упустить, вот и вышел на дело.

— Вот повезло, — обрадовался я, обнаружив ещё кое-что, что мне также надо. Жаль места в хранилище мало. Ещё и старушка занимает.

А интерес мой вызвали, дефицитные продукты питания. Большое здание в полутора километрах от дома, где я квартиру занял, думаю это какое-то министерство. К служебному входу, с задней части здания, подъехал грузовик и с него выгрузили ящики, и всякое разное в мешках. Сканер показал, палки копчёных колбас, сыры, галеты, чёрт, даже балтийские шпроты. Были яблоки, на вид свежие, печенье. Ящики с вином. Вот двое мужчин, что приняли груз, начали в кладовке явно формировать спецпайки. Где больше, где меньше, по должности и положению видимо. Я как раз картошку жарить закончил, чуть попробовал, вкусно и убрал в хранилище. Тоже в запас, так что собрался, выложил из хранилища всё лишнее, саквояжи, карабин, сапоги, место освобождал, и поспешил к тому зданию, пока не раздали пайки. Похоже это сейчас и будет происходить, рабочий день в здании ещё не закончился, а эта парочка явно торопится. А я уже считал всё там своим. Ну насколько размеров хранилища хватит. А тут сканер показал пекарню, где как раз выпекли очередную партию хлеба, горячие буханки и булки так и манили. И плюс сканер подал сигнал на партию алмазов. У старушки я в шкатулке нашёл с украшениями, на колечке крохотный брильянт, и само кольцо золотое тоже, снял с них показания, и теперь сканер искал совпадения. Похоже квартира ювелира. Загляну обязательно, там есть что взять. Пекарня и ювелир на будущее, сейчас чисто те спецпайки. Беру до предела. А вот через пару недель, когда решу дом старушки покинуть, перебраться на новое место, то навещу и хлебопекарню, и ювелира. Хотя последнего желательно сейчас, чтобы найти мастера и тот гранил мне камни в накопители. Пока есть возможность, нужно срочно сделать запас накопителей. Они даже важнее чем эти пайки и горячий хлеб.

Впрочем, планы я не менял. Двинул в сторону нужного здания. Не вижу, чтобы комендантский час шёл, народу хватало, видимо позже будет, время уже шесть вечера, темно для марта. Нормально добрался. Даже до служебного входа. Через центральный не стал, сканер показал, что там охрана и проверка проходит. Зато понял, что за служба тут, Министерство продовольствия и сельского хозяйства. А я у прохожего спросил. Ну да, про себя не забывают, пайки для служащих неплохие. Уверен, только кабинетным работникам, охрана и прислуга мимо них пройдёт. А так вскрыл служебный вход, банально воздушными лезвием срезал замок. И открыл дверь, короткий коридор и вот она кладовка слева. В коридоре стоят пустые ящики из-под припасов и вина. Нормально, так что зашёл и двумя ударами по затылкам, быстро вырубил. Убивать не стал, они не военные. Да и ко мне спиной были, наклонившись над ящиком, я не мог не воспользоваться таким моментом. Дальше пятьдесят кило колбасы ушло в хранилище. Всё что было. Сухие палки. За ними шайбы сыра, по килограмму они, небольшие. Сорок штук, а больше и не было. Десять банок шпрот. Я не особо любитель, но вдруг захочу? Коробку галет. Жестяные баночки с разноцветными леденцами тридцать штук. Всего одна коробка, видимо, как и сыр, только руководству. Два мешка свежих яблок, из Италии как я понял. Главное чай, фасованные по триста грамм, в подарочные наборы из пачек. Два вида чая, оба чёрные, и оба из Испании. А там чайные деревья растут? Не знал. Наверное, как кальмары из Белоруссии. Забрав весь чай, его тоже немного было, три десятка пачек обоих типов, зато какао было много, в жестяных банках по полкило. Эти видимо всем остальным. Много было, я пятнадцать взял. Дальше десять бутылок коньяка, отличный коньяк. И красное вино сорок бутылок. Вот так и набирал, пока хранилище полным не оказалось. Всё, убирать некуда. И ведь все продукты высшего качества. Никаким эрзац тут и не пахло. Так что покинул здание и беспрепятственно ушёл.

Добравшись до дома где квартира ювелира, я только весело хмыкнул. Там обыск проходил. Правда, не гестапо или полиция, хозяева связаны. Значит и в Берлине есть криминал. Дождавшись на лестничной площадке выноса добра, просто взял тройку бандитов на прицел «Вальтера», отобрал добро, те только зло смотрели на мою широко улыбающуюся моську, и ушёл. Вот и всё. Побегать по улочкам пришлось, даже обувь сменил, ту что на шнуровке, зимние ботинки, дошёл до квартиры старушки, при этом на мне было почти пятьдесят килограмм весу из трофеев. А добычу куда мне убирать было? Хранилище полное. Вот так заперся, и дальше решил пока квартиру не покидать, хватит приключений. Чёрт, да я только сегодня из лагеря сбежал, а уже столько приключений было. Нет, перебрав добычу с ювелира, отложил пачки марок, тут тысяч сто, решил завтра погулять, поискать ювелиров, купить у них же камни и заказать ту огранку, что я хочу. Так не привлеку внимания. Дальше пока они гранят, хочу нанять несколько ювелиров, схоронюсь тут на квартире, жду пока хранилище качается. Добыча с ювелира хороша, тут мне и после войны будет на что жить. Так что я пребывал более чем довольным. Также у бандосов забрал оружие, а они как будто долгий бой вести собрались. У каждого по пистолету и солидно патронов. Самый высокий имел «Кольт М1911», к нему три запасных магазина и пять десятков патронов россыпью в карманах. У второго, мелкого и резвого, обычный на вид «Люгер», к нему аж пять запасных магазинов, но без запаса патронов россыпью. А вот у третьего был «Вальтер ППК», с двумя запасными магазинами. Хорошая коллекция собирается, даже порадовали.

За оружием вот заметно что плохо следили. Буду искать ювелиров завтра, найду магазин для туристов и охотников, куплю оружейного масла, надеюсь продадут свободно и документов не спросят. Всё оружие почищу, включая карабин, да офицерский и унтерский пистолеты. Оружие нужно держать в порядке. Кстати, обыскал всю квартиру, нашёл документы от некоторых сыновей. Старый студенческий билет, и мы вроде похожи, буду носить с собой, если что, прикроюсь. Фото мутное, вполне очертания лица на моё схоже. Можно спутать, если не присматриваться. И дата билета тридцать девятый год. Вот после всего этого, снова принял душ, вода в этот раз чуть тёплая текла, не то что днём. И спать. На одной из кроватей сыновей. Завтра немало по городу побегать придётся, отдохнуть хорошо нужно. О, и от формы офицера СС избавлюсь. Мне она без надобности, если в ней возьмут, на месте шлёпнут, лучше так не подставляться. Да и отыграла та своё, не вижу причин её оставлять. Это не полевая форма, у передовой не используешь. А проснулся вскоре, выла сирена, и раздавался грохот канонады. Зенитки били. Был воздушный налёт на город. То ли наши, то ли британцы. Да пофиг, если честно, мне спать не дают. Грохотания бомб были далеко, по промышленным объектам бьют, значит, наши, бритты на всё сыпят, даже окна целы остались, хотя и звенели, но как смолкла сирена, я дальше спать.

С утра, плотно позавтракав, в планах до вечера делами заниматься, после этого покинув квартиру, поспешил прочь. Первым делом в магазин для охотников. Он мне первым попался на глаза. К счастью бутылочку оружейного масла продали без проблем. Даже ветошь была, также взял, как и отличный охотничий нож. Правда, определил две проблемы. Да я о них и так знал. Общаться мне было сложно. Я владел английским и немецким языками будущего, и те сильно отличаются с теми, что используют тут. Много новых словечек. Я потому в лагере на языковую практику и налегал. И на немецком, и на английском, благо были там их носители. В общем, на немецком я говорил с сильным акцентом, поэтому сообщал что инженер из Польши, вроде проходило. И самое главное, не снимать шапку. Если сниму, всё хана. Бреют налысо только зека. Я потому и хочу две недели в квартире старушки пожить, чтобы отросли, потом посещу парикмахера, пострижёт, уже не будет такой приметы. А сейчас мне шапку снимать крайне не рекомендуется. Бутылочку с ножом в хранилище убрал и дальше, спрашивая у прохожих где найти ювелиров. И подсказывали. Именно тех что на дому работали, хотя парочку навестил и в мастерских. На меня странно поглядывали, ещё бы, захожу в помещения и в зимней меховой шапке, но лучше пребывать странным заказчиком, чем во мне опознали бы того, кем я и был. Беглым. На удивление нашёл восемь ювелиров, из которых семь согласились поработать экстренно. За это доплата шла. У них же и камни купил, в большинстве рубины, крупных всего пять. Были и изумруды, и мелкие брильянты. В общем, выбирал, объяснял, как огранить и те работали. Понятно камни выкупал полностью и аванс по работе огранки выдавал. Каждый ювелир сделает по два камня, навещу их через неделю.

Уф-ф, гора с плеч. Вот так по-тихому и вернулся. Больше ничего не делал и не совершал. Вернувшись в квартиру, я занялся собой. Амулет зарядки работал, лежал наверху шкафа, как раз зарядил камень, вставив амулет лекарский и стал работать с собой, доводя тело до идеала. Это конечно потребовало материалов, постоянно голодным был. Но ничего, потреблял, готовя новые блюда. Но за два дня довёл, даже зубы теперь идеальны и волосы заметно отрастил. Это конечно не полноценный идеал, где даже геном меняется, к сожалению, у моего хранилища такой опции нет, но тоже неплохо. Также почистил всё оружие. Перезарядил. Перебрал все вещи, саквояжи и солдатский ранец из «Мерседеса» тоже. Отличный и качественный бритвенный набор, явно генеральский. Шёлковое бельё, вполне мой размер. В ранце у водителя мелочёвка и отличный плоский армейский котелок с кружкой и ложкой внутри. Отбирал лучшее и оставлял, остальное готовил или к продаже, как саквояжи, они мне без надобности, или к утилизации. Сделаю полынью и утоплю. Так неделя и прошла. Надо припасы пополнить, на неделю осталось, и вот ювелиров навестить. Планы на день немалые. Про старушку никто не вспоминал и не навещал, что не могло не радовать. Хотя в почтовом ящике три письма нашёл, убрал на стол. Утром, позавтракав, первым делом в парикмахерскую. Она тут рядом. Сделали классический полубокс. Щедро расплатившись, хотя это не в правилах немцев, они платят сколько есть, двинул по ювелирам. Порядок, четырнадцать камней. Пять рубинов, шесть брильянтов, остальное изумруды. Идеально круглые. Под накопители пойдут. Проверю, когда вернусь, и поставлю на зарядку. Сделал новый заказ, денег пока хватало, трое к слову отказались, другие заказы есть, но четверо взялись, и пока на местный рынок. Торговые ряды с навесами.

Тут торговали жители тем, что имели, даже личными вещами, если совсем с финансами худо было. Иногда такие неплохие вещи продавали. А мне скучно было, и с помощью амулета сканера я следил за соседями на два километра вокруг. Помимо иступлённых физических нагрузок и старательных попыток отъесться. Иван был худым и невысоким, я хотел исправить это недостаток. Рост метр шестьдесят девять, и худой как щепка. Благодаря лекарскому амулету мясца нарастил, пускал куда надо, выносливость поднимал. Всё что успел за семь дней. Ну и вот наблюдал как люди живут. Кстати, очень много узнал. И рынок этот работал в зоне дальности сканера. Например, я знал, что у одного продавца есть палатка. Да не просто двухместная обычная, или армейская офицерская, а для альпинистов, не продуваемая и не промокаемая. Плюс спальник на пуху. Такие вещи упускать нельзя. У меня семьдесят кило накачалось, плюс подготовил вещи к продаже. Как-то ночкой сбегал до реки, и сделав полынью утопил ненужное. Такое продавать не стоит, приметные вещи и мне не нужны, только место занимают. Остальное на рынке почти всё перекупам продал. Цена не высока, но распродал всё и быстро, и после этого у меня на сорок кило ещё места появилось. Выкупил я и палатку, и спальник, просто сказал тому, что мне шепнули о его заначке под прилавком. Также подстилку для палатки купил, и под спальник она годится. Прошитый из брезента коврик. Спросил насчёт шкуры медвежий. В походе супервещь. Лучше в это время ничего нет. Тот сказал, что может достать, велел завтра к десяти подходить, подвезут. После этого посетил шесть мясных лавок. Сделал заказ на изготовление зельца, по пять килограмм в каждой. Местный холодец. Они на этом специализируются. Через два дня утром подойду, будет готов, аванс оставил. Закупился продуктами в соседних лавках. Тут в принципе не голодно, продукты есть, просто цены высоки. Не все тянут. Ну и вернулся на квартиру.

Первым делом на зарядку поставил рубин. Пошла. Это хорошо. Потом спустился вниз и с уличного телефона позвонил по одному номеру. Также через сканер подсмотрел, ответила женщина, такой красивый бархатный голос. Сообщил что делаю заказ, описал свой вкус, и дал номер дома и квартиры. Диспетчер обещал, что девушка будет. Платная любовь. Но чую до вечера будут мои самые долгие часы. Занял себя перебором покупок и готовкой. Да, отследил эту женщину в одной из квартир, в километре от меня. Понял, поглядывая как та отвечает клиентам, чем занята, диспетчер та у девочек по вызову. Записал номер. А та вслух диктовала одному из клиентов. Три номера, включая тот по которому они уже говорили. Странно конечно, но вот пригодилось. Вообще я подумываю, используя опыт других «десантников» раздобыть себе любовниц из местных. Девчат подобрать посимпатичнее. Я планировал, что пока по Польше буду двигаться, найти себе девчат. Да договорился бы, оплатив им работу. С немками другое дело, они из вражеского стана. Хотя всё равно бы попробовал договорится. Вот и искал себе. И надо сказать, имею десяток вариантов, но наткнулся на диспетчера и решил пока перейти на платную любовь. После лагеря и долгого воздержания для меня сейчас любая женщина вершина красоты и страсти. А вот то что через Польшу не двину, и имеется шанс упустить полячек, они говорят хороши, это факт. Я нашёл способ как громко о себе заявить, внеся изменения в историю, как дядя и велел.

Да, есть такое дело. Поначалу я хотел зайцем на поездах, а где и пешком, собираясь закупиться снаряжением, двинуть, когда тёплые времена подойдут. На самолёт давно махнул рукой, к маю я для него места не накоплю, война длинная, ещё успею добыть, поэтому предпочёл заполнять наработанные места полезными в жизни и на войне мелочами. Та же медвежья шкура мегавещь. Поэтому ещё пару недель и я покину Берлин, но не один. Прихвачу генерала. Их тут в столице хватало. Трое так проживали в зоне работы сканера. А работало так три десятка. Прикинул возможные пути похищения, да смахну в хранилище и достану уже в самолёте связанным, дальше долетит со мной до Москвы, договорюсь с нашими по посадке и передам добычу. Такие изменения в историю точно привлекут внимание. Может мне награда капнет, высшая? Что по угону самолёта, то один из сыновей старушки, это видимо тот что в форме с эмблемами Люфтваффе, стажировался на аэродроме Берлина, как диспетчер, у него бумаги старые сохранились. Тот помогал составлять логистику по грузоперевозкам. Вот я и подумал, почему бы банально не арендовать самолёт? Например, полетим в Испанию. В тридцать девятом такие полёты были обычным делом. Ну или куда в другое место. Арендовал, доставить груз, придумаю какой, и взяв на прицел лётчиков, велю везти меня к Москве. Причём, сам за штурмана поработаю, чтобы не обманули. Одного лётчика хватит, остальных свяжу. Как вам план? По мне так неплох. Надо только документы добыть, поищу у прохожих, из тех что внешне схожи со мной, деньги на аренду есть, осталось выполнить. Если такие услуги всё ещё оказывают. Но пока в Берлине, я и совершаю дефицитные покупки. Те же камни-накопители из них.

Вечером стук в дверь, так что впустил девушку, а хороша, видно, что может подать себя, блондинка с большой грудью, как я и заказывал. Так что принял пальто, встретил галантно. Дальше быстро в постель. Съём до утра, я это обговорил. Так что полночи, как снова сил набираюсь, я занимался девушкой. Кстати, та не отлынивала и уверенно работала. Да и утром после душа ещё разок нагрешили. За работу заплатил с премией, отчего та была довольна. А уж какой я довольный. Договорились что вечером придёт, та сама полька, ха, не удивлён, по словечкам вырвавшимся понял, вот так и разошлись. Та домой, отдыхать, а я на рынок. Шкура весила шестьдесят килограмм, была хороша, густой зимний подшёрсток, отлично выделана. Правда и цена за неё немалая. Но выкупил, чего марки жалеть? У меня они пока были. В хранилище постарался убрать незаметно, я там освободил заранее, часть покупок выложил в квартире. Так что сбегал домой, выложил шкуру, и дальше за покупками. Купил пятьдесят батонов, свежие, ещё тёплые, и два десятка буханок. Больше в одни руки отказались продавать, и за эти-то мимо кассы платил. Потом в лавке у молочника купил свежего сливочного масла, два куска, общим весом пять килограмм. Дефицит из-под прилавка. На этом вернулся домой и там занимался покупками, перебирая. Часть лежат, места хранить нет, жду пока накачается. Остальное прибрал. Завтра ещё зельц выкупать. Ну и вот так следующая неделя прошла, сделанные накопители заряжались, разных девушек заказывал у диспетчера, брюнетки и рыжие побывали, а сам занимался делами. Выкупил зельц, хватит, почти сорок килограмм высококалорийного, и что уж говорить, вкусного продукта. Место накачалось для него. Однако место копил, больше покупками не занимался. Для генерала копил.

Побывал на аэродроме, тут и гражданская авиация работала, просто оплатил после работы диспетчеру ужин в ресторане, и тот охотно отвечая на вопросы, пояснил, что да, гражданские борта ещё выполняют заказы. Правда, сейчас очередь, и вообще сократили перевозки, многие борта были мобилизованы, но совсем частный сектор без самолётов не оставили. Перевозки пассажиров, и грузов, продолжали осуществлять. Только вот там очередь чуть не на месяц. Я договорился о помощи, чтобы меня включили в очередь. Именно на грузовой «Юнкерс», самый большой из возможных для аренды. Однако передумал, у того до Москвы дальности не хватает. Диспетчеру я сообщил, что груз нужно доставить до Киева, я личный порученец генерал-губернатора. Кто он, в газетах прочитал. Только до Киева от Берлина, тысяча двести километров, а у «Юнкерса» дальность едва тысяча. Малая дальность у него. На пальцах и объяснил, что нужно брать «Си 204», три таких двухмоторных транспортных самолёта, на балансе гражданского флота Германии были, и два из них как раз приписаны к аэродрому у Берлина. Фирма, что ими владела, там находилась. У этого самолёта дальность тысяча четыреста километров. Так что машина была выбрана, жаль до Москвы не хватит, там тысяча шестьсот с мелочью, значит нужна дозаправка. Настою, чтобы в Варшаве долили до полного, а по пути свернут на Москву. Тогда хватит. Вот к осуществлению этого плана я и приступил. И сначала добыл документы, всё же без них получить то что мне нужно, довольно сложно. Сделал это просто, долго стоял на перекрёстке оживлённой улицы, всматриваясь в лица. Два часа так стоял, пока наконец не приметил молодого парня, по виду студента, очень на меня лицом схожего. Проследил, и вырубил. Обыскал и забрал документы, были паспорт и студенческий билет. Сразу на аэродром, где меня включили в очередь на доставку груза в Киев, по заказу генерал-губернатора, я сопровождающее лицо. Тип самолёта указал, груз весом полторы тонны.

Ювелиры делали камни-накопители, пополняя мой запас, я уже зарядил восемь штук, порядок, у следующего зарядка идёт. Перебирал вещи. Уже прикинул. Старушку достану и кило пятьдесят освободится, плюс ещё пятьдесят и вот место для генерала. Хотя чушь говорю, машину полюбому угонять, часть вещей, например, шкуру, палатку, и там по мелочёвке на сто кило, выложу, и на свободное место генерала, а когда к самолёту подъеду, и погрузка пройдёт, выбираю что за груз будет, генерала в салоне за грузом выложу, к машине, вещи в хранилище и в самолёт. Дальше взлёт, и там по плану. Как план? По мне так вполне неплох. Осталось решить вопрос с грузом. Нужно что-то такое, что и нашим требуется. Хм, лекарства из дефицита? А какие тут есть и их можно купить? Кража привлечёт внимание, не хочу на таком спалиться, когда коробки при погрузке опознают. Да, буду лекарства брать. Противовирусное, от воспалений. Что-то такого типа. Всё сметут, что доставлю. По сути полторы тонны — это капля в море. Да мне бы было чем заполнить ящики, что пойдут в качестве груза. Причины срочно нанять самолёт, медикаменты в такой список с некоторым трудом, но входят. К сожалению, я выяснил, что и в Германии с медикаментами не очень хорошо, так что по факту, и тут придётся красть со склада. Время отлёта назначено на двенадцатое апреля. Я немного смог передвинуть срок аренды самолёта. Вылет в одиннадцать часов дня. К тому моменту груз и я, как сопровождающее лицо, должны быть на борту.

Вот и наступил этот день, я с утра и занялся делом. Утром я вставил ключ в замочную скважину и чуть приоткрыл дверь. В квартире всё было так как оставляла старушка. Даже горячий чайник на плите. Вот и достал её, та продолжила прерванное занятие, с сумкой овощей, что лежала у ног, прошла внутрь. Даже не взглянув как я дальше спускаюсь. Куда пропали три недели её жизни, той ещё предстоит выяснить, но я вернул в квартире всё как было, чтобы та ничего не заподозрила. Впрочем, убирал я её вечером, когда темнеть начинало, а достал утром, когда ещё темно. Почти месяц в её квартире прожил, без четырёх дней. Почти триста кило накачалось в хранилище. С теми что было, на данный момент у меня хранилище в шестьсот восемь килограмм имеет размер. Причём, заполнено было до полного, но когда достал старушку, то освободилось пятьдесят семь килограмм. Шестьдесят в общем имею, там три за ночь накачалось. Чем я заполнил хранилище? Триста пятьдесят — это чисто припасы разных видов. Я ещё в кондитерских магазинах заказы делал, так как сладкоежка, а тут всё натурпродукт, и забирал готовое. Да, те два мешка яблок из Италии, отмыл, использую. Остальные двести килограмм, это комплекты разной одежды и обуви, от летней до зимней, гражданская, та шкура медвежья, походное снаряжение. Даже лёгкую сборную койку купил с матрасом и подушкой, тройной комплект постельного белья. Имею складной столик и три складных стула. Палатку со спальником, походную утварь и посуду. Кусок брезента три на три метра для навеса, бечёвки и верёвки запас сделал. Плащ непромокаемый и зонтик. Всё что нужно для жизни на природе. Также парфюм брал, мужской одеколон, духи, на подарки, дефицитные вещи, вроде полотенец больших банных, зубные щётки и пасту. Мне они не особо нужны благодаря лекарскому амулету, но пусть будут. А вот две коробки рулонов туалетной бумаги, имеют огромную ценность. Ею я делится не собирался. И спёр эти коробки, из магазинной кладовки тёмной ночкой. Тогда же одеколон и духи там взял. Это всё что было в хранилище. Оружие и амулеты это само собой разумеющееся.

Всё уже подготовлено, поэтому покинув дом, что приютил меня на такое время, уверенно двинул прочь. Кстати, комендантский час в городе имеет место быть, и он ещё не закончился. Но я обошёл все посты и вышел к стоянке машин, тут старый грузовичок «Фиат», две тонны берёт, кузов крытый. Вокруг паводок, ручьи и грязь. Весна же. Пока готовил к запуску, да выезжал на улочки, время и прошло. Грузовиком редко пользовались, машина частная, не сразу обнаружат пропажу. Так что поехал к складам у ЖД, спокойно проехав на территорию. Там подогнал машину задом к стенке нужного, убрал часть стены и проник внутрь. Дальше выбирал что нужно, уже выяснил что самое ценное у аптекарей, список при мне. Находил в штабелях названия, по три ящика или коробки в хранилище, бегом к машине и выгружал. Потом шкуру выложил у стенки рядом с кабиной, и стало быстрее работать. Полторы тонны лекарств за полчаса перекидал в кузов. Порядок, полный. Закрыл задний борт и покатил в сторону хлебопекарни. Там как раз выпекали свежий хлеб. Я подсчитал. К моменту, когда прибуду в Москву, надеюсь план удастся, у меня будет свободным те самые шестьдесят килограмм. Вещи из всего что будет на борту самолёта, кроме генерала, я уберу в хранилище, иначе отберут и своего никогда не увижу. Вот так в наглую посетил хлебопекарню, вырубив двух работников, они на тележках вывозили в зал горячий хлеб, только из печи. Взял батоны. Они тут вполне знакомого вида, как нарезные. И белый хлеб буханками. Ржаного можно не искать, немцы его не пекут и не знают, что это такое. Есть замена, дешёвый серый хлеб. Но тут уже он мне не интересен. Ровно шестьдесят килограмм горячего, аж держать нельзя, хлеба, вернулся в машину и дальше к зданию, где заранее присмотрел разных генералов. Вот и буду красть. Там сразу на аэродром, выгрузка, и взлёт. Такой план. Два часа для похищения генерала у меня было. Припарковался и стал ждать. Сто кило свободно в хранилище, выложил вещи в кузове из своего снаряжения.

Сканер здорово помогал мне выслеживать клиента, которого желал взять. Да вот беда, к нему зашёл другой генерал, адъютант первого быстро сервировал столик и ушёл, а эти остались, заперлись внутри и судя по тому как расслаблялись, начав с коньяка, они там до вчера собирались задержаться. А у меня время тик-так. Ругнувшись, взвесил с помощью сканера обоих, у того была такая опция. Сто восемьдесят три килограмма оба весили. Пришлось покидать кабину грузовика и посетить кузов. Тут проход специально сделал, вот его и стал загружать вещами из хранилища. Снаряжение в основном. Мелочью, пока там свободно не стало сто девяносто. После этого уверенно двинул к зданию службы тыла Вермахта. На входе дежурному сообщил, что имею устное послание адъютанту нужного генерала. Мне выделили сопровождающего, вот тот и сопроводил. Адъютант встретил, и сопровождающий вернулся вниз, мы поднялись с ним на второй этаж. Тут я вырубил адъютанта, пистолет с коброй прибрал. Дальше убрав кусок двери с замком, и выкинув, быстро зашёл в кабинет, где на меня оба генерала удивлённо смотрели. Быстро подойдя, касаниями убрал их, и к большому напольному сейфу, вскрыл и прибрал всё содержимое в портфель, найденный у стола. Всё, полное хранилище. Дальше тем же путём, вернулся к машине. Выпустили без проблем. Пропуск выходной те не выдавали, раз возвращаюсь, значит послание передал. Вот так и покатил в сторону аэродрома. По пути встал, в кузове места нет, вокруг грязь, но встал на чистом участке асфальта, и по очереди доставая генералов, вырубал, вязал, в основном кисти рук и у локтей, и вернул обратно. Так и доехал. Пропуск имел, через ворота пропустили, мельком заглянув в кузов. А там и к самолёту, который готовили. Как раз заправка шла. Два грузчика уже ждали, они из местных, я нанял.

Грузчики и перекидали весь груз в салон самолёта, правильно разместив. Сразу и расплатился. Я отогнал машину за территорию, бросив там и вернулся пешком. Знаете, зла не хватает. Оказывается, для гражданских самолётов выпущен циркуляр, если кто летит в нужную сторону, то берёт дополнительно пассажиров из военных. Семеро подходило к арендованной мной машине. Среди них два генерал. Так какого тогда?!. Чёрт, даже мата не хватает. Я там такие комбинации придумывал, а два вражеских генерала вдруг у меня в попутчиках образовалось. Танкист и пехотинец вроде. Те двое что я взял, один в тыловом управлении Вермахта служил, второй эсэсовец. Однако я лишь лыбился, так что показывал отличное настроение и жизнерадостность, там дальше объявили посадку. Время к одиннадцати подходило. Мы расселись на лавках у кабины и вскоре машина взлетела. Летели на Варшаву. Ох сколько взяток давал, истерику закатил, что боюсь летать и у меня страх, что топливо закончиться. Будем заправляться в Варшаве. Да местным пофиг, клиент платит. Так что летим к полякам. А пока было время, я подрёмывал. Полтора часа есть, пока на посадку не пойдём. Самолёт довольно шустрый, триста километров в час спокойно давал.

Сам полёт проходил… да скучно, сидели на двух лавках по бортам и дремали. Вот на аэродроме Варшавы был небольшой инцидент, который как раз больше мне играл на руку. Да, груз сложен так что коробки и ящики с лекарствами к нам и кабине ближе были, а мои личные вещи к хвосту. С лавок их не видно. А медикаменты вещь нужная, многие явно опознали их. Из семи дополнительных пассажиров было два генерала, три полковника, эсэсовец, я в их званиях не разбираюсь, но не генерал, красных лампасов не было, и форма серая полевая, и майор. Книжицу по армейским знакам различия я изучил, но не войск СС. Что по неприятности, то она мне как раз на руку играла. В Варшаве мы задержались на три часа, пока топливо не подвезли. Я оплатил топливо и его доставили, но был срочный военный борт и это моё топливо залили ему. Пришлось ждать пока резерв не подвезут с топливной базы. Заодно туалет посетили, поели в столовой при аэродроме. Особо никто и не печалился, спокойно ожидали. Там дальше дали сигнал к посадке, и снова устроились на лавках. Взлетели и полетели прочь. Через два часа полёта, половину пути до Киева пролетели, снаружи темнеть начало, я поступил вот как. Встав, и пошатываясь, хотя вроде ровно летели, ноги затекли, многие пассажиры дремали, я прошёл к кабине. Она не закрытой была, лёгкая перегородка, но даже дверцы не имелось. Судно это воздушное чисто в грузовой комплектации. Эти лавки у борта явно самоделка. Так вот, я просто наставил на пилотов пистолет, в экипаже всего два члена, оба тут в кабине и сидели, штурман и вот пилот. А наставил «Люгер» и велел снять шлемофоны и штурману выключить рацию. Я уже знал где нужный тумблер. Сканер показал. Сам же велел штурману покинуть кресло и выйти в салон, там достав второй пистолет, это был «Вальтер» и наставил на пассажиров, штурман сел на моё место.

Тут те, кто увидел, что происходит, растолкали соседей, поэтому на меня напряженно смотрело восемь человек. Плюс девятый лётчик в кабине, всё оглядывался, я его сканером контролировал.

— Господа, самолёт захвачен, сейчас все расстёгиваем ремни и кидаем их ко мне под ноги. И не филоним, я знаю что у кого есть. Дополнительное оружие тоже достаём и мне под ноги.

Тут я выстрелил, пуля свистнула рядом с головой «эсэсовца», пробив фюзеляж.

— Не советую шутить, это всех касается.

Вот так нехотя, зло на меня поглядывая, приказы и выполнялись. Сам стоял спиной к хвосту, так видел всех. Я указал на двоих, что спрятали ножи. Тоже кинули под ноги, дальше швырнул штурману вязанку нарезанных верёвок, ладно запас сделал, и велел вязать всех. Причём крепко, не дай бог при проверке выясниться что филонил. Вязать кисти рук и локти. Полчаса тот это делал, но справился. Самого его я лично связал. И велел им также сидеть на лавках. Оружие в хвост пока отнёс. Сбегал в кабину и проложил по карте новый маршрут, благо карты читать умею. Пилот скривился, но повернул. Я по компасу поглядывал, летим куда нужно. После этого поглядывая как там пленные, сканер отлично помогал их держать в поле зрения. Сам у хвоста достал обоих генералов, вырублены, перегаром воняют. И стал быстро убирать на свободное место свои вещи. Все убрал, шкуру медвежью тоже. Осмотрев оружие, и прибрал два «Вальтера», и весь боезапас к ним. Больше места свободного не было. У меня точные расчёты. Оружие в одну сумку, и держал при себе. Пока же прошёл в кабину, заняв место штурмана, но сидел на прямо, а наискосок, чтобы и летуна контролировать, и пленных, и следить за окрестностями, и несмотря на тёмную ночь, я всё видел вокруг благодаря амулету ночного и дальнего виденья, и поправлял курс. Летели правильно, слева Жлобин мелькнул. Я сам пилот, в этой кухне разбираюсь.

— Можно вопрос? — спросил пилот.

— Да, спрашивай, я не кусаюсь.

— А вы кто?

— Русский.

— Я это понял. Почему вы угнали самолёт?

— Я пленный командир, бежал из лагеря в Заксенхаузен. Лень было пешком идти к своим, решил вот самолёт угнать. А ваши пассажиры вообще бонус, я про них и не подозревал. Им светят немалые сроки, знаете ли.

— А нам?

— Вам вряд ли. Вы же не военные. Если вон те, все кто форму носит, после окончания войны продолжал вкалывать на стройках, восстанавливая что сами же и порушили, то вас с штурманом сразу отпустят. А может и не сразу. Я не знаю.

Пилот кивнул, а я задумался. Разговор заглох. Кстати, пока сидел, включил рацию, надев шлемофон. И прослушивал разные частоты, особенно по той на которой рация изначально настроена была, но наших позывных пока не звучало. Впереди было видно грозовой фронт, и с хмурым видом его изучил, приблизив картинку с помощью амулета ночного виденья, опцию дальнего использовал, и велел пилоту взять севернее. Придётся обходить. А с той стороны тучи вроде пожиже. С помощью сканера проглядывал, что в салоне происходит. Один из генералов в хвосте зашевелился, сходил, проверил, дал воды попить и на бок помог лечь, если тошнить начнёт. Его явно укачивало. Показал кулак эсэсовцу и майору, что незаметно хотели узлы ослабить и скинуть верёвки. После этого вернулся в кабину. Слушал эфир, заодно попросил пилота объяснить, как управлять судном, вот так слушая его объяснения, приглядывая за пленными, мы и летели. С севера грозовой фронт действительно жиже был, но среди вспышек молний одно место пролетать пришлось, по счастью в нас не попало. Дальше уже лучше было, только тучи низкие, под ними летели. Поглядывая на карту и определяясь с окрестностями. Пора. Я стал вызвать штаб ПВО столицы:

— Младший лейтенант Райнов вызывает штаб ПВО Москвы и области, прошу ответить… — вот так и повторял как заведённый, переключаясь с одного канала на другой, наконец уловил ответ.

— … ПВО Москвы. Неизвестный, опознайтесь.

— Отлично, нащупал на каком вы канале, — обрадовался я. — Прошу принять донесение и встретить. Подтвердите приём и принадлежность к силам ПВО.

— Штаб ПВО Москвы, дежурный, майор Власов. Подтверждаем приём.

— Получите донесение. Младший лейтенант Иван Райнов, девятнадцать лет, житель Ярославля. Командир стрелкового взвода Четыреста Пятьдесят Седьмого стрелового полка, Двести Двадцать Второй стрелковой дивизии. Тринадцатого декабря при штурме небольшого города, во время общего контрнаступления под Москвой, мой взвод первым ворвался в небольшой городок, но был выбит из него силами моторизованных частей СС. В рукопашной был скручен и попал в плен. В пути напал на часового, снова скрутили, избили. За склонность к побегу был направлен в концентрационный лагерь Заксенхаузен, это рядом с Берлином, где содержат немало советских генералов, там простыл, пневмония. Выжил чудом. Ребята, у меня от высокой температуры мозги сварились. В общем, по памяти ударило, восемьдесят процентов памяти я потерял. Имя вспомнил с трудом. Шестнадцатого марта убив двух конвоиров, солдата охраны и офицера Гестапо, бежал из лагеря, надев форму офицера. У нас одна комплекция была. Причина побега, меня переводили в барак смерти, к тем, кого приговорили к казни за разные преступления. У меня за попытку побега и организацию попытки массового побега. В лагерной больничке немец умирал, из местных, тоже осуждённый. Пи*ор он, носил розовую нашивку, что гомосексуалист. А мне практика на немецком нужна, вот и общались. Тот и рассказал, что строил этот лагерь, и есть возможность побега, проход что заделан с двух сторон, сломать кирпичную кладку и на волю. Позже, я рассказал об этом одному советскому полковнику, он целым бараком командовал. Свои люди у него есть, и немало. Одному бежать, это подло, своих выручать надо. А на следующее утро меня арестовали, вызнавая где тот туннель ливнестока. О нём знали только я и он. Су*ой оказался. Вот делая вид что показываю, убил тех четверых и сбежал. Добрался до Берлина в этот же день, угнав машину у какого-то генерала от ВВС, убив шофёра, и устроился на одной из квартир. Прикидывал шансы сбежать. Я хоть и потерял память, но не дурак, топать в такую погоду, в весну, две тысячи километров до своих. Узнал, что можно арендовать самолёт. Достал документы, отобрал их у прохожего, похожего на меня, и встал в очередь. Вот только она сегодня подошла, полёт на Киев заказал на грузовом судне. Думаю, пустым лететь не стоит, купил лекарств полторы тонны, противовоспалительное и тому подобное, что аптекари посоветовали из дефицита. Деньги взял, ограбив грабителей, которые только что ограбили ювелира. Я их на выходе из квартиры встретил с двумя пистолетами в руках. А также решил украсть генерала вражеского. Их тут много. Присмотрел одного, из службы тыла Вермахта, приготовился. А этот гад дружка пригласил, тоже генерал, наверное, только от СС, лампасы красные, и они бухать сели. А время тик-так, скоро вылет. Пришлось в окно залезать и обоим по башке давать. Ещё из сейфа генерала все бумаги забрал. Чуть не надорвался пока вытаскивал эти две туши через окно и в кузов угнанной машины поднимал. И знаете, я когда подъехал к самолёту, матерился страшно. Оказывается, нам до Киева пассажиров дали, там лавки в салоне, и среди пассажиров ещё два генерала. Да знал бы, я с этими двумя первыми и не связывался. В общем, в Варшаве мы дозаправились, я истерику закатил, когда заказ на самолёт делал, что боюсь топлива не хватит, хотя должно было хватить. После Варшавы, всех в салоне пленил, и курс на Москву. В общем, километров сорок до вас осталось, дайте курс и подсветите аэродром, куда садиться. Мы только что Волоколамск пролетели, высота триста метров, скорость тоже триста. Топлива мало, облетали севернее грозовой фронт, потратились. Пилот послушный, вроде опытный. Он гражданский, я обещал, что его и штурмана сразу отпустят, как война закончится. Так что у меня два пленных гражданских лётчика и девять офицеров, четыре генерала, три полковника, майор, и ещё какой-то эсэсовец. Не генерал, лампасов нет.

— Поняли, — ответил уже другой голос, такой, с заметными командными нотками. — Даю курс…

Дальше я, передавал услышанное пилоту, а он уже с помощью задаваемого курса и подсветки аэродрома, вышел куда нужно и благополучно совершил посадку на бетонную полосу явно военного аэродрома, где нас точно ждали. Машины стояли с включенными фарами и цепь бойцов. НКВД вроде. Да не, точно они. Ну а почему я всё так точно и красочно описал, то поясню. Секретность же наложат, а нас сейчас ох как много народу слушало, включая немцев. Чтобы история правдиво звучала, из первых уст и передал. То есть, сознательно это сделал. Всё, изменения в историю громкие совершил, думаю достаточно, чтобы заинтересоваться мной и найти.

— Прибыли, — вздохнул я, поглядывая как там пленные.

Наконец самолёт подкатил к концу полосы, где нас и ждали. Одна машина сразу перегородила обратный путь, и поскрипывая тормозами, самолёт окончательно встал. Пилот заглушил двигатели, и я направил его в салон. Сам следом вышел, держа в одной руке пистолет. Сам же открыв боковую дверцу, направив ствол оружия внутрь салона, меня снаружи фарами хорошо освещало, пока пилот рядом на корточках сидел, и выглянув, косясь при этом в салон, сказал:

— Я Райнов. Принимайте первого гостя.

К самолёту уже подбежали командиры и бойцы в форме НКВД, за их спинами было видно командиров с голубыми петлицами. Их же аэродром, в курсе кто прибыл, специально всё разболтал, так что выпустил пилота, его приняли два бойца. Дальше велел ещё двум бойцам пройти в салон, посторонившись, пропуская, и вот они подавали пленных наружу. Всех семерых на лавках. Только после этого из хвоста те вынесли тех двух генералов. Кстати, генералы из пассажиров даже лицом посветлели, увидев ещё двух собратьев по несчастью. Не они одни такие. Раньше о их присутствии и не подозревали. А те что с хвоста, когда кляпы выдернули, только материться могли. Их сначала выстроили в строю, откуда-то взялся фотограф, сделал несколько фото, кстати, со мной тоже. Оружие у меня уже отобрали, обхлопали на предмет ещё какого, и усадив в «эмку», повезли в город. Всё молча. Только один с ромбами майора госбезопасности, с одобрением похлопал по правому плечу, сказав:

— Молодец.

Ещё бы он не радовался, я ему мешок отдал, куда сгрузил всё то, что взял у того генерала по тыловому обеспечению. А везли на Лубянку, что вполне ожидаемо. Я в гражданском костюме был, лёгкая куртка и кепка, надеюсь старушка не сразу заметит, что часть одежды сыновей пропала. Сначала меня устроили в ведомственном общежитии для командиров, даже в отдельную комнату. Душ успел принять, а дальше в здание наркомата на допросы. Или скорее опросы, потому как в мягком варианте. Время полдесятого, но народу хватало, похоже с моим прилётом всех подняли и вызвали. К нам в кабинет заходили, поглазеть на меня, пока следователь у дверей кабинета охрану не поставил, всё мешались. Даже Берия был, влетел на большой скорости, поблагодарил, похлопав по плечу, пожал руку и также быстро ушёл. Сканер показал, что сейчас тут же в здании работа с пленёнными мной офицерами шла, тот отслеживал это. Вот так и прошли опросы. Сначала быстро всё что помнил, про потерю памяти факт зафиксировали, у врачей я был, хотя и на второй день, полдня проходил обследование, а потом уже въедливо, всё до мелочей, особенно Берлин интересовал, как я там крутился, и сам лагерь Заксенхаузен. Недели две шли эти опросы, ночевал в общаге НКВД. Да, на третий день мне сообщили что проверку со мной завершили, всё подтвердили из дивизии. Кстати, я придумал такое в лагере, а оказывается в штабе полка действительно Ивана повысили в звании и наградили, медалью «За Отвагу». До него просто не успели довести.

Странно, когда мой дед был освобождён, его так и в запас и отправили младшим лейтенантом. И наград не было, только орден «Отечественной войны» второй степени, и то через десять лет после войны получил, как фронтовик. Может к концу войны просто всё затерялось? Дивизия не раз в окружении бывала. Так что из дивизии и награда пришла, и подтверждение документальное по мне. Мне форму парадную выдали лейтенанта РККА, даже наградили медалью. От комендантских частей полковник награждал. В книжице действительно декабрь прошлого года датой вписан. Удостоверение получил, комсомольский билет восстановили. Потом на шестой день, торжественное награждение в Кремле. Пленить сразу четырёх генералов, это подняло шум во всём мире. Особенно британцы и американцы на этом деле шум подняли. Скорее радостный, хваля, но всё же. В Кремле дали звание сразу капитана, медаль Золотая Звезда Героя и орден «Ленина» к нему. Лично Сталин награждал, с интересом меня рассматривая. Это наша первая встреча. В общем, осыпали меня наградами и милостью своей, показывая, как мной довольны. Кстати, те два немца, пилот и штурман. А их отпустили. Опросили, и сообщили что те могут проживать на территории Союза, что нежелательно, или воспользоваться помощью посольств нейтральных государств. Те последнее выбрали. Посольство США. Скоро через Архангельск морем покинут Союз с одним из морских конвоев.

Меня же и дальше на опросы. Я уже понял, что именно лагерь их интересовал, причём очень. Что мог, вспоминал, честно говоря, что на Станции Смерти побывать не успел, во внутренней тюрьме только в камере для допросов. Было восьмое мая, мы как раз ехали с Судоплатовым, да последние семь дней он с двумя своими помощниками со мной работал, именно по лагерю, когда я вздрогнул и схватился за руку старшего майора. Всё дело в сканере. Я когда в Заксенхаузене был, снимал копии аур всех присутствующих. Как сидельцев, так и охраны. В Берлине снял слепки с работников разных военных контор. Память большая, там несколько сот тысяч таких слепков можно хранить, мало ли встретимся? И смотри, пригодилось. Сканер засёк знакомца. Правда, засёк дальше, но «опознал» я его только когда мы свернули на нужную улицу, потому как меня везли домой. Квартал остался. Просто попутно, Судоплатов поехал по делам и меня по пути подбросить решил. Да, пять дней назад мне выдали квартиру в Москве. Как Герою. Просто я попросил жильё в столице и мне пошли на встречу. Я четвёртый день, как там живу и обживаюсь. Время позднее, опросы закончили на сегодня, полвосьмого, вот и ехал домой. Обнаружил я агента ещё вчера, но как сообщишь? Ездили мы в других местах, меня возили домой и забирали, а тут прям отлично сложилось, и свидетели есть, и улица та самая, где стоял немец. Причём, не один. А может меня и ждут? Разыграл я вроде удивления от опознания неплохо, майор сразу насторожился, мы с ним сзади сидели, его помощник, капитан Варнак спереди, с шофёром.

— Что случилось? — спросил Судоплатов, видя, как я пристально смотрю в заднее небольшое окошко.

— Знакомый. Офицер из Заксенхаузен. Расстреливал заключённых. Да нет, это точно он.

— Что в «Тире» работал?

— Он. Я о нём писал в рапортах. Топор прозвище.

— Да, помню такого. Неделю пробыл в лагере. Расстрелял шестерых и исчез за три дня до твоего побега.

— Да, он, — подивившись его памяти, подтвердил я.

В одном из двух тысяч рапортов, когда давал описание охраны, и вот таких пришлых, что отрабатывали стрельбы на живых людях, заодно работая ликвидаторами, а запомнил. Про него немало в бараке говорили, особенно те что тела выносят, меткое прозвище Топор получил, из-за формы лица. Острое оно у него. А так поди знай кем он был, лагерь посещал в обычной полевой форме Вермахта, носил знаки различия обер-лейтенанта.

— Саша, за угол заверни и остановись. А ты головой не крути, прямо смотри.

Мы завернули за угол, где машина сразу встала. Там Судоплатов спросил у меня:

— Как одет, кто рядом?

— Форма капитана-лётчика. Рядом ещё двое командиров, лейтенант-артиллерист и ещё один лейтенант, тоже лётчик. Общались.

— Слышали? Начинайте работать, близко не подходите, форма у вас приметная, чуть позже уже специалисты наблюдения перехватят задачу.

Шофёр и капитан вышли, сразу разойдясь и возвращаясь на ту же улицу. Судоплатов сам сел за руль, и мы погнали. Видно, что торопился, даже не заехал во внутренний дворик многоквартирного дома, где я на втором этаже получил квартиру. Высадил у арки, и укатил. Велел только не покидать квартиру. Ну а я пока не спешно прошёл на территорию двора, здороваясь с соседями, уже со многими познакомился, старушек хватает на лавочках, детишки играют, до заката с полчаса, время проводят на свежем воздухе. Квартиру я получил неплохую, одна спальня, гостиная и рабочий кабинет. Кухня, совмещённая со столовой, совмещённый санузел и небольшая кладовка. Даже мебель была. Пусть и с инвентарными номерами. Балкона вот не было, но я не расстроился, и тому что есть доволен. Своя квартира, не коммуналка. А так открыл дверь своим ключом, крикнул внутрь:

— Мама, я дома.

А что вы думали, как адрес почтовый узнал, сразу написал письмо, разрешил следователь. Коротко сообщил что бежал из плена, но из-за простуды потерял частично память. Сейчас в Москве. Матушка, Евгения Карловна сразу же приехала. Семь дней уже в Москве. Сначала на съёмной квартире была, мы с ней общались, а как я получил квартиру эту, жила тут. Я на диване сплю в кабинете, а та в спальне. Ей уступил. Ещё и уговаривать пришлось. Мне денег дали, зарплата от декабря, вот отдал всю пачку матушке, и она четвёртый день приводит квартиру к виду жилой, покупая что надо. В основном на рынках, явно делая это с немалым удовольствием. Вид квартира уже прибрела жилой, а не казённой, как была. Молодец. Сейчас та на кухне, заканчивала жарить рыбу, сканером видал что с той всё в порядке. Та помогала «мне вспомнить», по сути описывая историю жизни Ивана до начала войны. Вообще матушка скоро обратно, она отпуск взяла на работе, всё же медсестра операционная в больнице. Дали, узнав, что сын нашёлся. Но отпуск не резиновый. Сестра учится, не смогла поехать, к её великому горю. Отец на фронте. Он погибнет в сорок четвёртом в боях за Польшу. Ротный старшина он, в гвардейской стреловой дивизии. Постараюсь не допустить этого. Что со мной произошло уже все в подробностях знали, включая мою семью, это ярко освещалось в газетах и по радио. Да, с журналистами я часто встречался, давая интервью. Иногда от себя, но в большинстве по написанному сценарию. При награждении в Кремле, другие орденоносцы на банкет, отмечали, один я в стороне окружённый журналистами стоял. Немало иностранцев было, с ними на английском общался, даже не попробовал ничего со столов. Журналисты — зло.

Вот такие дела. Разве что вспомнить стоит, что завтра у меня эфир на радио. Ещё неделю назад сообщили. Выделив время в эфире. Об этом в новостях тоже сообщалось, чтобы слушатели знали и ждали. Время эфира два часа дня. Пока сам не знаю, что меня ждёт потом, засветился я неплохо, если повезёт, то в столице останусь при штабе. А то шпалы капитана вроде как получил, а как был взводным, так им и остался. Это для местных как бельмо на глазу. Все всё понимали. А штабной работе можно научиться, и научат. Так что пока жду, что дальше будет. Тут мои мысли прервала матушка, я сапоги снимал, сидя на специальной лавке у входа, в прихожей.

— Мой руки и ужинать, — улыбаясь, велела та.

— Бегу.

Ужин был отличный, мы потом допоздна общались с мамой. Дальше та ушла к себе в спальню, я же, устроившись на диване, тут постель расстелена, всё нужное, и заложив руки за голову, размышлял. Неплохо эти три недели прошли. Хранилище накачалось на двести сорок кило, они сейчас пусты. Всего имею восемьсот пятьдесят килограмм с мелочью. Хранилище не пополнял, просто некогда и нечем. Постоянно под присмотром и занят. Да особо и не тратил. Один раз в комнате общежития горячую буханку достал, нарезав кусками, так такой аромат пошёл, соседи заглядывали. Больше так не рисковал. Хотя один зельц, нарезал кусками. Иногда я ел его с хлебом, немного кондитерских изделий потратил. Маме подарил пару пачек зубной пасты, сейчас это дефицит, пару зубных щёток, вторую сестрице. Пяток рулонов туалетной бумаги, ещё более жуткий дефицит, её даже в Москве невозможно найти, женские духи, полотенца разные. В общем, задарил трофеями из Берлина, увезёт домой подарками. Для того и добывал, если честно. Через несколько дней мама отбудет поездом в Ярославль, я договорюсь насчёт билета. Но пока просто кайфовал в уюте и домашнем тепле. Хм, может маму уговорить с сестрой переехать сюда? Пусть в столице живёт. Нет, вряд ли получится, все родные в Ярославле, помогают друг другу, одним миром живут. С другой стороны, иметь возможность побывать в Москве, есть где пожить, тоже неплохо. Ключи ей дам запасные, кто поедет в Москву, может у меня на квартире переночевать. Сестрицу можно сюда на всё лето, ей наверняка в столице пожить захочется. Родственников её возраста у нас, а сестрице четырнадцати лет, хватает. Может кого старшего для присмотра пришлют. Поговорю завтра с мамой на завтраке.

Что ещё? Про хранилище сказал, не пополнял и не тратил особо, дал возможность свободно качаться, пусть место копится для самолёта. Вещь всё-таки нужная. По немцам. Того эсэсовца из пассажиров самолёта, повесили по приговору суда. Как военного преступника. Полком командовал, моторизованным. Оказалось, столько преступлений на нём и его солдатах, включая геноцид мирного населения на оккупированной территории, даже не раздумывали. С остальными работали. Впрочем, сроки все получили. Это всё шло через прессу, открыто, громкое дело. Пиарил себя Союз и Красную Армию в лучшем виде выставлял. Я это дело вполне понимал, и был согласен. Не раз выступал свидетелем на процессах. Ещё было несколько попыток вербовки в военную разведку и вот к Судоплатову, но я всё вежливо, и твёрдо отклонял. Там вход копейка, а выхода нет вообще. Объяснял просто, армия и служба это не моё. Осознал и понял, как война закончится, сразу на гражданку, а со службы кто меня отпустит? Сам уйду, так дезертиром объявят. Лучше эту порочную практику сразу исключить. Дослужу до конца войны и в отставку.

В общем, нехотя, но приняли. Хотя военная разведка чуть не приказом хотели меня перевести. Да что хотели, они этот приказ мне и показали, на что я вежливо ответил, что служба в военной разведке дело сугубо добровольное, а я им не являюсь. Да в клин войду, на все приказы положив с прибором. Да, военный суд, да трибунал, которые я, к слову, не боюсь, но кто виноват будет, они, что с силой заставили меня служить там, где я не хочу, или я? Совсем даже не доброволец. И свои речи, о родине и долге могут в задницу заснуть. Так и сказал. Приказ убрали, отбился, но врагов в этой структуре приобрёл. От Судоплатова, сделали заброс на службу к ним, но настаивать не стали, нормально приняли отказ, уже в курсе как военная разведка облажалась. В принципе всё. Большую часть времени я проводил в разных ведомствах, опросы, и тому подобное. Сейчас шумиха в прессе стоит, как немцы обращаются с заключёнными в Заксенхаузене. Я всё описал и выступал свидетелем на суде, он уже был, ещё международный предстоит, и это тоже выложили в открытую прессу.

Утром пообщался с матушкой на завтраке. Та молочную пшённую кашу сделала, как я любил. Да, ожидаемо отказалась, но сестрица тут может и поживёт, поэтому запасной комплект ключей возьмёт, я предупрежу домоправителя. За мной машина пришла, так что увезли к зданию, где ведомство Судоплатова расположилось. Тот меня сам встретил, глаза красные, мешки под глазами, явно не спал всю ночь, но довольным был, жуть, вот и ошарашил сообщением:

— Это по тебе группа ликвидации работала. Личный приказ Гитлера, как личного врага фюрера. Всех почти взяли, даже спящих агентов, один в нашем наркомате окопался. Столько информации сдал противнику, гад. Следователи работают. Только один из немцев говорит, что их группа не одна, там разные ведомства работают. К нам ты отказался уходить, поэтому сейчас едешь за направлением на фронт, в боевую часть, я уже созвонился, ждут, и на фронт. Нечего тебе тут делать, много у нас работы, не всех успели взять. В два часа дня у тебя выступление на радио, его никто отменять не будет, мы подстрахуем со стороны, чтобы тебя там не подловили, а после выступления, чтобы духу твоего в столице не было. Это приказ сверху.

Не скажу, что меня расстроила информация, я даже испытал некоторое облегчение от того, что вся эта бодяга наконец закончится. Лучше на фронт, чем тут.

— Мне бы билет до Ярославля. Матушку отправить.

— Сейчас сделаю, — кивнул тот. — Машину ту же возьмёшь. Как закончишь, ко мне, пообщаемся.

Тот действительно позвонил на нужный вокзал, дал мои данные. Так что зайду и заберу билет, будут ждать. После этого на выход, та же «эмка» с шофёром, только в этот раз за нами следовала машина с бойцами охраны. Мне о ней не говорили, вычислил сам сканером. Это свои, одного знаю. Сначала на вокзал, потом в кадровый отдел главного управления Красной Армии. Там на час задержался. Обо мне действительно предупредили, всё готово было. Но как же я удивился, когда получил приказ с назначением на новое место службы. Это не та дивизия где служил дед, о нет, меня поставили командовать отдельным танковым батальоном. Всё что нужно получил, даже продаттестат на дорогу, все бумаги, тут дело знали туго, и сразу на вокзал, узнал, когда попутный поезд, что на Воронеж шёл. Да, меня на Брянский фронт, что там стоит, направили. В десять вечера попутный эшелон с техникой проходит, туда и посадят. После этого домой, где сообщил матушке, что меня отправляют на фронт, сегодня отбытие, получил билет для неё, отходит через два часа. Так что помог ей собраться, два вещмешка с подарками, плюс еда и чай в дорогу, отвёз на машине на вокзал, там мы дождались подачи поезда, и усадил в вагон, место в купе было. Так и отправил, махая рукой вслед. После этого к Судоплатову. Как раз время к обеду подходило, и прежде чем в служебную столовую направились, у меня были талоны на питание в ней, пообщались. Тот хмурился, когда читал приказ по направлению на службу, и сообщил:

— Кто-то на тебя серьёзно взъелся, раз такое назначение организовал.

— Военная разведка, — пожал я плечами, и тут же уточнил. — А что не так-то?

— Не понимаешь? — покачал головой Судоплатов, и встал из-за стола. — Тебе через полтора часа выступать, идём поедим и увезут. Я звонил предупредил что к началу эфира ты будешь.

Пока шли, да и в столовой, там нам быстро раскидали тарелки, у меня талон на питание взяли, тот и пояснил:

— Ты взводный, да ещё память потерял почти всю. Двухмесячного боевого опыта тоже лишился. Ну кто тебя поставит командовать батальоном? Только в одном случае. Если ожидается громкий провал тебя как командира подразделения. Кто-то в верхах, возможно даже ты его не знаешь. По идее тебя по линии штабных командиров поднатаскать и так до конца войны.

— А чего там сложного? — не понял я. — Подобрать грамотную команду, дальше даю задачу, разработать операцию, и выбираю лучшую. Я же командир, стою в стороне и делаю уверенный вид, и командую. Разберусь. Да и почему нельзя⁈

Судоплатов оторвавшись от первого блюда, несколько секунд пристально на меня смотрел, после чего мягко улыбнулся и кивнул:

— Тебе можно, вижу ты понял смысл как быть военачальником. Если это так, то тебя ждёт большое будущее.

— Вот ещё. Войне конец и в отставку.

— Ну да.

Больше Судоплатов к этой теме не возвращался. Видимо в моих ответах увидел то, что было нужно, так что мы попрощались, вряд ли увидимся ещё, и я поехал на той же «эмке», к зданию радиовещания на Тверской. Пока ехали, я размышлял над назначением. Я действительно не видел проблем с назначением. Конечно неизвестно, что за часть, какой опыт, чем вооружены. Вроде там лёгкие машины, это «Т-26»? Или их уже все выбили? На месте узнаю, прибыв в Воронеж. Батальон там на окраине стоит. Я же не буду на танке кататься. Не буду же? Вот и я не знаю. Вроде комбаты уже просто командуют подразделениями. Выясню на месте, в этом я честно скажу, плаваю. Личная защита при мне, надеюсь защитит. И вообще рано паниковать, увижу, что за часть, там видно будет. А пока поглядывал по сторонам, на данные сканера. Пока засаду не фиксируют, я по оружию ориентируюсь, но вокруг много оно у кого, даже у меня в кобуре табельный «ТТ». Снайперских винтовок в округе на километр нет, обычные и карабины есть, но в мою сторону не направлены. Никто с таким оружием на чердаке не засел. К слову, петлицы у меня до сих пор малиновые, стрелковые. Прибуду в часть сменю, но пока так. Сейчас эфир, что я воспринимаю спокойно, волнения особо нет. Ну подумаешь выступить нужно. Речь же написана должна быть. Потом домой, вещи матушка собрала. Чемодан и вещмешок, припасы в дорогу, долгого хранения, и можно на вокзал, пока машину имею. А то заберут, временно же выделили, спасибо Судоплатову. Авто из гаража его конторы. А вот его людей я вычислил, на трёх авто были, причём одно уже ждало недалеко у здания радиовещания, а опера в гражданке прогуливались рядом.

Машина притёрлась к бордюру у края проезжей части, я сам открыл дверь, покинув салон, и хлопнув ею, на ходу надевая фуражку, без неё в машине сидел, двинул ко входу, козырнув двум командирам. Те на меня с интересом взглянули проходя мимо. Узнали. Да, меня теперь все узнают, по улице пройти невозможно, тут же окружают, и вопросами заваливают. Да, слава она такая. Это ладно, никто не остановил, засады тоже не было, хотя о дне эфира и времени, было сообщено за пять дней. Меня уже ждали, до эфира пятнадцать минут, обычно часа за два прибывают, там идёт накачка, объясняют правила, дают почитать текст. Так что со мной работали в сжатом формате, пока я читал свою речь, никакой свободы слова, описывали что можно и что нельзя. Как-то всё так быстро пролетело, ничего не запомнил, хотя бумаги с речью, какие ответы должны звучать, оставили, буду по ним ориентироваться. Вот так и завели в зал, как раз время эфира, едва успел пожать руку диктору, и устроится на стуле, перед своим микрофоном, как редактор за окном стал делать обратный отсчёт пальцами, до начала эфира. Дальше диктор взял слово, сообщил для чего мы тут все собрались, меня представил, я поздоровался, краткая моя биография, и вот прозвучал первый вопрос. Я в руке держал шесть листов, где вопросы и ответы записаны. Первый лист, с первыми вопросами.

— Скажите, товарищ Райнов…

— Можно Иван, я не кусаюсь, — не по тексту сказал я, стараясь не захохотать от тех ответов, что были написаны.

Интересно, кто этот бред написал? Ну кто бы не написал, эти листы я сохраню. Анекдот на анекдоте. Память. Диктор даже не дёрнулся, лишь кивнул головой и продолжил, профессионал:

— Хорошо, Иван, скажите, что вы чувствовали, когда смогли сбежать из этого страшного лагеря, о котором столько писали в газетах.

— Страх. Я испытывал страх, — деловито складывая листы, я убрал их в карман галифе. А на самом деле в хранилище.

— Вы боялись за себя?..

— Я боялся не успеть в бордель в Берлине до вечера. Мне девятнадцать лет, о чём я вообще мог думать в такой момент? Радость свободы, и понимание, что в моём состоянии нет не красивых девушек, и даже водки не нужно. А про бордель мне рассказал один заключённый. Он как раз житель Берлина, попал в лагерь за свои пристрастия. Немцы гомиков не любят, у нас в лагере их хватало. Охрана их давила, как могла. Сам видел, как двоих просто забили дубинками. Так что побег в Берлин имел вполне веские причины. Это уже потом. Через две недели задумался, что к своим пора, когда уже перепробовал весь ассортимент этого увеселительного дома. Кстати, полек больше всего. Три француженки было, две итальянки. Они мне больше всего понравились. И ещё одна девица, что поздоровалась словом шалом. Она больше всех чаевых получила. Вообще я когда до Берлина доехал, деньги от генерала есть, квартиру снял, то позвонил диспетчеру, сразу сказал, хочу немку. Вот прям натуральную немку. Думал буду мстить за все месяцы в лагере. Та пришла на мою квартиру и сходу «шалом». Я сразу заподозрил, что-то не так, это какая-то странная немка. Три дня у меня жила. И не потому что впечатлила, а выгнать никак не мог. Пока щедрых чаевых не дал, не уходила.

То, что сейчас плёл, я на это сознательно шёл. Кстати, многое из того что я говорил, при опросах и допросах тоже было сказано. Всё просто, Политуправление копытом било чтобы меня задействовать, а я быть символом и ездить на всякие встречи и разные выступления не хотел категорически. Ну не моё это, не публичный человек. А вот после этой встречи в радиоэфире со слушателями, думаю сто раз подумают прежде чем со мной связываться. Да, мой авторитет заметно просядет в верхах, но у простого народа, я так думаю, наоборот взлетит. Директор слушал меня весело улыбаясь, пока наконец по жестам редактора не заткнул меня:

— Шутим?

— Ну конечно шучу. А то сидите тут все такие серьёзные. Ну а так, особо эмоций я кроме настороженности не испытывал. И то что до Берлина добрался, скорее цепь случайностей. Форма офицера неплохо мне помогала, машина генерала удачно подвернулась и в салоне сумочку с деньгами нашёл, что здорово мне потом пригодились. А добыча с ювелира, что отобрал у ограбивших его бандитов, там это вообще дар небес. Все эти мои приключения описаны в газетах. Уложилось в шесть статей, там всё довольно достоверно описано. Конечно немало мелочей упустили, иначе большой объём бы вышел, но так всё верно.

— Ясно, — диктор переложил листы и уточнил. — Вот вы потеряли память. Как это сказалось на вашей жизни?

— Да нормально живу. Знаете, есть такая поговорка, бог взял — бог дал. Я атеист, хотя в окопах говорят атеистов нет, но с этой поговоркой согласен. Я об этом никому, держал в секрете, только матушка знает. Меня лишили памяти, но надарили другим. Я стал сочинять песни и музыку к ней. Вроде неплохо получалось, тренировался пока в Берлине находился. Жаль аккордеон сейчас у меня на квартире, которой меня наградили, я его в магазине музыкальных инструментов в Берлине купил. Если кто принесёт аккордеон, германский, я на нём учился играть, могу продемонстрировать своё творчество. Всё же главные критики — это слушатели, а не автор. Когда я оказался в Москве, то выяснив адрес, написал матушке. Она сразу приехала, пыталась помочь мне вспомнить. Я до плена никогда на музыкальных инструментах не играл. Главный интерес — это футбол. А тут купил гармонику, и как-то быстро, за пару дней стал неплохо играть. Правда, пальцы не разработаны, фальшивил, но чем дальше тренировался, тем лучше играл. Голос тоже ставить пришлось, но я надеюсь получится. Мой первый слушатель мама, она меня очень хвалила, но это моя мама, она не может не похвалить.

Говоря это я мало чем рисковал. Когда ещё дядю охранял, разрабатывались разные способы обучаться с помощью магии разным умениям и специальностям. Я тоже стал добровольцем, вызывался научиться играть на аккордеоне. Всегда мечтал. Тем более с моим отсутствием слуха будет интересно узнать, привьют ли мне музыкальный слух. Привили, как показало время. К слову, брали умения у профессиональных музыкантов в разных мирах, не спрашивая разрешения хозяина. Меня, помимо языков, обучали играть на аккордеоне. Даже достали инструмент из одного мира. Правда, возник казус, музыкант из две тысячи двадцатого, одного их миров Земли, мне помимо музыки, умения играть, с этой информацией загрузили сто пятьдесят песен. А музыкант был из группы «Любе». Тяжело, но освоил. Так что я за год наработал неплохую практику, радуя домашних, на вечеринках или семейных праздниках настоящей живой музыкой. На служебных корпоративах тоже. За год все песни не по разу исполнил, в памяти вбиты навечно, голос хороший был, кстати, у деда тоже неплох, матушке пел, та та-ак слушала… Да, аккордеон я сразу купил, на второй день как в Берлине оказался. А вот играть опасался, мало ли соседи заинтересуются? Только разрабатывал голос, специальными тренингами и кисти рук с пальцами. По настоящему играл уже в Москве, для матушки. Она одна знала об этом, никому больше не говорил, даже при опросах. Поэтому и был в себе так уверен. И надо же, аккордеон мне принесли, редактор кивнул, разведя руками. Мол, раз не по тексту, то давай сам вылезай. Я же, отвечая на вопросы диктора, мы общались по теме, накинул ремни на плечи и сказал, что готов, проверяя звучание инструмента. Хороший инструмент.

— Итак, Иван, вы говорите, что несколько песен написали. Сколько готовы исполнить?

— Написал я два десятка песен. Сам удивился, но это так. А так парочку спою, чтобы слушатели могли понять, что это, дар или проклятье. Чем меня наградили.

После этого сделал перебор, пальцы кстати неплохо слушались, я поработал с ними с помощью лекарского амулета, сделав более подвижными, и дальше только нарабатывал опыт использования. Даже если сфальшивлю, ничего страшного, зритель поймёт, музыкой я занимаюсь меньше двух месяцев. Голос кстати тоже правил, но осторожнее чтобы не навредить связкам. А дав рекламу тому что хочу исполнить, запел песню «Берёзы», простая и лирическая песня, что цепляла душу. Кстати, «Любе» не моя любимая группа, те сто пятьдесят песен я запомнил, с помощью магии от и до, тем более отработал их на семейных посиделках, корпоративах, окончательно закрепив в памяти, но другие песни уже сам запоминал и отыгрывал. Так что у меня ещё с пять десятков песен разного формата. А в песню я душу вложил, играя на интонациях. Когда закончил, то диктор мне оба больших пальца показал. Редактор же закивал в окно и покрутил кистью, мол, продолжай.

— Знаете, сейчас все те парни, мужики что на передовой, они воюют за Родину, за Сталина, за страну, а я воюю за всех советских женщин, за девочек, девушек, женщин и бабушек. Следующая песня посвящена именно им. Знаете, на фронтах погибло много молодых парней, и девчат их возраста по сути ожидает судьба старых дев, и реветь в подушку от такой судьбы, это то что их ждёт. Да, я задумался над этой проблемой, и нашёл выход, решил взять на себя, принять могучей грудью эту трудность, но обеспечить девчат, хотя бы Москвы, мужчиной. Себя имею в виду. В далёком прошлом, один царь имел огромный гарем и пятьдесят тысяч детей. Любил он это дело. Мне конечно такого успеха не достичь, но я постараюсь нагнать. А песня называется «Эти глаза напротив». Посвящаю советским женщинам и девушкам.

Вот так и отыграл. Во все песни я вкладывал душу, но достиг желаемого, больше мне слова не давали, как я и хотел. Как легко манипулировать людьми, разве что я подавал голос, когда описывал что за песни ожидаются, а до конца эфира исполнил ещё три песни. Без прослушивания заранее, цензуры, их выпустили в эфир, явно на мой страх и риск, повесив на меня, если кто будет недоволен. Вполне ожидаемо. А спел я всего пять песен, это «Берёзы», «Эти глаза на против», «Самоволочка», «Батальонная разведка» и «Там где клён шумит». Да уж, я постарался чтобы впечатлить и похоже смог. Песни разные, в разном исполнении, я показал себя как создателя разной музыки. Диктор начал завершающий этап передачи. Время к концу подходило, когда я всё же вклинился в паузу, извинившись что прерываю, и сказал:

— Я сегодня утром получил назначение, убываю на фронт. И знаете, успел написать песню и музыку к ней. Меня назначили командиром танкового батальона. Всё что я знаю о танках, они на гусеницах, с бронёй и пушкой, у танкеток пулемёты и они могут плавать. Вооружённый такой ценной информацией вечером убываю на фронт. Не мне судить правильно это назначение или нет, но я написал песню «Комбат». Закончил её уже тут, в редакции. Даже музыку накидал. Правда песня о командире стрелкового батальона, но думаю слушатели меня простят… — это я говорил, косясь на редактора, тот с кем-то общался по телефону, после чего посмотрел на меня и кивнул, снова сделав кистью вращательное круговое движение, мол, продолжай. — Исполняю впервые, мне дали отмашку, разрешили, хотя время нашей встречи подошло к концу, поэтому не судите строго.

Конечно с помощью аккордеона вытянуть всё музыкальное сопровождение сложно, но я старался, как и исполнить саму песню, и похоже получилось, слушали внимательно, даже диктор, откинувшись на спинку стула, прикрыв глаза слушал. Я только вместо Россия вставил слово Страна. Заменил. Тут я как закончил, снова взял слово:

— Знаете, мы заканчиваем и прощаемся, скорее всего навсегда. А пока меня ждёт встреча с редактором нашей передачи. Я ведь нарушил весь регламент нашей встречи, а его писали серьёзные люди, цензор работал. Вот только это чужие речи, от меня там ничего не было. А врать я не люблю, лучше промолчать. Судя по взгляду редактора на меня, ответственного работника, как сказал один известный сатирик: — я его ругать не буду, я хочу ему просто в глаза посмотреть. Так что меня ждут.

Вот на этом и завершили передачу, диктор помог. Так что я попрощался, и вставая, вернув аккордеон, направился к выходу, где меня уже ждали. Толпа. Там уже ожидали следующие посетители, дальше им работать. Судя по музыкальным инструментам, это какой-то музыкальный коллектив. Оказалось, Утёсова, сам познакомился с этой легендарной в Союзе личностью. Кстати, вот они меня сразу не отпустили. Пока редактор прорывался, в студии диктор новости сообщал, быстро, время выигрывал, наконец и редактор подошёл, проникновенно в мои наглые глаза взглянул. Не увидев там раскаянья, только вздохнул и улыбнулся, похлопав по плечу. Санкций не будет, я это понял. На полчаса меня задержали. Хорошо у музыкантов выступление, дольше бы общался. Те слушали меня через открытую дверь студии. Слышали всё, за спиной были, я их не видел. Кстати, Утёсов выпросил разрешение исполнить те мои песни, что они слышали, его люди уже накидывали ноты на листы, выпросили у местных, пока помнят мелодии, да слова. Я согласился, мы даже расписку написали, что я согласен на исполнение Утёсовым этих пяти песен. Часть он вытянет голосом, часть нет, но думаю помогут. Вот так проверив сканером улицы и округу, я покинул здание, сразу нырнув в салон машины. Мы покатили к дому, где я квартиру получил. Люди кстати ещё толпились у громкоговорителя.

— А что, мою передачу по уличным динамикам передавали?

На это мой шофёр, молодой боец-ефрейтор, кивнул, покосившись на меня. Видимо тоже ходил слушать. Что и подтвердилось:

— Мне «Комбат» больше всего понравился. И «Самоволочка».

— Вон оно как? — пробормотал я.

Да, неожиданно, но зато те, кто меня в политических целях решит использовать, сто раз подумает. Мало ли что я ляпну? Хотя не сделал ли я хуже и не подстегнул ли интерес к себе? При этом стремился больше к себе внимания привлечь, что есть, то есть, и четырёх генералов взял и вот песни пою из будущего. Дядя или его люди сразу заметят изменения в истории. Лучше этого семафора просто не придумать. Санкции от властей будут, не могут не быть. Мне такую рекламу дали, а я тут в эфире себя чуть ли не клоуном выставил. Но вроде враждебной реакции от населения не вижу. Люди стояли у громкоговорителей на позитиве, активно общаясь между собой. Возможно обсуждали меня. Да ещё Утёсова ждали. А так доехали до квартиры. Пока вещи вниз спускал, чехол с аккордеоном прихватил, меня перехватил управдом. Я с ним знаком, насчёт квартиры договорился, и что родственники могут быть наездами. Встретит и заселит. Я у машины стоял, вещи на заднее сиденье укладывал. Охрана моя в сторонке стерегла, когда тот подошёл, и проникновенно глядя в глаза, спросил:

— Скажите, Иван, это правда про бордель в Берлине?

Я активно, чуть не всем телом, закивал, говоря:

— Я не знаю, мне запретили говорить.

Шофёр тонко захихикал, а управдом усмехнулся, говоря:

— Я когда услышал шалом, от смеха чуть не лёг. Хотя Сара, моя супруга, ругалась. Как может девушка из семьи евреев на такую работу пойти? Одно слово, дойчи.

— Кстати да, Соломон Израилевич, — подхватив того под локоть, сказал я. — Я на фронт отбываю, а вы знаете какие там проблемы с женским полом. В Берлине я, знаете ли, заматерел, уже жить не могу без этого дела, не могу без прекрасной половины человечества. Лучше в Тулу со своим самоваром ехать. Скажите, у вас нет, например, бедной, молодой, но красивой сиротки, а лучше четыре, которые согласятся стать моими любовницами до конца войны, за что я им буду очень благодарен. Понятно без претензий на сердце, руку и прочие органы. Чисто деловые отношения.

— Насколько вы будете благодарны этим смелым девицам? — полюбопытствовал тот, пока мы прогуливались под окнами дома.

— Я буду им благодарен в размере десяти килограмм золота слитками по окончанию работ каждой. Если будут дети, что возможно, дополнительные премии и алименты. Кстати, вот это подарок за помощь, — передал я тому золотой портсигар с каменьями, незаметно достал из хранилища, сунув руку в карман галифе.

— Ну если, только как аванс, — любуясь даром, ответил тот.

— Соломон Израилевич, побойтесь бога. Тут не только аванс, но и вложения в будущие наши дела.

— Молодой человек, ваша мама случайно не еврейка?

— Вы знакомы с моей мамой. Будет тут проездом, сами спросите.

То, что я научился торговаться в лагере, там было многое евреев из Союза, особенно привезённых на ликвидацию, говорить не стал. Умный человек, сам поймёт. Тот же приступил к торговле. Ну общую сумму оплаты за работу я оставил неизменной, по виду управдома тот сам считал, что она завышена, а поторговаться, просто душа требовала. Зато выторговал, будут дети, я обеспечу их матерей жильём в Москве. На том и ударили по рукам, тот обещал за пару часов подобрать девчат, и сам поговорит с ними, рисуя перспективы. Свои вкусы ему описал.

— Софочка! — крикнул тот в открытое окно своей квартиры на первом этаже. — Беги скорее сюда, я тебя обрадую.

Вскоре из подъезда выбежала девушка лет шестнадцати в белом нарядном платье, явно подслушивала нас, то-то стояли у окон квартиры управдома, сияя, замерла рядом, рассматривая меня.

— Так она же беременная? — удивился я.

Ну живот почти не видно, тем более платье из-за объёмной груди до живота не доставало, поясок та явно специально не надевала. Но сканер мне это показал. Управдом расстроился, и развёл руками, с видом: ну не получилось. Я уже с подозрением на него посмотрел, что он ещё подсунет? Шофёр с широкой улыбкой за всем наблюдал от двери машины, как в кино, семечек или попкорна не хватало. Дальше мы сели в машину, и управдом честно возил по адресам, отрабатывая оплату. Тот в курсе был кто и как живёт, особенно из беженцев. Даже у него семья проживала, из родственников. Тот всё убивался что дочки по возрасту не подходят, малы ещё. Люблю дело с евреями иметь, те всё найдут, лишь плати. За два часа тот действительно сполна отработал портсигар от берлинского ювелира. Сначала на адрес, откуда тот через десять минут вывел двух девушек. Двадцати одного года Сара, вдова, муж погиб, и шестнадцати лет её сестра Дина. Обе были согласны. А уж как я согласен, красотки со стройными фигурками, с милыми личиками и буйными кудряшками. Стиль актрисы Портман. Уже копытом бил. Так что те отправились собирать вещи, будут ждать тут, заберу их. Вещи по минимуму, мол, есть лимит в весе, только самое необходимое. После этого на следующий адрес. Тоже в центре. Тут Наталья двадцати пяти лет, учительница игры на пианино, частные уроки даёт. Тоже дала согласие. Отличная фигурка, чёрная коса до попы, грудки третьего размера. Не вторые, как у двух первых. Также ударили с ней по рукам, и та пошла собираться. И всё же была четвёртая, Соломон Израилевич настоял, видимо хотел пристроить как можно больше «сироток» в надёжные руки. Тут уже не многоквартирный дом, район частных построек. Двадцать минут его не было, пока не вышел с натуральной голубоглазой блондинкой, лет восемнадцати, фигурка такая, чуть слюной не захлебнулся. Даже шофёр восхищённо языком защёлкал. Ещё бы, почти месяц без женской ласки. Это я про себя. А что, среди евреек и блондинки есть? Не знал. Оказалось, есть. Звали Тамара, и она уже на всё согласная. Условия шикарные. Так что я зашёл в дом, дождался, когда та выйдет с двумя самками и в хранилище её. Вышел, сказал управдому, что потом девчушку заберу и отвёз его домой. Дальше с шофёром объехали адреса, девушек уводил в укромное место и убирал с вещами в хранилище. Ещё успел всласть нацеловаться перед этим. Ну что, к суровой военной службе готов. Всего три килограмма свободного в хранилище осталось. Там шофёр отвёз на вокзал, где и убыл. К слову, охрана осталась. Да, она не видала как я девушек убирал. Ждём прибытия состава, он проходной, и едем к Воронежу.

— Товарищ Райнов, здравствуйте, — подошёл ко мне майор, танкист, судя по петлицам. Два ордена имел «Боевого Красного Знамени».

За ним потянулся народ, узнавали, по лицу, да наградам на форме. Странно, что пять минут дали, после того как я вышел от военного коменданта, подтвердив бронь на проходной состав. Только вещи у стены положил, да выпрямился, разминая спину, сделав пару движений плечами, и вот майор и был первой ласточкой. Так что я сделал приветливым лицо, гагаринская улыбка, открытая, долго тренировал у зеркала в квартире в Берлине. В Москве просто времени не было, да и матушка в квартире. Так что подтвердил, что тот угадал с тем, кто я. Сегодня Девятое Мая, День Победы. Мы его отмечаем и в будущем, Праздник. Когда здесь война закончится, не знаю теперь, изменения внёс, может и другой день будет, но для меня этот день священен. Поэтому до прихода танкиста размышлял что достать, бутылочку коньяка или бутылочку красного вина. Кстати, такие бутылки и матушке дал. Встретят в Ярославе родственники, тот же дед Ивана, сумки тяжёлые. Будет кому дарить. Однако видимо на попозже стоит перенести, хотя бы стопку хлопнуть за всех павших и победителей. Майор же, открыто улыбаясь, с интересом меня изучая, за его спиной собиралась толпа, я получается прижат к стене, справа и слева тоже ожидающие из пассажиров. Гражданских было не так и много, больше в военной форме.

— Скажите, товарищ Райнов…

— Можно, Иван.

— Спасибо. Скажите, Иван, вы действительно написали двадцать песен? Мы радио слушали, ваше выступление, нам понравилось, очень. А то, кого не слушаешь, казённая речь, аж на зубах скрипит, а тут открыто рубил правду матку.

— Всё верно. Пока кары не понёс, но чую недолго ждать.

— В танкисты направили, это так?

— Точно, отдельный батальон.

— Спой нам! — крикнули с задних рядов. Пока мы с майором общались.

Народ согласным гулом тут же поддержал. Пришлось согласиться, мысленно подумав, что это опыт. В следующий раз прибуду на вокзал не за три часа до отбытия состава, а непосредственно перед отбытием, тогда таких ситуаций не возникнет. Впрочем, такое выступление я посчитал тренировкой, но когда меня на высокий подоконник окна вокзала с аккордеоном подняли, сказал, проверяя инструмент, и ремни на плечах:

— Не судите строго, я не опытный музыкант и певец, и связки могут не выдержать. Сегодня уже пел. Нагружал их. Так, с чего вам начать, что уже слышали, или что-то новое?

— Новое давай, новое, — разносилось по залу. А тот набивался битком, с улиц и перрона народ стекался, слухи пошли.

Так что сделал лёгкий перебор, сразу наступила полная тишина, и начал первую песню, стараясь один за целый музыкальный коллектив. В своей компании можно петь разные, вроде «Дуся-Агрегат» или «Ёлки-палки», но тут перебарщивать не стоит. Тут военные, сначала спел «За тебя Родина-Мать», за ним последовала «Там, за туманами». «Орлята учатся летать», «Улочки московские», «Полустаночки», «Ребята с нашего двора» и «Не губите мужики». На этом всё, последнюю песню я действительно еле вытянул, уже хрипел, поэтому мне помогли слезть, высота с мой рост, ну и общение пошло. Слушатели не очень довольны были, что так быстро импровизированный концерт закончился, но особо не ворчали, понимали ситуацию. А песни зашли, да ещё как. Узнал, что ещё несколько командиров на Воронеж двигаются, можно вместе ехать, мы и стали вместе держатся, общаться. Я водички попил, а потом и коньячку хлопнул, распили бутылочку французского на шестерых. Я ещё и отпраздновал День Победы моего мира. До сих пор потряхивает от осознания, что я сам участвую в этой войне и в этих событиях. Так до прибытия эшелона, и дождались. Кстати, нас раньше отправили к вагонам. Три купейных вагона и две теплушки, в последние бойцы из выздоравливающих грузились, из госпиталей, командиров по купе. Там проводницы бегали, выдавали всё что нужно, мне тоже выдали, да сияя улыбками. Лицом я был известным. Эти пять вагонов к эшелону с грузовиками, были «газоны», и присоединили. Так что эшелон вскоре двинул дальше. Там уже и темнеть начало, а мы столы накрывали, есть все хотели, вот кто что припас, и доставал. Моей палке колбасы, буханке хлеба и двум банкам с готовым фаршем, обрадовались многие, так что нарезали.

Честно скажу, я бы по Москве погулял, сала купил, ещё разных деревенских вкусностей. Цены высоки, матушка бывала, но вполне ничего. Сам не мог, но матушку подрядил, та приобрела десять кило солёного сала, как я и хотел, свежий, недавний засол, да с чесноком. Копчёного пять кило. Ну и огурцов солёных и мочёных яблок. Это всё, к сожалению. Я и сам с ней немалым делился, полведра яблок тоже дал, те что из Берлина, шоколад, какао и чай. Да всем делился, у них там на всё дефицит, так что матушка более чем довольная укатила к себе. Очень огорчена была, что не услышит моё выступление, но по мне так хорошо, что не слышала. Недолго матушка у меня была, но на кухне, там дровяная печь, я купил запас дров, наготовила немало. Я попросил её готовить на шестерых. На нас двоих и ещё четверых. И вот то что оставалось, прибирал. Вечерами, когда возвращался. Так что у меня готовой еды на неделю на одного. Причём вкусной и домашней, разнообразной. Однако также матушка была мастерицей по пирогам. Не пирожкам уточню. Она мне за эти дни успела напечь восемнадцать пирогов. А что, на квартире та пусть время на походы по рынкам тратила, покупки разные, квартиру обставляла, но вот восемнадцать пирогов испечь умудрилась. Десять с яблоками, я ей свежие дал. Потом три рыбных, два с фаршем и колбасой. Никогда до этого не пробовал с колбасой, а вкусно оказалось. Три других пирога, это полноценные «курники». Так что вроде на рынке и не был, а всё что нужно имею. Ничего острого, что требуется срочно купить, такого нет. Всё имею.

Да, девчат набрал, ух я в предвкушении, жаль из-за охраны уединится невозможно, так что дальше уже сам. Эшелон покинул Москву, охрана осталась, дальше на мой страх и риск, чему я к слову вполне даже доволен. Да, стоит описать что пока я песни пел, ждал сигнала к посадке и вот мы покидали столицу, то с помощью сканера наблюдал за тем, что вокруг происходит. И надо сказать впечатлений хапнул немало. Судоплатов был прав, ещё группы работали. Тихо и незаметно, полсотни сотрудников НКВД, работало у нашего вокзала. Они две группы взяли. ДВЕ! Как они их вычислили, не знаю, мне-то со сканером было тяжело, но смогли. Я сам не сразу понял, что группа не одна, а две, и действуют автономно друг от друга. Потом понял, часть агентов немцев те ранее вычислили и как они начали стягиваться к вокзалу, в отчаянье, отбуду искать меня долго придётся, видимо в толпе под шумок сунул нож в печень, и никто сразу и не поймёт. А тут их опера вычислили, других определили, и взяли. Тихо и аккуратно, вырубали, делали вид что пьяных выносят, все те по гражданке были, и аккуратно паковали. Некоторых уже в машинах колоть начинали. Вот такие дела. Однако, что было в Москве в столице и останется, а у меня ожидаются новые приключения. Я на это надеюсь. Как видите, событий вокруг меня хватало. Удивило, что агенты от немцев на такой пошли шаг, чтобы на вокзале перехватить, кстати откуда узнали на каком? Я в эфире не говорил, но те сделали попытку, и она провалилась. Это радует.

Дальше мы отбыли ко сну. Кто как, я форму снял, на плечиках повесил, она у меня одна, запасной нет, парадная. Полевую в части получу. Вот так лёг на верхней полке, на нижней двое подполковников, артиллерист и лётчик, и вскоре отбыл ко сну.

Надо сказать, этот двухдневный путь на эшелоне с техникой, мне не особо понравился. На знаменитость приходили посмотреть из других вагонов, меня пытались споить. С лекарским амулетом под рукой это невозможно, раньше ложились под стол. Это кстати принесло мне немалый авторитет. Просили сыграть, но играл и пел мало, мол, связки перетрудил, надорву. Принесли гитару, мол, на гитаре можешь также быстро научиться? Милые, мои знания от профессионального музыканта. Что он знал, знаю я. Аккордеон его главный инструмента в группе, но он мог заменить гитариста, клавишника, неплохо и на барабанах играл. Так что я выиграл время, стал наигрывать, заодно пальцы тренируя. Потёртости убирал амулетом. День потратил. Меня старались не отвлекать, мол, творит. На второй день, к вечеру, за час до прибытия, в купе набилось народу. Из лётчиков. Так я и сообщил, что две песни придумал про лётчиков. Тут в поезде это сделал, и сыграл, напевая рубленными фразами, под Высоцкого, «Я Як-истребитель» и «Их восемь — нас двое». Надо сказать, песни имели оглушительный успех, меня там чуть на руках не носили, все плечи обхлопали, да обнимали. Просили записать слова и ноты. Нот не знаю. Нет, знаю конечно, но официально не знаю, а слова записал. Спасло то, что прибыли, эшелон входил на территорию Воронежа. Как раз темнеть начинало.

Вот так с вещмешком за спиной, чемоданом и чехлом с аккордеоном в руках, я и покинул вагон одним из последних. Нас уже отцепили, а эшелон дальше погоняли, у эстакад, сгоняли грузовики. Были «полуторки», с одним мостом и шесть с двумя. У комендатуры, она рядом, показали куда идти, дождавшись своей очереди, я выяснил куда мне. А мне нужно в штаб Брянского фронта, и он не в Воронеже. Батальон прямого подчинения штаба фронта, так что сначала туда, хотя направление прямое. Понятно, что им усилят какую часть, где это потребуется, но это когда ещё будет? Пока подчинения штабным фронта. И да, в пути я выяснил что это за отдельный батальон, один из командиров, старший интендант тот, в звании майора, помогал комплектовать. На танках «Т-60» служба идёт, те вооружены пушками в двадцать миллиметров, но часть имеет крупнокалиберные пулемёты «ДШК». Чуть не треть. В роте шестнадцать танков. По пять у трёх взводов и один ротный. В батальоне сорок танков. А он двух ротного состава, плюс взвод управления, ещё пять, в разведвзводе два, и командира батальона машина, вот и набирается сорок единиц. Батарея зенитная из четырёх пулемётных счетверённых установок «Максима», ремонтный взвод, санитарный, хозвзвод, взвод управления, он же штаб, взвод автоматчиков и автовзвод. Вот и всё что входило в штат батальона. И их постоянно меняли, так что неизвестно, что изымут и добавят. Да, ночевать в казарме при комендатуре я не захотел, пусть до места дислокации батальона километров пятнадцать, ничего себе окраины, но велел вызвать дежурного по батальону, там связь имелась, и прислать за мной машину, с охраной. Так что через два часа меня забрала штабная «полуторка», с пятью автоматчиками в кузове, и я уехал к батальону. Там устроюсь и высплюсь, а завтра, двенадцатого мая, уже знакомиться с командирами, получать довольствие, форму. И только потом в штаб фронта. До него почти сто километров.

Утром я встал со всеми, была побудка. Батальон стоял летним лагерем. Не в городе или в какой казарме, а стройный ряд палаток, укрытых понятно, от воздушных разведчиков. Техника также укрыта, и замаскирована. Батальон новый. Бойцы повоевавшие, но само подразделение всего месяц как существует. Обычно лёгкими машинами пополняют те батальоны и полки, где есть средние, даже тяжёлые танки. У нас же уникальное подразделение, машины одного типа. Единственное на весь фронт. Техника новая, обкатку проходит, но тренировали ребят серьёзно, комбат опытным был, по сути батальон готов, хоть сейчас в бой, но пока держали в резерве. Вот так познакомившись с командирами и бойцами, личный состав батальона выстроил начальник штаба, тоже капитан. С ними принял пищу. Каша была пшеничная. Вот так принимая пищу, раздумывал. Приняли меня нормально, о том, что четырёх вражеских генералов взял в плен, да к своим доставил, во всех газетах писали. До этого вражеские генералы в плен не попадали. А вот про радио и песни не знали, глушь, не дошло пока, хотя чую это ненадолго. С командирами познакомился, начальник штаба капитан Ободзинский. Комиссар, старший политрук Петров, Яков Самуилович. Настоящий русский, как видно. Зам по тылу, старший лейтенант Маринин. Это основной состав командования батальона, ну и я, командир. Куда делся прошлый командир, мне подробно описал шофёр «полуторки», пока вчера ночью ехали к летнему лагерю батальона. Наводящими вопросами быстро всё выяснил. Дело-то непростое.

Тут опишу подробнее. Под трибунал тот попал. За убийство двух женщин, да насилие над одной. Это не немки были, наши. Просто тот завёл любовницу, а та решила его к рукам прибрать, известила его при очередной встрече, что сообщит жене об их связи, ну тот в порыве чувств и пристрелил её, и случайную свидетельницу. А сдал того шофёр, что помогал тела прятать. Его кстати перевели, тут житья не давали, комбата уважали. Вот такая трагедия. Впрочем, я считаю правильно комбата судили, поделом ему. История широкой известности не получила, придержали слухи, но информацию, как свой, получил. Вот такие дела. Начштабу уже сообщил что мне в штаб фронта нужно, и довольствие получить. Меня уже оформили, так что зампотылу получит всё что нужно со складов, и привезёт, мерки сняли, а мне выделили туже «полуторку», она разъездная, шесть бойцов с сержантом, и покатил в нужную сторону. Куда ехать, шофёр знал, возил туда не раз командиров и бывшего комбата. Три часа в дороге, но добрались, к обеду как раз, одиннадцатый час шёл. Дальше меня уже в штабе оформили, бумаги выдали, ну и решил комфронта пообщаться, генерал-лейтенант Голиков, пригласил к себе через дежурного. Я как раз закончил, думал обратно двинем, где встанем, сухпаёк достанем, взяли в дорогу, и пообедаем. А тут вот остановили.

— Так вот ты каков, Райнов? — с интересом обойдя меня по кругу, я по стройке смирно стоял, сказал генерал.

В кабинете кроме нас ещё один генерал был, он явно от Политуправления, и два полковника. Комфронта вопроса не задал, просто изучал меня, поэтому молчал, а потом засыпали вопросами, что и как было, как из плена бежал. Да, мы похоже тут до вечера застряли. Стол накрыли, пообедали все вместе. Насчёт бойцов сказал, их покормили с котлов штаба. И действительно до вечера общались. Баян принесли, я с десяток песен спел. Уже все раздобрели, я пару флаконов коньяка выставил, так что генерал, пуская дымные колечки в потолок, спросил:

— Назначение твоё конечно спорное. Но изменять не буду, раз Москва так решила. Сам-то что думаешь?

Мы уже нормально общались, на ты не перешли, но вполне тёпленькие были.

— А что там уметь? Я в фильмах видел. Поле, валун рядом. Надо поставить ногу на валун, облокотившись о неё. Руку вот так козырьком сделать, и пафосно смотреть вдаль, имея уверенный вид. Главное, чтобы сзади плащ красиво развивался, обязательно красный, а в ногах две красивые полуодетые девицы восторженно на меня смотрят.

Посмеялись конечно, шутка зашла, но в принципе отеческих наставлений получить успел немало. Сам тоже пару интересных идей озвучил.

— Что мой батальон? Это не подразделение прорыва, там тяжи и средние танки нужны. Мои машины для глубоких прорывов в тыл противника. Разорения их тылов, штабов и остального. Налёты на аэродромы. Захват и удержание мостов. Не зря их немцы «саранчой» прозвали. Они действительно очень шустрые. Пушки конечно слабоваты, но если запустить мой батальон в тыл, это хана тылам немцев. Тем более если иметь разведданные, где находятся вкусные цели. Пока информация о прорыве только расходиться, мы уже на месте и бьём неожидающего этого противника. Я именно так вижу применение машин моего батальона. А вот штурмовать окопы противника, пробивать брешь в обороне, для них смерть. Конечно усиливать стрелковые подразделения нужно, но не бронёй подобного типа. Если танков нет, катить в передовых порядках «сорокапятки» и расстреливать все точки, что проявляют себя, прямой наводкой. Также с миномётами.

Надо сказать, неплохо пообщались, так что двинул обратно за час до наступления темноты. И ведь генералы занятые люди, пусть фронт стоит в обороне, наступательных операций не ведёт, но всё равно часто заглядывали командиры, держали тех в курсе дел, получая одобрение тому или иному докладу. Так что работа шла, это было видно. Главное генералы познакомились со мной, а я с ними. Вроде неплохо всё вышло. Вернувшись, я получил всё что нужно, и началась учёба. Обучался не только личный состав, нечего им без дела сидеть, но и меня учили. Я, например, освоился в танке комбата. Мой танк с пушкой двадцать миллиметров «ШВАКТ». Там в экипаже лишь младший сержант Третьяков, мой мехвод. Машина имела экипаж всего из двух человек. Ничего, привыкал. Время шло, нас не трогали, месяц пролетел как не было. А совсем рядом проходила Харьковская катастрофа. Там тоже окружили немало армий, вырвались единицы, и немцы, перемолов их, рвались к Сталинграду. А это Кавказ и нефть. Почему нас не трогают, не знаю, хотя бои идут серьёзные. Всё изменилось шестнадцатого июня. Ближе к обеду, мы уже поели с нашей единственной полевой кухни, прибыл посыльный, целый капитан, из штаба фронта, с приказами. Первый, нас выводят из одного фронта, и переводят в другой, в состав Юго-Западного фронта. Второй, уже мне, немедленно выдвигаться и усилить своим батальоном Семьдесят Шестую стрелковую дивизию Двадцать Первой армии, что стоит в обороне у Волчанска. Там ожидается прорыв. Меня конечно подивило это, трёхсоткилометровый марш предстоит, но быстро поднялась суматоха.

Да уж, бойцы рвались в бой, рядом идут ожесточённые бои, наши в западню попали у Харькова, а мы сидим и непонятно что высиживаем. Это многих удивляло. Вот и до нас очередь дошла. Штабные командиры определяли маршрут следования, формировали колонну, уже отправили вперёд разведчиков, усилив одной зенитной установкой, и через час, батальон был готов, и покинул летний лагерь. Всё свернули и забрали, палатки тоже. Машин едва хватило, даже автоматчиков на броню сажали, чтобы место для грузов выиграть. Вот так и двинули. Во главе колонны мой танк, четыре бойца десанта. Пыли уйма, небо открытое. Ни облачка. Палит так, что кажется свариться можно, но мы направились к Волчанску. Сидя в открытом люке, на мне только нательное бельё и синий комбинезон с шлемофоном, у остальных танкистов также, и поглядывая по сторонам, прикидывал что нас ждёт дальше. Ещё и движемся днём. На радость вражеским стервятникам. Правда, до линии фронта далековато, но стемнеет, когда мы по сути прибудем на место. Скорость движения колонны сорок километров в час, удаётся выдерживать, хотя такие марши всем личным составом и техникой проходят впервые. Так вот, за прошедший месяц меня немного подтянули командиры, что радует, освоился, в танке уже знаю, что делать. Со связью на ты. В моей машине, командиров рот, взводов и в машинах взвода разведчиков, стоят обычные танковые радиостанции и переговорные устройства на два абонента. Через шлемофоны общаться, правда там сейчас такой треск в наушниках, ничего не слышно, остальные машины не радиофицированы и если общаются, то через флажковые семафоры. Хотя молодцы, что для командиров подразделений бронемашины с рациями добыли. Управлять легче.

Что ещё сказать? С девчатами давно на ты, у меня отдельная палатка, и не раз засветил их, но я парень холостой, конечно внушения получал от комиссара, но и только. Я вообще ночами не сплю один. Качается хранилище, накачалось на триста сорок килограмм на момент, когда батальон двинул в путь. Я прихватил из того что оставляли, два цинка с патронами к винтовке «Мосина», сто снарядов к пушке моего танка и четыре канистры с бензином по десять литров. Это всё что ушло. Сам сильно не тратил запасы. А это что взял, расходники, быстро потрачу. Так что, как место копиться для самолёта, так и продолжает копиться. Уже тонна и двести восемьдесят килограмм общий объём. Девчатам делал мелкие подарки и отлично проводил с ними время. Правда, когда отдыхал, но выделено время на отдых было край как мало, как я считал. Так дел полно. Тут нет такого, отдал приказ и отдыхаешь, лёжа на диване. Постоянно на ногах. Зато всю внутреннюю кухню узнал и разобрался. В принципе, это всё что за месяц произошло. Мы на удивление благополучно добрались до позиций нужной дивизии, по пути нарезали веток, рощу проезжали, маскировали ею технику как могли, на подвижные кусты теперь похожи были. Нас встретили, указали место где батальон разместить, тут неплохой лесной массив, до передовой шесть километров, две танковых дивизии спрятать можно, не то что наш батальон. Рядом трасса на Белгород, ожидается что немцы тут рванут дальше. Оставил всё на начштаба, он командует, а сам с посыльным в штаб дивизии. Он всего в километре от батальона находился, пешком пробежался, с удовольствием ноги размял.

С комдивом нормально пообщались, тот уже знал кем его усиливают, какие танки. Не сказать, что доволен целым батальоном лёгких, но пообщались, меня он сразу узнал, и начали обговаривать совместные действия. Это час заняло, а потом вернулся в расположение, бойцы там ещё землянки рыли, место близко к противнику, палатки ставить опасно, так что правильно начштаба отдал приказ. Я ему передал, что там в штабе дивизии и как, с утра сам посетит, ну и стали устраиваться на ночёвку. За не полный день марш в триста километров, это сильно. А дорога свободна, стоять особо не пришлось, вот и добрались. Техника новая поломок не было. А то, что было, быстро решали на месте. Вот такие дела.

* * *

Следующие две недели так и стояли на месте. Рыли капониры для танков и тщательно маскировали, если немцы по этой трассе пойдут, мы им в борта бить будем. Немцы пробовали на зуб оборону дивизии, но наши сами отбивались, мы резерв комдива, но пока не было нужды в нас. Так что несли службу, соблюдали маскировку. Я сканером трижды выявлял разведгруппы в тылу дивизии, их уничтожали. Отлично шло, сто сорок кило накачалось ещё у хранилища, когда утром тридцатого июня, связной командир, адъютант батальона, лейтенант Зверев, спешно и бегом вернувшийся, не сообщил:

— Командир, пустые землянки. Нет там штаба дивизии. Вообще никого нет, всё пусто.

Я тут же незаметно достал амулет сканера и изучил что вокруг происходит. Дивизии явно снялась, и больше десяти часов назад, что и сообщил собирающимся вокруг меня командирам:

— Похоже ночью ушли, то-то вчера у соседей так грохотало. Я не уверен, но кажется о нас забыли.

— А что делать будем? — спросил начштаба, в голосе у того явно растерянность звучала. — Нагонять?

— Вот ещё. Бросили нас так бросили, скорее всего линию фронта выправляют. Воспользуемся представленным шансом. Дорога на Белгород открыта, скоро по трассе, которую дивизия и мы должны защищать, пойдут колонны вражеских войск. Сейчас те ведут разведку, убедятся, что наши ушли, и двинут, а мы уж больно хорошие позиции устроили. Поэтому, пока немцев нет, всю технику в капониры, разобрать цели, полная маскировка, чтобы не выдать место засады. Пусть разведчики пробегутся поправят, чтобы идеально было. Побьём и уйдём. Комиссар, командуй.

Я же отошёл с начштаба, и велел брать все тылы, по узкой лесной дороге увезти тылы батальона в сторону, подальше. Мы тут всё разведали, разбираемся что и как. Как немцев нашинкуем, я батальон туда же выведу. А ночью идём на прорыв. Правда, уточнять, что уходить будем как раз в тыл к противнику, а не нагонять своих, не стал. Ни к чему это знать. Определили куда тылы выводить, это в пяти километрах от нашей стоянки, там густой хвойный лес, скроет от взора сверху, ну а сам бегом к позициям. Мою машину туда тоже перегнали, в капонире, сейчас свежими ветками маскируют, бойцы взвода автоматчиков в окопах располагались. На почти километр позиции засады, их было маловато. Да и танков едва хватало. Тут ещё стрелковый батальон с нами должен был быть, но как видите, придётся без него. Я так и сообщал бойцам и командирам, пробежавшись по позициям, приободрив, главное нанести как можно больше потерь вражеским силам, но не дать побить себя. Нужно видеть куда стреляешь. Успевали, едва-едва, но успели, сканер показал, как появились немцы. Пехотные подразделения настороженно шли по обочинам дороги, впереди сапёры, проверяли. Надеюсь маскировка у нас хорошая, и нас не обнаружат, всё же до обочины метров пятьдесят, а где и тридцать. Всё, ждём. Ну а пока ожидание длилось, я размышлял, сидя на месте командира в башне своего танка. Эти две недели отлично прошли. Хранилище качалось, бойцам заданий хватало, сколько они тут земли перерыли, не передать. И ведь часть относили в стороны, другую маскировали срезанным дёрном, хорошие позиции. Ободзинский расстарался, он в фортификации дока. Так я сканером обнаружил на дне местной речки Нежеголь, она всего в километре от стоянки батальона протекала, два утопленных советских танка. Скорее всего с осени сорок первого, когда тут ожесточённые бои шли, немцы Волчанск взяли, потом наши через месяц отбили обратно. Сейчас снова взяли.

Обе машины явно из одного подразделения, затопили сознательно. Это были танки «БТ-7». Почти комплектные, пулемётов не хватает и снарядов нет. Мы с командиром ремвзвода быстро нашли возможность вытащить их. Тот трактор арендовал у артиллеристов, пригнал тягач с тросами и за пять дней оба танка вытащили. Бойцы на всё лето накупались. К сожалению, таких находок вблизи больше не было, но я и этому рад. Дальше приводили их в порядок, запчасти зампотылу находил, снарядили и оснастили. Даже люди в экипажи с пополнением прибыли. Сейчас обе машины в штате взвода управления, командует ими наш комиссар. Одной он, другой старшина Величко, он ранее на таких воевал. Оба танка тоже участвуют в засаде. Почти в центре их позиции. Да в принципе всё, все делом заняты были эти две недели, не присядешь. Однако эти два вытащенных из реки танка, а затонули хорошо, башни не видно, наш единственный серьёзный калибр. Я даже дышал через раз пока немцы, тут две роты было, проходили мимо. Молодцы бойцы, хорошо поработали, не обнаружили нас. Ну так две недели на это было нужно, в «дзотах», в трёх из двенадцати, бойцы с ручными пулемётами были. Мой выстрел первый, я же наблюдал за показаниями сканера. Даже жаль, что он всего на два километра, самые мощные на четыре брали, но у этого опция поиска золота и другого, что внесёшь в поисковую базу. Так что я был согласен с выбором тех, кто комплектовал моё хранилище. Однако наконец немцы густыми колоннами пошли по трассе. К сожалению, танков или другой брони не было, шла явно пехотная дивизия Вермахта. Повозки и телеги, особо и грузовиков не видно, кроме штабной колонны.

Убедившись, что те вошли в зону поражения всего батальона, я прицелился, и ударил из пушки по густым цепям пехотных подразделений. Штабная колонна попала на зуб бойцам чуть дальше. Не дошли до меня.

— Фарш, — пробормотал я, продолжая работать пушкой, короткими очередями разнося немцев.

Сканер показывал и попытки бежать, и укрыться, пресекал. Иногда спаренным с пушкой «ДТ» работал. Но редко. Пушкой по групповым целям работал. И надо сказать очень качественно, завалы тел и их деталей у моей позиции было больше всего. Наконец лента закончилась, это сигнал мехводу, и танк скидывая с себя маскировку выполз из капонира задним ходом. Я уже сообщил по рации, что работаем по плану «Б». И добив диск «ДТ», стал перезаряжать пушку. А мы по колее, свежие колеи, утром только проехали, стали уходить, маневрируя среди деревьев. Командир взвода автоматчиков замыкающий на танке комиссара, тот следил чтобы никто не отстал. Так и ушли, по следам наших тылов, нагоняя их. План «А», бьём технику, выходим и расходясь в обе стороны добиваем что уцелело, потом нагоняем тылы. План «Б», уходим, без добивания. Там пехота, мы её конечно здорово проредили, но и скрылось в лесу за деревьями немало, а я не желал терять технику и своих людей. Немцы солдаты серьёзные, оправились от неожиданности и могут смертельно удивить. Так и нагнали своих. Только на лесной дороге засаду поставили из одного взвода. Вряд ли немцы за нами пойдут, но на всякий случай. Общий итог. После расспросов, трое ранены, медики ими занимались, одна операция шла, и один автоматчик убит, словил пулю в голову. Первая потеря наша, внесли в журнал боевых действий, и даже похоронили, тело вывезли. Думаете дальше пошли? Нет, мы ждём темноты. Припасов у нас на двое суток, зампотылу недавно доставил, так что по батальону отбой, усиленные посты выставлены, но отбой. Ночью немало поездить предстоит. Технику проверили, заправили, боезапасом пополнили, как раз обед, приняли его и всем спать, кроме охраны. Вот такие дела. А кухня ещё нужна, у меня личного состава на двести бойцов, а кухня на сто пятьдесят рассчитана. Два раза готовить приходиться.

Жаль у амулета сканера не было опции охраны, у некоторых они были, чтобы если бы кто пересёк её, это было бы известно. Придётся своими силами выставлять охрану. Бойцам взвода, что в засаде оставил, там ещё отделение автоматчиков с сержантом, пищу в термосах относили. Разведчики шарились по лесу вокруг, если немцы двинут следом за нами, даже если разведку вышлют, они предупредят, остальным отбой. Да и начнут искать, я думаю используют для этого авиацию. То, что тут танки, пусть и лёгкие, понять должны, а это сила, с которой нужно считаться. Да, время подъёма объявил в восемь вечера. Как раз хватит подготовиться и двинуть дальше. Что по побитым немцам. Конечно посчитать не мог, но если на глазок, они там одними убитыми потеряли с восемь сотен. После пушек и крупнокалиберных пулемётов раненых особо не бывает, а били в упор.

Подняли вовремя. Пока бегали бойцы к берегу речки, мы и встали метрах в двухстах от неё, сам ходил умыться и искупаться, пока завтракали, время и прошло, темнело. Вот так забрав заслон, выстроившись в колонну, разведчики впереди, тут я командовал. Основной колонной начштаба, там впереди шёл комиссар со своими танками. А я впереди, в дозоре. По батальону стоит радиомолчание, строго настрого приказал.

Вот так сидя в открытом люке, со мной три бойца разведвзвода, мы и двигались по малоезженой дороге, иногда еловые лапы чуть не смахивали бойцов с брони, тут было так тесно. Ещё бы, дорога деревенских, тут на телегах разве что ездили. Но почва нашу технику держала, шли уверенно, шумя движкам и гусеницами. Грузовики, у нас их почти три десятка, тоже двигались уверенно. До выезда на укатанную дорогу, немцы проложили в прошлом году, потом наши использовали, для снабжения, осталось метров сто, когда меня остановили, подсвечивая фонариком, тут бойцы ожидали, они днём разведку вели. Сообщили что немцы дальше у деревни стоят, а сама дорога пуста. Так что подобрал пятерых разведчиков, они тут пешком были, ко мне на броню залезли, бойцы потеснились, повернуть я приказал мехводу не направо, в сторону наших, куда те откатывались, а налево, в сторону Харькова. И вот пока колонна выбиралась и выстраивалась, мы двинули по более широкой укатанной дороге, стоит и описать что я решил сделать, используя тот шанс, что выпадает крайне редко, не скажу, что раз в жизни, но редко точно. Всё просто, я веду батальон на Харьков, немцы сейчас наших гонят, тут войск конечно тоже хватает, но я надеюсь проскочить ночью. За эту, или следующую. В Харькове почти сто тысяч пленных, последствия Харьковской мясорубки, наших, в нескольких лагерях. Выясню где, ударю одновременно и освобожу, вооружив за счёт немцев, там должны быть склады. Для Вермахта это будет чёрный день, сколько высоко мотивированных бойцов, кипящих жаждой мести. А сам дальше буду работать по тылам, особенно аэродромам, отвлекать внимание на себя. Основной план пока добраться незаметно до Харькова, под видом колонны немецких войск, и освободить пленных. Об остальном пока не думал. Да я не думаю, что и первый план выполню. Увидим по факту.

Кстати, мы километра два прошли, и я остановил колонну. Один из разведчиков пробежался. Передал всем мой приказ, включить фары, делать вид что мы немцы и по своему тылу двигаемся. Думаю, многие командиры уже начали соображать, понимая, что происходит, а мой приказ только подтвердил их догадки, что мы уходим глубже к немцам в тыл, для какого-то дела. А вот какого, узнают уже когда до Харькова доберёмся. Он тут рядом. На удивление, не смотря на большое количество армейских частей Вермахта и СС, мы спокойно проезжали мимо, пусть в большинстве это тыловые части, и артиллерия, но бить их, это поднять шум и показать где мы. Мне этого не надо. Как парни держались, видя костры в стороне, силуэты техники и орудий, полевые лагеря, не знаю, но я сдержался с трудом. Один раз полицаи встретились, в смысле дорожная полиция. Фельджандармы. По бляхам на груди узнал. Мы к ним подъезжали, а те забеспокоились. Я старшему разведчику крикнул на ухо, одного взять живым, остальных в ножи. Подкатили к ним уверенно и встали, бойцы ссыпались с брони, сзади колонна подходила. Приглушённо хлопнул один выстрел из пистолета, и всё, даже раненых нет, стрелял сержант, двоих ножами и одного взяли. Пока трофеи паковали, форму с тел снимали, мотоцикл с коляской уже новый экипаж осваивал, впереди поедет, оружие и всё что при них было, я изучал карту, что была при старшем, и допрашивал выжившего. Что нужно узнал быстро, те в теме. Тут меня комиссар и начштаба нашли, хотя я уже собирался отдать приказ продолжить движении. За их спинами мелькал особист, младший политрук Лазарев, он у нас новенький, неделю как назначили. Пока присматривались друг к другу. А что, десять минут постояли, до ветру сбегали, можно дальше. Скорость движения сорок километров в час. Даже раненые выдерживали. А тут задержка.

— Командир, что происходит? — спросил Ободзинский.

Осмотрев командиров, я вздохнул, но уверенно сообщил:

— Идём на Харьков.

— Это понятно, — кивнул Ободзинский. — Тут до его окраин километров двадцать осталось. Командир, ты что задумал?

— Освободить город, — улыбнулся я.

— И ты думаешь это получиться? — удивился комиссар.

— А почему нет? Если грамотно спланировать всё, то мы такую мину подложим под задницу немцев, взвоют. У них основная масса войск у передовой, тут тылы. Подробности позже, нужно найти место, удачное, для стоянки, где можно будет пару дней постоять, не привлекая внимание противника. По машинам!

Мы разбежались, сам я поднялся на броню своей машины, и в башню, пока на броне размещались бойцы, и вот отдан сигнал, и мы двинули дальше. Мотоцикл с тремя бойцами впереди. Плащи мотоциклетные накинули, пока форму не подобрали, пулемётчик за «МГ» в коляске. Катил метрах в тридцати от нас, держа скорость сорок километров в час. Я же поглядывал на сканер. Искал удачные места для стоянок. Пришлось по сути обходить Харьков объездными дорогами, но приткнулись, лес не лес, но крупная роща точно, и по опушке текла речка мелкая. По колено. Как источник воды и для помывки годится. Полчаса раздавались команды, технику загоняли в рощу, под деревья, подсвечивая фонариками, у кого был. К счастью никого не задавили, дальше ставили палатки, санитарную с красным крестом тоже, туда раненых отнесли. Рядом с ней дымила кухня. А у нас время обеда подошло. Там Ободзинский командовал, сразу приказав три места для туалета подготовить и обозначить. Командир взвода автоматчиков проведя осмотр рощи, определив, что недавно тут кто-то стоял, расставлял посты охраны, пулемётные точки размещали, посты наблюдения со всех сторон опушки рощи. Сама она пуста, что приятно удивило, поэтому её и выбирал, хотя до окраин Харькова рукой подать. Километр от силы. Так вот, пока батальон встав, надеюсь двое суток тут простоим, иначе прорываться придётся, сам я ставил задачу командиру разведвзвода. А бойцы поставили складной столик из штабного имущества. Штаб ещё разворачивали, я же, расстелив трофейную карту, подсвечивая её фонариком, объяснял Егорову, это старший разведчик и всем его четырём сержантам:

— Значит задача провести разведку окрестностей Харькова, найти аэродром, зарисовать его расположение, что там и как, где стоянки самолётов. Где зенитки, что опасно для танков. Прикинуть возможность выкрасть, ночью укатить самолёт, небольшой, своими руками. Он чуть больше тонны весит, в два десятка рыл вполне можно. Это не главная задача, одна из второстепенных. Самая главная, это изучить Харьков, нарисовать схемы улиц, где казармы, здание штаба, Гестапо, и главное, лагерей военнопленных. С каких сторон лучше наносить удар чтобы нейтрализовать охрану. Изучать железнодорожную станцию, визуально определить, что там ценно, а что нет. Будем освобождать наших парней из лагерей, но их чем-то нужно вооружить, поэтому требуется узнать где хранится оружие и боеприпасы. Продовольствие. У меня три комплекта летней гражданской одежды, подберите трёх бойцов моей комплекции славянской внешности, переоденутся, пистолеты трофейные я выдам, чтобы было что под рукой. Их подстрахуют двое разведчиков в немецкой форме, что мы добыли, её уже готовят, подберите кому по размеру подойдут. Второстепенная задача. Добыть ещё формы, не стесняйтесь, мы ненадолго тут. А также вражеские грузовики нужны. Тела вывезите на них сюда, мы похороним. На всё про всё у вас, максимум двое суток. Больше мы тут не высидим, немцы рано или поздно заинтересуются, что тут за непонятная часть. Всё ясно? Сейчас поедите и разбегаетесь. Тут всё только на своих двоих… Хм, а может парней что по гражданке под полицаев одеть? Винтовки выдать, белые повязки на рукавах. Да, это лучше будет. Всё, готовимся.

Задачи поставлены, одежды я выдал, действительно под полицаев их одели, так они меньше привлекают внимание, особенно своими аккуратными и однотипными армейскими стрижками. Эта разведгруппа побежала в город, ещё три разбежались вокруг города. Эти бойцы в двухцветном камуфляже в нашей форме были, так что днём им серьёзно таиться придётся. До рассвета было ещё три часа, так что я дал отбой. Не успел поговорить с командирами, оставил на завтра. Да и устали все. А, время подъёма назначил на двенадцать дня.

Разбудили меня на рассвете, дежурный по батальону командир, лейтенант Гиреев, взводный из второй танковой роты. Сам я спал в своей палатке, подмяв Наталью. Люблю спать на мягком. Шучу. Просто ногу по-хозяйски закинул. Я обнажён был, но это не помешало мне откинуть полог и вопросительно глянуть на лейтенанта:

— Там разведчики вернулись, два немецких грузовика пригнали, к одному за хвост самолёт прицеплен.

— Да? — обрадовался я. — Сейчас буду.

Стараясь не разбудить Наталью, даже не тронул нательное бельё, комбинезон натянул на обнажённое тело, фуражку вместо шлемофона, портянки и сапоги, и застёгивая на ходу ремень с тяжёлой кобурой пистолета, побежал к дороге. Просёлочной, по которой мы от трассы до рощи доехали. Даже часы подзавёл, когда добежал до опушки, где две тёмные массы грузовиков виднелись, на одной стороне только светлее полосой стало. Через час станет светло как днём. Часа два поспал думаю. Это если учесть, что я на Наталью полчаса потратил, и потом мы вместе уставшие уснули. Мои палатка в стороне от других стояла, чтобы не смущать случайных свидетелей. Я также жил и последние недели. Старшим этой разведгруппы, что захватила самолёт и два грузовика, был старший сержант Нахимов, зам Егорова, и недалеко это сделали. До окраин успели добежать как обнаружили самолёт, это был «Шторьх», причём с итальянскими тактическими знаками. Они в этих краях и воюют. Рядом грузовик с бензином для него, и всем что нужно. Вот тихо в ножи и взяли вражин, в кузове оплывают кровью. А второй грузовик немецкий, обычный «Опель-Блиц», заметно побегавший. Его в саду рассмотрели, сняли часового, аккуратно, чтобы форму не попортить, и просто угнали. В кузове мешки с мукой. Аж присел. Обе машины с крытыми кузовами.

— Отлично, ещё бы лётчика найти, хотя бы из сбитых, совсем бы хорошо. Молодцы бойцы, медали это твёрдо обещаю, нужное дело сделали.

— Обижаете командир, — протянул Нахимов весёлым тоном. — Есть лётчик. Итальянца живым взяли. Точно лётчик, эмблемы ВВС у него.

— Да? Давайте сюда, пообщаемся. Надеюсь немецкий знает. Пока «Опель» в рощу, потом зампотылу примет. Мука нам пригодиться. А самолёт на дорогу, там отцепите. Сейчас и отправим его к нашим, так нужно.

Допросил итальянца. Тот немецкий неплохо знал, дал понять, что это действительно лётчик и это его машина. В городе штаб одной из итальянских дивизий, он связистом был при ней, связная машина. И да, он согласен доставить моего человека и груз к Советам. Так что его к самолёту, чтобы готовил под присмотром двух опытных механиков, подняли их. Ободзинский, его тоже подняли, заканчивал заполнять рапорт по действиям батальона. А полетит к нашим наш особист, он быстрее продавит рапорт и моё сообщение наверх. Успели, уже полчаса как рассвело, когда заправленная машина поднялась в небо, натужно гудя из-за перегруза, и потянула в сторону Воронежа. Там крупный логистический узел и немало служб, выйти так на Голикова, командующего Брянским фронтом, а я его знаю лично, на это и нажимал особисту, вполне можно. Дальше уже как решат. В сообщении комфронту было, что в тылу немцев оказался, стою у Харькова. И готовлюсь освободить порядка ста тысяч бойцов и командиров РККА в Харькове, в своих силах уверен. Сделаю. Только вот чтобы из этой толпы сделать боевые части, нужны опытные командиры, прошу прислать какого генерала. Такая сила, а захватить склады, железнодорожную станцию, мы сможем, вооружить, для немцев в тылу станет большой проблемой. То есть, можно серьёзно притормозить их наступление на Сталинград, чтобы успеть организовать нормальную оборону. Такую силу они не оставят в покое, все резервы бросят на них. А я со своим батальном буду в это время крушить тылы немцев. Мой батальон для этого как никто другой годиться. Аэродромы громить, штабы, склады, мосты, расстреливать полицаев и карателей, подлавливать поезда. Всё это на мне. Высокомобильное подразделение будет костью в горле Вермахта. Топливо мы добудем, а вот снаряды и патроны желательно подкидывать воздухом.

Сам не писал, диктовал писарю, штабные командиры слышали, так что вопросы были сняты, по сути мои планы, описанные вот так в этом сообщении, улетали к нашим. Останется ждать. Всё же одним нам без поддержки будет тяжело, а тут полегче. Да и не хотел я заниматься освобождёнными. Пришлют генерала, ну край полковника, пусть он и командует. Вряд ли тот конечно отпустит боевое подразделение, хорошо сбитое и с первым боевым опытом, но постараюсь вырваться и уйти на вольную работу, крушить тылы противника. Да, место где можно будет посадить самолёт, если вышлют, определили, там два грузовика будут ждать, подсветят фарами. Да трассу. На ней тот и сядет. Однако подальше от Харькова, тут зенитная оборона есть. Километрах в пяти. Так как самолёт улетел, мы всё сделали, то разошлись досыпать. Время подъёма двенадцать часов дня, напомню. Шесть часов осталось, хоть поспим. Что по самолёту, почему перегруз, то там помимо особиста был наш раненый, тот что средне-тяжелый. Сняли проблему с медиков. Два других бойца по сути лёгкие ранения имели, подразделения свои не покинули, только на перевязки ходили.

Подняли меня в назначенное время. Роща казалась разворошённым муравейником. Завтрак пролетел. У девчат время подошло на купание, Наталья, после завтрака, прихватив моё полотенце убежала с ними купаться, все мои наложницы давно познакомились с моими бойцами женского пола, даже подружек завели. Вот и сейчас общаясь, те скрылись среди деревьев. Там их бойцы подстрахуют, чтобы чего не было. Я же с командирами пока примерно пытался рассчитать все силы на те дела, что предстоят, но информации нет, все разведчики в разгоне. Пока никто не вернулся. Даже Нахимов со своей группой передав что добыл, тела как раз хоронят, снова с бойцами убежал, пока темно ещё было. Муку зампотылу принял, даже тесто замесили, а повар решил домашней лапши наделать. Потом суп с курицей и лапшой будет. Да, разведчиков, от себя, попросил поискать армейские полевые кухни у немцев или итальянцев, мол, сами знают, что одной нам мало. Обещали сделать всё что в их силах.

— Как не смотри, но сил не хватает, — сказал Ободзинский.

— Да нет, на самом деле особо сил для всего и не нужно. Один взвод на склады, два взвода на станцию, с отделением автоматчиков. Остальные разведчики и автоматчики на освобождение лагерей пойдут. Подъедут на крытых трофейных грузовиках, встав рядом и ждут сигнала, как он будет, внезапно атакуют, а там и наши танки подойдут, усилят подходы. Остальным, просто панику наводить, носиться по улицам и расстреливать всё что носит вражескую форму. Паника великая вещь, она нам здорово поможет. Блокировать казармы, боевые части. Гестапо и здание где местное правление городом, тоже взять. Неизвестно ещё есть ли тут штабы каких армий? Про итальянскую дивизию, что почти в полном составе в городе, мы теперь знаем. Ждём разведку и надеемся, что бойцы не сплоховали. Да зенитки вокруг города, там тоже есть, это надо учитывать. Кстати, оформляй наградные на группу Нахимова, очень они нам с самолётом помогли. Я медали обещал. Да и мука, вон интендант наш какой довольный, ценная вещь на войне.

Говоря это я ещё с интересом следил за тем, что сейчас происходило на реке, где девчата купались.

— И всё же, не могу поверить, что одним батальонном, пусть и танковым, можно взять город.

— Верь мне, — усмехнулся я. — Если бы не итальянцы, я бы и сам не рискнул. Но с ними, навести панику и под этот шум провернуть все дела, ничего сложного не вижу. Они известные паникёры, а паника, страшная вещь, особенно когда имеет массовый характер.

Что по сканеру, то я наблюдал как за девчатами подглядывают. Нет, двух молоденьких бойцов те сами рассмотрели, поймали, искупали и прогнали. На шум дежурный прибежал, ещё и от него поймали наказание. С другой стороны, с двух точек, наблюдали за этим. Один явно наш лётчик, в комбинезоне, лётный шлемофон, кобура с «ТТ», с другой трое парней от двадцати до тридцати, в рваной грязной советской военной форме, босиком. Готов поспорить с кем-нибудь, что они беглецы из лагеря. А не из Харькова ли? Стоит узнать. Те недавно появились, когда проснулся, я проверил округу сканером, их точно не было. Однако бежать к нам с распростёртыми объятиями те не торопились. Я говорил про охрану. Всю форму с немцев из города зампотылу уже принял, пусть с четырёх итальянская, но одного была немецкой. Итальянскую пока не трогали, но с двух сторон у рощи маячили часовые в военной форме. Со стороны просёлочной дороги один прогуливался у демонстративно выставленного трофейного мотоцикла. А с другой, где как раз речка, второй боец. С третьей окраины Харькова, там пулемётная точка с наблюдателем, а с четвёртой бескрайние поля, тут тоже пулемёт и наблюдатель. Бойцам строго настрого запрещено мелькать на опушке, если те не в трофейной форме, у речки купаться осторожно. После девчат снова парни к речке направятся. В такую жару чего не искупаться? Как правильно носить трофейную форму я показал, чтобы всё как положено было. Вот боец, придерживая ремень карабина на плече, и прогуливался. Делая это демонстративно спиной к девчатам. Те обещали уши оборвать, если смотреть будет. У них там сейчас стирка шла.

И лётчик, и три беглых видели, как поймали бойцов, но те не в форме были, а в белом исподнем, сами видимо решили искупаться. А вот командира, лейтенанта Звонарёва, в полной форме, тоже мой танкист, как тот появился на виду, нарушая мой приказ, и уводит бойцов, рассмотрели. Это явно привело тех в замешательство. Беглые явно стали шептаться, обсуждая увиденное, а вот лётчик удивил, встал из высокой травы, где прятался, и уверенно двинул к опушке рощи. Мой боец с интересом глянул в ту сторону, достал свисток и дунул. Так что когда летун перешёл речку вброд, сняв сапоги, то его уже ждали, дежурный наряд, два бойца с Звонарёвым, он в дежурство только заступил. Причём, летун в стороне от девчат выходил и переправлялся, уши берёг, видел, что было. Звонарёв спокойно пообщался с летуном, изучил его документы, тот их предоставил, и повёл за собой в рощу. Видимо беглых это убедило, что свои, оружие у летуна никто не отбирал, тоже встали и двинули к речке, а наш боец в трофейной форме снова засвистел. Звонарёв, ругаясь, пошёл обратно с одним бойцом. Летуна к нам повёл второй боец. А чуть позже и беглецов следом. Уже в роще, видя танки, бойцов, что делами занимались, например, многие чистили штатное вооружение бронемашин, обслуживание велось, у зенитки проводили ремонт бойцы ремвзвода, только убедились, что действительно свои.

Летун оказался сержантом, молодой, не старше меня, только из училища, истребитель. Два дня как сбит, на «яках» летал. Меня кстати сразу узнал, по любимой песни про «истребителя». Моё фото из газеты хранил.

— Самолёта у нас пока нет. Пока. Машинами управлять умеешь?

— Учили, товарищ капитан, — кивнул тот. — И на мотоциклах тоже.

— Хорошо, пока к своим не отправим, будешь шофёром на трофейном грузовике, — и повернувшись к начальнику штаба, приказал ему. — Оформите временно в штат автовзвода, поставить на довольствие. Пусть на грузовик с мукой посадят, начнёт изучать технику. А пока к медикам на осмотр и на кухню, накормить. Медики скажут сколько можно.

Летун громко сглотнул, вторые сутки не ел, да третьи уже пошли, его документы взял Ободзинский, начал оформлять, а я встретил беглецов, как раз подвели. По одному опрашивал, пока двое в стороне сидели. Оказалось, двое обычные стрелки, но один ранее служил в милиции и умел управлять мотоциклом с коляской. Про автомашины ничего не знал. Третий был сержантом-сапёром. Вроде не лгут. Описали как в плен попали. И главное, их действительно держали в одном из лагерей в Харькове, так что тут каждого стал опрашивать свой командир, составляя карту если не города, то внутреннего размещения пленных в лагере и главное охраны. А сбежали те прошлой ночью, отжали доску в ограде и дождавшись как мимо патруль пройдёт, выскользнули. За ними другие. Только не думаю, что много, те успели на соседнюю улочку ускользнуть как сзади стрельба поднялась, видимо засекли беглецов. Поэтому вряд ли больше пятидесяти сбежало. Сколько-то ещё подстрелили и дыру заделали. Где другие беглецы не особо взволновало, меня больше волновало, как бы эта шумиха не подставила мою разведгруппу в городе. Эти трое в сарае каком-то отсиделись, да вскрыли ледник, поели из того что нашли, и только под утро покинули город. В засеянном пшеницей поле поспали, проснувшись ближе к обеду, поползли к речке, пить хотели, и вот дальше рассмотрели то, что помогло им выйти на нас. А так не успел я закончить, много интересной информации лилось из беглого пленного, тем более он сапёр, много важных мелочей приметил, как посыльный прибежал от опушки. Там один из ротных командовал, его усилили обоими «БТ» комиссара, передал что к нам свернуло шесть немецких грузовиков, крытые кузова, что внутри не видно.

Сканер уже показал, что это мои разведчики, плюс ещё два десятка раздетых трупов в кузовах и около полутора десятка таких же беглых, видимо в городе выловили. Это были те, кого я именно в город отправил. Однако я всё равно передал дальнейший опрос другому командиру, а сам побежал к опушке. Но боевую тревогу не объявлял, если что, хватит одной роты, что стояла с той стороны. Так и встретили благополучно. Грузовики под деревья, их маскировали, изучая, поручил командиру автовзвода, пока под их руку те ушли. Тела доставали, и к яме, хоронить переносили, этим выделенные бойцы занимались, кузова от крови отмывали. Беглых под присмотром двух автоматчиков к штабу, пока в стороне усадили, до них очередь ещё дойдёт, пусть покормят пока, а я слушал доклад старшего городской разведгруппы. И надо сказать, та информация что он принёс, очень порадовала, мы сразу к штабу и вот с штабными командирами стали изучать то, что нам доставили.

— Молодец. Ордена заработали, — радовался я.

По сути те решили все проблемы, банально выйдя на подпольщиков Харькова, а те уже всю накопленную информацию передали им. Те добывали грузовики, брали в ножи немецких солдат, это кто-то заметил и слил их подпольщикам. Те сами вышли на парней. Да ещё их сами немцы перехватили, и заставили участвовать в поимке беглецов из лагеря для военнопленных. Постом работали на одном из перекрёстков. Один из бойцов худо-бедно немецкий знал, всё понимал, что говорят, он командира группы и играл. Так они беглецов и отловили, выходя на контакт, часть подпольщики вывели к ним. А машины порожние, стояли на улице шесть штук, одной колонной, вот и прихватили их с хозяевами. То, что это везение разведчиков сказалось, было ясно, но мы спешно обрабатывали полученную информацию. Кстати, с ними был и один из подпольщиков. Раньше в исполкоме города работал. В общем, работа кипела. Там постепенно шёл опрос и других беглецов. Командиров не было, все бежали из лагеря для простых бойцов, но было два младших командира, младший сержант, командовал ранее зенитным расчётом, и сержант. Вот он танкист. Также было ещё три танкиста, их отдельно пока разместили. Резерв. Из остальных сформировали одно отделение и передали его под команду командира взвода автоматчиков, усиливая их. Из трофеев было чем вооружить, даже ручной «МГ» разведчики из города притащили, и два пистолет-пулемёта. Остальные карабины получили. Проверку все прошли. Да и ручались они друг за друга. Два шофёра было, их я выдернул и с теми четырьмя танкистами отправил под командование к командиру автовзвода, а то шофёров не хватало. Именно они поведут грузовики полные бойцов к лагерям, так что трофейную форму примеряли, их уже покормили. Вот так суета по роще и стояла, писарь перерисовывал сделанную карту города с отметками важных объектов, чтобы у каждого командира такая была. Теперь изучали и запоминали ориентиры, каждый знал, что ему делать, задачи уже поставлены. Тут ещё днём начали возвращаться разведчики. Две группы, одной пока нет. После доклада их сразу отдыхать отправляли, сутки на ногах.

С новой информацией, по объектам вокруг города, работа продолжила кипеть. Ведь мало зайти в город, из него надо ещё и выйти. И да, аэродром нашли, то что он есть, хорошо известно, наблюдатели часто фиксировали пролёты самолётов, куда-то на посадку, со снижением шли, и с набором высоты уходили. Теперь имеем карту вида аэродрома. Там и фронтовая авиация задействована. Не думаю, что всё успели за день, этой ночью самолёт будет или нет, но обе машины, из трофеев, послал. Одна та, что с бочками бензина и насосом. Заправят. Однако этой ночью в указанном месте действительно сел нужный самолёт, бойцы включили фары, когда услышали лёгкий гул мотора над головой. Прилетел особист, вернулся. Один был. Самолёт к слову за хвост в кузов одной из машин, и доставили к нам, не смотря на возмущение лётчика. Это уже наш был, не итальянец. А машина та же, «Шторьх». Время отбоя на территории, но меня подняли, как и часть штабных командиров. Керосинка в штабной палатке горела, когда особист зайдя, протянул мне приказ, запечатанный.

— На словах что сказали? — спросил я у того, ножом вскрывая конверт. Уже изучил его на предмет попыток вскрытия. Штатная процедура.

— Немедленно прорываться к своим, — пожал тот плечами.

— Ну да, — согласился я, изучая приказ, за подписью не Голикова, а начштаба фронта генерал-майора Казакова.

Командиры смотрели на меня, такая операция нами разработана, а уже и они поверили, что может получиться, хотя сил у немцев и итальянцев в городе изрядно, поэтому, когда я подошёл к керосинке и поджёг край листа, это встретили с одобрением и даже радостью. Я же укоризненно покачал головой, говоря особисту:

— Как же вы так приказ-то потеряли?

— Я⁈ — аж задохнулся тот от возмущения, наблюдая как я притоптал пепел.

— Ну может и я. И вообще, чего-то начальник штаба какого-то левого фронта нам приказы отдаёт? Мы за Юго-Западным числимся, вообще-то. Значит так, завтра всё по плану, начинаем в три часа дня ровно. Товарищу Гаврилову из подпольщиков, стоит вернутся в город и предупредить. Подъём всё также в десять дня. Всё, всем отбой, завтра дополним планы по операции. Да, лётчика пока также в автовзвод определить, если управлять грузовиками не умеет, санитаром в санвзвод. К самолёту не подпускать, это наша машина. Отбой.

Подъём был вовремя отбит, так что началась подготовка. Штабные активно работали, с новой информацией, то что нас командование кинуло, не порадовало, пришлось перерабатывать часть плана. Его выполнение я на себя взял, участвуют три танка, включая мой, и отделение бойцов из беглецов. У остальных всё по старому плану. В принципе особо и переделывать не надо. Тылы остаются тут в роще, охрана на зенитчиках, на опушке поставят свои молотилки, замаскировав. К двенадцати часам закончили, ещё час доводили до всех командиров, включая командиров танков и отделений, какие у них стоят задачи. В два часа рощу начали покидать трофейные грузовики с бойцами. Кстати, вернулись все разведгруппы, последняя уже после отбоя. Ещё два грузовика пригнали и трофейной формы добыли. Также доставили ценную информацию, по обороне города. Они же сообщили, что наблюдали как на территорию города входит состав с новыми самоходками «Штуг-3», двадцать штук. Были и вагоны, и две цистерны. Думаю, в вагонах снаряды, а что в цистернах итак понятно, топливо. Часа хватит подразделениям добраться до трёх лагерей, и занять там позиции. Штурмует пехота, из разведчиков и автоматчиков, у нас действительно мало людей, у танкистов свои задачи. Один взвод направил на аэродром, усилив их двумя «БТ», этой операцией комиссар командовал, задача захватить аэродром, если не уничтожив, то частично разогнав личный состав, и удерживать его до нашего прихода. Где у них пулемётные точки и зенитки, разведка выяснила, цели экипажи разобрали.

Что по мне, конечно жаль, что командование фронтом отказалось от участия в этой операции, такая обуза им не нужна, но что ж, справимся своими силами. Тем более подпольщики, сообщили, что в тюрьме, там же и гестапо в административном здании расположилось, находиться несколько советских генералов, в одиночных камерах сидят. Моя задача как раз освободить их, передать командование освобождёнными пленными, пусть берут город под контроль, а дальше прихватив свои тылы, быстро свалю, как темнеть начнёт, пока те не поняли, что происходит и без меня им будет сложнее. Впрочем, если тот состав с самоходками ещё на станции и их удастся захватить, это задача начштаба, он там командует, то это им здорово пригодится. Да, особист командует освобождением третьего лагеря. Все ручные гранаты что у нас были, ушли им. Тем, кто будет брать лагеря. У меня лично три штуки в запасе есть и всё. На этом всё. Но к счастью в батальоне собрались вполне авантюрные люди, и они только поддержали мой план. Без пятнадцати три, к этому времени разведчики в трофейной форме должны закончить резать проводную связь, и занять позиции, длинная колонна танков и несколько грузовиков покинула рощу и пыля рванула в сторону города на максимальной скорости. Мы проезжали мимо удивлённых немцев, встретили автоколонну, но не тронули, рано шум поднимать, как и крупнокалиберную зенитную батарею рядом с трассой. Там встало две «шестидесятки», нацелив на них пушки. Уничтожат, когда мы в городе будем. Или когда немцы решат опустить стволы и навести на них. В городе разделились, мы рванули по разным улочкам. Комиссар на максимальной скорости рванул вперёд по центральной улице. Ему нужно первым быть у аэродрома, вот тот и пересекал город, так просто быстрее. Кто начал первый стрелять сейчас уже и не скажешь, но как началась пальба, я тоже стал расстреливать, в основном из «ДТ», всех кого видел во вражеской форме. Кстати, гражданские мигом исчезли с улиц.

Вообще бой в городе сложная штука, столько укрытий, но не для моего сканера. Видел, что те два танка расстреляв расчёты зениток, не так и много, большинство в щелях пряталось, и орудия, по казённикам били, повреждая их, также ушли в город и начали носиться по городу расстреливая всё что видели. Серьёзных противотанковых средств тут не было и работали мои люди спокойно. Моя же группа, подлетела к зданию тюрьмы, уничтожив часть сотрудников у входа, те не понимали, что происходит, и повредив некоторые машины, но остальные целые. Они нам пригодиться. У меня было три танка и один «ЗИС-5», с отделением бойцов. Три бойца заняли позиции у танков, мой мехвод поставив машину на перекрёстке, перелез в башню и контролировал подходы, а стрелки рядом от гранатомётчиков их защищали. Сам я рванул к зданию тюрьмы. Нужно зачистить охрану и здание гестапо, а у меня всего отделение бойцов. Вооружён я был «ППШ», штатное оружие, что входило в вооружение моего танка, два запасных диска. Плюс пистолет сунул за ремень. Был я в форме танкиста, и шлемофоне. Первым было здание Гестапо, пользуясь тем что у меня личная защита, я шёл впереди, просто уничтожая всё, что сопротивлялось. Баррикады из столов на втором этаже, закидал двумя гранатами. Бойцы шли следом, зачищали, подчищали за мной. Тут не все, сержант с двумя бойцами и при ручном пулемёте вход в тюрьму контролировал, ворота расстреляли из пушек, не давал никому выйти. Здание зачистили быстро, сканер и личная защита рулят, потом подземные казематы, с теми, кто там был. Тут тоже всех уничтожили, я имею в виду из охраны. Да и было их пять.

К тому моменту наконец появились подпольщики, два десятка в гражданской одежде, но вооружены, сообщили, что там их человек был, он сам сдался, живым остался. Порядок. Пока бойцы и подпольщики открывали камеры, выпуская всех, вооружая за счёт уничтоженных нами немцев, и включая в строй, каждого своего бойца я назначил командиром отделения, ему подчинялось от восьми до десяти освобождённых. Теперь тюрьма. Тут ещё и командиры содержались, помимо нескольких генералов было три сотни командиров от капитана до полковника. Не всех вывезли дальше в тыл. Сменив накопитель в личной защите, просел до критической отметки, и мы, перезарядив оружие, диски, продолжили. Тюрьму штурмовали уже две сотни, но я также шёл впереди, беря на себя весь удар обороняющихся. Бои шли по всему городу. Носились танки попарно, тут шесть групп, что и должны наводить панику, и похоже с этим всё в порядке, ни о каком организованном сопротивлении и речи не шло. Кстати, из камер гестапо двух генералов освободили, один из них генерал-лейтенант, командармом недавно был. Ему я уже объяснил ситуацию и тот сходу в неё въехав, вооружившись, начал командовать. Все выкладки по городу, разведывательную информацию выдал, и какие планы насчёт города и освобождённых, мои мысли, тот похмыкал, но особо ничего менять не стал, начал формировать свой штаб, и следовать предложенному плану. Ему край как надо реабилитироваться за плен, видимо решил, что тот вполне рабочий. Полчаса на то чтобы зачистить тюрьму, часть пленных погибло, охрана прикрывалась ими, но уничтожили всех. В плен никого не брали. Дальше генерал, повёл командиров к другим лагерям. Улицы пусты, так что можно.

Я же на три грузовика посадил часть освобождённых, и в сопровождении одного танка направил к комиссару. Нужно прочесать аэродром, вот пехоту к нему и направил, там капитан командовал, по сути рота стрелков была. Мои бойцы тоже. Вот так. А я на двух машинах рванул в сторону станции. Усиливать начштаба. Оттуда просьбы помощи пришли, как оказалось состав с самоходками захватить удалось, часть всё ещё на платформах были, часть спустили, но там же целый пехотный батальон Вермахта, только что прибыл, а это не эмоциональные итальянцы, они в панику особо не впали и из города не бежали. Тут тоже сканером работал, тот показывал где немцы залегли, и выбивал пушкой. Дело быстро пошло, так что немцы, не выдержав, начали отступать, и тут в спину им ударили освобождённые, около тысячи. Кое-как вооружённые, но управляемые командирами. Рукопашная закончилась нашей победой. Станцию тут же заполнили бойцы в нашей форме, около десяти тысяч, и ещё прибывали, начали команды разноситься, склады вскрыли, собирали оружие с убитых. Две сотни к самоходкам, принимали их, скатывали те что на платформах. Генерал в курсе, что самоходки я не беру, сразу руку на них наложил. Я тоже начал носиться по городу, мы добивали остатки сопротивления. К вечеру тот был полностью взят, итальянцы сбежали. Мы с окраин расстреливали зенитки, пользуясь тем что танки приземистые, используя складки местности сближались, и расстреливали, так что зачищали. Аэродром захватили, пусть и сгорело там половина техники. Однако были и механики, и лётчики изучали, они и что уцелело, будет использовано при обороне города. Сам я посетил рощу, с одной ротой, десять танков было, и наши тылы перевёл к аэродрому, укрыв рядом в лесополосе. Ремонтники тут же начали восстановление повреждённых машин, что им притаскивали на тросах, к сожалению, три не вернуть, сгорели, две с экипажами. У медиков тоже работы немало.

Вечером, уже стемнело, колонна моего батальона, двинула прочь. Мы уходили, генерал отпустил. Я просто объяснил свои мотивы и тот, подумав, кивнул, вооружения немало захватили, включая тяжёлого, по сути мы им особо и не нужны, а планы у меня шикарные, только на пользу пойдут, так чего на корню рубить инициативу? И да, как начало темнеть, в небо поднялось шесть транспортных «Юнкерсов», всё что было на аэродроме, тут дислоцировалась транспортная часть, помимо бомбардировщиков и истребителей, и полетели Москву. Связываться с командованием Юго-Западного фронта, и уж тем более Брянского, я не собирался. Опыт показал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Помимо тщательно отобранных раненых, а их немало было, все самолёты забиты пострадавшими бойцами, также всех раненых моего батальона отправил, убитых похоронили. Были и рапорты, мой, с наградными списками, и от командарма. О захвате Харькова, какими силами располагаем и что планируем. Вот и всё. Надеюсь с Москвой будет легче работать, чем с командованием Брянского фронта. Вот так сидя в люке башни моего танка, шёл впереди, в дозоре, на броне шесть бойцов, и поглядывая по сторонам, тут и амулет ночного и дальнего виденья, и сканер, размышлял над тем что было. Здорово все прошло, как и спланировали. Город взят, освобождено аж сто шестьдесят тысяч военнопленных, треть из них, из трёх лагерей на окраинах Харькова, не в самом городе. Подразделения формируются, их отводят от города и там готовится мощная оборона. Точнее занимают то, что немцы сами приготовили, но не пригодилось.

Да, город в осаду встанет, на складах столько всего, пару месяцев хватит им сидеть. И не просто сидеть в обороне, генерал будет формировать моторизованные группы по типу моего батальона, и рассылать в разные стороны, диверсионные тоже, работать по тылам противника, создавать им немало проблем. Всё это было в рапортах. К слову, в обороне останется шестьдесят тысяч, этого хватит, тем более оружие только на них есть, остальных, кое-как вооружая, мелкими группами в сторону наших, глядишь кто и дойдёт. Это уже сам генерал решил. Что по моему батальону, то потери значительные. Из взвода автоматчиков уцелело двенадцать бойцов, взводный ранен, но в строю остался. У разведчиков не сильно лучше ситуация, семнадцать в строю, Егоров, тяжелораненый отправлен в тыл, Нахимов взвод принял. Всех раненых, как уже говорил, отправил воздухом к Москве, а павших похоронили. В первой танковой роте на ходу тринадцать танков. Пополнил из состава взвода управления, снова шестнадцать. Во второй роте четырнадцать машин, также пополнил до шестнадцати. Повезло, оба ротных живы и всё также командуют, получив немалый опыт боёв в городе. У разведчиков танков не осталось, на двух грузовиках едут. Во взводе управления три танка осталось, ещё один бросили на месте стоянки, не ремонтопригоден, списали, больше у нас танков нет. А в Харькове ничего не брал, там обороняющимся всё пригодиться. Оба «БТ» сгорели на аэродроме, у нас там самые большие потери в машинах были. Комиссар погиб.

Потери значительные, в людях, но не в технике. Два грузовика и четыре танка безвозвратно. Поэтому я приказал Ободзинскому, тот уцелел, без единой раны, хотя ему машину подбили, и он отбивался в обездвиженной. Вовремя я прибыл, немцы как раз подбирались чтобы сжечь его. Оглушён, но в порядке. Так вот, я приказал ему набрать людей из освобождённых. Чего-чего, вот их было в достатке. Вон, лишних даже прогнали, формируя роты по сто человек с одним командиром, давая что могли и отправляя прочь, пока город не блокирован. Ему помогал наш особист. Везучий парень, пять ранений и все легкие, впритирку. Более того, на базе взвода автоматчиков, приказал сформировать роту, с подразделениями усиления. Это отделение снайперов, взяли десять винтовок на складе. Немецкие с оптикой. Наш зампотылу там шарился, и вот увёл. Патроны тоже. Плюс отделение противотанкистов. А это уже наши находки, три ружья ПТР. Всё это под командование командира автоматчиков, ставшего вдруг ротным. Разведвзвод пополнили. Ещё набрали двух врачей в званиях капитанов, хирурги, два десятка шофёров и три десятка танкистов. Это всё, остальное у нас и так почти по штату. Что по врачам, то в Харькове шесть немецких и один итальянский госпиталей было, все взяли под контроль, там теперь наших лечат. Раненых немало было. А вот куда немецких дели, не знаю. Вроде в три перевезли из четырёх, уплотнив, в четырёх уже наших размещали. И да, боевые подразделения, как были сформированы, сразу в бой кидали. Не все немцы знали, что город захвачен, а тут им навстречу самоходки, да грузовики со стрелками. С ходу по ним открывали огонь, уничтожали, стрелки на добивание, и дальше. Зачищали так окрестности вокруг города. Потери понятно несли, но довольно низкие.

Вот такие дела. Похоже с уходом мы не опоздали, а уходили по трассе на Днепропетровск. Разрозненные части противника мы встречали, обороны не было, две части сходу уничтожили, освещая всё осветительными ракетами. Трофеями взяли. Остальные обходили, а шли дальше с включёнными фарами. Чуть позже ушли с трассы на просёлочные дороги. Кстати, «Шторьх» до сих пор буксируется за одним их грузовиков. Его лётчик, что сюда пригнал его, улетел на одном из транспортных самолётов. А вот сержанта-летуна не отпустил, пусть осваивает машину. Как разведчика использую, в случае нужды к нашим улетит с донесением. Так как техники мы не брали, а народу как раз немало взяли, все танки были заняты бойцами. Ещё, все взятые бойцы не вооружены были. Но как два подразделения, оба итальянский армии, были уничтожены, вооружены стали все. Недолго, у тех своё оружие, патроны где искать? Позже на немецкое сменим. Причина почему мы уходим в эту сторону, так тут довольно большой аэродром с бомбардировщиками. В шестидесяти километрах. Уже один налёт на Харьков вечером был. Ха, забавно, два эшелона в город пришло, мы их приняли, пока не отрезало, не предупредили об опасности. Сейчас все знают, что русские взяли Харьков, а так неплохо вышло. В общем, этот аэродром на нас, дальше уходим в свободное плаванье. Планов у меня немало было. Думаю, этой ночью успеем добраться до немецких лётчиков, всех их там в землю, и покрошив всё интересное что рядом имеется, уйти. Видно будет. Так что я довольно щурился, поглядывая по сторонам. Неплохо мы немцам вломили, но то ли ещё будет.

* * *

Я пристально смотрел на поплавок, была поклёвка, вот он дёрнулся и нырнул, и я тут же подсёк удилищем. Рыба забилась и стала бороться, бросаясь в разные стороны, но я подводил к самому берегу. Судя по упорству, это точно карп. До этого поймал четыре довольно крупных карпа, шесть краснопёрок и два леща. Это карпов из воды не выдернешь, к самому берегу подводишь. Так что принял на сачок, хотя бамбуковое удилище выгибалось, и достал рыбу. Хорошие снасти, в сорок втором я мало трофеев взял, по сути всё время на глазах, но вот эти снасти, спиннинг, в одной разбитой машине приметил сканером, и прибрал.

— Ух, карпяра, почти на кило, — довольным тоном сказал я.

Снова насадив хлебный мякиш, я закинул удилище. Но рыбалка закончена, пора к своим. Так, на поплавок поглядывал, поклёвка пошла, но не более. Я принципиально сканером тут не пользуюсь, иначе весь интерес пропадёт, так что думаю это мелочь балуется. Рыбу передал Тамаре, она стала на доске быстро чистить и разделывать. Сегодня её очередь. Две отдыхали на одеялах, загорая нагишом, ещё одна купалась. А вообще тут на берегу речки я стоял лагерем не один, все четыре моих любовницы были. Ха, надеялись от меня детей заполучить и в рай въехать. А я отключил у них возможность иметь детей, о чём те не знали, два года со мной уже, и выполняют основную работу. Вопросы конечно были, куда они исчезают, и как обстановка меняется, но я напомнил о пункте договора о молчании. Об этом молчать нужно. Честно признаюсь, более чем ими доволен, стараются. Я их искал не для того чтобы они с пузами ходили, под конец войны, конечно сделаю что те хотят, о чём мечтают, но не сейчас. А был август сорок четвёртого года. В принципе, уже можно, когда конец войны, уже пуза попрут. Они же большую часть времени у меня в хранилище проводят. Да, решёно, буду детей делать, отблагодарю ещё за них домами и алиментами, на что те явно рассчитывают, меркантильные, но в постели ох и хороши. Вот так помыв руки, всё же вытащил удочку, как и ожидалось мелочь была, аккуратно снял и в ведро. Вечером закидушки поставлю, как приманка сойдёт, может и щука взять. Сворачивал обе удочки, когда Наталья, она купалась в Волге, в стороне, окриком привлекла внимание. Обернувшись, куда та показывала, увидел, как по тропинке, спускаясь по косогору, а тут густой лес, прямо к берегу выходил, бежит молодой боец, с погонами младшего сержанта. Знаю его, из охраны завода.

— Товарищ подполковник, вас к директору завода. Срочно.

— Сейчас буду, свободен.

Тот убежал, ещё не показывал куда девушки и две палатки деваются. Я тут уже месяц живу на берегу, а то своя комната в общаге для зимы хороша, а не лета. А что, до завода недалеко, если что, так вызовут, так что всем доволен был. Тем более сегодня выходной. Даже доволен тем, что меня в тылу спрятали. Да, это было. Так, два месяца в сорок втором я активно крушил тылы немцев, часть боеприпасов добывал с немецких складов, немцы захватили снаряды нужного типа, узнавал у интендантов где хранят, часть самолётами привезли. Один раз, а это в середине июля было, под Киевом, прилетело два транспортника с заказами, в одном Судоплатов лично, уже комиссар госбезопасности. Вручил петлицы подполковника, снова через два звания прыгнул, лично Сталин решил, сообщив что за Харьков ждёт вторая Звезда Героя. Не мне одному. А за остальные дела ещё что-нибудь придумают. Остальным командирам повышение на одно звание и награды, но это когда к своим выйдем, а знаки различия сейчас можно менять, мне и большей части командиров тот уже готовые удостоверения доставил, забрав старые. Хорошо запас кубарей, шпал и эмблем привёз немало, всем хватило. Также были и ордена, и награды, батальон был выстроен. Награждение прошло отлично. Одному бойцу три медали разом, все мои наградные подтвердили. Судоплатов на следующую ночь улетел, а я приказал начать формировать из нашего батальона отдельный мотострелковый полк. И за счёт свободных пленных из лагерей и захваченных складов и пунктов сбора трофейного вооружения, сформировали за неделю. Месяц формировали, но в конце августа категорический приказ, выходить к своим.

А за это время, полностью уничтожили пять фронтовых и три тыловых аэродрома, на три не успели, сотни складов, девять штабов, обстрел станций, больше ста поездов и эшелонов расстреляли, немало техники и вооружения оттуда позаимствовали. Десятки мостов. Шесть полноценных карательных батальонов полностью уничтожили. По карателям, то на местах боёв сканером проверял, чтобы никто не ушёл. Били и полицаев, как и их приспешников, без счёта. Боевые части Вермахта и СС били, но когда мне это было выгодно и всё на моей стороне. В основном из засад. В Днепропетровске пошумели, гоняя на танках по улицам. Столько паники было, не ждали те нас. Немало что там побили, сплошные пожары. Это налёт-отскок был. Ушли на север. Там тихими тропами, стараясь себя не обнаруживать, до Киева. Топлива едва хватило. Неделю заняло, потом пять дней на разведку. Там погоняли по улочкам Киева, паники и жертв было даже больше чем в Днепропетровске. Тем более я усилил батальон, на тот момент было шесть пушечных броневиков, четыре самоходки «Штуг-3», семь танков третьей модели, два четвёртой, и шесть бронетранспортёров. Я даже сформировал третью танковую роту, туда вошли немецкие танки. Самоходки в отдельную батарею. Шесть тяжёлых колёсных пушечных броневиков, они все в разведроту вошли. На тот момент она была сформирована. В общем, полночи мы терроризировали Киев, и свалили. Самоходки не участвовали, они прикрывали наш отход, снаружи стояли. Потери были, но небольшие.

На станции топлива захватили, вместе с грузовиками, потом там всё сожгли, уходя. Тюрьму освободили. Пока мы шумели, там рота автоматчиков при поддержке двух «четвёрок» работала. А через два дня нас Судоплатов нашёл, рация была, даже штабная машина, трофейная понятно, связь имели, нам ранее прислали радиста-шифровальщика. В города больше не врывались, это было больше политическим решением, страху навести, а в основном чисто по тылам работали. Особенно по военным эшелонам. Других там и не было. А тут вдруг приказ. Кстати, почему мы такими мобильными были и отчего нас поймать никак не могли. А когда мы ещё к Днепропетровску шли, захватили три больших грузовика, «Мерседес», специализированные, для перевозки понтонов и кран для них. Мелкие речки, где глубина, хватало трёх, если больше, да мы Днепр дважды пересекали, то загоняли по одной машине или танку, и на веслах или шестах на другой берег. Три ночи бывало занимало, зато неожиданно для немцев мы в другом месте оказывались. Они у мостов и бродов ждут, а мы напрямки, и уже далеко. Почему отозвали, я прекрасно понимал. Гитлер вообще в истерике был. Врагом номер один объявил. Да нас такие силы ловили. Два моторизованных корпуса Вермахта и две дивизии СС. Я и сам понял, что сглупил, сформировав полк, батальон более мобилен. Впрочем, я их раскидывал по разным заданиям, и у меня стало не один кулак, а три, даже четыре если стрелки отдельно. Сразу по четырём местам одновременно бил. Немцы до Сталинграда не дошли, помог Харьков, месяц держался. Дальше парни на прорыв пошли. Говорят, мало кто к своим вышел. Сто километров до Сталинграда те не дошли, и наши держали оборону. Крепко встали.

Вышли в районе Воронежа, немцы там как раз наступили, удобно было. Ночь помогла. Там полк сразу на пять эшелонов, иначе не хватало, и в Москву. В Москве приняли, в казармах разместили, да у меня в полку три тысячи бойцов и командиров, много сверхштатных подразделений. Там сразу приказ, сдать полк. Принял его Ободзинский, что при этом также подполковника получил и Звезду Героя. У нас триста семнадцать Героев в полку образовалось, плюс ещё пятьдесят посмертно. Мне тоже вторую дали, плюс два ордена «Ленина», за Днепропетровск и Киев, и «Боевого Красного Знамени». Это за остальные дела. Осыпали наградами. Там награждение, общение с журналистами, как нашими, так и иностранными, военными корреспондентами. Наши дела ярко освещали в прессе и на радио, рапорты наши читали как приключенческие романы. Что дальше? Парад был на Красной площади, я шагал впереди строя полка, моё последнее дело в его составе. Полк получил наименование гвардейский, стяг теперь имел, номер Шестнадцать. И как отдельная единица был отправлен на фронт. А я? А что я, меня на студию звукозаписи. Около тридцати песен моим голосом записали, и порядка пятидесяти другие исполнители, вроде как не под мой голос. Получил корочки члена Союза Писателей как поэт, даже издал книжицу с песенными стихами. Пластинки с моими песнями я себе набрал. На этом всё, в начале ноября меня откомандировали, на два года, военным приёмщиком на завод «Красное Сормово», в Горький, где и служу и поныне. Ставлю свою печать и подпись на приёмке. Кстати, часто возвращая на доработку, немало сырых машин или плохо собранных. Про меня забыли и не вспоминали, чему я был только рад, а тут срочный вызов. Настораживает.

Сканер показал, что свидетелей нет, так что свернул лагерь, девчат в хранилище, сам переоделся, а то был в лётном комбинезоне, не пачкать же форму, а тут уже офицерская форма с полным комплектом наград, и вот так легко взбегая по косогору, направился в сторону завода. Вскоре нагнав бойца. Да, пока шёл вспоминал. Как меня сюда определили, многие считали, что в ссылку, я спокойно работал и жил, радуясь тому, что обо мне забыли. Пластинки с моими песнями расходились как горячие пирожки, песни по радио звучали, но о новых не заикались, да и я новые больше не играл. На самом деле я знал почему про меня забыли. Приказ сверху. Всё просто, в Москве жил, ездил и работал мой полный двойник. Там госбезопасность работала. А меня на завод, да ещё с запретом покидать его охраняемую территорию. Только фамилию не меняли, всё равно все опознают. Лишь этим летом получил разрешение на свободный выход, немцам стало сильно не до меня. Три двойника погибло в Москве, что там работали в качестве приманок, но столько агентов взяли, да диверсантов, не передать. Там многие из госбезопасности на этом серьёзную карьеру сделали. Вот такие дела. По мне лично. Хранилище качается, на данный момент уже девять тонн и сто пятьдесят два килограмма. Только вот заполнено оно едва на две тонны. А что, я воевал до сорок второго, чем мог по мелочи заполнял, это снасти рыболовные, «МГ-42» с запасным стволом и шестью лентами. Взводная палатка с оснащением, как раз ею и пользовался, пока тут на берегу жил. Плюс моя небольшая. Место освободил тогда, бензин ушёл, снаряды к пушке. В ответ с немецких складов в хранилище ушло два ящика советской тушёнки, пустые ящики потом выкинул. Две коробки макарон, мешок муки, мешок соли, два мешка свежей картошки. Лук и капуста.

В общем, заполнено хранилище было, когда к нашим вышел. А дальше я под присмотром был, больше тратил, мне четверых девчат кормить надо, как и себя. Так что заполнения не было, даже сейчас ловил рыбу, девчата разделывали на куски и в муке валяли, солили и убирали в котелок, а я в хранилище на будущее. Пожарить скорее всего, так как уже изрядно нажарил такой рыбы за последнее время. А может и на уху. Делал запас, пока месяц тут жил. Это всё, у меня семь тонн и триста килограмм свободно, а я в тылу работаю. Трофеев особо нет. Ни самолёта, ни машины. Из оружия как было четыре «Вальтера», два «Люгера», «Кольт», карабин «Маузер» и вот «МГ-42» на сошках, и всё. А когда мне и что было набирать? Я там спать забывал, весь в работу ушёл, думы думал, как бы немцам не попасть на зубок и самих натянуть, странно, что припасы с двух складов увести вспомнил. Да пулемёт взял, как новинку, недавно на фронте появилась. Не у всех немецких частей была. Со снастями просто повезло. Там было два бамбуковых удилища, спиннинг, две донки и две удочки для зимней рыбалки. Плюс расходники к ним. Так что я был в предвкушении. Директор завода так срочно за эти два неполных года ни разу не вызывал, значит что-то случилось. Приёмки танков, что сегодня покидают цеха, не будет, они на завтра, так что для чего вызывают, остаётся гадать. Надеюсь мои догадки верны. Это пока всё на мне. Я здоров и доволен жизнью. Даже на фронт не против, по причине добычи трофеев.

Мои догадки оказались верны. Пройдя все посты охраны, чтобы попасть в кабинет к директору, поздоровался, мы с ним в хороших отношениях были, ну и получил на руки приказ. Завтра отбываю со свежей партией танков на фронт. Двадцать пять «Т-34–85». Думаю, рабочих это порадует. Меня они не любили из-за того, что часто приходилось переделывать или устранять свои косяки. Да и рабочие эти, женщины и дети, мужчин не так и много было. Однако, я стоял на своём, там парни на них воевать будут, и чтобы они это хорошо делали, нужно чтобы техника была в порядке. Это до них и доводил. Дальше сдавал дела, передавал свою работу майору, тоже танкист, без ноги, обожжённый. Тот у нас полгода, тему знал, справится. Вещи из общаги забрал. На следующий день погрузка техники, я наблюдал за этим от купейного вагона, где уже разместил чемодан, на багажной полке положил. Многие танки уже с экипажами были. Да собственно они и собирали, я только на косяки показывал, считался признанным экспертом-оценщиком, так что техника в идеале. Сам подписывал и печать ставил. А эшелон идёт на Минск. Собственно, у меня приказ поступить в распоряжение штаба Второго Белорусского фронта. Там сами решат куда меня, где заткнуть дыру в командном составе. Меня же старшим эшелона и назначили, поэтому всё проверив, техника чехлами накрыта, часовые на каждой платформе выставлены, а то воруют всё даже с движущихся составов, и дал сигнал к отправлению. Тем более уже время отбытия пришло, нас же в расписание движения поездов включили. Даже чуть пришлось нагонять его. Ничего, движемся, Москву проскочили, потом на Минск. Трое суток в пути были. Отбыли пятнадцатого августа утром, прибыли восемнадцатого под вечер.

В Минске, на станции, где шли активные восстановительные работы, немало пленных было, что меня удивило, я передал эшелон, точнее его содержимое, ответственному лицу из штаба фронта, куда меня и направили. Штаб фонта не в Минске был, но в комендатуре выяснив куда мне, остался ночевать в городе. Койку выделили. С утра поеду в сторону Лиды, штаб фронта находился там. С танковой колонной техники, что я доставил в Минск, мне смысла ехать нет. Те сразу в часть, на пополнение, а мне в штаб. Не по пути. Ответственное лицо от штаба в Минске жил, так что придётся самому добираться.

С утра позавтракал в столовой при комендатуре, у меня дорожные документы и на питание было, и на попутной грузовой машине, от складов колонна шла, других не нашёл, покатил в сторону Лиды. Кстати, в ту сторону железная дорога шла веткой, но немцы все мосты взорвали, пока ремонт шёл. Иначе бы на поезде добрался. А так с интересом крутил головой, слушая шофёра, байки его. После довольно скучной службы на заводе, снова вернутся на фронт, это было волнительно. Да по факту я сюда за добычей ехал. Мне с девчатами расплачиваться, а пока нечем. Машина нужна, самолёт. В общем, полно дел.

— … а вчера на этой дороге, там дальше, не доехали, бандиты обстреляли колонну. Увидите сгоревшие машины. Говорят, генерала тяжело ранили.

— Что за генерал?

— Не знаю, вроде армией одной командует. Тут таких бандитов, что с немцами не ушли, полно. Чистят леса, а они всё равно появляются.

— Это такая зараза что не сразу уничтожишь. И после войны от них много бед будет, — вздохнул я, прекрасно зная, что такое лесные братья.

Впрочем, Белоруссия насчёт этого не так громко прозвенела, как Западная Украина, вон где их засилье. И родные помогают прятаться. По идее там вообще полную зачистку нужно делать. Это мысль меня даже увлекла, будет чем занятья после войны. Почему бы и нет? Впрочем, мы доехали до Лиды благополучно. Там сошёл, машины сворачивали на склады, и пешком, неся чемоданчик, дошёл до здания, где располагался штаб. А через час уже знал, что меня назначили командиром гвардейской танковой бригады. По иронии судьбы, те двадцать пять машин, что со мной прибыли, как раз на пополнение ей и шли. Понесла потери в боях, даже комбриг погиб.

* * *

Я лежал под остовом сгоревшего танка, что ещё дымился, но металл уже остывал, потрескивая. Поле вокруг, и единственное укрытие это он, «Т-26» у которого детонацией сорвало и откинуло башню. Видны немецкие цепи. Шли прочёсыванием, вот и укрылся, зажимая пулевую рану в правом плече. Ещё одна касательная головы была, что видимо и помогло занять это тело.

То, что я погиб и переродился, факт. Что ж, и меня можно было достать. Я скажу так, это была блестяще проведённая операция советских спецслужб. Убили меня летом сорок седьмого года. А Тамара сдала, мои сверхспособности. Всех четырёх детьми, домом и алиментами обеспечил, за работу их тоже расплатился, всё честно, те это признали. А Тамара потребовала, чтобы я её научил тому что умею. Иначе сдаст. Надо было её пристрелить, но та моего ребёнка носила под сердцем, я к слову всех признал, три мальчика и дочка, дотянулся, сдала. И ведь поверили, прижали так, что в бега пришлось уходить, но не прорвался. Банально в рукопашной, когда я достал ручную гранату, да ещё противотанковую, та уже готова к применению была, боец осназа скрутил меня так, что граната между нами оказалась, прижата к животу. Я даже убрать её не успел в хранилище, как та нас обоих и разорвала. Да, это доработанная граната, запал от «Ф-1». И вот очнулся в новом теле, в поле чёрном от золы, пшеница сгорела, среди застывших подбитых советских танков. Десятка полтора. Опять начало войны. Что ж так-то? Хотя жив, уже радует. А вот и немцы, дошли до меня.

Конечно меня обнаружили и выдернули за ноги из-под машины, опасности та уже не представляла и не так сильно от неё жарко было. Я взвыл от боли в плече. Ничего, остальные дальше, а двое со мной. Надо же, наложили бинт, и довольно грамотно это сделали. Сначала велев снять комбинезон и френч, я попал в командира. Уже изучил документы. Собственно, потому под танк и залез, оружие, «Наган», с ремнём, портупеей и кобурой, всё что было по карманам, закопал в мягкой земле, скрыв следы раскопа. Планшетки вот не было. А так стянул сапоги, потом комбинезон, снял френч и нательную рубаху, уже пропитались кровью. Вот так и перебинтовали. Да, бой ещё видимо неподалёку шёл, слышна дальняя перестрелка, пушки работали, но тут бой не в пользу наших вышел. Кстати, я сам сапоги надел. Морщась от боли, смог, прихватил френч, а вот комбинезон пришлось бросить. Так что один солдат, меня пошатывающегося повёл прочь, откуда цепь пришла. И пока вёл, отстав метра на три, я размышлял. Потерял всё, из-за тупой блондинки. Ну не воспринял я серьёзно её угрозы, посмеялся, и о пункте о неразглашении помянул. Слово скажет, всё потеряет. А та видимо на принцип пошла. Нашей дочке уже второй год шёл, дождалась подходящего момента и слила, рассказала всё что было. Наверняка и остальных девчат разговорить смогли, они тоже в Москве жили, купил им дома, как и обещал, за детей. Я и в Ярославль их возил, родители знакомились с внуками. За месяц, когда меня взять решили. Отец тут войну пережил.

А вообще окончание войны я полковником встретил. Бригадой прокомандовал всего месяца два, как меня перевели в штаб фронта с повышением, инспектором, следить за состоянием всех бронемашин. Та ещё работёнка. Полковника там получил и ещё два ордена, «Отечественной войны» второй и потом первой степени. На бригаде пока был, только одного «Боевика». Пока война шла, пополнял нужным хранилище, и машина отличная, и самолёт, запасы делал. Золото. Тут я схроны искал сканером и находил, немцы и их подручные, попадая в окружение, прятали, прибирал. После войны легко вышел в отставку. Не стали держать. Жил как композитор и поэт свободно, летом охотился на лесных братьев. Отличная жизнь, идеальная, осталось дождаться дяди, и всё, дальше уже будет легче. Там свои, а тут из-за одной дуры, всё так повернулось. Нет, зря я с еврейками связался, нашлась одна паршивая овца, брать нужно девок было из вражин. Если потом рука и не поднимется на тот свет отправить, что скорее всего и будет, то, кто ей поверит, что она там говорит? В общем, серьёзность ситуации я не принял, и поплатился, да ещё так лихо меня взять решили. Не пришли знакомые, не пригласили на Лубянку, а сразу силовой захват. Почему? Похоже я ответа на этот вопрос никогда не получу. Если вообще эта ситуация с Тамарой связана. Может и нет. Ладно, перерождение получил, но я пустой, хранилища нет и не будет. Амулетов нет. Есть шанс сбежать из плена, хотя в моём состоянии, я был слаб, новым телом не особо уверенно владел, это сложно.

Знаете, что я скажу? А я обнаглел в прошлой жизни. А чего было бояться? Хранилище имею, если что на перерождение уйду, если амулеты не помогут. Об этом не думал, но подсознательно видимо так считал. И что? Ушёл на перерождение? Вот теперь сиди и хлебай по полной. Амулетов нет, хранилища нет, я гол, поэтому опасаться нужно всего. Я кстати, не шучу. Тут всё серьёзно. Вот так поглядывая вокруг, запоминая ориентиры, вон вдали от деревеньки какой-то одни печные трубы остались, надо узнать название. Пока же размышлял о том, в кого я попал. Вы удивитесь, но снова Райнов. Лейтенант Райнов, командир танкового взвода, Тридцать Восьмой танковый полк, Девятнадцатой танковой дивизии. Я пока закапывал всё, что на своём новом теле нашёл, всю память перешерстил, ну не помню, чтобы среди наших был Геннадий Леонидович Райнов. Не было у нас таких. Думаю, однофамилец. Выясню, пока же амнезию играть буду. Голова болит, мне и на голову повязку наложили, через лоб, выше ушей. Идти довольно долго пришлось, километра четыре, через мелкую речушку проходили, я там жадно напился до отвала. Конвоир особо не мешал. И вот выведя на полевую дорогу, тот довёл до группы пленных, что сидели у обочины в поле. С три десятка. Трое в командирское форме. Так что солдат передал меня и закинув ремень карабина на плечо, двинул обратно. Я же, осмотревшись на предмет знакомых этому телу, и один махнул рукой:

— Лейтенант, Райнов, сюда.

Френч я в руках держал, но нательную рубаху накинул у ручья, быстро постирав, как и френч. Ничего, подошёл и осторожно присев, спросил у капитана-танкиста:

— Вы кто?

— Не помнишь?

— Ничего. Как зовут из документов узнал.

— Эка оно бывает, — покачал головой капитан, второй, лейтенант молчал, чуть покачивался, и судя по расфокусированному зрению, контузия. — Я начштаба полка, в котором ты служил.

— А это кто?

— Вы же вместе из Ульяновского танкового училища в этом году пришли? По взводу получили, тоже не помнишь?

— Нет. Там что за деревня? — спросил я, указав на частично видные печные трубы.

— Войница. Мы тут бои вели на линии Ровно-Луцк. Дивизию стрелковую поддерживали.

У меня тут же сложилось где я и какое сейчас время.

— Кажется сейчас июнь?

— Двадцать четвёртое, — кивнул капитан, и куда-то мне за спину присмотрелся, и хмыкнул. — Похоже сейчас нас дальше в тыл погонят, конвойная группа прибыла.

Я осторожно развернулся, и глянул. Действительно конвойники. Семеро. Для начала те потребовали срезать петлицы и сдать звёздочки из пилоток, у кого были. Мой френч на коленях лежал, немец петлицы сам срезал. Нашивки нарукавные не тронул. А неплохое решение, без званий, обезличены, сильный удар по психике для многих. Это мне всё равно, для других серьёзное дело. Дальше нас выстроили в колонну, за это время наша группа приняла ещё восемь пленных в свои ряды, двое из которых ранены, и вот нас повели по дороге прочь от Войницы, куда-то глубже к немцам в тыл. Я не хочу в плен, уже знаю, что это такое, сидел в лагере, поэтому старался беречь силы, хотя уходило их много, но парень в которого я попал, здоровый, даже ранение не сильно его ослабило, брёл сколько мог. На одной силе воли, но я продержался до вечера и нас уже в сумерках завели в коровники, в которых явно сделали бараки для содержания пленных. Сволочи, за день ни крошки во рту. Только воды успевали по быстрому напиться, когда речки проходили, и то это было дважды. Там где попадались участки, подходящие для побега, конвоиры нас перегруппировывали, и шли так чтобы держать под контролем и не дать бежать. Да ещё встречные колонны немцев шли, когда пехота, когда техника. Ну не было возможности бежать. Нашу группу, через час как мы вышли, включили в другую, куда больше, вели колонну в пять сотен пленных. Всех нас в этот барак, итак не пустой, и загнали. Френч я накинул ещё когда выходили, сейчас же шаря руками в темноте, дошёл до стены, старался найти свободное место, но везде занято и ругань шла. Наконец нашёл, и то сидячее. Прислонился к бревенчатой стене и меня сразу вырубило. Как же я устал.

В бараке я уже вторые сутки. Кормят скудно, хорошо командиры навели порядок, получают по очереди продукты. Думаю, немцы специально так делают. Выявляя лидеров. Да и командиров выводят и те не возвращаются. Отделяют нас от простых бойцов. В первое же утро я проснулся от боли в плече, сосед заворочался и неудачно ткнул, отчего я вскрикнул. Во время раздачи завтрака, по сырой брюкве и куску хлеба выдали, я съел и протолкался к солдатам у ворот.

— Я ранен. Согласно Женевской конвенции по военнопленным, вы мне должны оказать медицинскую помощь и покормить.

Ну солдаты тут ничего не решали, а на немецком я говорил неплохо, убрал акцент за прошлую жизнь, так что отвели к медику. Фельдфебель велел. Там мне промыли рану, дёргала, видимо грязь попала, потом зашили на живую, без наркоза. Работал немецкий врач, и довольно неплохо. Тут село большое, в нём многие части стояли, немецкие медики тоже, тем более этот медик отвечал как раз за пленных, но работал с ними не особо охотно. Сами придут — лечит, а нет и чёрт с ними. Так что вернулся в барак, всё равно бежать возможности нет, а меня плотно завтраком накормили, две варёные картофелины и два куска хлеба, хлеб убрал, а картофелины съел. Вот так и потянулась жизнь в бараке. Я забился в самый дальний угол, мне нужно силы беречь для побега, жду пока рана чуть подживёт. Поэтому пока под частую гребёнку не попал, иначе бы с другими командирами увели. Да нас легко опознать по синим галифе, даже если френч скинул. Только вот утром третьего дня, завтрака не было, нас выгнали из барака, командиров сразу отделили. И двумя разными колоннами куда-то повели. Похоже также весь день будем идти, ослабевших, что падали, добивали конвоиры, выстрелы подстегивали других, мобилизовав резервы организмов. Помочь, к сожалению, не могу, сам едва иду. А я шёл и улыбался. Хранилище заработало. Да я сам в шоке, но хранилище работало. Хм, припоминаю улыбку дяди, он сказал тогда, что это такое хитрое хранилище, но не объяснил, похлопал по плечу и сказал, что я сам со временем пойму. Я думал это из-за семи амулетов, что оно может выдать после перерождения. Это что, первое многоразовое хранилище. А насколько много?

Пока же сразу поставил кач, с нуля качается, и настроив всё управление как мне привычно, задумался. А через пять дней амулеты будут? Ну те что я использовал вряд ли, они для начала на другого прописаны, и потом, три я потерял с прошлым телом. Личной защиты при мне был, сканер и боевой артефакт. Подожду конечно пять дней, появятся новые семь или нет, но сильно сомневаюсь. Улыбку я быстро задавил, также хмурым, как и остальные выглядел, но продолжал упорно идти, хотя плохая кормёжка и раны сильно подтачивали силы. Рану на голове врач в том селе осмотрел. Три шва наложил и всё, снова забинтовав. Сказал, что итак пойдёт. А головные боли и сейчас мучают. Ну хоть хранилище при мне. Одна радость, если амулеты появятся, так совсем в нирвану уйду. Пока же размышлял что делать дальше. Побег уже не казался такой сложностью. Уберу в хранилище часть стены и ускользну ночью. Главное, что от Войницы уводили. Как её потом искать? Ещё танки утащат на переплавку, совсем документы и вещи потеряю, чего я бы не хотел. В общем, стоит вернутся побыстрее, теперь шансы на это велики. Так что в ближайшее время, эту ночь или следующую, сбегаю. Я твёрдо решил. Однако тут вдруг раздался крик:

— Бежи-им!

Пока мы шли, наша колонна почти нагнала колонну с простыми бойцами, метров сто до замыкающих было. Место действительно было подходящее для побега. Нас вели по лесному массиву, на обочине шли конвоиры, из-за близости деревьев им пришлось сблизиться с нами, отчего те были настороже. Оружие в руках, направлено на нас. Хорошо карабины, а не пистолет-пулемёты. А тут толпа как-то колыхнулась и захлестнула их, раздались первые выстрелы, звучал мат и крики. Большинство бежало в глубину леса, но многие кидались на конвоиров, чтобы получить оружие. Я тоже бежал прочь, чёрт, времени прошло, даже кило не набралось в хранилище. Едва восемьсот грамм. Не по плану, не люблю я подобное, но раз подвернулась возможность бежать, и дорога пуста вроде в обе стороны, то воспользовался им. То тут, то там, среди деревьев мелькали фигуры бегущих. Я старался не отставать, мне раненому тяжело давался бег, но я старался, держась за плечо, удерживая рану. При беге не так отдаёт в неё. Да и когда дорога за спиной уже не видна была, перешёл на быстрый шаг, этот рывок, вымотал меня.

— О, белый гриб, — улыбнулся я и наклонился, вырвав из почвы молодой белый гриб.

Конвоиры остались у дороги, стреляли вслед убегающим, кто выжил, и стерегли тех, кто остался, такие тоже были, оттого я спокоен. Поэтому, когда наклонился, и раздавшийся из-за спины выстрел, пролетевшая пуля надо мной, стали неожиданными. Я упал, машинально убрав гриб в хранилище, и перевернувшись, увидел солдата. Совсем молодой, что с мстительным прищуром передёрнув затвор, выбив гильзу, снова прицелился в меня, тут я глянул ему за спину и сделал большие глаза, но тот не повёлся, и зря, удар штык-ножа вошёл тому спину. Два бойца, крепкие, явно из артиллеристов, тоже без петлиц, но у одного карабин и подсумки с ремнём, вот что их задержало, быстро сняли с него карабин, ремень с подсумками и скрылись дальше в зарослях. На меня даже не взглянули. Я же, кряхтя, стараясь не стонать, рана разболелась, встал и подошёл к убитому. Тот уже отошёл, хороший удар. Сначала часы снял наручные, убрав в хранилище, дальше по карманам. Документы, пачка папирос, початая и коробок спичек в нагрудных карманах. Прибрал, расчёску тоже. Складной ножик в кармане галифе, и в нём же наручные часы. Вторые. С кого-то снял, может и с нашего командира. Мелочь монетами и всё. Какой бедный солдат. Прошёлся по голенищам, пусто, ножа или ложки нет. И ранца нет, и не было. Сзади колонны несколько телег катило, там вроде трое пулемётчиков. Слышал, как они молотили, наверное, ранец там. Дальше сил хватило добраться до тех зарослей малины, за которыми бойцы скрылись, что меня по сути спасли, по пути сорвал ещё три белых гриба, больше на глаза не попадалось. Заполз в малинник поглубже и там вырубило. Я очень устал. Почти четыре часа в пути были.

Очнулся я, когда мне по ноге пнули, заворочавшись полусел, сонно осматриваюсь. Ещё день был, и рассмотрел, что в меня тыкал веткой немецкий солдат. Увидев, что я очнулся, повелительно махнул рукой, мол, вылезай. Сил немного прибавилось, так что аккуратно вылез. Какие-то лица у солдат недобрые. А рассмотрев того убитого молодого рядового, тело уже на носилках лежало, понял почему.

— Ты убил? — спросил один из солдат, но больше жестами спрашивал.

Я же ответил на немецком:

— Чем, голыми руками? У меня сквозное ранение плеча, и по голове прилетело. Все побежали, и я побежал. Но я ранен, хватило сил заползти в кусты и потерял сознание. А что тут было я не знаю.

— Ганс, он не врёт, — изучая меня, сказал другой из четырёх наличных солдат. — Кровь на форме только его, свежей нет. Да и нет у него ничего.

Меня обыскали, в рану потыкали пальцем, отчего я взвыл, даже с сомнением на носилки посмотрели, но поняли, что мне нести не по силам. Погнали впереди на дорогу, сами следом тело понесли. Ага, похоронная команда работала. Судя по размерам хранилища, кило и двести грамм, я больше часа без сознания пролежал. Кстати, а как меня рассмотрели? А вот услышал доклад солдата офицеру, и узнал. Повязка на голове выдала, белая, рассмотрели сквозь листву. Вот же. Впрочем, сильно я не расстроился, что снова в плен попал, сбегу ночью. Больше расстроило, что после того как тело павшего подняли в кузов грузовика, похоже там тела других убитых конвоиров, тот злобный Ганс, подойдя заставил меня снять сапоги. Чёрт, всё же лишился их. В бараке берёг, снимал только днём, когда не спал, чтобы ноги отдохнули и портянки просохли. Если бы ночью снял точно увели, а тут они приглянулись этому солдату. Хотя пыльные и не начищенные, специально в таком виде держал. Портянки, подумав, скрутил в рулон и убрал в карман галифе. Особо мной не интересовались, дорога пуста от пленных, тех что остались ранее увели, только вот эта команда работала. Грузовик всего один. Встав с травы, где мне указали сидеть, один солдат на меня посмотрел, и я показал на округлый бок красноармейского котелка в траве. Тот кивнул, так что я подошёл и поднял котелок. Целый. Бойцы бежали, кто-то бросал имущество. Рядом приметил ещё один, и надо же из него выпала ложка. Первый прибрал в хранилище незаметно и пройдя три метра подобрал второй с ложкой. Их тоже прибрал, хранилище стало наполовину занятым, и вернулся на место где раньше сидел.

Тела наших немцы собрали и уложили в ряд на обочине. Три десятка. Ничего делать не стали, оставили так. Чуть позже меня стали бить. Просто избивали, вымещая зло за своих убитых. Один удар по плечу пришёлся. Вырубило. Очнулся от тряски и рёва движка, мы куда-то ехали. Сел облокотившись о холодные тела, и поглаживая плечо, там пятно свежей крови расплылось, не стал присматриваться к дороге, где нужная деревня знаю, найду то что спрятал. Я надеюсь на это. В кузове те четверо солдат и вповалку тела конвоиров. Посчитал со скуки, двенадцать убиты, их сильно порвали, убивая. У многих лица искажены мукой боли. Эти четверо живых были хмурыми, в кабине шофёр и офицер, но доехали до какого-то села, судя по шуму, рядом железнодорожная ветка, проходил состав. Паровоз свистел. Там меня высадили, один сопровождал, перекликаясь со знакомыми, солдат в деревне хватало, и вскоре шатающегося от ран и синяков, завели в сарай в одном из жилых подворий. Время примерно часа три дня, есть сильно хочется, но главное лучи Солнца вполне пробивались через щели в стенах сарая и было светло. Не один я там, с десяток бойцов, и ни одного командира. Отойдя в угол, я сел, осматриваясь. У ворот стоит поганое ведро. Хм, у нас в бараке не было, угол отделили и туда ходили по нужде. Один боец молодой, с доверчивыми глазами, с надеждой поглядывая на меня, приблизился и присев рядом, спросил:

— Товарищ командир, какие будут приказы?

— Кто такой?

— Красноармеец Алешин. Боец Сто Девяносто Пятой стреловой дивизии.

— А я лейтенант Райнов, взводный из Девятнадцатой танковой дивизии. Приказываю отдыхать боец, ночью уходим.

— Есть, — радостно козырнул тот, вполне мог, пилотка была, пусть и без звёздочки.

После этого тот отошёл к трём молодым бойцам, похоже одна компания и те зашептались, я же лёг, и закрыл глаза. Почти сразу вырубило.

Очнулся видимо сразу, почти ничего не изменилось, даже пятна лучей солнца почти на тех ж местах, как я помнил. Рядом стоял немецкий солдат, второй у дверей. Мне велели подняться и следовать за ними. Судя по тому как Алешин и его дружки волком смотрели на двух других пленных, те сидели в стороне, сдали меня они. Или один из них. А так вывели и увели в другой сарай, на соседнем подворье, уже пустой. Тут нагрёб соломы в угол, одной рукой, и вскоре снова уснул. И снова очнулся не сам, солдат принёс еды, это была сырая морковь, две штуки, варёная картофелина и кусок хлеба. Да простая вода в кружке. А вечер похоже, сел и стал ужинать, да всё заточил, я голоден. Напился, прибрал кружку в хранилище, пригодится, и снова спать. И в этот раз проснулся уже сам. Темно было. Хм, судя по похрапыванию в углу, в сарае я уже не один. Странно что раньше не подняли, железная дорога тут работает, погрузили бы и отправили в Польшу или где там ещё крупные лагеря? Хотя их уже не хватает, много пленных, на оккупированных территориях организуют. Да в ужасных условиях. Думаю, или в расписание включили или если пешком погонят, то просто накапливают, чтобы мелкими партиями не гонять. В общем, чёрт его знает. Я немного посидел, растирая лицо рукой, и глянул что там с хранилищем? Ничего себе, семь килограмм объём? Это что я под утро проснулся? Однако я только доволен был тем что увидел.

Подполз к стене, прислушался, вроде тихо, и убрал по очереди две доски снизу. Тут же достал, и отбросив. Дальше подумав, всё же пошёл на храп, но раньше наткнулся на спящего, ногой задел, отчего тот сразу проснулся, шёпотом спросив:

— Кто?

— Лейтенант Райнов, танкист. Кто такие?

— Лётчики, сбили днём. Прям к немцам в лапы на парашютах опустились. Тут я, штурман, младший лейтенант Самсонов, и командир мой, майор Гиоргадзе.

— Я там доску выломал, можно выбраться. Я первым, вы не торопитесь. Сначала часового возьму. Стукну в ворота.

— Понял.

Дальше я показал тому где отверстие, и выбрался, а штурман пополз к командиру своему, будить. У ворот действительно маячил часовой, как я и думал. Напружившись у угла, прикинул что делать. Голову в хранилище вряд ли уберу, шесть кило свободного, не знаю весит та столько или нет. А вот убрать прослойку у шеи, по сути перерубив ту и голова покатится, это смогу. Вот так и рванул. Тот резко обернулся, но крикнуть не успел. Голова соскользнула с шеи, покатилась, а я придержал тело, опуская его, фонтанирующего кровью. Тьфу-ты, на меня плеснуло. Отложив карабин, выбросил из хранилища кусок шеи, снял ремень и прогулялся по карманам, рукам и сапогам. Да стукнул в дверь ворот, давая сигнал. Карабин сразу убрал в хранилище. Как и все патроны к нему из подсумков. Мелочёвку из карманов, часы наручные, документы. Всё, хранилище полное. С трудом стащил сапоги, дёргая. Нет, не мой размер, но прихватил. Ремень с подсумками и всем что навешено на него, на плечо, и направился к сараю на соседнем подворье. Про Алёшина я помнил. Раз обещал, сделаю. А лётчиков и след простыл. А нет, подобрались, и штурман шёпотом спросил:

— Ну как?

— Порядок, — также шёпотом ответил я и сразу перешёл к делу. — Вот что, парни, вам задание. Видите, силуэты? Это грузовики. Нужно их осмотреть, найдите пустой, приготовить к движению. Топлива запас поищите. Отсюда на машине прорываться будем. По другим поищите припасы, если повезёт, оружие, но лучше припасы. А я пока бойцов освобожу. В соседнем сарае они.

— Понял.

Эти двое скользнули к плетню, а я как белый человек не скрываясь вышел через калитку и уверенно пошёл к соседнему подворью. А подумают, что свой идёт. Только повязку можно рассмотреть и свежей кровью от меня пахло.

У плетня я положил сапоги, ремень с подсумками, карабин достал, освобождая хранилище. Дальше спокойно прошёл через калитку и уверенно двинул к часовому у нужного сарая. А тот уже ждал, видел, что кто-то подходит?

— Фриц? — уточнил тот.

— Нет, Фридрих, — ответил я.

— Из второй роты? — удивился тот, но мне хватило этого времени подойти и коснуться его.

И тут голова покатилась с перерезанной шеи, а я подхватил тело, дальше всё повторилось, кусок шеи выбросил, карабин и ремень с подсумками в сторону. Мелочёвку и документы из карманов в хранилище. Главное ключ нашёл. Это наш сарай на щеколду был закрыт, а тут навесной замок. Карабин убрал в хранилище. С трудом ушёл, всё свободное место занял, остальное отложил. Сдёрнул и сапоги. Отлично, тут уже мой размер, повезло. Намотал портянки, морщась от боли в плече, и натянул. Дальше открыл дверь, и зашёл, светя фонариком. Какая прелесть. Те двое, что видимо меня сдали, лежали в неестественных позах. Их просто забили и задушили, судя по следам на шеях. Бойцы же садились, сонно моргая и прикрываясь от луча света фонарика. А бойцов тут стало больше чем было, два десятка уже. Я же, найдя нужного бойца, сказал негромко:

— Алёшин. Я за тобой. Собирайся и за мной.

— А мы? — спросил другой боец, из новичков.

— И вы тоже. Так, Алешин, ко мне.

Ко мне тут же подорвались четверо бойцов. Сам Алёшин и те трое, что с ним были, прихватив две наличных шинели и три котелка на всех. Те тут же замерли передо мной.

— Значит так, Алешин, держи карабин, подсумки вон у тела часового лежат. Вооружайся. Потом с бойцами идёшь наружу, на улицу. Справа от калитки ещё подсумки и карабин, с сапогами. С вас обувь тоже сняли, кому подойдёт, заберёте. А там ждите меня. Уходить будем на машине, имейте ввиду, что двое командиров подбирают её, на тени не обращайте внимание, свои могут быть. Всё, бегом.

Карабин я незаметно достал из хранилища. Лучше им отдам, пусть вооружены будут. Так что те быстро скрылись в сторону калитки. Остальных осмотрел, указал на старшину ВВС, петлицы почему-то на месте, и велел ему строить бойцов. Что тот и сделал, вот так строем и повёл за собой. У калитки ждал Алёшин с бойцами, вооружены двое, сапоги вроде у одного, не понятно, плохо видно, вот так строем, и повёл бойцов дальше по улице. Пока шёл, делал чмокающие звуки губами, наконец из-за одной машины вывернула тень, судя по палке в руках, это оружие, видимо тоже часового сняли. Молодцы, лихие парни. И тень голосом штурмана прошептала:

— Есть машина, идём, там товарищ майор ждёт.

Он и довёл нас до грузовика. Бойцы в кузов начали грузиться, а мы с майором, я сообщил что довелось на таком трофее поездить, управлять умею, в кабину. Я за руль, обычный «Опель-Блиц» с крытым кузовом. Сзади застучали, значит, забрались. Дальше запустил движок, включил фары, а мотор громко в ночной тишине заработал, остыл уже. Ничего, включил первую скорость и подав вперёд, крутя руль, чуть не со стонами. А машина передком стояла не туда куда нам нужно. Ширины улицы не хватало развернуться в один приём, бампер в плетень упёрся, так что сдал назад, и вот так развернувшись, не спеша, под злое шипение майора, что меня подгонял, поехал к выезду. Пришлось пояснить:

— Если мы погоним, немцы всполошатся. А так тихонько, то это свои едут.

И я был прав, мы удалились от села километра на два, держа скорость километров двадцать в час, выше сложно, ночь, дорогу плохо видно несмотря на включённые фары. Я как раз познакомившись с майором, подсвечивая фонариком приборную панель и рычаги управления, объяснял и показывал на примере как управлять грузовиком. Да как у наших, разница не велика. А тут осветительные ракеты начали сзади взлетать. Мы притормозили, поменялись местами, я уже не мог, рана кровить начала, и вот так погнали дальше. Майор держал скорость километров тридцать в час, но и это предел. Однако гнал неплохо, я показывал где поворачивать. Да тут прямая трасса. Пролетали место где побег был, случайно опознал по характерному дереву, ну и дальше. Так и до села доехали, где несколько дней в бараке содержали. Село прямо по полю объехали, выключив фары. Потрясло, мне особенно неприятно, но объехали. Там встали. Застучали сзади в кабину. Остановившись, не глуша двигатель покинули кабину, фары снова включены были, и выяснили в чём дело. Оказалось, в кузове места мало было, бойцы стояли, держались друг за друга. А тут на очередной рытвине так зад подкинуло, что трое просто вывалились из машины. Им поспешили оказать помощь и привести, я пока десять минут дал на отдых, до ветру сходить. А дальше с помощью двух бойцов поднялся в кузов. Что-то летуны похватали, закинув в кузов, но что, те сами не знали. Вот подсвечивая фонариком и выяснял.

— Так, эти два ящика с осветительными ракетами. Так, Алёшин, штыком вскрой, пяток возьму. Шутка нужная. Этот ящик, с овощными консервами, хорошая штука, пробовал, чуть пресноваты, но вкусные. Мешок с крупой, тут шесть коробок с галетами. И три ящика с патронами для карабинов. Это всё. Так, поедим сейчас, каждому по банке и пачке галет, и дальше поедем.

Мотор пока заглушили, дальше штыками по очереди вскрыли банки, коробки с сухарями распотрошили, у кого ложки были, жадно наворачивали вполне вкусные овощи с галетами. Есть хотелось всем. Я ложкой поделился с летунами, это та что нашёл с котелком, сам пользовался той, что нашёл в кармане одного из часовых, он меня охранял, в платок завёрнута была. Ложка-вилка, складная. У него же неплохая опасная бритва. Также незаметно прибрал одну пачку галет и две банки с овощами. И те пять осветительных ракет, больше ничего не трогал. Только двое бойцов, что вооружены, да летуны, пополнили запас патронов к своему оружию. Я был прав, у штурмана был такой же карабин «Маузер», они напали и задушили часового. После этого погнали дальше, а я напряжённо всматривался в темноту. Уже километров сто проехали, не раз видели стоявших ночным лагерем немцев.

— Есть, Войница. Сворачивайте вправо, товарищ майор.

— Зачем?

— Я там свои документы и оружие спрятал. Тем более светает. Дальше не проедем. До темноты лучше постоять. Там посадка. Может скрыть нас. Немцев вроде нет.

— Понятно.

Тот аккуратно съехал с трассы, уже в курсе как в кузове народу тяжело. Доехали до речки и встали. Пока бойцы пили воду, наполняли ёмкости, было две фляжки с часовых, майор загнал машину под деревья, а я, отдав всю форму Алешину, тот обещал отстирать от крови, оставил только кальсоны и сапоги, и направился в поле, где при начавшемся рассвете, уже хорошо посветлело с одной стороны, было видно силуэты подбитых танков и несло вонью разложения. Думаю, успею до того, как рассветёт, и забрать своё и вернутся. Так что быстрым шагом шёл. Два танка не имели башен, но свой я сразу узнал, так и дошёл. Комбинезон окровавленный до сих пор на месте лежал. Тут вдруг позади хрустнул выстрел, почти сразу заработало два пулемёта, выстрелы карабинов, я присел, скрывшись за бронёй советской бронемашины и увидел, как из посадки вывалился наш грузовик и разгоняясь драпал прочь прямо по полю. На подножках стояли бойцы, ещё на ходу несколько бойцов в кузов запрыгнуло. Машина вихляя скрылась за холмом. Чуть позже из-за посадки появилось два таких же грузовика и «Ганомаг», что стали преследовать наших. Их сопровождало три тяжёлых мотоцикла с пулемётами. Похоже те стояли на ночёвке в той же посадке, но дальше. Я же только сплюнул и буркнул:

— Принесла же их нелёгкая.

Медлить не стал, я тут в своих кальсонах издали виден на чёрном фоне сожжённого поля. Так что подтянул комбинезон, размяв места, где кровью его пропитало и засохло, а то жёстко, и натянул, потом заполз под танк и раскопал всё что спрятал. Мы три часа в пути были, почти килограмм накачался, даже чуть больше. Так что я всё убрал, но проверил револьвер, ругнулся. Пустой. И запасных патронов не было. Стреляные гильзы выбил и убрал револьвер в кобуру, а ту в хранилище. Пугач. Надо будет по танкам пошарить. Несколько подбито, не горело, может найду, но это как стемнеет. А так я попить из речки успел, умывшись, и двинул вот к танку. Теперь лёг под брюхом, поудобнее и вскоре уснул. Я ранен, в сон часто тянет. Да и чего делать до вечера, кроме как вот так спать? А уснул быстро. Что с нашим, нагнали их или нет, не знаю, но судя по тому как мотало грузовик, у него явные проблемы с пробитием колёс.

В этот раз меня не нашли, вполне выспался. Сам проснулся, навалился на правый бок, вот и стрельнуло раной.

Выбравшись из-под танка, я сел у кормы, облокотившись, и достав одну банку, которую с некоторым трудом вскрыл одной рукой. Использовал складной нож. Полбанки навернул с шестью галетами. Пить хотелось, палит, но пока не торопился. Осмотревшись, меня мутило от запаха, на дороге вдали пыль видна, но в принципе вокруг я никого не видел, кроме тел павших. Вот так прибрав за собой и пополз к другому танку, что стоял в ста метрах. Тоже горел, но от него поползу дальше. Вставать, рискуя быть обнаруженным, я не хотел, а вот так ползти, шансы что не заметят, были велики. Неудобно было с раной, но я упорно полз на левом боку. А что, под танком лежать? Нет уж, лучше вот осмотреть технику на предмет ценного. Понятно, что там уже трофейщики поработали, но что-то ценное найду. От этой сгоревшей машины к следующей направился. Там метров двести. С тремя отдыхами и добрался. Тела павших стороной обползал. Четвёртый день лежат, тут уже смрад, а не вонь. Вот так добравшись, забрался аккуратно на корму и дальше через люк командира в башне, осторожно спустился внутрь. Ох и душегубка внутри, любая баня отдыхает, сразу крупными каплями пота покрылся. Это кстати не хорошо, потеть мне нельзя. А осмотревшись, я хохотнул. Да тут трофейщиков похоже вовсе не было. Спаренный с пушкой пулемёт на месте. В нишах запасные диски. Взял один, полный, боеукладка тоже не пустая, половина снарядов на месте. Отсоединил пустой диск у пулемёта и вставил полный, взведя затвор. Отлично, хоть какое-то оружие. В ствол пушки осколочный снаряд подал. Изучил и пробоину. Снаряд пробил лобовой лист и вышел в левом борту, странно что до рикошета не дошло. Подумав спустился на место мехвода, поворочался и легко запустил мотор танка. С помощью баллона с воздухом, аккумуляторы дохлые. Подал вперёд и сдал назад. Прелестно, машина на ходу и боеспособна. Полбака топлива. Видимо экипаж покинул машину и их скосили, лежат трое в двадцати метрах. Теперь есть на чём к своим выходить. Трофейщиков тут однозначно не было.

Пока же изучил всё что в танке осталось из вещей. Два вещмешка, переворошив их, откладывая нужное, я нашёл в одном две пачки патронов к «Нагану».

— Отлично, — улыбнулся я, и достав револьвер, стал заряжать его. Запас патронов высыпал в кармашек в кобуре.

Три котелка и ценная вещь, термос двухлитровый. Кстати не пустой, теплая вода, напился хоть. Две стеклянных фляжки нашёл, но пустые. Да и в термосе от силы литр был. Вот еды никакой нет. Ключ от замка люка приметил и забрал. Вообще у меня уже тринадцать кило в хранилище. Занято от силы пять килограмм. Так что нужное я убирал в хранилище. Прибрался в боевом отделении, стрелянные гильзы выкинул наружу. После этого снова завёл движок и в наглую покатил к другому танку, что стоял в шестистах метрах. Вроде не горел. Так и оказалось. Встал рядом, вплотную, оставив тарабанить движок. Там зарядка аккумуляторов шла, а сам перебрался на другую подбитую машину. Для начала нашёл карабин «Мосина», патроны к нему, отложив, тут один вещмешок был, но зато под сиденьем мехвода свёрнутый шланг нашёл. В моём танке его не было. Открыл горловины у обоих, дальше сунул в бак подбитой машины, тут в движок попали, не горел, подсосал, и бензин хлынул в бак уже моей машины. Лучше полный иметь. Диски полные забрал и все снаряды. Пригодятся. Умаялся, но поглядывать вокруг не забывал. Пока тихо. Вечереет, как стемнеет двину к своим. А рана меня сильно беспокоит, плохое состояние тела, и я бы хотел попасть в руки наших врачей.

Что я сделал? Тут снял спаренный с пушкой пулемёт, сошки к нему нашёл под сиденьем. А он уже в хранилище пойдёт, как и пять дисков к нему. Когда накачается. Вот так снял, с частью дисков, спустив через верхний люк в свой танк. Всё ценное прибрал, бак полный, так что двинул по полю прочь. В ту сторону откуда атаковали танки дивизии, в которой служил Геннадий. Верхний люк закрыл, а вот передний мехвода открыт был, машину мотало, я морщился. Кстати, на голове шлемофон, нашёл запасной в подбитой машине, размер мой, вот так и катил. Да, нашёл бинт, сделал косынку для руки. Нечего её использовать, только хуже делаю. Да ремень поясной застегнул, с кобурой револьвера, на него подвесил фляжку, куда воды налил, так и катил. Перед тем как выехать, я всё перебрал в хранилище. Даже грибы достал, их кстати, помыл, почистил и нарезал мелкой крошкой в котелок. Хочу суп сварить. Горячее тоже нужно. Тут как раз на два раза. Главное нашлось место как для «ДТ» с полным диском, так и для одного запасного диска. Всё, полный. Так и двинул. Катил часа два, до самой темноты. Дважды мелкие речушки пересекал в брод, глубина небольшая, сходу переправлялся. У первой речки заполнил термос, и обе фляжки, да и напился. Постоянно пить хочется. Ничего, так и катил. Видел вдали немцев, те наблюдали за мной, но не сближались. Один раз обстреляли издали, крупный калибр, несколько фонтанов земли мощно подняло рядом, но я ускорился и ушёл из зоны видимости. Постоянно менял маршрут, чтобы не перехватили. Наверняка сообщали дальше тем, кто на моём пути был, вот и отворачивал в сторону. А когда стемнело, в наглую выехал на дорогу и покатил по ней. Была бы фара, включил бы, но от неё одно воспоминание осталось.

Удивительно, всю ночь пёр в сторону своих, управляя одной рукой, когда по дороге, но большей частью просто по полям, пару раз меня пытались остановить, причём махая фонариками, видимо за своего принимали. Несколько раз обстреливали. Броня звенела от пуль, но чем серьёзным не попадало. А я уходил. Пару раз чуть в овраги не улетел. Вставал дважды, поесть и для надобностей. По полчаса отдыхая. Да я все силы пустил чтобы к своим успеть перебраться. Мне медики нужны были. Состояние было средним, в голове как туман. Поначалу я ещё плыл по течению, а тут дёргаться начал, побег, ребят освободил, и вот качу к своим. Потому что если не смогу, не факт, что выживу, а проверять даст мне это хранилище новое перерождение или нет, я не хотел. Под утро, я чуть не уткнулся в тёмную массу, выросшую впереди. Остановив танк, я ручным фонариком осветил перед собой танк «Т-28», с повреждениями. Похоже тут был бой. Я и решил, никто не заметит появление ещё одной бронемашины, а я так устал, вырубит вот-вот, так что заглушил движок, выключил массу, запер оба люка и устроился на сиденье мехвода. Да сидя, но даже так я моментально уснул.

Очнулся от стука и мата снаружи. Ругались на русском. А меня бил озноб, температура явно повысилась, да ещё тело так затекло, двигался с трудом. Чёрт, дотянул. Однако нужно думать, что делать. Попив воды, я осмотрелся в щели и пробоины от снаряда, и определил в трёх бойцах в чёрных комбинезонах, как механиков-ремонтников, что осматривали повреждённую технику вокруг. Кстати, пять кило накачалось в хранилище, вот и убрал ещё четыре пустых диска к «ДТ». А тут на выбор или два полных, или четыре пустых. Выбрал последнее. Патроны я ещё найду, а где диски искать? Вот так включив массу, я запустил движок. И не давая прогреться, стал разворачиваться на месте. А то спереди, в метре, борт «Т-28-го». Дальше со стонами, с трудом перебрался на место наводчика и стал крутить башней, чтобы определить, что тут происходит. А ремонтники даже не прятались, стояли, и с недоумением смотрели на ожившую бронемашину. Чуть в стороне приметил ремонтную летучку на базе «ГАЗ-ААА». На дороге шли сплошными потоком техника и стрелковые колонны. Наши. Открыв крышку люка, я выбрался и сел на краю люка, правая рука также в косынке, осматриваясь. Точно наши. И не бой тут был, судя по воронкам, колонну авиация накрыла на марше. Приметив одного из ремонтников, крикнул ему:

— Старшина, ко мне!

Тот подбежал и ловко забрался на корму, вот и попросил его помочь спуститься, что тот и сделал.

— Старшина, откуда вы?

— Девятнадцатая танковая, товарищ танкист.

— Лейтенант Райнов. Я тоже из этой дивизии. Значит так я ранен, срочно обеспечь меня медиками. Немцы в плену конечно зашили, но после побега грязь и пот попали, озноб и температура пошли, меня срочно на операционный стол нужно. А пока принимай машину. Та в порядке, всю ночь ехал пока вот на этого трёхглавого дракона не наткнулся. Пулемёт заряжен и снаряд в стволе, имей ввиду. Да, пока в сознании и думать могу, прими доклад. Напиши рапорт от моего имени…

Пока старшина записывал в тетрадь, один его подчинённый убежал к дороге, медиков искать, второй нырнул в люк, через который я выбрался, и заглушил бронемашину. Судя по шуму ещё разряжал вооружение. Я же описывал как очнулся беспамятный у танка, увидев немецкие цепи прочёсывания, закопал документы и оружие, так в плен и попал. Бежал на третий день, помог ребятам. На угнанном грузовике доехали до места боя, вернул свои документы и оружие. Жаль немцы обнаружили грузовик и ребятам пришлось бежать. Без меня, я далеко был. Осматривая технику, обнаружил что один танк на ходу, загрузил чем мог и двинул к своим, пока вот не наткнулся на «Т-28». Тот всё записывал, по мере описания, данные с моего удостоверения списал, я передавал ему документы трёх немецких солдат, честно сообщив, что первого убил не я, а другие пленные, они мне жизнь спасли, а вот двое других честно мои, тот к рапорту приложил корочки документов немецких солдат. Обещал не в полк, но в штаб нашей дивизии рапорт передать. Пока описание шло, от трассы к нам свернул «ЗИС-5» с красными крестами на тенте кузова. Нашёл всё же боец медиков. Ехали из тыла в сторону передовой. Так что под конец доклада, меня осматривал старший военфельдшер, парень лет двадцати двух, ему помогала молоденькая медсестра. Уже сняли комбез, срезали бинты, а начали с плеча. Судя по тому как тот хмурился, дела не очень хороши. Так и оказалось, решил чистить и промывать тут, благо всё что нужно имелось. Меня уложили на краю кузова санитарного грузовика, дали сто грамм спирта, и я начал уплывать, как чистили и штопали, занимались мной, уже не помнил. Да, удостоверение своё отдал фельдшеру, ему оформлять надо, хотя он и не из нашей дивизии, но нашей армии. Это всё что помню, вырубило.

* * *

Я стоял у окна, делая гимнастические упражнения, и разминая руку. Сегодня второе августа, больше месяца со дня ранения прошло. Слегка покалывало при движении, но заживало на удивление быстро. Про голову так и говорить нечего, боли прошли, только свежий шрам напоминал о ранении. В общем, заживало как на собаке.

Я плохо помню, как прошла операция в полевых условиях, очнулся в машине, причём, это другая, как мне объяснили другие раненые, те медики, закончили и перегрузив в попутную санитарную колонну, поехали дальше к передовой. Им ремонтники со мной помогали, переносить. Дальше санитарный эшелон, документы мои были при враче, не затерялись, и дальше до Киева, где в одном из фронтовых госпиталей и устроили. Я кстати сам вагон покинул, голова кружилась, но заметно легче было. Вот и лечился. Со мной особисты работали дважды, оказалось рапорт мой до штаба дивизии дошёл, выясняли многое подробно, описал как есть, оказалось ребята к нашим вырвались, пешком, грузовику хана пришла. Сообщили обо мне, думали я снова попался к немцам в руки, а я вышел, и не только раньше их самих, но и даже танк вывел. Это кстати здорово в мою пользу сыграло. Удивительно, но меня наградили, хотя в этот год, награждали очень неохотно. В звании не повысили, но медаль «За отвагу» я получил. Через две недели как в госпитале оказался, генерал из штаба фронта награждал. Кроме меня ещё шестерых. Больно уж рапорт мой понравился командирам. Всё чётко и толково изложено. Немцев уничтожил, свой танк пригнал, что снова вошёл в состав дивизии и на нём новый экипаж воевал. Так что смогли продавить награду. На орден представили, но дали медаль. Да я и этому рад. Правда, что с амнезией делать, ещё решали вопрос, то что я беспамятный известно, врачи подтвердили, но командовать умею. Это показал побег, помогал своим, так что решили ничего не предпринимать. В части всему обучат.

Что по прошлому Гены, то я попросил узнать, помог особист госпиталя. Вот что он выяснил. Сирота, данные получил в детдоме Орла, откуда родом. Там школа, Ульяновское танковое, начало службы в этом году, ну и остальное. В общем, обычная жизнь. Комсомолец, билет я сохранил, не сдавал его, только удостоверение. По сути всё что тот имел из имущества, потерял. Ничего, теперь я владею этим телом, его личностью. Буду жить. Тем более на данный момент размер хранилища уже триста семьдесят два килограмма, есть куда и что убирать, но как были заняты те семнадцать килограмм, так и остаются занятыми. Меня и тут неплохо кормят, а разрешение посетить город, что прикупить, получить очень сложно. Неохотно их тут дают, после довольно громкого скандала, когда такой ранбольной в увольнительной напился с незнакомцами и устроил дебош с поножовщиной. Из милиции приходили, устроили головомойку главврачу, вот и ужесточили правила. Я трижды подавал просьбу за последнюю неделю. Мне отказали. А в самоволки бегать, не хочется. После госпиталя закуплю что нужно, зарплату нам платят неплохую. Уже было одно получение, почти двести рублей. Кстати, забавно, но Гена полная копия солиста группы «Любе» в молодости. И баритон такой-же. Я кстати его развиваю.

Тут в палату зашёл один из раненых, мой сосед, с палочкой, и сообщил:

— Гена, там тебя наш лечащий врач вызывает. Не тебя одного, похоже освобождают койки. Выздоравливающих выписывают.

— Так рано мне ещё, — удивился я, но занятие гимнастикой прекратил и поспешил в сторону ординаторской.

Пока ожидал в очереди, там трое передо мной, то размышлял. В госпитале, когда пришёл в себя, немало времени было, успел подумать, что делать дальше. Теперь никаких похищенных вражеских генералов, слишком много внимания привлекаю к себе этим, уже оценил, какая охота на меня шла. А никому не нужный танкист, не интересен. Песни писать и исполнять буду, на себя оформляя, но это чисто дать сигнал о том, что в этом мире есть попаданец. Так и выйдут на меня. Воевать, дальше проживая жизнь Гены Райнова? Честно говоря, в мясорубке сорок первого выжить сложно. Без амулетов, особенно личной защиты, воевать страшновато. Я не трус, но я боюсь, смогу ли, справлюсь ли? Шутки-шутками, а я что подумал, Киев будет окружен, падёт, в плен немало наших попадёт. Среди них и я буду. До сорок третьего по лагерям, запасы съестного нужно сделать, керогаз, керосин, готовить, жидкое. Супы варить, чтобы желудок не посадить. Ещё язву я не заработал. С другой стороны, в курсе, что моя родня, тётушка, Марина Райнова, погибнет в лагере для военнопленных женского пола, в Слуцке. А своим нужно помогать. Стоит поспешить с этим. Так что пока по течению буду плыть, готовиться к плену, ну и тетушку освобожу. Помогу к нашим уйти. Дальше по ситуации. А планировать смысла нет, я уже в курсе, что не планируй, всегда всё не так идёт, чистая импровизация. Обычно она удачна, поэтому и не возражаю. Тем более по лагерям до сорок четвёртого сидеть, как я и планировал, это упустить возможность стать известным певцом, мне же нужно подать сигнал как можно быстрее. То-то и оно. Так что я поставил себе задачу до декабря сорок первого, чтобы мои первые песни уже звучали по радио. Остальное, это просто жизнь, и что уж говорить, выживание.

Тут мои размышления были прерваны. Моя очередь была, и я зашёл в кабинет, где трое врачей сидело. Мою больничную карточку передали главврачу и пока он изучал, мой лечащий врач, Евгений Евгеньевич Смирнов, молодой парень до тридцати, описывал какие у меня ранения и в каком те состоянии. Меня заставили присесть, поднять руки на уровень плеч спереди, потом по бокам. Правая рука тряслась как у паралитика, с трудом, но сделал это, так что отправили оформлять на выписку. Вот так и заняла беготня, так что к обеду второго августа я покинул стены госпиталя. На мне была стиранная форма комсостава, вполне мой размер, даже знаки различия соответствовали моему званию. Форма ношенная, фуражка с чёрным околышком, но как на меня. Сапоги тоже. Это не те трофейные, они где-то пропали. А вот «Наган» в кобуре мой, номер совпадал с тем, что вписан в удостоверение. Вещмешок с мелочёвкой, и всё. Бумага с выпиской в кармане, сейчас в комендатуру, там направление на дальнейшее место службы получу. Куда идти уже объяснили, туда многие из выписанных двинули, но я энергичным шагом пошёл в другую сторону. Да на ближайший рынок. Он тут буквально за углом, иногда шум оттуда через окна доноситься. Пусть поздновато, но может что-то успею приобрести.

Действительно рынок вполне работал, через открытые ворота быстрым шагом зайдя, кстати дальше по улице появился патруль комендачей, двинув сюда же. Это известное место для ловли самоходчиков. Пока же крутил головой с интересом в разные стороны. Есть, нашёл жестянщика, что занимался созданием примусов и керогазов. Ещё тут был, не ушёл. А качественные изделия, тот залил керосин в керогаз и поджёг, всё работает. Так что приобрёл керогаз, и два бидона на десять литров. Вот керосин самому покупать нужно. Где именно тот подсказал. Может успею. Добежал, успел, мне по сути остатки из бочки слили. С машины керосином торговали. Зато оба бачка полные. А штука нужная, в сырую погоду или где костёр не разведёшь, без керогаза никуда. Расплатился за топливо, по пути незаметно прибрал бачки. Снова с пустыми руками на рынок. Купил два коробка спичек, большую сковороду, и котелок на пять литров. И всё, деньги закончились. Цены высоки, неудивительно. Теперь распродажа трофеев. Для начала к мутному челу, что скупал золото и ювелирку. Предложил выкупить все наличные марки, в банкнотах и монетах. Мол, трофеи с немцев. Охотно выкупил, восемьдесят рублей вышло. Потом к часовщику, тот купил трое часов. Себе лучшие оставил, на руке ношу, с момента как в госпитале оказался их использую. Тут уже почти двести рублей, и это он ещё цену сбить сумел, как я не торговался. Так что дальше за покупками. Смог найти волчью шкуру, отличная, я помещался, с зимним подшерстком. За двести пятьдесят рублей ушла. С нею на снегу можно спать. Потом приобрёл одеяло, толстое, плотное. Пока хватит. Дальше купил нож кухонный, разделочную доску, маленький половник, тёрку, да лопатку для сковороды. Бутыль подсолнечного масла в два литра. Снова деньги закончились. Эх, а ещё столько нужно купить. Ладно, хватит пока.

Покидая территорию рынка я по сути попал в руки патруля. Старшим был старлей. Тот козырнул и представился:

— Старший лейтенант Подгорный, комендатура, попрошу ваши документы.

А я стоял и смотрел на него. Знаете, даже не знаю что и делать. Осенью сорок четвёртого моя танковая бригада, эта история произошла в прошлом мире, вела наступательные бои. Как-то нам на зуб попался батальон дивизии «Галитчина». Где сама дивизия не знаю, но один из батальонов немцы бросили под нас. Не остановить, просто задержать. Командовал батальоном украинских карателей некто Подгорный, бывший командир РККА. Я ему сам пулю в лоб вогнал, когда бойцы дотащили израненного. Особист потом ругался. Он это, без сомнения. Молодой, не так обрюзг, загнанного взгляда нет, но это он. Он да не он. На том крови немало, а этот ещё ничего не совершил. И тот мой взгляд уловил, насторожился.

— Мы знакомы?

— Пока нет, — покачал я головой и протянул документы.

— Из госпиталя?

— Сегодня выписали. Прежде чем в комендатуру зайти, рынок вот посетил.

— Покупок я смотрю особо не было, — глянув на мой почти пустой вещмешок, буркнул тот, но документ вернул, не найдя к чему придраться, и патруль двинул дальше.

Недобро глянув в спину Подгорному, я двинул в сторону комендатуры. Что нужно купил, теперь можно узнать куда направят. Да, я купил именно нужные вещи. На самом деле припасы добыть не так и сложно, сложнее найти на чём и где готовить, и именно эту проблему я решил. А припасы ещё найду. Дошёл без проблем, прогулялся по такой жаре, солнце палило сильно, ни облачко на небе. В комендатуре быстро всё выправили, им уже поступили данные по тому, кого выписывают и часть направлений были готовы. На меня тоже. Поэтому и не задержался, получил что нужно и быстрым шагом двинул в сторону железнодорожного вокзала. Честно скажу, думал обратно в дивизию направят, но нет, ошибся. Меня направили на ремонтную базу. В ДЕПО железнодорожного узла организовали мощную ремонтную базу, где возвращают в строй серьёзно повреждённые танки. На этой ремонтной базе я получил должность старшего приёмщика. Если проще, мне нужно принять машину, испытать, и поставить резолюцию, что она годна к боевым действиям. Схоже с работой на заводе «Красное Сормово», но издали. А вообще молодцы, кто-то понял, что мне пока рано в бой, восстановиться надо и нашли эту непыльную должность. Ну и в дивизиях танков мало осталось, а народу хватает. Мне просто там дело не найдётся, а отправлять подготовленные кадры как пехоту в окопы, это только с отчаянья можно.

Дальше я оформился, меня поставили на довольствие, выделили комнату в общежитии железнодорожников и ввели в суть дела. Должность оказалась не пыльная, у меня ещё подчинённые были, что и испытывали технику. Впрочем, я и сам часто за рычаги садился, управление пушками изучал и осваивал. В общем, практиковался. Мне беспамятному это простительно. Время шло, почти пятьдесят бронемашин восстановили к началу сентября. Шесть из них трофейные. Да, была зарплата и я снова посетил рынок, купил два мешка молодой картошки, не прошлогодняя. Да ещё перебрал каждую картофелину. Полмешка репчатого лука взял, три кочана капусты и шесть килограммовых кусков солёного сала. Свежак. Недавно засолили. Это всё на что денег хватило. Ну и цены. Десятого сентября новая зарплата. В этот раз на рынке приобрёл одежду, гражданскую. Да вся зарплата и ушла. Но зато взял полноценный костюм моего размера, чёрное пальто, почти зимнее, хотя всё же осенне-весеннее. Кепку утеплённую и ботинки на высокой подошве, тоже осенне-весенние. Чтобы их купить пришлось часы продать. Готовился. Да, из купленных припасов, на керогазе отварил грибного бульона. Пять литров котелок, я его отмыл, как и остальную посуду, отварил грибы, потом порезанную картоху кинул, луку и немного домашней лапши под конец. Вкуснятина. Ещё домашней сметаны добыл, побелил, так вообще не оторваться. На купленной сковороде пожарил рыбу. Я когда продукты покупал, толстую леску с крючками купил. Донку сделал. У меня вездеход, по Киеву могу ходить, вот и рыбачил, рыбу жарил с луком, делал запас. Небольшой, но мне одному без экономии на неделю готового будет. Да ещё сады по ночам обносил, яблоки срывал, или собирал под деревом. Делал запас витаминов, где-то под четыре мешка будет. Яблоки и груши. Вот такие дела. Это пока все новости. Жаль по схронам ничего в Киеве не знаю, не бывал тут. Какой другой, там быстро бы финансовую независимость приобрёл, но не здесь. Уже почти семьсот кило в хранилище, заполнил на сто пятьдесят, коплю место. До восемьсот дошло, когда начали распространяться панические слухи об окружении Киева и всех войск нашего фронта. Штаб фронта как-то быстро исчез, отдав невнятные приказы. То ли уходить и прорываться, то ли сидеть и держать оборону. Мне лично никакого приказа не поступало, и наша ремонтная база продолжала работать.

А через несколько дней немцы вышли к Киеву, и начались бои за город, в которых я принял активное участие. Правда, недолго, моя «тридцатьчетвёрка», из восстановленных, зато боезапаса к ней смог добыть с запасом, двое суток вела бои. А на третий, когда осталось мало снарядов, хорошо побились, вырвавшись из города, четыре танка уничтожил, шесть бронетранспортёров, два десятка грузовиков, из которых половину просто подавил массой. Подловил колонну на подходе. Однако и сам нахватался снарядов, четыре самоходки было, полыхнул, еле успел открыть верхний люк, уже заметно контуженный, и скатится по броне, сбивая пламя с ног. А огонь погасить стали помогать злые немецкие пехотинцы. То ли пламя гасили, то ли хором избивали меня. В общем, вроде и потушили, но и синяков наставили. Мне да башнёру, бойцу Зайцеву. Так что нас обыскали, мой «Наган» в хранилище, и дальше в колонну пленных, побрели куда-то в сторону Белой Церкви. В принципе я был доволен. Все документы, медаль, и даже командирская форма с шинелью, у меня утеплённый комбинезон и всё, в хранилище, что не жалко потерять, это немцы забрали. Осталось бежать и к Слуцку. Экипаж я собрал из своих бойцов-испытателей. Жаль мы вдвоём уцелели. Нет, мехвод и стрелок тоже вылезли через люк мехвода, но их на штыки приняли. В общем, закололи. Немцев прочесали, живой остался, я доволен, хотя по плану мы должны были уйти на скорости в лес, а сейчас плен. Сам иду шатаясь, ещё и Зайцева поддерживаю, в колонне четыре сотни таких же бойцов и командиров. Что-то он совсем плох.

Бой проходил в три часа дня. По плану у меня прорваться в лес, сжечь машину, там топлива мало, а где добыть не в курсе, а дальше с бойцами двинуть в сторону Слуцка. Скорее всего добыв машину и под видом немцев. Что дальше делать и как девчат освобождать, решу на месте. Такой план. Правда я не исключал что попадём в плен, так что сильных изменений в плане нет. Двух своих бойцов потерял, жаль парней. Адреса родных знаю, в блокноте записаны, напишу, как они геройски погибли. Ах да, забыл сообщить о двух новостях. За каким-то надом десятого сентября командующий фронта на нашу базу прибыл со свитой. Видимо высокая комиссия. Мы со старшим инженером, он тут за директора, и я как представитель от военных, всё водили и показывали, а язык у меня подвешен, видимо проведённая экскурсия Кирпоносу понравилась, через два дня меня повысили в звании, стал старшим лейтенантом. Так что теперь по три кубаря в петлицах. Информацию в документах понятно тоже сменил. Это первая новость. Вторая, хранилище полное. Всего шесть килограмм накачалось с момента последнего пополнения. А это расходники. Мне девчат освобождать, а их как-то кормить надо, и где-то готовить, да где-то содержать. В общем, во время паники в городе, когда его бросили, склады не охраняли, я увёл пять столитровых котлов на ножках, чугун, судя по надписям по ободку, сделаны в Англии в пятнадцатом году. С Империалистической остались. Также три взводных палатки, тюками, ножи, половники, две большие доски для готовки. Сотня глубоких тарелок и две сотни ложек.

Продукты достану, на самом деле это не сложно, а вот на чём готовить и где спать, погода уже не летняя, с этим вопрос, возможно и частично, не знаю сколько пленных в том лагере, я решил. Ну а пока городские бои шли, хранилище качалось пять дней, брошенного оружия, или лежащего у погибших, хватало. Вот и полнил свои запасы. А именно, цинк патронов к своему «ДТ», я его кстати почистил за время службы. Снарядил запасные диски к нему. Потом два «ТТ», и «ППД» с дисковыми барабанами. Два запасных диска. Боекомплект полный и плюс сотня патронов россыпью. Как раз пополнил перед прорывом, хотя в городе уже сильная нужда была в боеприпасах. Это все те новости, что не успел или забыл рассказать. Да по плану я вывезу девчат. Пешком топать такое расстояние не хочу. Это долго. Немцы сейчас к Москве рвутся. Там сплошной линии обороны нет, наших мало, добуду технику, всё же опыт имею передвижения по немецким тылам, пусть сканера нет, но надеюсь на удачу, и хорошую разведку. Проскочим. Вот такой план. Так вот, в три часа мы на прорыв пошли, пока крушили колонну, гоняли немцев, да старались уйти к лесу, и нас подбили, потом в колонне пленных гнали в тыл, прошло уже немало времени. Сейчас время ближе к шести часам вечера было. Через час где-то стемнеет. Просто вдали окраины села показались, уверен там нас и закроют до утра, найдут барак или амбар, и в охране всего взвод солдат, на наши три сотни. Осмотревшись, понял, что пора действовать. Ждать ночи я не хотел. А тут до леса метров двести, и позади колонны две телеги, где немцы свои вещи везли и три пулемётчика расположились. Там же офицер.

Сбив шлемофон на затылок, я передал Зайцева бойцу, что брёл рядом, сказав ему:

— Подержи его.

Сам же сделал два шага в сторону к обочине и наклонился, как будто что-то нашёл там. Разогнулся уже с «ДТ» в руках. Почти сразу от живота открыл огонь, по нашей стороне в сторону начала, сбив с ног семерых солдат, и резко развернувшись в конец колонны, уже прижимая приклад к плечу, короткими очередями загасил самых опасных, пулемётчиков, стараясь не зацепить лошадей. Да те сами помогли, соскочили с телег, двое с моей стороны и один с другой, но всё равно в зоне видимости, так и достал. Офицера случайно, сам на пулю нарвался, перебегая. А стрелок я очень хороший. Опустошив диск пулемёта, положил его на землю и дальше из «ППД» бил, он готов к бою. При этом с самого начала я кричал бить нацистов, уничтожить их. Многие из бойцов раненые, сами недавно после боя. Некоторые зло поглядывали по сторонам. Так что немцев, тех кого я не достал, захлестнуло толпою, а я короткими очередями выбивал тех, что остались в стороне и стреляли по нашим. Присев, незаметно убрав «ППД» и «ДТ», после чего стал командовать, не обращая внимания что с четыре десятка уже бегут к лесу:

— Собрать оружие, раненых немцев добить. Своих перевязать, используя исподние рубахи, и на телеги. После этого уходим к лесу.

Надо сказать, послушались, командный голос я хорошо натренировал. Пусть пять десятков бойцов, среди них два командира, просто сели на обочине, безучастно наблюдая за остальными, но другие бегали как электровеники. Видно, что силы появились. Оружие собиралось, включая три пулемёта. Раненых на телеги, и мы двинули прямо по полю к опушке леса, оставив на обочине три десятка тел немецких солдат и, к сожалению, полтора десятка наших. Всё заняло минут пять. У окраины села суета царила, явно рассмотрели, что происходит, но до них километра четыре, так что успеваем. А вот тем, кто остался я не завидую, могут тут же и расстрелять, мстя за своих. Сам я тоже спешил, при этом помогая Зайцеву. Тот совсем расклеился. И бежал скособочившись, с гримасой боли на лице. Как бы не рёбра были. Вот так и стали уходить в лес. Я командовал идти колонной, чуть позже дорогу малоезженую встретили, двинули по ней, трое бойцов вели коней с телегами, замыкали, два пулемётчика прикрыли. Так и вышли на поляну, где я велел отдыхать, по сути дал отбой. Сам Зайцева на старую траву положил.

— Десять минут на отдых.

— Ты чего командуешь? — возмутился один из командиров, их в колонне было аж девятнадцать.

Этот был в звании подполковника. Кстати, я его знал, как и он меня, он командовал обороной на одной из сторон Киева. Мой танк как-то поддерживал его, сжёг два танка и рассеял пехоту.

— Есть причины, — ответил я, и громко спросил. — Все меня слышат? Отлично. Тогда вы трое с пулемётами займите позиции там, там и там, держите каждый свой сектор, вы четверо с карабинами на ту сторону. Чтобы нас врасплох не застали. Пока обезопасив место стоянки, представлюсь и объясню. Старший лейтенант Райнов, танковые войска. У меня очень важное задание в тылу противника, нужны добровольцы. Кто согласен, когда назову какие специальности мне требуются, поднимете руки. Остальные пойдут с товарищем подполковником в сторону наших, я им отдам всё оружие и обе телеги, нам они не потребуются, себе позже добудем. И так… Танкисты?

Поднялось шесть рук. Один из них командир, лейтенант, с перевязанной кистью руки.

— Отлично. Видите, там у ёлочки лежит боец в комбинезоне танкиста? Это мой подчинённый, перебирайтесь к нему и устраивайтесь рядом. Так, шофёры и кто умеет водить грузовики?

Не сказал бы что поднялся лес рук, тем более двое, подумав, их опустили, решили со мной не связывать. Насчитал двадцать две руки.

— Следом за танкистами. Медики. Всего один? К моей группе, сразу начните осматривать раны и проводите лечение. Пока чем есть. Разведчики? Трое? Тоже к моей группе. Ну и те, кто умеет управлять мотоциклами?

Подняло руки трое. Причём на одного я настороженно поглядывал. По тёмно-синим грязным галифе, у многих грязь после городских боёв, ясно что командир, возраст за сорок, значит немалого звания, но френча нет, скинул. Исподняя рубаха на нём и сверху шинель красноармейца не по размеру. Двое других, боец НКВД похоже, и второй милиционер. Всех троих, раз решили со мной, также в мою группу.

— Товарищ комиссар? — окликнул того без френча, подполковник.

По окрику понял, что этот без френча, политработник. Интересно, какого звания? Впрочем, не важно. На окрик тот не обернулся, только недовольно дёрнул плечом и дошёл до моей группы, снова сев.

— Что ж, удачи добраться до наших, — осмотрев оставшихся, сказал я, и двинул к своей группе, отдавая команды. — Построиться. Раненым помочь идти. В колонну по двое… За мной следом, марш!

Сам я возглавил колонну, так мы по ельнику и двинули прочь от поляны. Уходили на юго-запад. Примерно в сторону Белой Церкви и шли. Увёл довольно далеко, на полкилометра, приметив впереди просвет, похоже опушка, а я сближался с селом, оно меня интересовало, остановил колонну. Да и стемнеет вот-вот. Всего в моей группе тридцать семь бойцов и командиров, если считать Зайцева и меня.

— Встаём на отдых. Отдыхать, медику продолжить осматривать раненых. Чуть позже принесу медикаменты и перевязочные, у меня тут схрон рядом. Через двадцать минут приём пищи. После этого будем знакомиться, запишу данные всех. Так, лейтенант, представьтесь.

— Лейтенант Зиновьев. Не узнали? Мы вместе учились, один выпуск.

— Не узнаю, потерял память в бою у Ровно, в июне двадцать четвёртого. Значит так, лейтенант Зиновьев назначается моим замом. Остаётесь за старшего. Приказ, узнать, что у бойцов имеется, и чего не хватает. Дальше, вы?

— Полковой комиссар Турчин, Политуправление фронта, — с хмурым видом представился тот, что без френча. Полковник значит? Старший комсостав.

— До выхода к своим будете моим замом по политчасти. Параллельно на вас ведение журнала боевых действий, как военного корреспондента, и работа особиста. Боец НКВД и милиционер теперь ваши подчинённые. Всё, отдыхайте, я скоро вернусь.

Кстати, у дороги хорошо стрельбу слышно было. Это не расстреляли ли тех, кто там остались? Пока светло, глянул в бинокль, также в городе подобрал, изучил подходы к селу. Нам туда ночью двинуть придётся. Даже прикинул места движения, сближения с селом. Там я надеялся добыть технику. Банально угнав. Два грузовика минимум, но желательно больше. А техника там есть. С припасами и запасами топлива заполучить хочу. Я уже рассчитал маршрут, от Киева до Слуцка где-то пятьсот километров. Отсюда не сильно дальше. Если осторожно двигаться ночами. Две, ну от силы три ночи. Вот так закончил изучать подходы, уже темнело, достал сумку. Сам собирал, перевязочные, лекарства, жгуты, ножницы и даже скальпель с шовным материалом. Это медику. Потом перезарядил «ДТ» и «ППД», диски пустые потом заряжу. Так и вернулся. Радостному медику, это был мужчина лет тридцати, в звании старшины, старший санинструктор, отдал вещмешок, после чего снова ушёл, и вернулся с коробкой, в которой было двенадцать буханок хлеба. А в вещмешке за спиной двенадцать банок с тушёнкой.

— Значит так, одна банка тушёнки и буханка на троих, разбейтесь на тройки и делите сами. Но честно, без склок мне тут. Есть нож, и два перочинных, чтобы нарезать и вскрыть банки. Всё, принимаем пищу.

Так я раздал сразу разбившимся на группы бойцам содержимое коробки вещмешка, ну и дальше все стали принимать пищу. Кто делал бутерброды, кто так черпал ложками, у кого были, но поели все. Замечу, что запасы на тридцать шесть человек, а нас тридцать семь. Я сидел отдельно и ел жаренную рыбу с хлебом. Потом кружка с горячим чаем. Откуда хлеб? С пекарни три десятка буханок увёл. Некоторые бойцы вторые сутки не ели, а тут хоть набили брюхо, сытость пошла, сил прибавилось. Дальше построил отряд, двое не ходящих оказалось, те лежали, и сообщил:

— Задание наше, в пятистах километрах отсюда, нужен транспорт. Рядом село куда нас вели. Поэтому ставлю первую задачу. Слушайте приказ. Четыре часа на сон, потом выдвигаемся. Разведчикам снять пулемётный пост на въезде. Немцы всегда там ставят пулемёт, там двое-трое солдат. Забрать оружие, и документы. Всё с них, форму и шинели желательно, многим нужны. Дальше снимая часовых, дать доступ на улицу с техникой. После этого основной отряд, бесшумно, повторяю, бесшумно осматривает технику, выявляя грузы. Нужны припасы, медикаменты, и особенно топливо. Если найдём машины с топливом, возьмём техники столько, сколько у нас шофёров, и уезжаем. Желательно найти броню, бронетранспортёры, броневики или танки. Как повезёт. Разведчикам подготовиться, получить холодное оружие, и выдвигаться немедленно, изучить подходы, где посты выявите при их смене. Где пулемётное гнездо тоже. Когда мы будет на походе, это в полночь, начинайте работать. Выспитесь потом в машинах на ходу. На этом всё. Отбой. Всем отдыхать и набираться сил. Разведчики ко мне.

Пока бойцы устроились кто-где, делились шинелями с теми, у кого их не было, я пообщался с сержантом Тукаевым, он командир у разведчиков. Выдал три ножа и наручные часы, пять штук во время боёв в городе с тел немцев снял, сверили время, и бойцы скрылись в темноте. Потом поинтересовался у старшины-медика:

— Что там с ранеными?

— Один боец пулевое груди, желательно в госпиталь его, дорогу может и не выдержать. Нужны носилки. Второй, разведчик, ранения ног, лубки наложил. Тоже носилки нужно.

— А мой боец?

— Зайцев? Контузия средней тяжести. Избит сильно, возможно трещины в ребре и руке, а так в порядке. Выспится, там сам сможет идти.

— Понял, благодарю. Можете сами поспать.

Ну и сам вскоре уснул. А так я оставил часового, выдав ему «ППД» и наручные часы, указав, когда подъём объявлять. Сам потом в движении в машине поспит. А быстро уснул.

Да, получилось угнать технику. Боец не сплоховал, поднял нас вовремя, я часы и «ППД» вернул, после чего выстроившись в колонну, раненых несли на шинелях, и направились в сторону села. Не зря провёл визуальный осмотр подходов, смогли незамеченными подобраться. Время уже полночь было. Тут нас один боец из разведчиков встретил и проводил на улицу села. Пулемётное гнездо уже взято, и шесть часовых снято. Оружие разошлось среди бойцов. Как и пулемёт. Нашлись те, кто его знал. Разведчики убежали на другую сторону, второй пост снять, добыть пулемёт, а мы осматривали машины. Я два коробка спичек выдал и фонарик. В трёх машинах бочки с бензином, полные. Пять машин с припасами. Всё это однозначно берём. К одной, вот удивительно, прицеплена полевая кухня, да ещё наша. Потом двенадцать грузовиков порожних, три мотоцикла и три тяжёлых броневика «Sd.Kfz. 231». Знакомые машинки. Броневики мы все брали, как и озвученные ранее грузовики. В одном снаряды для бронемашин нашли. Шофёров распределил, одну машину как санитарную, туда раненых и медика, плюс три мотоцикла взяли с колясками и пулемётами. В дозор. Подсвечивая фонариком, я учил шофёров, что делать, оббегая машины, дальше разом запустили движки. Сигнал, мигание фонариком. Как и с броневиками, тоже показал, и мы покинули село. Все выбранные машины передками были направлены к выезду в сторону Киева. Не разворачивать же. Туда и поехали, пока полыхала та техника, что мы не брали. Паника в селе стояла, а мы уехали. Разведчики всё подожгли, заскочили в замыкающую машину, и нагоняли нас. Их броневик Зиновьева прикрывал. Экипажей на три машины не хватало. В одной я и Зайцев заряжающий, один танкист на место мехвода. У Зиновьева тоже неполный экипаж, вместо четырёх, трое. Во втором броневике всего двое, командир, сержант Маринин, ранее на «Т-26» воевал, и его мехвод. Он со мной во главе колонны. И вот так держа высокую по возможности скорость, перед нами мотоцикл комиссара катил, вдали мелькали отсветы фар двух мотоциклов передового дозора, мы и уходили прочь.

В одной штабной машине я планшетку с картой нашёл. Ну Слуцка тут нет, но часть пути по ней проедем. Не важно, я добыл карту, так что доберёмся до нужного города. А так за ночь километров на сто нам проехать стоит. Чтобы уйти за зону поисков, ведь угнанную технику точно будут искать. Вот так и уезжали. Когда начало светать, позади километров двести оставили. Да, нас дважды обстреляли со стороны, думаю наши окруженцы, но без последствий. За это время шофёры освоились с машинами. В дозоре теперь мой броневик и два мотоцикла, основную колонну Зиновьев вёл, Маринин замыкал, прикрывал тылы. Мы ему нашли заряжающего, порядок. Пару раз вставали, до ветру, заправиться, да перегруппироваться, я опросил бойцов. Звания, ВУС, оказалось один был ротным старшиной, ранее доводилось поваром быть. Я его и назначил на должность старшины и поваром, трёх бойцов выделил в помощники. Так что кухня дымила, двигаясь с нами. Тот готовил с учётом на сорок человек. Кстати, ещё в селе, пока осматривали, я в пустом кузове одного «Опеля» выгрузил четыре котла, с принадлежностями для готовки, и три взводных палатки. Один котёл себе оставил, а так место в хранилище освобождал. Двигались мы поначалу на Житомир, по трассе, километров через пятьдесят свернули, и на север, на Мозырь. Когда светать стало, мы далеко были, я приметил опушку леса, и мы свернули туда. Технику замаскировали, одну палатку поставили и вскоре, как поужинали, каша на мясе и чай с галетами, был отбой. Только двое часовых прогуливались, из тех бойцов, что в движении выспались. Да разведчики бегали по округе, изучали что есть интересного или опасного. А я с Зайцевым спал в пустом кузове одного из грузовиков. Так многие поступили, доски снизу, так оно теплее.

Время побудки я назначал на три часа дня. Дал людям выспаться. Один дежурный командир, и часовые. Их трое, один при пулемёте, менялись каждые четыре часа. Старшину и помощников его подняли за час. Тот успел сварить кофе, подогреть вчерашнюю кашу, или ещё сегодняшнюю и даже испечь свежего хлеба. Отличный ужин был, сержант, дежурный сразу спать с теми, что на охране были, а мы стали осматривать технику, заправлять её, я с бойцами общался. Приводили всё в порядок. Зиновьеву дал задание изучить и обслужить броневики, поискать и скомплектовать полные экипажи. А то бойцы даже не знали, как к пушкам и вооружению подступиться. Там пушки в двадцать миллиметров, автоматические, ленточное питание. Что там в темноте увидишь? Так что изучали, и осваивали. Со старшиной проводили инвентаризацию имущества. В списки вошли котлы, палатки, помимо прочего. Кстати, на свободное место незаметно убрал мешок риса, довольно редкая у немцев крупа, мешок белой свежей муки, два мешка картошки, новая, мешок соли, он тридцать килограмм, коробка с банками ветчины, она у немцев хороша, десять банок отличного какао, не эрзац, и две пачки чая. К сожалению, офицерских пайков не было, всё для обычных солдат, много эрзац. Его я не брал, но и это не плохо. Хватит мне и этого. Что по оружию, то восемь карабинов «Маузер», с ремнями и подсумками. Три пулемёта «МГ-34», всё же разведчики взяли пост на другой стороне села. На колясках трёх мотоциклов был один пулемёт, видимо два других сняты именно для постов. Ну и два пистолета «Парабеллум». У пулемётчиков взяли, как и по карабину. Их там по двое было. Один пистолет комиссару, второй Зиновьеву. В коляске одного мотоцикла нашли «МП-40», с запасными магазинами в чехлах, видимо какой-то офицер оставил, он уже командиру разведчиков отошёл. Двое других вооружены карабинами. Остальные карабины я передал отделению стрелков. Сформировал из пяти бойцов под командованием младшего сержанта. Ну и по карабину в броневики. В общем, разделили.

К наступлению темноты, был обед, подобие щей, мясо только из консервированного фарша, но пошёл как родной, собрались и двинули в путь дальше. Кстати, экипажи до одури отрабатывали заряжение пушек, пулемётов, изучили вооружение, чтобы в темноте уверенно вести бой. Ничего, опытные, освоились. Я потому и не брал танки, хотя там в селе они были, а именно броневики. Они по тише и шустрее. Да и автономность выше. Так и катили. В колясках за пулемётами бойцы отделения стрелков. Ещё трое на замыкающем грузовике, Маринина прикрывали, тот двигался последним. Вот так и двинули. Нагло, со включёнными фарами, как будто свои, маскируясь под немцев. Немало мостов так проехали, даже два наплавных, с охраной. Я бы так не рисковал, имея понтоны, но чего нет, того нет, и под утро, а пришлось покрутиться, мы были у Слуцка. За час до рассвета. Даже нашли отличное место стоянки. Роща рядом, с водоёмом в виде озера, и встали там. Оставив Зиновьева за старшего, несколько бойцов переделись в немецкую форму, изображали немцев. Разведчики всё снимали с тел немцев как я и велел, вот и подобрали по размеру. Я же побрился, переоделся в гражданскую одежду, пальто не стал, тепло было, пиджака хватало, и двинул в Слуцк. Нечего время терять. Правда синяки на лице, но надеюсь сильно внимания ими не привлеку. Даже скорее нужны для алиби, или подтверждения личности.

Уже рассвело, время почти шесть утра. Пока всё готовил, лагерь разбивал, оборону устраивал, приказы отдавал, время и прошло. Шёл сначала по тропинке до полевой дороги, а потом по обочине до окраин Слуцка, город медленно просыпался, вот в дороге и размышлял. Конечно бойцам и командирам очень интересно было, что происходит и почему мы сюда приехали, в такой глубокий тыл. Пока же я сохранял молчание. Сообщил что расскажу о задании, когда вернусь с разведки. Мало ли опоздали. Так что тем осталось только ждать, отбоя не было. Кстати, забавная ситуация. Рощу заняли, пустая вроде была, разведчики пробежались. А пока обустраивались, бойцы с вёдрами за водой к озеру бегали, кухня дымит, один боец топориком ветки рубит, к нам вдруг вышло трое в лётной форме. Наши сбитые лётчики. Вторую неделю по тылам ходят, оголодали, простыли. Хорошо спрятались, разведчики их не засекли. Не смотря на то что старшим был майор, я не передал командование, сделал его начальником штаба. Комиссар с облегчением передал ему все журналы, мы добыли их в штабной машине. Там есть пока небольшой боевой путь. Двух лётчиков пока в пулемётчики определил, осваивали «МГ». В общем, вот такие дела. Вот и размышлял обо всём этом. Я сыт, поел с горячего котла, синяки есть, но объясню это. Первым делом в комендатуру, опишу что на меня напали бандиты, в форме солдат Красной Армии, забрали одежду и документы. Побили, когда я возмущаться стал. Хорошо с одеждой помогли знакомые в городе, одолжили костюм, а с документами что делать? Думаю, справку временную выдадут, смогу спокойно ходить по городу. С немцев трофеи были, разведчики сдали мне, думаю можно ими заплатить кому из охраны лагеря для военнопленных женского пола, о встрече якобы с сестрой. Попробую. Почему бы и нет?

Серьёзного поста на въезде по главной трассе, что шла на Бобруйск, не было. Двое солдат, никакого шлагбаума, места тихие, партизанского движения довольно долго ждать, те расслаблены. Меня не остановили, спокойно прошёл на территорию города. Так, те покосились и всё. Первым делом уточняя у пока редких прохожих где лагерь для пленных, узнал, что на территории полуразрушенной хлебопекарни, и где он находится, поглазел на него со стороны и двинул в комендатуру. Время уже за восемь перевалило, та работала. Сначала к дежурному. Объяснил на немецком, обычно это производит хорошее впечатление на немцев. Назвался учителем немецкого языка из Лиды, мама немка, двигался в сторону Гомеля, у меня там мол родственники, но был подвергнут нападению на дороге. Русскими солдатами. Ограбили и всё отобрали. Вот знакомые в Слуцке одеждой поделились. Выслушали меня внимательно, записали, и действительно выдали временную справку. Данные настоящие, потом сохраню её на память. Проверять будут или нет поди знай, но время имеется. Покинув здание комендатуры, на ходу складывая листок справки и убирая в карман и направился обратно к хлебопекарне. Стоит сказать, что в хранилище у меня свободного двести сорок килограмм, после того как котлы и тюки палаток выложил, тарелки и ложки, а они весят изрядно, вот и появилось свободное место. Специально оставил, пока работаю по городу, в тылу противника, может что и уведу. Поэтому в Киеве я особо не закупался. А тут уйдя на центральную улицу, увидел сразу несколько из того, что желал получить во владение.

Стоит сказать, что пока жил в Киеве, то быстро нашёл себе любовницу. Настоящая казачка с Кубани. Вдова, капитан муж, погиб в Финскую. У неё в основном и жил, рядом было, съехав с общежития. Кстати, говорил о скором окружении Киева, предлагал в Москву уехать, но та не послушалась, а что дальше не знаю, при обороне Киева их следы затерялись. Именно их. Моя любовница была учительницей музыки в общеобразовательной школе и имела дочку-старшеклассницу. Я её соблазнил, о чём мать знала. Тройнички были, как не знать? Я любвеобилен, не раз говорил, соблазнить было не сложно, так что служба в Киеве мне очень нравилась. Жаль, что наши дорожки разбежались, но в хранилище я их не убирал, уже обжёгся с Тамарой. Ну вот уверен, что она причина того, что меня взять хотели. Просто я про этих двух казачек вспомнил, увидев, как припарковалось роскошное авто, целый белый «Мерседес», с опущенным мягким верхом. Из него быстро вышел полковник, шофёр, не покидая машину, открыл дверцу, и зашёл в здание. Кажется, это здание администрации города. Да, так и есть, по табличке справа от двери подтвердил догадку. В машине, помимо шофёра, осталась сидеть роскошная блондинка лет двадцати на вид, с четвёртым размером груди, в форме, со знаками различия унтер-офицера и нашивками связистки. А полковник смелый, возить вот так открыто любовницу, это нужно здоровую наглость иметь. Или он вдовец. Тоже вариант. И ещё, слева от блондинки лежал чехол гармоники. Кому она принадлежала, не знаю, может полковнику, может шофёру, что вряд ли, но я так сильно возжелал заполучить всех трёх, что даже не думая стал действовать. О том, что могу сорвать самому же себе поставленное задание, и не подумал. Золотая лихорадка, вот что со мной случилось.

Ну автомобиль я забрать не смогу, некуда, так что про него стоит забыть, а вот блондинка и гармоника, вполне сойдут за трофеи, взятые в этом городе. Я подошёл к машине и касаниями убрал шофёра и девушку в хранилище. пикнуть не успели. Подобрал время, когда в эту сторону никто не смотрел. Головой покрутил, вроде не смотрят, хотя улица не пустая. Я надеюсь на это. Сел за руль, запустив движок и покатил прочь, тут мозги и заработали. Ругнувшись на себя, прикинул, что полковник точно поднимет шум, так что припарковал авто на соседней улице, дальше ушёл во дворик, там две глухие стены и проход. Достал шофёра, и задушил. Банально взял на сгиб локтя и душил пока не прекратил дёргаться. Сняв форму, тело убрал пока, потом открыл багажник и убрал туда, гармонику в хранилище, к форме. После этого быстрым шагом вернулся к зданию, куда полковник зашёл. В дверях ждал, с полчаса, и когда тот вышел, удивлённо закрутив головой, касанием убрал его, место даже немного в хранилище осталось. После этого вернулся к машине. Снова зашёл во дворик, достал полковника и вырубил его, связав, и сняв с тела всё ценное, снова убрал. Кстати, дорогим коньяком попахивало. Видимо угостили. При нём был портфель. Я изучил содержимое, чуть не захохотав от неожиданности. В нём были пачки денег, марки и рубли, и никакой ведомости. Взятка? Может быть. На машине и доехал до хлебопекарни. Там в стороне припарковал авто, выйдя проверил одежду, всё чисто, и уверенно двинул в сторону ворот лагеря.

Так часовой маячил у калитки, покосившись на меня спросил:

— Чего тебе?

Так как тот был полицаем, красноармейская форма на нём, но пиджак сверху уже гражданский, белая повязка на рукаве, вот и обратился к нему по-свойски.

— Мне сказали сестра у вас. Подскажи, как её забрать? Она всего лишь медик. Я отблагодарю.

— Кто это тебя так?

— А, на дороге напали, ограбили, всё отобрали, даже одежду. Я в комендатуре уже был, сняли показания, выдали временную справку вместо потерянного аусвайса. Там же узнал, что сестра у вас. Райнова Марина.

— А деньги откуда, если ограбили?

— Не всё забрали, золотой перстень не заметили, — показал я на ладони золотой перстенёк с камушком, что снял с пальца полковника, но тут же закрыл, когда тот потянулся к нему. — Сначала сестру, потом перстень.

— Хм, документы, — протянул тот руку, я выдал справку, и полицай буркнул. — Жди тут.

Тот открыл калитку и скрылся на территории лагеря. Ждать пришлось минут десять, пока за мной не пришёл служащий, из охраны лагеря, и не повёл в здание администрации. Там уточнили данные девушки, и сказали, что скоро приведут. Уф-ф, успел. Живая. Похоже у полицая что-то не получилось, не смог вывести, но договорился о встрече. Мне про это сообщили. Когда девушку завели в комнату, я радостно раскрыл объятия, воскликнув:

— Сестрёнка!

Та с удивлением смотрела на меня, но не дёргалась, дала подскочить и обнять, я же потискал её, служащая женского пола охраны лагеря тактично вышла, так что я зашептал той на ухо.

— Делай вид что мы родня. Я старший лейтенант Райнов. Мы не родня, из Орла, детдомовский. Наобум назвал свою фамилию, вдруг повезло и есть однофамилец, и нашли тебя. Значит так, сколько пленных в лагере, количество охраны и расположение?

Та конечно растеряна была, но всё же постаралась ответить быстро, пока есть время пообщаться с глазу на глаз. Выяснил я, что пленных почти пять сотен, охрана ночами удваивается, где именно та точно сообщить не могла, но о двух постах сообщила. Также то что красивых девиц держат отдельно, есть больные и ослабленные, описала. Выяснил что старшая в лагере военврач второго ранга Светлова, вот попросил выйти на неё и велел передать, чтобы ожидали освобождения, или этой ночью или следующей. Пока разведку проводим. Пусть готовятся. Та кивнула, мы ещё немного пообщались, выяснял многое по лагерю, когда вернулась служащая, и пришлось покинуть лагерь. Полицай у калитки ждал, требовательно руку протянул, и я отдал ему перстень. Тот неплохо помог, так что не жалко. На этом и разошлись. Задумчиво посмотрев на заходящий на посадку грузовой «Юнкерс-52», где-то рядом с городом явно был аэродром, я направился к машине. У хлебопекарни было заброшенное здание, явно горело после бомбёжки, там снял гражданскую одежду и натянул форму рядового, шофёра полковника. Не мой размер, но где надо подтянул чтобы не провисала, и дойдя до машины, запустил движок и покатался по городу с полчаса, внимательно всё изучая и запоминая что и где находится. Там уже к выезду. Спокойно выехал из города и попылил к роще. По пути достал полковника, усадив связанного сзади. На подъезде притормозив, встал и помахал рукой над головой, чтобы не обстреляли. Ничего, встретили как надо.

Пока два бойца вынимали полковника, его велел под охрану взять, а тело шофёра похоронить, я постучал ладонью по капоту «Мерседеса», и сказал подошедшему комиссару Турчину:

— Вот, товарищ комиссар, владейте. Дарю.

— Это за что же такая благодарность?

— А вы идеальный зам по политинформации. Ни жалоб, ни попыток взять командование на себя, хорошо делаете свою работу. Честно говоря, политработников я недолюбливаю. Не люблю, когда в жизнь мою лезут, но вы не из таких.

— Да нет, я из таких, — покачал тот головой. — Просто к своим очень хочу, а ты лейтенант явно знаешь, что делать, и шансы с тобой к своим выйти, велики. Я в людях разбираюсь.

— Ага, ясно. Так, построить людей.

Это я приказал Зиновьеву. А отбоя не было, до моего возращения я велел приводить технику в порядок, заниматься подготовкой к обороне. Пока же отбежав в кусты, снял трофейную форму и переоделся в свою, галифе и френч старлея-танкиста, с медалью на груди, фуражку, ремень с кобурой, сапоги начищенные, и вот так вернулся. Шинель накидывать не стал, хотя прохладно было. Увидев удивлённый взгляд комиссара, пожал плечами:

— Я две недели готовился к этой операции, схроны делал у дорог. Не исключал, что попаду в плен. К счастью, по одной дороге мы и шли, я тогда и поднял бунт, к побегу. В этом схроне помимо припасов, коими вас кормил, была и моя форма с документами. Я сохранил их. Порядок.

Комиссар только головой покачал удивлённо, но встал рядом со мной, перед строем. Остальные в строю, кроме двух раненых. Те недалеко, всё слышат, так что осмотрев строй, я сказал:

— Товарищи бойцы и командиры, в двух километрах от нашей стоянки находиться город Слуцк, захваченный немецкими захватками. На территории города разрушенная хлебопекарня, где немцы организовали лагерь для военнопленных. Для наших девчат. Там почти пятьсот девчат томиться в неволе. Это задание не было поставлено командованием, хотя я докладывал о лагере, это задание я сам поставил себе, и благодарю вас, добровольцев, что согласились мне помочь их освободить и вывезти к нашим. К сожалению, я не рассчитывал, что их будет так много, мы может увезти триста девчат. Если потесниться, то максимум четыреста. Поэтому будем добывать ещё грузовики. Это пока всё. Отбой, ночью проводим операцию по освобождению и сразу уходим прочь, в сторону наших… Товарищ майор, — задумавшись на миг, обратился я к летуну.

— Да?

— Вы сможете управлять грузовым «Юнкерсом»?

— Думаю смогу.

— Хорошо. Всем отбой, кроме тех, кто на постах и на дежурстве. Командиры и разведчики со мной к штабу, буду ставить задачи.

Первым делом выдал своему разведчику, у нас комплекции схожи, гражданскую одежду, пальто, только сапоги тот свои оставил. Справку свою выдал, там фотографии нет, бинокль, «ТТ» с двумя запасными магазинами, вещмешок с суточным пайком. Задачу поставил добраться до лагеря и найти подходящее место для наблюдения и до наступления темноты выявить где охрана. Как стемнеет, ждать нас в разрушенном зданий рядом, сигнал для опознания причмокивание губами. И покашливание. Там опишет что и как. Так что тот поспешил убежать к опушке и двинул в сторону города. Потом поставлю задачу двум разведчикам, взять один мотоцикл, милиционера в качестве водителя, и двинуть к аэродрому, провести визуальную разведку, определить возможность проникнуть на территорию аэродрома и угнать самолёт. Понятно иметь форму противника при ведении разведки. Так что скоро и те отбыли, звон мотора мотоцикла стихал вдали. Тоже суточные пайки старшина им выдал. Дальше ему задание, определить сколько припасов нужно с учётом на пятьсот пятьдесят человек, котлов, с учётом что ночами будем двигаться в сторону Москвы дней пять, ну семь от силы. Определить нормы выдачи. Сколько топлива уйдёт на дорогу. Грузовики кушать любят, а броневики ещё больше. Впрочем, и так на глаз ясно, что хватит. Так что тот сел за расчёты. После этого рисуя на листе журнала боевых действий нашего отряда схему города, и стал описывать командирам, что будем делать и как. После этого показывал на карте.

— Вот здесь и здесь у немцев казармы и машинный двор. Технику там видел. Над забором рассмотрел верха пяти крытых грузовиков. А нам они нужны. Сначала тихо освобождаем лагерь, отделение наших стрелков под командованием младшего сержанта Басова ведёт к роще, а я, взяв десять шофёров, вскрываю машинный двор, снимая часовых, и увожу грузовики, сколько есть. К тому моменту майор Губарев, со своими лётчиками и с помощью разведчиков угоняет самолёт, и садиться тут на дорогу. Фарами двух машин ему подсветят полосу. На борт ослабленных и больных, скинем с нас эту обузу, рапорты от меня по боевым действиям отряда и где планируем выйти, чтобы ждали, и сразу грузимся, и уезжаем. За ночь может километров на сто уедем, что было бы неплохо.

— Не думаю, что план осуществим, — покачал головой Губарев. — Много случайностей и людей не хватает. Как мы вшестером захватим аэродром и угоним самолёт?

— Захватывать не надо, разведчики ползут впереди, снимают часовых, вы следом. Так до самолёта, дальше ждете сигнала, это поднятие тревоги в городе, и с холодными моторами идёте на взлёт. Надеюсь баки не пустые будут. Там по ситуации.

Командиры начали обсуждать услышанное, некоторые вносили предложения, я обламывал, и где соглашался, а где нет. Там уже отбой и многие разошлись, а я писал рапорты. Ну все рапорты у меня по боям в Киеве написаны, только о прорыве и попадании в плен не писал, некогда было, про якобы схроны тоже ничего нет, а надо, и вот пока тишина, отбой в лагере, я писал рапорты. И всё остальное, пока до Слуцка не добрались. Закончив, сам расстелил шинель на досках кузова грузового «Ситроена», тут спал Зайцев и мой мехвод, рядом наш броневик стоял, и вскоре уснул. Палатки не ставили, кузовов пока хватало. Многие оценили, как неплохо там спать.

С аэродромом не вышло. Разведчики вернулись за час до темноты, как раз подъём был. Для начала там охрана уж больно высокомотивированная, видимо офицерам скучно, вот хорошо и настроили всё. Потом, аэродром пуст, самолёт на глазах разведчиков поднялся в небо и улетел куда-то в сторону Варшавы. Даже то что на территории аэродрома два грузовика имеется, не особо привлекало. Овчинка выделки не стоит, так что про аэродром забываем.

Как стемнело на двух грузовиках поехали в город, со мной два десятка бойцов. Из командиров только разведчик. Зиновьев готовится вывести колонну отряда на дорогу и ждать там подхода освобождённых. Майор и комиссар будут принимать и рассаживать по машинам, это на них возложил, примерные списки куда и сколько накидали. Освободить лагерь было легче, чем вывести семь грузовиков, пять из которых с крытыми кузовами и два нет. Причём три машины, это наши, два «ЗИС-5» и одна «ГАЗ-ААА». Все на ходу. Топливо есть. Просто с лагерем заминок не возникло. Грузовик мы оставили рядом с машинным двором, припарковав, и я пешком с разведчиками и частью бойцов отделения, дошёл до лагеря. Тут нас разведчик встретил, грамотно всё описал. Даже выкладки сделал, я ему блокнот с обрезком карандаша дал, ну и дальше убрал в хранилище часть калитки с внутренним запором, и так проникли внутрь. Разведчики тихо сняли патруль, что обходил территорию. Потом часовых на вышках, и ворвавшись в помещение, где отдыхала дежурная смена, заработали штыками. Бойцы оружие и форму собирали, пока вскрыв ворота здания главного цеха, я проходил внутрь. А девчата ждали, когда светя фонариком я зашёл в зал, рядом тут же появилась одна из пленных. Наша форма, но лагерная нашивка номера на груди, та сходу и обняла всхлипывая. Не Светлова ли? Рядом тётка суетилась. Я же в нашей форме был, шинель застёгнута на все пуговицы.

Дальше стал командовать. Девчат выводили на улицу, формировалась пешая колонна. Вскрыли второе помещение, где красавиц держали для борделя. Парни узнав об этом были злы как тысячи чертей. Бойцы отделения стрелков повели тех к выходу из города. Ослабевших те несли или помогали идти, один разведчик с ними, снимет пост на выезде, часть оружия девчатам передали. А мы бегом к машинному двору. А там работы по ремонту идут, в двух боксах восстанавливали грузовики. Мешают. Вот с ними пришлось повозиться, но сработали неплохо, хоть крик успели поднять. Но не шум. Шофёры, что в кузовах наших машин ждали, принимали технику, заправляли, тут топливо нашли, пока движки прогревались. Дальше выгнали наружу и покатили к нашим. В эти девять машин также девчат приняли. Там как раз погрузка шла. Порядок. С трудом, но вместились все. Даже в грузовики с топливом сажали, на бочках сидели. Те бочки что пустые, выкинули ранее, места освобождали. На этом и двинули прочь. Впереди два мотоцикла, третий бросили, комиссар своё роскошное авто сам вёл, пять девчат и связанный полковник с ним. В дозоре два мотоцикла и мой броневик. Остальную колонну Зиновьев вёл. Вот так и катили прочь. Многие были в эйфории, считали, что легко всё получилось, а я считаю, что нам просто повезло. Главное мы на колёсах, девчата с нами и мы уезжали. Отъедем, как светать станет, там и встанем. И дальше уже пообщаемся, и сформируем санроту. Многих лечить надо, откармливать.

Ещё один плюс работы в городе, это добыча для меня транспортного средства. Не «Мерседес» конечно, но тоже неплохо. А во дворе где мы машины угнали, я приметил у ремонтных боксов несколько велосипедов, и один из них особенно привлёк моё внимание. Пока бойцы грузовики принимали и заправляли, я и увёл два. Один обычный велосипед, только новее других, не побегал похоже, и на ход лёгкий. А вот другой, вроде велосипед, но имеет мотор и цепной привод на заднее колесо. Это оказался мопед по сути. Только рама усиленная, на раме бачок на три литра. Тоже свежий. Сколько провоевал в прошлой жизни, а такого чуда ни разу не видел. Понятно прихватил. Больше ничего не брал, да и времени не было, всё в спешке происходило. Никого не забыли и хорошо. К рассвету мы уже удалились от Слуцка километров на сто, причём двигались по сути по тем же дорогам, что ранее проезжали, только в отличии от этого раза все мосты за собой уничтожали. Я один мотоцикл отправил замыкающим, вот бойцы с него и сжигали их. Это если охраны нет, но если есть, то просто проезжали. Шум нам ни к чему. К слову, тётушка, Мария Райнова, в моём броневике на месте стрелка сидела. Да больше спала, пока мы вели разведку впереди колонны. Да мы девчат везде рассаживали. Даже у меня внизу в боевом отделении одна худенькая сидела на полу, чуть мешало, но ничего, в тесноте да не в обиде. Сложнее тем девчатам, что в открытых кузовах сидели. Почти все одеяла прихватили, в них кутались. Встанем, бочки с топливом в эти машины, а крытые для девчат. Вот так и встали на днёвку. Неплохо проехались, и без проблем.

Дальше пока огонь под котлами разжигали, там старшина командовал, целый взвод девчат ему выделили в помощь, с речки воду носили, с полевой кухни кормили ослабевших и бойцов, особенно шофёров. Те после тяжёлой ночи обслужили машины, поели, и сразу спать. А я общался с командирами девчат.

* * *

Взрыкнув двигателем, моя «тридцатьчетвёрка» замерла. Я выглянул в открытый башенный люк и слева от крышки люка стал в бинокль изучать лесную дорогу. Хвойный лес, видимость не очень, но дорогу метров на триста было видно, и в конце вроде бы шевеление, вот это и изучал.

Тут на дорогу вышел командир, в шинели, фуражке, с перевитым ремнями торсом, отсюда звания не рассмотреть, и подняв над головой автомат, вроде «ППШ», я их пока в живую не видел, и помахал над головой. Потом согнул руку в локте и отставил от себя в бок. Знак для опознавания верен. Неужели дошли? Мотнув головой, я покосился в бойцов, что десантом на броне ранее сидели и уже рассыпались и заняли оборону рядом с танком. На мой кивок на броню взлетел их командир сержант Истомин, и я крикнул ему на ухо, движок громко работал, мешал:

— Вроде наши. Провести пешую разведку, я прикрою отсюда.

— Есть, — козырнул тот.

Пять бойцов осталось, а четверо от ствола деревьев к стволу начали сближаться с неизвестными. Позади подходила и вставала колонна в пятьдесят единиц. Длинная. Метрах в ста от нас замирали. Левее и впереди «тридцатьчетвёрки», тяжёлый трофейный мотоцикл встал. Пулемётчик тоже держал дорогу на прицеле. Остальные двое рядом залегли. За кормой моего танка замер «БА-10», его командир также из люка выглядывал. За ним видно «ЗИС-5» с зенитной пулемётной установкой «ДШК» в кузове. Весь дозор тут. А ведь сегодня уже четвёртое октября. Да уж, покатались, но до Москвы оставалось километров триста. Мы от Орла на Тулу идём. Сам Орёл километрах в двадцати позади, и за город шли бои, канонаду бы услышал, если бы движок не шумел. А мы его прошлой ночью обошли и рискнули днём дальше идти. Время было десять утра. Это главная трасса Орёл-Мценск, мы на неё выехали километрах в двух отсюда. По идее впереди немцев нет, только наши.

Что я могу рассказать про наш путь? Никого к слову и к счастью мы не потеряли, даже прибавилось нас, окруженцы выходили, три десятка за всю дорогу, да один раз небольшую группу пленных освободили, которых вели по дороге. Семьдесят рыл. Немало было в комбинезонах танкистов, а они нужны, вот и рискнул. Тех, кто выше званием, просто посылал, это моя группа, хотите командовать, предъявите приказ от штаба нашего фронта. А на их шпалы мне начхать. А вообще везло, Турчин оказался пробивным мужиком, хорошо сглаживал углы в такие моменты. Для начала мы добрались до Киева и простояли там два дня в лесу. Помимо того, что добыли шесть грузовиков, плюс две машины в которых были бочки с топливом, бензин и дизтопливо, мы смогли угнать транспортный «Юнкерс» у немцев, тот взлетел с аэродрома под тревогу, и сел на дорогу недалеко от нашей стоянки и мы, загрузив его ранеными и ослабленными девчатами, отправили на Москву. Рапорты я передал. Описание наших дел, плюс где пойду, попросил встретить. Губарев управлял, хотя пяток лётчиков к нам вышло ранее. Так что посвободнее стало с лишними машинами. Там двинули от Киева на Орёл, в пути разведка обнаружила небольшой пункт сбора трофейного вооружения, где помимо шестнадцати грузовиков добыли один советский бронеавтомобиль и «тридцатьчетвёрку». Оба на ходу, в отличии от остальных. С топливом проблем нет, а со снарядами и людьми были. Насчёт личного состава, освободили колонну в семьдесят голов, вошли в нашу группу. Даже два взвода стрелков сформировали по три отделения. Зиновьев теперь командовал взводом трофейных броневиков.

Если к «БА» снаряды найти было возможно и их нашли, то к моему танку было всего пять снарядов, из них четырех осколочных. Вообще с этим пунктом сбора нам повезло, там и личное оружие было, хоть девчат всех вооружили, сотня ручные пулемёты получили. Всё равно сдадут, когда к своим прибудем, а пулемёты — это пулемёты. Ну а дальше так ночами и двигались. Часто просто присоединяясь к немецким колоннам и уходя если те сворачивали или вставали. Кстати, танк наш единственный, шёл во главе колонны, а три трофейных броневика в дозоре. Это тут, когда немцы уже позади, я всё перетасовал, теперь советская техника впереди, чтобы на кого из наших не напороться. Да в принципе всё, нас встречают. Вскоре два бойца со всех ног бежали обратно, прямо по дороге в открытую. Один и доложился. Это действительно наши, там на дороге заслон устраивают, а командир специально посланный нас встретить. Ещё трое на других дорогах ждут в этой местности. Так что взял десант на броню, подал сигнал, и мы двинули дальше. Пройдя заслон, мой танк притёрся к обочине, встав, а десантники, показывали знаками чтобы грузовики следовали за дозором дальше. Там «БА» шёл и зенитка с мотоциклом. Так что под шум проходящей колонны, иногда мелькали лица девчат, любопытствовали, я представился лощённому капитану Таничу, специальному посланцу из Генштаба. Значит, дошли рапорты. Я уточнил. Да, Губарев сел на столичном аэродроме, вызвав этим переполох, но когда мои рапорты дошли до Генштаба, легли прямо на стол Шапошникову, всё и завертелось. Ещё того полковника из Слуцка отправил с ним. А тот тоже оказался важной шишкой, командовал охраной тылов на тех территориях. Кололи на информацию.

Пока же приняв капитана на броню, он без техники, на попутках сюда добрался, так проехали километра четыре до села, где стоял штаб танковой бригады полковника Катукова. У капитана тут в избе личные вещи, забирал, пока нас грабили. Причём связь была, на меня вышли из Генштаба, прямая связь с маршалом. Не ожидал. И тот приказал передать. Обстановка сложная, а такое усиление отправлять в тыл нерационально, да и просто преступно. Да я и не возражал, не остаюсь тут, вызывают в Москву. Все советские грузовики и вся бронетехника ушла в состав бригады. Всех парней забрали, проверки не будет, те искупили плен тем, что девчат спасли, поэтому вводили в состав бригады. Зиновьева тоже. Лётчики и девчата с нами на трофейных грузовиках в тыл. Я катил с Турчиным на его «Мерседесе» во главе колонны. Ах как он его берёг и ухаживал. За руль меня усадил, а сам рядом. Сзади капитан Танич, и военврач Светлова. Крыша поднята, тут не Слуцк, холодно. Места конечно мало, но хватало всем. Тут железная дорога разрушена, поэтому лучше автотранспортом. Да, нашу колонну две наши зенитки сопровождали, что мы на пункте сбора взяли, потом они вернутся к Катукову, их тоже в штат бригады вводили. Просто без прикрытия отправлять днём опасно. Кстати, пока мы занимались передачей, да я общался с маршалом, за другими командирами, что должны были нас перехватить, отправили на машинах посыльных, и те успели добраться до села, до нашего отъезда. То есть, с нами ехали, в кабинах грузовиков.

А так мы проскочили Мценск, и до Тулы. Вечером там были, за час до наступления темноты. Для начала мы сухпаем питались, обе полевых кухни, прицепные, первая, что взяли с машинами, и на пункте сбора вторая, плюс котлы, остались у Катукова, он как хомяк всё хапал. И второе, дороги, это не в будущем асфальтированные трассы, тут по сути полевые дороги, если не яма, то выбоины. Плюс дороги забиты, от гражданских, до армейских колонн. Скорость хорошо если тридцать километров в час, но обычно меньше. У моста у одного стояли долго, чуть под бомбёжку не попали. Только в одном месте на участке в пятьдесят километров держали скорость ближе к пятидесяти, дорога и условия позволяли. В Туле сдали грузовики местному автобату, вместе с шофёрами, те уже ждали и готовились принять. Как всё организовано было, впрочем, как раз Танич и организовал, но свой «Мерседес» отдавать Турнин отказывался категорически. Охотников на него множество. Он свой рапорт тоже отправил самолётом, его личность уже подтверждена, даже документы восстанавливают, в Москве получит, в Политуправлении, так что мог отдавать приказы и Танич обязан выполнять, что тот и делал. Даже договорился погрузить на состав что на Москву идёт, и с которым мы поедем. Он тоже. Девчат тут приняли, медики осматривали, работали следственные органы. Обычное дело для тех, кто в тылу был, проведут проверку, восстановят документы и снова служить. Тем более как оказалось не все были военнослужащими. Если кто из девчат гражданских вместе с военными попадали в руки к немцам, то те на одежду не смотрят, и их в лагерь для военнопленных. В том лагере таких чуть не треть. Этих просто отпустят.

Эшелон уходит ночью, время было и с нами работало два военных корреспондента. Информация в прессу о нас не подавалась, понимали, как подставят, а тут всё, мы у своих, разрешение получено. Так я ещё целую фотоплёнку со сделанными кадрами передал им, чем изрядно тех порадовал. Полковника помните, машиной которого владеет Турнин? У него и фотоаппарат добыл, «лейка», с шестью запасными чистыми плёнками. Однако главное, в багажнике были складные удочки из бамбука, три шутки, запас расходников к ним, свёрток офицерской палатки, постельное бельё с тонким матрасом и складной койкой, даже складной стул со спинкой и столик. Чемодан с личными вещами уже не уместился, и так багажник полным был, он в салоне. Я его с гармоникой прибрал. Всё прибрал в хранилище, прежде чем убирать туда тело шофёра. В общем, за такие подарки я полковнику был очень благодарен, поэтому не убил его и отправил вон в Москву. Надеюсь оценит. Те работали до отбытия, причём даже в бане с нами побыли, в городской, мы откровенно попахивали, форму нам постирали прачки, Турнину выдали старшего комсостава, пока без знаков различия. Всё что нужно вызнали и отправились в казарму, куда девчат определили, теперь с ними будут работать, а мы в купейном вагоне на Москву. Сразу вырубило на полках. Командиры, что нас ждали на дорогах, с нами. Они от Генштаба, тот же Танич личный порученец Шапошникова. Почему местные кадры не задействовали, не знаю, ну вот так. А мы отсыпались. Особенно я. Нервы, постоянное напряжение, сказалось, вырубило сразу. Спал я спокойно, не опасаясь, что вдруг поднимут по тревоге. Немцы рядом. Смог, выполнил, на душе расплывалось спокойствие.

В Москве нас разделили, меня в общежитие при автобронетанковом управлении, а Турнина при Политуправлении. Наш рейд, точнее мой, так и назвали, рейд Райнова, освещали все газеты, решили поднять таким образом патриотический подъём. Три дня со мной работали следователи на Лубянке и военные корреспонденты. Дело знакомое. Даже знакомцы были, что в прошлой жизни также со мной работали. А там и награждение в Кремле. Сталин лично награды крепил. Получил звание капитана, через две ступеньки всё же не стали прыгать, и так старлея на шару получил, спасибо покойному Кирпоносу. Тут штаб Юго-Западного фронта также весь погиб при выходе из окружения. Что по наградам, то были медаль Золотая Звезда Героя Советского Союза, с ней в комплекте шёл орден «Ленина». И второй орден «Ленина», за полковника, захват самолёта, и доставку важной информации. Турнину примерно такой же комплект. Только второй орден — это «Боевик». И в звании повысили на ступень, стал бригадным комиссаром. По сути генерал-майор, если на армейские чины переводить. На шару, за то что ко мне прицепился, и взлетел выше и наградами осыпался. И на самолёте улетать не хотел, вот чуйка у того? Что по остальным, на всех наградные написаны, получат ордена, но уже в составе бригады Катукова, я выяснял. Многим и повышение в званиях светит.

До вечера пробыли в Кремле, до окончания банкета. Тут я банкет всё же не пропустил. Да, нас отводили в специальное помещение и помогали с переодеванием. Новая форма соответствовала званию, награды размещали. Возвращали документы, что забирали на входе в зал, там уже внесена была новая информация. Неплохо всё организовано. Мне нравится. А дальше отвезли в гостиницу управления, душ и спать. Никак отоспаться не могу, пружина внутри медленно распрямляется.

С утра я был свободен, следователи работать закончили, большая часть в рапортах информация была, те подробности выясняли, журналисты тоже отстали. Так что имею бумагу, нужно посетить управление, получить направление на новое место службы. Но я с утра, посетив столовую, задержался на час потому что многие узнавали, желали познакомиться, прихватил гармонику и направился в сторону здания радиовещания. Я немного засветился, теперь ещё песни выдам, чтобы по радио звучали. И достаточно, буду жить тихой и спокойной жизнью, если про идущую войну так можно сказать, не высовывая носа, как говорится. Никаких ярких и громких походов, рейдов и тому подобному. Дожить бы до конца войны без ранений и травм, я только рад буду. Итак неплохо заработал в наградах, мне в принципе достаточно.

А так полы шинели били по сапогам, пока я придерживая висевший на боку чехол гармоники, шёл к нужному зданию. Добрался быстро, и там сообщил дежурному, что создаю песни и музыку и сам исполняю. Хотелось бы чтобы мои песни по радио звучали. Так что только обрадовался и отправил к ответственному сотруднику. Оказывается, любой так мог прийти, об этом писали газеты, и если песня хорошая, её выпускали в эфире, так что я в тему пришёлся. Мало народу было, а если и был, то такое… Хотя и крупицы золота встречались. Перед небольшой комиссией в пять человек, я исполнил пять песен, благо голос хорош, да и пальцы продолжаю разрабатывать. Устроили все пять, их очень поразило моё профессиональное исполнение и сами песни. А исполнил я пять песен. «Самоволочка», «За тебя Родина-Мать», «Комбат», «Батальонная разведка» и «Улочки Московские». Хватит пока. Встал вопрос, когда исполнять, потому как на сегодня всё занято. Я честно сообщил, что мне сегодня в управление за направлением на новое место службы, и куда его получу, не знаю. Договорились так, получу направление к ним, даже машину выделили, там сориентируемся. А упускать меня без выступления те категорически не хотели. Это хорошо.

Новая «эмка» быстро довезла меня до здания Автобронетанкового управления. Гармонику я оставил в здании радиовещания, видимо, чтобы обязательно вернулся, так что оставил шофёра дремать в машине, опытный, сам поднялся по ступенькам и прошёл в здание. Оформление нужных бумаг много времени не заняло, про меня в курсе, кстати поздравляли с удачным рейдом, во всех газетах второй день об этом пишут, и выдали направление со всеми положенными бумагами, и проездными. Направили меня в бригаду полковника Катукова, ротным командиром. Причём его бригаду пополняют, десять танков «БТ-5» из внутренних районов прислали, и четыре старых «БА-10». Эшелон прибудет в Москву поздно вечером, с ним я до Мценска. А дальше своим ходом, приняв командование бронегруппой до прибытия в расположения бригады. Сгребут по сусекам, добывая бронемашины. Ничего, комбриг вроде неплох, воюет его бригада. А я даже рад что к парням еду. Много информации получил от командиров, отношение благожелательное, вот и я в ответ сообщил, что пишу и исполняю свои песни, уже прослушивание было, пять песен хотят моих выпустить в эфир. Раз отбываю сегодня, значит сегодня прозвучат. Обещали узнать, когда их выпустят, позвонят, и послушать. Вот так покинув здание управления, попросил отвезти на рынок. Там погуляв по рядам, не сразу, но нашёл продавца восточными специями, узбек был, купил всё что нужно для плова. Даже мешок отличного риса. А то тот что у немцев взял, на кашу годится, а вот на плов не особо. И две половинки туши барана, нутряного жира, сегодня закололи. Незаметно прибрал в хранилище, тут мне на три котла плова хватит, и вернулся к радиовещателям.

Там покумекали, я не принимал участие, не мне решать, и директор принял решение выпустить меня в эфир в полтретьего, перенеся выступление одного профессора на завтра, там было окно. Его известили. В новостях дали информацию обо мне, описав как встречу с фронтовиком. Сам позвонил в своё управление, сообщил, когда выступление будет. Даже не выступление, а небольшая встреча с героем-фронтовиком и мои песни. В общем, как в прошлый раз. До начала, стены здания я так и не покинул, тут же и покормили, работали над вопросами, цензура со мной общалась. Впрочем, сам эфир прошёл легко и просто, всё как написали. Всё дал, песни постарался идеально исполнить, чтобы за душу хватали, и похоже получилось. Ещё от себя добавил в эфире, что порядка двадцати таких же песен написано, но исполнил пока пять. Другие как-нибудь в следующий раз. Так думаете опустили? Ещё три исполнил, из тех что есть, и наше время эфира закончилось. А исполнил «Там за туманами», «За тебя» и «Парни с нашего двора». Хорошие песни, нравились они жителям Союза и России во все времена, думаю и тут им будет сопутствовать успех. Конечно концовка эфира вышла смазанной, по шее от цензора не получил, но пальцем укоризненно покачала. Аж жаль было огорчать эту даму. Так что извинился, искренне. Мы ещё пообщались, я хотел уйти, планы были, но не отпустили. Раз есть двадцать песен, давай, исполняй. Собралось изрядно народу, музыкальная группа редакции присутствовала, несколько исполнителей, некоторые музыканты составляли ноты, когда я исполнял, другие записывали тексты. Песни я выдал под условие, их регистрируют на меня, отчисления пойдут на счёт, и будет сообщаться кто автор музыки и текста. Те легко на это пошли, это всё соответствовало правилам и нормам.

Где-то шёл эфир, а я исполнял в небольшой студии разные песни, и видно, что нравилось. Потом меня свозили в ближайшую сберкассу, где на меня завели счёт, выдав сберкнижку, с ней вернулся, и всё оформили, на счёт этот и будут идти отчисления. Потом в здание звукозаписи отвезли, на случай если записи на пластинках пойдут, и там составили договор, счёт тот же. Я в прошлом мире с этим дотянул, солидный кусок дохода упустил. Тут такого уже не будет. Закончил только в семь вечера. Задержались из-за меня. Все планы к чёрту полетели, пришлось собравшись, двигать на вокзал, ждать свой эшелон. Да и планы были, перебрать всё содержимое хранилища, от части можно избавиться. Главное, пообщаться с блондинкой. Да, с немкой я ещё не говорил. А когда? У меня вообще за время рейда свободной минуты не было, едва времени на сон хватало. Какое уж тут общение? А в комнате гостиницы, опасался. Мало ли прослушивают? Места безопасного и в котором я уверен, нет, хотел найти, и там сделать оба дела, но дела важные, которые откладывать нельзя, в отличии от перебора хранилища и разговора с будущей наложницей, всё свободное время заняли. Впрочем, я выяснил что до прибытия эшелона ещё четыре часа, тот чуть запаздывал, поэтому я обратился к военному коменданту станции и тот выделил отдельный кабинет. Свет был, окна закрыты ставнями, затемнение по городу, вот и достал блондинку. Её Ирмой звали.

Та конечно удивились что из машины, где прогревало тёплое солнышко, та оказалась в полутёмной пыльной комнате, но выслушав мои доводы, легко согласилась, изучая меня. Я был в костюме, не в форме, переоделся. Тот костюм что купил в Киеве. Мне разведчик его вернул, а в Москве, пока в гостинце жил, постирали и погладили. Это платная услуга. Так что тут же на столе мы договор и скрепили. Та будет моей любовницей до конца войны, по двадцать тысяч марок в год. У меня сто тысяч в запасе, бумаги не нужные. Первую двадцатку передал, та в сумочку убрала, а дальше вполне неплохо отработала. Кстати, не такая она и красотка. Шарм есть, но главное страстная. Ладно, с этим вопрос решил, доволен. Хотя стоит ей в больнице полное обследование провести, у меня лекарского амулета нет, мало ли чем та венерическим болеет? Хотя поздно уже, но проверить стоит. Кстати, узнал, что тут в депо есть душ, сам принял и Ирме дал воспользоваться. Надо ей простое платье организовать, тёплое пальто, а то она в своей форме глаза мозолит. Однако всё-таки хороша, у того полковника вкус есть. Дальше в той же комнате стал перебирать вещи в хранилище. Думал не успею, но к приходу эшелона закончил. Перебрал, многое себе оставлю, но что-то на продажу или подарки, мне без надобности. У меня к моменту, когда от Слуцка уходили, хранилище почти полное было, и не заполнял его, времени на было, кроме как винтовкой «СВТ» с оптическим прицелом, случайно найденной на пункте сбора, с подсумками, и запасными магазинами. Штатный штык-нож тоже нашёл. На данный момент было сто пятьдесят кило, на сорок занял специями и бараниной, но сто десять имею. Однако перебрав хранилище, ещё на сорок кило набрал хлама, что желаю выбросить. Тут от ящиков и укупорок, до мелочёвки, что просто не нужна. Придумаю куда их деть, скорее всего продам. Жаль на рынке был, но времени не было, ещё и продажами заниматься. Тем более позже перебором занялся, после рынка.

Впрочем, ладно, прибыл эшелон, я в купе заселился, познакомившись со старшим эшелона, техник-интендантом первого ранга, старлей по-армейски, дальше эшелон двинул на Мценск, в планах там разгрузка. Вот так и проспал всю ночь, пока вагон покачиваясь катил в нужном направлении.

* * *

Осматриваясь в смотровые щели, я сказал экипажу, баюкая раненую осколками руку. Пробития брони не было, но мелких осколков от брони нашей «тридцатьчетвёрки», я и заряжающий, нахватали. Неприятно и больно, но жить можно.

— Всё, окружают. Сейчас на корму заберутся.

Да, танк наш обездвижили, разбив ходовую, самоходка поработала. Я сжёг её, та впереди была, красиво полыхнула, но это уже ничего не изменит. Мы одни, наших вокруг нет, только немцы. Наклон такой что стрелять мог за корму или вперёд, влево в землю упирается, вправо в небо. Мёртвых зон полно, вот немцы в наглую и подбирались, явно готовясь нас взять. Возможно и живыми. Тут раздался стук прикладов в верхний башенный люк. Заколотили, крича, чтобы мы сами выбирались. Иначе…

— Что делать будем, командир? — спросил мехвод, старшина Харпенко.

— Конечно сдаваться, — сообщил я, повысив голос, из-за этого стука мы как внутри колокола. Преувеличил конечно, но всё равно плохо слышали друг друга.

— Сдаться?.. — спросил стрелок.

— Третий раз в плен, — вздохнул я. — Значит так, задание мы выполнили, это главное. Не повезло, бывает такое. Сейчас ваши документы подаём мне, я на фокусника учился, спрятать на теле смогу так, что не найдут, потом, когда немцев вокруг поменьше будет, сбежим. Главное вместе держаться.

Пока я это говорил, то расстёгивал ремень и портупею, накрутил ремни на кобуру и убрал ту в хранилище. Незаметно для бойцов. Кобура пустая, «Наган», тот самый, с которым очнулся в июне двадцать четвёртого, с взведённым курком, в хранилище ранее прибрал. Свои документы я там так и так держал. Ну и документы парней принял. Так что дальше перекликаясь с немцами, там офицер подошёл, подъехал на броневике, договорился с ним о сдаче. Мы открыли люк, и выбрались, немцы нам помогали, сразу обыскивая. Мехвод через свой люк, там же и стрелок. Приняли, даже особо и не били. Пара затрещин от несдержанных не в счёт. Хотя мы потерь нанесли им изрядно. За двухчасовой бой порядка роты пехоты, восемь танков, четыре бронетранспортёра, один броневик, десятка два грузовиков и вот под конец самоходку. Пока я спокойно общался с офицером, подбежал немецкий медик, стал осматривать нас, мы все четверо в крови были. Да и я подтвердил, что ранен, врача бы. Тот осмотрев, сообщил что к хирургу нас надо, на что офицер кивнул, нас погрузили в кузов грузовика, следом залезло трое солдат, один, унтер с «МП» был, держал направленным на нас, нервируя меня. Мало ли случайный выстрел? Ладно офицер, майор, попался порядочный, мы обсудили с ним подробности боя, я подтвердил, что мы по сути уже уходили, выполнив задание задержать противника, когда нас самоходка подловила. Тот же восхищался, что один танк и взвод пехоты держался по сути против целого моторизованного полка. Вот так пока катили, вспоминал как эти полтора месяца прошли, сегодня двадцать восьмое ноября было, время уже час дня.

Шесть танков из тех десяти «БТ», вошли в мою роту, которую я принял. Второй батальон. Плюс две «тридцатьчетвёрки» было, вот и вся рота. Умело маневрируя этими силами, никаких лобовых атак, только работали из засад, с активными перемещениями, я наносил немцам существенные потери, хотя мы и продолжали отходить. Бригада была распылена по довольно большой территории и моя рота по сути действовала отдельно, автономно, только топливо, боеприпасы и горячую пищу подвозили. За две недели видимо я неплохо проявил себя, и меня подняли до командира батальона, коим я и был до сегодняшнего дня. Две недели назад мой батальон, в котором оставалось двенадцать танков и два броневика, из которых один «КВ-1», четыре «Т-34», пять «БТ-5», два «БТ-2» и два «БА-20», придали стрелковой дивизии, усиливая их. Вполне неплохо воевали, я был на хорошем счету. А пять дней назад, когда в организованной засаде сожгли порядка трёх десятков вражеских танков, резервы перекидывали тем, кто против нас был, так к наградам представили. Я даже успел получить орден «Красной Звезды». Бойцов тоже наградами не обделили, медали и ордена. Почему так быстро? А корреспондент фронтовой газеты в той засаде участвовал, он ко мне приехал, с фотоаппаратом был. Такая статья с фотографиями, быстро подняла престиж танкистов, вот и нам награды не зажали. Тем более там Катуков подсуетился, потому так быстро и прошло.

Что сегодня было? Немцы прорвали оборону наших и шли на село Иванаева в составе моторизованного батальона, где штаб дивизии и медсанбат находились. Комдив попросил, дать им два часа. Только два часа, и они всех эвакуируют. А у меня восемь танков осталось, и те на передовой, усиливают пехоту. При мне мой танк с экипажем и всё, так что собрали взвод бойцов из тыловиков и пошли встречать немцев. Встретили. Используя любою складку местности, я точными огнём тормозил немцев. Иногда удавалось сделать лишь один точный выстрел, и сразу отходили, как то место накрывали гаубицами. Взвод быстро таял и когда десяток бойцов осталось, отправил их следом за нашими, раненых своих эвакуировать. Дважды боекомплект пополнял, ящики складировал ранее в овраге, думал уже всё, отходим, но нет. А ведь Катуков меня к майору представил, но приказ подписан или нет, не в курсе. А я надеялся, что подписали, хочу в штабе устроится, и штабным командиром довоевать до конца. Из-за попадания в плен, приказ могут и завернуть. Об этом я и размышлял, пока нас везли в грузовике. Кстати, довольно долго везли, около часа. Заехали в большое село, знакомое. Неделю назад мы тут стояли. Там к врачам, они тут медроту имели. Хирург сначала мехвода и стрелка осмотрел, там ничего серьёзного, а потом нас с заряжающим. Пришлось резать, куски металла доставать. Большим магнитом пользовался. Немецкие танкисты что, тоже металлической мелочью получали при попаданиях? Не знаю, но действовал тот уверено. Потом медсестра забинтовала. Он кстати на руке, ниже плеча, ещё ранки нашёл и достал металл.

После этого нас в сарай, где было с десяток пленных. Кстати, двое из того взвода что нас поддерживал. Оба ранены, но легко, обрадовались увидев нас. Знакомые лица. А ночью мы сбежали, я убрал часть стены, как будто бесшумно выломал доски. Часового вырубили, бросив кусок доски в голову. Снег демаскировал, белый и скрипел, только так его снять можно было, не убивали, это спасибо за медицинские услуги. Дальше угнали немецкий тягач, полугусеничный, гаубицы тяжёлые буксирует, он один с тёплым движком был и под руку попался, и за ночь ушли к своим. Однако оказалось, что тут новый стрелковый полк, вместо нашей дивизии. Её отвели чуть в сторону. А эти нас не знают. Бойцам я документы вернул, впрочем, и не отрицал, что в плену были и наша машина целой врагу досталась. Экипаж не скрывал. Снаряд разбил переднее колесо, снеся траки, вот мы, стеля гусеницу, и сползли в рытвину, отчего танк почти на бок лёг. Второй выстрел самоходки в рикошет от башни, а дальше я её приголубил, вырывая люки факелы огня ударили. Хана экипажу. А в полку особист молодой да ранний. Пока в штабе полка выясняли кто мы, проверяли, выходили на штаб дивизии и нашей бригады, тот и решил со мной пообщаться. В отдельной избе. И началось всё с мощного оплеухи, что тот нанёс мне, к слову в чёрных лайковых перчатках был, со словами:

— Сейчас ты су*а всё расскажешь, как врагу продался.

Я вообще-то в космодесанте служил, и рукопашная, да ножевое, не на последнем месте были. Сержант, что держал меня за плечи, отлетел к стене с вывернутой из плечевой сумки рукой, и сполз без сознания. Тут в помещение ввалились два автоматчика и капитан НКВД, я как раз злой до жути, монотонно бил по голове особиста тяжёлой, похоже даже хрустальной пепельницей, что на столе была, по уже размозжённому черепу младшего политрука.

— Бросить оружие. Поднять руки, — ледяным тоном приказал капитан.

Мне кажется, что это всё подстроено? Меня избивают, где-то рядом мутный капитан НКВД ждёт, только вот явно всё не по плану пошло. Видимо на трупы на рассчитывали. Отбросив пепельницу, я поднял руки.

* * *

— Туз червей, — отбил я подачу, и вышел из игры.

Играть в подкидного, и развеивать скуку, было одним из любимых занятий в нашей камере на Лубянке. Ещё мы забивали козла, и иногда покер был, но умельцев всего трое осталось, включая меня, жаль четвёртого увели две недели назад, на расстрел, поэтому в покер игроков не хватало, минимум четырёх нужно. Учим других сидельцев, но пока особо не выходит. А так я доволен, с мелочью, одним тузом и без козырей соскочить, выйти, отбившись, это изрядное везение нужно иметь. Тут дежурный у двери сообщил о звуках шагов, так что быстро прибрались. Вскоре сработал глазок, и через него конвоир, осмотревшись, приказал мне:

— Райнов, на выход. С вещами.

Пришлось вставать с удобных нар и идти к двери, скрипнула дверь нашей камеры, и приняли меня. Его второй страховал. Камера наша из отчаянных, могли и на прорыв пойти. Так что двери закрыли и меня повели наверх. Приказ не разговаривать был, хотел спросить про душ, когда будет. А то пованиваем уже, хотелось. С вещами? Хм, следствие значит закончилось, суд ждёт? Думаю, лет десять дадут. Четвёртый месяц следствие идёт, начало апреля уже. Вообще забавно, я иногда на отчёты по приключениям других десантников поглядывал. Те часто в камерах Лубянки оказывались. Меня в прошлой жизни такое миновало, мимо проскочил, а тут нет. Следователя и двух его силовых подручных убил. Свернув им шеи как курёнкам. Однозначно приговор будет. Если расстрел, придётся в бега уходить, если лагеря, то как раз я этого не против. В истории след оставил, найдут меня и заберут, так что лучше в лагере провести. Я ведь думал часть войны пересидеть у немцев в плену. Так какая разница, у немцев или наших? Вот и я не вижу этой разницы. А вообще всё началось с полкового придурка-особиста и дошло до этого, противостояния глав двух структур, где я был лишь разменной пешкой. Поэтому четыре месяца всё и длится. Сидя в камере можно многое узнать, и сюда попадают информированные, вот и собрал цельную картину. Думаю, стоит описать подробнее.

Полк тот стрелковый, недавно пополненный, прибыл на фронт. На место особиста попал молодой сотрудник, его по сути там спрятали, он под следствием был. Много на нём что, выбивание признаний, это ещё цветочки. Сколько невинных расстреляно по оврагам было, даже подсчёту не подлежало. У него был высокопоставленный родич, что и прикрывал того, но долго не смог, всё же началось следствие. А тут тот к старым привычкам вернулся, решив на мне испытанный приём провести, галочку себе сделать. В результате умер. Капитан, что нашёл подследственного, прибыв за ним, стал свидетелем убийства, арестовал меня и в Москву. Дело-то серьёзное, один командир убил другого, и то что он под следствием, ничего не решало. Так что пошли следственные мероприятия. Две недели, мне в принципе пофиг, тепло и кормят, только вонь в камере постоянная, но привыкнуть ко всему можно. Следователи менялись чуть не каждую неделю, напомню о противостоянии двух глав разных структур. Вот второй в списке из девяти фамилий, решил, как и тот особист, к силовому методу перейти, двое крепких парней держали, а тот сам решил поработать. Размяться видать, засиделся. Какие знакомые привычки. В результате несовместимые с жизнью травмы у всех троих, я им шеи свернул, дальше кликнул конвоира из-за двери, там суета поднялась, объяснил, как и в первом случае. Напали, самооборона. Про первый случай стоило бы добавить, что тот на немцев работает. Так и сказал бы, мол, что от его хозяев ушёл, а от него не уйдёт, но эта идея мне пришла позже и вставить её в допросный лист уже нельзя, будет ясно что придумал. Дальше допросы шли, да и то редкие они были, раз в неделю от силы, всё итак ясно, без применения физической силы. Так и я не отрицал, все четверо моих рук. Самооборона.

Зато хранилище качалось, на момент ареста было полторы тонны. К слову, заполнены почти доверху. Ну не получалось у меня копить под место для самолёта. Увидишь, что ценное, хочу, и в хранилище. Поэтому постоянно полным было. А тут за четыре месяца накопилось тонна двести пятьдесят кило свободных. С учётом что около сотни свободных на момент ареста, то тонна триста пятьдесят. Я с летунами, что под следствием были, часто общался. Кто немецкие машины знал, дали информацию. Да и отчёты по десантникам помнил. «Шторьх» нафиг. Да, есть плюс хороший, с любой площадки взлетать можно, но дальность сильно в минусе. «Мессер» связной надо брать, у него дальность тысяча километров и скорость выше. Хотя это конечно мечты. Сейчас суд и здравствуй лагерь. Месяц вот жду, сижу, даже следаки не интересуются, и вот с вещами на выход. Однозначно до суда дошло. В камере я особо ничего не тратил, там вообще секретов нет, что дают — ешь, спишь где есть возможность. Проблемы с отсутствием туалетной бумаги и её заменителем, хорошо вода есть, кран с ней, она её заменяет. В общем, немало проблем. В душ водят раз в неделю. Хотя кое о чём вспомнить стоит. Я многое перебрал в хранилище, часть раздарил, часть оставил, и даже пополнил. Помните тот английский котёл на сто литров, на ножках? Он у меня полон отборным первоклассным пловом. У меня в батальоне узбек служил, мастер по нему. Я его на день забрал, и тот в лесу, приготовил плов, меня учил, всё что нужно выдал. Да ещё лепёшек напёк, две сотни. Не как в тандыре, но похожи. Ему полный котелок плова и две лепёшки за работу, а мне то что он сделал. Своё мастерство тот подтвердил. Да я успел всего с пяток тарелок навернуть этой амброзии и всё. Так и хранится, да в три котелка положены, два красноармейских и трофейный солдатский плоский. Есть захочу, достану поем, чтобы весь котёл не доставать. Однако не в камере такое делать. Аромат такой пойдёт, всех поднимет. Ну и карты игральные мои, трофеи с немца одного. Покерный набор. Сейчас оставил в камере ребятам, замызганы уже.

Ещё в пятилитровом котелке похлёбка на мясе. Да банка тушёнки туда, картошка порезана, макарон сыпанул немного, лука репчатого одна головка, и отличный мясной бульон, сытный. Вот котелок опустел, пока в камере сидел, без горячего жидкого нельзя. Тайком ел, так что не дал себе посадить желудок. Но опустошил, это да. Последнюю плошку с похлёбкой неделю назад добил. С Ингой часто сбрасывал напряжение пока воевал под Москвой. Понятно в камере это невозможно, четыре месяца не доставал. Теперь точно всё, остальное время сплошные бои, да отступление. Но немцев били хорошо, потери те несли серьёзные. Изменений в истории, как я видел, нет, кроме тех что сам устроил, удар сибирских дивизий под Москвой, до Ржева гнали, там и встали. Брянск тоже не взяли. А пока меня довели до кабинета последнего следователя, Жигарев его фамилия, и спросив разрешения у хозяина, завели внутрь. Когда конвой вышел, следак, в звании майора госбезопасности, сообщил:

— Ну что Райнов, радуйся. Родич того первого убитого тобой под следствием. Такие статьи шьют, измена Родине ещё цветочки. И всех его людей под это дело списали. Так что ты не убийца командиров, а произвёл законную самооборону, при встрече с вражескими элементами. Это я тебе из твоего личного дела выписку читаю. Так что всё, вещи на руки и свободен. Полностью реабилитирован. Держи справку. Двигай в своё управление, там восстановишься.

Тот это всё быстро говорил. Явно куда-то собирался, стоял у стола, вещи с стола по карманам убирал, справку взял и мне подал. Да ещё руками движения делал, как будто отгонял.

— Как ты там любишь говорить? «Вали»? Вот, вали давай.

А я стоял, держал справку как громом поражённый. Да я уже придумал как себя в лагере вести, в отрицалове буду, незаконно держат, у меня чистая самооборона, а следствие взяло и действительно самооборону включило. Встряхнувшись, я покинул кабинет и вместе с майором спустился вниз. Тот в гардеробе шинель получал, а я к дежурному. Тот меня к кладовщику переправил.

— Погоди, не торопись, — сказал я ему, читая опись. — Сейчас по спискам проверим, что на месте. Я до любой мелочи помню, что у меня при себе было… Так, не понял. А где мои шлемофон и комбинезон? Не вижу.

Это действительно было так. Мелочёвка, сапоги и вещмешок были, а шлемофона, почти новый, и комбинезона, зимний утеплённый, их не было, хотя арестовали с ними, и сюда доставили. Ничего серьёзного с меня не изъяли, так что мелочёвка и сидор, это всё на месте. Форма в которой вёл бой, тоже на мне, пропахла камерным духом, вон как кладовщик, сержант-госбезопасности, морщиться. Это моя запасная форма, без знаков различия и наград, та с наградами в хранилище. Также в вещах мои сапоги. Их сняли как сюда прибыли и выдали боты без шнурков. А вот то в чём воевал, пропахшие потом и кровью, отсутствовали. Не то чтобы они мне нужны, просто дело принципа. Тот же буркнул:

— Бери что есть и сматывайся, или в камеру снова захотел?

Тут же взяв на излом его руку, я тихо зашептал тому на ухо:

— Я четырёх ваших сотрудников убил. Троим шеи свернул тут в здании, три месяца назад. И меня отпустили. Ты думаешь у меня что-то дрогнет тебя забить? И камеры я не боюсь, и даже в лагеря отправлюсь, мне всё равно, но своё верну. Это дело принципа.

— Да нет у меня ваших вещей, знакомый попросил найти, он в экипаже броневика служит, свои-то потерял, скрал кто-то, — со стонами признался тот.

— Да мне покласть на ваши делишки. Ты меня обокрал. Как компенсировать будешь? У тебя десять пальцев, начну с первого. Как услышишь хруст, значит он сломан. И так…

— Есть-есть чем заменить, — тут же воскликнул тот, как я взялся за первый палец. — Вещи из тех, кто за ними не придёт.

— Умерли?

— Ну хоть итак, брезгуешь?

— Я с мёртвых немцев трофеи снимал, не брезговал. Не возьму, примета плохая с казнённых вещи брать. Думай ещё.

— Комната конфиската. Я за неё отвечаю. Можешь взять что-то, что приглянется. Одно.

— Две вещи пропало. Значит и компенсируй двумя.

— Ну, товарищ капитан? — заныл тот.

— О, уже вспомнил моё звание? Тебе с какого пальца начать, ворюга?

— Две-две берите, — сразу согласился тот.

Отпустил, пока тот разминал руку, сменил обувь. Дальше прихватив опись, подпишу, когда закончу, вещмешок с мелочёвкой, и мы прошли в другое помещение, оно дальше по коридору было. Там тот сорвал пломбу, и первым зашёл, следом я.

— Вот, всё что на этой полке, выбирайте, — с хмурым видом, продолжая разминать руку, сказал тот. Свет в комнате без окон он уже включил.

— Да тут и выбирать нечего, — возмутился я, хотя с энтузиазмом подошёл к полке.

Первым в руки попал будильник настольный. Завёл, тикает, подкрутил и тот громко зазвенел. Штука нужная, а у меня нет, сделал вид что убираю в вещмешок, а на самом деле отправил в хранилище. Со вторым предметом тоже долго не думал. В вещмешок-хранилище пошёл небольшой топорик. У меня такой был, достал в Киеве, но с концами ушёл, когда девчат к своим выводил. Выдал повару, рубить на дрова ветки, и всё, так и загулял. А потом как-то закрутилось, не до него. А топорик хорош, древняя вещь. И рукоятка идеально сидит. Так что подписал ведомость, и двинул на выход. Талон, разрешающий покинуть здание, был на руках, выдал дежурному, и к дверям. Только и услышал ворчливый вопрос кладовщика дежурному:

— Где-то только нашли его?

— А что?

— Зверь лютый…

На этом дверь двустворчатая за спиной закрылась, и я оказался на улице, где энергичным шагом двинул прочь. Весна, ручьи уже текут, снег грязный ноздреватый вокруг, и лёд под ногами мокрый, ноги разъезжаются. Четыре месяца о бане мечтал, вот туда и иду. Пока два раза упал.

— Давай ещё парку! — крикнул я банщику, и тот завозился, поддавая.

Я лежал на полке, и помощник банщика хорошо так обрабатывал меня двумя вениками. Потом мокнул в тазик мочалку и начал надирать кожу. До скрипа, до покраснений. На голове короткий ёжик. Нас брили раз в десять дней. Семь дней назад было в последний раз, немного отросло, но что я из камеры, те поняли сразу. Форму и грязное исподнее стирали, я оплатил, а сам вот в бане, отлично отдыхал. Ух, пот так и тёк по телу, прогоняя промозглую сырость камер. И вонь, которая казалось пропила всё, даже меня. Уже позже, в одной простыне сидя в зале, я пил пиво из кружки. Всё стоит денег, плати, и будет. Пиво кстати так себе, среднее, берлинское лучше, хотя и светлое живого брожения. И рыбу вяленую нашли, леща. Так что лакомился. Так вот, под пиво с рыбой я размышлял. Бумагу мне выдали, но бюрократия и тут сказалась. Пятое апреля, это воскресенье, крайний срок. Нет чтобы бессрочную дать, я бы пару недель отдыхал, но срок указан прибытия в Автобронетанковое управление. В течении трёх дней. Так что у меня на отдых всего три дня, закуплюсь на рынке, на радио побываю, ещё пяток песен выдам, освежу память о себе, Ингу огуляю хорошенько. Нужно решить вопрос с индивидуальной квартирой на эти три дня, никаких коммуналок мне не надо. Отдыхать, так по полной.

Баня была ближайшая от Лубянки, местные жители подсказали, причём трое сообщили, что сегодня женский день. Четверг, второе апреля. С чего это он женский? Из-за войны график поменялся, не только в выходные баня работает, как оказалось. Ничего, приняли, в отдельный зал для начальства, и прачек нашли. Я прежде чем начать, воспользовался городским телефоном, нужный номер в записную книжицу записан, и набрал редактора организации радиовещания, где в прошлый раз пел и выступал. Сам велел звонить как в городе буду. Снял его помощник, но быстро вызвал кого нужно, так что обрадовал того, что в городе три дня буду, сегодняшний, к сожалению, тоже считается. Меня с Лубянки в три часа дня выпустили, про это ему не говорил, но сообщил где нахожусь, можно через пару часиков машину присылать. Новые пять песен готов в эфир выпустить, но сначала прослушать. Так что обещал машину выслать. Дальше вот парился, общался со старшим банщиком, выяснял насчёт снятия отдельной квартиры на трое суток, с возможностью продления. Где соседи не будут мешать с дамой встречаться в приватной обстановке. Да щедрую оплату обещал за это. Как раз пиво пил, когда тот подошёл, положил передо мной ключ и листок с адресом. Сразу и расплатился. Совсем рядом квартира, это хорошо. Так что основные вопросы решил, завтра с утра на рынок, а пока собравшись, форму мне просушили горячими утюгами, пока гладили, в тюк её свернул и прибрал, хотя имел желание после камеры просто выкинуть. Нет, пусть будет. А надел свою парадку, фуражку, шинель и сапоги. Кстати, форма заметно провисла, я похудел, да и загара нет, бледный после камеры. Ещё вышел из здания Лубянки, небо чистое, солнце так и светит, ходил щурясь. Отвык от яркого света.

Покинув баню, время полшестого, на шесть договорился на прослушивание, уже темнело, хотя с одной стороны небосвод ещё окрашен оранжевым, приметил знакомую «эмку», где спал шофёр, и подошёл к ней. Открыл дверь и сел сзади, говоря проснувшемуся водителю:

— В редакцию.

Доехали быстро до Тверской. Там меня встретили, а я распаренный, добрый.

— Пил? — принюхавшись, спросил редактор, что даже обнял меня.

— Кружку пива.

— А, ну это не считается. Идём, комиссию уже собрали, цензор тоже ожидает.

Дальше, в присутствии комиссии и музыкального коллектива редакции, включая трёх певцов, им нужно слышать, как музыка звучит, чтобы правильно исполнять, вот я на своей гармонике, из бани уже с ней вышел, и исполнил пять песен, никаких военных, мирные песни. «По высокой траве», «Берёзы», «Домой», «Дорога» и «Старые друзья». Надо сказать, все песни были приняты на ура. Музыканты составляли ноты, вокалисты подпевали в некоторые моменты, «ловя волну». Причём общение пошло так, что из меня выжали, уговорили, ещё на две песни, так что не хотя, но исполнил ещё две. Это были «Люберцы» и «Сирота Казанская». И их приняли, причём, как и ранее, что исполнял, без правок. Я уже в курсе. Эфир у нас завтра в четыре часа дня. Сегодня и завтра дадут информацию в новостях. После этого был небольшой банкет, и на той же машине меня отвезли к нужному дому. Немного поискали, он оказался с другой стороны квартала, но ничего, нашли, шофёр высадил и укатил, а я поднялся в квартиру многоквартирного дома. Сталинская постройка. Ключ сработал как надо, изучил жильё. Спальня с роскошной кроватью, гостиная, и совмещённые кухня-столовая. Отдельный санузел. Дальше достал Ингу, сам я уже переоделся в домашнее, в душ её и сразу в койку. Часа на два, восполнять буду те потерянные четыре месяца, что мимо пролетели без неё. А там и уснул на кровати, пока Инга лежала в ванной, уже не слышал, как та вернулась, закутавшаяся в полотенце и легла рядом.

С утра, позавтракав пловом, тяжеловато для утра, знаю, я оставил Ингу на квартире, та скучала, вот и выдал все грязное, и та стиркой занялась. Заодно свою форму и бельё постирает. У меня большую часть вещей уже постирали, в бане, но постельное бельё для складной койки, спасибо любовнику Инги, не стирано, пусть и займётся им. Наверняка узнает его. Впрочем, ладно, в гражданской одежде, сверху чёрное пальто, поспешил на рынок.

Планируя добыть самолёт, не ожидал, что меня отпустят, и получается место для него есть. Осталось самое лёгкое, добыть этот самолёт. Поэтому сильно загружать хранилище не хочу, выделил всего сто кило, заполню вкусняшками, и хватит. Документов у меня никаких нет, комсомольский билет да справка из наркомата. Удостоверение забрали, пока меня проверяли в том полку, там особист этот молодой. В общем, не в хранилище оно, а куда дальше дели не знаю. Придётся восстанавливать его в управлении. Буду это делать через три дня. Ну а пока закупался на рынке. Повезло сходу наткнутся на деда, деревенский явно, дорого, но свежее сало, закололи этой весной и засолили, да с ароматным чесноком, это просто бомба. Купил всё что было, почти тридцать кило разными кусками. Тот ещё раскладывался. У меня вещмешок, туда всё якобы убирал. Потом нашёл и купил заднюю часть свиньи, только закололи, рядом шесть кусков копчёного сала приметил и взял. Вообще дефицитный товар и драли за него высокую цену. Потом пять килограмм квашеной капусты. Пришлось ведро новое оцинковое брать, ополоснул на водопроводной колонке, и туда загрузили, сверху солёных огурцов. То на десять литров. А солёненького иногда хочется. Я всё пробовал, и мне всё нравилось. Корзину свежих яиц взял, вязанку солёной рыбы, лещи и чехонь, две крынки свежей домашней сметаны и килограмм творога. С трудом нашёл три килограмма сливочного масла. Свежак. Потом приметил на соседних рядах расписной хохломой жестяной поднос. Тоже взял. А для приёма пищи. В смысле, сала накупил, огурцов, есть захочу доставать и резать? А зачем, если сейчас свободное время есть, нарежу и красиво рядочками на подносе уложу. Достаёшь, берёшь что нужно и вкусно принимаешь пищу. Тут ещё важно, что это делать нужно красиво. Я люблю красиво и вкусно покушать. Тут меня отвлёк паренёк, подошёл со спины.

А он сам ко мне обратился недавно. Меня продавцы как дорогого и редкого клиента друг другу передавали, вот и тот подошёл, мол, нужен дефицит, обращаться к нему, он всё найдёт. Специалист по этому. Я сходу и озвучил что мне надо. Да туалетной бумаги. У полковника, святой человек, в чемодане я нашёл два стыдливо спрятанных рулончика, причём один початый. Но на данный момент от них ничего не осталось. Ещё из чемоданчика полковника позаимствовал отличный кожаный несессер. Внутри бритва «Золинген», помазок, складная чашечка для мыльной пены, кисточка для взбития, зеркальце на ножке, маникюрные ножницы и пилочка. До сих пор этим набором пользуюсь и не нарадуюсь. Ещё там добыл шёлковое бельё, не мой размер, обменял на байковое чуть позже, два полотенца, их сейчас Инга стирает, зубную щётку и початую банку с зубной пастой. Не порошок. Однако и они закончились. Поэтому также заказал три новых зубных щётки и пять баночек с зубной пастой, не порошком. А сейчас тот подошёл. Я не успел прибрать поднос, с ним и шёл. В дальние ряды. Сначала к одному продавцу, у которого целую коробку с рулонами туалетной бумаги взял. Двадцать штук. Ничего себе цены, две тысячи рублей за всё. Бумага английская. Потом к другому. У него не пять, а шесть баночек с зубной пастой и три зубных щётки. Забавно, тоже английские. Поискал и купил шёлковых ниток катушки, прочищать между зубами. Амулета лекарского нет, о себе нужно самому заботиться.

В принципе, пока на этом всё. Покинул рынок, прибрав покупки и ушёл в ряды, где швею заметил, сделал заказ на два комплекта постельного белья, а для складной койки, а то всего один в запасе был. Материал её, чистый хлопок, размеры я дал. Обещала сделать, завтра утром приду и заберу. Аванс оставил, там же приобрёл платье размера Инги, и лёгкое пальто. Остальное завтра вместе. Ну и покинул рынок. Вернулся домой, мне показалось или слежка была? Без сканера непонятно. На дому перебрал покупки, один рулон Инге отдал, она вообще не экономит, из-за неё бумага быстро и закончилась. Одну щётку и баночку с пастой тоже ей. Та уже постирала, развесила на бельевых верёвках на кухне, да заканчивала мыть посуду, что я выдал, котелок, сковороду, пяток тарелок и три красноармейских котелка. Так что принялся за готовку, раскочегарил печку, тут дровяная, и дальше в котелке отварил ухи. Рыбачил, запас свежей, даже мороженной рыбы был. На сковороде поджарил картошки с луком. Ещё использовал хозяйскую посуду, большую кастрюлю, и отварил щей. Мы нагишом с Ингой были, та закончила, просто сидела и наблюдала. Готовить та не умела, о чём честно сообщила. Иногда в спальню бегали. Я же говорю нагонял пропущенные месяцы. Платье та изучила со скепсисом на лице, но примерила, как и пальто. Про покупки завтра та в курсе. Так на готовке время и прошло. Щи разливал в свободные котелки и тарелки. Сразу беля сметаной. Мы и пообедали. В кастрюле ещё осталось, на три дня нам хватит, пока в хранилище её прибрал чтобы не остыло. Хм, или томлёные сделать? Решил томлённые. Дальше ждал наступления назначенного времени, чтобы отправиться в редакцию, обещали машину прислать, я сам не особо желал по скользким улицам ходить, пока лёд не сойдёт. Однако в два часа дня, раздался стук в дверь. А когда я подошёл и поинтересовался какого там кому-то надо, услышал:

— Откройте. НКВД.

Я удивился, но открыл, пропуская в прихожую трёх молодых парней со строгими лицами и в такой знакомой форме. Один командир, лейтенант госбезопасности, остальные с пустыми петлицами, с карабинами за спиной. Я тут же быстрыми касаниями убрал их в хранилище, и заперев дверь, подняв с пола листок, что выпустил «лейтенант», читая на ходу, вернулся в спальню. А те меня с Инги сняли, а уж как удивились, когда я их обнажённым встретил. Надо закончить начатое. Интересную позу предложила Инга. А на листе был приказ на обыск такой-то квартиры. То, что это не настоящие сотрудники, а ворьё, я уверен на сто. С рынка отследили и вот подготовившись, решили под видом обыска прибрать всё ценное. Слышал про такие случаи в прошлой жизни.

— Чёрт, тянуть не стоит, — прикинув всё, решил я.

Крикнув Инге, что пока не до неё, я оделся в домашнюю одежду, лёгкие брюки и рубашку, дальше в гостиной доставая по очереди эту тройку, дозировано ударяя, вырубал, снимал с них всё ценное, форма осталась, шинели, добычу на стол, он в центре комнаты стоял, а эту группу связал. После этого покинув квартиру, в домашних тапочках был, местные, не мои, и постучался в соседние. Соседка и подсказала где есть телефон, постучался туда, срочно позвонить, нехотя, но пустили. Так что набрал номер дежурного НКВД, откуда вчера вышел. А я записал номер.

— Майора Жигарева, срочно к телефону. Капитан Райнов.

Там послышались щелчки, переключали, пока не услышал знакомый голос Жигарева. Хозяйка квартиры, тут похоже жил чиновник немалого ранга, на вешалке шинель без знаков различия, под Сталина косплеет, вот и слушала меня, маяча в проёме дверном.

— Что, Райнов, хочешь явку с повинной оформить? — весёлым тоном спросил майор.

— А за чё? Я ещё ни чё не сделал.

— А что, мы ждать будем⁈

Мы посмеялись, и я буркнул:

— Не дождёшься. Да, я пока у вас четыре месяца на Лубянке в камере чалился, ты меня один чаем с печеньями угощал. Я оценил. Вот и ты мой звонок оцени. Тебе сообщаю, никому другому. Сегодня утром на рынок ходил, крупную сумму засветил, мне долг вернули. Ведь чуял что слежка была на обратном пути. А через четыре часа, пять минут назад, стук в дверь. С любовницы сняли. Откройте, НКВД. Я открыл. Три удара, три нокаута. Обыскал, документы только у того что в форме лейтенанта, на фамилию Соловьёв. Да бумажка с приказом на обыск. У бойцов пусто, только карабины.

— Понял, — сразу серьёзным тоном отозвался собеседник. — Пропал у нас один из сотрудников, месяц назад за городом, как раз Соловьёв.

— Они наверняка на машине, внизу ждёт, имейте ввиду. Лови адрес…

Продиктовав его, услышал в ответ:

— Разберёмся. Жди нас.

— Добро.

Поблагодарив жутко любопытную женщину, что ловила каждый звук, я вернулся на квартиру. Дважды заход на Ингу делал. Та ушла в ванную, принимала её, когда раздался громкий стук в дверь. Шума со двора не было, ни криков, ни выстрелов. Даже сигнала клаксона, предупредить эту тройку. Спросил кто и открыл, пряча у бедра свой личный «Наган», оформил его как утерянный. Это Жигарев был, его голос, так что запустил. Сначала четверо бойцов забежали, их «коллеги» в гостиной, о чём я сообщил, двое туда, и двое стали осматривать квартиру. Одному, что открыл дверь ванной, прилетело мокрым полотенцем по лицу, под визг Инги.

— Так ты действительно с девушкой был? — удивился майор.

— Ну да, какао будешь?

— Какао?

— Да. Трофейное.

— Какао буду.

Мы прошли на кухню, пока бойцами командовал незнакомый лейтенант, извинившись что молока нет, при нём залил какао кипятком, перемешал, разбавив холодной водой, да и лейтенанту налил, и вазочку с сахаром пододвинул, сыпали не скромничая. Тот зашёл снять показания. Про себя понятно не забыл.

— Вы только меня не задерживайте. У меня в четыре часа назначено время выступления по радио.

— Знаем, слышали, — кивнул Жигарев.

Быстро те работали, кстати, узнал, что там с машиной бандитов. Была крытая «полуторка», водитель в кожанке, не в форме, он сразу сдался, как те заехали во двор, не дёргался. Так что пообщались, и те уехали, эту тройку ранее вынесли. Так что закрыл дверь и выпустил Ингу, она накупалась, ждала пока мы закончим. Я сразу собираться стал, машина от редакции уже ждать должна, так что прибрал Ингу, оставлять всё же не рискнул, оставил сюрприз, и покинул квартиру. Машина действительно ждала, так что на Тверскую поехал. Там отработал точно по написанному сценарию, но спел семь песен, все те, что исполнял вчера для комиссии. Задерживаться не стал, распрощался и меня отвезли обратно. Спасибо им за это. Так что до ночи занимался готовкой, делая запасы. С утра позавтракав, мы с Ингой сначала на рынок. Та кривясь приобрела себе нужное, пока я готовое постельное бельё забирал, расплачиваясь. Ну и по другим местам. Я себе тоже по мелочи купил, два полных ведра молока, вчера заказал, сметаны пять литров в крынке большой. Баранины половину туши и специй у знакомого узбека купил. Помня, как карты игральные пригодились, поискал и нашёл три пачки карт, четвёртая редкая покерная, шкатулку с шахматами, на шкатулке игровое поле, набор шашек. Потом погуляли по городу. Посетил ту сберкассу, где книжицу получил, счёт открыл. Неплохой, за неполный год почти восемь тысяч накапало. Снял, пусть дальше копиться, а деньги найду куда потратить. Так до вечера и гуляли, Инга переоделась уже, вполне пристойно выглядела. Обедали в ресторане, коммерческий, да и ужинали там же, без эксцессов. А на квартире обнаружил милицию. Сработала растяжка. Я там на двери гранату «Ф-1» поставил. Мало ли дружки той банды заявятся? Не ошибся, появились, труп, ещё двух раненых увезли в больницу.

А меня арестовать хотели, ага, держа их на прицеле «Нагана», пояснил, что сегодня уже был налёт банды, а это их дружки. Хотите знать подробности, звоните на Лубянку. Майору Жигарёву. Так что разошлись, те при мне позвонили, телефон в той же квартире где я бывал. Так что вопросы сняты были, Жигарев всё подтвердил. Я заперся в квартире. Уже закончились следственные мероприятия, кровь и следы осколков в коридоре, грязь на полу. Нанял соседку, и она быстро всё отмыла. Перед сном на кухне резал сало, огурцы, и до них руки дошли, и красиво укладывал на подносе. А Инга наблюдала и таскала вкусности. С половиной лепёшки ела. Поужинала уже, но аромат соблазнял её. Кстати, соседка и пироги печь умеет, я выдал материал и заказал на завтра десять пирогов, пять курников, три с рыбой, и пять сладких сметанника. Даже больше вышло.

Так и суббота пролетела. Утром сварил рисовую кашу на молоке. Пять раз. В пустое ведро из-под молока сливал готовое пока не заполнил. Мы с Ингой и позавтракали ею. На молочную диету перешёл, думаю после камеры и тем чем кормили, для желудка очень полезно будет. Трижды к соседке ходил, готовые пироги забирал. Выполняла уговор. Я за работу честно расплачусь. Так что после обеда, мы снова гуляли. Да, деньги на ремонт, всё же повреждения нанесены, дверь побита, стены, положил на столе в гостиной. Всё же частично по моей вине произошло. А с утра воскресенья, всё прибрав, ключ под коврик, как и договорился с банщиком, и с вещами в управление. Я уже в форме был своей, осталось документы восстановить и получить назначение в боевую часть.

В управлении был рабочий порядок. То, что воскресенье, никого не волновало, с началом войны выходные и отпуска отменили. Меня направили к нужному сотруднику. Тот стал составлять документы, направил к фотографу. Сейчас командирские удостоверения уже с фото идёт. Ателье через пять зданий от управления. Четыре часа просидел в ожидании, тут не только очередь для съёмки, но и ждал, когда распечатают и выдадут сухие и горячие снимки. Потом три часа в управлении, кушать ходил в городскую столовую, за свои платил. Зато получил новенькое удостоверение капитана Красной Армии, и выбил место в гостинице для командиров. Еле нашли свободное, все места заняты. Хотели в общежитие отправить, но оно на окраине, далеко. Посещать нужный кабинет, чтобы получить направление, я не стал, на завтра оставил, тем более время позднее уже было, пятый час пошёл. Меня ещё поклонники музыкального творчества задержали, много общались. Впрочем, на выходе меня тормознули и направили в нужный кабинет. Оказывается, мою такую идею раскусили и дежурному приказали меня задержать. Жаль, я хотел ещё немного в столице побыть. Ожидал меня целый полковник, помню его в той толпе, когда исполнял «Батька Махно», мол, новинка. Вот хитрец.

— Что капитан, решили сбежать? — улыбаясь, спросил тот.

Я только виновато опустил плечи. Ничего, пообщались, я получил направление, дорожные, продаттестат. Всё что полагается. Кстати, в кассе выбил зарплату за четыре месяца. То, что я под следствием был, не значит, что мне не нужно платить. Вот музыку исполняли, деньги капали, никто не запрещал исполнять моё творчество. С полчаса у полковника в кабинете пробыл, тот даже сам сопроводил меня до своей машины, шинели получали в гардеробе, и отвёз на вокзал. Через два часа проходит эшелон в нужную сторону, меня посадят на него, место уже заранее забронировано. Как меня быстро из столицы выпроваживают. Это кто так подсуетился? Жигарев? Не думаю. Я ему наоборот на блюдце раскрытое дело преподнёс. Надо выяснить кто это такой «благодетель» и отблагодарить. Полковник на эту тему молчал, только таинственно улыбался. Он лично посадил меня на эшелон и отправил на Липецк. К сожалению, была обычная теплушка с нарами, где размещались Бойцы, ничего лучше не нашлось. Да и в вагоне был штаб стрелового батальона, так что пообщался с командирами, я даже спел десяток песен, аккордеон со мной, как и чемоданчик, спасибо немецкому полковнику. Так и катили в сторону Липецка. Место мне выделили, устроился вполне с удобствами.

Всю ночь в пути, я в основном спал, хотя отвык от шума поездов в тихой камере, так что часто просыпался и с трудом засыпал. Не скажу, что я выспался.

Куда я еду было ясно, направление на штаб Первого танкового корпуса. Там определят. А кто им командует я уже в курсе, генерал-майор Катуков. К своим еду, это хорошо. На месте меня встретили, молодой командир, адъютант комкора, и машина была, вполне свежая «эмка», их ещё выпускают. В общем, встретили как дорогого и долгожданного гостя. Даже приятно. Оказалось, то, что я немцев задержал у того села, серьёзно на боевую обстановку повлияло, немцы резерв ко мне кинули, и сил им не хватило в другом месте, фронт встал. На два дня, но наши успели закрепиться. В курсе были кого благодарить. Так что генерал со мной приватно пообщался, я комбат, был им и буду, но пока в бригадах корпуса всё укомплектовано по штату. В общем, я пока в резерв, временно буду в оперативном отделе штаба, где потребуется заткнуть дыру в командном составе, используют меня. Как командир батальона я себя хорошо проявил, даже отлично, за моими действиями следили, та засада, считается эталоном боевого искусства. Поэтому Катуков терять меня и не хотел, старого знакомого в управлении попросил, как узнает, что обо мне, или я за направлением приду, направить к нему. Ясно чего тот полковник со мной до конца, просьбу выполнял. Я в принципе и не против. Между прочим, у меня немало боевого опыта образца сорок четвёртого и сорок пятых годов, а там военная наука у танкистов ушла далеко вперёд.

* * *

Самолёт затрясся от удара пуль с «мессера», как горохом сыпанул. Тот с рёвом мотора отвернул, проскочив мимо. Я видел, что пилот, он впереди сидел, несколько раз дёрнулся, и голова безвольно свесилась в бок. Наш «У-2» стал кренится и уходить в боковое пике. Мотор работал с перебоями, поддымливал. Задели. Сам я, ругаясь, говорил же, что опасно днём лететь, но меня срочно с бумагами затребовали в оперативный отдел штаба фронта, и при этом быстро достал жгут и накинул на ногу. Рана чуть выше колена. Мясо подрало, кость вроде не задета. При этом держа ручку штурвала, в этом самолёте управление дублировано, выправил полёт. Надо на посадку идти, и срочно, первые язычки огня появились. Быстро их раздувало. Высота небольшая, прыгать нельзя, но иначе сгорю. Что плохо, пока мы маневрировали, то ушли на территории противника. Нас сюда и загоняли, явно специально. Лётчик Саша решил прорваться, вот и получил по мотору, ну и ему досталось. Да уж, а ведь рутинный вылет, у меня таких раз пять было. Когда как летали, днём или ночью, но тут вот не повезло. Рация работала, я на связи со штабом своего корпуса, сообщил, что за неприятность случилась, машина повреждена, горит, лётчик погиб или ранен, и где примерно иду на посадку. Секретные бумаги твёрдо обещал сжечь. Что ранен в ногу также сообщил, информацию приняли, подтвердили. Да тут километров пятьдесят до них по прямой, хорошая слышимость.

Дальше жёсткая посадка. Место неудачное, снесло шасси и биплан вспарывая землю винтом, что его быстро согнуло, замер. Потрескивало, пожар было утихший, снова продолжился. Всё в дыму. Отстегнув ремни, я с трудом выбрался на поломанное крыло, и к переднему гнезду. Проверил пульс. Погиб парень, быстро забрал оружие, пистолет «ТТ» и два запасных магазина, документы. Бросил тому под ноги сумку, с документами она, сгорит с самолётом, и тризна будет лётчику, и хромая поспешил прочь. Пара «охотников», что нас сработала, ещё крутилась в небе, но визуально я никого вокруг не наблюдал. Впрочем, спрятаться можно, хоть и сложно, никаких лесов, тут степи, изрезанные оврагами. Вот к ближайшему и спешил. Скатившись на заднице вниз, я достал санитарную сумку, в запасе имел, дальше сняв жгут, и стянул синие командирские галифе с кальсонами, а я штабной командир, в полной форме хожу. Не в полевой, как на передовой. Ну и начал промывать и чистить рану с обеих сторон, потом шить, и засыпав стрептоцидом, бинтовать. Галифе пока в хранилище, как и френч с наградами, на себя накинул обычную гимнастёрку с красноармейскими шароварами. Знаков различия на гимнастёрке не было. Снова натянул сапоги, ремень застегнул и поспешил прочь. Пилотка на голове, а то жарит, конец июля всё же. Часто прикладываясь к фляжке, пить хотелось, и часто, хромая я уходил подальше.

Надо сказать, тем что случилось я не сильно огорчён был. Хотел побывать в тылу у немцев и добыть что желал, вот пожалуйста, получил что хотел. Сейчас двадцать восьмое июля, три часа дня. Я батальон так и не принял, мои знания и умения быстро оценили в оперативном отделе штаба корпуса. Много моих идей были претворены в жизнь. Да что это, к концу ноября, получив звание майора, я принял командование отделом. Прошлый начальник ушёл на повышение. Катуков старался тянуть своих людей наверх, а меня он считал своим командиром. Да и я не возражал, тут тоже работа, и надо сказать важная. Конечно не так опасно, как на передовой, но и мы случалось под бомбёжками бывали. Вообще летние бои для нашего фронта тяжело сложились, в основном из-за безграмотных действий командования и плохой разведки, немцы, обладая силами меньше чем у нас, походя били наши части. Однако наш корпус вполне неплохо воевал, сильных потерь не нёс. Это по службе, меня она устраивала и даже нравилась, старался держаться за неё обеими руками. Пока получалось. Теперь по мне. Служба шла, я подход к одному интенданту нашёл, это он мне эту красноармейскую форму организовал, сумку с комплектом материала санинструктора, полная всем необходимым, хотя вещь довольно дефицитная. В форме красноармейца я рыбачить ходил в редкое свободное время, люблю это дело, сумка тоже в запасе, и видите, пригодилась.

Хранилище имело свободного тонну двести пятьдесят килограмм, с учётом покупок на рынке. За эти три месяца ещё на девятьсот кило накачалось, особо не пополнял. А нечем, всё имею, просто копил. Так что вот эта случайность, или неприятность, мне играла на руку. А где я ещё бы смог добыть нужное, когда привязан к штабу, и как секретоноситель, был под присмотром? Так что я собирался использовать это время во всю. Если от немцев смогу уйти. Если нет, сдамся. Там дальше сбегу, может транспорт добуду? Увидим. Чёрт, как пить-то хочется. Это от потери крови обезвоживание. Достав крынку с малиновым морсом, выдул почти половину. Подумав, я решил всё же не бежать, а дождаться немцев. Они мне транспорт пригонят, чего бегать? Так что устроился на склоне, поглядывая на полыхающий самолёт, уже до хвоста горел. Хана сумке. Вскоре, где-то через полчаса, действительно появилась пыль на горизонте. Два грузовика, полных немцами, те покатались, объезжая овраги, и подкатили к самолёту, встав недалеко. Из открытых кузовов посыпались солдаты, залаяли команды унтеров, лениво покинул кабину офицер. Лаяло три овчарки. Я скривился.

— Эсэсовцы, да ещё явно из охраны тыла, раз с собаками. Этим в плен, даже ненадолго, лучше не попадать.

Впрочем, я не покинул место наблюдения, всё равно поймают, а с моей ногой, свалить сложно. Про велосипед, даже тот что с мотором, кстати, обкатал его, не уйти. Поначалу я раной занимался, да и забыл о нём, ну а потом стало поздно. Да и тряска для раны не то что нужно. Впрочем, шаровары я быстро стянул с сапогами. А гимнастёрку и пилотку убрал, оставшись в чёрных трусах и белой майке. А то рана есть, а пулевого отверстия в шароварах нет. Пусть ищут куда вещи спрятал. Да и нашли быстро, уже через пять минут под приближающийся азартный лай собак, те показались из-за поворота и увидели меня, сидевшего на выгоревшей траве с поднятыми рукам и окровавленными бинтами на ноге. Сочиться кровь понемногу. Походил и вот результат. Бить не стали, осмотрели, видно, что пустой, и повели к машинам. Те сблизились, офицер с интересом изучил, и спросил на ломанном русском:

— Где секретине документы, герр майор?

— Сгорели, — кивнув на остов догорающего самолёта, откуда несло горелым мясом, ответил я на немецком.

— Ну да, так вы и сообщили своему командованию.

— По переговорам по рации узнали?

— Верно, — кивнул офицер.

Дальше тот со мной общаться не стал, закинули в кузов, я лежал на боку, мне всё же связали руки за спиной, как один солдат проворчал, им известна моя склонность к побегам. Удивило, не в курсе, что настолько известен среди войск СС. Хотя узнали кто у них в тылу сел, наверняка этой группе сообщили. Везли долго, тряска в рану отдавала, но ничего, полтора часа езды по не самым лучшим дорогам, похоже водила ни одной ямы или кочки не пропустил, на себе их почувствовал, добрались до места. Тут вообще довольно большие расстояния и населённых пунктов не так и много. Это было большое южное село с белыми мазанками домов. Остановились явно у школы, меня сняли, проверка у врача, тот поцокал языком, ругая криворуких, что такие швы наложили, но делать ничего не стал, только новый бинт наложил. Мол, итак сойдёт. Кормить не стали, но воды дали без лимита, полведра и кружку. Напился. Думаете это всё? Лёгкий опрос, я подтвердил, что являюсь майором Райновым. И дальше подарок, на окраине села сел самолёт, «Шторьх» из штаба корпуса, что наступал на этом направлении, затребовали меня для допросов. Да срочно. Даже одежды какой не выдали, так в трусах и майке загрузили связанного в самолёт, внутрь забрался мелкий эсэсовец, рядовой, видать подбирали чтобы веса у него меньше было, и вскоре после тряски, под рёв мотора мы оторвались от земли и потянули куда-то на север. Действовать я начал уже вскоре, минут через пять, верёвки в хранилище. В руке тут же пистолет «ТТ» появился, выстрелил всего один раз, в голову эсэсовцу, после этого ткнул стволом в спину лётчика, что заорал, прося его не убивать, но на посадку пошёл, как я приказал, и даже сел аккуратно. Вокруг степи.

Выгрузил обоих, тело эсэсовца, с него «МП-40» с подсумками и шестью запасными магазинами снял. Летуна застрелил. Да он гад специально просил его не убивать, рация включена, немцы знают, что я угнал самолёт. С тела летуна кобуру с «Кольтом» забрал, неожиданный приз. Два запасных магазина, больше патронов нет, а также неуставные шнурованные десантные ботинки, и комбинезон. У нас одна комплекция. И ботинки мой размер. Проверил уровень топлива в баке, половина будет, на двести километров. Если вы думаете, что я тут задержался, и ещё по тылам решил погулять, то ошибаетесь. Нет, сам поднялся в воздух, и потянул на бреющем в сторону наших. Где штаб стоит, мне известно, сел в трёх километрах, сразу прибрав самолёт в хранилище. Даже движок не глушил. Тут низина, посадку видели, но сам самолёт в мёртвой зоне. Быстро натянул свою форму, оружие на место, у меня «ТТ», документы, и подобрав палку, с помощью неё побрёл к своим, там уже пылили грузовики с бойцами ближайших подразделений, так что приняли, опознали сразу, я у некоторых с инспекцией был, нашего корпуса части. Дальше к врачу. Как раз операция шла, швы сняли, прочищали зачем-то, когда в палатку Катуков зашёл. Анестезия местная, лежал на боку, в сознании. Более того тут же был начальник Особого отдала корпуса лично, с помощником, брали у меня показания, документы убитых немцев я уже сдал. «Кольт» зажал, но другой пистолет, «Вальтер», якобы снятый с летуна, сдал.

А история описана вот какая. Смог посадить самолёт сам, разбив его, только выбрался, немцы. Успел спалить сумку с документами, забрав личное удостоверение погибшего лётчика. Был пленён. Дальше в село, там оказали медпомощь. Пьяный врач. Потом прислали самолёт, и на нём меня куда-то направили. Так я смог освободить руку от верёвок и вырвав из кобуры лётчика пистолет, застрелил охранника и заставил летуна сесть. Мы избавились от тела, в сумке нашёл свои вещи и документы лётчика Саши, дальше тот меня перекинул к нашим. После этого улетел. Я слово командира дал, что отпущу его, если долетим и сядем где надо, а слово я держу. Документы и пистолет не вернул, понятно. Нормальная история, вполне прошла. Много мелочи было, не описывал их, да и не спрашивали. Итак довольны были, я в плену находился пять часов.

— Выбыл я, товарищ генерал, — заплетающимся языком сообщил я, это от наркоза. — Врачи говорят недели три теперь на койке лежать, сиськи медсестёр мять.

— Пошляк, — пискнула молодая операционная сестра, что как раз наматывала бинты на ногу.

— Ничего, три недели — это не год. Да и никто не опустит тебя в тыл. Полежишь у наших врачей. Работу можно делать и лёжа.

Вот так одним своим решением генерал и задержал меня при корпусе. Лежал я в землянке рядом со штабом, за мной боец-ординарец следил, врач заходил иногда проверять. Ну и двое командиров, что приносили документы, и я с ними работал. Ну Катуков! Отдохнул, блин. Хотя работа действительно важная, пару нестыковок нашёл, которые могли принести проблемы. Разработал три операции, их успешно решили. Вот только через четыре дня после моего возвращения, первого августа, Катукова сняли с корпуса, назначив другого, генерала Буткова. Да сняли так резко, срочно самолётом затребовав в Москву, что своих людей тот забрать не успел. А раненый майор Буткову был не нужен, тем более тот своих командиров имел, и на должность главы оперативного штаба тоже. Поэтому уже третьего августа, под перестук вагонных пар, я катил в тыл на санитарном эшелоне. Так, наверное, даже правильно было. Да, стоит объяснить, так стремился в немецкий тыл, и вдруг резко передумал. Желание не пропало, не думайте, просто за ногу боялся. За рану, пот и грязь, вон жара какая, ещё не хватало заражения. Лучше под присмотром наших врачей полежу. Тем более особо больше в тыл к немцам так спешить не нужно. А зачем? Самолёт есть передовую пересекать ползком не требуется. Перелетел и твори что хочешь. Пусть баки у машины пусты, от силы километров на сто там будет, но бензин авиационный я достану, и буду посещать ночами немцев, возвращаясь под утро. То есть, имею уже воздушный транспорт. Может и связной «мессер», прозванный «Тайфуном», добуду, о котором мечтал. Видно будет, чего загадывать? Да и места уже для двух машин есть, «Аиста» и «Тайфуна». Только запаса топлива держать пока негде. Но кач идёт, будет место, пока лечусь.

* * *

Лечился я в Москве. Один из тыловых госпиталей в центре столицы. Целый месяц, но вот третьего сентября наконец прошёл медкомиссию и покинул эти стены. А что, палата для ГСС, нас там двое лежало. Ещё лётчик был. Тоже майор. Хорошая палата и персонал, жаловаться не на что, только благодарить желание есть, хорошо полечили. Питание отличное. Разве что, когда ходить с тростью стал, трижды возили на Тверскую, выступал, и исполнил ещё десять песен. Вымогают постоянно новые, очень уж они высоко слушателями ценятся, любят их сильно. Две пластинки с моими песнями вышли. Наконец разродились, меня приняли в Союз Писателей, корочки получил члена. Вот в Союз Композиторов не принимали, за отсутствием музыкального образования. Самородок да, но брать таких не по правилам.

— Подвести? — вырывая меня из раздумий, спросил снабженец госпиталя, что также вышел на крыльцо госпиталя, глядя на тёмную лицу, где шёл мелкий дождь. В курилку набились раненые бойцы, оттуда дым шёл из всех щелей.

— Нет, Савелий. Спасибо, но не стоит. Прогуляюсь. Такие погоды мне наоборот, нравятся.

— Ну смотри, — тот постоял и быстро побежал к машине, крытый «ЗИС-5», что стоял дальше у служебного входа, заскочил в кабину и машина, взревев движком, стронулась в сторону ворот.

Я открыл зонт, и держа кожаный чемоданчик в левой руке, также направился к воротам. Погода конечно та ещё, но я не солгал. Мне такие хмурые облака наоборот нравятся. Из хороших новостей на триста кило хранилище накачался, места на два самолёта и запас топлива к ним, теперь есть. Ещё дачу получил. Такую солидную, сорокового года постройки, пусть деревянную, но в два этажа. Веранда застеклённая. Туалет правда на улице, но зато водопровод есть. Дача на закрытой территории, в хвойном лесу. Места шикарные. Я два дня там прожил с Ингой, видимо врачи решили, что здоров, и вот через медкомиссию прогнали, хотя до сих пор прихрамывал. А так хорошо зарастало, как на собаке. Дачу получил от Союза Писателей, двадцать седьмого августа, дальше обживал её, часто туда мотаясь. А что, заявление написал именно на неё и вопрос быстро решили. Дача отапливается, две печки внутри, можно зимой там жить, и тишина. Да почему бы и нет? Хочу тишины. Москва под боком, по сути столичный житель. В общем, я оценил эту идею со всех сторон, поэтому и загорелся такую дачу получить. И ведь смог. Сейчас та законсервирована на долгий срок, смотритель будет приглядывать. Он и другие пока пустые дачи обходит. Пока же мне нужно в управление, за новым назначением. Катуков тут в Москве лежит. Воевал на Калининском фронте, но неделю назад авиация накрыла, состояние тяжелое, но всё же выкарабкивается. Лежать ему ещё полгода. Не помню, чтобы в первой жизни так сильно пострадал. Видимо изменение истории, та самая пресловутая раздавленная бабочка.

Генерал теперь надолго к больничной койке прикован, так что вряд ли я с ним дальше послужу. В госпитале сразу направление не получил, это для простых бойцов, старшие командиры получают в управлении. Идти недалеко, неспешным шагом я за час дошёл. Хорошо прогулялся, мне понравилось. В управлении уже ждали, их предупредили, всё готово было, вот и получил стопку документов, от продаттестата, до самого листа направления. А направляли меня на Сталинградский фронт. Этот Двадцать Третий корпус, куда меня назначили аж командиром танкового батальона Девяносто Девятой танковой бригады, состоял в Первой танковой армии, а уже она именно за этим фронтом числилась. В управлении узнал. Так что на вокзал, и этим же вечером попутным эшелоном, он был санитарный, в вагонах медикаменты и перевязочные везли, отправился в путь. Четверо суток давалось, чтобы добраться до бригады.

Очнулся я от пинка в бок. Двое немцев, что стояли рядом с моей панцирной кроватью, только засмеялись от моего ошарашенного вида, обычные солдаты Вермахта, рядовые, с закатанными по локоть рукавами. Тут ещё жарко. У одного карабин «Маузер», у другого наш «ППШ». Стояли и лыбились. Их явно позабавило моё удивление.

— Вставай, — велел один, знаками повторяя приказ.

Хорошо моя парадка в хранилище, больно вид у хозяина дома вороватый. Инвалид с костылём. Рядом на спинке стула висит полевая форма, и кобура с ремнём, эти двое уже забрали оружие. Проверили на документы карманы, но пусто, не имею привычки их там держать, так что стал натягивать форму, потом сапоги, и вышел на улицу. Да, картина немцы на отдыхе. Три дня назад я ещё в столице был, эшелон оказался скорый, везде зелёный свет, быстро добрались до Сталинграда. Там нашёл попутную колонну из восьми машин, нашей танковой армии, вон отсюда «полуторку» вижу, на которой ехал, и покатил в нужную сторону. Три часа в пути. К вечеру встали на ночёвку в этой деревне на десять домов. А как проснулся, вы видели. Даже не доехал. А красиво немцы нас сделали. Думаю, ранним утро, когда ещё спали, подошли, определили, что в селе только тыловики, войск нет и пёхом тихо зашли. Грузовики и боевая техника заехали, когда нас уже взяли. До передовой километров пятьдесят было, как мне интендант, старший колонны сообщил. Прорыв фронта? Не может быть, а точно прорыв, да глубокий. И похоже нам не повезло оказаться на острие, шли явно моторизованные части. Я пока не дёргался, да и ситуация такая не до этого, слишком много немчуры вокруг. Похоже целый моторизованный полк, усиленный танковой ротой. Нас с интендантом, единственных командиров, отделили от бойцов-шофёров. Куда их, не знаю, а нас в кузов грузовика и повезли прочь. Думаю, к немцам в тыл.

В кузове два солдата, мы со стороны кабины, они у заднего борта. Да ещё кузов не крытый, всё видно. Позади нас несколько грузовиков катили. Плюс немцы перегоняли наши машины, усадив за руль наших же шофёров. Я это только в пути разглядел. Там припасы. Часть себе забрали, часть куда-то в тыл. Не знаю, что их командир решил. Пока не подёргаешься. Да я и не спешу. Снова возможность в тылу поработать появилась, не хотелось бы упускать. Я так до вечера и находился в плену. Нас увезли довольно далеко, на пустынный полустанок. Три дня держали на складе. Сюда пленных свозили командиров, мы не одни были с Евстигнеевым. Это интендант тот. Чуть позже к грузовому составу наш вагон прицепили, на платформах битая техника на переплавку была, немало нашей, и пошли. Ночью убрал доску в стене. Крикнул, что есть дыра, можно попытать счастье, и первым аккуратно сиганул наружу. Падать я умел и покатился управляемым кульбитом. Порядок, даже синяков нет. Эшелон уходил прочь, и его, судя по теням, яркая луна была на небе, покидали один за другим пленные командиры. Хорошо состав шёл не особо быстро, шанс обойтись без травм был. Видимо часовой, что стоял на задней площадке, засёк побег. Вдали раздался хлопок выстрела, вспышка мелькнула в ночи, потом второй. Остальные свист паровоза заглушил. Побег устроил, дальше сами, а мне к немцам в тыл надо, поэтому я убегал в сторону. Тут у меня свои планы. Чуть позже достал обычный велосипед, я на дорогу вышел, две колеи Луна подсвечивала и покатил в ту же сторону, куда уходил эшелон. Так, первым делом нужно добыть топлива, а то баки у «Шторьха» пустые, да запас нужно иметь. Буду отслеживать где немецкие самолёты садятся. Мне туда. А пока налегая на педали, просто удалялся.

А рана на ноге давала о себе знать, такая нагрузка ей не понравилась, но потом боль стала почти незаметной. Мопед доставать всё же не рискнул, шумит, а в темноте поди знай есть кто рядом или нет. Не хочу так снова попасть в руки вражин. Для меня это потеря времени, что потрачу на побег. Моё время, это ночь. Днём хорошо всё видно, но мне нужен язык, что сообщит, где ближайшая лётная часть. Где его ночью искать? Так что около часа я налегал на педали, пока не запахло водой, свежестью, и лягушками. Так я выехал на берег реки, чуть дальше был мост. Темно, не видно каменный или деревянный. Это не железнодорожный, но и он где-то тут должен быть, просто не вижу. Устроился я в камышах. Сначала накупался с немалым удовольствием, водичка прохладная, днём жарит, а ночью заметно холодает, но накупался, форму постирал, пять дней в ней потел, попахивает, потом натянул гражданскую одежду, брюки и рубаху, походил, поискал место для лёжки. Нашёл камыши, там на берегу бросил шкуру, рядом развесил сушится форму, накрылся одеялом и вскоре уснул.

Разбудили меня близкие голоса, смех, звуки воды и довольное конское ржание. Осторожно пошевелившись, я повернулся на другой бок, в просвет стеблей камыша изучая кто это рядом шумит? Полицаи оказались, двое. Метрах в двадцати от моего укрытия. В чёрной форме, с повязками на рукавах. Один купал коня, сняв штаны, другой дымил самокруткой на берегу, травя анекдоты. Вооружены оба винтовками «Мосина», обе в телеге лежат. Принесла же нелёгкая. Стараясь не делать резких движений, я убрал уже высохшую форму, и стал осторожно одеваться в гражданскую, шкуру и одеяло тоже прибрал. Кстати, отлично выспался, судя по стоящему Солнцу, сейчас часов десять дня, даже скорее пол-одиннадцатого. Осмотревшись открытым глазом, пусто, потом в бинокль, даже на дороге и у моста никого, так что вооружившись «ППД», вышел уже на открытое место, держа их на прицеле. У юмориста аж самокрутка изо рта выпала, и тот сразу поднял руки. Второй удивлённо на него посмотрел, обернулся и тоже сделал глаза квадратные. Из рук выпала щётка, коей тот коня намывал. Он безоружен был, винтовка в телеге, как и юмориста. Не ожидали те неприятностей.

— Где ближайший немецкий аэродром? — спросил я.

Те удивились ещё больше. Любого вопроса похоже ожидали, но не этого. Впрочем, ответа я не получил, они не местные, их сюда с Западных областей перекинули на усиление. Банда рядом в селе стоит, которую они гордо ротой называют. Собрали полицаев с округи, сформировали роту и сюда. А этих на охрану моста пока направили. Алкаши. Кто же от путёвых подчинённых отказываться будет? Вот и отправили самых негодных, что потерять не жалко. В полицаи в основном такие и идут. Так что короткими очередями прикончил обоих, забрал обе винтовки с подсумками, мало ли кого из наших встречу, вооружу. Мне они без надобности, два пулемёта имею, «ДТ» как ручник и «МГ-42» на треноге как станковый. Дальше на велосипеде с мотором укатил в сторону, через мост проехал и дальше. Через полчаса свернул с дороги, позавтракал кашей и дальше. Ну а что, в гражданское одет, аусвайс взял с одного из полицаев. У него три в кармане было на разные имена. Две женщины и мужчина. Скорее всего убил носителей. А аэродром я сам вычислил к утру следующего дня. Тыловой явно. Проследил как транспортник снижается и вдали заходит на посадку. На окраине небольшого городка тот. Кстати, к вечеру вчерашнего дня я понял, что полицаи, что тут работают, изрядное ворье. Они сюда явно зарабатывать прибыли. На дорогах те мне пять раз встретились за прошлый день, и все пять раз останавливали, отбирали мопед, ещё и обыскав. Четыре раза это были малые группы, трое-четверо, легко уничтожал и дальше, прибирая оружие. А одна банда крупная. На двух пролётка и трёх телегах, пришлось утереться и выслеживать, а как стемнело, те на берегу речки встали, всех в ножи взял. Без выстрелов. Вернув мопед. Меня этому учили в космодесанте.

Ладно, аэродром нашёл, время уже ближе к обеду, вот и ожидал темноты, внимательно изучая что и где на территории находится. Запасы топлива видимо там в канаве, накрытой маскировочными сетями. И от наблюдения с воздуха и от слепящего Солнца. Так что насмотревшись, я расстелил два одеяла, на шкуре спать всё же жарко, она для зимы, и вскоре уснул, как стемнеет, я рядом будильник поставил, пойду на дело. А так будильник действительно поднял вовремя, я достал «Шторьх», буду брать бензин до упора, две тонны и двести кило, что сейчас есть в хранилище, и лечу прочь. Планы у меня неплохие, на месяц вперёд, вот и буду осуществлять их. Так что всё удалось, и пробраться на территорию, уведя бочки с бензином и две канистры с моторным маслом, и заправив свой самолёт, на самом аэродроме ничего нет интересного, пустой, полетел в сторону Германии. Да, у меня туда лежит дорога.

* * *

— Ну и кто ты? — вдруг услышал я, находясь в позе атакующего орла над очком, в туалет приспичило ночью. Вот сижу на очке и тут этот голос. Кстати, помогает облегчаться здорово.

Находился я в бараке. Соседей рядом нет, три других очка пусты, так что я один был. Совсем один. Зима, январь сорок третьего, лагерь под Воркутой. Даже Инга у меня отсутствовала. А её вообще не было, оставил в Швейцарии, выдав вторую часть оплаты. А она в залёте, уже убедился, так что велел ей перебираться в Швейцарию, собственно сам туда и доставил воздухом, и получить гражданство помог, а дальше сама, и убыл на Чёрное море под Одессу, пока бархатный сезон не закончился. Всего неделю, но мой отдых был. Ладно, всё по порядку. Добыв тогда бензин, я добрался до Днепропетровска. Там используя хранилище, а бензин выложил, выкопал схрон. Сначала туннель, а внутри убирая землю и скидывая в воду Днепра, сделал комнату. Куда выложил почти весь бензин, одну початую бочку оставил, замаскировал схрон и полетел дальше в Германию, успел отлететь километров на сто, когда светать начало. С Ингой провёл время, да передневал с ней же в палатке. Место удобное и тихое. Степи, никого вокруг. А вот всю следующую ночь потратил на полёт и добрался до Берлина. Там набирал кулинарию, особенно сладости, вскрывал магазины кондитерские, отличный патефон добыл, а то у моего пружина сломалась. «Мессер» связной тоже с аэродрома увёл, ну и по мелочи. Потом Ингу в Цюрих, в Берлине она уже прошла врача, тот срок поставил в три месяца. На этом попрощались, заплатил я щедро, почти все марки отдал, пусть живёт как хочет. Сам на Чёрное море, по пути посетив Польшу и наняв двух полек. В любовницы. Ну и отдыхать с ними. Делал это, разбирая покупки. Так до начала октября. Там уже к нашим, в районе Сталинграда и вышел, причём на трофейном танке выехал, да ещё в боевом отделении немецкий полковник связанный сидел. Командир танкового полка, где я эту новенькую машину позаимствовал.

Отлично поначалу встретили, тем более узнали. А я огромным уважением пользуюсь и как командир-танкист, и как певец. Но затребовали в Особый отдал фронта. Я ещё тогда понял, это неспроста. А работать начали сразу с кулаков. Видать слухи до них о моих «подвигах» на Лубянке не дошли, иначе не рискнули бы. Семь трупов. Им пофиг, что я известный певец и музыкант, им награды нужны, а выявленный предатель такого уровня, это и чины, и награды. Только это не Лубянка, тут всё по серьёзному. Суд дал десять лет лагерей, учёл мои заслуги. Хотя прокурор двадцать просил. Или расстрел. Я в отрицалове был и на суде, и в лагере, не признаю своей вины, у меня самооборона. На меня напали — я отбился. Как мог. Вербовщики, что работали по лагерям, уже начали действовать штрафные роты и штрафные батальоны, склоняли меня пойти добровольцем. Искупить кровью. Какое искупление? Я не виноват, не признал и не признаю, вины там моей нет. Чистая самооборона. Вот и дошло до этого дня, января сорок третьего. Я хорошо устроился, две польки отлично отрабатывают оплату, припасы всякие. Меня всё устраивало, тем более и в лагере среди сидельцев я пользовался большим уважением. Я всё сделал правильно, и то, что до подобного дошло, вполне ожидаемо. Планы дальше до конца войны отсидеть, там по амнистии выйду. А тут такая неожиданность.

Дёрнувшись, я закрутил головой, но рядом никого не было. У меня тут же всё сложилось. Дядя нашёл. Поэтому обрадованно воскликнул:

— Степан Райнов. Передайте дяде, что я нашёлся.

— Стёпка? — явно обрадовался тот. — Не узнаешь? Я Лето.

— Лето? — удивился я. — Это тот хитрозадый пожилой хакер, что тайком проник к нам на станцию и сбежал в другой мир, прихвати изрядно добра и оставив своё старое тело?

— Стоп. Ты Степан Райнов, племянник главы проекта Артёма Райнова? Его телохранитель и пилот?

— Всё верно.

— Как ты меня можешь не помнить если сам помогал проникнуть на станцию?

— Оп-па… Кажется мы говорим о разных людях.

— Параллельный мир? Где те же события проходили с небольшими неточностями? — с заметным удивлением уточнил Лето.

— Да, я тоже про это подумал.

— Похоже. Расскажи о себе.

— Прямо тут, на толчке? Давай поищем место другое.

Так что я привёл себя в порядок, помыл руки из рукомойника, вода была, дежурные не халтурят, и прошёл в небольшую подсобку. Пусто, это хорошо. Да и закрыта на навесной замок была снаружи. Дальше я описал, с подробностями свою жизнь. Специально в доверие входил, надеюсь из-за хорошего отношения к Степану Райнову из параллельного мира, и мне что обломится. Попросить хотел амулеты, и ещё одно хранилище. Однако застопорилось всё на рассказе о моём чудо-хранилище, что позволило снова переродится.

— Многоразовое хранилище? — даже обрадовался собеседник. — Я пятнадцать лет магий занимаюсь, а о таком не слышал. А ну иди сюда, я тебя исследую…

Я ухватился было за лавку на которой сидел, но меня неудержимо потянуло в образовавшийся рядом овал портала, и втянуло. Я умер, при переходе это обычное дело.

Мне кажется очнулся я сразу. То есть не было долгого ожидания, как вырубило, сразу глаза и открыл. Лежал я в неудобной позе на полу, явно в боевом отделении какой-то бронемашины. Дрожал корпус, двигатель работал, видел боевую часть с откатником в башне орудия. Ленты со снарядами. Рядом десантные лавки. Что-то эта бронемашина, явно для перевозки десанта, на образцы времён ВОВ не похожа. Рядом два бойца. Явно погибшие, в цифровом камуфляже, разгрузки, в касках-сферах, при оружии. Это явно более современный мир. Я зашевелился и сел, поморщившись от боли в голове. Глянул на руки, но они в боевых тактических перчатках, но уже по зубам ясно, провёл языком по частоколу, что тело другое.

— Очнулся? — раздался рядом знакомый, и уже ненавистный голос Лето.

— Какого хр*на⁈ — прохрипел я, откашливаясь, беря тело под контроль.

Увидев на соседнем теле фляжку, я отцепил и окрутив крышку с жадностью прилип к ней. Пить очень хотелось. Ну и пока я делал это важное дело, Лето и просвещал меня в то, что случилось:

— Ты извини, я немного увлёкся. В общем, тело твоё пострадало. Да в пыль стёрлось, пришлось душу ловить. В общем я подсадил тебе в ауру шесть хранилищ, первое через двое суток откроется, на тонну сразу, дальше кач. Так что можешь ещё шесть раз умереть, память не потеряешь. В каждом хранилище по три амулета, зарядки, личной защиты и лекарский. Золотая середина, как я считаю. Ещё сумка у тебя в ногах. Да, та кожаная. Внутри амулеты. Подбор сделал для неодарённых. Это моё извинение за случившееся. В общем, я нашёл как раз новый мир, в старом твоём искал, подходящего тела не было, а тут сразу нашёл. Молодой боец, девятнадцать лет. Контрактник, мотострелок. Погиб, я подлечил тело, только травму головы оставил чтобы ты списал на неё амнезию. Тут две тысячи двадцать второй, восьмое марта, две недели как идёт СВО. Похоже на колонну обеспечения было нападение, где-то в сумской области. Дальше сам разберёшься. Кстати, русские солдаты разбежались, а к колонне подбираются украинские. На этом всё, можешь не благодарить, больше не увидимся, пока-пока…

— Стой! — но уже почувствовал, портал закрылся. И тот исчез, отчего я от души выматерился.

Первым делом отложив фляжку, крышку закрыл, я подтянул сумку и из неё достал листок с перечнем, что внутри было, и как активировать. А то не знаю, по стандарту всё. Хотя всё равно прочитал. А мало ли какие изменения. Нет, не было такого. Вот и начал доставать амулеты, и поскорее привязывать к себе с помощью руны привязки, благо кровь была. Мазал палец из раны на затылке и активировал, привязывая. Было ровно двадцать два амулета и два боевых артефакта. Некоторые дублировались. Первыми я приписал к себе четыре амулета, остальные пока не нужны. Это личной защиты, приписывается не сразу, минут десять амулетам требуется. Там сложная вязь структур. В общем, как объяснили маги, десять минут это быстро, зато от взлома защита высокая. Так вот, четыре амулета. Это личной защиты, сканера, браслет с семью гранями безразмерных хранилищ, по сто тонн каждая грань, и климат-контроля. Снаружи вижу снег, меня било слегка от холода. Нацики рядом. Нужно торопится, но я всё равно пока все амулеты и артефакты не привязал, не останавливался. Ну и пока те выходили на режим, быстро проверил автомат, «калаш» с подствольником, в разгрузке дополнительные магазины, ручные гранаты и семь выстрелов к подствольному гранатомёту. Про эту войну я слышал, она у нас перешла в Третью мировую, хотя и без применения ядерных зарядов, хоть до этого сообразили. Если ударят, даже тараканы не выживут. Сдержались. Ракеты России по США били долго, два года, почти всю промышленность в ноль уничтожили, дамбы и мосты. Такое количество ракет для них стало неприятным сюрпризом, как и то, что их ПВО работало крайне неэффективно.

Пока амулеты запускались, я активно собирал добро. Обыскал тела обоих павших бойцов. Отложил ещё один автомат, «сотая» серия, я разбираюсь в оружии этого времени, интересовался, и новый пулемёт «печенег», снимая разгрузки, каски. И вообще всё ценное, мне сейчас всё пригодиться. Рации тоже. У мехвода, погибшего, тот на своём месте сидел, забрал ремень с кобурой «Стечкина», четыре запасных магазина. При этом не забывал поглядывать в бойницы, я помнил о предупреждении Лето, и засёк всё же движение метрах в двухстах от моей боевой машины, сближались по обочине, уже осматривали крайние машины что с той стороны были, две дымились. Я устроился на месте наводчика, проверяя вооружение, к счастью орудие заряжено, спаренный с ним пулемёт тоже. А это явно «БМП-2». Вроде она. И пушка в тридцать миллиметров, и двойные десантные люки сзади открыты. Я кстати узнал, как три бойца и мехвод погибли. У кормы ямка от миномётного разрыва, топливо не полыхнуло из пробитых баков, но осколками тех, кто внутри, нашпиговало. Дым стелился над дорогой, несколько машин колонны горело, в общем перехватили нацики. Классическая засада. В основном транспортные машины, но вот и боевое охранение было. Танк и «БМП» с отделением солдат. Я их и раньше не любил, и тут, много бед от них было и сейчас, и потом будет. Давить их надо, и всех, кто под их знамёна встаёт. Я буду давить.

Пока же я ждал. Мне сканер нужен, тот работает на четыре километра, мне поможет. Однако первым запустился климата. Потом личная защита, и только уже следующим, сканер. Только четвёртым браслет с хранилищами. А на глаза уже подавалась обширная картинка с тем, что вокруг происходит. Нациков было тридцать семь. Как раз сейчас добили двух раненых и двигались дальше, наверху птичка, дрон. Думаю, это миномётчиков. Или командира этой группы. «БМП» моя обездвижена, гусеница сбита, но хоть вооружение штатно работает. Распределив цели, я определил, как стрелять, повернул башню, и сразу открыл огонь из пушки, снося и разрывая на части нациков. Иногда работая «ПКТ», но больше пушкой. Пока у той не закончился боеприпас. Отстреляв ленту «ПКТ» до конца, я покинул «БМП», под первый свист миномётной мины, и короткой очередью из автомата срезал дрона. Да тут метров триста высоты, легко. Оружие и вещи что снял с павших, прибрал в одну из граней браслета, он у меня на руке, также пять ранцев, что нашёл в боевой машине, и рывком перебежал грузовому «КАМАЗу», у которого четыре оси было. Ближайшие нацики залегли у головного танка «Т-80», тот цел. Движок работает, чуть сполз на обочину. Экипаж погиб. Люки закрыты, видимо от удара снаряда. Маленькое отверстие в башне, прожгло «ПТУРом». Часто стреляя, добежал до него, ни одна пуля мимо. Убрал танк во вторую грань браслета, и начал передвигаться в сторону оставшихся нациков, те в кювете прятались, отходили, ведя не точный огонь. В одном месте присел в укрытии и стал работать подствольником. Сканер показывал куда бить, и накрыл, шестеро убегали, накрыл точно, ранеными катались по снегу. Один лежал неподвижно. Убит.

Перебегая от одного укрытия к другому, я точными и одиночными в головы прекращал любое шевеление. Всё, все тридцать семь гарантировано ликвидированы. Сканер — это вещь. Мины сыпались уже десятками. Сканер показывал где те, дальность полтора километра, овраг, мёртвая зона. Так что я прямо по полю напрямую рванул к ним. Всего трое нацистов, а должно быть больше. Причём, оператор «птички», отложив оборудование был заряжающим. Похоже в засаде было не так и много укропов, для прочёсывания те даже ополовинили миномётной расчёт. Наконец один нацик выглянул, и словил от меня пулю в голову, двести метров — это немного. Двое других засуетились, бросились к склону, приготовив личное оружие, и как выглянули, готовые стрелять, так по пуле и словили. Быстро собрал с них оружие и всё ценное, убирая в браслет. Трофеи в третью грань. Миномёт прибрал, восемь ящиков мин, уже готовых к применению, и куча пустых. Судя по следам сюда на грузовике привезли. А два «Урала», находились дальше, там овраг глубже, скрыв их. Плюс бронемашина, причём неожиданно российская. Видимо недавно захватили. Это «Рысь» был, с «НСВТ». Почему не использовали её при осмотре колонны выяснилось сразу, патронов в крупняку не было. Ничего, у танка такой же калибр, будет боезапас. Да и в грузовиках он вроде есть. Дальше пробежался, запустил движки у грузовиков и бронемашины, пусть прогреваются, остыли, впрочем, тот «Урал» что получше, как и «Рысь», убрал в браслет. К танку. А похуже, оставил. Потом прибрал две установки «ПТРК», один станковый гранатомёт «АГС-17». Рядом три расстрелянных ленты и ещё две в запасе. Прибрал. Люблю трофеи собирать. Вернулся уже на «Урале», пока он в стороне тарахтел, собрал с украинских бандитов всё оружие, ценное, и главное документы, для отчётности. Потом достал танк, открыл ключом. Нашёл его ранее в «БМП», в кармашке на спинке мехвода хранился. С трудом крышка подалась и поднялась. Касаниями убрал танкистов в браслет, мехвода тоже. Для этого вниз пришлось спускаться и открывать его люк. Дублированная система управления у командира. Потом выложил тела в кузове «Урала». Танк снова прибрал, это моя добыча.

Все тела погибших, а их восемь было, большая часть отошла под огнём, в кузов «Урала». Дальше стал изучать что при колонне ценного есть? Пока возможность есть, приберу, а то всё укропам достанется. Надо сказать, миномётчики наделали дел, горело немало машин. Для начала «БМП» убрал, а то огненное пятно горевшего бензина к ней сближалось, пополнить боекомплект, починить гусеницу и мелочь, и та на ходу будет, повреждения заварить. В общем, приложить руки и порядок. Убрал к танку. Тела погибших уже в кузов перенёс. Всё, эта грань полная. Главное горело три машины, от одной я старался подальше держатся, там боеприпасы. А вообще вся автотехника расфигачена, чинить и ремонтировать долго, забирался в кузова, одна машина кстати, на боку лежала, шофёр старался уйти от обстрела и положил на бок, съезжая с дороги. Вот и набирал добро. Жаль браслет всего один. Целый кузов армейских суточных пайков набрал, пригодятся, в другой машине ящики со снарядами, к пушке моего танка пойдут, патроны, «НСВТ» тоже есть, ручные гранаты, выстрелы для гранатомётов, элементы формы. Все что цело, то отбирая нужное и прибирал. Почти на час задержался. Да, я попал в уже мёртвое тело. Мышцы расслабились. В общем, в паху было мокро, ощутил, когда очнулся. Это нормально, вполне естественно, пока всеми делами занимался, подсохло, пусть в первое время неприятно и неудобно было. А дальше, наконец перебинтовав голову, вырулив на грузовике на дорогу, и погнал на скорости в шестьдесят километров в час, эта бандура быстрее не едет, прочь от расстрелянной и обобранной колонны. Кажется, на север, откуда колонна пришла. Ну и пока ехал, размышлял. До этого всё на автопилоте, а теперь нашлось время подумать. На показания сканера не забывал поглядывать, чтобы меня не подловили, что одна, что другая сторона. На трофее же качу.

Надо сказать, то что меня в другой мир закинули, новое тело, и радовало, и огорчало. В прошлом столько сил приложить пришлось, чтобы моё имя у всех на устах было, все меня знали, что облегчает мои поиски дядей, а тут раз, чуть не по рукам бьют, и я в новом мире, в третий раз начинать всё сначала. Тем более чёрт его знает, как это сделать. Радует то что тут есть зачатки галонета, называется интернет, она активно развивается, но сеть пока слаба. Тут хоть не скучно будет, от простеньких игрушек, до музыки и фильмов. Да ещё капитализм, что хочешь покупаешь и владеешь. В Союзе с этим крутиться приходилось. Там не любили собственников. А я собственник, был им всегда и буду, не исправишь и под свои правила жизни не загонишь. Так что с этой стороны меня радует. Амулеты получил, новое тело, ладно, тоже неплохо. Так что сильно ругать Лето, уже не хочется. Жаль конечно полек, те в хранилище были, с моим имуществом, похоже им хана. Вряд ли Лето смог извлечь всё то, что у меня в хранилище было. А ведь обещал их невредимыми домой вернуть, но вот оно как закончилось. Не судьба. Не по моей вине, что уж тут. Ладно, со своими эмоциями определился, этот мир и это время устраивает больше чем времена ВОВ, тем более я там дважды был, в третий раз как-то не тянет. Как к себе внимание привлечь, сделать, это не сложно, в инете напишу программку, типа агрессивной рекламы, с заголовком, «Я, Степан Райнов, пришелец из другого мира». Первым делом в новом мире обычно проверяют галонеты или вот интернет, найдут, определят, дальше уже поиски мои. Контакт оставлю.

Да, с этим вопрос решён. Теперь в кого я попал. В кармане форменной куртки, когда перевязочные искал, нашёл телефон-андроид, в разгрузке зарядное устройство к нему, а также военный билет на гвардии рядового Юрия Геннадьевича Смолина, бойца Тридцать Пятой отдельной гвардейской мотострелковой бригады. Двадцатого ноября, две тысячи второго года рождения. Значит в ноябре этого года двадцать будет. Это всё что знаю, контактов в телефоне было немного, видимо сослуживцы и один командир. Я пытался звонить на некоторые, но большинство вне доступа. Да и вообще связи нет. Так что будем разыгрывать амнезию. Кстати, в телефоне, в списках контактов, нет ничего о родных. Сирота? Выясню. Да найму детектива частного, тот всю подноготную и выяснит. Ну и по официальным каналам тоже. Призван из Московской области, из города Химки, москвич получается. Впереди село появилось, я поморщился, на территории много битой российской техники было, но войск сканером не видел, что одной, что другой стороны, так что просто по центральной улице проехал. Объезжая сожжённые остовы. Ничего ценного и интересного тут не было. Хотя… Я притормозил и свернул в боковую улочку. Выскочивший на улицу, из-за калитки железных ворот, местный житель, замахал руками. Но улыбка сползла с его лица, когда я покинул кабину. Российский зимний камуфляж, белая повязка на рукаве, оружие, каска, всё снаряжение положенное. Машина украинской армии, а шофёр русский солдат. Короткая очередь в живот сбила того с ног. В сарае связанные, избитые русские солдаты были, двое. Это меня и заинтересовало. Украинские части, что зачистили село, уже ушли, как бы я им на хвост не упал, поэтому решил тут задержаться. Своих надо спасать.

Короткая очередь в окно, где толстуха снимала на телефон, как я во двор прохожу, следом ручная граната полетела. Впрочем, той и очереди хватило, снесло внутрь комнаты. Дальше сбив замок с двери кирпичного сарая, зашёл.

— Свой, — выдохнул со счастливым лицом один из бойцов. Кстати, лейтенантом оказался из моей бригады, сразу представился. Второй из другой части был.

Сообщив свою принадлежность, и что ранен в голову, амнезия, нож из ножен достал и срезал верёвки, описывая как очнулся. Как от нацистов отбился, захватив машину, погрузил в кузов погибших из колонны, тех что нашёл, и вот двинул за своими. Как себя зовут из документов узнал. Лейтенант ещё ничего, хромая сам ходил, а боец плох, ему бы в госпиталь поскорее. Мы сначала дом обыскали, оружие нашли, и немало, я себе почти всё в грань хранилища прибрал, но лейтенант своё оружие нашёл, документы, и не только свои. Так что пока дом разгорался, отнесли раненого в кузов, пока поднимали, с трудом, надо сказать, сканер показал, как трое местных, вооружённых, с нами сближались. Я сделал вид что их засёк, и в короткой сшибке положил всех. Пробежался, добивая привычно в голову, собрал оружие, наши «калаши», «сотая» серия, с тел наших брали, гады, и вот так закрыв кузов, мы с лейтенантом в кабину, он за руль, я как боец лучше рядом, вот тот и повёл грузовик к выходу. Топлива половина бака, до своих хватит доехать. А дальше, а что дальше? Сначала я сканером засёк двух лётчиков, по полю пробирались, мы покинули дорогу, это нас спасло, колонна бронетехники укропов прошла, подхватили их, опознавшись, потом снова сканер помог в лесу засечь трёх наших раненых, их видимо свои оставили. А сами увели нацистов подальше. Что с ними стало, не знаю, но раз не вернулись, значит уже не вернутся. Тут всё понятно. Мы как раз грузили их, встретили нас чуть ли не огнём автоматов, двое в сознании были, хотя и сильно замёрзли, с лётчиками легче давалась погрузка, когда телефон мой зазвонил. Надо же, сеть появилась. Там абонент, что подписан как Командир, вызывал на связь.

Это взводный Юрия оказался, вот я и описал, что с колонной было, что со мной, память потерял. Отбился от укропов, сорок штук уничтожил, документы с них собрал, тела наших павших, вывожу. Ну и остальное сообщил. Там майор-лётчик телефон взял, вырвав у взводного лейтенанта, он и описал где мы. Так что уже через час нас встретили. Это не моя бригада, другая часть, но им сообщили, так что с меня взяли рапорт, сдал документы солдат ВСУ, пока медик осматривал, извлекал осколок и штопал рану, рапорт завизировали, и дальше санитарной колонной к своим. В брянский госпиталь. Личное оружие сдал, амуницию, с парнями ранее попрощался, обнялись. Ну и нас, со спасёнными, тот взводный тоже, в тыл. Вот такие дела.

Две недели в госпитале пролетели как один день. Просто я постоянно занят был, ни свободной минуты, и больничные процедуры тут занимали не такое и большое время. Выход из госпиталя был свободным. Только предупредить врача нужно. Тот не возражал. Рана серьёзная, но не до такой степени, что требуется особый постельный режим. Насчёт нагрузок предупредил, они мне противопоказаны, гулять можно. Травма считалась не такой опасной. Я уже запрос сделал, чтобы выяснили в кого я попал, обещали собрать подборку.

В первый раз меня выпустили через пять дней после прибытия в госпиталь. Там снимки головы, проверили всё тело на травмы. Я даже душ принял, рану закрыли шапочкой, и дальше вот лечился. Трещина в черепе. А то я не знал, в лекарском амулете была опция диагноста, уже всё показал. В общем, первым делом в Сбербанк, оформил свою зарплатную карту как утерянную, её заблокировали, я заказал новую. Код будет новый, старый я не знал. Получил код к личному кабинету Онлайн-сбербанка. Получил карту через три дня, проверил счёт, почти семьсот тысяч. Видимо Юрий копил на что-то. Я в курсе что после госпиталя получу отпуск на месяц, обычное дело, даже платят за рану. Три миллиона мне должны перевести, уже всё оформляется. Что-то я разогнался. Начну сначала. Два дня в госпитале я выполнял все процедуры и в основном лежал, как и требовали врачи, пока составляли больничный лист и определяли серьёзность ранения. Ранение признали средне-тяжёлым. Голова всё же пострадала, даже психолог начал работать, но видно, что я вменяемый, поэтому особо не налегал. Амнезия, диагноз поставлен, это хорошо. Так вот, на второй день аурное хранилище запустилось, тонна размер, я настроил на себя рабочий стол, как мне удобно, как запустился. И убрал наконец внутрь амулеты. До этого они в барсетке, трофей с украинского командира, у меня в тумбочке лежали, с зубной щёткой. Да, забыл описать что это было, вот список.

Четыре амулета личной защиты, два амулета зарядки, амулет климат-контроля, амулет дальнего и ночного виденья, амулет сканера, два лекарских амулета с опциями диагноста, амулет хранилище на базе браслета, всего один, к сожалению, потом подводного дыхания, парашюта, два амулета охраны лагеря, амулет «Сонник». Вырубает людей без защиты, но дальность невелика, шестьсот метров. Потом строительный амулет, могу разрыхлить землю, по сути копать окопы с ним легче лёгкого. Амулет изменения материала, амулет «Взора». Работает лучше сканера, но дальность триста метров. Стационарный амулет климат-контроля, с опцией отпугивания летающей живности и насекомых, и завершал список, амулет «Повелитель големов». Я уже привязал его и проглотил. Дней через двадцать запустится, и смогу управлять големами. Тут навык нужен, сначала одним, и чем больше прокачаюсь в управлении, тем больше големов, но не более десяти. Стандарт. Потом боевые артефакты. Один мощный, бьёт фаерболами, есть функция самонаведения. Второй воздушными лезвиями, бесшумный. Так что все амулеты привязанные, все активны, кроме управления големами, но это ждать нужно, я уже говорил. Потом потренироваться. Уже имея хранилище, используя кабинку туалета, перебрал содержимое тех ранцев, что нашёл в «БМП», в одном, по вещам определил, я опознал как свой. То есть, Юрия. Ещё три десятка вещмешков и ранцев были на телах убитых нацистов и в тех трёх машинах, что у боевиков взял, но до них руки не скоро дойдут. Ничего, в отпуск выйду, переберу. И технику отремонтирую. Амулет изменения металла как раз для этого и нужен. По сути это магический паяльник.

Оружие не чистил, вонь такая пойдёт от ружейного масла, сразу вопросы возникнут. Ждал, когда получу свободный выход в город. Форму уже постирали и погладили, обувь я сам начистил. Вот на пятый день, не хотя, врач и разрешил немного погулять, я успел за это время в Сбербанке побывать, заблокировать старую карту, хотя она в ранце мной найдена была, но кодов не знаю. Купить гражданской одежды моего размера, дорогой ноут и модем подключения к интернету. Снять склад пустой, техника моя, пусть и не вся разом, но встанет. Ну и снял квартиру рядом со складом, отмываться после работ. Это всё за первый день. Откуда деньги? Так трофеи. Укропы друг другу не доверяли, многие ранцы при себе имели, в вещах в машинах их не держали, снял с них немало. В Сбербанке обменник работал, гривны и доллары поменял на российские рубли, плюс рубли тоже у них были, почти три сотни тысяч в общем счёте. Так что вышел из Сбербанка имея полтора миллиона рублей. Было на что снимать нужные помещения. На месяц пока оплатил. На второй день на рынок. Распродал часть добытого, ранцы из «БМП» и их содержимое. Да знаю, что наших парней. Мне они не нужны, а сдать… А как я объясню их наличие? Продал продавцу всё оптом, почти полмиллиона вышло. Потом на склад, где поработал с танком. Заглушил движок, внутри всё перебрал. Оружие экипажа, три автомата и два пистолета почистил. И заделал прожжённое отверстие. Пока всё. На квартире почистил три автомата и «Печенег», помылся, не моча голову, и в госпиталь. Вот так дни и полетели один за другим. Две недели прошло. Оказалось, награждение будет проходить, всё намывали и чистили, нам больничные пижамы постирали и погладили. Меня представили к ордену Мужества, шепнули по секрету, и званию сержанта. Ну хоть за это спасибо. Кстати, деньги за ранение ещё не пришли. Жду пока.

Награждали прямо в палатах. Командующий был нашей армии, что и наступала на Киев. У нас в палате шесть коек, для рядового состава та, но свой санузел с душевой. Неплохо вроде. Недавно отстроили больницу эту, но на время СВО передали Министерству Обороны. Вот так мне на пижаме и закрепили орден, наградные корочки к нему и лычки сержанта, в военном билете информацию уже поменяли. Ещё вчера забрали билет. А вечером, мы слегка обмыли награды, когда позвонил телефон. Вибро сработало, у меня на беззвучке. Звонил нанятый московский сыщик. Вообще я за эти две недели немало успел. Сначала с захваченной у укропов техникой. Перебрал ранцы и их содержимое, также продал тому же продавцу на рынке. Почти миллион вышло. Электронику, а её немало, скупщику бэушной электроники, тут на полмиллиона, что-то малую цену давал. Грузовик и бронемашину привёл в порядок. Однако больше всего возился «БМП», пока даже места повреждений не найти стало, не успокоился. Как раз перед награждением и закончил. Даже через интернет заказал доставку шести пластиковых бочек с соляркой, и к складу их доставили, я расплатился наличкой. Все баки машин пополнил. Перебирал грузы из разбитой колонны, зарядил пушку «БМП», спаренный пулемёт. Также половину трофейного оружия почистил и зарядил. Да там и было три десятка «калашей», обычные «АК-74», девять с подствольниками, потом шесть «ПКМ», да две снайперки «СВД». Это по трофеям. Я же получил на руки систему управления дронами, хотя самому коптеру хана, но раз имеется система управления, то почему бы с помощью неё не перехватывать другие? Принудительно подключаясь и взламывая?

Да, чтобы это могло получиться, нужны программы по быстрому взлому. Я в интернете искал, купил самый мощный модем, хотя скорость всё равно низкая, но куда только не залезал, ничего подходящего не нашёл в открытом доступе. Впрочем, в закрытом тоже. Я не хакер, но программист хороший, знал это направление. В общем, подобрал подходящие болванки, готовых, пришлось покупать в китайском интернет-магазине, только там были, и дальше лёжа на койке, ноут упирался в ноги, и писал программы. Соседи особо не отвлекали, видели, что делом занят. Даже на треть не написал, хотя трачу по полдня, вот уже как десять дней. В общем, дело нужное, но это на перспективу. На третий день как госпиталь разрешили покидать, я нашёл в интернете контакты агентства по розыску. С хорошими рекомендациями. Созвонился и устно описав свою проблему, заключил договор, мне на электронную почту пришло, я уже завёл её, и оплатил аванс, двести тысяч рублей. Тут за работу и на работу. Данные свои скинул, что найдут, сообщат. Вот сыщик и позвонил, отчитаться устно, завтра уже пришлёт электронный отчёт на почту. А армейцы пока так и не ответили на запрос. В общем, если коротко, то вот что узнал. Юрий отказник. Сыщик даже нашёл данные матери в роддоме, в четырнадцать лет родила, и дал краткую справку где та сейчас живёт, какая семья и сколько детей. Кто отец, неизвестно. Да мне это без надобности, хотя качественная работа даже порадовала. А так ничего в его жизни интересного не было. Ясли, детдом, школа до десяти классов. Потом армия. Видимо так привык, в армии как в детдоме, остался на контракт. На три года заключил. Стоит в очереди на квартиру, как детдомовский, но очередь медленно двигается. Водительского удостоверения не имеет. Аттестат школы, ну про него я знаю, в ранце нашёл, как и свидетельство о рождении, с прочерками. Паспорт тоже был.

Вот так поговорив с сыщиком, напомнив об электронном отчёте, я через онлайн-банк закрыл финансовый вопрос, тот по мессенджеру письмом подтвердил приход оплаты, и всё на этом. Отложив телефон, я повернулся к соседу, у другой стены лежал, играл во что-то на телефоне:

— Всё, Лёх, подтвердилось, нет у меня водительского удостоверения. Твоё предложение ещё в силе?

— Не вопрос, командир сделает. Все категории открыты будут. Цену вопроса ты знаешь.

Алексей Панин служил в ремроте, нога в гипсе, тяжесть уронили. И такой вопрос решить ему было не проблема, тут же созвонился с командиром, и пробил. Договорились легко, дальше тот с моего телефона меня сфотографировал на фоне стены, я в армейской футболке был. После этого нашёл в интернете бесплатные редакторы фотошопа, и поработал с фото, формат как для водительского удостоверения. Фон белым сделал, почистил лицо, нарастил волосы, где отстригли, благо пластырь уже не носил. За час справился, и скинул фото на телефон Алексею, а он командиру. Всё, осталось приготовить пятьдесят тысяч налички, и мне сюда в палату доставят удостоверение. Хороший сервис. А штука нужная. А я дальше продолжил писать программы взлома, для перехвата дронов. Вот так и лечился. Ходил на квартиру, где закончил с трофейным вооружением, пополнил запас. Подготовил мусор, ящики пустые, цинки. В общем, что место занимало, готовился выкинуть. Потом подумав, тому же продавцу на рынке всё и продал. Мелочь, тридцать тысяч, но заработал. А ведь выкинуть хотел. Ну и главное, о чём я умолчал, хотя стоило описать. Женский вопрос. Может Юра девственником был, но я-то не такой. Нашёл девушку, познакомился, и встречаемся на арендованной мной квартире. Никакой любви нет, та так спокойно себе зарабатывала на ноут и новый смартфон. Зовут Настя, старшеклассницей оказалась. В постели демонстрировала немалый опыт. Потом нанял трёх женщин, накупив пластиковых пищевых контейнеров, и те готовили разные блюда. А я люблю домашнюю еду. А те старались, одна вот только холодцами занималась, делала разные эти дни. Я хорошо платил. Плюс посетил туристические магазины, что-то заказал через интернет-магазины, палатки, спальники и походное снаряжение брал.

Да, пришли деньги за ранение. Три миллиона, всё верно. Я сразу их потратил, приобрёл за три миллиона новый прицепной автодом. Роскошная кровать, душ с туалетом, небольшая кухонька. Телевизор, можно смотреть фильмы с ноута или дисков. Диванчики. В общем, идеально для одного, весь фарш. Из Германии он. Уже опробовал кровать с Настей. Только он белый. Загнал в автосервис, пришлось использовать «Рысь» для буксировки, права я уже получил на руки, и попросил покрасить в камуфляж. Да как «Рысь». Парни принялись за дело. Ещё сто тысяч ушло на расходники для автодома, запасные газовые баллоны, постельное и по мелочёвке, но много, чтобы надолго хватило. И сто тысяч за покраску. Что-то много взяли. Впрочем, финансовый вопрос я решил. С украинцев немало взял банковских карт, я купил программу взлома, именно карт, сам доработал её за три дня, усилив, приобрёл считыватель через интернет, и дальше только и занимался взломом карт. К началу апреля, когда врач начал задумываться о моей выписке, рана аномально быстро заживала, ещё бы, лекарский амулет использовал, я уже надёргал столько средств, да ещё от имени владельцев беря максимальные кредиты и выводя их, что у меня в банках Белоруссии и Китая уже хранилось порядка двухсот миллионов рублей. Я тридцать миллионов перевёл на свой счёт, и пока закончил с этим. Все карты использовал, и после этого уничтожил. Да, ноут специально левый купил, как и модем. Хотя их сохранил, и дальше в планах взлом проводить. Вот такие дела.

Нужна своя машина, на «Рыси» так не покатаешься. Ладно укропы наши номера не сняли, тактические знаки не сменили, похоже машина только-только взята была. Я надел форму свою, сержанта-мотострелка, на пулемёт чехол, нашёл в машине, и воспользовался ею. Но это может долго не продлиться, остановят и хана. Нужна своя машина, что способна буксировать прицепной автодом. Да банально забрать из сервиса. Там уже покрасили кемпер, сохнет, матовая краска, всё что блестит закрасили, на окна подвесные, съёмные ставни делают. Да итак машина пригодится. Я на море решил квартиру купить, в Геленджике подбирая варианты через интернет. Неплохое место. Правда цены на недвижимость быстро растут. Ничего, к моменту выписки, это было десятого апреля, я уже и квартиру подобрал, хозяйка ждёт, и машину. Причём последнюю даже купил, зарегистрирована на меня в местном ГИБДД, номера подвесил, снаружи ждёт запертая. Это был годовалый тёмно-синий «Додж-Рем», пикап пятого поколения, с двойной кабиной, на высокой подвеске и с мощными колёсами. Машина в идеале. Фаркоп не только автодом утащит. Даже говорить не хочу сколько он мне стоил. Хотя скажу, десять миллионов. Однако я доволен своей покупкой. Сигнализацию уже перекодировал. Там смарт-доступ. Турбо-дизель. Пока же после комиссии, которую прошёл, пообщался с предстателем комиссии от кадрового отдела МО. Тот говоря со мной как со слабоумным, два раза повторяя, сообщил, что из-за потери памяти, меня решено направить на месячные курсы переподготовки. Так что после двухнедельного отпуска, добро пожаловать в учёбку под Нижний Новгород. Почему туда, не знаю. Адрес куда прибыть, имею, время, крайний срок, отмечено, так что забрав бумаги, двинул в палату. Собираться. Кладовщик уже выдал мои вещи. Кстати, недавно фотосессия была. Меня сфотографировали в новенькой парадной форме и с орденом. А на фото для памятника. Вот спасибо. Юморнули так. Для личного дела. Хотя…

Что по оформлению машины и квартиры, это уже на месте, то проблем нет. Паспорт-то имею. Он там же хранится где и аттестат нашёл. Я же в контрактника попал, это те, кто срочку служил, или под мобилизацию попал, сдают, а нам это не нужно. В общем, я донёс вещи до машины, баул вещевой армейский, сумка с ноутом, и ранец, мой же. Для вида всё. Сначала движок завёл, тот холодный, всю ночь машина стояла, затарахтел. Надо было видеть, глаза того капитана, что направление на учёбку мне выдавал. Тот стоял у своей чёрной «Гранты», и наблюдал за мной, как я на заднее сиденье укладываю вещи.

— Сержант, — окликнул тот меня. — Подойдите.

Мне не сложно, тут метров двадцать, так что подбежал.

— Откуда это? — спросил тот, кивком указав на машину.

— Товарищ капитан, я ровно сорок нациков на ноль помножил, каждому контроль в голову сделал. У меня час был на сбор трофеев. Я с них всё снял. Продал. Хватило на машину и на двухкомнатную квартиру на черноморском побережье. И это не тронул те три миллиона, что за ранение получил. И четыреста тысяч по страховке за тоже ранение. Как раз сейчас поеду квартиру оформлять. Я память потерял, но не слабоумный.

— А-а-а… — только и смог выдавить из себя капитан, но всё же справился с собой и сказал. — Можете идти.

Добежав до машины, сел в кабину, и сдав назад, с разворотом выезжая на улицу, поехал к выезду. В навигатор вбил адрес приобретаемой квартиры, я за неё только аванс выдал, и он меня вёл. Я вчера завершил все дела. Готовые блюда у женщин забрал, расплатившись. С Настей тоже, жарко прощались. Забрал автодом из сервиса. Сделали всё как я хотел, молодцы. Конечно влетели в копеечку модернизации, я про ставни, мало ли ночью свет зажгу внутри или фильм смотреть буду, чтобы отсветы никуда не уходили, но нужное дело. Увёз за город, за одно машину проверяя, и там незаметно прибрал. Вообще я неплохо закупился, в основном через интернет-магазины, доставляли всё на адрес склада, где я и принимал. Или пункт выдачи товара таких интернет-магазинов сам посещал. Пяток генераторов разной мощности, десять пластиковых бочек с бензином, масла моторные разные. Припасы покупал. Включая дорогие и элитные. Мне было чем занять это время. Электроники разной. Качал информацию из сети, от банальных фильмов и музыки, до интересной информации. Да, сделал программу-закладку, будут искать, обязательно на неё наткнутся. Программу по перехвату дронов не дописал, но у меня отпуск есть, там закончу. Поэтому покидал Брянск со спокойной душой. Выехал в десять часов, навигатор показывает, что и прибуду в десять, но вечера.

Ну и главная новость. В конце марта, заработало плетение управления големами. Я на карьер метнулся. Там глины прибрал две тонны. Основа големов. Пока создавал одного, он отсканировал меня, и рядом выявилась моя точная копия. Иллюзия внешнего вида. И я учился управлять. Это знаете, как ещё один поток сознания. Я даже как-то ночью спал, и при этом управлял големом. Поначалу не более двух часов, но за последние двенадцать дней, довёл до четырёх. Быстро качается умение, я это отметил. Вчера двух вызвал, гонял их в лесу, это когда автодом убирал, выдал автоматы, пострелял. Точность отличная, даже в движении, система прицеливания у них стоит шикарная. Но двумя всего час пока управляю. Качать надо. Вот и сейчас, как покинул город, встал, пересел назад, стёкла тонированные, а за руль моего двойника голема, и тот повёл машину. Часть пути посплю, как заряд закончится, сменю. А вообще это и для меня полезно, аура качается. Сильные ауры признак долголетия. Вот такие дела.

* * *

— Товарищ старший прапорщик, — обратился я к дежурному, что сидел в «аквариуме» военкомата города Геленджик, и передавая ему документы через приёмное окно, пояснил. — Мне позвонил некто майор Баринов, сообщил, что прошлое моё направление аннулируется. Велел зайти в военкомат по месту жительства и получать новое, а я у вас прописан, вот уже как четыре дня.

Тот изучил документы и ответил коротко:

— Седьмой кабинет, капитан Лузгин.

Прапор нажал на кнопку, пропуская меня во внутренние помещения военкомата и снял трубку телефона. Так что пока я искал где этот кабинет, тот предупредил нужного офицера. Очереди не было, как в другие кабинеты, так что на стук получил разрешение. Один взгляд на капитана, и сразу стало ясно, служака старой закалки, так что отбил три уставных шага и доложился, передав документы, держа стойку смирно. Похоже я тому понравился, вполне приветливо общался. Велел подождать в коридоре, пока он с моими документами будет работать. Вот так устроившись на лавке, вскакивая, если мимо приходили офицеры, не обращая внимания как на меня и орден на груди таращатся новобранцы-срочники, и вспоминал как этот месяц пролетел. Не до конца, окончание отпуска через шесть дней. Да я и вернулся с территории Украины, где заполнял грани хранилища и личное аурное хранилище, из-за этого звонка. В общем, всё по плану. Хотя то, что так рано сорвали, конечно расстраивало. А что, пока отпуск идёт, я желал поработать по тылам укро-нацистов. Заодно плотно потренироваться с големами. Со всех сторон плюсы, забью все грани браслета нужным, потренируюсь с големами. Прокачивая их. Примерно так и вышло. Переночевал я в своём автодоме на берегу моря, только в одиннадцать ночи приехал, высокий обрыв вниз был, а с утра в город. Хозяйка ждала. Получила остальную сумму наличкой, снял ещё в Брянске, и дальше в МФЦ. Квартиру я изучил, всё соответствует описанию. Дорогая отделка, мебель, бытовая техника, заезжай и живи. Двухкомнатная квартира с панорамными окнами, новый дом, год как сдан, пятый этаж, вид на море. Лифт есть. Семнадцать миллионов отдал. Документы приняли, и всё, осталось ждать, когда будут готовы. Там уже прописку можно оформить. С хозяйкой расстались, она уже не нужна. Я почти сразу отбыл в Крым. И уже вечером был на месте, несмотря на то, что трижды попадал в пробки. Ремонт дорог шёл.

А что мне в Геленджике делать? Телефон в квартире оставил, зарядка включена. Имею связь с ним через интернет. Если кто позвонит, то телефон будет пинговаться на вышке Геленджика, а я буду далеко. Вообще легко сделать. В Крыму, это Ялта была, я прибрал «Додж» в грань браслета и выкупил моторный катер. Небольшой и скоростной, двухмоторный, не винтовой, а водомёты стоят. В общем, катер на подводных крыльях. Старый, ещё советский, но бодрый. Три тонны весил. На нём с полными баками и стал уходить от берега. Шёл на Турцию, порядка ста километров оставил позади, потом повернул на Румынию, и дальше держал так на неё. Как топливо закончилось, довольно быстро, неприятный сюрприз, прожорливые движки, заправил из своих запасов, бочку достал на корме, самосливом, и дальше. Уже в тридцати километрах от побережья был. Кстати, мало судов встречал, из-за СВО тут даже мелкие катера вроде моего редкий гость. Ну вот и всё, уже было десять часов дня двадцатого апреля, когда я спокойно подошёл к берегу, прибрав катер. Дронов вокруг нет, я не видел. И вот стал углубляться вглубь страны. Никого не видел. Выйдя на дорогу, вдоль побережья шла, я достал «РЭМ», и покатил прочь. К слову, с машиной я немного перегнул. Шестой день ею владею, а второй такой не видел. Внимание привлекает. Надо вторую купить, что-то не такое приметное. Крассовер какой. Пока же повернув на перекрёстке, уходил вглубь страны. Румыния активно поддерживает Украину, вот и начать решил с неё. Мне нужны самолёты и вертолёты для быстрого перемещения воздухом. Не пришлось бы изгаляться так с катером. Причём, отлично знал куда ехать, двигался по навигатору.

А просто вышел на Британию, через её сервера, англоязычные, благо языком владел, вышел на Румынию, забил поисковые запросы на частные аэродромы и стоянки гидросамолётов. Много спама полезло, экскурсионные полёты, прыжки с парашютом, но что нужно нашёл. Мне старьё не надо, хочу новую технику, что богачи держат на частных аэродромах, или отдельных стоянках. За два дня я обогатил состав запаса техники тремя самолётами и двумя вертолётами, да запасами топлива, банально угнав эту технику. Коснулся, убирая в браслет и покинул территорию, и всех делов. И на вертолёте полетел на Украину. А добыл вот что, двухмоторный самолёт большой вместимостью, на четырнадцать человек, чешский «EV-55 Outback». Моё внимание он привлёк тем что новый и второе, купила его какая-то компания, и салон представительский, дорогая отделка, диванчики, столик, встроенный бар, санузел оборудован. Потом наша летающая лодка «Ла-8». Два мотора, восемь человек может брать, дальность тысяча двести, но перегоночная до четырёх тысяч. Всё это я также в интернете нашёл. Машина также новая. Два года, с хорошим облуживанием, это новьё. Третий самолёт обычная «Цессна-172». Она свежая, хотя ей двадцать лет, после капитального ремонта. Что по вертолётам, то мне попался новенький «Хьюи», частная машина, и наш «Ми-2» после капремонта. Собственно, на «двойке» я и летел, привыкая к управлению. Да, в Румынии угнал две машины, «Гелик», сняв и выкинув номера, и неприметный хетчбек «Ситроен». Тут тоже номера выкинул. Машины для левых дел. Угнал от здания правительства, на маячки проверил.

Вот так и на Украину. Там летал то на «двойке», то на «хьюи», осваивая пилотирование ими. Ночами понятно. Нашёл знающего старшего офицера, допросил, и дальше работал по ремонтным базам, куда стаскивали нашу захваченную технику. Да, такой хватало. Големы, а три уже держу час, зачищали ремонтные базы, не оставляя живых, всех кого видел сканером на территории. Причём, под видом работы спецназа РФ, в эфире на открытых частотах иногда прорывались переговоры, по которым ясно кто работает, засветил имя командира, позывной Злой. Бойцов шесть пока, Танк, Серый, Убивец, Инок, Чиган и Тоха. Там уже часть нашей брони восстановили, вот и прибрал, два «Тигра», один «Урал-ВВ», один «Медведь», один «Спартак» и два «БТР-82АМ». По броне всё. Новые грузовики «Урал» и «КАМАЗ», и всё. Понятно всё что было на базах сжёг. А дальше больше осваивал технику, проводил незаконченный ремонт, и работал по украинским тыловым базам, по железнодорожным станциям, расстреливал из танка опоры мостов, подрывал диверсионными действиями. У украинцев увёл «Ми-24», и боезапас к нему. Наши почему-то мосты со стороны Польши не трогали, а я тронул, и автомобильные и железнодорожные взорвал. Укро-нацистам совсем тяжело стало. Понтонные мосты они ещё навели, Польша помогла, а железнодорожные? Вот так и пролетело время. Тут сигнал, что документы на квартиру готовы, а я увлёкся, решил чуть позже навестить Геленджик. Уже четырьмя големами уверенно два часа управляю, и проводил мощные зачистки. Впрочем, всего два часа и на сутки я «выжат». Обычно укрываюсь это время или перемещаюсь на другую зону боевых действий, особенно немало артиллерийских батарей, в полном составе на ноль помножил. Якобы две команды спецназа РФ работали, Злого и Русича.

Наши кстати слушали переговоры, что уловить могли, не раз пытались на той же волне выйти на связь, но я их посылал, аккуратно, мол, не мешайте работать, мы на задании. Пусть ищут кто их туда направил, но про эти две группы похоже все знали на фронтах, часто поминали их. Это ладно, хорошо засветил эти позывные, глядишь где пригодится, так вот я пролетел над передовой в районе Донецка на «Цессне», и ушёл в тылы. Стелился над землёй. Наверняка засекли, но я сел на ночную дорогу рядом с Новороссийском и доехал на машине до Геленджика. Два часа в дороге. Утром следующего дня, а выспался на своей квартире, забрал документы, всё, собственник, и тут же в МФЦ я талон взял, прошёл регистрацию, и мне в паспорт поставили штамп прописки по приобретённому жилью. Вот и всё. Задержался на два дня, обживал квартиру, сменил замки на входной двери. Да, приобрёл место на подземном паркинге у застройщика. Под домом был. Снова оформление в МФЦ. Ничего, пусть делают, а я также самолётом вернулся на территорию Украины, ещё четыре дня активно прокачивал големов, видно, что дело идёт, чисто по артиллерийским и ракетным батареям работал, три десятка зачистил полностью, орудия взорвал. Украина по артиллерии всегда сильна была, начал работать по лагерям для пленных, один освободил, ко второму на пути был, когда этот звонок. Надел наушники с микрофоном, и через ноут ответил на вызов. Вот майор Баринов и сообщил, что учебку отменили, новое направление получу в военкомате по месту жительства. Так что дождался ночи, снова передовую пересёк в районе Херсона, и до квартиры на машине, а с утра вот в военкомат.

Такая у меня история этого месяца отдыха получилась. По мне так очень даже неплохо. Все грани хранилищ полны. В аурном хранилище две малышки-украинки. А через интернет на сайтах знакомств нашёл, связался и предложил в наложницы на год. Оплата пятьсот тысяч российских рублей в месяц, но чтобы отрабатывали от и до. Так одна сама согласилась и сестру младшую продала. Да та и сама готова была. Так что заехал, те киевлянки, восемнадцать и семнадцать лет, и забрал. Как раз я в ту ночь в окрестностях был, учебную базу зачистил, где наёмные инструктора, три десятка, тренировали новобранцев. Засветил тут группы Русича и Злого, совместно работали. Из полутора тысячи тех, кто там был, никто не выжил. Я же говорил, что големы это супервещь. Не удивительно что правительство моего родного мира запретила эти амулеты, и шли они только в особые подразделения. Вот так и сижу, жду чем ответят. Сам же прикинул что надо заканчивать перебирать всё что недавно добыл, уже пятый день этим занимаюсь, пока големы на перезагрузке. Место освобождаю, убирая не нужное. Я имею ввиду, что уже начало мая идёт, потеплело заметно, всё зазеленело. Тут поживу до конца отпуска, вот заодно и почищу грани браслета, глядишь освобожу от ненужного, тонн на пять-десять, как получится.

Тут прерывая мои мысли, из кабинета выглянул капитан Лузгин:

— Зайди.

Я прошёл в кабинет, и тот вернул мне военный билет, паспорт, он ему нужен был для регистрации меня на этот военкомат, личное дело запросят из военкомата Химок, и главное новое направление. Правда, его не отдал, мы с ним до кабинета военкома дошли, я ждал в коридоре, Лузгин один зашёл. Там полковник сам поставил печать и свою роспись. Так что Лузгин вышел, и протянул готовое направление.

— Это что, отпуск закончился? — изучив направление, узнал я.

Да, только что мне закрыли отпуск. Мне чтобы добраться до бригады, давали двое суток. Капитан только руками развёл, приказ поступил, он выполняет. Так что козырнул и покинул военкомат. Машина снаружи ждёт, еле нашёл место для парковки, чтобы припарковать этого монстра. Да, надо другую машину брать, помельче, и не такую приметную, но пока нет времени на это. Поехал домой, там в душ, всё законсервировал, в парадной форме при награде к машине, с вещами, и покатил к выезду. Снова нужно в объезд, бригада сейчас под Белгородом. Пополняется и готовится к новым боям. Ранее воевала у Чернигова, наша бригада в той области наступала, а не в Сумской. Тот ещё топограф Лето. Вот так покинул город, и дальше в сторону Ростова, и уже к Белгороду. Думал к вечеру доеду, но наткнулся на большую пробку. Диверсанты повредили автомобильный мост, пришлось в объезд ехать. Кстати, когда свернул на просёлочную, решил полями до нужной трассы срезать, то в кустарнике в стороне, сканером засёк пятерых, с оружием те убегали по дну оврага. И направление прочь от моста, в сторону Ростова. Не они ли взорвали мост? Остановив «РЭМ» тут низина, и птичек нет, без свидетелей, потом достал двух бойцов-големов, вооружив их, и доехал до оврага. Те засуетились, один «РПГ-7» начал готовить, когда мы остановились и покинули бронемашину. Два бойца рванули вдруг вперёд, один очередью сбил летевшую в пикап гранату, и та, врезавшись в землю, взорвалась. Фугасной оказалась. Четырёх наглухо, одного големы взяли живым, и когда я подошёл, уже шёл допрос. Да, големы говорить умели. Кстати, големы были в полной экипировке солдат РФ. Маски на лицах.

Информация сразу полилась, это действительно диверсанты. И кстати, их тут высадили на вертолёте, разделив на две группы. Винтокрылая машина же вернулась обратно. У той дополнительные баки были. Я же прикинул что делать. Группа исчезнет, никто по ней плакать не будет. Но у языка есть информация о второй группе, это может помочь её словить, поэтому покривившись, пока бойцы снимали с диверсантов всё ценное, хорошо связали пленного, я набрал номер службы спасения. Номера охраны тыла по Ростовской области, а до Ростова тут меньше ста километров, я не знал. Ответила девушка:

— Служба спасения. Что вам нужно, полиция, медицинская помощь или пожарные?

— Служба охраны тыла Ростовской области, сладкая. Дай мне их штаб.

— Минуточку.

Почти сразу пошли пощёлкивания, и вскоре ответил мужской голос, сообщив, что он оперативный дежурный ФСБ, капитан Краснов.

— Примите сообщение от гвардии сержанта Юрия Смолина. Тридцать Пятая гвардейская мотострелковая бригада. Двигался с берега Чёрного моря в сторону Белгорода на личной машине, отпуск после ранения срезали на шесть дней. Обнаружил пробку у моста, подрыв диверсантами. Решил объехать. При объезде был свидетелем боестолкновения двух групп в форме солдат РФ. Чуть машину мне не поцокали. Победил наш армейский спецназ, пятеро боевиков-диверсантов в российской военной форме были взяты. Четверо ликвидированы и пятый взят живым. Со мной вышли на контакт. Спецназ дальше побежал, задание у них какое-то, а мне приказали сообщить вам, и передать тела убитых и пленного. Вот передал. Место, в семи километрах от деревни Лисовка, на юг. Жду на месте. У меня машина на открытом месте стоит, издалека видно, темно-синий пикап. Дополнительная информация, от пленного, нациков высадили с вертолёта, две группы с разными заданиями. Во второй группе девять боевиков в нашей форме. Доклад закончил.

— Принято. Ждите на месте.

Убрав телефон в карман, я пока увёл големов за машину, и прибрал их в аурное хранилище, оттуда быстрее доставать чем из браслета, в случае чего. К сожалению, нацики были пустыми, ни интересных трофеев, ни карт банковских, так что пленный лежал, только чуть постанывал. Допрос жёсткий был, ломали, я же облокотился о передок машины и с телефона ползал в интернете, смотрел ролики «Уральских пельменей». А что делать? Я заказал по интернету мощную систему управления дронами, шлем с очками, расширенный пульт, семьсот тысяч встал мне. А то тот пульт, что с нациков снял, дешёвка. Не все режимы поддерживает. А этот все. Программу взлома и перехвата дронов написал, и уже пользовался этим оборудованием. Работает. Двенадцать перехваченных дронов в хранилище, из них пять «Баба-Яга». Плюс украл груз фуры, гражданская машина, полную штатовскими дронами-камикадзе, везли нацикам. Почти три сотни в фуре было. Готовлю всё к применению, когда вернусь на фронт. Двадцать минут и послышалось гудение вертолётных движков. Вскоре показался наш «Ми-17», сделал круг вокруг нас, я демонстративно снял с себя трофейный автомат, и положил на траву, отойдя, и держа руки на виду. Вертолет сел метрах в ста, высаживая бойцов спецназа. Это явно от ФСБ, так что те сблизились бегом, прикрывая друг друга. Пятеро стали осматривать окружающую местность. Прочёсывать кусты, капитан, старший у них, выслушивал мой доклад, двое пленным занимались, ещё один осматривал тела. Оружие и амуниция с них в одной куче лежали. Пленного сразу на вертолёт и на базу, пока со мной капитан работал:

— Точно ни позывных, ни фамилий?

— Не было. Лица в масках, — пожимая плечами, ответил я. — Бойцы крепкие, я таких ещё не видел. Профи. Уровень Альфы думаю.

— Почем ты так решил?

— Их трое всего было, там и до боя не дошло, раз и эти готовы. А у наших даже ран нет.

— Ясно. Ладно, подпишешь опросный лист и свободен. Кстати, откуда такая машина?

— Трофеи.

— В смысле?

— В прямом. Трофеи с нациков. Я себе ещё и квартиру на курорте купил.

— Так ты мародёр.

— Дурак ты капитан, и не лечишься. Я ведь память потерял от раны в голову. Вы меня уже пробили, должны знать. Новый мир вокруг себя познаю. Прочитал книгу про варягов, русских богатырей, о викингах, как те города на щит брали, и проникся духом этих воинов. Что с боя взято, то свято. Если будет боевик убитый лежать, я с него ничего не возьму. Не я убил. А если мной уработан боевик, всё что с него, моё. Я в одном бою лично уничтожил ровно сорок боевиков, что мою колонну из засады всю побили. Продал, деньги получил, всё честно, всё духу воинов древности соответствует.

— Сейчас не те временна, — рассеянно ответил капитан. — В бригаде твоей тебе это быстро объяснят.

— Ну да, конечно, — улыбнулся я.

Дальше закончили опрос, я подписался, и вскоре катил прочь. Навстречу армейский «Урал» попался, видимо за телами и остальными бойцами послали. Интересная история, но на четыре часа задержала, но ладно. Пикап мой обыскали, капитан попросил разрешения, и я дал. Осмотрели всё внимательно и ничего не нашли. Вот так я выбрался на трассу, это другая, и погнал по ней на Белгород. Вы будете смеяться, километров двадцать проехал, и сканер показал девять вооруженных людей в лесу. Трасса пробегала по опушке леса. Я на цифру девять сразу отреагировал. Притормозил и встал на обочине. Все девять спали, даже часового не выставили, в спальниках те дремали. В двух километрах в глубине леса от меня. Экипированы хорошо, всё оружие с глушителями, кроме «ПКМа», можно брать. В этот раз звонить не буду, сам справлюсь. Проехав чуть дальше, свернул в лес. Тут старая заброшенная дорога. Углубляться не стал, ещё чтобы ветками машину не поцарапал, с дороги не видно и хорошо. Решил телефон выключить, чтобы по нему не отследили, а он не выключается. Подключил к ноуту, а там червь сидит. Вот гады фээсбэшные. «Дай на минуту телефон, позвонить надо». Оставил телефон лежать на траве, где машину убрал, и пробежался до лёжки бандгруппы. А они растяжками окружили своё лежбище. Големы не только растяжки все сняли, мне в запас, но и ликвидировав всю бандгруппу, старшего только перед этим допросили, да собрали трофеи. Убрал в аурное хранилище, браслет полон. Как раз место для трофеев было. Вернулся и покатил дальше. Скоро городок буду проезжать, новый телефон куплю, а от этого избавлюсь. Да, базу подготовки диверсантов сдали, надо навестить и на ноль помножить, особенно инструкторов. Британцы там.

* * *

— Старшина⁈ Смолин! — окликнули меня с крыльца здания штаба батальона, мимо которого я пробегал, неся сразу три арбуза.

Развернувшись, подбежал к комбату, вопросительно глядя на него.

— Один арбуз реквизирую, — спокойно ответил тот, отобрав самый крупный. — Да, это ведь ты вёл бой с польскими наёмниками у свинофермы?

— Так точно. Я же рапорт написал.

— В штаб нашей армии тебя срочно затребовали.

— С чего это? — удивился я. — Боятся международного скандала, что мы там сотню пшехов положили?

Уже конец августа был, нашу бригаду перекинули сначала под Изюм, потом в район Запорожья, наступаем на Орехов. Как тут поляки оказались, тем более сотня, похоже отдельное подразделение в ВСУ, не знаю, но экипированы серьёзно, тяжёлая броня, много ручных пулемётов, что стало ясно, штурмовое подразделение, факт. И мы с ними лоб в лоб сошлись. Ну для меня неожиданностью не стала встреча, подготовил взвод. Мой взвод против тяжело вооружённой роты поляков, плюс сильно побитая и на две трети уполовиненная рота десантников ВСУ, что на подхвате. Бой жаркий был, я оторвался от подразделения, там бой на отдельные очаги разорван оказался, хотя бойцы у меня неплохие, залегли, и стали вести оборонительный бой. А я пошёл в атаку. Семь десятков поляков наглухо положил на укрепрайоне. Хотел себя в бою таком тяжёлом проверить, големов не доставал. Проверил. Так как место боя за нами осталось, тела погибших со стороны противника осмотрели и вывезли для захоронения. А мой взвод, побитый, что уж там, одних раненых шестнадцать, сменил свежий, беря округу под контроль. Нас вывели на отдых. Вот, отдыхаем. Что по мне, то командуя отделением, я быстро проявил себя, звание старшего сержанта получил, потом раненого взводного сменил, и командую взводом уже третий месяц. Вон лычки старшины ношу. Орденов больше не было, но две медали «За Отвагу» заработал.

Правда командование знает едва о тридцати процентах того, что я делал, ночами големы работали, и работали хорошо, жаль дальность всего километр. Думаю, поэтому поляки и появились, аномально огромные потери тут несли ВСУ, с другими участками и не сравнить. Семь раз их роты полностью уничтожены были. А общие потери за пять тысяч только от моих действий. И про трофеи не забывал, в основном банковские карты. Мои счета в Минске и в Пекине теперь имеют общий объём добытого, в семь миллиардов рублей. Было десять, но три я передал на благие дела. Я действительно почитал книги о воинах Древней Руси. Те часть добытого отдавали церкви, десятину, старшему вождю, и правителю своему. То есть, по желанию. Один миллиард на церковный счёт сбора средств воинам СВО. Потом миллиард детскому фонду в Москве, старый и известный фонд с репутацией. Можно оплатить много операций для детей. Третий миллиард ушёл в фонд помощи раненым и покалеченным бойцам СВО. Открыт фонд при поддержке Министерства Обороны РФ. Так что я поделился, всё честно. Всё переводил со своего счёта в Сбербанке. Сначала на него, а потом с него по адресатам. Сам я молчал, конфиденциальность переводов гарантировали, поэтому никто не знал. Что по бою с поляками, на самом деле выжившие вроде как отошли, но это не так. Дроны потом показали тела убитых дальше. Их мои големы доработали и собрали трофеи в виде банковских карт, уже взломал и сколько мог кредитов набрал, но половину поляков я лично положил.

Да забыл один момент. Драгоценные камни в виде накопителей были только те, что уже в амулетах. Нужен запас, а его не было. Я в Брянске зашёл в ювелирный магазин, там напрямую с ювелиром договорился о покупке рубинов и изумрудов, и огранке их в накопители. А когда заказ прибыл, я пришёл, сначала оплатить нужно, потом огранка, и с ходу в ухо ювелиру заехал, потребовав вернуть аванс назад. Вернули, так и ушёл ни с чем. Синтетические рубины и изумруды мне хотели под видом природных продать. У меня специальный сканер есть, он всё-ё-ё видит. Вопрос с накопителями, точнее камнями, с ними я решил в Румынии и на Украине, запас солидный получился. Первые камни начали гранить в Геленджике, потом в Белгороде нанял ювелира. Если проще, запас камней солидный, а запасных накопителей всего двенадцать. А времени нет, чтобы ими заняться, постоянно дела есть. Ничего, вот в сентябре двухнедельный отпуск обещали, там всё сделаю. А тут меня зачем-то в штаб армии затребовали. Комбат оказывается в курсе зачем:

— Тебя с дрона снимали, как ты крушил поляков. Правда, как добивал в голову вырезали или заретушировали. По Первому Каналу в новостях вчера вечером было, теперь по всем каналам крутят интересные ролики. Тебя прозвали Русский Рембо.

— У меня есть позывной, и я им доволен, — скривился я. — Ещё не хватало, чтобы этой Рэмбой звали.

— Да, Удар, позывной не хуже, чем Рембо. Ладно, взвод сдаёшь заму, и в парадке в штаб армии, там в Москву. Хотят посмотреть на тебя живого и наградить, как я понял. Ну и внушение сделать, что раненых добивать в голову, это не по нашему.

— Так я же не своих добиваю. А насчёт врагов, то странные у вас понятия. Даже возникает вопрос, вы за кого тут воюете? И таких вопросов появляется всё больше и больше. Странная война.

— Язык попридержи, итак особист на тебя целую стопку бумаг имеет, — зашипел майор, оглядываясь.

— Политика, — вздохнул я так, что это прозвучало как мат.

Впрочем, быстро передал обещанные арбузы из Астрахани парням, только подвезли, и занялся делами. Передал пока взвод своему заму, потом сдал оружие и всё что при мне было, и в парадной форме с попутной колонной поехал в нужном направлении. Машину мне свою комбат выделил, так что чуть позже отделились от колонны и до нужного городка, где штаб армии стоял. Там штабные офицеры на меня глазели как на диковинку, командующий пообщался лично, и дальше на Москву. Срочно затребовали туда. Пока ехали, я тоже посмотрел на то что в интернете крутили. Там совместили записи с дрона и моей экшэн-камеры с шлема, кто-то из штаба батальона слил, получился серьёзный такой боевичок под классную бодрую музыку. Да уж, Рэмбой назвать, это оскорбить. Тут натуральный Терминатор, что шёл и валил всех из своего «ПКМа». У меня тогда шесть накопителей у личной защиты в ноль разряжено было, поляки стрелять и воевать умели. Но тут труса спраздновали, видя, что просто не попадают в меня, а их как скот на бойне. Около двадцати я в спины расстрелял, бегущих. Ещё и гранаты закидывал за повороты окопов, где они скапливались, сканер показывал, оглушённых и раненых добивал, быстро сближаясь. Особенно красиво было, как три ручные гранаты вокруг меня взорвались, а я как ни в чём не бывало выхожу из дыма и поднятой земли, продолжая вести огонь на подавление. Или как сбил на подлёте два дрона-камикадзе, направленных на меня. Да уж, серьёзное видео. Оно уже и по другим странам ходит, особенно по США. Даже в новостях показали. Интересно, что меня ждёт в Москве? Чую неприятности.

* * *

— Встать, суд идёт, — объявил секретарь и конвоир толкнул меня, пришлось вставать, нехотя. Военный прокурор светился, а мой адвокат был хмур, значит приняли решение не в мою пользу. Вполне ожидаемо. Хотя, чтобы не приняли, я буду в плюсе. Процесс закрытый, зал был пуст.

В это время судья, зачитал решение по мне:

— Капитан Смолин, командир батальона отдельного гвардейского мотострелкового полка, за систематическое нарушение военного контракта, частые факты мародёрства, постоянное неисполнение прямых приказов командования, лишается звания, наград, и с ним разрывается армейский контракт с Министерством Обороны. Освобождается из зала суда, можете снять наручники.

Как же легко манипулировать людьми. Я знал, что так будет. Более того, я сам подтолкнул к подобному результату. Да меня жена снаружи ждёт, недавно обрадовала, что у нас первенец будет. Так что соскочить с армейской стези, чтобы меня вышвырнули, оказалось несложно. Я просто вёл себя как привык и делал всё правильно. Не всем это нравится, вот они подсуетились, где надо нажали, и меня по сути вышвырнули из рядов ВС РФ. Чем не повод для победы? Причём, для обеих сторон. Я считал, что те мне на руку работали. Причём, я сейчас совершенно серьёзен. Ну а что происходит, опишу. Почему бы и нет? Сегодня пятого декабря две тысячи двадцать третьего года, мы на территории Ростова на Дону, здание военного суда. Всего четыре дня с момента ареста, и вот суд. Быстро всё провернули. А началось всё с первого посещения Москвы. Потом будет ещё несколько. А так в Москве пообщался с прессой, военными корреспондентами, ну и награждение в Кремле. Звезда Героя России и звание лейтенанта, вот что я получил. Мне неделю дали отпуска, пока в Москве нахожусь, в ведомственной гостинице живу. И я там встретил ангела, к слову участница конкурса красоты, Мисс Россия. Не победила, но в финал вышла. И я пропал. Штурм начал по всем правилам. То есть, не на плечо, попкой вверх и в койку, а цветы, гуляли, рестораны. Просто знакомились. Время закончилось и меня в Подольск. Мобилизация пошла, кадрированные части пополняли, вот в Подмосковье на базе учёбки и вводили в строй отдельный гвардейский мотострелковый полк, в котором я получил целую роту бойцов. Самым младшим был, некоторым бойцам почти сорок. Технику выводили с консервации, обучение шло.

Бойцы со временем многое подзабыли, но навёрстывали утраченное. Так что три месяца пролетели быстро. Я постоянно был на связи со своим ангелом, той кстати восемнадцать лет, зовут Ангелина, и она дочка депутата Московской Думы. Причём единственная и лелеемая дочка. Отец категорически не желал иметь со мной дел. Правда, он быстро передумал. И мои големы, что держали его за ноги над пропастью в сто метров, всё же Москва-Сити, втянули его обратно. И я ему сказал, подарю миллиард рублей, если он не будет лезть в жизнь дочери. И уже тем более мою. По-моему, его сильно удивило, что у меня есть миллиард. Правда, потребовать его себе не забыл, и убедившись в моей финансовой состоятельности, вернул деньги и дал добро, такой зять его устраивал. У меня же начались трудовые будни, полк отправили на передовую, под Донецк, нас мотострелков как обычную пехоту загнали в окопы, а потом в город. Надо сказать, благодаря сканеру я разрабатывал удачные операции, и моя рота двигалась вперёд, просто вынося все огневые точки. Просто знаю где они. Сотни дронов перехватывал и отправлял обратно, и обстреливал ими украинские войска. Командование быстро прочухало это, и моя рота пошла впереди. Старлея получил, второй орден Мужества за взятие Марьинки. Но как же укропы за неё дрались. Да они там убитыми потеряли только пятнадцать тысяч. Мне четыре раза пытались дать майора, но за дисциплинарные взыскания от командира полка, так ни разу и не утвердили.

Комполка, в звании подполковника был туп как пробка, и сидел на своём месте благодаря генералу-отцу. Про него ничего плохого не слышал, но вот на сыне природа конкретно так отдохнула. А сын единственный, вот и тянул его папаша. Наша ненависть была обоюдной, мои звания и перевод на командование батальоном через его голову провели, из штаба корпуса приказ был. Тот бы никогда не утвердил, хотя благодаря действиям моего батальона два ордена и медаль Героя получил. Я его не терпел также как он меня. А он на молодого Сердюкова походил, только толще. Да я прямо командованию корпуса говорил, уберите этого идиота, он же людей губит. Уже несколько раз мясные штурмы провёл на радость нацистам. Один батальон чуть не уполовинил. Мой не трогал, я его послал. Мы неделю тела парней с нейтралки вынести не могли. В общем, поставил вопрос ребром, или он, или я. А другого не дано, тот уже целью себе поставил решение моего вопроса, и подставить укропам пытался, и батальон направить на невыполнимое задание, чтобы мы там все легли. В общем, уже на крайние меры перешёл. И убить нельзя, я один кто его смерти желает, это все знали. Не сам так нанял кого. На меня как на идиота тогда посмотрели. Ясно что выбрали не меня. Вот я всё это и устроил. Для начала наш полк не на передовой был, отдыхал от боёв. Пополнялся. На второй линии стоял. Я увёл свой батальон вместе с техникой, всё уже готово было, с кем надо договорился, и просто прорвался через укропов к ним в тыл, ночью шли, там големы работали, к тому моменту я уже десять големов пять часов держал. Кстати, предел десять часов в сутки, и пока до него не дошёл.

Всё просто, я ушел на Днепропетровск, и сходу взял его, с помощью големов это возможно. Как сутки всего с одним батальном удержать целый город? Было сложно, но справились. Шло уничтожение промышленных объектов, мостов и важной инфраструктуры, тупо взрывалось. Главное освободили наших из плена, семь сотен было, техники нашли для них, итак колонной, что растянулась на семь километров, а с нами две сотни гражданских машин, решили попытать счастья и уехать в Россию, обратно. А ещё когда батальон уводил, комполка в открытом эфире матом покрыл, когда тот приказывал вернуться. Ну и пока меня не было, тот всё быстро провернул, договорился с кем нужно. Он тупой, но хитрый. Командование корпуса промолчало, видимо обиделось на то, что я батальон увёл и на вопиющие нарушения устава. На что не имел права. Там без приказа шагу ступить нельзя. В общем, и тут големы помогли, чистили всё перед нами, пробились к своим. Пока шли трижды прилетали транспортные вертолёты, я договорился с летунами заранее, забирали раненых и ослабленных. Батальон мой потерь не понёс особых, трое убитых и два десятка раненых не в счёт. Так и вышли. Там сразу арест, в Ростов, камера, закрытый процесс и свобода. Мигом провели чтобы им по рукам не надавали. Решение официальное. У меня были знакомые военные корреспонденты, двое так участвовали в этом рейде, мой дембельский аккорд, я попросил их, про рейд описывайте, а что со мной стало, не надо. Обещали, и сделали, меня уважали, шумихи по аресту так и не было.

Выходя на улицу к жене, я улыбнулся ей, распахнув объятия, и крикнул на всю улицу:

— Добби свободен!

* * *

Снова закашлявшись, целой серией, я вздохнул, с трудом подавив новый кашель, и продолжил дрожать от холода, или озноба, под сырым от пота одеялом. Февраль сорок второго года, лечебница концлагеря Заксенхаузен, двенадцатое число, сегодня второй день как я снова очнулся в теле Ивана Райнова. Второй раз. Это не было контролируемым перерождением, но на само перерождение я ушёл сознательно, по своей воле. Находился в США, работал по их территориям, взрывал дамбы, уничтожал разные производства, особенно ВПК, бил по самому ценному и дорогому. По карману. Месяц уже работал. Это был мой второй налёт, первый после Крокуса, в апреле прошлого года ещё. Думаю, стоит тут пояснить подробнее.

Получив свободу, я просто жил. МО тоже затихло, и про меня не вспоминало, им так удобнее было. Комполка за блестяще проведённую операцию получил вторую Звезду Героя и звание полковника. Его перевели выше, в штаб корпуса. Сняли так с командования, всё же все знали, что это за кадр и иллюзий не строили. Ну а я жил со своей женой в Москве, где ещё летом двадцать третьего, в очередном отпуске, когда мы пышную свадьбу сыграли, купил квартиру. Два этажа, пятьсот квадратов, в том доме немало знаменитостей жили, и купить там недвижимость ой как не просто. У нас четыре человека прислуги, две горничных, повар и управляющая. Дама лет шестидесяти. Ничего, вполне справлялись. А так там хозяйская спальня, пять гостевых, две комнаты для прислуги, гостиная, библиотека-кабинет, мастерская, жена рекламировала одежду для беременных, довольно известный бренд. По рекламе та работала чтобы не скучать. Потом кухня, столовая зала, шесть ванных комнат. Три балкона. Хорошая квартира на пятом этаже, мне понравилось. Помимо «РЭМа», это моя машина, есть «Мерседес» «С» класса, с шофёром, и микроавтобус, тоже «Мерседес». Трёх машин хватит. Супруга за мной к слову на «РЭМ» приехала, она умеет управлять. Так что встретили меня из здания суда хорошо, молодцы, с визгом повисла на шее. С ней всего одна из подруг была. Жена у меня девушка общительная и только лучших подруг у неё шестеро, помимо просто подруг. В квартире у нас постоянно кто-то из них был и даже ночевать оставался.

Помните тех двух милашек из Киева? Пришлось отпускать, щедро оплатив работу. Да, как женился, так и отпустил. А куда деваться, моральные нормы, быть женатым и иметь двух наложниц, это даже по мне слишком, тем более у нас у обоих чувства настоящие были, взаимные. У жены, как и у меня, чуть сердце не встало, когда меня увидела, засбоило. Так что ухаживание охотно принимала, работая наживками быстро оженила меня на себе. Это она так считала, хвасталась подругам как ей удалось захомутать меня и на что пришлось пойти. Те восхищенно внимали и перенимали опыт, которым с ними делились. Я не специально подслушал, сканер помог. Вот так после суда мы и жили, у Ангелины рос живот, девочка будет, о чём та знала, УЗИ показало. Шло время пока не дошло до марта. А жена моя была фанатом группы «Пикник», ну бывает такое. Я лично к этой группе прохладно относился, хотя рок любил. Вот та и возжелала побывать. Тем более одна из подруг купила десять мест в один ряд, и девчата принаряжались, они у нас собрались перед выездом. Я ещё тогда почуяла неладное.

— «Крокус-сити», — поиграл я названием на языке. — Что-то знакомое.

Так и не вспомнил. Что, думаете я всё должен помнить? Так что на трёх машинах приехали и встали на парковке. Жена возжелала пообщаться с группой, так что я провёл её с подругами за кулисы. Просто договорился с охраной и пропустили. Небольшая сумма ушла. Тут вдруг и началась стрельба.

— Что-то рано аплодисменты, — удивился один из артистов.

Я же, прислушавшись, уверенно сказал:

— Это не аплодисменты. Что-то самозарядное, калашниковоподобное. Скорее всего «Сайга». Дальность сто метров. Приближаются.

Стало ясно почему мне название «Крокус» знакомо. Похоже теракт был. Нет, я не вспомнил, просто логические рассуждения. Активированный сканер тут же показал четверых уё*ков, что крошили всех, кого видели, поэтому я заторопился, медлю, а там люди гибнут.

— Похоже это вооружённый налёт, возможно теракт, — громко сообщил я, и доставая из-за полы лёгкой куртки «Кольт М1911», проверяя его, сообщил. — Значит так, я пробегусь, уродов зачищу. Моя жена и её подруги остаются тут. Если с них хоть волос упадёт, лучше вам не знать, что я с вами сделаю. Хоть телами своими закрывайте, но чтобы не пострадали. Ты, остаёшься тут на охране, держи «ПМ», а ты за мной. Солнышко, не волнуйся, я туда и обратно.

В помещении где артисты готовились к выступлению, было двое в форме частной охраны, мордатый, что нас сюда завёл, ему и платил, и высокий да худой, уже был тут. Общался с кем-то из администрации группы. Ему пистолет Макарова и выдал. Хватит ему и одного магазина, а мы с мордатым рванули к дверям. Эти уроды уже десятка два настреляли, и двоих детей. Наглухо валили. Мы пронеслись по концертному залу, тут если не паника, то настороженное ожидание было. Люди просто не понимали, что происходит. Дальше вниз по лестнице и через проход мы прямо на эту четвёрку и вылетели. Я сразу стрелять начал, по пуле в локтевые суставы всех четверых, чтобы оружием воспользоваться не могли, дальше методично стрелял им локтевые суставы, потом колени. Мордатый быстро собрал оружие, я же вернулся в концертный зал, громким командным голосом известил что террористы обезврежены, нужны медики оказать раненым помощь, и крепкие мужчины для выноса тел. Больше тридцати пострадавших. Медиков набралось порядка четырёх десятков, ну и мужчин, так что начали оказывать помощь, осматривать раненых, как перевязочные многие использовали детали своей одежды. Дальше мордатому передал командование. Описав что ему делать, все экстренные службы уже подняты по тревоге, встретит и всё передаст, а сам бегом в комнату к артистам. «ПМ» забрал, бандитов было всего четверо, я кстати одного допросил, пиная по колену, тот подтвердил устно, чтобы других не искали, а сам увёл жену, разволновалась, всё-таки седьмой месяц идёт, и подружек её, наружу. Одежда в гардеробе осталась, но не страшно. Я с пульта дистанционно запустил движок, машина прогревалась, но мы так добежали. И мы все вместе также на трёх машинах обратно к нам.

Пока девчата из бара успокоительным заливались, жена ванную посетила. А потом меня в общий зал позвали, на большом экране телевизора шли репортажи. Там как раз в прямом эфире мордатого опрашивал хорошо знакомый мне военный корреспондент. Виталик. Он в рейде моём участвовал и ждал меня у здания суда. Тоже терпеть комполка не мог. А было дело, мордатый как-то спросил у меня откуда я такой взялся? Ответил, что бывший офицер, лишён всего судом. Того это успокоило. Виталик сразу в стойку встал. Стал уточнять, потом достал телефон и поискав, нашёл наш общий снимок, я сидел на корточках у края носа брони «БМП», улыбался, а у меня красивая гагаринская улыбка. Вообще Юрий почти копия Гагарина, только молодая. И тот рядом стоял. Мордатый сразу опознал, подтвердил, что это именно этот военный и был. Вот тут Виталик и развернулся. Пока я ему спешно пытался позвонить, трубку не брал, тот и выложил всё что накипело. Всё описал, от начала, когда я память потерял, до последнего рейда на Днепропетровск. Кто действительно всё спланировал и исполнил. Но меня сразу под суд, тайное судилище было, а героем комполка сделали, который там даже рядом не стоял, а только запрещал. Ничего не скрывал. Да ещё под его рассказ, фотографии с телефона Виталика всплывали, везде я в хорошем виде был, улыбался. В двух случаях был снят во время видения боя. И последнее фото, я с широкой улыбкой иду от крыльца здания суда, а у крыльца стоит комполка, и с лютой ненавистью исподлобья смотрит мне в спину. Да уж, отвратная личность.

В общем, после репортажа я до Виталика дозвонился, отругал что всё рассказал, и то что в столице находится, а не сообщил. Так что оставил жену с подругами и в бар, пивом заливаться. Виталий обещал быть. Дальше понятно я стал известной личностью, что мне не нравилось, пришлось даже пресс-конференцию организовать, канал Виталика всё сделал, ну и дальше отвечал на вопросы. Насчёт суда, ответил, что я сам всё устроил, манипулируя людьми, потому как разорвать мне контракт не давали, а так удалось соскочить. Причина банальна, то что происходит на фронте, нормальной войной не назвать, а какие-то поддавки. Я два раза ВОВ проходил, разницу вижу. Пока политика в это вмешивается, будут гибнуть наши, и война идти долго. Я пытался повлиять, не получилось, и просто ушёл в сторону. Сделал что мог. Меня всё устраивает. Про заработное не говорил. Мне жена итак головомойку обещала устроить, на то что сообщил Виталий в прямом эфире. Об этом она ничего не знала. Я не рассказывал, не надо было ей это знать. В общем, отбился, хотя мне всё хотели вернуть, что суд отобрал. Просто просил исключить меня из тех, кого собирались наградить за спасение людей. Там и без меня есть кого награждать. Зато бывшему комполка прилетело. Правда, его в почётную отставку отправили, и всё. Отец хорошо сидит. Что по этим четырём упырям, одному не смогли спасти обе ноги и одну руку. Да и другие потеряли часть конечностей, «Кольт» хороший пистолет, но на суде предстать могли. Я тоже не сидел без дела, искал хвосты тех, кто это всё устроил. Нашёл. Жене сказал, что уезжаю на рыбалку, на месяц, а сам в Киев.

За неделю я зачистил всех, кто причастен к подготовке и исполнению нападения на Крокус. Просто отрезал головы. Семьи не тронул, не хочу уподобляться этим нелюдям. За это время големами зачистил почти все боевые и охранные части в Киеве. Больше десяти тысяч солдат и офицеров было убито. Там в США улетел, проник на территорию без разрешения, восемь было тех, кто участвовал и отдавал приказы. Пятеро из них из ЦРУ и один помощник президента, он дал добро на исполнение нападения. Также убил и отрезал головы. Здание ЦРУ взорвал со всеми, кто там был. Демонстративная акция, и похоже сработало, целый год, до моей гибели, повторения подобных нападений не было. Однако потом ещё две недели кошмарил Штаты, включая расстрелы из танковой пушки, дважды заходы делал на «Ми-24», на ядерные электростанции, расстреливал блоки. Пусть тоже ягодицы сожмут. Наши расстреливать разрешают, о своих не боятся. Четыре станции на аварийный режим перешли. Дамбы взрывал, топило поля и даже целые города, что уж про мелкие поселения говорить, фермеры разорялись, мосты рвал. В общем, создавал экологическую катастрофу. Не один раз отряды национальной гвардии бил. Две недели всего покуролесил, не засветившись понятно, и вернулся к жене. Дальше жили спокойно, про меня быстро забыли, тут и сам заплатил кому нужно и от правительства такой же приказ поступил. Что радовало. Ну и началась всё же Третья мировая. Немного поработал в Европе, а потом в США перебрался. Жена с малышкой, Машей назвали, перебралась в Геленджик. Наша квартира, она её очень любила и там пережидала ненастья. А я работал по США, да жёстко. То, что было в прошлый раз, отчего те с трудом оправились, были цветочки. А тут отдыхал на берегу озера, в тени дерева, да рыбачил, сутки себе дал, и голос вдруг рядом:

— Здравствуй, Стёпа.

— Чёрт, так и знал рано или поздно появишься.

— Мне нужна твоя помощь. Поработаешь и вернёшься к семье.

— Лето, иди к чёрту.

— Так и знал откажешься. А ну иди сюда. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохо…

Я такой вариант предвидел, что вряд ли тот от меня отстанет, и стал доставать из аурного хранилища бомбу, когда меня неудержимо потянуло к порталу, вырубая. Сработает через секунду как окажется рядом, двести кило тротила. Сделал чтобы прихватить врага с собой, когда всё, мне конец. А досталось вот Лето. Причины были просты. Тело испепелит, повредит оборудования Лето, если тот сам не погибнет, что вряд ли. Главное взрыв отправит меня на перерождение. Думаю, Лето перехватить не сможет, и я возрожусь в новом мире и в новом теле, а где, тот уже не знает. Скину поводок, что и сделал, очнувшись снова в теле деда Ивана Райнова в лечебнице концлагеря. Жаль было терять любимую жену с дочкой, но ради них на это и пошёл. Где информация по счетам в банках, и коды доступа к ним, Ангелина знает, так что им будет на что жить.

— Ну наконец-то, — прошептал я.

Заработало аурное хранилище, что поставил Лето. Я вообще сомневаюсь, что это настоящий известный и неуловимый хакер. Тот гений, это было ясно, мой дядя изучал его путь, что было известно из открытых и закрытых источников. А тот, с кем я общался, на такого гения никак не тянул. Я думаю он просто пользовался его псевдонимом, но кто это, мне не известно, вот и порвал этот порочный круг, просто сорвавшись с крючка. Если семье бы начал угрожать, я бы сломался, а так просто ушёл на перерождение. Надеюсь моих он не тронет, раз меня нет. В общем, вот такие дела. Я когда осознал, куда снова попал, поначалу было подёргался, может перехватил всё же мою душу и сам сюда заселил? Но потом понял, что это ему просто не нужно и произошло совпадение со схожим попаданием в параллельный мир, что сейчас живёт по этому времени. Ничего, воды напился, к ведру поганому сходил, поменял постельное, перевернул, как и в прошлый раз, а то промокло, воды попил, и кружку наполнив, на батарею поставил, чтобы грелась, и дальше спать, сразу вырубило. Немного походил перед этим, беря тело под контроль, но немного, слабость была, и мысли тяжело в голове перекатывались. Явно была высокая температура. Мысли путались, особо подумать не давали, но вот ко второму дню, да, ел я через силу, это материал для лечения, поэтому ел всё и пил воды много, похоже ситуация улучшается. Будут амулеты, излечусь, но пока терплю. Редко общаюсь с соседями, больше дремлю, сон помогает, но вот в редкое время, когда просто лежу, прикидываю свои шансы на дальнейшую жизнь.

Я не любитель такой чехарды с частыми перерождениями, а мне «везёт» на такие частые. Не всегда по моей вине, стечение обстоятельств, но всё равно это не радует. Знаете, я тут прикинул и решил, что в этот раз вылезать и громко заявлять о себе не буду. Если этот псевдо-Лето выжил, он будет меня искать по мирам. Если найдёт, то может и отомстить, оно мне надо? Кто раньше найдёт, дядя или этот Лето, не знаю, но рисковать так не хочу. Так что будем тихо тут выживать. Скорее всего до сорок третьего продержусь, а там, когда повезут в другой концлагерь, и сбегу, будет видно. Так время я и пережидал, пока вот не заработало аурное хранилище. Двое суток, тонна размером, и три амулета внутри. Сразу появились, ждать не надо. Видимо что-то новое в разработке. Я сел на койке, закутавшись в одеяло, ноги скрестил, тоже укрыл, ну и стал работать с хранилищем, амулеты достал, лежат рядом под ногой. Первым делом настроил кач, потом рабочий стол управления хранилищем так, как мне удобно. Минут десять заняло. Дальше куснув себя за кисть руки, капелька крови появилась, и через руну активации привязал к себе все три амулета. Час ждал, но все три привязались штатно. Амулет зарядки прибрал, личной защиты, это медальон, пока тоже, носить не могу. Следят, могут отобрать, но вот лекарский, легко, используя опцию диагноста, сначала проверил себя, найдя немало очагов, дальше стал лечить. Убрал лёгкий гастрит, следы контузии, ну и стал убирать температуру и чистить лёгкие, всё же пневмония.

Накопитель разрядился быстро, но основные очаги убрал. Амулет пока в хранилище. Пустой накопитель в амулет-зарядки. А тот убрал вовнутрь левого бота, и уснул спокойным сном, а не как раньше, в забытьё. Хотя сырая постель была неприятным моментом. Ну вот так кач шёл, я лечился. Имитировал пневмонию и высокую температуру. Поэтому две недели продержался, пока принудительно не выписали обратно в барак. Врач так решил. Мол, слишком долго лечится, а у нас нормативы. Ничего. Дальше то обувь на этой убийственной дорожке разнашивал, там по две недели, зато выносливость повысилась, хотя в те дни питания не хватало, постоянно голодным был, я дважды попадал на трассу, но и другими делами занимался. Куда пошлют. Дважды работал со Станцией Смерти, на телеге трупы вывозил для захоронений. Так пролетел февраль, март, апрель, был уже конец мая. Хранилище уже две тонны размер имело, хотя до сих пор пустое. Ну кроме мелочёвки, двух украденных теплых одеял и новой пары яловых сапог моего размера. Со скуки искал стукача в окружении того полковника. Ну и за ним приглядывал. Стукача я вычислил, из наших, вроде как майор, начальник штаба танкового полка. По тихому ликвидировал его, под несчастный случай сработал. Потом три дня лагерь штормило, видать важным стукачом был, немцы обиделись. Не поверили, что случайная смерть. Повесили двадцать пленных. В отместку. Да уж.

Было двадцать девятое мая, когда я вздрогнул. С напарником красил деревянный забор жёлтой краской, как открылось вдруг меню управления големами. Вот уж чего я не ожидал, так этого. При перерождении аура очищается. У меня была ранее прокаченная аура, сейчас нет, обнулилась после перерождения, диагност лекарского амулета показал это, и возможно благодаря свёрнутым хранилищам на ней, сохранилось и плетение управления, да создания големов. Видимо сбой был, раз почти четыре месяца прошло, пока не запустилось, но главное оно есть. Заминка вышла небольшой, пока свернул меню рабочего стола, и продолжил красить. Значит с нуля прокачивать? Сначала один, не больше часа, и дальше прокачка? Что ж, я наполнен радостью, только счастлив поработать буду. Вот так и продолжил выживать на территории лагеря. Я бы и дальше это делал, пока меня в середине июня, две недели прошло с момента активации управления големами, вдруг не перевели в «Тир», да ещё в качестве цели. Да чем-то хозяину лагеря понравился и выдернули из строя при утренней перекличке. Меня и ещё два десятка парней и мужиков. Разных народностей и возраста. Мысли сразу заметались по поводу что делать. Я может сбегать так быстро и не собирался, но план к побегу готовил. Ночами в стене убирал куски кирпича, и прятал их. Частично мусором на беговой трассе, часть в туалете в очко. В общем, у меня проход есть, прикрыт кирпичными блинами, но их можно вынуть, и проползти через крепостную стену. Только вывели нас наружу через обычные ворота, да серьёзно охраны было. Понимали, что мы знаем, что нас ждёт, могли попытаться на рывок уйти. Да, нет, тут многие сломлены были, голову опустили и шли.

Действовать я решил сразу, раз планы меняются, по независящим от меня обстоятельствам, то и поддерживать мирное сосуществование с немцами, не стоит. Пока те меня не трогали, я не дёргался, повышал свои физические кондиции, хранилище качал, с недавних пор, умение управления големами, с помощью лекарского амулета полностью излечился, доводил тело до идеала, выносливость повышал, да и просто тянул время. Но раз те решили меня в «Тире» использовать, то это всё, край. Нужно бежать. Нас загнали в небольшой барак, на три десятка человек. Нары двухуровневые, ну и начали тягать по одному, когда по двое. Меня седьмым взяли, двое конвоиров было. Я уже надел амулет личной защиты, а тут уже убрал конвоиров быстрыми касаниями в хранилище, и рядом появились два голема. Имитировали полностью тех двух конвоиров. Жаль никакого вооружения те не имели, кроме дубинок, это не солдаты из охраны, а внутренние служащие. Те и повели меня к бараку, где «Тир». Уже внутри, те стремительно атаковали пять офицеров, и трёх местных служащих. Убили всех мгновенно. Я же снимал ремни с кобурами, где пистолеты и кажется один револьвер был, всё ценное, наручные часы, мелочёвку из карманов. Тут же достал тех двоих, кого големы копировали, и они свернули им шеи. Помимо этого, у стены ящики с патронами были, два ящика с патронами для «Люгера» взял, два ящика с патронами для «МГ-42». А он тут стоял, да ещё на треноге, с мощным оптическим прицелом. Рядом запасной ствол к пулемёту, и снаряжённые ленты. Шесть по двести патронов. Плюс два «ППШ», к ним всего один цинк с патронами, но было шесть запасных дисков. Прибрал. Больше ничего, что привлекло бы моё внимание. Разве что бутыль оружейного масла, средства чистки и ветошь. Големы, я их из земли сделал, быстро привели оружие в порядок, зарядили, готовы к применению. Всё ценное собрал, и офицер с одним конвоиром, это големы их имитировали, повели меня к выходу, где маячил солдат с карабином.

Тот без слов распахнул калитку. Раз офицер, тем более местный, из охраны, даже разрешения не спросил, так что мы вышли наружу, и уверенно двинули прочь. К окраинам города. Шли довольно быстро. Офицер впереди, отстав метра на три я шёл, и замыкал колонну конвоир. На улочках многие местные жители на меня поглядывали, кто с жалостью, но большинство с неприязнью. У меня амулета сканера не было, но у големов были встроенные, всего на километр, но видели всё вокруг с помощью них. Так что мы по улочкам подошли к одному частному дому. Явно офицеру принадлежит, во дворе солдат возился с мотором вполне свежего «Опеля-Капитана», явно служебная машина. В доме шестеро, сам офицер и его семья. Потом приметил семерых мужчин моей комплекции в разных местах. Мне нужна гражданская одежда. Пока до этого частного дома добирались, големы перехватили одного, вырубили, и я переоделся. Свидетелей не было. Одежда лёгкая, серые штаны с подтяжками, белая рубаха, туфли на ногу, да кепка. Вот и всё. Лето же. Однако свою робу и боты не выкинул, прибрал, были планы насчёт них. Сапоги новые яловые натянул. Обувь того что одеждой поделился и у забора спать прилёг, мне не подходила. Големы быстро вырубили шофёра, у меня скоро закончится время их использования, торопился, и всех, кто был в доме. Я проверил «Опель», на ходу, тот просто обслуживал. Пока деактивировал големов, убрав их в хранилище. Сам быстро поел со стола, два часа дня было, прибрал все припасы из кладовки и стал мыться, благо дом оборудован хорошо, кирпичный, в два этажа, и есть ванная комната. Даже горячая вода. Скорее всего с ближайшей котельной, к которой подключён дом.

Намыливался с мылом, дважды помылся. Снова натянув ту гражданскую одежду, только бельё чистое, от хозяина дома, и прибрал ценное. Для меня ценными стали новенький патефон, со стопкой пластинок. Много заграничных было. Потом три рулончика туалетной бумаги, один початый. Два куска хорошего мыла. Пачка с десятью коробками спичек, кастрюля с хорошим мясным супом, полкаравая хлеба, и две тысячи марок, найденных в рабочем столе хозяина дома. К сожалению, ничего для путешествий на природе найдено не было. Не рыбак. Ни одной удочки. Придётся самому искать и добывать. И вскоре, накинув сверху френч водителя, пилотку на голову, на «Опеле» покинув город, выехав на трассу, и на Берлин. Повторял то, что в прошлый раз было. Что я набрал в доме майора-интенданта? Припасы качественные и дорогие, большая часть из Франции. Два десятка банок с тушёнкой, десять с фаршем, пять с ветчиной, и пять с консервированными сосисками, два десятка с овощным рагу, консервы с рыбой, и зелёным горшком по пять штук. Потом мешок муки, початый, соли полмешка, две пачки макарон. Итальянские. Две бутыли подсолнечного масла по два литра. Из овощей, картошки мешок, два кочана капусты, корзина репчатого лука и немного моркови. Пяток бутылок красного вина и две бутылки коньяка. Вроде мало, а по мне так вполне прилично набрал. Тем более времени мало, спешно работал, наверняка немало что пропустил.

Катил и размышлял. А планы пока такие, побываю у Берлина, угоняю самолёт, «Шторьх» или «Тайфун», не важно. Место есть. Топливо для них. Дальше походное снаряжение, готовые припасы, и возвращаюсь к концлагерю, откуда бежал. На всё про всё даю себе четыре дня. Дальше как стемнеет, големами зачищаю охрану и даю возможность бежать всем узникам. Присоединяюсь к группе наших командиров, под видом свежего беглеца, что тоже не знает кто на лагерь напал, и уже с ними до наших. И алиби, и мне кажется вполне неплохая возможность вернутся. Засиделся, если быть честным, да и у немцев не курорт. Лучше уж на фронт.

Примерно так всё и вышло. Правда в Берлине я задержался не на четыре дня, а на все шесть, но и сделано было немало. Я добрался до Берлина, спокойно въехал на улочки города. Там скинул френч и пилотку на пол, кепку на голову, и объехал три мясные лавки. Сделал заказы на зельц, да побольше, оставив аванс. Послезавтра утром можно забрать. Ну нравится он мне. Холодец — это холодец, а зельц — это зельц. Совсем другое. Дальше стал искать магазин для охотников и рыболовов. Я в прошлый раз бывал в нём, но за давностью лет уже не припомню где находится. Ничего, покатался по улочкам, где-то в этом квартале и нашёл. Рядом к слову продовольственная лавка. Я сначала туда зашёл. Купил три буханки хлеба, больше в одни руки не давали, три литровые банки малинового джема и две пачки печенья. Пока всё. Тем более три женщины зашли, вот и вышел. Сделал вид что убираю в машину, а сам прибрал в хранилище. Ну и к нужному магазину. Даже доволен был, хлеб запас есть, к чаю сладости. Вот чая в продаже нет, а какао или кофе явный эрзац. Ждут новые поставки, как мне объяснила продавщица. В этом магазине первым делом купил два охотничьих ножа с ножнами, хороший черный ремень, непромокаемый плащ, плащ рыбака с капюшоном, высокие сапоги, котелок на пять литров, ещё один на три, утварь походную, это две глубоких тарелки, складные ложки-вилки. Пока хватит, спросил на счёт спальника, и подстилки для него. Продавец с заговорщицким видом подмигнул и достал спальник. Только он зимний, на пуху. А в качестве подстилки кусок брезента, дважды свернуть и пойдёт. Взял оба, но деньги все ушли, мелочь осталось, даже оплатить готовый зельц не на что. Однако я не переживал.

Делал вид что уношу всё в машину, а там прибирал в хранилище. Дальше поехал к аэродрому. Собственно, это основная причина посетить столицу Третьего Рейха. Ничего, добрался и устроился в окрестностях. Машину к берегу речки, изображал отдыхающего, машину помыл, а на костре булькал пятилитровый котелок. Отварил макароны с тушёнкой. Это на второе. На первое ещё суп есть. Кстати, когда кастрюля опустеет, выкидывать не буду, пусть та для варочной плиты, а не для костра, но в ней можно содержать готовые первые блюда. Отварил в котелке, перелил в кастрюлю, а в котелке ещё что приготовил. В общем, вещь нужная. Даже поспать успел, пока не стемнело. Машину оставил и добежал до аэродрома. Тут и военный, и гражданский, так что снял часового, големы сделали, добыл карабин «Маузер» с подсумками. Ну и к стоянке. Кстати, много легкомоторной авиации. Тут похоже держат свои самолёты частники. Много бипланов было, да вообще разнообразие поражало. Я выдумывать не стал, взял связной «Мессер» их тут аж три нашёл, вот самый свежий и выбрал. Три бочки топлива, шланги, две канистры с моторным маслом, шлемофон и комбинезон, с парашютом. Отличные ботинки на шнуровке подобрал по размеру. Всё это с полчаса заняло, бегом вернулся к машине, и покатил обратно к городу, чуть объезжая стороной. Там машину загнал в речку, она мне уже не нужна, глубина хорошая, скрылась под водой, и с одним големом, второго убрал, побежал в город. На территории комендантский час, но это не помешало мне ограбить банк, а потом ювелирную мастерскую. В банке взял четыреста тысяч марок, да по десять тысяч разной валюты, мало ли где окажусь? И сто тысяч советских рублей. Порадовало что были. Сотню золотых монет ещё прихватил, и решил, что хватит. В мастерской ювелира набрал камешки драгоценные, и украшения.

У меня после посещения аэродрома двести килограмм оставалось свободного. Вот ещё на пятьдесят кило занял денег и ювелирки. А там добежал до парка, где и устроился в кустах. Сам парк недалеко от рынка, куда мне с утра нужно. Голема оставил, на охране, я их ещё качаю, надо держать до упора. С одним я ещё часов пять смогу держать. Вот так устроился, кусок брезента, одно одеяло на подстилку и вторым укрылся, и вскоре уснул. Да, поужинать макаронами не забыл. Ещё перед входом в город это сделал.

Выспался отлично, проснулся от шума города и сигналов клаксонов. Ничего, ополоснулся в фонтане, позавтракал макаронами, надо будет молочную кашу сделать, люблю завтракать ею, собрался и двинул на рынок. Продал всю ту мелочёвку, что мне не нужна. Даже ремни с кобурами продал, но без оружия. Себе одну оставил и ладно. Спрашивал у многих продавцов шкуры, волчью или медвежью. Пока не было. Сам купил медную сковороду с крышкой, походный чайник, доску разделочную. Поварёшки и ножи разные. Складной столик и два стула. Всё для готовки и приёма пищи. Свёрток офицерской палатки. Ну и будильник, чтобы не проспать. А шкуру нашли, волчью, большую, мне хватит, та и выделана хорошо. Так что расплатился, и покинул рынок. По пути свёрток шкуры прибрал в хранилище. А двинул снова к магазину рыболовов и охотников. Снасти нужно купить. Правда по пути трёх ювелиров посетил, я с ними в прошлой жизни уже работал. Купил у них же по два камня и заказал нужную огранку. Накопители мне нужны. Велели через четыре или пять дней приходить, будет сделано. Ну и дальше закупался. Снова хлеб в лавке купил, три буханки, плюс кусок сливочного масла в килограмм размером, и уже снасти в соседнем магазине, для рыболовов закупился. Даже хороший спиннинг был. На этом всё, стал искать место где буду жить эти дни. Снял квартирку, ну и стал подбирать будущую любовницу. Хотя места для неё уже не хватало. Наверное, одну бочку с бензином выложу. Что-то я хапнул много. Тогда и на две немки хватит места.

На следующий день выкупил зельц, почти сорок килограмм вышло с трёх лавок. В молочной лавке взял два круга сыра, сливочного масла, свежак, пять килограмм, в бидон на пять литров, что только что купил и помыл, налили сметаны. Переплачивал, поэтому лимита для меня не было. В мясной лавке купил связку сосисок и копчёных колбас. Так увлёкся, что хранилище полным оказалось. Потом осмотрел лесок в шести километрах от окраин. Я велосипед угнал, доехал на нём. Закопал бочку в лесочке, недалеко от опушки. Буду посещать Берлин, есть на что заправиться. Ну и дальше спокойно себе ожидал огранки, занимаясь поиском девушек. Нашёл не сразу, но нашёл, блондинка и брюнетка. Девятнадцати и двадцати лет, студентки, находятся в стеснённых условиях. Согласились пойти в наложницы, за марки. По десять тысяч в месяц. Нормально, оплатил сразу вперёд на год, те счета в банках открыли, дурёхи, взяли академические отпуска в своих университетах, и дальше прибрал их, живя на съёмной квартире то с одной, то с другой. Кстати, когда убирал обеих, сорок восемь кило свободного было. Навестил ночью хлебопекарню, и увёл буханки хлеба и булок на этот вес. А пока в следующие дни копилось место, покупал заказанные в частных пекарнях мясные или сладкие пироги. Нашёл хороший чай, две пачки по полкило. Там на пятый день сделали шесть камней. Зарядка идёт, проверил все шесть. После этого угнал машину, и обратно, к концлагерю. Медлить не стал, как стемнело, три голема зачистили охрану, бой вышел шумный, и через открытые ворота наружу рвались толпы беглецов. Я уже переоделся в робу, боты на ногах, в руках ремень с пистолетом «Вальтер» в кобуре, бежал в общей толпе. Дальше рассеивались, кто куда, а я, присоединившись к группе в пять десятков командиров, с ними дальше. Там даже один советский генерал был. Вот такие дела.

* * *

— Эй, Райнов. На выход, — велел боец, что отворил дверь землянки.

Кто бы мне сказал, что от Берлина до Брянска группа командиров за полтора месяца доберётся, а передовую мы перешли в районе Брянска, и тут Особый отдел штаба армии, нас проверял, в штаб фронта отправлять не стали, велели своими силами разбираться, я бы не поверил. Однако это было так. Правда, уточню, около пятисот километров удачно проехали в вагонах для сыпучих грузов. В них не заглядывали днём, когда мы вставали на станциях, паровозы заправляли, сидели тихо как мышки, но сократили на столько времени и пути. С таким побегом не проверять железнодорожные составы? Странно. Впрочем, мы забрались на этот состав как раз в ночь побега, скорее всего он выпал из внимания немцев. Остальное время банально бежали, да добывали припасы. Один раз снова грузовой состав подвёз, за одну ночь, но километров на сто всего. На шесть десятков крепких мужиков нужно много еды, так что мне больше всего запомнилось, это постоянная усталость и голод. Однако же добрались. Да я только тут в землянке отдохнул и выспался нормально. Меня как самого молодого, да ещё вооружённого, везде гоняли. Пока до своих добрались на моём счету три десятка вражин уничтоженных официально имеется. Из них почти все полицаи, только немецких солдат четверо. Первыми девять уничтоженных полицаев было, у Бреста, как раз переправились через Буг вплавь, что позволило нам захватить их оружие и две телеги с грузами. По счастью припасы были. Ну телеги бросили, они нам только мешали, а коней оставили, навьючили припасами. Была мука, свежезабитый свин. Его пожарили на костре. А из муки месили тесто и пекли на куске железа, лепёшки. Их кстати нам едва хватило до конца пути, все три мешка потратили, сухарями стали, но напекли много. Вещмешки, что у полицаев позаимствовали, полными были. Мы тогда впервые наелись, мясо с хлебом. По пути что могли добывали. Я в дозоре и разведке был, благодаря големам знал, что и где. Так что смогли продержаться.

Вон, когда дошли, на мне штаны и сапоги с полицаев, чёрные, френч немецкого солдата и шинель красноармейца. Нашёл в разбитом блиндаже. На голове гражданская кепка. Однако ремень с пистолетом и карабин «Маузер» имел. Меня же и отправили вперёд, как передовая показалась. А двигались ночами, днём отсыпались, правильное решение. Тут и как самому молодого, и по той причине, что я был разведчиком группы, приказали найти своих и сообщить им о переходе. Справился, големы помогли. Зачистил участок передовой со стороны немцев, заодно пополнил запасы. За полтора месяца у меня чуть больше полутоны накопилось. На своих вышел, опознавшись часовому у блиндажа, меня сразу к ротному командиру, а тот весточку в штаб батальона, и потом полка отправил. Так что даже разведчиков выделили, четверых, они через передовую и помогли провести остальных. Да легко, немцев, живых, там не было. Ну а дальше разоружили, на машинах в штаб армии и проверки пошли. Генерала и полковников в Москву, а остальную шушеру, от майоров и ниже, до меня, местные проверяли. Ну и каждый день допросы, что и как. От попадания в плен, до жизни в лагере и как бежали. Я всё честно описал, включая что меня в «Тир» отправили, и побег спас мне жизнь. Кого быстро проверяли, ответы из тех частей где служили приходили, кого нет, у меня вот девятый день пошёл. Сегодня седьмое августа. Хотя дивизия где служил дед, тут же в соседней армии числится, за одним фронтом. Тут стоит пояснить что я не особо и рад был тому, что всё так быстро произошло. Побег и как уходить к своим, всё это было явно спланировано в этой группе. Я там мелкой сошкой был, что приказы выполнял, и особо не выделялся. По крайней мере старался таким быть. По мне, так чем дольше в пути, тем лучше, но эта группа уж больно шустрой была.

Что по пополнению запасов, напомню, что полтонны накопилось, их я не заполнял в пути, всё что добывали на нужды нашей группы шло. Зато все сыты и вооружены были. А заполнил батальонным немецким миномётом и минами до предела для него. Причём, мины снаряжены, без ящиков, готовы к применению. Вот и всё. Ну и ещё один момент. Особисты тут не особо, предпочитают работать кулаками и даже ногами, чем головой. Я всё честно описывал, но сотруднику, что со мной работал, что-то не понравилось. Пришлось крутиться на полу землянки, пока меня ногами месили, защищая важные места. Ничего, вернули в землянку побитого, а ночью, этот сотрудник и два его помощника, исчезли. Меня даже не опрашивали, я запертый в землянке сидел, под охраной. Да даже если бы спросили, не стал бы отвечать, что големы их связанных, с грузами, отнесли к реке, тут метров восемьсот, дальности хватило, и живыми просто сбросили на глубину. Только пузыри поднялись. Однако больше ко мне силу не применяли, что радовало. А тут завели в землянку, где находился другой сотрудник, старший лейтенант, что сменил утопленника, и тот сказал:

— Ну что Райнов, проверки прошли, претензий к тебе нет, поэтому возвращают в строй.

— Хорошо. Меня обратно в мою дивизию?

— Не в курсе. Сейчас в штаб, начнёшь восстанавливать документы, там сообщат. Да, из твоей дивизии подтвердили информацию, что ты дал. Действительно лейтенанта получил и награду. Тебя там на роту поставить хотели, текучка была большая, не успели. Толково воевал, молодец, хвалили.

Я получил на руки справку, о проверке, и в том же в чём вышел к нашим, двинул в сторону штаба. Там и завертелось, сначала на помывку. Да на речку. Потом постригли коротко, оброс за время пути. Выдали новую красноармейскую форму без знаков различия, исподнее, сапоги мои оставили, они хорошие. Полицай небось с какого командира снял. Ремень, пилотка. Всё что на мне было, старшине отдал. Он при штабе служил, в комендантской роте. В штабе документами занимались. Вскоре выдали командирское удостоверение на лейтенанта Красной Армии. Я как раз на ворот гимнастёрки пришивал петлицы с кубарями. Старшина поделился личными запасами. Только у него и были. Эмблемы даже нашёл, общевойсковые. А вот полученное направление меня удивило, в дивизию этой армии. Да, армия была Третья, Брянского фронта. Да ещё не куда-нибудь, а считай в элиту местных частей, командиром третьего взвода разведывательной роты Сто Тридцать Седьмой стрелковой дивизии. Вообще мы вышли на северном фасе Третьей армии, южнее Брянска. Километров десять севернее, и вышли бы на позициях армии, в составе которой моя дивизия, там легче было бы. Однако штабные Третьей армии решили меня замылить, пополнить свои ряды. Как я узнал, другие проверенные командиры также вошли в их ряды. Кто куда. А дивизия стоит у Мценска, далековато, но ничего, доберёмся. Я же поинтересовался у майора, из штаба, что мной занимался:

— А награда, товарищ майор?

Эту награду дед честно заработал, и я готов был зубами её вырвать, если решили замылить. Тот видимо понял меня, сообщил:

— Уже передали в вашу бывшую дивизию, лейтенант, запрос. Награду отправят почтой в штаб дивизии, куда вас направили. Там получите.

Так что покинул сеть землянок штаба армии. А майор явно начал писать запрос. Ничего они не делали, пока сам не напомнишь, не пошевелятся. Мне выдали новый вещмешок с суточным сухпаем, машину даже попутную нашли, Политуправление фронта как раз туда ехало, заехав в штаб нашей армии. Ещё два часа ждал, пока те дела закончат и выедем. «Полуторка» новенькая была, места хватало. Вечером были на месте. Правда на утро оставили оформление меня и представление бойцами. С утра всё оформили, бойцам представили, и потянулась служба. На передовую нас пока не посылали, следующие семь дней готовил взвод, новичков принимал. Да когда прибыл, во взводе и было всего четырнадцать бойцов, со мной, и один сержант. В роте едва пять десятков бойцов. Немало потерь рота понесла. Уйдёт группа к немцам в тыл, а там недолгая стрельба и всё, сгинули хлопцы. Пока эта неделя шла, пополнение из восьми бойцов и одного сержанта принял, добровольцы, вообще в разведчики неохотно шли. Маетная и опасная служба. Это меня приказом сюда. Также одному звание младшего сержанта выбил, из старых бойцов, принял третье отделение. Плюс на шестой день медаль «За Отвагу» пришла, наградили, роту нашу торжественно построили тогда, комиссар даже речь закатил, как долго награда искала героя. С декабря прошлого года. Долго секрета не было, что я из плена бежал, отношение нормальное было, но вот первый выход к немцам, стал для меня последним.

Тут стоит сказать, что выход вышел почти удачным. «Почти» заключалось в том, что майора, интенданта, которого мы выкрали, при пересечении передовой догнала пуля. Ну бывает такое, да ещё наповал. На него же не наденешь мою личную защиту. Та пулемётная очередь вообще двух бойцов наповал, и трех ранила. Я на дело брал третье отделение. Целыми осталось всего два бойца. Мы с трудом сначала раненых вытащили к своим, их сразу в медсанбат, потом тела погибших. А когда прямо комдиву докладывал, на карте показывая, что обнаружили, тот начал орать, брызгая слюной. Матом крыл страшно, и достав аэрофотоснимки, им едва сутки, швырнул мне чуть не в лицо. Показал пустые места у леса, где я указывал, что там техника. Целый танковый батальон и моторизованная дивизия. На снимках было пусто. Решение комдива было неожиданным. Арестовать, за явную дезинформацию. Бойцов даже не опрашивали. Судя по довольной роже начальника Особого отдела, его работа. Нашептал. Чем-то я ему не по душе пришёлся. Уже светать начинало, когда меня без ремня отвели в землянку, там задержанных держат. Всего час продержали. Удар немцев был страшен, насколько мощным, настолько и неожиданным. Мощно работает артиллерия, по выявленным ключевым точкам обороны, по штабу тоже прилетело. Меня и ещё трёх сидельцев в землянке спасло то, что та в три наката, даже особо и не оглушило, от прямого попадания. Немецкие танки прорвали оборону сразу, и дальше рванула моторизованная дивизия. Недалеко ушла, за нашими спинами вторая линия обороны, там и увязли, пока наша дивизия в беспорядке отступала. Ладно хоть нас догадались выпустить из землянки. Мне даже вернули документы и ремень. Пистолет, к слову, я уже в дивизии получил, потёртый «ТТ» был, довоенного года выпуска. Также «ППШ», но вернули только пистолет. Велели в роту идти, там по обстоятельствам. А я затерялся. Да пошли они. На четвёртый день вышел к штабу дивизии, когда та всё же к своим выйти смогла, и в ближнем тылу перегруппировывалась, собиралась. Один стрелковый полк так и не вышел. Сдерживал немцев до конца, там и полёг. Собственно, выйдя к своим, я вынес его знамя. А у немцев отобрал, они его захватили. Весь пулями побит и кровью знаменосца пропитан.

— Ты где был? — в лоб спросил начальник штаба дивизии.

Отвечать тому, что летал в Берлин, а это так и было, три дня потратил, скупал кондитерские изделия, добывал ценное, понятно не стал. У меня свободным накопилось почти сто пятьдесят килограмм, вот сто килограмм всё сладостями и заполнил. Ещё пятьдесят кило занял свежими овощами, редиска, огурцы и помидоры прямо из теплиц. В прошлый раз мне не до тортов было и пирожных. А когда возвращался, сел в тылу у немцев, то за счёт потраченного топлива, полнил запасы патронов к «МГ», и поискал брошенные склады дивизии, там нашёл патроны для своих «ППШ», тут случайно и знамя добыл. Големы молодцы, хорошо сработали.

— Затерялся, вёл бой вместе с бойцами Семьсот Семьдесят Первого стрелкового полка. Полк погиб, но мне удалось вынести знамя.

Достав свёрток из вещмешка, передал его полковнику. И сразу лист прошения о переводе в стрелковые части. А лучше вообще в другую дивизию. Служить далее в разведроте я не намеревался.

— Почему такое решение? — изучив прошение, знамя уже унесли радостные политработники, обхлопав мне все плечи, спросил начштаба.

— Не желаю и дальше общаться с неадекватным комдивом, который вместо получения ценных сведений, кроет матом и брызжет слюной. Отсутствие полного доверия к нему. Не желание доказывать, что разведданные точные и остальное. Просто не хочу служить в разведроте. Подальше от командования, поближе к кухне. В общем, у меня убили всё желание быть разведчиком.

Тот нахмурился, но мои мотивы похоже понял.

— Пока свободны, насчёт вашего прошения решим.

Полковника не было, тот убыл в штаб армии, и видимо до вечера не будет. Я прогулялся до роты, где та стоит мне сообщили. Узнал, что мои вещи остались во взводной землянке, меня же выпустили, только документы и пистолет вернули, с ремнём. Не до вещей было. Думал бойцы заберут, а те не стали этого делать, в спешке всё. Кстати, обрадовались моему появлению, пока меня нет, командир первого отделения всем рулил, сержант Герасимов. Он же мой зам. Однако о своём решении, я сообщил:

— Подал прошение о переводе в стрелковые части. Пока у нас командует комдив-истеричка, что только орать может, не желаю дальше в разведчиках быть.

Бойцы кто как принял это, но в принципе нормально. Посетил и ротного, капитана Куницына. Тоже сообщил, что прошение подал. Долго писал рапорт в его свежей землянке, что у меня было за эти четыре дня, большая часть ложь, хотя сдал три десятка солдатских книжиц убитых немцев и пять десятков наших павших бойцов, чтобы оформили не как пропавших без вести, но выглядит рапорт красиво. Отправил через ротного в штаб дивизии. Дальше делами взвода не занимался, оно мне не интересно, перевода ждал, а сам посетил речку. Купался и загорал, пока можно было. Там меня и нашёл посыльный от комдива, вернулся значит, срочно в штаб затребовали.

— Это что такое? — потряс полковник листом с прошением.

— Прошение о переводе в другую дивизию, — спокойным тоном, ответил я.

— Вот тебе перевод, — начал тот рвать лист, и бросил клочки мне под ноги. — Служи где служил.

Козырнув, я чётко развернулся, и покинул землянку. Дальше дошёл до взвода, и сообщил Герасимову:

— Моё прошение порвали, и велели дальше тут служить, в общем, командуй взводом дальше, как и командуешь, я буду тут на месте руководить, сам ходить в разведвыходы не стану, оно мне не нужно, делай дальше что хочешь. Мне по*ер. В общем, я забил на службу.

Ротному это сообщать не стал. Дальше я в основном собой занимался, отвечал на письма родителей и сестрёнки, наконец первые пошли, описывал что у меня и как, купался, отдыхал. Что во взводе происходит мне до одного места было, ещё два прошения о переводе подал, уже чисто в другую дивизию. И снова отказы. Из плюсов, Политуправление дивизии выбило мне награду. За спасённое знамя. Ну до Героя не дошло, комдив думаю всё сделал, чтобы занизить, но орденом «Боевого Красного Знамени», на шестой день, а это очень быстро, был награждён. Командующий армией награждал, меня к нему возили. А так мы две недели пробыли на второй линии обороны, возводя окопы, укрепрайоны, получая пополнение. Немногие вышли из состава потерянного полка, едва три сотни, его по сути заново формировали, семь маршевых рот только ему ушло. Начштаба дивизии со мной серьёзно поговорил. А за мной приглядывали, видели, что я забил на службу, угрозы трибуналом на меня не действуют, откровенно пофиг на это было, да и у политуправления я на хорошем счету, вот и пообщался. Службы не будет на роте, тот это понял, и просто своим решением перевёл меня в командиры взвода пешей разведки во вновь формируемый Семьсот Семьдесят Первый стрелковый полк. Мой непосредственный командир, ПНШ-2, капитан Круглов. Там ещё был взвод конной разведки, но его только формировать начали. Я повздыхал, раз больше комдива не увижу, то согласен, так что ударили по рукам.

В полку меня приняли хорошо. Правда, взвод пришлось создавать с нуля, кроме двух простых бойцов, в составе никого не было. Так-то десяток вышло из окружения, с сержантом, но ими полнили разведроту дивизии. Ротный воспользовался связями. Что по фронту, то это не был прорыв у немцев под Мценском, хотя те там три дивизии использовали, две пехотных и моторизованную. Это лишь для отвлечения нашего внимания. Наши купились частично, перекинули резервы, но не все, и немцы ударили в другом месте. Там сейчас тяжёлые бои идут, почти двадцать километров отдали им. Если бы не резервы, что попридержали, больше бы продвинулись. Однако по сравнению со Сталинградской битвой, это всё бои местного значения. На нашем направлении, вымотав немцев в атаках на нашу оборону, с помощью резервов сами перешли в атаку. В общем, немцев откинули, но резервы снова забрали, так что занимали те же позиции на окраине Мценска, оставленные нами как немцы ударили, очищая старые окопы, хороня погибших. Немцы ими не занимались. Многие, что числились пропавшими без вести, были идентифицированы по останкам. Наша дивизия заняла свои окопы. Наш полк в боях не участвовал, как вновь сформированный, но окопы занимал. Всё, перед нами ничейная земля и дальше немцы, зализывали раны после боёв.

Место оказалось тихое, до четвёртого марта сорок третьего года, на этом участке фронта была тишина. Бои местного значения. Да уж, пролетело полгода как не было. Правда, я не в претензии, почти две тонны накопил, тем более тратил запасы, но не пополнял, поэтому на данный момент у меня свободно две тонны и двести шестнадцать килограмм. А копил место. Я себе роскошное люксовое авто хочу. После войны на нём раскатывать. Правда, занял тонну. Ну так получилось. Неделю назад разведвыход был, добежали до штаба пехотной дивизии Вермахта, что против нас стояла. Комдив приказал, кровь из носу, но пленного не ниже майора, ему доставь. Мы полковника скрали. Просто я големов продолжал гонять, уже десять держу семь часов. Скоро до предела дойду, десять часов. Вот один что впереди на разведке был, и показал немало автомобилей у штаба. Этого не должно быть, там их явно больше штата. Видимо совещание или кто-то приехал. Много легковушек было. И среди автомобилей три красавца, «кюбельвагены», но плавающие. С прошлого года выпускают. Големы сняли часовых, я оставил бойцов, и пока големы полковника выносили, я и прибрал самый новый автомобиль, тот ещё и вездеходный, в хранилище. Тонна вышла. Теперь свободного тонна двести. Так я ещё такой же «кюбель» взял, комиссару дивизии подарил. Он оценил. С комдивом у меня и сейчас неприязненные отношения. Я эту машину лучше сожгу чем ему подарю. Да понятно, что тот давно пожалел, что наорал на меня тогда, но извинится гордость не позволяет.

— Товарищ старший лейтенант, — заглянул ко мне в землянку боец, связист из штаба дивизии. — Вас к комдиву. Срочно.

Ингрид, что лежала полуобнажённая на нарах, только потянулась, в землянке хорошо натоплено было, боец выпучил глаза и деревянной походкой, не ожидая ответа от меня, вышел. Я же быстро закончил чистить автомат, у меня был «ППШ», и стал собираться. Девушку прибрал. Это та студентка из Берлина. Ну а пока это делал и по переходам бежал к штабу дивизии, и вспоминал как это время до марта следующего года прошло. Да нормально прошло, до декабря сорок второго я служил в разведке полка. Командиром взвода был. В декабре старлея получил и меня сразу перевели в замы командира разведроты. Снова вернули в неё, пусть и с повышением. До сих пор в этой должности и в этом звании. Место тихое, особо боёв нет, разведчиков своих конечно гонял, да и сам к немцам ходил. Когда комполка говорил, что за офицера орден даст, сам бегал. Так два ордена «Красной Звезды» заработал. Всё на себя не тянул, давал и бойцам прославится и награды зарабатывать. В декабре старлея получил и на роту перевели, чему я не сказать, что был доволен. Это я про перевод. Мне на полку вполне комфортно, надежда была что на ПНШ-2 поставят, однако комиссар дивизии со мной серьёзно поговорил. Объяснил, что только на позициях моего полка известно где и кто у немцев чихнул, с другими полками не так. И хотелось бы чтобы такая хорошая разведка по всей дивизии работала. Кто именно доставляет такие сведенья, давно не было ни для кого секретом. Обещал награды и звания не зажимать. В общем, ударили по рукам.

С моей стороны одно условие, доклад ему или начштабу, неприязнь к комдиву у меня никуда не делась. Не обещал, так что и с комдивом пришлось общаться. Кривились оба. Правда, с наградами порядок. За неполных три месяца заработал второй «Боевик», уже получил его. Тихо у нас, особо наградами не разбрасываются, только за серьёзные дела дают. Вон за полковника, начальника штаба пехотной дивизии противника, может ещё что получу, и за машину. Полковника давно в штаб фронта отправили, а комиссар на подаренной машине ездит и в ус не дует. Вездеходная, а у нас весна начинается. А так мне всё нравится, место тихое, быт налажен, баня дважды в неделю. Так что я доволен службой. Тихо тут, это и радует. Дальше в штаб, доложился о прибытии, комдив, чем-то недовольный, на что я не обратил внимания, он в моём присутствии всегда такой, сообщил, что ко мне прибыл командир, из Москвы. Пообщаться хочет. Надо же, оставил нас в своей землянке, точнее в комнате, отделенной от основного штаба, двоих.

— Присаживайтесь, лейтенант, — указал майор, что был в новенькой форме сотрудника госбезопасности, золотые погоны так и сверкали, на табурет перед столом, за которым сидел.

Сам я был в зелёной утеплённой форме, фуфайка и ватные штаны, погон нет, а на голове форменная шапка. Так что снял её, расстегнув фуфайку, тут жарковато, и сел, положив шапку на стол, рядом с фуражкой майора. Его щегольская шинель висела на вешалке.

— Знаете, Райнов, о вас я впервые услышал, когда вы бежали из плена. В хороших тонах вас командиры описывали, ловко ориентировались на местности, снимали часовых, добывали припасы. Только рапорт на вас отправленный комдивом, явно поспешный, временно отвлёк. Мы ищем таких как вы. Ловких парней, хорошо знающих немецкий.

— Вы вообще кто?

— Майор Лобачёв. Вот мои документы и бумага по моему статусу. Где я служу думаю вы по форме поняли. А так я собираю и комплектую особые отряды, что работают в тылу противника. Вы вполне подходите нам на должность командира такого отряда, первый заброс пока замом, чтобы опыта набраться, узнать специфику работы, а дальше комплектуете свою группу, и в тыл к немцам, выполнять поставленные задачи.

— И служба у вас конечно добровольная?

— Конечно… Хотя, когда как.

Честный ответ мне понравился, я вздохнул и сказал:

— Мне нужно подумать.

— Час вас дам. Меня как раз обещали шикарным обедом накормить.

На этом мы пока расстались. Я сам к кухне сходил, получив в свой трофейный плоский котелок и щей, и картошки на второе, с котлетой, хорошо у нас штабных кормят, и нас заодно, так что поел. Компот был. И пока принимал пищу у себя в землянке, мне отдельную вырыли, всё размышлял. Помните в прошлом теле, когда на СВО был, я себя под суд подставил и на гражданку ушёл? Это было осознанное решение, да потому что на своём месте я был как в кандалах, работать нормально не мог. Итак командование знало лишь процентах о двадцати-тридцати моих действий. Остальное списывали на работу неизвестных групп. А когда свободу получил, раз в два месяца, говорил жене что я на долгую рыбалку, и на Украину улетал, на пару недель, а когда на одну. Да я за одну столько успевал, что за полгода будучи комбатом, не совершал. Правильно ушёл. По тылам работал, тюрьмы освобождал, лагеря военнопленных, вооружал последних, и к своим направлял. Много чего сделал. Особенно на наёмников любил охотиться. То есть, я там работал в удовольствии, и никто по рукам не бил. По сути мне предлагали такую же работу. Это интересно. Тихая и спокойная жизнь в дивизии подходит к концу, скоро Красная Армия начнёт наступление, а там как пойдёт. А тут сам себе хозяин, делаешь что хочешь. Правда, в рамках выполнения того задания, что дадут. Можно пополнять хранилище интересным, даже выбирая. Ну и без этого пополню, это так. Так что даже и не знаю, что выбрать. И ещё перевод в органы госбезопасности, это не армейские отряды, а их группы. Что-то тоже не хочется. Ходят слухи, что у них выхода нет. Если это не так, то принимаю предложение.

Так что помыв посуду, сам это делаю, ну и подтянув аккордеон, стал наигрывать. Время ещё есть, а музыка меня успокаивала. А добыл его ещё в октябре прошлого года. Землянку зачистили, беря языков, а тут увидел эту красоту на столе, не смог удержаться и прихватил. Так что музыка снова со мной, часто бойцам играл. Вот так успокоившись, вернулся к штабу. Кстати, а чего майора ко мне не отправили? Своя землянка. В штабе его расположили? Мы снова в том же кабинете встретились, и я сказал:

— В принципе согласен, но с одним условием. Сразу по окончанию войны, в отставку. Ненавижу армию и службу, особенно тех, кто смеет мне отдавать приказы. Да ещё ором. Воюю только потому, что Родину защищаю.

— Конечно, — легко согласился тот. — Никаких проблем.

Дальше меня вывели из состава дивизии, да часть вещей сдал, «ППШ» свой, и на машине, «Додж», что майору выделили в штабе фронта, покатили прочь. Даже без охранения, два бойца-автоматчика, что в машине сзади сидели, это ни о чём, а тут леса и диверсанты озоруют. Какой беспечный майор.

* * *

Самолёт ещё раз тряхнуло и показались языки пламени в хвосте. Командир наш, капитан Тавров, крикнул, еле расслышал через шум:

— Немедленно подготовиться к прыжку.

Штурман старого «Ли-2», открыл дверь, но тут так тряхнуло, под яркую вспышку, накопитель амулета личной защиты просел в половину, что я ощутил себя летевшим в открытом пространстве. Очередной снаряд взорвался внутри салона и просто разломил старый транспортник. В стороне падали полыхающее куски. И это удивляло. Передовую мы перелетели ещё час назад, это куда пилот сунулся, что там настолько мощная защита? А куда летим, не знаю, в курсе был только командир нашей группы, как и о сути задания. Не понимаю этого. Это мой первый заброс, сегодня шестое июня, три месяца адской подготовки позади, и я в качестве зама командира группы участвую в этом забросе. Неудачном, как видно. Мы на крупный город, где мощная зенитная защита нарвались? Поди знай. Где мы находимся, мне неизвестно. Я в сознании был, держал кольцо, затяжным шёл, и недалеко от земли, дёрнул за кольцо, мощный рывок и купол парашюта над головой, а через полминуты принял ногами землю, перекатом погасив скорость. А пока собирал парашют, убирая купол в сумку, скинув ранец, то вспомнил как эти три месяца прошли. Надо сказать, перевели меня в НКВД, не меняя звания, я так и остался старшим лейтенантом, заменили удостоверение, официально я числюсь в штабе дивизии Дзержинского, и дальше на особую базу подготовки, где я бегал и много стрелял с молодыми новобранцами, немало девчат было, готовился, изучал подрывное дело. В общем, немало материала давали. Хотели в мае отправить с группой, но там что-то сорвалось, переиграли, группа улетела с другим офицером в качестве зама. До меня вот только сейчас дошло. Уже две недели как познакомился со всеми ребятами и девчатами группы, было десять парней, себя и командира считаю, и две девчушки. Снайпер и радистка. Думаю, все погибли. В общем, о подготовке нечего рассказывать, за три месяца территорию базы я покидал всего раз двадцать, и то нас возили на аэродром, и мы там совершали прыжки с парашютом. Двадцать прыжков ровно у меня. В Подмосковье база. Это всё. В общем, не понятно где, неизвестно что делать.

— О, так я не один выжил? — приметив купол парашюта недалеко от меня, как раз приземлился неизвестный, пробормотал я.

Вот так собравшись, проверив «ППС», мы все были в камуфляжных костюмах, с большими ранцами, кто как вооружён, у меня «ТТ» и «ППС», и побежал к месту приземления кого-то из группы. Быстро оказался на месте, свистом опознался, и подошёл к нашему снайперу, что ругаясь, старалась перевязать ногу. Ей осколком, снаряда или обшивки самолёта, пропороло ногу от колена до ягодицы. Мне обрадовалась, как родному. Жгут та уже наложила, я же помог ей скинуть ременную систему парашюта, ранец с оружием, стал перебинтовывать. Для этого ножом пришлось срезать штанины комбинезона. Глубокая рана, нужно штопать, но это не здесь, позже. Убрав фонарик, которым подсвечивал рану, его держала боец Света, как та просила себя называть, пока я бинтовал, после этого осмотрелся.

— Нужно уходить. Я уже разобрался что произошло.

— Что?

— Зенитная засада. Два дивизиона тяжёлых зениток вон там на излучине реки, которые наши штурманы используют как ориентир. Ждали думаю бомбардировщики, а сбили нас.

Вот так стал комплектовать вещи для переноски, не обращая внимания на недолгую перестрелку недалеко. Навьючил на себя всё, своё и Светы, её на руки и тяжелой походкой двинул к дороге. А вот откуда я информацию получил, то думаю объяснять не надо. Языки сообщили. Я когда приземлился, поднял из земли пять големов, оставив пять ям в форме человека, и хотя в хранилище основы двух есть, сделал их на месте. В смысле, основы двух големов я держу в хранилище, хотя те занимают вес в сто пятьдесят кило. Вот они и разбежались в разные стороны, даже не вооружал. Двое обнаружили как сюда спешно выдвигаются телеги и пролётки с полицаями. Около трёх десятков голов. Атаковали. Эту короткую сшибку мы и слышали. Взвод был уничтожен, использовали захваченное автоматическое оружие, ну и допросили. Точнее я это сделал мысленно, управляя двумя потоками. Узнал про дивизионы, отсюда не видно, они дальше в пяти километрах. Ну и для ловли сбитых лётчиков выделили роту полицаев, усилили ими взвод егерей СС. Они треугольником вокруг батарей стояли, а егеря при штабе дивизионов. Этот взвод был ближе всего к нам, к месту падения обломков и вот двух спасшихся. К сожалению, големы подтвердили, нашли фрагменты тел, но живы только мы. Стоит также ждать егерей. Вон уже на горизонте отсветы фар их грузовиков, скоро будут.

Что я сделал? Големы подобрали неплохую пролётку, двуконную, в ней советский «ДП» с боезапасом и винтовку «СВТ». Двое големов приняли вид полицаев и покатили в нашу сторону, я как раз уже хрипя от натуги донёс Свету до обочины. Та вроде тростиночка, высокая и худая, без сисек, не в моём вкусе, а пока километр топал с ней на руках, выдохся. Тут я её уложил, и из «ППС» своего срезал «полицаев». Те картинно вывалились из пролётки, так что собрал трофеи, девушку в пролётку, и мы покатили прочь. Два голема бежали впереди, метрах в трёхстах, остальных пока деактивировал. Пока катили, прикинул расклады. Да, где мы находимся. Тут до Смоленска рукой подать, мы его стороной пролетели. Похоже курс был на Минск, где-то там у нас задание. Впрочем, про него можно забыть. Вообще ситуация напрашивалась погулять по тылам противника, но с раненой девушкой на руках, это сложно, лучше вернуться к нашим, я придумаю как. А погулять успею. Плохо так говорить, но я бы предпочёл при крушении остаться один, но раз вышло что нас двое, то будем заниматься спасением. Вот только оба дивизиона с личным составом, полицаев и егерей, я уничтожу. За своих надо мстить. Так и сделал. Мы отъехали километра на два и свернули к роще. Девушку оставил на нарубленном лапнике, её вырубало, уснула сразу, подстелив одну плащ-палатку, и накрыв другой, все вещи тут сложил, и на пролётке обратно. Сначала зачистил егерей и ещё взвод полицаев, десять големов использовал. Захватил оба грузовика. Это были «Ситроены». Один сжёг, на втором поехал искать оставшихся полицаев. Отловил их на пути к месту падения обломков. Тоже полностью уничтожил.

С зенитками также разобрался быстро, за полчаса зачистил всех, взорвал зенитки их же снарядами, и обратно вернулся на машине. Вопрос как вернуться к своим, уже не стоял, у штаба управления обоими дивизионами под маскировочной сетью нашёл «Шторьх». Видимо для срочных депеш или доставки важных пленных. Я его хвост закинул в кузов грузовика, привязал и так отбуксировал до рощи. Видимо рёв движка рядом разбудил ту, так что подходя, голем один при мне, сканером показал, что та ждёт с пистолетом в руке. Посвистев, окликнул ту:

— Света, это я, старший лейтенант Райнов. Один, всё в порядке. Добыл самолёт и можно лететь к нашим.

— А вы умеете? — спросила девушка, когда я подошёл.

— Лётчик показал. К сожалению, я его серьёзно ранил, но всё объяснил, перед смертью. Так что в полёте и научусь. Говорит ничего сложного.

Дальше отнёс ту в кабину грузовика, до дороги ещё доехать нужно, откуда взлетим, тут место так себе. Вещи перенёс, трофеи тоже, и доехав до дороги, разместив девушку и вещи в салоне, отвязал самолёт, грузовик поджёг, и вскоре взлетев, направился в сторону Москвы. Топлива хватит как раз добраться. Света напряжённо наблюдала как я неуверенно управляю, частые воздушные ямы, от которых та попискивала, но ничего, летели же. И даже до Москвы долетели до наступления рассвета, сходу сев на тот же аэродром, с которого взлетели около десяти часов назад, до заката. И надо сказать заброска прошла не зря, возвращался с трофеями. Для начала это была полевая кухня с передком, найду кому продать, это дефицит, мне без надобности, немецкая на больших деревянных колёсах. Из нескольких выбрал лучшую. И главное, у двух егерей я нашёл оружие похожее на «калаши», языки сообщили, что это новейшие «МП-43В». К каждому по шесть запасных магазинов в подсумках. Все автоматы и боезапас прибрал. Ну и три комплекта камуфляжной формы с егерей, моего размера с обувью. В принципе всё.

Я полулежал на нарах и через решетчатую дверь наблюдал как медленно, раз в десять секунд, в коридоре маячил охранник, лениво прохаживаясь с руками за спиной. Боец был в форме НКВД. Ага, четыре дня прошло как мы прилетели, и три с половиной как я в этой камере чалюсь, пока меня таскают на допросы. Кстати, многие темы, которые интересовали следователей, я не понимал. К сорванному заданию они точно не имели никоего отношения. А больше по моему прошлому, особенно по временам в концлагере. Странно конечно. Что по возращению, вопросы конечно были, но я быстро закрыл интерес своим рапортом. Кстати, один из автоматов, похожих на «калаши», всё же выложил в салоне самолёта, подсумки к нему, но всего два полных рожка, основной и запасной. Хватит и этого для изучения. Я ещё на подлёте опознался по рации, сообщив, что возвращаюсь с одним бойцом, остальные погибли. Имею на руках секретное оружие, что у немцев проходит войсковые испытания. Так что на аэродроме встречали. Свету сразу к врачам, её по-моему даже заштопали ещё на аэродроме. Опросив меня, дальше на Лубянку. Я сдал трофеи по описи. Там специальная команда прибыла принять автомат и боезапас к нему. Рапорт написал. Он звучал так. Очнулся после взрыва в полете, едва успел дёрнуть кольцо, как приземлился. Нашёл Светлану, помог перебинтовать ногу. Когда нёс к дороге, услышал перестук копыт, срезал очередью двух полицаев, захватив пролётку. Документы полицаев приложил. Дальше отвёз снайпера группы в рощу, а сам двинул на поиски транспорта. Сначала закидал десяток егерей ручными гранатами, добив из «ППС», документы их тоже приложил к рапорту. Добыл секретный автомат, новинку, и грузовик «Ситроен». Допросил подранка. Тот рассказал о зенитной засаде, мы случайные жертвы, про связной самолёт сообщил. В наглую подъехал к стоянке, снял трёх часовых, их документы приложил к рапорту, техника ножом. К несчастью, это оказался лётчик. Но перед смертью успел описать как управлять самолётом. Загрузил хвост самолёта в кузов, доехал до Светы, загрузились и взлетели. Было тяжело, но освоился, долетели до наших. Всё же штурман я получше, чем лётчик. Не разбились и ладно. Вот и всё.

Три дня допросов, причём, это уже не Лубянка, хоть и один из отделов госбезопасности, другое здание. На Лубянке таких камер нет. Это точно, бывать приходилось в одной из жизней. Этот ещё ходит, маячит, ничего делать не даёт. Ну как тут успеешь прожевать свежий душистый хлеб с кружочком зельца? И чавкать от торопливости не хочется. Так что жевать приходилось быстро. Ничего, бутерброд съел. Вкуснятина. Кстати, надо будет пополнить, у меня зельца процентов двадцать осталось от закупленного объёма. Как и кондитерки. Надо сказать, меня в первый же день при допросе избили. Для начала переодели в старую ношеную красноармейскую форму, боты без шнурков, в них ходить осторожно нужно, точно не бегать, слетают. Ну и первый допрос, и с одной же оплеухи я со стула слетел. Побили, но я крутился, особо не навредили, потом подлечился лекарским амулетом, синяки только оставил. Что хорошо, в моей одиночной камере нет туалета, если захочешь, сообщаешь охраннику, что маячит по коридору, тут два десятка камер с двух сторон, он вызывает конвоира, и тот водит. В первую же ночь, ну как стемнело, я запросился, мол, по-маленькому после избиения часто хочется. Отвёл, нормальный туалет, зато в помещении окошко было, забранное решёткой. На уровне земли, мы в полуподвале находились. Выходил во внутренний дворик, но главное имел. Просунул руку между толстых прутьев решётки, и достал одного голема. Меня обратно в камеру, я же уснул, и одним потоком управлял големом, где перемахнув через высокую стену, пошёл на охоту.

Сначала отловил следака, как раз двинул домой, на тёмной улочке вырубил и переломал все до одной кости. Ну кроме тех, от повреждений которых он умрёт. Потом к бойцам. Их казарма была в трёхстах метрах. Под видом этого следака, а голем сменил внешний вид, навестил, приказав следовать за собой. Покинули казарму, и там переломал в кашу и их кости тоже, особенно опуская с силой опору ноги, крушил тонкие косточки пальцев. Мстить надо всегда. Что интересно, новый следователь, к физическим приёмам не переходил, был довольно вежлив, хотя и настойчив в опросах и допросах. Интересно, что же из моего прошлого его так заинтересовало? Потому как тот изучал всё моё прошлое, не акцентируя внимание на чём-то одном. Видимо специально, чтобы меня запутать. Удалось, я в недоумении. Вот так закончил с бутербродом, когда пришёл конвоир за мной. Я как раз цыкал зубом и заострённой спичкой чистил зубы, когда тот зашумел связкой ключей и замком моей камеры, буркнув:

— Подследственный, на выход с вещами.

Кстати да, тут по фамилиям не обращались к сидельцам, только как к «подследственным». И общаться запрещалось, за этим такие охранники следили. Могут приласкать дубинкой, если пасть откроешь. Это меня инструктировали до того, как впервые в камеру отвести. Да я и не общался, просто не о чем. А тут отвели в кабинет следователя, конвоир вышел, а лейтенант, что мной занимался, откинулся на спинку стула, явно чего-то ожидая, и с интересом меня рассматривая. Ожидали знакомого майора, это он меня вербовал в их ряды.

— Вот что, Райнов, ты нам не подходишь, — сходу сказал тот, проходя в кабинет.

— Это почему? — удивился я.

— Потому что ты не тот материал, с которым мы работаем. Ошибся я.

— Почему? — нахмурившись, уточнил я.

— Закрытая информация. Сейчас получишь документы, и в управление Красной Армии. Они тебя к себе обратно легко примут.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Надо сказать, я был изрядно озадачен, но принял всё как есть. Мне в принципе всё равно. Хорошо и интересно провёл три месяца, чего печалится? Нет так нет, насильно мил не будешь. Мне выдали нужные документы, о переводе меня, с сохранением звания, обратно в рабоче-крестьянскую. Форму оставили ту же, что была на мне пока в камере сидел, и стоптанные сапоги. Возвращать вещи, мои личные, что хранились на базе, никто не собирался. А когда я об этом помянул, посмотрели, как на идиота. Чёрт-с два, у меня ещё раз секретное оружие получите. Вот так покинув это здание, показал им всем средний палец и двинул прочь. А на речку, искупаться и помыться хотел. Пока шёл, размышлял. Что делать с полевой кухней все мысли занимали. Раз в армию возвращаюсь, может пригодится самому? Поди знай куда назначат. Я ведь её сюда привёз для продажи или на обмен на что-то нужное мне, что важно. На фронте я себе ещё добуду, самолёт при мне, и пока в столице нахожусь, стоит продать эту дефицитную вещь. Да, продаю, решил. Место для техники нужно. Кстати, что по технике, был браслет с хранилищами в прошлом мире, я немало чем его пополнил. И кстати, не держал, а активно эксплуатировал. «Тигры», «Ми-24», я потерял в США, на её территории, когда наносил удары. Это был шок. Когда война и русские приходили в их дома, я на бронемашинах штурмовал небольшие города, в основном где военные заводы или производства, отстреливая всех на улицах, кто имел оружие и пускал его против меня и моих бойцов. А так как оружием во многих Штатах мог владеть любой, кроме тех, кто сидел, то жертв было много, да я там всю технику потерял, танк дольше всех продержался, его сожгли ракетой с вертолёта, но прошло всё неплохо. Да и заменил на аналоги американцев. Да и удары наносил больше тактикой диверсантов, а такие удары с бронетехникой, особенно российской, носили демонстративный характер. Для запугивания.

Тут тоже было бы неплохо сделать свой запас. Например, я помню в одном белорусском озере, на глубине семь метров, утоплен в иле «Т-40» с двадцатимиллиметровой пушкой. Хорошая танкетка, я воевал на аналоге, «Т-60». А этот ещё и плавает. Однозначно брать надо. Будет место, заберу. Конечно аурное хранилище с браслетом не сравнить, но ничего, качается. Место будет, не сейчас, так после войны. А как показал опыт, танк, даже такая танкетка, в жизни всегда пригодится. Пять с половиной тонн, иметь боезапас, ещё полтонны, шесть тонн, больше полутора лет качать под место для этой бронемашины, но вряд ли пожалею если приберу её к рукам. Вон, у меня уже накачалось на данный момент, пять тонн восемьсот пятьдесят килограмм с мелочью. Сегодня одиннадцатое июня к слову, пятница. Если выгрузить всё что имею в хранилище, то как раз место для танка и немного для боезапаса. Это так, просто прикинул. Так что я добрался до речки, где стоял шум и гам, детишки купались, и немало. Она тут недалеко. До того, как выпущенного наружу голема деактивировал, тот осыпался кучкой земли, успел его сканером всё вокруг изучить. До реки метров четыреста. Вот уверенно до неё и дошёл, определив, что похоже за мной хвост. Не уверен, хорошо работают, поэтому достал в кустарнике второго голема и последнего у меня в запасе, тот принял вид прохожего, лысоватый с пузиком, на Хруща похожий, мне такой попался по пути, и стал прогуливаться в стороне. И меня охраняя, и контролируя округу. Точно есть слежка, пять топтунов и две машины. Серьёзно за меня взялись. Тут уже продажей полевой кухни не займёшься. Ладно, искупаюсь и в управление.

Я только сапоги снял и в форме в воду залез, заодно постираю, попахивал. С полчаса купался. Потом форму и исподнее на ветвях кустарника повесил, загорая, пока наружка истекала потом, наблюдая за мной со стороны, сегодня было особенно жарко, под плюс тридцать пять точно. Около часа на речке пробыл, и двинул в управлении. По пути патруль проверил, но придраться не к чему было. Нет, можно конечно, просто не стали. В управлении пока мне оформляли новые документы, я достал из хранилища свою армейскую полевую форму старшего лейтенанта, со всеми наградами, и переоделся. Я их не сдавал. Да и на базе осталась одна мелочёвка, поэтому сильно не настаивал вернуть. Наверняка уже по рукам разошлось. Тут собственности нет, блин, всё общее. В общем, к вечеру всё сделали, документы получил, и направление. А направление не в армейские части, а перевод в ГРУ. Разведка армейская. Завтра узнаю куда, хотя догадаться не сложно. Похоже армейцы в курсе о моей подготовке и таких претензий как госбезопасность ко мне не имеют. Я думаю использует в таком же качестве, командиры группы разведки и диверсантов. Завтра узнаю. А пока меня в командирском общежитие устроили. Не в гостинице. Кстати, я кажется догадываюсь, что так не понравилось во мне госбезопасности. А моя реакция на избиения. Помните бежал из плена, там особисты решили со мной с помощью кулаков поговорить? Их с грузом на дно речки. Тут схожая ситуация, но забили в ответ так, что стали инвалидами. Точно стали, гарантия, сплошной каркас из гипса. Лежат в ведомственной больнице. Вполне могли связать эти два случая. Хотя вряд ли, я оба раза под запором был, и не думаю, что это причина. Значит ещё что-то о чём я не знаю.

* * *

— Райнов! — окликнул меня знакомый командир-инструктор, что пробегал мимо, за ним как утята бежали новобранцы. — Тебя батя искал.

— Понял, сейчас дойду.

Отряхнувшись, а я купался в озере у нашей базы подготовки личного состава ГРУ. Да, сегодня шестое июля сорок четвёртого, я уже год как служу на этой базе. Было два мелких заброса на вражескую территории, на три дня — ликвидировать бургомистра целой области, и на семь — для уничтожения важного железнодорожного моста. Для получения личного опыта, а в основном именно в работе инструктора-подрывника меня держали. Кстати, сюда приказом перевели, и я в курсе что служба секретная и из неё не уходят, а я сразу сообщил, служба не интересует, после окончания войны считайте меня дезертиром, я исчезну, и плевать на последствия. До сих пор думают, что я шутил. Нет, конечно не сбегу, но те кто будет препятствовать, или пострадают от рук неизвестных или вообще исчезнут. Пока не отпустят, эта практика давления будет идти дальше. Мной итак недовольны тем, что стал известен на весь Союз. О да, тут интересные дела происходили за год. А я услышал вдруг на радио как исполняли мои песни, за авторством какого-то Чуркина. Быстро в редакцию, выяснил кто это, и пообщался, он как раз в городе был. А я исполнял на фронте песни своим бойцам, а тот там был в составе выездной агитбригады, записал и выдал за свои. Големы ему всё переломали, ещё живого сунули головой вперёд в яркий костёр, держали пока дёргаться не перестал, а тело прикопали. Даже не передать как я на него зол был. Ещё легко ушёл. В редакцию я сам пришёл, исполнил пять песен. И дальше исполнял раз в месяц по две-три. Уже пятьдесят штук выдал. На пластинках вышли, по радио часто звучат. Мне капает с этого процент. Ну и стал членом Союза Писателей, встал в очередь на квартиру. А известным стал под своим именем, родные очень довольны, вот начальство и было недовольно. Хотя на дни рождения, приглашать своего известного музыканта, не забывало.

В принципе всё. Автомат я сразу передал на баланс базы, как учебный материал, чтобы курсанты изучали. В сорок четвёртом выйдет модернизированный вариант, лучше им вооружу големов. В ГБ об этом узнали, пытались изъять, но наши не дали. Кухню я продал интенданту из стрелковой дивизии, что комплектовалась у Москвы, после тяжелых боёв сюда перекинули. За зимний комплект формы, полушубок овечий, утеплённая форма и бельё, плюс пять ящиков с тушенкой. Поверьте, это выгодный обмен. Оба остались довольными. У меня качалось хранилище, я вполне активно тратил припасы из него, хотя кормили на базе неплохо. Два выхода в тыл к немцам и особо трофеев не было, при мне группы поддержки из курсантов нашей базы, я особо их не покидал. Да и не надо мне ничего. Копил место для танкетки, нужная вещь. На сегодняшний день у меня размер хранилища девять тонн и семьсот сорок два килограмма. Из них пять тонн и девятьсот двадцать два килограмма свободны. Да вроде всё. Девчата всё те же, студентки из Берлина, честно получают деньги и отрабатывают. То, что я русский офицер их конечно возмутило, обе под влиянием пропаганды себя считали высшей расой, но деньги, да и я как мужчина, их устраивали, заставило смириться. А то что они пропадают, обстановка вдруг меняется, это я про то как в хранилище их убираю и достаю, вопросы конечно вызывало, но те особо не интересовались. Точнее я сказал, информация закрытая и больше те к этой теме не возвращались. К слову, девчата друг о друге не знали, отдельно их доставал. Ах да, забыл сообщить. Те две операции во вражеском тылу, не просто так. За мост мне дали капитана и «Боевик», третий у меня. За губернатора, орден «Ленина». Давно на него охотились, а я смог снять из противотанкового ружья, превращённого в снайперскую винтовку с мощным оптическим прицелом. Не сам стрелял, лучший снайпер курсов, но операцию я разработал. Того аж разорвало. А «ПТР» я прибрал в хранилище, как и двадцать выстрелов к нему. Унести было нельзя, покидали квартиру в гражданской одежде, якобы уничтожил на месте.

Так вот, отряхнувшись, натянул камуфляжный комбинезон, полуботинки, вот они трофейные и добежал до строений базы. Чуть дальше военный городок, где у меня квартирка на две комнаты. Без кухни, питаюсь в столовой базы. Обжил за год. В общем, меня всё устраивало, поэтому я не желал что-то менять и хотел тут до конца войны пробыть. Однако, когда увидел чужую легковушку у здания где штаб базы, задница подала сигнал, что-то это жу-жу неспроста. Вообще, что батя вызывал, ничего удивительного, не раз такое было, но ранее это была постановка сверхсрочных задач, где буквально за пять дней, редко десять, надо было кого-то обучить подрывному делу и минированию. По упрощённой схеме. Тут чую что-то другое. Так и оказалось, адъютант бати, а батя у нас целый генерал-майор, фамилия Чернов, отвёл в кабинет, и обнаружил там двух незнакомых майоров, причём из ГБ. Не наши.

— Вот, товарищи командиры. Это и есть капитан Райнов.

— Капитан, нам нужно чтобы вы сделали для нас одно дело, — сказал один из майоров, с худым и жилистым лицом.

— Да я с вами ср*ть на одном поле не сяду, не то чтобы на вас работать. Товарищ генерал, я могу идти?

Пока молчаливый майор молча хватал ртом воздух, явно возмущён был, жилистый изучал меня как неприятное насекомое, генерал, чуть улыбнувшись, он в курсе моего отношения к ГБ, сказал:

— Дело важное, а у наших коллег все люди и группы в разгоне. Так получилось. Бывает мы помогаем друг другу. Выполнишь задание, сразу после войны я подпишу твою отставку. Слово даю.

— Что делать надо? — спросил я у этих двух хмырей.

В принципе побывать в тылу противника я не прочь. Заодно «Т-40» приберу. Я в душе танкист и хочу эту танкетку иметь, а чем больше та тонет в иле, тем сложнее будет достать и отремонтировать. Да и батя знал на что надавить. Видимо ему тоже я нужен на этом задании. Правда, и я поставил условие. На задание иду один, как батя не желал кое-кого из курсантов пристроить со мной, для получения опыта, я остался при своём решении. Отбился. Хотите выполнение задания, идите на мои условия. Этой же ночью я сидел в грузовом салоне «Ли-2» и мы направились на дело. Задание такое, освободить из застенок Гестапо в Варшаве, человека нужного ГБ. Контакт агентуры в Варшаве мне дали, как и коды для опознания. Быстрая подготовка, вылетели ещё днём. Дозаправка на тыловом аэродроме штаба фронта, что наступал на Минск, и как начало темнеть, взлетели, направившись к Варшаве. Кстати, пока до штаба фронта летели, салон полный был, мешки писем, пассажиры. Попутный груз. Классный уровень секретности. Меня узнавали, хотя я под камуфляжным костюмом был в форме лейтенанта Вермахта, с документами раненого отпускника. Что успели по-быстрому состряпать. Ничего, поиграл на аккордеоне на аэродроме, не отходя от самолёта, песни спел, и вот дальше. Как был сигнал, я шагнул в тёмную пропасть. Прыгал затяжным, так что купол открыл уже у земли. Дальше добежал до дороги, достал свой «мессер» и сразу взлетел, нагнав вскоре транспортник. Подставщики. Надо было дальше лететь и там сделав круг, вернуться стороной.

Сел не так и далеко от Минска. Ориентиры, излучины реки и железнодорожная станция. Тут ещё немцы были. Сел на дороге. Прибрав самолёт, добежал до озера. Оно, не ошибся в темноте. Пока два голема меня охраняли, рядом немцы, всполошились посадкой моего самолёта, я разделся до исподнего, достал «мессер» и «кюбельваген», машина полная воды, тяжелее будет, больше места требуется, и отплыв от берега, стал нырять с камнем на дно. Где бронемашина находится, видел через сканеры големов. Ничего, донырнул, и касанием убрал в хранилище, меня чуть не втянуло в образовавшееся пустое место вакуума, где была танкетка, только дёрнуло, схлопнувшись, и я, быстро работая руками и ногами, всплыл. Там до берега. Сразу достал танкетку, прибрав машину и самолёт. Ну и пока вытирался, один голем открыл люки, и положил «Т-40С» на бок, вода потекла. Там же лодка корпус, как ещё воду убирать? Кстати, в озере ещё две «полуторки» и «ЗИС-5». С сорок первого там, видать отходившие части утопили, чтобы врагу не достались. После войны одну «полуторку» достану, приведу в порядок, пригодится. Машина неприметная, массовая, всяко нужна. Там одна вроде новая. Боекомплекта в танкетке нет, явно потратили, «ДТ» отсутствует, с два десятка пустых дисков к нему есть и всё. Так что как стекло всё, я уже одетый был, прибрал танк и оставил големов, новые на месте сделаю, опыт не у них, а у меня, а так хоть триста кило без них свободного будет. Ну и снова до дороги и там взлетев, направился обратно к Варшаве.

Насчёт големов, вроде описывал, но мог забыть. Я простец, маны у меня нет, то что ауру развиваю, это для управления надобно. Уже десять воинов десять часов могу использовать. Это предел. Големы магические воины, им зарядка нужна, поэтому эти зарядные плетения уже встроены в их магические структуры. Ну а насчёт танкетки, пока я на базе уроки веду, в лесочке рядом големы приведут танкетку в порядок, поставят на ход. А боезапас и спаренный пулемёт я достану. Вот так перед рассветом, тут ночи короткие, успел вернуться, также сел на дорогу в пяти километрах от окраин Варшавы, с заглушённым мотором планировал. Ничего, даже обслужил и заправил, прибрал, и на велосипеде доехал до окраин. Три голема, поднял из земли, всё что мешало те уничтожили. Пост и два патруля. После этого к месту встречи. Мне же неизвестно кого спасать надо. Место встречи в восемь утра у информационного стенда на одной улице. Всё в спешке было. Встреча была, но оказалось агент ГБ работал на две стороны, немцы отслеживали нашу встречу, девять человек было и две машины. Но пока не брали. Три голема меня страховали в стороне, они по быстрому уничтожили группы наблюдения, захватив одну машину, туда закинули агента, и уехали в парк, где жёстко допросили эту продажную сволочь. Он же и сдал им того, кто ГБ нужен. И не в застенках Гестапо его держат, в другом месте. Тот знал где. Так что доехали, големы по-тихому, работая ножами, я выдал, зачистили здание и выпустили всех, кто был в подвале.

Кто мне нужен, внешний вид, известен. Агент описал, вот и опознал, не смотря на побитость. Тот подтвердил, так что в машину и на выезд. А город блокирован, серьёзно работают. Пришлось до ночи укрываться в подвалах одного квартала, пока прочёсывания шли. Ну в городе можно долго искать. Тем более всё переиграл себе на пользу. Среди тех, кто прочёсывал, разные подразделения были, включая службу охраны тыла. Так вот, у некоторых солдат СС или егерей, они тоже были, приметил те самые «МП-44». Новенькие. Големы добыли одиннадцать автоматов с подсумками и запасными рожками, мне и големам. А ночью, когда мы с профессором, этот чел был профессором, уходили, навестил склады и забил оставшееся пустое место патронами к этим автоматам, сканер големов помогал искать нужное, и шестью фаустпатронами. Пригодятся. А что, вон батальонный миномёт, что я у немцев увёл, не раз пригождался, когда командовал взводом пешей разведки. Трижды запас мин опустошал по важным целям, от штабов до складов. И за счёт немцев же снова пополнял. Сейчас полсотни мин в запасе и сам миномёт. Пока без дела был. Вот и до этого оружия дело дойдёт. Планировал применять, используя големы. А вот самолёт не доставал, мы на грузовике, захваченным мной, покатили в сторону Бреста. Големы двигались впереди, зачищали всех, кто мог помешать побегу. Они до скорости восемьдесят километров в час могли двигаться. А там всё просто, за несколько дней сблизились с фронтом, наши наступали, и перешли передовую. А дальше нас в тыл. Профессора сотрудники ГБ забрали, а меня на базу, на доклад к бате. Вот такое приключение вышло, лично я всем доволен.

* * *

Знаете, я уже уверен, что тот парнишка, в тело которого попал, будучи на СВО, тоже Райнов. Ему же фамилию дали в детдоме? А отец неизвестен. Пять попаданий, и пять Райновых. Я погиб летом шестьдесят второго, при горном обвале. И защита не спасла. Жена скалолазка, вот с ней отдыхал в горах. Не в первый раз, каждое лето. Иногда зимой. Кто же знал, что так тряхнёт? И укрытия нет, когда лавина камней снесла наш лагерь. Хана в общем. А так жил, сильно внимания к себе не привлекал. После того рейда в Варшаве, думал задействуют меня в делах. Но нет, до конца войны так в инструкторах и пробыл. Хотели оставить, не без этого, батя звание майора обещал, но слово сдержал, я отказался, сразу подписал мой рапорт об отставке. Квартиру получил от Союза Писателей, дальше исполнял песни, жену нашёл по душе, четверо детишек у нас, пацаны, всё дочку ждали, хорошо на момент гибели трое в пионерских лагерях были, один у моих родителей гостил. Жена у меня сирота. Я ни к чему не стремился, так как работа творческая, нигде не работал. Жена Алёнушка в Спорткомитете устроилась, тренером. Мастер спорта всё же. Воевала как лыжница в десанте, радисткой была. Так что я немало времени проводил за границей, один понятно, жена в Москве работала. Делал вид что на природе отдыхаю, путешествую по Союзу, набираясь сил для новой песни. Отдыхал и жил жизнью сибарита. Делал что хотел. Мне всё нравилось, но я никак не ожидала такого конца, всё думал дядя раньше меня найдет или проживу лет двести. А ведь почти тридцать лет, без пары лет, прошло с того момента, как нашу станцию взорвали, а он всё не телится. Не нашёл? Сам без всего? Может быть. Интересно, куда его забросило?

Вот меня после смерти под обвалом, в тело лейтенанта-танкиста Райнова отправило. Второй раз. Очнулся с пулей в плече и с раной на голове, у сгоревшего танка. Сразу опознал где я и в кого попал, даже документы не доставал. Мутило, но поступил также, меня там всё устраивало. Закопал всё что при мне было под танком, выбрался и начал снимать комбинезон, френч и исподнее. Всё пропитано кровью. Так что немцы подошли и пленили, двое остались, один перевязывал, голову и плечо, остальные дальше двинули. Конечно ситуация та ещё, но что делать мне известно. Подождать два дня в плену, как запустится аурное хранилище, сбежать, добраться до этих мест, вернуть документы и вещи, и на том танке, что на ходу, двинуть к своим и в госпиталь. Да, я смогу лекарским амулетом, что будет в хранилище, излечиться. Для начала я не желаю в это время воевать, тут вообще рубились по страшному, и Вермахт бил Красную Армию со всех сторон. Не все наши умеют воевать, бросают всё в атаку, не жалея ни технику, ни личный состав. Научатся позже, но именно позже. Я не хочу попасть под командование такому идиоту в больших званиях. А тут серьёзная причина пару месяцев в госпитале полежать, пока хранилище качается. Если повезёт, именно что если повезёт, то через четыре-пять месяцев, ближе к Новому Году, запустится плетение управления големами. Аура наверняка снова после перерождения снизилась под стандарт. Думаю, плетение управления големами и перерождалось со мной, что прокачанная там аура помогала, и спускается к нулю из-за этого. Это предположение. Ближе к Новому году уже буду знать точно, запустится или нет? Ну вот так один солдат и повёл меня к дороге, я об этом всём и размышлял. Только френч накинул, комбез бросил на том месте, где очнулся. В речке напился, и так довели до группы пленных, я кивнул знакомым. Также сел в сторонке, лёг, и стал отдыхать. Жаль на солнцепёке. Солнце жарит.

Мне заметно плохо было, лёгкая контузия ещё давала о себе знать, сознание плавало, но ничего менять я не стал. Нас соединили с более крупной колонной пленных, еле дошёл до коровников, дальше два дня держали в бараке. Рано утром третьего дня нас построили, всех из барака выгнали, командиров отделили, отдельно повели, и двумя колоннами прочь. Тут в пути также подняли крик, и начали разбегаться, кто-то на конвоиров бросился. У меня хранилище заработало ещё вчера, я сразу настроил меню, кач запустил. К моменту, когда подняли крик, была тонна и десять килограмм с мелочью. Амулеты сразу привязал, личной защиты сейчас на мне, лекарским поработал, подлечил голову, сознание стало ясным, часть травм убрал, раны вот особо не трогал. Осталось двадцать процентов в накопителе. Зарядил ещё на пятнадцать процентов за ночь, но и только. А ночью сбежать не смог, банально гулянка снаружи шла. Я не понял, то ли день рождения, то ли ещё что-то значимое, но целая рота гуляла, костры жгли, свинью на вертеле жарили, песни пели, музыка. Я не рискнул. В прошлое своё попадание в схожее тело, не припомню такого. Хотя я был в плохом состоянии, вырубало, вполне мог не слышать. Это тут себя подлечил.

Дальше всё по старому сценарию, побег, по пути грибы собирал, да я ради них на сутки и задержался. Ох какой суп отварил, как поминал это время, ругая себя, что больше грибов не набрал. В меня стрелял немецкий солдат, но два бойца его зарезали, забрали только оружие и ремень с подсумками и убежали. А я подчистил остальное, сапоги сдёрнул тоже, и дальше поглядывая в сторону дороги, чтобы врасплох не застали, собирал грибы. Перочинный нож в кармане солдата нашёл, его и использовал, срезал, убирая в хранилище. Почти час это делал. Состояние более-менее было, приметил поисковые мероприятия, несколько солдат бродило. Нашли того убитого, что я дообобрал, унесли тело. Я ещё полчаса собирал грибы, думаю две корзины белых будет, хороший тут урожай, грибное место. Сбором занимался пока не увидел, что немцы собираются уезжать, снял свои сапоги, чтобы не отобрали, вышел и сдался. Бить не стали, обыскали, в кузов закинули и повезли к станции. А что, я собирался повторять и дальше что было, парней выручать надо. Тем более грузовик добудем, это не пешком топать. Тут также два бойца сдали меня, когда сообщил Алексею, что ночью уходим, и также отвели в другой сарай. Проснулся ночью не один, с лётчиками.

Изменения пошли, когда снял обоих часовых, освободив и вооружив двух своих бойцов, а лётчики сносили в выбранную машину то, что нашли, я убрал в хранилище «кюбельваген». Он девятьсот кило весит, с топливом. Вроде свежий. А вот полноприводная машина или заднеприводная, узнаю позже. На продажу. Чего к нашим ехать с пустыми руками? Так что загрузились и покатили прочь. Я за рулём. Вполне благополучно добрались до места стоянки. Ну и пообедали по пути. Я в хранилище убрал шесть пачек галет, двадцать банок с овощными консервами, остальное осветительными ракетами забил. Штука нужная. Да всё, полное. В этот раз мы на речке не встали, на пять минут чтобы напиться, умыться и набрать воды, и сразу к тому танку, что на ходу. По пути вернул свои вещи и документы с личным оружием. В кабине грузовика лётчики устроились, майор и его штурман, я же подобрал из бойцов экипаж, заряжающего и мехвода, обучая всему. Погнали танк к другой машине, переливая топливо, пока бойцы по другим подбитым машинам бегали. Два «ДТ» сняли и десяток дисков с патронами собрали. Вещмешки. Немцы из посадки к нам сунулись, но я подбил один бронетранспортёр, разгораться начал, и грузовик. Остальные убрались. Да и мы по полю укатили. Километров на десять, где и встали в посадке подальше от дорог. Днём выспимся, ночью к своим. Выставили часовых и спать. В принципе так и получилось. Поспали хорошо, позавтракали, и как стемнело, двинули к своим. Даже дошли благополучно, соединились. Различия пошли в том, что наградили за всё майора-летуна, как старшего по званию. И людей вывел, и боевую технику с трофейной. То есть, представили к награде. Мне шиш. И госпиталь отправили не в Киев, а дальше, в Подмосковье, в город Одинцово.

Да уж, рапорт от моего имени написали, благо тут тоже вышел к своим танкистам. И вот был отправлен в тыл. Впрочем, в Одинцово даже получше было, чем в киевском госпитале. Время шло, рана зарастала, лекарским амулетом не помогал. Потом только шрамы оставлю, остальное уберу. Время шло на лечение, я вполне доволен. Да, продал «кюбельваген», причём именно продал, одному снабженцу, и за наличные. Где он нашёл пятнадцать тысяч, не знаю, но нашёл легко и забрал автомобиль. Он заднеприводным был. Так и объяснил его наличие, личный трофей. По цене, хорошо хоть так ушло. Тот считал, что переплатил, я считал, что занизил цену. Главное свободный выход имел в город. Нашёл пару частных ювелиров и пока лечился, они мне сделали пятнадцать накопителей. Даже уже почти все зарядил до полного. Камни понятно у них же и покупал. Больше всего изумрудов было, всего два рубина нашлось. Также деньги на рынке тратил, да все деньги пока лечился, и ушли к десятому августа, когда я прошёл медицинскую комиссию и меня начали готовить к выписке. А взял солёного и копчёного сала на пятьдесят кило. Готового хлеба почти сотню караваев, тридцать литров свежей сметаны, сто литров молока, люблю молочку. Соленья и варенье разное брал. Пачку чёрного чая. Свежие овощи, огурцы и помидоры. Нанял двух женщин, те пекли пирожки и пироги. С мясом, с яйцом или капустой. Они же и караваи хлеба мне напекли. Из вещей, костюм гражданский, два походных котелка по десять литров каждый, две глубоких тарелки. Ложки-вилки, всё оснащение для готовки на природе. Рыболовные снасти. Двухместную палатку, два одеяла и кусок тента. Это всё. В общем, на четыреста килограмм заполнил хранилище, осталась тонна свободного.

В этот раз меня направили под Москву. Я направление получил, поездом добрался. Тут формировался отдельный танковый батальон. Бронемашины с бору по сосенке добывали, в основном из танковых училищ и с полигонов, заезженные в край. Я получил под командование взвод плавающих танкеток. Пять «Т-37». Пока экипажи приводили их в порядок, созвонился с редакцией, сообщив, что у меня есть отличные песни, но командование части не выпускает. Договоритесь с ним. Надо сказать, договорились, песни стране новые были нужны. Пока батальон две недели формировался, я трижды посещал здание радиовещания на Тверской, и исполнял песни. Ну вот, маяк скинул, дядя по нему найдёт. А пока наш батальон посчитали готовым, парни молодые, кто служил, кто нет, но грузились на платформы двух эшелонов, и вскоре они под зелёный свет рванули на юг. На Ростов. Бои за Крым? Неожиданно. А вообще у нас в батальоне кого только нет, от трёх «КВ-1», до наших танкеток. Почти вся линейка бронемашин. Было интересно её изучить. А так нас высадили в Ростове, ладно хоть ночью. Но дневной марш в сторону оккупированного Николаева, под крики давай-давай, задача стояла, как я понял, усилить разрозненные советские части, и не дать выйти к Перекопу. Итог закономерен. Удары с воздуха по колонне с нанесением потерь, и не раз штурмовали, две наличных пулемётных зенитки отбить налеты не смогли. Потом артиллерийская засада, когда мы, соединившись со стрелковым полком, пошли вперёд. И не вывернешься, командиры и политработники внимательно следят как командуешь и что делаешь. В общем, загнан в рамки устава и правил. И что обидно, против нас даже не немцы были, румынская пехотная дивизия. Раскатали они нас.

Нам с мехводом ещё повезло, у меня был красноармеец Тихонов, не сгорели заживо как многие. Удар и танкетку начало разворачивать.

— Сбили гусеницу! — крикнул я тому, другой связи не было, а шлемофоны больше от ударов о броню при движении, защита. — Крутись на одной так, чтобы к противнику были мотором.

Тот так и сделал. И пока я из башни прицельно опустошал пулемётные диски, мехвод открыл у себя люк, и выскользнул наружу. Дальше было два удара, наш «Т-37» зачадил, так что я быстро снял «ДТ» с креплений, подал его Тихонову, а все диски что были, пустые и нет, оба вещмешка, сошки к пулемёту, в хранилище, только вещмешок с шестью запасными дисками, вытолкнул наружу, и следом через люк мехвода выбрался. Если бы через свой в башенке, срезали бы. В общем, десятка два румынских солдат, а мы, сбив первую линию, застряли на второй, на моём счету есть. Тут доползли до воронки, ещё дымилась, свежая, вдвоём с трудом в ней поместились, но я разместил пулемёт на сошках, достал их незаметно и прикрепил, и стал вести прицельный огонь по перебегающим солдатам румынской дивизии. И надо сказать попадал, уж что-что, но я отличный пулемётчик. Тихонов подавал запасные диски, но сильно не тратил, нам бы до темноты продержаться, а там уползём к своим. Четыре часа ждать. Вечерело. Однако нас начали крыть минами, и близкий разрыв, что просадил половину заряда накопителя личной защиты, бросил на меня изломанное тело Тихонова. Погиб. Черт! Пришлось закинуть тело наверх, в воронке было мало места. Мины так и сыпались вокруг. Но воронку покидать нельзя. Под прикрытием обстрела солдаты пытались сблизиться, но я срезал восьмерых. В общем, мимолётный обстрел стих, и мне начали кричать, предлагая сдаться, наши уже отошли, да и горело вокруг немало техники нашего батальона. Открытая степь вокруг. Отошло от силы семь или восьми машин из сорока. Даже два «КВ» полыхали. Их-то чем достали?

Я уже доставал те диски, что в хранилище были. Да, «Наган» и документы Тихонова забрал. Отбивался до конца, попадать плен к румынам я не хотел. Те снова минами сыпать начали. Отсюда не достать, укрыты. Менял накопители, ещё два раза полное накрытие было, и отбивался. К вечеру, когда темнеть начало, вокруг моей позиции, я её углубил, лопатка пехотная в запасе имелась, помимо наслаивавшихся друг на друга воронок от мин, вокруг больше сотни тел румынских солдат лежало. А почему попадать в плен не хотел, думаю итак ясно. Сам я с ними не воевал, как и с финнами, с итальянцами было, вроде французы встречались, но рассказы тех кому «посчастливилось» встретится с мамалыжниками, были ужасными. Пытки пленных, массовые захоронения замученных. Да они детей живьём в землю закапывали. И им за это ничего не было. Русские умеют прощать. Сверху рявкнули, и их простили. Союзниками же стали. А я прощать не собирался, чем больше тут перебью, тем лучше. Вообще поохотился на румын, можно и на финнов, это неплохая идея. Почему бы и нет? Знаете, четвёртое попадание на эту войну, и вот эта бессмысленная по своей глупости атака, а с моим боевым опытом видно, что глупость, но я тут ничего не решал, званием не вышел, по сути сломала меня. Всё, хватит с меня. До лета сорок четвёртого я собираюсь перестать воевать в рядах Красной Армии.

О нет, бить врага, напавшего на нашу страну, буду, а я принял этот мир, тут всё моё, родное, но в тылах противника, без присмотра со стороны командования. Оно только по рукам бить умеет и всё запрещать. Да даже без големов я нанесу столько им потерь, не зря на диверсанта обучали и инструктором был, что не сравнить с тем, если в строю останусь. Я собираюсь комиссоваться по ранению. Потом лекарским амулетом всё восстановлю. Скорее всего отключу руку, и она повиснет. Самый простой вариант получить списание, что пришло в голову. А к сорок четвёртому всё наладится, вернусь в строй, и до конца войны, закончив честным фронтовиком. Правда, сколько на самом деле на мне убитых солдат будет числится, никто не узнает. Да я и сам пока не знаю, зависит от того, запустится управление големами или нет. Если големы будут, много набью, без них куда меньше. Но тоже думаю будет чем гордится. Всё же своими руками сделано. Ладно, это дело будущего. Пока же переползая по ямкам от разорвавшихся мин, пару штук приметил, что не взорвались, обыскивал тела убитых солдат, двоих даже добил, подранки были, собирал ручные гранаты и документы. Пусть к «ДТ» у меня всего один полный диск остался, пустые с собой прибрал, не страшно. А документы для отчётности. Вообще румыны с четырёх сторон атаковали меня, почти батальон, думали пока отвлекаюсь на одних, другие добегут и гранатами закидают. Мало того, что сами друг друга чуть не постреляли, а были раненые от дружественного огня, так у меня ручник. Перекинуть на другую сторону дело меньше секунды, да личная защита, что позволяет вести огонь. К вечеру десять накопителей опустели. Даже если на мне сосредоточено несколько пулемётов, отбивает. Поэтому те понесли серьёзные потери и отступили. Только если честно, отбился из-за глупости румынских офицеров, не согласованности действий и откровенной трусости солдат.

Пока же выставили заслоны с трёх сторон, и видимо ушли. Да, заслоны пускали световые ракеты, даже не осветительные, но видимо и с ними были проблемы. Редко пускали, успевал перебежать и залечь. Те тоже понимали, что ночью я постараюсь уйти, но отпускать меня не хотели, слишком много потерь я нанёс. Одних убитых сотня, раненых наверняка больше. В общем, ушёл, и скрылся в темноте, вышел на полевую дорогу и побежал к румынам в тыл. Даже пожалел, что все деньги потратил, не приобрёл банальный велосипед, он сейчас бы пригодился. А пока стоит добыть машину, но главное, самолёт. Я уже продумал свои действия. Лечу к Слуцку. Спасаю девчат из лагеря, выхожу к своим, получаю свои почести, награды. Ну и комиссуюсь. Рану я себе, или травму, лучше так, обеспечу. Далее, как получу свободу, перебираясь в Италию. В прошлом теле начал учить итальянский, нравятся мне их женщины и язык, уже неплохо говорю, но подтянуть надо, а что как не погружение в языковую среду, поможет в этом? Зимой я воевать не люблю, пересижу это время в Италии, пока кач хранилища идёт, да закуплюсь всем необходимым. Наложниц найду из знойных красоток. Потом, весной, перебираюсь в тыл противника и начинаю работать. До заморозков. И так до осени сорок четвёртого. Вот такой план. Ах да, деда Иван Райнова из концлагеря освобожу. Тут это тоже сделаю. Как видите, планы есть, буду исполнять.

Вскоре мне попался полевой армейский лагерь, похитил офицера, убрал в хранилище, и укатил из него, сняв часового, лёгкий мотоцикл-одиночку. Причём, наш, советский «Л-300». Себе оставлю. Там толкая, укатив подальше, запустил движок и покатил прочь. Нужен аэродром. Поэтому полчаса потратил на допрос офицера. Он кстати нехотя подарил мне личный «Люгер», планшетку из отличной дорогой кожи, и карманные часы из жёлтого металла. Утверждал, что золото. Правда всё равно живым не отпустил. Я румын и финнов принципиально в плен не беру. От него и выяснил где ближайший аэродром. Да он только о нём и знал, штурмовики. Наверняка это они по нашей колонне работали. Бипланы какие-то. Кстати, пока я оборону в воронке держал, их не вызывали, плотно заняты на другом участке были, как не просили офицеры того батальона, что против меня были. А так доехал до него, заминировал гранатами склад бомб и топлива, и угнал один биплан. Как запустил движок, сходу и пошёл на взлёт. Дежурная пара была, баки полные. К сожалению, радиус действия этого самолёта был крайне мал. Что такое всего шестьсот километров? Это с учётом туда и обратно. Значит те летали не дальше трёхсот км, чтобы вернутся обратно. Мне хватило на семьсот километров, и мотор застучав, замолк. Не долетел я километров пятьдесят, примерно, когда пошёл на посадку. Чухонская техника, но немецкие аэродромы мне не попадались. Надо было поискать у Житомира, он вроде уже под немцами был. Я и так часть территорий пролетал над нашими войсками. По прямой же летел. Уже светало, когда на посадку пошёл. Хорошо ещё машина более-менее скоростная, штурмовик всё же. Триста километров в час давал.

Да уж, посадка та ещё. Разбил я самолёт, шасси на кочку налетело, чуть не скапотировал. Просто оторвало шасси и пузом пропахал борозду. Меня от травм личная защита спасла. Я поджёг самолёт, он деревянный, всё сгорит и мотор останется. Поди пойми, что за самолёт, и чей. По мотору только специалист определит. Потом пробежался, глянуть во что врезался в потёмках. Оказалось, в нашу пушку, изувеченная «сорокапятка». Это её взрывом покорёжило, а наша встреча довершила начатое. Тут оказывается скрытые травой позиции. Бой шёл. Да, попахивает разложением. Я хотел на дорогу сесть, просто не дотянул до неё. А так пробежался, достал мотоцикл, кстати, новая машина, и покатил прочь. Бензина полбака и запасная канистра есть, уже смешанное с маслом топливо. Хватит на приличное расстояние. До Слуцка так точно. Правда, ехать в комбинезоне танкиста, или в форме командира РККА, точно не стоит, переодеться бы надо, пока доехал до речки, прибрал мотоцикл, и до исступления купался в мелкой речке и отмывался. Особенно от вони сгоревшего пороха. Постирав комбинезон и исподнее. А я в них был в бою, в форме жарко. Как раз на берегу обнажённый сидел, уже достал «ДТ», средства чистки. Полуразобрал и начал чистку, когда на другой стороне речки раздвинулись камыши и показалось две рожи, что держали меня на прицеле пистолетов. Для меня их появление стало полной неожиданностью, хотя не вздрогнул, просто посмотрел на тех, и продолжил своё занятие. Понятно, что наши, два лётчика, уже небритые, в руках по «ТТ». А, их там трое даже? Третий показался. Молодцы, незаметно подобрались. Те тоже глянули на комбинезон, на шлемофон и исподнее, что сушилось на ветках, и один крикнул:

— Кто такой?

— Райнов, лейтенант-танкист. А вы кто?

— Дальняя бомбардировочная.

— Понятно. Ну подходите.

Те речку в брод перешли, скинув себя всё. Там по пояс. Я достал вещмешок незаметно, из нашего танка, там сухари и консервы, да один котелок. Мехвода. Поели те с жадностью, потом пообщались, представившись. Было два лейтенант и старшина. Те описали приключения свои, я свои. Да ещё ругал своё командование, называя бесчеловечными, и вообще полностью лишённого военного умения.

— А что не так-то? — спросил лейтенант Сарычев, штурман, старший в группе. Из восьми членов экипажа только эти трое собрались вместе, на «ТБ-3» летали, остальные затерялись.

— Без подготовки, разведки, определению что делать, как атаковать, взаимодействия с пехотой, нас кинули на убой.

— И что? — продолжал тот не понимать.

— Ладно, поясню для вашего понимания. Вы летите на задание. Сорок самолётов. Достигает цели, и пикируя врезаетесь в цели. Задание выполнено. Погибли самолёты и экипажи? Да наср*ть. Конечно специфика применения самолётов и танков разная, но у танков свои задачи. Вот так по открытому полю, без артподготовки, разведданных, это просто на убой. По-другому не назовёшь. Командиры и комиссары орут давай-давай. Это уничтожение собственной армии, личного состава и техники. Причём, бессмысленное. Потери румыны особо не понесли. Разве что, когда мы с мехводом отбивались в воронке, сотню положили. Жаль погиб парень, молодой совсем.

— Да уж, — вздохнул Сарычев.

Кстати, как я объяснил своё появление тут с юга. Вырвался, как темнеть начало, из окружения, по-пластунски выбрался, и побежал прочь. Наткнулся на аэродром противника, явно только развернулись тут, заставил дежурного лётчика взлететь и на нашу территорию. А тот, гад, то ли заблудился, то ли специально, на север доставил. Уже определился где я. Да ещё самолёт разбил при посадке. Пристрелил его, самолёт сжёг, отсюда видно столб дыма на горизонте. Вот посплю и как стемнеет двину к нашим. Такой вот рассказ был. Летуны оказались впечатлены.

— Ладно, вы пока отдыхайте, а я постараюсь транспорт добыть. Надо только вот гражданскую бы одежду найти моего размера. Меня в комбинезоне и шлемофоне сразу заподозрят, что состою в рядах Красной Армии.

Мне помощь предложили, но я отказался. Сам справлюсь. Пулемёт оставил пока ребятам, с одним полным диском, так что те стали лагерем устраиваться, а я побежал прочь. Шлемофон тоже оставил, приметный, комбинезон приспустил до пояса и рукава обвязал вокруг талии, сразу и не понятно, что на мне. Исподняя рубаха белеет и всё. Вот так добежав до дороги, быстрым шагом двинул прочь, размышляя. Говорить, что я сюда прибыл для того чтобы освободить девчат из плена, понятно не стал. Чисто случайно тут оказался. А вот буду брать машину, то при допросе выясню у шофёра про лагерь, якобы тот туда припасы возил. Это меня заинтересует, и я твёрдо решу освободить девчат. Надо у лётчиков узнать, умеют те водить машины или нет? Не меньше трёх десятков грузовиков нужно, помимо освобождённых, припасы и топливо перевозить. Значит, ещё шофёры нужны. Буду освобождать парней из плена, шофёров со мной, остальные пусть своим ходом добираются до наших. Как-то так. Да по сути так и пошло. Грузовик, а мне одиночный нужен, уже к полудню остановил. Двое были, шофёр и сопровождающий унтер. Махая руками, я вышел им поперёк курса. На обочине мотоцикл на подножке стоял, как будто сломался. Сам я в гражданской одежде, купленной в Одинцово, на пиджаке белая повязка. Как бы свой. Ничего, пусть унтер выбирался из кабины, держа пистолет-пулемёт в руках, а водитель его страховал с карабином, рядом никого, так что появление у меня в руках сразу двух «Наганов», моего и погибшего мехвода, стало для них полной неожиданностью. По выстрелу из каждого револьвера, и те обзавелись аккуратными дырками во лбах.

Дальше спешный сбор трофеев, снял форму и нательное бельё, тела отнёс хранилищем в сторону, и сбросил в овражке. Потом прибрал мотоцикл, переоделся в свой комбез, развернул «Опель» и поехал обратно, туда где лётчиков оставил. Километров десять где-то. Машина кстати хорошо гружённая была. По сопроводительному листу три тонны муки. Отличная мука, пару мешков прибрал в хранилище. Форму унтера себе, лётчики побрились моим инструментом, одному форма водителя подошла, он за руль и сел. Выяснил, что водить умеют все трое. Ну и я рассказал, что узнал от унтера о лагере военнопленных женского пола в Слуцке, все подходы и охраны выяснил, и твёрдо решил освободить девчат. Кстати, не особо охотно, но летуны согласились поучаствовать, хотя на словах подтверждали, что дело благое. Странные какие-то, надо будет за ними приглядеть. Дальше, пока к Слуцку ехали, шестьдесят километров оказалось, ещё два грузовика добыли, в этот раз «Ситроены». Переодел во вражескую форму двух оставшихся летунов, и они повели эти грузовики. Те порожние были. Так и доехали. Дальше десять дней подготовки, искал где разом можно грузовики найти нужного количества. На самом деле объезжая округу, искал самолёт. «Шторьх» или связной «Мессер» без разницы. Ну не везло. Вначале сентября, освободили девчат. У меня уже четыре десятка шофёров было, взвод стрелков и танкисты. Освободил из плена. Где набрать нужное количество техники я уже узнал, и за сутки до освобождения, мы вскрыли и зачистили два пункта сбора советского трофейного вооружения, и прибрали нужное. Сорок два грузовика, к двум прицеплены армейские полевые кухни, семь пушечных броневиков и два пулемётных. То есть, забрал всё, что было на ходу. У трёх грузовиков пулемётные зенитки. Топливо и припасы я уже добыл. В этот раз я всё одеяло командования тянул на себя, чтобы как с тем майором-летуном не было. Ничего не сделал и на ему награду. А тут всё я провернул, и все это знают. Заслуженные награды.

Потом восемь дней движения, в основном ночами, присоединяясь к немецким колоннам. Уже был прорыв, окружение Киева шло, тут мешанина войск. Немцы от Рославля поворачивали для охвата наших у Киева, а мы ушли вперёд. Я искал себе самолёт, он мне нужен. Попался «Юнкерс», на нём всех найденных летчиков, их одиннадцать набралось, и часть ослабленных девчат, отправил в Москву. Чтобы знали о нас и встречали. Рапорты мои с ними передал. В районе Калуги и встретили. Даже два пушечных броневика было. Так колонной прямо до Москвы. Девчат в казармы, там с ними следователи работали и медики, а технику и броневики в танковый полк, он у Москвы пополнялся и перевооружался, сформируют бронероту. Я так понял, меня командиром туда и собираются назначить. Да и назначили, оформили. Ну а дальше завертелось, рапорты, документы убитых мной за всё время, почти две сотни, приложил, и награждение. Капитана не дали, на два звания не перескочил на этот раз, но до старшего лейтенанта всё же повысили. Медаль Героя и орден «Ленина». Неожиданно ещё орден «Красной Звезды». За бой с румынским батальоном, как я отбивался несколько часов в воронке. Мне дали и мехводу. Ему посмертно. Оказалось, тот бой благодаря пленным румынам, стал довольно известен на Южном фронте, в армейских газетах писали. Начали меня пробивать и выяснили. Теперь стало ясно кто это был. Вот такие дела.

Меня уже оформили в полку, когда, помогая спускать бочки с топливом из кузова грузовика на землю, у меня вдруг хрустнуло и повисло плечо. Решил так себя по инвалидности комиссовать. Дальше к врачам, руку вправили, даже гипс наложили, в госпитале полежал неделю. На мои слова, что руку не чую, особо врачи не реагировали. А когда гипс сняли, наш полк на фронт отправляли, вот и торопились со мной. Оказалось, рука действительно отсохла, я не могу ей управлять и ничего не чувствую. Даже иголками тыкали. Полк на фронт, а меня по госпиталям. С такой отчаянностью пытались вернуть в мясорубку, но рука не действовала. Только к Новому году стало это ясно. Четыре медицинских комиссии прошёл, и меня комиссовали. Правда, есть ложка дёгтя в этой бочке мёда. Раз в полгода нужно повторно проходить медкомиссию. А вдруг рука заработает? Чем чёрт не шутит? Конечно заработает, осенью сорок четвёртого, когда я всё лето там отработаю по немецким тылам. А лучше румынским и финским. Теперь я в этом был уверен, уже больше месяца как, в середине ноября, активировалось управление големами, и вот эти полтора месяца я активно их тренирую, качаю ауру. Трёх уже два часа держу. Дело пошло. Окончательно меня комиссовали третьего января. Даже выдали путёвку на реабилитацию в подмосковный санаторий. Правда, они все закрыты, но путёвка действует до весны. Вот тут я уже развернулся. На радио выдал ещё пятнадцать песен, только уже аккомпанировал не я, лишь пел. Мы тренировались, за месяц все эти пятнадцать песен в эфир и выдал. Выбил у государства себе квартиру, как Герою, в новом доме сталинской постройки дали. Первый этаж, но зато есть спальня, гостиная, рабочий кабинет совмещённый с библиотекой, кухня-столовая и совмещённый санузел. За следующий месяц вполне обжил её, хотя было прохладно, плохо топили котельную. Нанял приходящую домомучительницу, готовила и прибиралась. Пожилая женщина за пятьдесят, делала мне пироги и пирожки, а я в хранилище их. Ну и сообщив, что для творчества хочу попутешествовать, покатил на поезде в сторону Ростова.

А самолёт я добыл, уже в отчаянье был, но у штаба пехотной дивизии Вермахта, в полосе наступления, те в селе каком-то встали, обнаружил связной «Шторьх», под охраной всего одного солдата-часового. Рядом не было грузовика с топливом, явно доставили кого-то важного, или свежую информацию, вот и выкрал. Как раз место для него было. В баках топлива километров на двести, и всё. Думаю, мне хватит уйти в тыл к немцам на юге. А там разберусь, добуду всё что нужно, тем более к середине января уже имел размер хранилища, на момент, когда поезд покинул Москву, три тонны триста тридцать килограмм с мелочью. А это уже кое-что. Пусто у меня на полторы тонны, накопил с этими всеми делами.

Надо сказать, я немного пересмотрел свои планы. Жить в Италии, смогу и после войны, сейчас там если только наскоками бывать. Да всё из-за того, что раз в полгода медкомиссию проходить. Так что зимой живу в Москве, и как потеплеет, на природу, работать по тылам противника. А итальянский я после войны подтяну. Или проще сделаю. У меня месяц есть, я сообщил всем что на месяц уезжаю из столицы. Для начала поработаю по тылам противника, у меня есть совесть, и она как заноза в душе шепчет, что я подло поступил, придумав себе инвалидность. Кстати, бумажку, а действительна она всего год, на руки получил. Поэтому чтобы её успокоить, перебью батальон немцев. Это примерно семьсот-восемьсот человек личного состава. Да я лично столько до конца войны вряд ли бы уничтожил, а тут за несколько дней. То есть, подтвержу своими делами сам себе, что правильно сделал, уйдя из-под руки и внимания командиров РККА. Ну их к чёрту. Тем более фронта я не боюсь, имея личную защиту, просто для меня это пустая трата времени. Так что, перелетаю в тыл к противнику, в данном случае к румынам, уничтожаю тысячу солдат противника, и желательно именно румын, что-то я воспылал к ним «любовью». Меняю самолёт на связной «мессер», да и «Шторьх» этот весь потаскан и побит, избавлюсь от него. Далее добываю легковую автомашину, на эти неполные две тонны. Собственно, из-за машины я к немцам и перебираюсь. Хочу свою иметь, а то постоянно приходится выпрашивать, в основном в редакции радио. А так скажу, что мне подарили её благодарные фронтовики. Трофейная. Придумаю что-нибудь. Ну и главное, побываю в Италии и помимо сделанного запаса готовых блюд оттуда, две-три девушки наложниц. Наших я брать не собираюсь, опыт имею не лучший, была одна любовница, вдова погибшего в начале войны бойца, но она приходящая. А тут и наложницы, и носители языка. Подтяну итальянский. На всё про всё даю себе месяц. Вот такие планы.

Ну а что, хорошие планы, мне нравятся. Трое суток пассажирский поезд до Ростова шёл. Это ещё быстро, проводница говорила, что из-за частых задержек иногда и до пяти дней доходит. Много стоять на станциях приходиться, пропуская военные эшелоны. В Ростове я нанял пролётку, и немолодой мужчина, с усами как у Сталина, довёз почти до передовой. Ну тридцать километров, это недалеко. Тот сразу обратно двинул, стемнело уже, а я достал самолёт. Он обслужен, жаль заправить нечем было. Движок запущен, прогревался, так что переоделся, а то я в овечьем полушубке был, тут минус десять, сильный мороз считается, и ветер с моря. С ног не сбивал, но всё равно неприятно. Хорошо боковой, мешать лететь вряд ли будет. В полушубке в кабине сложно будет, накинул лётную утеплённую куртку, у немцев взял, и сразу взлетел. Вообще я в гражданской одежде был, хотя форму без знаков различия, носить военную не имел права, имею. Перелетев через передовую, удалился километров на пятьдесят, и сел рядом с большим селом, что помигивал огоньками. Никакой светомаскировки. Машину прибрал и добежал на своих двоих. Тут не далеко, в трёх километрах сел на обочину дороги. Сама дорога побита. Там на окраине поднял трёх големов, использовал местную почву, и начал работу, первым делом снимая часовых. Для этого големы приняли вид румынских солдат. Просто воспользовался моментом, хотя мне тут только язык нужен, какой офицер, узнать где ближайший аэродром. А в селе и румыны, и немцы стояли, так чего упускать? Я в курсе что могут отыграться на жителях села, у них такая привычка. Не найдут крайнего, им отомстят. Или сожгут или повесят. Надо сделать так, чтобы не мстили.

Уже потом я узнал, что в селе стоял целый батальон румынской армии, на них охрана тыла, тут же районный узел охраны тыла. Почти тысяча румынских солдат и офицеров. Плюс на ночь встал обоз с обеспечением для немецкой армии. Ещё полсотни немецких солдат. Всего за час мои три голема полностью ликвидировали весь узел, и солдат. Я сам укрывался в окопе на окраине, где стоял станковый пулемёт, и длинными очередями загонял внутрь тех, кто пытался вырваться. Сканеры големов показывали куда бить, я был точен и наносил большие потери. Один голем в таком же окопе, но с другой стороны села у дороги, также не давал выйти. У него тоже станкач был. А два голема работали в селе. Вооружились румынскими ручными пулемётами и просто сметали там всё живое, потом сменили на пистолет-пулемёты, и шинковали обезумевших от страха румын. Да и немцев. Трижды прошли от одного края к другому, зачищая, раненых добивая, но сделали всё на отлично. Жители села в погребах прятались, румыны к ним. Это не помешало при зачистке и в погребах тех зачистить, не тронув мирняк. Треть села горело, бой есть бой, но могу сказать, что едва сотня ушла. И то ненадолго. Я же две стороны контролировал, две другие свободны, вот и утекли некоторые. Впрочем, я на мотоцикле нагонял и големы зачищали. Так что могу с уверенностью сказать, что никто не ушёл. Ну и офицера добыл, допросил. Узнал координаты двух аэродромов. Да, связь не глушил, помощь те вызвали. И её перехватил. Это была моторизованная колонна, Кстати, два танка было, оба наши «Т-26», и три пушечных броневика «БА-10». Десяти минут хватило, чтобы и её уничтожить.

Всю технику, как и в селе, сжёг, и сразу взлетев, полетел к ближайшему аэродрому. Румынский полковник сдал два, немецкий и румынский. Ближе был именно румынский. Что по селу, то оставил одного солдата в живых, немца, и листок на немецком, попросив предупредить румын, что если будут зверствовать в отношении мирного населения, то мы также поступим с их родными в Румынии и в Германии. Не доводите нас до ответных мер. Из трофеев, я взял три румынских пистолет-пулемёта, и три ручных пулемёта. Ну и патроны к ним. Плюс ручные гранаты. Немного, полсотни. Всего на двести килограмм. Вооружить ими големов, и как боеприпасы закончатся, выкину. Когда подлетел к аэродрому, тут минут пять лететь, то достал прямо в кабине одного голема. Я двоих деактивировал, а одного в хранилище убрал. С помощью его сканера изучил что есть на затемнённом аэродроме. Нужных машины не было. Правда, я всё равно спустился и зачистил аэродром. Да ради двух бочек с бензином, и немного моторного масла. Забавно, но топлива на аэродроме по сути не было, эти две бочки и всё. Даже баки самолётов пустые. Видимо ждали поставки, активно летали. Тут разведывательная авиация была и истребители. Технику сжёг, и взлетев, полные баки у «Шторьха», полетел к немцам. У румын не было того что мне нужно. Впрочем, и у немцев не нашёл, одни бомбардировщики, два десятка, хотя и тут аэродром зачистил. Ну и отлетев километров на двадцать, сел, кстати, перед посадкой снова достал голема, его сканером изучил где буду садиться, чтобы не навернуться, и стал устраиваться на отдых. А уже утро, светало. Палатку поставил, внутрь волчью шкуру, в Москве купил, зимний спальник, и спать внутри. Хорошо. Главное перевыполнил план по оплате долга своей мнимой инвалидности, даже перевыполнил его, полторы тысячи вражин набил, теперь можно спокойно делами заняться.

Дальше что, так на этом старом латанном и перелатанном «Шторьхе» и добрался до Берлина. Там занялся своими планами. В мясных лавках сделал заказ на зельц, много зельца, да разные мясные изделия, сосиски тоже, добыл средства, ограбив банк. Долго искал и нашёл новенький на вид «Опель-Кадетт». Новеньких не найти, машины перестали выпускать в сороковом году, перейдя на выпуск военной продукции. А меня интересовали именно сороковых годов, последние, что были выпущены. Трёхдверные, девятьсот килограмм вес с полным баком. Вот и нашёл. Машине даже двух лет нет, летом, в июле только будет. Мало побегала, всего пять тысяч пробег, из частных рук забрал. Да банально выкупил, благо деньги есть, даже угонять не стал. Да просто пожалел, много потеряли люди. Машина светло-зелёного цвета, в идеале. Запчасти добыл, запасное колесо. Машину особо не эксплуатировал по Берлину, убрал в хранилище, заправив и обслужив. Добыл десять канистр с бензином к ней и одну моторного масла. Потом «Шторьх» сжёг, сменив его на новенький связной «мессер» с аэродрома у Берлина. Причём, редкая модернизация с дополнительными баками. Не встречал такие ранее. Теперь дальность тысяча шестьсот километров. Вполне неплохо. Вот так шесть дней и прожил в Берлине, забирая готовые заказы. В общем, когда вылетал в Рим, в Италию, свободного места не было, хотя с момента как покинул Москву, накопил ещё сто десять килограмм. В Италии я прожил порядка двадцати дней. Если быть точным, то даже двадцать пять. Две наложницы нашёл, из тех что помимо того, что красотки каких поискать, так ещё шарм сексуальности с ног сбивал. Редки такие девушки, но я упорно искал и нашёл, сговорив. Остальное место, а пока в Италии был, двести пятьдесят кило накачалось, занял готовыми блюдами. Ещё фрукты покупал и шоколад из Швейцарии. Что по двум итальянкам, то они мной наняты. За год вперёд уплатил, германскими марками, потому как представился немцем из Цюриха. Одна так неплохую квартиру в Риме купила, на шестом этаже, другая в банк положила, под проценты. Так что отрабатывали от и до.

К слову, нанял в Риме учителя итальянского, немецкий он знал, но подтягивал не столько в разговорном, больше в письменности. Я её плохо знал. Подтянул неплохо, несколько книг, приключенческие романы купил, и на итальянском буду опыта набираться. Вот так в конце марта я и полетел обратно. Две дозаправки сделал, и оказался недалеко от Москвы. На ещё толстый лёд реки сел. Уже час как рассвело. Не думал, что получиться за одну ночь добраться, хотя вылетел засветло, но вышло. Тут уже во всю весна, на дорогу вышел, грязюка. Кстати, лекарским амулетом руку отключил. Хорошо рядом станция, вот на попутном составе и до столицы. Домработница убиралась раз в неделю за время моего отсутствия, а тут пока в ванной отмокал, наготовила всего, я припасы выдал. В городе уже голодно, всё дорого, так что я делился со своей работницей припасами. Домой уносила, всё же у той трое голодных ртов. Внучки и внук. Даже четверо если дочь считать, та работала на заводе, что выпускал грузовики «ЗИС». Хорошо вернулся. Вот так дальше и проживал в Москве. Ещё пять песен выдал, мол помогла поездка. Три сам спел, а две другие исполнители, не под мой голос они. Хранилище качалось, как и управление големами. В мае прошёл первую медкомиссию. Та подтвердила мою инвалидность, следующую назначил на конец ноября. Пока же сменили путёвку в санаторий, на другую, уже на Азовское море, там хорошие грязевые лечебницы, может поможет? В июне мне время на лечение назначили. Закрыл все дела, ещё две песни выдал вымогателям на радио, мол, лечится еду на всё лето, ждите осенью, и в середине мая покинул столицу.

Из новостей. Вышла небольшая книжица со стихами. Там и мои были, что и позволило меня принять в Союз Писателей. Всё, я официально творческая личность. Поэт и музыкант. Могу официально не работать. До этого кандидатом был. Плюс числился инвалидом войны, даже небольшую пенсию платят. Впрочем, инвалидом я и остался. Теперь мне на счёт в сберкассе, как члену Союза, заметно больше роялти шли за песни и исполнение. Вторая новость, машину на себя не регистрировал. А сразу отберут на нужды фронта. Сделал проще. Нашёл воров, что подделкой документов занимаются, големы под видом милиции всё изъяли. Даже фальшивые номера. И сделал, как будто машина принадлежит московскому оборонному заводу, и мне выделена временно, как шефская помощь, с такого-то по такое-то время. Да за два месяца пока снова столицу не покинул, всего раз остановили и проверили. Ну и третье, хранилище накачалось на шестьсот килограмм. Я их не заполнял. А вот то что освободилось за счёт потраченного топлива, пока летел из Италии к Москве, заполнял разными вкусностями. Даже пятьдесят килограмм мороженого в брикетах было. А пока планы такие, сейчас к Берлину, ночь, мой «мессер» уже в небе, лечу в Германию, освобождаю узников, особенно деда, в феврале не рискнул, холодно, а сейчас можно. Освобождаю всех. Оттуда в тылы румынских войск. До времени, когда путёвка начнёт действовать, это двадцатое июня, работаю по их тылам и передовой. Дальше честно отдыхаю и лечусь. Как путёвка закончится, на двадцать дней дали, снова по тылам до холодов, и возвращаюсь в Москву. Вот и все планы на это лето.

Надо сказать, планы я выполнил, поставленные на сорок второй. Деда освободил, даже снабдил вещмешком, всем что нужно, пока к своим двигается. Тот в одиночку добирался. Припасы, одеяло, рыболовные снасти, ремень с «Вальтером», всё это было. Есть все шансы, что за лето дойдёт, по пути добыв что нужно. Туже одежду. А его големы выдернули из убегающей толпы, вырубив. Я на сто километров в сторону его самолётом перекинул, ближе к Варшаве, так что очнулся днём в лесочке, рядом вещмешок, немецкий солдатский котелок, скатка одеяла, ремень с кобурой и хорошие сапоги его размера. Так что тот всё перебрал, наелся, и как стемнело двинул в сторону наших. Вот так и помог деду, понаблюдал за ним со стороны. Имея самолёт, а топливо добывал, я до июня чисто работал по вражеским аэродромам. Начал с Финляндии, и до Румынии. У передовой действовал, но и тыловые зачищал. Примерно подсчитал, и получается почти пятьдесят тысяч солдат и офицеров ВВС армий разных стран уничтожил. Хорошо гребёнкой прошёлся. Понятно и другие части были, не только ВВС, если попадались, тоже уничтожал, но особо на это не налегал. Однако даже сам удивлён был. И ведь всего пять големов пока использую, но длительностью шесть часов. Так до середины июня время и прошло. Едва успел прибыть в Ейск, и пройти регистрацию в санатории. И вот пошёл отдых, и главное, лечение.

Двадцать дней пролетели как один. Кстати, купался часто, хотя с одной рукой, вторая обездвижена, было сложно, но ничего, получалось. Хотя и на мелководье. Побережье Азовского моря было недалеко от передовой, немцы часто бомбили Ейск. До нас не доставало. Комплекс новых зданий санатория был в четырёх километрах от окраин города. А там меня выписали, вообще санаторий не пустым был, по сути переполнен. Даже в коридорах койки стояли. У меня как у Героя своя палата была, отдельная, поэтому я и был всем доволен. Тут я не задержался, сразу в Крым. Долго работал по немцам там, и крымским татарам. Тем кто пошёл на них работать. Таких хватало. Почти все тылы зачистил. Нечем было наступать, что румынам, что немцам. Три лагеря военнопленных освободил. Я их и когда аэродромами разных частей ВВС занимался ранее, также освобождал. Тысяч сто думаю освободил. Сколько до наших дойдёт не знаю, но шансы есть. Две недели в Крыму, оттуда под Харьков. А я хорошо поработал там. Конечно Харьковская катастрофа и тут случилась, но не с такими потерями, наши всё же вывели часть войск и смогли создать новую оборону, на данный момент немцы и её сбили, но встали на новой. О Сталинграде им остаётся только мечтать. Да, история стала меняться. У Харькова я освободил двенадцать лагерей для военнопленных, лично понятно не появлялся на виду, големы сами всё делали в форме бойцов НКВД, себя не светил, неплохо поработал, четыре ночи заняло.

Дальше работал по карательным батальонам, что сформировали немцы, и стал смещаться на юг. Узнавал у пленных офицеров где они на данный момент находятся, и навещал. Там потом к финнам перебрался. В планах было тут месяц поработать, и уйти к румынам. Однако я стал свидетелем развлечения финских солдат, в тылу, недалеко от передовой, те даже детей не пожалели. Жаль не успел, концовку только застал. Как потом сообщили языки, перед смертью, приказ стоял зачистить территории от нежелательных элементов, тут будут жить только финские граждане. То есть, финские каратели были. Я так озверел… До поздней осени, когда уже снег начал сыпать, работал по их тылу. В результате они ещё в начале сентября, подписали кабальный договор с Союзом, тут ещё англичане надавили, чтобы наши согласились, что выходят из войны, вернувшись к прежним границам и заплатят за всё порушенное. Ну подписали и подписали, вон в Ленинград дороги открыли, деблокированным тот стал, только это не избавило их от меня. До начала ноября работал, и там улетел в Москву. А мне скоро медкомиссию проходить. На момент подписания договора с Союзом, мной было уничтожено, почти сто тысяч финских солдат и офицеров, весь флот на дне. Почти вся авиация выжжена. Множество складов, мостов, дамб, заводов и фабрик взорвано, или сожжено. Опыт по СВО в одной из жизней пригодился. Плюс, к моменту, когда отправился в Москву, ещё около ста тысяч солдат и офицеров в ноль зачистил. Тут я на склады и тылы не разменивался, не рушил гражданскую инфраструктуру, время не терял, чисто по личному составу армии работал. Маршала Маннергейма, со всем штабом, тоже зачистил. Впрочем, президента ихнего также отправил к праотцам. Подписывал договор вновь выбранный президент. Вот такие дела. И я ещё вернусь к ним в сорок третьем, мне на их нейтральность начхать. На месяц. Потом в Румынию.

Надо сказать, наши сразу говорили, не мы там работаем. Поэтому, когда все возмущены были, договор подписан, а их солдат истребляют, да просто уничтожали, наши только руками разводили. Мы уже говорили — не мы. Впрочем, освободившихся сил хватило отбросить немцев от Ленинграда и погнать их по Прибалтике. На двести километров отбросили, потом встали. Сил всё же маловато. Да уж, изменения внесены. Дальше зиму в Москве провёл, ещё десять песен выдал, мол, придумал за лето. Или создал, кому как нравится. Комиссию прошёл, в ноябре. Потом в мае сорок третьего, и снова на всё лето. Сначала к финнам, как и хотел, а потом к румынам. Да сделал также, так поработал на территории самой Румынии, что те тоже поспешили выйти из войны. Сходство с тем, что происходило в Финляндии, те уловили сразу. Одну армию на фронте полностью потеряли, уничтожена, ну и по Румынии месяца два работал, нефтяные промыслы, заводы, фабрики и флот, всё что важно и долго будут восстанавливать, всё было уничтожено. Столицу сжёг, немало гражданских погибло. А то село где я румынский узел охраны тыла побил, румыны выжгли, всех жителей убили. Мстил зеркально. А принципиально. Лагеря пленных освобождал, вооружал, и те снося всё, двигались к своим. Да на всё это и ушло время. В ноябре снова в Москву. Прошёл медкомиссию, всё штатно. Зима пролетела, я просто жил и отдыхал, наслаждался этим временем, мне всё нравилось. В мае сорок четвёртого очередная медкомиссия и снова к врагам в тыл. Какие изменения внёс. Всего май, а наши уже на территории Польши, наступают. Румыны стали нам союзниками. Да и финны на это решили пойти, встать на сторону победителей. Думаю, к концу сорок четвёртого немцы капитулируют.

Впрочем, мне не помешали все эти события поработать территории Румынии и Финляндии. Там ещё есть что уничтожать среди гражданской инфраструктуры. Вот по месяцу и потратил на каждую из двух этих стран. Дальше чисто в тылах немецких армий работал. Кстати, посетил то озеро Белоруссии и достал «Т-40С», боезапас и «ДТ» к нему уже нашёл. Место накопил для танкетки. Вообще работать я предпочитал в спарке. Обычно големы работали, а я со стороны их из станкового пулемёта прикрывал. А тут подумал, надо что-то серьёзное. Ещё летом сорок второго, я стал использовать батальонный миномёт. Одного меня в расчёте хватало. Навострился так точно накрывать, что големы быстро добивали остатки, зачищая. Просто с миномётом проводить такие работы было проще и экономичнее. А когда финнов бил, сменил батальонный миномёт на полковой, причём наш, ещё в Советско-Финскую те захватили, мины-то мощнее, так ещё круче пошло. Я так и в сорок третьем действовал. А вот в сорок четвёртом уже работал немного по-другому. Два голема на «Т-40», я с миномётом, остальные как пехота действовали. Производительность ещё больше повысилась, тем более в основном я работал ночами, днём отсыпаясь. Ночью благодаря сканерам всё видел, а противник нет. Нет, конечно и до этого технику использовали, в основном захваченную, но потом бросали, сжигая, некуда убирать было. А вот «Т-40», да с пушкой «ШВАКТ», вещь отличная. Вот так и развлекался. И да, немцев бил мало, уничтожал дивизии из стран Европы, они ещё воевали вместе. Из Испании, Франции, и других стран. Даже дивизия англичан была. Из пленных сформировали. Тут вообще никто не выжил. Я так и у финнов поступал. Там немало добровольцев было из Дании или Швеции. Мало кто из них домой вернулся. Совсем мало.

В сентябре, я срочно вернулся Москву. Рука действует, меня признали годным, забавно, даже звание капитана дали, и срочно на фронт. Воевал я в танковой бригаде, где «тридцатьчетвёрки» были, включая те что с пушкой в восемьдесят пять миллиметров. Сначала ротой командовал, неделю, а там уже батальоном. Так войну и закончил, в декабре сорок четвёртого, в чине майора, с двумя новыми орденами, «Отечественной войны» второй степени, и вторым орденом «Красной Звезды», и в должности начальника штаба танковой бригады. За четыре дня до капитуляции назначили. Вполне неплохо. Германию мы всю взяли, союзники сильно опоздали. Даже часть Италии и Франции прихватили. Моя бригада как раз во Францию входила, обойдя блокированный Берлин. Всё неплохо, но в отставку отпустили только в апреле сорок пятого. Да подкупил кого надо, так и подписали. Сначала в Рим, а всё, девчата честно отработали, отпустил, щедро расплатившись. Мир, войне конец. Те в шоке, три года жизни пропали, но я уже смылся. Ну и в Москву полетел. Это кстати у меня шестой «мессер». Где разбил при посадке, где осколков от зенитных снарядов нахватался, где банально мотор стуканул, много летал, всякое бывало. В Москве благополучно вышел в отставку, паспорт получил, водительское удостоверение итак имел, раньше сделал его. Ещё в сорок первом. Ну и жил. В основном пропадая по заграницам, но месяца на три-четыре возвращался, чтобы квартиру не отобрали, новые песни выдать, а главное, чтобы меня нашли, если дядя ищет, по изменениям истории в этом мире быстро найдёт причину. И по песням. Так что я как яркий мотылёк. Жду. Вот только найти меня пока я путешествую, почти невозможно. Поэтому местом встречи считаю квартиру, её, как моё жилище, дядя быстро найдёт.

Так и пролетело три года после окончания войны, когда я в очередной раз вернувшись в Москву, в своей квартире обустраивался, на кухне ужинал, услышал уже подзабытый голос дяди. Ну не его голос, этот я не знаю, но обертоны, как он говорит, интонации, точно дядины. Да и представился он.

— Я академик Райнов. Ну и кто ты такой?

— А что, угадать не можешь? — развеселился я, испытывая немалое облегчение. Нашли.

— Я пока не нашёл троих своих сотрудников. Доцента Кириллова, и лаборантов Якуш, и Рейган. Хотя, Рейган девушка, значит кто-то из двоих первых.

— Э-э-э… Надеюсь ты шутишь? Своего племянника Степана Райнова не узнаешь?

— Какой ещё Степан? Степана я нашёл быстро, через два года как установку собрал. Двадцать пять лет назад. Ты вообще кто?

— Так, ситуация начинает проясняться. В одном из перерождений на меня вышел Лето, хакер. Сказал, что ему помог Степан Райнов, личный телохранитель и пилот главы проекта, проникнуть на станцию и уйти в новый мир, получив молодое тело. Только я не тот Степан, я не помогал Лето, хотя он у нас тоже был, ограбил спецхранилище и смылся в один из миров, через перерождение.

— Ага, понял. Извини, ты не наш Степан. Думаешь мой бы племянник без моего на то разрешения позволил себе провести чужого и дать нас ограбить? Так что ты не мой племянник, факт. Ну удачи, чтобы тебя нашёл твой дядя. Если встретимся, сообщу где ты. Кстати, помочь чем? Ты молодец тут всем Райновым помог, мало кто погиб.

— Помочь? Пожалуй. Хочу магический Дар купить. И книги по магии. Тут поживу, поучусь.

— Да не проблема. Десять тонн золота и Дар с учебниками твой. Даже обучим языку, на котором они написаны. Бонусом будет. Время дам золото добыть, через пару недель тут встречаемся.

— Договорились.

Тот отключился, я стал спешно собираться вновь, где взять столько золота, знал, банк в столице Румынии имеет такой запас, обернусь за неделю, лимит времени есть. А так этот мир я покидать не хочу, мне сюда приведут магов, что и пересадят Дар и потом инициируют меня. А дальше уже учёба. Меня артефакторика интересует.

Эпилог.

Взрыв подбросил моё новое тело, и отшвырнул в сторону, я ещё чувствовал, как катился по склону свежей воронки, пока не замер на дне. Глубокая. Всё в дыму, в поднятой пыли, взлетают комья земли, свистят осколки. Грохот разрывов заглушает другие звуки. Если рядом идёт стрелковый бой, то я этого не слышу. Да и вообще новое тело в таком состоянии было, что я похоже тяжело травмирован и контужен. Может и ранен. Пока не понятно. Звука нет, про свистящие осколки просто так ляпнул. Вижу новые поднятые султаны разрывов, да земля содрогается. Думать тяжело.

Надо сказать, было о чём подумать, до активации хранилища два дня, поди знай доживу до этого или нет? Там лекарский амулет мне бы помог. Ладно, шучу. Установка магического Дара предполагает удаление аурного хранилища, к сожалению, это так, оно мешает, и тех аурных хранилищ, что свёрнуты на ауре, подготовлены для дальнейших перерождений. Ради Дара я пошёл на это. Да ладно, заплатил, хотя даритель умер, старым был, но его семья получила оплату. Две недели маг ждал, что проводил процедуру, и провёл инициацию. Пятого уровня силы Дар. Думаете всё? Он со мной год жил, обучал основам артефакторики, я за это ему тонну золота слитками выплатил. А потом у не-дяди, или у копии-дяди, приобрёл аурные хранилища. Пять свёрнутых на ауре и одно открылось, кач с нуля начался. Плюс комплект амулетов, сам я такие ещё долго учиться буду делать, оплатил за всё, включая за «Повелитель големов». Аура уже прокачена, сразу десятью управлял. На этом всё. Больше копия-дяди на меня не выходила, двадцать шесть лет прожил. Прошлые перерождения я в запарке прожил, язык на плече, воевал, да изменял историю, чтобы меня нашли и забрали. А тут такая красота вокруг, жизнь, путешествуй как хочу, чем я и занимался, заодно осваивая магию. Надо сказать, по учебникам изучать это не то что с учителем. Ну такие амулеты как личной защиты, лекарский, сканера, или боевые, я уже сейчас создавать сам могу, уже не трудно, а вот «Повелитель големов» или аурных хранилищ, да даже браслета-хранилища, это скорее всего родовые секреты, в книгах про это ничего не было. А плетения в моей ауре, по големам и хранилищам, прикрыты специальной защитой. Амулет «Око» сделал, с функцией записи, так он их не видит, скрыты маскировкой.

Тронуть их я откровенно боялся, мало ли потеряю, три года ушло на осторожные приподнимания маскировки то с одной стороны, и зарисовку увиденных кусков плетений, то с другой. Так что по аурным хранилищам я уже разбирался. Шесть лет ими занимаюсь, уже сам могу создавать и ставить. Вот по управлению големами, то там был на пути к этому. А погиб я банально, во время магического эксперимента, создавал искусственный интеллект на магии, побочный проект другого проекта. Там нужны были знания по математике, программированию и артефакторике. У меня это всё было, и вот создавал. Опять-таки на пути к окончанию был. Но вот не дало. Рванул накопитель для искина, а ведь шесть штук, искусственно выращенных алмазов с мою голову размером, соединил, но всё равно не выдержали ту мощь, что должны были. Скорее всего ошибка в расчётах. Или напортачил где-то при сборке. Не понятно. Главное личная защита не спасла, да там всё испепелило, думаю тот райский островок, где я обустроился, в волнах скрылся. Одни скалы от него и рифы остались. Я бы ещё хотел подумать, но к сожалению, потерял сознание. Даже непонятно в кого попал и куда. Скорее всего снова в ВОВ.

Очнулся явно не в больничной палате. Большая палатка была, рядом прямо на земле лежали раненые, и немало. Тишина, ни взрыва ничего подобного. Да и шум в ушах стоял, как пробки. Даже если рядом перестрелка, всё равно не услышу. Главное хранилище запустилось, настроил на себя, запустил кач. Там пока тонна размером, ну и достал амулеты. Три. Я заказал не-дяде ту же подборку, зарядный, личной защиты и лекарский. Последний и извлёк. Прокусил руку у кисти, и приписал кровью. Пока тот устанавливал со мной связь, а руки дрожат, опухли, сломаны, в лубках, приписал и остальные. Ну а дальше диагностика и вылечил первым делом голову, убрал контузию, подлечил все поражения головы. Почти в ноль накопитель разряжен, но сделано. В ушах тампоны, выдернул. Видимо кровь текла. Ещё повреждены руки, сломаны, хотя амулетами пользовался, рёбра тоже, тугая повязка. А вот ноги на удивление целые. Тут мои мысли прервал врач, в белом халате с завязками сзади, что зашёл в палатку через открытый полог входа. Кстати, хорошо слышать стал, команды, крики, похоже рядом военный лагерь. Это точно Земля. Наш родной мат звучал.

— Очнулись, ваше благородие?

— О как? Я благородие? Что-то новенькое, — анализируя полученную информацию, усмехнулся я. — Не помню. Вообще ничего не помню. Какой сейчас год, и где мы?

— Тысяча девятьсот четвёртый от Рождества Христова, май месяц. Вы не помните? Вас с командой пулемётчиков направили на берег. Вы мичман Райнов, усиливали своими пулемётами отряд полковника Третьякова. К сожалению, ваши позиции накрыли канонерки противника. Три дня вы в беспамятстве были, думали уже не очнётесь. Это всё что я знаю, ваше благородие.

— Русско-Японская? Это тоже что-то новенькое, — пробормотал я себе под нос.

Санитар, которого я принял за доктора, стал проверять других раненых. Это была палатка безнадёжных, как я понял, сам же задумался. Рядом со мной работал амулет зарядки, заряжал пустой накопитель лекарского амулета. Надо Дар открывать, провести принудительную инициацию, но пока не до этого. Ноги целые, но руки и рёбра поломаны, вдали слышу отголоски канонады. Похоже нахожусь в тылу передовой. Да, нужно срочно пробуждать Дар, а дальше развернусь. Мне уже наплевать найдёт меня дядя или нет, тем более уже был фальстарт, не тот дядя нашёл. Мне нравится жить и вносить бедлам в историю Земли. Да и почему нет? Так что будем воевать, тем более попал в морского офицера с такой интересной фамилией. В нашей семье офицеров и дворян не было, однофамилец, скорее всего. Пока же договорился с санитаром, это действительно был не врач, подобие фельдшера, но и не санитар, и тот помог мне встать, я скрипел зубами от боли. Рёбра и руки давали о себе знать и вывел наружу. Горы не горы, но холмы высокие вокруг. Рядом просыпался лагерь. Да тут обоз стоял на ночёвке, сейчас завтрак разнесут и двинем дальше. Санитарный обоз, к гадалке не ходи. Меня отвели в сторону, я там по маленькому сходил, покормили с ложечки и напоили. Обрывки формы и ремень с кобурой вернули. Кортик. В общем, выдали пока исподнюю рубаху и всё на этом.

Тут же нашёл раненого офицера, что немного знал мичмана, ну и пока обоз двигался дальше, к слову зарядный амулет я сразу прибрал, то и вызнавал что нужно. Уже известно, что беспамятный я. Антон Сергеевич Райнов. Дворянин из Одессы. Закончил морское училище в столице, оно единственное в России, сейчас девятнадцать лет, служил на Черноморском флоте. Сюда прибыл добровольцем. Как раз Макаров комплектовал пулемётные команды из матросов и офицеров, вот мичман Районов и стал командовать двумя расчётами. Уже третий месяц пошёл. Макаров уже погиб. Тут бой у Цзиньчжоу, первый и последний у мичмана. До вечера бои не стихали, японцы рвались к укреплениям, потери серьёзные понесли, пока не подошли японские канонерки и не расстреляли оборону русских. Вот такая история у мичмана. Точнее, это всё что знал этот раненный штабс-капитан. Так что я тоже прилёг, всё же сидеть в тряской повозке мне было больно. А тут вдруг сбоку появилась японская кавалерия, драгуны. Впрочем, никого не тронули, тут ещё соблюдались правила войны, осмотрели и уехали, а мы дальше на Порт-Артур. За два дня добрались. Я успел рёбра восстановить, даже следа двух переломов и одной трещины не осталось. Накопитель подзарядился. И приживить кости сломанных рук, но до конца ещё далеко. Насколько остатка заряда хватило, столько и сделал.

В Порт-Артуре диагностировали перелом левой руки, заживление идёт, вывих правой, отчего рука провисла и не работает, синяки и травмы, и всё. Накопитель же заряжался только когда стояли, при движении зарядки нет, не так и сильно зарядить смог. И это неплохо. Руку специально отсушил по опыту прошлой жизни. Если японцев и буду бить, а я буду, то не под командованием местных идиотов с большими чинами. Всё сам и незаметно. Себя славить не буду. В общем, лежал в госпитале. Дар активировал спонтанной инициаций, зайдя в воду бухты, в ближайшую ночь. Солёная вода здорово помогает, да и пых маны погасила. Дальше детская сетка и подлечил себя хорошо, заряжая накопитель и медитируя. На шестой день лечения, а я особо не торопился, делал запасы готового съестного. А то пока везли в обозе и я себя лечил, постоянно есть хотелось, материала, тех мизерных порций что выдавали, мне не хватало. Да, саквояж и вещевая сумка мичмана сохранились. Мне их вернули. Там запасная форма, ношенная, разная мелочёвка, письма родных и два документа, два патента, дворянский и офицера. Так вот, на шестой день, госпиталь обошла свита наместника, пока он тут всем командовал, награждали многих. Удивило, мне тоже перепал орден Святой Анны четвёртой степени с мечами. Мечи за боевые действия. Орден назывался «клюква» носился на кортике. Хорошо мичман повоевал, первая его награда. Приятно. Правда, саму награду пришлось заказывать у ювелира, мне только бумагу выдали, но сделал, ношу орден. И следующей же ночью, я сплёл конструкт фаербола, ночного зрения плетение уже на мне было, настроил наведение на шесть каких-то японских кораблей, что на горизонте маячили, я их видел, не смотря на ночь, и выпустил три десятка мощных фаерболов по ним, пока источник не опустел, всю ману использовал. Пятого уровня силы Дар у меня. Полыхали те ярко, и взрывались от подрывов погребов. Это только начало. Расплатился так за орден.

Понятно росчерки летящих фаерболов засекли с батарей береговой обороны, как и взрывы на горизонте. Кажется, было два тяжёлых крейсера, они тут броненосными назывались, остальные это мелочёвка. Ну начало положено. Меня же пока лечили, врачи сообщили, что из-за «сухой руки» похоже придётся оставить службу. Уже начали готовить документы, также пока город не окружили, часть раненых чугункой решили вывезти в Мукден и дальше. Готовят составы. Пока ещё лечение идёт, но восстановится рука или нет, покажет время. В вещах я всего триста рублей ассигнациями нашёл, все они ушли на закупки и готовку припасов, на походное снаряжение, убирал в аурное хранилище, оно сейчас полное, также приобрёл два украшения, вполне годятся для основ, из простейших. Ночного зрения и климата. Уже начал делать. Вот эшелон двинул прочь от Порт-Артура. На одной из станций я вышел, в форме был, рука в косынке, в лубках, да в гипсе, на лице старые пожелтевшие синяки, на ремне кобура с «Наганом» и кортик, всё как положено. Со мной раненый матрос, нанял его, а то одна рука в гипсе другая «сухая», использовать не могу. Всё делал, включая кормить. А в вагоне на курили, как паровозы дымят, я-то не курю, лёгкие от никотина почистил, вот и вышел подышать свежим воздухом. Прикупил мясо с лавашем, убирая в хранилище, мне безрукому сложно было, но сделал, матрос убежал заказы выполнять, мои и других офицеров, у меня все вещи в хранилище, в вагоне не держу, когда отойдя в сторону, услышал такой знакомый вопрос:

— Ну и кто ты? Семь кораблей япошек взорвал кто-то, стали искать, на тебя вышли. Светишься, одарённый.

— Степан Райнов, дядя.

— Опять Степан⁈ — чуть не взвыл тот. — Седьмым будешь.

— А вы у меня второй.

Место удобное, вполне спокойно пообщались, я описал своего дядю, тот своего племянника, и по всему выходило, что этот дядя всё-таки мой. Поди знай, он ещё в трёх Степанах Райновых уверен, что именно они тоже его племянники. Всё сходилось.

— Знаете, дядя, раньше бы меня нашли, я бы с радостью с вами пошёл. А сейчас мне этого не надо. Я маг, могу делать аурные хранилища. У меня вечная жизнь, могу жить так как сам захочу, а не в рамках системы или под вашей рукой. Я ощутил на себе, как мне это нравится, так что я с вами не пойду. Мне нравится моя жизнь.

— Ты третий из Степанов, что на это пошёл. Что ж, неволить не буду. Может чем помочь?

— Пожалуй, — подумав кивнул я. — Ноутбуки с музыкой и фильмами. Генератор для зарядки, самолёт на поплавках…

— Эй-эй-эй, куда разогнался? Ноуты дам с тем что хочешь, и генератор, и хватит тебе. Бонус от меня, бесплатно.

— Спасибо хоть за это.

Я отошёл за водонапорную башню, да бочка на опорах, рядом пакгауз, вот у его стены и принял заказанное. Пришлось частично освободить хранилище. Шлюпку достал. Ну да, была парусная. Тут же и бросил её. И дальше на эшелон, пока он уходил на Мукден, я с широкой улыбкой лежал на своей койке и строил планы. Жизнь прекрасна. Интересно, когда следующего дядю ждать? Или Лето будет? Поживём увидим.

Конец книги.

Продолжение следует.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спасти красноармейца Райнова. Книга четвертая. Райнов

Content

Спасти красноармейца Райнова. Книга четвертая. Райнов

Спасти красноармейца Райнова. Книга четвертая. Райнов

Nota bene