Колонисты Пандоры-3

Глава 1

Взлет!

— Мара, направь всю энергию из резерва в контур разгонных модулей, — приказал Акос.

— Нет больше у меня энергии в резерве. Поток с дополнительного блока накопителей, только что перекрыли вручную. А те мощности, до которых я смогла дотянуться, задействованы на все сто, — раздражённо ответила зарканка.

После этого её механические руки начали быстро перелистывать голографические закладки со схемами доступных энергосистем дредноута, в поисках незадействованных мощностей. Она в ручном режиме управляла системой энергетической подпитки реактора и делала всё возможное, чтобы остальные космотехи смогли его запустить.

Активную зону очистили от остатков изотопов несколько часов назад. После этого капсула с антиматерией заняла своё законное место в чреве реактора. И пока процесс не запустился, сердце космического корабля питалось от накопителей и вспомогательных генераторов.

— Судя по тому, что я вижу на схеме, кто-то вручную перекрыл доступ к блоку резервных хранилищ. Сейчас попытаюсь узнать, что там случилось, — сказал я и переключился на сканирование нужного уровня.

— Это командор. Я чувствую его лютую злобу. Похоже, он не смирился с проигрышем, и пытается нам помешать, — заявила Ветка, а все находящиеся у пульта управления реактором дружно закивали.

— Ярик, пожалуйста, попытайся что-то сделать в удалённом режиме, — попросил Акос, — Нам необходимо увеличить поток энергии хотя бы на два — три процента и всё должно получиться.

Во время запуска я внимательно следил за тем, что делают космотехи, и был согласен с оценкой ситуации. Сложная система антигравитационных полей пыталась более двух часов запустить капсулу с антиматерией, гоняя её внутри активной зоны реактора. Но из-за отсутствия таблицы калибровки, привязанной к элементу, процесс слишком затянулся.

Зарканцы рассказали, что технология удержания антиматерии не позволяет создать точные копии капсул. Поэтому каждое изделие имеет индивидуальные характеристики. Из-за этого старые параметры калибровки не подходят, и приходится прямо на ходу вырабатывать новые. Конечно, нам мог помочь корабельный процессор, но сейчас его активность замерла на отметке семи процентов. А в спящем режиме он может обслуживать только систему жизнеобеспечения.

Я пытался оживить узлы цифровой жизни корабля дистанционно. Но мешали многочисленные контрольные системы, оставленные прежним экипажем, которые не позволяли действовать быстро. К каждому узлу управления приходилось подбирать индивидуальный алгоритм доступа, на что уходило драгоценное время.

По просьбе Акоса, я переключился на нужный кластер, контролирующий системы энергообеспечения одного из уровней дредноута. Затем запросил срочный доступ, используя права члена экипажа.

Дежурный скрипт узла управления ответил на запрос положительно, но тут же начал долгую процедуру тестирования и перезагрузки всех систем, в соответствии с заложенной таблицы действий. В результате мне пришлось войти в программную оболочку нужного узла памяти и поочерёдно отменить все детективы. Это значительно повышало скорость перехода узла управления под мой контроль.

— Ярик, ну что там⁈ Ещё пара минут без притока энергии, и мы потеряем контроль над капсулой.

— И что случится потом?

Отвечать на мой вопрос, как всегда, взялась Нейла.

— После дестабилизации гравитационного контура капсула начнёт метаться по активной зоне на скоростях, близких к одной десятой скорости света. В результате давление и температура в ядре реактора начнёт скачкообразно повышаться. Оболочка капсулы испарится, а содержимое переродится в подобие нестабильной звезды. У родившегося образования не хватит веса, чтобы сдержать расширение, из-за этого сверхновая начнёт коллапсировать и взорвётся, превратив несколько уровней дредноута в сгусток плазмы.

— Короче, умрём быстро и ничего не успеем почувствовать, — подытожил я, а дочка Мары нервно хохотнула.

Убрав виртуальные препоны, мне удалось добраться до очередного узла электронного мозга и пустить в ход программу-активатор, пробуждающую от спячки эту часть процессора. Реаниматор смог запустить обработку информации, и я, наконец, начал получать телеметрию всех систем сектора.

Отринув лишнее в сторону, я добрался до управления энергосистемой и тут же выяснил, что прямо сейчас, кто-то стоит у терминала управления, и вручную отклоняет все запросы, отказывая в предоставлении доступа к накопителям.

Устройства объективной фиксации показали знакомого парня в белом комбинезоне. Именно он сопровождал техника, пытающегося пару раз меня убить.

— Вот гад! — воскликнул я, когда понял, что с ходу ситуацию не изменить.

Прямо сейчас можно выйти на связь, и попробовать уговорить зарканца прекратить мешать. Однако я не стал этого делать, потому что заметил двух военных, стоявших на пороге отсека. Они целились в него из плазмобоев.

Мигом оценив обстановку, я подал на все датчики системы жизнеобеспечения уровня поддельный сигнал о разгерметизации оболочки корабля и снижении давления дыхательной смеси. Среагировав на это, система отдала приказ на экстренную герметизацию отсеков.

После этого толстенная переборка без предупреждения ухнула вниз. Одного из зарканских военных отбросило в коридор, а второго буквально разрубило пополам. Увидев это, парень в белом отскочил от терминала и прижался к стене. Как только он это сделал, узел управления смог принять запрос и подключить космотехов к блоку резервных накопителей.

— Начинаю получать энергию! — удивлённо воскликнула Мара, — Направляю всё на гравитационный контур.

— Фиксирую рост мощности. Не стойте столбами, загоняйте долбанную капсулу на стабильное направление движения, — Акос резко оживился, начав раздавать приказы, а я осмотрел пункт управления.

Сейчас у терминалов стояли все космотехи. И только бывшие капитан с сержантом новгородской дружины возились с ранеными.

— Кажется, получается, — неуверенно проговорила Нейла.

И в этот момент неожиданно исчезла прерывистая тряска палубы. Её сменили мерные колебания.

— Ещё пара минут, и реактор обнулит все резервные накопители, — предупредила Мара.

— Ничего, нам хватит, — ответил Акос, а я заметил, как с мёртвой точки сдвинулся цифровой показатель выработки энергии реактором.

— Предупреждаю, пока это не самый оптимальный маршрут для выработки, — сказала Нейла.

— Значит, будет к чему стремиться,– ответил Акос и осмотрел мокрые от пота лица космотехов, которые первый раз за четыре часа смогли оторваться от кропотливой работы, — А пока прогноз о стабильной выработке, где-то тридцать процентов от прежних рекордных показателей.

Зарканцы принялись друг друга поздравлять. Я же, получив доступ к оживающим энергосистемам, направил часть мощностей на пробуждение тех секторов памяти процессора, до которых мог дотянуться.

Одновременно с этим, имплант начал получать удалённый доступ к палубам дредноута. Первым делом удалось запустить процесс сканирования, способного выявить повреждённые участки и определить точное местоположение всех биологических форм, находящихся на космическом корабле. Затем я активировал внешние сканеры, начавшие отображать реальное положение дредноута в пространстве, и фиксировать все процессы, происходящие за оболочкой бронекорпуса.

Имплант мгновенно обрабатывал входящую информацию, составляя единую картинку, позволяющую увидеть всё как бы со стороны. И первое, что я заметил снаружи — это организованный исход жителей из города. Колонны зарканцев двигались вперемешку с различной техникой, прямиком к нескольким распахнутым воротам.

В то же время кто-то продолжал грузить контейнеры на антигравитационные платформы, другие тащили в руках скарб и детей. А ещё я заметил многочисленные трещины, струящиеся по стенам зданий, дорогам и любой поверхности, не относящейся к корпусу корабля.

— Хватит праздновать! — рявкнул Акос. — За работу! Нам нужно оторвать дредноут от поверхности прямо сейчас.

— Мы ведь не протестировали все системы, — возразила Нейла, но мастер властным жестом заставил дочь замолкнуть.

— Если мы не поднимемся в самые короткие сроки, то имперцы на орбите засекут энергетические всплески. Наверняка в городах человеческой колонии расположены сейсмические датчики. И они уже начали чертить кривую аномальных колебаний, совпадающую на сто процентов с колебаниями работающего с антиматерией реактора.

— Если не взлетим сейчас, то орбитальные батареи имперской станции могут начать превентивную бомбардировку долины, — подхватила Мара.

— Но город ещё не эвакуирован, — возразил я и предоставил обзорную картинку для общего доступа.

Оценив все подробности происходящего снаружи, Акос недовольно покачал головой.

— Почему они медлят? Ярослав, подключи меня к информационным каналам и системам оповещения, — попросил он.

После того как я совершил нужные манипуляции, глава клана космотехов обратился к находящимся за бортом корабля.

— Дети Зарканы! С вами говорит Акос, бывший член совета мудрейших и глава тех, кто не забыл главное предназначение нашей цивилизации. Прямо сейчас начнётся тридцатиминутный отсчёт. Этого времени должно хватить на эвакуацию всех жителей города. Предупреждаю, после обнуления таймера мы активируем внешний гравитационный контур дредноута и начнём подъём на орбиту планеты. Поэтому тот, кто не успеет покинуть город, погибнет. Обещаю, если у нас всё получится, то мы вернёмся за теми, кто захочет к нам присоединиться.

Я видел, как толпы зарканцев замерли, слушая отражающийся от стен голос Акоса. А когда он договорил, горожане лишь немного ускорились.

— Они не успеют, — предрекла Ветка, и с надеждой во взгляде посмотрела на меня.

— Больше времени я им дать не могу, — недовольно проворчал глава.

— А что, если прямо сейчас немного скорректировать полёт капсулы в активной зоне реактора и начать дополнительную калибровку? — предложил я первое, пришедшее в голову, и все замерли.

— Но зачем это делать прямо сейчас? — спросила Мара.

В глазах остальных я тоже не заметил понимания.

— Как зачем? Что будет происходить с дредноутом в момент калибровки? — вместо ответа спросил я.

— Во время корректировки полёта капсулы внутри активной зоны при любом ошибочном отклонении, скелетный корпус корабля будет резонировать, — ответила Нейла.

— И во время этого районирования снаружи начнутся ощутимые сейсмические толчки, затрагивающие всю долину, — продолжила Мара.

— Эти толчки не способны разрушить город, но заставят пошевелиться тех, кто проводит эвакуацию., — Акос догадался, к чему я подводил и принялся отдавать новые приказы.

После начала калибровки городские улочки начало сильно потряхивать. Появлялись всё новые и новые трещины на стенах. А оказавшиеся в эпицентре зарканцы, принялись массово бросать свои пожитки и устремились к выходу из города. Процесс эвакуации пошёл намного веселее.

А пока все космотехи занимались своими делами, ко мне подошла Ветка.

— Спасибо, — прошептала девушка, а я начал тонуть в её огромных глазищах, — Ярик, как думаешь, у нас получится?

— Мы сделали много, но сделали только первый шаг. Так что пока лучше не задумывайся о возможном результате, — начинаю отвечать скороговоркой, так как просто потерялся в её присутствии.

В этот момент к нам подошёл Зар, которой спас меня от неловкой ситуации.

— Шепчетесь так, словно задумали чего-то нехорошее, — с деланной строгостью проговорил он.

— Конечно, задумали, и, надеюсь, ты нам поможешь, — предложил я.

— Помогу, — вполне серьёзно ответил парень и указал на блоки системы жизнеобеспечения, находящийся над головой, — А пока, помогите провести трансформацию пультового зала, во что-то более удобное. Иначе в процессе взлёта мы все получим кучу ссадин и переломов.

Я не стал медлить и вывел голографическую панель управления с системами жизнеобеспечения персонала реакторного отсека. Затем отдал команду на трансформацию. После чего огромный пульт разделился на отдельные терминалы. Одновременно с потолка начали спускаться два десятка специальных компрессионных кресел. Они способны помочь операторам выдержать перегрузки во время полёта. А если надо, то могут самостоятельно вколоть человеку стимулятор, необходимый для поддержания работоспособности организма.

На всех присутствующих мест не хватило. Но обладатели зарканских доспехов с системой синтетических мышц, могли закрепить себя с помощью точек примагничивания на стенах и полу.

— Жаль, что пока придётся управлять дредноутом отсюда, — недовольно произнёс Зар, — Здесь одновременно самое защищённое и самое опасное на корабле. Всё из-за возможных мутаций организма. Жаль, что мы сейчас не в одном из центров управления.

— А какая разница? — спросил я.

— Большая. В центрах управления есть специальные коконы, подключающиеся напрямую к мозгу операторов при помощи нейроинтерфейса, и связывает его в единую систему с процессором. Я, конечно, сам никогда не пробовал. Но если судить по симулятору, то отклик систем и интерфейсы контроля там на порядок выше, чем простое ковыряние в аналоговых терминалах.

— Ничего, я при помощи импланта и отсюда смогу подключиться к системе, — сказал я, но парень покачал головой.

— Ты-то сможешь, но управлять таким большим кораблём в одиночку практически невозможно. Систем слишком много. И даже находящихся здесь операторов, нам на всё не хватит. Обычно на таком корабле, одновременно задействованы две сотни различных техников и несколько высших офицеров-координаторов. Ещё столько же составляют команда дублёров, готовых в любой момент взять на себя управление. В боевых условиях количество операторов в одном таком отряде увеличивается до трёхсот. А самих команд дублёров может быть до восьми единиц.

— Так вот зачем на дредноуте десяток центров управления, раскиданных по всему кораблю? В случае уничтожения одного из них, функции управления берёт резервный, — я вывел схему корабля в информационное поле импланта, и пометил все рубки управления, — Кстати, одна из рубок находится не так уж и далеко — на два уровня выше. Вход всего в километре от нас.

— Нет уж, там небезопасно, — возразили Ветка с Заром практически хором.

А я сразу догадался, что по пути сюда космотехи столкнулись с чем-то чрезвычайно опасным.

Меня это заинтересовало, поэтому, оценив показатели двух уровней, я сразу обнаружил аномальную биологическую активность, распространившуюся по вспомогательной палубе, находящейся прямо над нами. Показываю собеседникам трёхмерную модель и замечаю, как они нахмурились.

Космотехам удалось повторно откалибровать траекторию движения капсулы за двадцать минут. Работа отвлекла людей от происходящего, а когда она закончилась, на всех снова навалилась окружающая реальность.

— Ярослав ты готов? — спросил Акос, отвлекая меня от рассматривания практически опустевших улиц города.

— Как говорил мой дед, «Всегда готов!», — ответил я и показал главе клана пионерское приветствие.

— Тогда устраивайся в центре, а то, кроме тебя, процессор корабля больше никому не отвечает. Поэтому пока управление в твоих руках.

Отказываться от предложения я не стал. И уселся в разложенном кресле, сразу почувствовав, как мягкая поверхность начала подстраиваться под мою фигуру.

Подошла Ветка и указала на соседнее место.

— Я буду рядом. Как только откроешь интерфейс, можешь перекинуть на меня часть обязанностей.

Чувствую, что, несмотря на происходящее, девушка хочет продолжить начатый ранее разговор. Благо она понимает, что сейчас не время. Но, тем не менее, Ветка быстро подскочила и чмокнула меня в губы, пока никто не видит. В этот момент очень захотелось схватить её и обнять покрепче.

Справившись с порывом, я улыбнулся Ветке и, посмотрев на разменявший последние минуты таймер, отдал приказ импланту войти во взаимодействие с каналом прямого доступа с процессором.

После чего информационное поле паразита, удалило из обзора стены отсека управления, и раздвинуло виртуальное пространство, перенеся меня совсем в другое, вполне узнаваемое место.

Сейчас зал заседаний совета мудрейших был пуст. У стен лежало несколько мёртвых тел, оставшихся после военного переворота. Осмотрев их, я не обнаружил никого из членов совета, и это меня почему-то порадовало. А потом стены мостика начали становиться прозрачными, и я смог увидеть город, как бы нависая над ним.

К этому моменту только семнадцать процентов блоков процессора смогли перезагрузиться. Этого не хватало для стабильного взаимодействия с половиной вспомогательных систем, но вполне достаточно для ручного управления всеми процессами.

Если честно то, когда процессор подтвердил степень допуска и вокруг появился сложный интерфейс управления дредноутом, я немного струхнул. Но после того, как увидел развернувшуюся до орбитального уровня привычную сетку координат, пришёл в себя.

— Всем занять свои места, начинаю двухминутный отчёт, — объявляю, когда выставленный Акосом таймер обнулился.

А потом я с запозданием сообразил, что не всё сделал и начал передавать операторам часть функций.

Маре досталось энергообеспечение. Нейле, контроль над реактором. Ветка с Заром, получили внешние оборонительные системы. Акос взял на себя системы жизнеобеспечения и связь. Остальным достались вспомогательные службы. Многие элементы интерфейса были недоступны, продолжали моргать красным, оранжевым или жёлтым. Но судя по просмотренным отчётам, корабль готов попытаться подняться над поверхностью долины.

— Ярик, пока дредноут под землёй, используй только центральный антигравитационный модуль. Если врубишь вспомогательные, то в долине может начаться настоящее землетрясение. И давай пошевеливайся, ибо теперь я уверен, что нас заметили.

Воспользовавшись советом Акоса, я врубил огромную антигравитационную плиту, прикрывающую днище дредноута, и сразу почувствовал толчок. В тот же миг, покинутый город начал разрушаться, превращаясь в груды развалин. При этом торчавшие над поверхностью башни плазменных турелей, продолжали непоколебимо возвышаться над клубами пыли.

Затем послышался душераздирающий скрежет, производимый выходящим на поверхность массивом дредноута. Его сопровождал визг воздушных масс, засасываемых в образовавшуюся снизу пустоту. Космический корабль трясло и дёргало как раненого зверя, но он продолжал неуклонно подниматься, словно очнувшийся от спячки стальной великан.

А когда все уровни до последнего освободились от оков Пандоры, по корпусу прошлась волна, похожая на стон. После этого корабль перестало трясти. А у всех находящихся внутри появилось чувство, похожее на облегчение. И чем выше поднимался корабль, тем сильнее оно перерождалось в ощущение свободного полёта.

Но едва мы поднялись на сотню метров, как квантовые гироскопы, фиксирующие положение корабля в пространстве, начали сходить с ума, выдавая явно ложные показания. При этом дредноут повело в сторону. Корма начала крениться в сторону горного массива, а остатки руин, начали скатываться с верхней плоскости, осыпаясь вниз каменным водопадом.

— Ярик, спокойно. Это влияние магнитной аномалии, — предупредила Мара, — Начинай подключать внешний антигравитационный контур дредноута, только поэтапно, а то энергонакопители почти пусты.

Воспользовавшись советом, я начал разворачивать боковые части антигравитационной плиты. Это оттолкнуло массив дредноута от горной гряды, и он, стабилизировавшись в пространстве, поплыл к огромному озеру, почти перекрывающему выход из долины. Одновременно с этим корабль продолжил метр за метром неуклонно подниматься над поверхностью.

— Давай к озеру. Если включим ускорители подскока над долиной, то от джунглей останется пепелище, — сказал Акос.

Внешние приборы объективного контроля, позволяли смотреть на корабль как бы со стороны. Так что я видел происходящее снаружи в мельчайших деталях. Вижу огромную каверну, оставшуюся от прежнего местоположения дредноута, и даже смог разглядеть толпы зарканцев, скопившихся на каменистых дорогах и самом плато.

А ещё через несколько секунд, начавший разгоняться дредноут, поравнялся с углублением, оставшемся на месте прорыва подземных тварей. По сравнению с провалом, оставшимся на поверхности долины космическим кораблём, выемка над каверной казалась меньше.

И как только корабль переместился в биом, населённый ящерами, в ушах зазвучал сигнал тревоги. В небе появились выделенные красным сектора, очерчивающие предполагаемые опасные зоны.

— Нас заметили! — воскликнул Акос, — Сканер фиксирует вражескую активность.

— Надо включать силовые щиты, — предложил Зар.

— Нет. Нельзя! — рявкнула Мара, — Если включим силовую защиту, энергии на выход в космос точно не хватит.

— Может, проскочим, — проговорил я и в этот момент над долиной появился первый оранжевый росчерк.

Прилетевший с орбиты снаряд, вонзился в каменистую поверхность в двух километрах от дредноута и при соприкосновении с препятствием выпустил кумулятивное ядро. Оно прожгло в каменистом грунте глубокую дыру, из которой ударил лавовый гейзер.

После этого подобные оранжевые росчерки начали появляться один за другим. Частые взрывы начали терзать поверхность долины. Одновременно с этим заработали плазменные турели дредноута, пытающие сбить снаряды на подлёте.

Я же продолжал выводить махину корабля к берегу озера, разгоняя его при помощи антигравов. Закрывавшая долину туманная дымка явно мешала имперцам прицелиться, из-за этого орбитальная бомбардировка не была эффективна.

Видимо, сканеры боевых платформ определили наличие массивного объекта с этой стороны горного хребта, но точное местоположение показать не могли. Из-за этого имперцы били по площадям, пытаясь поразить обнаруженную аномалию.

Турели работали стабильно, так что больше тридцати снарядов были уничтожены на подлёте к дредноуту за полминуты. И только два смогли вонзиться в верхнюю часть корабля, при этом не пробив тридцатиметровую бронеоболочку.

Я чувствовал каждое попадание и стремился как можно скорее увести дредноут к берегу озера. Однако в тот момент, когда мы достигли кромки воды, снарядный дождь с орбиты усилился, став более прицельным.

Всего за пару секунд десяток снарядов ударили по броне, повредив одну турель и вырубив несколько сканеров. Видимо, орбитальные батареи станции, наконец, смогли зафиксировать цель.

В этот момент я понял, что дальше медлить нельзя, иначе скоро в нас прилетит нечто более существенное.

— Поехали! — одно из любимых словечек деда, вырвалось произвольно, и уже предчувствуя приближающуюся опасность, я вжал виртуальные тумблеры, подающие энергию на ускорители подскока.

После этого из открывшихся сопел ударили столбы белого пламени и дредноут рванул вверх, вдавив свежеиспечённых членов экипажа в ставшие жёсткими анатомические ложа.

Берег озера под нами, превратился в раскалённую поверхность, а попавшая под температурный удар масса воды начала взрывоопасно испаряться, образуя расширяющееся облако пара.

Через мгновение из раскалённых клубов выскочил устремившийся вверх корабль. А ему навстречу скользнули четыре синих звёздочки, которые, разминувшись с корпусом корабля всего на несколько метров, вонзились в берег.

Фотонные торпеды детонировали одновременно и вместо того, чтобы прервать взлёт космического исполина, взрывная волна пнула его снизу, дав возможность набрать нужную скорость.

После этого дредноут пробил вечный туманный покров, прикрывающий долину и, превозмогая притяжение, рванул навстречу черноте космоса.

Глава 2

Первый бой

— Хартим, повторяю ещё раз. Первыми забили тревогу датчики сейсмоактивности, установленные в городах землян. Приборы начали передавать необычную сигнатуру. Аналитический центр орбитальной станции обработал данные и определил, что на планете активирован реактор, работающий с антиматерией, — второй раз повторил комендант станции, но спроектированное голографом лицо капитана имперского крейсера, никак на это не среагировало.

— Госр, скажи, зачем ты устроил этот спектакль? Из-за твоих выдумок и потока никчёмных запросов, меня сослали в эту забытую богами варпа систему, находящуюся на самом дальнем краю галактики. Признайся, что тебе просто стало скучно, и ты решил потянуть за собой кого-то ещё? Мой крейсер приписан к седьмому имперскому космофлоту. Так вот, прямо сейчас он сражается с мятежниками синдиката техногенных корпораций в секторе Тангейзера. А мне, элитному офицеру, на новеньком крейсере приходится искать мифических шпионов Федерации, рыская в скоплении гравитационных аномалий, наполненных астероидными полями и обломками древних станций, — зло произнёс капитан и на его лице заиграли желваки.

Хотя формально командор имел более высокий чин, в имперском флоте кому надо знали, что академию он не закончил, а звание было куплено высокопоставленным дядюшкой. Взгляд офицера космофлота и его тон, заставили Госра взять себя в руки и перестать нервничать. Он действительно зависел от Хартима, но не собирался терпеть унижения.

— Это не бред! — воскликнул комендант от захлестнувшего его праведного возмущения, но сразу постарался говорить спокойно. — Я ничего не подстраивал. Как подтверждение, передаваемая вам телеметрия с сейсмических датчиков, прямо сейчас находящихся на планете в поселениях местных колонистов. Нейросеть аналитического центра станции пятнадцать минут назад классифицировала сигнал. Она признала его опасным и объявила тревогу третьего уровня. К делу подключились программные закладки имперских стратегов. В результате орбитальные батареи отделились от станции и начали самостоятельно маневрировать в зоне гравитационного поля планеты. А полминуты назад, одна из платформ начала бомбардировку аномального сектора, находящегося в северной части материка.

Выслушав коменданта, имперский военный, сосланный на край галактики за незначительные прегрешения, с трудом удержался от ругани.

— Командор, ваша театральная постановка зашла слишком далеко. Кибер-аналитик крейсера прогнал переданный с Пандоры сигнал через сетевой каталог и определил, что в ней присутствует эхо работы реактора Зарканского дредноута. Скажи, где вы откопали копию подробной сигнатуры?

— Хартим, почему ты мне не веришь?

— Я не верю тебе Госр, потому что последний зарканский дредноут, был уничтожен более сотни лет назад. И это произошло на расстоянии в две тысячи световых лет отсюда. А так как технология вакуумного плетения цельнолитого корпуса дредноута такого размера потеряна навсегда, то воспроизвести подобные корабли на верфях империи или федерации попросту невозможно. Теперь ты понимаешь, что просто промахнулся с выбором приманки. Конечно, ты обманул электронного аналитика списанной станции, создав на планете ложную цель. Но меня тебе не обмануть. Из-за твоего спектакля орбитальные платформы прямо сейчас обрабатывают снарядами какой-то никчёмный кусок джунглей или болот. Советую вам во всём признаться командор и прямо сейчас прекратить постановку, — Хартим вдруг перешёл на официальный тон. — Далее рекомендую запросить у своего родственника приказ на отзыв моего крейсера на базу приписки. Если вы сделаете это прямо сейчас, то даю слово, что не передам адмиралу Кар-гану рапорт о необходимости расследования допущенного обмана аналитических систем. И не потребую наказать зарвавшегося администратора. Сделайте, что я говорю и мой крейсер просто уберётся из этой дрянной системы. И решайте быстрее, иначе мне придётся ещё сутки выбираться из астероидного поля, в которое вы нас загнали. А затем столько же времени добираться до точки гиперпрыжка.

Поставив ультиматум, Хартим довольно оскалился, думая, что загнал мелкого колониального администратора в угол. Только он просчитался, показав аристократу своё истинное отношение. Вместо того чтобы спорить, командор просто перенаправил в межпространственный канал связи информационный поток, приходящий от боевых платформ. Затем злобно взглянул на удивлённого офицера и выключил голограф.

* * *

На высоте ста пятидесяти километров, поднимающие корабль двигатели подскока, начали болезненно чихать выхлопами голубого цвета и могли в любой момент выключить ускорители. При этом скорость взлёта начала быстро падать, угрожая потерять тягу и вернуть дредноут обратно в атмосферу Пандоры.

Попади в корабль десяток имперских снарядов, то им удалось бы отправить нас в технический нокаут. Но нам повезло. Неровная траектория подъёма отклонила дредноут от местоположения обстреливающих планету орбитальных батарей, тем самым дав возможность вырваться в космос.

Правда, после того как прыжковые ускорители прекратили терзать пространство, подъёмная сила исчерпалась, и дредноут буквально подвис на критически низкой орбите. Я почувствовал состояние невесомости, а в следующий миг космотехи радостно взревели.

— Рано праздновать, энергия почти на нуле! — окрик Мары мигом остудил радующихся зарканцев.

А я, взглянув на показатели состояния систем энергообеспечения, понял, что всё ещё хуже.

— Без энергии я не смогу врубить даже самые маломощные силовые щиты, — недовольно произнёс Зар.

— Насчёт плазменных турелей такая же беда. Конечно, кое-что отразим, но стабильно работать на максимальной мощности точно не сможем, — доложила Ветка.

— Нейла, что там у тебя? — спросил Акос.

В ответ его дочь выпалила скороговоркой целую серию зарканских ругательств, уж точно не предвещающую скорого решения проблемы.

— Капсула с антиматерией сейчас в ауте. Калибровка траектории движения слетела сразу после отрыва от поверхности планеты на сто километров. Не знаю, как нам вообще хватило мощности донырнуть до потолка стратосферы и пробить плотные слои. Сейчас провожу полную перезагрузку всех систем реактора, через две минуты попробую запустить, но ничего не обещаю.

Выслушав девчонку, я перенаправил ей в помощь несколько из проснувшихся вычислительных центров процессора. А сам включил все до одного устройства, способные сканировать космическое пространство.

Система, просвечивающая ближайшие сектора вокруг корабля, создала вокруг корпуса вытянутую сферу, охватившую зону в сотни тысяч квадратных километров. Она сразу обнаружила все объекты на орбите планеты, чей размер превышал несколько кубических метров. Кроме этого, сканеры классифицировали обнаруженные объекты по степеням опасности и бесполезности.

А дальнобойные сканеры начали прочёсывать пространство лазерными лучами, классифицируя все объекты, находящиеся на расстоянии до нескольких миллионов километров.

Менее совершенная система визуального обнаружения целей, пошла намного дальше. Правда, смогла обнаружить на гигантских расстояниях только те объекты, которые были диаметром в пару километров.

На корпусе дредноута имелись более продвинутые системы обнаружения целей. Они способны легко найти с помощью тахионных отражателей, даже космический дрон, на расстоянии в сотни миллионов километров. Но сейчас эти системы на схеме помаргивали жёлтым цветом и не откликались на мои запросы.

Однако даже имеющегося в распоряжении, вполне хватило, чтобы обнаружить две боевые батареи, висевшие на орбите всего в 355 километров от нас. И судя по заскакавшим по корпусу дредноута лучам чужих сканеров, прямо сейчас они готовились нанести по нам массированный удар.

Визоры мигом приблизили трёхмерную картинку, и я увидел подобие двух снежинок, быстро разворачивающихся в нашу сторону. На каждом из двенадцати лучей имперских платформ были установлены дальнобойные кинетические орудия, стреляющие снарядами, специально сконструированными для обнуления силовых щитов. Кроме них, в сердцевине каждой из снежинок, имелись по две установки, запускающие фотонные торпеды.

Если бы сейчас в накопителях дредноута имелось вдоволь энергии и системы смогли врубить маневровые двигатели, то мы могли легко уйти от огня допотопных орбитальных платформ. Ведь они неповоротливые и массово использовались для прикрытия внутренних планет от неожиданных атак любого вражеского флота.

На орбите Пандоры устаревшие платформы выполняли функцию занесённой дубины, готовой с любой момент обрушиться на земных колонистов. Как карательное оружие имперской администрации их хватало с лихвой, а вот чтобы справиться с зарканским дредноутом, явно маловато.

Мы могли уничтожить их в считанные секунды, если бы дредноут не замер в пространстве, словно застрявший в болоте ящер. Сейчас даже у этой пары платформ появлялся шанс если не уничтожить, то знатно потрепать корабль.

Пока я обдумывал ситуацию, серые снежинки развернулись боевой плоскостью к нам и с расстояния в 355 километров начали обстрел. Каждое из двадцати четырёх кинетических орудий начало выпускать 500-мм снаряды, со скоростью четырнадцать штук в минуту.

Безоткатные разгонные модули осуществляли силовой толчок с помощью антигравитационных установок. В результате каждый снаряд разгонялся до скорости в сорок пять километров в секунду, и устремлялся к цели.

И пока они летели к нам, первым моим порывом было кинуться к Ветке, помочь управиться с турелями. Однако, справившись с эмоциями, я развернул подробную виртуальную схему корабля, учитывающую каждый элемент конструкции, и принялся искать то, что может помочь справиться с проблемой.

А пока я штудировал списки систем, по броне застучали снаряды. Несмотря на предупреждение Ветки, большую часть сбивали турели на подлёте. Однако треть всё равно долетела до дредноута. Не встретившись с силовым щитом, снаряды активировали кумулятивное ядро в метре от корпуса и начали выжигать глубокие рытвины в броне.

Я не знаю, как имплант это делает. Но он буквально давал ощутить каждое такое попадание, будто снаряды били прямо по моей коже. Это не позволяло расслабиться, заставляя работать всё быстрее и быстрее.

— Ярик, советую поторопиться, если ты, что-то задумал. Ибо я прямо сейчас наблюдаю, как завершают охлаждаться и начинают заряжаться разгонные установки, выпускающие фотонные торпеды, — вкрадчиво предупредил Акос. — Судя по расчётам операторов, торпеды точно пробьют бронекорпус. Конечно, даже той сотни снарядов, что имеются в боезапасе орбитальных батарей, не хватит для нашего уничтожения. Но шкуру они нам попортят, и наверняка повредят внешние системы защиты с маневровыми двигателями.

Едва глава клана космотехов договорил, как один из операторов доложил о пуске торпед. А буквально через четыре секунды, сразу семь плазменных турелей прекратили своё существование, оголив один из секторов бронекорпуса. Кроме этого, в броне появилась пара отверстий, через которые можно было влететь внутрь на небольшом глайдере.

Быстро оценив повреждения, я активировал спящих ремонтных ботов и отправил их к пробоине. Затем услышал, как рычит разгневанная Ветка, и увидел появившийся таймер, отсчитывающий 80 секунд, до прихода следующей волны торпед.

Пока Нейла продолжала реанимировать капсулу с антиматерией, я должен был найти решение проблемы. Имплант помогал классифицировать системы дредноута и сразу отсеивал те, что требовали дополнительное питание. Затем он принялся убирать из поля видимости многочисленные слои вспомогательных блоков и систем жизнеобеспечения.

В результате сложная мешанина слоёв, опутывающая тысячами паутинок схему дредноута, начала исчезать. Оставалось только то, что имело собственные энергетические резервы, накопленные в аккумуляторах и всяческих конденсаторах. И только тогда я, наконец, обратил внимание на то, что всё время было на виду.

Из-за отсутствия энергии я не мог активировать палубные галереи с артиллерийскими батареями и дальнобойные фазеры. Не мог сгенерировать концентрацию энергии для пуска фотонных торпед. Но как оказалось, четыре пушки основного калибра были заряжены и готовы выстрелить в любой момент.

Энергетические конденсаторы были заряжены более сотни лет назад. Но готовы в любой момент превратить заряды материи в потоки частиц, способных пройти по двухкилометровому разгонному каналу и прошить пространство со скоростью, близкой к 0.5 световой.

Правда, прямо сейчас выстрелить по орбитальным батареям мы не могли. Для этого нужно развернуть дредноут на девяносто семь градусов и прицелиться. А в данный момент дождь из кумулятивных снарядов, разворачивал корабль совсем в другую сторону.

Новая порция фотонных торпед воткнулась в бронеплиты, прикрывающие один из восьми основных блоков маневровых двигателей. Взрывы повредили деактивированные модули, но не критично.

По всей видимости, имперская нейросеть, управляющая огнём боевых платформ, обработала информацию, пришедшую после первой серии попаданий, решив в первую очередь лишить дредноут подвижности.

Только этого нам не хватало.

Без энергии дредноут не мог сдвинуться с места. А без маневровых модулей мог рассчитывать только на маршевые ускорители и двигатели подскока. Как раз последними я и решил воспользоваться.

В момент взлёта с планеты ускорители использовали порции сложного химического топлива, как разгонный импульс и источник дополнительной тяги. А когда энергосеть отключилась, сопла продолжали чихать несколько секунд, дав возможность дредноуту выйти на низкую орбиту планеты.

Сейчас же имплант проанализировал ситуацию и рассчитал точный порядок действий. Дождавшись, когда по кораблю выпустят очередную порцию торпед, я позволил произвести корректировку и активировал только что написанную программную закладку.

После этого седьмое и девятое сопло чихнули несколько раз, выпуская струи сжатой химической смеси без воспламенения. Импульсный толчок пнул огромный дредноут, заставив его крутиться, вокруг своей оси. Я же активировал систему прицеливания установок основного калибра и принялся подправлять траекторию малыми импульсами.

При этом дождь из снарядов мешал справиться с задачей, а очередная партия фотонных торпед едва не сбила прицел. Действуя интуитивно, мне удалось восстановить траекторию вращения, но не получилось прицелиться достаточно точно. В результате, чтобы не потерять возможность выстрелить, пришлось активировать установки, рассчитывая на то, что пучки частиц заденут батареи по касательной.

Выстрел четырёх орудий произошёл мгновенно, и космическое пространство прочертили пучки нестерпимо яркого света. Внешние это походило на лучи тяжёлых фазеров. Три луча прошли рядом с одной из орбитальных батарей, а четвёртый зацепил два конца одной из снежинок. При этом разогнанные частицы, походя, обнулили выставленный платформой слабенький силовой щит, и превратив в газ, всё до чего дотянулись.

Пучки ушли дальше. А в тот момент, когда я подумал, что смог повредить только одну платформу, расходящееся облако газа взорвалось, разметав всё вокруг.

— Фиксирую попадание. Одна из платформ почти полностью аннигилирована. Вторая, раскололась на сотню кусков, — тут же отчитался Акос.

После этого временную рубку управления сотряс победный рёв зарканцев.

Несмотря на мои опасения, оружие, рассчитанное на обнуление силовых щитов огромных линкоров или сотворения сквозных пробоин в боевых станциях, справилось со своей задачей. Убедившись в этом, я встал с компрессионного кресла и ту же встретился глазами с Веткой.

Девушка смотрела на меня как-то по-другому, нежели ранее. Подойдя ближе, она неожиданно обняла меня, не обращая внимания на окружающих. Молодое тело среагировало, как положено, и я почувствовал, что сильно её хочу.

— Неужели мы победили? — спросила она и в этот момент память импланта опять воспроизвела образ деда, несогласно качающего головой.

— В первом тайме, возможно, мы и победили. А вот дальше будем посмотреть, — про себя выругавшись на старика, обломившего такой момент.

— А куда мы полетим, и что будем делать дальше? — прошептала девушка.

— Первым делом надо попытаться поменять положение дел в системе, — я догадался, что прямо сейчас Ветке нужно указать чёткую цель, иначе она сорвётся. Поэтому решил выложить часть своих задумок. — Если всё получится, то мы пошлем куда подальше имперцев и наложенные на землян долги. Федералов и все их тайные игрища, затеянные вокруг зарканской колонии, туда же. А если кто-то встанет на пути, то я им не завидую. Да и на планете придётся навести порядок.

— А если мы не сможем?

— Да куда мы денемся. Обратного пути у нас нет.

— А дальше?

— Затем я намерен наведаться на орбиту красной луны и навестить висящий в космосе эвакуационный корабль.

— Ты надеешься, что находящихся в криогенной заморозке землян, ещё можно оживить?

— Мой дед верил. А я, как выяснилось, от него не сильно отличаюсь, — отвечаю девушке, а мои пальцы самопроизвольно сжались в кулаки.

— Если вместе с тобой, то я готова проверить покинутый эвакуационный корабль. Только у наших друзей космотехов, могут быть совсем иные цели. И разморозка нескольких миллионов землян, их не особо интересует, — едва слышно произнесла девушка и прижалась ко мне.

— Понимаю, но им придётся пойти мне навстречу, — указываю на проекцию космоса, где на низкой орбите, над планетой нависала имперская станция. — А сейчас нам надо срочно наведаться вон на ту ржавую развалюху, пока имперский комендант не сбежал.

Глава 3

Челнок

— А это не опасно? — спросила Нейла, когда я активизировал процесс расконсервации пультового отсека.

— Нет. Я всё проверил. Кроме ремонтных ботов, на этом уровне никого не осталось. Система жизнеобеспечения, конечно, барахлит, но утечек дыхательной смеси не зарегистрировано.

Получив ответ, девчушка недовольно покачала головой.

— И всё равно я не пойму, зачем нам уходить? Ведь тут всё работало нормально, — заявила она, а находившиеся поблизости мать с отцом как по команде закатили глаза.

— Нейла, ну ты же не хуже меня знаешь регламент работы в реакторном отсеке, — вмешался Акос. — Эти инструкции написаны кровью наших предков. Не зря они отправляли на вахту в пультовой только одного дежурного оператора. Долгая близость с активной частицей антиматерии приводит к мутации организма и постепенно сводит с ума любого оператора. А мы провели здесь более десяти часов.

— А там, куда мы направляемся, имеются нормальные нейроинтерфейсы, — добавил я и, не дождавшись, когда многометровая бронеплита поднимется, оттолкнулся от переборки и выплыл в коридор. — В резервной рубке управления попробуй подключиться к процессору дредноута напрямую. Там ты сможешь откалибровать движение частицы и заставить антиматерию начать вырабатывать энергию. К тому же у меня появится возможность сделать всех космотехов нормальными членами экипажа, а не получившими временный статус.

Доплыв до выхода, я осмотрел внешний туннель, на котором осталось множество следов яростной перестрелки со штурмовиками. Я знал, что военные ретировались сразу после того, как мы проникли в реакторную, поэтому не опасался засады. Плюс, ремонтные боты прочесали весь уровень и не обнаружили никаких оставленных сюрпризов. Одно плохо — энергии критически не хватает, из-за чего все станции подзарядки роботов отключены. А это значит, что использовать механических помощников надо аккуратно.

Оказавшись наружи, я жестом показал, чтобы остальные следовали за мной. В гарнитуре коммуникатора снова зазвучал голос Нейлы.

— А какое военное звание получу я? — неожиданно спросила она.

— Как только заставишь капсулу с антиматерией снова бегать по активной зоне и вырабатывать энергию, станешь нашим адмиралом. Я думаю, здесь никто не будет возражать, — ответил я, а в эфире послышались смешки зарканцев.

— Не-е, адмиральского звания процессор дредноута присвоить не сможет, — проговорила девчушка, вылетев из прохода вслед за Веткой и парой бойцов, облачённый в полный сегментный доспех. — На дредноутах такого типа высшее звание — это командор зарканского флота.

— Нейла, да замолчи ты, наконец! — не выдержав, рявкнул Акос и появился рядом с младшей дочкой. — Давайте обойдёмся без болтовни в рабочем канале связи. Прибудем на места назначения и наговоритесь там вволю.

Когда все зарканцы выбрались из пультовой, я запечатал её и, хватаясь за специальные скобы, отлетел от терминала. Дальше наша группа поднялась над лабиринтом из вспомогательных систем и, растянувшись в цепочку, поплыла в сторону бронесферы, находящейся в дальнем конце реакторной зоны между уровнями.

Из-за отсутствия энергии гравитационный контур дредноута был выключен. Поэтому на всех уровнях царила невесомость.

Когда-то очень давно, на космических верфях в туманности Зарканы, появился скелетный корпус нашего дредноута. Судя по той информации, что я нашёл, специальные аппараты буквально сплетали его из десятков тысяч, расплавленных потоков особого материала, в условиях космического вакуума. Получившаяся конструкция имела немалый удельный вес. И пятьдесят пять процентов этой массы сейчас концентрировался под нами, на практически цельнолитом нижнем уровне. Там помещались только ускорители подскока и двухсотметровая гравитационная плита.

Из-за этого слабая тень притяжения присутствовала внутри и, если зависнуть в пространстве, она постепенно притягивала тело к палубе. Мне понравилось состояние невесомости. Зарканцев тоже всё устраивало. И только паук Мары цокал по поверхности, используя электромагниты.

Следуя впереди, я периодически получал порции свежей информации с терминалов, мимо которых проплывал, и делал это не из праздного любопытства. Если честно, то чувство нависающей опасности никуда не делось. И подтверждение этого предчувствия пришло на полпути к резервной рубке управления.

Получив очередной отчёт, я обнаружил активность на одной из палуб. Быстро изучив полученные отрывки записи устройств контроля, замечаю несколько плывущих в невесомости фигур, облачённых в чёрную броню зарканских штурмовиков. И хотя это место находилось на два уровня выше нас, быстрый способ передвижения военных по спецтуннелям, сделанным в скелете корабля, заставил напрячься.

Показав Акосу жестом, чтобы все поторопились, я подтолкнул Ветку и на пределе скорости рванул вперёд. Затем переключился на выделенный канал главы клана космотехов.

— Штурмовики, кто-то из них точно остался на борту.

Услышав предупреждение, мастер вытянул из кобуры свой укороченный плазмобой, и принялся раздавать приказы. Оставшиеся пятьсот метров до сферы, мы проскочили за считанные минуты.

Когда я подлетел к терминалу, догнавшие меня зарканцы образовали периметр, а Ветка активировала магнитный диск. Последними к сферы приблизились люди. Паук тоже сумел оттолкнуться от палубы, и взлетев, примагнитился к бронесфере. Система подтвердила мой статус, поэтому с проникновением в резервный командный пункт, проблем не возникло.

Оказавшись внутри бронесферы, я удивлённо огляделся. Вокруг рядов коконов, готовых к использованию для операторов, раскинулась трёхмерная проекция, окружающего дредноут космического пространства. Она покрывала все поверхности и легко обманывала органы восприятия действительности.

Заняв центральное ложе, я снова присоединился к проснувшейся части нейропроцессора корабля. Это подключение немного отличалось от предыдущего, ибо само местоположение открывало больше возможностей. И хотя энергии катастрофически не хватало, кое-чем удалось воспользоваться сразу.

Первым делом я наделил всех космотехов и двойку землян статусом члена команды. Правда, званий как хотелось Нейле, я никому присвоить не смог, так как это прерогатива процессора дредноута.

Закончив с этим, я убедился, что космотехи приступили к работе по восстановлению функционала корабля, и перешёл к осуществлению недавно придуманного плана. Собрав информацию о стоящем на транспортной палубе челноке, понимаю, что он условно готов к самостоятельному полёту в космосе.

Придётся воспользоваться этой возможностью прямо сейчас, ибо тянуть дальше нельзя. С момента уничтожения боевых платформ прошло несколько часов. И я точно знаю, если ничего не предпринять в отношении имперской станции, то комендант чего-то придумает. И хотя, как военный объект станция нам угрозы не несёт, то связь с метрополией у неё осталась. Да и городские советы олигархов тоже нельзя сбрасывать со счетов.

С этим всем необходимо разбираться быстрее, и именно этим я собираюсь заняться. Акос с Марой знали о моих планах и полностью их поддержали. Оставалось одна загвоздка — нас слишком мало, а основная часть отряда состоит из операторов, необходимых для активации систем и ремонта корабля.

— Значит, решил попробовать добраться до челнока? — спросил мастер, поймав нас с Веткой у панели открытия гермопереборки.

— Как говорил мой дед — куй железо пока горячо, — ответил я. — Чую, если просидим в обесточенном дредноуте ещё пару суток, то можем потерять всё, чего достигли.

— Тогда придётся обходиться без тебя?

— Я уже запустил пробуждение процессора. Но пока нет энергии, вы неплохо укрыты в боевой рубке. Поэтому штурмовики сюда не прорвутся, даже если найдут, где вы находитесь. Каждый из космотехов, получил статус члена команды. Думаю, вы справитесь. А пока будем на связи. И знай Акос, только вместе мы сможем навести порядок в системе и дать новую жизнь осколкам наших цивилизаций.

Глава клана космотехов кивнул, а я почувствовал внутреннюю борьбу, происходящую в его сознании.

* * *

Поначалу я хотел отправиться к челноку один, но Ветка наотрез отказалась расставаться со своей, давно вышедшей из-под контроля ручной макакой. Пришлось взять её с собой, а потом и Алексеев с сержантом подплыли к выходу из боевой рубки вместе с вещами.

— А вы куда собрались?

— Да куда угодно, но только подальше от этого космического табора, — ответил капитан, указав на переговаривающихся космотехов. — Даже быстрообучаемый имплант сержанта, едва успевает перевести одно слово из четырёх. А мой, так и вовсе переводит только каждое десятое.

— Единственные, кто общается с нами нормально — это Нейла и твоя спутница, — робко добавил сержант. — А теперь Ветка уходит, а Нейла, похоже, надолго зависла в коконе оператора.

— Ясно, тогда давайте с нами. Но предупреждаю сразу, там, куда мы собрались, будет очень опасно. И ещё одно, теперь я отдаю приказы, а вы выполняете. Всё понятно?

Сержант охотно кивнул. Капитан дружины тоже согласился, но не так порывисто. Понимаю, он привык командовать сам, а тут начал рулить мятежник с фронтира, да ещё бывший каторжник. А ещё в спутниках у него странная инопланетянка, магнитный диск, которой способен перерубить тело человека напополам.

Выбравшись наружу, я снова призвал на помощь местных ремонтных роботов. Системы объективной фиксации продолжали отключаться одна за другой из-за нехватки энергии. В тритиевых аккумуляторах ботов пока энергии хватало. Поэтому десяток из них двигались далеко впереди и по бокам, сканируя пространство визорами.

Таким образом, мы без осложнений добрались до того самого вертикального туннеля, по которому я совсем недавно спустился вниз. А перед тем, как начать подъём, пришло сообщение от бота, находящегося в километре от нас. Его визоры засекли дюжину зарканских штурмовиков, появившихся из чрева одного из технических переходов.

Сообщив об этом спутникам, я приказал выключить фонари. Затем через терминал передал информацию Акосу. Дальше мы двигались, стараясь не шуметь, ибо теперь в обесточенных и тёмных палубах дредноута, каждый негромкий стук распространялся на сотни метров.

А вот с подъёмом возникла проблема. Мои спутники явно с подозрением вглядывались в темноту над головами. Я знал про мутировавшую колонию местной флоры, обитающую на находящемся выше уровне, поэтому понимал опасения отряда.

Пришлось лететь первым и освещать фонарём бронепереборки, прикрывающие выходы на опасный уровень. После этого дело пошло пошустрее. И хотя из-за производимого шума, ботов пришлось оставить внизу, даже без разведки мы спокойно добрались до уровня, забитого боевыми дронами.

— Это космический аппарат. В атмосферу планеты нам залетать без надобности. Хотя, силовые щиты выдержат проход через плотные слои, но двигатели вернуть его не смогут. Да и расход топлива возрастёт кратно, — не выдержал и прокомментировал сержант.

Когда мы остановились у очередного терминала, он принялся рассматривать угловатый корпус боевого дрона с помощью инфракрасного зрения. Тяжёлый дрон был размером с грузовик. Он оснащён системой маневровых двигателей. Бронеплиты прикрывали заряженные кассеты с ракетами и пускатель фотонных торпед. Отражатели пары мощных фазеров, прикреплялись к корпусу с помощью манипуляторов.

— Командир, а почему ты их не использовал против тех боевых платформ?

Вопрос сержанта прозвучал не вовремя, но пока мы остановились возле очередного терминала, я решил ответить.

— Энергия в накопителях дронов почти на нуле. Видимо, их обнулили специально, более сотни лет назад. Зачем это сделали, понятия не имею. Так что даже выпустить в космос мы их не сможем.

Проверив уровень реактора ещё раз, я выяснил, что количество зарканских штурмовиков выросло до двадцати. А ещё я, кажется, опознал их командира по характерной гравировке на броне. Связавшись с Акосом, сообщаю ему об этом и предлагаю собрать роботов для нападения. Но глава космотехов отказался, сославшись на то, что внутри боевой рубки им ничего не угрожает. К тому же он сообщил, что каждый ремонтный бот — это очень ценное имущество и просто так им разбрасываться не стоит.

Отправившись дальше, мы поднялись ещё выше и добрались до уровня с транспортной палубой, где стоял единственный оставшийся челнок. И тут я решил задать Ветке вопрос, который меня мучил с момента обнаружения аппарата.

— Объясни, почему зарканцы не воспользовались челноком для выхода в космос и решения многих иных проблем на планете? — спрашиваю, а сам разглядываю на аппарат.

Его хищные формы и богатый арсенал вооружения, ясно давали понять, что он способен на многое.

В отличие от грузовых челноков империи, зарканский аппарат меньше в несколько раз и явно не предназначался для перемещения несколько тысяч тонн грузов. Конечно, грузовая палуба у него имеется. Но судя по объёму и расположению, это скорее десантной отсек, способный вместить в себя не более двух десятков антигравитационных танков или грузовиков.

— Не знаю, — честно ответила девушка. — Я не раз видела его на трёхмерной схеме дредноута. И даже несколько раз спрашивала отца в детстве о челноке. Но он постоянно отмахивался, ссылаясь на то, что аппарат не в рабочем состоянии и его невозможно вывести на поверхность.

— Я тоже поначалу подумал, что будет сложно поднять такую махину с глубины в полкилометра, но у зарканской колонии имелось в запасе больше сотни лет на осуществление этого проекта. Кроме этого, я почти всё проверил. Челнок готов к работе и заправлен топливом. Энергонакопители полностью заряжены и даже арсенал вооружения с боезапасом на месте. Не кажется ли тебе, что за этим стоит какая-то загадка. И пока я не узнаю, почему челнок остался стоять здесь, эта будет меня напрягать.

— Теперь я тоже задумалась, — призналась Ветка. — Побывав на нижних уровнях, мы встретили много странного, и у меня в голове больше вопросов, нежели ответов. Отец, как все прежние магистры и члены совета мудрейших, слишком много от нас скрывали. А между тем этот челнок мог помочь справиться с тварями, прущими из каверны и другими опасностями, угрожающими колонии. А ещё он способен перемещаться не только над поверхностью материка, но и вылетать в космос, причём самостоятельно. А космос — это прямой контакт с федералами и выход совсем на другой уровень отношений и развития.

— Ладно, потом разберёмся, — указываю на начавшую открываться десантную аппарель челнока. — А сейчас нам надо навестить нашего имперского друга и задать ему пару интересных вопросов.

Внутри десантного отсека оказалось просторно. Над головой висели плотные ряды компрессионных сидений, где мог поместиться батальона десантников. Вдоль бортов располагались специальные держатели для боевых ботов и грузовые ниши с точками примагничивания, а на поверхности палубы магнитные фиксаторы для техники.

Было видно, что это всё здесь когда-то хранилось, причём долгое время. А потом ботов и бронетехнику отсюда забрали. В невесомости плавали неприкреплённые ящики с боеприпасами и прочая амуниция.

— Если бы я в десантном отсеке БТРа так всё раскидал и оставил, то мне бы сразу от замкомвзвода по шее прилетело, — проговорил сержант и указал на россыпь шестигранных цилиндров, разлетевшихся из открытого контейнера.

— Заряды для ранцевого ракетомёта, — тут же опознала боеприпасы Ветка и недовольно покачала головой. — А наши учёные, занимавшиеся наследием предков, уверяли, что такие боеприпасы закончились два поколения назад, как и кассеты для кинетических пушек боевых ботов.

Девушка указала на стопку одинаковых контейнеров, примагниченных в грузовой нише.

Я сразу вспомнил горы и вылетающие из туманной дымки пучки разрывной шрапнели. Видимо, в кассетах хранилось нечто подобное. Но сейчас мне было не до этого. Указав на летающее безобразие, я посмотрел на парочку бывших военных новгородской дружины.

— Это всё собрать и разместить в грузовых нишах. Найдёте что-то полезное, сразу сообщайте, а мы с Веткой пока отправимся в кабину и попробуем завести этого старичка.

Парни мне кивнули. А после того, как десантная аппарель закрылась, я поплыл вслед за Веткой, открывшей проход в отдельную бронекапсулу, предназначенную для размещения экипажа челнока.

Глава 4

Откровения

— Кажется, вывожу, — произнёс я, а челнок проскользнул внутрь шлюзового туннеля.

После этого бронестворка за ним закрылась. Началась откачка воздуха из переходной камеры.

— Может, надо подождать, пока бортовой вычислитель завершит перезагрузку, — с сомнением проговорила Ветка, сидевшая на месте второго пилота.

— Нет. Ждать нельзя. Необходимо срочно вылетать наружу, пока на работу шлюза хватает энергии в резервных накопителях. Ты же видела показания, насколько быстро она убывает, обеспечивая систему жизнедеятельности. Если у космотехов не получится запустить реактор, и мы просидим тут ещё пару часов, то боюсь, дредноут начнёт превращаться в кусок космического мусора.

Едва я договорил, как синие огни в камере шлюза перекрасились в оранжевые. После этого перед нами распахнулись толстенные бронеставни, выпуская межпланетный кораблик в черноту космоса.

Длина челнока, покрытого шестигранными бронеплитами, составляет всего семьдесят метров. Размах боковых плоскостей, оснащённый маршевыми двигателями и подвесами с вооружением, около пятидесяти метров.

Челнок с его выставленной вперёд кабиной экипажа и плоским рельефом, реально выглядел хищником, вылетевший из чрева дредноута для охоты. Как только мы выбрались наружу, я с помощью маневровых двигателей стабилизировал аппарат в пространстве, и, не дав отлететь от корабля матки дальше тридцати метров, синхронизировал их траектории полёта.

Пока вычислитель кораблика тестировал и перезагружал свои нейронные узлы, я решил не отлетать от дредноута далеко. Хотя мой внутренний космический компас работал нормально, имелось опасение, что имплант опять поймает глюк и уйдёт на перезагрузку. А без дальнобойных сканеров с системами наведения лететь практически вслепую, ещё и первый раз в жизни, было как-то боязно.

Как только вращение кораблей синхронизировалось, я разомкнул силовой пояс и оторвался от кресла пилота. Ветка сделала то же самое.

— Жаль, что челнок не оснащён прыжковым двигателем, — говорю девушке после того, как ещё раз просмотрел длинный список параметров летательного аппарата. — По возможностям передвижения внутри звёздной системы и вооружению, имеющемуся на борту, он скорее близок к малому имперскому корвету, а не к тем лоханкам, при помощи которых имперцы поднимают грузы с планеты.

Выслушав меня, Ветка кивнула.

— Согласна. Плохо, что у зарканцев не было технологий, позволяющих ставить прыжковые движки на такие небольшие корабли. Даже самые малые реакторы, работающие на антиматерии, помещается только в суда размером с малый крейсер. А их длина не меньше шестиста метров. Видимо, из-за этого мы и проиграли решающую битву.

— Расскажи поподробнее, — попросил я, несмотря на то что знаю, как всё произошло на самом деле.

Ветке явно нужно было выговориться и потому дважды просить не понадобилось.

— Зарканский флот воспользовался знанием каждого закутка в туманности, и разделился на части. Эскадры прыгали по заранее размеченным координатным секторам и смогли неплохо потрепать армаду вторжения имперцев. Однако, когда пришёл момент решающей битвы, наш флот не смог справиться с сотнями тысяч малых корветов и миноносцев. Они бросались настоящими роями на каждую цель в пределах видимости и ловили наши корабли в пузыри варп-прерывателей. Несмотря на огромные потери, аратанцы жгли линкоры и дредноуты один за другим. В результате для победы над империей Заркане просто не хватило нужного количества малых боевых кораблей.

Ветка печально вздохнула и прикусила губу. И в этот момент я почувствовал, что она недоговаривает. Отвернувшись от обзорного иллюминатора, за которым виднелся одинокий лик красной луны, я посмотрел на неё.

— Знаешь, я ведь чувствую, когда ты что-то скрываешь или о чём-то не хочешь говорить, — решаю прямо сейчас убрать все непонятки между нами.

— Да. В отношении тебя я чувствую нечто подобное. Это всё твой ящер с нами сотворил.

— Это как?

— Просто. Их мозг устроен совсем по-другому. Он воспринимает всё образно и ментально связан с сознаниями других ящеров. Они словно обмениваются картинками на расстоянии. А в тот момент, когда Кава связывается с ловцом, он заменяет привычные картинки на другие, посланные звероводом. Таким образом, ящер создаёт у себя в голове грубый отпечаток сознания нового напарника. Древний ящер почувствовал твою тягу ко мне и, воспользовавшись своим даром, помог создать ментальный канал связи между нами.

Меня её объяснения не удивили. Во время охоты я вполне самостоятельно научился посылать образы в сознание ящеров. И чувствовал, что наша с Веткой незримая связь, начала прогрессировать на каменном плато, во время вторжения тварей каверны.

— Это многое объясняет. А теперь скажи, что ты от меня скрываешь?

— Скрываю, это неправильное определение. Просто после того, как ты появился в реакторной зоне, у нас не имелось возможности нормально поговорить наедине.

Я обвёл взглядом пустую кабину пилотов, а потом просторный отсек, оборудованный капсулами для отдыха. Тут же находилось подобие склада, совмещённого с комнатой отдыха. Указываю на закрытую бронепереборку, отделяющую капсулу экипажа от перехода, ведущего на десантную палубу.

— Как видишь, кроме нас, здесь никого нет. Вычислитель челнока ушёл на перезагрузку, наши спутники заняты уборкой, так что у нас имеется чуть больше полчаса для разговора.

— Хорошо, тогда давай заодно проверим, не осталось ли скафандров в отсеках бортового хранилища.

Ветка согласилась поговорить, но как-то нехотя. А я почувствовал, что скрытая информация, цепляет её за живое. Замолчав, она принялась вытягивать контейнера из открывшейся ниши хранилища. Вскрыв один из самых больших боксов, я обнаружил обтекаемый шлем, совмещённый с подобием комбинезона, покрытого армированными ромбиками.

— Интересно, почему те, кто обчистил десантный отсек, не забрали отсюда скафандры и прочее имущество? — вопрос вырвался сам собой.

— Личное оружие пилотов, тоже на месте, — ответила девушка и, открыв один из кейсов, указала на несколько ручных фазеров и рядок запасных батарей. — А ведь наличие скафандров и оружия нам пригодится. Если случится разгерметизация или авария, то придётся туго. Наши комбинезоны точно не рассчитаны для пребывания живых организмов в открытом космосе. Да и плазмобои в условиях космического вакуума — оружие крайне ненадёжное.

— Я думаю, что кто-то желал воспользоваться челноком, поэтому и не выгреб всё подчистую, — высказав своё предположение, беру один из фазеров и сразу чувствую заключённую в нём мощь.

Знаю, что подобное ручное оружие носили офицеры имперского космофлота. Ружьё очень мощное и, видимо, из-за этого, его не продавали даже городским олигархам.

Судя по характеристикам, полученным имплантом, фазер мог стрелять очередями, используя короткие импульсы. Они способны продырявить броню ящера патриарха. А ещё, заключённый в охладитель излучатель, способен выпустить мощный луч, наполненный активными частицами. В этом режиме он может резать металл на дистанции в десятки метров, не хуже промышленного плазмореза.

— Так ты ещё хочешь услышать мой рассказ? — напомнила Ветка, видимо, подумав, что я переключился на исследование оружия.

— Жду с нетерпением, — кладу фазер обратно в кейс.

— Всю свою сознательную жизнь я думала, что спасший частичку Зарканы боевой дредноут, участвовал в последнем сражении. Старшие нам говорили, что во время боя, раненый корабль смог чудом прорваться из сектора туманности, запечатанной варп-пузырями. И это произошло незадолго до окончательного разгрома наших войск, — внезапно девушка замолчала, достав ещё один скафандр. И подвесив его в невесомости, принялась рассматривать эмблему зарканского космофлота. — Мы думали, что произошло именно так, но правда оказалась намного суровее. Судя по тому, что я увидела на грузовой палубе и узнала из твоего блока информации, экипаж этого корабля никакие не герои, а банальные дезертиры. Воспользовавшись моментом и неразберихой, вместо того чтобы выполнить предназначение, они покинули боевые порядки эскадры. Затем, так и не вступивший в бой дредноут, пристыковался к одной из цепочки орбитальных станций, кружащихся над столичной планетой. Там они запустили в грузовые трюмы своих родственников и всех, кому повезло оказаться в стыковочном шлюзе.

— И всем этим командовал твой предок — командор Куурим. Так вот что тебя тревожит? Фамильная честь?

Ветка гневно посмотрела на меня. В полумраке отсека, её наполненные слезами глаза, отразили красные огоньки аварийного освещения.

— Я не знаю, как у землян обстоят дела с честью. Но в туманности Заркана за такое отвечал весь род дезертира. Тех, кого не аннигилировали после военного суда, изгоняли за пределы туманности, в сектор, где жили отщепенцы, преступники и сепаратисты.

Последние слова она буквально прошипела, а потом оторвала магнитный диск от держателя и одним движением срезала эмблему космофлота со скафандра. После этого Ветка посмотрела на такой же шеврон на своём рукаве и принялась рывками расстёгивать разгрузку с поясом. Отправив всё это в полёт, девушка начала щёлкать застёжками своего комбеза.

— А кто-то из космотехов или других зарканцев в курсе реальной истории побега ваших предков? — спросил я.

Услышав вопрос, девушка замерла и задумалась.

— Акос с Марой точно. Судя по тому, как они среагировали на увиденное в карантинном секторе, они знали об этом и раньше. Поэтому о реальной истории предательства наших предков знают все члены совета, мои отец и мать.

— А что именно вы с космотехами увидели на грузовой палубе? — спрашиваю, заинтересовавшись новыми вводными.

— В запечатанном секторе до сих пор находятся несколько тысяч трупов зарканских военных. Судя по сводкам системы жизнеобеспечения, перед побегом командор будущих дезертиров собрал там для общего построения подразделения, причём приказав всем облачиться в парадную форму. Затем он с сообщниками законсервировал все выходы. А потом лично отдал команду системе вентиляции выкачать воздушную смесь из карантинной зоны.

Стянув верхнюю часть своего армированного комбинезона, Ветка вырвала из капюшона небольшой гаджет и провела по крохотной сенсорной панельке пальцем. После этого заработал голограф, и на потолке с частью стены появилось изображение, иллюстрирующее её страшный рассказ.

— Насколько я понял, там собрали зарканских десантников и ту часть команды, которая никогда бы не пошла на предательство?

Ветка кивнула и, зашипев от накатившей ярости, продолжила с остервенением стягивать свой комбинезон. В этот момент она походила на змею, срывавшая свою старую кожу. В конце концов, на ней остались лишь трусики и короткий топик, едва прикрывающий торчащие груди.

— И теперь ты считаешь, что всю жизнь жила во лжи? Поэтому недостойна носить знаки зарканского космофлота из-за предательства предков?

Задав вопрос, я невольно загляделся на аппетитные изгибы в меру мускулистого тела.

— Да. Именно так я и считаю. Меня обманывали все. И учителя, и ближайшая родня.

Повиснув в невесомости, девушка схватила меня за рукав и, подтянув к себе, начала расстёгивать мой комбез. Буквально содрав с меня верхнюю часть, она провела пальцами по старым шрамам на груди. Затем, спустившись ниже, начала царапать коготками кубики пресса. В этот момент мне стоило больших усилий сдержаться и не накинуться на неё. А она, заглянув мне в глаза, хищно улыбнулась.

— Надеюсь, ты меня обманывать не будешь?

— Если соберусь обмануть, то ты сразу почувствуешь, — хриплю в ответ и, прижав девушку к себе, срываю с неё последние элементы одежды.

После этого желание окончательно переполнило наши молодые тела и выплеснулось наружу, превратив первый тактильный контакт в яростную схватку двух хищников. Ветка царапалась и кусалась, а я постарался обуздать шипящую кошку и, наконец, овладел ей.

При этом наши разгорячённые тела мигом перестали замечать прохладу отсека и закружились в невесомости, не способные отлепиться друг от друга. После первого раунда яростного соития последовал второй, а затем третий. И чем дальше это заходило, тем нежнее становились прикосновения и жарче поцелуи.

* * *

«ВЫЧИСЛИТЕЛЬ закончил процесс перезагрузки блоков памяти и готов к работе»

Появившееся в информационном поле импланта сообщение, несколько раз моргнуло и исчезло. Я попытался его не заметить, но девушка тут же почувствовала тень беспокойства, промелькнувший по моему сознанию и посмотрела мне в глаза. Едва не утонув в них, я заставил себя немного отстраниться, и скорчил недовольную гримасу.

— Значит, нам пора, — прошептала Ветка и снова прижалась ко мне.

— Сам не хочу никуда лететь, но надо.

— Ну, тогда полетели — простонала Ветка и выгнулась словно кошка, попавшая под лучи солнышка.

Затем она вывернулась из моих объятий и, развернувшись, потянулась к висящему в невесомости скафандру. Мигом, среагировав на открывшийся вид, я шлёпнул по упругой ягодице и поймал за рукав второй скафандр.

А дальше мы принялись натягивать гибкий материал, на покрытые бисеринками пота тела, поглядывая друг на друга. В какой-то момент я не выдержал и начал ей помогать, но уже через несколько секунд эта помощь едва не превратилась в ещё один раунд безумного секса.

Нас немного остудил металлический стук в бронепереборку. Быстро одевшись, мы подплыли к переходу на десантную палубу и одновременно нажали на сенсор, открывающий проход.

Увидев наших спутников, я невольно напрягся. Но потом заметил на лице капитана улыбочку и понял, что просёк, чем мы тут занимались.

— Ярик, докладываю. Контейнеры с боеприпасами собраны и размещены в нишах. Всё остальное осмотрели и убрали, –бывший капитан Новгородской дружины подмигнул мне.

А уже через мгновение, замерший за его спиной сержант, воскликнул от удивления и оттолкнувшись от страховочной скобы, проплыл между нами. Буквально влетев в кабину пилотов, он прижался лбом к обзорному иллюминатору.

— Почему вы не сказали, что мы уже вылетели наружу? — возмутился парень, и мы с Веткой невольно улыбнулись. — Никогда не думал, что удастся попасть в космос.

Едва он договорил, активировался вычислитель челнока и первым делом вывел на сенсорный экран пульта моргающую иконку.

Отодвинув сержанта, я уселся в кресло пилота и осмотрел необычный элемент интерфейса.

— Вычислитель, что это?

Едва я задал вопрос, электронный помощник начал прокручивать таблицы с характеристиками и описанием входящего сигнала. Из них я выяснил, что система подпространственной связи кораблика начала блокировать потоковую передачу данных, приходящих из глубин космоса. Кроме всего, тот, кто передавал информацию, настойчиво требовал ответа.

Посмотрев на Ветку, я махнул пальцем по иконке, открыв канал связи.

* * *

После того как Ветка с парочкой землян отошли в сторону, дабы не попасть в камеру головизора, Ярик ответил на запрос.

Если юноша примерно понимал, кто ищет разговора, то на обратном конце царило явное замешательство. Офицер в форме космофлота Ареана быстро справился с удивлением и сделал серьёзное лицо. Его голубые глаза буквально вонзились в неожиданного собеседника.

— Представьтесь! — произнёс ареанец хорошо поставленным голосом. — Дабы не устраивать лишних игр, то начну с себя. Меня зовут Миин Ханиб, и я являюсь командиром разведывательного крейсера Федерации Арена.

Последние слова были произнесены с гордостью. Командир корабля был достаточно молод, подтянут и светловолос как большая часть федералов.

— Командующий зарканским дредноутом Ярослав Елисеев, — едва сдерживая смех, ответил землянин.

Тут маска невозмутимости на лице капитана дала трещину. Выглядело это действительно забавно, но Ярику удалось не рассмеяться.

— Но как? Ведь это невозможно! — воскликнул ареанец.

— Согласен, вы сделали всё, чтобы дредноут не смог выйти на орбиту Пандоры. Но мы преодолели все препоны и сделали это. А у членов нового совета Зарканы есть множество вопросов к вашей миссии.

Рядом хмыкнула Ветка, в первый раз услышавшая о новом руководите колонии. Ярик же решил блефовать, воспользовавшись замешательством капитана. И следующие слова подтвердили, что он выбрал верную стратегию.

— Я не могу сейчас ответить на ваши вопросы. Надо посоветоваться с командованием и вообще, это мой второй рейс в систему. Все достигнутые соглашения с прежним советом были выполнены и никаких претензий мне не предъявляли.

— Сколько вам нужно времени для получения инструкций и согласования компенсации за невыполнение взятых на себя обязательств? — парень решил продолжить давить на собеседника.

— Попрошу вас не разговаривать со мной в таком тоне, — черты лица офицера заострились, и он явно разозлился. — Я представляю здесь Федерацию Ареан, и мы можем…

— Ничего, — перебил Ярослав, — Вы затаились в астероидном поясе и боитесь попасть на радары имперской станции. Мы же просто уничтожим вас при попытке гиперпрыжка. Вам придётся показаться. А совокупной мощности нашего залпа хватит не только на ваш кораблик, но целую эскадру.

Пока офицер переваривал полученную информацию, землянин приблизил голову к камере, и уже сам впился взглядом в капитана.

— А главное — никто не будет присылать сюда эскадру, даже если мы уничтожим пятёрку ареанских или имперских крейсеров. Это невыгодно, — землянин моментально считывал информацию, предоставляемую имплантом, и выдавал её оппоненту, — Пандора — жуткая дыра, расположенная на задворках обитаемых миров. Кроме контрабандистов, которыми вы являетесь и кучки штрафников из Аратана, здесь никого нет, и не будет. Может, лет через десять ваши командиры сподобятся на отправку карательной экспедиции. Только вы уже будете мертвы, как и ваши люди.

Белое от природы лицо ареанца стало ещё бледнее. Нет, он не был трусом. Но точно не хотел погибать в заднице обитаемого космоса, выполняя мутные приказы начальства.

— Что вы хотите? — произнёс он, стараясь не показать напряжения.

— Связывайтесь с руководством и обсудите сложившуюся ситуацию. Нам нужно ваше принципиальное согласие на будущее сотрудничество, но не забывайте о компенсации. Также вы не должны вмешиваться в наше противостояние с имперцами. Здесь мы никаких переговоров вести не намерены. Уж слишком много за ними должков.

А вот здесь офицер внутренне выдохнул. Ведь одно дело докладывать командованию, что разведчику угрожают непонятно как поднявшиеся на орбиту зарканцы. И совсем другое — это новый союзник, который прищемит хвост старому врагу.

— Думаю, мы договоримся. Предлагаю провести следующий сеанс связи через двадцать четыре часа, — ответил капитан и отключился.

Убедившись, что головизор выключен, Ярик шумно выдохнул. От напряжения он аж вспотел и не сразу мог произнести хоть слово Ветке, которая с криком радости бросилась ему на шею. А ведь у них может получиться!

Глава 5

Космическая станция «ПАНДОРА-1»

После разговора с ареанцем, появилась уверенность. Несмотря на то, что я нёс сплошной блеф, ультиматум попал на благоприятную почву. Отдав команду вычислителю не отвечать на любые вызовы кроме Акоса, я посмотрел на Ветку, смотревшую на меня с удивлением и даже восхищением.

— Я несколько раз слушала записи переговоров глав совета старейшин с представителями федерации. Знаешь Ярослав, ранее с ними никто так грубо не общался и не выставлял ультиматумов.

— Ну, извини. Я человек с дикого фронтира, воспитанный настоящим боевым генералом, принимавшим деятельное участие в большой резне, тридцать лет терзавшей колонию землян.

— Значит, тебя дед научил так разговаривать с теми, кто при желании может уничтожить не только зависший на орбите дредноут, но и саму колонию?

— Нет, это всё общение со степняками и соседями по фронтиру. Но кое в чём ты права, дед всегда говорил, «если у тебя есть пистолет, и он не заряжен, то это не значит, что твой противник это знает», — озвучив очередное изречение генерала Елисеева, я поднял указательный палец вверх, повторяя его жест. — Во время войны между городами он всегда таскал за своим повстанческим войском четыре электромагнитных орудия, способных сбить имперский челнок или жечь наступающую технику. У него не было энергии, чтобы зарядить тритиевые накопители большой ёмкости. Практически не имелось нужных зарядов. Только дед всё равно тратил ресурсы и берёг эти пушки, всячески поддерживая миф об их разрушительной силе. Именно с помощью этого блефа он победил в нескольких столкновениях и очистил Москву от остатков, засевших там либертарианцев. Во время последнего, самого кровопролитного сражения, он так ни разу не выстрелил, но держал операторов бронетехники противника в страхе, и имитировал стрельбу, взрывая фугасные мины.

— Жаль, что твой дед не был адмиралом зарканского космофлота в дни его разгрома. С его изворотливостью он бы наверняка смог придумать, как отстоять туманность, — проговорила Ветка.

Внезапно, будто что-то вспомнив, девушка оттолкнулась от кресла второго пилота и рванула в соседний отсек.

Подлетев к своему старому комбезу, она покопалась в подсумках и так же быстро вернулась. Пролетев мимо опешивших парней, Ветка протянула мне небольшой мешочек. Схватив его, я понял, что держу в руках гранёный стакан и тот самый кристаллический процессор, оставленный дедом в схроне.

— Думал, что всё это уже не увижу, — признался я.

— Я обнаружила их в сейфе отца, когда изымала ключ командора дредноута. Насколько я поняла, вшитая в кристалл информация зашифрована имперским крипто-кодом, к которому наши аналитики не смогли подобрать алгоритм. Вот решила взять всё это с собой.

— Не знаю, что там хранил дед на кристалле, но спасибо. Да и этот стакан, наверное, один из самых последних артефактов, вывезенных с Земли.

— А можно посмотреть? — попросил сержант, и я протянул ему стакан.

Покрутив его в руках, он указал на кристалл и предложил попробовать расшифровать его с помощью одного из имперских гаджетов, выданных ему олигархом Смирновым для моей поимки. Вижу, что парень реально заинтересовался, и я не чувствую даже тени злого умысла в его сознании.

— Держи и не дай бог ты это потеряешь. А пока будешь хранителем моих фамильных раритетов, — передаю мешочек, отлично понимая, что в кристалле вряд ли может храниться что-то представляющее громадную ценность. — Теперь всем занять места, мы вылетаем.

* * *

Перелёт до станции был коротким. Всего пять минут скольжения по орбите с мизерным ускорением, позволили преодолеть разделяющие нас две тысячи километров. Начав круговой облёт, на сравнительно безопасном расстоянии, я отдал команду вычислителю просканировать диск станции. Его площадь составляла пять квадратных километров, а толщина не превышала три сотни метров.

Насколько я знал из информации, почерпнутой в имперской сети, раньше подобных станций, контролирующих захваченные планеты, было десятки тысяч. Но постепенно их сменили более продвинутые базы полувоенного образца, способные самостоятельно передвигаться в пределах звёздной системы. Они имели собственную авианосную палубу с небольшими челноками, истребителями и боевыми дронами. Добавьте к этому мощные силовые щиты и полноценную оборонительную систему.

А эта древняя станция, носившая название «Пандора-1», могла менять орбиты и зависать над определённым сектором планеты. Она способна опустить или поднять с планеты грузовой лифт, с помощью установки направленного антигравитационного луча. У неё есть система, генерирующая слабенькое силовое поле и две противометеоритных пушки, выпускающих специальные заряды, способные с помощью направленного взрыва изменить траекторию движения некрупного небесного тела. Для боя с юрким челноком зарканцев, станция точно не годится.

Несмотря на это, было опасение, что, оставшись без орбитальных батарей, командир станции может психануть и выкинуть какую-то глупость. Поэтому, перед тем как лететь к одному из двенадцати стыковочных доков, я сначала обнулил силовые щиты станции, выпустив всего одну фотонную торпеду. Затем хорошенько прицелившись, отправил в её сторону два сконцентрированных пучка лучей фазеров, перерубивших силовые троллеи, обеспечивающие энергией противометеоритные пушки.

Перед стыковкой пробую выйти на связь с командиром станции, но тот на вызов не ответил. Пришлось выходить в общий эфир. Теперь передачу мог принять не только командор, но и обычные коммуникаторы персонала.

— Граждане, имперцы! К вам обращается военный представитель колонии Пандоры, Елисеев Ярослав Александрович. Я объявляю вам ультиматум. В первую очередь требую безоговорочной сдачи орбитальной станции «Пандора-1» и передачи всех ключей доступа к её системам. В случае отказа весь персонал станции будет выброшен в открытый космос. На раздумье и ответ даю пятнадцать минут, после чего мы пристыкуемся и захватим вас силой.

Договорив, я поочерёдно посмотрел в глаза своих спутников и, не собираясь выжидать указанные минуты, сказал, что пора действовать, согласно намеченному заранее плану. Конечно, ситуация Ветке совершенно не нравилась, но я настоял.

Выпущенная зенитная ракета ударила именно туда, куда надо и буквально взорвала один из обзорных иллюминаторов, находящихся в пункте управления стыковочного узла. Вслед за ней к образовавшейся дыре подлетел наш челнок с заранее открытым нижним шлюзом.

Махнув капитану, я оттолкнулся от страховочной скобы и, преодолев по инерции метра четыре, влетел в небольшую рубку. Вслед за мной тот же кульбит совершил бывший офицер дружины. Оказавшись внутри, быстро пробегаюсь глазами по ряду закрытых панелей, находящихся над пультом управления и вскрываю ту, что расчерчена оранжевыми полосами.

Затем я вырвал из появившейся ниши мягкий контейнер, и лишь мельком взглянув на картинку, хлопнул по красной кнопке, отпускающей замки магнитного фиксатора. Заранее проинструктированный Алексеев, просто схватил два из четырёх магнитов и прикрепил их на краях пробоины. Оставшиеся были примагничены мною.

После этого стропы натянулись, фиксируя ремонтный комплект посреди открытой дыры. Затем он начал стремительно распухать, а когда закрыл пробоину, буквально взорвался, превратившись в нарост металлизированной пены. Химическая реакция в условиях космического вакуума шла недолго, и уже через пару секунд пузырь сдулся, образовав корявую заплатку.

Только после того, как мигающие красным аварийные огни, сменились на жёлтый цвет, я подлетел к терминалу управления и отдал команду импланту взломать систему жизнеобеспечения.

Датчики отсека показали, что герметизация отсека восстановлена, и он начал стремительно наполняться дыхательной смесью. А уже через пять секунд мне удалось открыть разблокированную переборку и выскочить наружу.

Притяжение в шлюзовой камере не превышало тридцати процентов от стандартного планетарного, поэтому пришлось включить магнитные фиксаторы на ступнях скафандра.

— Давай за мной, пока они не очухались, — приказываю я новгородцу.

Открепив кинетический автомат от точки фиксации, капитан побежал следом, цокая магнитами по палубе.

Помещение было огромным и способным принять в своё чрево более сорока стандартных космических контейнеров.

Дед заставлял изучать план типовой имперской станции, и жёстко принимал теоретические экзамены по взаимодействию с разными системами. Поэтому я знал, куда надо идти. К тому же из слухов, доходящих до простых колонистов, была известна интересная деталь. В периоды между приходами барж торгового синдиката на станции оставалось минимальное количество обслуживающего персонала и несколько представителей имперского космофлота. Конечно, тут имелась своя служба безопасности, но ни подразделения планетарного десанта, ни противоабордажной команды, имперцы постоянно не держали.

Систему безопасности, как на всех космических кораблях, невозможно взломать с одного терминала. Так что заморачиваться с этим я не стал, ограничившись автоматическим взломом точек электронного наблюдения и систем жизнеобеспечения.

У меня имперский имплант, настроенный на взлом системы станции. Поэтому он действовал самостоятельно, выдавая только отчёты с проекциями происходящего.

Алексеева явно удивляла моя осведомлённость и расторопность. Но виду он не подавал, действуя чётко и без лишних вопросов. Когда на противоположном конце стыковочного узла начала открываться грузовая мембрана и из проема появились вооружённые имперцы, он просто глянул на меня и сразу открыл огонь.

Меня немного смутила подозрительная расторопность, находящегося на станции персонала. Ведь они не могли прикрыть все двенадцать стыковочных доков. Однако моё замешательство длилось недолго. Переключив фазер на максимальную мощь, я выскочил из-за космического контейнера, и с расстояния в пятьдесят метров попал в полупрозрачный шлем одного из имперцев.

Яркий луч мигом обнулил силовое поле простенького бронекостюма, и шлем изнутри окрасился красным. Следующий луч попал в торчавшее из-за укрытия плечо второго противника, а третьему прожёг дыру в руке, державшей игломёт.

Пока я стрелял, в меня попали несколько разрывных игл. Но сработал силовой щит и отразил все атаки. Со стороны защитников станции послышался крик боли, после чего стрельба резко прекратилась.

— Я снял одного, — доложил Алексеев и указал стволом на ноги, торчавшие из-за будки управления погрузочной системы.

— Значит, осталось пятеро или шестеро, — ответил я, осматривая лежавшие тела, уточнив у импланта предполагаемое местоположение живых врагов. Решив не ждать продолжения перестрелки, включаю внешнюю систему оповещения. — Имперские военные! Кто хочет жить, просто снимите шлем и откиньте оружие в сторону. Затем выходите с поднятыми руками. И давайте без резких движений, а то очень хочется вас всех перестрелять.

Засевшие за агрегатами для погрузки имперцы, около минуты молчали. И только крики раненного прокатывались по стыковочному узлу. Потом я увидел грохнувшийся на палубу игломёт. Затем из-за укрытия вышел пожилой мужчина без шлема.

— Не стреляйте. Мы сдаёмся.

— Пусть выйдут остальные, — требую у имперца.

После этого на пол упали ещё несколько единиц оружия. Четверо вышли сами, пятого вывели. Именно ему я практически испепелил кисть. Подойдя ближе, мы отодвинули в сторону орущего раненого, а остальных поставили к стенке.

Я быстро прилепил к плечу пострадавшего реаниматор, а затем осмотрел остальных. Пленники казались староватыми для военной службы. Мне известно о существующих в Аратане программах омоложения, и я понимал, что они наверняка намного старше, чем выглядят. Шевроны на простеньких бронекостюмах давали понять, что служба безопасности станции, не относится к космофлоту, а принадлежит коммерческой структуре.

— Зачем стреляли? — просто спросил я.

— В случае нештатных ситуаций или нападения на станцию мы обязаны реагировать. Иначе нас накажут, — произнёс один из пленников.

— Накажут лучом в лоб, как этого? — киваю на кровавую кляксу, расплывающуюся внутри шлема их погибшего товарища.

— Нет, хуже. Если мы сдадим всё без сопротивления, наши семьи не получат корпоративную страховку.

Из дальнейшего экспресс-допроса выяснилось, что перед нами служба безопасности станции в полном составе. А старые они потому, что раньше долгое время служили в корпоративной планетарной полиции во внутренних мирах-мегаполисах империи.

В результате совершенно разных обстоятельств каждый из них потерял право получать заработанную пенсию, заодно и лишался возможности омолодить организм. Поэтому бойцы были вынуждены подписать контракт, как они сказали, в один конец.

Контракт возвращал семьям страховочные выплаты и обрекал подписантов на службу синдикату до последнего дня жизни. Обычно на станции было спокойно и их компетенции вполне хватало, чтобы следить за целостностью контейнеров. И не допускать конфликтов в небольшом коллективе, состоящем из полусотни работяг и десятка технических специалистов.

Убивать бывших полицейских я не стал. Вместо этого заставил их снять бронекостюмы. Затем нашёл медицинский отсек, отрубил его от бортовой связи и запер их там, намертво заварив фазером бронепереборку.

Чувствую, что Алексеев оценил мой поступок положительно. Отметив это, я воспользовался крипто-ключами сотрудников службы безопасности и получил доступ к системе, отображающей местонахождения всех живых организмов на станции.

Убедившись, что все имперцы сконцентрировались в нескольких местах, мне удалось установить точное местоположение командира станции. После этого мы, не мешкая, отправились за командующим. Не встретив никого по пути, нам удалось добраться до центрального кольца коридоров. Здесь притяжение соответствовало планетарному.

В тот момент, когда я уверовал, что смогу спокойно добраться до огромной каюты командора, произошло нападение. За несколько переходов до нужной точки, перед нами в очередной раз открылась переборка, любезно предоставляя доступ к обычному коридору.

Однако стоило мне ступить на его поверхность, как в голове набатом забил сигнал тревоги. Резко остановившись, я задержал Алексеева и сразу рванул назад, отдав приказ импланту ослепить все точки объективной фиксации.

Когда переборка закрылась, станция заметно вздрогнула. Вернувшись к входу в коридор, я заглянул внутрь через прозрачную часть переборки и увидел, что прохода больше нет. Вместо него зиял технический проём. При этом если посмотреть вниз, то виден краешек Пандоры.

— Ловушка — констатировал Алексеев, одновременно Ветка прервала режим тишины в эфире.

— Только что на поверхность планете был катапультирован небольшой отсек станции. Судя по данным сканера, его толкает антигравитационный луч. Ярик, у вас всё нормально? Жду ответа.

Выругавшись про себя на прервавшую радиомолчание Ветку, я дважды щёлкнул в эфир языком, подавая оговорённый сигнал. Далее осмотрел виртуальный план космической станции. Альтернативный путь нашёлся сразу. Вот по нему мы и отправились дальше.

Для персонала, не превышающего сотню имперцев, станция была огромной. Краткий обзор отчётов о пользовании палубами и отсеками дал понять, что здесь используется только пятнадцать процентов внутреннего объёма. Обнаружилось много сообщений о дефектах системы и разгерметизации оболочки.

После быстрого поиска я быстро обнаружил, откуда пришёл приказ отстыковать отсек станции. Информация не удивила. Ловушку попытался устроить лично верховный представитель империи.

Минут через пятнадцать мы добрались до нужной точки, при этом оставшись незамеченными ни одной системой, фиксирующей перемещения живых объектов.

А когда перед нами распахнулась очередная переборка, я опешил от увиденного внутри. Антураж в просторном отсеке отличался от остальной станции. Стены покрывали голографические панели, показывающие вид на огромный многоярусный мегаполис. А над головой висел купол с чернотой практически беззвёздной части пандорского космоса и одинокой красной луной.

Хозяин кабинета стоял внутри информационной сферы, работая сразу с несколькими виртуальными панелями управления. Как только мы вошли, он раздвинул все проецируемые галографами изображения и удивлённо уставился на нас.

Однако надо отдать ему должное, уже через секунду представитель империи взял себя в руки и включил индивидуальное силовое поле. Его взгляд пробежался по отсеку управления, остановившись на тяжёлом фазере, лежавшем на столе.

— Госр, мы не собираемся убивать единственного легитимного представителя империи в системе. Поэтому не стоит делать резких движений, — спокойно обращаюсь к командору, но продолжаю держать его на прицеле.

Глава 6

Имперец

В информационной сети имелось изображение нынешнего коменданта системы, поэтому Госра я узнал сразу. Ещё недавно командор казался полубожеством, легко отдающим приказы городским советам Пандоры. А теперь он стоял передо мной и нерешительно поглядывал, то на прикрытый керамическим охладителем ствол фазера, то на лежавшее рядом личное оружие.

И всё-таки самообладание имперец не потерял. На отливающем зеленоватым оттенком лице, будто вырубленном из камня, не дрогнул ни один мускул. Хозяин кабинета открыл стол и одним движением смахнул в распахнувшийся ящик свой фазер. После этого он величественно уселся в кресло, словно царь, занимающий свой трон, и положил руки на светящуюся изнутри поверхность столешницы.

— Всё это собственность космической империи Аратан, — заявил комендант с явным чувством превосходства, и обвёл взглядом помещение. — Так что любой, кто намеренно повредит имущество или причинит вред её гражданам, ответит за это и будет уничтожен.

Выслушав угрозу, я ухмыльнулся ему в лицо.

— А как же дыра в корпусе станции, небольшие повреждения энергосистемы и парочка убитых сотрудников безопасности? Все эти действия уже считаются нанесением вреда?

— Это непоправимые нарушения. Как и несанкционированный побег с планеты колонистов, у которых не закрыты долги перед империей. Но если вы капитулируете, отдадите представителям Аратана зарканский дредноут с остальным незаконно захваченным имуществом, то я обещаю ходатайствовать перед лордом космического сектора о снисхождении.

— Можете не утруждаться. От имперских властей нам отпущения грехов без надобности. Тем более, если восставшим светит аннигиляция и договориться не получается, то почему не пристрелить гражданина империи, отвечающего за Пандору и колонию землян?

Я снова поднял фазер, а Госр аж задохнулся от возмущения.

— Если вы убьёте меня, то уничтожат не только вас, но и всех причастных к сепаратистскому мятежу, — зачастил имперец. — Будет ликвидирована колония бывших землян с большей частью населения. Зарканцев тоже аннигилируют, как чужаков, незаконно вторгшихся на чужую территорию.

— И опять одни сплошные угрозы. А я-то думал, что встречу того, с кем можно договориться, не прибегая к крайним мерам.

Выслушав меня, командор неожиданно рассмеялся. Затем он открыл прозрачный колпак, прикрывающий мини-бар, оторвал от магнитного держателя бутылку и плеснул в бриллиантовый стакан прозрачной жидкости. Судя по плавающим внутри крохотным искоркам, это была пандорская водка, наполненная нейтральными нанитами.

— Договариваться с кем⁈ — воскликнул оппонент и выпил всё залпом. — Огромная космическая империя должна вести переговоры с привезёнными для работы примитивными существами? Земляне сидели на своей заштатной планете миллионы лет, самозабвенно убивали соплеменников, но так и не смогли вылететь за пределы солнечной системы. Да вы просто жалкие букашки, которых Аратанская империя топчет ежедневно миллионами, и даже не замечает.

— А по внешнему виду мы практически не отличаемся, — спокойно напомнил я, не собираясь поддаваться на провокации.

— Практически не отличаемся⁈ — возмущённо повторил Госр. — Да как ты смеешь говорить такое представителю одного из двенадцати цивилизаций истинных хомо сапиенсов, которые первыми освоили межзвёздные перелёты? Сидя здесь цикл за циклом, я невольно начал изучать историю вашего примитивного вида и много чего понял. Люди склонны к саморазрушению! Не эвакуируй землян корабли империи, то в течение ближайшей сотни лет вы бы спалили дотла планету примитивным ядерным оружием. Вместо того чтобы объединить усилия и начать осваивать космос, люди всю свою историю сбивались в племенные союзы и грызлись между собой за куски территории с небогатыми ресурсами. Именно из-за этого империя Аратан признала вас бракованной ветвью хомо сапиенсов, и решила удалить с весьма интересной планеты.

Во время своей эмоциональной речи Госр дважды подливал себе прозрачной жидкости, и в какой-то момент я уловил аромат дедова самогона, который он настаивал на секретном сборе пандорских трав.

Поняв, что это точно он, я невольно ухмыльнулся. А представитель империи продолжал сыпать откровениями, некоторые из которых, меня весьма заинтересовали. Разговор вильнул совсем не в ту сторону, но меня это вполне устраивало.

— Значит, опасность, грозящая Земле полным разрушением, была воспроизведена империей искусственно, чтобы вызвать панику и облегчить захват? Вы просто очистили планету от жителей, не прибегая к военным методам. А потом пошли дальше, решив, что можно использовать землян в качестве расходного материала, основывающего колонии в опасных секторах космоса? И всё это делалось во благо Аратана, — произнёс я, вычленив самое главное.

Комендант поперхнулся, но тут же взял себя в руки и зло уставился на меня.

— Это были правильные решения. Насколько я знаю, сейчас на бывшей Земле не осталось ни одного представителя вашей неполноценной цивилизации. А сама планета давно превратилась в курортное пристанище для имперской знати и представителей корпораций. Кстати, вы знали, что земные голографические постановки, которые вы называли кино, какое-то время были популярны в империи? А примитивные книги до сих пор собирают богатые ценители раритетов.

Я этого не знал. Но дед рассказывал много захватывающих историй, почерпнутых в книгах и фильмах. Поэтому особого удивления ситуация не вызвала.

— А после устроенного спектакля с эвакуацией расчётливые менеджеры империи пошли ещё дальше. Они наложили на колонистов Пандоры неподъёмные долговые обязательства, превратив нас практически в рабов!

Госра явно задели мои слова. Он вскочил и схватился за ящик стола, где лежало оружие, но открывать его не стал.

— В империи Аратан царит демократия, и нет никакого рабства! — возмущённо воскликнул командор. — А того, кто утверждает обратное, можно вызвать на дуэль, чтобы он ответил за свои слова!

— Интересно получается. Рабства нет, но крепостные колонисты, на каждого из которых повесили долг в миллионы кредитов, у империи имеются. Ещё она может устроить показательный Армагеддон и отжать понравившуюся планету у любой цивилизации, которую признаёт недоразвитой. Если уж откровенно, то я недавно узнал историю захвата империей туманности Заркана. А там, что вам не понравилось? Благородные зарканцы жили по своему древнему кодексу, и самостоятельно освоили межзвёздные перелёты, причём очень давно. Они торговали с соседями и имели в наличии большой космический флот. Причём использовали его строго для защиты границ родной туманности и контроля сезонной миграции космических левиафанов.

— Я не изучал историю Заркана, но уверен, на её захват у империи были веские причины, — произнёс командор спокойным тоном.

— А может ли представитель империи признаться самому себе, что Аратану на самом деле просто понадобились неисчерпаемые ресурсы туманности и редкие виды газообразных соединений? Ведь их в Заркане можно добывать при помощи обычных космических сборщиков. Тогда как обычный синтез этих соединений, даже в промышленных условиях, не оправдывает затраты на энергию и производство.

Госр снова потянулся к столу, но вместо ручки с ящиком, где лежало оружие, взялся за бокал.

— На все действия империи есть разумные объяснения. К тому же ни земляне, ни зарканцы, никогда не являлись гражданами нашей Аратана, — Госр привёл весьма странный довод.

Вот только он в него, несомненно, верил.

— Да, я понимаю. На Земле каждая из сторон любого конфликта тоже находила разумные объяснения перед началом очередной резни. И про не граждан и, типа, чужаков, такие понятия тоже использовались. А теперь скажите, чем конкретно, кроме, более раннего периода освоения вашими предками дубины, которой они били по голове своих сородичей, отличаются наши цивилизации?

Госр явно хотел ответить хлёстко, но запнулся и промолчал. И снова потянулся к бутылке.

— Кстати, насчёт этого бреда про задетую родовую честь и возможный вызов на дуэль. Между нами точно не будет. Ещё раз потянитесь к ящику стола, и я просто обнулю окружающее вас силовое поле и прожгу в голове пару сквозных отверстий для проветривания мозгов.

— Это угроза?

— Нет, просто констатация фактов. А ещё узнав некоторые, недавно открывшиеся обстоятельства. Я теперь на сто процентов уверен, что ни существующая на Пандоре колония землян, ни скрывающиеся в горах зарканцы, ничего не должны империи Аратан. Более того, обе расы вправе требовать возмещения убытков за причинённый вред. А в качестве компенсации мы готовы принять эту звёздную систему, разумеется, вместе с местным светилом и обитаемой планетой Пандора.

В ответ на мои слова Госр нервно рассмеялся.

— Ты думаешь, что даже с дредноутом вам удастся удержать данное космическое пространство под контролем? Это даже не смешно, а скорее глупо.

— Почему же? Я долгое время изучал сектор нашей звездной системы. Знаю, на каком расстоянии она находится до ближайшего форпоста империи. И в курсе, как влияют гравитационные и тахионные аномалии, на космические перелёты в этом секторе, — сказав это, я взломал систему, создающую голографические проекции в пункте управления станцией. И затем начал выводить объёмные карты с помеченными аномалиями и обширными районами, плотно забитыми космическим мусором и астероидами. — Чтобы долететь до нашего края галактики, даже самый быстроходный имперский корабль, должен сделать несколько сотен подпространственных прыжков. Кроме этого, есть сектора, которые ему придётся преодолевать с помощью маршевых двигателей, расходуя дорогое топливо и ресурс двигателя. На полёт в один конец потребуется более полутора месяцев. Если же сюда отправится эскадра военных кораблей, то можно увеличивать этот период на две-три недели.

— Интересно, как ты запоёшь, когда корабли империи прибудут в систему? — усмехнулся командор.

— Если кораблей будет слишком мало, то мы дадим вам по зубам.

— Один раз вы, может, и отгоните десяток корветов с эсминцами. Но потом на дредноуте закончатся боеприпасы и прочие расходники. А взять их на краю галактики просто неоткуда.

— А если ваши совсем не прилетят? — предположил я.

— У Аратанской империи хватит на это времени и кораблей. Ведь для нас честь превыше всего. — пафосно произнёс Госр и победно улыбнулся.

— Согласен. Честь — дело важное. Но захочет ли тот, кто контролирует сектор, тратить время с ресурсами, и разменивать боевой флот на приведение к покорности мелкой колонии узаконенных рабов? Насколько я понял, Пандора — это как чемодан без ручки. Содержать дорого, но бросить жалко. А мизерную прибыль от перепродажи добываемых ресурсов, получают представители одного из торгово-промышленных синдикатов. И я прекрасно знаю, у торгашей, несмотря на принадлежность к империи, серьёзные разногласия с командованием космофлота. Ещё и натянутые отношения с центральными планетами империи.

— Откуда ты это всё знаешь? — прошипел комендант, частично подтвердив непроверенную информацию. — Ведь в той части имперской сети, что доступна колонистам, нет таких сведений.

— Госр, несмотря на кажущуюся примитивность и чрезмерную жестокость, некоторые земляне имеют аналитические способности и умеют читать между строк. К тому же не такие уж и надёжные у имперцев сетевые фильтры, раз их можно обойти правильными запросами.

— Всё равно империя велика, и заберёт своё назад. Через месяц, два или даже полгода, но вы проиграете. И предупреждаю сразу, сигнал о бунте уже передан лорду сектора и командованию космофлота, — с явным удовольствием выдал командор и снова потянулся к бутылке.

В этот момент я почувствовал, что он блефует. Нет, судя по читаемому торжеству в глазах, он уже кому-то доложил и позвал на помощь. Но насчёт командования космофлота имперец явно лукавил. Я решил воспользоваться новой вводной и попробовать ударить его по больному.

— Надеюсь, твой покровитель и те, кто сюда прилетит на помощь, будут готовы встретиться здесь с боевыми кораблями космической федерации? Ведь я уже успел договориться с Ареаном о сотрудничестве.

Не успел я договорить, как Госр вскочил с кресла, при этом опрокинув бутылку.

— Это измена интересов империи! — пафосно воскликнул он. — Предупреждаю, я прямо сейчас транслирую запись разговора в имперскую сеть. Поэтому кому надо, уже знают о факте сговора с федерацией.

— А что именно колонисты Пандоры теряют, если в империи узнают об участии федерации? Мне кажется, это только поднимает ставки в нашей игре, — комендант стоял и сверлил меня своими глазами, а кожа на его лице покрывалась зелёными пигментными пятнами. — И не надо на меня так смотреть. Узнав о вторгшихся в систему федералах, твой покровитель не сможет прислать сюда несколько старых крейсеров для осуществления блокады. Он будет вынужден собирать полноценную эскадру. И на это может уйти уйма времени. Если же империя сейчас участвуют в масштабном конфликте, то о нас просто забудут на десятилетия.

— И всё равно Аратан победит! — не сдавался Госр, и плюхнувшись назад в кресло, снова потянулся к бутылке.

А я почувствовал, что у него в рукаве точно остался козырь, припрятанный до поры до времени.

— Конечно, империя может победить. А пока мы дадим понять твоему покровителю, что не стоит этого делать и с нами лучше сотрудничать.

Шагнув к столу, я поднял бутылку, из которой продолжал капать дедов самогон и, понюхав горлышко, вылил его остатки в алмазный бокал.

— Всё равно, даже захватив орбиту Пандоры и контролируя при помощи орудий дредноута ближайшее космическое пространство, нельзя не учитывать один важный момент. Ты, Ярослав Елисеев, внук отставного генерала бунтовщиков, никогда не сможешь договориться с городскими советами, правящими на поверхности этой паршивой планеты. Или ты собираешься бомбить с орбиты своих соотечественников, принуждая к сдаче городов? Но разве не ради них ты это всё затеял?

— А вот для этого мне и понадобится ваша помощь. Взамен обещаю не трогать имперских граждан. Ну а в будущем, постараемся сделать из чиновника, потерявшего контроль над вверенным ему сектором космоса, легитимного имперского представителя, занимающегося быстроразвивающимся торговыми связями с Пандоры, — пообещал я, и пододвинул к руке имперца наполненный до краёв бокал.

Госр фыркнул, скептически на меня посмотрел и явно призадумался, обхватив гранёную поверхность, некогда цельного алмаза.

Глава 7

Злоключения Алисы

Алиса пыталась сделать двойную норму, но её древний копир опять барахлил. Значит, сегодня ей не светит двойной рацион синтезанта номер один. Конечно, она могла всегда воспользоваться дарованной природой внешностью, и заработать дополнительный паёк совсем другим способом. Но она не могла заставить себя раздвигать ноги перед всякими ублюдками.

А ведь бригадир операторов их цеха, толстый боров Михей, не раз предлагал взять её под своё крыло. Но стоило Алисе представить себе, что она при всех залезает в его пропахший потом жилой блок, как рвотные позывы начинали подкатывать к горлу.

Нет уж, лучше снова войти в клетку и отмудохать какую-нибудь городскую стерву. Ставкой в подпольных боях являются талоны на три — четыре рациона и двадцатка кредитов, что неплохо в её условиях. Одно плохо, в последний раз её противницей оказалась модифицированная девка, которая знатно отделала саму Алису.

Конечно, нейтральные наниты, приобретённые во время жизни на фронтире, до сих пор жили в крови девушки и помогли восстановиться за несколько дней. Ей не требовались жутко дорогие медицинские стимуляторы, что тоже неплохо. Но воспоминание о работе со сломанной рукой, навсегда остались в памяти её импланта. Поэтому пока в клетку, где проводятся местные бои без правил, она не полезет даже за десять пайков.

Сигнал копира, закончившего формировать заготовку будущего изделия, прервал её невесёлые мысли. Через прозрачный щиток Алиса увидела появившуюся из чрева копира основу криогенного модуля. Такие охладители используются в химическом производстве. Они необходимы для поддержки отрицательной температуры в огромных чанах-синтезаторах.

Посмотрев на таймер, разменявший последние полчаса, оставшиеся до конца двенадцатичасовой смены, Алиса понадеялась на нутро старенького имперского копира, и запустила процесс формирования следующего изделия.

После этого девушка взялась за рукояти, управляющие манипуляторами внутри сборочной камеры, и принялась составлять из деталей модуль. Производственный режим давно доведён до автоматизма. Поэтому она могла работать с закрытыми глазами. Но чтобы не допустить брака, она внимательно следила за станком, стараясь не замечать капающий со лба пот.

Охладительная система копира давно не работала даже на половину мощности. Так что нестерпимый жар донимал Алису всю смену. Конечно, можно обратиться к старшему механику цеха, который обязан исправить неполадки. Но разве он послушает дикарку, специально приставленную бригадиром к дышащему на ладан копиру, с которым работают только местные штрафники?

Алиса собрала модуль за рекордные восемь минут, переместила его в камеру напыления защитного слоя, и быстро просушила. Потом изделие попало в сферу работы специального сканера. Там криогенный модуль проверил электронный контролёр и выжег лазером пять звёзд под номерным кодом.

После этого в виртуальной таблице, фиксирующей выработку операторов бригады, напротив имени Алиса прибавилась ещё одна шестерёнка. Всего их стало двадцать, а это значит, до двойной нормы не хватает четыре модуля.

По идее, девушка успевала выдать ещё один к концу смены. А ещё у неё накопились бонусы за неделю, начислявшиеся автоматически за качество продукции. Они покрывали недостаток четырёх дополнительных шестерёнок. Таким образом, перед Алисой забрезжила надежда, на получение после смены двух рационов пайка, вместо одного.

Но взглянув на цифры, ежесекундно меняющиеся на монохромном табло, девушка грубо выругалась. А затем изо всех сил двинула ботинком по потёртому кожуху копира.

Пока она собирала модуль охладителя, старая рухлядь опять зависла, и сформировала только треть необходимого объёма деталей. И это ставило крест на её планах.

Понимая, что до конца смены она точно не успеет, Алиса нажала на кнопку, запускающую отладку систем копира, и устало опустилась на самодельную лавочку.

— Вот мля, — выплюнула она и сквозь упавшие на глаза волосы, увидела жирную рожу бригадира, с вожделением наблюдавшего за ней через обзорное окно своей будки.

Рядом девушка заметила несколько потных рож его родственничков, числящихся звеньевыми, учётчиками и слесарями. Все они должны помогать операторам и подменять в момент коротеньких перерывов. Но Алиса здесь чужая, поэтому ей они только мешали.

Она посидела несколько минут и встала только после того, как уставшие ноги перестали трястись. Потом посмотрела на закончивший формироваться комплект и таймер, отсчитывающий последние три минуты смены.

Сплюнув от досады, Алиса увидела ехидно улыбающегося сменщика. Он только подошёл к аппарату и сразу понял, что за него сделали половину производственного цикла, чему был весьма рад.

— Вася, ты что лыбишься? Это уже пятый раз, так что будешь должен одну шестерёнку, — устало произнесла Алиса, и улыбка слетела с лица патлатого парня.

— Дикарка, давай не наглей, — недовольно проворчал он и, словно ища поддержки, посмотрел на бригадирскую будку. — И вообще, все вопросы по передаче недоделанных модулей решай со своим начальством. Только помни, я никогда не требовал шестерёнку за переработку.

Вот сука! Знает, что решать вопрос к Михею девушка не пойдёт и пользуется этим. А сам ни разу не оставлял после себя недоделанного изделия. Всегда заканчивал работать за пятнадцать минут до конца своей смены.

— Как знаешь, Вася. Но когда-нибудь я тебе всё равно зубы перечитаю, — Алиса посмотрела на испуганную рожу сменщика, затем вырвала рабочую карту из специальной прорези, и побрела к выходу из цеха.

Усталые операторы на неё особо не смотрели. Только она чувствовала, как сверлят спину взгляды, засевших в будке нахлебников. Отстояв очередь на выходе, девушка провела карточкой перед сканером учётного терминала, и уставилась на результаты своей сегодняшней работы. На табло так и остались гореть двадцать шестерёнок. Раскрыв вкладку качества, она хотела перебросить в дневную ведомость, имеющиеся там четыре бонуса шестерёнки, но внезапно увидела, что она пуста.

Решив, что это ошибка, Алиса быстро проверила свой учётный лист. Внезапно обнаружила взыскание, наложенное за порчу заводского имущества. Посмотрев, кто наложил штраф, она увидела инициалы бригадира, и скриншот её безобидного пинка по корпусу копира. Это заставило сжать зубы от злости и снова выругаться.

Алиса знала, что никогда не портила имущество цеха. Брак девушка тоже никогда не гнала. Но вместе с тем понимала, что бороться бесполезно. Ибо она на заводе чужая, которой всячески намекают, с кем надо спать, чтобы отношение хоть немного изменилось.

Пройдя через камеру очистки и получив положенный паёк, девушка вышла из цеха, посмотрев на полоску голубого неба. Алиса уже полтора месяца видела небосвод Пандоры только здесь, в проходе между цехом и капсульными казармами для работяг.

А ведь когда-то, совсем в другой жизни, она мечтала жить в Новгороде или Москве. Колониальные города Пандоры манили девушку своими чёткими формами, наличием космодрома и возможностью получить первичное имперское образование.

Однако, после побега от зондер-команды олигарха Смирнова, её ждала совсем не сладкая жизнь. В тот момент, когда сорвавшийся с катушек Ярик кинулся с ножом на карателей, Алиса хотела последовать за ним. Надо было попытаться остановить массовую казнь сородичей. Но в последний момент у неё сработал инстинкт самосохранения, и девушка просто убежала в джунгли.

Не став заходить в капсульную казарму, Алиса привычно повернула направо и побрела по уходящему вдаль проходу, оставленному между заводскими корпусами. Через полкилометра она проникла в лабиринт технологических проулков и, наконец, добрела до небольшого вспомогательного цеха, занимающегося фасовкой готовых изделий.

Здесь всё автоматизировано, поэтому малолетние работники больше занимались уборкой стружки и затиранием потёков масла, копящихся под транспортными линиями.

Алису здесь знали, так что дежуривший на входе контролёр, просто глянул на её жетон, и указал на спуск, ведущий на нижний уровень. Именно здесь в подземном бараке, жили подсобные рабочие, не имеющие квалификации.

Из-за постоянного движения транспортёров световые панели в коридоре постоянно моргали. Это не помешало Алисе пройти знакомым маршрутом, и добраться до нужного ей жилого блока.

Постучав в металлическую дверь особым кодом, Алиса вошла в помещение и увидела обычную картину. За небольшим столиком сидел двенадцатилетний пацан и перебирал комплекты очищенных комбезов.

Остальные малолетние обитатели отсека лежали вповалку на многоярусных нарах, и спали, несмотря на глухой стук над головой. Закрыв дверь на засов, девушка по привычке пересчитала всех присутствующих, и только потом выложила на стол усиленный суточный рацион.

— Алиса, а ты сама сегодня ела? — деловито поинтересовался Митька Макака, прозванный так в посёлке за умение быстро лазить по деревьям.

— У меня в казарме еды навалом, — соврала девушка и указала на разновозрастную детвору. — А этот паёк им нужнее. Ведь на детском особо не разжиреешь.

Договорив, Алиса невольно вспомнила, как пробиралась в Новгород, обходя столбы с визорами и пользуясь спецсредствами, скрывающими тело от сканеров. Тогда она думала, что больше не увидит никого из сожжённого дотла посёлка.

Встретившиеся на плантациях хмеля работяги, рассказали, что на фронтире началась настоящая война дружинников с напавшими на них мятежниками. А ещё они сообщили, что видели колонну военных и трупы казнённых сепаратисток, повешенные на деревьях в пальмовой роще.

Алиса тогда узнала почти все изуродованные тела девушек и женщин, но виду не подала. Потом продолжила путь в город, желая одного, забыть то, что видела. Вполне возможно, так бы и случилось, но она случайно увидела поселковых детей в фургоне на товарном рынке.

Судя по тому, как их придирчиво осматривал приказчик с плантации, детей собирались выкупить у торговца Бабаева. И, скорее всего, им предстояло работать, не на плантациях хмеля, а в теплицах, где выращивали райский цветок, из которого синтезировали полунаркотические стимуляторы. Конечно, на плантациях условия лучше, чем здесь — воздух чище и еда нормальная. Но есть одна небольшая закавыка, работники теплиц больше трёх — четырёх лет не живут.

Поняв это, Алиса не смогла пройти мимо, решив действовать. Первым делом она испортила транспорт приказчика, заставив его отвлечься и заняться своими проблемами. А потом, встретив на рынке знакомую дочку торговца, и попросила её отвести к отцу.

Когда Бабаев увидел Алису, то невольно вздрогнул, словно перед ним стоял призрак. Но потом взял себя в руки, и спросил, что ей надо. После чего Алиса вытащила вибронож и указала на фургон с детьми.

«Я хочу их забрать» — эта фраза навсегда осталась в сознании. Ведь именно после неё, Алиса взвалила на себя ответственность за тех, кто остался в живых. Тем самым она максимально отдалила осуществление своей мечты.

Бабаев, конечно, сопротивлялся. Но лезвие, мелькавшее у лица его дочки, и рюкзак с помеченными розовым цветом икринок, убедили его пойти Алисе навстречу. А ещё девушка пригрозила торгашу, что в случае предательства, передаст смирновцам несколько записанных роликов, на которых Бабаев продаёт жителям фронтира запрещённую взрывчатку и модифицированные электромагнитные винтовки. После этого тот сдался.

Совершив обмен, Алиса поняла, что ей нужно срочно раствориться вместе с детьми. Не найдя ничего лучшего, она обратилась к встреченным на рынке номерным. А конкретно к пятидесятникам, обычно промышляющим торговыми связями с бродягами. Те забрали все имеющиеся на её счету кредиты, и сделали всем рабочие карточки, с которыми им удалось устроиться на одном из именных заводов олигарха Алексеева.

Конечно, при желании их могли найти. Но, похоже, Бабаев промолчал о незаконной сделке. На фронтире бушевала партизанская война и, видимо, про детей просто забыли.

— Мить, ну и как у этих проглотов с аппетитом? — дежурно спросила Алиса, отлично зная, каков будет ответ.

— После смены сметают всё. Могут сожрать еду вместе с упаковкой, но я не позволяю. Иногда мне кажется, что они готовы есть даже гайки и гвозди, — проговорил Митька и по-взрослому тяжко вздохнул.

— Ничего, скоро на заводе получка. На мой счёт капнет немного кредитов. Разживёмся пайком на неделю вперёд, — пообещала девушка и шагнула к выходу.

— Может, останешься и посидишь у нас? — спросил мальчика, который страсть как любил потрепаться с Алисой.

В ответ девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, пока не стоит этого делать. Что-то ко мне всё чаще начали присматриваться. Боюсь, увидят, что я сразу не возвращаюсь в свою капсулу, и начнут вынюхивать.

— Ясно. Ну, тогда пока. Я за тобой закрою.

Выйдя на воздух, Алиса снова посмотрела на небо, которое начало стремительно темнеть, и побрела по знакомому маршруту. Страшно хотелось есть, а ещё больше спать. Но она упорно шла туда, где в небольшой капсуле её дожидалась вскрытая упаковка с четвертью суточного пайка.

— А это кто это у нас шастает по заводской территории без разрешения администрации? — знакомый сиплый голос одного из родственников бригадира, вывел девушку из раздумий.

Резко остановившись, она уставилась на высокого дылду, которого все звали Сиплый. Тот стоял прямо на её пути, и явно не собирался отходить в сторону. Алиса не желала отвечать на подначку торпеды, а хотела просто уйти. При этом, она была готова сломать Сиплому нос. Однако, появившийся из-за угла следующий персонаж, заставил её отступить на шаг.

— Эй, подруга. А куда это мы собрались? — ехидно поинтересовался Вова Хмель.

Он числился слесарем-ремонтником, приписанным к цеху. На самом деле Хмель являлся подручным бригадира, принимал ставки на бои в клетке, и обманывал работяг.

А вот ту, кто вышла с ним, Алиса тут точно увидеть не ожидала. Девка с синтетическими мышцами, выглядела на фоне мужиков мелкой. Но именно она могла сделать Алису в драке один на один. Так, уже было в клетке и может произойти снова.

— Давай лярва рассказывай, куда ты постоянно шляешься без разрешения начальства? — голос звеньевого прозвучал со спины и, обернувшись, Алиса увидела нахмуренную морду Тимура. Самого главного в бригаде после Михея. — Что, подрабатываешь ртом на стороне? Или воруешь в цеху и перепродаёшь? Давай колись, иначе мы тебе здесь устроим ещё один раунд ломания рук, причём без клетки. А потом по очереди оприходуем и закинем то, что останется в жилой блок Михея.

Все мужики заржали, а девка вышла вперёд, продемонстрировав кулаки с замотанными бинтом костяшками. Став к стене, Алиса оценила количество врагов и поняла, что кулаками здесь точно не отбиться. А ещё ясно, что её всё равно изобьют и изнасилуют.

Девушка осознавала, что давно идёт к такому варианту. Но думала, что высококачественные модули, которые она производит на копире, какое-то время удержит бригадира от команды расправиться с излишне гордой дикаркой. Оставался единственный шанс выкрутиться, который она приберегла на крайний случай. Именно им она сейчас и решила воспользоваться.

— Тимур, не надо этого всего, — жалобно попросила она и сделала останавливающий жест. — У меня с собой есть пачка ампул со стимулятором и неочищенная райская пыльца, целых двадцать граммов. Давай я всё отдам, а вы меня отпустите.

Выслушав предложение, главарь приостановил приблизившихся вплотную подельников, и угрожающе показал надетый на кулак кастет.

— Я же говорил, что она сбежавшая с ферм батрачка и барыжит пыльцой. Не зря её в цех пятидесятники привели. Ну, давай подруга вынимай, что ты для нас там припасла. И может, сегодня это спасёт тебя от опускания по кругу.

Наклонившись, Алиса расстегнула верхнюю застёжку правого ботинка, и засунула пальцы в потайной кармашек. А уже через пару секунд резко распрямилась и распорола виброножом живот улыбающемуся Тимуру. Следующий взмах перерубил запястье синтетической девке, и окончил свой путь в глазнице Хмеля.

Всё произошло слишком быстро, и остальные враги просто не успели ничего сделать. Алиса же превратилась в покрытую кровью фурию, мечущуюся между их телами, рассекая плоть.

На атаку ушло всего полминуты. А потом она просто стояла над пятью телами, и смотрела, как девка умирает от потери крови. Уже начав нападение, она хотела оставить её в живых, но делать этого было нельзя.

И что теперь? С противниками она справилась, но с помощью виброклинка, пользоваться которым работягам строго запрещено. К тому же пропажу сразу пяти человек невозможно скрыть. Да и Михей, отправивший за ней своих людей, сразу всё поймёт и вызовет бригаду контроллеров. После начала расследования они сразу выйдут на неё. А потом по записям с камер, фиксирующих перемещение Алисы, и на детей.

Что делать? Для побега нет средств. Пятидесятники наверняка помогли бы, но не бесплатно. Да и во внутренние разборки цехов они не лезут. Эх, был бы рядом Ярик. Он нашёл бы выход.

Замерев в луже крови, вытекающей из тел поверженных врагов, девушка посмотрела на полоску беззвёздного неба, где виднелся краешек красной луны. Ей показалось, что по нему промелькнул росчерк падающей кометы. И уже в следующий миг в личном чате появилось сообщение от Ярика

«Привет, Алиска. Ну как тебе городская жизнь? Если не занята, можем, как и прежде поработать вместе. Для подтверждения серьёзности моих намерений шлю тебе небольшой бонус».

Едва прочитав текст, девушка услышала, как звякнуло экстренное оповещение, и увидела, как на личный счёт упало пятьсот тысяч кредитов.

Глава 8

Банка с пауками

Пока бывший хозяин станции обдумывал моё предложение, мы собрали всех граждан империи и заперли в жилом блоке. Уже заваривая бронепереборку, я кое-что вспомнил, вышел на связь и провернул с помощью сети одну финансовую операцию. Затем сообщил об этом капитану Алексееву.

— Ты, правда, перечислил ей полмиллиона? — удивлённо проговорил бывший дружинник.

— Да! — я вывел в общее информационное поле данные перевода.

— Но это же очень большая сумма!

— Это всё, что оставалось на моём счету.

— Неужели ты ей так доверяешь?

— Алисе? Почти как себе, — ответил я искренне, вспомнив, что реально находился рядом с соседкой всю свою жизнь на фронтире. — В ответ она сообщила, что находится в Новгороде. Кстати, на одном из предприятий твоего отца. Написала, что сейчас у неё небольшие проблемы, но скоро Алиса их решит и будет готова нам помочь. А насчёт суммы, не такая уж она и большая. Пятьсот тысяч кредитов — это ничто, по сравнению с суммой, которая понадобится нам в будущем. Мы должны удержаться на занятых позициях. А как известно, на одном энтузиазме человек долго работать не сможет. Придётся привлекать множество людей. Ещё нам понадобится уйма ресурсов для содержания наших космических приобретений.

— И где нам взять столько денег?

— Будем думать. Увы, но империя с федерацией нам кредит не одобрят. А все счета аратанцев, оказавшихся в наших руках, а также служебные депозиты имперского банка, автоматически заблокированы сетью. Вернее, это произойдёт, как только станция перейдёт под наш контроль. Думаю, с продажей сырья, накопленного на складах в причальных доках, тоже возникнут объективные трудности.

— А как же сеть? Я раньше считал командира станции всемогущим, имеющим доступ к личным счетам всех колонистов.

Несмотря на положение отца и талант матери, капитан, похоже, плохо разбирается в финансовой системе империи.

— Командор Госр, не имеет никаких привилегий, кроме использования сети для связи. Всё остальное, будь то блокировка личных счетов, аннулирование сделок или элементарное выслеживание отдельного колониста с помощью сигнала импланта, недоступно для временного управляющего звездной системы. Даже лорд космического сектора или генеральный стратег одного из имперских космофлотов, не имеют на это нужного доступа. Конечно, они могут определить местоположение человека в пределах заданного квадрата. Но следить пошагово в режиме реального времени не смогут.

— И зачем такие сложности? Это же мощнейший инструмент влияния! Сеть транслируется с помощью технологий, оставшихся от древних, через подпространство и охватывает своими щупальцами треть галактики. Но используют её как-то неполноценно.

— Дед говорил, что обнаружившие и смог использовать систему связи древних цивилизаций, прекрасно понимали ценность попавшего им в руки. Поэтому контроль над основными функциями сети принадлежит тем, кто правит империей. А этих высокородных господ интересует только несколько вещей. Во-первых, все сделки надо проводиться через сеть, и с них автоматически отчисляется процент в имперскую казну. Во-вторых, это гарантия невмешательства в работу системы торговых синдикатов, военных структур и чиновников империи. В-третьих, вся распространяемая в сети информация должна исходить только от истинных хозяев империи. Как ты уже понял, всё это усложняет жизнь любым структурам, периодически желающим отколоться от космического государства. А на мелкие вопросы высокородным господам плевать. Для этого есть армия и полиция.

— Значит, истинные хозяева могут просто отключить наши импланты и обнулить счета?

— Могут, но не станут этого делать. Что такое Пандора, находящаяся на краю галактики и её горстка крепостных колонистов, для тех, кто правит сотнями тысяч звёзд? Ничего! Намного опаснее те, кто непосредственно отвечает за наш космический сектор.

— И что же нам делать?

— Выход один — потрясти мошну городских кровопийц, паразитирующих на трудовом народе, — произношу со злой усмешкой, — Тем более они этого не ожидают.

— Таких как мой папаша?

— Да. Только на него у меня отдельные планы.

— Я не против раскулачить папашу, — ожидаемо произнёс капитан. — Только знай, что эта свора хищников не зря занимает вершину в пищевой цепочке колонии. Каждый из них опасен, будто ядовитый паук, и будет драться за своё благосостояние, не стесняясь в средствах. И ресурсов, как и сторонников, у них хватает.

— Знаю. Только без их финансов и ресурсов нам придётся совсем плохо. Ведь внутреннюю экономику колонии всё равно придётся кардинально менять. Необходимо перестроить часть производств под военные нужды. Понятно, что в случае установления реальной торговой блокады со стороны империи, мы обречены. Но будем надеяться, что всего этого можно избежать. А пока пленник думает, помогать ли нам или нет, нужно узнать, как там поживает ремонтная команда космотехов.

Воспользовавшись каналом связи челнока, я связался с Акосом.

— Как у вас дела?

— Семь процентов от расчётной мощности, — доложил мастер. — Пока это всё, что Нейла смогла выжать из реактора.

— Ну, хоть что-то.

— Этого мало, — не согласился Акос. — Во время простоя энергосистемы на корабле полностью разрядились все вспомогательные конденсаторы и накопители. Из-за этого мы сейчас едва дышим. Недавно восстановили контроль над маневровыми двигателями, и смогли поднять дредноут на более высокую орбиту. Если надо, то можно приблизиться к станции.

— Пока нет такой необходимости. Подозреваю, что наш бывший повелитель, всячески выказывающий покорность, на самом деле темнит. Боюсь, у него припрятан козырь в рукаве, на случай захвата станции. Поэтому держитесь от нас на оговорённом расстоянии. Если за нами следят, то это помешает осуществить врагам свои планы. Сканируйте пространство системы и копите энергию для работы силовых щитов. Боюсь, что они скоро пригодятся.

— Ярослав, меня беспокоит враждебная активность на уровнях корабля. Операторы засекли перемещение двух групп зарканских штурмовиков. В одной из них около двухсот солдат, а во второй более пятидесяти. Похоже, командор не смирился с потерей корабля и оставил на дредноуте своих лучших воинов. Они не могут взломать командный центр, но при желании способны уничтожить часть систем.

— Ничего страшного. Если будут мешать, то атакуем их с помощью роботов ремонтников или загоним на уровень с мутировавшей флорой.

Акос нехотя кивнул, а затем отключился. При этом Ветка, поддерживающая канал связи, осталась в эфире.

— Ярослав, ещё раз подумай. Может, не стоит действовать столь стремительно? Твоя затея с вовлечением городов мне не нравится, — девушка в курсе моих планов, так что её слова не удивили.

— Нет. Я чувствую, что советы городов надо ставить на уши прямо сейчас, иначе упустим эффект неожиданности.

— Ты думаешь, они уже знают о нас?

— Некоторые из самых ушлых олигархов, точно следят за станцией. Поэтому они наверняка обнаружили подозрительную активность вокруг объекта, и отсутствие орбитальных платформ. К тому же подъём дредноута трудно не заметить. Значит, что-то враги подозревают, потому и нельзя медлить.

— Ярослав, похоже, комендант вызывает нас к себе, — произнёс Алексеев и указал на терминал, где заморгал сигнал.

Через пять минут мы вернулись в кабинет командора и увидели странную картину. Госр стоял в центре обширного круга, а со всех сторон его окружили сотни голографов. Стало сразу понятно, что он решился на сотрудничество. Только ментальный соглядатай, появившийся внутри, подсказал, что это временно.

— Я выполню ваши требования в отношении городских советов. Но далее перейду в режим наблюдателя. И пока вы не получите никаких контактов с моим покровителем.

Пока меня такие условия устраивают. Поэтому я просто кивнул, соглашаясь. После чего Госр включил общий канал голографической связи, и вокруг него начали появляться трёхмерные копии глав городских советов. Некоторых срочный вызов достал в весьма интересных местах. Так что я не удивился, увидев ванну и чью-то голую задницу, сидящую на бортике.

Однако большинство членов городских советов находились в рабочих кабинетах или на объезде владений. Лица олигархов были напряжены и сосредоточены. А это значит, что они давно ждут вызова.

Мы с капитаном находились за пределами круга, и кроме Госра нас никто не видел.

— Я приветствую от имени империи Аратан, наших подданных колонистов, — пафосно проговорил комендант, не дожидаясь пока те, кого застали врасплох, наденут штаны или прогонят людей, оказавшихся вблизи информационного поля их имплантов. — Как некоторые уже поняли, космическая станция «Пандора-1» временно перешла в руки мятежников. Кое-кому из крепостных колонистов удалось связаться с незаконно прибывшими на планету зарканскими отщепенцами, и воспользоваться их космическим кораблём. Совместно они вторглись в сферу пространства, находящегося вокруг планеты, и совершили ряд преступлений против империи, за которые скоро им придётся отвечать.

Пока Госр вещал, я не сводил взгляда с затылка Смирнова старшего. Тот сидел за своим столом и внимательно слушал представителя империи. А на пределе чувствительности, захваченного имплантом информационного поля, мелькали фрагменты изображений, показывающих, чем олигарх занимался до выхода в эфир.

На них я заметил карту западного фронтира с куском большой степи. На ней были расчерчены какие-то маршруты, а в углу выведено моё объёмное изображение. Ещё там имелись изображение космической станции, дредноута и крутился трёхмерный план Новгорода с очень интересными пометками.

Голографы были мощными, и казалось, что стоит мне протянуть руку, как я смогу прикоснуться к выродку, отдавшему приказ убить общинников, и сжечь посёлок. Захотелось снять с пояса фазер, и проделать дыру в затылке олигарха. Только это невозможно. Смирнов, будто почувствовал угрозу и обернулся.

Его глаза забегали по пространству кабинета, но, разумеется, ничего не нашли. И в этот момент я понял, что пора. Отойдя от капитана, вступил в круг и, пройдя сквозь проекцию своего кровного врага, остановился рядом с Госром.

Внимание членов городских советов, тут же переключилось на меня. И как я заметил, Смирнов меня сразу узнал. Оскалился словно зверь, он смял лежавшую на столе кипу пластиковой бумаги. Не став зацикливаться на одном персонаже, я обвёл взглядом остальных. Ответные взгляды были по большей части испепеляющими, и лишь парочка олигархов смотрела с опаской.

— Представляться и долго растекаться по древу не буду, — начал я и указал Госру на край круга. — Я тот, кто захватил имперскую станцию. У меня есть дредноут, и кое-что по мелочи. Поэтому в любую секунду могу устроить орбитальную бомбардировку. А ещё я занял место, которое мечтал занять каждый из вас. Недавно я спокойно жил на фронтире и даже не думал оказаться тут. Но геноцид и война, развязанная вами, привели меня сюда. Кто в этом виноват, вы знаете сами. А теперь вам придётся идти на сотрудничество и плясать под мою дудку. Иначе я растопчу каждого, кто встанет на моём пути.

— Парень, чего конкретно ты хочешь? — спросил глава московского совета Матвеев после того, как я замолчал.

— Полного подчинения. Первым делом вы выводите все войска с западного фронтира. После чего дружины запираются в казармах, а тяжёлое вооружение сдаётся на склад. С оружием по городам разрешается перемещаться только шерифам и милиции. Производства и плантации продолжают работать. Пайки выдаются вовремя. Десять процентов со всех ваших счетов, вы прямо сейчас перечисляете мне. Кроме этого, я составлю перечень продукции и сырья, которые вы должны передать по первому требованию. А главное — не начинайте раскачивать лодку, иначе захлебнётесь в крови. Жалеть никого не будем, в том числе ваших детей.

Я видел возмущённые взгляды хозяев жизни, под которыми неожиданно закачались их троны. Поток ненависти ощущался даже на расстоянии. Они явно хотели спорить до хрипоты и ругаться. И самым первым среагировал один из трёх тульских олигархов.

— Пацан, да кто ты такой? — презрительно выдал он.

— Я тебе не пацан, а внук всем вам известного генерала Елисеева, и пришёл довести до конца дело деда. И первое, что мне нужно, кроме денег и ресурсов — это голова Смирнова. — указываю на олигарха, лицо которого перекосила гримаса ненависти. — У вас есть два часа. И только после этого мы продолжим разговор. В противном случае вы почувствуете на себе мощь корабельных орудий.

Едва договорив, я прервал связь, и все трёхмерные образы членов советов, начали превращаться в облака битых пикселей.

— Не пойму, чего вы добиваетесь, — произнёс Госр после того, как налил себе дедовского самогона. — Насколько я понял, своим ультиматумом, вы вызвали лишь недоверие глав правящих родов. Такое уже было много лет назад. Тогда твой дед принимал деятельное участие в большой резне, которую сам и спровоцировал. Я не хочу подсказывать, что делать, но такими способами вы ничего не добьётесь. И голову Смирнова они не принесут.

— Знаю, — соглашаюсь с командором, который удивлённо поднял брови. — Сейчас важно, чтобы пауки осознали опасность нахождения в некогда уютной банке, и начали грызть друг друга. А с кем сотрудничать, мы и так найдём.

Едва я успел договорить, как подключился канал связи, транслируемой Веткой. И передо мной без какого-либо предупреждения, появилось наглая и улыбающаяся рожа Пыли.

Увидеть своего каторжного товарища, я точно не ожидал. Поэтому даже немного опешил. А Пыля ехидно ощерился и заговорил.

— Ну что дикарь. Как я вижу, ты своего добился? А значит, пора с тобой пообщаться по-человечески, без художественных постановок любительского театра. Ты готов перетереть за жизнь с легитимным представителем северных бродяг?

Глава 9

Запах «Революции»

Алиса

Ярик, ну ты гад! — в очередной раз про себя повторяла Алиса.

Полмиллиона кредитов — это же сумасшедшая, просто нереальная сумма! Ещё и оказавшаяся у неё в руках так вовремя.

Друг детства, которого она успела похоронить, каким-то образом выжил и дал о себе знать весьма впечатляющим способом. А ведь Ярик всегда был не совсем нормальным. С виду вроде простой. Часто действовал порывисто и пёр напролом, словно тупой механизм. Но в самых безнадёжных ситуациях он резко менялся, включал голову и находил неожиданный выход.

Во всём виновато воспитание его деда. Бывший генерал, был старше всех колонистов, кого знала Алиса. Но, несмотря на это, Елисеев одним своим видом мог обратить в бегство степняков, попадавшихся охотникам на противоположном берегу Волги. Его гнева боялись главы всех соседних посёлков, бригадиры суровых лесорубов и добытчики биоминерала.

Так что Ярику приходилось огребать с раннего детства, причём постоянно. Каждый день, несмотря на любые обстоятельства, старик гонял внука, поучал и принимал у того настоящие экзамены. Видимо, из-за всего этого, он вырос таким несгибаемым и неистребимым, будто сорняк.

Мысли пронеслись в голове Алисы сумасшедшим хороводом, а когда адреналиновая тряска начала отступать, она опомнилась и оглядела место бойни.

Конечно, с такими деньжищами можно избежать последствий со стороны безопасников. Надо просто забрать детей и бежать подальше от завода. Знакомые пятидесятники за несколько тысяч помогут переехать в другой город или скрыться у предгорий разделительного хребта, где до сих пор правят бригадиры лесорубов. Но Ярик в короткой переписке подчеркнул, что помощь ему понадобится именно в Новгороде.

А это значит, надо решать проблему здесь и сейчас. О том, что можно просто забить на условия друга, девушка даже не думала. В сложившейся ситуации её смущала только приписка, которую Ярослав отправил в конце сообщения.

Революция!!!

Что он вообще имеет в виду?

Выйдя из лужи натёкшей крови, Алиса переступила тело Тимура и оглядела ближайшие проходы. Прихлебатели бригадира знали, где устраивать засаду. Ведь между цехами ночью никто не шляется. Точек фиксации объективного контроля рядом нет. Это значит, надо действовать быстро, пока про массовое убийство не прознали заводские контролёры.

Выйдя в сеть, она, ещё раз оценила невообразимую сумму на счету, и нашла в списке контакт, обозначенный словом Контейнер. Такова была кличка пятидесятника, которого девушка встретила на рынке. Он изготовил беглецам временные рабочие карточки и устроил её с детьми на работу в цеха.

Правда, связаться с номерным, с помощью обычных сообщений, у неё не получится. Ведь обычный имплант подобную функцию поддерживал только на расстоянии в несколько сотен метров. Однако имелись способы, как обойти этот запрет. Для этого есть деньги, которые заинтересуют Контейнера.

Минимальная сумма, взимаемая имперской сетью за переводы, составляет один кредит. Есть ещё ограничения по количеству. Можно двести раз отправлять со счёта на счёт любое число кредитов, прибавляя к нему один, для обеспечения транзакции. Благодаря этому обычные крепостные колонисты могли оперативно общаться, практически на любом расстоянии. Алиса слышала о подобном, живя на фронтире. Но именно пятидесятники научили её пользоваться данной опцией.

Открыв панель передачи средств, она отправила номерному пятьдесят кредитов в качестве вызова, а затем три раза по шесть, как код большой проблемы. Положительный ответ, в виде одного кредита, пришёл незамедлительно. Это значит, что абонент готов к общению. Далее Алиса отправила три цифровых номера ближайших строений, в качестве точных координат её местоположения. А после ещё одного положительного ответа отослала транш в шестьсот шестьдесят шесть кредитов, подчеркнув размер проблемы. Получив третий положительный ответ, девушка прибавила ещё пять тысяч, для ускорения процесса.

После этого обратно пришло двадцать кредитов, по числу минут, необходимых Контейнеру с его людьми, чтобы добраться до нужного места. Алиса знала о негласном договоре номерных, заключённом с контролёрами завода. Поэтому она не сомневалась, что пятидесятники придут вовремя.

А пока тикал таймер, девушка начала оттаскивать трупы в глухой проулок. Ещё больше измазавшись кровью, она закончила грязное дело, когда в самом конце прохода замаячили неясные тени.

Солидная сумма подействовала правильно, так что Контейнер появился с парочкой друзей весьма бандитской наружности. Алиса не удивилась, когда увидела в их руках металлические дубинки и острые заточки.

— Подруга, что у тебя тут? — спросил Контейнер, косясь на кровавые следы от волочения тел.

— Если коротко, то я не сработалась с коллективом, — ответила девушка и ловко крутанула вибролезвием, обозначив его наличие.

— Ясно. Сколько трупов?

— Пять.

Мужик тихо присвистнул.

— Если пять, то решение подобной проблемы будет стоить четыре шестёрки кредо. Ещё штука за срочность и за ночной вызов, — вполне по-деловому он обозначил он свои условия.

— Идёт. Я добавлю ещё три штуки, а ты находишь мне с детьми новое и спокойное место дислокации. Рабочие казармы и любую работу не предлагай. Пока это не актуально.

Контейнер кивнул, а Алиса быстро сделала расчёт и добавила недостающую сумму. После этого номерной что-то шепнул своим костоломам, и те направились к лежащим рядом трупам.

— И что дальше?

— Быстро переодевайся, а далее бегом за мной, — Контейнер снял с плеч рюкзачок, и вытряхнул из него обычный рабочий комбез.

Скинув окровавленную одежду, девушка зыркнула на пялящегося Контейнера, и тот нехотя отвёл взгляд. После этого она умылась из бочки с дождевой водой и облачилась в выданную спецовку.

Через пять минут они уже находились на полпути к цеху прописки Алисы. Девушка удивилась, когда Контейнер повернул в эту сторону. Но номерной объяснил, что надо всё делать правильно и закрыть хвосты. Пройдя в капсульную казарму, Контейнер пообщался со старшим смены контролёров. Затем направился прямиком к жилому блоку Пахома.

При их появлении бригадир не подал виду, что беспокоится, и пропустил внутрь.

— Пахом, я тебя предупреждал, чтобы ты девку не трогал? — спросил номерной.

— А я не при делах. Она сама в клетку полезла, чтобы лишними кредо разжиться. Вот и получила знатную трёпку с переломом руки, — проговорил бригадир, который был явно не в курсе действий своих людей. — Поэтому ты здесь не наезжай. Я ведь могу быстро собрать совет коллектива цеха, и тогда посмотрим, кто прав.

— Боюсь, что делегаты твоего совета более не смогут собраться в полном составе, — ответил Контейнер, и маленькие глазки жирдяя забегали по сторонам, словно ища поддержки у стен. — Да ты не ссы, Пахом. Со временем вырастишь новое мясо. А у пятидесятников, за то, что они пытались сделать, к тебе претензий нет.

— Но у меня есть претензии, — раздражённо заявил бригадир. — Быстро говори, где мои люди.

— Пахом, а ты чего меня торопишь? Вроде приглядывать за своими людьми не нанимал. Твои ближники по беспределу на мою подругу напали. И так уж получилось, более они в казарму не вернутся. Поэтому можешь прямо сейчас начинать ставить им прогулы в ведомости. А она прямо сейчас уходит со мной, — Контейнер указал на девушку. — И давай обойдёмся без шума. А то ведь дождёшься, что про некоторые твои делишки узнает совет цеховых старшин завода. Как я слышал, они тебя давно на лыжи поставить хотели, да всё повода не находили.

Когда мы уходили, номерной сказал, что потери в бригаде скроют на достаточно долгий срок. Затем всех объявят сбежавшими с завода. Так как бригада Пахома состоит из пришлых отщепенцев, а не из коренных работяг, то побег никого не удивит.

Группировщики сделали всё чисто. Трупы уничтожили, использовав расщепитель биологических отходов, встроенный в канализацию. Когда хвосты прикрыли, Алису с детьми вывезли на машине с отходами производства. А уже через час беглецов поселили в бараке общежития, разбитого на отсеки.

Там девушка купила синтезированной еды более хорошего качества, накормила детей и приказала им сидеть смирно внутри нового жилья. И только после этого она решила обстоятельно поговорить с Контейнером.

— Подруга, ты в курсе, что я чую, когда у людей на счетах заканчиваются кредиты? — с ходу признался Контейнер. — И было понятно, что ты на нуле и наверняка без чужой помощи не поднимешься. А теперь вдруг я вижу блеск в глазах, и офигеваю от перечисленных сумм. Говори, во что ты вляпалась? И сразу предупреждаю, если тут замешана райская пыльца или другая наркота, то я пас.

Пятидесятники были самыми адекватными из всех номерных группировок. В отличие от тринадцатых, они не портили свои рожи наколками, не пытались барыжить наркотическими стимуляторами, и не воровали с заводов продукцию. Парни вели себя прилично и использовались рабочими коллективами для решения небольших проблем, в суть которых хозяев лучше не ставить.

Группировщики разрешали конфликты между цехами. Они могли изготовить новые рабочие карточки и переселить на другое предприятие людей, не прижившихся в коллективе. Формально их деятельность не приветствовалась городской властью и муниципальной милицией. Но контролёров, как представителей интересов хозяев, сложившаяся ситуация вполне устраивала.

И только назначаемые директорами шерифы и их помощники, гоняли пятидесятников. А если ловили кого-то за руку, то могли оштрафовать нарушителя или отправить его на каторгу.

За недолгое знакомство Контейнер ни разу Алису не подвёл. И хотя она прониклась к нему доверием, сразу выкладывать всё точно не собиралась.

— Давай подруга колись, что происходит, — снова начал номерной. — Я знаю, что ваша группа — это оставшиеся в живых беженцы с фронтира. А ещё, по странному совпадению, прямо перед сегодняшним твоим вызовом, пришла интересная информация. Что-то происходит. Олигархи инициировали отвод своих дружин в города. Чую, скоро начнётся большой замес в верхах. Ты, случайно, с этим не связана?

Алиса удивилась такой проницательности. А ещё она начала догадываться, откуда у Ярика столько кредитов. И приписка со словом «Революция», заиграла новыми красками.

— Короче, слушай. Пока ничего толком сказать не могу, ибо сама не в курсе. Но советую на некоторое время затаиться и начать собирать людей. А если есть где взять, то готовь оружие и амуницию. Боюсь, в городах скоро наступит время кровавых перемен. И правильные номерные, могут оказаться на нужной стороне.

* * *

Ярослав

— Ты знаешь, как на севере называют таких, как ты, неугомонных товарищей? — неожиданно спросил Пыля.

— Нет, я до северной части материка так и не добрался, — ответил я, ещё не отойдя от выхода на связь, моего старого знакомого.

— Человек — торпеда. Шило в одном месте, не даёт тебе остановиться, несмотря ни на что. Едва я увидел тебя на зоне, сразу это понял.

— Значит, ты агент бродяг?

— Да. На самом деле, кто-то из наших уже встречался на твоём пути. Ты просто этого не замечал. Нас вообще мало кто замечает, если мы этого не хотим.

— А как же мой дед? Почему он ничего не знал о северянах, которые первыми высадились на планету?

— Если он тебе не рассказывал, то не значит, что не знал о нас. — Пыля ухмыльнулся. — Генерал не только всё знал, но и был в курсе наших планов. А ещё он обнаружил один из проходов через горы. Старшие бродяги несколько раз выходили на него, вели затяжные переговоры, но договориться так и не смогли.

— Почему?

— Как оказалось, у нас общие цели, но кардинально отличаются методы их осуществления. Мы хотели угнать у зарканцев дредноут. Параллельно наши агенты долго подготавливали мятеж в городах, но так и не продвинулись дальше подготовки групп диверсантов, и сбора информации об уязвимых точках олигархов. А ты, словно запрограммированная генералом фотонная торпеда, выпущен практически наобум и чудесным образом попал точно в цель. Причём почти по всем пунктам.

— Я чувствую невысказанную претензию в твоих словах.

— Претензия, безусловно, имеется, — снова улыбнулся северянин. — Да и как не быть? Мои командиры в шоке, от тех чудес, которые тебе удалось провернуть.

— Никаких чудес, просто жизнь и стечения обстоятельств.

— Враньё! Любой отрезок твоего пути — сплошное везение и действие по наитию. Кстати, после твоего побега с каторги, о сбежавшем дикаре начали слагать легенды. И даже оставшиеся в живых тринадцатые, уверяют, что знали о твоём плане и подыгрывали.

— Пыля, чего ты хочешь? — напрямую спросил я, почувствовав, что мне хитро заговаривают зубы. — Я думаю, что северные начальники не просто так выдернули тебя с зоны, дабы ты связался со мной.

Выслушав меня, Пыля неискренне вздохнул.

— Ты прав. У них имеются кое-какие вопросы.

— Ну, так задавай. Не тяни время, а то у меня дел невпроворот, — проговорил я, стараясь выглядеть равнодушным.

— Первый и самый главный вопрос. Что ты собираешься делать дальше?

— Для начала надо удержаться на занятых позициях. А всё остальное решим потом, — честно ответил я, не собираясь раскрывать дальнейших планов.

— Не мы это начали, но мы готовы тебе помочь.

— Чем?

— Пока разведка и готовая информация из стана олигархов. Мы уже в курсе ультиматума, который ты предъявил советам городов. Пока у них идёт этап переговоров. Но скажу тебе сразу, Смирнова тебе добровольно не отдадут. С выделением ресурсов и кредитов тоже всё сложно.

— Ничего. Не этим, так другим способом я Смирнова всё равно достану, — отвечаю, с трудом сдерживая злость.

— Мы можем сделать это за тебя, — предложил Пыля, заставив призадуматься.

— И что вы потребуете взамен?

Судя по поскучневшему лицу бывшего каторжника, вопрос попал в точку.

— Наши отряды помогут избавиться от городских советов, а ты отдаёшь нам контроль над всеми городами Пандоры. Кроме этого, мы бы хотели принять участие в управлении космической станции и зарканского дредноута.

— То есть, я должен отдать вам всё и прибавить к этому ключи от квартиры, где деньги лежат? — добавляю к вопросу одну из любимых присказок деда.

— Язвишь? — недовольно буркнул Пыля.

А я заметил, что собеседник отвлёкся на кого-то, находящегося за пределами зоны, действия камеры.

— Нет, просто сообщаю, что такие условия нам не подходят.

— Значит, не договоримся?

— Почему же. С городами я могу подвинуться до варианта пятьдесят на пятьдесят. Но космос останется за мной, ибо тут должен командовать кто-то один, — делаю северянам вполне достойное предложение.

— И этот кто-то именно ты?

— Да!

— Думаешь, у тебя есть на это нужная квалификация и опыт? — спросил Пыля.

— Пока вполне хватило того, что есть, — парирую в ответ.

— Хорошо, я передам твои условия своим командирам.

— Хорошо. И пусть они особо не тянут, иначе обойдусь без вас.

Пыля хотел сказать что-то ещё, но я прервал связь, и посмотрел на капитана Алексеева.

— Опять блефуешь, — констатировал он.

— Не совсем. Перед тем, как начать сотрудничать, надо показать, что мы и без бродяг нормально справляемся.

— И каков наш следующий шаг?

— А давай-ка пообщаемся с твоим папашей, — предлагаю капитану, на что тот неохотно кивнул.

— Только предупреждаю сразу, он редкий интриган.

— Ничего, прорвёмся. Пока мы влезаем с головой в пандорские расклады, надо смотреть в оба. А то чувствую, что нас могут достать даже здесь.

Глава 10

Пауки

Олигарх Алексеев.

— Николай, я же предупреждал, что твой план захвата фронтира, изначально выглядел как авантюра с непрогнозируемым концом. — представитель совета Тулы — Ремизов был категоричен.

И Алексеев помнил, как он не раз предостерегал новгородцев и москвичей о возможном крахе их предприятия. Именно поэтому туляки не позволили привлекать свои дружины для войны с партизанами, даже за хорошую плату.

— Всем известно, чем больше нажимаешь на кажущуюся рыхлой субстанцию, тем сильнее становится её сопротивление. А ты растормошил фронтирное кубло. В результате один из их представителей теперь может устроить советам настоящий Армагеддон, — Ремизов не собирался соглашаться.

А ещё он не мог простить тот самый экстренный вызов, когда собратья-олигархи увидели его голого на бабе. После того случая шутки про телеса туляка стали весьма популярными среди правящих семейств. И вот настал час отыграться за перенесённое унижение. Тем более, олигарх выражал мнение сомневающихся, которые предпочитали прикрыться молодым и несдержанным коллегой.

— Захватить станцию империи, это не особо большое достижение, — возразил Смирнов, пытаясь сохранять рвущуюся наружу злобу. Он вывел в поле зрения участников конференцсвязи картинку с дальнобойного визора. Там отображалось положение космического объекта в режиме реального времени. — Генеральский щенок чудом вывернулся из моих силков, раздобыл где-то дредноут, застав имперцев врасплох. Но это не значит, что мы должны идти ему навстречу и становиться на колени. Власть на планете принадлежит семьям. И пока у нас есть дружины, она непоколебима, и её не сможет отобрать какой-то выродок.

— Власть за нами, но теперь у генеральского внучка имеется дредноут и он может в любой момент устроить нам орбитальную бомбардировку, — проговорил Ковальчук из Калуги, а голографические изображения участников совещания согласно закивали.

— Господа-товарищи, да что вы так напряглись. Ничего он нам не устроит. Аналитики моего клана обработали имеющиеся данные, придя к выводу, что энергосистема корабля сильно повреждена. После выхода на орбиту дредноут принял бой с имперскими артиллерийскими платформами, и какое-то время вращался, не подавая признаки управляемости, — в разговор вступил Ковалевский, наверняка не раз пожалевший, что согласился на авантюру своего новгородского союзника.

Хотя не всё так просто с москвичами. Нет там единства, а позиции нынешнего главы совета давно пошатнулись. Что и подтвердил следующий участник конференции.

— Но это не помешало кораблю выпустить боевой челнок и захватить станцию, — заметил москвич Григорьев, являющийся главным противником Ковалевского.

— И чего добился этот выродок? Захватив старую имперскую станцию, он сразу начал выдвигать ультиматумы, воспользовавшись эффектом растерянности, царящей в наших рядах. Господа, да он вас просто разводит. Пацан думает, что мы дрогнем и выстроимся в очередь, чтобы передать ему наши капиталы и ресурсы. Это просто попытка рейдерского захвата, которую мы должны все вместе предотвратить. А между тем дредноут лёг в дрейф и перестал подавать признаки жизни. К тому же Аратан может в любой момент прислать сюда свой флот, и легко испепелить восставших сепаратистов. Нам нужно просто немного продержаться, а когда нагрянут имперцы, проявить абсолютную лояльность. Если надо, то мы затопим планету в крови, уничтожив любой намёк на непокорность, — Смирнов пытался найти любой рычаг давления на коллег.

— А что насчёт челнока? Этот боевой кораблик хоть и невелик, но может спокойно входить в атмосферу планеты, и возвращаться на орбиту. Он один способен доставить нам кучу неприятностей, — не унялся московский оппозиционер.

— Это всего-навсего небольшой челнок, способный шастать по системе. Да, на его борту имеются фотонные торпеды, фазеры и скорострельные электромагнитные пушки. Но этого мало для того, чтобы нас запугать. Больше десяти лет назад мы смогли прикрыть космодромы, наши клановые башни и центры городов силовыми куполами. А электромагнитные пушки способны отогнать любой вражеский челнок, приблизившийся на расстояние семидесяти километров. Десантная операция на планету тоже исключена, так как сил у выскочки просто нет сил.

— Значит, ты предлагаешь нам просто ждать? — уточнил Ремизов.

— Да! И копить силы. Наша проблема будет решена с помощью имперского космофлота. Потом мы сможем откупиться и, наконец, вырваться за пределы планеты. Это позволит семьям заключить контракты с торговым синдикатом на более выгодных условиях. А ещё мы получим доступ к технологиям, способным многократно повысить прибыли, получаемые с этой чёртовой планеты. Признаюсь, раньше я думал провернуть этот план в одиночку. Но теперь понял свою ошибку и считаю, что лучше действовать сообща. И кто его знает, возможно, в будущем мы сможем получить самостоятельность и станем представителями империи в этой системе.

Андрей Алексеев сразу догадался, что Николай Смирнов специально припас эту вдохновляющую речь для своих зубастых и алчных коллег. Ведь тех, кто тянет за тебя телегу, иной раз необходимо поманить кусочком сладкого сахарка.

После этого споры возобновились с новой силой, но как подметил новгородец, панические настроения отошли на второй план, уступив место жадности и власти, с которой переговорщики не собирались делиться.

После того как совещание олигархов Пандоры закончилось практически ничем, Алексеев старший активировал создание новой конференции для тех, с кем он мог говорить откровенно. Это были два олигарха из Тулы, один москвич, калужанин и сосед-новгородец, давно точивший зуб на Смирнова и его клан.

— Надеюсь, вы уже сняли с ушей лапшу, что нам навешал Николашка? — Алексеев ухмыльнулся, в чём был поддержан союзниками. — Это же надо, он предложил всем членам советов совместный проект в космосе! А ведь недавно наш благодетель был готов начать боевые действия в центре Новгорода. Ведь представители кланов посмели попросить показать установку, которую он собирает в ангаре, находящемся в восточной части космодрома.

— Видимо, его хорошенько припекло, раз он реально начал делиться своими сокровенными планами, — предположил Григорьев.

— Ну и что вы об этом всём думаете?

Андрей решил сразу взять быка за рога, пока не выветрились впечатления от прошедшей конференции.

— Если бы на месте Смирнова оказался кто-то другой, то теоретически можно пойти навстречу внуку генерала Елисеева. Но слить самого богатого и влиятельного из нас, будет сложно, — сразу ответил новгородец Успенский, показав, что просто боится главы совета родного города.

— Все новгородские дружины, вместе взятые, примерно равны по численности ручной армии Смирнова. У москвичей людей не больше. И только с учётом Тулы и Рязани, мы сможем получить пятикратное преимущество, — Алексеев продолжал направлять союзников к верному решению.

— Но стоит нам только попробовать выдвинуть войска к Москве, Смирнов сразу всё поймет и начнёт убирать нас поодиночке, — резонно заметил туляк Ковальчук, — Да и Ковалевский не будет сидеть на месте.

— Нет, начинать сейчас боевые действия в городе нельзя. Нам не удержать информацию о захвате космической станции. Простые колонисты узнают и воспользуются нашим противостоянием, устроив беспорядки. Номерные, советы цеховых бригадиров и прочие преступные элементы сразу возглавят бунт, который придётся гасить большой кровью. Так что открытая война со Смирновым, это точно не выход, — произнёс Григорьев, всегда отличавшийся взвешенным подходом.

— И что ты предлагаешь? — спросил более пылкий Ремизов. — Убрать Николая с помощью подосланных убийц или внутреннего переворота в клане? По моей информации, этого сделать не получится, ибо охрана Смирнова — это небольшая дружина выборных воинов, составляющая костяк его армии. А его наследники зажаты в тиски папаши. Они не выходят на связь, даже для обсуждения обычных проблем.

— Нет, трогать мы никого не будем, — произнёс Алексеев. — Я предлагаю соглашаться со всем, что предложит Николашка, затаиться и ждать. А когда он споткнётся, мы просто не окажем ему помощь. Если представится возможность, то разорвём имущество его клана на куски. Захватим плантации хмеля и райского цветка. А также химические предприятия в Туле и Калуге. Москвичи смогут вернуть контроль над заводами, перерабатывающими железное дерево. В Новгороде мы приберём к рукам производство пандорской водки, стимуляторов и копировальные заводы.

— А как будем делить карьеры биоматериала? — поинтересовался туляк, который давно хотел откусить часть каторжных приисков.

— Каждому из нас достанется равная доля. Остальные удовлетворятся тем, что останется.

Алексеев знал, что такой расклад устроит союзников, поэтому спокойно раздавал обещания.

За пятнадцать минут до общего сбора олигархов с ним на связь вышел Елисеев младший. Парень смог его удивить, показав списанного со счетов незаконнорождённого Бориса, как оказалось, принимавшего деятельное участие в бунте.

Подумав о возможных последствиях, сначала Андрей даже испугался. Но потом включились хищнические инстинкты главы клана, которые помогли ему пережить большую резню, и стать крупной фигурой на планете. Нет, после короткого разговора с мятежниками, он не собирался бросаться им в объятья. Но почему бы не помочь свергнуть с трона своего лучшего друга и по совместительству главного конкурента? А потом посмотрим, как карта ляжет.

* * *

Ярослав

Проводя опись захваченного на станции имущества, мы выяснили, что в большинстве своём космические контейнеры забиты ёмкостями с пандорской водкой. Кроме этого, обнаружились образцы различных живых организмов и множество замороженных колоний биологических нанитов. Самым дорогим приобретением стали два контейнера, полностью забитых дорогущим минералом. По самым скромным оценкам стоимость трофеев исчислялась десятками миллионов кредитов.

Правда, сейчас всё это превратилось в дорогой балласт, который невозможно продать. С империей ничего не предопределено, но сделку с торговым синдикатом пока точно не провернуть. Да и федералы вряд ли решится сразу начать торговать с мятежной колонией, формально находящейся под юрисдикцией Аратана. Ведь если об этом узнают имперцы, то новой эскалации конфликта между двумя державами не избежать. Тогда и на него обратят самое пристальное внимание.

А значит, пока всё это бесполезный хлам. И даже если товар удастся продать, хотя бы за полцены, то получение жизненно важных ресурсов и расходников для содержания скромной космической группировки, останется под большим вопросом.

Мы с капитаном Алексеевым менее чем за час оценили содержание одиннадцати грузовых палуб, находящихся за стыковочными узлами станций. Оставалось осмотреть последнюю, обозначенную на схеме, как место временного хранения неоплаченных и конфискованных товаров.

Как оказалось, имперские власти и менеджеры синдиката иногда не сходились в некоторых понятиях о том, чем именно можно торговать с крепостными колонистами. Из-за этого непонимания на барже попадались грузы, запрещённые к распространению среди землян. Обычно их отсылали назад, но иногда, что-то зависало на складе по вине местного аналога таможни.

Сейчас нам предстояло разобраться в этом разнообразии товаров. И я надеялся обнаружить, что-то полезное для нашего дела.

— Как думаешь, твой папаша заглотил наживку? — спрашиваю у Алексеева.

Бывший капитан оторвался от изучения списка товаров.

— Я думаю, ради потопления своего заклятого друга, он пойдёт на всё. Ведь в случае смерти Смирнова, папашино состояние увеличится минимум в два раза. И предупреждаю сразу, несмотря на то что я нахожусь здесь с тобой, он точно не питает иллюзий насчёт удачного завершения бунта.

— А сам ты, что думаешь? — озвучиваю вопрос, который давно хотел задать новгородцу.

— Если зарканским космотехам удастся починить дредноут, то нам всем нужно грузиться в него, и прыгать подальше от этой звездой системы.

— То есть, ты предлагаешь стать космическими пиратами. Ведь дредноут заточен только под выполнение военных операций. Это тебе не транспортник или тяжёлый крейсер, которые можно переделать.

— Хоть бы и так, но зато на воле.

— Боюсь, что эта свобода будет недолгой. Не мне тебе объяснять, что такое расход боеприпасов и амортизация космического корабля, во время его реального использования. Я видел, какие запасы имеются у нас в наличии. Поэтому на сто процентов уверен, что дредноута хватит на два десятка коротких схваток или два — три интенсивных сражения с небольшими эскадрами. А потом корабль превратится в дырявое решето, которому нечем стрелять и защищаться.

— Здесь наши перспективы тоже, так себе. — Капитан тяжко вздохнул.

— И всё же они есть, — возразил я в ответ.

— Скажу честно. Понимаю твоё желание отомстить Смирнову за близких и разорённый посёлок. Но разве сейчас нам до этого?

Я почувствовал его нервозность и решил объясниться.

— Капитан, не думай, что я просто решил отомстить за деда любой ценой. Здесь нужно копнуть глубже. Пока жив Смирнов, он не позволит нам получать товары с территории городов. А ещё там будет царить относительная стабильность. Если же нам удастся его сковырнуть с престола главы совета, то разборки за имущество Смирнова заставят кланы воевать друг друга. И на обширной территории от Новгорода до Рязани начнётся бардак, которым глупо не воспользоваться.

— В этом случае пострадают не только военные, но и простые колонисты.

— Конечно, — соглашаюсь с капитаном. — Но это лучше, чем решение вопроса подчинения при помощи орбитальных бомбардировок.

— Ладно, пока твоя фронтирная знакомая не подала знак, рано об этом говорить, — ответил Борис и, наконец, закончил разбирать перечень товаров, выведя передо мной голографическую таблицу из нескольких выбранных пунктов. — Вот смотри. Для обслуживания дредноута здесь ничего нет. Имеется несколько десятков контейнеров с казармами-трансформерами военного типа. Они запрещены к завозу на планету, из-за наличия в конструкции, встроенной системы силовой защиты и маскировочного голографического контура.

— А что-то из запрещённого вооружения ты, случайно, не нашёл?

— То, что мы можем использовать, здесь точно нет, — уверенно капитан, и указал лазерным прицелом кинетического автомата на контейнер, помеченный лейблом имперской армии. — Здесь находится восемь передвижных установок с фазерами высокой мощности. Судя по спецификации — это ПВО с системой обнаружения и автоприцеливания. В атмосфере планеты эффективная стрельба осуществляется на дистанцию до ста километров. Потери изначальной мощности составляют пятьдесят процентов.

— Ну а хоть что-то полезное ты нашёл? — спросил я, осмотрев перечень запрещёнки.

— В наличии есть четыре контейнера с военно-инженерными строительными принтерами.

— Насколько я знаю, подобные аппараты имеются и на Пандоре. Они запрограммированы возводить цеха заводов, строить объекты инфраструктуры. Башни, в которых размещаются кланы олигархов, возвели именно они.

— Не совсем так. Эти аппараты более продвинутые и заточены на создание военных объектов, всяческих бункеров, баз и оборонительных сооружений. Видимо, из-за этого их и запретили спускать на планету. Кроме этого, в списке множество всякой медицинской мелочи: капсулы для быстрого восстановления раненых, военные стимуляторы, синтезаторы химических веществ и сверхмощные тритиевые аккумуляторы.

— Странно. Судя по перечню, всё это будто специально собрано для осуществления главной мечты моего деда, –подойдя к огромному иллюминатору, я указал на красную луну. Сейчас она находилась в фазе сближения с лунами близнецами.

Алексеев тоже выглянул наружу и хмыкнул.

— Я не думаю, что десять миллионов новых земных колонистов, внезапно оказавшихся на Пандоре, помогут нам выиграть это противостояние.

— Но это наш долг, дать им новый дом, — отвечаю капитану, а затем увеличиваю крохотную область космоса, где продолжал висеть древний эвакуационный корабль.

— Думаешь, криогенные капсулы до сих пор не обесточены?

— Пока не прилетим туда и не увидим сами, не узнаем, — произношу в ответ, и тут на связь выходит Ветка.

— Ярослав, дальнобойные сканеры только что засекли космический корабль.

— Где именно?

— В центре гигантского облака астероидов, охватывающем зону гравитационных аномалий. Контакт узконаправленного луча с объектом длился всего две миллисекунды, поэтому бортовой вычислитель не смог его опознать. Но судя по данным о скорости и траектории движения аппарата, он приближается к Пандоре и будет здесь не менее чем через сутки.

Голос девушки был встревоженным, и это чувство начало передаваться мне. А потом я увидел наш челнок в иллюминаторе и сразу почувствовал, что совсем скоро случится что-то нехорошее.

— Может это разведчик федералов? — предположил Алексеев.

— Не знаю. Но всё равно надо готовиться к самому худшему раскладу, — проговорил я и, выведя в поле зрения взволнованное лицо девушки, посмотрел ей в глаза. — Ветка, давай без лишних возражений отлети подальше, чтобы станция не засвечивала сенсоры сканеров, и не мешала прочёсывать пространство. Затем выйди на связь с Акосом и попроси его выделить все возможные мощности на просвечивание космоса. Теперь ваша главная задача — обнаружение и идентификация объекта. От этого зависит наша судьба.

Ветка кивнула и отключилась, но ощущение тревоги никуда не делось. А через десять минут, после того как мы закончили ревизию хранилища, я буквально за секунду до вызова, почувствовал, кто сейчас выйдет на связь.

Лицо имперца не выражало эмоций, но я понял, что он задумал нечто недоброе. Кашлянув, Госр отсалютовал мне полупустым бокалом, и начал вещать заплетающимся языком:

— Мне, конечно, наплевать. Но родовая честь требует предупредить, что совсем скоро у вас будут большие проблемы.

— Какого рода? — спросил я, мигом поняв, что комендант не блефует.

— Абордаж — выпалил имперец и снова отхлебнул из бриллиантовой ёмкости. Затем он икнул и вывел перед нами схематичное изображение.

Судя по нему, опасность направлялась, откуда мы не ожидали. — Вот, сами видите. С поверхности планеты, а конкретно с территории Новгородского космопорта, примерно две минуты назад, стартовал летательный аппарат непонятного назначения.

Кокон из пламени не позволял рассмотреть детали, но то, что к нам приближается проблема, я понял сразу. А буквально через несколько секунд, станцию сотрясло от удара. Затем синтезированный голос системы жизнеобеспечения начал зачитывать сообщения о столкновении с неизвестным объектом и разгерметизации нескольких отсеков.

Глава 11

Клан Смирновых

И всё-таки не зря был потрачен целый вагон кредитов, — Смирнов ещё раз оценил данные телеметрии, приходящие от охваченной пламенем сферы. — Появления такого сюрприза юные сепаратисты точно не ожидали.

Отлично понимая, что нужно всегда иметь запасной вариант, несколько лет назад олигарх начал скупать у торгового синдиката отдельные системы и элементы конструкции стартового модуля. Простейший аппарат использовался в империи с давних времён. Изначально он предназначался для эвакуации исследователей, изучающих небесные тела и опасные артефакты, оставшиеся от древних цивилизаций. В случае катаклизма модуль мог стартовать с планеты и очень быстро доставить на орбиту людей, оказавшихся в смертельной опасности.

Таможню удалось обмануть, и всё заказанное оказалось на Пандоре. Год назад техники клана Смирнова собрали модуль, а аналитики разработали несколько вариантов использования аппарата. Один из них предполагал захват имперской станции абордажной группой, состоящей из элитных воинов клана.

— А что вы думали? Так просто возьмёте и устроите переворот на принадлежащей мне планете? — ехидно произнёс олигарх, когда вышедший из плотных слоёв атмосферы аппарат перестал гореть. До столкновения со станцией осталось всего несколько секунд. — Нет уж, пусть все доброжелатели знают, что Смирнов всегда забирает своё и никогда не отступит от занятых позиций.

После столкновения на орбите, окружающее олигарха информационное поле, перестало отображать кусочек космического пространства. Голограф переключился на трансляцию, идущую с визоров бронекостюма, заключившего в себе то, что осталось от тела младшего сына.

Медицинские технологии империи позволили восстановить часть его сознания и подключить нейронный интерфейс. Конечно, Александр уже никогда не будет прежним. Он теперь больше робот, нежели человек. Зато в нём осталась страсть к разрушению, которой Николай решил воспользоваться.

Голографы так реалистично воспроизводили происходящее, что мозг олигарха почувствовал не только тряску, но и спёртый воздух десантного отсека. После столкновения амортизационные коконы, окружавшие военных, начали распадаться на волокна. Затем мощная гидравлика выдавила бронеплиты наружу, раскрыв их словно цветок, прямо во чреве проломленного корпуса станции.

Тем временем Смирнов проводил последний инструктаж.

— Саша, твой кровный враг сейчас находится на станции. Найди и убей внучка Елисеева. А потом уничтожь всех, кто встанет на твоём пути.

— Я сделаю это, — синтезированный голос киборга, заставил сердце олигарха на мгновение замереть.

Но сейчас не до эмоций, дело важнее. Николай услышал жужжание мощных сервоприводов и увидел, как механические манипуляторы, заменившие конечности сына, раздвигают элементы конструкции, мешающие выбраться из абордажного модуля.

* * *

«Разгерметизированы отсеки, внутреннего контура станции».

«Активирован режим буферизации».

«Осторожно, аварийные службы станции, начали поэтапное отключение систем искусственной гравитации».

«Всему персоналу, срочно облачиться в скафандры и занять места согласно аварийному расписанию».

Сообщения системы жизнеобеспечения звучали одно за другим. Кроме этого, они дублировались на всех панелях и терминалах. А стены отсека осветила аварийная индикация.

— Ярик, сканер зафиксировал попадание в корпус станции. Это что-то крупное, — встревоженный голос Ветки ворвался в канал связи, заставив прервать созерцание моргающих красным панелей. — Детонация объекта не зафиксирована. Сейчас подлечу поближе и рассмотрю всё подробно.

— Нет. Я запрещаю. Челнок — единственное средство передвижения в космосе. Продолжай держаться на дистанции и сканировать пространство. Сейчас это важнее. А мы с капитаном сами разберёмся.

Ветка явно хотела возразить, но я просто отключил аудиоканал и присоединился к ближайшему терминалу управления. После чего информация о состоянии станции потекла рекой. Открылись десятки виртуальных экранов с движущимися картинками.

— Кажется, Госр успел сказать что-то про абордаж. Интересно, что он имел в виду? — спросил Алексеев и в этот момент начала отключаться искусственная гравитация.

Нас оторвало от поверхности палубы, вместе со всеми незакреплёнными предметами.

— Не знаю. Но сейчас мы всё выясним. А пока, на всякий случай возьми вход на прицел,– указываю стволом фазера на закрытую переборку, ведущую внутрь станции.

Просмотрев всё, до чего дотянулись системы слежения, я не увидел ничего подозрительного. Однако панель управления станции показала, что кто-то, прямо перед ударом, выключил аварийную систему. Из-за этого станция не смогла произвести манёвр уклонения и не включила силовое поле. В результате система жизнеобеспечения сработала с запозданием, не оповестив персонал о возможном столкновении с космическим объектом.

Правда, это не помешало просмотреть телеметрию движения космических объектов, записанную до столкновения. Судя по данным, нечто весьма скоростное, стартовало в Новгороде. А если конкретно, с той части космодрома, которая прилегает к башне клана Смирновых.

Примерно это я и предполагал. Но ещё раз всё перепроверил, так как полученная информация напрямую влияла на последующие действия. Получив нужную информацию, я понял, что надо спешить, и сделал ото. Заодно, надо запустить акцию, запланированную на более позднее время

Войдя через систему связи станции, начинаю передавать заранее подготовленный блок информации в имплант Алисы. Возможно, я сейчас требую от неё слишком много. Но без помощи девушки практически нереально справиться с проблемой Смирнова.

Вскоре пришло ответное сообщение, где Алиса сообщила, что постарается действовать согласно плану. Едва я прочитал послание, как в поле зрения визоров начали появляться чужаки. Одновременно заработали глушилки, и имперская сеть отключилась.

— Госр был прав. Это абордажная группа. — Показываю Алексееву раскуроченный отсек, по которому передвигались шесть фигур, закованных в имперские бронекостюмы. — И, кажется, они начали глушить сеть вокруг станции.

— Но откуда у них модуль, способный произвести абордаж?

— Наверняка купили у торгового синдиката. — Ответив на вопрос, увеличиваю изображения штурмовиков и обрисовываю пунктиром, выделяющуюся фигуру их лидера. — А это что такое?

— Не знаю. Больше похоже на робота, — предположил капитан.

— Империя не продаёт колониям, как боевых роботов, так и рабочих ботов.

Тем временем в систему управления станцией начали поступать чужие приказы. Чтобы противостоять взлому, мне пришлось срочно отправить на перезагрузку всю сеть терминалов управления, оставив в рабочем состоянии только системы жизнеобеспечения.

— И что будем делать дальше? — спросил Алексеев.

— Надо добраться до абордажной команды и посмотреть на них поближе, — киваю в сторону выхода.

Через несколько минут мы смогли добраться до последней линии герметических переборок, за которой царил вакуум.

Визоры исправно показывали, что агрессоры продвигаются к центру управления, прожигая по дороге дыры в закрытых отсеках. Вытащив фазер, я включил максимальную мощность и принялся резать преграду лучом. Как только произошла разгерметизация отсека, все звуки вокруг мгновенно затихли, и только моргающая аварийная индикация, продолжила бликовать на поверхности шлема.

Полностью опустошив батарею, мне удаётся проделать дыру, способную вместить громоздкий бронекостюм Алексеева. Меняю батарею фазера и выглядываю в прямой, как стрела, коридор, ведущий к круговой галерее, обвивающей центр станции.

Где-то там находится абордажная команда противника. Добравшись до галереи, мы сразу обнаружили следы их присутствия в виде вскрытого жилого отсека и двух трупов, плавающих внутри.

— Они убивают имперцев! Но зачем? — воскликнул Алексеев.

— Видимо, Смирнов собирается провести полную зачистку станции. А все потери потом спишет на нас. Надо спешить, пока они не добрались до Госра.

Продвигаясь далее, мы добрались до входа в коридор, ведущий прямиком к месту дислокации коменданта станции. Один из визоров продолжал работать, так что я смог рассмотреть абордажников, работающих плазморезами.

Бронепереборка, ведущая в отсек управления, оказалось намного толще, поэтому людям Смирнова пришлось повозиться. Медлить было нельзя, и я сразу указал Алексееву на ещё один отсек, вскрытый смирновцами.

— Спрячься там и замри. Минимум двое контролируют тыл, так что в лоб их не возьмёшь. Придётся затевать перестрелку и выманивать.

— А если они тебя догонят?

— Ничего, прорвёмся. Главное — не лезь, пока они не отойдут подальше. Твоя задача не дать им добраться до Госра. Ведь без него нам не удастся договориться с имперцами.

Озвучив инструкции, я дождался, пока Алексеев спрячется. А затем выглянул в прожжённую дыру и выстрелил по арьергарду штурмовиков. Фазер работал в режиме коротких импульсов, поэтому по силовой защите смирновцев заскакали яркие всполохи, отражаемых лучей.

В ответ полетели разрывные пули, выпущенные из кинетических автоматов. Быстро уйдя с линии огня, я удалился на максимально возможное расстояние от пролома. Далее схватился за страховочную скобу и зафиксировал своё положение на поверхности изгибающейся галереи. После этого я переключил фазер на стрельбу мощным лучом и принялся ждать.

Какое-то время снаряды продолжали терзать облицовку стен в полной тишине. Через некоторое время из дыры вылетели два продолговатых цилиндра. Взрывы не казались особо мощными, но разлетающиеся в невесомости осколки, градом ударили по переборкам. Несколько дотянулись до меня, но были остановлены силовым полем скафандра.

Это на пару мгновений сбило прицел, так что стрелять я начал уже в вылезающую фигуру штурмовика. Мощный луч фазера несколько раз прочертил силовую защиту противника, а когда до её обнуления оставались считанные мгновения, в ответ полетели пули.

Но до того, как из проёма появились ещё две фигуры, мне удалось сокрушить силовое поле, и одним росчерком разрезать броню противника в области живота.

После чего тело раненого задёргалось, а я, уходя от града взрывающихся пуль, рванул дальше по галерее. Не оглядываясь, влетаю в проход, из которого мы появились, и стремительно миную длинный коридор. Не знаю, как я успел, но едва заняв новую позицию, вижу, как в проломе появился силуэт преследователя.

И опять мощный луч пронзил пространство, двигаясь навстречу разрывным пулям. Стремительные росчерки беззвучно заколотили по переборке, но я не собирался отступать и давил на клавишу фазера до тех пор, пока очередной противник не лишился руки.

Заряд батареи закончился, когда в коридор выплыл тот самый робот, обладающий непропорционально длинными конечностями. Снова последовало стремительное отступление и перезарядка.

— Кажется, двоих вывел из чата, — сообщил я Алексееву, а затем сквозь помехи услышал его обрывочный ответ.

Следующую позицию удалось занять за мгновение до того, как мне начали стрелять в спину. Получив несколько попаданий в силовой щит, снова активирую фазер и начинаю чертить лучом восьмёрку, выжигая броню противника.

На этот раз мне не удалось никого ранить, но я заметил, как схлопнулся силовой щит, прикрывающий рвущегося вперёд робота.

Затем по каналу связи прозвучало сообщение от Алексеева.

— Ярик, начинаю работать.

Влетев в большой жилой отсек с плавающими внутри трупами, я успел выкинуть из рукояти фазера раскалённую батарею, и вставил полную. После этого разворачиваюсь и выпускаю луч в прожжённую смирновцами дыру.

А через секунду оттуда вынырнул робот. Луч заскакал по броне, оставляя выжженные полосы. Затем поток плазмы разрезал кинетический автомат и врезался в голову механического создания. В этот миг я попытался сконцентрировать луч в одном месте, но не хватило навыка стрельбы в невесомости.

Превратив пару визоров в расплавленный сгусток, я ударился спиной в переборку и только через секунду, смог снова прицелиться. Луч снова ударил по броне, и даже прожог её, но было уже поздно.

Робот влетел в меня, и от его удара обнулилась силовая сфера. После чего механические конечности намертво вцепились в мой скафандр. И в тот момент, когда я увидел сжатый механический кулак, в моё сознание ворвался необычный спектр чувств, приостановив сам ток времени.

Это не позволило вырваться из захвата, но ударившая по мозгам ментальная волна, позволила узнать, кто находится передо мной. В голове промелькнул образ младшего отпрыска олигарха, в тот момент, когда он убивал деда. Затем я увидел, как тело Смирнова разрывают патриархи, а его куски тонут в Волге.

Значит, выжил. Далее время вернулось в свой обычный ритм, и на мой шлем обрушился страшный удар.

Превратившийся в киборга кровный враг, бил раз за разом по защитной сфере. Причём уже после третьего удара по ней заструились мелкие трещинки, стремительно превращающиеся в паутину.

Благодаря моим костям, укреплённым нанитами, механические конечности пока не смяли скафандр, повредив армированную оболочку. Луч фазера пару секунд продолжал бить по стенам мимо цели, а когда батарея обнулилась, я отпустил рукоять оружия и попытался прикрыться.

Это не помогло, и удары продолжили курочить шлем, буквально вминая треснувшую поверхность внутрь. Я попытался достать из ножен зарканский клинок, но враг был быстрее и смог его выбить.

В этот миг я понял, что не справлюсь. Вывернуться точно не удастся, а после ещё десятка ударов, шлем разгерметизируется, и вакуум оставит скафандр без внутреннего давления.

Когда я решил, что уже всё, противник внезапно прекратил меня лупить. Он прижал свою металлическую голову к вогнутой части шлема, а вслед за этим я услышал синтезированный голос, пробившийся через прижатые поверхности.

— Ну вот мы встретились, — произнёс Смирнов младший, и я почувствовал лютую ненависть, пробивающую через все преграды. — А теперь я убью тебя и всех, кого встречу на станции.

Услышанное заставило меня сжать зубы от злости, и обратиться к той части мозга, которая однажды смогла повлиять на огромную тварь каверны. Рядом не было ящера патриарха, и никто не мог мне помочь. Но я постарался сконцентрировать всю ненависть к врагу, и начал транслировать её в остатки его сознания.

На шлем обрушился новый удар металлического кулака, потом второй и третий. Но уже после четвёртого, киборг неожиданно замер и начал выгибаться от бьющих его конвульсий. И в тот же миг я почувствовал, как кусочек чужого сознания не выдержал ментального напора, буквально взорвавшись внутри капсулы нейроинтерфейса.

Глава 12

Лучшее решение вопроса

Оттолкнув от себя застывшую груду металла, я быстро осмотрелся, и поймал летающий по отсеку фазер. Затем поменял батарею и, немного помучавшись, прожёг дыру в голове киборга. Луч добрался до нейрокапсулы и испепелил остатки содержимого. И только после этого рассыпалась последняя тень ментального контакта с врагом.

Медлить было нельзя, поэтому я сразу отправился в обратный путь. В коридорах обнаружились два трупа с прожжённой бронёй и ещё один штурмовик без руки. Раненый смирновец умудрился выжить и даже смог прикрыть обрубок плеча медпакетом. только никто не собирался оставлять его в живых.

Разделавшись с ним, я проник в изогнутую галерею и обнаружил следующую картину. Алексеев засел в отсеке и вёл оттуда беспокоящий огонь короткими очередями. А последний оставшийся в живых штурмовик активно ему отвечал. Использую элемент неожиданности и делаю врагу дыру в затылке.

— Кажется, этот был последний, — голос капитана с трудом пробился сквозь скрежет помех. А затем он и вовсе ударил себя по шлему, словно это могло избавить от воздействия глушилки. — Надо найти это чёртово устройство и вырубить его на хрен.

Выслушав эмоциональное предложение капитана, я отрицательно качаю головой и прижимаю свой изуродованный киборгом шлем к его бронированному забралу. Теперь звук проходил прямо через резонирующую поверхность.

— Нет. Пока работает глушилка, Смирнов не узнает, как здесь всё завершилось. Пускай всё так и останется. А Ветке на челнок мы и так сможем передать весточку.

— Думаешь, твоя подруга сможет исполнить наш план? — спросил Алексеев с сомнением и указал в сторону поверхности планеты.

— Алиса знает, что делать. А дальше будь что будет.

— А чем займёмся мы? — капитан ткнул пальцем в сторону пострадавшей обводной галереи и дыр в переборках.

После боя в невесомости летали трупы штурмовиков, множество осколков облицовки и всякая мелочь. Из-за этого пространство казалось загрязнённым кусочком огромного аквариума.

— Нам надо навести здесь порядок, а потом пообщаться с Госром. Мне почему-то кажется, что наш имперский заложник знает намного больше о появившемся в астероидном поле корабле.

* * *

Алиса

План Ярика заинтересовал Алису своей простотой и одновременно нереальностью. Ей не верилось, что можно так просто добраться до самого охраняемого человека на Пандоре. Прочитав текст несколько раз, девушка попыталась заставить имплант обработать блок поступившей из космоса графической информации. Но не получивший апгрейда нейронный помощник, начал сразу спотыкаться на построении многоуровневых схем центральной части города.

Выругавшись на встроенного в голову паразита, Алиса перевела взгляд на сидевшего напротив Контейнера. Номерной мигом почувствовал, что он нужен, и вопросительно поднял брови.

— Сколько хочешь потратить? — спросил он, в очередной раз, проявив свою необычную интуицию.

— Всё будет зависеть от того, что ты можешь, — уклончиво ответила Алиса.

После этого Контейнер хмыкнул и указал рукой на прозрачную переборку, где сейчас мирно спали дети.

— Как видишь, я выполняю свои обещания без кидалова. В это жилище не припрётся с проверкой ни один городской шериф. Еды парни привезли на две недели вперёд. А все твои хвосты на заводе уже подчищены. Я же говорил: платишь пятидесятникам строго по таксе и получаешь помощь наивысшего разряда.

— А с получением апгрейда импланта сможешь помочь? — спросила Алиса, отлично понимая, что задание не выполнить без улучшения возможностей импланта.

Контейнер на несколько секунд призадумался, а потом утвердительно кивнул.

— С этой бедой поможем. Но тогда имеется встречный вопрос. Тебе нужен официальный апгрейд, идущий в комплекте с имперским сетевым образованием первой ступени? Или новая перепрошивка с открытием доступа к некоторым интересным возможностям?

— Обрисуй разницу? — попросила девушка, примерно понимая, каков будет ответ.

— Законный апгрейд делается в имперском медицинском центре. Далее надо просто платить и самостоятельно поднимать уровни образования. После второй ступени ты сможешь управлять мехами и различными системами контроля на заводах. А после третьей и четвертой имеешь право на получение патента младшего офицера, торгового представителя кланов или начинающего инженера.

Услышав о четвёртой ступени образования, Алиса невольно перестала дышать и вспомнила, что недавно могла только мечтать об этом. Но сейчас ей нужно получить намного больше.

— Что насчёт незаконной перепрошивки?

— Здесь всё сложнее, — уклончиво ответил Контейнер. — Сделать можно. В Новгороде есть отличные умельцы. Но имеется несколько условий.

— Каких?

— Вполне обычных. Если тебе просто перепрошить твою железку и дать возможность получать в два раза больше образовательных блоков от имперской сети, то это один коленкор. Такое можно даже скрывать от шерифов, торгашей и разведки кланов. А если шагнуть дальше и разблокировать закрытые функции, то тебя могут вычислить при помощи стационарного сканирования. Только это прямой путь в городские изгои или к бродягам.

У Алисы оставалось не так много времени на раздумья. Раньше она бы с ходу выбрала первый вариант, оставляющий её в рамках закона. Но теперь ситуация изменилась. И что она, собственно, теряет?

— Контейнер, а ты сам думаешь, какой я выберу вариант? — спросила она, а номерной сразу показал два растопыренных пальца. — Вот именно. Так что тащи сюда своего мастера, будем перепрошиваться на все деньги.

* * *

Изменившийся цифровой мир прорвался в сознание девушки, словно разрушивший плотину поток. Вобрав в себя подробную схему города, имплант тут же создал новое виртуальное окружение.

Теперь Алиса знала, где находится и сколько выходов имеет нужный промышленный объект. Прошло всего несколько секунд после разблокировки скрытых возможностей импланта, а она уже успела почувствовать себя паучихой, замершей в середине паутины.

— Первые двое суток лучше никуда не ходить, — предупредил пожилой мужчина в комбинезоне новгородского электрика. — И не вздумай сразу начать взаимодействовать с городским электронным окружением. Инструмент я тебе дал, а вот опыт и сноровку необходимо приобретать. Поэтому неумёху сразу засекут. А в остальном ты готова.

Встав с оплетённого проводами кресла, Алиса оценила масштаб катакомб, находящихся под одним из заводов. Именно здесь и располагалась подпольная лаборатория. Затем девушка вывела на интерфейс узлы взаимодействия с имперской сетью, и оценила новые возможности.

Она по-прежнему могла вполне официально делать запросы сетке, но их количество увеличилось во много раз. К тому же прежние функции получения образования были не только открыты, но и значительно расширены. Конечно, ограничения оставались, но теперь они начинались после девятой ступени, а не четвёртой.

— А разве это возможно? — спросила удивлённая девушка и открыла в информационном поле нужный элемент.

— Почему бы и нет? — безымянный техник хитро подмигнул ей. — Сама подумай, а кто нас вообще ограничивает? По сути, только физические возможности вставленного в голову железа и заморочки местной колониальной администрации. Ведь это по их директиве медицинское оборудование центров вживления фиксирует возможности имплантов на заводских настройках и не разрешает их менять.

— Но империя Аратан? Разве мы не нарушаем их законы?

Мужчина ухмыльнулся ещё шире.

— Девочка, да какое дело огромной империи, до нас убогих? К тому же моя перепрошивка ничего не нарушает, а просто разблокирует весьма скромные функции дешёвого импланта. Увы, но то железо, что вставляют нам, не позволяет заменить бортовой вычислитель космического корабля. Тот способен рассчитать подпространственный прыжок или стать стратегом. Представляешь, какая это мощь? У нас всё намного скромнее. И даже простая имперская нейросеть в разы лучше.

— Я думала, что глобальная сетка пресекает подобные попытки, — удивилась Алиса.

— Имперская сеть заточена на получение прибыли. Ты заметила, что восемь тысяч кредо, которые я получил за операцию, прошли через сетевую систему сделок? А значит, мы с тобой одновременно нарушили колониальные правила. Но при этом не только не ущемили имперскую власть, но и заплатили ей положенные налоги.

— Значит, теперь мы находимся в системе на вполне законных основаниях?

— Да. Как и все остальные колонисты. А кланы олигархов, совместно со ставленником империи, просто временно их ограничивали.

После весьма полезной встречи с тайным поборником сетевого равноправия Алиса находилась в хорошем настроении. Получив в качестве бонуса сотню полезных советов от опытного юзера, она по достоинству оценила новые возможности и пришла к выводу, что это настоящая бомба!

К тому же? по дороге к ожидавшему её номерному девушка остановилась на несколько минут и, справившись с бережливостью жительницы фронтира, оплатила сразу пять ступеней начального имперского образования. Что составило более ста восьмидесяти тысяч кредитов.

После чего имплант начал закачку необходимого массива информации. Причём она за считанные часы должна загрузиться в сознание как собственные знания. Конечно, наработку личного опыта и навыков никто не отменял. Но, оказавшись в любом из имеющихся на планете центров управления, она знала, какие действия необходимо производить. И это было серьёзным приобретением.

— Ну, как твой сеанс просветления? — спросил Контейнер, когда девушка вышла из водоотвода в канализационный канал. — Небось, теперь заляжешь на пару дней и будешь всё изучать?

— Времени нет. Действовать нужно прямо сейчас. А теперь, дружище Контейнер, скажи-ка, сколько будет стоить получение допуска вот в этот новгородский сектор?

Задав вопрос, Алиса вывела в информационное поле импланта часть схемы города и показала их пятидесятнику. Поняв, что она ему предъявила, тот удивлённо присвистнул и посмотрел на девушку как-то по-другому.

— Теперь я точно уверен, что ты связана с происходящим в космосе, — задумчиво произнёс номерной.

* * *

Тяжкие думы Алексеева.

Олигарх знал, что сильно рискует, идя на контакт с представителями фронтира. А в этой ситуации его можно спокойно обвинить в предательстве, с целью уничтожить главу самого могущественного новгородского клана.

Но, несмотря на опасность подобного шага, он не мог поступить иначе. Только боги хаоса знали, чего стоило перейти последнюю грань, после того как Смирнов атаковал космическую станцию.

Однако Алексеев справился и отдал приказ своим самым надёжным людям. Они должны были собрать необходимый диверсанту инструмент, амуницию и выправить временный пропуск в систему технических переходов, прилегающих к космопорту. Только член городского совета продолжал каждую секунду жалеть о своём поступке.

Алексеев отлично знал, что иного шанса переступить через труп старого врага и соратника больше не представится. А главное — он чувствовал, что в случае промедления, удар нанесёт Смирнов. Аналитики давно рассчитали, что период раздробленности колонии подходит к концу. И на вершине останется только один из них. В данный момент лучшие шансы на установление диктатуры у Николая.

— Хозяин, фиксирую движение в вентиляционной системе хранилища сырья.

Доклад сотрудника безопасности заставил Алексеева выйти из задумчивости и посмотреть на голограф. Технические отводы фильтровальной станции находились под одной из химических фабрик его главного конкурента. Из-за этого доступ туда был сильно ограничен.

Человеческий силуэт появился из системы отвода газов, и в полной темноте скользнул вдоль внутренней поверхности воздуховода. Судя по миниатюрной фигуре, диверсант был невелик ростом.

— Электронный аналитик системы слежения, закончил сканирование объекта и определил, что это особа женского пола. Вес не более пятидесяти килограммов, а рост — метр шестьдесят. Судя по повадкам, женщина ловка и обучена рукопашному бою.

Тем временем фигура приблизилась к нише, где находился приготовленный контейнер, и внезапно остановилась, не дойдя всего десяти метров. А потом установленная спецами Алексеева точка объективного контроля неожиданно отключилась.

— Что такое? — раздражённо произнёс олигарх.

— Судя по показаниям, дистанционное цифровое воздействие. Сейчас попробуем восстановить контакт с визором, — виновато ответил глава группы.

— А что с сетью контроллеров предприятия?

— Объективная картинка отсутствует. Крутится зацикленный эпизод длиной в несколько минут. Если не привлекать нейросеть, то определить подмену невозможно.

— Майор, что вы предлагаете?

— У меня осталось два спеца в двухстах метрах от точки, указанной для доставки контейнера. Могу направить их для нейтрализации и захвата диверсанта. Всё необходимое у них с собой. Ещё нами обнаружена аномальная активность пятидесятников на территории фабрики. Скорее всего, они как-то связаны с появлением этой девицы. Можем заняться ими, и обрубить ей пути отступления.

Выслушав предложения, Алексеев призадумался. Конечно, можно выдернуть эту залётную деваху и хорошенько допросить, но нужно ли это делать? Да и история с номерными попахивает большой облавой, которая привлечёт внимание контроллеров с предприятия Смирнова. В конце концов, всё это помешает планам орбитальных сепаратистов.

Внезапно олигарх вспомнил, как ему пришлось пойти навстречу Николаю. После гибели младшего Смирнова он отдал своего бастарда на верную смерть. Тогда Алексеев с этим смирился, но теперь, когда его сынок объявился на космической станции, надо воспользоваться ситуацией.

— Нет. Всем группам оставаться на местах. Никак себя не проявляем. Пусть она выполнит задачу, — приказал Алексеев и свернул голографическое поле. — Активность специальных служб клана также свернуть. Штурмовикам и тяжёлой пехоте собраться в клановой башне. Приготовить бронированную технику к осуществлению точечных акций.

Олигарх решил, что лучше не вмешиваться и пустить ситуацию на самотёк. А далее будь что будет.

* * *

Смирнов.

Николай находился в своём бункере, расположенном в самом защищённом месте Новгорода — на краю космодрома, прямо под своей клановой башней. Вокруг его бронированного кокона раскинулись информационные поля, показывающие его территории и диспозицию, где должны пройти задуманные акции.

Подразделения дружинников заняли заранее подготовленные позиции, и постепенно брали под контроль ключевые узлы обороны Новгорода. Отряды его конкурентов из совета, пока воспринимались его бойцами, как нейтральные. Но Смирнов знал: стоит ему шевельнуть пальцем, и они перейдут в разряд врагов, которых начнут немедленно уничтожать.

Перейдя в режим стратега, Смирнов превратился в демиурга, лично управляющего всеми частичками слаженного механизма. И, если честно, сейчас у него не было страха даже перед возможной орбитальной бомбардировкой. Для защиты башни хватит кокона защитных полей и четырёх батарей электромагнитных пушек. На остальных обитателей города ему плевать.

Всё было учтено. Судя по первым кадрам, нападение на станцию прошло успешно. Однако отсутствие связи с абордажной командой до сих пор его беспокоило. Нет, Смирнов знал, что сын справится. Но пока он не услышит его синтезированный голос, его модифицированное сердце будет беспокойно биться.

— Господин, вас вызывает Алексеев.

Услышав слова офицера, Смирнов призадумался. Сразу после совета глав кланов, старый лис притих. А по некоторым данным, провёл ещё одно совещание, собрав недовольных шакалов из разных городов колонии. И что же ему надо? Даже интересно.

— Оператор, подключи выделенный канал. Но если появится связь с орбитой, то сразу переключи меня на неё.

— Есть! — ответил офицер, и в тот же миг перед олигархом появилась голографическая копия головы его старого друга и соратника.

— Андрей, я вижу, ты чем-то обеспокоен? — с ходу начал Смирнов.

— Да, Коля. Меня волнует история с абордажем имперской станции, которую ты провернул без моего участия.

— Извини, но секретность предприятия не предполагала другого варианта.

— Насколько я помню, недавно ты предложил всем городским советам объединить усилия и вырваться с планеты, — напомнил Алексеев.

— И тебе кажется, что я оттесняю твой клан на второй план? Не бойся, Андрюша. Пока ты соблюдаешь договорённости, мои дружинники даже не взглянут в сторону твоей башни. Поэтому советую держаться вместе, и прекратить собирать всякий сброд за моей спиной.

Алексеев намёк понял, и сделал вид, что смутился.

— Ты же знаешь, я должен был прощупать почву.

— Щупай, Андрюша, я разрешаю, — усмехнулся Смирнов с ноткой превосходства. — Только знай: когда придёт время, ты нападёшь на цель, которую я укажу. Иначе твой клан навсегда выйдет из сферы моих интересов. А пока готовься и ожидай сеанса связи.

Резко оборвав контакт, Николай посмотрел на изображение космической станции и снова ухмыльнулся.

— Вот и Андрюша понял, что я побеждаю, и задёргался, как марионетка, желающая поскорее попасть под руку любимого кукловода.

Едва он произнёс последнее слово, как одновременно начали приходить сотни тревожных сообщений.

Глава 13

Диверсия

Алиса не знала, откуда Ярик раздобыл такую подробную схему инфраструктуры космодрома и прилегающих к нему районов Новгорода. Ведь эти городские локации всегда находились под особым контролем пяти кланов и их спецслужб. Туда не допускали не только посторонних, но даже большую часть своих.

И хотя Алиса начала действовать больше часа назад, ей до сих пор не верилось, что появилась возможность проникнуть внутрь тщательно охраняемого сектора, через обычную канализационную трубу.

Накануне, в небе сошлись луны Пандоры — Близнецы и Красный спутник. Как обычно, в такой день, со стороны океана налетел ураган, принёсший с собой затяжной тропический ливень. Потоки воды атаковали поверхность города, тщетно пытаясь устроить настоящий потоп.

Во время борьбы со стихией городская дренажная система заполнялась до максимального значения. Потом заработали насосные станции, и огромные подземные резервуары начали постепенно освобождаться от накопившейся водной массы.

Ярик заранее учёл цикличное природное явление, представив девушке вполне внятный план проникновения на охраняемый объект, через цепь резервуаров, которые обычно были почти пусты и перекрыты многочисленными шлюзами. В эти периоды система находилась под строгим контролем охранных служб. Непогода вскрыла шлюзы, что позволило воде двигаться самотёком. При этом охранная система больше не могла работать по объективным причинам.

Предоставленное городскими сподвижниками Ярослава водолазное оборудование больше напоминало настоящий скафандр, позволяющий находиться под водой более восьми часов. В посёлке подобного девайса не водилось, поэтому им приходилось нырять в Волгу, используя собственные лёгкие и простенькие маски.

Новые функции импланта позволяли Алисе в считанные минуты осваивать незнакомое оборудование. Так что у неё не должно возникнуть проблем с преодолением дренажных катакомб. Однако реальность оказалась суровее.

Очень мешала мутная вода и периодически ускоряющийся встречный поток. Частично помогал встроенный в шлем эхолот и водонагнетатель на спине, позволяющий на небольшие периоды значительно ускоряться.

И именно сейчас девушка пользовалась этими девайсами, стараясь преодолеть очередное бутылочное горлышко между резервуарами с водой. Высокочастотные импульсы эхолота били по ушам. На встроенном в шлем экране отображался отражённый стенами сигнал. Это позволяло ориентироваться в пространстве и правильно оценивать происходящее.

В очередной раз дождавшись, когда встречный поток замедлит движение, она включила нагнетатель и, заработав ластами, устремилась в распахнутые створки шлюза. Преодолев пятнадцать метров, она снова почувствовала усиление встречного потока и успела схватиться за страховочную скобу.

До нужного резервуара оставалось всего несколько метров, но преодолеть дистанцию не удалось. Её швырнуло назад, прямо на стену, поросшую водорослями. Значит, придётся делать новую попытку.

Сжавшись в комок, она закрыла глаза и, постаравшись абстрагироваться от происходящего, принялась вспоминать.

До погружения у неё состоялся разговор с Контейнером. Пятидесятник обрисовал свои догадки и заставил Алису задуматься о том, куда она лезет. Ещё раз проштудировав переписку с Яриком, девушка подробно изучила высланный план действий. Учитывая слова номерного, она пришла к выводу, что её друг детства, взлетел очень высоко и, скорее всего, сейчас находится на борту космической станции.

От непоседливого внучка старосты посёлка, который вечно влезал в неприятности, она ожидала всего чего угодно, но подобный расклад её сильно удивил. Ещё недавно Ярик ни в какую не желал уезжать в город, а теперь появился в её жизни и задумал устроить в Новгороде настоящую революцию. И, возможно, у него получится.

А полученная сумма просто давила своей нереальностью. Даже в самых смелых мечтах она не рассчитывала заработать столько за всю жизнь. Но вдруг у неё появились гораздо больше денег, чем требовалось для получения пятой ступени имперского образования. Получение которого, являлось её самой заветной мечтой.

Когда ушли эмоции, мешающие здраво оценивать ситуацию, Алиса, наконец, задумалась и задала себе вопрос. А что она хочет от жизни?

Бездумно следовать приказам Ярика — это не выход. Конечно, парень ей не безразличен. Но это не значит, что Алиса должна выполнять приказы словно собачонка, и сложить голову за чужие интересы.

Ясно, что в этом деле их намерения полностью совпадали. Надо отомстить Смирнову, разорившему западный фронтир.

Звуковые волны эхолота прокатывались по внутренностям очередного резервуара, рисуя чудные узоры на экране дополненной реальности шлема. Алиса снова открыла глаза, осознав, что погружение в воспоминания сыграло с ней злую шутку. В узорах девушке мерещились картины убийства её близких. А ещё она вспомнила, как смалодушничала и убежала. Отчего ей стало тошно.

Подобное более не повторится. И она сделает всё, чтобы авантюрный план Ярика осуществился. А потом она решит, что делать дальше.

Ведь того, что осталось от полученных кредитов, вполне хватит на получение седьмой ступени. Ещё и останется на содержание выживших детей фронтира. Седьмая ступень — это уровень управляющего клановым бизнесом или полковника новгородской дружины.

Но надо двигаться дальше. Алиса отогнала все лишние мысли и снова включила нагнетатель. Тело двинулось вперёд и, преодолев последние метры, оказалось в огромном резервуаре, находящемся прямо под космодромом.

Судя по плану, Алиса оказалась там, где надо. Отплывая от распахнутого шлюза, она начала подниматься, и смогла легко достигнуть сводчатой оболочки. Вода продолжала прибывать из системы стоков, поэтому воздушная прослойка сейчас отсутствовала. Для того чтобы добраться до сети аварийных клапанов, Алисе потребовалось несколько секунд. Эти клапаны в случае аварии в системе, сбрасывали избыточное давление.

Дальше всё было просто. Она подплывала к закрытой мембране, и в зависимости от нумерации, намертво заваривала механические створки или устанавливала на них заряд взрывчатки.

Действуя строго по составленной Яриком схеме, Алиса за полтора часа добралась до всех клапанных мембран. Поначалу всё шло спокойно. Но потом ей начало мерещиться чужое присутствие. Периодически останавливаясь, она сканировала пространство эхолотом, но не обнаружила ничего, кроме непонятных образований, похожих на длинные куски верёвок.

Но однообразное и трудоёмкое дело требовало сосредоточенности, поэтому девушка перестала обращать внимание на окружающую обстановку. Выполнив задачу, ей удалось найти нужный отвод.

Обычно из этой трубы выпускали отработанную охладительную жидкость, и её перекрывали шлюзовые заслонки. Остановившись перед преградой, Алиса вошла в контакт с простеньким блоком управления.

Дабы не вызывать подозрений, она отключила сигнальные датчики и активировала открытие заслонки. После этого, ворвавшийся внутрь небольшой камеры поток воды, хорошенько приложил девушку о следующую заслонку шлюза.

Закрыв за собой первую заслонку, Алиса открыла вторую и сразу оказалась в небольшом отстойнике, наполненном загрязнённым хладагентом. Холод тут же начал проникать под плотный материал костюма, грозя сковать движение. Однако девушка нащупала скобы лестницы и начала подъём из фосфоресцирующей субстанции, лишь отдалённо похожей на воду.

И только взобравшись на край длинного бассейна, она поняла, насколько вымоталась. Отстегнув громоздкий шлем, девушка втянула в лёгкие спёртый воздух и улеглась на пол.

— Ну, Ярик! Знала бы, ни за что не полезла в эту жопу, — в сердцах выпалила она.

После этого девушка в течение пятнадцати минут не могла подняться и пыталась просто надышаться. Когда она заставила себя встать, то почувствовала, как трясутся колени. Совладав с усталостью, Алиса начала стаскивать с себя водолазный костюм. Затем вскрыла небольшой контейнер и влезла в мешковатый комбез, сделанный из специального голографического материала.

Имперский наряд диверсанта не пропускал сквозь себя тепло, подстраивался под внешнюю среду и даже гасил лучи простеньких сканеров. Облачившись, девушка опустила скрывающую дыхание маску и прошла к закрытой переборке. Взломав ещё один простенький блок управления, она выпорхнула в технический коридор и направилась по заранее проработанному маршруту.

Строители подземной части космодрома не предполагали, что в сеть технических туннелей можно проникнуть через дренажную систему. Однако во время тропических ливней такая возможность появлялась.

И если подумать, то проникновение сюда было напрасным трудом. Даже несколько сотен килограммов взрывчатки не смогли бы повредить посадочную плиту космодрома. Восемьдесят метров резонирующего композита, легко выдержат даже аварийное приземление многотонного челнока. Только строители, создававшие космодром и башни олигархов, кое-что не учли. И Ярик умудрился узнать об уязвимости конструкции.

Все подъёмы вели к ангарам технических служб космодрома, находившимся немного в стороне от клановых башен, которые сейчас и интересовали Алису. Отсюда можно добраться до охранного периметра жилищ олигархов, но дальше ход был закрыт.

Один из технических туннелей проходил мимо впаянного в толщу плиты изолированного отсека, с находящимся там автоматическим дата-центром, управляющим всеми системами космодрома. Именно туда Алисе и нужно попасть.

Внутри переходов стояли датчики, фиксирующие любую смену температуры. Именно из-за них девушка облачилась в комбез диверсанта. Конечно, существовала вероятность, что сюда может проникнуть кто-то из персонала космодрома, но на этот случай есть вибронож.

Путь по покрытым плесенью коридорам прошёл нормально. Алисе не помешали встреченные по дороге бронированные переборки. Её имплант быстро взламывал простенькие системы, и уже через десять минут, она оказалась в конечной точке рандеву.

Усевшись на трубу, по которой отводился отработанный хладагент, девушка закрыла глаза и сосредоточилась. На пределе электронного восприятия она обнаружила точку соприкосновения оболочки импланта с узлом управления.

Используя временный код допуска, Алиса сделала запрос от имени выдуманного технического специалиста. Это позволило аккуратно прикоснуться к системе аварийного контроля и ознакомиться с показателями тысяч датчиков, отвечающих за пожарную и аварийную безопасность.

Сейчас Алису интересовал блок датчиков, следящих за давлением в центральной части городской дренажной системы. И блок, отвечающий за приток воздуха в технические каналы.

Судя по показаниям, все нижние резервуары залиты водой. Верхние бассейны, расположившиеся по периметру космодрома, тоже полны из-за непрекращающейся череды дождей. Но давление в системе, состоящей из сообщающихся сосудов, оставалось в пределах нормы. Для выполнения миссии эту ситуацию нужно срочно исправить.

Действуя по инструкциям Ярика, Алиса принялась создавать множество команд, отправляемых различным узлам дренажной системы. Все они критически не влияли на систему и выстраивались для активации строго по таймеру.

Казалось, они не могут нести опасность дренажной системе. Поэтому нейросеть космодрома восприняла происходящее, как незначительную корректировку, практически не влияющую на работу. В этом и состоял тонкий расчёт Ярика, который девушка начала понимать только сейчас.

В определённый момент одна из заслонок должна прикрыться, снижая ток воды. В другом месте, наоборот, открывался целый шлюз.

Подобные цепочки команд попали в систему, следящую за вентиляцией технических помещений космодрома. И хотя казалось, что эти системы никак не пересекаются и не связаны с башнями олигархов, это было не так.

Справившись с задачей, Алиса выставила единый таймер для включения цепочки команд, и поспешила вернуться в нутро станции очистки хладагента. Там она снова облачилась в водолазный костюм и полезла в бассейн.

Возвращаться в огромный резервуар очень не хотелось, но иного выбора просто нет. Тем более, кое-что она там недоделала. Оказавшись внутри, девушка сразу рванула к выходному шлюзу и замерла, не доплыв всего десяток метров до бутылочного горлышка.

Таймер, отсчитывающий минуты до начала акции, стремительно приближался к нулю. Понимая, что от последнего этапа зависит успех операции, Алиса вошла во взаимодействие с продвинутым кристаллическим чипом, отвечающим за важный узел коммуникации. Взломав его, она отдала команду к полному закрытию шлюза.

После этого уже невозможно скрыть постороннее воздействие на одну из ключевых систем. Едва многотонные створки вздрогнули и начали сходиться, нейросеть попыталась отменить прямую директиву взломщицы. Но Алиса отменила поступившую команду.

После чего она с тревогой начала наблюдать за движением створок шлюза. Для выполнения задачи их нужно сомкнуть всего на несколько долей секунды. А ей необходимо продержаться до того, как заслонки закроются на две трети, после чего можно прыгать в шлюз.

Однако едва процесс добрался до середины, всё пошло кувырком. Несмотря на включённый водонагнетатель и яростную работу ластами, Алису подхватил ускорявшийся поток воды и потянул к шлюзу, причём намного раньше нужного времени.

Сейчас она не могла оценить реальные показатели давления воды внутри резервуара. Но понятно, что этого мало. Продолжая отвергать директивы нейросети, девушка попыталась вывернуться и снова зацепиться за страховочную скобу, но пальцы лишь скользнули по куску изогнутого металла.

Разогнавшись до немыслимой скорости, Алиса за пару секунд проскочила пятнадцатиметровую дистанцию между створками и уже приготовилась потерять контроль над шлюзом, но тут её ноги что-то схватило.

Несмотря на мощный поток, она не могла сдвинуться с места и только бултыхалась в воде, будто щепка. С одной стороны, это помогало контролировать точку доступа. Но с другой — створки продолжали неуклонно приближаться, грозясь её раздавить.

— Да что за…! — поток ругательств вырвался изо рта Алисы.

А когда она закончила исторгать самые грязные слова, удерживающая её сила неожиданно подтянула тело назад. Резко оглянувшись, Алиса включила эхолот на максимум и увидела на экране изображение уродливой твари.

Два десятка тонких щупалец удерживали осклизлое тело в центре закрывающегося шлюза. Это превращало находящуюся в середине шипастую голову в подобие волосатого паука, зависшего в центре паутины. То, что это океанский хищник, Алиса догадалась сразу. Но как он попал в Новгород, находящийся за семьсот километров от прибрежной зоны?

И лишь одно Алиса поняла сразу: если она позволит нейросети отменить закрытие шлюза, это не поможет избежать ей встречи с шипами монстра.

Тут девушке стало обидно. Проделать такой трудный путь, выполнить все пункты плана и оказаться в безвыходной ситуации в самый последний момент! А больше всего обидно за то, что несколько часов назад ей удалось осуществить свою мечту и получить прошивку импланта с пятой ступенью имперского образования.

— Нет! Не возьмёшь!!! — прорычала девушка и сорвала с пояса свой заветный вибронож.

Дальше ей помогла природная изворотливость. Всего на миг переборов поток, Алиса смогла согнуть ноги и рубануть клинком по удерживающему её щупальцу. После этого тело девушки проскочило между смыкающимися створками и устремилось по трубе к следующему резервуару. А пока она билась о стены, просчитывающий ситуацию имплант, продолжал воспроизводить в сознании дальнейшую цепочку событий.

За несколько секунд до того, как сомкнулся шлюз, система управления запустила сложную цепочку корректирующих команд. Каждое из действий не влияло ни на что, но их правильная последовательность создала волну в дренажной системе, вызвавшую избыточное давление внутри резервуара. Всё это многократно увеличилось в момент закрытия шлюза. Когда ситуация стала критической, нейросеть попыталась открыть аварийные клапаны.

Но вместо шестидесяти четырёх открылись только восемь. Чтобы не допустить направленных гидроударов, нейросеть попыталась отменить открытие клапанов и стравить давление другими способами. Скорее всего, у неё бы получилось, но тут сработали заложенные Алисой мины.

После чего сразу восемь водяных потоков устремились вверх, словно пар, выпущенный из вскипевшего чайника. А так как на нужных уровнях изгибающиеся каналы были перекрыты при помощи цепочки команд, поток попытался найти другой путь.

Непонятно, как Ярик обнаружил это слабое место. Но гидроудар подействовал именно так, как он рассчитал. Вода пробила полуметровую стенку из стеклобетона, и неудержимый поток ворвался прямо в вентиляционную систему.

Так как там всё было подготовлено заранее, то поток пошёл по нужному пути, и легко пробил путь в охраняемую галерею, находящуюся прямо под клановой башней Смирнова.

Всё это произошло за считанные секунды. Поэтому, когда начали закрываться створки, перекрывающие вентиляционную систему башни, было уже поздно. Вода смогла разорвать преграды, не рассчитанные противодействовать подобной стихии, и заполнив все доступные объёмы на минусовых уровнях, пошла выше. А так как строение башни напоминало изолированную от внешней среды подводную лодку, оборудованную системой стравливания избыточного давления, уже через минуту она превратилась в настоящий аквариум.

Таким образом, находившийся в личном бункере Смирнов должен захлебнуться, так и не поняв, что вообще произошло.

Глава 14

Расходящиеся круги

Ремонтных комплектов на имперской станции хватало с избытком, так что с заделыванием пробоин мы управились быстро. После этого система жизнеобеспечения закачала воздушную смесь в отсеки и, восстановив давление, активировала гравитационный контур, позволяющий передвигаться привычным образом.

На самом деле повреждения оказались небольшими. В момент столкновения была повреждена внешняя обшивка вспомогательной палубы, и вышел из строя один из жилых блоков. Кроме этого, абордажная команда смирновцев понаделала кучу дырок в переборках.

Если бы имперцы использовали ремонтных роботов, то проблем удалось избежать изначально. Но у Аратана имелся пунктик на этот счёт, запрещающий управление любых механических созданий нейросетями и кристаллическими процессорами.

Как рассказывал дед, на начальном этапе, вышедшие в космос цивилизации, использовали много роботизированных систем. Но после череды инцидентов с открытым неподчинением искусственного интеллекта положение дел изменилось.

Поэтому сейчас, даже в расчёте подпространственных прыжков и вычислении траектории сложных манёвров обычном космосе, использовались несколько разных независимых систем, работающих под управлением имплантов штурманов и капитанов.

Насколько понял, раньше зарканцы редко сталкивались с проблемой неподчинения искусственного интеллекта. Из-за чего в туманности до начала агрессии Аратана, роботов использовали повсеместно и почти не ограничивали искусственно развитие нейросетей.

Закончив с заделыванием пробоин, мы отправились к запертому кабинету бывшего хозяина станции. Стучаться и просить нам открыть не понадобилось. Пострадавшая при попытке взлома бронепереборка, отворилась сама.

За ней стоял командор станции, облачённый в скафандр, и с неизменным бокалом самогона в руке. Усевшись в кресло, Госр снова взялся за бутылку. Потягивая дедово пойло, он принялся отрешённо рассматривать красную луну, недавно разошедшуюся с близнецами.

— Сенсация! Колонисты-мятежники защитили представителя империи и не позволили уничтожить его другому лидеру сепаратистов, — произнёс хозяин кабинета, немного заплетающимся языком. — Хороший заголовок для утренних новостей, которые никому в империи не нужны. Вся эта чёртова система, никому не интересна. Пандора — чёрная дыра для сплавления провинившихся и разбазаривание ресурсов.

— Я думаю, Смирнов не хотел вас убивать, — поправил я Госра.

— Нет. Меня он точно хотел уничтожить, — уверенно заявил командор. — Он бы точно не решился использовать невосполнимые ресурсы и контрабандное оборудование для иных целей. Я представляю, чего стоило обмануть систему закупок и приобрести аварийный челнок. Абордаж готовился заранее. А теперь, когда всё закончилось, я бы хотел с ним поговорить и узнать, на что он собственно надеялся?

— Я не против.

Понимая, что дальше тянуть нельзя, поэтому подал сигнал капитану Алексееву.

Тот сразу активировал заранее установленный прерыватель, отключающий глушилку, обнаруженную на борту абордажного челнока. Как только связь восстановилась, Госр подошёл к голографу и принялся жестикулировать, ловко перебирая виртуальные менюшки. Я замер, ожидая дальнейших событий.

Первые негативные эмоции имперца проявились через полминуты. Он повторял одни и те же жесты, но что-то не получалось. Снова раскрыв множество вкладок, Госр попытался решить проблему установки контакта со Смирновым другими способами, но и здесь его ждало фиаско. И чем больше росло раздражение командора, тем радостнее я улабался.

В конце концов, Госр остановился и резко развернулся ко мне.

— Признавайся, ведь ты его уничтожил? — спросил он, а я утвердительно кивнул.

— Это была практически дуэль. Сначала он выстрелил по нам своей абордажной группой. Затем я ответил, при помощи небольшой диверсии. Каждый из нас мог погибнуть, но так уж получилось, что я победил.

— Имплант Смирнова не активен. А вместе с ним погасли сигналы большинства ключевых фигур его клана. Молодой человек, вы понимаете, что натворили?

— Конечно. Я уничтожил самого богатого человека на планете. Заодно отомстил врагу, напавшего на небольшой посёлок, и уничтожившего почти всех моих близких. Кстати, если бы не Смирнов, то в это время года, я, скорее всего, гонял по степи на квадрике и отстреливал нагулявших жирок ящеров Кава.

— Предприятия клана прямо сейчас начнут рвать на куски члены городских советов. В колониальных городах могут начаться боевые столкновения.

— Я учёл подобный ход событий. И меня это вполне устраивает, — признаюсь в ответ.

Госр молча вернулся к столу и снова взялся за бутылку. Как только он опрокинул полстакана самогона, вдруг ожил голограф. Начали появляться иконки вызовов, пришедших с планеты. Сначала заскакала аватарка одного абонента, потом к ней прибавилась ещё парочка. А уже через минуту их стало больше тридцати. Примерно по числу тех, кто имел возможность связаться с легитимного представителя империи.

Остановив командора в полушаге информационного от круга, я вошёл в него и одним движением активировал сразу все вызовы. После этого меня окружила толпа олигархов, среди которых я заметил даже представителей единственного муслимского города, находящегося на востоке от большой степи.

Видимо, никто не ожидал снова увидеть меня, поэтому вместо гвалта возмущённых голосов, в кабинете повисло молчание, которое прервал один из рязанцев.

— Смирнов погиб в собственной башне! — воскликнул он с явным недоумением.

— Знаю. Ведь несколько минут назад закончились сутки, которые я дал на его устранение. А раз вы не захотели сделать этого, то его убрали мои люди.

Обвожу взглядом изображения олигархов и продолжаю.

— Повторяю ещё. Вам всем придётся пойти мне навстречу и поделиться ресурсами. Кстати, самые умные уже сделали это. — Я специально сконцентрировал взгляд на муслимских участниках конференции и парочке туляков. Алексеев остался вне моего интереса. — И не тяните, заставляя меня назначать следующую жертву.

Явная не вызвала особой боязни у самых прожжённых людей на планете. А потом рязанец неожиданно спросил:

— А что будет с имуществом покойного председателя новгородского совета?

— Мне без разницы. Кто сможет, пусть забирает себе, — произношу в ответ и отключаю связь.

После окончания конференции Госр посмотрел на меня весьма недружелюбно.

— А вы опасный молодой человек! — проговорил он и отсалютовал бокалом. — Даже немного жаль, что ваш бунт не продлится долго. Я бы хотел посмотреть на это подольше.

Едва имперец опрокинул очередные пятьдесят грамм, мой имплант активировал сигнал оповещения. Пришло сообщение о переводе двухсот тысяч кредо на мой счёт. После этого поступили ещё две суммы по пятьдесят и одна в сотню тысяч. Я сразу пересылал сообщения о переводах Алексееву.

— Не густо, — ответил он.

Это похоже на прощупывание почвы. Таким образом, некоторые хотят показать свою заинтересованность. Думаю, в течение часа отметятся почти все, кроме самых упёртых. Конечно, сейчас нам кредиты нужны, как мёртвому припарка. Но пускай платят, а то, что за глава бунтовщиков, не имеющий собственного золотого запаса?

Вызовы с планеты продолжили приходить, но я попросил Госра больше их не принимать. Тот кивнул в ответ и принялся выводить на информационном поле множество картинок, приходящих с устройств объективной фиксации, находящихся в разных точках Пандоры. Имперец явно хотел проследить, что будет происходить дальше.

Я же, отойдя подальше, написал сообщение Алисе.

«Подруга, как ты там?»

Ответ не приходил несколько минут, и я уже хотел обратиться к Госру за помощью. Но тут же почувствовал, что она жива, а следом пришло сообщение.

«Бывало и лучше. Потрепало меня знатно, но вроде, кроме треснутых рёбер, переломов нет»

«Насколько я понял, ты справилась»

«Если это так, то я удовлетворена. А то было бы обидно, если все усилия и риски оказались напрасными»

«Алиса, пока ляг на дно, восстанавливайся и больше не отсвечивай»

«Этим я и хотела заняться. Кстати, я уже потратила половину кредо на пятый уровень имперского образования»

Прочитав её предупреждение, я невольно ухмыльнулся, ибо вспомнил, что это была мечта девушки с детства.

«Трать хоть всё. И найми охрану, если это возможно. Теперь это твои кредиты. Если надо ещё скину»

«Я поняла»

Едва я завершил переписку, Госр меланхолично сообщил о замеченном выдвижении боевых подразделений, представляющих разные силы, к предприятиям Смирнова. Олигархи явно боялись не успеть принять участие в дележе имущества своего собрата. И меня это вполне устраивало.

Несмотря на то что командор не просыхал, я чувствовал его заинтересованность и пробудившийся интерес к жизни. Похоже, до захвата станции он долгое время находился в депрессивном состоянии, сопровождающемся редкими проблесками работоспособности.

Оно и понятно. Для коренного гражданина империи, родившегося и выросшего во внутренних мирах, Пандора хуже любой тюрьмы.

Ссылка на окраину галактики могла привести и к самоубийству. Но тут появились мы, и жить стало намного интереснее.

Пока Госр общался с нами больше из любопытства и смотрел как на забавных зверьков, выделывающих неожиданные пируэты. Но я чувствовал, придёт время, и с ним можно будет нормально разговаривать. Заодно надо попытаться принудить его сделать кое-что полезное для крепостной колонии.

Пока я размышлял, на связь вышли Мара с Акосом.

Глава космотехов доложил о выходе на пятнадцати процентную генерацию энергии от расчётных показателей. После резкого всплеска активности и подъёма с планеты, капсула с антиматерией пребывала в шоковом состоянии. Нейле пришлось заново её обучать двигаться по новым маршрутам в чреве реактора.

Из-за неуклонного приближения перманентной космической угрозы я посоветовал Акосу зарядить накопители, обеспечивающие маневровые двигатели дредноута, и устройств, ставящих силовые поля. Кроме этого, высказал своё мнение о возможной тактике первого столкновения.

Так как энергия была в дефиците, зарядить все боевые системы дредноута космотехи не могли. Зато они способны выбрать что-то одно и подготовить стратегию защиты. Я неплохо изучил арсенал дредноута и поэтому предложил вполне разумные решения. Как ни странно, но Акос с Марой согласились и пообещали, что подготовят корабль, дабы я мог управлять им дистанционно.

И в тот момент, когда мы начали составлять конкретный план действий, в эфир ворвалась Ветка.

— Ярослав. Кажется, я засекла вражеский корабль, двигающийся в поле гравитационных и темпоральных аномалий.

На схеме космического сектора появилась точка привязки с неясными контурами корабля чужаков. После чего мой имплант быстро сопоставил новые координаты, и, рассчитав сотни параметров, выдал прогноз появления корабля в течение минимум двадцати часов.

— Размеры опять не определены, — с досадой констатировал я.

— Вычислитель челнока выдал, что объём корабля не меньше, чем у стандартного имперского крейсера.

— Значит, это может быть как малый разведывательный крейсер, так и огромный имперский титан.

При упоминании корабля красивое личико Ветки нахмурились.

— Титан здесь? В такое я не верю. Это расточительно даже для Аратана.

Прикинув, сколько миллиардов кредитов стоит корабль такого класса, я тоже отверг эту догадку. К нам летело что-то поменьше, но не менее опасное для повреждённого дредноута.

Сделав свои выводы, я вывел оставшийся отрезок времени в виде таймера. Затем закончил сеанс связи, и вернувшись к информационному кругу. А там меня ожидал сигнал вызова, на который захотелось немедленно ответить.

Нахмуренное лицо Пыли появилось в пространстве, как только я разрешил активацию канала связи.

— Олигарх Смирнов. Насколько я понимаю, это твоих рук дело?

— Да.

Услышав ответ, северянин ещё сильнее нахмурился.

— Тебе без нас всё равно не справиться.

— Посмотрим. Главное, когда в следующий раз меня наберёшь, не окажись в роли пешехода, догоняющего стадо ящеров.

Пыля недовольно покачал головой.

— Ладно, твоя взяла. Моё руководство согласно на вариант пятьдесят на пятьдесят. После захвата городов революционными комитетами, половина всех доходов планеты в твоём распоряжении. За это мы берём на себя основные функции управления городами. В космос не лезем.

— Пока это похоже на делёж шкуры неубитого ящера семилетки.

— Да знаю я, на что это похоже. Но раз ты так резко начал, то грех не воспользоваться ситуацией. И предупреждаю: взять власть во всех городах точно не получится. Ресурсы и связи бродяг не так уж и велики. Да и благоприятная ситуация для мятежа, пока сложилась только на фронтире, плантациях, каторге и малой части рабочих коллективов.

— Ничего. Главное, чтобы завертелось в городах. А затем я заставлю всех смириться и подчиниться большинству.

— Да где ты найдёшь это большинство? Новая война на планете неизбежна, так что народа нам понадобится много, — заявил Пыля, а я кивнул, соглашаясь.

— И наша задача — сделать её не такой кровавой. Поэтому скажи своим командирам, чтобы не спешили выступать в открытую. Пускай первыми в этой банке передерутся пауки.

Отключившись, я взглянул на красную луну.

— Твоя затея с посещением эвакуационного корабля, мне не нравится, — не сдержавшись, произнёс Алексеев, будто прочитав мои мысли. — Сейчас не время осматривать космическое кладбище в поисках пары выживших.

Я хотел вспылить и сказать, что он не смеет так называть последнее реальное свидетельство прошлого земных колонистов. Но не стал. Ведь, несмотря на повысившуюся ментальную чувствительность, я так и не ощутил ничего живого в точке дислокации межзвёздного эвакуатора.

— Если не посмотрим, что там делается сейчас, то потом точно руки не дойдут. Пока на планете всё только начинается, а неизвестному военному кораблю около суток выбираться из аномальной зоны, надо срочно выдвигаться.

— Тогда пойду готовиться, — проговорил бывший капитан, но я его остановил.

— Борис, ты останешься здесь и последишь за нашим имперцем. Больше я никому не могу доверить столь важное дело, — честно признался я.

И это была правда. Хотя я и чувствовал, что в душе Алексеева иногда появляются сомнения, камня за спиной он не держит. Капитан вёл себя решительно с момента знакомства. Он совершал ошибки, но кто их не допускает?

— Хорошо. Я присмотрю за планетой. А взамен попрошу дать мне контакт представителя бродяг и твоей Алисы.

Глава 15

На орбите красной луны

— Ярослав, что ты хочешь там увидеть? — вопрос Ветки заставил призадуматься. — Прошло слишком много лет с тех пор, как имперцы бросили корабль на орбите красной луны. Его генераторы давно обнулились. Извини, но теперь это просто огромный склеп с миллионами закрытых гробов.

Ветка была права. Даже дед не особо надеялся, что удастся хоть кого-то спасти. А после откровенного разговора с Госром, состоявшегося перед возвращением на челнок, нехорошие предположения начали перерастать в уверенность.

Прибытие эвакуатора в систему и обе волны заселения Пандоры произошли задолго до назначения Госра командором. Поэтому изначально имперец знал очень мало. Но со скуки он начал изучать архивы, оставленные предшественниками.

Судя по открывшейся информации, эвакуатор класса «Колонист», покинул пределы солнечной системы больше сотни лет назад. Целая флотилия подобных кораблей очистила Землю от признанной Аратаном несостоятельной цивилизации людей, и разлетелась по нескольким направлениям.

Где-то имперские синдикаты быстро пристроили рабочую силу, определив эвакуированных людей в колонии космических шахтёров и на планетоиды, не имеющие собственной атмосферы. Ещё переселенцев использовали в качестве неквалифицированного персонала, обслуживающего космическое оборудование, обеспечивающее движение кораблей по основным галактическим трассам.

А эвакуатору под номером «47» не повезло. Следуя в пункт назначения, после очередного пространственного прыжка, он попал в сектор, наводнённый космическими пиратами. Корабль попытался уйти от преследования, но в последний момент в маршевые двигатели попали две фотонные торпеды.

Атака не помешала эвакуатору прыгнуть, но сбила траекторию движения и нарушила программу полёта. В результате корабль совершил слепой прыжок, длившийся до тех пор, пока аварийная система не выкинула его из подпространства в обычный космос.

Большая часть экипажа погибла, так как корабль не был рассчитан на подобные затяжные прыжки. Оставшиеся в живых выяснили, что их занесло на окраины галактики, выбросив в пределах звёздной системы. И это было настоящим чудом.

По всем законам космофизики, при входе в обычное пространство, эвакуатор должна была притянуть гравитация массивных космических объектов, вроде планет или местного светила. Именно из-за этого, прыжки в центральную часть любой звёздной системы строго запрещены. А микропрыжки, приближающие к цели, осуществлялись только после многократной проверки всех вводных характеристик, и блокировались аварийными системами кораблей при обнаружении любых аномалий.

Выяснив, где именно вынырнул транспортник, имперцы подали сигнал и сразу получили отклик от исследовательской экспедиции, изучавшей систему. Как выяснил Госр, именно после сообщения о найденном корабле, у одного из менеджеров торгового синдиката родилась идея предложить властям использовать землян в качестве подопытных кроликов. На самом деле, он собирался повесить на людей расходы за эвакуацию, и списать остаточную цену повреждённого корабля.

Идея не сразу, но прижилась. А когда имперская исследовательская экспедиция включилась в работу, началась реализация проекта. После этого были проведены две пробные высадки отбракованных колонистов. Первое десантирование в северной части материка закончилось неудачей. Колония не прижилась. Большая часть землян погибла, а остальные быстро превратились в полудикие племена, неспособные колонизировать дикую тайгу.

Вторую попытку колонизации подготовили лучше. В систему пригнали списанную имперскую станцию. А на Пандоре, в южной части материка, развернули десяток стандартных площадок, послуживших зародышами будущих городов.

После этого, выбрав наиболее благоприятный сезон, имперцы начали большую отбраковку и высадку будущих колонистов. В результате, на планету поэтапно десантировалось более шести миллионов человек.

Однако дальнейшую высадку пришлось свернуть. Как оказалось, земляне не в состоянии сразу построить стабильные общественные связи. Череда переворотов и смена правящих кругов сопровождались большим кровопролитием. И чем больше высаживали людей, тем масштабнее были боевые действия.

Имперские учёные постепенно потеряли интерес к колонии. А после начала очередной галактической войны им урезали бюджет, и исследователи вовсе покинули систему. Скорее всего, империя бросила бы колонию, но торговый синдикат не позволил этого сделать.

Все программы развития колонии свернули, улетели грузовые корабли имперского космофлота, а поврежденный эвакуатор законсервировали, оставив болтаться на орбите красной луны. Только на станции остался представитель империи с горсткой персонала.

Со временем планета могла превратиться в дежурный форпост, который осуществлял бы только контроль пространства без вмешательства в дела землян. Но после очередного переворота, в колонии появилось подобие властей. Городские советы наладили стабильную добычу образцов биологических организмов и природных нанитов, которыми была богата Пандора.

Затем началась добыча сырья и переработка продукта в товарных объёмах. Так как в центральных мирах одно время были популярны просмотры земных фильмов, то пандорская водка и мясо ящеров быстро вошли в моду.

Что снова привлекло к Пандоре внимание торгового синдиката, и позволило продолжить освоение планеты. За последние тридцать лет ситуация стабилизировалась. Начались регулярные рейсы грузовой баржи. Дважды сменился хозяин имперской станции. Ну а главное — все забыли о планах высадки землян, оставшихся в криогенных капсулах.

Госр прибыл в систему семь лет назад. Изучив историю колонии, он периодически вспоминал об эвакуаторе, но ленился проверить, что творится в его трюме. И если бы он захотел провести исследование, то командор не располагал средствами и обученным персоналом.

— Там осталось около двадцати миллионов землян. Я должен всё проверить, — заявляю явно несогласной Ветке.

Чувствуется, что моя девушка не против полёта к красной луне. Но ей кажется, что сейчас это несвоевременное занятие. Если честно, я с ней согласен, но запрограммированная дедом установка не позволяет отступить.

За два часа мы разогнали шаттл до крейсерской скорости и уже находились примерно в середине пути. И чем ближе мы приближались к мёртвому эвакуатору, тем сильнее меня потряхивало от чувства надвигающейся тревоги.

Мощные визоры шаттла отлично увеличивали отдельные участки космического пространства. Поэтому я мог рассмотреть любое из сотни тысяч человеческих тел, выкинутых из космического корабля во время отбраковки. И вблизи это выглядело ужасно!

Дети и старики, женщины и мужчины разных возрастов, были выброшены в космос бездушными машинами. Когда я спросил об этом Госра, тот сразу потянулся к бутылке и долго мямлил, что это методы работы торговых синдикатов, которые не приветствуются в империи Аратан. Однако и неприемлемыми они не считаются.

Как выразился командор — очистка планет с кислородной атмосферой от тупиковых цивилизаций, и методы автоматической отбраковки, являются упорядоченным геноцидом. И всё действие происходило согласно уставу галактических коммерческих корпораций, утверждённых на государственном уровне. Ведь это не касается граждан империи, будь они хоть трижды несостоятельными.

Выслушав циничное заявление командора, мне захотелось прожечь дыру в его голове. Но только понимание того факта, что он не виноват, остановило пальцы, тянувшиеся к фазеру.

— Я бы тоже хотела увидеть туманность Зарканы. Даже, несмотря на то что от нашей цивилизации ничего не осталось. Для меня это важно, — признание Ветки заставило меня оторваться от наблюдения за телами, плавающими в вакууме.

— Вот разберёмся здесь и обязательно полетим посмотреть, что творится в вашей туманности, — пообещал я, и тут в кабину зашёл сержант.

Увидев трупы на экране, он забыл, зачем появился, и принялся тяжко вздыхать.

— Рассказывай, чего интересного обнаружил? — спрашиваю гостя, понимая, что только важная новость могла оторвать его от работы с бортовым вычислителем.

— Я смог подключить твой информационный кристалл к сканеру.

— Что, неужели подобрал крипто-ключ?

— Нет. Я наконец-то понял, что за программная оболочка помещена в процессор.

— И чего там интересного?

— Всё! Непонятно, как твой дед вообще смог получить доступ к подобным технологиям.

— Сержант, ты говоришь загадками.

— Ярослав, надеюсь, тебе известен принцип работы имперских капсулёров? — спросил парень.

А я невольно присвистнул. Ведь это одна из самых передовых технологий в галактике.

Конечно, дед не упустил изучение этой темы. Откопав в имперской сети информацию, он рассказывал про лучших пилотов галактики, чьи тела помещали в капсулы, способные выдержать взрыв реактора космического корабля и самостоятельно эвакуироваться.

Кроме этого, в случае уничтожении капсулы со специалистом по сети приходил сигнал. А нейронный слепок его сознания проецироваться в тело специально выращенного клона, находящегося в центре восстановления.

Судя по тому, что рассказывал дед, смерти и возрождения меняли отношения к жизни, делая из капсулёров бесстрашных воинов. Но зачем сержант завёл этот разговор? И при чём здесь дед?

— Я слышал про капсулёров. Но вряд ли кто-то из подобных пилотов сейчас находится в системе. Это дороговато для нашей глуши.

— Во время падения туманности Зарканы именно капсулёры смогли растерзать наш боевой флот. Не боясь смерти, они бросались в атаку на тысячах корветов, прорывая построения нашего флота, — произнесла Ветка.

Посмотрев на нас, новгородец вытащил кристаллический процессор и протянул мне.

— В этом хранилище запечатлён слепок сознания человека, сделанный при помощи технологии капсулёров.

— Ты уверен?

— Да! Есть ответный отклик, правда, очень слабый. Жаль, вычислитель челнока не способен интегрировать кристалл в систему обработки данных. На дредноуте это тоже сделать невозможно. Требуется система полностью совместимая с имперскими технологиями.

Полученная от сержанта информация заставила призадуматься. А ещё я сопоставил её с несколькими фразами, которые выдал Госр во время последнего диалога. Он утверждал, что группа имперских учёных, до свёртывания программы исследования Пандоры, контактировала с кем-то на поверхности.

И, похоже, одним из контактов был мой дед. Даже после отхода от политической борьбы, у него оставались несколько артефактов, которые невозможно купить на Пандоре ни за какие деньги.

Например, карточка административного доступа к терминалу управления медицинским центром. С её помощью старик смог украсть ценный имплант высокого класса и вставить в мою голову. А теперь кристалл со слепком сознания человека! Интересно, чья же память там запечатлена?

— А можно его подключить на имперской станции?

— Нет. Там стоят допотопные вычислительные системы и искусственно обрезанные нейросети. Нужен большой имперский корабль, чьи вычислительные системы могли самостоятельно рассчитать гипеространственный прыжок.

— Да где только такой найти? — спрашиваю сержанта, и перевожу взгляд на замерший в космосе эвакуатор.

Трёхкилометровый корабль походил на толстую сигару. Всё сразу сложилось, и я указал на него.

— Интересно, а на этом корыте найдутся нужные вычислительные мощности?

Парень тоже посмотрел на экран.

— По идее, да. Ведь как-то он сюда допрыгнул. Тем более, этот корабль очень старый и собран во времена, когда империя не так сильно кастрировала свои саморазвивающиеся нейросети. Ведь именно система провела процесс отбраковки практически без участия экипажа. Значит, надо пробовать. Возможно, в накопителях ещё осталась энергия, и нейросеть удастся реанимировать.

— Вот, появился ещё один аргумент для посещения этого склепа.

Я чувствовал, что дед не просто так оставил мне кристалл. Это очень важно. Да и чем ближе мы приближались к огромному эвакуатору, тем сильнее росло напряжение и желание разгадать его тайны.

Через два часа челнок запустил процесс торможения. Приблизившись на расстояние десяти километров, мы начали буквально красться, боясь задеть тела погибших людей.

Свет местного солнышка отражался от поверхности красной луны, накладывая на картину траурный оттенок. Казалось, что мы продвигаемся внутри огромного кладбища.

По всей видимости, на сознание имперцев это действовало подобным же образом. Поэтому никто из них не горел желанием посещать брошенный эвакуатор.

— Никакой энергетической активности. — заявила Ветка после третьего облёта эвакуатора. — Лучи сканера будто елозят по цельному куску метеорита. Не обнаружено ни единого места аномального нагрева или охлаждения. Не виден источник утечки газовой смеси или топлива.

— Короче, склеп обыкновенный, одна штука? — просидел я, и Ветка кивнула в ответ.

— А я не уверен, что нам удастся включить систему эвакуатора, — произнёс сержант.

И в этот момент к обзорному иллюминатору приблизилось замёрзшее тело, облачённое во что-то прозрачное и облегающее.

Несмотря на влияние космического вакуума, труп не раздуло, поэтому угадывались очертания весьма привлекательных женских форм. Круглый шлем был разбит, а распущенные волосы окружали голову светлым ореолом. Из-под прикрывающей лицо дыхательной маски на нас смотрели оставшиеся целыми, широко раскрытые глаза.

— Она в скафандре, — констатировал я. — Похожие образцы имперцы часто используют, как индивидуальное средство спасения при разгерметизации космических объектов.

— И она точно человек с Земли, — добавил сержант и указал на участок прозрачного материала, прикрывающего запястье.

Посмотрев туда, я увидел криптометку с цифровым кодом, начинающимся с серии 333.

— Такие номерные серии на Пандору никогда не высаживались, — отвечаю новгородцу.

— Неужели, кто-то смог выбраться из капсул и попытался предотвратить неминуемую катастрофу?

— Мы скоро всё выясним, — сказал я и начал искать наиболее подходящее место для высадки.

Глава 16

Эвакуатор класса «Колонист»

Стыковка с эвакуатором была нецелесообразной. Поэтому мы решили воспользоваться методом, использованным во время захвата имперской станции. Правда, сейчас разбивать иллюминатор не пришлось. Ветка нашла палубу, где несколько шлюзовых камер были распахнуты настежь. В итоге я выбрал наиболее подходящее окно, после чего челнок подлетел вплотную к корпусу, и завис на несколько секунд.

Перебравшись внутрь небольшого отсека, я сразу заметил сотни надписей на стенках, по большей части сделанные кровью. Это были послания тех, кого система отбраковки собиралась выбросить в космос.

Кто-то всех проклинал, оставив ругательства и скабрёзные символы. Другие просили помощи, молили о спасении или прощались с близкими. Третьи оставили здесь свои имена и перечислили тех, кого потеряли. Повсюду виднелись названия мест, где обречённые люди жили на Земле, и всевозможные аббревиатуры.

Увидев это, сержант завис, так что пришлось его тормошить. Затем я проверил, есть ли давление за закрытым люком, и, не обнаружив его, вырезал дыру фазером. Оказавшись внутри довольно-таки объёмной палубы, мы включили внешнее освещение скафандров и невольно замерли на месте.

Каждый из родившихся на Пандоре слышал от стариков, носивших криптометки и номера на запястьях, страшные рассказы об ужасах отбраковки. И сейчас мы оказались на одной из палуб, где проходила её самая неприятная фаза.

Из стен тянулись прозрачные рукава закрытых транспортёров, которые заканчивали свой путь под кубами стационарных биосканеров. После этого основная часть элеваторов уходила наверх. Остальные собирали бракованный материал и направляли его к шлюзовым камерам. И на этом последнем пути людей сопровождали безжалостные манипуляторы, не позволявшие выбраться из потока.

Странно, но всё походило на только что выключенную машину смерти. А сотни человеческих фигур, так и оставшихся в секциях транспортёров, придавали этому месту поистине пугающие штрихи.

— Что там у вас? — вопрос Ветки вырвал меня из режима созерцания.

— Тут как снаружи. Повсюду одна смерть, — ответил я и принялся облетать палубу отбраковки по кругу.

Кроме трупов, обнаружилось множество предметов, явно взятых людьми с Земли. Рядом пролетали связки ключей, мелкий инструмент, раскладные ножи, пачки денежных купюр и всевозможные ювелирные изделия. Я видел детские игрушки, часы и всякую мелочь, чьё предназначенье от меня ускользало. Сержант поймал странный кубик с разноцветными гранями и показал его мне.

— Кажется, я слышал об этой головоломке, — сообщил Павлов и крутанул грани, поменяв их местоположение.

При этом парень старался не смотреть на превратившегося в мумию ребёнка, мимо которого сейчас пролетал.

Добравшись до ближайшего терминала, я попытался с ним взаимодействовать при помощи импланта. Но не обнаружил даже намёка на присутствие энергии. Попробовав подключиться к другим панелям управления, я убедился, что вся электроника мертва.

Во время облёта меня заинтересовали следы, оставленные кинетическим оружием. А ещё я обнаружил труп в прозрачном скафандре. Это был мужчина со связанными за спиной руками и отрубленной виброклинком головой.

— Его казнили, как и вон ту группу людей, — произнёс подлетевший новгородец и указал в сторону единственной, открытой с внутренней стороны, шлюзовой камеры.

Осмотрев трупы в шлюзе, я убедился, что он прав. Кто-то безжалостно убил девять взрослых и шестерых детей разного возраста. Судя по всему, это произошло после того, как имперцы законсервировали корабль.

— Смотри, на запястье у каждого три двойки. Прямо, как и у той мертвячки в скафандре, что летает снаружи корабля, — подметил новгородец.

— Какая-то чертовщина — проговорил я и принялся искать новые улики.

Немного порыскав по палубе, пришло понимание, как располагались стрелки. Бросались в глаза кучи отстрелянных капсульных колец, используемых в кинетическом оружии для первичного разгона снаряда. Ну а самое главное, в ходе осмотра обнаружилась цепочка кровавых следов. Их оставили, когда на палубах эвакуатора работало притяжение и имелось давление. Протектор совпадал со следом прозрачных скафандров и вёл в сторону от расстрельного шлюза.

Пролетев по следам, мы добрались до закрытой переборки, ведущей в нутро корабля. Судя по показаниям датчиков, атмосферного давления за преградой не имелось. Несмотря на это, мы не стали резать переборку фазером.

Открыв незаметную боковую панель, я обхватил рычаг и принялся качать его вверх-вниз. Вакуум и минусовая температура не повлияли на специальную жидкость, закаченную в гидравлическую систему. Поэтому через минуту переборка медленно поползла в сторону.

Когда она открылась до середины, мы протиснулись в длинный коридор. Здесь всё было покрыто кристалликами льда. Значит, давление отсюда уходило постепенно и окончательно упало после наступления минусовой температуры.

Кровавые следы шли вдоль технического коридора. В самом конце обнаружились многочисленные следы перестрелки. Здесь висели очередные два трупа в скафандрах, вооружённые электромагнитными автоматами. А за ними виднелась взорванная переборка.

Направив луч фонаря внутрь следующего помещения, я увидел, как свет побежал по казавшимся бесконечными, многоярусным рядам криогенных капсул. Мигом забыв о расследовании, я рванул вперёд и подлетел к ближайшей конструкции.

Сверху имелся большой прозрачный треугольник, так что я сразу увидел внутри слегка подсохшего мумифицированного человека. Судя по длинным обесцвеченным волосам, это была молодая женщина.

Облетев ещё три десятка рядов капсул, мы везде обнаружили похожую картину. А вот присутствие энергии в системах не наблюдалось. Всё было отключено, и даже индивидуальные монохромные экраны, ранее отображавшие информацию о каждом эвакуированном человеке, давно потухли.

— Уровень номер шестьдесят восемь. Похоже, вокруг одни мумии, — констатировал Павлов.

Он занимался тем же самым и транслировал картинку с визора своего шлема Ветке.

— Давай так: ты продолжишь поиск здесь. Проверяй выборочно, одну капсулу, через каждые десять рядов. А я полечу в самый конец, — оттолкнувшись от капсул, я рванул куда подальше.

Судя по эмоциям, которые транслировало сознание сержанта, ему особо не понравилась перспектива остаться одному в склепе, наполненном десятками тысяч мертвецов. Но нам предстоит проверить колоссальный объём помещений, поэтому сейчас не до чувств Павлова.

Добравшись до конца уровня, я выключил свет и активировал своё улучшенное зрение на максимум. Затем принялся осматривать ряды капсул с мумиями, просвечивая их практически насквозь. И только через пятнадцать минут стало понятно, что это совершенно бесполезное занятие.

Судя по маркировке, это действительно был 68 уровень. Уроки деда не прошли даром, поэтому я сразу вспомнил вбитый в сознание перечень номерных палуб эвакуатора, с которых люди отправились на Пандору. И как раз 67 и 68 номеров среди них точно не встречалось. Зато встречался номера с 69 по 85.

Приказав сержанту прекратить поиск, я решительно направился к ближайшему переходу на 69 уровень. Аварийная гидравлическая система снова выручила, поэтому через пять минут мы смогли проникнуть на соседний этаж. Короткий облёт подтвердил мои подозрения. Все капсулы были вскрыты, и лишь в некоторых остались лежать трупы землян, не перенёсших затяжного перелёта.

Подобная картина обнаружилась на 70, 71, 72 и 73 уровнях. Никакого присутствия людей в скафандрах или следов перестрелки мы больше не обнаружили. Зато нашёлся открытый проход, позволивший заглянуть на палубу, где проводился первый приём эвакуированных землян. Трупов здесь не было, но и без того картина казалась жуткой.

Передо мной предстали роботизированные аппараты прямого имплантирования, ряды смирительных ошейников и манипуляторы, таскавшие людей по палубе первой отбраковки. Никто не удосужился всё это почистить. Брызги засохшей крови остались везде, где только можно. А ещё обнаружились целые груды обрывков окровавленной одежды, по какой-то причине, не выброшенной в космос.

— Похоже на мясной цех или пыточную, — проговорил сержант дрожащим голосом.

— Это и есть пыточная. Эвакуированные с земли прошли через кордоны и думали, что они редкие счастливчики, которым очень повезло попасть на имперские челноки. А тут их ждали бездушные машины, срывающие одежду и пробивающие дыру в черепе.

Вернувшись на уровни с капсулами, мы продолжили подниматься. По дороге обнаружили ещё несколько секций, наполненных десятками тысяч мумий. Далее, мы практически перестали осматривать помещения.

А ещё я начал осознавать, что после 118 все уровни будут заполнены мёртвыми людьми, у которых не имелось ни единого шанса ступить на поверхность Пандоры. Нам оставалось добраться до 222 уровня и понять, что же там произошло. Сообщив о своих планах Ветке, я подлетел к очередному закрытому переходу, ведущему в короткий коридор между 112 и 113 уровнями, и внезапно замер, увидев на датчике давления положительные значения.

— Там есть остаточное давление, — бубню про себя и начинаю с энтузиазмом вскрывать проход.

Правда, в этот раз мы на всякий случай запечатали предыдущую переборку. На 113 уровне имелось давление. И хотя воздушная смесь была разряжена, здесь можно было дышать.

Не обнаружив присутствия токсинов в атмосфере, я открыл забрало шлема и ощутил застарелую затхлость склепа, разбавленную ароматом горелого пластика. А ещё я внезапно почувствовал, что здесь есть живой человек.

Искать долго не пришлось. В первом проходе виднелось нагромождение оборудования, которому здесь не место. Подлетев ближе, мы обнаружили скомпонованные в единый массив батареи тритиевых накопителей. А ещё на одной из капсул виднелась рабочая индикация.

Внутри неё лежал мужчина, находящийся в состоянии криогенной гибернации. Странно! Но, судя по строчкам текста на монохромном экране, раньше капсулу занимала пятидесятилетняя женщина.

Показания состояния организма оказались вполне приемлемыми, а энергии в накопителях хватало на двадцать лет.

— Ярик, посмотри-ка сюда, — позвал сержант и вскрыв парящий в невесомости контейнер.

Павлов вытащил оттуда электромагнитное оружие, заряженные магазины, брикеты с едой и какие-то инструменты. Последним на свет появился прозрачный скафандр. Осмотрев его, я сразу обнаружил многочисленные красные брызги на материале. Кроме этого, протекторы были изгвазданы в засохшей крови. Сняв с пояса виброклинок, я осмотрел лезвие, на котором остались плохо затёртые алые разводы.

— Значит, это он отрубил голову тому бедолаге и убил людей в шлюзе.

Сержант сразу кивнул, а я его лицо исказил недобрый оскал.

— А себе эта сволочь устроила сеанс повторной заморозки. Похоже, он убийца, который слишком сильно держится за свою жалкую жизнь, — зло проговорил Павлов.

Если честно, после того количества трупов, которое я сегодня увидел, захотелось просто перерезать фазером энергетический кабель, идущий от накопителей к капсуле. Мне стоило больших усилий сдержаться, и не осуществить своё желание.

— Командир, что будем делать? — спросил сержант, будто прочитав мои мысли.

А я почувствовал, что он хочет убить лежавшего в капсуле урода.

— Ликвидировать мы его всегда успеем. Давай сначала разбудим и допросим нашу находку.

Оборудование криогенной гибернации оказалось примитивным. Поэтому мой имплант быстро разобрался, как активизировать процесс разморозки. Уже через десять минут сердце пациента забилось с нормальной скоростью, а искусственно разогретое тело начало шевелиться.

Услышав шипение из-под отъезжающей крышки, мы осмотрели довольно-таки здорового мужика, на вид лет сорока от роду. Раскрыв глаза, он попытался сфокусировать взгляд на двигающихся пятнах, а потом его вырвало белёсой сывороткой, ранее заполнявшей желудок.

Наконец, придя в себя, незнакомец попытался усесться и взлетел над ложем под действием невесомости. Однако сержант его тут же поймал и прижал к соседней капсуле.

— Кто вы? Сколько времени прошло? — прохрипел мужик, а его взгляд уткнулся в панель управления капсулы.

— Вопросы здесь задаём мы, — произношу в ответ и сую под нос убийцы ствол фазера. — У тебя есть всего одна попытка честно рассказать, кто ты такой и что произошло после ухода экипажа эвакуатора?

Услышав вопрос, мужик нервно закашлялся и затравленно огляделся. Я же почувствовал, что он всматривается в сумрак не просто так, а словно желая узнать, сколь нас. А ещё его глазки посматривали на мои запястья, где имперцы ставили всем эвакуированным индивидуальную криптометку, номер уровня корабля и буквенно-цифровой код.

— Я с Земли, — произнёс он и ощерился.

— Урод, мы все с Земли, — не выдержав, выпалил сержант, и я выставил руку, мешая ударить незнакомца. — Отвечай, с какого ты уровня? Как проснулся? Кто ты и чего натворил?

— Уровень три двойки, — произнёс мужик и предъявил своё запястье к осмотру. — Меня разбудили другие люди, эвакуировавшиеся с земли. Судя по цифровым показаниям вон на той панели, это произошло сорок два года назад. Звать меня Владимир Абрамов. До эвакуации я имел квалификацию военного инженера второй степени и звание майора. Работал в секретном центре изучения чужих технологий, созданном при министерстве обороны Российской Федерации.

— И что, Володя? Много ты там наизучал? — спросил я, и мужик нервно ухмыльнулся.

— Не особо. Ведь всем известно, что после появления первого имперского корабля в солнечной системе и до активации плана полной эвакуации земной цивилизации, прошёл всего год.

— Ясно. А что ты расскажешь о тех, кто тебя разбудил?

Этот вопрос явно попал в точку. Голый мужик резко осунулся и инстинктивно опустил глаза в пол.

— А что там говорить? Они все погибли в результате аварии. На одной из палуб произошёл взрыв, приведший к разгерметизации, — соврал инженер, что я сразу почувствовал.

Отлетев на пару метров, сую руку в контейнер и достаю виброклинок. Включив его, я вернулся и помахал им перед носом допрашиваемого, показав лезвие, покрытое кровавыми разводами. Потом достал из подсумка горсть стреляных капсульных колец, собранных на месте перестрелки колец, и кинул ему в рожу.

— Насколько я знаю, после смерти от удушья и действия вакуума, в телах жертв дырки не появляется. Ещё раз соврёшь, и этот клинок отсечёт тебе несколько пальцев. Продолжишь брехать — останешься без кистей рук. А потом я мелко нашинкую твой член и заставлю его сожрать, — обрисовал дальнейшую перспективу, делаю резкий выпад и оставляю на скуле убийцы небольшой разрез.

— Хорошо, я расскажу правду, — тут же воскликнул мужик, но я заметил, что мои угрозы его не напугали. — Да, я признаю! Это я всех убил! Если быть до конца честным, то мне помогал бывший спецназовец. Он тоже погиб в перестрелке.

— Рассказывай детали. Только не ври, даже в мелочах. «Иначе я это почувствую и заставлю тебя страдать!»

Последние слова я просто спроецировал убийце в подсознание. Что заставило его вздрогнуть, словно от удара током. Для большего эффекта я запустил зрение на полную мощность, и мой глаз засветился красным.

Глава 17

Исповедь палубной крысы

— А может, я расскажу всё позже? — после небольшой паузы предложил Абрамов.

Меня удивила его упёртость. Он точно услышал голос в голове, но не подал виду. А ещё я почувствовал, что майор о чём-то вспомнил. И это тревожит его намного больше, нежели разбудившие его люди.

— Нет, мы ничего откладывать не будем, — спокойно произношу в ответ, и отсекаю майору фалангу указательного пальца.

Абрамов взвыл и одёрнул руку. Далее, он замотал рану майкой и попытался отстраниться, оглядываясь, словно в поисках помощи. Думаю, ему не столько больно, сколько страшно. Недавно размороженные нервные окончания ещё не начали нормально функционировать.

— Хорошо, я всё расскажу, — зачастил майор, увидев, как я поигрываю виброножом, — Только пообещайте, что вы отведёте меня на верхние уровни! Я должен узнать, остался ли кто-то в живых!

— Снизу мы живых не нашли, — подключился сержант, а Абрамов инстинктивно дёрнулся.

В этот миг я почувствовал, что он замешан в смертях людей, оставшихся лежать в капсулах.

— Ниже сто восьмидесятой палубы, вы живых точно не найдёте, — прохрипел майор, баюкая руку. — Я лично отключил центральные троллеи, питавшие эти уровни.

Его слова казались вполне честными. А ещё чувствовалось, что он искренне верит в свою правоту. А представил, сколько капсул с сотнями тысяч людей внутри он отключил, обрекая всех на верную смерть. И мне снова захотелось, что-нибудь отрубить этой сволочи.

— Ну и зачем ты это сделал? — не сдерживая злости, прорычал Павлов.

— Знаю, что это выглядит чудовищно. Но так было нужно.

— Кому нужно? Тебе! Чтобы одинокая палубная крыса выжила за счёт других? — Сержант указал на установку и световой кабель, уходящий к одной из панели управления гибернационными капсулами. — Я неплохо разбираюсь в имперском энергетическом оборудовании. Так вот, судя по показаниям на монохромном дисплее, батареи получали подпитку с верхних палуб в течение сорока лет. Сеть отключилась чуть более года назад, а до этого она снабжала твою капсулу энергией напрямую.

— Если она отключилась, то больше мне спешить некуда — проговорил Абрамов, видимо, сделав из слов сержанта правильные выводы. После этого он попытался свернуться в позу эмбриона, но мы не позволили ему этого сделать.

— То есть и выше сто восьмидесятого уровня все мертвы? — догадался я, а майор нервно кивнул.

— Я не особо разбираюсь в этом чёртовом оборудовании. Но, судя по объяснениям одного специалиста, если по кабелю перестанет подаваться энергия, то генераторы корабля сдохли.

— Что за специалист? Или ты здесь не один?

Быстро оглядываю ближайшие ряды капсул, но не замечаю их связи с собранной энергосистемой. Живых я тоже не обнаружил.

— Того, кто собирал установку, я уложил вон там, — Абрамов указал на капсулу, находящуюся рядом.

Сержант мигом среагировал, подлетел и оттянул крышку. Внутри мы обнаружили труп долговязого мужчины в очках и с перерезанным горлом.

— Вот сука! Да ты даже своего помощника замочил!

Сержант рванул к Абрамову, но пришлось его остановить. Этот ублюдок пока нужен живым. Посмотрев на последнюю выжившую крысу, решаю, что перед тем, как я прожгу дыру в его черепе, необходимо узнать все подробности произошедших событий. Ведь здесь погибли миллионы, эвакуированных с Земли.

— Давай, выкладывай всё. И с самого начала.

Думаю, единственный выживший понял, что это его конец. А ещё я осознал, что он не против облегчить душу перед смертью.

— Это произошло сорок четыре года назад. Я не был той самой первой палубной крысой, которой посчастливилось проснуться внутри покинутого корабля. Но я неплохо знаю всю историю крысиной популяции. После того как экипаж окончательно покинул эвакуатор, некоторое время ничего не происходило. Но в один несчастный день, на двести двадцать втором уровне произошла небольшая авария энергосистемы. Автоматические предохранители справились с перегрузкой контура, но содержимое более чем пятисот капсул буквально выжгло изнутри. Сработала система пожаротушения, а одну секцию капсул просто выбило из сети. Все, кто там находился, погибли. Но одну капсулу заглючило, и в ней ошибочно запустился процесс разморозки.

— И кого же случайно разморозили? — не выдержав, спросил Павлов.

— Одного учёного, доцента математических наук из Новосибирска.

— Повезло.

— Да уж, — усмехнулся Абрамов, явно не соглашаясь с сержантом. — Если бы разморозило простого московского чиновника или политика, то они не натворили бы столько бед, сколько этот чёртов доцент.

— Чего он такого сделал? — спросил я, догадавшись, о чём речь.

— Главное — он сумел научиться подключиться к капсулам, используя свой имплант, и смог разбудить ещё одного человека. А если конкретно, генерала Калюжного Ивана Михайловича, который ещё на земле, руководил пресс-службой при Московском эвакуационном штабе при ГО и ЧС.

— Что же в этом плохого? — не понял сержант.

— А то, что Калюжный оказался чересчур инициативным товарищем, развернувшим слишком бурную деятельность. Первым делом они с доцентом нашли и разбудили всех своих родственников. В результате количество пробудившихся крыс увеличилось почти до сотни.

— И что же они ели?

— Ну, с этим особых проблем не возникало. Это же корабль класса «Колонист». На каждой палубе имеется небольшой склад НЗ, предназначенный для подобных случаев неожиданного пробуждения. Конечно, питательным рационам уже тогда было более двухсот лет. Но эту сублимированную гадость по-прежнему можно жрать, если очень голодный. — Абрамов указал на один из парящих в невесомости брикетов и поморщился, давая понять, что есть такое: очень противно. — А ещё на каждом десятом уровне расположен специальный склад, где хранился небольшой набор инструментов, комплекты простеньких скафандров и несколько единиц электрокинетического оружия. Конечно, этого не хватило бы на снаряжение даже пары сотен человек. Но много ли надо для удержания власти в небольшом поселении палубных крыс? Генерал быстро прибрал всё к рукам с помощью своих размороженных сослуживцев и друзей. А учёный ему всячески помогал.

— Когда и почему разбудили тебя?

— В каждой капсуле имеется чип с информацией о человеке. Он позволяет прочитать личное дело и разбудить того, кто тебе нужен. Кроме родственников и друзей, люди Калюжного размораживали специалистов, способных помочь наладить жизнь на одном конкретном уровне. Я попал в список этих счастливчиков. Военный инженер способен на многое, если реально служил в действующих частях по специальности, а не просиживал штаны при штабе.

— То есть ты ещё успел повоевать? — немного удивившись, поинтересовался я.

— Да, мне пришлось принять участие в паре самых последних военных конфликтов, — признался Абрамов.

А я сразу вспомнил рассказы деда о земных войнах, в которых он сам принимал участие.

— Рассказывай дальше.

— Я пробудился, когда прошёл год с момента размораживания доцента. К этому моменту на уровне находилось более восьмисот размороженных. Костяк состоял из родственников и друзей генерала. Остальные — различные ценные специалисты, военные, учёные и механики. Иногда Калюжный со своими дружками размораживали просто приглянувшуюся им девушку.

— Даже так.

— Так, им же всё можно. Оружие на руках, все ресурсы и инструмент под замком. Ещё и полный контроль над ближайшими палубами и уровнями. Все ненужные проходы опечатаны, а группы поисковых крыс прочёсывают корабль в поисках полезных ништяков. Нет, вы не думайте, никакого беспредела генерал не допускал. Нарушители дисциплины строго карались, и даже сожительство с понравившейся девушкой происходило только по её согласию. Но это всё формальности. Сами подумайте, какая девчонка, оказавшаяся в такой ситуации, откажется от лишней пайки и авторитетного мужика под боком? И кто будет проверять, как погиб несогласный с легитимностью власти Калюжного?

— В чём подвох?

Чувствуется, что, несмотря на всё рассказанное и внешнее недовольство, Абрамов благодарен генералу.

— Всё просто — грузовые уровни эвакуатора не рассчитаны на обслуживание потребностей такого количества пробудившихся.

— Насколько я знаю, на трёх верхних палубах размещаются каюты экипажа, командный центр и мостик. Почему вы не ушли туда?

— Потому что всё надёжно задраено. И не простыми переборками, как между уровнями, а бронированными ставнями. А всё охраняет система безопасности с парализаторами и плазменными испепелителями. Мы несколько раз пробовали подобраться к палубам, но только зря теряли людей.

— Значит, вы продолжили жить на уровне трёх двоек. Давай рассказывай, что произошло дальше.

— А далее всё просто. К тому моменту, как все уровни были прочёсаны на предмет трофеев, прошёл год после моего пробуждения. Именно тогда всё началось. Видимо, первым всё высчитал доцент. Я потом видел его записи. Так вот, они почти на девяносто процентов совпадали с теми выводами, к которым пришёл я со своими товарищами.

— И к какому же выводу вы пришли? — не выдержав, сержант поторопил Абрамова.

— Разросшуюся популяцию в более чем две тысячи размороженных, энергосистема корабля могла снабжать воздушной смесью и поддерживать частичную гравитацию только в течение девяти — десяти лет. Насчёт еды, ещё хуже. Её бы хватило максимум на восемь лет. И это при строжайшей экономии. Только с водой не было проблем. Отходы жизнедеятельности перерабатывала система и возвращала воду в резервуары, при этом, разумеется, расходуя всё ту же энергию.

— Выходит, Калюжный решил снизить популяцию? — мигом догадался Павлов, а майор кивнул.

— Да, но не это главное. Его люди всё рассчитали и пришли к выводу, что если полностью отключить от энергопитания нижние палубы, то можно повысить срок выживания на несколько лет.

— А если отключить все капсулы, то срок можно увеличить ещё больше? — прошептал сержант.

— Да. Почти в два раза. Разумеется, с учётом снижения популяции палубных крыс до тысячи человек.

— Получается, ты с дружками не попал в это число и решил устроить геноцид? — предположил я, но Абрамов отрицательно покачал головой.

— Нет. Я к тому моменту входил в ближний круг Калюжного, и мне оставалось сделать последний шаг.

— И ты его сделал, отключив сто восемьдесят уровней от энергопитания?

— Да. Мы с парнями это сделали. И только после того, как были отключены капсулы более миллиона человек, я понял, чего натворил.

— Только не говори, что теперь ты сожалеешь. Я видел в шлюзе детей, расстрелянных именно тобой.

— Поздно сожалеть. Тем более, кто-то должен был это сделать, дабы попытаться спасти остальных.

— Каких остальных? Нескольких сотен избранных крыс, ценой жизни двадцати миллионов?

Выслушав меня, майор завис на несколько секунд.

— Нет, именно тогда я решил попробовать спасти тех, кто продолжал лежать в капсулах. Начиная со сто восемьдесят первого и заканчивая шестьсот шестидесятым уровнем. Я должен был дать им хоть малейший шанс выжить.

Последняя информация заставила нас сержантом переглянуться, а тем временем Абрамов продолжил говорить.

— Я собрал небольшую группу сомневающихся, и устроил заговор. Сами понимаете, чтобы избежать отключения капсул на всех уровнях, кроме двести двадцать второго, нам пришлось подготовить разгерметизацию именно здесь.

— И как я понимаю, тебе удалось это провернуть.

— Для того, чтобы иметь возможность всё подготовить, нам пришлось стать теми, кто сам вызвался убивать лишних членов крысиного сообщества. А ещё, я плотно занимался подготовкой отключения верхних уровней. Мне даже пришлось запустить пробный процесс. Если честно, к назначенному времени, на моих руках было столько крови, что отключение лишнего уровня с десятками тысяч спящих и бодрствующих людей, казалось обыденным делом.

— Значит, ты оставил уровень три двойки без энергии и устроил аварию с разгерметизацией его внутреннего объёма?

— Именно так. Конечно, всё сразу пошло не по плану. Но основная часть крыс погибла именно тогда, вместе с большинством моих товарищей.

— И что дальше?

— А далее мы с бывшим офицером спецназа начали охотиться на тех, кому удалось улизнуть. Это продолжалось несколько суток. Итоги последнего боя вы могли наблюдать на палубе повторной отбраковки. Там остались трупы самых преданных охранников Калюжного. Безголовый мертвец рядом с биосканером — это сам генерал. А в шлюзовой камере — его старший сын, брат, жена, любовницы и младшие дети. Доценту я перерезал горло, когда он закончил монтаж установки одиночной гибернации.

— Убийство взрослых принять могу, но дети? — проговорил я и в этот момент заметил, как от глазного яблока Абрамова отделилась одинокая слеза.

— Парень, не рви мне душу. Знаешь, сколько мёртвых детей на моей совести? Поэтому спасение нескольких малышей мою душу в рай точно не подбросят. Да и возврат в капсулу — это сложный процесс. Вот эту морозилку, подходящую по всем характеристикам именно для меня, без тонкой перенастройки нейронного интерфейса, мы с доцентом искали почти месяц.

— Ярик, а ведь майор прав, — неожиданно проговорил сержант. — Дабы рецидив не продолжился, он должен был убить всех палубных крыс. Ведь хватит всего одной особи, чтобы всё началось сначала на другом уровне эвакуатора.

— А как же твой товарищ? Тот спецназовец, — поинтересовался я, недосчитавшись одного персонажа.

— Его судьба мне неизвестна, — честно признался майор Абрамов. — В горячке последнего боя через шлюз смогла улизнуть старшая дочь генерала. Стерва редкая, да ещё и продвинутая по технической части. Мой друг отправился за ней и не вернулся.

— И он её нашёл. — Я рассказал про труп светловолосой девушки в скафандре, найденный среди жертв отбраковки, и решил ещё кое-что прояснить. — Майор, может, расскажешь, кого ты реально хотел спасти, принеся в жертву столько жизней?

Мне давно показалось, что Абрамов не договаривает.

— На пятьсот втором уровне лежат моя жена и дети, — признался майор. — Ну а теперь, когда энергия кончилась, получается, всё было напрасно. А в этом склепе в живых остался только я, одинокий убийца.

Глава 18

Верхние уровни

— Пристрелите меня — попросил майор Абрамов, а я почувствовал, что он действительно хочет смерти.

— Да щас! — Вместо выстрела, толкаю в его сторону прозрачный скафандр. — Давай одевайся, крысюк. Покажешь нам верхние уровни.

Отдав приказ, поворачиваюсь к сержанту.

— Как думаешь, наверху остался хоть один источник энергии? Надеюсь, ты не забыл, что нам позарез нужен работающий терминал?

— Конструкция эвакуатора древняя. Гриф секретности на распространение в сети схем космического корабля, империя давно сняла. Если судить по тому, что я вижу — около командного центра расположен вспомогательный реактор конвертерного типа. Если не закончился цикл расщепления активного вещества, то он будет до упора питать мостик с командным центром.

— Вот только вам туда не попасть. Мы пробовали, но без члена команды это невозможно, — произнёс майор, слушавший наш разговор.

— Ничего, я слова волшебные знаю, — отвечаю крысе и тороплю его с надеванием скафандра.

И через пять минут мы продолжили подъём наверх.

Но чуда не произошло. Сто восьмидесятый и уровни, находящиеся выше, были обесточены. Причём намного позже того, как Абрамов улёгся в капсулу гибернации. Люди в капсулах только начали превращаться в обезвоженных мумий. Потому мне и казалось, что некоторые из них живы. Но проверка монохромных табло давала понять, жизни внутри нет. Жуткое зрелище!

После того как мы преодолели десять уровней, Абрамов потерял всякий интерес к происходящему, и передвигался, словно сомнамбула.

Судя по показателям анализатора, встроенного в скафандр, воздушная смесь с каждым уровнем всё более насыщалась кислородом. Однако запах старого склепа никуда не делся.

По пути наверх майор показал несколько секций, где они с товарищем настигали убегающих крыс. Кое-где остались следы перестрелок и места безжалостных казней с плавающими в невесомости трупами.

Мне особо не жалко нелюдей, по вине которых на эвакуаторе закончилась энергия. Но при виде детских трупов снова появилось желание пристрелить майора, а руки непроизвольно тянулись к фазеру.

— Здесь двести двадцать второй уровень. — Абрамов указал на очередную переборку, за которой отсутствовало давление.

— Ну и чего встал? Надевай шлем и открывай, — злобно воскликнул сержант.

Внутри было не лучше, чем на палубе повторной отбраковки. Только объёмы катастрофы оказались на порядок больше. Если честно, то даже меня проняло. Ведь одно дело смотреть на бесконечные ряды капсул с мумифицированными трупами. И совсем другое — видеть, как между рядами зависли сотни мертвецов.

Майор не обманул. Имплант автоматически пересчитывал трупы и фиксировал их местоположение на схеме эвакуационного корабля. Судя по собранным данным, количество людей, размороженных генералом, превышало две тысячи.

— Большинство прожили здесь больше двух лет. — Скрипучий голос Абрамова ворвался в шлем через динамики коммуникатора. А потом майор начал активно двигаться в сторону прохода на вспомогательную палубу, отделяющую уровень от внешнего корпуса эвакуатора.

— Стоять! — приказал я.

Последний выживший землянин оглянулся и уставился на толстый ствол фазера.

— Хочу вам кое-что показать. Про это я раньше не говорил — ответил Абрамов и двинулся дальше, давая понять, что не боится выстрела в спину.

Мы с сержантом переглянулись и полетели следом. Через взорванную переборку наша группа проникла в грузовой отсек, где обнаружилось некое подобие жилого склада.

Здесь находились десятки тысяч брикетов с рационами, скомпонованные в палеты и прикреплённые к стенам. А в боксах нашлось множество самодельных гамаков и утварь, свидетельствовавшие, что здесь жили люди. Трупов тоже хватало. А ещё в наличии имелся взорванный шлюз, видимо, и ставший причиной разгерметизации двести двадцать второго уровня.

— Что, майор? Хотел похвастаться результатами своего геройства? — Сержант указал на пролом в корпусе.

— Нет. Кое-что другое. Вы должны понимать, какой конец ждал колонию палубных крыс, не прерви я их существование, — ответил землянин и полетел дальше.

По дороге нам встретился труп в скафандре, вооружённый электрокинетическим автоматом. Видимо, владелец просто не успел надеть шлем после акта диверсии. При виде парящего в невесомости оружия я напрягся, но Абрамов просто оттолкнул ствол от себя.

Добравшись до входов в отдельные отсеки, майор принялся вскрывать один из них. А уже через минуту мы поняли, зачем он нас сюда привёл. Луч фонаря высветил подвешенные трупы. Ещё внутри обнаружились самодельные холодильные установки.

— Раньше мне казалось, что идея прожить пару десятков лет на одном уровне благодаря жизни остальных людей, не так уж и плоха. Ведь это можно было устроить для нескольких сотен размороженных. А если бы осуществилась идея доцента, этот срок можно было увеличить лет до пятидесяти. Но имелась одна загвоздка. Чем бы питались выжившие крысы? Конечно, мы обнаружили на палубах отбраковки кое-какие семена, взятые эвакуированными с земли. Но на этом корабле нет возможности растить растительную пищу в более или менее приемлемых масштабах.

— Ты хочешь сказать, что люди генерала были готовы стать каннибалами?

— Далеко не все. Конечно, это держалось в строжайшей тайне. Но знаю точно, что некоторые ими стали задолго до моей разморозки. Если нужны доказательства, то в дальнем отсеке находятся клетки с жертвами, размороженными специально для гастрономических целей. А в соседнем отсеке настоящий разделочный цех и аппаратура для приготовления еды.

Я поверил сразу. А сержант решил проверить и, несмотря на мои возражения, вскрыл разделочную.

— Вы и правда настоящие крысы! — зло проговорил он после того, как отпрянул от открывшейся переборки.

— Молодой человек, не стоит осуждать тех, кто выкарабкался из капсул и видел вокруг одни стены, питаясь безвкусным синтезантом в течение двух лет, — проговорил Абрамов и нервно усмехнулся. — Вот я, например, их не осуждаю. Но, признаюсь, каннибализм — это один из факторов, подвергший меня с товарищами прекратить всё это непотребство.

— Но почему вы не вышли на связь с имперской станцией? Если бы там узнали, что кто-то разморозился, то могли помочь, — скороговоркой выпалил сержант.

— Не забывай, что вся внешняя связь этого корыта находится на верхних палубах, — ответил я за майора.

Сам же подумал, как бы повёл себя, обнаружив на корабле не одинокую выжившую крысу, а колонию каннибалов, просуществовавших в космосе больше сорока лет?

— А другие способы? — не унимался сержант. — Капитан Алексеев рассказывал, что в башнях городских олигархов установлены мощные визоры, способные рассмотреть эвакуатор. У вас имелись скафандры, так что вы могли просто выйти в космос и написать послание на корпусе. Кто-нибудь обязательно его бы обнаружил и прочитал. Кроме этого, в голову каждого землянина вставлен имплант, имеющий постоянную связь с имперской сетью. Конечно, мы не можем его использовать для установления прямого контакта. Но при помощи платных переводов можно отправить сообщение кому-то из первых выживших колонистов. Ведь их личные счета полностью совпадают с номерами на запястьях, продублированных на капсулах.

— Сержант, ни у кого из миллионов, оставшихся здесь, нет даже кредита для осуществления номерных переводов. А насчёт остального, руководство крыс просто боялось, что после их обнаружения прилетит карательная команда, и просто всех их вырежет. Ведь так? — спросил я, и Абрамов утвердительно кивнул.

Закончив бесполезный спор, мы продолжили путь наверх. Внутри двести двадцать третьего уровня нас ожидала настолько разряженная атмосфера, поэтому открывать шлемы, стало попросту опасно. Всё, что мы видели до этого, в точности повторилось. Снова ряды мёртвых капсул и полное отсутствие энергоснабжения.

И только в тот момент, когда группа подлетела к переходу на следующий уровень, я внезапно почувствовал нечто необычное. Решив проверить, активизирую модифицированное зрение на максимум и замечаю тепловой фон, идущий от работающего оборудования, установленного в самой дальней части палубы.

Указав направление, приказываю Абрамову с сержантом следовать за мной, а сам лечу вперёд. Добравшись до места, наша троица невольно зависла при виде слабенькой световой индикации на целой секции капсул.

Подлетев к крайней, заглядываю внутрь через прозрачный треугольник и сразу понимаю, что лежавшая там девушка жива. Проверив показания на монохромном табло, убеждаюсь, что процесс гибернации не нарушен.

При виде работающего табло майор сразу ожил и принялся мотаться из стороны в сторону, осматривая ряды капсул. Он будто не верил своим глазам и потому принялся шептать, что-то похожее на нескладную молитву, упоминающую его семью.

— Они живы! Но почему⁈ — воскликнул он через несколько секунд и уставился на меня.

— Сейчас выясним. — Я рванул к небольшой панели, сводящей воедино всю информацию от секции из тысячи капсул, и уставился на двухминутный таймер, монотонно отсчитывающий секунды. Затем прочитал часто моргающее предупреждение.

«Внимание!»

«Подача энергии в четыреста первую секцию, завершится через одну минуту тридцать две секунды»

«Система гибернационных хранилищ, напоминает всем действующим операторам. В случае не устранения проблем с энергообеспечением, поэтапное отключение уровней от центральных троллей продолжится согласно аварийному графику»

Подлетевший Абрамов оттеснил меня, откинул сенсорную часть панели, принялся выводить на экран какие-то вкладки и быстро их перелистывать. Как я понял, он хотел остановить таймер, но ничего не получалось. Я тоже попытался подключиться с помощью импланта, только обрывок древней информационной сети оказался изолированным цифровым островком, обречённым на отключение. И управляло этим нечто, находящееся за пределами уровня.

В итоге мы не справились, и как только таймер обнулился, индикация на рядах капсул начала поочерёдно тухнуть.

— Эй, летите сюда! — окрик сержанта, заставил нас оглянуться.

Павлов обнаружил такую же панель.

Добравшись до следующей секции, мы прочитали сообщение об отключении и увидели включение уменьшаться десятиминутного таймера. Майор с сержантом остались рядом с панелью, а я понял, что отсюда мы ничего не сделаем, рванул дальше.

Облетев оставшуюся часть уровня, нахожу ещё восемь панелек, каждая из которых контролировала по тысяче капсул, находящихся в отдельной секции. И везде повторялось моргающее сообщение с десятиминутным таймером.

Попробовав ещё раз обойти систему с помощью продвинутого импланта, я только убедился в своих опасениях. Отсюда невозможно выключить таймер. Вернувшись к спутникам, описываю проблему и, указываю на переборку, отделяющую нас от следующего уровня.

— Бросайте тут всё. Нам надо подниматься на самый верх.

— Но люди, — попытался возразить сержант.

— Молодой человек, твой командир прав, — неожиданно поддержал меня Абрамов. — Если этот процесс и можно остановить, то либо с терминала, находящегося на каждом десятом уровне, либо из командного центра.

Я уловил в его голосе тень возродившейся надежды. А в глазах офицера появилась решимость.

Вскрыв следующий уровень, мы обнаружили, что все капсулы в рабочем состоянии и, не останавливаясь, рванули дальше. Следующая остановка была на двести тридцатой палубе.

Добравшись до терминала, я снова попытался прекратить процесс отключения от питания, убивающий по тысяче человек каждые десять минут. И меня снова ждала неудача. Аварийная система не позволила зайти дальше получения объективных данных об энергопотреблении, причём только тех уровней, находившихся ниже. Зато удалось выяснить, что процесс глобальный. Если у нас ничего не получится, то погибнут все земляне, запертые в работающих капсулах.

А дальше пошла гонка со временем. На вскрытие каждого уровня мы тратили примерно по две минуты. Как только переборка начинала уходить в стену и появлялась щель, туда устремлялся майор, чей скафандр был не таким громоздким, как наши. Ровно через две минуты мы нагоняли его по самому короткому пути и принимались качать уже подготовленный к работе гидравлический рычаг.

В итоге мы должны были тратить по четыре минут на каждый из четырёхсот тридцати уровней, отделявших нас от верхних палуб. А в это время, где-то внизу, каждые десять минут отключалась очередная тысяча человек, которым так и не удастся проснуться после эвакуации с Земли.

Ветка слышала все наши переговоры и следила через визор сержанта за происходящим внутри эвакуатора. Однако девушка не могла нам помочь. Мы пробовали ускорить процесс, но выигрывали лишь секунды, при этом тратя силы.

Мой имплант давно рассчитал время, необходимое для подъёма. И я осознавал, ещё пара-тройка часов в таком темпе, и нам понадобится большой перерыв на отдых. Идея, как ускорить процесс, причём значительно, пришла неожиданно и удивила меня своей простотой.

— Так, всем стоп! — мой приказ заставил парочку слаженно действующих помощников оглянуться. — Давайте за мной.

Я указал на переборку, закрывающую вспомогательную палубу, отделяющую уровень от корпуса корабля. Сначала никто ничего не понял, но после того, как я начал давать Ветке точные указания, работа закипела.

Вскрыв переборку, мы запечатали её за собой, а затем замерли около единственного технического шлюза. Фазеры боевого челнока вынесли его несколькими мощными импульсами, проделав в корпусе эвакуатора двухметровую дыру.

Затем мы просто выбрались наружу и полетели вдоль корпуса, отталкиваясь от встречающихся на пути страховочных скоб с элементами конструкции. Конечно, такой вид передвижения без страховки небезопасен. Но, когда кто-то из нас отклонялся от маршрута и отлетал дальше, чем нужно, рядом появлялся челнок, от которого можно было оттолкнуться.

Мне не понадобилось даже этого, так как в имперский скафандр пилота были встроены крохотные реактивные сопла и гравитационное устройство, позволяющее притягиваться к крупным объектам.

В результате до ещё одного пробитого Веткой шлюза, находящегося на шестьсот пятьдесят восьмом уровне, мы добрались менее чем за пятнадцать минут. Ещё десять было потрачено для проникновения на палубу, разделяющую корабль на две неравные части. Размещавшихся здесь большой склад НЗ полностью вынесли, а на остатках вскрытых переборок были намалёваны предупреждения, что дальше продвигаться опасно.

Заглянув в центральный переход, я обнаружил внутри пару обугленных трупов и летающий в невесомости инструмент с оружием.

— Я же говорил. Здесь пройти нельзя — напомнил Абрамов. — Может, попросишь свою подругу проделать дыру в обшивке верхних уровней?

— Нельзя. Если мы повредим центр управления или рубку, то уже точно никого не спасём. А в нашем челноке перевести даже сотню тысяч размороженных людей, практически нереально.

— А почему вы раньше не прилетали? — с явной претензией спросил Абрамов.

— Потому что мы всего-навсего потомки первых крепостных колонистов, ещё недавно не имеющие доступа в космос. Майор, сейчас об этом болтать некогда, надо дело делать.

— Моя семья. Они сейчас там, внизу. Может, мы хотя бы их разморозим? — неожиданно попросил он, а я отрицательно мотнул головой.

— Нет, пока они в относительной безопасности, а ты нам нужен здесь. Подумай сам, сколько людей погибнет, пока мы будем тратить на это время. И давай, только не дури. Сделаешь глупость — погубишь и их, и себя.

Я почувствовал, что первичный шок у офицера прошёл, и теперь ему в голову лезут нехорошие мысли.

Защита переходов была активна, но мой имплант имел достаточный радиус действия, позволивший войти во взаимодействие с панелью управления, отвечающую за безопасностью на верхних уровнях. Поэтому на взлом системы я потратил чуть больше пяти минут.

После этого переборка отъехала вверх, пропуская нас внутрь отсеков, предназначенных для экипажа. Как только майор увидел это, он рванул вперёд и влетел в переходную галерею, проверив безопасность своей шкурой. Затем мы без происшествий проникли в центральный пункт управления.

Размещённый здесь терминал значительно отличался от тех, что находились на нижних уровнях. Через него можно было наблюдать за любой частью корабля, и оценивать работоспособность всех систем. Разобраться с ходу в этом разнообразии практически невозможно, но то, что я успел понять, мне не понравилось.

Верхнюю часть корабля по-прежнему питал небольшой реактор. Но генераторы, обеспечивающие энергией уровни с гибернационными кабинами, постепенно отключались, и этот процесс невозможно остановить из-за элементарного износа оборудования.

Получалось, что аварийный процесс поэтапного отключения невозможно остановить, а люди продолжат гибнуть.

— Может, попробуем это? — неожиданно предложил сержант, вытащив из подсумка кристаллический процессор, доставшийся мне от деда. Затем он указал на один из универсальных разъёмов. — Технологии имперские, значит, система его примет. Судя по оболочке цифрового объекта, то, что заключено внутри, скорее всего, поможет разобраться с эвакуатором.

— А что мы теряем? Давай попробуем, — согласился я, а сержант, не став медлить, открыл прозрачную крышку, и сунул кристаллический процессор в микро нейронный разъём.

Глава 19

Последний отсчет

Через терминал командного центра я мог осмотреть любой уголок эвакуатора и находящееся снаружи пространство. Кроме этого, обнаружился интерактивный корабельный журнал со скрупулёзно занесёнными данными. Пока кристаллический процессор инсталлировал свою программную оболочку в систему, любопытство взяло верх. Поэтому я решил воспользоваться открывшимися возможностями и посмотреть, что здесь происходило раньше.

Первым делом отматываю записи до ключевых точек. Большинство из них в точности совпадают с пиками и падениями нагрузки на энергетическую систему корабля или отчётами о череде аварийных ситуаций. В результате я смог увидеть, как майор Абрамов безжалостно уничтожает последних палубных крыс, и проводит диверсию на двести двадцать втором уровне. Затем удалось отрывочно проследить за развитием местной колонии и узнать, с чего всё началось.

Следом пришла очередь вторичной отбраковки. Было жутко смотреть, как бездушные машины сортируют людей и выкидывают тех, кто не прошёл отбор в космос. Успокаивал только вид курсирующих между Пандорой и эвакуаторов челноков. Ведь на одном из них летел мой дед.

На этом я хотел остановиться, но вспомнил кое-что, быстро перемотав изображения до нужной даты. И когда временной поток вернулся в привычный темп, вокруг эвакуатора появился совсем другой сектор космоса. Сотни таких же космических кораблей, зависли вокруг голубой планеты. А к её поверхности летели тысячи челноков.

Земля сильно напоминала Пандору, отличаясь шестью материками, в отличие от одного нашего. Наблюдая за самым началом исхода человеческой цивилизации, я внезапно осознал, что могу отмотать циклы ещё глубже, и увидеть, чем занимался имперский эвакуатор во время прошлых миссий. Однако делать этого не стал, ибо пока увидел всё, что хотел.

— Кажется, что-то получается. — Сержант указал на появившуюся шкалу загрузки.

— Только непонятно, что именно у нас получается, — с сомнением проговорил я. — Зная деда, в ячейках памяти процессора может находиться всё что угодно. И оболочка, похожая на закаченную внутрь личность капсулёра, ещё ни о чём не говорит. Потому не уверен в том, что процессор будет работать, как мы хотим.

— Ярослав, у нас нет времени на обработку такого количества информации. Даже твоему импланту придётся туго с этой старинной имперской системой управления.

— Не забывайте, каждые десять минут гибнет тысяча землян.

Мы с Павловым посмотрели на напомнившего о людях Абрамова.

— Кстати, майор. А что внутри эвакуатора знали о колонизации Пандоры?

— Почти ничего. Знали, что на планете есть города. Видели космическую станцию Аратана. Пару раз засекли прибытие других кораблей в систему. Нормально взаимодействовать с имперской сетью так никто и не научился, даже доцент. А я всегда считал его самым умным среди нас. Перед смертью он признался, что разобрался только в том, как делать правильные запросы в банки данных.

— Пришло сообщение с дредноута, — голос Ветки ворвался через коммуникатор, заставив переключиться на другие дела.

— Что там?

— Выработку энергии удалось довести до тридцати процентов. А ещё на уровне реактора взорвалась гравитационная мина, и произошло боестолкновение.

— И кто с кем воевал? — удивился я, ибо помнил, что Акос не собирался зачищать уровни от оставшихся на борту зарканских военных.

— Насколько я поняла, подразделение штурмовиков устроило засаду командору и его цепным псам.

Пока Ветка выдавала расклад по информационному каналу, начали приходить короткие ролики, снятые устройствами объективного контроля. Судя по ним, бой был жарким и происходил недалеко от той самой рубки управления, в которой засели остатки клана космотехов.

— И что в итоге?

— Командор убит. Его воины либо истреблены, либо взяты в плен. После этого командир штурмовиков вышел на связь и дал понять, что готов к взаимодействию.

Я сразу вспомнил мои столкновения с командиром штурмовиков. Кажется, Акос называл его Гуроном, и они знали друг друга. Мне он показался вменяемым зарканцем.

— Каковы его условия?

— Одно-единственное. В случае осуществления наших планов Гурон требует не забывать об остатках зарканский колонии, и интегрировать её в новое образование, которое мы хотим построить. Сам он готов возглавить зарканских военных и всячески помогать нам.

— Насколько я понимаю, ты тоже хочешь чего-то подобного? — спрашиваю девушку, почувствовав идущую от неё эмпатическую волну.

— Да, я солидарна с Гуроном. Тем более что он всегда был в отличных отношениях с отцом.

— Я не против интеграции зарканцев. Осколки наших цивилизаций могут многое дать друг другу. Если честно, любой союзник сейчас не будет лишним.

Понятно, что одно дело — одобрить интеграцию. И совсем другое — её осуществить. Ведь на планете давно существуют города и огромные плантации, с разделённым на классы обществом. Ещё есть западный, восточный и северный фронтиры, со своим устоявшимся жизненным укладом. Плюс Большая степь, кочевники и поселения муслимов за ней.

Нельзя забывать о бродягах, которые скоро выйдут на свет и станут большой силой. Пока что союзной. Но как дела повернутся дальше, я даже представить не могу.

Если мы зацепимся за космос, сможем устоять, договоримся с империей и федералами — это один коленкор. Но в случае неудачи население колонии ждут плохие времена. По сравнению с которыми большая резня покажется лёгкой разминкой.

И в это болото я планирую выгружать эвакуированных, для которых время на долгие годы вообще остановилось. Ведь ещё вчера они ходили по улицам земных городов, а завтра им придётся опуститься на опасную планету и начать всё заново.

Но по-другому нельзя. Понятно, что дать им жизнь — это навязчивая идея деда, у которого на корабле осталась прежняя семья. Но с годами я заразился этим планом и просто обязан его осуществить.

Решив кое-что выяснить, обращаюсь к Абрамову.

— Майор, мне рассказывали, что на разных уровнях лежат люди, эвакуированные из разных областей одной из земных стран. Может, скажешь, что нам от них ожидать. А то после прибытия колонистов на Пандору, взаимодействие между разными группами точно нельзя назвать плодотворным.

— Я не знаю истории вашей колонии, поэтому не могу понять, о чём ты, — ответил Абрамов.

— После высадки на приготовленные имперцами площадки, часть людей противопоставила себя остальным, и попыталась отнять власть у нарождающейся группы либертарианцев. Те ответили жёстко. Конечно, стрелкового оружия на планете было очень мало, но крови пролилось много. После этого несколько диаспор, организовавшихся по национальному признаку, просто ушли из будущих городов. Их было более четырёхсот тысяч человек.

— Кажется, я понимаю о чём речь. И что произошло дальше?

— Кровь пролилась с обеих сторон. Поэтому их преследовали, решив полностью истребить. Им пришлось уйти за реку, названную колонистами Енисеем. Она расположена на востоке Большой степи, простирающейся через весь континент. За ней простираются горы, отделяющей степное пространство от океана. Именно там беглецы образовали подобие отдельной колонии. Мы называем её муслимскими поселениями. Имперцы помогли им оборудованием и припасами, и они выжили.

— Судя по названию, я могу догадаться о том, что происходило дальше — проговорил Абрамов. — Через какое-то время из-за реки начали приходить вооружённые отряды, разорявшие поселения колонистов и угонявшие рабов к себе.

— Да.

— Наверняка военным колониальных городов пришлось собраться и дать им хорошенько по зубам. А затем организовать поход, принуждая к миру.

— Да. Говорят, именно тогда моего деда снова начали называть генералом.

— И как сейчас обстоят дела с этими муслимскими поселениями?

— Один раз их полностью сожгли, а остатки жителей сбежали в джунгли. Но это произошло много лет назад. Сейчас у городов со степью шаткое перемирие. Раньше был буфер — западный фронтир. Только сейчас он в упадке из-за предательства городских советов и развязанной ими войны.

— Как же вы весело живёте. — Абрамов поцокал языком. — Я могу уверить тебя, что степь скоро снова активизируется. По роду своей деятельности я изучал состав людей, оставшихся в капсулах. Могу поспорить, что если всех разморозить всех людей, и опустить их на планету, то в степь уйдут лишь несколько процентов. Ты же это хотел узнать, когда затеял разговор?

Я кивнул. А майор, наверное, первый раз после разморозки, вымученно улыбнулся.

— Скажу честно. С теми, кто лежит в капсулах, будет трудно справиться. Но это не значит, что они не заслуживают спасения — добавил Абрамов, а я с ним вынужден был согласиться.

Тем временем инсталляция оболочки кристаллического процессора подошла к концу, и шкала загрузки исчезла. После этого в информационном поле появилась единственная надпись.

«Процессор готов к выполнению директив и ждёт постановки задачи».

— Системе жизнеобеспечения нужно изыскать остатки энергии и остановить процесс поэтапного отключения капсул. Процессору следует предоставить отчёт о возможностях эвакуатора, и разработать систему разморозки выбранных нами групп людей.

Выдавая устные приказы, я понимал, что они несовершенны. Но уже через секунду процессор принялся сотнями открываться вкладки, отвечающие за различные действия, происходящие на борту корабля. Это значило, что директивы попали на благодатную почву.

В результате, в тот момент, когда очередной таймер, отсчитывающий время жизни тысячи людей, приблизился к обнулению, у него снова заработал десятиминутный отсчёт.

Это меня вполне устраивало. Правда, через пять минут все таймеры переключились, показали время — девять минут пятьдесят девять секунд.

— Что происходит?

Новый вопрос ушёл в систему, и в информационном поле мгновенно появился ответ.

«Произведено аварийное отключение всех стадий поэтапного сокращения расхода энергии. После равного распределения оставшейся энергии все устройства отсчёта синхронизированы в единый массив и теперь отображают показатели растянутого цифрового периода. Таймеры отсчитывают единое время до полного отключения всех гибернационных капсул, размещённых на уровнях эвакуатора».

— Что это значит? — спросил Абрамов.

— Получается, что теперь капсулы не будут отключаться поочерёдно каждые десять минут, а деактивируются все одновременно. Судя по показателям, до момента обнуления системы энергообеспечения осталось пятьдесят часов сорок две минуты, — объяснил сержант и указал на цифры, отображённые на одной из всплывших вкладок интерфейса.

— Выходит, пока мы ничего не добились, — проговорил я, понимая, что это не выход из критической ситуации. Быстро пересчитав показатели с помощью импланта, я пришёл к выводу, что если вернуться к прежней системе поэтапного аварийного отключения, то челнок, начав делать рейсы прямо сейчас, может спасти намного больше людей. И в тот момент, когда я уже хотел предложить вернуть отсчёт, в информационном поле появилось новое сообщение.

«Внешними сканерами эвакуатора обнаружена планета с кислородной атмосферой. Она находится в пределах досягаемости. Навигационным вычислителем проложен курс. Поступило предложение процессора по эвакуации выживших на планету. Для активации внешних, вспомогательных и маневровых двигателей, на мостике управления судном, требуется присутствие живого оператора».

А вот такой разворот меня удивил. Я сам видел дыры в маршевых двигателях от прилетевших в них фотонных торпед. Прыжковые ускорители, судя по показателям, выведены из строя. Энергии в накопителях кот наплакал. Поэтому непонятно, как корабль с такими проблемами способен самостоятельно передвигаться. Ко всему прочему, даже дед не сомневался, что эвакуатор не просто так оставлен на орбите красной луны и не перемещён ближе к Пандоре.

Пока я думал, отъехали в стену створки переборок, и перед нами предстал прозрачный купол, окружающий рубку управления. Пройдя внутрь, мы увидели, что с одной стороны обзор закрывает красная луна. А с другой открывается отличный вид на один из рукавов галактики. И всё бы это смотрелось совсем неплохо, если бы не трупы отбракованных, окружающие межзвёздный эвакуатор со всех сторон.

Никаких нейроинтерфейсов с коконами полного погружения внутри рубки не обнаружилось. Зато нашлось несколько дежурных постов с обычными терминалами операторов, и несколько компрессионных кресел, установленных в центре круглого отсека. К последним мы и направились.

Когда наша троица заняла три компрессионных кресла из имеющихся пяти, активировались голографы, и перед нами развернулась интерактивная панель управления. Больше восьмидесяти процентов всех элементов моргали красным, жёлтым или оранжевым. Это означало, что они недоступны к взаимодействию. Но кое-что оставалось в зелёном спектре.

В частности, мой имплант сразу оценил интерфейс, выделив группу систем, отвечающих за передвижение и позиционирование корабля в космосе. Ещё появился предоставленный процессором план действий.

Однако перед тем, как активировать маневровые двигатели, я проверил, насколько увеличится расход энергии. Оказалось, что всё, чем процессор предлагал воспользоваться, работало на химической смеси, и расход будет минимальным.

— Ветка, приготовься. Я хочу проверить, на что способно это старое имперское корыто.

Имплант взял под контроль внешние сенсоры и визоры эвакуатора. Поэтому мне не потребовалось использовать ручное управление. Закрыв глаза, я будто превратился в сигарообразный космический корабль и активировал маневровые движки, чтобы развернуться в сторону Пандоры.

Сейчас я не спешил, ибо не хотел лишний раз беспокоить окружающее нас космическое кладбище. Гравитационное воздействие красной луны постепенно вытянуло облако из трупов к её орбите. Имплант быстро рассчитал, что произойдёт после перемещения эвакуатора. Он сообщил, что через тысячу лет планетоид притянет останки жертв отбраковки к своей поверхности.

Во время разворота корабль вылетел на свободный от останков участок космического пространства и, включив вспомогательные двигатели, начал разгоняться, следуя по траектории, рассчитанной навигатором.

Выйдя на курс, я активировал простенький автопилот и снова открыл глаза. Если судить по растущей скорости и количеству химической смеси в аварийных баках, мы можем достигнуть низкой орбиты Пандоры в течение двадцати шести часов. И в лучшем случае у нас останутся ещё сутки на эвакуацию.

— Ветка, дай задание бортовому вычислителю рассчитать, сколько рейсов челнок сможет сделать с орбиты на поверхность и обратно за двадцать пять часов.

Дав задание любимой, я уже знал примерный результат подсчётов. Кроме этого, появилась идея пристыковаться к космической станции, переместив на неё максимальное количество людей. А ещё можно попробовать, хотя бы частично, запитать эвакуатор с помощью слабенького реактора станции.

Но сколько бы я ни пересчитывал варианты общих усилий, у меня выходило, что даже при самом благоприятном раскладе из оставшихся шестнадцати миллионов землян, мы успеем спасти только десять процентов.

Правда, в благоприятные условия мне как-то не верилось. И в этот момент дал о себе знать кристаллический процессор.

«Ваш план эвакуации признан не оптимальным и не соответствует поставленным задачам».

— Процессор, что ты несёшь?

«Командир, предлагаю тебе подумать лучше. А ещё, Ярик. Всё семь раз просчитай и не пори горячку, как сумчатая мартышка, нашедшая дупло, забитое медовыми орехами, и орущая про это на все джунгли».

Глава 20

ИскИн

Дважды прочитав сообщение, я не поверил своим глазам.

— Дед? — вопрос сам вырвался из глотки.

«Нет», — ответил процессор.

— Тогда я ничего не понимаю.

«Не удивлён. Ты всегда был туговат. Раз тебе удалось подключить кристаллический процессор, и мы общаемся через цифровой интерфейс, значит, ты получил наследство генерала Елисеева, а его уже нет в живых. Конечно, это весьма прискорбно, но такова жизнь. Все когда-нибудь уйдут в Страну вечной охоты. А я, всего-навсего Искусственный Интеллект, созданный на основе слепка сознания генерала. Увы, но без интеграции в специально подготовленный живой мозг, функционал у подобного ИскИна весьма ограничен. Но то, что ты опять не видишь дальше своего носа, способен понять даже позитронный болван, вроде меня».

Это равно был дед, чего бы там ни писала машина. Его манеру общения спутать невозможно.

— Я уже понял, что чего-то не вижу в упор. Но что именно? Подскажи, — спрашиваю прямо.

«Эх, молодёжь. Всё вам подскажи, расскажи, разжуй и в рот положи. Нет в нынешнем поколении никакого духа инициативного выживальщика. Одно слово – дикие инопланетяне. Мутанты, родившиеся у чёрта на куличках, а не истинные Земляне».

— Дед, твои истинные земляне, проснувшиеся внутри эвакуатора, чуть в колонию каннибалов не превратились, — напомнил я, невольно попавшись на подковырку ИскИна.

«Да, видел я всё, видел. Это как раз объяснимо. В истории человеческой цивилизации периодически принято друг дружку пожирать. Причём в прямом и переносном смысле. Ничего, раз большая часть эвакуированных всё-таки пережила этот нехороший этап, надо доставить их на планету и дать шанс начать всё сначала».

— Я уже просчитал все варианты. Ветка переговорила с космотехами насчёт передачи энергии с дредноута. Из-за различий в системах энергоснабжения, для создания переходных трансформаторов, и на наладку прямого подключения понадобится не менее пяти суток. Поэтому, как ни старайся, всё равно получится спасти не больше десяти процентов, лежащих в капсулах. Это в случае отсутствия незапланированных поломок. А ещё придётся снова запустить десятиминутный таймер аварийного отключения секций, чтобы у нас появилось больше времени.

«Эх, Ярик, Ярик. Не зря старик каждый день тебя подзатыльниками награждал. Жаль, ума это не прибавило. Разуй глаза и посмотри вокруг. Вот скажи, где ты сейчас находишься?»

Прочитав вопрос, я опешил, ибо честно не понимал, чего хочет наглый ИскИн, копирующий манеру общения деда. Оглядевшись, внимательно осмотрел рубку управления.

— Это древний имперский корабль, эвакуатор класса «Колонист», — произношу в ответ, а на задворках подсознания забрезжил свет понимания.

«Вот именно. Ключевое обозначение — колонист», — выделил ИскИн.

— Да нет, не верю, — Бубню под нос. А сам вывожу трёхмерную проекцию корабля, начав искать специфические элементы конструкции. — Да, чтобы эта древняя рухлядь, которой под пятьсот лет, была способна сесть на планету? Такое невозможно!

«Конечно, будет трудно. Но изначально, Аратан именно с помощью одиноких кораблей колонизировал труднодоступные системы. Ты что, думаешь, для освоения какой-то плохо исследованной планеты, имеющей кислородную атмосферу, посылали целый флот? Нет! Когда империя обнаружила сеть межпространственных врат, созданных древними цивилизациями, она не стала долго мешкать. Проколы в пространстве позволяли быстро добираться до отдалённых мест, и такой шанс нельзя было упускать. В те времена империя состояла из десятка прохожих цивилизаций, вошедших в вынужденный союз только из-за колонизаторской гонки. Тогда она не могла себе позволить отправлять в обнаруженные системы целые эскадры. Руководство поступило проще, начав штамповать тысячи одинаковых транспортов класса „Колонист“. Используя перенаселённость нескольких планет, эвакуаторы заполняли лишними гражданами, отправляя куда подальше. Именно так аратанцы застолбили за собой огромные сектора освоенной части галактики».

— Но это было давно. А судя по датам, этот «Колонист» сошёл со стапелей в самом конце эры экспансии, и использовался только как эвакуатор, — попытался возразить я, но ИскИн был неумолим.

«Всё равно, корабль полностью соответствует давно устаревшей стратегии освоения космоса. В его конструкции нет дополнительных палуб для размещения планетарных челноков. На борту отсутствуют орбитальные лифты или отделяющиеся секций, способных приземляться на планету самостоятельно. Зато в корпус изначально интегрирован и законсервирован антигравитационный пояс, а также комплект дополнительных двигателей, которые можно использовать только один раз именно для посадки на планету».

— Но где взять столько энергии на активацию гравитационного пояса? — продолжаю спорить, вспомнив, какие сложности сопровождали взлёт дредноута с помощью подобной системы.

«Ярик, посмотри внимательно на схему корабля. Все системы приземления были законсервированы в момент создания каркаса. Они самодостаточны и должны сработать, как одноразовый парашют. После приземления сам корабль станет основой для создания колонии и донором материалов с ресурсами».

Я продолжил изучать схему, отыскав новые элементы. Обнаружились генераторы, внедрённые прямо в корпус, способные выдать уйму энергии, и самоуничтожиться за считанные минуты до посадки. Нашлись запаянные баки с топливом, создающим мощные реактивные струи для торможения в атмосфере планеты. Между тем ИскИн продолжил вещать.

«Прямо за маршевыми двигателями размещены три минусовых уровня. Там запечатанное хранилище с копирами и простейшими имперскими мехами, предназначенными для ведения работ на поверхности планеты. Два слоя корпуса соединены системой амортизаторов и многократно укреплены со стороны, предназначенной для посадки. Это позволяет кардинально уменьшить количество аварийных ситуаций при приземлении. И даже полная разгерметизация уровней, к которым приведут большие перегрузки, и турбулентность, практически не повредят людям в капсулах».

— Всё равно, существует опасность катастрофы, — это был мой последний аргумент.

«Ярик, если ты смог добраться до эвакуатора, то не ограничивайся полумерами. Как говорили на Земле — Всё или ничего!»

Мои спутники молча следили за общением с ИскИном, больше напоминавшим спор упёртого деда, с не менее упёртым внучком.

— Ярослав, я загрузила все имеющиеся данные в компьютер челнока, и он выдал предварительный результат. У эвакуатора всего четыре процента на благополучное завершение миссии приземления, — предупредила Ветка.

Полученная информация ещё больше затянула паузу, взятую мной для раздумий. Взвешивая все за и против, я продолжал вращать трёхмерное изображение эвакуатора. И в тот момент, когда практически уговорил себя отказаться от безнадёжной затеи, я понял, что просто обязан попытаться. Иначе чего все предыдущие свершения? Ведь освобождение замороженных людей являлось моей целью с детства.

— Если подумать, то четыре процента не так уж мало, — проговорил я и встал с капитанского кресла. — Ну и чего сидим? Давайте начинать готовить эту ржавую калошу к первому и последнему в её жизни десантированию на планету.

Сержант с майором не стали спорить. Уловив их эмпатические волны, я убедился в своей правоте. Первый считал себя чересчур неопытным, чтобы вмешиваться в задачи такого уровня ответственности. А второй сам принял и реализовал подобное решение, и понимал, что я на себя взвалил. Но оба одобряли моё намерение.

Уже на выходе я заметил короткое сообщение от ИскИна.

«Молодец, внучок!»

Едва я его прочитал, в информационное поле импланта ворвался длинный список неполадок, которые мы должны устранить, до активации аварийного приземления на Пандору.

* * *

Алиса

В городе всю ночь раздавалась выстрелы, и гремели взрывы. Вокруг обширного сектора, где размещались предприятия Смирновых, кипело настоящее сражение.

Отлично вымуштрованные дружинники погибшего олигарха не желали уступать позиций. Некоторые высокопоставленные офицеры сами решили взять предприятия в свои руки. Остальные с помощью оружия ясно обозначили, что без солидной компенсации ничего не отдадут.

Там, где смирновцы сдали позиции, и отошли, освободившиеся территории рвали клановые коршуны. Нечто подобное, но в меньших объёмах, происходило в Туле и Рязани. А в Москве бои с новгородскими дружинниками переросли в кровопролитное сражение.

Масштаб боевых действий постепенно нарастал. Ведь руководство без исключения кланов сняло людей с охраны плантаций, оставив западный фронтир в покое. Олигархам требовалось всё больше бойцов. Что понятно, ведь клан Смирнова был не только богатым, но и самым развитым. Он имел предприятия во всех городах этой части континента.

В иной ситуации исчезновение с политической карты одного из двадцати восьми кланов не дало такого взрывного эффекта. Всё бы поделили ведущие игроки, а остальные довольствовались крохами. Но ситуация резко изменилась, когда новость о захвате имперской станции внуком генерала Елисеева, облетела даже самые мелкие форпосты и поселения Пандоры.

Каждый колонист через обычный визор мог увидеть, что на низкой орбите висит огромный боевой корабль. Судя по габаритам, тот способен справиться с парой имперских крейсеров. Понимая, что происходит, некоторые олигархи начали скидывать главному мятежнику пробные транши. Они считали, что своеобразная дань способна поддержать лояльность. Алиса знала об этом из коротких сообщений Ярика, уже собравшего более трёх миллионов кредитов.

— В Москве началось восстание! — выпалил ворвавшийся в бункер Контейнер.

Новость заставила девушку призадуматься.

После устранения верхушки смирновцев, пятидесятники поняли, что влезли в разборки больших дядей, и обратного хода нет. Поэтому, когда Алиса вылезла коллектора, её вместе с детьми перевезли в этот подземный бункер, служивший своеобразным информационным центром.

Сначала девушка думала, что номерные захотят выгодно её продать одному из олигархических кланов, но всё оказалось иначе. Во время допроса, устроенного боссами пятидесятников, она сразу призналась, что связана с внуком генерала, и действовала по его приказу.

Это успокоило особо ретивых, требующих сдать Алису новгородскому совету. К ней начали совершенно по-другому относиться. После чего один из лидеров пятидесятников, которым оказался сам Контейнер, организовал в бункере настоящий штаб, куда сходилась вся информация из разных источников.

Поэтому девушка знала, что в бараках городских рабочих начали организовываться боевые отряды милиции. А ещё активизировались все банды номерных и начали себя проявлять полумифические бродяги. Советы заводских мастеров приняли решения закрыть цеха и не выходить на смену. Совместно с контролёрами милиция взяла под контроль продовольственные и материальные склады.

Повсюду строились баррикады и блокпосты, ограничивающие въезд на территорию предприятий транспорта с дружинниками. Подобное происходило в шести колониальных городах из семи.

Вести о происходящем приходили оперативно, поэтому, когда в бункер ворвался Контейнер, сообщив о начавшемся в Москве мятеже, Алиса этому не удивилась.

— Откуда знаешь? — спросила она.

Сидевшие за большим столом операторы пятидесятников пока ничего подобного ей не сообщали.

— От верблюда, — ответил номерной и подошёл к трёхмерной схеме западной части континента, начал быстро её корректировать

По всей видимости, он получал информацию прямо сейчас, через громоздкий самодельный коммуникатор, который пятидесятник теперь носил с собой.

Для того чтобы увидеть все обновления схемы, теперь девушке не нужно на неё смотреть. Ведь прошитый до шестого уровня имплант, автоматически дублировал изменения в индивидуальном информационном поле.

Закончив с разметкой, Контейнер устало уселся напротив Алисы, и вытер пот со лба.

— Забегался? — спросила она с некоторой толикой зависти, ибо её из бункера не выпускали, мотивируя это соображениями безопасности.

— Да. Объездил весь Новгород вдоль и поперёк, как океанский глубоководный краб, бегущий за уходящим отливом. Хорошо, что знаю все короткие пути и на электромотоцикле можно много где срезать. А ещё немного повезло, и стрелявшие в меня дружинники, видимо, не особо хотели попасть.

Он скинул с правого плеча длинную куртку контролёра и в подтверждение показал бронежилет с парой выбитых пластин.

— И как результаты?

— Установлены независимые от кланов каналы связи с другими номерными и советами мастеров. А ещё я дёрнул за кадык одного интенданта из дружинников Смирнова. Тот оплатил старый должок и предоставил нам доступ к складу вооружений. Теперь у нас не только самопалы и старьё времён войны между городами, — Контейнер щёлкнул застёжки и положил на стол укороченную версию электромагнитного автомата.

— А что насчёт других действующих сил?

— Советы мастеров, как всегда ни мычат, ни телятся. Отряды милиции многочисленны, но большей частью вооружены плохо. А у контролёров предприятий, обязанных пресекать неповиновение, есть дистанционные шокеры, противопульная броня, короткостволы и дробовики. Одно хорошо, большинство их боссов поняли, что пока лучше сидеть тихо и не вмешиваться. Они заперли контингент в казармах и охраняют только склады готовой продукции. А вот служба городских шерифов, приставленных кланами к предприятиям, наоборот, начала обострять ситуацию. Вооружились до зубов, они пытаются мешать строить баррикады. Кое-кого из рабочих уже пристрелили. В ответ менты получают ту же монету.

— Как думаешь, почему открытое восстание началось именно в Москве, а не Новгороде, Туле или Рязани?

— Здесь всё просто. Москва ближе всего к большой горной гряде и тамошним железным лесам. Там огромные вырубки и предприятия по деревопереработке. Большинство бригад лесорубов работают вахтовым методом на северном фронтире. Короче, там хватает вольного народа. А с другой стороны расположены плантации хмеля, откуда работяги привыкли бежать на фронтир. Поэтому в московском секторе сейчас самая настоящая вольница. А если говорить начистоту, то там давно работает разветвлённая агентура бродяг. Они-то этот бунт и начали, как только появилась возможность. Теперь я в этом точно уверен.

— Ясно. А ещё Москва — единственный город, обнесённый по периметру двадцатиметровой стеной с пулемётными и миномётными турелями. В других местах прекратили возводить укрепления сразу после окончания последней войны. Москвичи же периметр достроили. Судя по тому, что ты нарисовал на схеме, бродяги кинули туда все силы. Есть ещё одна странность. Военные подразделения олигарха Карпова, как-то себя странно ведут. Тебе не кажется? — спросила девушка и увеличила район московского космодрома.

— Да. Пожалуй, соглашусь. Другие кланы кинулись захватывать хранилища металло-пористой древесины и плантации, ранее принадлежащие Смирнову. Карпов же собрал все силы в кулак и, похоже, готовит захват космодрома с башнями конкурентов. А на его деревоперерабатывающих предприятиях сейчас спокойнее всего. Не пошёл ли он на сговор с боссами бродяг?

— Если Москва будет захвачена отрядами советов, бродягами и дружинниками Карпова, то с учётом фортификаций и местоположения, город будет трудно отбить. Даже сборная армия, состоящей из дружин большинства кланов, не сможет этого сделать.

— Спасибо за наводку! — Контейнер подмигнул девушке, вскочил и бросился к выходу, явно собираясь с кем-то поделиться сделанными выводами.

Тем временем информация продолжала стекаться к операторам пятидесятников и обновлять интерактивную схему. Получивший апгрейд имплант, всё это фиксировал, систематизировал, а потом выдавал новые варианты развития дальнейших событий. И чем больше их возникало, тем яснее она видела, куда всё идёт.

Глава 21

Круговерть событий

Москва. Диспетчерская башня космодрома.

Координационный центр северного подполья.

Операция по захвату города подходила к логическому завершению. Первый раз за последние несколько часов Пыля смог оторваться от координации действий вверенных ему штурмовых групп. Переключившись на визор беспилотника, он оценил общую картину с высоты птичьего полёта.

Шестьдесят процентов всей территории, входящей в городской периметр, сейчас под контролем восставших. На предприятиях и огромных складах дела обстоят ещё лучше. Оставшиеся часть территории, в большинстве своём серая зона, испещрённая очагами сопротивления.

Отдых продлился совсем немного. Частые взрывы, загрохотавшие возле высоких штабелей древесины, заставили Пылю увеличить изображение участка, прилегающего к городскому периметру.

— Четвёртый, людей в укрытие. И смотри внимательно за своими подопечными из отряда рабочей милиции. Какого чёрта они полезли прямо на автоматические миномёты?

— Уже приказал отойти. Ребята горячие. Увлеклись погоней за отходящими дружинниками, — ответил командир группы.

— Город почти наш. Однако в восточной части периметра мы мало чего контролируем. Поэтому у противника остался коридор, не простреливаемый нашими гранатомётчиками, — продолжил координатор.

— А может, жахнем из электромагнитных орудий по засевшим на стенах? — тут же предложил голос, полный азарта.

— Ты лучше меня знаешь, любое использование тяжёлого вооружения только с разрешения штаба и координатора всего направления. Поэтому — нельзя. Мы захватили московскую артиллерию целой, что уже большой успех. В будущем точно пригодится. — Объяснил Пыля, в канал связи вдруг ворвался голос того самого московского координатора.

— Четвёртый, мы здесь ничего ломать и крушить не будем, — грозно рыкнул он. — Дырок в стенах периметра любой дурак наделать может. Только кто их потом заделывать будет? Уж не ты ли этим решил заняться вместе с группой? Наверху принято решение отставить кланам коридор для выхода. Сам должен понимать: если крыс загнать в угол, то наши парни опять кровью умоются, как это произошло в западной части космодрома. Тебе всё ясно?

— Так точно, — ответил командир штурмовой группы и отключился.

После чего отряды заводской милиции, находящиеся под его командованием, прекратили атаки и начали отходить под прикрытие цехов деревообработки. Проследив за выполнением приказа, Пыля поручил контроль за своим сектором другим операторам, а продолжил общение с координатором московского направления.

— Через два часа город полностью перейдёт под наш контроль, — изрёк пожилой северянин, намекая, что тема разговора будет более глобальной.

— Пока рано говорить о полном контроле. Башня клана Горюнова горит, но до сих пор накрывает половину космодрома пулемётным огнём. Пока держатся подземные уровни складов и арсеналов. Похоже, седьмая штурмовая застряла там надолго. Да и на литейном заводе пока не всё так однозначно. Слишком много там засело дружинников, офицеров Смирнова и городских шерифов. Кричат в эфир, что им терять нечего и когда придёт помощь, они будут выжигать казармы рабочих напалмом.

— Пыля, ну ты же понимаешь, что это затянувшаяся агония остатков военного гарнизона? Уже к утру рухнут последние очаги сопротивления. Поэтому в Москве твоя работа завершилась.

— И куда мне дальше?

— В Новгород. За него скоро начнётся жестокая схватка. У нас почти всё готово. Ждём только удобный момент для атаки.

— Но у нас там нет легитимного члена городского совета, — нерадостно произнёс Пыля.

— Ты про москвича Карпова? Так это уникальный случай. Видимо, старик слишком долго общался с бригадирами лесорубов. А наши агенты заметили его недовольство нынешним положением вещей. Вовремя удалось договориться, и начали работу. Да и то, не всё так просто. Сам знаешь, на разложение клана Карпова изнутри у бродяг ушло двенадцать лет.

— Значит, придётся брать Новгород большой кровью.

— Это так, — не стал спорить координатор. — Но если у нас всё получится, то остальные пять городов точно не смогут разрубить боевую связку Москвы с Новгородом.

— Какова моя роль? — сухо произнёс бывший зэк, намекая, что он недоволен нынешним статусом. — Опять оператор, координирующий действие боевых групп? Александр Евгеньевич, я же полевой агент, начавший работу в городах с десяти лет. Имею собственную сеть осведомителей. Могу произвести крупную диверсию хоть завтра в любом городе, где укажите.

— Пыля, ты же понимаешь, что после установления контакта с внуком генерала, твой статус резко поднялся. Теперь мы должны тебя беречь. Москва уже наша. А вот Новгород под большим вопросом. Но для остальных олигархов мы припасли множество сюрпризов, поэтому с задачей справимся. С остальными городами пока глухо, и нет смысла поднимать тамошний народ. Однако мы достигли таких успехов, о которых неделю назад даже мечтать не могли.

Агент всё понимал, но не мог смириться с отстранением от реального дела. Ведь он чувствовал себя комфортно, только работая под прикрытием в городах, на плантациях или на фронтире.

— Знать бы наперёд, то я не стал помогать наглому дикарю, — выпалил Пыля, понимая, что обманывает сам себя.

— Кстати, завтра утром на каторге начнётся восстание.

— В малый прилив? Это удобное время, — одобрил Пыля. — Две трети дружинников и персонала сняли оттуда ещё накануне. Если снаружи правильно помогут, то может получиться.

— Мы решили использовать твой план, — решил польстить агенту координатор. — Поэтому я уверен в успехе. Удачное восстание отвлечёт дополнительные силы олигархов, что полностью оправдает наши затраты.

— Александр Евгеньевич, я на самостоятельных заданиях почти с пелёнок, и давайте без прелюдий. Говорите, что конкретно от меня требуется, — перебил начальника Пыля.

— Хорошо. Наши умники зарегистрировали новую активность в ближайшем космосе. Если конкретно, то у красной луны. По всем признакам выходит, что твой подопечный смог активировать вспомогательные двигатели эвакуатора и в данный момент перегоняет его на орбиту Пандоры.

— Вот неугомонный! — в сердцах выпалил агент. — Интересно, а зачем ему понадобилось делать это именно сейчас?

— Ты же исследовал личное дело генерала Елисеева, и должен знать про его фанатичное желание перевести всех оставшихся на эвакуаторе землян на планету.

— И внучок пошёл по его стопам.

— Похоже на то.

— Ох не вовремя наш дикарь всё затеял.

— Согласен. В штабе считают, что имперцы кружатся где-то рядом и появятся раньше, чем мы предполагали. Федералы взяли паузу, и нам не удаётся установить с ними связь. Тем временем дредноут висит на орбите, подавая очень слабые признаки активности. Это настораживает. Кстати, зарканцы после отлёта дредноута находятся в состоянии тихого ужаса. Только планетарный кодекс помешал им развалиться на несколько враждующих фракций. Пойми, мы вошли в союз с главным мятежником и начали революцию задолго до назначенного времени. По существу — это авантюра с нашей стороны. При этом внук Елисеева пока не спешит помогать и продолжает подкидывать новые дровишки в огонь противоречий на планете.

— Хотите, чтобы я поговорил с ним по душам? И выяснил, чего он на самом деле хочет? — спросил повеселевший агент.

— Да. После взятия Москвы у нас появился весомый актив. Предъявив его, мы можем потребовать объяснений.

— Можем, но боюсь, что переубедить упёртого дикаря не получится. Я ещё на каторге понял, что марионетку из него не сделать.

Пыля вспомнил, как отправил Ярослава пробиваться к воротам при помощи кулаков. Дикарь, к его немалому удивлению, не просто смог выйти из барака, а сбежал с каторги. И это был только второй случай успешного побега за последние двадцать пять лет.

Ох, и непрост наш подопечный, — подумал агент. Зато с ним интересно и не соскучишься!

* * *

Космический эвакуатор класса «Колонист»

Один час, два, три, четыре. Отмеренное нам время улетучивалось с невообразимой скоростью. И чем больше заданий настырного ИскИна выполняла наша троица, тем больше он находил новых.

Заделать огромную пробоину на вспомогательной палубе — готово.

Устранить повреждения системы энергообеспечения на четыреста двадцатом уровне — готово.

Задраить и опечатать все раскрытые переборки, до входа в плотные слои атмосферы — в процессе.

Проверить аналоговую систему смены позиционирования внутренних палуб — готово.

Активировать вручную протокол автоматической разморозки на каждом из малых терминалов — в процессе.

Перевести все системы жизнеобеспечения в аварийный режим принудительной вентиляции уровней — готово.

Прошло десять часов, а список заданий не сокращался, а увеличивался. Абрамов с сержантом держались только на боевых стимуляторах. Каждый принял лошадиную дозу и действовал скорее, как робот. Я зарканскую фармакологию не принимал, положившись на колонию нанитов, живущих в организме.

Закончив укрепление костных тканей и суставов, они переключились на развитие моих новых способностей, улавливающих эмпатические волны окружающих. После погружения в каменный лабиринт я начал лучше считывать чужие эмоции. С каждым новым испытанием обретённая способность усиливалась. Я уже способен предугадывать следующий поступок человека или дистанционно на него повлиять.

Например, Ветку я чувствовал всё лучше, несмотря на расстояние. А совсем недавнее столкновение с тем, что осталось от Смирнова младшего, доказало возможность убивать дистанционно.

А вот ситуация с Абрамовым заставила призадуматься. Ведь я оставил его в живых, чтобы допросить, хотя и почувствовал сидевшую у него внутри железобетонную правоту. Да, он убил несколько тысяч проснувшихся людей. Не пощадил женщин и детей, но сделал это, дабы у миллионов появился шанс на выживание. После анализа ситуации моё отношение к нему резко поменялось.

— Я всё сделал. Капсулы, в которых лежат мёртвые, больше не откроются по общему сигналу с терминалов, — доложил майор и замер, явно наслаждаясь секундами спокойствия.

— Следующий пункт меню — проверка всех шлюзов на палубах отбраковки.

— Могу сразу показать, где точно надо заделывать пробоины, — начал говорить Абрамов, когда поступил сигнал с ретранслятора челнока.

— Ярик, бросай всё и пулей в рубку управления. Через несколько минут подключу тебя к постоянному каналу связи с дредноутом. Похоже, у них очень много хреновых новостей, — предупредила явно встревоженная Ветка, а я посмотрел на Абрамова.

— Мне надо отвлечься ненадолго, так что давай сам, — сказал я и, отстегнув фазер с запасными батареями, сунул его в руки майору. — Надеюсь, ты разберёшься, как переключать с резки на сварку.

— Я видел, как ты с этим аппаратом управлялся. Так что разберусь — ответил Абрамов и, будто не веря, ощупал энергетическое оружие. Затем снова посмотрел на меня. — Думаешь, стоит мне такое доверять?

— Увы, но других претендентов на высокое доверие, мы пока не разморозили. Так что выбор невелик. И ещё одно — с этого космического парохода никто уже не соскочит. Если хочешь воссоединиться с родными на этом свете, то сделаешь всё как надо, — договорив, я повернулся к майору спиной, и направился в сторону рубки управления.

А по дороге на связь вышел Пыля. С Пандоры каждые пятнадцать минут приходили сообщения об успехах северян, поэтому игнорировать его я не стал.

— Москва наша! — с ходу объявил агент и начал передавать по каналу связи подтверждающую информацию.

— Ты вышел на связь, дабы хвалиться победой или нужно что-то ещё? — спрашиваю Пылю, рассматривая без интереса колонны захваченной техники, и снимки города сверху.

— Хочу узнать насчёт твоих дальнейших планов? А ещё меня интересует, какого ящера ты гонишь древний эвакуатор к планете?

— Землян надо спасти, — ответил я.

— Понимаю. Но стоит ли этим заниматься прямо сейчас? Вообще-то, даже твой боевой челнок мог бы хорошенько помочь нам на поверхности. Ведь вроде одно дело делаем.

— Извини, но перенести спасение людей не удастся. Генераторы корабля скоро сдохнут. Сам понимаешь, если это произойдёт, то пятнадцать миллионов землян превратятся в замороженные трупы.

— Пятнадцать миллионов, — задумчиво проговорил агент, словно пытаясь осознать количество. — Это в четыре раза больше, чем сейчас живёт на планете. Подумай, чем их кормить? И как такое количество можно переместить с орбиты на планету?

— Это мы как-нибудь устроим, — я и не собираюсь рассказывать о предстоящем приземлении «Колониста» на Пандору.

— Хорошо. Допустим, процесс удастся запустить, и ты сможешь переправить на планету хотя бы миллион человек. Но что дальше? Судя по виду зарканского дредноута, он пока точно не боец. А проблему империи придётся решать в любом случае.

— Как раз этим я сейчас и занимаюсь. А пока извини, мы здесь немного заняты решением ещё больших проблем. Так что давай, поговорим немного позже.

Прервав контакт, я влетел в рубку управления, и с разгона занял кресло командира корабля. После чего вокруг появилось голографическое изображение внутренностей рубки дредноута. А ещё на меня внимательно смотрели Акос, Нейла, Мара и остальные зарканцы, сбившиеся в кучу.

— Мы подтвердили присутствие в системе крейсера Аратана. И, похоже, он намного ближе, чем предполагалось ранее, — с ходу начал мастер и активировал изображение карты участка космоса, наполненного аномалиями.

— Какой класс у имперского корабля, и сколько ему осталось до нас?

— Средний боевой крейсер. Судя по внешнему виду, изделие последних моделей. И это очень плохо. У него в наличии мощная система голографической и гравитационной маскировки. Значительно усиленная огневая мощь и есть возможность размещать внутри корпуса тяжёлые истребители с капсулёрами на борту.

— А на дредноуте всё готово к встрече гостей?

— Увы, но только на семьдесят процентов. Боюсь, этого недостаточно, — ответил Акос, а я уловил в его голосе сомнение в правильности выбранной ранее стратегии.

— Вас что-то смущает?

— Я думаю, что пока у нас имеется немного времени, мы успеем перекачать всю энергию в орудия основного калибра, — предложил глава космотехов.

— Ставить всё на единственный залп? Это эффективно, но крайне опрометчиво, — возразил я. — Акос, сами представьте, что мы попадаем в крейсер, но его силовые щиты возьмут и поглотят все четыре потока разогнанных орудиями частиц?

— Это станет для нас полной катастрофой.

— Вот именно! Значит, будем придерживаться более гибкого плана действий. Начинайте заполнять энергией накопители постановщиков секторных силовых щитов. И больше не отключаете этот канал связи. Мой имплант должен в любой момент иметь доступ к дистанционному управлению космическими дронами.

* * *

— Ярик, и что дальше? — спросила Ветка после окончания разговора с космотехами. — Даже если мы чудом справимся с новеньким крейсером, то империя нам этого не простит.

— Я и сам не горю желанием сталкиваться с аратанцами в настоящем сражении, — признаю, что реальных шансов у нас крайне мало. — И для того, чтобы попробовать этого избежать, надо ещё раз пообщаться с низложенным комендантом системы. Может, Госр чем-то поможет?

Глава 22

Империя превыше всего?

Комендант снова сидел за столом с неизменным бриллиантовым бокалом в руке и смотрел в одну точку. Низложенный командор явно смирился с нынешним положением дел и упорно продолжал злоупотреблять пандорской водкой.

— Госр, мне интересно, когда у вас переведутся запасы спиртного?

Услышав вопрос, имперец сфокусировал взгляд на моей голограмме и отрицательно покачал головой.

— Ярослав, не дождётесь. Сейчас на станции семь с половиной тысяч тонн водки, привезённых с производств Алексеева и Смирнова. Кроме этого, у меня имеется собственный НЗ с тремя бочками великолепного элитного самогона. Как оказалось, выгнанного вашим дедом.

— Если бы вы с ним встретились, то наверняка нашли общий язык, — вполне искренне предположил я.

— Надеюсь, вы не вышли на связь для обсуждения моих пагубных пристрастий? — Бывший комендант недовольно фыркнул.

— Нет, что вы. Пейте сколько влезет, но не забывайте закусывать. Иначе без встречи с биологическими веществами в желудке, нейтральные наниты из водки начнут резко разогревать арготизм.

Госр кивнул, затем залпом выпил остатки и отодвинул бокал в сторону.

— Кстати, Ярослав. Я слежу за вашими успехами. Насколько мне известно, Москва сейчас под рукой мятежников, связанных с вами. А в Новгороде с минуту на минуту начнётся восстание, которое может увенчаться успехом. И, несмотря на то что ваше участие в мятеже минимально, именно вы получите с него максимальные дивиденды.

— Это каким образом? — не понял я.

— Тут всё просто. Когда вы захватили власть в ближайшем космосе, на поверхности сразу завертелись дела. Убийство весомой политической фигуры, диверсии на предприятиях, неповиновение рабочих городским советам, привели к настоящему восстанию. В результате часть элиты Пандоры потеряла почти всё. Уверяю вас, первое что придёт в голову оставшимся у кормушки — это начать платить той силе, которая всё начала. Поэтому ещё чуть-чуть, и вам начнут платить налоги городские олигархи.

— Понимаю, к чему вы ведёте. Только я не собираюсь оставлять им власть.

— А зря. У олигархов выстроены цепочки сбора ресурсов, и есть контроль над производственными мощностями. Ярослав, я это знаю по собственному опыту. Ломать прежнюю систему легко, а построить новую — адский труд.

В словах командора имелся смысл. Только новая вводная в лице пятнадцати миллионов колонистов, вывернет наружу весь сложившийся уклад.

— Ярослав, а почему вы никогда не интересовались тем, как поживают крупные поселения колонистов на другой стороне степного сектора?

— Они слишком далеко от границы, на другом берегу Енисея. Раньше до фронтира доходили только кочевники, которых мы не пускали за реку. В остальном, живущие за степью, к нам особо не лезли. Поэтому меня не интересовала судьба отколовшейся части землян

— А зря. Конечно, нравы на востоке отличаются от западной части колонии, но происходящее сейчас затронуло их напрямую.

— Это как? — не понял я.

— Очень просто. На их территории тоже есть функционирующий космодром. Через него получают имперское оборудование, а взамен отгружают несколько видов редких ресурсов, добываемых на гористом берегу океана Пандоры. Как вы думаете? Расстроятся ли правящие круги, так называемых «муслимов», когда канал сбыта неожиданно исчезнет?

— Обязательно расстроятся, — ответил я, догадавшись, к чему ведёт Госр.

— Более того, они уже в курсе происходящего. И уверяю вас, просто так восточники сидеть не будут, — произнёс командор и снова потянулся к бутылке.

Мои личные встречи с кочевниками и рассказы деда о творящемся на востоке, позволили представить, что произойдёт, когда на чужом берегу Енисея станет многолюдно. А ведь об этой стороне пандорских дел я никогда не задумывался.

— Госр, зачем вы решили напомнить мне о муслимах и предупредить, о возможном набеге на фронтир? — спросил я, понимая, что аратанец сейчас как никогда искренен.

— Если честно, мне просто интересно наблюдать за происходящим. Как вы, наверное, уже догадались, эта система точно не предел моих мечтаний. Находиться здесь тому, кто привык жить в центральных мирах, не особо приятное занятие. Несколько лет я с интересом наблюдал за вознёй ваших городских советов, но потом мне надоело. Мне стало понятно: если это болото не встряхнуть, то оно и дальше продолжит медленно загнивать.

— Значит, мы для вас большая муравьиная ферма? А я всего-навсего странная букашка, которая не только немного встряхнула Пандору, но и вырвалась из-под стекла?

— Да, это так — честно признался командор. Затем он вздохнул и залпом осушил содержимое бокала. — Одно плохо, на этой стороне стекла букашку ожидал не диктатор, строящий грандиозные планы по дальнейшему угнетению муравьишек, а сосланный имперский чиновник, давно превратившийся в похожее насекомое.

— Госр, не прибедняйтесь. Я не знаю, за что вас сослали на край галактики, но кое-что в рукаве вы припрятали.

Выслушав меня, имперец беззлобно оскалился, а на его лице снова проступили зелёные пятна.

— Ярослав, не забывайте, кто я. У меня в рукаве вся империя. Одно плохо, рукав этот пока надёжно зашит.

— Но оттуда недавно кое-что вылетело, — сказал я и показал командору скрин с контуром Аратанского крейсера.

Надо отдать должное выдержке Госра. Даже будучи подшофе, он не подал виду, что занервничал.

— А что это такое? Кажется, какой-то корабль. Отдалённо похож на имперский. Возможно, он даже боевой.

— Госр, не надо устраивать спектакль.

— Ярослав, неужели вы думали, что я начну всё подробно докладывать?

Комендант ухмыльнулся.

— Мне неинтересен доклад о крейсере, находящемся в системе, принадлежность которого к империи вы только что подтвердили. Не нужно рассказывать, к какому именно флоту принадлежит корабль, и показывать галактический сектор его приписки. Мне даже не понадобятся подробные характеристики систем вооружения, имеющегося на его борту. Как и состав экипажа, точное количество капсулёров, истребителей и боевых групп орбитального десанта. Всю эту информацию можете оставить себе.

— И что вы хотите?

— Необходимо, чтобы вы связались с командиром крейсера, и убедили его отказаться от своих планов.

— А что произойдёт, если я откажусь?

— Конкретно с вами, ничего. Вы продолжите вливать в себя пандорский самогон, надеясь, что в случае космического сражения, станцию не заденет залп линейных батарей.

— Невесёлая перспектива — признался имперец и невольно сглотнул.

— У вас перспектива есть. А вот крейсер будет уничтожен, вместе со всеми неприятными сюрпризами, которые он для нас приготовил.

— Думаете, справитесь?

— Я нет, а вот зарканский дредноут сможет. Если мне не изменяет память, то он специально предназначен для прорыва планетарных блокад. Ещё он способен вести сражение в одиночку против нескольких сильных противников. Представьте сами, какую прорву сил нужно выделить, чтобы уничтожить все слои силовой защиты, питаемой от частички антиматерии. И вспомните, как орбитальные платформы превратились в облако металлической пыли. А ведь они только вскользь столкнулись с залпом орудий главного калибра.

Я уверенно описывал возможности зарканского корабля. Одновременно пытался транслировать в сознание Госра картинки будущих разрушений. Выбирая их из реальной хроники сражений имперского флота с зарканцами.

В какой-то момент коменданта передёрнуло, а это значит, что тени движущихся образов космического Армагеддона достигли с цели.

Конечно, сейчас я блефовал. Но что не сделаешь ради выигрыша драгоценного времени?

— Космофлот империи никогда не отступает, — пафосно произнёс Госр, а я понял, что он вещает для тех, кто получит доступ к записям нашего разговора.

— Очень прискорбно, если ваши военные действительно никогда не отступают. Ибо мне не хотелось бы увидеть сегодня гибель имперского корабля. Госр, это не принесёт ничего хорошего всем сторонам конфликта. Колония получит перспективу вторжения аратанской эскадры, с возможным уничтожением всего населения. А вас, как не справившегося с чрезвычайной ситуацией, зашлют ещё дальше.

Озвучив невесёлые перспективы, я посмотрел в глаза коменданту, который сразу отвернулся.

— Дальше Пандоры только варп-маяки древних цивилизаций, обозначающие самые страшные аномалии, находящиеся за пределами галактики, — пробурчал Госр.

Я не врал насчёт нежелания уничтожать имперский крейсер. Без силовых щитов, энергии и готового к применению вооружения, дредноут вряд ли справится с кораблём противника.

— Ярослав, честно, я не вижу альтернативы, восстановления имперской власти военным путём, — наконец произнёс бывший комендант.

— Зато я её вижу. Скажите, чем огромному Аратану мешает крохотная автономия на границе галактики? Пока не пролилась большая кровь, мы можем договориться. Вы останетесь комендантом системы и легитимным представителем имперских властей. Пандора продолжит торговлю с перспективой значительно увеличить объём и ассортимент товаров. Это я точно обеспечу. При этом мы останемся имперскими колонистами, которых больше не надо охранять. Конечно, долг перед торговым синдикатом придётся реструктуризировать, но, думаю это решаемо.

Госр явно призадумался, и мне даже показалось, что он согласится. Однако через несколько секунд он отрицательно замотал головой, словно отгоняя насылаемые мною образы спокойствия.

— Ярослав, такой вариант можно было предложить моему покровителю ранее, но уже поздно. Офицер имперского космофлота, не торговец и не политик, а скорее фанатик. И он придерживается только одного постулата, который гласит — Империя превыше всего!

* * *

Капитан Хартим

— Значит, зарканский дредноут? — проговорил капитан и, воспользовавшись возможностью стратегического симулятора, принялся создавать сотни вариантов развития событий.

Сейчас, когда до сближения с противником оставалось около десяти часов, нужно просчитать каждый свой шаг, как это учили делать инструкторы в космической академии.

За девять лет службы Хартиму приходилось сотни раз участвовать в небольших космических боестолкновениях. Он побывал в настоящих сражениях, где одновременно сходились сотни боевых кораблей. Но эти битвы будущий капитан проводил за спиной опытных командоров, сидя в кресле оператора.

Ранее он служил на линкоре и заведовал силовыми щитами. Ещё следил за эффективностью работы энергосистем. Совершенно неожиданно его повысили в звании, всего три месяца назад. Произошла ротация, и он получил назначение на новенький крейсер. И это было первое боевое задание, которое капитан выполнял в качестве его командира.

Миссия на край галактики сразу показалась Хартиму проблемной. И теперь его опасения полностью подтвердились. Он не просто попал в переделку, но и вынужден вступить в бой с появившимся в системе противником.

Удивительно, что в эти самые противники, боги выбрали незнакомого врага, вроде пиратских фрегатов или юрких крейсеров торговых синдикатов, а плохо известный ему тип космических кораблей. Эти враги давно не встречались в секторах галактики, принадлежавших империи Аратан.

Выругавшись, Хартим снова развернул многослойные описания зарканских кораблей, пытаясь понять, с кем придётся иметь дело.

Массив информации о давно уничтоженных врагах Аратанской империи был огромен, поэтому изучить всё быстро, просто невозможно. Но одно капитан понял сразу, империя победила зарканцев не с помощью технического превосходства или мастерства адмиралов. Аратан задавил противника количеством кораблей, точным экономическим расчётом и банальным политическим обманом.

И, судя по записанным в туманности битвам, дредноуты, подобные этому, были поразительно живучими и могли долгое время огрызаться.

Линейные палубы с батареями электромагнитных орудий, способны создавать настоящие облака из снарядов. Поэтому подлететь на расстояние кинжального огня попросту не получится. Скорострельные установки дредноута, выпускающие самонаводящиеся фотонные торпеды, не менее опасны. Значит, малые дистанции ведения боя полностью исключены.

Дальняя дистанция надёжно прикрыта орудиями основного калибра, а на средних, наверняка сработает заслон из тяжёлых истребителей.

Судя по описаниям, внутри дредноута имеется дюжина боевых челноков, практически точных копий пиратских фрегатов. Их отличие в отсутствии возможности самостоятельно совершать подпространственные прыжки.

Кроме этого, корабль прикрыт несколькими слоями мощных силовых щитов, изначально рассчитанных на столкновение с живыми космическими левиафанами, обитающими в туманности Зарканы.

Конечно, это не титан, но дредноут всего на ступень ниже его в старой классификации боевых кораблей. Одна надежда, что корабль давно оторван от линий снабжения и долгое время обходился без нормального технического обслуживания, не имеет на борту полноценного экипажа.

Просчитывая варианты развития событий, Хартим целых четыре часа не вылезал из симуляции космического боя. За это время ему показалось, что он нащупал правильную стратегию.

Но стоило ему снова вернуться в реальность и посмотреть на продолжавший висеть на орбите Пандоры зарканский дредноут, как появившаяся уверенность начала стремительно улетучиваться.

— Командор на мостике, — рявкнул дежурный офицер, а все находившиеся в рубке вскочили со своих мест.

— Вольно!

Отдав команду, Хартим уселся в своё кресло и, не подавая вида, что тревожат возможные проблемы.

В это время голографы начали чертить в центре информационного поля изображение дредноута, с учётом его нынешней позиции. Воспользовавшись этим, капитан крутанул трёхмерное изображение. Затем повернулся к офицеру, отвечающему за разведку.

— Лейтенант, они более не двигались?

— Никак нет. После занятия позиции на орбите сканеры не зарегистрировали ни единого движения. Такое ощущение, что у двигателей дредноута попросту нет энергии.

— Ты не прав. Видимость отсутствия энергии в системах — это явный блеф. И я точно не поведусь на такую уловку зарканцев.

— Но, командор, зачем им всё это? Занятая позиция сильно ограничивает манёвренность. Да и пребывание в одной точке пространства, вместо постоянного перемещения по высоким орбитам и нелинейного маневрирования, с тактической точки зрения, полный бред.

— Лейтенант, я уверен, зарканцы знают, что делают, и просто пытаются навязать нам некую стратегию поведения.

— Командор, если они продолжат и дальше навязывать нам подобную стратегию, то мы просто отбомбардируем их волнами фотонных торпед. Затем при уходе за планету, отправим тяжёлые истребители и лишим дредноут двигателей с помощью точечных ударов.

Описанная лейтенантом стратегия боя была правильной, но что-то не давало Хартиму покоя.

— А как обстоят дела с древним эвакуатором?

— Ничего не изменилось. Корабль по-прежнему движется к планете. Его сопровождает зарканский боевой челнок.

Зачем они это делают? — этот вопрос возник в голове Хартима в тот самый момент, когда ему доложили об ожившем эвакуаторе.

Тот, кто управляет этим космическим балаганом, явно что-то задумал. Жаль, что несчастный фигляр Госр, отказывается выходить на связь.

Едва капитан подумал о странном поведении коменданта, как в информационном поле, развернулась страничка ранее заблокированного чата, связывающего его с Госром. И там же появилось первое сообщение.

«Командор, что вы хотите больше — победить в бою и получить очередное звание посмертно, или послушать меня, начав действовать строго в интересах империи?»

Глава 23

Перехват

Почти все задания ИскИна мы выполнили, поэтому наша троица взяла пару часов на отдых. Абрамов свернулся калачиком в соседнем кресле и, сомкнув веки, тревожно, постанывал. Сержант занял место оператора и копался в бортовом журнале. Цифровой накопитель фиксировал каждую секунду жизни эвакуатора, с момента схода корабля со стапелей. Наверное, это интересно и захватывающе.

Я же смотрел на экран и медленно приближающуюся Пандору, чувствуя накатывающие на сознание волны предательского страха. Чем ближе мы подходили к точке невозврата, тем более безумной казалась идея с посадкой на планету.

Да с чего я вообще решил, что это возможно сделать? Во всём виновато дедово воспитание. В раннем детстве тот втемяшил мне в голову, что мы обязаны спасти оставшихся на орбите землян. И теперь, заложенная в подсознании программа, не отпускает и заставляет действовать вопреки здравому смыслу.

А в голове вертится разумный вопрос. А зачем земляне вообще нужны на Пандоре? Даже если боги варпа повернутся к нашей затее лицом, и эвакуационному кораблю удастся доставить людей в пункт назначения, то основные сложности только начнутся.

Но самая большая проблема — это контингент эвакуированных. Мне он категорически не нравится. В эвакуаторе находятся по большей части изнеженные жители городов. Всяческие чиновники, деятели культуры, офисные работники и те, кто имел связи, чтобы попасть на борт инопланетного челнока.

Как они поведут себя после пробуждения? Ведь таких решительных, как Абрамов, там единицы к сотням. Остальные наверняка начнут требовать к себе особого отношения: разнообразной свежей еды, хорошего жилья и туалетной бумаги. И многие наверняка не захотят работать. И с этим придётся что-то решать.

С благами цивилизации на Пандоре как-то не задалось. Зато всех новых колонистов на планете ждёт море тяжёлого труда. А если прибавить к этому период ассимиляции и привыкание к местной пище, которую, кстати, нужно ещё добыть, то всё ещё сложнее.

Боюсь, многие земляне пожалеют о том, что не остались в замерзающих городах родной планеты. Им будет адски трудно привыкнуть к новым реалиям, и выживут точно не все. Это наглядно подтвердили первая и вторая волны пандорской колонизации.

Дед рассказывал, как всё это происходило, когда на орбите остывающей Земли появились представители Аратана. Теперь я знаю, что искусственный ледниковый период устроили именно имперцы для очистки подходящей планеты от прежней цивилизации.

Но в тот момент, люди готовились замёрзнуть в своих остывающих жилищах. По прогнозам, им оставалось не более трёх лет. Из-за чего многие восприняли возможность эвакуироваться, как чудо. Поэтому все, кто имел возможность, воспользовались своими связями, чтобы попасть на один из эвакуаторов.

Изначально количество мест было ограничено, и в результате утечки информации об этом узнали все. Согласно выданной Госром информации, с Земли улетело не более полутора миллиардов человек. Остальным пришлось ждать, когда их зачистят корпоративные зондеркоманды.

Первые партии эвакуированных попадали на челноки по особым спискам, составленным различными правительствами и государственными структурами. Говорят, в первую очередь эвакуировали ценных специалистов в разных областях — учёных, инженеров, рабочих высокой квалификации и талантливых военных. Разумеется, всех брали с семьями.

А когда пришла пора выбирать из остальных, начались большие проблемы. Ведь все хотели попасть на борт. Именно тогда началась всеобщая паника, сопровождаемая беспорядками.

На самом деле челноку космодром нужен только для технического обслуживания и систематизированной погрузки. А в остальном он может приземляться на любой ровной площадке. Это позволяло менять места для эвакуации, но не останавливало отчаявшихся людей, которых по какой-то причине не пускали на корабли.

Как раз охраной подобных мест и занимался мой дед. Он долго не хотел рассказывать, как именно он сам попал на один из челноков и почему был разделён с прежней семьёй. В результате наш откровенный разговор состоялся только за полгода до его убийства.

Как оказалось, генерал воздушно-космических войск Елисеев, почти до последнего честно выполнял свой долг. Его сводное подразделение, состоявшее из самых стойких солдат, обеспечивало погрузку на челноки избранных, отбивало вооружённые нападения пытавшихся попасть на эвакуаторы и стояло в оцеплении мест посадки.

Сорвался генерал в тот момент, когда узнал, что прямо у него за спиной вместо погрузки в челнок семей его людей, согласно ранее утверждённым спискам, МЧСовцы начали запускать толпу левых пассажиров, напрямую связанных с их начальством.

Сняв роту бойцов с оцепления, дед посадил их на БТРы и рванул разбираться с творящимся беспределом. В результате разборок он лично прострелил голову генералу МЧС, а его ребята расстреляли всех, кто был против восстановления справедливости.

Семьи и часть людей улетели на том челноке, а генерал задержался на двое суток, чтобы проконтролировать эвакуацию всех своих бойцов. Поэтому он находился отдельно от семьи во время высадки на Пандору. Что стало его болью до конца жизни.

Подобным образом, в последнюю фазу эвакуации на борт челноков попало много военных, зачастую пробившихся к секторам погрузки с помощью оружия, когда заканчивалась посадка. Были ещё сбившиеся в группы люди, откровенные уголовники и прочие маргиналы.

Дед рассказывал, что в самом начале многие сумели банально заплатить за билет в космос. Когда он рассказывал, я не понимал, кому в той ситуации могли понадобиться земные деньги, золото и бриллианты. Наверное, продолжали работать вбитые в подсознания землян понятия и стереотипы.

Я сам видел пачки денег и драгоценности в зоне отбраковки. Люди тащили это добро на борт чемоданами. А затем бездушные машины выбрасывали всё прямиком в космос. После убытия эвакуаторов на земной орбите остались летать не только сотни тысяч замороженных трупов, но и несметное количество барахла, которое ещё недавно было смыслом жизни многих поколений землян.

И вот столь разных людей я по какой-то необъяснимой причине должен спасти.

— Ярослав, а ты весь бортовой журнал просмотрел, или по верхам прошёлся? — неожиданно спросил сержант, что отвлекло меня от тяжких дум.

— Да я только чуть-чуть глянул. Докрутил до начала земной эвакуации. А ты дальше полез? Раскопал что-то необычное?

— Здесь всё интересно. Куда не ткни по временной шкале, в более чем четыре сотни лет, везде различные экзотические уголки космоса, звёздные системы, планеты и какие-то сооружения невообразимых размеров.

В подтверждение своих слов Павлов принялся выводить в информационное поле наиболее интересные трёхмерные изображения. Там я сначала увидел планету, полностью покрытую одним гигантским мегаполисом. Затем в поле зрения появились сотни кораблей разных размеров, конструкций и типов. Все они замерли в настоящей многоуровневой очереди, перед висящим в космосе огромным портальным кольцом. Переход в иную часть галактики периодически открывался, пропуская через себя группы судов, и снова закрывался. Созданное древними цивилизациями сооружение явно повиновалось некому циклу, продиктованному током космических течений и влиянию аномалий.

— Красиво! — сказал я.

— Очень! — с благоговейным придыханием согласился сержант. — Аж дух захватывает, когда представляешь, сколько граждан живёт в этой проклятой империи. На планете-городе обитают сотни миллиардов жителей. А я обнаружил на записях не менее двух десятков подобных мегаполисов. И это только там, где физически побывал наш эвакуатор.

— К чему ты ведёшь?

— Для того, чтобы уничтожить нас, империи даже не понадобится щёлкать пальцами, — констатировал сержант.

— Я знаю. Достаточно одному клерку наложить положительную резолюцию на запрос о помощи Госра.

— Думаешь, комендант отправил своим хозяевам сигнал?

— Я уверен, он сделал это в первую же секунду, как увидел в космосе зарканский дредноут.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Сержант, я изначально знал, куда влезаю. Здесь без подобных рисков никак.

— И на что же мы тогда надеемся? — проговорил парень и вымученно усмехнулся.

— Я надеюсь, что нам удастся пропетлять между политическими и коммерческими течениями, существующими в имперских властных структурах. Представь, сколько проблем у такого огромного государственного образования и сколько перед Аратаном стоит глобальных задач? Как много они ведут войн, и какие противоречия их разрывают изнутри? Думаю, наша забытая всеми колония у них точно не в приоритете.

— Но мы уничтожили их боевые платформы, а затем захватили станцию. При этом погибли граждане империи, — напомнил собеседник.

— Что для империи десяток гражданских специалистов, работающих по контракту с одним из торговых синдикатов? А остальное — это давно списанная космическая рухлядь. При этом в целостности и работоспособности колонии заинтересован всё тот же торговый синдикат, с которым, как я понял, связан покровитель Госра. То, что имперцы платят нам за уникальные товары, крохи от их реальной стоимости в метрополии. И, несмотря на мизер наших объёмов, перебои в поставках никому не выгодны.

— Значит, ты надеешься, что они захотят с нами договориться?

— Здесь всё будет зависеть от человеческого фактора. Поэтому мы сейчас висим на волоске. Коменданта я, кажется, заинтересовал. Но сможет ли он договориться со своим покровителем и командиром боевого крейсера? Это большой вопрос.

— Поскорее бы этот вопрос разрешился. А то неизвестность давит на мозги. И ещё этот эвакуатор, набитый замороженными людьми, словно холодильник брикетами с синтезантом в рабочей столовой.

— Мы должны дать им шанс начать новую жизнь, — уверенно сказал я, а новгородец кивнул, соглашаясь.

— Только их целых пятнадцать миллионов! Нам такую прорву народа попросту не прокормить.

— Здесь ты ошибаешься. Прямо за маршевыми двигателями расположен уровень, набитый стационарными синтезаторами пищи и биорасщепителями. Закладывай любой материал, не содержащий токсинов, и питательные брикеты будут штамповаться десятками тонн, причём каждый час. Конечно, это не стейк из мяса молодого Кава. Но кто захочет жить, съест и такое, а потом добавки попросит.

— Это у вас на фронтире свежее мясо, а в фабричных цехах рабочие до сих пор едят синтезированные пайки, — проговорил сержант и сморщился, видимо, вспомнив, что-то своё.

Я тоже подумал о былой вольной жизни на фронтире и снова уставился на Пандору, к которой меня нестерпимо тянуло. Видно, не зря дед утверждал, что родившиеся там колонисты — это настоящие инопланетяне. И называться землянами они не имеют никакого права.

Призадумавшись, я снова начал рассчитывать шансы на успешное приземление. Но ситуация не становилась менее критической.

Вдруг в информационном поле всплыл солидного вида цифровой мануал. Сотни папок содержали в себе тысячи страниц с расчётами, планами, чертежами, графиками и всевозможными списками.

Быстро пролистав заголовки, я выяснил, что этот объёмный блок информации составил ИскИн. И он содержит точное описание того, что нужно делать с людьми, сразу после приземления и вывода их из состояния заморозки.

При этом во всём чувствовалась рука деда. Его видение устройства жизни сквозило из каждой странички, явно отличаясь расчётливостью практика, а не теоретика. Оно и понятно, ведь когда-то давно все фронтирные посёлки строились по его планам. И даже бригадиры бородатых лесорубов часто спрашивали у старика совета, как и где обустроить тот или иной форпост.

Немного увлёкшись штудированием кипы цифровых материалов, я снова начал верить, что задача выполнима, потому перестал копаться в итоговых выкладках. Вместо этого, решаю обратиться напрямую к ИскИну:

— Один авторитетный человек часто повторял одну и ту же присказку — не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

«Он прав», — тут же ответил цифровой слепок деда.

— Ну и зачем ты всё сейчас показал?

«Чтобы ты не сомневался в верности поставленной задачи».

— Разве у этого ржавого корыта есть возможность приземлиться на планету? Ты же сам недавно рассчитал, что процент успеха не больше пяти.

«Вашими стараниями процент уже увеличился до девяти».

ИскИн явно хотел подбодрить, но вместо этого вызвал у меня ещё одну волну сомнений.

— Не хотелось бы разбиться при посадке.

«Значит, нужно сделать всё, чтобы катастрофы не случилось. Ты же сам упоминал про человеческий фактор. Просто он должен быть на твоей стороне. А я тебе помогу, чем смогу»

В инфополе появился новый, менее толстый цифровой мануал, расписывающий план посадки буквально по секундам. Насколько я понял, после быстрого ознакомления, многое зависит того, кто будет управлять эвакуатором практически в ручном режиме. В приоритете будет скорость принятия решений и их элементарная правильность.

Снова призадумывавшись, я увлёкся изучением всех вариантов действий, не заметив, как пролетело ещё полчаса. Изучение материала продолжилось далее, но, когда до орбиты Пандоры оставалось три часа лёта, на связь вышла Ветка.

— Ярик! — её оклик сопровождался ментальной волной, смешанной со смутными образами.

Вызов заставил меня вскочить с кресла командира эвакуатора. Тут же психический импульс передался Павлову с Абрамовым. В результате они тоже почувствовали приближающуюся опасность и насторожились.

— Ветка! Что там у тебя⁈

— Думала, что мне показалось, но теперь я уверена. К эвакуатору приближаются неопознанные объекты, и сканеры их не видят. Я почувствовала их, навела дальнобойный визор и теперь хорошо вижу один из аппаратов.

— Что за объекты? Опиши.

— Сигарообразный. Размером метров десять, не больше и покрыт сложной голографической маскировкой. Кроме этого, чувствую присутствие ещё двух или трёх. Судя по траектории движения, они нацелены на ту часть эвакуатора, где располагаются палубы экипажа.

Войдя в ментальный контакт с девушкой, я попытался унять волну её беспокойства и смог рассмотреть всё глазами зарканки. И увиденное мне очень не понравилось. Аппарат непонятного назначения догонял несущийся к Пандоре эвакуатор. Чуть в стороне едва виднелись второй и третий.

Если это самонаводящиеся ракеты, то нам конец, ведь выставить силовые щиты мы не сможем из-за нехватки энергии.

Однако через мгновение я разобрался в ситуации, просканировав эмпатическое изучение, идущее от объектов.

— Внутри живые существа. А значит, это абордажная команда имперцев.

— Через пару минут попробую их сбить, — неуверенно пообещала Ветка.

— Действуй, только аккуратно, не вспори случайным залпом брюхо нашей калоши.

Отключившись от Ветки, я посмотрел на парочку помощников. Сержант уже держал автомат, а майор — мой фазер.

— Ну что, космонавты? Надеюсь, вы готовы?

Глава 24

Абордаж

Ветка

Она не понимала, как, но просто чувствовала, где именно находятся все четыре невидимых космических аппарата. Сканер по-прежнему игнорировал их присутствие, поэтому пришлось перевести системы слежения в ручной режим работы.

В подобной ситуации бесполезно выпускать фотонные торпеды или зенитные ракеты, ведь они со стопроцентной вероятностью пролетят мимо. Придётся работать фазерами, причём без помощи автоматических систем наведения.

Синхронизировав работу шести энергетических установок, Ветка свела в одну точку прицелы и активировала режим, позволяющий вести беспрерывный огонь потоками коротких импульсов.

Это помогло привязать прицел к движению зрачков, и в любой момент ударить плотным дождём сверхмощных лучей по выбранной точке пространства. Правда, как только челнок сблизился на расстояние ведения эффективного огня, абордажные аппараты резко ускорились и принялись маневрировать.

В результате первый и второй смерч из лучей разминулись с целями. А третий достал одного из имперцев, сбил его маскировку и обнулил силовое поле. Но враг успел проскочить, поэтому Ветке пришлось резко разворачиваться и бросать челнок вдогонку за противниками.

Набрав обороты, она смогла справиться с перегрузками, вызванным резким ускорением, и на предельной дистанции достала повреждённый аппарат. Изрешетив двигатель и частично корпус противника, она не стала его добивать, а включила форсаж, и устремилась за остальными аратанцами.

Следующий аппарат Ветка достала в тот момент, когда враги практически догнали эвакуатор. Воспользовавшись тем, что маршевые двигатели космического корабля не в рабочем состоянии, она, не скупясь, выдала длинную серию точных попаданий, превратив второго имперца в решето. Его остатки врезались в пробитые дюзы эвакуатора и разлетелись на крупные фрагменты.

И снова наступил момент ускорения. Челнок прошёл вдоль длинного корпуса, исторгая град импульсов, и на пределе возможности, смог зацепить третьего противника, сбив того с курса. Его силовые щиты последний раз ярко сверкнули, и сквозь исчезнувшую маскировку, стали видны хищные обводы фюзеляжа, чем-то напоминавшие акулью тушу.

Уже в следующий миг Ветка заметила ещё одну цель, успевшую буквально вгрызться в корпус переходной палубы эвакуатора, находящийся между грузовым блоком уровней и каютами экипажа.

Девушка поняла, что одна из групп смогла проникнуть внутрь и выругалась от бессилия. После этого она резко отвернула в сторону и, поймав в прицел потерявший управление абордажный аппарат, превратила его в месиво из раскалённого металла.

* * *

Ярослав

— Троих имперцев я сняла. Последний смог зацепиться, — голос любимой заставил меня отвлечься от соединения магнитных креплений ранцевого ракетомёта. — Может, мне попробовать аккуратно ударить по месту стыковки?

— Нет! Там проходит магистральная линия энергообеспечения. Если случайно повредишь, то пятнадцать миллионов замороженных землян навсегда останутся в таком виде. Следуй с нами рядом и смотри по сторонам. Увидишь новых гостей, то сразу стреляй. А мы здесь сами управимся.

Отдав приказ, я защёлкнул последнюю застёжку и посмотрел на своих товарищей.

— Короче, парни. Вы останетесь в командном центре, а я пойду их немного пощупаю. Если начнут прожигать бронепереборку, то попытайтесь остановить.

— Может, нам лучше с тобой? — спросил Павлов.

— Нет. Лучше разделиться. Я иду, потому что чую живых даже за несколькими преградами. И не забывайте, именно здесь у нас проходит последний рубеж. — указываю на кристаллический процессор с ИскИном. — Сберегите его.

Абрамов хотел возразить, но я не собирался спорить и активировал открытие бронепереборки. Затем выскочил наружу и отдал команду ИскИну запечатать сердце корабля.

Одновременно на имплант поступали сигналы с устройств объективной фиксации. Увиденное, не улучшило моё настроение. Корпус был грубо вскрыт направленным взрывом. Из него торчали части механизма, буквально раздвинувшего внешнюю оболочку. Абордажная группа давно покинула десантную капсулу, рассредоточившись по переходной палубе.

Визоры засекли десяток расплывающихся силуэтов, прикрытых голографическим камуфляжем. А то, что находится под сливающимися с корпусом покровами, мне рассмотреть не удалось.

И это плохо.

Одно дело, если враги облачены в лёгкие скафандры, предназначенные для быстрого передвижения в вакууме. Но совсем другое, если на них броня имперских штурмовиков, имеющую силовую защиту, и способные буквально проламывать стандартные переборки между отсеками. Придётся всё проверять самому.

ИскИн заранее активировал охранную систему, поэтому оставалось просто наблюдать за действиями абордажной команды. Правда, толком мне этого не позволили. Видимо, в отряде был системный взломщик. Визоры точек фиксации начали отключаться по одному, погружая меня в неведение.

Нет, я по-прежнему чувствовал врагов, но их местоположение определялось примерно. А через полминуты ИскИна сообщил, что враги взломали внешний контур охранных систем.

Продвигаясь внутри лабиринта из отсеков, предназначенных для экипажа, я продолжал следить за запечатанной преградой, отделяющей переходную палубу от этой части корабля. Мне было интересно, как именно имперцы собираются через неё пройти.

Если честно, я ожидал увидеть направленный взрыв или вырезание дыры с помощью фазерного резака. Но враги применили нечто новенькое. Переборка толщиной не менее полуметра начала стремительно темнеть, потом от неё начали отваливаться частицы. А закончилось всё весьма эффектно. Композитный сплав начал буквально распадаться в прах, и точно не от воздействия высокой температуры.

Появившиеся в образовавшемся проёме имперцы, быстро обработали края пробоины струями газообразного вещества. Но до того момента, как выключились визоры, я успел заметить несколько врагов в коридоре.

— Значит, преграды вас не удержат — проговорил я и, недолго думая, открыл все проходы, находящиеся в этой части эвакуатора.

После чего пришла ментальная волна, позволившая лучше, определять местоположение незваных гостей. Однако имперцы не воспользовались появившейся возможностью для быстрого передвижения и остановились, проявив осторожность.

Нет, ребятки, так не пойдёт. Никаких вам остановок для обдумывания ситуации. А то вы ещё возьмёте и разгадаете мой простенький план. Имплант давно подключился к ранцевому ракетомёту у меня за спиной. Активировав одну из шестидесяти небольших ракет, я взял её под управление, и двадцатисантиметровый цилиндр рванул по извилистому лабиринту отсеков.

Спустя два десятка поворотов снаряд вышел на финишную прямую и, активировав разгонный модуль, рванул навстречу ближайшему противнику. Яркий росчерк тут же вонзился цель, но вместо её поражения, взорвался в десятке сантиметров, столкнувшись с мощным силовым полем.

Единственное, чего я добился — это частично сорванная с врага маскировка. В соседнем отсеке ещё работал один из визоров, поэтому мне удалось рассмотреть тяжёлый бронекостюм, оснащённый развитой системой сервоприводов и обвешанный внушительным вооружением.

Такую амуницию империя на Пандору не поставляла. Но это не значит, что враг неуязвим.

Получив удар по силовому щиту, абордажная команда ответила шквалом огня, а в ближайших отсеках начали рваться гранаты. Как только всё успокоилось, я выпустил ещё одну ракету.

Всё повторилось, и взрыв сорвал маскировку с ещё одного штурмовика. Закончив с прелюдией, я бросился вперёд и через минуту занял заранее выбранную позицию, находящуюся всего в сотне метров от местоположения противника. Далее всё зависит от выбранной ими тактики продвижения.

Без точек объективной фиксации я оказался слеп, но всё равно чувствовал каждый шаг врага. Немного подождав, аратанцы двинулись вперёд и, добравшись до ближайшего системного терминала, снова остановились.

Терминал был заранее обесточен, поэтому я сначала не понял, зачем им это. Но уже через несколько секунд пришло предупреждение от ИскИна.

«Ярик, они притащили с собой мощную батарею и взламывают внешние системы!»

Более нельзя откладывать задуманное, ибо после взлома ситуация станет непредсказуемой. Теперь понятно, что имперцы могут взломать все системы, находящиеся за пределами командного центра.

Над плечами распахнулись парные окошки запуска ракет, и оттуда начали вылетать чёрные цилиндры. Чем больше их становилось, тем сложнее контролировать их полёт. Однако я смог справиться с двумя дюжинами снарядов, и направил их к намеченным целям.

Первая волна облетела абордажную группу по покинутым отсекам и ударила с тыла. А вторая атаковала противников, орудующих около терминала. Одновременно с этим я начал дистанционно закрывать переборки, пытаясь разделить отряд штурмовиков на две части.

И всё-таки удар с двух направлений смог отвлечь на себя внимание имперцев, позволив разделить их сомкнувшимися створками. Я же сошёл с места и, продолжая выпускать ракеты, направился к единственному оставшемуся открытым проходу.

Вакуум не позволял слышать взрывы, но когда я хватался за страховочные скобы, то чувствовал отдачу от ударов. Колебания распространялись по внутреннему скелету корабля, сообщая о серии попаданий.

А вот дальше меня ждал неприятный сюрприз. Чем больше я приближался к цели, тем сильнее ощущал, что ракетный удар не возымел нужного эффекта. Взрывы продолжали рвать отсек с терминалом, но силовые поля бронескафандров по-прежнему прикрывали минимум двух их четверых солдат, отрезанных от остальных имперцев.

Решаю увеличить давление и выпускаю все оставшиеся ракеты. После чего я рванул по коридору, доставая фазер.

Продравшись сквозь разбитые куски вывернутого наизнанку отсека, я увидел разорванное тело одного из имперцев, затем столкнулся с обезглавленным бронекостюмом. Отпихнув его, я затормозил, чтобы осмотреться, и едва не поплатился за это.

Мне показалось, что с половиной абордажной командой покончено и надо захватить их оружие. Но когда я обнаружил искомое, четвёртый мертвец неожиданно ожил, оттолкнулся от дальней стенки и рванул в мою сторону. При этом он выставил перед собой единственную уцелевшую руку и начал стрелять.

Десяток раскалённых добела шариков пронзили пространство справа от меня и взорвались, столкнувшись со стеной. Я успел отклониться, попав лучом фазера в бок аратанца, затем схватил его руку, и мы полетели по разгромленному отсеку.

Я продолжал стрелять, но без видимого успеха, а проявивший недюжинную силу противник почти смог меня достать. Серия ярких росчерков чудом не наделала дырок в моём шлеме. А когда заряды закончились, противник откинул ствол в сторону и сорвал с пояса плазменный резак.

Мне тоже пришлось отбросить фазер и схватить имперца за руку. Во время схватки плазменный клинок всего раз мельком прошёлся по моему шлему, оставив на нём вспухшие волдыри. Этого мне хватило.

Мне всё-таки удалось вывернуть руку врага и перехватить резак. После этого я обхватил корпус аратанца ногами, направив плазменный луч ему в затылок. Чтобы прожечь дыру в скафандре, ушло более десяти секунд. Всё это время противник пробовал сопротивляться, но раны сыграли свою роль.

Разгерметизация скафандра выгнуло тело противника дугой, а внутри шлема что-то взорвалось. Оттолкнув труп, я не успел порадоваться победе, как почувствовал приближение новой опасности, но что-либо предпринять уже не получалось.

Резко обернувшись, замечаю распадающуюся на мелкие частички бронепереборку, и в следующее мгновение из открывшегося проёма появилось несколько мутных силуэтов.

Прямо передо мной, что-то беззвучно взорвалось. Но вместо ожидаемой волны раскалённой шрапнели я ощутил гравитационный удар, отправивший мою тушку к ближайшей стене. Неведомое силовое поле не позволяло даже дёрнуться. Затем рядом появились имперцы. Они не стали меня убивать, а просто обездвижили с помощью магнитных фиксаторов.

Странный взрыв прижал к стене не только меня, но и весь летающий хлам с трупами. В результате я смог рассмотреть шесть расплывающихся силуэтов.

Я чувствовал исходящую от них ненависть и приготовился к смерти. Но затем враги перекинулись несколькими словами и отключили голографический камуфляж своих скафандров.

А уже через несколько секунд я смог рассмотреть остатки абордажной группы. Четверо носили тяжёлую версию бронекостюмов и походили на древних панцирных латников. Оставшаяся пара была в таком же скафандре, как убитый мною имперец.

Один из врагов приблизился ко мне, снял с пояса небольшой диск и прилепил к моему шлему. После этого я услышал чужое дыхание. А ещё через мгновение забрала шлемов аратанцев поднялись, и я увидел их невозмутимые физиономии. И посмотреть было на что.

Сразу стало понятно, что передо мной модификанты. Глаза каждого бойца были заменены на визоры. Да и сами лица, лишь с натяжкой можно назвать человеческими. Обилие имплантированных вставок и прочие, скорее косметические атрибуты, делали их лица похожими на морды опасных хищников.

У каждого на правой щеке была голографическая татуировка с гербом Аратанской империи и особой крипто-меткой, отображающей информацию о бойце, вроде звания, наград и участия в боевых операциях. Мой имплант смог расшифровать большую часть данных, но некоторые значки и цифры остались загадкой.

Кое-что сразу удивило. Судя по взломанным данным, каждый из штурмовиков прослужил пятьдесят лет и принял участие в сотнях боевых операций. А ещё я понял, что смотрящий на меня лейтенант ранее была женщиной.

Хищно оскалившись, командир группы показала ряды острых металлических резцов, заменивших обычные зубы, и заговорила хриплым голосом, не особо похожим на женский.

— Примитивный человечек, ты нас даже немного удивил. Тебе удалось отвлёчь основную часть штурмового отделения своим фейерверком, одновременно запечатав проходы и выведя из строя нашего взломщика с группой прикрытия.

Я ожидал проявления ярости, в отношении того, кто убил её бойцов. Но вместо этого ощутил проснувшееся любопытство и отложенную до поры злость с жаждой мести. Но главное, я не обнаружил даже тени сомнения в своих действиях и боязни чего-либо. Всё это настораживало, так как под покровом приглушённых эмоций, скрывалась абсолютно чужая логика, далёкая от психологии индивидуума.

А самое главное — я не вижу, за что может зацепиться мой дар эмпата.

— Я убил твоих бойцов! А ты решила поговорить, вместо того чтобы меня убить.

— Ты? Убил⁈ — ухмыльнулась лейтенант, а следом оскалились остальные головорезы. — Примитив, ты поспешил записать парней в мертвецы. Через сутки каждый погибший член команды выйдет из репликатора, находящегося на боевой станции имперского космофлота Вега-5. Человек, перед тобой оцифрованный спецназ. Мы вечные!

Опять технологии капсулёров. Стало понятно, что за трёхзначные цифры вытатуированы на висках оцифрованных солдат. И они ничего не боятся, так как давно мертвы. После смерти, случившейся в пределах действия имперской информационной сети, эти бойцы возрождаются в репликаторе и возвращаются в строй. Конечно, это стоит уйму кредитов, но империя Аратан может позволить себе подобное.

— А насчёт мести, то скоро ты прочувствуешь её на собственной шкуре. Но перед концом твоей мозговой активности мы получим информацию о том, что происходит в этой забытой богами варпа звёздной системе. Лучше расскажи всё добровольно, иначе тебе будет очень больно. Хотя, нет времени на церемонии.

Озвучив угрозу, лейтенант вытянула из специального отделения скафандра инъектор, и с размаху пробила мой скафандр в районе груди. После чего я почувствовал сильную боль, а по телу прошла судорога.

Глава 25

Пандора

Не знаю, что за психотропное средство использовали имперские солдаты, но вштырило меня знатно. После кратковременных конвульсий я словно вылетел из собственного тела и почувствовал, как распадаюсь на молекулы. Ощущения были отвратительными, и первоначальная боль показалась лёгкой прелюдией. В итоге произошло эмпатическое расщепление моего сознания, едва не перешедшее в распад личности без возможности её восстановить.

А затем в остатки моего сознания ворвалось лицо лейтенанта.

— Как тебе наш коктейль? — с издёвкой спросила офицер.

— Лучше просто умереть, — честно ответил я.

— Нет, человечек. Просто так тебе не соскочить. Под действием химии ты будешь говорить только правду. Все искусственно выставленные психические блоки будут сняты. И даже если ты прошёл перепрограммирование сознания, установка перестанет работать. А после воздействия нашего коктейля кое-кто превратится в растение с выгоревшим мозгом. Далее твоё тело просто отправится в расщепитель.

Перспективы открывались невесёлые, если не сказать страшные. Ещё имплант больше не откликается на запросы. Хуже всего, я готов рассказать аратанке всё, что знаю. И допрос начался без раскачки.

— Ты из колонистов, родившихся на Пандоре?

— Да.

— Откуда у тебя имплант космического навигатора?

— Дед где-то достал.

— Кто руководит этим якобы восстанием колонистов?

— Я.

Услышав ответ, лейтенант удивилась.

— А откуда у вас взялся зарканский дредноут?

— В северной части планеты существует небольшая колония беглых зарканцев. Именно на дредноуте они прибыли на планету, и он стал базой их главного поселения.

Я не хотел отвечать, но подсознание само выдавало любую информацию. Поэтому имперцы узнали о моей жизни, как начался мятеж и кто мне помогал. Особенно много лейтенант спрашивала про Госра. Я рассказал о его принципиальности, пьянстве и честно признался, что изначально хотел договориться с представителем империи, но не получилось.

Отвечая на вопросы штурмовика, мне показалось, что их диктует кто-то другой, по всей видимости, находящейся на имперском боевом крейсере. Ещё я начал улавливать эмоции, находящихся рядом аратанцев, вызванных моими ответами. Ранее это получалось в момент концентрации на собеседнике, а сейчас происходило автоматически.

— Значит, ты здесь для спасения мороженого мяса? — удивлённо спросила лейтенант.

— Да. Я хочу спасти пятнадцать миллионов землян.

— Но зачем? Когда на тревожный сигнал среагирует империя, сюда пришлют корпоративных чистильщиков, и они помножат всех на ноль.

— Думаю, у колонистов есть возможность договориться с империей.

— С империей Аратан⁈ Ты и правда, мыслишь, будто примитив, если так думаешь. Какой смысл договариваться со скопищем бесполезных букашек?

— Насколько я понял, аратанцами нужно то, что находится на Пандоре.

— Ошибаешься. Биологических нанитов можно легко клонировать. Причём в таких объёмах, которые эта никчёмная планета никогда не сможет выработать. А остальные местные ресурсы серьёзным игрокам малоинтересны. Всё могут заменить несколько автоматических заводов по биосинтезу и копированию сложных природных структур. Что гораздо дешевле, чем держать здесь станцию и гонять транспорты. Теперь ответь, зачем Аратану возиться с восставшими ренегатами?

— На перезагрузку колонии уйдёт слишком много времени. А многие из сидящих наверху, уже вошли во вкус. Насколько я понимаю, практически дармовые для торгового синдиката бионаниты, позволяют производить обновление колоний, значительно повышая их эффективность. Вроде мелочь, но каждый год она приносит десятки миллиардов, а может, больше.

— Чушь! — повторила лейтенант за невидимым диктором. — Ладно, оставим это на потом. А сейчас я хочу знать всё о боеготовности дредноута.

Больше всего мне не хотелось отвечать на такие вопросы. Ведь наша стратегия держалась именно на факторе неизвестности. Однако после заданного вопроса, информация сама начала рваться наружу.

— Частица антиматерии слишком долго пребывала в состоянии относительного покоя. А гравитация планеты отрицательно повлияла на её работу. После выхода в космос реактор пошёл в разнос, и едва не дестабилизировался. Сейчас команда зарканцев занимается выработкой верного направления движения капсулы в активной зоне. Пока у них получается плохо, поэтому системы корабля обеспечены энергией только на двенадцать процентов.

Тому, кто на самом деле задавал вопрос, явно понравился ответ. Я даже почувствовал радостный отклик, пришедший со стороны имперского крейсера.

— Значит, силовые щиты массированную атаку не выдержат?

— Сомневаюсь, что они вообще включатся, — честно ответил я.

— Командор, вы удовлетворены ответами? — спросила лейтенант у куратора.

— Да, он удовлетворён, — отвечаю вместо невидимого начальника, почувствовав эмоциональный отклик.

Я не слышал слова командира крейсера, но смог прочитать их эмпатическом уровне.

— Как прикажете с ними поступить?

Вердикт командира был однозначным — смерть для нашей группы и замороженных землян. Я понял, что это точно конец. Но вдруг кто-то подключился к разговору и возразил командиру крейсера. Судя по знакомым чертам распространяющихся образов, это был Госр. Он поставил под сомнение целесообразность подобного приказа. Но командующий операцией его не послушал и ответил довольно грубо. В итоге едва появившаяся надежда сразу угасла, сменившись полной безнадёгой.

Значит, вот так всё закончится. Меня убьют, затем абордажная команда вскроет центр управления и уничтожит мозг корабля, не оставив ни единого шанса замороженным. Сержант с майором не смогут остановить штурмовиков. Потом капсулёры отстыкуются. И даже если Ветка уничтожит их транспорт, это ничего не изменит. Через два часа эвакуатор на полной скорости рухнет на поверхность Пандоры, превратившись в братскую могилу для миллионов землян.

После чего настанет пора погибать дредноуту. Единственная, кто сможет попытаться избежать смерти — это Ветка. Мощности челнока позволяют сбежать от имперцев, и приземлиться в аномалии. Насколько я понял, отец девушки справился с Варимом и снова управляет зарканцами, согласно планетарному уставу. Вот только захочет ли она уходить? Думаю, нет. Как это ни прискорбно, но, скорее всего, она выберет вариант кинуться в последний бой и погибнуть.

Когда я понял это, разочарование сменилось лютой злостью. Только она не вызвала прилива сил, позволяющего прийти в себя, и попытаться сделать хоть что-то. Вместо этого я почувствовал полную беспомощность, граничившую с помешательством рассудка.

— Капрал, возьми Термита и вскрой командный центр. Всех, кто окажется внутри, убей! Вычислители корабля и терминалы уничтожить. Мы отчаливаем через пятнадцать минут.

Приказы посыпались из перекосившегося от жажды мести рта лейтенанта. Затем она обратила внимание на меня.

— А теперь настал момент почувствовать, что бывает с теми, кто убивает кого-то из нас. Время притормозит свой бег для твоего мозга, чтобы ты насладился всем в полной мере.

Выдав порцию угроз, лейтенант достала инъектор, и воткнула мне в руку.

Волна новых конвульсий выкинула меня из тела, а сквозь нестерпимую боль, я ощутил присутствие чуждой, но чем-то смутно знакомой силы. В этот момент время для моего сознания действительно замерло, превратив происходящее в нестерпимо растянувшиеся муки.

Меня будто медленно выжигало изнутри, тут же восстанавливая, и пытка начиналась снова. А за происходящим с интересом наблюдала неведомая сила.

Этот чужой взгляд и подвиг меня к сопротивлению. Нет, я не верил, что смогу вывернуться. Просто захотелось посмотреть на ментального наблюдателя. Видимо, тот ощутил моё любопытство и, откликнувшись, буквально вырвал моё сознание из адского цикла.

А затем мою сущность начали буквально разбирать на составляющие, внимательно их изучая.

«Необычный экземпляр».

Мысленно произнесло Нечто.

«Кажется, миллионы лет эволюции одного из раскиданных по вселенной семян, наконец, дали нечто, отдалённо похожее на правильные всходы».

«Жаль, что хозяева этого не видят».

Сила словно разговаривала сама с собой. А я внезапно понял, что она находится внутри Пандоры. Отзвук подобного монолога я уже слышал, находясь в подземной каверне. Я ещё подумал, что мне послышалось.

Неужели это тот самый механизм, запускающий по всей планете всё новые циклы эволюции разных видов? Эдакий искусственный лаборант, миллионами лет проводящий глобальные эксперименты, прописанные некой программой, оставленной древней цивилизацией.

Искусственно созданное существо считало поток мыслей и, словно в подтверждение моих догадок, начало транслировать образы.

Сначала я увидел планету, полностью покрытую океаном. Изображение позволило понять, что она находится в системе, на самом краю галактики. Это была первозданная Пандора. Я почувствовал, как Нечто собиралось покинуть галактику вместе с подобными искусственными существами, но в самый последний момент оно получило приказ остаться.

После этого экспозиция сменилась, и я увидел океан Пандоры изнутри, где начала зарождаться новая жизнь. Она быстро поглотила зачатки уже существующих одноклеточных организмов, начав стремительно распространяться по планете.

Дальше, под наблюдением искусственного существа началась бурная вулканическая активность, и сформировался единственный материк. На его поверхности появились новые виды флоры и фауны. И всё это демонстрировалось, будто в ускоренной перемотке.

Миллионы разных существ появлялись и исчезали, сменяя циклы экспериментов. Иногда поверхность планеты полностью покрывалась гигантскими грибообразными структурами, которые стремительно вымирали под воздействием волн живых пожирателей. Планета опустошалась, но каждый раз всё начиналось заново. И всем этим руководило то самое существо, которое по какой-то причине теперь заинтересовалось мной.

«Помоги мне», — Не знаю как. Но мне удалось сформировать мысленный посыл и донести его до механизма.

«Нет, так поступать нельзя», — сила тут же отвергла мою просьбу.

«Тогда зачем это всё?»

«Мой долг — записывать любые особые проявления. Сейчас я занимаюсь фиксацией попытки примитивного создания превратиться в нечто большее».

«Значит, я – это всего-навсего жалкая попытка?»

«Ты, случайная мутация одной из ветвей примитивного вида цивилизаций, пытающаяся упорядочить жизнь одного из осколков. Ещё и используешь возможности астрала, ставшего доступным тебе в результате уникального стечения множества факторов. Но делаешь это как-то совсем неправильно».

Существо не хотело помогать, но продолжало общаться. Я не верил в счастливый исход, но решил использовать эту возможность до конца.

«А если я прекращу своё существование. Разве это не помешает тебе выполнить программу?».

«Моя программа не будет выполнена даже после того, как местная звезда превратится в сверхновую. Одно мгновение или миллионы лет, для меня нет никакой разницы. А ты всего лишь одна из неудачных попыток».

Боги варпа видели, что я пытался вывернуться. Хотя мы и находились в застывшем времени, я понимал, оно не может длиться вечно. А ещё я продолжал смотреть на всплывающие образы. Там суша начинала поглощать океан, потом он оживал и покрывал её волнами разнообразных существ.

В один из таких циклов над планетой появилось, что-то похожее на гигантский космический корабль. Искусственное существо попыталось пообщаться с прибывшим. Но сила, управляющая судном, отказалась не только от общения, но и от дальнейшего существования. Она словно прибыла сюда умирать.

Всё это как-то было связано с древними цивилизациями. А материализовавшийся корабль являлся одним из последних представителей умирающей цивилизации. После окончания существования последнего древнего в системе произошёл подпространственный взрыв, породивший множество аномальных зон. Затем корабль занял местоположение красной луны, и, к моему удивлению, начал в неё превращаться.

Искусственное существо явно начало терять ко мне интерес. Но, считав моё настроение, оно провело сканирование, словно в поисках чего-то ранее незамеченного.

«Жажда жизни уравновешена готовностью исчезнуть навсегда. Странное сочетание. Даже немного жаль, что ты ещё не научился видеть простых решений, возникающих проблем».

Закончив общение, существо оттолкнуло меня, и я снова очнулся в собственном теле. Меня по-прежнему сотрясали испепеляющие ментальные волны, а вокруг стояли скалящиеся мучители. Только теперь боль как бы находилась отдельно от сознания. И почему-то я видел имперцев буквально насквозь. Может, это уже наступившее сумасшествие?

Но откуда такие подробности? Первое, что бросилось в глаза — это обилие разнообразных имплантов, вшитых в тела штурмовиков. Ещё полное отсутствие костной ткани, заменённой на композитный материал. Их кожа тоже была насыщена искусственными волокнами, как и мышечная ткань.

Я по-прежнему чувствовал, где находится каждый из оставшихся в живых врагов. Трое стояли совсем рядом. Один вернулся к аппарату, пробившему корпус эвакуатора. А двое готовились уничтожить бронепереборку, всё ещё прикрывающую командный центр.

Ещё я почувствовал всех людей, лежавших в капсулах, и внезапно вспомнил последнее напутствие искусственного существа.

А ведь Нечто право — я не вижу простейших решений проблем.

Просканировав лейтенанта, мне удалось определить, для чего нужны импланты в её теле. Далее вспомнил, что после смерти, мозг оцифрованного уничтожается. Сопоставляю это с микровзрывом, произошедшим в шлеме штурмовика, убитого во время рукопашной. И сразу нахожу в головах остальных солдат одинаковые биоимпланты со взрывчаткой внутри.

Я не могу её активировать, но мне по силам на мгновение отгородить имплант от воздействия мозговых импульсов. Задумка сработала, и в черепушке лейтенанта сработала предохранительная система, приведшая к взрыву. А из выбитых глаз и скалящегося рта брызнула кровь.

Остальные имперцы сразу схватились за оружие, но было поздно. Их головы также взорвались. После этого я с трудом дотянулся до парочки, готовящих взлом командного центра, и повторил манипуляцию.

Не удалось дотянуться до штурмовика, находящегося дальше всех. Впрочем, уже через несколько секунд он получил сигнал тревоги и рванул ко мне. С ним почему-то быстро справиться не удалось. Однако и его голова взорвалась, как только штурмовик появился на пороге каюты.

Плохо, что продолжалось действие химии, поэтому необходимо действовать, дабы не потерять сознание. Коммуникатор не работал, и я связался с Веткой по нашему ментальному каналу. Это потребовало напряжения всех сил и отдалось жуткой головной болью, но сейчас не время беречь себя.

«Передай сержанту, что с имперцами покончено».

Отправив девушке образы летающих в невесомости трупов, я, наконец, смог расслабиться и окунулся в объятия беспамятства.

Глава 26

Последний бой

Госр

— Хартим, я приказываю вам не вмешиваться! — воскликнул Госр, но капитан корабля лишь зло оскалился.

— Вы низложенный комендант самой никчёмной системы, в которых я когда-либо бывал. И не имеете права приказывать командиру боевого крейсера. Ради прихоти вашего высокородного покровителя нас сослали на самый дальний край галактики. Здесь я провёл несколько весьма неприятных недель, рыская между аномалиями в астероидных полях, разыскивая шпионов федерации. И мы занимались этой глупостью, когда на планете зрел мятеж против империи. Госр, за это вас отдать под трибунал и сослать на астероидные поля «Медузы-33». Думаю, назначение на должность приёмщика добытых минералов, вам вполне подойдёт.

Бывший комендант стойко выслушал гневную речь оппонента. Ему хотелось вспылить, вызвав на дуэль флотского выскочку, но Госр не стал устраивать спектакль. Ведь именно сейчас появился шанс выйти из сложной ситуации, сложившейся после появления дредноута на орбите Пандоры.

— Командор, не нужно сгущать краски. Ещё немного наших совместных усилий, и все мятежники снова начнут работать на империю, причём намного эффективнее, чем раньше. Вы же сами слышали допрос главного сепаратиста. Даже он готов идти на контакт. Кстати, насчёт местных колоний бионанитов, он полностью прав. Они действительно приносят Аратану многомиллиардную прибыль и экономят ресурсы. Нам действительно гораздо дешевле закупать всё на Пандоре, чем строить новые заводы, даже без учёта огромных расстояний. Остальные товары, вывозимые с планеты, просто крохи. Поэтому важно стабилизировать ситуацию и увеличить количество идущей с Пандоры продукции. Тогда нас, наконец, заметят в отделе департамента развития империи. И тогда мой покровитель воспользуется высшим допуском и подсунет нужный документ лорду космического квадранта на подпись. Если сюда польются субсидии из имперской казны, то мы все баснословно разбогатеем. И больше не будем довольствоваться подачками торговых синдикатов. Вас назначат командующим настоящей военно-торговой эскадры. А мне предоставят боевую станцию, способную стать форпостом империи в этом краю галактики.

Госр, выступил неплохо. И многое из того, что он сказал, может сбыться при благоприятном развитии ситуации. Только шансов на это маловато.

— Всё-таки вы торгаш, а не настоящий офицер космофлота, — лицо Хартима скривилось в презрительной усмешке.

Подобное сравнение среди флотских офицеров считалось оскорблением. Грёбаные чистоплюи! Конечно, как брать взятки у синдикатов, закрывая глаза на многочисленные нарушения, так офицеры космофлота в первых рядах. И подобранный в космосе товар с мест уничтожения пиратов или незаконных торговых караванов, они на базу никогда не сдают. Хотя служба в имперском флоте почётна, но на зарплату обычного офицера особо не разгуляешься. Все флотские любят подзаработать на стороне, и одновременно не стесняются обвинять в торгашестве офицерами, не входящим в круг избранных. Хартим учёл, что звание командора Госру купил дядя. Только это не отменяло его принадлежность к высшей аристократии Аратана. И за подобные оскорбления могут наказать любого простолюдина, будь он хоть трижды адмиралом.

— Я сделаю вид, что ничего не слышал, — произнёс комендант ледяным тоном. Дав понять, что больше подобного не спустит и, если надо, подаст рапорт на хамоватого капитана. — А в ответ на прозвучавшие обвинения я требую несколько незначительных уступок. Остановите крейсер, выведете абордажную команду из эвакуатора, выпустите своих капсулёров на волю и обеспечьте полную блокаду Пандоры. И пока не трогайте зарканскую рухлядь, которая по недоразумению продолжает висеть на орбите планеты. Если я смогу договориться дипломатическими методами, то все от этого только выиграют.

Какое-то время Хартим молчал, а затем отвлёкся, чьё-то сообщение. После небольшой паузы голограмма капитана расправила плечи и вперил в собеседника недружелюбный взгляд.

— Только что оборвался канал связи с абордажной командой. Приборы показывают, что солдат больше нет в живых. Это является доказанным фактом нападения на имперских военных, посланных для досмотра судна. Согласно двести пятой статьи устава флота, в подобных ситуациях командование всеми силами сектора переходит к действующему офицеру, имеющему высшее звание. Поэтому я, как командир крейсера, смещаю вас с должности коменданта системы и беру на себя бразды правления.

Госр хотел вступить в спор, высказав своё несогласие, но отказался от бесполезной затеи.

— Командор Хартим, зря вы это затеяли. Любой имперский суд примет мою сторону. Сразу предупреждаю — вам придётся держать ответ перед моим покровителем. Отчёт о произошедшем ему уже отправлен.

— Может, вы забыли, но отсюда до ближайшего имперского суда три месяца лёта. Ваш покровитель тоже далековато, и точно не вмешается, пока ситуация окончательно не прояснится. Я же намерен немедленно убрать с орбиты этой мерзкой планеты зарканскую рухлядь. Затем настанет черёд захваченного сепаратистами эвакуатора. А напоследок, я проведу небольшую орбитальную бомбардировку местных селений. Дабы желающие остаться в живых, сами сдали причастных к мятежу. Пока прощайте.

Хартим отключился. После чего Госр налил себе полный бокал водки, залпом его выпил и нервно рассмеялся.

А ведь он своего добился! Туповатый солдафон не выдержал. Комендант понимал, увидев дредноут старого врага, Хартим не сможет отойти в сторону. Желание уничтожить зарканский корабль победило, и он кинулся в атаку. А ещё командующий допустил оплошность, сместив Госра с поста коменданта звёздной системы. Конечно, сейчас это никому неинтересно. Но позже, во время разбирательств, можно скинуть все ошибки и просчёты на порывистого офицера.

Плеснув ещё водки, Госр чокнулся с бутылкой, и только сейчас заметил, что на связь вышел другой персонаж, которого он не ожидал больше увидеть живым.

* * *

Ярослав.

— Чего празднуем, комендант? — спросил я, увидев довольную рожу аратанца.

Тот явно растерялся, но быстро взял себя в руки и поставив бокал на стол.

— Небольшую личную победу, — признался Госр, но я почувствовал, что нас это не касается. — Если честно, я удивлён, что вы выжили после встречи с абордажной группой. Даже интересно, куда делись захватившие вас штурмовики?

— Как куда? Видите ли, с недавних пор я выяснил один интересный факт. Со мной лучше вообще не связываться, ибо это чревато нехорошими последствиями, — произношу максимально спокойным тоном, но лицо коменданта вдруг исказила нервная судорога. — Почти все, кто жаждал моей смерти, либо уже мертвы, либо движется в этом направлении.

Я не угрожал, а констатировал факты, чем пугал имперца ещё сильнее. А ещё есть ощущение, что мне удаётся влиять на психологический фон собеседника, независимо от гигантского расстояния, разделяющего нас.

Мне кажется, что после обряда причащения психотропным коктейлем и общения с искусственным слугой предтечей, я открыл в себе новые возможности. Да и сама широта охвата моих способностей значительно увеличилась.

— Я видел допрос, проводимый оцифрованными солдатами. Конечно, не с самого начала. Но главное мне известно, — признался Госр.

— А я в курсе, что вы с капитаном узнали некоторые наши тайны.

— Да, он знает, что зарканский дредноут практически беззащитен.

— А может, есть возможность отложить столкновение с имперским флотом? — спросил я, уже зная верный ответ.

— Нет, повлиять на флотских я больше не могу. Командор сместил меня с поста коменданта звёздной системы и намерен действовать только с помощью грубой силы. — Плеснув себе водки, Госр тяжко вздохнул, сделав вид, что очень сожалеет о случившемся. — Поймите, Хартим из потомственных флотских офицеров. Недавно он стал капитаном новенького крейсера и больше всего хочет проявить себя. Он должен доказать своему родственнику, адмиралу космофлота, что тот не ошибся в выборе.

— Так вот, что вы празднуете. Своё освобождение, — тут же догадался я, а собеседник чуть не поперхнулся. — Оно и понятно. Нашли крайнего. А ведь это умный ход. Похоже, Хартим не особо дальновиден и полный профан в интригах.

— Ярослав, может, и вам хватит сопротивляться? Разве не понятно, чем всё это закончится?

— Я же уже говорил. Для желающих моей смерти ничем хорошим это не закончится. Кстати, вполне возможно, что и меня ждёт невесёлый конец.

— Очень жаль. А я ведь вышел на связь с весьма влиятельным имперским чиновником. Совместно с моим покровителем, они могли бы решить все наши проблемы щелчком пальцев.

А вот здесь Госр не врал. И от осознания этого меня взяла злость. Быть так близко к бескровному решению проблемы, но элементарно не всё предусмотреть и не успеть закончить неотложные дела, лишившись всего в последний момент.

— Я намерен попытаться убрать нависшую над нами смертельную угрозу. Ещё хотелось бы попробовать спасти людей. Не хочу, чтобы оставшиеся в живых земляне упрекали меня в бездействии.

— Ярослав, вы уже проиграли. В ближайшие тридцать минут сепаратисты потеряют все, что находится в космосе. — Комендант явно верил в то, что говорил. — Даже если крейсер получит повреждения и не сможет продолжить бой, вам нельзя уничтожать его экипаж и самого Хартима. Иначе дальнейшие переговоры с империей станут невозможными. Все дипломатические каналы закроются, и к Пандоре будет отправлена карательная экспедиция.

— В одной земной настольной игре такая ситуация называется цугцванг. Выходит, что как бы я ни поступил, меня ждёт поражение, — объяснил я, а бывший комендант системы кивнул.

Правда, имеется одна загвоздка. Космос — это не шахматное поле, расчерченной на одинаковые квадратики. Существует много вариантов развития событий. И наверняка имеется один, способный даже самую последнюю пешку сделать ферзём.

Закончив диалог с комендантом, смотрю в глаза товарищей.

— Чего замерли? Может, мы всё-таки начнём действовать и попробуем посадить это ржавое корыто на Пандору?

Я указал на выпуклый колпак огромного иллюминатора. Прямо за ним продолжал увеличиваться зелёно-голубой планетарный диск. И если честно, то он очень похож на Землю, прародительницу нашей цивилизации.

В этот момент Ветка начала передавать изображение системы, с появившимся имперским крейсером. Корабль перестал скрываться в голографическом поле, и теперь рассекал космос открыто под лучами сканеров. И, судя по выбранному курсу, он стремительно приближался к неподвижному дредноуту.

— Ярослав, перед посадкой нам нужно решить эту проблему. Если не отвлечь имперцев, то они наделают в эвакуаторе кучу дырок, — напомнил Павлов, и тут же принялся наносить на схему звёздной системы варианты возможных атак имперцев.

Я кивнул в знак согласия.

— Ветка, никуда не лезь, пока не прикажу. Твоя задача — продолжать обеспечивать устойчивую связь с Акосом. Это сейчас важнее всего.

Одновременно открылся канал связи с дредноутом. Я снова увидел космотехов. На этот раз их лица у всех были сосредоточенными. Оно и понятно — у зарканцев шансов выжить меньше, чем у нас.

— Акос, у вас всё готово?

— Да, сделали всё, как договаривались.

— Хорошо. Пусть Мара следит за моими сигналами. Только так мы сможем попытаться немного затянуть бой и удивить противника.

Мастер кивнул, а в этот момент нас удивил командир имперского крейсера. Вместо того чтобы сразу обрушить всю мощь своих орудий на дредноут, он начал выпускать эскадрильи тяжёлых истребителей.

Даже на таком огромном расстоянии, я почувствовал капсулёров, сидевших за штурвалами истребителей. Их эмоции напоминали выпущенных на свободу дрессированных зверей. Безусловно, каждый из солдат — индивидуум, но после такого количества смертей и возрождений, что-то внутри живых организмов начало отмирать, превращая оцифрованных в надёжные машины убийства, навечно привязанные к своим хозяевам. Похоже, только в открытом космосе они вспоминают о былой свободе.

Атака истребителей перечёркивала все наши планы. Получается, мне не удалось обмануть командира имперцев. Вместо немедленной атаки беззащитного противника Хартим решил подстраховаться, и выпустил наружу свой главный козырь. Выходит, чуда не произойдёт.

Пятьдесят тяжёлых истребителей — это не шутка. Даже без огневой мощи крейсера, они способны не только обездвижить дредноут, но и уничтожить все внешние системы. Любая правильно проведённая атака способна превратить могучий корабль зарканцев в оплавленный остов, окружённый тучей космического мусора. И капсулёры на это точно способны.

— Ярик, через минуту крейсер выйдет на дистанцию удара основным калибром — нервно воскликнул Акос. — Может, пора?

— Нет, не торопитесь. Я почую, когда будет пора. Сейчас ваша задача — копить энергию до последнего мгновения. И попытайтесь продержать силовые щиты хотя бы на десяток секунд.

— Десять секунд, это всего-навсего один массированный удар! Разве нам этого хватит?

— Дредноут должен прожить минимум минуту, а дальше посмотрим, — спокойно отвечаю Акосу.

— Хорошо, мы выполним все приказы и не отступим, как это сделали наши предки.

Слушаю пафосную речь мастера и вдруг понимаю, что наступил тот самый момент. Среагировав на эмоциональный всплеск, пришедший от командира крейсера, подаю сигнал. Одновременно на интерактивном пульте Мары загорелась аварийная индикация.

Мигом среагировав, опытная зарканская воительница врубила маршевые ускорители. Энергии было мало, поэтому дредноут просто дёрнулся, успев переместиться всего на расстояние двух своих корпусов. Однако этого вполне хватило. Поэтому мощные пучки активных частиц, прилетевшие со стороны крейсера, вместо удара по броне, пронзили пустоту и исчезли в атмосфере планеты.

А дальше всё завертелось с бешеной скоростью. Истребители противника, явно не имевшие приказа сразу вступать в бой, сильно отстали и, разделившись на пары, начали разлетаться в разные стороны, охватывая планету.

Сам крейсер рванул вперёд, желая поскорее сократить расстояние с увернувшимся противником, чтобы сначала выпустить фотонные торпеды. Затем он должен дать залп из электромагнитных орудий, и начать резать корпус дредноута лучами фазеров, используемых в ближнем бою.

Дредноут воспользовался первичным ускорением и продолжил двигаться по инерции. При этом он начал прижиматься к планете с помощью маневровых двигателей, полностью прикрывая себя с этой стороны.

Конечно, огромный корабль всё равно обречён, но последний раз древний корабль просто обязан огрызнуться. И он это сделал. Первой его достала выпущенная имперцами волна фотонных торпед. И хотя это была только прелюдия, вышло неплохо.

Силовой щит окутал дредноут всего на несколько секунд и сразу превратился в кокон из сотен мощных взрывов. После этого крейсер продолжил стремительно приближаться, открыв огонь из линейных батарей.

Но дредноут даже не думал сдаваться. Основной силовой щит окончательно обнулился, но вспомогательная секторальная защита начала часто вспыхивать. Фрагментарная оборона пыталась остановить огненный дождь из кумулятивных снарядов, но поглощала только две трети ударов.

Остальное пытались перехватить плазменные турели и фазеры, имеющие собственные накопители энергии. Но как бы экипаж ни старался, попытки защититься напоминали разодранный зонтик под ливнем.

По толстенной броне часто заколотили взрывы. Новые волны торпед начали целенаправленно бить по башням ПВО, турелям и маневровым двигателям. При этом крейсер, наконец, вышел на нужную дистанцию и, стабилизировав своё положение по отношению к избиваемому противнику, начал использовать мощные фазерные установки.

Одновременно я почувствовал торжество, исходящее от Хартима и команды крейсера. Они явно упивались избиением полуживого противника. И практически праздновали победу, желая продлить мгновения триумфа. Думаю, из-за этого командор и отослал тяжёлые истребители для установления периметра на дальних подступах к планете. Ничто не должно было мешать его единоличной победе.

Но, как говорил мой дед — не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

Я не мог ничем помочь союзникам. Зато в нужный момент успел отдать сигнал на последний манёвр.

Среагировав, зарканский дредноут воспользовался ещё уцелевшими двигателями, и резко крутанулся вокруг своей оси. Нет, он больше не имел возможности ускориться и уйти в крутой вираж, но начать вращать корпусом вполне осуществимо.

Это не позволило сконцентрировать огонь на одном борту корабля и немного продлило агонию. А главное — манёвр активировал космические дроны, заранее прикреплённые к другому борту дредноута.

Несколько сотен неказистых аппаратов рванули врассыпную и тут же устремились к крейсеру, будто стая разъярённых пчёл. Даже четверть из них не имела шанса добраться на дистанцию огневого поражения противника, но в зоне работы тяжёлых фазеров эта возможность значительно увеличилась.

Закрыв глаза, я взял на себя управление полусотней корявых аппаратов, и сразу очутился в гуще боя. Нескончаемый поток огня сослужил противнику плохую службу. Поэтому в начале боя, имперцы попросту не успели среагировать. А дроны смогли ускориться.

Я и не думал их жалеть, и сразу после активации перевёл аппараты в режим камикадзе. Теперь они имели единственную цель — просто долететь до противника. Из той полусотни аппаратов, что летели за мной, ПВО крейсера сбило не менее десятка, но остальные смогли выпустить боезапас за десяток секунд. Вдобавок произошло отключение аварийных систем, что вызвало дестабилизацию тритиевых ядер.

Щит, восставленный крейсером, поглотил почти всё снаряды, выпущенные дронами. Но одномоментный напор взрывающихся фотонных торпед, зенитных ракет и кумулятивных снарядов смог его обнулить. Остатки выпущенных снарядов ударили по броне, но результаты оказались намного скромнее.

В процессе боя, почти треть космических дронов была сбита ПВО и лучами фазеров. Но оставшиеся три сотни аппаратов смогли добраться до повреждённого корпуса и буквально вцепились при помощи захватов и магнитных манипуляторов.

Сейчас главное — не позволить взрываться дестабилизированным ядрам накопителей. Поэтому пришлось замереть и терпеть. На этом этапе была сбита десятая часть дронов. Но даже при подлёте последнего, я не дал команду на подрыв, ибо ожидал выполнения последнего условия.

Само время будто притормозило бег, когда я видел, как к вцепившемуся броню дрону приближается луч фазера. А ещё мне удалось почувствовать каждого имперца, находящегося внутри крейсера, а заодно искусственного наблюдателя. При этом астральную тень механизма отражала красная луна.

В этот момент я наблюдал за происходящим как бы со стороны и уловил движение одного из операторов, запустившего перезагрузку силовой защиты. Как только щит окутал крейсер, я активизировал процесс общей детонации.

В результате силовой щит вместо защиты крейсера от взрывов, прикрыл их и многократно усилил. Вырвавшаяся на волю волна плазмы, вмиг расплавила бронекорпус космического корабля. Энергия ворвалась внутрь, начав выжигать палубы и отсеки целыми уровнями. Защита корабля не смогла ничего противопоставить такому удару.

Управляемый мною дрон испарился, а я снова очнулся в кресле и смог увидеть всё собственными глазами. Дальнобойные визоры эвакуатора помогли увеличить картинку.

Сплавившиеся в единую массу конструкция, некогда бывшая крейсером, выпускала в космос фонтаны плазмы. А я чувствовал, как один за другим погибают члены экипажа. Самым последним заживо сгорел командор Хартим.

Переместив зону обзора на дредноут, я увидел вспученный и дырявый корпус, внутри которого продолжало что-то взрываться. В броне зияли такие прорехи, что через них можно было рассмотреть строение внутренностей корабля.

Связь с Акосом оборвалась сразу после активации дронов. Я попытался уловить присутствие живых внутри, но дестабилизированная частица антиматерии засвечивала израненный корабль и сбивала мои усилия.

— До входа в атмосферу осталось девять минут, — доложил сержант, оторвав меня от тревожного созерцания израненного корабля.

После чего открылся канал связи с Веткой.

— Мы смогли. Крейсера больше нет. Но не удаётся установить связь с дредноутом, — печально произнесла моя зарканка. Между тем входящий поток информации, снятой с мощных сканеров челнока, начал обновлять схему расстановки сил в околопланетном пространстве. — Жаль, но до полной победы этого не хватит. Имперские истребители наблюдали за уничтожением крейсера с безопасного расстояния и теперь возвращаются. Судя по траектории движения множества парных целей, они собираются добить дредноут.

Оценив местоположение быстро приближающихся моргающих красным меток, я нахмурился, ибо с этой напастью нам справляться нечем.

И в этот момент сквозь шум появившихся помех послышался голос Нейлы, бубнящей доклад.

— Боевая рубка выдержала удар. Отец тяжело ранен. Команда борется за живучесть корабля. Пытаемся стабилизировать частичку антиматерии.

— Они живы! — обрадовалась Ветка, но связь с дредноутом снова оборвалась.

— Да, они живы, но ненадолго, — проговорил я. — Судя по вычислениям ИскИна, до дредноута имперские капсулёры доберутся через семь минут. А эвакуатор они взорвут за минуту до входа в атмосферу Пандоры.

— Ярослав, ты должен что-то придумать. А пока я попробую отвлечь истребители.

— Нет, Ветка, отбой. Там очень опытные пилоты, с не менее чем пятидесятилетним стажем сражений. Поэтому они не поведутся на наши уловки. И, несмотря на то что зарканский челнок гораздо крупнее, огневая мощь одного истребителя вполне с ним сопоставима. Твоё преимущество — это более мощная защита, которой ещё надо уметь пользоваться. Приказываю до последнего оставаться рядом с нами. А когда начнётся атака, сразу уходи на планету и приземляйся в одной из горных долин. Тебе всё ясно? — произнёс я, постаравшись максимально надавить на Ветку ментально.

Желание её спасти было таким сильным, что в этот момент её буквально придавило к креслу пилота, полностью подавив волю на несколько секунд.

— Хорошо, я выполню приказ, — неохотно согласилась девушка.

— До входа в атмосферу Пандоры осталось семь минут.

Как только прозвучало новое предупреждение сержанта, я закрыл глаза и постарался абстрагироваться оттого, что происходило в рубке, и начал сканировать пространство с помощью дара.

При этом моя астральная тень вырвалась на свободу, что позволило почувствовать всех живых, находящихся вне планеты. Сразу после этого начали приходить фрагментарные образы.

Сначала я увидел Мару в скафандре. Женщина вместе с несколькими космотехами устанавливала пенометаллическую заплатку на огромную трещину, зияющую в корпусе бронекапсулы.

Затем перед взором появился Госр. Он смотрел в обзорный иллюминатор и хлебал дедов самогон прямо из бутылки. Стоявший рядом капитан Алексеев вырвал ёмкость из рук свергнутого коменданта, и сам приложился к горлышку.

Следом я увидел целый сонм сосредоточенных лиц пилотов — капсулёров. Искусственные глаза следили за экранами управления истребителей, а голографические татуировки переливались отметками о множестве побед и прочими крипто метками. Враги излучали жажду боя и желание отомстить за уничтоженный крейсер.

— До входа в атмосферу планеты пять минут.

Новое сообщение от сержанта послышалось на пределе восприятия. А затем я уловил эмоциональный всплеск и увидел, как в сторону приближающегося неприятия сорвался челнок. Всё-таки Ветка не выдержала.

Коротко выругавшись, я попытался её остановить. Но девушка отгородилась от меня ментальной стеной, давая понять, что она не отступит. А потом я услышал, как она начала петь древний зарканский гимн.

И в этот момент на связь вышел Акос.

— Ярослав, мне кажется, или это Ветка запела песнь идущих на смерть. Скажи только честно, у нас всё совсем плохо? — спросил глава космотехов, срывающимся на болезненный хрип голосом.

— Да! Теперь нам поможет только чудо, — честно ответил я.

Сразу после этого бег времени замедлился, и я снова обнаружил тень искусственного механизма, наблюдающую за происходящим. Сначала мне показалось, что рядом появился ещё кто-то, но, внимательно осмотрев всё вокруг, я увидел только копию размытого силуэта тени, отразившуюся от красной луны. Появление наблюдателя вызвало в душе робкую надежду, но продолжившееся молчание, говорило о другом. Я попытался выйти на контакт с наблюдателем, но меня проигнорировали. Значит, с этой стороны помощи можно не ждать.

Осознание этого вызвало внутри волну лютой злобы, накатившей на сознание. И скорее почувствовал, а не услышал, как сержант объявил, что до входа в атмосферу осталось полторы минуты.

А потом я увидел, как боевой челнок с Веткой внутри, вступает в бой с парой имперских истребителей. Мигом среагировав, стараюсь дотянуться до мозга капсулёров, с целью отключить нейронные предохранители. Но на таком расстоянии ничего не вышло. В итоге я получил только череду ударов от волн чужих эмоций.

Одержимый крушить и убивать, я с трудом смог взять себя в руки. Сейчас не время для истерик. И тут в информационном поле импланта появилось сообщение, похожее на всплывшую закладку, оставленную дедом.

«Внучок, не тупи. Если попал в безвыходное положение, найди альтернативный вариант решения проблемы. Он точно есть, но ты его, как всегда, не замечаешь».

Сознание тут же начало судорожно перебирать всевозможные варианты. А взгляд прилип к красной луне, на фоне которой виднелась увеличенная копия тени искусственного создания древних.

А что, если попробовать так?

Направив всю свою эмпатическую мощь на ржаво-красный диск, и прорвав его тонкую оболочку, я буквально провалился в многоуровневый массив зашифрованной информации.

При этом время остановилось, и мне удалось оценить, что находится внутри красной луны. Я не мог взаимодействовать с этим, но от открывающихся возможностей перехватило дыхание. Ведь тому, кто сможет покорить всего несколько процентов этой мощи, откроются просто невиданные перспективы.

Жажда потаённого знания захлестнула рассудок, а моё астральное тело едва не растворилось в океане информации и фантастических образов. Не знаю, что именно удержало меня в этот миг, скорее всего, эмоциональный всплеск, пришедший от Ветки в момент обнуления силовых щитов челнока. Но я сумел осознать, что едва не попал в капкан и смог вырваться на волю.

А далее мне удалось воспользоваться застывшим моментом и усиливающим ментальный сигнал отражением красной луны. Что позволило увидеть картину происходящего вокруг Пандоры, словно через микроскоп. Мне хватило всего мгновения, дабы обнаружить всех до одного оцифрованных пилотов в застывшем космосе. Затем я привычно экранировал вставленные в их мозг нейронные предохранители и активировал взорвавшие головы микро заряды.

После этого моё астральное отражение выбросило обратно в тело, и я очнулся в кресле. Планета затмила собой весь обзорный иллюминатор, а на таймере отсчитывающим секунды до входа в атмосферу застыла цифра пятнадцать.

— Ну чего застыли, парни⁈ — слова сами сорвались с губ, в то время как руки схватились за аналоговые манипуляторы управления. — Кажется, мы всё-таки идём на посадку.

Эпилог

Угол входа в атмосферу был выбран идеально. Аварийный силовой щит активировался в момент проникновения в плотные слои и продержался пятнадцать секунд, не позволив раскалиться корпусу. Все сопла одноразовых двигателей одновременно выпустили потоки фиолетового пламени, позволив управлять ими с помощью шарниров. И даже антигравитационный контур, значительно снизивший скорость приземления, проработал до последнего мгновения.

Но, несмотря на это, мы падали слишком быстро. Эвакуатор пробил слой облаков, и я увидел, как с неимоверной скоростью приближается поверхность океана Пандоры. К этому моменту ИскИн врубил все доступные системы, и мне оставалось просто наблюдать за посадкой, не в силах что-либо изменить.

В процессе корпус корабля постепенно деформировался. Что сопровождалось заунывным гудением, вибрацией и неприятным треском.

Под эвакуатором пронеслась береговая линия. Затем её сменила покрытая дюнами стокилометровая зона прилива, перешедшая в выжженную саванну, с терриконами гигантских термитов. Следом под фюзеляжем замелькала зелёная лесостепь. Последним, что я успел разглядеть, оказалась широкая полоса джунглей и извивающаяся, словно гигантская змея, лента реки.

А в самый крайний момент, перед тем как потерять сознание от столкновения, я почувствовал сильный толчок, сопровождающейся ментальной волной, вырвавшейся из недр планеты. Именно она притормозила падение эвакуатора.

Очнувшись в полной тишине, я не поверил, что остался жив. А потом информационное поле импланта начало быстро прокручивать строчки сообщений.

«Произведено аварийное приземление космического корабля класса „Колонист“ на планету Пандора».

«Оценка действия экипажа при приземлении по шкале имперского космофлота — два из десяти».

«Обнаружены многочисленные трещины в скелетной конструкции корабля».

«Целостность конструкции эвакуатора — шестьдесят четыре процента».

«Наклон корпуса — двенадцать градусов».

«Погружение в грунт нижней плоскости фюзеляжа — от двенадцати до пятидесяти четырёх метров».

«Зарегистрирована стопроцентная разгерметизация внешнего и внутреннего корпуса корабля».

«Обнаружены многочисленные повреждения внешних палуб».

«Антигравитационный контур уничтожен при приземлении».

«Стабилизационные двигатели уничтожены при приземлении».

«Энергосистема корабля полностью исчерпала свои возможности».

«Система гибернации работает в автономном режиме» и запустила процесс аварийной разморозки содержимого криокапсул'.

«Предупреждение — невозможно запустить процесс отбраковки».

«Процесс аварийной разморозки капсул приостановлен».

«Экипажу срочно устранить неполадки».

«Если есть неполадки в системе отбраковки, активируется протокол отключения капсул от блоков индивидуальных энергетических накопителей».

«ИскИн Петрович отменил корневую директиву процесса отбраковки».

«Аварийная система продолжила процесс разморозки гибернационных капсул».

«Активирован пятнадцатиминутный таймер отсчёта до открытия первых капсул».

«Предполагаемый срок полной разморозки всех капсул — тридцать минут».

«Ожидаемые положительные итоги разморозки — четырнадцать миллионов восемьсот сорок две тысячи триста пятнадцать активных особей».

Мои глаза были закрыты, но имплант всё равно продолжал проецировать бесконечную череду сообщений прямо на хрусталики.

Голова плохо соображала и кружилась. Всё тело болело. А из носа и ушей текла кровь. И ещё мне с трудом удавалось справляться с подступающей тошнотой.

Медицинский помощник скафандра, наконец, смилостивился и активировал автоматическую аптечку. Я услышал шипение инъектора и почувствовал два укола в шею. После чего имплант сообщил о введении в кровеносную систему лошадиной дозы реанимационного стимулятора. И сразу по телу прошла волна коротких электрических импульсов, заставивших меня задёргаться и разлепить веки.

Инстинктивно сделав глубокий вдох, я почувствовал боль в груди. Не обращая на неё внимания, осторожно поворачиваю голову и оглядываю помещение. Моргающее аварийное освещение позволяет разглядеть покрытый трещинами иллюминатор рубки управления. Снаружи на прозрачную преграду наслоился чёрно-коричневый грунт, перемешанный с языками жёлтого песка и корневищами деревьев.

Судя по показателям на шлеме, система жизнеобеспечения скафандра работает удовлетворительно, но воздуха всё равно не хватает. Быстро оценив состав окружающей атмосферы, открываю вакуумный клапан и поднимаю прозрачную полусферу, закрывающую лицо. Первый же вздох, пропитанного ароматами катастрофы воздуха, приносит облегчение.

После чего компрессионное кресло пришло в изначальное состояние, и выпустило тело из своих мягких объятий. С трудом, но мне удалось подняться. Наклон приземлившегося корабля был некритичен, поэтому можно стоять, не активируя магнитные подошвы.

В соседнем кресле зашевелился сержант. Откинув глухое забрало скафандра, он вытер кровь с лица и попытался сфокусировать взгляд на мне.

— Мы приземлились? — явно не доверяя самому себе, просипел он.

— И даже вроде как выжили, — подтвердил я и подошёл к креслу, занятому Абрамовым.

Стандартный спасательный скафандр раздуло во время жёсткой посадки, поэтому сначала пришлось слить противоударный гель из защитных прослоек. А потом уже удалось вытащить майора из кокона, в который превратилось кресло вахтенного офицера.

— Ярослав, ты видел данные по количеству людей, выживших в капсулах? — первым делом поинтересовался Абрамов — как только продышался.

— Да. Там без малого пятнадцать миллионов землян. Из-за повреждений корпуса при приземлении погибло несколько тысяч человек, но в целом все уровни уцелели.

— Через пятнадцать минут они все начнут вставать и выбираться наружу через аварийные шлюзы.

Майор продолжал пребывать в шоковом состоянии, но первым делом подумал о людях. Всё-таки хорошо, что я не стал торопиться и оставил его в живых.

Пока мы разговаривали, сверху заработал какой-то аварийный механизм, и я увидел отверстие, похожее на зёв туннеля, скорее всего, предназначенного для выхода наружу вахтенных офицеров.

— И где приземлились? — спросил сержант.

— Вода не затекает, значит, не в океане, — ответил Абрамов.

— А чего гадать, сейчас увидим, — произношу в ответ, указываю на бьющие сверху лучи пандорского солнца.

Поднявшись по лестнице, я выбрался на небольшую площадку и, прикрыв глаза рукой от слепящего солнца, внимательно осмотрелся. Обстановка вокруг внушала! Трёхкилометровый корпус эвакуатора снёс огромный кусок джунглей и углубился в дымящийся грунт. При этом фюзеляж корабля треснул в нескольких местах и походил на смятую конструкцию, явно неспособную вернуться в космос.

Но, несмотря на разрушения, я сразу узнал местность вокруг зоны приземления. Это был речной фронтир. Причём самый родной для меня его участок. Немного в стороне, за поваленными деревьями виднелся сгоревший общинный посёлок, а нос космического корабля буквально вспахал ведущую к нему грунтовую дорогу.

— Вот я и дома!

Втянув полной грудью до боли знакомые ароматы, я едва не опьянел от нахлынувших воспоминаний.

«Граждане выжившие! Если вы дальше продолжите рассматривать пейзажи и не займётесь важнейшими делами прямо сейчас, то вас ждут большие проблемы. По моим расчётам, в первые сутки от различных факторов погибнет от трёх до пяти процентов эвакуированных».

— Вы видели, что ИскИн написал? — встревожено спросил Павлов

— Да, Петрович прав. Основные наши проблемы только начинаются. Только не думаю, что мы сможем справиться с ними втроём.

— Моя семья, они же сейчас проснутся! — выпалил Абрамов.

Майор цепко оглядел деформированный корпус корабля, где прямо сейчас в каждой из сотен секций начали открыться переборки шлюзов.

— Давай, беги к ним. На каждом шлюзе написаны номера уровней и палуб. Короче, сам разберёшься.

Дважды повторять не пришлось, и Абрамов, прихрамывая, пошёл к грузовым уровням прямо по верхней плоскости фюзеляжа. При этом с каждым шагом он ускорял шаг, сбившись на бег.

— Да уж, без посторонней помощи мы точно не справимся, — напомнил сержант.

И тут в эфире коммуникатора послышался голос Ветки.

— Ярик, я слышу тебя! Ты жив!

Зарканка сообщила, что принимает медицинскую телеметрию моего скафандра. Затем получила втык за то, что самовольно бросилась в атаку на имперские истребители. В оправдание своих действий девушка ответила, что, повторись ситуация, он поступила бы так же. После этого она объявила, что идёт на посадку. Но приказал пока оставаться на орбите и смотреть в оба. Нужна хот какая-то страховка.

Договорить нам не позволил ИскИн. Внезапно в канале связи послышался треск, а затем по всем аварийным частотам разнёсся кряхтящий кашель, перемежающийся с негромкими ругательствами.

Голос деда, синтезированный ИскИном, я узнал сразу и невольно застыл на месте.

— Экстренное заявление, предназначенное для всех поселений колонии! Только что на планету произвёл аварийную посадку эвакуатор с пятнадцатью миллионами выживших землян на борту. В данный момент в криокапсулах начался активный процесс разморозки. Через полчаса последний из выживших землян выберется наружу.

Родившиеся на Пандоре — это ваши предки. Прямо сейчас им нужна ваша помощь.

Предупреждаю, сразу после появления такого количества новых жителей, в колонии всё кардинально поменяется. Не уверен, что к лучшему. На нас стало в четыре раза больше, а это огромный шаг вперёд!

Тем, кто знает меня как генерала Елисеева, прошу помочь вновь прибывшим. Координаты посадки прилагаются. Жители фронтира, цеховые мастера, рабочие предприятий и аграрных плантаций, если есть возможность, то присоединяйтесь и помогите землянам выжить.

Городским советам советую не препятствовать переменам. Если хотите остаться хоть при какой-то власти, то прямо сейчас отправьте помощь в направлении корабля.

А теперь отдельно обращаюсь к жителям города, расположенного за большой степью, и к кланам кочевников. Советую в ближайшие полгода не приближаться к границе и даже не думать о набегах, иначе вы сильно пожалеете. Думаю, вас ждёт тотальный геноцид, благо сейчас мы располагаем соответствующим вооружением. И выход на орбиту теперь под нашим полным контролем. Поэтому подумайте и предлагайте варианты для сотрудничества.

Синтезированный голос деда замолк, а в эфире воцарилась полная тишина, прерываемая шорохом помех. Я тоже молчал. Медленно проходили секунды, и когда начало казаться, что никто не ответит, раздался щелчок и зазвучал хриплый голос.

— Посёлок старателей «Южный пляж». Говорит староста Валуй. Петрович, высылаю сухопутный караван. Будут в зоне посадки через восемь-девять часов.

А едва прозвучало сообщение от старателей, как в эфир ворвались другие голоса.

— Совет бригад лесорубов. Петрович, высылаем четыре больших парома с артельщиками вниз по реке. Будут через три часа.

— Партизанский отряд фронтира «Волга-Волга». Петрович, мы уже рядом, через час будем. Поможем, чем сможем

— Московский совет рабочих депутатов объявил сбор большой колонны помощи. Прибудем к зоне приземления через шесть часов.

— Штаб северного подполья высылает все имеющиеся в наличии группы бродяг к кораблю. Ждите, мы скоро будем.

— Совет номерных пятидесятников, совместно с гильдией торговцев Новгорода, шлёт караван грузовиков со всем необходимым.

— Бывший член Новгородского совета Алексеев, выезжаю вместе с батальоном клановых дружинников. Обращаюсь к партизанским отрядам фронтира, не открывайте по нам огонь. Миссия чисто гуманитарная.

Сообщения о помощи перебивали друг друга, и многие приходили от людей, на которых я даже подумать не мог. А звучали голоса, из шлюзов начали появляться первые проснувшиеся люди. Некоторые несли на руках детей, друге поддерживали более слабых.

— Пошли, сержант. Пора проводить среди размороженных политинформацию. Надо хотя бы коротко рассказать, что тут происходит, и где они оказались. Надо подумать, как донести знания до всех, может, какие-то мощные динамики запустить. Давай, пока подумай над этим.

Соскочив с площадки, я направился к ближайшей группе полуголых землян, а в коммуникаторе зазвучал голос деда.

— Всё правильно, внучок. Иди, работай. Теперь тебе нескоро удастся отдохнуть.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Колонисты Пандоры-3

Content

Колонисты Пандоры-3

Глава 1 Взлет!

Глава 2 Первый бой

Глава 3 Челнок

Глава 4 Откровения

Глава 5 Космическая станция «ПАНДОРА-1»

Глава 6 Имперец

Глава 7 Злоключения Алисы

Глава 8 Банка с пауками

Глава 9 Запах «Революции»

Глава 10 Пауки

Глава 11 Клан Смирновых

Глава 12 Лучшее решение вопроса

Глава 13 Диверсия

Глава 14 Расходящиеся круги

Глава 15 На орбите красной луны

Глава 16 Эвакуатор класса «Колонист»

Глава 17 Исповедь палубной крысы

Глава 18 Верхние уровни

Глава 19 Последний отсчет

Глава 20 ИскИн

Глава 21 Круговерть событий

Глава 22 Империя превыше всего?

Глава 23 Перехват

Глава 24 Абордаж

Глава 25 Пандора

Глава 26 Последний бой

Эпилог

Nota bene