Василий Панфилов

Садовое товарищество "Металлург"

Часть первая "О дивный новый мир…"

Глава 1

С Пашкой Петриашвили дружим с детского сада. Как встретились наши мамы на детской площадке, да зацепились языками, так и пошло. Живём по соседству, даже дачные участки рядышком. Не стык в стык – на соседней линии, но совсем рядом, и сотни метров не будет.

Пашка вспыльчивый, грузинская кровь сказывается, даром что грузин всего на четверть. Хотя какой он грузин?! Как начнёт вспоминать бабушек, уворованных да просватанных лихими предками… то черкешенка, то осетинка. Одна фамилия осталась грузинская, да вспыльчивость дурная, со всего Кавказа собранная!

Вспыльчивость нередко заводила его в такие неприятности, что вытаскивать приходилось при участии родни и всех знакомых. Чаще всего, как лучшему другу, вытаскивать приходится мне. Ох, сколько я заработал неприятностей из-за Пашкиного языка… Правда, и пользы от его авантюр немало, да и гопота на районе опасается трогать не только грузина с его привычкой хвататься чуть что за арматуру, но и меня.

Я не трус, но драться не люблю и всегда просчитываю последствия. У одного родители блатные слишком, у другого родня из азербайджанской диаспоры. Пацаны меня с детства знают, так что трусом не считают, были случаи убедиться. Но и в расчёт особо не принимают, могут и отодвинуть в сторону. Это если я один, а вот с Пашкой дело иное…

– Ты мой голос разума, – всегда говорил он, – а я у тебя моторчик. Не будь меня, ты ж с дивана бы не встал!

– Неправда твоя, – вяло отбрехивался я, – с дивана встал бы. В школу ходить нужно, в художку. Да и не моторчик ты, а шило! То самое, которое в жопе!

– Без меня ты по одному маршруту месяцами ходить можешь!

– Зато у тебя даже поход в школу квестом становится! То котёнок на дереве, то старушку через дорогу, то пойдём срежем через дворы, так мы ещё не ходили!

– Но ведь интересно же!

А теперь вот получается, что пути-дорожки наши расходятся. Пашка намеревается стать программистом а я…

– Может всё-таки на дизайн компьютерный, Саш? – Не отставал друг, – художка твоя только на пользу будет, только что на компе, а не в реале!

– Не. Ин. Те. Рес. Но! – Привычно отбрёхиваясь я, – не тянет! Понимаешь, не тянет! Это у тебя с компами дружба, я так – пользователь. Понимать понимаю и на этом всё.

– Саш…

– Харе нудить! Кем я стану при нелюбимой профессии? Середнячком в лучшем случае! Буду зарабатывать пару-тройку тысяч уёв, и то не сразу. А как художник-прикладник я уже, понимаешь? Уже штуку в месяц легко делаю! Это со школой, музыкой, Веркой… твоими приключениями, наконец. И главное – работа в кайф, а не от звонка до звонка на каторге. Да на себя, а не на дядю!

Пашка только вздохнул и замолчал – временно, знаю его прекрасно. Проблема не только в дружбе, но и в своеобразной психологической привязке, что ли. Из большинства неприятностей его вытаскивал я. Не силой, куда уж мне… языкатый, да и соображалка работает, в моменты опасности почему-то на ускоренный режим переходит. Нет бы так уроки учить…

Дружба, это конечно здорово… вот только документы у меня уже в Колледж дизайна и декоративного искусства МГХПА имени С. Г. Строганова. ЕГЭ когда ещё будет, а туда меня уже по сути взяли. Лауреат и всё такое…

Ничего особо серьёзного, но парочку юниорских конкурсов масштаба региона мои работы выигрывали, так что есть чем гордиться.

Художник-прикладник, да по сути уже состоявшийся в неполные семнадцать, это круто. Заработки, определённое признание… здорово, честное слово.

Спасибо Санычу, руководителю нашей художественной студии.

По окончанию художественной школы-семилетки долго не думал, пришёл к нему и не пожалел. Саныч неслабо так зарабатывает на учениках, поделки наши продаёт через интернет, но и учит на совесть, инструментами снабжает, материалом. А чуть погодя и процент от заработанного получать начинаем.

Дачи встретили шумом мотоблоков, детским гомоном и дымом кострищ.

– Опять Сакуровы мусор жгут, полудурки! – Ругалась баб Нюра, – сколько раз говорила им, но хоть кол на голове теши, хоть в глаза ссы! Удобно им, и всё! А другим как, их не волнует… с моей астмой…

Кивая, поспешил проскочить участок – баб Нюра, она такая. Сперва языком долго по ушам будет ездить, потом как-то незаметно припашет. Даром что не работала никогда в жизни и трёх мужей схоронить успела – язык подвешен будь здоров!

Астма у неё… да может и есть, кто её знает! Только вот пить-гулять-веселиться декларируемые болячки не мешают совершенно, несмотря на возраст под девяносто.

– Ага… ага… да, пап, – говорил тем временем Пашка по телефону, – хорошо. Саш! Отец сказал, позже подъедут, что-то там с ЖЭКом возникло срочное – канализацию прорвало, что ли. Они позже подъедут… да, твои тоже, вместе поедут.

– Давай тогда не будем ждать, – предлагаю я, – земля вскопана, картошка завезена и обработана. Сперва у меня?

– Давай. Блин, как же надоело это садо-мазо! Майские праздники, да погода какая, а мы на картошке… Купить ведь дешевле, так нет!

– И ладно бы огурцы-помидоры, – поддержал я, вытаскивая картошку из сарайчика, – зелень какую, ягоды.

– С бабками не поспоришь, – вздохнул Пашка, – что моя, что твоя… старорежимные, блин.

Ворча, принялись за посадку. Собственно, картошки не так много – сотка у нас, да чуть меньше у Петриашвили. Просто раздражает занятие, которое считаешь заведомо глупым.

Посадку картошки считали глупой не только мы, но как бы то ни было, дачи не пустовали. Почти на каждом участке копошится народ, да редко поодиночке. Не у нас одних такие бабки, у соседей те же проблемы. Проще съездить несколько раз в году, обеспечив продовольственную безопасность семьи, чем ругаться.

Старики, детвора, взрослые… а вот наших ровесников мало. Пока шли, не заметил никого старше шестнадцати и моложе тридцати. Ну и хрен с ними, тут работы на пару часов от силы!

– Паш, может поднажмём?

– На хера?

– Наши подъедут, тогда смотаемся с дач. Покажем обидку и уйдём вроде как на психе.

– Дельно! А то батя и припахать может, мусор разбирать или ещё что, да и у тебя матушка деятельная.

– Излишне, я бы сказал! Всегда работу себе и окружающим найдёт, а не найдёт, так придумает!

Ускорившись, быстро довели работу до середины, когда на небе аномально быстро начали появляться тучи.

– Паш, пошли-ка в дом, – озабоченно гляжу на небо.

– Чё так? Дождя пока нет.

– Чё-чё… прикинь, с какой скоростью ветер на высоте дуть должен, чтобы тучи так собрались? Ураганище наверху, стопудово! Шас как порыв ветра кинет что-нибудь на наши головы… Ну его на, Паш!

Спрятались вовремя, меньше через минуту по закрытым окнам хлестанул такой порыв ветра, что одно из стёкол вылетело. Осколки разлетелись по полу, в комнату ворвался сырой воздух, пахнущий землёй и озоном.

– Ебать! – Сдавленно прошипел Пашка, прячась ко мне за диван, – я такой еботы и не помню!

– Да и я! – Отвечаю, перекрикивая порывы ветра. А тот совсем разбушевался, стёкла в доме повылетали напрочь, да и крыша начала отчётливо потрескивать.

– В погреб! – Ору Пашке и мы на четвереньках перебежали к подполу. Погребок у нас низкий, не разогнуться толком. Особой надобности нет, но… маман в своё время настояла, приспичило. Ныне там хранится всякая мелочёвка, что на зиму не увозим с собой – кастрюли старые и тому подобные ценности.

– А завалит? – Опасливо поинтересовался Пашка, поглядывая на крышку подпола над нашими головами.

– Пусть! – Показываю на лопату, постучав по рукоятке носком кроссовка, – ещё не выносили с зимы. Кладка в полкирпича, да земли чуть больше метра вбок, откопаемся за десять минут. Ну, пусть за полчаса, если мусора рядом навалит. По крайней мере, не задохнёмся.

Почти тут же над головами загудело.

– Накаркал, – выдохнули мы с Пашкой, переглянувшись, и заржали нервно.

Минут через тридцать ветер утих. Для верности просидели ещё минут десять и попробовали открыть крышку подпола. С трудом, но удалось сдвинуть наваленный мусор.

– Ебать… – только и смог сказать я, выкарабкавшись из подпола.

– Чё там! – Пашка, куда более габаритный, протиснуться в щель не мог.

– Да завалило на хрен! Пиздец дому! Сейчас мусор уберу с крышки, да пойдём народ из-под развалин вытаскивать. Вангую, мы ещё легко отделались!

– Вот это жопа, – тихонечко сказал Пашка, выбравшись наконец из подпола. Ситуацию сложно охарактеризовать иначе. Ни одного целого строения поблизости! Если какие дома и стоят (не все строили в один кирпич, как мы, кое-кто и капитальные дома ставил), то сорванные крыши и выбитые окна везде, повсеместно. Поломанные деревья на этом фоне – мелочь.

– Даже ландшафт как будто изменился, – бормочет друг.

– Ну это кажется так. Ладно, спину залепи мне – ободрал, пока лез, да пошли разбирать.

– Пластырь где?

– Да в аптечке… и перекисью сперва… Жжёт, сука!

– Терпи, у тебя вся спина подрана, местами до мяса почти.

Далеко не ушли, почти сразу услышали стоны баб Нюры и начали разбирать завал. Старушенция материлась боцману на зависть, но вылезла из-под спасшего её массивного обеденного стола живая и относительно здоровая.

– Внучки… помогите, – растерянно оглянулась она по сторонам, – весь участок же…

– Баб Нюр, некогда! – Осторожно отцепляю руку старушки от майки, – мы пройдём по садам – боимся, может кого ещё завалило.

Отцеплялась старуха нехотя, понятие помощь ближнему она признавала однобоко, только в случае, когда этим ближним становилась она и её родственники. Не самый хороший человек, несмотря на почтенный возраст.

– Сакуровы… всё, – сдавленно просипел Пашка, бормоча нескладно молитву. Отодвинув от калитки, прохожу в сад… и правда всё, иного толкования быть не может. Ирма лежит в здоровенной луже крови, а разможженную голову…

Не смотреть, не смотреть… с трудом подавив тошноту, присел рядом на корточки и пощупал пульс на шее тыльной стороной пальцев.

– Ничего.

– Тоже ничего, – глухо прозвучало от Пашки, – дети тоже… все.

Убитых и покалеченных оказалось неожиданно много. Только на наших линиях никак не меньше тридцати человек насмерть, да почти сотня нуждается в срочной медицинской помощи.

– Связи! Связи нет! – Орал крупный мужчина метрах в двадцати от нас. Они купили дачу недавно и всё, что мы знали о нём, так что про работу в органах – со слов довольно-таки неприятной, высокомерной супруги с губами уточкой.

– Ни у кого связи нет, – отозвался Пашка, – гроза, наверное, электронику выжгла.

– Гроза не может… – начал было мужчина, – парни! Без обид! Мухой метнитесь к городу! Связь то ли будет, то ли нет, а нам каждая минута дорога – сами видите, что здесь такое творится. Ураган такой, что даже пейзаж поменялся. Может, едут уже МЧСовцы, а может они ни сном, ни духом.

Переглянувшись, киваем, срываясь с места.

– Погодь, – придерживает меня Пашка, – давай-ка вилы возьмём.

– На хрена?

– Собаки. Сам видел, каких барбосов с собой привезли. Мало ли…

Взяв вилы, потрусили в сторону города, быстро забыв о желании реквизировать где-нибудь по дороге велосипеды. Везде обломки шифера, черепицы, металла, какие-то сучья и стекло. Проехать нереально, да и бежать не очень-то получалось, в лучшем случае ускоренный шаг.

– Что-то не нравится мне эта шняга, – бормочу на ходу, держа вилы наперевес.

– Да уж, – нервно хохотнул друг, – в жопу такие приключения! Обошёлся бы без трупов на соседних участках!

– Да я не об этом… в смысле, об этом тоже, просто, – остановившись, жестом показываю на горизонт, где должны показаться силуэты элеватора вдали.

– Ураган? – Нерешительно спросил Пашка. Переглянувшись, мы потрусили дальше, стараясь не думать. Если элеватор в расположенной по соседству деревне снесло, то получается, что нас вообще краем зацепило. Что же тогда в городе?!

– Да мать твою! – Истерично выкрикнул Петриашвили, делая гигантский прыжок назад – спиной! Секунду спустя прыгнул с места и я, успев развернуться. На дорогу из густых зарослей выбрался самый настоящий крокодил, явно пребывающий в скверном настроении.

А что страшнее, заросли эти явно тропические, перерезавшие дорогу в город.

Крокодил… да может и кайман какой, не биолог ни разу. Короче, за нами он не погнался, так что метров через двести мы остановились.

– Саш, – задумчиво спросил друг, – мы ведь попали, да? Как в книжках, на другую планету.

Глава 2

Несколько минут спустя, соблюдая все предосторожности, всё-таки вернулись к перерезавшим дорогу джунглям и осторожно прошлись по краешку.

– Лиан каких надо, – озвучил мысли Пашка, – чтоб поверили сразу.

– Любую дрянь тропическую дави, – отзываюсь, не отрывая глаз от растительности, – н-на! Смотри, какая зараза!

Приколотая вилами, на дороге корчилась крупная, метра этак четыре, змея. Вовка добил её и присел на корточки, опасливо протянув руку к голове.

– Саш, а она ведь ядовитая.

– Опа! – На секундочку я даже отвернулся от зарослей, – с каждой минутой всё веселее. Что-то мне подсказывает, что это ни хрена не наш мир. То ли интуиция, то ли пессимизм…

– То ли вторая луна на небе, – в тон ответил друг, – Саш, да ты глянь! Я не шучу!

– Ёба… – с такими-то доказательствами и змеи с лианами не нужны. Хотя возьмём, конечно – так, чтоб было.

Нервно поглядывая на небо, где в разошедшихся тучах виднелись бледные диски двух лун, заметно меньше привычных земных.

– Паш, а ведь дела совсем хреновые, – озвучиваю мысли, – другой мир и значит – вирусы и бактерии, так ведь? Пусть у нас иммунитет откуда-нибудь возьмётся… ну, предположим!

– Предположим, – с сомнением отозвался Петриашвили, – сильно в этом сомневаюсь, но ты прав – всё может быть. Сущность какая божественная, чтобы игрушки раньше времени не загнулись.

– Что-то в таком духе, да. Но я вот о чём: представь, ведь помимо иммунитета, есть много всякого. Давление воздуха, магнитное поле… Прикинь, как начнёт корёжить гипертоников да метеозависимых? А из лекарств почти и нет ничего.

В полном молчании потрусили назад. Я тащил убитую змею, Пашка всякую растительность. Как назло, начала болеть голова – то ли действительно давление, то ли самовнушение и стресс.

– Другой мир? – Переспросил тот самый мужик из органов, – да поняли уже. Как на небо глянули, так и поняли. А вот что джунгли дорогу перерезали, вот это хреново. Нам бы хоть на пару километров участочек побольше.

– Зачем?

– Зачем? – Уставился на меня тот, как-то очень нарочито выпучив глаза. Так любит… любил делать бывший директор, показывая тем самым степень дебильности собеседника. Приём дешёвый, но если человек при власти, действенный, – Да чтоб было! Чем больше ресурсов, тем больше шансов на выживание общины. Луны видели? Может, нам здешняя пища не годится. Вряд ли совсем уж, но скажем – минералов и микроэлементов каких-то не хватает или напротив – лишние. Даже земля под огороды пригодиться может! А если бы деревеньку зацепило с нами? Техника сельскохозяйственная, мощности ремонтные.

– Ясно, – киваю, – кстати, мы незнакомы. Бобров Александр Иванович.

– Петриашвили Павел Юрьевич

– Да… Ивашинников Леонид Фёдорович, – представился мужчина, чётко выговаривая слова, – подполковник ФСИН.

Леонид Фёдорович взял на себя лидерские функции, организовав народ примерно на сотне дачных участков. В других местах нашлись свои лидеры.

Выжило большинство, Сакуровы оказались несчастливым исключением из правил. Но вот покалеченных много… и что-то мне подсказывает, что не все из них выживут.

– Людочка, Людочка! – Только и слышалось от людей, – скажите Людочке, что мальчику плохо!

– Людмила Ивановна, – жалобно голосила устроенная в тени старушка с вывихнутой ногой и испуганными глазами на худом старческом лице, – мне кажется, я умираю!

Участковая врачиха металась по участкам в бестолковом рвении. Женщина добрая, но на редкость бестолковая и откровенно неважный терапевт. К ней шли только для того, чтобы выписать больничный, да получить направление на анализы. А тут такое…

Мы с Пашкой метались по участкам на жаре, взяв на себя роли связных, заодно помогая где только возможно. В другой мир перенеслось около пяти тысяч народа, но всё больше пенсионеры и детвора.

– Шевелитесь, парни! – На правах родственника рявкнул дядя Коля, не выпуская вечную Приму из зубов, – вы как гонцы нужны, шустрики молодые! С работой и без вас справимся, здесь две трети заводских. Сила есть, умение есть, а шустрости молодой нет, ноги уже не те.

– Врача, врача! Здесь есть врач?! – Раздался истеричный женский голос, – у меня давление, я требую особого отношения! Я гипертоник!

– Заткнись, дура! – Грубо заткнул её невидимый мужчина, – здесь врачей на все дачи девять человек! Это если фельдшера посчитать, которому семьдесят шесть стукнуло!

– Ступайте, – мягче сказал дядя Коля, опираясь на лопату, – да священников сюда, хоть каких. Умершие уже попахивать начали. Не дай бог, к нам на мертвечинку из леса придут. Нехорошо этак с покойниками.

– Оружие нужно, срочно! – От осознания надвигающейся жопы волосы встали дыбом.

– Иди уж… оружие, – криво усмехнулся родич, забираясь в глубокую яму, которой предстоит стать братской могилой, – без тебя уже разобрались. Видишь? Часовые из глазастых да неходячих. Всегда ругал долбоёбов, что оружие с собой всюду таскают, а сейчас вот впервые рад.

– Много?

– Как считать, – подал плечами дядя Коля, пыхнув папироской, – короткоствола больше семидесяти стволов объявили, вот уж не ожидал, что у нас параноиков столько. Правда, в основном говно для самообороны – Макаровы всё больше, Наганов с десяток. Толковых стволов из них штук восемь, только вот патронов ни хрена нет.

– Нормальное оружие есть?

– Шесть, блять! – Сплюнул на землю родич, – шесть стволов более-менее нормальных – тех, которыми местную живность пристрелить можно.

– Уже?

– Ага. Выползла змеюка толще моей ноги в два раза. Лёшка Дьяков лопатой… как, до сих пор сам не поймёт! Говорит, это как с ножом складным против медведя выйти, да в живых остаться. Одиннадцать метров намерили!

– Дядь Лёша? – Поразился я, – Он же древний, как говно мамонта! Семьдесят восемь натикало в том году!

– ВДВ, ёб тя, – пожал плечами дядя Коля, – он как был дурной в молодости, так ни хрена и не изменился. Благо, здоровья до хрена, откуда что берётся при такой жизни… Всё, пиздюки, валите!

– На разведку?

– Какую, на хрен, разведку? Эти… с оружием что, выживанцы, да? В спИцназ играют со стволами своими, ушлёпки. Периметр они обходят, мать их… К Сашке Кочергину валите. Ну… для вас он Александр Николаевич, раз учились у него. Змеюку взялся препарировать и вообще – понять хочет, что тут почём.

– Николаичь? – Переглядываемся мы с Пашкой, – этот могёт! Давай, дядь Коль, мы полетели!

Учитель биологии встретил нас без всякого удивления. Пусть мы никогда не увлекались его предметом, но Пашка никогда не отказывал в помощи, если требовалось что-то перетащить. Я же постоянно мастерил какие-то поделки то для кабинета биологии, то физики, то химии…

Александр Николаевич учитель от Бога, человек увлечённый своей профессией. В школе теплицы и клумбы, живой уголок и юннаты, дача тоже… филиал сельскохозяйственного института. Вечно какие-то саженцы экзотические, привой-подвой.

– Перчатки одевайте, – не удивился нам учитель, пластая змею, – вдруг паразиты какие или болезни крови.

– Думаете, – опасливо поинтересовался Пашка.

– Не думаю, но обязан предусмотреть, – рассеянно отозвался Николаичь, – не хватало ещё пострадать из-за такой мелочи. На первый взгляд это если и не Земля, то мир явно землеподобный. По крайней мере, отличий в живых организмах не нашёл.

– Параллельный? – Предположил я.

– Что-то в этом роде… желчный, аккуратно! Если змея нормальная, это хренова куча мяса! Жрать-то нам что? Картошку семенную? Да и желчный пузырь наверняка в дело пойдёт, есть тут у нас любители восточной медицины.

Огромная змея распласталась на плёнке, снятой с теплицы, и навскидку в ней не один центнер.

– Аномально толстая, – бормочу вслух, – больше похожа на эту… как её? В музее выставляли – древняя такая, с Амазонки, толстенная ещё.

– Угу, – Николаич не прекратил копаться в кишках, таская под микроскоп всё новые пробы с разных частей тела, – есть у меня такая мыслишка. Мир землеподобный, но луны-то две! Наверняка физические величины отличаются. Не знаю… кислорода больше, атмосфера плотнее, давление атмосферного столба другое.

– Кислорода точно больше! – Вскинулся Пашка, – Эйфория какая-то дурная и выносливость зашкаливает. Может, мы из-за кислорда не слегли ещё, а? Давление и плотность-то однозначно другие, а держимся пока. Ну… в целом.

– Может, – рассеянно отозвался учитель, не отрываясь от работы, – у меня схожие мысли.

– Давайте за образцами! – Примчалась к нам голенастая тощая девчонка лет четырнадцати, с самодельным копьём из куска заточенной арматурины, прикреплённой к пластиковой трубе, – живо!

Чё раскомандовалась, амазонка? – Бросаю ёрнически, – постарше никого не нашлось, с пластиковым копьём бегать!

– Значит, не нашлось, – насупилась та, – у нас на линии стариков много, а джунгли близко.

– Принято, – отвечаю более миролюбиво, – а пластиковое-то почему? С таким оружием разве что от барсука.

– И? Против ягуара я и с настоящим копьём не выйду, не потяну, – девочка хлопнула себя по тощему предплечью, – а против барсука и этого хватит.

Кошусь с сомнением на пластик… ой, не представляешь ты силу мелких и неопасных вроде бы зверьков… Впрочем, пока всё наспех, что уж тут.

Пару километров преодолели трусцой, постоянно озираясь по сторонам. В кустах уже сновала мелкая местная живность и очень похоже, что вскоре за ней подтянется и крупная.

– Бля! – Отмахнулся Пашка от очередного жука в ладонь размером, – это ж какой воздух здесь, что такая ебень водится?! Что за Чернобыль!?

– Кислорода больше, больше плотность атмосферы, – рассеяно отозвалась Дашка, – что!? Вы учебники-то вспомните, там это не раз попадалось.

– Что такое риторический вопрос, объяснить? – Фыркнул Петриашвили, не став продолжать дискуссию с насупившейся девчонкой.

Образцы всяческой гадости заранее свалены на самодельные носилки из прочного полиэтилена и парочки жердин, вроде как из бамбука. Примерившись, вздыхаю обречённо, плечи будут болеть…

Рост у Пашки под два метра и вес за сто. Мастер спорта по плаванью, не абы кто! Недавно начал водным поло заниматься, плечи уже такие, что в дверь реально боком проходит.

Я же… метр семьдесят четыре при весе шестьдесят. Птичья кость, как говорит отец. Он к своим сорока пяти весит чуть больше меня при том же росте. Качайся, не качайся…

В общем, не самые удобные мы напарники.

– Чё смотрите-то? – Недружелюбно рявкнула толстая баба, возившаяся неподалёку в импровизированной операционной.

– Носилки нужно переделать.

– Чего…? А… – смерив меня и Пашку взглядом, – Даш!

Вылетела давешняя тощая девчонка.

– Мам?

– Давай с этим… дохликом носилки оттащи с образцами. Здоровяк вас по дороге прикрывать будет.

– А… ну да, у них разница в росте слишком большая, тут или носилки переделывать, или вся тяжесть на мелкого ляжет. Ладно…

Двадцать килограмм вроде бы и немного, да ещё и когда вдвоём… но насекомые! Образцы добывали по всякому, кровушки на некоторых изрядно. Местная летучая гадость кружила над носилками кусачим облаком.

– Всё, надо матери сказать, чтоб никаких образцов, – простонала Дашка, разогнувшись на веранде у Николаича, – в следующий раз не донесём просто, я в кустах кошака видела, навроде камышового. Нас троих он побоялся, но мало ли, кто тут ещё подтянуться успел.

– Верно говоришь, – киваю девочке, – и матери скажи, что пора народу кучковаться.

Оставив Пашку ассистировать биологу, побежал на поиски ФСИНовца.

– Леонид Фёдорыч! – И начинаю выкладывать свои соображения по поводу опасных животных, – … так что нам в группы нужно объединяться, для обороны. Посмотреть, где дачи покрепче, да и засесть, наверняка же живность местная уже облизывается на нас по кустам.

– Начал уже собирать, – сухо сказал он, поворачиваясь спиной. Не видел по дороге ничего похожего… ну да ладно, лишь бы сработало.

Напившись тёплой воды из бака, отфильтрованной и прокипячённой женщинами, заел краюхой подсоленного хлеба с тепличным помидором.

– Щедрей сольцой сыпь, – приговаривала женщина, подсыпая мне соль грязными пальцами, наскоро вытертыми о халат, – щедрей! Жарко здесь до невозможности, тепловой удар может случиться. Так что пить не забывай, да солёное есть! Пот же соли выводит…

– Помню, тёть Марин. Ну всё, спасибо. – Проглотив помидор, беру вилы наизготовку. Один из неходячих (ногу пропорол) заводских посадил их на нормальное древко и выпрямил зубья, типа копья получилось.

– Дело! – Оцениваю работу, – теперь уже не только от случайной собаки отбиться можно. Не дай бог, конечно!

– Не дай… – дохнул перегаром мужик, – да что-то боюсь, всем нам тут придётся в первобытных охотников на мамонтов играть.

– Саш! – Прилетел по участкам мальчишка, – тебя там врачиха зовёт! Толстая такая, у которой ты образцы забирал!

Импровизированная операционная под шатровым навесом, нашедшимся у одного из дачников, встретила запахом крови и… дерьма.

– Крови боишься? – Хмуро поинтересовалась женщина, держа сигарету каким-то зажимом.

– Не особо, – пожимаю плечами.

– Ну давай проверим.

Аккуратно забычковав сигарету, она дёрнула головой.

– Заходи.

В операционной лежал незнакомый мужчина с щепой в брюшной полости.

– С ассистентами совсем беда, – безэмоционально пожаловалась женщина, – Дашка что-то может, но иногда вдвоём нужно. А некому! У кого руки только под хуй заточены, а кого соображалка при виде крови отказывает. У тебя, говорят, руки из нужного места?

– Из нужного, – сглатываю слюну, – ну так что тут от меня требуется?

– Да ничего особенно, – криво усмехнулась женщина, – делать то, что я скажу. Я Зинаида Павловна, как тебя зовут, уже знаю. Ну что… поехали!

Глава 3

За операционным столом, ещё недавно служившим обеденным, стоять пришлось до одиннадцати часов, пока окончательно не стемнело, и не появилась какая-то особо наглая и кусачая мошкара.

– Всё, хватит, – сдалась Зинаида Павловна, – Валер, хватит веером махать, бесполезно уже! Сворачиваем операционную, до утра теперь.

– Ногу дёргает! – Раздался из темноты жалобный мужской голос.

– Сарычев? Смотрела я вашу ногу, до утра подождёт! Сами видите, какие условия… или вы гангрены хотите?!

– До утра, – сдался пациент.

– Всё, мальчики и девочки, я мыться!

Не обращая на нас внимания, полумёртвая от усталости женщина направилась к летнему душу, раздеваясь на ходу. Только сейчас стало понятно, насколько она устала – немолодую женщину аж покачивало из стороны в сторону.

– Я пойду наверное, – говорю нерешительно, вглядываясь в темноту.

– Сиди! – Повелительно крикнула Зинаида Павловна из-за шторки, – завтра с утра за работу.

– Вы ж меня матом весь день…

– Я и Дашку матом, что ж с того? – Устало отозвалась женщина, вышедшая из душа в лёгком халате, – Дашка, давай мойся наскоро, да спать! Я ж анестезиолог, а не хирург, а тут такое… Ругаюсь и буду ругаться, не обижайся.

Помывшись, поели на скорую руку.

– Вот уж точно – пациенты кормят, – ворчала женщина, оглядывая разнообразную снедь, представленную в основном вареными яйцами, салом, солёными огурцами да заветрившимся хлебом, – всё, молодёжь… спать! Да, Сашка… завтра дружку своему скажешь, когда увидишь, чтоб с нами был. Парень здоровущий, а нам санитар во как нужен! Я больных ворочать не могу – грыжа. Дашка мелкая пока, да и девочка – не стоит ей. А ты, не сочти за обиду, за полмужика по силе тянешь.

– Да какая обида, тёть Зин, – вздыхаю я, и вздох этот переходит в зевок, – тощий, знаю. Ворочали сегодня бабку… ну, в которой полтора центнера. Так чуть не надорвался, она ж как желе!

– Охрана выставлена, – зашёл доложиться Валера, привычно держа карабин наперевес, – не беспокойтесь.

– Не беспокойтесь, – жалостно сказал врачиха, когда отставной ОМОНовский прапор вышел, – вояки… Один человек с карабином, да остальные с пиками из арматурин.

– Вряд ли что серьёзное будет в ближайшие дни, – успокаиваю её, а заодно и себя, – змеи и насекомые – да, непременно. Хищники… вряд ли. Здесь хоть и дачи, а кострищами и бензином попахивает. Они ж чуткие на запахи, тем более незнакомые.

Отвечать Зинаида Павловна не стала, молча выделив ватное одеяло вместо матраса и скатерть – накрываться. Спать мы легли в одной комнате на втором этаже, внизу разместились неходячие больные и охрана, которые заодно должны выполнять роли сиделок.

* * *

Спали плохо – жара, высокая влажность, нервы… да и пациенты внизу стонали и ворочались. Несколько раз вдалеке слышались выстрелы и почти постоянно брехали собаки. Как показалось – испуганно.

– Почти сто человек ночью умерло, – доложил Валера за завтраком, – ребята данные по рациям передали.

Аппетит сразу пропал, пришлось буквально впихивать в себя еду.

– Инфаркты, инсульты, гипертонические кризы, – мрачно кивнула Зинаида Павловна, – ожидаемо. Скорой помощи здесь нет, с лекарствами плохо, да и… Многие ещё помрут в ближайшие дни.

– Что с хищниками? – Интересуюсь у охранника.

– Пока чисто, – доложился тот, – мелочь, вроде котов диких, по кустам шуршала, да змеи заползали. Эти… выживальщики с пистолетами шумели, нервы у них…

– Некогда, Сырычев, некогда, – отругивалась врачиха, – видишь, опять привезли! Не спится некоторым идиотам… ууу, приключенцы херовы!

Приключенцы, мужики под тридцать с отчётливым запахом перегара и рваными ранами на теле, опасливо помалкивали. Сценарий известный: выпить с горя, ну а потом – на разведку пошли. Куда ж без них, они ж в армии служили! Ну и доразведывались до ближайшего обрывчика.

Героев вытащили, но таскать их в потёмках по садам не стали, поскольку ранения не критичные. И вот сейчас героев предстояло зашивать, предварительно почистив воспалившиеся раны. Операция, как я понял, не самая сложная, но требующая определённого профессионализма и что немаловажно – длительная.

– Да пусть хоть вот! – Не сдавался Сарычев, щуплый мужичок под сорок с неожиданно жёстким и уверенным взглядом, – девчонка. Ассистировала вчера нормально, соображает мал-мала. А мне гнойник вскрыть, да пойду!

– Куда ты пойдёшь? – Снисходительно отозвалась женщина, разматывая пропитанные кровь тряпки на спине одного из героев, – думаешь, без тебя не справятся?

– Не справятся, я кандидат физико-технических наук. Опыты нужно ставить – замерять плотность атмосферы… Много чего. Что и как сделать, даже учителя физики сообразят, а вот приборы соорудить – только я.

– Давайте я, – прерываю учёного, завидя испуг девочки, – Дашка не проснулась ещё, рука может дрогнуть.

– Ты? – С сомнением спросил мужчина.

– Нормально, – влез в разговор недавно подошедший Петриашвили, – художник-прикладник, не шутка! Знаете, какая у него мелкая моторика и глазомер? Уу!

Ближе к обеду таких мелких операций пришлось выполнить почти два десятка. Вскрыть нарыв, почистить рану, зашить длинный неглубокий порез и даже выдрать зуб. Зинаида Павловна будто натаскивала нас с Дашкой…

– Тёть Зин, – улучил я момент, – что такое?

– Ой, Саш, – фальшиво отмахнулась та, – что ты выдумываешь.

– Тёть Зин…

– Ладно, – прислонившись к столбу веранды и поглядывая на дочь, возящуюся с одним из пациентов, – сердечник я. Не так чтобы серьёзно, на Земле и внимания не обращала. Аритмия лёгкая, стенокардия… обычный набор немолодой и много работающей бабы. Здесь… сам видишь. Сколько там ночью померло? Больше сотни, да все сердечники да гипертоники. Помру если, так хоть… всё, работать!

После обеда врачиха уже откровенно натаскивала нас с Дашей, объяснив охранникам и пациентам слишком большим потоком пострадавших.

– Да, врачей не хватает, – согласился Валера, – тем более хирургов.

– Тем более, – вздохнула женщина, – я хоть поработала недолго травматологом, да поняла, что не моё, в анестезиологи перешла. У остальных и такого опыта нет.

* * *

К вечеру наконец разобрались немного с пострадавшими и появилось время выслушать новости.

– Остров, – коряво говорил Валера, для убедительности помогая руками, – здоровенный вроде как, на соплю похож. В длину километров тридцать, в ширину… ну, километров пять в самом широком. Мы как раз здесь, да…

– Как рассчитали-то, – прерываю охранника, – что остров-то?

– Квадрокоптеры. Запустили несколько, да облетали. Половину местные птицы хищные раздолбали, остальные ничего, обратно вернулись. Так, о чём я… Слева горы, близко совсем – километрах в пяти предгорья начинаются. Справа тоже горы, но подальше, километрах в тридцати.

– А не видно почему? – Удивилась Зинаида Павловна.

– Влажность и туман. Воздух как-то… переломляется, да?

– Я тоже не знаю, как там воздух, – устало отозвалась женщина, – но суть поняли. Туман, влажность… дальше!

– Река здоровенная, вроде как устье неподалёку, в море должна впадать, километров через пятьдесят-сто. Ну… так говорят – все признаки вроде есть. Река у нас холодная – впадают ручьи и речушки с гор. И да! Вроде как чистая относительно.

Валера поскрёб подбородок и поглядел на ногти.

– В тропиках мы. Но вроде как горы рядом и по некоторым признакам море.

– Каким?

– Даш, да я откуда знаю! Косвенным наверное! Умники наши без лабораторий, по-моему, вообще методом гаданья работают. Не сбивай! В тропиках мы, и по некоторым признакам, в море холодное течение. Плюс у нас горы с ледниками по соседству. Так что вроде как и тропики, но и не сказать, что сильно жарко будет. Такая жара как сейчас – аномалия для здешних мест.

– Уже радует, – посматриваю на Зинаиду Павловну, – хоть сердечникам должно быть полегче. Да и вода питьевая будет.

– Откуда… а, дожди? – Дошло до девочки, – тропические ливни, да ещё и холодные? Да… смоет всё на хрен! Что-то сомневаюсь, что в таких условиях картошка не сгниёт.

Утро началось с шума стройки. На соседнем участке, потеснив законных хозяев, начали возводить больницу – бюджетный, попаданческий вариант. Уцелевшие домики никак не годились – слишком малы. Для фельдшерского пункта ещё сойдут, а для чего серьёзного – увы.

В тропиках по сути нужна только крыша над головой, да возможность оградить операционную от грязи, а пациентов от мошкары. Потому строили нечто каркасное, на столбах, с высокой (не так жарко и душно) покатой крышей и возможность противостоять сильнейшим ветрам и ливням.

– Выше, – спорил дядя Коля, – я те говорю, в низинке стоим! Погоди, ещё метра мало покажется!

– Может, нивелир спросить или этот… уровень? – Говорю тихонечко старику.

– Да откуда… хотя молодец, если уж квадрокоптеры с собой таскают, да пистолеты… Славииик! Давай в сельсовет, пусть уровни да нивелиры тащат!

Спор угас сам собой, а пару часов спустя столбы начали ставить полуторометровой высоты.

– Подмоет, – ванговала Даша, – у нас песок да чернозём, ливнями смоет. Год-два простоит, не больше.

– Даш, а нам больше и не надо, – оттаскиваю девочку, на которую уже начали нехорошо косится строители, – через год-два мы скорее всего в другое место переберёмся. Это пока так, временное решение.

К обеду прибежала взмыленная общественница – странноватая женщина, будто вылезшая из советской эпохи годов этак пятидесятых. Она вечно пыталась что-то организовать… и иногда даже получалось. Про неё поговаривали, что она со справкой, но в целом тётка полезная, хотя временами назойливая не к месту. После переноса её таланты оказались как нельзя к месту, к тому же она знала едва ли не всех дачников.

– Вы ещё не начали ограду рушить? – Всплеснула она полными руками, – быстро надо, быстро!

– Хули надо! – Взъярился один из соратников дяди Коли, такой же древний и морщинистый старикан, – по-человечески можешь говорить?

– Ливни, – не обиделась та, вытерев рыхлое полное лицо несвежим платком, – мы же в тропиках теперь. Сейчас день-два и ливанут, потоп настоящий будет. Ограды все эти только воду держать будут, всё тогда погниёт.

– Допустим, – потёр нос строитель, – а от зверей тогда как?

– Да какая-то это защита?! Кошка если какая, так и не заметит, волк перемахнёт, медведь снесёт.

Невольно гляжу на ограды… они и правда скорее от нескромного взгляда, да от мелких собачонок, что любят брать с собой некоторые дачницы. От хищника серьёзного это никак не защитит, а от несерьёзного и защита не нужна.

– Я мальчиков заберу, – нацелилась на нас с Пашкой общественница, – рабочих рук не хватает, а тут два молодых лба бездельничают.

– Бездельничают!? – Выдохнула врачиха. Пока она набирала воздуха в грудь, за нас вступились пациенты, и общественница убежала тяжёлой трусцой, держа в руках лёгкое копьецо из бамбука, с наконечником из арматуры.

– Так… надо брать дело в свои руки, – задумчиво сказала Зинаида Павловна, – а то они назаседают, спецы хреновы. Тяжёлых у нас нет, с мелочёвкой справитесь, первую помощь окажете… я пошла!

В сопровождении телохранителя (не шутка, один из ценнейших людей!) женщина решительно направилась в сторону сельсовета – так у нас упорно именовали правление дачного товарищества.

Глянув на пациентов, испытал некоторый мандраж, но быстро успокоился. Несколько нерешительно, но народ всё потянулся к нас с Дашей. Ничего серьёзного, разумеется – так… вытащить занозу, вскрыть гнойник, поменять повязки.

Наверное, нормальный врач в нормальных условиях ужаснулся бы тому, что мы творили. Но где они, эти нормальные?!

Вернулась женщина ближе к обеду, воинственная и торжествующая.

– Разобралась немного, – доложилась она, жадно откусывая большой кусок зачерствевшего хлеба, – будет у нас больница, ещё Фёдора Ильича сюда поселим и Елену Дмитриевну.

– Фёдор Ильич? – Поинтересовалась Даша, нарезая сало обедающей матери, – он же старый уже.

– Ничего, – отмахнулась женщина, – считай, на дому принимать будет. Пусть даже на подхвате, но он специалист хороший, даром что фельдшер всего. Полвека на скорой, шутка ли!

– А Елена Дмитриевна?

– Недавно у нас, дерматолог. В тропиках это ой как актуально. Да, мальчики! Готовьтесь – я вас официально к себе приписала, вы теперь медики! С завтрашнего дня будете не только помогать с пациентами, но и учиться. Я тут курсы первой помощи читать начну, но вы на этом не остановитесь. Сделаю из вас людей!

Тоскливо переглядываемся с Пашкой и… молчим. Медицина отнюдь не предел мечтаний, но деваться некуда.

Глава 4

– Убили! Убили Санечку моего! – Посетительница вела себя неадекватно – то бросаясь с кулаками на мужчину, тащившего на руках окровавленного ребёнка, то пытаясь повиснуть на нём же в объятиях.

– Валер, разберись, – бросает Зинпална и охранник, недолго думает, делает шаг к женщине, нанося короткий, небрежный удар по шее.

– Сонничек, – коротко сказал отставной мент, – я осторожненько, умею.

– И правильно, – закивала околачивающаяся в качестве санитарки одна из бабок, – лекарств и так мало, чтобы на кажную дуру истеричную тратить, а мужика с мальцом она совсем замордовала.

– Кот, – пояснил изодранный мужчина, положив ребёнка на стол и со свистом втянув воздух, скривившись от боли, – что-то вроде камышового, но покрупней. Я подоспел, когда он Петьку драл, да придушил. Вот, самого тоже… мужики должны подойти с котом – бешеный, не бешеный…

– Нормально, – поставила тем временем врачиха диагноз, оглядев наскоро мальчика, – раны неглубокие, ничего страшного. Если инфекция в кровь не попала, быстро оправится. Напугался больше. Даш, становись ассистировать! Мальчики, вы мужчиной займитесь!

– Как обычно, – переспрашиваю утвердительно, – раны промыть и зашить.

– Да.

– Раздевайтесь, – командую мужчине, – догола, нечего жаться! Сан Саныч… ну, мастером который в коксовом, знаете?

– Как же, вместе с сыном его работали, – отозвался мужчина, раздеваясь.

– Вот… Саныч не заметил, что подрали ногу – думал, только спину, потом только опомнился. Дооолго теперь лежать будет, крови потерял много.

– В горячке бывает, – понимающе кивнул мужик, – я Александр.

– Тёзка? Это Павел.

– Да уж знаем… Маринка все уши прожужжала, как вы справляетесь хорошо.

– Военный коммунизм, – отвечаю немного невпопад, – примеряясь с иголкой, – мы недоучки – ни анатомии толком, ничего… А что делать-то?

– Да уж, – вздохнул Пашка, придерживая мужчину за плечи, чтобы не дёрнулся невзначай – с обезболивающими проблемы! – Зинпална сперва понадеялась на медсестричек, а зря! Их тут чуть не шестьдесят оказалось при переносе, но от половины вообще толку никакого.

– Не половины…

– Двадцать вообще ни на что не годятся! – Рубанул друг, – сидели по регистратурам, медицину давно забыли. Это если вообще знали! С десяток ничего так… соображают. Но толку немного – древние, на пенсии давно. Да и что толку от того, что знают они, какие лекарства когда принимать нужно? Нет лекарств этих, нет! Лаборанток несколько, но и от них… оборудования-то нет! Разве что чуть помнят основы первой помощи, да чуть проще заново учиться будет.

– Не драматизируй, – осаживаю Петриашвили, сосредоточиваясь на шитье. Знал бы раньше, что человеческая кожа настолько прочная! Делал ведь уже детали кожаных доспехов, так что навык есть. Но человеческая другая – намного эластичней и прочней – если сравнить толщину.

– Можете покурить, если наспех только, – говорю тёзке, – нить в иглу пока заправлю.

– Угу, – кивнул тот и достал дрожащими руками мятую пачку дешёвых сигарет из заднего кармана брюк, выискивая не поломанную, – а, чёрт!

– Не выбрасывайте табак! – Ловит его Пашка за руку, – самосад когда ещё вырастет, бычки собирать будете.

– Павел преувеличивает с нашей значимостью, – поясняю мужчине, начиная шить, – мы так… что-то вроде хирургических медбратьев на скорую руку. Сейчас и мы на безрыбье… а потом медсестрички оклемаются, догонят и обгонят нас. Образование-то, как крути, то самое! Что не вспомнят, то быстро выучат. Пусть не все, но с десяток толковых есть, до уровня фельдшера общей практики их точно подтянут.

– Выучат они, – презрительно фыркнула помогавшая бабка Леонида, – руки когда из жопы… Ты мальчика не слушай! Руки у него золотые, сама Зинаида Павловна восхищается! Говорит, хирург бы получился – милостью Божией!

– Помимо рук, знания и мозги нужны, – пресекаю поток лести, – фурункул вырезать или рану зашить – это ко мне. А вот аппендицит и что серьёзней не стоит. Не потяну! Тут годы учиться надо, а не просто твёрдую руку иметь.

– Слышали, мальчики? – подошла после операции Дашка, – снова кот! Сперва соваться на дачи опасались, а теперь всё больше осваиваются.

– Поначалу бензин отпугивал, – говорит в пространство Пашка, стараясь не встречаться с девочкой глазами. Та на него крепко запала, но куда там! Петриашвили на таких мелких точно не поведётся, да и что с ней делать? За ручку ходить… на большее то организм у соплюшки ещё не готов! У Пашки тоже вряд ли среагирует на такую тощую мелочь…

– Думал, дольше обходить будут, – подхватываю тему, крутя в руках подаренный недавно кинжал из напильника – на медведя ходить! Не дай бог, конечно…

– Дожди ещё эти, – Дашка с досадой глянула в оконный проём, – Тропики вроде, и вся гадость есть – змеи, насекомые… Так ещё и дожди холодные, я мёрзну под такими!

– Погано, – соглашается Пашка равнодушно, – так что там, переселяться будут?

– Говорят, – пожала плечами девочка, – а когда договорятся, не знаю. Каждый же под себя ситуацию прикрутить хочет, начальников до хрена. К тому идёт, что посёлков никак не меньше двух десятков будет.

– Посёлков, – смеюсь истерично, но быстро давлю эмоции, – простите, это я так… представил, какими они будут в наших реалиях.

– Да что представлять, – угрюмо бурчит Петриашвили, – бараки как есть! Длинные бараки на сваях, ограда да вышки. Сколько уже нападений было? Полсотни?

– Это серьёзных, – вношу уточнение, не прекращая баловаться с ножом – в последнее время тянет вертеть что-то в руках, нервы… – когда до больницы дело доходит или просто зверюка крупная. Так-то больше, разика в три наверное.

– И с каждым разом то зверюка крупней, то всё ближе к центру, – мрачно подытожила Даша, – Заметили, народ с копьями ходит?

– Не все, – веду глазами на подранного кошаком мужика.

– А… спрашивала. Было копьё, просто отставил в сторонку, возился с чем-то. А когда услышал крики, то и не вспомнил.

– Может, понаделать их с запасом? – Предложил Валера, куривший по соседству с приятелями одну папиросу на пятерых, – бамбучин этих до чёрта растёт, да прочные на излом, заразы! Пилятся ничего так, нормально, а сломать хренушки. Арматуры тоже до фига – на наконечники точно хватит, даже если каждому по сотне штук делать.

– И расставить в стратегических местах, – кивнула Даша, – чтоб если не своё, так общественное под рукой было, – пойду маме скажу!

Зинаида Павловна потихонечку становилась лидером больничного посёлка. Единственный толковый врач по нынешнему времени, она ещё достаточно жёсткий человек и как мне кажется – неплохой лидер.

Продолжает будто сама собой достраиваться больница – с операционными, палатами для выздоравливающих, инфекционным крылом. Сюда потихонечку перебрались и остальные медики – не все, некоторые организовали при своих домиках что-то вроде фельдшерских пунктов.

– На курсы пора, – толкнул меня Пашка в плечо, – замечтался!

Курсы по оказанию первой помощи ныне обязательны для всех. Учат даже детей – что делать, если тебя укусило насекомое или змея (яд, к слову, отсасывать нельзя!), куда бежать за помощью, куда лезть не стоит, а куда нельзя категорически.

Для взрослых посложней – вправить вывих и перелом наложить лангету[1], зашить рану – тренируются на снятых шкурах диких животных, в том числе и того злополучного кота искромсают и будут зашивать… Ожоги, отравления, примитивные операции – только в теории, на картинках.

Как говорит Зинпална, лучше уметь что-то хотя бы в теории, чем не уметь вообще!

Курсы разной сложности: где-то обучают полных неумех, где-то для продвинутых. Мы с Пашкой считаемся продвинутыми – это с нашей-то недельной практикой!

В ближайшей перспективе курсов будет много, очень много. Кочергин носится с идеями просвещения по части биологии – в джунглях живём, жизненно необходимо. Матвеев, пожилой такой одноногий дяденька, агитирует за керамику как основу человеческой цивилизации.

Ситуация сложилась такая, что каждый из нашей нечаянной колонии должен научиться как можно большему для элементарного выживания. Плести корзины и сети, лепить пусть даже корявые горшки, прясть, ткать…

– Не расходимся! – Зычно сказал ведший курсы Фёдор Ильич, – минутку внимания!

Галдящий народ, среди которых всё больше женщины среднего возраста, перестал расходиться, обратив своё внимание на престарелого фельдшера.

– Все вы знаете, что дикие животные начали проникать в посёлок! – Зычно продолжил ветхий фельдшер, – ситуация исправима, но не в ближайшие недели, об этом можно говорить уверенно. Да и после опасность останется и насколько она будет большой, сказать сегодня не можем. Потому было принято решение обучать всех без исключения основам владения копьём.

– Владислав Рудольфович Соколов, – представился жёсткого вида мужчина чуть за тридцать, – с этого момента ваш инструктор. Кандидат в мастера по фехтованию на саблях и трёхкратный чемпион Европы по боевому фехтованию. Второй дан по нагината-дзюцу, японской алебарде.

– Звезда, девоньки! – Ехидно сказала немолодая жопастая баба, обращаясь к окружающим, – так что нам теперь, в жопку тебя целовать, чемпиона?

– Заткнись, Любка, – прикрикнула на неё соседка, – пусть говорит! Мужик вроде бы дельный.

Дельный мужик чуть склонил голову и приказал:

– Разобрать копья… под навесом приготовили – да, без наконечников.

Галдя и вымученно шутя, мы отправились под навес, освобождая место новым курсантам-медикам.

– Разойтись… шире, ещё… достаточно. Как вы должны понимать, тренировки с оружием могут спасти ваши жизни или жизни ваших близких. Я далёк от мыслей, что вы воины из легенд и в одиночку одолеете леопарда. Но хотя бы дикую кошку – вполне.

Инструктор обвёл взглядом выстроившихся курсантов и кивнул удовлетворённо.

– Чтобы вы осознали всё серьёзность положения, я единственный владею навыками боя на древковом оружии. Есть несколько мужчин и женщин с разрядами по спортивному фехтованию, но это совсем не то. С сегодняшнего я буду проводить занятия, и вы обязаны на них являться.

– Когда и сколько по времени? – Деловито осведомился Пашка, – мы тут медбратья хирургические, часто просто некогда.

– А… наслышан. Конкретно в больнице буду проводить часовые занятия дважды в день – утром и вечером. Как хотите, но минимум три раза в неделю вы обязаны на них быть. Также будут вестись занятия и в других местах, объявления уже вешают. Прошу всех отнестись к занятиями предельно серьёзно, и по возможности заниматься ещё и самостоятельно. В стойку!

Базовые движения оказались несложными, но у женщин начали ломить плечи уже через пять минут.

– Ой, девки, я кажется плечо выбила! – Громко пожаловалась пожилая упитанная женщина, остановившись.

– Сюда её! – Крикнул фельдшер, – как раз занятия на объекте проведём!

– Вправилось, – вымученно пошутила женщина, потирая плечо. Послышались смешки.

– Не отвлекаться! – Прикрикнул на курсантов Фёдор Ильич.

– Ничего вроде сложного, а запястья побаливают, – жалуюсь Пашке после занятий тихонечко. Тот только хмыкнул… кабан здоровый!

– Тяжело, – с кривой усмешкой сказала Даша, – не знаю, как дальше, а пока плечи и запястья ломит.

– Привыкнем, – вздыхаю я, – деваться-то некуда.

– Помер мальчик-то, – встретил нас мрачный Валера, смолящий какой-то самосад.

– Осложнения?! – Встрепенулась Даша.

– Не… паучок какой-то укусил, ядовитым оказался. Блять! Что за ёбаная жизнь! Раз – и всё! Пяти минут не прошло, как холодный.

– А мать, – соскакивает с языка.

– Повесилась, – Валера с силой тушит самокрутку о мозолистую ладонь, – только сняли. У неё при переносе… все… Муж ещё во время урагана – придавило, да кровью истёк. Сестра младшая беременная с дизентерией, не спасли. Теперь вот… Что за жизнь, сука… самому, что ли..?

Глава 5

– Мы всё равно при больнице будем, Зинпална, – прижимаю руку к груди для убедительности, – поможем, если что! И учиться дальше будем, мы ж не против!

– Ладно, – врачиха хмуро затянулась сигаретой до самого фильтра. Она одна из немногих, кто почти не экономит курево – снабжают, как бесценного специалиста, – идите уж. Только смотрите, чтоб для больницы всё в первую очередь!

– Ф-фу, – выдохнул Пашка, – пронесло!

Киваю молча, и правда пронесло… Давешние медсестрички, как только ситуация стала не такой аварийно, малость оклемались и стали оттеснять нас от Зинпалны. Так-то побороться можно… а смысл!?

У тёток медицина всё-таки профессия, ничего больше они и не умеют. Пусть даже хреново умеют по большей части… Там, на Земле, были востребованы всё больше навыки бюрократического толка – регистратура, анкеты заполнять, максимум укол или капельницу поставить.

Но образование, как ни крути – медицинское, да ещё и востребованное по нынешнему положению. Поэтому, отсидевшись чуть в сторонке, начали теснить. А стервы это такие… Ладно, может и не стервы, но с бабским коллективом ссориться тяжело. Тем более, действуют они заодно. Между собой если и будут разборки вести, то позже – сперва чужаков от Зинпалны отодвинут.

Та всё понимает, потому и не стала противиться нашему уходу. Да собственно, мы и не ушли, просто стали одними из, а не бесценными помощниками.

Так же будем посещать медицинские курсы, дежурить при больнице. Кровь из носа, но нужно получить квалификацию хирургического фельдшера! Пусть даже и недоучки…

– Отпустила? – Встретил нас дядя Коля, второй человек в иерархии больничного посёлка. Третий – Дашка, и да, это непотизм[2] в чистом виде. Зинаида Павловна натаскивает дочку как преемницу, но та и правда талантливая. Крови не боится, анатомию и физиологию знает на уровне медсестры из училища.

Ничего удивительно, с детства врачом стать мечтала! Вот… осуществляется мечта.

– Отпустила, но так…

– Да эт понятно, – хмыкнул дядя Коля, почёсывая болячку на носу, – кадры вы ценные, особенно… не обижайся, Паш!

– Не обижаюсь, – повёл тот плечами, – у меня таланты в других областях лежат.

– Ну что, сам-то будешь курсы вести? – Осведомился родич, пыхнув самосадом.

– Куда денусь… с глиной человек тридцать умеют работать, но как поспрашивал… безнадёга! Глину покупали, представляешь? Нормально в принципе, всё правильно… для любителей-то. Но они ж ни подготовить её не могут правильно, ни печь обжиговую построить, ни… Да ни хрена!

– Инструкторов из них готовь, – предложил дядя Коля очевидное решение, – всё ж таки что-то умеют. Нам керамика позарез нужна!

– Наверное, так и придётся, – отвечаю тоскливо, – только как представляю… они же поголовно не из работяг, а всякие там скучающие менеджеры выше среднего звена, да домохозяйки при успешных мужьях. Выёживаться будут только так!

– Поговорю предварительно, – кивает родич, – скажу, что вылетать с курсов будут только так!

– Тогда ладно, – веселею я, – поговори! Пробежимся пока до моего домика, так какой-никакой инструмент есть. Я ж прошлые годы летом на даче часто зависал, вот и стащил сюда инструменты из тех, что поплоше. Для резьбы по дереву в основном, но и другой мелочёвки хватает.

– Я с тобой, – оживился Пашка, – помогу, да и своё притащить нужно!

– Несколько рейсов делать придётся… а, хрен с ними, сделаем!

На месте домика пустота, даже мусора нет.

– Леонид Фёдорович разобрал, – с какими-то придыханием сказала пожилая соседка, выглянувшая из-за кустов, – Саш, а что это ты не здесь живёшь?

– При больнице я, – отвечаю рассеянно, – а вещи мои находили?

– Как же, находили. Ты чего это при больнице? Раз ты местный, то и жить здесь должен! Пойдём, я тебя к Главе проведу!

Ухватив меня за рукав, потащила какими-то путанными тропами. Поворачиваю голову к Пашке и делаю недоумённую гримасу, но следую за старухой. Петриашвили идёт следом – надо же узнать судьбу вещей.

– Вещи национализированы, – твёрдо отвечает ФСИНовец, – разговор окончен!

– С хрена ли! – От ярости голос у меня срывается едва ли не на фальцет, – это мои вещи, я их сам покупал!

– В военное время действуют иные законы! – Важно отвечает Ивашинников, поджимая губы, – да и сам ты должен переехать сюда! Твой дачный участок здесь и значит – здесь твоё место. Прописку никто не отменял. Давай!

Схватив меня за плечо, ФСИНовец потащил меня куда-то.

– Руки! С-сука!

– Ты кого сукой назвал!? Мразь малолетняя! Навальнёныш херов! – Подполковник ударил меня по голове, Пашка ринулся было ко мне, но был остановлен одним из телохранителей служивого, ткнувшим стволом карабина в живот.

– Ты ничего ещё для страны не сделал! – Разорялся подполковник, отвешивая щедрые подзатыльники, – и будешь делать то, что тебе говорят старшие по званию! Здесь самый старший я, и ты должен слушать меня…

Вырвавшись, толкаю охранника с карабином и мы с Пашкой убегаем.

– Стоять, суки! Стрелять буду!

Начинаем петлять, ныряя по кустам. Топот за нами нешуточный, но побеждает молодость и непрокуренные лёгкие.

– Куда! – заполошно завизжала немолодая Ольга Рахимовна, вынырнувшая перед нами из кустов с растопыренными руками, – не пущу!

В лучших традициях регби подныриваю под ноги, сейчас не до этикета… Что за хрень твориться-то!?

– Ах ты ж бляжий сукин сын, – выругался дядя Коля, услышавший нас, – вертухай ебучий! Мужики!

Мужики собрались быстро, и выслушав нашу историю, начали обсуждать.

– Слыхал я, что там ебень какая-то творится, но значения не придавал, – сказал мрачно один из немолодых работяг, – думал, бабы как всегда преувеличивают. Ну, ходят строем… так погоны на мозги давят, это всем известно!

– Строем, – сплюнул смутно знакомый мужик, которого не помню по имени, но всегда здороваюсь – в соседнем доме живёт, у него ещё дочка с Пашкой встречалась… Нет, не помню, – там всё много хуже, я потом расскажу, охренеешь!

– Мужики! – Влезаю в разговор, – у меня что-то предчувствия херовые! Как бы этот упырь из-за колючей проволоки не полез за мной. Времени всего две недели прошло, а он там походу Зону строит и нас в бараки загнать хочет!

– Да, Саныч, – влез Пашка, – я там реально охуел, когда нас ловить тамошние бабы начали! Прикиньте? Зомбирует он их, что ли?

– Хрена там зомбировать баб нужно, – Почёсывая босые ноги одну о другую, сплюнул Ангел, немолодой болгарин, осевший у нас ещё при Союзе, – случись что, они ж ищут, на кого опереться. А мозгов не всегда хватает, вот и нашли… тварь в погонах. У вас там мужиков мало?

– Ага. Как-то сложилось, что всё больше бабы, а мужики если есть, то так… при бабах.

– Ну вот, он этих баб подмял, вроде как Альфа, – хмыкнул Ангел, – а они уже плешь своим мужикам проели – у кого они есть. Ну или детям-внукам. А сам нашёл таких…

– Мужики! – Прибежал мальчишка, – там колонна идёт! Эти… Гулаговские!

Глава 6

Гулаговские шли под Прощание Славянки, с самодельным лоскутным триколором.

– Баб впереди пустили, – побелевшими губами сказал дядя Коля, влезший на бамбуковый помост перед невысокой оградой, – ах они выблядки, вертухаи ебучие… Бля буду, за бабами с оружием мужики! Сань, глянь там с вышки, кто за бабами!

– С щитами и копьями народ! – Раздался пронзительный детский голосок, – как римские легионы! Щиты из дверей вроде сколочены, здоровые!

– С щитами значит, – родственник как-то значимо переглянулся с таким же стариком, – не зря, значит… Двигай, Лёнечка, на позицию. Женя! Давай-ка дротик, как на тренировках!

Молодая женщина выбежала вперёд и метнула дротик верёвочной петлёй. Петля сработала как рычаг, и метательное оружие вылетело за ограду, вонзившись метрах в ста от неё.

Дойдя до рубежа, колонна остановилась и бабы заполошно разбежались, освобождая дорогу вооружённым мужчинам с щитами выше своего роста.

– Барра! – Донёсся истошный крик, и щиты нестройно ударили оземь, – Барра!

– Не к месту орут, – принуждённо засмеялся Пашка, раздвинув в резиновой улыбке побелевшие губы, – это надо вопить, когда в атаку идёшь.

– Клоуны, – поддерживаю друга, пряча за спиной дрожащие руки, – что ты хочешь от скорбных разумом? Где там Зин Пална? Ща переговоры затеют, к гадалке не ходи.

– Есть люди как люди, есть люди как бляди, – в голос, с большим чувством донеслось до нас, и из операционной вышла тётя Зина, – ну ФСИНовец… Знала ведь, что так или иначе столкнёмся с ним!

Пока главврач ругалась, влез на помост и сел, разглядывая людей через щель промеж жердин. Сел, потому как ноги подламываются, ужас непередаваемый. Даже когда стреляешь куда-то в белый свет, не видя противника – жуть! А вот так, лицом к лицу, да ещё и видишь знакомые лица среди толпы…

– Сбежать, пока не поздно, – мелькает мысль, – из-за меня ведь… ну то есть не прямо из-за меня, но могут выдать, чтобы не обострять.

Вспоминаю о местной живности и снова усаживаюсь на помост. Отчаянно хочется верить, что не выдадут, не сделают разменной пешкой… Оглядываюсь на Зинпалну и дядю Колю, с некоторым облегчением понимаю – не выдадут.

Одетый в старую офицерскую форму, из рядов гулаговцев вышел немолодой мужчина, размахивая длинной жердью, на которой висел триколор и здоровенная ветка с листьями.

– Переговоры, что ли? – Озадачился дядя Коля, – Зин, давай я за дипломата?

– Действуй.

– Тёть Зин, – подхожу я к ней, – может, я смотаюсь потихонечку, всё меньше поводов для драки? Скажете ему, что меня здесь нет и всё такое…

– Смотается он! Ишь! Не ты, так другой повод вертухай нашёл бы, кому непонятно?

– Да всем всё понятно, – тоскливо отозвался полноватый мужчина с длинным луком, – в рот я ебал такое общество, где вертухаи править будут.

– Дома надо было ебать, ёбыри! – Донеслось откуда-то со стороны медсестёр, – правят давно уже!

– Марин, заткнись, а? Вот не хватало… – сварливую бабу заткнули товарки. Настроение у всех, похоже, воинственное. Как-то так сложилось, что среди прибившегося к госпиталю контингента представители той, российской ещё власти, доверия не внушают. А уж ФСИН…

– Хули надо!? – Поинтересовался дядя Коля, выйдя за ворота с веткой зелени в руке, – мы цирк не заказывали, клоуны не нужны.

– Мы не..! – взвился было камуфилированный, но взял себя в руки, – Ивашинников Леонид Фёдорович, как представитель законной российской власти, требует признать его юрисдикцию…

– Чего? Какой такой власти? Народ! – Старик оглянулся назад, – мы что, в Россию вернулись? Так с какого хрена…

– Высокий дипломатический этикет, – нервно оскалилась Дашка, ставшая поближе к нам.

– Чисто неконкретный базар, – пробило на нервное хи-хи меня, – ладно дед, он импровизирует. А тот… дятел как есть. Что, подготовиться не мог или поумнее никого не нашлось?

– Не нашлось, похоже, – отозвалась тётя Надя, зло засмеявшись, – кто за тюремщиками пойдёт? Нет там умных. А это, кажется… да, Максим Панков. Он?

– Он, он, – нестройно отозвались бабы.

– Ёбнутый на всю голову, – вздохнула тётя Надя, – Афганец вроде, но по статье с головой комиссовали. В дурке даже лежал, потом ничего… отпустило. В православие ударился, я сперва радовалась за него – думала, может и присмотрят. Потом в городе его видела – то он с казачками в форме и с нагайкой ходил, то крестный ход организовывал в честь Николая Второго.

– Царебожник?

– Кто? – Не поняла меня женщина.

– Секта такая в православии, Николашку чуть ли не вторым Христом считают.

– Не знаю… – неуверенно, – что-то похожее точно, он по убитому царю много сокрушался и нас покаяться призывал за его убийство.

Ситуация зашла куда-то не туда, воинственно настроенный вертухайский спецназ расслабился и стал с интересом наблюдать за спором. Несколько минут спустя камуфлированного отозвали, а из рядов донёсся искажённый мегафоном голос:

– Я генерал Ивашинников Леонид Фёдорович…

– Сам себе очередное звание присвоил? Да ещё и через ступеньку прыгнул? – Удивилась Зинпална, – быстро!

– … как правопреемник Российской … ации… требую…

Бабы вновь построились перед войском и до нас донеслись звуки российского гимна.

– Россия священная…

– Союз нерушимый, – надрывая голос, начал петь кто-то из стариков. Слова быстро подхватили и вскоре пели все.

– Я ведь никогда при Союзе не жил, а гимн знаю. А российский так и не смог выучить…

Длинная бамбуковая жердь с красной майкой взметнулась над госпиталем.

– Ёбаный пиздец! – Сдавленно прошипел Пашка, – уже идеология в ход пошла. Что-то мне сыкотно, Саш.

– Да мне тоже, – вражеская сторона подняла в глубине строя иконы и пошла… всё так же, с бабами впереди. Видно было, что им адски страшно, но что-то удерживало женщин, в большинстве своём не очень молодых, от бегства. Чтобы заглушить страх, они начали нестройно петь молитвы.

– Не хочу… зону, – бледный как смерть мужичок с наколками вышел вперёд с ременным дротиком, – народ, делай как я!

Десяток мужчин и неожиданно – полтора десятка женщин (при госпитале их много больше, чем мужчин), вышли вперёд. Глянув на отворачивающегося Пашку, взял дротик и я. Как-то неожиданно противостояние зашло далеко…

– Мне – надо, Паша, – говорю ему негромко, – я же как катализатор сработал.

– Раньше или позже…

– Сработал, Паш! Нельзя мне в кусты. Кого другого может и простят, а мне с этим ФСИНовцем если и жить… то у параши точно.

– А бежать некуда, – сглотнул друг, беря связку дротиков.

– Пора, – гляжу по сторонам, но… остальные тоже смотрят, не решаясь переступить через себя. Нет однозначного лидера, способного взять командование на себя, да и ситуация пока не зашла слишком далеко. Все понимают, что надо, что если не оказать сопротивление, то ждёт нас зона с культом личности Ивашинникова, но…

– Идут, идут! – Донёсся голос мальчишки с вышки, – тётки разбежались, мужики вперёд!

Грохнул выстрел, и детское тело свалилось сверху.

– Разом! – Заорал дядя Коля, по морщинистым щекам которого потекли слёзы, – разом, ну же!

– Разом! – И мы бросили дротики через хлипкую ограду.

– Ещё, – донеслось от дяди Коли, – разом! Ещё!

Дротиков было в избытке, и каждый из нас кинул не меньше десятка. Кто и в кого попал… надеюсь никогда не узнать.

– В атаку! – Вооружившись длинным копьём, старик вылетел за ворота.

– Стоять! – Дёрнул меня один из стариков за ворот, – куда поперёк нас?

Грохнул выстрел со стороны гулаговцев, ещё… донеслись выстрелы и от нас.

Взяв наизготовку копьё и связку тростника в качестве щита (ну не готовились мы к войне!), вышел за ворота вслед за стариками и…

– Блять! Пуля! – Неверяще смотрю на окровавленный бок и опускаюсь на землю. Невеликим своим медицинским опытом понимаю, что рана болезненная, но безопасная – если можно вообще так выразиться о ранении в условии полного отсутствия медикаментов и антибиотиков.

– Внутренние органы не задеты, – бубнит побежавший Пашка, – наложить на рану тампон и повязку, после чего доставить в ближайший медпункт.

Проговаривая свои действия, сделал мне перевязку и подхватил на руки.

– Сам дойду! Что ты меня как…

– Но выёживайся, – друг не обратил внимания на возмущение, бегом направляясь к госпиталю, – потом успеем поругаться.

– На стол! – Быстро приказала встревоженная Зинпална, завидев меня и бесцеремонно отдирая повязку, – ф-фу… ничего страшного, только рану почистить на всякий случай. Готовься, сейчас будет больно!

Сознание я не потерял, зато описался… немного. Стыдно, как ни странно, не было – когда в сквозной ране ворочают прутом, как-то спокойней воспринимаешь подобные вещи.

– Ну вот блядь, куда вы попёрлись, – ругалась врачиха, – боевики херовы! Ладно Пашка, берсерк горный, да и лоб здоровый, а ты-то!? А ты, Петриашвили, не улыбайся! Чем думал, когда воевать бежал?

– Я как санитар, – отбрехался друг.

– Санитар… – прищурилась тётя Зина, – ну так иди санитарь дальше! Сейчас там работы тебе… блять, за что мне всё это?!

– Это…

– Да нормально всё с Сашкой! Из макарова, похоже, бок прострелили – болезненно, но через неделю уже ходить нормально сможет. Собственно, он и сейчас может, но очень, очень нежелательно! Уу… утырок дебилоидный, зачем под пули подставлялся?! И сам чуть не подох, и толку от тебя такого сейчас?

– Зин Пална, так я сидя могу чего…

– Сидя он… а куда деваться, придётся! Пашка, помоги ему слезть со стола. И всё, всё – иди, тащи людей.

Оглянувшись на меня, Пашка ушёл, несколько успокоенный болезненным, но вполне бодрым видом.

– Слабость… – прислушиваюсь к себе, пока ковыляю к стулу, – но больше, наверное, от зонда, чем от пули и кровопотери. С-сука! До сих пор ноги трясутся.

Присев за стол, взял на себя заполнение документов – благо, учили. Медсестра, старенькая уже Роза Дмитриевна, сидела напротив.

– Тёть Роз, а…

– Подскажу, – отмахнулась она, потирая рукой под левой грудью, – не беспокойся.

Выстрелы перестали звучать, а доставленные раненые уверенно говорили о победе. Только вот голоса нерадостные…

– … баб чуть не полсотни, – жадно затягиваясь дефицитной примой, вполголоса говорил работяга, пока его перевязывали, – дротики в основном. Как бабочек булавками… А этих, со щитами, меньше… но мы их потом, когда они убегали… в спины.

– Не мы пришли к ним, и не мы начали стрелять, – утешила его Дашка, ловко обматывая голову, – мальчишку-то… как вспомню, как он с вышки… без слов.

– Мальчишку, – помрачнел раненый, – сколько таких мальчишек сегодня осиротело!

– Если бы не арбалеты, что работяги наши сделали, хер бы какие дротики помогли! – Убеждённо говорит женщина мужиковатого вида, помогая взгромоздиться на стол раненому мужу, – дротики всё больше баб, легионеров этих с десяток разве зацепило, за щитами-то.

– Думали, от зверья, – с нервным смешком отзывается Зинпална, – а получилось вот так.

– Да от зверья и есть, – зло отозвалась женщина, – никогда мальчонку не прощу!

– Ивашинникова поймали! – Раздался истошный визг над госпитальным городком, – живого! Бабы!

– Никакого самосуда! Только судить!

ФСИНовца отстояли, но… сомнений в его участи никаких. Оглядываться на какие-нибудь демократические институты нет необходимости, а человек этот опасен, ох опасен…

– Идут! – Заорал с вышки Славка-Расписной, – с других посёлков отряды!

– Мы в ту сторону давно посматривали, да всё повода не было, – жадно глотая воду после длинного забега с оружием, – прерывисто сказал лидер заводских, – ФСИН… не мне вам говорить, народ там изначально с гнильцой. Нет в этой профессии ничего доброго и светлого.

– Слухи доходили, что он секту какую-то сколачивает, – мрачно озирая поле боя, – процедил сквозь зубы Пётр Иванович, в миру завуч одной из городских школ, ставший главой Школьного посёлка, растущего потихонечку по соседству, – промедлили.

Немолодой, очень интеллигентный мужчина вычурно выругался, побелевшими руками сжимая тяжёлое копьё.

– Вы уж простите, что помедлили на помощь к вам идти, – обратился Пётр Иванович к Зинпалне, но нас в Школьном полсотни всего, не считая детишек. В оборону сразу встали, да гонцов разослали по посёлкам. Потом уже, с другими отрядами подошли.

– Не винитесь, – искренне сказал дядя Коля, на грязном лице которого виднелись высохшие дорожки от слёз, – главное детей защитить, вы всё правильно сделали.

– Правильно, а всё равно…

– Не винитесь, – сказала Зинпална, – не ваша это вина и не наша. А вот чтобы такого в дальнейшем не происходило, надо что-то делать.

– Что-то, – бесцеремонно влез Расписной, – да Советы! Чего? Я не о коммунизме, я… помните, после Революции были Советы солдатских и рабочих депутатов? Вот! Органы власти нужны и депутаты от каждого посёлка, с полномочиями. Но чтоб отозвать каждого депутата могли враз, а не… не как в Думе, будь она неладна. А там уже и решать будем.

Глава 7

Обернув полами футболки металлическую миску, отхожу в сторону, усаживаясь прямо на влажный после недавнего дождя бамбуковый помост, едва не выпустив в последний момент из-за плеснувшегося на руки горячего варева.

– Зар-раза! – Отмахнувшись брезгливо от гигантского таракана, решившего использовать меня в качестве посадочной площадки, вытаскиваю широкий кинжал и кладу рядом. То ли пары бензина повыветрились, то ли ещё что, но насекомых в посёлках становится многовато.

Помимо брезгливости при виде гигантской мокрицы или двадцатисантиметрового таракана (летающего!), есть ещё и вполне реальные опасности. Насекомые через одного ядовиты, отмахиваться голыми руками опасно. Потеряли от них больше людей, чем от нападений хищников.

Шершни до десяти сантиметров… каково?! Одного укуса хватит, чтобы насмерть. Правда, такую пакость видели всего два раза, ну да хватает и другой дряни.

Изощряемся как можем – кто кинжалами обзавёлся, а в последнее время наши госпитальные бабы завели моду на многохвостные плётки. Выглядит, конечно, специфически… но помогает.

Настои на травах ещё используем в качестве дезодорантов, но с ними хуже. Попал под дождь (а они тут постоянно и всегда неожиданно), так мажься заново. Начали плести что-то вроде пончо из отпугивающих насекомых трав, и вроде как результаты обнадёживающие.

– На! – Плюхнувшийся рядом Пашка протянул варёный росток бамбука, похожий на початок кукурузы, – Зинапална сказала, чтоб ты перестал выёживаться и начал жрать, что дают, пока запор не начался.

– Паш…

– Ешь! Сам знаешь, как у нас со жрачкой туго! Вроде бы и до фига вокруг живности, а сколько там ядовитой, без меня знаешь. И ладно бы зубы или там шипы, но ведь хватает и тех, у кого само мясо ядовитое.

– Жрачка, – поморщилась подошедшая Дашка, – Петриашвили, что ты слова нормальные подбирать не хочешь? Умные вроде парень, а лексикон чуть больше, чем у Эллочки-людоедочки.

– Отвянь, – огрызнулся друг, подвигаясь, чтобы та могла присесть рядом. Пикировка их стала привычной – Дашка не оставляет попыток захомутать понравившегося парня, а Павел… ну не интересуется он тощими голенастыми девчонка, из которых ещё неизвестно, что вырастет! Девчонка на мордашку очень даже ничего, да и ноги, даром что тощие, вполне себе стройные и даже длинные. Но маман… несмотря на человеческие качества, физически как-то не вдохновляет.

– Ещё пару месяцев и еда нормальная будет, – приободрила меня девочка, не слишком охотно принимаясь за еду, – разберёмся помаленьку, что и как готовить, и будет у нас лет через несколько вполне себе высокая кулинария.

– Будет, – соглашаюсь уныло, зачёрпывая бульон. Змеятина, основная наша еда после переноса, говорят, считается деликатесом. Но то ли у нас не мясные породы, то ли готовить не умеем. Думаю, верно и то, и другое – в садовом товариществе «Металлург» не нашлось любителей азиатской кухни.

Точнее… любители-то нашлись, но всё их любительство сводилось к выбору суши в буклетике при заказе на дом. Чуть реже – к рассказам о посещении Азии, где они ели-пили-видели всяческую гадостную экзотику, вроде жареных насекомых на палочке, да вино, настоянное на мышатах.

Так что змеятина, змеятина и ещё раз змеятина. Благо, сами приползают и не нужно тратить время на охоту. Да и опасно это.

Местная живность, по утверждениям биологов, вполне себе параллельна земной, но далеко не тождественна. Недавно похоронили бравого охотника, решившего добыть виденных в кустах зайцев. Добыл… Стайными хищниками оказались, при всей похожести на земных длинноухих.

Кровью истёк в ста метрах от заводского посёлка, благо хоть тело отбить сумели… хотя вряд ли его друзей это сильно утешило. Так что охота дело такое… расчищаем помаленьку окрестности вокруг посёлков и дорог, и на этом всё. Что под руку само лезет, на то и охотимся.

Змеи, мелкие травоядные, грызуны, птицы, да изредка – хищники из числа мелких кошачьих. Не перебираем.

Думалось после переноса, что вот сейчас как ринемся исследовать и обследовать дивный новый мир! Обживать и покорять!

Реальность оказалось куда более прозаичной, началось со строительства посёлков, да непременно со стенами, ибо ссыкотно… после виденных крокодилов метров этак до восьми в длину. Говорят, это ни хрена не крокодилы, а рептилии более древнего подвида, но разницу мало кто понимает.

Да и не хочется понимать, честно говоря. При виде зубастой гадости шириной с двуспальную кровать и длиной с автобус, как-то резко озадачиваешься совсем иными вопросами.

Затеяли производства и техническую часть вообще – для больницы, для кузни, для слесарки, для химического цеха. Смех один… наша надежда на выживание заключается в химической лаборатории уровня не самой продвинутой школы, да списанных (и спизженных) станках школьного же уровня. Сверлильные, несколько универсальных токарных, несколько… разные, короче.

Не самые продвинутые – так, подхалтурить по мелочи умельцу-пенсионеру. Чиненые, с давно выработанным ресурсом… других нет. С горем пополам (каждая поломка – трагедия уровня национальной катастрофы) работают на вырабатываемых самодельными ветряками электричестве.

Запустим, причём в самое ближайшее время – сможем получить взрывчатку, кислоты (страшно нужные вещи в быту робинзонов), стволы для ружей и маленьких пушек.

С пушками всё серьёзно – если крокодилы метров этак восьми здесь рядовые экземпляры, то без серьёзного оружия нам конец. Для защиты посёлков именно что пушки и нужны. А ещё взрывчатка, кислоты, напалм… с последним пока благополучно, наделали из горючки.

Страшненький это мир, опасный. Возможно, через несколько лет все эти опасности будут восприниматься с улыбкой… теми, кто останется в живых и освоится.

Стыдно немного, но запрет покидать расположение Госпиталя иначе, чем под охраной, касающийся лично меня и ещё ряда ценных сотрудников, воспринял с облегчением.

– Хороших медиков мало, – Зинпална смачно затянулась и с отвращением глянула на «Приму», – а ты хоть и недоучка, но рука лёгкая. Я, Дашка, Фёдор Ильич, ты… всё, других хирургов у нас нет.

– А медсёстры?

– А… – окурок полетел в мутный поток воды, закручивающийся под верандой, – чуйка нужна и руки лёгкие. Чтобы там о знаниях не говорили, но хирург – отчасти врождённое. Если дара нет… короче, по законам военного коммунизма, ясно? Увижу ещё раз, что на расчистку полез, выпорю на площадке перед госпиталем. При всех!

– Зинпална!

– Мама правильно говорит, – вмешалась Дарья, – Ты у мужиков спроси, нужно ли тебе лезть в дебри? Ругаются на тебя, ворчат или косо смотрят? Может, полноценным хирургом ты и не станешь…

– Конечно не станет, Даш! – Усмехнулась врачиха, – это всерьёз… я о полевой хирургии говорю. О хирургии здесь и сейчас. Сколько шкур ты заштопал? За три сотни уже перевалило. И я вижу – лёгкая у тебя рука, лёгкая! Не факт, что в кишках ковырятся сумеешь успешно, тут и знания, и мышление специфическое… Но даже зашить если после операции, да твоими лёгкими руками – уже кучу проблем снимает.

– И мастерить всякое, – снова Даша, которую беспокоит моя «пацанская дурь», как она это называет, – кто ещё-то? Рукастых полно, но по железякам в основном. А керамика, ткачество… Саш, бросал бы ты свою дурь, а?

– Ладно, – внешне неохотно, ну чувствую, как немного отпускает вечная настороженность, – обещаю.

Помимо трудностей технического характера, хватает и психологических. ГУЛАГ дубль два, будь он неладен… Да не один такой ушлый нетоварищь оказался, нашлись и другие. Кто секточку наладить попытался, с собой во главе, кто возродить РПЦ.

Особо резвых сектантов приструнили – из тех, что совсем без башни. А кто притаился под видом возрождаемого РПЦ (несколько служек на садах нашлось) или вроде как безобидных баптистов, и что из этого вырастет, сказать сложно.

Доев, через силу грызу бамбучину – надо, уже успел выяснить на собственном опыте, что на одном мясе организм того… запор приключается. А безопасная зелень, одобренная нашими биологами, как назло либо безвкусная, либо откровенно невкусная. И чаще всего варёная, ибо паразиты.

– Дымка, что ли, – бормочет Дашка, с силой отводя глаза от места, где ещё виднеются колья с остатками… или останками? В общем – тем, что осталось после казни Ивашинникова с супругой. Народ тогда сильно озверел… но говорят, потенциальные кандидаты в диктаторы быстро сдали назад, эксцессы такого рода как отрезало.

– Насекомые наверное, – поворачиваю голову, – кровь же впиталась, и вообще.

– Да, наверное насекомые, – соглашается Дарья, – ладно, давайте миски, помою!

– Да ладно, – для порядку бурчит Павел, – что я, маленький.

– Давай! Настроение такое, заботливое.

– Ну раз настроение…

– Хорошая кому-то жена достанется, – с намёком говорю вслед девчонке.

– Угу… заботливая, да? А характер-то какой… я, блять, когда с ней сцепляюсь, не всегда понимаю, кто из нас больший мужик! Зинпална всех в кулаке держит только так, а Дашка уже сейчас от неё не отстаёт. Сможет ли нащупать черту между рабочим и личным, бооольшой такой вопрос.

– Ахренеть, – присвистнул Пашка, завидев ограду Школы, – вот это крепость отгрохали!

– Дети, – пожала плечами Татьяна Александровна, бывшая моя учительница в младших классах, – безопасность детей превыше всего. Больше пяти тысяч перенеслось, почти половина дети. Малышня сейчас при посёлках, а кто постарше, в интернате здесь.

– А с программой что? – Живо поинтересовался Петриашвили, вечный критик системы школьного образования в нынешнем виде, – всё по-старому?

– Младшие классы пока без изменений почти, только уроков биологии больше ввели. А старшие… такая свара идёт! Мальчики, вы бы знали! Любому нормальному человеку ясно, что в нашей ситуации нужно упор на практичность делать – биология, прикладная химия… Нет же, есть среди моих коллег люди, которым чувство собственной важности важней детей.

– Антонина? – Влезаю в разговор, – русичка?

– Она… – Татьяна Александровна вздыхает, – дети должны вырасти культурными людьми, впитать культурный код великого русского народа. И Достоевским с Толстым как козырями.

– На хуя?! – Вырывается у Пашки, – ну… извините, но в самом деле?

Пожав полными плечами учительница отмолчалась, хотя видно, что сказать может много… но сплошь матерно!

– Ладно Пушкин, – негромко бубнил Пашка на ходу, в очередной раз проговаривая одну из болезненных для него тем, – Гоголь, Салтыков-Щедрин ещё можно понять. Но Толстой, Достоевский?! Этих писателей не каждый взрослый поймёт, хрен ли толку…

– Китайская коммуналка! – Вырвалось у меня при виде одноэтажных бамбуковых бараков на высоких сваях.

– Коммуналка! – Девчонка лет десяти радостно подхватила понравившееся выражение и умчалась прочь, бегая под сваями, – ребзя! Мы в китайской коммуналке живём!

– Архитектура убогая, – засмущался Татьяна Александровна, – но не до жиру.

– Нормально, – утешаю её, – сверху не каплет, сбоку не дует, что ещё надо в здешних условиях? Может, экскурсию, пока все не собрались?

Несмотря на тяжёлое положение общины и убогий выбор строительных материалов, расположение зданий в общем-то грамотное. Через год-другой наверняка можно будет внести дельные поправки, или вовсе снести эти сараи и отстроить всё заново, но пока выглядит вполне прилично.

Одноэтажные здания на высоких столбах, меж ними переходы без стен, но с крышами. Всё сделано для того, чтобы переходить из здания в здания, не спускаясь на землю. Детвора быстро привыкла к гигантским многоножкам, мокрицам и тараканам размером с ладонь, а взрослых передёргивает.

Во время ливней вода поднимается на полметра и больше – стены задерживают. Они щелястые, скорее высокий частокол в несколько рядов, плюс наклоненные под углом заострённые жерди – так, чтобы задерживать более-менее крупную живность, но не препятствовать уходящей воде. А всё равно…

Мы, к слову, переделывали ограду после начала дождей, вода аж полы в домиках заливала. А педагоги сообразили… впрочем, они и строиться позже стали.

– Спортивная площадка! – Восхитился Пашка, – всё для паркура! Дельно! В футбол у нас не очень-то побегаешь, по грязюке, а ловкость и прыгучесть развивать нужно. Надо и у нас сделать.

Фальшиво продудела флейта, и Татьяна Александровна потянула нас на площадку внутри школы. Здесь уже собралось сотни три народа.

– Делегаты от посёлков собрались, – зычно объявила директриса, – Совет объявляется открытым.

… - голоса не могут быть равны! – Уверенно говорила ораторша, – не может быть голос академика равен голосу бомжа, чтобы там не говорили о демократии! А в наших условиях такая уравниловка смерти подобна! Умеешь что-то важное или работаешь на благо общины как стахановец – почёт тебе, лучший кусок мяса в миску и при голосовании твой голос учитывается как несколько.

– Даёшь! – Раздался из толпы ломкий юношеский басок, и делегаты дружно проголосовали. Почти тут же на помост вылез мальчишка лет четырнадцати от силы.

– Сокольские меня знают, я Тёмка Жилин. Сюда пришёл как делегат от сокольской молодёжи. Хочу поднять вопрос об избирательных правах для моих ровесников. Стоп! – Мальчишка поднял руку, – мы не просим… мы требуем! Да, требуем! Не для всех, но многие наши сверстники на равных стоят в дозорах, работают на стройках и делают что-то ещё, притом не хуже взрослых, а порой и не меньше! Так почему мы лишены права голоса?

– Молоко на губах…

– Слезь со сцены, щенок…

– Взрослые люди…

Какая-то тётка потащила мальчишку за руку с помоста. Чёрт дёрнул меня взлететь вверх.

– Руки! – Хлестанул наглую особу по жопе снятой футболкой, – руки убрала! Кто тут сопляки – в глаза мне смотреть! Я!? Сколько шкур я заштопал, все знают? А уроки мастерства по керамике и ткачеству забыли? Или вон Пашка… поднимись! Формально мы все несовершеннолетние, а работаем по-взрослому. Павел вот медбрат и охотник, если кто не знал, хороший притом медбрат и хороший охотник. Хотите как к пиздюкам относится?

Орали в толпе знатно, но победили сторонники дать молодёжи право совершеннолетия с четырнадцати лет.

– Именно право, пиздюки, – зычно сказал хамоватый дед, – не обязанность. Одни в этом возрасте способны только в стрелялки на компутере играть, а другие вполне взрослые люди. Работаете как взрослые? Получите взрослые права вместе с обязанностями! Кто за? Единогласно!

– Ещё слова! – Не ухожу с помоста, раз уж поймал кураж, – также по поводу избирательных прав. Может, не стоит наделять ими всех подряд? Иждивенцев, отлынивающих от работы, валом! Взрослые мужики и бабы сплошь условий себе требуют, с места их хер сдвинешь. А к кухне первые! И голосовать тоже в первых рядах! Да сплошь за блага себе, любимым!

– И лишенцев… того бы, – добавил Пашка.

– Сталинист, блять! – гоготнул кто-то в толпе делегатов, – лишенцы уже пошли.

– А как их назвать!? – Влезаю я, раз уж Пашка растерялся, – лишенцы и есть! Эти… ФСИНовцы у нас, в других посёлках другая беда. Так? Все знают таких долбанутых – так лишить их избирательных прав и права занимать какие-то должности!

– Дельно пацаны говорят! – На помост влез смутно знакомый мужик с отцовской работы, – я за! Мужики, ну в самом деле, на хрена нам в демократию американского образца играть, с правами меньшинств, толерантностью и прочей херотой!

– Диктатура?!

– Хература! Прямая демократия – власть народа то есть. Не на бумажки всякие, а как лучше… Ну, вы поняли!

– Голосуем! Кто за!

Меньше чем за два часа приняли основные законы, регулирующие деятельность Садового товарищества «Металлург». Минимум бюрократии и никаких привилегий будущим депутатам, представляющим посёлки на Совете, собираем по мере надобности. Пока условились собраться через три дня здесь же, в Школе.

– Единственная привилегия депутата – представлять интересы своего посёлка на Совете, притом непременно в нерабочее время! – Процитировал Пашка, – сильно…

– … вот ты и будешь представлять, – подытожила Зинпална, – бабы, вы как на это смотрите?

– Парнишка бойкий, – пожилая медсестра с некоторым сомнением поглядела на меня, – кого бы постарше в нагрузку…

– Николая Ивановича, – предложила Даша, – решительный дед… да, мам?

– И ты давай, – Зинпална хмыкнула и облокотилась об ограду, – как будущая глава… Девки! Я вижу, кто-то недоволен? Демократии хотите? Ну, что предлагаете!

– Поменьше непотизма, – выступила вперёд полная Раиса Ивановна из регистратуры.

– Да я и сама не… – начала было Дашка.

– Помолчи, – прервала мать, – Раис… ты вот новости чем слушала? Про голоса в зависимости от пользы только что объявили. Твой голос – один. Один, Раиса! Ты всю жизнь в регистратуре и сейчас в регистратуре. А Дашка уже сейчас мне при операциях ассистирует. Полостных! Сколько голосов у неё, а?

– Госпиталь не ваше… – вякнула было медсестра, не отвыкшая ещё от привычки добиваться своего умением скандалить.

– Моё, Раечка, – преувеличенно ласково сообщила Зинпална, сощурив глаза, – Госпиталь это я! Я, Фёдор Ильич, Елена Фёдоровна и… Даша. Фёдор Ильич старенький уже, Елена Фёдоровна от административной работы открещивается с ужасом – при всех своих немалых талантах в медицине. Так что Даша, по факту, выполняет обязанности не только хирургической медсестры, но и моего зама. Дошло? И то, что она девчонка ещё, не отменяет того факта, что в Госпитале она одна из первых лиц. Непотизм? Да! Но и заменить её некем!

Выйдя из-под навеса, Зинпална несколько секунд стояла под проливным дождём, подняв голову к небу. Немного успокоившись, снова зашла назад и уже спокойно, без истерических ноток, сказала:

– Уволена. Не потому, что на Дашку наехала… просто толку от тебя никакого. Как медик ты не ноль, а много ниже ноля. И моральный климат… на хуй, короче!

– Революция! – Громко прошипел мне на ухо Пашка, – сколько событий в один день, а?!

– Ага, – отвечаю чуточку невпопад, – революция.

– Где бы добыть учебник по психиатрии да проверить… чтоб не знал никто. Может, проще к Зинпалне? Не… к Дашке лучше! Второй день эти линии чёртовы… и ауры, блять! То ли спятил, то ли экстрасенсом становлюсь.

Глава 8

– Нефть, – Пётр Иванович с торжественным видом поставил на стол посреди школьного двора несколько ёмкостей с чёрной маслянистой жидкостью внутри, – нашли примерно в пяти километрах на север. Выход прямо на поверхность, этакие ямины, из которых потихонечку в реку перетекает.

– Ёба-на… – вырвалось у кого-то из стоящих рядом депутатов, – вот это фортануло! Ну, мужики… здорово ведь, а?!

Разом загомонили, настроение у всех взлетело. Объяснять, что такое нефтехимия, и как она важна, никому не надо. Горюче-смазочные материалы и напалм прямо сейчас, а в перспективе… дух захватывает!

– Живём! – Вырвалось у меня, – теперь хоть движки можно будет запускать, раз горючка есть. Насколько работа облегчится…

– Кто хоть нашёл? – Интересуется негромко Дашка.

– Есть умельцы, – улыбается глава Школы, – пенсионеры… кто в молодости в геологоразведке несколько сезонов отходил, кто камни коллекционировал. Вот и скооперировались, да отыскали. Не только нефть, к слову, нашлись и другие ценные ископаемые. Ну да это потом, не так спешно. А пока…

– Качать пенсионеров! – Заорали в толпе, и смеющиеся деды взлетели в воздух.

– Очки! Очки не раздавите, черти полосатые! – Переживал один из пенсионеров, – И так уже поцарапанные!

Стариков быстро опустили на землю, но ещё несколько минут народ не мог успокоиться. Каждый посчитал своим долгом выразить как-то своё восхищение подвигом… без шуток, подвигом!

– Строим, – бухнул весомо депутат от заводских – Юрич, некогда крановщик и один из лидеров независимого профсоюза, – нефть для нас всё, так что все силы… Нет, пусть каждый обговорит у себя в посёлках, но как по мне…

– Цепочку фортов, – Нежно погладив один из сосудов, задумчиво сказал Евгений Павлович, представляющий сокольских, – и опираясь на них, двигаться к нефти. Без дурной спешки!

– Без спешки? – Представляющий часть тракторных Витёк выплюнул соломинку и начал щурить глаза. Знаю уже его манеру брать своё горлом… не самый удачный депутат, как по мне, – ты знаешь, как важна…

– Сейчас на чувстве вины играть начнёт, – шепчет Даша, – да давай-давай орать.

– Завали хлебало, Витёк, – шагнул вперёд дядя Коля, – я с тобой работал, когда ты пиздюком ещё в нашу контору пришёл. Орать ты умеешь знатно, только почему-то орёшь обычно ты, а работают потом другие.

– Неудачный у тебя напарник, – негромко говорю Жорику, лидеру тракторной молодёжи.

– Не представляешь, как он нас заебал, – не понижая голоса, ответил с хрипотцей Жора, – вылез в депутаты потому, что его все алкаши наши знают. Ну и вообще постоянно на виду. А пьяниц у нас…

Не договорив, он сплюнул. Мда… проблема с маргиналами достаточно серьёзная. На садах полно не только пенсионеров и бюджетников, но и алкашей из тех, кто не опустился окончательно.

В летний период такие перебираются на дачи, иногда сдавая квартиры страждущим – в основном молодняку, желающему вскладчину получить какую-никакую, но квартиру, куда можно привести непритязательную девчонку.

Сами же граждане алкоголики и тунеядцы возятся потихонечку на собственных дачах, подрабатывая и подворовывая у соседей. Дальше картошки и капусты с морквой руки у них обычно не доходят, но с горем пополам обеспечивают себе пропитание на зимний сезон. И такого контингента у нас… много больше, чем хотелось бы.

– … тихо! Тихо! Глава Школьного с трудом утихомирил разошедшихся депутатов, – вы забыли, что не имеете властных полномочий!? Ваше дело – обсудить проблему и донести её до избирателей!

– … бабы… бабы! Тиха! – Зинпална с трудом утихомирила разошедшихся от такой новости подчинённых, – Праздник, танцы… решение какое принимаем?

– Сокольские дело говорят, – выступил вперёд Фёдор Ильич, – форты строить нужно, да прямо завтра и приступать. Так что… вы договорились прямо сегодня собраться ещё раз? Мы согласны! Правильно, бабоньки?

– Отлично! – Зинпална снова перехватила инициативу, – Фёдор Ильич, тогда за вами организация медицинской помощи от Госпиталя на месте. Бегать, понятно, сами не будете… да вон хоть депутаты наши. Николай Иванович техническую часть на себя возьмёт, молодёжь медицинскую, ну а вы – главный над этим безобразием. Справитесь?

– Куда я денусь, – вроде как даже удивился фельдшер, – если надо?

* * *

– Пааастерегись! – Огромное железное дерево с грохотом рухнуло, землю ощутимо тряхнуло. Зажужжали бензопилы и массивный ствол начали пилить на части.

Это уже восьмой форт на пути к нефти, бестолковая суета первых дней ушла в прошлое. Архитектура укреплений нехитрая – с учётом имеющихся ресурсов, нехватки времени и агрессивной местной живности.

В землю вкапываются высокие (никак не меньше шести метров!) столбы из железного дерева, на них настилается помост из бамбука, и разумеется – прочный навес. Последний не только от дождя, но и от всевозможной летающей дряни.

Хищных птиц, всевозможных птеродактилей и промежуточных форм предостаточно, притом размеры порой откровенно пугающие. Семьдесят килограммов – не предел… и эта сволочь может не просто парить, но и взлетать с ровной поверхности!

Повышенное содержание кислорода и плотность атмосферы, пониженное тяготение. Полуметровой величины стрекозы и крылатые хищники, способные унести ребёнка – наша новая реальность. Двоих так потеряли…

– А, блять!

Срываюсь с помоста и спешу к лесорубам.

– Нормально, нормально! – Как заведённый повторяет пострадавший, зажав ладони между ног и раскачиваясь.

– Руки! А… кожу содрал, чего это ты так?

– Верёвка пошла, удержать хотел, – отзывается один из коллег пострадавшего, – дурость, конечно.

– Дурость… – соглашаюсь, обмывая ладони и обмазывая из густой вонючей мазью от нашего биолога. Целиком и полностью из местных ингредиентов, но работает прекрасно.

– Пошепчи, а? – Смущается пострадавший. Вздыхаю про себя… дурацкое поверье, что у меня лёгкая рука, распространилось не только на художественную штопку шкур пострадавших, но и пошло дальше.

Экстрасенс я теперь… практически официальный. Зинпална ругается матерно, но велела не перечить – эффект плацебо, чтоб его! За нехваткой лекарств хватаемся за всё подряд, и вроде даже помогает. Великое дело – самовнушение!

Кочергин считает, что это из-за повышенного содержания кислорода в воздухе, приводя какие-то наукообразные данные. Но судя по ноткам неуверенности в голосе, никакой кислород не способен давать столь мощный целительный эффект.

А выздоравливают ныне в считанные разы быстрей, чем на Земле – даже без моих шепталок. Некоторые, кажется, даже помолодели… Так что вера в магию, экстрасенсорику и прочие чудеса имеет место быть, скептиков осталось мало.

Отшептав положенное, отпускаю пострадавшего.

– … наблюдателем пока, вместо Левашёва пойдёшь.

– Стоп-стоп-стоп! – Прерываю бригадира, – не сегодня! В мази не только ранозаживляющие компоненты, но и… глюкогенные. Или галлюциногенные? Водички попить, да в теньке баиньки.

– А… – сухощавый бригадир плотников отмахивается от меня рукой и уходит в раздражении.

– Да вроде ничего… – в сомнении говорит пострадавший.

– Спать! Отлежишься если, так дня за три всё пройдёт. А выёживаться начнёшь, так и за неделю руки не заживут!

Лес по краям дороги вырубается и выжигается метров на сто пятьдесят. Мера вынужденная, местная хищная живность специализируется как раз на засадах. Змеи, большое количество крокодилов и хищные кошки – все они норовят подкрасться поближе, и порой получается.

Вырубленный лес заливается какой-то едкой дрянью на основе получаемой нефтехимии. По уверениям изготовивших её спецов, растительность она выжигает только так.

– Ящер! – Слышу истошный голос одного из наблюдателей, рассевшихся вдоль дороги на высоких деревьях, – седьмой сектор! Тип варан, метров десяти!

– Ну-ка! – Отобрав у Пашки биноклю, гляжу в сторону седьмого сектора. Трое арбалетчиков с крепостными арбалетами уже устанавливают свои монструозных размеров орудия на треногах.

Звучно щёлкнула металлическая тетива…

– Попал! С первого раза!

Вараны – те же крокодилы, только сухопутные, более «длинноногие». Это самые опасные хищники нашего острова, но к счастью – одиночные. Есть ещё одна особенность…

– Повезло, – выдыхает Пашка, отобрав наконец свой биноклю (отвесив попутно подзатыльник), – с одного выстрела.

Варана быстро добивают и разделывают на части. Мясо его воняет падалью и какой-то мускусной гадостью так люто, что есть невозможно в принципе. Зато разбросанные куски шкуры и тела на сутки-другие отпугивают прочих хищников.

– Ну что, молодёжь? – Дядя Коля влезает на помост медпункта, не впуская изо рта цигарки из какой-то местной травы. Кто-то из биологов, на радость заядлым курильщикам, нашёл дикие сорта табака, так что с куревом в посёлках всё в порядке, – новость не слышали?

Дядя Коля лучится морщинками и светом, он будто помолодел.

– Навстречу-то, от нефти, хорошо идут! Дай бог, через недельку соединимся!

– Здорово было бы!

– Да уж, – родич садится по-турецки, смачно затягиваясь и не обращая внимания на пациентов, ожидающих своей очереди, – дорога жизни прямо…

– Ну… пожалуй, – соглашаюсь с ним, – без нефти нам тяжеловато пришлось бы.

– Один напалм как выручает, – влез в разговор лесоруб, морщившийся от действий Павла, вытаскивающего длинную щепу из плеча, – малой… Александр, да? Пошепчи, ладно?

Выдох… и бубню привычно:

– Есть на свете три речки широкие. В одной реке кровь течет, в другой реке вода костяная. А третья река вода простая. Так пусть и у внука Божьего Ивана рана станет не кровяной да не костяной, а простой, не будет ни боли, ни покраснения, ни воспаления, не мучает и не болит, не пухнет, не отекает и не краснеет. Да будет так, как сказано.

Пациент отходит, а я смотрю на руки и…

– Мне кажется, или руки светились?

* * *

– Лишенцы! – Громко обозначил тему очередного собрания Пётр Иванович, – они стали большой проблемой, откладывать которую больше невозможно!

– Правильно! – Влез Славка-Расписной, ставший представителем тракторных вместо скинутого с пьедестала Витьки, – заебала эта публика, чес-слово! Делать ничего не хотят, всё из под палки. Зато гемор от них постоянный – хуже армян, чес-слово!

– Армяне тебе чем не угодили?! – Взвился Петросян.

– Ара-джан, да тем и не угодили, что вечно у вас какие-то мутки за чужой счёт! – Не растерялся Славик, – все люди как люди, а вы вот ещё и представительство армянское при Совете пробили. На хрена? Великую Армению строить будете?

Поднялся гвалт, и Славку вместе с Петросяном заткнули.

– И правда не дело, – сказал Жорик, с которым мы в последнее время приятельствуем, – ар слишком много стало. Сорока человек нет, а лезут везде – то представительство у них при Совете, то ещё на какие-то посты претендуют. Мутки мутят, замутили всё. Задолбали.

– По лишенцам сперва! – Прервал гвалт глава Школы, – давайте вопросы последовательно решать!

– А что решать? – Славик оглянулся куда-то назад и выскочил на помост, скрипнувший под ногами, – работают из-под палки, да всё заговоры какие-то затевают, шипят в спины. ГУЛАГ устраивать? На хуй, наелись! Выгнать их на…

– На смерть!? – Истерично выкрикнула штатный секретарь Совета, в обыденной жизни учительница русского и литературы.

– Валерия! – Рявкнул директор, – Продолжайте, Слава.

– Какую смерть? – Славка немного картинно растопырил руки, – я что-то такое говорил? Отделить просто нахер, да пусть живут своим умом! Хутора им нарезать… ну, участки под хутора предложить, а дальше сами.

– Точно! – Воодушевился Пашка, – и хутора эти… Хотят – сами строят, хотят – мы поможем, но тогда с отдачей чтоб! Работой, мясом… придумать можно!

– Выживут не все, – как бы про себя сказал Пётр Иванович, но почти тут же решительно махнул рукой, – да и хер с ними! Дармоедов тянуть не будем! Считаешь себя особенным? Бери топор и лопату и строй своё будущее сам – с попами во главе, как христанутые хотят, с феодализмом или чем ещё… но сами!

– Некоторых надо принудительно отселять! – На помост вышел Жора, – Есть такая категория граждан, которые вроде бы и работают, но вреда от них больше, чем пользы.

– Конкретней, молодой человек!

– Могу и конкретней, – кивнул парень, – чиновники среднего звена, налоговики и прочая публика того же рода. Почти все какие-то козни строят и порулить лезут, на руководящие должности. Руководители из них…сами знаете, как нож из говна. Зато интриговать и людей стравливать – мастера! И почти тут же секретаршами и порученцами обрасти норовят!

– Эт да! – Зычно поддакнул один из дедов, – Заебали, чес-слово! Структуры какие-то строят… эти, иерахические! Нам, блять, дороги нужно делать да производство налаживать, а у этих вечно – то письменный стол им под заказ, то помощников дай, то паёк усиленный обеспечь. Впадлу им, понимаш ли, из одного котла со всеми есть! А толку-то от дармоедов хуюшки! Ни одна падла доверие не оправдала!

– Поставить на вид? – Предложил директор, – кто за? Единогласно! Чёрные метки выдать, образно говоря – недоверие общества и всё такое. Повторная метка, и сразу на отселение! Моральный климат в коллективе важен.

– По армянам предлагаю! – Снова Расписной. Гвалт, шум… прошло.

– Я что-то пропустил? – Спрашиваю тихонечко у дяди Коли,

– Ага… заработался ты совсем, – дед выдохнул клуб едкого дыма, – Правду сказал Славка – слишком активные, задолбали немного своей активностью. Во власть лезут и мусульман того… превентивно предлагают.

– Да ладно!?

– Неофициально, – усмехнулся старик, стряхивая пепел, – но постоянно в разговорах о коварстве мусульман вставляют. Нас всего ничего осталось, а эти… чистки решили устроить, этнические.

– Дела…

* * *

– Народ, – Ленка Соломатина остановила шестиклашек после уроков, – есть дело. Отойдём!

Под сваями хижин собралось несколько десятков сверстников – Соломатина девчонка авторитетная, да и родни полно.

– Степанида вас не задолбала? – Прищурила девочка синие глаза, обрамлённые донельзя пушистыми ресницами, – А? Я вот не хочу слушать постоянно, какая же я бездарность и что должна учителям руки целовать.

– Что предлагаешь? – Поинтересовался нехотя Вовка Елин, – жаловаться? Отмахиваются. Не до вас, потерпите, обстановка сложная…

– Да обстановка всегда сложной теперь будет! – Раздражённо ответила Саломатина, прихлопнув мокрицу пяткой, – что же теперь? Только и учительница из неё хреновая!

– Эт да… Так что?

– Бойкот! На хрен её!

– Да, Пётр Иванович, всё серьёзно, – детская делегация стояла перед директором смущённая, но настроенная очень серьёзно, – поймите!

Ленка поджала ладошки к плоской пока груди, прикрытой старой футболкой не по размеру. С одеждой после переноса большие проблемы: вроде и много тряпок, но натуральные ткани очень быстро гниют в здешнем климате, а синтетика раздражает кожу.

– Учиться мы не против! Женечка… то есть Евгения Олеговна старенькая, её иногда… ну, клинит. Но она нормальная учительница, старается в нас азы химии впихнуть! Пусть ругается иногда, пусть линейкой… но учит! Переживает за нас, объяснить никогда не отказывается, если тупит кто. А Степанида…

– Мы отказываемся учиться у неё, – выступил Елин вперёд, наклонив упрямо лобастую белобрысую голову.

– Вы представляете только свой класс? – Вежливо поинтересовался директор, всё уже решив для себя.

– С пятого по седьмой! Всех, у кого она уроки ведёт!

– … сволочи неблагодарные, – выплёвывала слова оплывшая женщина под сорок, стоящая за воротами Школы, – я для них…

– Ирина Степановна, – с нотками скуки сказал один из носильщиков, нагруженный скарбом бывшей учительницы, – нас на час всего откомандировали! Вещи таскать, а не слушать вас!

Женщина развернулась, попытавшись ожечь его взглядом. Не подействовало, и явственно рыкнув, она направилась в сторону Сырского.

Глава 9

– Валер… дядь Жень… – здороваюсь с мужиками – благо, знаю почти всех. Коллеги отца по работе, соседи по микрорайону и садам, дальние родственники и отцы одноклассников.

– Давно не забегал, Сашок, – мелкий дядя Женя задерживает руку, заглядывая в глаза. Несмотря на росточек, мужик он жёсткий, крутой и очень дельный. Крутость не в кулаках… хотя говорят, умеет. Скорее – в характере и готовности иди до конца.

– Нарасхват он, будто сам не знаешь, – успокаивает того Мотыль, – так чё пришёл-то? Навестить или по делам?

– Совместить можно? – Улыбаюсь в ответ, очень уж встреча… привычная. Домашняя.

– Можно, можно…

– Навестить – это во-первых, – жестом фокусника вытаскиваю из вещмешка самогонки, – с Пашкой нагнали для Госпиталя, и Зинпална разрешила взять чуток.

– Ооо!

– С этого и надо было начинать!

– Сам-то будешь?

– Не… я и раньше не особо, а теперь и вовсе… не принимает душа.

– У нас всё примет, – ухмыляется Мотыль.

– А я продегустирую, – подал голос Пашка, – за компанию.

Сели в тенёчке под навесом, неподалёку от стоящих на возвышении станков.

– Не влетит?

– От кого? – удивляется дядя Женя, – а… Сачков у нас нет, а что перерыв не по графику, так мы этим не заморачиваемся. Рабочий день всё равно часов по двенадцать, кому как удобней, так и устраиваемся. Не на дядю для галочки работаем, на себя. Рыбку будешь?

– Спрашиваешь!

Вроде бы и не так далеко от посёлков река, но… много всего «Но». Для начала – крокодилы и всякие там… плезиозавры, обитающие по берегам в устрашающих количествах.

Чисто сухопутных хищников вокруг посёлков мы изрядно повывели – не только из-за безопасности, но и… сожрали банально. Гигантские хищные птицы – что-то вроде плотоядных страусов, оказались вполне себе вкусными. Только запашок специфический… ну его научились травами отбивать. Похоже на индейку, но чуть плотней и сочней.

С крокодилами и прочими водными и полуводными тварями сложней: на освободившееся место перекочёвывает новый хищник. Так что все экспедиции к реке – с серьёзной такой охраной.

– Вот что меня частично примиряет с Переносом, так это рыба, – сообщаю, чавкая. Почти все выловленные породы – осетровые. Говорят, чуть ли не древнейшие на планете… Так это или нет, не знаю, но рыба вкусная, костей в ней нет и… почему-то нет паразитов. Дядь Саша Кочергин проверяет чуть не каждую, но нет, и всё тут!

– Будем, – коротко доложился один из мужиков, опрокидывая стакан, – Х-ха! Хороша! Так что за дело, Саш?

– Оружие по руке, – откладываю рыбу в сторону, – сейчас пока вот.

По рукам пошёл широкий кинжал кавказского типа.

– Нормальный клинок, – одобрил дядя Женя, – не по руке?

– Угу. Точнее по руке – сам же делал… просто для здешних условий не годится, по большому счёту. Мне бы скорее что-нибудь такое… типа мачете. Чтоб лиану срубить, хищника не крупного или вот… от этой пакости, – показываю на пролетающую мимо стрекозу. Не самую крупную, сантиметров тридцати в длину. А кусают, заразы! Не то что до крови – до мяса, с мясом!

– Ага… – мужики начали переглядываться, роняя малоинформативные словечки и хмыканья.

Основательно подзаправившись, провели в арсенал.

– Здесь чисто образцы, – сообщил получивший свою долю выпивки и закуски местный смотритель, пожилой мужик, потерявший руку до локтя в схватке с вараном, – пройди погляди, что нравится. Ну и под руку сделаем.

Глаза разбегались… вот честно, ни в одном историческом музее такой коллекции не видел! Порядка сотни разновидностей только клинкового оружия – от большущих ножей наподобие мясницких, до двуручных мечей.

– Эти-то зачем? – Интересуюсь у служителя, показывая на пламенеющий двуручник.

– А… мы ж не знали, что тут водится, – пожал тот плечами, облизывая пальцы после жирной рыбы, – думали, может какие эльфо-гоблины как пойдут на нас войной! Ну и делали всё подряд, а потом примеривались, кому что удобней,

– Примерились?

– А… махнул тот рукой, – хрень! Если тут только динозавры бегают, то все эти алебарды на хрен не нужны – только копья, арбалеты, ну и тесаки – типа как мачете, от лиан и всякой мелочи. И огнестрел, куда без него. Но мы ж ничего не знаем! Может, тут типа греческих фаланг и римских легионов! Или кочевников с луками. На всех своё оружие потребуется. Так это… баловство.

– Саш… Саш! – Остановил меня Пашкин голос, – кончай к длинномерам приглядываться! Я понимаю, что ты мужиГ, но давай по руке себе выбирай! Иначе до ужина застрянем.

Очарование холодного оружия отпустило меня не без труда. Пятнадцать минут спустя я сделал наконец свой выбор.

– Уверен? – С сомнением поинтересовался Мотыль.

– Чё так?

– Да не… чудно просто. Дюссак это делается, как два пальца обосрать. Расковал арматурину на две трети в клинок, а треть загнул – типа рукоять и эфес заодно. Хотя Рудик говорил, что у немцев и чехов во времена Средневековья чуть не национальное оружие. Да и у нас многим понравилось, берут.

– Кто?

– Рудик… ну Рудольфович, Соколов.

– Эк вы его, – кручу шеей, по которой часто прилетало бамбуковой палкой от сэнсея.

– За глаза, – заулыбался Мотыль, – мужик сурьёзный, таких шуточек не понимает.

В кузне сделали замеры и тут же отковали, буквально через полчаса вручив клинок.

– С закалкой ебаться не стал, – пояснил кузнец Захарыч, древний как говно мамонта (семьдесят шесть годочков!), – обычное сталистое железо. Легко тупится, зато и точится на раз, да и остроту можно чуть не бритвенную сделать. Я так понял, тебе не лианы рубить, а просто на всякий случай?

– Правильно понял, Захарыч.

– Ну всё тогда, – хряпнувший самогона кузнец посчитал свою миссию выполненной и выпроводил нас из кузни.

– А ничего так в руке лежит, – примерился Пашка к тесаку, – легковато для меня, но удобно. Бюджетный такой, но вполне приличный вариант.

– Погодь, молодёжь! – Дядя Женя нагнал нас уже в воротах Завода, как всё чаще называют посёлок. Да и правда… это скорее Завод, при котором притулились люди, живущие едва ли не под станками.

Потихонечку Завод обрастает предместьями-хуторами – благо, после налаживания нефтехимии безопасность повысилась в разы. Есть горючка для двигателей, есть напалм, есть примитивные, но вполне эффективные (варанам хватает) пушки, стреляющие картечью и удлинёнными ядрами.

– Погодь! Барахло за вас я тащить буду!? Раз уж пришли, то давайте-ка, заберите заказ от Госпиталя!

– Маать! – простонал Павел, оценив груз, – да тут килограмм семьдесят!

Между Заводом и Госпиталем расстояние больше полутора километров. Раньше его мы преодолевали не меньше чем впятером, постоянно сторожась и хватаясь за копья. А сейчас и ничего… Заводские выселки, да хутора. Армяне вон нормально пристроились – аккурат между Заводом и Госпиталем свой хутор поставили, посредничать что-то пытаются. Вряд ли что выйдет, как по мне.

Правда, дорога всё равно грунтовая и вечно раскисшая, да и змеи… Проект нормальных дорог уже готов, по нашему климату это будут помосты, без вариантов! Благо, бамбука вокруг до хрена, строить из него легко, да и гниёт медленно.

Зато родные деревья с Земли… на лицо наползает озабоченная гримаса. Картошка ожидаемо сгнила, всходов нет и не ожидается. Прочая зелень – тем же маршрутом.

Некоторые деревья держатся ещё, но выглядят непрезентабельно – обрастают какой-то плесенью и мхом, гниют на корню. Некоторые садоводы пытаются что-то делать, но эффект слабый.

Дядь Саша Кочергин с коллегами-биологами пытается бороться с напастью и одновременно ищет замену среди местной растительности, но пока результаты не слишком обнадёживающие.

– Бюджетно, – оценила клинок Дашка, – и из-за этого на Завод тащиться? Николай Иванович в госпитальной кузне не хуже бы сделал. Да и сам мог бы – если не врал о своих умениях.

– А примериться? – Возмущаюсь я, – что мне, здесь эксперименты ставить? Я могу! Запрусь в кузне на месяцок, да сделаю себе по руке. Устраивает?

– Всё, всё! – Замахала руками девчонка, – иди давай, заждались тебя.

– Сегодня покажу травление по металлу химическим методом, – кладу на стол дюссак, – благо, азотная кислота нашими химиками наконец-то получена.

– Травление металлов применяют исключительно для нанесения узоров, или есть более практическое применение? – Желчно интересуется Чаганов – долговязый программист со специфической внешностью мумифицированного аиста и плохой социализацией. Я поначалу думал, что не нравлюсь ему, придирается типа… Ан нет, просто человек такой, иначе общаться не умет.

– Есть и прикладное, – киваю, начиная подготовку клинка, – спасибо, что спросили. Химическая полировка поверхности – в нашем поганом влажном климате это важно, полированный металл ржавеет намного медленней. Разберите металлические полосы… да, в углу. Специально приготовил для сегодняшнего урока.

Поглядывая на мои действия, ученики возятся с металлом, время от времени переспрашивая.

– Одно? – Всё тот же Чаганов.

– А? Нет, ещё окалину снимают, окислы и жировые плёнки. В металлургии структуры металлов и сплавов выявляют. Есть и другие способы применения, но это уже что-то совсем научное, так что не буду вас грузить тем, чего сам не знаю.

– Руны? – Близоруко лезет Чаганов.

– Они самые. Я в студии много занимался подобным… ну да вы помните – аутентичные обереги языческого типа и всё в том же духе. Вы может свои узоры придумывать, а можете скопировать – не важно. Главное суть метода уловить, да поэкспериментировать немного, чтоб руку набить. Дело-то по большому счёту нехитрое. Просто там, где опытный мастер сделает всё играючи за полчаса, вы затратите полдня.

– Альгиз, – черчу на доске руну, – от воров и негативных воздействий. Следующая – эйваз, от порчи, сглаза и тёмных сил вообще.

– Скандинавские? – Чуточку недовольно вопрошает дедок в вышитой косоворотке. Тоже… персонаж. Поехал немного головой на почве ведических традиций ещё дома. А здесь вот… в разы. Но полезный тип, несмотря на кучу тараканов. Информация о славянских богах, понятное дело, не нужна… Зато хоть поверхностно, но знает исконно русские ремёсла, и читал на эту тему много. Обрывочная информация, мусорная… но и то польза, другой нет.

– На одной стороне скандинавские, на другой русские. Вы же сами говорили, что мы все родня?

Дедок недовольно жуёт губами, но молчит, старательно повторяя за мной. Проблемный… на старое имя отзываться отказывается – христианское, неправильное. Нового же пока не выбрал – боги знака не дали… Приходится общаться обезличенно.

При всё при том, повторюсь, человек полезный, дельный. Вот и сейчас, проверив результат на металлических полосах, вижу – лучше всего справились самые неприятные типы. Чаганов и Дедок.

– Стреляй! Стреляй, я тебе говорю! – Завизжала медсестра Алеся, выдирая карабин у Валеры, – нечисть, я тебе точно говорю! Стреляй!

Взлетаю на помост – что же там такое, никак опять ящеры чёртовы…

Над местом казни Ивашинникова, и без того считавшегося в народе нечистым, закручивалось нечто…

– Твою же мать! – Вырвалось у меня, – Валера, херачь! Я перед Зинпалной отвечу!

Бывший прапор присел на одной колено, и перекрестившись, выстрелил. Картечь не оказала заметного влияния на… наверное, всё-таки нечисть. Иначе сложно охарактеризовать подобие смерча с лицом человека, от которого веяло чем-то жутким и гнилостным.

Выстрел, ещё, ещё… Смерч кружился, потихонечку приближаясь к ограде.

– Колья гниют! Где прошёл, даже дерево тухнет! – Заорала Алеся и ссыпалась с помоста… кубарем, – ааа! Нога! Я ногу сломала!

Смерч будто услышал её и рванул через ограду, которая его слегка замедлила.

– С-сука… нет бы где в стороне просачиваться вздумал, – на рефлексах отмахивают от нечисти дюссаком, пытаясь одновременно отпрыгнуть в сторону.

Тесак полыхнул алым, и на чудовищном теле смерча появилась прореха.

– На! На! На! Полосую его, стараясь держаться не слишком близко. Ощущение, будто бью через какую-то вязкую жижу, сопротивление вполне ощутимое.

– Вуу! – Гигантская голова будто увеличилась в размерах, и меня резко откинуло в сторону. Хрястнуло спиной о землю так, что за малым не выбило дух, и в придачу ко всем бедам – придавило поперёк живота бревном из развалившегося частокола.

– Ах ты нечисть поганая… – Подобрав кусок деревяшки, дедок кинул её наподобие копья и… в полёте она превратилась в сгусток яростно ревущего огня, поглотив чудовищный смерч, – мало?! На ещё! Во славу Перуна…

– Твою же мать… – раздался голос Пашки, – это что такое сейчас было?!

– Херота магическая, – отозвалась одна из моих учениц, нервно икая, – да чтоб я…

– Народ, все целы?!

– Сашка… Сашку со стены скинуло.

– Сааш!

– Здесь я, придавило.

– Здесь это где? – Задёргался Петриашвили, заметавшись по двору, – ты как, нормально?

– Нормально, – тужусь, пытаясь убрать бревно и… мать твою! Что у меня с руками?!

– Если нормально, то что… ты где? – Стоя надо мной и не замечая меня, сказал друг, – вылезти сможешь?

– Не… – подаю голос снизу, видя вылезающие из орбит глаза Павла, – у меня того… лапки.

Часть вторая "Некоторые животные равнее других"

Глава 1

Повышенное внимание раздражает до одури, а восторженно-сюсюкающие фразочки типа «Саш, ну перекинься енотиком!?», неизменно становящиеся прологом к тисканью. Ну ёлки-палки, мне семнадцать со всеми вытекающими, вроде повышенного либидо! И когда по животу, пусть даже и ставшему мохнатым, женщины елозят лицом… Мне неудобно и стыдно, а им смешно и утю-тюшно!

Дедок же цвёл и пах, выбрав наконец (надолго ли?!) имя Волхв Стрибога Всеслав, отзываясь исключительно на полную форму. Начал было собирать и паству… а как же, после столь убедительного явления магии!

К счастью, всего через три дня прокатилось что-то вроде эпидемии омагичивания, начавшись почему-то с Госпиталя. Может, потому что больше других контактировали с нами? Одними из первых омагичилась Дашка и Павел – как самые молодые, по мнению Зинпланы.

Петриашвили начал демонстрировать фокусы с водой, а Дарья… для начала обзавелась острыми ушами и стала видеть ауры, а чуть погодя и лечить наложением рук. Магия её не заменяла медицину в полной мере, но результаты экспериментов впечатляют.

Девчонка может заживить одну рану средней тяжести, после чего страшно выматывается, или заживить десяток таких ран, но уже обработанных по правилам медицины немагической. Не до полного заживления, но до состояния «Вот-вот на выписку».

Я же… да нечем особо похвастаться. Помимо умения перекидываться в енота-полоскуна, могу лечить – где-то на порядок слабее Дашки. Поначалу хватало и этого, чтобы вызвать восторг, а теперь, две недели спустя, я вполне себе рядовой… оборотень.

Решили пока остановиться на такой классификации, хотя никаких связей с лунами не наблюдается. Как не наблюдается жажды крови и новых енотов-оборотней в числе покусанных. Ну… не моя инициатива, честно говорю. Бабы наши немного двинулись в первые дни, желая получить способности.

Каким образом они добывали образцы моей слюны, и вспоминать стыдно. А результатов нет, хе-хе! Те неудобные моменты дружно обходим молчанием – как и не было ничего.

Ах да… внешность у меня тоже меняется, но не так быстро, как Даши. Та в считанные дни стала походить на эльфийскую девочку-подростка. У меня же черты лица меняются и растут кончики ушей, но…

… это не радует, потому как заодно уменьшается рост. Видимо, енотам-оборотням полагается быть мелкими. И боюсь… упитанными. Ну, если по логике.

Красивой ли стала Даша? Сложный вопрос. Девчонка и раньше была вполне симпатичной, только что тощей. Тощей она и осталась, а что черты лица изменились и глаза стали больше… скорее экзотично выглядит, чем по-настоящему красиво.

Да, глаза стали больше, и не только визуально, проводили сложные замеры – увеличилось само глазное яблоко, став заодно скорее линзой. Черты лица чуть тоньше – не критично. Разве что кожа очень уж хорошая стала, пропали мелкие подростковые прыщики.

Улучшенное здоровье, включая резко (в разы!) возросшую физическую силу – правило, а не исключение. Все получившие сверхспособности, демонстрируют растущие новые зубы, разглаживающиеся морщины и прочее в том же духе, отчего в посёлках царит несколько нездоровая эйфория.

Валера-формовщик хихикал, называя такое настроение укуренным. Ну да ему лучше знать – сидел в своё время за рапространение.

Сразу появились Избранные и попытки смотреть на остальных через губу. Заканчивалось это всегда плачевно – сперва ссорами и дрязгами, а потом… обиженные тоже становились сверхамии шла ответка.

Оборотни всех мастей, странноватые подчас магические способности, изменение внешности… С последним были проблемы – далеко не все становились эльфоподобными, хватало и… орков. Рожи, по крайней мере, у некоторых ну точь-в-точь!

На этом фоне произошло немало семейных и неожиданно – национальных скандалов! Понятно, что если ты трепетный эльф, а супруга стала ну натуральным орком, сложно сохранить такой брак. Дело не только во внешности, но в изменившихся бытовых привычках, а отчасти и в феромонах.

Десяток национальных хуторов прекратили своё существование в считанные дни. Как можно строить Великую Армению (или ничуть не менее Великий Азербайджан), если часть твоих соплеменников теперь наги?! Да-да, те самые змеелюди! А сам ты нормальный дроу…

Людей, по некоторым признакам, не осталось вовсе. Некоторые из числа омажившихся и помолодевших вполне человекоподобны, но мелкие детали… У кого язык раздвоенный, кто по ночам на луну воет или мелкими чешуйками вдоль позвоночника обзавёлся.

Рас… или скорее – видов, по мнению наших медиков и биологов, по меньшей мере под сотню. И ситуация в посёлках пошла вразнос…

Опьянение силой, желание построить Новый Лучший Мир с Избранной Расой и… да проще перечислять, чего только не было. Новоявленных Избранных здравомыслящие товарищи били по голове – если успевали.

Получалось не всегда, и начали расти новые хутора… пардон, столицы новых царств, княжеств и республик. К счастью, не все одержимы национальным самосознанием и расовыми теориями. Хватает и тех, кто решил просто отойти в сторонку, чтобы не участвовать в явственно надвигающейся Гражданской… с расово-видовым уклоном.

* * *

Зинпална затянулась косячком, уставившись куда-то в пустоту стеклянными глазами. Вот тоже… проблема с наркотиками не становится легче, потому что они «лёгкие». Какие-то разновидности конопли, грибов, коки… всё в ход идёт!

Крышу у людей, ставших нелюдями, рвёт капитально, а наркотики… в настоящее время они многим кажутся меньшим из зол. Омаживание и эволюция не у всех проходит так легко и безболезненно, как у меня, некоторых корёжит крепко.

Наркотики используют как обезболивающие и отчасти – психотропные. Грядущая наркоманизация общины ужасает, но других альтернатив пока не видим. Да собственно, и контролировать не можем.

Смена физиологии сопровождается болезненными ощущениями – у кого слабее, у кого сильнее… но длительными. Сутки-двое ещё можно терпеть боль, эквивалентную заболевшему зубу, а дальше… терпеливых мало. Да и болит организм порой так, что один из пациентов весьма метко назвал это состояние «Зубной болью во всём теле».

Меняется и психика, что ничуть не менее тяжко. Вот как быть, если вчера ты – восьмидесятидвухлетняя пенсионерка Мария Адамовна, у которой все мысли вокруг огорода, банок с заготовками и внуков, а теперь – молодая женщина лет двадцати от силы, да со второй волчьей ипостасью? Мало того, что возраст… так вторая ипостась требует охоты, крови на клыках и высокой иерархии в стае. Альфа-самкой быть хочет.

Супруг же, к бесправию и безмолвию которого бывшая пенсионерка привыкла за более чем полвека совместной жизни, становится… Не очень пока понятно кем, но волчье сознание воспринимает его как добычу. Между прочим, любимый муж! По крайней мере, привычный…

Трагедий на этом фоне превеликое множество. Расходятся супруги, братья и сёстры… Хвала небесам, что хотя бы несовершеннолетние, лет до пятнадцати-шестнадцати, дети при омаживании становятся одного вида с матерью.

Убийства, самоубийства, расовые и видовые свары… на этом фоне марихуана и галлюциногены кажутся меньшими из зол. По крайней мере, пока.

Обдолбанный главврач в наших реалиях – ерунда.

– Ой, Саш, хоть ты… – Зинпална снова затянулась, – не знаю, кем я становлюсь, и что за способности проклёвываются, но похоже – что-то вроде пророчеств. Касаюсь человека, и вижу сперва его прошлое.

– Круть! – Подала голос Даша, – это ж можно…

– На хуй такую круть, – в сердцах ругнулась женщина, – кусками вижу, притом не что-то нужное, а то, что эмоциональный отклик у человека вызывает. Ощущения запора не хотите испытать? Или дефлорации?

– Да ну на! – Дружно выдали мы с Пашкой.

– Вот… а ещё виденья будущего, – снова затянулась женщина, – не одно конкретное, а десятки, притом перепутанных и наложенных друг на друга. В некоторых из них я уже поговорила с человеком, вылечила его… Весело?!

– Да ладно, мам, – прижалась Даша к матери, – не сердись на ребят, они ж не со зла.

– Да не злюсь, – Зинаида Павловна прижала дочку одной рукой, – я так… Просто надоело прикосновений избегать. В быту несложно, а операция? Зависнуть вот так посреди операции или диагностики не слишком хорошо. Приходится вот так…

Ещё раз затянувшись, Зинпална спрыгнула с перил.

– Пошли, ассистент.

– Дашку бы сюда, – гляжу озабоченно на развороченный позвоночник пациента.

– В соседней операционной, – вздохнула врачиха, намывая руки у оконного проёма, прикрытого сеткой от насекомых, – ты думаешь, одного привезли? Хрена! Альфа-самцы херовы, поразвелось…

– Псовые?

– Они самые. Оборотни чёртовы… на свой счёт не принимай, Саш!

– Не принимаю.

– Зажим… много их просто – псы всевозможные, волки… каждый десятый теперь к этой братии относится. Ну и сам понимаешь, пока не поделятся на стаи, пока не разберутся с иерархией, не успокоятся. А ещё и магия на мякушку давит… тампон!

– Так может, отселить их отдельно?

– Уже. Почти везде.

– Законодательно провести.

– Хм… – Зинпална задумалась, – а это мысль. Жаль, конечно, что ты из депутатов самоотвод взял. Не скажу, что ты великий умник, но по таким вещам мозги неплохо работают.

Чувствую себя одновременно польщённым и раздосадованным, шеф мастер таких словесных комбинаций, когда не знаешь – похвалила она тебя или наоборот.

– Сами знаете…

– Лоб промокни…

Промокаю ей лоб, стараясь не глядеть на месиво костей и мяса. Не привык ещё, несмотря на обширную практику и личное кладбище.

Будь он человеком, такой паззл не собрали бы даже в крутой клинике с лучшим оборудованием. А мы ничего… только санитарка вон стоит с опахалом, от жучков оберегает. Впрочем, это не только и даже не столько наша заслуга, сколько могучие организмы оборотней в частности и омажившихся вообще.

Одного балбеса малолетнего отбили недавно у крокодила, пожёванного рептилией до состояния фарша практически. Живой… недавно снова попал в госпиталь, на сей раз на гнездо шершней наступил. Девять лет балбесу, а получил уже прозвище Бедоносец. Не глупый мальчишка и не то чтобы в каждой бочке затычка, а вот поди ж ты…

– Сами знаете, – продолжаю разговор, следя за ходом операции, – на меня многие косятся. Как же, первый изменённый! Кто-то недоволен, что мы людьми быть перестали… ясное дело, я виноват! Носитель вируса, ёжкин крот! Другие на опыты хотят пустить – опять-таки, интересно им. Может, отличаюсь чем? Во благо общины! Так что…

– Тут ты прав, – Зинпална вставила на место очередной костяной осколок, – такие разговорчики даже я слышала, – руки… не, послабже чуть энергию подавай, а то до конца операции не дотянешь.

– Свалить на время надо, – делаю свечение рук чуть слабее, – экспедицию какую-нибудь организовать…

– Куда? Остров от хищников зачистили мало не под ноль!

– В горы. К горам точнее. Собрать приключенцев из тех, кто хочет на благо общества поработать, да на разведку двинуть. Человек этак с полсотни.

– Человек, – хмыкнула Зинпална, заканчивая работать, – Верочка, приберись тут, мы в душ! Людей у нас и не осталось… ладно, это я так, воробушка-доёбушка изображаю, так-то ты прав. Насчёт личной безопасности ты зря переживаешь – недооцениваешь Госпиталь и благодарность тех, кого лечил. И не хмыкай мне! Хмыкалка не доросла!

– Ну так как? – Моемся под душем в соседних кабинках, только головы видны. Правила приличия давно уже сдвинулись. До нудизма ещё далеко, но всевозможные юбочки и переднички вместе с задничками, плетённые из травы, нашли своих почитателей. Дома носит такое каждый второй, включая мужиков.

А нет альтернативы! Натуральные ткани гниют в нашем климате, а синтетика… после омаживания все аллергиками стали, аж до волдырей доходит.

Сказали своё веское слово и феромоны: у большинства из нас организм теперь реагирует только на… эээ, самок и самцов своего вида. В крайнем случае – соседнего вида. Процентов девяносто потенциальных сексуальных партнёров выпадает напрочь, не реагируется. Ну… преувеличиваю немного, но семьдесят – точно!

Оценить красоту и сексуальность можно, но так… теоретически. Правда, на похудевшую, помолодевшую и похорошевшую Зинпалну мой организм отзывается, но это уже мелочи.

– Экспедиция? – Дядя Саша, подтянул длинный чешуйчатый хвост к усатой морде, подпёр им подбородок и уставился на меня вертикальными зрачками, прикрытыми плёнкой второго века, – интересно.

– Вектор нужен народу, – сажусь рядом с драконом китайского, змееподобного типа, коим стал Кочергин, – чтоб свар избежать или свести хотя бы к минимуму, нужна цель. Построение коммунизма не прокатит, но развитие и экспансия – вполне.

– Руководителем кто?

– Вы. А кого ещё, дядь Саш? До переноса вас все знали и все, кто знал – любили или по крайней мерее уважали.

– Так уж и все? – Полный скепсиса взгляд, – сказал бы это моей соседке тёте Нюсе, вот уж сука старая, упокой господь её душу… Тот случай, когда возраст пришёл без мудрости, да и уважать можно только за дату рождения в паспорте.

– Нормальные да. Дядь Саш… ну давайте не будем в комплименты играть? Я вас похвалил, вы стеснялись и отнекивались…

– Охо-хо-хо! – басовито заржал дракон, выдохнув струйки пара, – Ладно, тёзка! Будем считать!

– Вот… тем более, после переноса вы один из тех, кто принес наибольшую пользу общине, оставшись при этом в стороне от свар. Ну и вторая форма… – Окидываю взглядом внушительную драконью тушку.

– Вот насчёт толики авторитета и особенно второй формы спорить не буду, – ехидно оскалилась чещуйчатая морда, – Собственно, с этого и надо было начинать. Какие идеи?

– Вынести на обсуждение Совета, а какое решение примут, от того и плясать будем. Каркас… ну наверное с полсотни народа, из самых вменяемых. Больше – управляемость хуже станет, но и меньше нельзя – нам наверняка и разделяться придётся на более мелкие партии.

– Основа логичная, – Кочергин обернулся, став высоким мужчиной с покрытыми чешуйками предплечьями и шеей. Подхватив приставленную к перилам веранды тяжёлую нагинату, учитель биологии взлетел.

– Посоветуюсь, вечером скажу, – донеслось из пустоты.

– Эх… – чуточку завистливо выдыхаю вслед. Полёты и прочее – ерунда. А вот умение становится частичкой воздуха, это круть! Правда, разговоры о том, что рядом с нами обитают многочисленные духи, которых видит пока только Кочергин, немного пугают…

… и не знаю, что страшней. Знать о существовании этих самых духов, способных… да кто их знает, на что они способны?! Или думать, что дядя Саша двинулся.

Глава 2

– Аааа! – Земля приближается стремительно, стараюсь смягчить падение, цепляясь за ветки и немилосердно обдираясь. Пятки тяжело удалились о каменистую поверхность, и я приземлился набок, судорожно дыша.

– Хреново! – Раздражённо выплюнул Соколов, дёргая длинными, покрытыми рыжеватой шёрсткой, ушами, – ещё раз!

Воздух подо мной становится батутом, и тело взмывает вверх.

– Перекидывайся! – Слышу голос сэнсея, – наслаждаться видами тропического леса с высоты будешь до тех пор, пока не научишься!

– Бум!

– Почти нормально, – прохладно констатирует двухвостый кицунэ, почёсывая когтем висок, – только перекинулся уже на земле, после падения. Саш… ну ты пойми, что твоя аниформа ни разу не боевая. С такими лапками разве что замки открывать хорошо. Зато научившись перекидываться моментально, ты получаешь массу преимуществ.

– Да-да-да… аниформа у меня лёгкая, потому могу приземлится без повреждений с куда как большей высоты, – уныло соглашаюсь с ним, залечивая мелкие повреждения на покоцанной шкурке.

– Ещё можно начать прыжок в человеческом теле и тут же перекинуться в аниформу. Согласно исследованиям, первоначальный импульс сохраняется, и твоя тушка летит много выше, потому как она много легче человеческого тела.

– А сразу нет? – Кувыркнувшись, оборачиваюсь енотом и прыгаю вверх, взмывая… – а, ясно. Всего-то метра два с половиной. Лапы как рычаги слишком короткие, а еноты не кролики, сами по себе не очень прыгучие.

– Ну раз всё понимаешь… – Соколов показывает в небо.

– Минуточку, хоть паутину сниму и насекомых… а, давайте!

Снова небо… кицунэ не мелочится, подбрасывая меня метров на двадцать вверх.

– Есть! – Приземлившись, исполняю победный танец, потрясая лапками и виляя тазом. Сэнсей скалит зубы… ну да на то и рассчитано. Моя звероформа почти бесполезна в бою, да и магических сил немного. Но… умильная, этого не отнять.

Самое главное – агрессии не вызывает. Наши альфа-самцы воспринимают меня адекватно, не испытывая желания меряться письками. Чуточку покровительственно, это да… но в меру, без попыток принизить.

Перекидываться моментально научился уже к полудню.

– Сработала шоковая терапия, – довольно скалится Соколов, – теперь боевое применение.

Анвар лыбится, встав в борцовскую стойку. Для него предстоящая схватка на вытоптанной поляне – развлечение. Шутка ли, мастер спорта по вольной борьбе! Плюс ещё что-то там по самбо и смешанным… ну да сейчас это не актуально.

Вся эта борьба после переноса резко потеряла актуальность. Попытка некоторых борцух подмять под себя коллектив, используя полученные в спортивных секциях навыки, быстро показала – рулит не бокс, самбо или рукопашка, а нож и арматура. При законной самообороне – с полного одобрения общества.

– В ноги давай! – С рыкающими нотками говорит оборотень, пригнувшись, – свалить попытайся, зацепить! О партере не думай, зацепил-дёрнул, и сразу в енота. Понял-нет?

– Понял, понял… – парень он своеобразный и не всегда приятный, но нужно отметить важную черту – за тех, кого считает своими, пойдёт в огонь и в воду. Раньше, по некоторым обмолвкам, своими были единоверцы, причём радикального толка.

После переноса и всего последующего, о религии и национальном величии молчит. Видно, что крушение идеологии даётся тяжело, но держится достойно. Прибился к заводским, хочет стать оружейником.

По словам Захарыча – рукожоп редкостный. Но старательный! Зная характер Захарыча… очень неплохая рекомендация.

Покружившись по земле, прыгаю в ноги, дёргая за волосатую конечность со всей дури. Анвар чуточку поддаётся (это чувствуется), но тут же вцепляется в шею и… перекидываюсь и стремительно удираю.

– Нормально, – улыбается борец клыкасто и тут же закрывает рот – стесняется.

– Косяки какие?

– Так… отрабатывать проход нужно, для новичка в целом прилично. Облизывать приём пока рано. Давай!

– Обед, обед! – Раздался звук удара половником о подвешенный на верёвку обрывок рельсы, – садитесь жрать, пожалуйста!

Тётя Лия, армянка из Краснодара, приехавшая к дальней родне погостить, обладает крайне скверным характером. Для армянских женщин это не редкость, но тётя Лия выделяется даже на фоне соплеменниц. Бывших…

Сейчас это наг… или правильно говорить – женщина-наг? Нагиня? Нижняя часть змеиная, верхняя вполне человеческая – с мелкими отличиями. Вторая форма человеческая, но тётя Лия не слишком её любит. Говорит, в змеином теле оставшиеся на Земле родные вспоминаются не так тяжело.

Шарахнув половником за какую-то провинность Кочергина, усевшегося за стол в человеческом облике, повариха начала накладывать еду. Готовит она потрясающе, за что и терпим. Умелых поварих у нас немало, но тётя Лия одна из немногих, способных создать шедевр буквально из подножного корма.

– Из чего это, – спрашивает настороженно Анвар, недоверчиво мешая деревянной ложкой в супе и не спеша пробовать.

– Ааа… – хвост женщины раздражённо елозит по влажной сероватой земле, – не спрашивай, дорогой! Не халяль, мамой клянусь!

Печально вздохнув, борец осторожно пробует и начинает молча есть.

– Кажется, у нас объявился знаток азиатской кухни, – мелькает мыслишка, когда ложка черпает нечто хитиновое. Как ни странно, не противно… во-первых, морально к этому готов, благодаря многочисленным лекциям дяди Саши о пользе насекомой диеты. Во-вторых… аниформа даёт о себе знать.

Смотришь иногда на какую-нибудь мокрицу или гусеницу, и мне-еноту она вкусной кажется. Пробовать пока не решаюсь… но вот так, в котле, вроде как и ничего.

– Может, с нами, Лия? – Заводит осторожный разговор один из команды приключенцев, водный змей Юрий Иванович.

– Пф!

Отмахнувшись пренебрежительно от бывшего начальника мелко-среднего звена, женщина стреляет глазами в сторону Кочергина.

– Любовный треугольник, – кошусь краем глаза на действо, – не дай бог, ещё и разборки на почве несчастной любви начнутся.

Ловлю взгляд Кочергина и отрицательно качаю головой. Тот в недоумении застывает на долю секунды, затем переводит взгляд на Лию, на Юрия Ивановича… кивает понимающе.

– Ж-жж! – Огромный жук, сбитый кем-то из сидящих за столом, плюхается ко мне в миску. Тихо ругаясь, выкидываю и продолжаю есть. Не самый аппетитный момент… но в наших условиях, если обращать внимание на насекомых, можно умереть от голода.

После обеда Кочергин около часа начитывает лекцию по прикладной биологии. Идёт туго… нормально воспринимает информацию человек десять… Да, мы по привычке говорим люди, а как ещё?

– Постарайтесь если не понять, так хотя бы запомнить, – вздыхает учитель, отбрасывая в сторону конец лианы, на примере которой показывал, как в джунглях можно добыть чистую питьевую воду, – понятно, что новые тела позволяют выдерживать много большее, чем мечталось раньше, но стоит ли рисковать? Может, среди здешних паразитов есть и такие, что охотно обживутся в тушке оборотня или даже кицунэ. Ленточных червей помните?

– Судя по мордам лица помнят, – хихикнула нагиня, не отрывая немигающих глаз от предмета страсти.

* * *

– Пьёшь? – Поинтересовался ящероподобный гуманоид, остановившись чуть поодаль от сидящего на ступеньках щитового домика хобгоблина.

– Угу. Будешь?

– Давай, – драконид с сомнением покосился на изящную плетёную лавочку, и уселся прямо на землю, скрестив ноги, – что не так, святой отец?

– Не начинай… знаю, что ты атеист, а я всего лишь недостойный служка, возведённый в сан прихожанами за неимением других кандидатур.

– С прихожанами проблемы?

– С верой! – Высокий для своего вида, почти метрового роста хобгоблин вскочил, и лежащий на земле мусор закружил вокруг него по сложной орбите. Поморщившись, домашний дух повёл плечами и мусор опал.

– Облик или…

– Или, Ванёк, или! – Фыркнул раздражённо домовой, – я на фоне многих прихожан вполне себе человекоподобный. Да ерунда всё это… святого Христофора, бывшего по легенде псоглавцем, помнят и чтут. Облик… ерунда это, по большому счёту: сам ведь тоже не совсем человек, и что? Нормально ведь воспринимаешь новую внешность, родной и привычной, не вызывающей отторжения.

– Так в чём дело? – Видя, что старый приятель замолчал, поинтересовался драконид, достав трубку с кисетом из висящего на груди мешочка. Набив её, щёлкнул пальцами и полюбовался огоньком, заплясавшем на чёрном когте, – в чём дело, Лёха? Колись!

– Службы веду по канону. Отпевания… знаешь же, каждый день почти. Раньше-то каждый день чуть ли не десятками умирали, но и сейчас нет-нет… Отклика нет, Ваня! Раньше начнёшь молиться, и чувствуешь связь с Небом! А сейчас всё…

– Хм… – драконид задумался и окутался клубами дыма, – что-то похожее я у же слышал… Точно! Саид так же говорил!

– Саид который даг или татарин? – Уточнил хобгоблин.

– Который эльф. Дроу в смысле. Раньше арбузами на центральном рынке торговал.

– Толстенький такой… был в смысле. Всех постоянных покупателей братьями называл? Как же, знаю. Азер.

– Ещё похожее слышал, – пожал плечом драконид, никак не отреагировав на бывшую национальность дроу, – но так… религией не интересуюсь, мимо ушей всё. Но не раз и не два, это точно! Слуушай… а может, это настройки сбились?

– Чё за на… прости, Господи… Что за настройки такие?

– Как же! – Воодушевился Иван, – как в компе! Все эти обряды религиозные с молитвами – как программы! Даже не программы, а… как пользователи делают. Включить иногда антивирусную программу, перезагрузить, обновить…

– А теперь другой мир и соответственно – другие программы? – Озадачился хобгоблин, – и пока не нащупаем, что же нужно делать…

– Только смотреть на тёмный монитор!

– Охо-хо… если следовать твоей логике, то Творец нам сейчас… недоступен? Доступны лишь простейшие… божки?!

– Об этом я не думал, – признался драконид, сбрасывая пальцем заползшую на ступню гусеницу, – но похоже. Грубо говоря, компьютер недоступен, потому как настройки сбились, а знаний не хватает.

– Калькулятор, – истерично засмеялся хобгоблин, и вокруг снова начал закручиваться мусор, – или абак! Это получается, что нам нужно идти о просто к сложному? Не… не хочется, Вань. Как-то хреново твоя теория выглядит. Знаешь, не стоит о ней никому рассказывать, иначе мы и до кровавых жертв докатимся – раз уж калькулятор… Бля, что я несу! Прости, Господи!

– Понял, понял, – успокоил друга драконид, – не буду.

* * *

– Подойди-ка… – дядя Саша поманил Пашку, прервав тренировку, – так… так…

Обернувшись драконом, Кочергин буквально обнюхал Петриашвили и хмыкнул.

– Надо же… я-то думал, показалось.

– Что такое? – Не выдержал друг.

– Извини, Павел, – развёл руками биолог, – но от похода я тебя отстраняю. Ты, как бы это сказать… эволюционируешь. Все мои чувства подсказывают, что ты не простой… эээ, водяной дух…

– А сложный, – не удерживаюсь я.

– Верно, – усмехнулся дядя Саша, – куколка ты, Павел. Бабочкой ещё предстоит стать. Думаю, не нужно объяснять, что в условиях похода твоя эволюция может быть опасной не только лично тебе, но и всем нам?

– Не нужно, – ссутулился Пашка, засунув большие пальцы под ремень с оружием, – тренироваться-то с вами можно, или мне… пойти?

– Не последний поход, почему и нет? Парень ты здоровый, медициной владеешь. Вода, опять же…

– Ну хоть так, – пробурчал Пашка, немного успокаиваясь.

Глава 3

– Запомните: не рыцарские подвиги по истреблению чудовищ, а слаженные действия в составе единого отряда, Тренировка! – В очередной раз повторил Соколов, пройдясь перед строем подчинённых, выстроившихся в две линии у полосы препятствий, – все поняли? Выдвигаемся на позиции.

– Никак не могу привыкнуть, – кошусь на Юрия Ивановича, в облике гигантской змеи скользнувшего в воду.

– Трясёт? – Тихонечко спрашивает Пашка, видя моё состояние.

– Так… – Откровенничать при посторонних не тянет.

– В свалку не лезь, твоё дело – раненых вытаскивать, да действия при случае координировать.

Выглядит Петриашвили вдохновенно, наркоман адреналиновый. Среди приключенцев таких как бы не три четверти, ну кто ещё в здравом уме подпишется на экспедицию по Затерянному Миру, с динозаврами и магией?

Протяжённый галечный пляж, оккупированный крокодилами, вот-вот станет ареной, на которой развернётся кровавая схватка. Стараясь не показывать страх, поглядываю в сторону реки. Почему-то захотелось курить… вот никогда не увлекался, и на тебе!

Юрий Иванович почти беззвучно вылетел из воды, протаранив башкой одного из самых крупных (никак не меньше десяти метров!) крокодилов. Усиленный магией удар подбросил огромное чудовище вверх, и в воду оно упало сломанной игрушкой.

Добив жертву ударом хвоста, змей протаранил следующего крокодила, и Кочергин подал сигнал к атаке.

– Хвала все богам, мне в эту мясорубку не надо, – крепче сжимаю оружие, сидя на ветке раскидистого дерева, нависшего над пляжем.

Юрий Иванович и Кочергин, как самые хтонические из наших чудовищ, неистовствуют, уничтожая крокодилов десятками. Биолог действует изощрённо иразнообразно: удары головой чередуются с ударами хвостом и струями пара, от которого у крокодилов слезает мясо. Иногда он на мгновение перекидывается в человеческое обличье, чтобы уйти из-под удара или опробовать на речных монстрах очередной приём.

Змей проще – удары головой и хвостом, разнообразием не блещет. Но мощь!

Пашка орудует боевой киркой с длинным клювом, проламывая крокодилам черепа. Весь покрыт кровью… а нет, чужой! По крайней мере, орёт что-то радостное, берсерк хренов.

Отлетел в сторону Василичь, конечности дроу раскинулись безвольно по камням.

– Мама…

… и прыгаю с ветки выполнять свой долг. Сотни, если не тысячи десантирований не прошли даром, приземляюсь умело, тут же оборачиваясь человеком и подхватывая заранее брошенную нагинату.

Вовремя – какой-то мелкий (и шести метров не будет) крокодил ринулся на меня. А быстро бегает, зараза!

Удар лезвием слегка засветившейся нагинаты, и морда рептилии с удивительной лёгкостью распадается на две части. Туша начинает биться в агонии, и еле-еле успеваю убрать дроу из-под конечностей чудовища.

Раскладные носилки (фактически мешок с рейками) вмещают тело дроу.

– Остановить кровотечение и проследить, чтобы дыхание было нормальным, – проговариваю вслух свои действия, с силой кусая губы.

Подтянув мешок к талям, цепляю за петли и взмываю вверх вместе с телом стонущего Василича.

– Сейчас-сейчас, – бормочу, давая обезболивающее, – вправлю…

– Ааа!

– Всё, всё… – дроу, весь в поту и крови, лежит на широкой ветке. Из мешочка на поясе достаю пустой флакончик из-под капель для носа, и пшикаю на Василича. Едкий запах бензина и бытовой химии окутывает раненого. Всё, в ближайшие полчаса он в безопасности, даже запах крови не приманит хищников.

Поглядываю вниз… бойня, как есть! Кровища, рёв исполинских земноводных… да и приключенцы орут не хуже!

– Сашка! Принимай!

Громадный дракон вылетел из битвы с израненным телом, приземлившись на ветке.

– Лендов? – наскоро осматриваю раненого, – Нормально, дядь, Саш, жить будет. Сам знаешь, мы…

Не дослушав, Кочергин снова оказался внизу.

– Дрались мы, а трясёт тебя, – хихикает Костыль, прикладываясь к фляжке.

– Трясёт, – мрачно смотрю на бывшего монтажника, бывшего пенсионера… а ныне одного из лидеров у волков. Он, к слову, и пенсионером был никакущим… всё отказывался считать себя старым хреном и ввязывался в дивной глупости авантюры, вроде драк с компанией подвыпившей молодёжи. Сейчас ещё хуже, буйный отморозок как есть, – боялся каждый раз, что вытащить кого-нибудь из вас не успею.

– Отстань от парня, – влезает такой же бывший-старый-хрен, – Санёк молодец! В самую гущу лез, не ссал.

– Да молодец, молодец, – Костыль хлопает меня по плечу, – нормальный фельдшер у нас! Вот помню…

Морщусь… не люблю Костыля, неприятный тип. Вроде бы не трус, не подонок, не… но неприятный. Этакий агрессивный великовозрастный подросток, навечно застрявший в пубертатном периоде. Деление на своих и чужих, и твёрдая уверенность в собственной правоте, какими бы глупостями не занимался.

К сожалению, у многих оборотней произошёл интеллектуальный и психологический откат к подростковому периоду. Жизненный опыт и знания остались, но много ли в джунглях толку от бывшего грузчика из продовольственного магазина?

Зато осознание новоприобретённой крутости и груз прожитых лет давят на мозг у каждого первого. Чувство собственной важности зашкаливает.

– Что скажет медицина? – Материализовался из струйки воздуха Кочергин.

– Медицина… – чешу потные, изрядно отросшие волосы, – живы все, и насколько я могу судить по прошлому опыту, поправятся быстро.

– Отлично!

– … так же хочу отметить неправильные действия бойцов!

– Саш… – дракон кончиком хвоста проверяет мне лоб, – тебе голову не напекло? Ты командир или медики?

– … по части медицины!

– Гм… давай, – соглашается Кочергин, перекидываясь в человека.

– Бойцы! – Повышаю голос, а видя ехидно прищуренные глаза Верки, некогда продавщицы из круглосуточного магазина, а ныне ланон-ши[3], добавляю:

– … и бойцицы!

Смешки…

– … действительно цыцы! – Покатывается Костыль. Верка щурит красивые глаза… и я с тоской понимаю, что в ближайшее время внимание ланон-ши мне не светит.

– Как была блядью, которую пол микрорайона валяло в подсобке, так и осталась! Только кровь теперь пьёт!

Блядь… но полезная, к тому же видовая особенность, а не личные предпочтения! Заострять внимание на расовых и видовых особенностях у нас как-то не принято, нарваться можно.

Вот как сейчас: все мы знаем, что Заева блядь и идёт в поход прежде всего для того, чтобы мужской части приключенцев было куда сбрасывать сексуальное напряжение, но… Попробуй скажи!

Во-первых, она ланон-ши, ядрёная смесь суккубы и вампирши – не виновата она! Не блядь, а видовая особенность! Что с того, что всегда такая была? Во-вторых, поклонники, мать их ети. Вот разобидится и скажет… да хотя бы тому же Костылю, что не в настроении она, потому как обидели бедную.

Настроение альфы волков, которому придётся обходится без бабы, представить себе… да лучше не представлять! У стайных оборотней почти всё на иерархию в стае завязано, да на сексуальное удовлетворение.

– Хреново!

– Обращая ваше внимание на тот прискорбный факт, что в битве почти все вели себе как берсерки. По части боевого слаживания лучше меня кажет командир, но вот… народ, о чём вы думали, когда имели возможность вытащить раненого товарища, и не делали это? На меня полагались!? Спасибо за доверие, конечно. В этот раз всё прошло удачно, но вы не забыли, что я не боевик?

– Верно! – Кочергин звучно хлопнул в ладоши, – наш медик немного опередил меня, нарушив субординацию. Но осуждать его не могу, ситуация и правда безобразная! Главная ценность – жизнь товарища! Не победа над крокодилами или кем бы то ни было, а жизнь! Затем – боевое слаживание… хреновое, кстати! Что за тактика в стиле Матросова – грудью на амбразуру!? Понятно, что все мы стали сильнее, быстрее… а это опьяняет. Но… безобразно!

– Рассказывай, – выпорхнувшая из операционного блока, Дашка грациозно приземлилась рядом на бамбуковый настил веранды, поджав под себя маленькие босые ступни, – что у вас интересного?

– Да ничего, – сидя по-турецки в застиранных семейниках, продолжаю править потёкшие руны на лезвие нагинаты, – всё ожидаемо. Первый условно-боевой выход можно считать провалившимся.

– Подробности!

– Ну… слушай.

Рассказ то и дело прерывается вопросами, ей важны какие-то вовсе уж мелкие детали.

– … а Пашка?

Кошусь на неё молча, но ооочень выразительно, отчего девочка краснеет, но не отводит взгляд.

– Нормально Пашка. Хороший боец, и голова, в отличии от многих, соображает нормально.

– Саш… – сида неосознанно, но вполне эффективно придавливает Силой, отчего кажусь себе мелкой букашкой перед замершей над головой подошвой ботинка. Нужные слова сами вылетают, и Даша слушает, слушает…

– Ой, прости! – Опомнившись, она густо краснеет, – я опять?

Киваю молча, да и что тут скажешь?

– Очень неприятно? Ну… когда я Силой давлю?

– Так, – ухмыляюсь кривовато, – будто стоишь перед полковником ФСБ который раздумывает, что же с тобой сделать. Вроде бы понимаю ситуацию – это по прежнему ты, но… одновременно это полковник ФСБ со всеми вытекающими.

– Хреново, – Даша кусает нижнюю губу, вся сгорбившись под растянутой футболкой, которую она носит вместо платья, – У… Паши так же? Давит, когда я с ним говорю?

– Кто о чём, а она о парне…

– Нет, – отвечаю с прорвавшейся горечью, – по-видимому, он представитель более сильного… вида. Прости.

Встаю винтом, подхватив оружие. Настроение ни к чёрту… не в первый раз уже сталкиваюсь с таким явлением. И когда один из немногих друзей вот так… Нет бы спросила: тебе не плохо, Саш? Как я могу экранировать воздействие? Нет… как там Павел – вот всё, что заинтересовало.

– Саш! Саша!

Срываюсь на бег, настроения объясняться нет. Да и знаю уже примерно, что будет говорить – проходили.

– Жопа… всё бы хорошо с этой магией, но вот право сильного никто не отменял. Надавит вот такая соплюшка Силой – осознанно или нет, и вот ты уже стоишь навытяжку. Да не потому, что боишься, а потому, что инстинкты!

– Ладно ещё, оборотни, будь даже сто раз альфы, так не могут. На меня, по крайней мере – друг друга-то запросто строят.

– Хреново… и не только потому, что лично меня могут построить такие вот Даши, Кочергины и Юрии Ивановичи. Сколько их? А бог весть… Может, только трое, а может и побольше сотни, просто не знаем пока.

– И ладно Зинпална, она по всем параметрам Старшая – возраст, должность, мозги, знания… порядочность, наконец. Кочергин тоже на своём месте. Даша… хрен её знает, куда подростковые гормоны заведут.

– А если у кого ещё прорежется? У того же Костыля… Мать моя… а ведь он и есть альфа, для полутора десятков оборотней примерно! Не самый умный, ох не самый… даже на фоне остальных оборотней. Но других, умных, командирами к ним не приставишь, ибо инстинкты!

– Получается, что правят в общине не самые умные и умелые, а самые… сильные? О-хо-хо… этак и рабовладельческого строя с каннибализмом докатиться можем.

На Заводе для меня давно выделе уголок в слесарке, даже инструменты подобрали, чтобы не таскал их туда-сюда с Госпитальной мастерской. Поправив руны, выеденные на плоскости лезвия серебряной проволокой. Проверил нагинату в действии.

– Сильно, – одобрил дядя Коля, пыхнув неизменной самокруткой. Став тэнгу[4], он не слишком-то изменился внешне, только помолодел лет до тридцати на глазок. Привычки остались те же самые, разве что стал всерьёз учиться обращению с холодным оружием у Соколова. Хотя в последнее время охладел как к холодняку, так и к сенсэю.

Всё такой же чернявый, носатый, нескладный и некрасивый… но очень обаятельный, особенно когда улыбается. А что крылья за спиной, которые порой мешаются… мелочь, право слово.

Тем паче, Зинпална уверенно говорит, что этот облик у него промежуточный. Вскорости проявится у него ещё и облик нормального ворона и нормального человека.

– Можно?

Отдаю нагинату, и дядя Коля крутит её неожиданно легко и умело, проделав несколько незнакомых приёмов.

– Фехтование на карабинах, – поясняет родич, заметив удивление, – в армии нас серьёзно таким вещам натаскивали.

Хлынувший с неба холодный ливень заставил нас зайти под навес.

– Паскудство, – обозначил погоду один из работяг-ёкаев – так мы, вслед за подкованной в аниме детворой, называем тех, чья видовая принадлежность непонятна. Конкретно у этого синяя кожа и слегка выпученные глаза, навевающие мысли не то о происхождении от рыб, не то об утопленниках.

– Сделаешь мне такую же, только по руке? – Просит дядя Коля.

– Да не вопрос, – пожимаю плечами, – как время будет свободное. Только его, сами знаете. Да и Захарыч…

– Захарыч и просил, – перебивает родич, – по металлу этот цверг[5] работает получше тебя, руны твои интересны.

– Я ж показывал?

– Так же делаем, тюль в тюль, но выходит не то. Хуже. У Захарыча ещё ничего, а у меня вот ни хуя.

Чувствую себя польщённым – надо же, хоть где-то я незаменимый спец! Подозреваю, ненадолго… да и скорее всего, видовая особенность… но всё же.

– Дядь Коль, ты говорил, у тебя машинка есть?

– Садись давай! – Мгновенно оживился тот. Слабостью родича (помимо любимой супруги и табака) было парикмахерское искусство. Особых высот он не достиг, но стричь любил, и почему-то больше всего – под бокс.

– Ручная, – похвастался, начиная стричь, – американская ещё, по ленд-лизу пришла.

– Антиквариат.

– А то… ну всё, глядись в зеркало.

– Видна рука мастера, – кривлю душой, глядясь в облупленный осколок зеркала, поставленный на токарном станке. Нет, к качеству стрижки претензий нет…

Просто… не идёт. Большие глаза, широкие скулы и маленький подбородок…

– Вьетнамец-полуэльф на призывном пункте. Бля… самому тошно.

– Спасибо, дядь Коль.

– Обращайся.

* * *

Зажав рот ладошкой, Вера Заева сдавленно хихикала, наблюдая за невиданным зрелищем.

– Чтоб я… ещё раз… – писклявым голосом сказало странное существо, наклонившееся над ручьём, и начало материться.

– Ой… – Вера вывалилась на поляну, – Сань… нет, не превращайся пока! Ой… я тебе тогда прощу ту оплошность…

Стриженный практически налысо енот, с нависшим над глазами чубчиком, уселся на бревно, свесив лапки и печально уставившись на женщину.

– Цирк, бля…

Глава 4

– Когда весна придет, не знаю.[6]

– Пройдут дожди… Сойдут снега…

– Но ты мне, улица родная, И в непогоду дорога.

– Но ты мне, улица родная,

– И в непогоду дорога.

– На этой улице подростком

– Гонял по крышам голубей,

– И здесь, на этом перекрестке,

– С любовью встретился своей…

Закончив петь (не слишком стройно, но прочувствовано), мужчины некоторое время постояли, нетрезво прощаясь, и наконец разошлись по домам.

– Жрать давай! – Грозно, как ему казалось, рявкнул невысокий цверг, усаживаясь за стол и бухая по столешнице сухим, но весьма увесистым кулачком.

– Бамм! – Звучно ударился половник о голову.

– Жрать ему… – супруга упёрла руки в боки, слегка расставив босые ноги на нарочито щелястом полу, – руки помой, жрун!

– Так бы сразу… – делая обиженный вид, Захарыч пошёл к рукомойнику на веранде, наполнявшемуся из водосточной трубы, – половником-то зачем…

– А нечего! – Воинственно отозвалась супруга, быстро накрывая на стол, – жрать ему! Опять нажрался, прости господи…

Прожившие больше полувека вместе, супруги очень удивились бы, если посторонние приняли их привычную ритуальную перебранку за нелады в семье. Какие, на хрен, нелады!? И так-то жили не хуже людей, а после переноса и вовсе. Нет, что внуки и дети на Земле, это конечно плохо… но сами-то помолодели! Пусть не люди теперь… так и не нечисть же!

– Борща бы, – тоскливо протянул старый кузнец, опасливо заглядывая в супницу.

– Борща ему, – ворчливо отозвалась супруга и вздохнула, – а то я не хотела бы! Скажи спасибо, что Адамовна рецептик подбросила. Не борщок, но вполне себе ничего, из южноамериканской кухни.

– А ничего так, – осторожно сказал цверг, пробуя варево, – а лепёшки и вовсе!

– Ну вот, – заулыбалась женщина, присаживаясь напротив, – а ты говорил! Дай бог, через год-другой так здесь приживёмся, что не хуже будет, чем дома!

– По мне так уже лучше, – прожевав, отозвался политизированный цверг, – хреново, конечно, что смертей поначалу много было… да и сейчас… Но всё не на дядю работаем, а на себя. Перспективы у общины очень неплохие! Ты сама сядь-то, поешь!

– Да я уже. Пока готовила, напробовалась.

– Угу…

Поев, кузнец пару минут посидел, сыто отдуваясь и поглаживая туго набитый живот. Как раз заварился чай – из местных трав, но получше земного, всеми признанно. Отхлёбывая из большой, не по росту, кружки, Захарыч посматривал на супругу, и мысли его начали принимать игривую направленность.

Ставшая после изменения девой ручья, жёнушка убавила в росте, став чуть пониже цверга, с его ста десятью сантиметрами, помолодела и дивно похорошела! Так что супруги ныне переживали второй медовый месяц.

– Борща, значит, не было, – задумчиво сказал мужчина с огоньком в глаза, – ну тогда… в койку! И в двойном размере!

Захохотав, он сгрёб жену в объятия и потащил в спальню.

– Услышат же… – слабо, исключительно для порядка, отбивалась вторая половинка, – стены считай дырявые.

– Пусть завидуют!

* * *

– Ох, что ж я маленький не сдох, – выдаю сквозь зубы, моясь под примитивным душем рядом со спортплощадкой. Болит всё! С такими гематомами раньше забирали… Ну, не в реанимацию, но на скорой!

Хорошо ещё, переломов сегодня нет: тренер наконец понял, что его стремление воспитать из подопечных великих бойцов входит в противоречие с таким понятием, как рабочий график.

Гематомы с нашей регенерацией мелочь! Хотя и весьма болезненная… а вот перелом уже серьёзно, минимум несколько часов из трудовой деятельности вычитаются. Ну или наших целительниц отвлекать, а у них и без того хлопот выше крыши.

Сегодня у нас, в смысле приключенцев, выходной день. Отъесться, привести себя в порядок, отдохнуть… как же! Неугомонный прапор с самого утра потащил на спортплощадку, дабы проверить, как нас там готовят к командировке в горячую точку.

– Вы радоваться должны! – Будто чуя настроение, выдал Валера из соседней кабинки. Отставной ОМОНовский прапор, ставший при Госпитале начальником охраны и тренером по совместительству, обладает внушительным спортивным и боевым опытом. КМС по рукопашке, первые разряды по дзюдо и боксу, плюс куча интересных, но безразрядных навыков по другим видам единоборств.

Бывший мент, он и после изменения остался ментом, даже второй облик у него – восточноевропейская овчарка.

– Да мы радуемся, Валер, – отозвался намывающий голову Мишка-слесарь, – просто хотелось бы, чтобы радость была не такой болючей!

– Болючей, пфе… помните такое – если молодость знала, если б старость могла? Вернулся бы я в молодость, так легко бы первенство России взял – чисто на опыте! А опыт накапливается вместе с травмами и возрастом. А сейчас?!

Оборотень раскинул руки, и из левой вылетел обмылок, залетев ко мне под бамбуковый поддон.

– Тфу ты… Сань, подай! Благодарствую. Опыт, мужики, опыт! Можно херачится на полную, не боясь травм. С нашей-то регенерацией!

– Спорт херня, – пробасил Михалыч, из-за второго облика получивший кличку Топтыгин. Мужик не великого ума, со своими тараканами, но вполне надёжный. Да и пещерный медведь… как ни крути, внушает.

В Госпитале работает на подхвате – он из тех, кто умеет всё, но ничего хорошо. Неплохой слесарь, сварщик, кузнец, строитель… но и не хороший, максимум разряда третьего-четвёртого. Легко и охотно обучается азам, а дальше – всё, тупик.

– А дистанция? – Начался вечный спор, – умение оценить соперника?

– Мне похуй, кто у меня соперник, – басовито хохотнул Топтыгин, – смету!

– Это ты Кочергину скажи! Нужно…

– Пойдём, – тронул меня за плечо уже одевшийся Пашка, – они опять свою шарманку завели.

– Действительно. А то как начнут – Сань, ну ты скажи! Не охота крайним быть.

Оделись… громкое слово, а всего-то шорты на голое тело, даже обуви нет. Поначалу смущало… да не грязь, насекомые и змеи пугали. А теперь ничего, привыкли, только что ноги перед входом в дом обмываем.

Наши комнаты по соседству, через стенку в общаге. Как-то так пошло, что медики семейные разошлись по посёлкам. При Госпитале всё больше одиночки, да ещё общага… Недавно слышал прозвище Госпитальеры в нашу сторону. Не обидно, и правда какая-то помесь монастыря и… нет, казармой не пахнет, а вот НИИ вполне отчётливо.

Исследований масса, открытия следуют одно за другим. До высокой науки пока далеко, но прикладное значение колоссально. Подопытные ворчат порой, но всем понятно, что сегодня ты сдаёшь пункции из позвоночника, а через месяц-другой тебе лично или особям твоего вида эти исследования могут здорово так помочь.

Даже многие медсёстры, что удивительно, увлеклись. На Земле большинстве своём скучнейшие обыватели, а теперь науку двигают! Хотя может, просто условий не было? А теперь пожалуйста – поработал мал-мала головой, посидел с микроскопом, сделал серию экспериментов… открытие!

– В столовую? – Подошёл Мишка-слесарь. Вот кто почти не изменился… как был мелким шибздиком, так и остался. Только теперь, изволите видеть – хобгоблин, а не человек! Разновидность домового, ети его… только в отличии от домовых фольклорных, Мишку хрена с два заставишь дома сидеть. Ну разве что считать домом весь остров… и как был алкашом, так и остался! Правда, слесарь классный, этого не отнять.

– Угу.

Живём, как уже сказал, монастырём – общественная столовая, прачечная. Общага, опять же. Были и недовольные поначалу колхозом, но поломавшись на хозяйстве, быстро переменили мнение.

Взять хотя бы еду: добыть несложно, но… Абы что пожрать несложно добыть – вышел за околицу, да прошёлся вдоль прокопанных водоотводных канав. Вот тебе рыба, змеи, мелкие ящерки.

Флора и фауна в этом мире размножается стремительно. Биологи считают, и вроде как даже есть на то основания, что дело в почве и ином спектре солнечного света. Ну да не суть – главное, еды на всех хватает, даже удивительно.

Несложно добыть её, но времени такая прогулка отнимает. Захотелось чего-то поразнообразней, так прогуляться подальше изволь.

Извечная проблема южного климата при отсутствии холодильников – портится всё моментально. Сбегай-ка на те же канавы три раза в день!

Или с соседями кооперируйся… тот же колхоз, только в уменьшенном масштабе.

– Запахи… – втягиваю носом, подходя к столовой – длинной, открытому всем сквознякам беседке, закрытой сеткой от насекомых. Хм… плетут её тоже… насекомые.

– Что сегодня в меню? – Интересуюсь в очереди у стоящей впереди медсестры.

– Типа мексиканская кухня.

– Типа?

– А… – Женщин раздражённо дёрнула плечом и выпустила на мгновение пушистый беличий хвост, – по мотивам. Очень-очень по мотивам.

Набрав полные подносы, сели за столики, плюхнувшись на плетёные кресла. Пашка в своём еле поместился, а у нас с Мишкой ноги до пола не достают…

– Надо будет сказать, чтоб сделали кресла разных размеров, – говорю хобгоблину, уже зная по опыту, что к вечеру он оповестит о Своей инициативе половину посёлков. Да на здоровье, лишь бы дело было сделано!

– Съедобно, – оценил меню Пашка пару минут спустя, утолив первый голод.

– Даже вкусно, – поддерживаю друга, – если снисходительно к поварихам относиться.

– Куда деваться-то? – Фыркнул Мишка, – самому готовить, что ли… на хрен! Так что вкусно, и точка.

Чуть вздохнув, откусываю булочку с начинкой из летающих креветок. Как поведали мне поварихи, под этим замысловатым названием скрывается обычная стрекоза. Да и сама булочка из корней какого-то растения… Но ничего так, есть можно.

– А ну кыш! Кыш отсюдова! – По залу заметалась яркая птичка размером с голубя, уворачиваясь от тряпки дежурной поварихи и мелодично что-то курлыкая, – мужики, кто из вас полог оставил закрытым!

– Со всеми бывает, – пробасил выздоравливающий, здоровенный остроухий ёкай с габаритами рестлера-тяжеловеса, опасливо косясь на разгневанную паучиху.

– Ну знаешь! – От волнения женщина приняла второй облик, став огромным пауком с женским торсом и головой, – бывает со всеми, но с тобой почему-то постоянно!

– Бывшая, – шепнул Мишка, чуть наклонившись ко мне и не отрывая глаз от разгорающегося скандала, – на Земле ещё расстались, но видишь – до сих пор простить не может. Злопамятная, что пиздец!

– Паучиха!

– Э, нет! – Мишка даже повернулся, – нормальные из них бабы, кстати. Не смотри, что второй облик такой… специфический. Нормальные бабы. Просто Лизка как сукой была…

– … специально для тебя в следующий раз в тарелку птичьего говна и перьев положу!

Вынудив бывшего ретироваться, паучиха гордой проходкой продефилировала по залу. На ходу она превратилась в женщину, красивую притом. Хотя злые языки и говорят, что у паучих слишком порнографичное телосложение… но нужно признать, что языки эти в основном женские. Мужикам нравится.

– Саш, – догнала меня Лиза-белочка у входа, – можно на минутку? Пойдём покажу. Гляди!

Чуть пригнув голову, она нырнула под пол стоящей на сваях кухни, я последовал за ней.

– Видишь? – Тоненький пальчик показывает на растущую повсюду плесень и монструозного вида древесные грибы, – две недели назад всего обработали!

– Хреновая, значит, пропитка, – изучаю гадость поближе.

– Да считай, никакой пропитки, – пригорюнилась она, – ты же знаешь, как мы на химию реагируем. Чуть пожёстче что, так у половины посетителей анафилактический шок начинается.

– Хреново… – повторяюсь, – но я тут причём?

– Ну ты же этот… артефактор! Придумай что-нибудь!

– Э…

В красивых карих глазах твёрдая уверенность, что я вот прям сейчас что-нибудь придумаю… я ж специалист!

– Развратили вас ежедневные научные открытия.

– Подумать могу, – отказываться прямо опасаюсь, ибо… ибо хрен его знает, что там могут учинить обиженные женщины, – но не скоро. Сама понимать должна – через неделю ухожу в экспедицию, а до этого времени подготовка.

– А…

– Считай, что свободного времени и нет. Плохо подготовлюсь, так не только сам погибну, но и по моей вине погибшие будут. Ты ж сама медик, должна понимать.

Вздох… грустный такой… Непроизвольно кошусь на аппетитную грудь под тонким спортивным топиком. Пытаюсь напомнить организму, что белочке-Лизочке при переносе было под пятьдесят… но глаза видят красивую спортивную девчонку лет семнадцати на вид.

– Я буду очень благодарна, – и снова глубокий вздох.

– Не… а, ладно! Давай прямо сейчас попробую придумать чего на скорую руку.

Отчаянно скребу за ухом – дурацкая привычка, появившаяся после изменения.

– Руны, руны… – Вертится в голове, – простое и сложное одновременно. Слишком многозначно, слишком… нарисуешь не то, так получишь не чистые крепкие доски, а особо стойкую плесень. Рунные цепочки? Не… долго. Может, иероглифы? Не японист, конечно, но делал по заказу анимешников, помню некоторые сочетания.

Сверяясь с памятью, рисую на столбах иероглифы Изначальная чистота, процарапывая затем по рисунку когтем.

– Как-то так.

Белочка осторожно скребёт ноготком по плесени… и та отваливается.

– Ии! – Визжит она, обнимая. Объятия быстро переходят в нечто более… плотное.

– Ну вы и дали, – качая головой, сообщил смущённый Пашка, дождавшийся меня, – от кого, а от тебя…

– Не моя инициатива, – отбрехивась, краснея.

– Пошли… инициатор! – Смеётся Петриашвили.

Глава 5

– Розги, вот что исправит ситуацию, – привычно проворчала нэкомата[7], выслушав в продуваемой всеми ветрами учительской очередную жалобу на учеников от коллеги.

– Что опять? – Поинтересовался вошедший директор, – драка?

Жалобщица промолчала, поджав тонкие, покрытые по контуру крохотными чешуйками, губы.

– Иерархию строить начали, – выдавила наконец она, – что-то невнятное, на основе то ли АУЕ, прости господи… то ли кастовости, наподобие индийской системы.

– Как же, – Скривился Пётр Иванович раздражённо, усевшись в кресло и вытянув ноги, – наслышан уже. К сожалению, я был занят всё больше хозяйственными вопросами. Ничего, быт немного наладился и можно заняться учебно-воспитательным процессом.

– Воспитательным прежде всего, – язвительно отозвалась Мария Петровна, выпустив на мгновение двойной хвост, – распоясались совсем. Раньше какая-никакая, но система была – родителей в школу, полицией особо наглым пригрозить, надавить испорченным аттестатом. А теперь?

– С воспитанием в самом деле проблемы, – признал директор, подвигая кресло к столу, – мне тоже налейте, голубушка… благодарствую.

Вытянув раздвоенный язык, попробовал температуру кипятка и осторожно отхлебнул.

– Чудесно, – зажмурил глаза с вертикальным зрачком Пётр Иванович, – не могу не признать, что чай в этом мире превосходен. А с воспитанием да, плохо. Детки на родителей смотрят, а те вразнос пошли, иначе не скажешь. Что касается цвергов или там нагов, ещё ничего… на фоне остальных. А оборотни, особенно из числа мохнатых… не сочтите за обиду, Мария Петровна.

– Что уж там, – прохладно отозвалась нэкомата, нервным жестом поправив украшенную вышивкой длинную футболку, призванную изображать платье, – но должна сказать, что мои новые… эээ, соплеменники отличаются скорее шкодливостью, чем воинственностью и склонностью к разрушениям.

– Согласен, коллега, – примирительно отозвался директор, – но только не поводу воспитания! При всём уважении, но старыми методами работать мы не можем, признайте! А значит, нужно прежде всего заинтересовать детей, и как тут обойтись без изменения учебного процесса?

– Уроки химии никто не пропускает! – Воинственно сказала нэкомата.

– Голубушка, ну никто не умаляет ваших заслуг! – Всплеснул руками директор, – но согласитесь – химию можно сделать прикладной, показав её нужность и полезность, аналогично и с биологией. И мы… в основном вы, конечно же – сделали! А как быть, к примеру, Евгении Алексеевне?

– Русский и литература, при всём моём уважении… прости Женечка, но в наших условиях это предмет вторичный.

– Сейчас – да! – Драконида выпрямилась, встопорщив кожистый гребень на красивой голове, – пока речь идёт непосредственно о выживании. Но как вы будете соединять воедино весь этот клубок межвидовых проблем? Да с распрями на кастовой почве?

– Н-да, – хмыкнул директор, – а ведь права Евгения Алексеевна, права! Как бы пошло это не прозвучало, но нам нужны некие скрепы. Помимо выживания и общей выгоды нужно что-то большее, иначе лет через двадцать… Вспомните историю республик бывшего СССР хотя бы! Национализм, резня… не хочется видеть? Вот и мне… а что-то подсказывает, что куда как серьёзней резня может начаться. Разбегаться будем быстрее собственного визга!

– Прости, Женечка, за язвительность, – повинилась нэкомата, – гордыня заела. А додуматься, что тебе тяжелее заинтересовать наших оболтусов, не смогла. У меня-то что… опыты интересные на уроках, да всё практические, полезные общине здесь и сейчас. Стоит хулиганам пригрозить, что от уроков отлучу… как шёлковые становятся!

– Я такими словами даже в младших классах бросаться боюсь, – ссутулилась драконида, подставив палец гуляющей по столу крохотной ящерке. Одно время с ними пытались бороться, но быстро поняли, что лучшего средства от насекомых в здешних условиях нет!

– Да уж… – директор полубоком откинулся на спинку плетёного кресла, бездумно глядя на хлещущий за оконным проёмом тропический ливень, – понять, что русский язык, литература и история нужны, чтобы мы оставались частью одного народа, могут взрослые. Не все…

– С историей этого не выйдет, – отозвался молчавший до этого физик, у которого с посещаемостью и дисциплиной проблем не намечалось, – одна только трактовка развала Союза чего стоит! Зомбоящиков с пропагандой здесь нет по определению, а всё равно – есть те, что считает развал Союза благом.

– Вы не поверите, Виталий Георгиевич – с неожиданной злостью ответил директор, повернувшись к собеседнику, – но есть и такие, что олигархов полезными считают! Дескать, а наш-то Абрамович ого-го! Челси купил! И гордятся, дебилы… это медицинский термин, если что. Даже сейчас, без зомбоящиков!

– Вот и я про тоже, – криво усмехнулся физик, – а про Тартарию не хотите ли? Каждый второй… беда в том, что и меж собой договориться не могут, альтернативщики хреновы! Ссорятся на почве идеологических разногласий: одни себя потомками атлантов считают, другие напрямую от славянских богов родословные выводят.

– Нашли о чём спорить, – пробурчала драконида, полоская чашку под струями ливня.

– Как видите, нашли.

– Пётриваныч! – Дверь в учительскую распахнулась, стукнув по свернутым рулонами учебным пособиям, и в помещение влетела девочка лет десяти, – так Вовке-нагу голову проломили! А Мишка Семёнов, который волк, с заточкой…

Не дослушав, педагоги сорвались с места.

Директор, дабы сэкономить время, выпрыгнул из окна, почти тут же обернувшись хтонических размеров титанобоа. Протаранив головой тонкую перегородку стены, влетел в просторную аудиторию, приземлившись уже человеком.

Потоки неоформленной Силы чудовищной мощи, зафиксировали участников драки там, где они стояли… или лежали. Одного взгляда на тонкое мальчишеское тельце со змеиным хвостом вместо ног, хватило. С такими ранами не живут, девочка ошиблась – голова не проломлена, а размозжена.

– С-сволочи малолетние, – прошипел директор, переведя немигающий глаз на застывшего в полуобороте мальчишку, замершего с занесённой ногой. Торжествующий, полный дикой злобы оскал…

– Стойте, стойте! – Ворвались женщины в помещение, – не…

– Не переживайте, дамы, – безжизненным голосом сказал Иван Петрович, – не убью. Школу на осадное положение и… бегом за… Ирина Дмитриевна, вы уже здесь?

– Ох ты… – школьная медсестра, не трогая тело нага, встала с колен, – кто ж его… Мишка? Сучонок малолетний, сиделец потомственный, да чтоб тебя…

– Как мальчик? – Прервал дриаду директор.

– Преставился, – выдохнула та, сжав красивые полные губы.

– А…

– Маловероятно, – качнула она головой, – Искра жизненная ушла, если по-простому выражаться. К Зинаиде Павловне я одну из девочке сразу отправила, но…

… - ничем не могу помочь, – давя эмоции, сказала сида, – с такими ранами даже оборотни не живут.

– Так… ещё убийства не хватало, – директор устало сел прямо на грязный пол со следами крови, – всякое бывало после переноса. Дети гибли… но чтоб убивать друг друга!?

– Помолчите, – директор запнулся, глядя на врача округлившимися глазами. Сида тем временем, не отрывая пальцев от лужицы крови, вошла в провидческий транс, о котором давно (неделю как!) знали все жители посёлков, – карандаш и листы.

Нэкомата, выгнав из комнаты лишних, тут же выдала требуемое, не пожалев даже дефицитную альбомную бумагу, выдаваемую исключительно на стенды для объявлений. Не отрывая левой руки от лужицы крови, женщина тут же начала рисовать правой что-то вроде… комиксов?

Неожиданно, но провидческий дар, он такой… Да и комиксы, несмотря на примитивность рисунков, оказались шедевральными – что-то вроде Голубки Пикассо. Скупые штрихи линий, но всё очень, очень узнаваемо.

Листы, на которых сида рисовала, не открывая глаз, в обратном порядке показывали произошедшее. Драка, ссора… не первая и даже не вторая. Подленькие действия, но вполне продуманные для такого возраста. Оскорбление есть, а жаловаться вроде бы и не на что.

На последнем рисунке перед маленьким убийцей сидел на табурете взрослый, вполне узнаваемый оборотень и… наставлял, как себя вести.

– Фенрир, – выдохнул директор кличку одного из вожаков оборотней, известного прежде разве что по националистическим взглядам, которые тот не думал скрывать. На Земле – православный монархист и вроде-как-русский националист из асфальтового казачества, при переносе легко перековался в националиста… видового.

– Школу на осадное положение, – скомандовал змей, представив разборки с родителями школьников всех видов, – внутрь пускаем только депутатов и Старейшин.

* * *

– Тревога! – Раздался с небес трубный глас и на большую поляну спикировал с неба дракон, приземляясь уже в человеческом облике, – народ! Буду краток, так что слушайте внимательно! В Школе ЧП – убийство.

– Твою же… – вырвалось у Юрия Ивановича, тут же заткнувшегося под взглядом дяди Саши.

– Один из учеников убил другого, что само по себе… Хуже другое – родители подтянулись к Школе, того и гляди, начнутся военные действия. Убийство на расовой почве. Нужно предотвратить начинающуюся драку. Не могу приказывать – прошу! Нужно предотвратить начинающуюся… войну.

Делаю шаг вперёд… как и все остальные.

Никогда я ещё не бегал так быстро, но всё равно к воротам Школы прибыл одним из последних.

– … чёртовы змеи, – услышал обрывок фразы, – да если бы не ваши интриги!

Дракон, змеи и кицунэ давят Силой, пытаясь подкрепить свои требования, но две толпы друг напротив друга, ставшие едиными организмами, сопротивляются давлению.

– Бей нелюдей! – С ударением на последнем слоге начали скандировать оборотни из стаи Фенрира, – рептилоидов к ответу!

В боевом порядке врезаемся в пространство между начавшими сближение толпами. Почти сразу меня дёрнули за шкирку в средину.

– От улыбки станет всем светлей!

Неуместная в такой момент песня заставила прижухнуть агрессивно настроенные толпы, невольно выискивая глазами певицу. Обратив на себя внимание, Даша замахала руками и показала на мать, вставшую на школьную стену.

– Есть ли здесь тот, кто не доверяет мне? – Сильным голосом начала Зинпална, приковывая внимание.

– Вопросик с подвохом, – бормочет кто-то из приключенцев сзади, – попробуй только согласись! Зинпалана, она такая – не доверяешь, так и лечись в другом месте!

Видно, не ему одному пришла в голову такая мысль, и только фенрировцы попробовали раскачать толпу теплокровных, скандируя лозунги. Не получив поддержки, быстро завяли.

– Нет таких? Тогда слушайте!

За пару минут она рассказала о предварительном расследовании.

– … расследование…

– Палыча давай, Палыча! – Заорал Расписной, вскакивая на плечи кому-то из приятелей, – народ, вы меня знаете! Знаете, что я сидел и за что сидел! За дело! Но если я Палыча честным ментом называю, то подумайте хорошо!

Славка пока из нейтральных нелюдей, не определившихся с видом. Ясно, что не оборотень и не… рептилоид, а вот кто… Специалисты склоняются, что вылупится из Славки очередной стихийный дух, скорее всего Земли.

– Знаю! – Проорал кто-то из рептилоидов, – ОБЖ у нас в школе вёл на пенсии, а до того участковым на Диком!

Народ загомонил и потихонечку начал успокаиваться. До братских объятий далеко, но массовую резню предотвратить удалось. Надолго ли…

Глава 6

Устроившись с удобствами на толстой низкой ветви, протянувшейся почти параллельно земле, потихонечку работаю, поглядывая иногда на приключенцев, отрабатывающих перестроения при атаке особо крупных животных. Под задницей толстый слой мха, свисающие вниз босые ноги щекочет ветерок, а редкое в наших вечно дождливых краях солнце мягко греет макушку. Комфорт и уют…

Мурлыча под нос песенки, когтем вырезаю рунные цепочки на дощечках красного дерева. Сощурив левый глаз, спугиваю наглое насекомое, вздумавшее прогуляться по лицу. Почти тут же букашка приземляется назад, влекомая каплями пота.

– А так вот? – Составляю парочку дощечек, пуская Силу и прислушиваясь к результату, – ага… аж пеплом осыпалось, надо же!

Эксперименты методом тыка, чтоб их… обезьянка с лабораторным журналом. Простенькие рунные связки и даже цепочки, отработанные на сотнях магических артефактах ещё на Земле, не всегда работают так, как должно. Да и откровенно… связки и цепочки я тогда заучил, не вникая в суть. А зачем учить-то?!

Ну то есть раньше незачем… относился к таким вот вещам скорее как к украшениям. По верхам нахватался – ровно настолько, чтобы вести беседы с фанатами, делая вид человека посвящённого. За толику потустороннего и шаманский вид фаны платили иногда в разы больше ожидаемого.

Сейчас под рукой нет ни интернета, ни даже районной библиотеки. Знаний не хватает отчаянно, а собранные по всем посёлкам Магические Книги, размноженные в сотнях экземплярах, в большинстве своём откровенный мусор, не говоря уже о том, что содержащаяся в них информация зачастую противоречива.

– Райдо, Турисаз, закольцованные через японский иероглиф Гармония с Альгиз, дают уверенную защиту от насекомых. Но! Только в том случае, когда сила подаётся через Гармонию и Альгиз одновременно, притом в обе стороны.

Почему руны и иероглифы в принципе работают, и тем более в другом мире, тайна сия велика есть. Гипотез множество, я придерживаюсь версии Вселенского Компьютера, где руны, глаголица и прочая древняя азбука – буквы клавиатуры, а иероглифы и прочие пиктограммы – что-то вроде таблицы символов в Виндоус.

Очень может быть, что я не прав, но лучше (как по мне) верить в Супер Компьютер, язык которого мы не знаем, чем в богов. Может, кому-то это кажется смешным, поскольку по земной мифологии всем мы нелюди, а некоторая часть относится и вовсе к духам и божкам… но очень не хочется впадать в мистицизм.

С некоторым сомнением тронув золотой медальончик откладываю в сторону, глядя на пластины из разных пород дерева, кости и камня. Заготовки для артефактов предоставляют мне в любых вменяемых количествах – только делай, не отвлекайся!

Иммунитет к большинству ядов и прекрасная регенерация, это конечно хорошо, но они не отменяют того факта, что укусы ядовитых тварей порой очень болючие, да и лихорадит от них до суток. А укусы насекомых так потом чешутся…

Единогласным решением отряда приключенцев меня освободили от большинства тренировок, посадив взамен экспериментировать с атрефакторикой. Очень уж большое впечатление произвел мой удачный экспромт со зданием столовой.

Девчонки процарапали «мои» иероглифы на досках и столбах, и плесень сошла окончательно. Взяли на вооружение по посёлкам, царапают и выжигают, спасая деревянные строения от гнили. Другое дело, что получается куда как хуже – небрежно нацарапанное мной, очистило площадь метров в сорок, а большинству приходится обрабатывать каждую доску.

То ли Силой напитывать не умеют, то ли ещё что. Честно говоря, греет душу. Маг я откровенно слабенький и не могу запустить сгусток огня, способный прожечь сырое бревно или придушить противника телекинезом. Как боец тоже не супер, уступаю любому волку или псу – физических данных просто не хватает. Зато вот как артефактор могу что-то. Мало таких… и это радует! Какой никакой, а статус.

– Может, природный материал, – бурчу вслух, – раз уж тут некоторым образом магия природы? Вера! Зайка!

Ближайшие кусты отозвались сладкими стонами, но через пару минут ланон-ши вылезла-таки, без малейшего смущения отряхивая коленки и вытирая лицо.

– Зайка, хочу попробовать запитать артефакт на твоей личной Силе. Как насчёт расстаться с одной из черепаховых пластин?

Вера тут же сняла одну с ожерелья в египетском стиле, прикрывающего красивую грудь. Да не от взглядов прикрывающее… от колючек. Ну и украшение заодно – женщина всё же, пусть даже вампирша и суккуба.

Парочка оборотней, переговариваясь негромко, вышли чуть в стороне. Приличия блюдут! Заевой на эти приличия… дай ей волю, она бы и в центре любого из посёлков не слишком бы постеснялась.

Было уже пару раз – не площади, но на улице. Ну и… нарвалась. Сперва Кочергин молнией пришкварил округлую задницу, а во второй раз она на Дашку нарвалась. Подробности не знаю – что-то по медицинской части, но сиду ланон-ши обходит теперь стороной и здоровается со всем вежеством, очень смирная и благонравная.

– Запрыгивай, – ланон-ши очень сексуально…

– Зараза… вот как у неё получается?! Спорить готов, что она и в туалет ходит так, что на Земле эти ролики пользовались бы немалым спросом у любителей извращённого порно! Что ни говори, но видовые особенности порой рулят.

… приземлятся рядом и усаживается, подвернув ноги и с любопытством поглядывая на мои руки. Терпко пахнуло недавним сексом и совсем чуть-чуть – специфическим потом суккубы, немного мускусным, с нотками цветочных запахов.

– Держи пластину и протяни руки. Да, так… чуть Силы подай… чуть, я сказал.

Положив одну руку на ладонь Заевой, начинаю выжигать на пластине Силой, чуточку бравируя перед любовницей. Да, блядь… и нет, не брезгую. А куда деваться? В семнадцать лет стоит на всё, что шевелится и не ёжик… фигурально, разумеется. После изменения усилилась не только физическая сила, но и, мать её, сексуальная! А выбор, откровенно говоря, не богатый.

Бывшие пенсионерки пусть и помолодели, но… стрёмно как-то. Потом, может и привыкну, лет через несколько. А пока вот так… с общественным достоянием. Не с соплюшками же малолетними встречаться, право слово! Да и не каждую… особь женского пола отклик идёт.

– Всё. Погоди… – вытягиваю крупинки Силы и отдаю артефакт, – теперь подай свою.

Вера пробует, и пластинка чуть светится, как положено. Проверка, и крупный огненный муравей (кусается – как прутом раскалённым ткнули!) шарахается от неё, падая с ветки.

– Иии! – Визг чуть не оглушает, ланон-ши повисает на шее, – спасибо! Саша, я теперь с тобой… без очереди! Когда захочешь!

– Иди, – шлёпаю её по задку, слегка задерживая руку, – нет, в самом деле иди, хочу немного руку набить, пока ощущение не ушло.

Бросив напоследок многозначительный взгляд, Вера удаляется. Слышу обрывки фраз…

– … на муравейнике! Да, мальчики? Тестированием займёмся!

– Кто о чём, а суккуба о сексе!

Два десятка артефактов штампую один за другим, нарабатывая навык. Личные, безличные… все они нормально работают и подзаряжаются от фоновой Силы владельца. Другое дело, что Вера вечно по кустам то на спине, то в коленно-локтевой позиции. Ей сверхмощный нужен.

– Поглядел бы кто со стороны, как ты артефакты штампуешь, – неслышно подошёл Чаганов по влажной земле, – кажется, будто всё это легко и просто.

– Как с программами. Для меня максимум – говносайтик сделать, а твоей квалификации на создание игр хватает.

– Хобби, – скромно уточнил богомол, – так-то математический аппарат… меня опять занесло?

– После слова аппарат сознание отключилось, – отвечаю со смешком. Я не настолько гуманитарий, как изображаю перед Володей. Просто когда гигантский богомол начинает рассуждать о программировании, мозг не выдерживает.

Чаганов из тех изменённых, у кого второй облик стал первичным. Он в первую очередь богомол, а уже во вторую – человек, и находится в человеческом теле продолжительное время ему неуютно.

От тренировок Володя также частично освобождён – инстинкты у него… как у богомола, не требуют тренировок. Только в составе отряда занимается, в свободное время помогая мне с артефакторикой или на кухне.

Талантов в этом направлении ни малейших, но богомола больше волнуют научные аспекты, а не прикладные. Пытается впихнуть любимую математику в мир магии.

– Саш! – Окликнули меня, – там к тебе этот… Петрович пришёл.

– Ясно.

Спрыгнув с ветки, отряхиваю зад – наши паучихи начали выделывать ткани, годные не только на противомоскитные сетки, но и на одежду. Штучно пока, но начало положено.

Корявое раскидистое деревце, метров этак под четыре в высоту, топчется у границы лагеря. Выглядит как длинный корявый пенёк, обрезанный ретивыми коммунальщиками на высоте человеческого роста, но не засохший, а выпустивший ветви вширь и немного ввысь.

– Хайюшки, Петрович, – подхожу, вытягивая сжатый кулак. Одна из веток осторожно касается руки.

– И тебе… хау, – Энт общается частично речью, частично запахами и мыслеобразами, отчего понимает его от силы четверть вынужденных переселенцев.

Лёгкое нетерпение, желание вкусно поесть, вырасти…

Прерываю ментальную связь, тряхнув головой. Петрович смущённо кряхтит и произносит:

– Говно-говнецо, да?

– Да, – энт подхватывает меня под коленки и сажает куда-то… на голову, наверное. Где у нас сортир, Петрович знает без меня, просто… этикет, наверное. Не может есть в гостях без хозяев. Или нет… честно говоря, плохо понимаю психику энтов.

Энты второго облика не имеют и в изменении зашли куда как далеко. Не только внешность, но и сознание изменилось стремительно и бесповоротно. Благо, социальные и коммуникативные навыки остались, пусть и покореженные донельзя.

– Говно-говнецо, – тоном гурмана, восхищённого высокой кухней и тёплым приёмом, повторил энт, пуская ноги корни в выгребную яму. Отойдя чуть в сторонку и усевшись на отполированное задницами бревно железного дерева, поддерживаю столь же односложную беседу, стараясь не сорваться на менталистику.

* * *

– Как-то всё это стрёмно, – напряжённо сказал Пашка, – нет, я всё понимаю…

– … в изгнание, – напряжённым голосом говорила Зинпална, выбранная судьёй, – вниз по реке, с оружием и припасами, но без весёл и парусов, положившись на судьбу. В случае, если изгнанники решат вернуться, каждый из присутствующих имеет право и даже должен убить их. Приговор окончателен и обжалованию не подлежит.

На галечном берегу реки собрались все жители товарищества, включая маленьких детей, непонимающе лупающих глазами, сидя на руках у матерей. Огромный плот, сколоченный из брёвен полутораметрового обхвата, вытянулся почти на сорок метров в длину и двадцать в толщину.

Столпившиеся оборотни из стаи Фенрира смотрят зло и непримиримо. Почти полтора десятка… из оставшихся в живых. Брали их шумно, с резнёй, да повесили потом большинство по результатам расследования. Фенрир, взятый живым и моливший о пощаде, умирал долго, сидя на муравейнике. Почти сутки истошного крика… знаменитая регенерация оборотней не всегда во благо.

Всех жителей посёлков мимо провели! Чтоб видели – что будет с теми, кто перейдёт Грань.

На плоту только те, чья вина доказана косвенно и… дети. Принимавшие участие в убийствах, рвавшие зубами плоть разумных. Двое взрослых всего, остальные – дети и подростки.

– Не верят, – негромко сказала знакомая паучиха, – не хотят верить. Я бы тоже не… детей выгоняют.

Маленький кулачок закушен до крови, но в больших тёмных глаза соседки ни тени сомнений в правильности происходящего. Жалость… но никаких сомнений.

– А как ещё?! – Обернулся цверг, очевидно приняв паучиху за противницу изгнания, – Больше тридцати убитых по результатам расследования, каково?! Своих несогласных убивали, противников потенциальных… тайно, разумеется.

– Детей жалко, – паучихи чадолюбивы, но несмотря на мокрые глаза, губы сурово поджаты, – но другого выхода не нашли. Тюрьмы, колонии… это там. Здесь всё иначе. Каждый день убийцы будут сталкиваться с родными убитых… Изгнание для таких слишком мягкое наказание, могут и вернуться.

Наконец плот оттолкнули, и Кочергин в облике дракона отбуксировал его на середину стремительной в этом месте Амазонки.

– Мы вернёмся, слышите?! – Истошно заорал Мишка Семёнов, – вернёмся! Зубами будем рвать ваших детей, жрать заживо! Слышите?!

Огонь с неба оставил от него кучку пепла, а дракон, сделав ещё один круг над плотом, вернулся на берег.

– И это правильно, – с мрачным удовлетворением подытожил цверг, прикрывая голову плетёной из соломки шляпой от начавшегося дождя, – одним уёбком меньше!

Глава 7

Вопрос о реформировании Школы назрел давно, но после убийства общественность наконец-то раскачалась, выделив на это необходимые ресурсы. Отложили даже выход экспедиции на пару дней, дабы наши тяжеловесы в лице дяди Саши, Соколова и Юрия Ивановича смогли внести свою лепту.

Каждый из тяжей заменял минимум полсотни оборотней или нагов, в одиночку транспортируя и устанавливая огромные стволы железного дерева или каменные глыбы. Припахали и меня… да собственно, всех, кто мог делать хоть какое-то подобие артефактов или хотя бы процарапывать руны по трафарету.

Сооружение выходит циклопическим – из тех, что способны (в теории) вынести обстрел средневековой артиллерии или штурм подразделения тираннозавров. Последнее не шутка, параноики среди руководства вполне серьёзно рассматривают возможность существования разумных рептилий и способы противодействия им.

Посреди Школы высится недостроенная пока квадратная башня-донжон, где расположится администрация и учителя. В случае опасности внешней, донжон примет в себя учеников – без удобств, разумеется, но с определённой гарантией безопасности.

– Твою же мать, – выдыхаю, глядя на взмывающую вверх очередную многотонную глыбу, удерживаемую волевым посылом Соколова. Кицунэ среди нас почти полтора десятка, но разница между мощью двухвостого Владислава Рудольфовича и однохвостых его соплеменников колоссальна.

Дальше несложных, легко распознаваемых иллюзий и манипулирования воздушными потоками у однохвостых не заходит. Двое могут похвастаться слабеньким (моего уровня) целительством и давно живут при Госпитале. Четверо демонстрируют склонность к огню, так же слабенькую. Но с ума можно сойти, насколько же перспективен вид в целом! Всего-то второй хвост и… такое. А ведь если верить легендам, хвостов может быть и девять! Всего-то дожить требуется…

– Никак не могу привыкнуть, – провожая взглядом камни в небе, пролетающие по строго определённым маршрутам (падали, да…) соглашается Пашка, положив связку прутков на землю рядом со мной, – силища-то какая!

– А какими интересными стали разговоры о великих древних цивилизациях!

Посмеялись, и Пашка полез бригадирствовать на леса, а я продолжил, сидя под навесом, делать рунические трафареты из металлического прутка. Вышедшие из моих руку, они становились слабенькими такими артефактами, и рабочий процесс ускорялся многократно. Всего-то и делов, что разогреть конец прута в огне, да прижечь деревянную поверхность, пустив Силу.

Привычно уже, по единому шаблону, загибаю пруты, размышляю о всяком. В десятке метров левее возится у походной кузни Захарыч – делает аналогичную работу, но своим, кузнечным методом. Нащупал что-то своё, цверговское… пока прутки трафареты не хуже моих, но вскорости ждём артефакторного оружия.

– Женя! Ёбаный твой рот! – Заорал под ухом тэнгу, грозя кому-то на лесах мосластым кулаком, – тебе жить надоело?! Почему без страховки!? Тебе, опездолу, персонально…

Взмахнув крыльями, прораб тяжело взлетел, матерясь на лету. Рядом со мной упал обслюнявленный окурок…

– Сорри! – Донеслось с высоты, – Женя, мать твою женщину…

– Знакомое что-то… не могу вспомнить!

Изменения продолжаются, и знакомые вроде бы люди и нелюди становятся неузнаваемыми. Ёкаи из числа неопознанных потихонечку определяются с видовой принадлежность, попутно частенько меняя облик и нередко – бытовые привычки, а то и характер.

Часты неловкие ситуации, когда окликают и начинают что-то обсуждать, как с хорошо знакомым… а я и не помню ни хрена, кто же это такой! Позже выясняется, что это, оказывается, Андрюха, с которым частенько пересекался на спортивной площадке – что на Земле, что здесь.

Но я-то запомнил его сперва моложавым спортивным мужиком, смешливым и дурашливым. Позже – худосочным ёкаем насекомого вида.

А теперь вот, неделю спустя… фей! Метр сорок от силы, с огромными радужными глазами, порывистыми крыльями за спиной, сотканными из Силы. Прилагается писклявый голосок и острое чувство собственной неполноценности, лечащееся нарочито брутальным видом. Выглядит это… ладно неизменная самокрутка или трубка, но сапоги-то тебе резиновые зачем?!

Тяжело протопал Петрович во главе бригады энтов, тащащих тяжеленные брёвна. Вопреки подспудным ожиданиям, наши энты не стали экофашистами, готовыми вырезать поселение за срубленное дерево.

– Александра Боброва просят пройти в проектный зал, – прозвучало из громкоговорителя на столбе.

– Захарыч, я…

– Иди, иди, – отмахнулся кузнец, – доделаю. Опять небось вспомнили что-то и на консультацию вызвали.

Назвать себя артефактором в полной мере не могу, но на фоне других…

– Здрасте, – киваю на все стороны, заходя на первый этаж донжона, где и расположился штаб.

– И тебе, – отозвался Соколов от огромной каменной плиты, заменяющей стол, – давай сюда. Мы тут с Михаилом Валерьяновичем проконсультировались, теперь твоё мнение услышать хотим.

Кривлюсь, не скрывая раздражения, не люблю такие моменты. Бывший этнограф, специализировавшийся на славянской мистике, специалист весьма востребованный, даром что его артефакты несколько однообразны. Выведенные глаголицей на листках бумаги и пергамента древние наговоры вполне себе действенны, но… бумага, она и есть бумага.

Глубокие знания (целый доктор наук, шутка ли!?) предмета несколько компенсируются как недолговечность хрупких носителей, так и направленностью. Всё больше сглазы и защиты от них, заговоры от стрел и тому подобное. Отчасти даже действенней моих корявых самоделок – целый пласт древней культуры, не абы что. Зато мои корявости проще приспосабливать к текущему моменту.

Не скрывая неприязненного взгляда, вампир отошёл от стола, скрестив демонстративно руки. На Земле бывший преподаватель попил кровушку у студентов в переносном смысле. А теперь вот… в самом что ни на есть буквальном. Но что не отнять – законопослушен, никаких там обескровленных трупов и обесчещенных под вампирским гипнозом девиц. Всего-то специфика питания.

Не в первый раз замечаю, что нас ссорят специально, вроде как чтобы не возникло сговора двух специалистов. Профсоюза, так сказать.

И вроде как даже не из подлости… Кочергин точно руководствуется благими намерениями, забыв о второй части поговорки. Кицунэ… лис, он и есть лис, интрига ради интриги. Юрий Иванович привык просто, он и руководил примерно так же. Редкостный гандон… отец под его началом успел поработать, вспоминал исключительно матерно.

У каждого из тяжеловесов свои резоны – исключительно верные, разумеется… но всё равно неприятно.

Попытки поговорить проваливается – когда аргументы, пусть даже неосознанно, подкрепляются Силой, легко принять на веру всё, что угодно. Привыкаем потихонечку к феодализму и Праву Силы.

– Донжон капитальный, а четыре школьных сектора делаем пока временными, Крепкими, но скорее всего будем делать потом из камня, – не моргая, поясняет Юрий Иванович, ставший главой проекта из-за совпадения личной Силы и строительного образования.

– С меня что требуется?

– Прикинь, что тут можно сделать лично тебе, чтобы не переделывать потом.

– Артефакты?

– Да.

Уточнение не лишнее: несмотря на образование и руководящий опыт, Юрий Иванович не самый компетентный специалист, да и интеллект не так чтоб очень. Тупит подчас крепенько, но альтернатив нет – не только оборотни, но и многие другие изменённые просто не станут подчиняться слабому. Начнутся споры, ссоры, невыполнение приказов и работа, ведущаяся ни шатко, ни валко. Проверено.

Приходится к подобным спецам приставлять в качестве замов специалистов реальных. Другое дело, что такие вот Юрии Ивановичи не всегда прислушиваются к их мнению. Или как вариант – искать по-настоящему сильного изменённого, готового пойти под начало более слабого, но компетентного руководителя. Как ни печально, но таких мало. Инстинкты…

– Угу, угу, – обхожу вокруг макета, – я бы сосредоточился на сигналках прежде всего – чтобы никто из учеников не мог пересечь границы чужого сектора. Змеи сейчас злые, могут и не понять, что псами и волками движет не столько агрессия, сколько дурное любопытство. Затем…

* * *

Кицунэ стоял перед строем, заложив руки за спину и слегка расставив ноги.

– Напоминаю, – начал он, – что это не учения и не соревнования. Никаких первых и последних мест, штрафных баллов и тому подобной хери нет, и не будет. Задача одна – помочь нашему отрядному медику отработать паркур с элементами преследования. Не поймать, не обезвредить! Коснуться!

– Догонялки, да? – Заулыбался Анвар, выпуская и втягивая когти на изменившейся лапе-руке.

– Догонялки на касание, – уточнил Соколов, щёлкая секундомером, – ии… начали!

Длинноухий подросток с раскосыми глазами и лишним весом прыгнул вверх и чуть вперёд, оборачиваясь енотом прямо в воздухе. Упитанное тельце зацепилось за тонкие пружинистые веточки и сменило траекторию полёта.

Двое преследователей не успели это сделать и упали, столкнувшись в воздухе. Послышались эмоциональные слова на незнакомом языке и Анвар, грубо толкнув второго участника аварии, встал, держась за повреждённую руку.

– Брат, извини, брат, – тут же повинился он.

– Ничего… погнали дальше.

Бобров казался неуловимым, мастерски используя преимущества сильного человеческого… антропоморфного тела и лёгкого звериного.

– Что творит, поганец, – восхитился Соколов, наблюдая за носящимся по кронам деревьев енотом, – тридцать человек поймать не могут!

– По тонким веткам бегать кроме него никто не может, – хмыкнула Лия скептически.

– Пусть… у каждого свои преимущества. Можешь что-то лучше других – делай! Ребятам никто не мешал скооперироваться и устроить загонную тактику.

– Что творит! – Восхитился кицунэ, не отрываю взгляда от происходящего, – видишь? Да левее…

– Где?

– Где старый след от молнии…

– Ага. Сидит… личинку жрёт.

– Жрёт… иллюзия, – усмехнулся Соколов, – рядышком стоит, фак показывает. Издевается, поганец!

Дунув в свисток, объявил об окончании догонялок. Разгорячившиеся приключенцы прыгали вниз по веткам, обсуждая игру.

– Замечательно, – подытожил Владислав Рудольфович, – могу сказать, что наш медик наконец-то научился убегать! Кроме шуток, большое достижение! Как боец он, сами знаете, слабенький. Ну да медику это и не нужно.

– Как боец, как хуец, – пиная попадающиеся под ноги гнилушки, бурчу негромко, чтобы Соколов не услышал, – хули ж меня сравнивать в рукопашной!? У большинства здесь масса мышечная вдвое выше моей. Или богомол, против которого вообще шансов нет. У меня вон артефакты… С ними любого почти в отряде сделаю. А, хули толку! Если мозги мышцами даже у кицунэ задавлены, спорить бессмысленно!

* * *

– Карта… какая есть, – в голосе Кочергина мелькнуло смущение, – кхм… не учили меня, так что сами видите – каляки-маляки.

– Нормально, командир, – подбодрил его один из приключенцев с военным прошлым, – Точность достаточно высокая и масштаб соблюдён, так что ориентироваться можно.

– Ты-то откуда знаешь, – но вслух не проговариваю, не тот момент.

– Пролетел по верху, – продолжил Кочергин, – иногда приземлялся, но… Я уже говорил, что будучи драконьем обличии воспринимаю мир несколько иначе?

Руководитель экспедиции развёл руками, виновато улыбаясь, и у меня засосало под ложечкой. Нехорошо как-то экспедиция начинается – неправильно это, когда командир демонстрирует неуверенность и пытается заранее отстраниться от возможных проблем.

– А дядя Саша ни хрена не лидер, оказывается. Хороший мужик, яркий и отчасти даже сильный, но никак не потенциальный капитан производства и отец-основатель. Одним из лидеров быть способен, когда ответственность хотя бы отчасти коллективная. Не более.

– Сперва его авторитет и уверенность в себе держались на том, что он уникальный для нас специалист, востребованный и нужный. Потом – что он одраконился и не имеет конкурентов в силовом противостоянии. А так… да, хреново. Хм… хреново для экспедиции, а вот для общины и меня лично… нужно будет обдумать.

– Ножками, парни, ножками, – подхватил Соколов, спасая положение, – помните, «Территория считается захваченной, когда над ней повисают яйца пехотинцев». Александр Николаевич может заменить собой вертолёт, но для полноценной разведки территории нужны геологи, биологи, топографы и прочие землемеры. Ясно?

– Так точно! – Орём дружно, аж удивительно.

Обвешанные артефактами, оружием и полезными грузами, топаем к берегу реки, где уже собрались почти все жители посёлков. Пётр Иванович толкнул прочувствованную речь, в которой сравнил нас с Колумбом и первыми космонавтами. Юрич от заводских выражался скромней, расписав необходимость разведки близлежащих территорий и напомнив нам не рисковать понапрасну.

– … помните, что ваши жизни ценнее всего! Не лишний пройденный километр или пробитый шурф, а вы! Будут потом и другие экспедиции, в которых пригодится приобретённый вами опыт. Без геройствований! Одна, вторая, десятая… и вот уже через пару лет наши малыши спокойно бегают там, где ещё недавно взрослые проходили, ощетинившись оружием и погибая. Бегают без опаски и без забот, потому что вы вернулись и принесли нам знания. Идите и возвращайтесь! Всегда возвращайтесь!

Вскинув кулак по рот-фронтовски, Юрич отсалютовал. Превратившись в дракона, Кочергин закружил вокруг нас.

– Йу-ху! – Завопил первый десантник, несомый струёй горячего воздуха через широкую мутную реку, – первый пошёл! ВДВ!

Один за другим переправились мы через реку, приземляясь меж раскидистых деревьев, поросших длинным лишайником.

– Крутим спираль! – Скомандовал Кочергин после короткой заминки и выразительного взгляда Соколова, – разведка территории, не нарываемся! Наткнувшись на потенциальную опасность, отступаем. Начали!

Глава 8

– Не так я представлял себе будни первопроходца, – бурчу потихонечку, вырезая на каменном блоке руну. Жарко и влажно, плаваю в собственном поту, отмахиваясь от насекомых. Так-то научился создавать что-то вроде покрова Силы, спасающего от кусачей мелочи, но держать его во время работы пока сложно, а артефакты класса Дихлофос перегорают.

Аккурат после десантирования я чуть-чуть эволюционировал. Ничего серьёзного, но Сила во мне иногда искрит и в настоящем я сапожник без сапог. День-два, и приду в порядок.

– Как ещё, брат? – Удивился Анвар, приостановив работу, – Колумб когда в Америке высаживался, первым делом укрепление строил, конкистадоры так же делали. Крепость нужна, Саша! Отсидеться чтоб где было. Исследования эти тоже – что, в чистом поле с пробирками сидеть?

– Да всё понимаю! Это так… романтическая дурь прёт.

– Бывает, – засмеялся приятель, – я когда в твоём возрасте… – эй, эй! Как камень ложишь!? Неправильно, да!

Сорвавшись с места, борец стремительно умчался к накосячившему. Магией оборотень не обладает, зато поучаствовал в возведении десятка домов в родном селе, притом под руководством опытных родственников-строителей. Бригадир!

Форт смотрится коряво, унылая каменная коробка со стенами почти трёхметровой толщины. Десять на двадцать метров, если мерить изнутри, да минус внутренние стены. Окна-бойницы, они же вентиляционные отверстия – с добавкой магии, разумеется. Во влажном климате для нормальной вентиляции нужны широченные проёмы или кондиционер – магический в нашем случае.

Освещение исключительно на магии: обычная руна Соул, созданная с рядом несложных условий, слабо светится – как дохленький светодиод примерно. Всей работы пятнадцать минут… пусть на одну руну, зато в теории она получается едва ли не вечной. И никаких платёжек ЖКХ в почтовом ящике.

Под ногами глухо подрагивает земля, отвлекая от работы.

– Добрался, – проскрежетал каменный полоз, вылезая из большой кротовины посреди комнаты, – вода неглубоко, но фильтры ставить надо. Мусора много… и духов…

Мелких духов видят многие, а некоторые даже ухитряются договариваться с ними. Вижу и я, но договориться не в состоянии. Не хватает Силы, чтобы припугнуть или вознаградить примитивных (другие нам пока не встречались) тварюшек.

На острове их мало, а на материке прямо-таки кишат. В основном полупрозрачная студенистая мелочь, похожая на крохотных летающих медуз. Реже – неправильно светящиеся животные, растения и насекомые.

– Договорюсь, – проскрежетал змей задумчиво и обернулся лысым молодым парнем в обтягивающих шортах из паучьего шёлка.

– Водка потребуется, – уже нормальным голосом сказал он, – духи там с незамысловатыми желаниями. Украшения какие-то может, артефакты простенькие. Не знаю точно, пробовать надо.

– Без них никак? – Почесал грязную шею Соколов.

– Можно, как нельзя, – пожал узкими плечами полоз, – это просто какая-никакая, но гарантия хорошего к нам отношения. Ну и наоборот, соответственно.

– На техподдержку договориться сможешь? – Влезаю в разговор я, движимый неутолимым любопытством.

– Техподдержка? Хе! Можно, чего нельзя! Они там безмозглые почти, но что-то понять всё равно можно. И договориться.

Полоза снабдили водкой и украшениями, сделанными буквально на коленке, и каменный дух нырнул под землю. Колодец прямо в доме – ради безопасности. Мало ли, придётся сесть в осаду, без воды много не высидишь.

– Чешуйки слюды дайте, – сказал он, вынырнув через полчаса. Искомое тут же доставили, и земляной дух нырнул под землю.

… - в каменные блоки впаять чешуйки слюды. Всё, всё, ничего больше! Хер его знает, но духи эти прямо-таки тащатся от слюды. Вроде как зеркальца для аборигенов, только с оттенком мистики.

Змея ощутимо вело после длительно общения с мелкими тупыми духами. Лечение известное – стакан с алкоголем и сон. Не наркота! Шаманские практики с мухоморами потихонечку уходят в прошлое.

– … чтобы с двух сторон слюда в стенках колодца была. Тогда с одной стороны будут духи земли стенки укреплять, а с другой – духи воды чистить камни и воду. Тусовка у них там будет, хе… Всё, народ, меня не кантовать. Колодец… без меня.

Кошусь на Валерона, преисполненного чувством собственной важности. Бывший строитель выглядит как помесь цверга неизвестно с кем, но таким же мелким и куда более… страшненьким. Цверги, при всей их непривычной внешности, вполне гармоничны, а если приглядеться, то и почти симпатичны.

Валерон же… впрочем, он и человеком был страшненьким. Весь корявый какой-то, скрученный… похож на жертву пьяного зачатия, и не исключено, что так оно и есть.

Зато специалист! Единственный пока представитель общины, способный не просто чувствовать родную стихию (камень в его случае), но и филигранно с ней работать. Валерон может не просто вырезать Силой ровную каменную плиту из крупной глыбы, но и сформировать её из мелких камней. Притом, что немаловажно – почти любого размера и формы.

В экспедицию бывший разнорабочий попал едва ли не в последний момент, как боевая единица ценности не представляет абсолютно. Впрочем, ему по джунглям с копьём наперевес бегать и не требуется. Хм… как и мне.

– Напитывай, – понизив для важности голос, Валерон отодвинулся от плиты. Встав с мшистого камня, служащего табуретом, делаю несколько шагов и проверяю узор на плите, выискивая мелкие огрехи.

– Растёшь, – хвалю строителя, на что тот надувается забавно, становясь похожим на промежуточное звено между жабой и человеком, – того и глядишь, сам артефакты начнёшь лепить из камня.

– А чего ж, дело-то несложное, – важно отозвался тот, закладывая за пояс тонкие руки с несоразмерно большими кистями. Давлю улыбку… да и не один я. Валерон и человеком-то не отличался умом и сообразительность, но самолюбия… Потрафить ему, впрочем, несложно, так что пусть важничает.

Тронув Силой завитушки рун, углубляю их и отхожу в сторону. Каменная плита, повинуясь взглядам псиоников, медленно взмывает вверх, став частью крыши.

Псионики, стихийники… как стали видеть потоки Силы, так и пошли различия. Некоторые маги оказались не магами вовсе, а псиониками.

Вроде бы точно так же могут манипулировать предметами, заставляя их порхать вокруг себя, ан нет – не воздушные потоки, а левитация! Не магия огня, а пирокинез!

Разница, откровенно говоря, понятна местами только исследователям, но она есть. В теории эта разница должна как-то помочь сперва понять природу Силы, а затем и лучше научится управлять ей.

– Левей, левей, – командует бегающий по верху форта Анвар, – ставь! Саша, давай сюда!

– Уже, уже, – привычно бурчу. Вот что за привычка у человека – включать начальника даже в случаях, когда это на хрен не нужно? – Нормально встала, ток Силы хороший, соединение прошло.

– Глиптодоны! – Крикнул стоящий на часах Чагин. Володя позавчера потерял кисть левой руки, так пока новая отрастёт… Вроде как больничный, ещё дня на три, – небольшое стадо вышло к реке, метров пятьсот ниже по течению.

– Эх, – Потёр руки Валерон, – поедим супца черепахового! Такой рецептик помню, очумеете!

– Это не… – начал было драконид Валентин Андреевич, но обречённо махнул четырёхпалой рукой. Объяснять, что местная живность только напоминает пресловутого глиптодона из детской энциклопедии о динозаврах, и что это не черепаха, а предок броненосца, он уже устал. Панцирь есть? Черепаха! Вытянутое тело с бугристой шкурой, живёт в реке? Крокодил!

К реке бодрой трусцой отправилась охотничья партия во главе с Юрием Ивановичем, а по лагерю разлилось предвкушение вкусного обеда. Глиптодон, это… а, да что там объяснять!

Тёплый ветерок прошёлся вокруг форта и обернулся усталым драконом с потускневшей чешуёй. С собой дядя Саша привёз часть изыскательской партии, работавшую у Дальней Скалы.

– Образцы привезли такие, что… – соскочивший с дракона кобольд закатил глаза, попирая ногой объёмистые баулы, – сказка, а не образцы!

– Что такое? – Ну да, я «В каждой бочке затычка», а куда деваться? Видовая особенность (одна из) у меня, как выяснилось, любопытство. А будучи одновременно старшим медиком экспедиции, и единственным артефактором… Из лагеря меня не выпускают в принципе, ибо не фиг, как выразился дядя Саша. Хера с два в следующую экспедицию заманят!

Кочергин выглядит усталым, работа грузотакси его страшно утомляет. Массовое перемещение нас через реку – понты чистой воды, как удалось подслушать. Авторитет поднимал. На поднятие авторитета ушла туева куча энергии, два дня дракон был нетрудоспособен. А тут народа поменьше, зато расстояние не в пример больше.

– Что? – Важно переспросил кобольд, – металлургический комбинат строить будем!

– Иди ты! – Я аж сел от такой новости, поджав под себя босую ногу.

– Сам… ладно: будем или не будем, это вилами на воде. Но возможности есть! Такая подборочка руд… сказка! И всё рядом, главное. Так рядом, что все принципы геологической науки нарушаются!

– А оно нам надо? – Мелькает где-то в глубине, но вслух высказывать не спешу. Цверги-заводчане не мыслят себя без промышленности, не задаваясь вопросами – нужна ли нам вообще эта промышленность!?

Нефтехимия и примитивная металлургия, вкупе с проклюнувшееся магией и псионикой с лихвой удовлетворяют большую часть наших нужд. Делаем мыло, стиральные порошки и моющие средства. Есть напалм и горючее, начали лить пластмассы. Теперь вот металлургический комбинат.

Здорово! А… зачем? Мыльно-рыльные – ладно, а пластмассы-то зачем? Металлургический прокат в большом количестве?

Не та у нас цивилизация – нет нужды в рельсах, арматуре, швеллерах и прочем. Та же история со станочным парком – сделать-то можно, но… зачем? Что на них производить и для кого?

– Впрочем, чего это я… на перспективу заводчане работают. Да и непосредственно здесь и сейчас польза от них есть. Хотят комбинат строить, пусть! Может, и наладят что-то такое… техномагическое.

Солнце спряталось, поднялся ветерок и температура резко упала градусов на пятнадцать.

– До чего же поганый климат!

– Э, Валерон, – тут же отозвался колдующий с ним на пару у очага Анвар, – ты в горах не бывал, да! Вышел – солнце, в футболке идёшь. Солнце ушло, ветер поднялся, так через пять минут за пуховиком вернёшься! Вот влажности такой нет, да!

Начался дождь, секущие его струи быстро стали ледяными и температура снова понизилась. Сплюнув, надеваю сплетённое из травы пончо и соломенную шляпу – простуда мне ныне не грозит, но приятней от этого погода не становится.

Уходить в помещение смысла нет. Никто ничего не скажет, но чем быстрее мы закончим работу над фортом, тем быстрее закончится эта грёбаная экспедиции, задолбавшая меня за неделю.

Глава 9

Крупная коричневая гусеница прошествовала по висящим на ветке шортам, и остановилась, приподняв красную головку с золотистыми рожками. На светло-серебристом паучьем шёлке она смотрелась драгоценным украшением, и я невольно залюбовался.

Медитативное состояние прервало громкое урчание в желудке и последовавший за ним болезненный спазм, сопровождающийся звучным выхлопом.

– Травки, – выплёвываю сквозь зубы, – ну Валерон… ну, сука… для аппетита!

Диверсия получилась масштабная – отведавшие черепахового супчика авторства бывшего строителя рассеялись по окрестностям. Выкопанный заранее сортир на четыре посадочных места не справился с повышенной нагрузкой, и члены экспедиции обильно удобряют землю в окрестностях лагеря.

Как медик, я должен проверять продукты, и ведь проверил же! Нормальное качественное мясо без признаков паразитов, одобренные нашими биологами травы и коренья.

И Валерон… недоумок, решивший добавить травку, показавшуюся знакомой. У него на огороде похожая росла… а?! Похожая, блять! Хорошо ещё, не ядовитой оказалась, а всего лишь сильнейшим слабительным.

– Даже не понимает, что нахуевертел, обсос! Потравить так мог весь отряд… с благими, мать его, намерениями!

Дядя Саша, не пострадавший от диверсии, сразу переправил недоумка на Остров, от греха подальше. А я вот, как не проследивший и не обеспечивший, остался крайним.

Даже срать приходится подальше от лагеря, пренебрегая безопасностью и здравым смыслом! Ибо угрозы от других… засранцев прозвучали уж очень замысловатые. Фраза «обвалять в говне» запомнилась особенно. В ближайшие пару дней появляться в расположении нет никакого желания.

– Обидно… Я, значит, не проследил и не обеспечил. Согласен, виноват – нужно было не подпускать этого… сраного кулинара к готовке.

– Но блять, почему нет претензий к дяде Саше, который и приволок недоумка под личную ответственность? Изначально ведь договаривались брать только тех, кто прошёл подготовку в отряде. Стрёмно выкатить претензии к дракону?

– Анвар в готовке участвовал, пусть и не суп – делал жаркое по соседству. Тоже никаких… почти никаких обвинений. Ибо могуч, мускулист, брутален и является одним из авторитетных волков общины. Тронешь, получишь проблемы со всей стаей.

– А бедного маленького енотика крайним назначили! Ну, суки, подойдёте вы после экспедиции ко мне за артефактами! Сейчас – ладно, обязан делать, как член отряда. А потом… для вас лично очередь будет, как на квартиры в Советском Союзе. На годы!

– Не месть… ладно, месть тоже, но в первую очередь здравый смысл. Раз позволишь так вытереть о себя ноги, два… и вот твоё место у двери, в качестве коврика.

– А хера делать? Силой свои интересы отстаивать не могу, отойти в сторону тоже не выйдет. Это как в маленькой деревне – хочешь ты или нет, но круг общения у тебя очень ограниченный. Негде другой взять! Так что буду строить… а манипулировать буду, и…

Размышления прервал очередной спазм, но уже не столь болезненный.

Пару часов спустя, так и не одевая пока шорты, спустился по веткам к реке и вымыл руки… а потом и весь вымылся. Возвращаться в лагерь не хочется, и я всерьёз задумался о том, чтобы заночевать в джунглях по соседству.

– Возвращайся, – сказал Чагин, возникнув рядом в насекомой форме, – ребята отошли уже.

– Явился, отравитель, – вяло поинтересовался бледноватый Соколов, – мы уж думали, ночевать там решишься.

Независимо пожимаю плечами – дескать, а что такого? Страх перед джунглями у меня потихонечку уходит – появились какие-то знания, и что важнее, понимание природы. Вроде как чувствую… но не спешу пока хвалиться достижением.

С недавних пор могу ощутить себя вроде как частью леса. Крохотной такой частью и очень ненадолго. Но в эти мгновения чувствую его настолько хорошо, что потом, когда момент озарения уходит, просто знаю – где растут спелые сочные фрукты, притаились под корой вкусные жирные личинки или дремлет на ветке опасная для меня змея.

Обойти затаившихся хищников или отыскать безопасный ночлег уже не кажется чем-то невозможным. Но выкладывать такой козырь пропало всякое желание. Безопасность экспедиции от меня не зависит, а знать, что я могу теперь пройти уйти в джунгли и жить там… именно жить, а не выживать! Лишнее это.

Как-то не выходит у нас построения коммунистической общины, где человек человеку брат.

* * *

– Рук не хватает, – заявил подошёдший Игнат Фёдорович, сердито шевеля большими, покрытыми жёсткой щетинкой ушами, – ты нам нужен.

– Ты нужен Родине! – Хохотнул кто-то из строителей, слушающих разговор. Шарахнув шутника слабым электрическим разрядом, кобольд уставился на меня. От него отчётливо пахло смесью сырой земли и горелой проводки – естественный запах вида, уже переставший удивлять.

– Ну так как? С Соколовым я договорился, форт вчерне готов, доводкой будут заниматься будущие жильцы.

– Какие это? – Неприятно удивляюсь заявлению.

– Не в курсе? Расселять будем островитян – слышал небось, сколько там разговоров про самостийность? Вот… отделяться окончательно желающих мало, а вот так – наособицу, но не слишком далеко, многие хотят. Чтоб под крылышко в случае серьёзной опасности, но не делиться ништяками.

– Игры в демократию закончились, значит, – бормочу негромко, – советоваться перестали, теперь просто оповещаете о своих решениях.

– Саш, – зеленоватая физиономия бывшего инженера-строителя скривилась, – я тебя понимаю… Но и ты пойми – сейчас у нас времена военного коммунизма по факту. Наладим быт, расселим недовольных с острова, тогда и о демократии можно будет вспомнить.

– А успеем? Вспомнить-то? – с насмешкой гляжу на Фёдоровича, – Ладно, что там от меня нужно. Артефакты очередные?

– Руки.

– Чего?! – На всякий случай прячу их за спину, опасливо отодвигаясь. Не то чтобы боюсь… но опасаюсь. Есть у нас любители экспериментов в стиле Менгеле. Пока на себе и на добровольцах, коих, как ни странно, с избытком. Ну там… какой электрический разряд без ущерба для себя выдержит волк-оборотень? Как быстро отрастёт отгрызенный палец у драконида?

– Не в этом, – морщится кобольд под смешки, – лаборантов не хватает.

– Я-то причём?! Игнат Фёдорович, я в геологический тематике – ноль!

– Саш… – кобольд берёт меня под локоток, пытаясь доверительно заглянуть в лицо. Получается плохо, мимика у кобольдов грубая, гримасничающая. Не прибавляют доверительности и большие бесцветные глаза, изрядно выпученные, – ну ты хотя бы в Госпитале работаешь, кровь на анализ брать умеешь и вообще руками работать. Что не умеешь – ерунда, тебя хотя бы обучить можно быстро!

– Так плохо?

– Время! – Рыкнул инженер приглушённо, – все, кто хоть немного понимают в геологии, уже здесь! Я вообще инженер-строитель, но имел дело с гидрогеологией. Имел, а не специалист! Знаешь, сколько сейчас работы?

– Шурфы…

– Шурфы мелочь! – Отмахнулся тот несуразно большой когтистой ладонью, – на фоне всего остального. Наличие подземных источников и полостей, вот проблема!

– А нам сейчас, – перейдя на горячечный шёпот, – расселять людей нужно. Думаешь, почему в демократию не играем? Остров – бочка пороховая! Знаешь, сколько видов соседствовать в принципе не могут? Десятки, Александр, и это именно на уровне физиологии! Расселять! И каждому клану или виду территорию нужно нарезать так, что всё необходимое для жизни было – начиная от дичи и возможности выращивания сельскохозяйственных культур, заканчивая полезными ископаемыми и выходом к реке. Да так, чтоб враждующие виды друг с другом не пересекались никоим образом! А духи? Они ж не только мелкие здесь. С кем договориться, кого обойти нужно… время, Саша!

– … образец номер восемьдесят шесть дробь два, – вслух проговаривает Чаганов, делая запись в лабораторном журнале, – реакция на серную кислоту…

Капаю на минерал, и Володя скрупулёзно записывает реакцию. Идеальный напарник! Терпеливый, сдержанный… а что чувство юмора хромает, и что бывший программист предпочитает пребывать в виде гигантского богомола, так меня это не напрягает.

– Откуда хоть это? – Интересуюсь у притащившего мешки с образцами каменного полоза.

– Понятия не имею, – пожимает тот узкими, обманчиво слабыми плечами, – я шурфы пробиваю, но что, откуда… Специально сделали, чтоб не было попыток подсудить кому-то.

– А было такое?

– Могло, – признал Юра после короткого раздумья, – показать одни участки перспективными и подсунуть неприятелю, другие наоборот.

– Не получается у нас что-то светлого будущего, – практически повторил мои недавние мысли Володя, щёлкнув задумчиво жвалами.

* * *

– Зинпална, Зинпална! – Забарабанила в дверь кабинета медсестра.

– Что там? – Послышалось гневное сопрано, – не дай бог, опять с ерундой какой…

– Псы у Завода опять сцепились с драконидами, – затараторила влетевшая в кабинет фея-медсестра, зависнув над полом, – только-только девочки по радио передали! Леночка Егупова из…

– Понятно, – прервала подчинённую женщина, вставая с кушетки и приводя себя в порядок после короткого дневного сна, – поднимай всех свободных, с минуты на минуту пострадавших привезут.

Фейка стремительно вылетала в окно, сокращая путь.

– Девочки! – Раздалось пронзительное контральто, – готовим операционную, сейчас пострадавших повезут!

– Когда же это закончится… – Зинаида Павловна в сердцах стукнула по столешнице маленьким кулачком, расколов толстую полированную доску железного дерева, – тьфу ты! Ещё одна напасть! Топтыгина работой обеспечила.

Носилки с пострадавшими влетели несколько минут спустя на госпитальный двор, удерживаемые над землёй воздухом или телекинезом. Под высоким навесом началась сортировка – на тех, кто может подождать и на тех, кто нуждается в неотложной помощи.

– Убитых нет, слава Иисусу, – благочестиво поджала полные губы работающая в приёмном покое паучиха-сектантка, и медики принялись за работу.

– Что в этот раз? – мрачно поинтересовался Валера, сжимая протазан.

– А… – доставивший пострадавших цверг только махнул рукой, – да как всегда! Соплеменники твои, из молодняка, иерархию промеж собой выстраивают. Друг с другом старшие махаться запретили, так они к драконидам цепляться начали. Пахнут не так, ходят… и вообще рептилоиды!

Отставной прапор скривился, но промолчал – молодняк из псов и волков самый проблемный, хулиганистый и жестокий. Остальные тоже не лапочки… те же наги те ещё интриганы, но надо отдать им должное – держать себя в руках умеют.

А дракониды… в обществе почему-то пошло убеждение, что это едва ли не низшая каста. Дескать – ленивые, трусливые и не заслуживающие большего, чем высокой должности ассенизатора.

Вникать в различия мышления мало кому охота… а по старым, земным ещё меркам, дракониды производят странноватое впечатление. Внешне апатичные, готовые довольствоваться малым и охотно берущиеся за самую не престижную работу.

Разглядеть под этой маской достаточно высокий интеллект, не зацикленный на материальном, способны немногие. Псы же, как ни печально признавать, больше всех… упростились. Инстинкты выше интеллекта.

– Расселяться надо на хрен, – сплюнул ОМОНовец, – оставить на Острове только Госпиталь, Школу и…

– … расселяться надо на хрен, – осторожно стукнула кулачком сида, собравшая в Госпитале всех Старейшин, – надоело штопать раненых. Дождёмся ведь! Сперва убитых, а потом и кровавой вендетты!

– И что ты предлагаешь? – Поинтересовался представляющий сокольских Валерий Павлович, – и главное – куда?

– К ебене матери! – Резко отреагировала Зинаида Павловна, – экспедиция продолжается, но мы, все здесь присутствующие, признали её крайне успешной. Есть территории с ресурсами и многими вкусностями. Предварительная разведка проведена, составлены даже геологические карты и построены форты.

– Отселить на хрен самых агрессивных мудозвонов! – Поддержал её Жорик, – сперва их, а потом и вовсе – всех расселить!

– Всех? – Ехидно уточнил тэнгу, шевельнув крыльями, – и что же это за глупость, молодой человек? Остров у нас как никак обжитой, и что же – бросать всё?

Келпи только усмехнулся реплике сокольского, ничуть не смутившись.

– Да, всех, – повторил он, – подождите! Оставить Госпиталь, Школу, НИИ какие-то, ещё что-то в том же духе. Завод, может быть. То есть – всё, что работает на благо всей общины! Прямо работает, опосредованно… лишь бы работало.

– И выделить земли на острове под клановые представительства, – подхватил Пётр Иванович, – в центре чтоб по единому архитектурному стандарту, а по краям острова – как хотят выёживатся. Для мелких кланов тоже кварталы выделить… строго под представительства, с коллективной ответственностью членов малых общин за действия соплеменников! Не умеет вести себя клановая молодёжь, так и не хрен на Остров пускать!

– Мне нравится. – поддержала Зинаида Павловна, – владения на материке у кланов, семей и одиночек – и как хотят там… А на Острове пусть цивилизованно.

– Евросоюз, – хохотнул Юрич, – в целом я поддерживаю. Обсудим с ребятами на Заводе, но думаю, большинство будет за. Переселяться на материк, конечно, геморно, но разборки эти, честное слово, надоели! Ладно пока ещё кулаками молодёжь машет, а ну как маги схлестнутся, а? Не… хорошая идея.

– Референдум? – Спросила Даша, выполняющая роль секретаря на собрании.

– Даёшь референдум! – Поддержал сиду Жорик, – вынесем на обсуждение, ну и пусть пар в свисток народ сливает. Вместо драк. А там и расселимся потихонечку. Но мне лично, чур, один из маленьких островков по правому берегу! Я забил!

Глава 10

Свесив ноги с каменного причала, бросаю камешки рикошетом по бликующей воде. Строители под предводительством Юрия Ивановича устанавливают каменные блоки где-то там, в глубине.

Редкий случай, когда можно поболтать босыми ногами в тёплой мутноватой воде, не вглядываясь в глубину. На пару вёрст окрест распуганы не только водные хищники, но и рыбья мелочь. Шум от строительства, выплески Силы, активное применение нефтехимии и каких-то дивно вонючих смесей, предназначенных для отпугивания живности сделали своё дело.

– Пааберегись! – Запоздалый крик, и солнце закрывает громадный каменный блок, плывущий в десятке метров над землёй.

– Твою мать! – подхватив глиняную миску с медовыми сотами, перекатом ухожу из-под дрогнувшего камня, и не разгибаясь до конца, с причала. Никого пока не прибило, но именно пока.

Паршивый контроль вкупе с желанием поиграть мускулами не сулит ничего хорошего. Да и шуточки… некоторые изменённые считают смешным, когда народ пугается пикирующей с неба каменюки, остановленной в последний момент. Если шутят не над ними.

– Лыбится, дебил, – запоминаю шутника, мысленно обещая ему неприятности.

Экспедиция по факту завершилась, хотя Кочергин подчеркивает, что она вступила в следующую фазу. Разведкой местности мы больше не занимаемся, переключившись на сопровождение партий переселенцев. Ну а конкретно я заменяю станцию Скорой Помощи.

Паромная переправа примитивна, но исправно выплёскивает на берег всё новые и новые партии переселенцев. Два-три проводника, столько же силовиков, способных поднять над головой многотонную глыбу или перерубить водяным хлыстом ствол не самого тонкого древа, да два-три строителя, способных возвести форт за считанные часы.

Пока переселяются взрослые и приравненные к таковым подростки. Строительство форта (примитивной коробки) из камня или железного дерева с помощью прикомандированных строителей, и крепости вокруг него уже своими силами, зачистка территории от опасной живности. Остальное потом, когда-нибудь. Может быть.

Планы у народа грандиозны, но что-то гложут меня подозрения, что в большинстве своём планами они так и останутся. Слишком хорошо приспособлены мы к жизни в дикой природе, чтобы рвать жилы, строя светлое будущее.

– Придавило-придавило-придавило! – Возник перед глазами мелкий, недавно прирученный дух, способный принимать обличье попугая, – летим-летим-летим!

Подхватив рюкзак с медицинскими принадлежностями, срываюсь с места, изображая из себя скорую помощь.

– Дебилы, блять, – срывается у меня при виде придавленного глыбой строителя, – доигрались!

Давешний шутник имеет бледный вид, да и немудрено…

– Покойся с миром, – закрываю глаза убитому.

– Что?! – Дошутившийся дебил срывается на писк, – почему? Это всего лишь…

– Шутка? – Заканчиваю за него и… кивает!

– Свидетельствую, – делает шаг один из переселенцев-кошаков.

– Я видел, – мрачно выдыхает Сомик, глядя на вляпавшегося приятеля.

Процедура отработана… к сожалению. Не первый и даже не десятый случай. Свежеиспечённое могущество рвёт крышу капитально. Несчастные случаи, вызовы на так называемые дуэли, избиения и унижения не редкость.

Прощать такие вещи нельзя, воздушник неминуемо отправляется на Выселки. Хутора-форпосты по границам исследованных владений садового товарищества «Металлург». Этакая помесь каторжников и пограничников, живущих группами по двое-трое.

Предполагается, что Выселки постепенно будут отодвигаться дальше и дальше, вместе с обитателями. Каких-то сроков отсидки или каторжных работ нет – прощение можно заслужить усердной работой по разведке и благоустройству территории.

Воздушник бледнеет, шевеля беззвучно синеватыми губами. Взгляд на убитого, и глаза наполняются ужасом содеянного. Голова запрокидывается назад, рот раскрывается так, как никогда не смогло бы открыть живое существо. Вены вздуваются нездешней синевой, разбухая с немыслимой скоростью…

– В стороны! – Ору истошно, прыгая задом и ставя пусть слабенькие, но щиты меж собой и…

Шквалистый порыв ветра отбросил меня на десяток метров в сторону, прокатив по земле.

– Слился со стихией, – поднявшись, болезненно морщится посечённый осколками камня Сомик, часто моргая выпуклыми, почти бесцветными глазами.

– Ушёл в Небо, – добавляет кошак задумчиво, глядя на смерчик, кружащийся там, где только что стоял недотёпистый убийца, – душа не выдержала тяжести убийства.

– В Небо, – выдыхаю, ссутулив плечи. Добавить хочется много, но сплошь матерного. Момент не тот.

– Душа не выдержала… самоубийство как есть.

Третий случай в истории нашего товарищества – сильное душевное потрясение и… бам! Два раза водяные духи стали бездумной частью реки, теперь вот воздушник. То ли Силу до донышка выплёскивают, уходя на перерождение, то ли… да хрен его знает, откровенно говоря. До острых опытов наши Менгеле не доросли, а для теорий не хватает статистических данных.

– Гуу, – пророкотала земля, и по реке сверху покатилась гигантская волна. Загудела сирена, и началась спешная эвакуация. Водяные выскакивали на берег или напротив – зарывались в самое дно, если работали на достаточно большой глубине.

Мешкаюсь… и меня подхватывает Сила, опуская на территорию Прибрежного форта, как с гигантских салазок.

– Землетрясение! – В ухо орёт кошак-переселенец, нервно дёргающий раздвоенным хвостом.

– Нападение! – Тут же опровергает его громогласный (в буквальном смысле, этакий Зевс с небес) голос Юрия Ивановича, – Слабосилкам сидеть в убежищах, в драку не лезть!

Земля начала трястись, в такт ей подпрыгивают гигантские валуны, из которых сложили стену форта.

– Индейские технологии, – орёт кошак, заметив мою обеспокоенность, – землетрясение им не страшно!

Киваю благодарно и нахожу в себе силу встать и начать обходить набившихся в форт переселенцев и прочих… слабосилков.

– Нормально… – от меня отмахиваются, пострадавших нет. Пока…

– Док! – В убежище влетает Сомик с распоротой брюшиной, – зацепило меня!

Стазис, кровоостанавливающие, игла… наскоро штопаю водяного, экономя Силу. Ох, чувствую, понадобился она сегодня…

… - Дикие Духи, – озвучила сутки спустя результаты предварительного расследования Зинпална, – да, да!

Сида, стоящая на невысоком помосте, сколоченном как раз для таких собраний, подняла руку, успокаивая загомонившую толпу, собравшуюся перед Школой.

– Боже, как мало нас осталось, – накатывает тоска, – больше пяти тысяч человек перенеслось, а сейчас и трёх с половиной не наберётся!

– Помните, что мы ожидали чего-то подобного? Если уж среди нас есть наги, сиды, баньши и оборотни, то весьма вероятно, что-то подобное есть и в этом мире? Ну вот, поздравляю… встретились с представителями параллельной эволюции.

– Ебать, – хрипло озвучил дядя Коля в наступившей тишине, выплюнув под ноги неизменную самокрутку, – это что теперь… нам войну объявили?

– Войну, – Зинпална усмехнулась кривовато, – громко сказано. Скорее делёжка освободившихся территорий крупными хищниками. Перестарались мы с защитой стройки, и в итоге дикие духи восприняли наши земли как пустующие. Ну и… подали заявку.

– А мы, выходит, домашние, – комментирую едко (но негромко). Стоящий рядом Жорик фыркает и повторяет понравившуюся шутку.

– Хочу сказать, что Силы у этих… полуживотных предостаточно – в разы больше, чем у Александра Николаевича или Владислава Рудольфовича, но справились мы без потерь. Без потерь! Все живы, а это главное, калечных у нас не бывает. Тьфу-тьфу-тьфу…

– А сейчас минутка рекламы, – комментирую речь.

… - наши Старейшины достаточно Сильны и умелы, чтобы отразить любую угрозу.

– Я бы сказал – достаточно умны по сравнению с дикими духами, – не понижая голос, едко заявил Жора.

– Тс, – затыкаю его, прикрывая рот ладонью, – ты прав…

– … даже когда лев, – язвит приятель, укусив меня за палец, – тьфу! Ты руки моешь вообще?!

… - но сейчас заткнись. Людей нужно успокоить, и речь Зинпалны вполне в тему.

– В тему… – фырканье, – годика через два поговорим насчёт темы.

– Жор, да ты кругом прав, без подъёбок! – Беседуем без лишних ушей, взяв в госпитальной столовой еду навынос и устроив себе пикник, – отец рассказывал, что знавал в молодости одного охотника-манси, который счёт убитым медведям потерял. Винтовка, рогатина… даже нож! Мелкий, старый уже был, а медведя ножом брал. Знания, умения… с этими дикими, наверное, так же. Звери, пусть и умные.

– Силой ещё интересней можно финтить, никакой нож не сравниться, – умничает приятель, почёсывая подошву босой ноги.

– Ну вот! Просто поумерил бы ты пыл немного, с критикой Старейшин.

– Поумерил? – Келпи смерил меня взглядом, – а ты знаешь, что переправу Юрий Иванович себе в кормление запросил?

– Это как?!

– Как при царе Горохе! Вот достроим пристань, и будет он основным акционером, так сказать. Птичка на хвосте принесла. Проверил – есть попадание!

– Ну… справедливости ради, он там добрую половину работы сделал.

– Да ну? То есть камни укладывал…

– А… блять, точно! Камни эти ещё подтащить нужно, да вырезать… а главный вроде как он? И главное, как-то ловко всё, исподволь… я ж как норму это воспринял, подводили! Это что… баронства делить начали?!

– Заметил? – Жорик ухмыльнулся снисходительно и вцепился белыми зубами в жареную ящерку на деревянном шампуре, – не прошло и года! Добро пожаловать в феодализм!

– … то есть от скатывания к отношениям типа вассал-сеньор удерживает пока Госпиталь, Школа и Завод? Весело, – откидываюсь в прострации на склон невысокого, но крутого холма, поросшего медвяно пахнущим вьюнком.

– Угу, – Жорик отхлёбывает сладченный чай, жмурясь от удовольствия, – Зинаида Павловна и Пётр Иванович – единственные по сути из Старейшин, сохранившие почти в полной мере человеческий менталитет.

– Не сказал бы, – ёжусь, вспоминая иные откровения шефа.

– Ну пусть притворяются, – не стал спорить (редкий случай, нужно занести в анналы!) Жора, – не похуй ли? Сила им по башке не ударила, хотят сохранить более-менее привычное общество. Без социальной пирамиды.

– Тухло как-то звучит эта социальная пирамида, – делюсь настроением, – ты-то ладно… рыцарь, можно сказать, в переводе на личный уровень Силы. Баннерный[8] даже. А я? Ремесленник.

– Ценный ремесленник, – поднял указательный палец Жора.

– Это как себя поставить, – не соглашаюсь с ним, – и как тебя… поставят. То же Кочергин, при всей благости, нагнуть может любого, чисто за счёт голой мощи.

Вспоминаю Зинпалну и добавляю задумчиво:

– … почти, – врачиха та ещё шкатулка с секретом. Одни эти её вероятности многого стоят.

– Союз нужен, – рубит воздух ребром ладони собеседник, – за Госпиталь покрепче держаться, да за Школу.

– Завод не забудь.

– Ну…

– Равных по Силе хоть кому-то из Старейшин на Заводе нет, но рулят там цверги. Техномагию начали юзать потихонечку, а главное – им Сила Старейшин по мозгам не лупит.

– Тоже заметил?

– Давно уже. Дядя Саша может ерунду говорить, но все слушают, рот раскрыв. Откровение! Цверги информацию нормально воспринимают, критично. У кого сравнимый уровень Силы, и… – чешу вспотевшую голову, – медикусы и все, кого так или иначе к магам жизни причислить. Дриады и прочие…

– Жизнюки, – хохотнул Жора.

– Пусть жизнюки, – киваю, – вот их через Госпиталь и повязать с Заводом и Школой. Медсёстры всякие, фельдшеры запаса…

– Да похуй, как назвать, понял!

– Похуй так похуй… В общем, горизонтальные связи налаживаем. Чтоб не было одиночек, иначе схарчат феодалы новоявленные. Чтоб каждый в пяти-шести коллективах своим был. Минимум!

– Задачка… – Жора подтягивает под себя босые ноги, бездумно уставившись в небо, – хотя нет, можно в принципе! Медподготовка – раз! Обязать всех школьных работников и заводских пройти – техника безопасности и прочее. Побегают, попрыгают, конечности друг другу побинтуют, искусственное дыхание поделают – сблизятся. Заводчане и госпитальные – курсы при Школе, усиленные. Помимо биологии что-нибудь… ну, карты рисовать учить, ещё что-нибудь.

– Медиков и учителей на Завод… гм, обязать освоить военно-учётные специальности? Дескать, если враг нападёт, если тёмная Сила нагрянет… Военно-спортивные секции – да побольше, и не только от Соколова оружие. Регби… вообще побольше командных игр. Чем больше горизонтальных связей у каждого, тем сложнее нагнуть общество в целом. Ну как?

– Типа да, – согласился Жора, – невеста согласна, осталась уговорить жениха.

– Это да… – планы у нас грандиозные, вот только как их осуществить? Я ни разу не интриган, а Жора хоть и продуман ещё тот, но слишком его интриги… не явные, но и не скрывает парень, что умеет манипулировать людьми. При прямом общении действует, но стоит очухаться – всё, отошёл. Как раз таки потому, что знаешь о манипуляциях. Нужны союзники, только вот кто?

Часть третья "Колхоз имени Навуходоносора"

Глава 1

– Смотри, Саня! – Павел прыгнул, перетекая в обличье коня – рослого, почти двух метров в холке, но со статями племенного араба, – смотри!

Ещё один прыжок, и вот он снова человек с горящими от возбуждения глазами.

– Так вот тоже могу… – Пашка прыгает в реку, становясь русалом. Чешуйчатый хвост в наличии, да и торс частично… одоспешен.

– И вот… – чешуйчатый витязь становится кем-то вроде дельфина, только крупненького, метров этак пяти. Да и костяной панцирь… Но видно, что этот Пашкин облик быстрый, маневренный и очень, очень опасный.

– И вот… – повинуясь мановениям руки Петриашвили, снова ставшего человеком, водный поток расступается, принимает самые причудливые формы… Качаю уважительно головой, показывая большие пальцы. Немного по-лошадиному мотнув головой, друг радостно улыбается и прядает острыми ушами.

– Ладно… я пойду… играть!

На берег медленно падает большая волна и Пашка уходит вместе с водой, став на миг её частью.

Страх… лицо слившегося со стихией воздушника стоит передо мной как наяву. Пашка… заигрался, слишком охотно он становится частью стихии.

Может, он и не уйдёт в Небеса… ну или в Воду в его случае, но очень больно видеть, как Пашка деградировал. Такими темпами годиков через несколько можно ожидать появления слабоумного, но могучего водного духа, называющего своим домом один из притоков Амазонки и ревностно охраняющего свои угодья. Может он и будет радоваться мне, но… это будет уже не мой друг.

– Надо что-то делать, – закольцовано бьётся в голове мысль, но что… ответа нет. Пока нет.

* * *

– Профсоюз, говоришь? – Захарыч отошёл верстака, протирая руки ветошью и старательно удерживая каменное лицо.

– Профсоюз, гильдия, да что угодно! – Усевшись на чурбак, стоящий под одним из столбов широкого навеса, повторяю ещё раз, давая цвергу возможность собраться с мыслями, – на главенство не претендую.

– Да? – Кузнец остро глянул на меня и несколько секунд не опускал глаза, – действительно… Что, от власти готов отказаться?

– Не настолько я лох! Триумвират.

– Гм… ты, как артефактор классический, так сказать. Я как… гм, некоторым образом техномаг, и Михаил Валерьянович со своими свитками. А если ещё кто добавится?

– Расширим состав, – рублю воздух ладонью дымный воздух кузни, – но только по принципам мастерства.

– Мастерства… – в голосе явственная насмешка.

– Какое ни есть, а мастерство, – хмыкаю ответно, – некий эталон.

– Эталон… ха! А в принципе согласен, идея дельная. Хотя насчёт эталона… хм…

– Захарыч, да ты сам подумай?! – Чуточку напоказ горячусь – знаю кузнеца с детства, ему подобная ершистость в молодых импонирует, – артефакторику юзать почти все пытаются – сам знаешь, какая полезная штука оказалась. И что, сильно много тех, у кого хоть что-то получается? С рунами историю хотя бы вспомни, когда от гнили древесину защищали. На всю общину меньше пятидесяти людей…

– Хм… – кузнец ухмыляется зубасто, он большой любитель порассуждать на тему видовой принадлежности изменённых.

– Пусть нелюдей, – отмахиваюсь нетерпеливо, – не суть! Меньше пятидесяти тех, кто хотя бы по трафаретам Силу пускать умеет! Сколько из них смогут хоть когда-нибудь делать артефакты, вопрос большой.

– У нас многие металл чувствуют, – не согласился цверг, присаживаясь наконец напротив.

– Чувствуют… между чувствуют и созданием артефактов – пропасть. Структура металла, закалка… здорово, конечно, но это ни хрена не артефакторика.

– Ну…

– Пусть техномагия. Поделим профсоюз на три… пока три части. Три отдельных профсоюза смысла нет делать, а так вроде как и ничего. Вместе мы сила!

– Галантерейщик и кардинал, это сила! – Непонятно отозвался Захарыч с явственной насмешкой.

– Ну… типа, – в юмор страрпёра не въезжаю, но пусть шутит. Вздохнув, кузнец встал и подошёл к полочкам, и покопавшись, достал две чашки.

– Почаёвничаем, не против?

Чай ощутимо пахнет дымком и отдаёт окалиной, но как ни странно, кажется вполне интересным. Пододвинув сладости по доскам низенького столика, цверг расспрашивает меня о планах по созданию профсоюза, о жизни и друзьях…

… сам не заметил, как всё выболтал.

– Да здравствует рабовладельческое общество, светлое будущее человечества, – снова непонятно пошутил Захарыч, сохраняя мрачное лицо, – да не дёргайся ты! Сдавать тебя феодалам новоявленным резону нет, да и… западло. Так у вас говорят?

Так у нас давно уже не говорят, но киваю, смысл понятен, а больше ничего и не требуется.

– Ясно теперь, зачем профсоюз, – продолжает Захарыч, – да бери патоку-то! Баба моя сама из тростника выпаривала – не сахарный, но я тебе скажу – ничуть не хуже! Лучше даже, будто сироп от варенья из грецких орехов. Едал? Молодёжь… ничего-то вы не пробовали со своими интернетами!

– Вкусно.

– То-то! – Захарыч интонацией будто поставил точку в споре, выпрямившись на чурбаке, – а насчёт профсоюза согласен с тобой. Куда-то не туда общество у нас движется. Сперва этот… тюремщик, потом флагами Союза размахивать начали, а теперь вот в феодализм ударились? Эк нас кидает!

– Полагаю, что это отчасти естественный ход вещей, – выскребаю ложечкой стенки литровой банки (она неполной была!), сообщаю ему, – естественный для примитивного общества, разумеется.

– Ну-ка!

– Право сильного никто не отменял. Говорят даже, что человек произошёл не от той обезьяны, что начала использовать палку в качестве оружия труда, а от той, что палкой заставила трудиться других обезьян.

– Бред, – отрезал кузнец.

– Я тоже так считаю, – облизываю ложку, – человеческое общество устроено значительно сложней и интересней, а не по Фрейду. Зато теперь…

– Сила ударила в мозги, – кивнул цверг, отхлёбывая чай с мрачным видом, – отчасти даже заменила интеллект, я бы так сказал.

– Ну да. В нашем же случае помимо фактора условной палки есть ещё и фактор реальных дел. Взять того же Юрия Ивановича… гондон ведь редкостный. Но ведь защищал народ, когда дикие духи напали, так? Да и по работе… ведь просто из-за большей Силы он и делал больше других, делал и делает! Не перерабатывает ни хрена, но делает больше, чем три десятка обычных работяг, вроде тех же драконидов.

– Да… – кивнул цверг, – со стороны посмотреть, так вроде и по заслугам регалии лягут… баронские. Или не другое что придумают? Не знаешь?

Мотаю отрицательно головой и кошусь в сторону банок с патокой.

– Ещё? Да не стесняйся! А то я не знаю, как мы все после переноса на сладости подсели. Хуже детей малых, право слово!

– Спасибо, – подтягиваю поближе поставленную на стол банку, – я вот подумал… да не подъёбывай, Захарыч! Умею я думать… иногда!

Кузнец звучно хохочет, показывая крупные блестящие зубы, отливающие зелёным

– То-то, что иногда! – Назидательно, – ладно, давай дальше.

– Бароны все эти, что по праву Силы, они же все на виду, так ведь? Моща! Мы с тобой делаем по факту не меньше, если не больше, но кого это ебёт!? Хлопочем потихонечку, но ведь мощой по сторонам не брызгаем, диких духов не укрощаем. А что польза от нас… так не видно же почти!

– Умные… хотя да, – цвер ссутулился, обхватив чашку большими руками, – вот с умными у нас проблемы. Охо-хо…

– Вот… если не подсуетимся с профсоюзом, то нас – к гадалке не ходи, задвинуть попытаются. Выделят статус условных компьютерщиков-сисадминов, да задвинут подальше. И будут долбить по ушам, что важность наших профессий – на уровне тех самых сисадминов. Дескать, и обойтись без нас можно, просто с нами – самую чуточку проще. А так ну каждый… каждый буквально может артефакты ваять, только подучить немного!

– Думаешь?

– Уже пошли разговорчики!

– За своих заводчан я спокоен. Чёрт, но ведь один только Кочергин или Соколов могут передавить нас – хоть в буквальном смысле, хоть в… ментальном, так? Не нравится мне этот лис, ох не нравится… слишком он повёрнут не только на холодном оружии, но и на временах, когда его применяли. Вот уж кто при феодализме будет чувствовать себя уютно!

– И чужак к тому же, – поддакиваю мрачно, – мы ему никто! Ради уютненького феодализма, с собой любимым на вершине пищевой цепочки, легко по головам пойдёт. Вспомни хотя бы лекции во время тренировок на тему благородного рыцарства. Регулярно по ушам ездит, и главное – подача какая! То своих шляхетных предков вспоминает, то о гвардейских полках времён Российской Империи вкусно так рассказывает. Думаю…

– Хм… помолчи, – цверг серьёзно задумался. За это время я до половины одолел вторую банку и выпил около литра чая.

– Пошли, – Встал Захарыч.

– С людьми говорить. Сперва в Школу, а потом и в Госпиталь.

– А…

– Нормально, малой! Пётр Иванович мужик нормальный, даром что змей. Школой лихо рулит, и что, видел от него байские замашки? Лидер, но корону на голову примерить не спешит. Зинаида твоя тоже…

– Точно… к тому же они ведь по факту УЖЕ главы профсоюзов, им нынешнюю ситуацию ломать под короны не нужно!

– Дошло, – фыркнул цверг, одевая широкополую соломенную шляпу, защищающую глаза полумрачников от солнечного света, – да забери ты банку с собой!

– Языком-то про баронства не трепи, – поучал меня Захарыч по дороге, поднимая голову наверх, чтобы видеть моё лицо, – и про политику тоже не заикайся! Профсоюз создаём просто потому, что хотим наконец превратить бестолковщину в некую структуру.

– Захарыч, ну я…

– Головка от патефона! Мне тогда чего всё выболтал!?

– Сравнил! – Возмущённый до глубины души, резко останавливаюсь, – ты мне чужой, что ли?! Отец с тобой работал двадцать лет, я тебя с детства знаю, да и вообще… прапрадед общий! Кому ещё!?

– Ну тут ты да… – замялся цверг, – но всё равно!

– Ежу понятно! Так… давим на то, что нужно организовать нормальное обучение и какие-никакие, но производства. Под нашим руководством, раз уж учим и вообще… тебя на Заводе ещё до переноса все знали и уважали, я тоже… не последний в очереди.

* * *

– Балбес, – припечатала меня Зинпална, массируя виски, – почему я должна узнавать о таких вещах от Петра Ивановича? Ты же в Госпитале работаешь, а не в Школе.

– Ну… – стало неудобно, – мы с Захарычем сидели за чаем, и вот…

– Балбес, – ещё раз повторила она беззлобно, – ты хоть понимаешь, что это политика, притом большая по меркам нашей маленькой общины? Получается, что ты поставил директора Школы выше своего непосредственного руководителя – меня! Я-то понимаю, что ты балбес, а вот Захарыч тот ещё жук. Вроде простой, как три копейки, а свой интерес крепко блюдёт.

– Может, как-то…

– Иди уж, – отмахнулась она, – буду думать, как исправить твой ляп.

* * *

– Интриган хренов, – прошептала одними губами женщина, едва закрылась дверь, – господи… дитё ещё какое, а туда же, в политику лезет! Все его уловки за километр видны! Давно мы уже с Петром Ивановичем всё решили, а тут ты… ладно, почти и не напортил ничего. Хочешь считать себя умным и взрослым? Вперёд… застрельщик[9]. Не жалуйся только потом, что пуль почему-то больше, чем славы. А тем более, выгоды.

Глава 2

– Договорились… – Зинаида Павловна закрыла дверь за Бобровым и рассеянно присела на краешек письменного стола, сдвинув в сторону груду бумаг. Бюрократия после переноса естественным образом свелась к минимуму, но совсем без неё никуда.

Ещё бы компьютеры… увы, электроника после переноса полетела очень быстро. Даже подозрительно быстро, по словам компьютерщиков. Что-то там… нет, не вспомнить. Вроде того, что в естественных условиях электронные детали могут выглядеть так погано после полувека на свалке. М-магия!

А механика нормально работает, и техномаги Завода как-то интересно мудрят… но перспективы от сочетания механики и магии вроде как уже ого-го! Ещё чуть-чуть, и практические результаты в народ пойдут.

– Сашка, паразит! – Послышался разгневанный голос секретарши в приёмной, – куда бутерброд… вот поганец, ну как всегда, а?! Знаю ведь повадки, но заболтает… и каждый раз почти!

Подобравшись, сида окинула взором письменный стол… ну так и есть!

– Сашка! – закричала она, высунувшись в оконный проём по пояс, – ручку верни, скотина!

Упитанная мелкая фигурка в ярких разноцветных широченных шортах и рубашке-гавайке вовсе уж кислотных цветов обернулась на бегу и начала плаксиво оправдываться – впрочем, не останавливаясь…

– Что сразу Сашка!? Можно подумать, кроме меня никто не заходит…

– Паразит, – уже тихо сказала Зинаида Павловна. Ручку, недавний подарок пациента из цвергов, жаль, но… раз сказал, что не брал – значит, не отдаст! И бороться с клептоманией бесполезно… видовая особенность, чтоб её!

Немногочисленные еноты, непонятным образом признавшие Боброва за Вожака, перебрались в Госпиталь, и нужно сказать, приносят немалую пользу. Все как один артефакторы… больше пока теоретически, за исключением самого Сашки и Толика Ельцова. Все умеют работать руками и головой…

… и все! Без исключения! Клептоманы и обжоры, одевающиеся так, что у людей с зачатками вкуса аж скулы сводит. Модники, ети… у ворон слёзы на глаза наворачиваются от таких расцветок.

– Ну хоть по мелочи воруют, – утешила себя глава Госпиталя, – хрен с ними, с ручками и бутербродами!

Был случай, когда енотов заподозрили в более серьёзных кражах, но проведённое Палычем расследование привело совсем по другому адресу. До сих пор неловко вспоминать. А ручка… да бог с ней! Зайти на днях к Сашке, да забрать – благо, воруют еноты от любви к искусству, и наигравшись вдоволь, не пытаются прятать украденное или как-то наживаться на нём.

За такие привычки енотов поначалу лупили… больше правда за неистребимую привычку сунуть нос в чужую кастрюлю. Ни одна женщина такого не вынесет!

Привыкли… на фоне кровососов или агрессивных псовых еноты смотрятся образцовыми гражданами. Да и цены на артефакты не ломят, Госпиталю бесплатно поставляют, Школе с большими скидками, Заводу.

А кто не захотел смириться со странностями мусорных панд, начав холодную или горячую войну со скандалами и драками… Так оказалось, что зверюшки они очень даже мстительные и злопамятные, несмотря на всё добродушие! Драчливый скандалист быстро понимал, что если еноты могут на коленке создать артефакт, отпугивающий насекомых, то верно и обратное.

И попробуй найти на свае дома связку рун, замаскированную под следы от сучков и погрызы насекомых! Быстрее термиты и древоточцы дом сожрут (что характерно, не трогая соседские!), а самих хозяев заест многочисленная мошка и комарьё.

Клептомания енотов, необходимость пить кровь у многих изменённых… слишком даже многих, по мнению сиды. А суккубы?! Вот уж… но и от них, как оказалось, польза имеется. Ага… та самая. Смешно вроде бы говорить о пользе блядей, но не будь возможности сбрасывать пар у мужиков, насколько больше было бы драк?!

Буйных, неуживчивых и вовсе уж странных отселили на выселки, оставив возможность посещать Остров. Остались те, кто готов мириться со странностями соседей и строить вместе… А вот именно, пока не понимает никто.

Каждый из Старейшин имеет свою версию Светлого Будущего и тянет в неё остальных. Что характерно, тянутся не все, так что времена намечаются интересные.

* * *

– Мусор, мусор… – перебираю содержимое вот уже второго цинкового ведра, пересыпая потихонечку полудрагоценные камни в пластиковое корыто. Потом отдам девчонкам, затеявшим выкладывать в столовой мозаичное панно, – есть!

– Всего-то!? – Возмущённо произносит женщина, на долю секунды теряя контроль и превращаясь в гарпию.

– Извини, – смущается она, поправляя мешочек с благовониями на шее.

– Ничего-ничего, – гарпии в крылатом облике отчётливо попахивают тухлятинкой и ещё чем-то едким, так что находится с ними рядом не очень приятно. Да и в человеческом обличьи… так-то красивые, спора нет! Но и темперамент тоже красивый. Вспыхивают по любому поводу, обрастая перьями и облаком душка.

Тяжело им с мужиками, с таким-то запашком и вспыльчивостью, не каждый вынесет. А мужиков-гарпий почему-то нет… и не только у них, к слову. Есть целые виды… или расы (?) из представителей только одного пола, и как они будут размножаться, большой вопрос.

Казалось бы, чего проще? Свести гарпий с сатирами… ан нет! Рогатые ебут всё, что шевелится и не ёжик, включая подопечных козочек из немногочисленного стада общины. Мда… правда, и удой от такого внимания выше стал… А гарпиям подобное поведение – нож в сердце!

– Видишь? – Стараясь дышать ртом, показываю камешек женщине, – искорка такая в глубине.

– Кажется, – отвечает на неуверенно.

– Вот такая искорка означает, что камешек может стать отличным накопителем. Маааленький такой дух земли в нём живёт – новорожденный, можно сказать. Вплести его в состав артефакта труда не составит…

– А им не больно? – Поинтересовалась неловко женщина, вытянув шею в попытке разглядеть получше ту самую искру, – я бы не хотела…

– Мучить? Нет, никаких мучений, я с ними вроде как… договариваюсь, что ли. Симбиоз такой – они живут в артефакте, становясь его частью, получая толчок к эволюционному развитию. Взамен делятся нужными мне способностями.

– Как интересно, – темноволосая и темноглазая, гарпия уставилась на агат, пытаясь разглядеть духа. Греческие корни сейчас видны, как никогда.

– Ещё как! – Киваю с энтузиазмом, – и очень важно, что ты сама нашла этот камешек, понимаешь? Вроде как поздоровалась с ним, или как у птиц бывает – запечатление.

– Это когда вылупившийся из гнезда птенец считает родителями первого, кого увидит?

– Угу. Здесь послабее, но похоже – типа старшей сестры будешь.

– Здорово! – Взяв в руки камешек, она забормотала что-то ласковое на греческом, – братишка… надо же!

Глядя на её энтузиазм, прихожу к выводу, что могу существенно облегчить себе работу.

– Так… Марина, давай-ка скажи своим, что буду ждать на отмели всех, кто хочет научиться отличать камешки со спящими духами от обычных камней. Хорошо?

– Хорошо, Саша, – закивала та, – и… можно я пока камешек у себя оставлю?

– Пф, – не могу сдержать смешок, – давай сюда, да не уходи. Основу из золотой проволоки сплёл заранее, так что сейчас твоего братишку в колыбельку положу и отдам.

Усевшись рядом (с подветренной стороны), гарпия принялась наблюдать за работой. Погрузившись в поверхностный транс, очищаю камешек от ненужного.

– Руку! – Марина без раздумий подставила запястье под обсидиановый нож, и горячая кровь полилась на колыбель духа.

– Обернись и снова руку! Тьфу… – озираю протянутое крыло, покрытое жёстким пером, – ногу давай, лапу в смысле!

Снова нож…

– Это чтобы он тебя в двух обличьях быстрее запомнил и запечатлел, – поясняю ей, – что-то вроде индивидуальной настройки. Всё, владей!

Бережно взяв кулон из золотой вязи с камешком в центре, гарпия нацепила его на верёвочку из паутинки и повесила на шею.

– Функций несколько, – на всякий случай напоминаю ей, – но слабенькие пока, учти! Поставил глушилку на запахи, сторожок, иллюзии и защиту от насекомых. Всё слабенькое, но мнозадачность позволит духу развиваться быстрей и разнообразней. Месяца… через два подойди, посмотрим. К этому времени дух должен освоиться как следует и будет уже не таким слабеньким. Может, ещё какие функции вплету. Но сама понимаешь, обещать не могу! Дело новое, и как там поведёт себя дух, предсказать не берусь.

– Спасибо! – Расцвела Марина, пытающаяся одновременно слушать меня и наладить контакт с братишкой, – всё, я полетела! Пробы крови у волков из стаи Василича брать буду.

– Тех, что у болота, по соседству с цвергами Дальней Скалы?

– Угу. Местность интересная в плане ресурсов, но мало ли что – нужно отслеживать ситуацию со здоровьем, а ну как переселять придётся? Ленка из судмеда настояла на постоянном мониторинге, а мне теперь крылья сбивать! Охо-хо… ладно хоть, местные хищники летучие нас почему-то не трогают. Всё, давай!

Проводив взглядом крылатую фигуру полуженщины- полуптицы и вернулся к артефактам. Марина своя, из Госпиталя, потому работал бесплатно. И пусть я сейчас по факту один из лидеров новорожденной гильдии, но отпочковаться от Госпиталя нет желания. Мало нас пока, чтобы претендовать на полную самостоятельность.

Совмещаю пока работу, обучение новых артефакторов и медицину. Правда, чем дальше, тем больше становлюсь этаким фельдшером запаса. Продолжаю обучаться у Зинпалны и по мере необходимости помогаю в случае авралов. Но текучка уже не моя.

– А, Сысоев! – Физиономия против воли расплывается в улыбке при виде заклятого друга из параллельного класса, осторожно поднимающегося по ступенькам. Трусоватый амбалистый жиртрест невзлюбил меня ещё в младших классах, старательно осложняя жизнь.

После переноса и изменения стал большим и грозным троллем… ну это поначалу так думали. После оказалось, что скорее дух земли, притом слабенький, несмотря на размеры. А жизнь мне поганец успел отравить и здесь… теперь вот мщу. И мстя моя страшна!

– Ну здравствуй, друг мой!

Сысоев приторно и заискивающе заулыбался, протягивая лопатообразную ладонь. Жму… а чего!? Не люблю, но вежливости никто не отменял.

– Вот, – обладающий телосложением, но никак не ловкостью сумоиста, он нерешительно потоптался передо мной, протягивая пакет, – я тут травок набрал всяких. Не знаю, может пригодится чего…

– Мирится типа… как был дешёвкой, так и остался! Нет бы чего интересного принести, – размышляю, заглядывая в потёртый пластиковый пакет с ворохом трав вперемешку, – такое впечатление, что прямо приходом нарвал, затратив пятнадцать минут. Да уж… и удивляется потом – что ж его, бедного, не любят! Почему сиротинушку обижают!

* * *

– Как?

– Лучше, – Даша потёрла лиц, запоздало снимая красноту с опухших от слёз глаз, – сегодня головоломки для детей первого-второго класса разбирали.

– Ох, Даша…

– Мам, ну не начинай! – Вспыхнула молоденькая сида, – люблю я его, понимаешь?! Даже такого… отсталого! А когда он сегодня пазл сам сложил – думала, сердце от счастья остановится! Пусть он не станет таким же умным как раньше, но хотя бы до уровня лет двенадцати я его доведу! Клянусь!

Запахло озоном и Дарью окутала сеточка тоненьких молний, ощутимо тряхнув.

– Это что такое… – начала девушка, но мотнула головой, остановившись, – кажется, мам, клятва услышана. Кем бы то ни было…

– Твою… – Зинаида Павловна присела на враз ослабевших ногах – новости не из радостных. Знать, что твоя единственная дочь, кровиночка и надежда, по-прежнему любит интеллектуально деградировавшего парня, само по себе то ещё испытание. А тут ещё и клятва, которую кто-то принял.

– Да и не одна я вожусь, – начала успокаивать мать Дарья, – Бобров тоже с Пашкой возится – каждый день приходит, да не по разу. Новости рассказывает, игрушки приносит, пытается как-то к работе привлечь.

– Как… а, ясно. Со дна реки что-нибудь?

– Угу. Да не просто камешки или там водоросли, а со сложностями всякими. Тоже головоломки своеобразные.

– А Павел на тебя… – Зинаида Павловна остановилась, выразительно посмотрев на низ живота дочери, – не?

– Мам! – Девушка вспыхнула, – ничего такого он не позволяет! Я бы может… а, ну тебя!

– Так значит говоришь, реабилитация проходит успешно? – Перевела мать разговор с неудобной темы.

– Да, – Даша с облегчением приняла подачу, – я тут посоветоваться зашла, по части детской психологии что-нибудь почитать хочу. Прикладное что-нибудь, вроде методичек для воспитательниц детского сада и учительниц младших классов. Есть такое?

– Как не быть, – старшая сида прикусила нижнюю губы, блеснув жемчужными зубками, – или хочешь, с Марковной тебя сведу. Она почти пятьдесят лет в детском саду отработала.

– Которая лиса, но не кицунэ? При Школе сейчас?

– Она самая. У тёти Марины воспитателем в группе была, так она до сих пор её помнит.

– Ну… неудобно немного, – нерешительно начала девушка, – тогда все узнают…

– А то никто не знает, – закатила мать глаза, – весь Остров – одна большая деревня! Кто, с кем, когда…

– А действительно! – Даша тряхнула копной густых золотых волос, – зови!

Глава 3

Небольшой сквер около Госпиталя, разведённый стараниями медперсонала из числа дриад, потихонечку становится привычным местом для гуляний медиков и пациентов. Плодовые деревья переплели ветви над дорожками из каменных плит, образовав закрытые от проливных дождей зелёные тоннели. Выращенные из яблонь деревья-беседки ждут усталых медиков, забежавших покурить во благе или поесть в одиночестве, без назойливого гомона болтливых подруг.

Мало кто понимает, как уговоры дриад формируют из единого корня столбы беседки, лавочки и крышу, притом за считанные недели, но плодами их усилий пользуются охотно. Магия сугубо мирная, плохо предназначенная для лишения жизни, но горе тому, кто тронет дриаду на прирученной территории!

Сама природа ополчится против обидчика, послав на выручку агрессивных насекомых и некрупных, но далеко не безобидных зверьков и птиц. И это всего лишь скверик… но несколько случаев с попытками насилия позволили убедиться, что мирные дриады далеко не так безобидны. Может быть, потому они так охотно благоустраивают скверики по всему Острову, не слишком интересуясь оплатой?

Проходя мимо дриады Леночки, сидевшей в обнимку с шелковицей, Зинаида Павловна поморщилась еле заметно. Претензий к Леночке никаких! Пчёлка, труженица… несмотря на некоторую бестолковость в делах сугубо медицинских.

Таких вот тружениц, окончивших когда-то медучилище и сроду не работавших по специальности, к Госпиталю во время кризисных первых недель прибилось немало. В большинстве своём они неглупы и безотказны, охотно работают в саду, столовой и занимаются иными бытовыми вопросами.

Меньшинство… сида умела построить подчинённых и в той жизни, а уж сейчас, имея возможность придавить нерадивую Силой, проблема недолжного старания в коллективе даже не поднимается. Не хочешь нормально работать, подстраиваясь под коллектив? Ну так получи коллективный же поджопник и лети… да куда хочешь. Другое дело, что на выкидышей смотрят косо, тем более из такого общественно-полезного заведения, как Госпиталь.

Всё бы ничего, но…

– Монастырь как есть, – признала сквозь зубы сида, пройдясь по территории вдумчиво и вспоминая недавние слова директора Школы. Период военного коммунизма прошёл, и что делать дальше, не понимал никто.

Сторонники свободного рынка, кои к удивлению Зинаиды Павловны, ещё живы, запели о естественных механизмах регуляции оного, но святые девяностые памятны всем, да и… как?! Как прикажете жить, если цены в таком обществе будут скакать просто по определению!?

Золото, серебро, драгоценные и полудрагоценные камни намывались старателями буквально вёдрами, притом в свободное от работы и тренировок время! Новый мир оказался богат настолько, что версия о Земле – пустом руднике, почти дочиста выработанном предыдущими цивилизациями, стала в обществе аксиомой.

Рыночники предлагают подождать, не обращая внимания на скачущие курсы валют, или использовать вовсе уж экзотические материалы в качестве денег. Что общество превратиться тогда в подобие Дикого Запада времён золотой лихорадки, понимали даже они. Потому, высказав сомнительной ценности заученные фразы, от их воплощения в жизнь рыночники отстранялись. Дескать, наше дело гениальные идеи… а реализация их, низменный удел плебеев от высокой науки.

Кто-то из рыночников высказал это вслух и… гениальные идеи сторонников свободного рынка окрестили в народе генитальными, похоронив под насмешками попытку либералов устроиться поудобней в новом мире.

Идеологические противники рыночников также не вызывают восторга. Коммунистов и леваков из числа ортодоксов привела в шизоидное возбуждение возможность построить новое, несомненно более справедливое общество.

Возражения оппонентов на тему разных видов из числа изменённых, и естественной агрессии друг к другу некоторых из них, отметаются, как несущественные. Все люди братья, и точка! Агрессию можно купировать химическим путём, стоит только поискать!

И хотя леваки в большинстве своём вполне вменяемы, предлагая вполне здравые идеи, агрессивные шизоиды из их лагеря похоронили надежды на создание бесклассового общества.

Вместе с надеждами, к сожалению, похоронили и ряд вполне здравых мыслей, высказанных социалистами. Попытка реанимировать выкопанные из могилы идеи обещает массу проблем…

– А ведь придётся, – ещё больше помрачнев, перевела размышления сида, – деваться-то некуда! Или мы пытаемся создать общество с какой-никакой, но экономической системой или… религиозные культы во всей красе. Госпитальеры, м-мать…

Звучное название прилепилось на редкость быстро, и отчасти отформатировало сознание персонала, начавшего считать себя членами религиозно-военного ордена. Работают фактически за идею, получая от благодарного общества только комнату в общежитии и еду – ну чем не монахи?!

Период военного коммунизма ушёл в прошлое, а госпитальеры остались все теми же доброхотами-бессребрениками. Сида нехотя признала немалую… да что там, весьма даже большую (!) долю своей вины.

Нравоучения щедро сопровождались выплесками Силы… ну не умела она поначалу дозировать! По мозгам шибало будь здоров!

У Петра Ивановича та же проблема – труд педагога начал приобретать религиозно-мистический характер. Орден как есть! Два… на Заводе ситуация не настолько печальная, заводчане скорее кооператоры, имеющую свою долю прибыли.

Не в денежном выражении, но быт у них налажен куда как получше – без избыточного коллективизма притом. Посёлки и хуторки заводчан благоустроены на зависть, притом не только общественные пространства, но и личные.

– Ааа… придётся всё-таки трудодни вводить, – Зинаида Павловна скривилась, как от зубной боли, предвкушая сперва весёленькую драчку за умы граждан. Граждане, что характерно, с некоторым недоверием относились к коммунистической идеологии – из-за левых шизоидов, попортивших репутацию учения и… Без перегибов во времена кризиса не обошлось. Национализация имущества не раз переходила разумные границы и неудивительно, что остались обиды.

Придётся выстраивать громоздкие и сложнейшие таблицы расчетов. Сколько нужно поднять каменных глыб и на какую высоту, чтобы получить трудодень? А провести канаву, вылечить больного, сплести паучьего шёлка? Сколько споров будет, ссор… драк…

А иначе никак. Чем будут платить налоги многочисленные кланы, начавшие выбивать себе места под представительские особняки поближе к центру Острова? Гильдии? Старейшины, наконец – из числа тех, кто хочет личный дворец и имеет достаточно Силы, чтобы построить его самостоятельно.

Не будет налогов на благо общины, не будет Госпиталя и Школы в их нынешнем виде, общественных программ и прочего. Не на что будет содержать.

Если же оставить всё на самотёк, на горизонте виднеется галопом приближающееся будущее с религиозно-мистическими орденами, и феодализм с вассалитетом, попахивающим рабством. Растащат общину на личные феоды, с личными же крестьянами и ремесленниками.

– Профукала, – самокритично подумала сида, усаживаясь на лавочку и закуривая папиросу самодельной набивки. Дурные привычки с «лёгкими» наркотиками остались в прошлом – сразу после того, как сида научилась справляться немного со своими виденьями, – как есть профукала. Пустила ситуацию на самотёк, мда… А туда же, над Сашкой ещё смеялась – интриган глупенький! Сама-то чем лучше? Только что не так глупо попалась… но ведь попалась же!

– Дура-то я дура… но и дурили меня умные люди. Так-то сразу не вспомнить, а если подумать, то все дороги к Кочергину ведут. Но… не верю! Не тот он… дракон. А вот Соколов, этот мог. Хм… а только ли он? Если подумать как следует, то добрая половина наших Старейшин спит и видит себя князьями и баронами, мечтая о феодализме с личным замком, дружиной и возможностью собрать гарем. Но непременно так, чтобы «оно само» – естественным, так сказать, путём.

– Опасно духов в рабство загонять – это сегодня ты Силой давишь, снижая критичность мышления. Завтра они эволюционировали, опомнились и начали задавать неприятные вопросы… с занесением в личное тело, так сказать.

– Тот же Юрий Иванович ни разу не умён, но ведь выбился в начальники! Значит, что-то такое умеет – жопку лизнуть вовремя, интригу провернуть или ещё что… И сколько таких Юрий Ивановичей? Треть? Полвина? Или все?

– Мать же-ж… большая политика. Никогда подобной пакостью не увлекалась, зато она мной… увлеклась. Умная, м-мать!

* * *

Референдум по трудодням начался со скандала: как подсчитывать голоса? По головам, опираясь на привычные реалии земной демократии, или с учётом личной Силы?

– С хера ли мой голос будет равен голосу… ну вон того хмыря! – Разорялся Жорик на общем собрании, традиционно проводящимся перед Школой, тыкая пальцем в бывшего старейшину Тракторного посёлка, давно смещённого за полную профнепригодность, – я делаю для Тракторного в десятки раз больше, чем он, а голоса равными будут?! Нахуй!

Свара разгорелась безобразная, потому как высокая личная Сила никак не означает повышенной пользы для общины. Даже начавшийся дождь не охладил пыл спорщиков.

– … феодализм?! Феодализм, да?! – Наскакивает хобгоблин на одного из сторонников «много Силы равно много голосов», – а где ты, пидор…

– Ты кого… – взревел носорог, но его быстро заткнули – несмотря на личную Силу, выражающуюся по большей части во внушительных габаритах второго облика и способности перетаскивать тяжёлые грузы, звериный дух не пользуется уважением. Вспыльчивость и хамское поведение мало кому нравятся, даже если обладатель оных называет это Настоящим мужским характером. В сочетании же с ленью… не самая популярная личность.

– Тебя, тебя! – Не унимался хобгоблин, подпрыгивая, – ты думаешь, кто первый кандидат на выселение? Ты! Всех заебал, потому что хуже пидора! Силищи немеряно, а жопу лишний раз оторвать не хочешь, только чтобы поскандалить и подраться. Пидор как есть!

– Ты, ты… – начал заводиться носорог, воздух вокруг него замерцал.

– В отличии от тебя я плотник и краснодеревщик, а не грузчик от случая к случаю! И делаю…

– Ах ты… – перекинувший носорог рванулся было через толпу, но Жора обернулся конём и влупил ему задними копытами в лоб, да с выплеском Силы.

– На хрен обоих! – Постановило высокое собрание, – пусть в другом месте скандалят!

– Тишина! Тишина! – Надрывался Юрич с трибуны, пытаясь перекричать собравшуюся толпу. Цверги быстро поддержали своего лидера, начав скандирование.

– И никакой Силы, – мелькнула мысль, – всего-то крепкий коллектив и признание в нём!

– Компромисс, – взобравшийся с ногами на стоящую на помосте кафедру, выкрикнул Юрич, – компромисс! Предлагаю подумать над тем, чтобы закрепить количество голосов за трудоднями! Да погодите вы!

Народ потихонечку умолк.

– Подумайте просто, – уже тише продолжил цверг, – налоги как-то собирать нужно? Нужно. Пусть не трудодни, пусть… выносите на обсуждение свои версии, если хотите, не суть. Так вот моё предложение заключается в том, чтобы голоса зависели от налогов. Чем больше сдашь, тем больше у тебя голосов при голосовании, легче будет продавить какой-то закон. Хоть гей-парады еженедельно проводить!

– Эге! – Выкрикнул кто-то из толпы, – что это тебя на гомосятинку потянуло, Юрич? Никак решил ориентацию сменить вместе со сменой видовой принадлежности?

В толпе захохотали, а сторонники Юрича начали хватать обидчиков за грудки.

– Тише, тише! – Цверг поднял руки, – не решил. Не надейся, противный!

– Га-га-га!

– Просто если пидоры начнут пахать на благо всего общества так, что смогут продавить такое… Хер с ними, пусть проводят парады хоть каждый день! Тогда они для меня не пидорами будут, а нормальными такими лицами нетрадиционной ориентации.

Необычное завершение речи насмешило людей, и референдум пошёл спокойней.

– Выносим на обсуждение: нет налога – нет представительства! Это для хуторян, желающих жить наособицу, но не отделяться от общины. Смогут участвовать в жизни общины через свои… кланы там или семьи… сами разберутся. Промеж собой они уже сами разбираться будут, кто из них главный и кто больше наработал. Почти единогласно, надо же!

Как глава Гильдии, и потому приравненный к Старейшинам, сижу в президиуме, вместе с полусотней условных ВИПов. Голосую, естественно, за.

– Трудодни и…

Вижу начавшие споры в президиуме и толпе внизу, и прошу слова.

– Отложить! – Решительно рублю воздух ладонью, скрывая смущение, – два возражения по сути реформы. Первое: не предоставлена возможность гражданам предложить свою версию новой модели экономического развития. Вдруг у нас тут новый Гайдар вырос и за пятьсот дней приведёт Остров к процветанию?

– Га-га-га! В землю такую падлу втопчем!

– Второе – не проработан вопрос трудодней. Суть ясна, но дьявол, как известно, кроется в деталях. Лично я не против трудодней в принципе, но хотелось бы увидеть чёткую схему, позволяющую узнать, что же это такое в понимании реформаторов. Не допускающую двойного и тем более тройного толкования! Должна быть так же разработана формула или формулы, схемы и прочее.

– Референдум на то и референдум, – подытожил сменивший меня у кафедры директор Школы, – мы вынесли назревшую проблему на обсуждение и предложили решение. Теперь община должна внести в него свои коррективы или предложить нечто иное, устраивающее большинство из нас. Неделя… хорошо, две недели! Не затягивайте. Вопрос назрел и перезрел, господа-товарищи, кризис миновал и нам нужно хотя бы понимание – в каком направлении должна двигаться община.

Глава 4

Возвращаясь с ночной тренировки, по привычке забежал к Школе, где на стенде объявлений вывешивали по утрам новости – как официальные, так и личного характера. У тронного камня, коих в изобилии натыкали для любителей ораторского искусства по площади перед Школой, уже возятся цверги, устанавливая громоздкий макет.

– Проект будущего города? – Выразительно смотрю на Юрича.

– Обсуждаемо, – понял тот меня, – ты не смотри, что размах такой, это так, предварительные намётки.

– А зачем тогда… – не находя слов, обвожу стоящий на огромной каменной плите макет, на котором нашлось место даже подобию Колизея.

– Почему бы и не да? – Ухмыльнулся цинично цверг, отряхивая руки от каменной пыли, – Саш, ты сам видишь, что вектора в нашем развитии нет. Пережили кризис, начали осваивать близлежащие территории, и что дальше? Цели-то у большинства простые – комфорт, безопасность и какой-то статус, так ведь? То есть большинству уже почти ничего не надо! Они снова молоды и имеют все шансы на дооолгую жизнь. С едой… сам знаешь, один рыбак-энтузиаст легко прокормит хоть роту, а любителей рыбалки и охоты у нас хоть жопой ешь.

– Каждый четвёртый из мужиков, – соглашаюсь я, – бесплатно уловы раздают, только бери!

– С жильём тоже не проблема – капитальные строения не нужны, а если кто и захочет, то свободного времени и халявных стройматериалов до хренища. Хоть Цитадель Чёрного Властелина строй – велкам!

– Развлечения и статус, – начинаю понимать задумку.

– Они самые, – Юрич ухмыляется, – они самые… Такая вот стройка – развлечение и статус одновременно. Пусть лучше народ письками мерится, хоромины себе выстраивая – тут тебе и развлечение, и статус одновременно. Хочешь участок поближе к центру – отрабатывай налоги трудоднями на строительстве бассейна Москва!

– Да и Заводу попроще будет, а то скоро окончательно сами на себе замкнётесь, – подкалываю его, отслеживая реакцию.

– Не без этого, – согласился Юрич спокойно, – какие-то инструменты, механизмы, станочный парк. Заводу нужно хоть что-то производить, иначе одичаем на хрен! Потом, годы спустя, если понадобится вдруг создавать что-то серьёзное, мы ведь мастеров не соберём уже, все по своим норкам закопаются.

– А дальше?

Цверг нахохлился и выдал вовсе уж неожиданное:

– Знаешь… я думаю иногда, что нам всем нужен… именно нужен (!) враг. Не ради сражений, конечно, а ради какого-то движения… хоть куда! Мы прикинули на досуге, так по всему выходит, что на уровень привычного комфорта выйдем меньше чем через год.

– Питание…

– Да это… я о дворцах культуры говорю, дорогах, детских площадках и прочем. Телевиденье или там интернет – увы и ах, зато радио в каждый дом гарантирую. Новости, музычку какую… согласись, уже цивилизация! Сладости какие-то делать начнём, мороженое. Собственно, уже начали, я о разных сортах говорю и промышленных масштабах.

– Нда… этакий затянувшийся отпуск или парк развлечений, держащийся по сути на энтузиастах. Сладости, самодеятельность… ах ты ж блять! Мы, получается, в тупике?!

– По факту всё ещё хуже, – спокойно сказал заводчанин, – это, можно сказать, идеальное развитие событий.

– Загнивание скорее.

– Не без этого, – мрачная ухмылка в ответ, – слышал все эти разговоры о вассалитете?

– Как же не слышал…

– Для того и масштабные проекты… в том числе для того, – поправился цверг, – город строить начнём, а чуть погодя, когда народ втянется в писькомерство, строительство акведука начну пробивать. Ледниковая вода с гор, а не хрен знает какая речная.

– Её можно… – начал было я, но вовремя остановился, – понял, с гильдейцами о поддержке проекта поговорю, с Зинпалной тоже. Знаешь…

Замолкнув, мнусь некоторое время – проект интереснейший и не хочется отдавать его на сторону. Но подводных камней в нём столько, что… нет, не потяну. По крайней мере, не одновременно с гильдией и Госпиталем.

– Экспедиция вверх и вниз по течению реки.

– Джунгли… – отмахивается цверг, – стоп! Или по воде задумал.

– По ней… дай договорить! Знаю я эти аргументы о диких духах. Амазонка… блин, вот уж точно – как ты яхту назовёшь, так она и поплывёт. По части диких духов скажу тебе – вот кажется мне, некоторые наши Старейшины палки в колёса ставят.

– Тебе тоже кажется? – Остро глянул в глаза Юрич, усевшийся на краю валуна, – Юрий Иванович, будь он неладен… Самый могучий из водных духов на сегодняшний день, и экспедиции для него – нож в сердце! Про порт слышал?

– Кормление?

– Оно самое, – цверг нехорошо так усмехнулся, – оно самое… Дожили, а?! Вотчины делят, скоро и до крепостных дойдёт.

– Дойдёт, если допустим, – отвечаю в тон.

– Если, – Юрич замолчал, – ладно, зайди ко мне на Завод. Когда сможешь?

– Так… – понятно, что ему нужно время на обдумывание, – завтра после обеда устроит? В районе часа-двух окно будет, тогда и забегу.

* * *

– Зинплана! – Окликаю сиду, проходя внизу под её кабинетом на втором этаже, – если будут искать, я на Заводе.

– Надолго? – медик села на подоконник, свесив одну ногу наружу и достав из портсигара папиросу самодельной набивки. Недавно наладили выпуск бумаги, и как-то сразу удачно пошло. Не только папиросную (ну ладно, газетную на самом деле!) бумагу делают, но и замахнулись на святое – альбомную.

Быт у нас как-то быстро налаживается, и что удивительно – без особых усилий. Героические свершения первых недель не ушли окончательно в прошлое… но всё это где-то там, на границах освоенных земель.

– Как пойдёт. По техномагии есть кое-какие намётки, но точно сказать ничего нельзя – может, за полчаса разберёмся, а может, и до утра зависнем, как уже бывало.

– Давай, – сида вкусно затянулась и выпустила колечко дыма, болтая маленькой ножкой в сандалии греческого типа, – когда придёшь, маякни.

– Угу, – это не опёка и не желание контролировать всех и вся. Наши реалии таковы, что катастрофы, вроде того же нападению диких духов, случаются внезапно и к сожалению – регулярно. Духи… или вон, миграция какой-то кусачей насекомой дряни несколько дней назад. Смертельных случаев не было, но последствия разгребали почти сутки. Потому-то медики, вплоть до уровня санинструктора, и отчитываются, где они находятся.

Чтоб Зинпална, как глава госпитальеров и по совместительству глава МЧС, знала – куда нужно посылать гонцов в случае чего. Где нужно усилить направление, а где это самое направление уже усилено устроившими сабантуйчик медработниками.

* * *

– Проходи, малой, – встретил меня дядя Коля с неизменной самокруткой.

– Я смотрю, народ настроен очень серьёзно, – обвожу взглядом присутствующих. Дядя Коля, Захарыч, Славка-Расписной, Жорик, Михаил Валерьянович, Евгений Павлович и другие… заговорщики.

В просторной, открытой всем ветрам комнате расселись не по ранжиру, а кому как удобней.

– Начнём, – нервно хрустнул пальцами Юрич, слезая с низкого широкого подоконника, – с ситуацией все знакомы и никому не нужно рассказывать, что нашу общину подталкивают куда-то в сторону феодализма. Здесь собрались те, кто не хочет такого развития событий. Так?

– Так, так, – подтвердил дядя Коля, – в девяносто третьем новые баре на шею уселись, и все мы знаем, к чему это привело. Все эти балы, красавицы и хруст булок достались очень немногим, а остальным – жопа! И чем дальше, тем хуже обстояли дела, хотя пиздили по телеку об успехах постоянно. Моя даже верила, царствие ей небесное…. Здесь и сейчас нас могут начать в кабалу загонять, прикрываясь словами о вассалитете и дворянстве. Малой, что там Зинаида Павловна?

– Скользит, – невольно хмыкаю, – разговор так повела, что даже вопрос толком задать нельзя было, если только не в лоб. А что толку тогда спрашивать, если и так ясно – не хочет ни в чём участвовать.

– Нейтралитет? – Понятно и ожидаемо, но… херово, – подытожил Юрич, – вроде как и ясно, что Госпиталь вне политики, но… гниленько немного. Моральная поддержка нам бы не помешала.

– Вероятности, – напоминаю ему, – кто её знает, что там виднеется в случае вмешательства Госпиталя.

– Или прикрывается ими, – подал голос Жорик, – что?! Почему вы априори считаете, что наша врачиха – прямо-таки образец порядочного человека?! Да, во время кризиса проявила себя очень достойно, но по сути ведь, делала свою, давным-давно привычную работу.

– С поправкой на ситуацию, – методично поправил его вампир, – в которой многие профессионалы проявили себя отвратительно.

– Пусть, – кивнул Жора, задирая голову к оппоненту, висящему вниз головой в облике летучей мыши, – и что? Яркая сильная личность, хороший профессионал. Это кому-то мешает… допустим, мечтать о собственном замке и прислуге? И к слову, замок у неё де-факто есть! Как и прислуга. Что, не так?

– Разумеется нет, – даже в облике летучей мыши Михаил Валерьянович ухитрятся оставаться чопорным говнюком, способным показать собеседнику всю ничтожность его убеждений одной интонацией.

– Что бы ни случилось, Зинаида Павловна как минимум остаётся при своих, – хмыкнул Славка, – то есть главой гильдии целителей. И хрен её сковырнёшь с этого поста без весомых последствий. И пост этот она намерена передать только Дашке, и никому иному. Непотизм и феодализм в одном флаконе, пусть даже сто раз под соусом благих намерений.

– Вернёмся к нашим… Старейшинам, – Юрич вернул разговор в нужное русло, – Зинаида Павловна приносит больше пользы, чем вреда, да и заявленный нейтралитет нас в принципе устраивает.

– А не устраивает нас Юрий Иванович, – подхватываю разговор, раз уж цверг замолк, – порт в кормление слышали? Вроде как раз он основной строитель, то и основную выгоду должен получать он.

– Во-первых, это ни хуя не так, – горячо начал Расписной, – в лучшем случае четверть! Да и хрен нам толку, что построили чуть раньше благодаря дури этого змея.

– Ну…

– Расселение? – Не дал договорить Славка, – как же! А что ситуация подогревалась, знаете? Факты у меня только косвенные, но я вот на листочке накорябял, попробуйте опровергнуть.

По рукам заходил листок, глянул на него мельком и передал дальше. Косвенные, они и есть косвенные… ежу понятно, что желающих половить рыбку в мутной воде предостаточно, причём если начать вдумчивое расследование по всем правилам, следы могут привести вовсе уж к неожиданным личностям.

Не в профессионализме дело, скорее в неумении просчитывать результаты своих действий. Как там… вызвать хотел грозу, а получил козу, так и у здесь. Да плюс новоявленные националисты, отстаивающие права своих биологических видов. Наворотили они… как вспомню некоторые речи, так дурно делается – Гитлер по сравнению с этими теоретиками нацизма не смотрится.

Юрич упорно продолжает отмалчиваться, предоставляя мне статус застрельщика. Умно, но сейчас тот случай, когда излишняя осторожность может повредить. Захарыч и дядя Коля такие вещи точно запомнят… и используют.

– Юрий Иванович с портом-переправой, негласно отданной ему некоторыми Старейшинами, это только вершина айсберга, – откашлявшись, продолжаю тему, – феодализм и прочее… говорено уже, это тема для отдельного разговора. А пока… вы в курсе, что он саботировал экспедицию в низовья по реке?

– Ебать… – после короткого молчания сказал дядя Коля, – точно? Ах он выпердыш сучий… своими руками…

– Вот насчёт последнего и хочу поговорить.

– Погодь, малой, – остановил меня родич, – информация-то откуда?

– Духи.

– Ах духи… – странным тоном сказал вампир.

– Они, – делаю вид, что не замечаю язвительности, – я не самый сильный маг, но все эти блестяшки для прикормки духов во время строительство фортов, вышли из моих рук. Духи, как выяснилось, умеют чуять запах создавшего, и в некоторых, так сказать, кругах, котируюсь я побольше Кочергина. Его боятся, и только. Я же – хороший друг, делающий блестяшки. Да что говорить!

Жестом Гэндальфа вытаскиваю из сумки каменный шар размером с биллиардный, щедро усыпанный крошками слюды. Гостящие там духи выныривают и начинают кружиться у поверхности шара.

– Экая светомузыка! – Удивляется Захарыч, – и зачем тебе забавка?

– Минуточку, – сев поудобней на полу, налаживаю контакт с духами, что между прочим, непросто. Тупенькие они, если говорить простыми словами.

– Старший друг! – Радуются они, – пришёл, пришёл!

– Покажите большого змея у плавающего острова.

Вокруг шара начинают мелькать размытые образы Юрия Ивановича. Видя духи своеобразно, и не всегда глазами… но имея некоторый опыт, понять суть происходящего можно.

Размытый, но узнаваемый образ большого змея, сопровождающего ладью на протяжении нескольких десятков километров, впечатлил, как и последующее крушение судна, протараненного головой змея.

– Одиннадцать человек погибло тогда, – побелевший Захарыч потёр грудь у сердца привычным, давно уже ненужным жестом, – ах он…

– Для суда это не станет доказательствами, – прерываю тираду, – а дракону и кицунэ Юрий Иванович нужен… дальше объяснять?

– Но зачем?! – Вырвалось у Расписного.

– Монополия, – коротко ответил участковый Палыч, ломая меж подрагивающих пальцев папиросу, – пока его порту нет альтернативы, он на коне. Да и развиваться Острову придётся только через его переправу, односторонне. В сторону другого берега пока не смотрим – нет ресурсов, по утверждению Соколова и Кочергина.

– Сговор? – Наливается кровью Захарыч.

– Доказать ничего не сможем, а если и сможем… – Палыч разводит руками, для наглядности перетекая в облик барсука.

Отводим глаза… бодаться с тем же Юрием Ивановичем открыто попросту страшно, змей на голой Силе передавит не один десяток людей. Даже с учётом имеющихся как у меня, так и у заводчан, сюрпризов. Если же учесть Кочергина и Соколова, да их сторонников… дело плохо.

– В Германии в старину был фемгерихт, – произносит Жора, улёгшийся на спину прямо на дощатом полу, – тайный суд. Собирался он обычно тогда, когда преступника не могли достать законным путём. Тайный суд, приговор… и в путь отправлялись палачи фемгерихта, готовые вынести приговор.

– Н-да… я бы многое поправил в твоём рассказе, – Михаил Валерьянович внезапно оказывается на полу, – но суть, полагаю, уловили все.

– Один только вопрос, – поднял руку Валера из металлургического, кобольд плотного (для своего вида) телосложения и очень серьёзного характера, – а не сделаем ли мы хуже, ликвидировав змея? Как ни крути, но фактор диких духов никто не отменял.

– А среди водных он самый сильный, – закончил за него Жорик и хмыкнул, – нет, хуже не сделаем. Силы у него, конечно, до хрена, но с умениями и контролем слабовато. Моих… хм, соплеменников на Острове двадцать шесть. Четверть табуна Юрия Ивановича уработает спокойно.

– А…

– Внутренние разборки, – понял келпи невысказанные Славкой слова, – больше половины наших в Гражданской участвовать не станут принципиально. А из оставшихся… ситуацию с Петриашвили все помнят? Восемь таких, кто в детство откатился. Есть ещё идейные булкохрусты. При нападении извне все станут на защиту, а так… Так что нет, не переживайте – хуже не будет.

– Я бы даже сказал – наоборот, если проглотим ситуацию со змеем и портом в кормление, половина табуна прибрежные участки и островки под феоды загрести захочет, – с силой затушив окурок о ладонь, сказал мент, – а чем они хуже-то?! И будет у нас сплошное Средневековье, когда платить приходилось любому мелкому феодалу, чьи земли ты решил потоптать.

– Зажать, – дядя Коля отчаянно задымил, – ограничить территориально, и поделив землю на феоды. Пять, десять, двадцать лет… и смиримся.

– Никогда! – Вскинулся Захарыч.

– Там смирились, – жёстко ответил тэнгу.

– Может, где-то там, – Жора помахал рукой в сторону окна, – есть таинственные древние царства гномов, империи людей, княжества эльфов, союзы вольных городов и бог знает что ещё, интересного и загадочное. А мы будем вариться на территории Острова и нескольких десятках километрах вокруг него, потому как некоторым личностям захотелось поиграть в бар и холопов. Бля…

Приговор Юрию Ивановичу вынесли единогласно.

Глава 5

– Хорош! – Решительно отхожу от доски, отряхивая руки от меловой пыли, – у меня и свои дела есть!

– Ты глава гильдии и обязан… – начал было возмущатьсяводяной дух, принимающий форму мелкой ядовитой змеи.

– Устав прочитай! – Вызверился я на него – Вовчик из тех, от кого много шума, но мало толка, эгоизм и эгоцентризм зашкаливает, – и без того трачу на вас вдвое больше времени, чем в принципе обязан. Всё, народ – серьёзно говорю!

Спрыгиваю с невысокого помоста, стоящего под навесом неподалёку от намеченного фундамента гильдии, но меня окружает гомонящяя толпа.

– Александр Иванович! – Вылетел Вовчик из толпы с дикими глазами. Внезапно… раньше старался общаться обезличенно, а тут сразу имя-отчество вспомнил, – простите! Я не это имел в виду!

– Да, Александр Иванович! Простите его! – Староста группы, милая черноволосая паучиха с раскосыми японистыми (только что большими, почти анимешными) глазами, пытается придавить меня внушительным бюстом, – нам таак не хватает ваших лекций!

Глазками хлопает, сиськи выпятила… с трудом отвожу глаза, хотя с сексом ныне всё в порядке – та самая белочка из столовой, да… Секс-дружба без каких-либо обязательств. Хм… интересно, организм стал откликаться на женщин чужих видов – главное, чтобы эти женщины часто мелькали перед глазами и воспринимались членами… хм, стаи.

– Товарищи… товарищи!

Бесполезно, гомонят. Распихав, снова лезу за кафедру, и подняв руку, призываю к тишине.

– Господа-товарищи, будем откровенны – свои обязанности одного из глав гильдии я выполняю и перевыполняю. Даже строительство здания идет пока в основном за мой счёт. Также я продолжаю работать в Госпитале, обучаясь у Зинаиды Павловны. Собственные проекты, наконец…. Ребята, да у меня из-за вас времени ни что не хватает, за счёт сна пока выезжаю!

– Александр Иванович!

– Народ! – Снова поднимаю руку, – буду говорить открыто. Обязанности выполняю? Да! Мне лично это что-то даёт, помимо морального удовлетворения? Нет! Все ваши… копеечки-трудодни сливаю в стройку – нашу общую, между прочим.

– Мы готовы платить за лекции, – снова Вовчик. Морщусь слегка напоказ.

– Народ… за те четыре часа, что я читаю вам лекции, я могу сделать порядка тридцати артефактов серии Дихлофос. Напомнить, сколько нужно пока лучшему из вас на создание одного? Правильно… пять часов! Если вы будете платить мне за потерянное время по-честному… дальше продолжать?

Отмахнувшись от бессвязных обсуждений, накидываю рубашку и сваливаю.

– Александр Ивановииич! – Догоняет паучиха, грациозно подобрав полы длинного платья, – личное ученичество!

Раскрасневшаяся, выглядит она чудо как хорошо. Мда… если бы не лёгкая фобия к арахнидам, можно бы… да, можно. Даже жаль…

– Я читала, что раньше… ну, во времена Средневековья, мастер часто учил бесплатно, но зато всю свою жизнь получал часть доходов ученика!

Колеблюсь – решение интересное, но и геморроя много.

– Смотрите! – Леночка начинает приводить доводы в пользу такого решения, и вскоре часть группы присоединяется к моим уговорам. Машинально отмечаю, что самые настойчивые одновременно и самые трудолюбивые или талантливые.

Те, что в сторонке, в основном отбывают срок на лекциях. Какая-то странная придурь, что диплом важнее знаний. Ладно на Земле… но здесь?!

– Ничего, и такие нужны. На Земле тоже есть программисты, сисадмины и продвинутые пользователи, способные самостоятельно скачать программу из интернета и переустановить Винду.

– Ладно… ладно! Подумаю! И вы подумайте, раз уж усиленно учится хотите. Кто, чего, какой процент… сами считайте, а я потом соглашусь… или нет.

* * *

– Вот это я ступил! – Вырывается у меня, – такой козырь… аа!

Круглый булыган, покрытый крупинками слюды – временный дом для духов… и аккумулятор! Только сейчас до меня дошло, что же я ухитрился изобрести! И засветить…

В своё оправдание скажу, что виной всему нехватка времени и… да тупость, попросту тупость! Не нужно бежать впереди паровоза, пытаясь объять необъятное и успеть везде одновременно.

Госпиталь, обучение гильдийцев, собственные эксперименты, тренировки… И везде, везде я пытался быть первым, не пытаясь даже остановится и подумать – а зачем?!

Медицина… объём фельдшера скорой помощи в меня впихнули. С оговорками, но всё же. Так учился бы дальше потихонечку – по верхам. Ровно настолько, чтобы понимать – что конкретно нужно делать, артефакт с каким свойствами нужен медикам. Всё равно призвания к медицине как к таковой не наблюдается.

Хватило бы? Да за глаза! Так нет, меня же Зинпална хвалит… синдром ботаника, бля! Учить всё подряд ради оценок, а не знаний. Участвовать в олимпиадах по всем предметам, в самодеятельности… Гермиона Грейнджер в мужской версии!

А обучение гильдийцев? Зачем было идти на поводу и отвечать на всё новые и новые вопросы, разбирая не теорию вообще и немного практических примеров, а конкретные неудачи конкретной личности? И каждый почти лез ко мне со своими проектами! За ручку водил!

Насколько далеко я бы продвинулся… нет, даже думать не хочется. Хорошо хоть, Леночка эта… нет, действительно годится деваха в личные ученицы. Обучать как следует, потребовав взамен обучение серых масс? Хм… заманчиво.

– Блять, создать вундервафее и не понять этого… ну я осёл!

Присев за верстак, гоню злые мысли работой, но донельзя востребованные артефактики серии Дихлофос для меня настолько просты, что не отвлекают от мыслей.

– Аккумулятор, способный хранить Силу, в наших условиях это ого-го! Шанс при необходимости лупануть не хуже того же Юрия Ивановича. Харроший такой козырь при переговорах, да и жизнь может спасти при случае. И сам, своими руками…

– Стоп! Ну, видели… а не пустить ли мне дезу, что да – придумал, но сам не понял, как именно? Дескать, случайно, да зафиксировал Силу строго на себя! Хм… Тонко играть придётся, для начала таскать повсюду булыган, как великое сокровище.

– Молча! А то есть у меня привычка лететь впереди паровоза. А раз начну таскать такую тяжесть, так должны заподозрить, что не зря! Сперва… типа с духами прирученными иллюзиями балуюсь первым слоем пустить, ну а потом косвенные данные. Там проговорюсь, здесь среагирую неправильно.

– Собственно, выбора у меня нет…

– … как нет и Старшего за спиной. Родителей, старшего брата, некоего учителя, которому можно всецело доверится. Зинпална преследует свои интересы, и пусть ко мне она настроена доброжелательно, но это скорее доброжелательность главврача, ценящего хорошего, безотказного работника.

– Дядя Коля родич, притом не самый дальний, но он человек… гм, привыкший мыслить иными категориями. Весь в Заводе растворился, в делах общины. Коммунистическая формация в чистом виде, с поправкой на мат в качестве связки слов.

– Захарыч себе на уме, хотя в помощи и не откажет. Не откажет, но и подомнёт потом несмышлёныша под себя, а мне это нож острый.

– Ох, Саша… взрослый ты теперь, совсем взрослый. Вроде и радоваться нужно, но что-то не радостно.

– А может, попробовать всё-таки? – Откинув в сторону готовый артефакт, гляжу на небольшой изумруд, способный стать ядром нового аккумулятора, – колечко… Хотя нет, в браслет потом зафугую, десятка три сразу – если пойдут нормально. Какой-нибудь…

– Саш! – Залетела в мастерскую при Госпитале феечка-санитарка, – Даша просит подойти. Что-то там из медицинского оборудования полетело.

– Ой… – кряхтя немного напоказ, иду за феечкой. Безобиднейшие создания – всего-то, что могут как благословить удачей, так и проклясть неудачей. Не слишком серьёзно.

Обретаются всё больше при Госпитале, найдя здесь защиту и какой-никакой, но статус. В самом деле, лучше приносить пользу хотя бы санитаркой или санитаром, чем… а собственно, они ни к чему толком не приспособлены. На Заводе их корёжит от шума и запахов горячего металла, на охоте и рыбалке… как в том анекдоте Сильный, но лёгкий. Только и бонусов, помимо благословения и проклятия, что летать могут – криво и недалеко. Может, потом что-нибудь проклюнется…

Дашка обнаружилась с папиросой на крытой галерее меж операционной и хозчастью. Облокотившись о каменные перила, сида со смаком курила, бездумно глядя на хлещущие по каменным плитам двора струи холодного ливня.

– Котёнок.

– И тебе привет, – отозвалась девушка, – да, что котёнок?

– Ты котёнок. Как в том мультике, где котёнок с сигаретой. Смешно выглядишь и глупо немного.

– Да? – Равнодушно, – да и пофиг. Вреда от табака нам никакого, привыкания особого тоже нет, так что даже вредной привычкой курение для нас не является.

– Смотри, – хмыкаю, облокачиваясь полубоком о перила, – Пашка сам не курит и курящих девчонок на дух не переносил. Что-то там… подробности не помню, но вроде как играл в детстве в бутылочку, а одна из девах – старших, к слову, курящей оказалась. Сильно курящей, прямо-таки пепельница. Первое впечатление… ну и дальше по Фрейду.

– Фрейд здесь… ладно, поняла, – сида без сожаления выбросила папиросу в урну, – пошли, посмотришь в операционной рунические круги. Что-то мне кажется, Хагалаз уборщица зацепила, перестаралась.

– Лады, – подстраиваюсь под шаг длинноногой Дашки, – пойдём, – вечером матери скажешь, не будет меня.

– На блядки?

– Угу.

– Да приводи сюда, что ты как маленький! Слова тебе никто не скажет.

– Нет, там… – отвожу глаза, и сида фыркает. После переноса мораль у нас несколько ослабла. Ланон Ши и прочие суккубоообразные…Многим изменение по разуму ударило. Молодость, опять же… В общем, вариации на тему свингер-клубов имеют место быть.

Надо, к слову, и правда зайти. Алиби создать…

* * *

– Сказал бы мне кто полгодика назад, что групповухой брезговать буду, так ведь не поверил бы! Гормоны по башке били, и всё казалось малолетнему знатоку порнофильмов, что лучше группенсекса и быть ничего не может.

– В реальности же… фу, бля! Девки, которые у тебя на глазах пропускают через себя кучу мужиков… да их и трогать-то противно! Вишенкой же на троте – чужие мужские причиндалы, которые нет-нет, да и мелькнут чуть ли не перед носом.

– А может, я просто ханжа? Хотя нет… вспомнить, что мы с белочкой творим, так точно не ханжа! Просто брезгливый.

Поучаствовать всё же пришлось, но сейчас вместо меня старается хитрый артефакт, наводящий бродячие иллюзии. Меня там нет, но каждый из присутствующих уверен, что видит меня периферическим зрением. Вторая фишка артефакта заключается в том, что я вроде где-то рядом, но подойти пообщаться желания не возникает.

Хороший артефакт, полезный… из минусов только то, что включается только в том случае, когда пообщаешься буквально со всеми присутствующими. Попали в базу данных слепки аур, всё – можно удаляться.

Идеальная шпионская приблуда… ровно до тех пор, пока о ней никто не знает. Стоит только участникам действа слегка сосредоточиться на моём образе и перебороть навеянное нежелание общения, и всё.

Михаил Валерьянович, завидев меня, только покачал головой и постучал по запястью, намекая на время. С трудом давлю нелепое чувство вины – времени у нас с запасом, просто у напарника характерец такой поганый.

Ликвидация Юрия Ивановича поручена нам с кровососом. Собственно, а больше некому… Змей днюет и ночует на другом берегу реки, перебраться туда можно только на пароме или по воздуху.

– Сейчас, – зачем-то сообщаю напарнику. Сделав несколько разминочных движений, чтобы унять дрожь, перекидываюсь в енота и лезу на облюбованное заранее высокое дерево, протянувшее ветви над рекой.

– Твою же мать, твою же мать… – бормочу, надевая портупею, и становлюсь, выгнув спину горбиком. Почти тут же громадная летучая мышь подхватывает меня за ремни, и мы стремительно несёмся… вниз!

Выровнялся полёт метрах в трёх от тёмной воды, и Михаил Валерьянович, натужно взмахивая крыльями, начал набирать высоту. Приземлились на другом берегу, у самой кромки, пришлось оттаскивать обессилевшего кровососа подальше от опасного берега.

– У меня лапки, вашу мать, – бормочу тихонечко, таща мыша за ноги, – сперва грузчика изображать, потом Рамона Меркадера!

Минут через десять мышь оклемался и спорхнул наверх, выискивая потоки Силы. Сделав круг, вернулся за мной и перекинулся.

– Отдельно обитает, разведка точная, – присев на корточки, сообщает он, – Здание вооон там… в римском стиле. Видишь?

– Из римского там только колонны, но да, вижу.

– Спуск к воде идёт широкими ступенями, террасами даже скорее. На них и лежит в змеином обличье.

– Херовато, – ёжусь от дурных предчувствий, – в воде он всех незваных гостей почует, да небось ещё своей Силой напитал… постельку.

– С неба, – деловито предложил Михаил Валерьянович, – что вы так на меня смотрите? Вы можете предложить что-то иное?

Дурные предчувствия оправдались, и вот я уже в небе, готовлюсь к десантированию на огромную тушу.

– За ВДВ! – Мелькает странноватая мыслишка, и вот мохнатая тушка летит вниз, сжимая в лапках обвитый пергаментом жезл, увенчанный округлым куском обсидиана.

Падения с десятиметровой высоты хватило ровно на то, чтобы пробить плотную шкуру и вонзится в тушу сантиметра на два. Змей шевельнулся, выпуская Силу, и я замер в параличе, стоя по горло в воде, готовлюсь к смерти… ужас непередаваемый!

С негромким шелестом пергамент с жезла начал разворачиваться… всё быстрее и быстрее, и вот уже он полностью обвивает огромное тело змея, спеленав его как младенца.

Последний рывок массивной туши сбросил меня в воду, но жезл продолжил работать. Мягко мигнуло навершие, засветившись тёплым светом, и тело стало иссыхать, пока не рассыпалось горсткой праха, тут же смытого водой.

Гребу к берегу со всех лапок, боясь перекинуться. Промокшего и перепуганного донельзя, меня подхватывает Михаил Валерьянович, и через пару минут мы уже на Острове.

– Пойду я, – говорю негромко, посидев несколько минут.

– Я с вами, пожалуй, – подхватывается вампир, нервно хихикая, – после сегодняшних событий групповуха кажется мне удивительно уместной. Этакое торжество жизни над смертью.

– Я не… а хотя ладно, сегодня и правда уместно.

Глава 6

Одна из массивных каменных плит фундамента на глазах покрывается вязью растительных узоров, и действо это востину завораживающе. Некая толика тщеславия заставляет меня делать видимую часть работы этаким перформансом.

– Могёшь, – восхищённо сказал наблюдающий на мной Ельцов, в обличье енота забравшийся на спинку раскладного кресла и вытянувший шею, чтобы лучше видеть.

– Угум, – Делано-небрежно, хотя простодушный восторг приятеля прямо-таки елей на самолюбие.

Так… узор закончен, теперь отыскать взглядом спрятанные в нём руны и иероглифы, и пустить в них Силу, не давая ей растечься по всему узорочью. Всё, каменный блок окончательно стал артефектом.

Защита от механических повреждений, колебаний температур и выплесков Силы. А ещё, совсем чуть-чуть, накопитель этой самой Силы с привязкой ко мне, любимому.

Нда… не советским я человеком оказался, не коммунистической формации. Сколько ворчал на сторонников феодализма, но и сам недалеко ушёл.

Есть и оправдания, куда же без них. Поскольку строю, по крайнем мере на этом этапе, здание гильдии я чуть не в одиночку, то и отношение к нему, как к личной собственности. Будут потом сложности с гильдейцами, так выкуплю к хренам зданием… личный дворец будет у маленького енотика.

Не то чтобы остро нужен, но пригодится – хотя бы как козырь в Большой Игре. Подозреваю, кое-кто из гильдейцев, да и не только, имеет на будущее здание свои планы, ну да будем посмотреть, как говорила бабушка Роза Моисеевна.

– Следующий давай.

– Щас! – Толик лихо спрыгнул и трусцой побежал к дежурящему воздушнику.

– Уже? – Подлетев, поинтересовался тот, картинным взмахом руки поднимая каменный блок весом в несколько тонн, – быстро. А говорят, слабосилок.

– Слабосилок и есть, – не показываю, как меня царапают эти пренебрежительные слова, – зато искусный.

– Ну да, ну да… – Взмахнув полами накинутого на голые плечи плаща, сильф небрежно откинулся на поток воздуха, как в офисное кресло, и отлетел на прежнее место посреди центральной улицы, не имеющей пока названия.

Драчка за наименование развернулась серьёзная, а поскольку среди них фигурировали не только нейтральные, но и идеологические, улица пока осталась Главной или Центральной. Принципы, понимаш ли, у сторонников разных идеологий, до белеющих от ненависти глаз. Готовы если не отстаивать своё, так хотя бы не допустить чужой победы.

Места под строительство размечены везде, но к завершению близится только здание общественной бани, признанное при голосовании объектом номер один – после Госпиталя и Школы. Гильдейские здания пока намечены фундаментом, вот Антоха и дежурит, отрабатывая трудодни.

Притащил потоком воздуха каменный блок – четверть трудодня засчитано… халява для столь сильного духа! Впрочем, не мне жаловаться.

– Здорово у тебя получается, – простодушный Толик прикипел глазами к моей работе, – у меня, сколько я ни пробую, Сила на четверти такого камня кончается.

– Так я не выдавливаю камень, а процарапываю, – делюсь с приятелем-енотом, – Видишь? Сперва кинул на объект иллюзию будущего рисунка, потом как по раскраске Силой процарапываю. Ничего сложного.

– Ничего?! – Хохотнул Толик, – ты это… иллюзию держишь и одновременно по ней царапаешь?

– Контроль. Толь, у тебя заготовки под металлические артефакты лучше всех получаются, даром что ты слесарь, а не художник-прикладник.

– Да я не завидую! – Замахал тот руками, – просто нравится смотреть, как ты работаешь. А что, правда здорово?

– Врать-то зачем? Мои артефакты из золота красивее, да и с функциональностью получше. Но это пока, на старых дрожжах. У тебя на металл чуйка, так что по нему догонишь и перегонишь.

Ельцов шмыгнул носом, расплываясь в улыбке во всю мохнатую пасть. Мужик он простой и добрый, на грани юродивого. Один из тех немногих, кто вовсе не имеет врагов.

– Всё один? – Толик кивает на фундамент, на что пожимаю плечами, не желая отвечать.

Захарыч не отделяет себя от Завода, и очень похоже, намерен в ближайшем будущем создать свою гильдию техномагов. Перспективно, интересно… и станет как минимум вторым человеком на Заводе.

Готовый коллектив, готовые производственные мощности для экспериментов. Не могу осуждать.

Михаил Валерьянович… с ним, как всегда, ничего не ясно. Темнит кровосос, выполняя обязанности по минимуму, отговариваясь экспериментами. Может и так, ничего не могу сказать. Личность он увлекающаяся, творческая, и если взялся переосмысливать имеющиеся знания, процесс может затянуться.

Покрывается вязью девятая плита, и пожалуй, на сегодня хватит, устал. Размеры будущего здания внушают уважение и опаску: а смогу ли достроить? Шутка ли, семьдесят пять на тридцать метров! Да в четыре этажа с подвалами!

Когда проектировали, заводчане били себя в грудь, обещая всяческую поддержку. Дескать, да мы завсегда… давай-давай! Всего побольше!

Личные апартаменты? Даёшь! И мастерских побольше, побольше! Склады не забудь, Саня. Всё предусмотреть нужно!

Думали построить здание месяца за три, а потом, как водится, навалилось всякое. Завод переезжать затеял с Острова, ну какая там гильдия?! Хотя представительство от Завода уже стоит, новенькое трёхэтажное здание буквой П, полностью автономное, вплоть до собственной бани и гостиницы.

– Такими темпами лет пять строить буду.

– Раньше, – уверенно сказал Толик, смерив взглядом фундамент, – даже в одиночку раньше. Года… за три с половиной, может четыре.

– Раньше, – лениво приподняв прикрывающую глаза, влез в разговор сильф, – много раньше. Ты вспомни хотя бы, что было месяца три назад. Что, много таких было, кто плиты эти ворочать может? А теперь ничего, натренировались.

– Домой? – Чухая задней лапой за ухом, поинтересовался Толик, для которого общага в Госпитале ассоциируется с домом.

– Ага. Зайду поем в столовой, да на речку. Дашка звала в волейбол играть. Пойдёшь?

– Нет, Лёнчик детектив хороший подкинул, почитаю после обеда. А вечером на танцы, дискотеку семидесятых обещали, как раз молодость вспомню.

– На пляже и почитай.

– Ну… – Толик разгрыз блоху и задумался ненадолго, – можно. Только в мяч играть меня не тащите, я в теньке с книжкой поваляюсь. А… заразы! Откуда вы только берётесь!

– Песчаные.

– Да знаю! Вроде и моюсь, и артефакты… сбоят, заразы! Искрят и разряжаются, будто пробки вышибает.

– Эволюционируешь.

– Блин… мне кажется, это блохи местные эволюционировали!

По извечной женской привычке, Дашка набрала с собой кучу барахла, а тащить его пришлось мужчине. Не мне… безотказный Толик Ельцов послушно несёт сумки, воодушевлённый наличием в них сладостей.

Переговариваемся о своём и идём чуть впереди всей компании из полутора десятков госпитальеров и артефакторов. Большая часть компании чуть отстала от нас, дабы во благе перемыть косточки непосредственному начальству. Иногда чуткий слух улавливает обрывки фраз и взрывы смеха, заставляя невольно вслушиваться, но тщетно. Бесит!

– Ой! – Пискнула вылетевшая из-за раскидистого куста лещины Заева, боязливо глядя на сиду, – здрасте!

Фыркнув, девушка презрительно посмотрела вслед ланон ши, быстро затерявшейся меж избушек на курьих ножках, как окрестили свои домики на сваях хуторяне. По старой привычке многие строились по дачному принципу – чтоб участочек имелся, да домик. Пусть хреновенький, но свой. Избушки быстро обросли дополнительными постройками, какими-то сарайчиками и креплениями для виноградной лозы. Начала заводится всевозможная живность, и район окрестили Курятником.

– Что она тебя боится так? – Интересуюсь вполголоса.

– А… – Даша зарозовела, но махнула залихватски рукой, – ой, погодь, щас шлёпанец…

Совместными усилиями отыскали отлетевший в канаву шлёпанец и отмыли у бочки с дождевой водой, зайдя на участок к знакомым. Самодельную обувь носят только женщины, у них она стал таким же аксессуаром, как красивая заколка или браслетик.

Замостили пока очень незначительную площадь, а шаг вправо, шаг влево… грязюка непролазная. По такой только босиком, ну или в резиновых сапогах.

– Так что? – Спрашиваю Дашку, стоящую на одной ноге, пока я поливаю ей на вторую из ковшика.

– Ну… попалась она мне, – Даша начала краснеть и замялась.

– Не продолжай. Знаю, в каком виде и в каких позах она может… ну так?

– Замечание ей сделала. Говорю – ты бы хоть места выбирала! А та проехалась… ну, не ругательства, а ехидно так. Блин, долго объяснять!

– Не надо! А то я не знаю, как женщины могут!

– Да… мы с мамой как раз работу кишечника в тот день разбирали…

– Обгадилась на улице?!

– Не… вкусовые рецепторы в прямую кишку…

Даша не успела договорить, как меня согнуло от хохота.

– Ой, – вытираю слёзы, – напомни никогда не ссориться с тобой.

– Напомню, Сашенька, – сладким голоском, от которого меня передёрнуло, сказала сида, – будь уверен!

Несколько минут шли молча, дойдя так до Тракторного. Народ из посёлка потихонечку разъезжается, но окончательно рвать с прошлым не хочет.

Опустевший район как нельзя лучше подходит как декорация для съёмок о постапокалипсисе или трешевом фильме ужасов. Бамбуковые домики-курятники стремительно зарастают сорной травой и кустарником, но кое-где народ упорно не бросает свои участки.

Бывшие пенсионеры народ упёртый, и не всегда по-хорошему. Находят силы, время и желание таскаться сюда, чаще всего из-за речки, дабы приводить участки в порядок. Не совсем понимаю их логику… но вроде как таким образом цепляются за Остров, обрётший статус некоей столицы. И пока у них есть не заброшенный участок на Острове, пусть даже и на отшибе, они москвичи. Налоги, что характерно, платить не хотят.

Другие пошли дальше, честно выплачивая налоги-трудодни и строя на выбранных участках особнячки, особняки и настоящие дворцы – у кого насколько хватает личной Силы, упёртости и прочего. Дворцы-недострои часто соседствуют с халупами-курятниками, покосившимися и заросшими, и выглядит это…

– Колхоз, блин! – Скривилась Даша.

– Я сам колхозник, – обиделся Толик, – у нас нормально было. Дворец Культуры и Спорта, дороги…

– Извини, Толь, – тут же повинилась сида, – не хотела тебя обидеть. Не в том плане, что реальный колхоз, а колхоз как мем.

Несколько минут пришлось потратить, чтобы разъяснить Ельцову понятие мем. Память у него, как у золотой рыбки… раньше была. Сейчас ничего так, выправился. В настоящее время мужчина в возрасте за пятьдесят с каждым днём открывает для себя много нового – из, казалось бы, всем известного.

– Ну да, – согласился наконец енот, – если как мем…

– А я о чём?! – Обрадовалась сида, – как будто развалившийся колхоз начали заселять цыганские наркоторговцы, у которых до хрена денег, но полное отсутствие вкуса.

– Этим не только Тракторный грешит, – хмынула одна из медсестричек, подобравшихся к нам поближе, – почти везде так. Где больше, где меньше.

– Да ужас! – Даша всплеснула руками, – я даже не знаю, как это назвать! Цыганщиной? Но эти… пирамиды-то на фига!?

– О, деточка, отстала ты от жизни, – засмеялась Нинель Петровна, одна из медсестёр-дриад, – пирамиды – мелочь! Нашим самопальным архитекторам надоели невежественные заказчики, так они пошутить решили, наделали самых-разсамых безвкусных проектов.

– Да-да! – Перебила недовольную подругу феечка, – брали за основу что-то реально существующее из Греции или там Вавилона, чуть ли не из учебников истории. А потом Сергею Петровичу по накур… после совещания мысль в голову пришла – пошутить.

– Ну и пошутил, – снова взяла слово дриада, – все проекты смешал и этого… фэнтезийности добавил! Так именно их и брать стали!

– Ага, ага, – запорхала феечка вокруг, – террасу на каменных колоннах делать собрались, да не одну, а одна на другой! Сейчас, говорят, расчётами занимаются. Дурость, но заказчик платит, и платит хорошо.

– Очуметь, – покрутила головой Даша, заворожённая глупостью отдельных индивидуумов, – вот я в работу ушла! Что называется, с головой. Это что у нас теперь будет? Колхоз имени Навуходоносора какой-то!

– Друзья! – Радостно встретил нас Петриашвили, выбежавший из воды во всё великолепии водяного коня, – поиграем сегодня! В мячик!

Подхватив меня мягко водным потоком, усадил себе на спину и загарцевал.

– Таблицу умножения выучил, – похвастался он негромко, весь светясь от счастья, – здорово да? Совсем умным стану, как раньше!

– Обязательно, Паш! – Сердце сжимается от боли, когда вижу его таким. Прогресс велик, но прогнозы, увы… Зинпална достаточно уверенно говорит, что интеллект Петриашвили практически гарантированно восстановится до уровня ребёнка десяти лет, а как там дальше… сплошная мистика.

Стараюсь почаще приходить сюда, в том числе и в компании. Лучший друг как-никак… даже такой.

* * *

… с нашим товарищем, павшем смертью храбрых, – проникновенно вещает Кочергин со скорбным лицом, – с самого начала, с первых наших дней в новом мире Юрий Иванович показал себя светлой личностью.

– Гнида ещё та, – старательно держу умеренно-скорбное лицо, не высказывая вслух настоящие мысли. Как ни странно, но никаких моральных терзаний из-за убийства не испытываю. Возможно, я чудовище и урод… а возможно и нет.

Перенос сильно повлиял на нас, и не найдётся ни одного взрослого и подростка, не побывавшего хотя бы раз на волоске от смерти.

Первые тяжелейшие недели, когда каждый день гибли люди, и приходилось воевать с враждебной флорой и фауной. Зачистка Острова и экспедиции, в которых участвовал каждый второй мужчина. Переселение, наконец.

Психика у нас, как у людей воевавших, к смерти относимся ныне без излишнего пафоса. Обыденность…

Убил не собутыльника по пьяни, не случайного прохожего, с которым зацепился плечами на узком тротуаре и вызверился до кровавой пелены перед глазами. Убил одного из тех, кто хотел стать феодалом, кто получил, пусть пока и негласно, феод в кормление.

После его смерти порт вернулся в собственность Общины и приносит неплохую прибыль. Успешный пример национализации, так сказать.

Сожаление? Ни капли, только небольшая опаска, что соратники по Фемгерихту по каким-то соображениям сольют меня или решат шантажировать. Опаска невелика, так как акций в ближайшее время предстоит немало, и запачкаются все.

– … смерть нашего товарища не напрасна! Юрий Иванович предотвратил нападение…

Превращаюсь в слух, что за бред там несут?! А… обычная героизации тех, кто этого не заслуживает. Зря, зря… змея помнят хорошо, и мало кто – как хорошего человека. Думаю, собственно, и никто. На похоронах всего-то сотни три народа, и это нужно учесть, что с развлечениями, пусть даже готическими, на Острове пока небогато.

Обычный футбольный матч Сокол против Тракторного, прошедший на днях, собрал почти три тыщи народа. То есть почти всех, кроме вовсе уж маленьких детей и тех, кто никак не мог отлучиться. Из-за речки шли! Как же, событие!

А тут похороны одного из Старейшин, с анонсированными речами и положенными по стутусу мероприятиями. Звоночек, да…

В небе начали расцветать радужные огни, это Старейшины решили побаловать нас подобием фейерверка, напомнив заодно о своей Силе. Лиза-белочка прислонилась к моему плечу, даже не пытаясь казаться опечаленной, искренне наслаждается зрелищем.

Вглядываюсь в фейерверк, пытаясь разглядеть детали и… начинаю моргать. Мир расцветает новыми краскам – такими яркими, будто до этого был чёрно-белым. Снова моргаю, пытаясь избавиться от слишком ярких красок… не помогает.

– Зайчика словил? – Интересуется Зинпална, стоящая рядом, – Как от сварки? Прикрой пока глаза. Лиза, проследи, чтобы не открывал, так до дома доведи.

– Хорошо, Зинаида Павловна.

Чуть-чуть приоткрываю глаза… снова закрываю. Я не просто вижу мир ярче, я вижу все потоки Силы. Раньше мне приходилось сосредотачиваться, чтобы увидеть хотя собственную работу. Теперь же весь мир оказывается пронизан потоками Силы.

Даже Лизочка и Зинпална выглядят как переливающиеся голограммы. Твою же мать…

Глава 7

Сидим на открытой лоджии в моей квартире с видом на внутренний двор Госпиталя. Сняв с огня сковороду, выкладываю в миску обжаренные во фритюре пельмени.

– Вниз по реке на плотах нормально прошли, – чавкая, рассказывает Жора, не выпуская из рук вилки, – маневрирование хреновое, конечно, но в целом терпимо. Насады, ладьи и прочее по-всякому…

Наколов пельмень, келпи прожевал его и скривил лицо в скорбной гримасе:

– Да… не то…

– Не хочешь, не ешь, – делаю попытку отодвинуть здоровенную миску от проглота – общую, между прочим! – Да дай хоть себе наложить!

Мука, конечно, совсем не пшеничная… бабы наши достали как биологов, так и жизнюков всех мастей своим нытьём. Нашли в итоге что-то в джунглях, что с горем пополам может заменить муку.

Гурманы ворчат, да и привкус, мягко говоря, непривычный, но по мне так и неплохо, а пироженки на меду из этой муки и вовсе хороши. А что не из зерна, а из здоровенных орехов, вроде кокосовых, так это мелочи. Появилась выпечка и какой-никакой, но хлеб.

– Что там с насадами?

– Номано, – бубнит друг сквозь непрожёванный пельмень, – нормально, говорю. Испытали суда разных типов… Саш, ну всё равно ты на Совете будешь через час? Всё и услышишь.

– Потом это потом, а мне надо кратенько, но сейчас – самую суть, чтобы общее представление иметь.

– Интриги, – фыркнул Жора, и кусок пельменя вылетел на стол.

– Да ешь ты нормально!

– Нормально, – Не глядя, келпи сцапал пробегающую мимо ящерку, ставшую привычным обитателем домов. Полезная живность, без них от насекомых не продохнуть, да и приручаются за считанные дни.

Вот же парадокс: артефакты типа Дихлофос надёжно спасают от укусов насекомых, будучи надеты на тело, но стоит разложить их по дому, чтобы вывести заодно и вездесущих тараканов, так аж тело зудит! Что-то вроде магической аллергии получается.

Подобрать же рунную цепочку, способную защитить жильё от насекомых намертво, я пока не могу, только снизить концентрацию раз этак в десять. Одна десятая, да в тропиках… всё равно до хрена остаётся, но выжженные по доскам пола цепочки хотя бы не вызывают зуд.

– Жри, – Парень ткнул мордашку ящерицы в валяющуюся на столе еду, и та охотно подобрала угощение, – на вот ещё, мелочь.

Наколов на вилку пельмень, Жора поднёс его к пасти, и ящерка вцепилась в угощение, мотая головёнкой и смешно убивая добычу.

– Неплохо себя показали суда, – продолжил один из предводителей недавно закончившейся экспедиции в низовья Амазонки, – мне вот лично больше всего понравились тростниковые суда. Пройдут по любой отмели, потопить хрен потопишь, ремонтируются на раз. Правда, часто ремонтировать приходится.

– Быстро приноровились? Ну, ремонтировать?

– Какое там! Вроде и тренировались на Острове, а всё равно – походные условия, они и есть походные. С насадами и ладьями сложней – тяжелее просто идут, плавучесть хуже, маневренность. Хотя может, строители что накосячили? На ощупь считай строили, по мутным воспоминаниям из школьных учебников истории. На вот ещё пельмешку, лапочка моя…

Ящерка, раздувшаяся от нескольких пельменей, смотрела осоловело и есть уже не могла, но и отпускать вкусную добычу не собиралась, вцепившись в неё не только пастью, но и передними лапками. Осторожно приподнимаю животину под брюшко и спускаю на пол. Постояв несколько секунд, ящерка удалилась куда-то в угол походкой перекормленного бегемотика, волоча капающую маслом добычу.

– По моему профилю что?

– Руны? Да нормально. Все, в общем-то нормально, но есть лучше, есть хуже. Вот кратенько…

В мои руки перекочевал листок с криво составленной таблицей. Сверху названия и типы судов, по бокам степень изношенности от насекомых, водных духов и прочего.

– Кратенько, – повторил Жора, – в экспедиции журналы вели, так там всё учтено, каждая мелочь занесена. На скорую руку перерисовал.

– Ясно, – не показываю виду, но таблица стала неприятным сюрпризом. Связки рун и иероглифов показали себя достойно, но… я ещё раз почувствовал себя одной из тех миллиона обезьянок, что играючи напечатала Войну и Мир, и сама не поняла – что именно у неё получилось, и главное – как?! Все мои расчёты побоку, попытка научного подхода провалилась. Метод тыка рулит…

– Ага… тростниковые всё-таки хуже по моей части.

– Похуже. Ты не будешь? – Подвинув миску, Жора стал есть прямо из неё, даже не пытаясь переложить к себе в тарелку, – Судоходность понравилась, уже сказал, а вот защита магическая хуже держится. Насады и ладьи построены как моноксилы[10], конструкция жёсткая, а главное – лодка получается единым целым.

Угукнув, отстаю с вопросами, пусть человек поест. В конце концов, и так уже одолжение сделал, зайдя по возвращению из экспедиции прямиком ко мне.

Тростниковые лодки дали ожидаемо худший эффект по моей части. Моноксил, он и есть моноксил, а не вязанка тростника. Цепочки худо ли, бедно ли, но защищают в целом всё судно, разве что наращенные борта похуже, но они тут вторичны. На тростнике же защита получается слабее… гляжу в таблицу… раз в семь получается. По соотношению цена-качество всё равно неплохо, но сугубо для внутренних вод.

– С духами как?

– Да нормально. В общем и целом, – поправился Жора, – приключений хоть жопой ешь, но обошлись без эпического махача. Кто послабее из водных духов, те в основном с пути убирались, кто посильней…

Келпи хрустнул костяшками, ухмыльнувшись.

– … толпой пизды всем давали. Тааакие монстрилы пару раз попадались – сам бы не видел, так охренел бы! Но знаешь… по хорошему если, с любым из них я бы справился. Серьёзно! – Вскинулся он, увидев неприкрытую иронию с моей стороны, – грузы так не проведу и народ не защищу, врать не буду. Но если именно драчка один на один – завалил бы любого из встреченных. Лохи они здесь, Саш! Лохи! Здоровенные, сильные, но тупыые…

– Фанфар не хватает, – важно заметил Жора, заходя в здание Совета вслед за членами экспедиции, – мы практически Колумбы и Магелланы, сплавились почти на сотню километров вниз по реке!

– Проходи, Колумб! – Толкаю его в спину, – если каждой возвращающейся экспедиции фанфары устраивать, работать некогда будет. Сколько их сейчас по окрестностям рассыпалось? Десяток, не меньше.

– По воде всё-таки, – келпи важно поднял указательный палец, – могли бы и расстараться ради первого раза!

Здание Совета только строится, но возящиеся по соседству строители не смущают никого из собравшихся. Помпезная хрень будет… и как и почти всё у нас – на вырост, циклопических размеров и пафосная донельзя.

Даже собрание Совета устроили сегодня в амфитеатре наподобие древнегреческих. Каменные ступени-сиденья, возвышающиеся полукругом, и сцена внизу.

– … Итак, – поднялся с места Кочергин, – на повестке дня экспедиция в низовья Амазонки, вернувшаяся два часа назад. Заслушаем сперва краткую выжимку…

* * *

– … сто один, – прерывисто произношу вслух, подтягиваясь на турнике, – сто… два. Капли дождя мешают нормально держаться за скользкую металлическую перекладину, запястья аж отламываются от едкой боли.

– Халтурить начал, – делает замечание Валера, – можешь ещё!

Зажав в расщепе веточки огненного муравья, прапор-садист напоказ держит его у моей шеи, но руки отказывают… да и не так уж это больно. Точнее, привычно… потерев шею, перевожу дух и встряхиваю руками.

– Хреново, – произносит тренер с досадой, помогая отцеплять от пояса груз, – всего-то семьдесят килограмм навесил, а ты сдулся так быстро.

– Быстро?!

– Саш, ну вот не надо, – морщится отставной мент, – я же вижу, когда человек может переступить через себя. Ты можешь, но не хочешь. Точнее даже, не веришь, что можешь.

– Пф…

– Пофыркай мне тут! – Валера легонько бьёт меня костяшками пальца в грудину, – жалеешь ты себя, вот что.

– Ни с кем меня не путаешь? Я всё-таки енот, а не пёс или волчара. Запаса сил и выносливости поменьше должно быть.

– Саш, – Валера смотрит в глаза, – что-что, а физуха – моё. Есть у тебя запас сил, есть. И ещё…

Глава госпитальной охраны замялся.

– Не для протокола, ладно? Собираю потихонечку данные статистические, да журнал наблюдений веду. Такая интересная штука намечается, Саш… по всему, сила физическая у нас от Силы магической зависит.

– Ну вот!

– Саш… не тупи, – твёрдые костяшки постучались в мою черепную коробку, Силы магической у тебя с запасом осталось, я бы даже сказал – с запасищем! У каждого из нас она превосходит силу физическую. Преобразовывать нужно уметь магию в физику, понимаешь?

– Понимаешь, – грустно соглашаюсь с ним, – жизнь может спасти такое умение.

– Жизнь, это само собой, – согласился тренер, – а вот так не хочешь?

Под его пальцами с явной натугой, но всё же проминался кусок металла! На куске швеллера остались глубокие вмятины от пальцев. Понятно, что после изменения мы все стали сильней в разы, но так…

– Хочу!

– Готовься, – Володя улыбнулся улыбкой профессионального садиста, – три дня тебе на сдачу дел, и гонять буду… пока не упадёшь. Думаю, никак не меньше недели в режиме нон-стоп. Ну?

– Э… согласен… – энтузиазм поутих, но кусок металла всё ещё стоит перед глазами.

* * *

– Бааба! – На бегу выл маленький дракончик, размерами и формой больше похожий на поросёнка. Немного спасали положение два маленьких крылышка, по виду совершенно рудиментарных, что не мешало их обладателю перепархивать сточные канавы с грацией перекормленного шмеля.

– Баба Валяяя! – Дракончик, добежав до вышедшей из калитки красивой молодой женщины, уткнулся ей в колени, превращаясь в упитанного белобрысого мальчишку лет четырёх, с зарёванной физиономией, покрытой причудливыми узорами от размазанных соплей и потёков горьких слёз, – Меня Петька снова обижает, в игру за наших не берёт!

– Ванечка, маленький, – всплеснула руками женщина, – ну Петька уже большой мальчик совсем, зачем тебе с ними возиться? Пойдём лучше пирожки печь, с вишней.

Речь её журчала, а руки сноровисто вытирали замурзанную физиономию подолом длинного фартука. Малыш бубнил что-то плаксиво, но ласковые руки, поглаживающие по голове, успокаивали. Зловредный Петька потихонечку оставался в прошлом, а мысли ребёнка начали принимать совсем другую направленность.

– Иру тоже позовём, – сказал наконец он, шмыгая носом, – пирожки делать.

– Иру? – Женщина еле заметно запнулась, вспоминая соседскую гиперактивную девчонку, дурной непредсказуемостью напоминающую пущенную в квартире ракету, – но только с её мамой, чтобы минимизировать ущерб…

– Что, баба?

– Ничего, милый, иди зови Иру с мамой.

Сияющий мальчишка умчался по мощённой улице заводского посёлка, на бегу превращаясь то в дракончика, то снова в человека. Женщина, вздыхая, смотрела ему вслед.

После переноса погиб её муж и замужняя дочка, хорошо хоть зять с детьми задержались в городе, обещаясь приехать позже. И Ванечка, потерявший родителей… Если бы не ребёнок, она тогда бы повесилась на ближайшем дереве. Собственно, уже шла…

Мальчишка врезался в неё тогда на бегу, обхватив руками и называя бабой. Ну как тут… только потому и жива. Теперь вот снова есть внук, есть добротный каменный дом на сваях… всё есть, не потерять бы.

Тяжёлые воспоминания преобразили женщину, и из пышной гривы волос выглянули маленькие змеиные головы.

– Ивановна, – окликнула её соседка, и горгона обернулась.

– Тьфу ты, напасть какая! – Валентина Ивановна поспешила наверх по бамбуковым ступенькам длинной лестницы, – опять забыла артефакт надеть, теперь расколдовывать Таньку придётся. Один к одному всё, а?!

Глава 8

– Заботанился я, – размышляю, сидя на открытой лоджии в комнатке родной общаги, – сколько недель уже, как решил, что пора от сиськи Зинпалны отрываться, а всё никак не решусь сделать последний шаг.

– Что мне по-хорошему от медицины нужно? Лично мне, а не общине в целом! Неотложка всякая – раз… хирургическая прежде всего и отчасти токсикология. Много у нас по джунглям ядовитой пакости, и далеко не ко всем ядам у духов иммунитет.

– Терапия? А пожалуй! Диагностика, а не лечение. С последним у нас просто – коли сразу не сдох, так оклемаешься. А вот диагностика не помешает, ох не помешает!

– С моим зрением, в теории способным заменить рентген, ЭКГ и чёрт знает что ещё, глупо отказываться от интересной возможности. В медицине – возможность увидеть осколки костей или там мешанину из внутренних органов у пожёванного крокодилом. Хм… да и в артефакторике пригодится.

– А может, и в быту… глянуть, кто там из баб залетел, кто кого хочет и тому подобное. Ибо звериный нюх, это конечно здорово, но абсолютной гарантии ни хрена не даёт. Сам купировать некоторые запахи могу, так неужто другие хуже?

– Да… а со зрением я лопухнулся – думал почему-то, что стал обладателем уникального умения, а вот мне хрен! Все жизнюки наши могут видеть в той или иной мере. Таился, разговоры исподволь… Штирлиц хренов. А они, оказывается, и не скрывают возможностей, слушать просто надо, да вычленять из услышанного нужную информацию.

– Что ещё? Сглазы и проклятия… но тут Зинпална только-только подбирается, методом тыка практически идёт. Вся эта текущая вода, очищение огнём и прочая мистика с Земли работает, но как в случае с рунами и артефактами, весьма криво.

– Дааалеко не всегда нужный результат получается. Угадай теперь – потому ли это, что мир иной или потому, что предки переврали имеющуюся информацию, исказили за века и тысячелетия.

– Значит, что? Упор на диагностику, заодно и зрение новое потренирую. Неотложка… ну если только с учётом новых возможностей в диагностике. Полевую хирургию для духов я, можно сказать, освоил в полной мере. Парамедик нормальный получился, к собственному же удивлению, а что-то серьёзнеё… а надо?

– Неотложка с учётом новых возможностей в диагностике срочности не требует, освою потихонечку, уже не в авральном режиме. Два… да, два дня в неделю на Госпиталь – учёба, дежурства и прочее. Ещё день на техобслуживание рунных цепочек и создание артефактов медицинского направления. Ну или немедицинского, но для медиков.

– За артефакты теперь трудодни дают, так что в накладе не останусь. И переезжать пора… иначе всё равно в Госпитале и буду подвисать, тамошними делами занимаясь.

– Заходи, – Зинаида Павловна махнула помахала бубном, пританцовывая вокруг угрюмо сидящего волка в зверином облике, – порчу снимать пытаюсь, глянешь заодно.

– А меня… – начал было волк, взрыкивая недовольно.

– А ты молчать будешь, – жёстко отреагировала сида, – альфа херов. Это ж как надо людьми руководить, что больше полусотни проклятий зацепить!? И это только те, что идентифицировать смогла!

– Жёсткая рука в условиях военного времени, – пафосно начал волк, с натугой передавливая приказ сиды о молчании. Видно, что даётся ему эта дурость тяжело, но как же – альфа!

– Сиди уж… жёсткая, – смешком отреагировала Зинпална, – меру надо знать. Выпнули тебя за жёсткость не только с места лидера, но и из стаи вообще. Куда ты теперь пойдёшь, такой неуживчивый? На Острове тебя точно не оставят, я первая против буду – с твоим-то характером! В стаю не примут, да и свою ты вряд ли наберёшь.

– Представляешь? – Повернулась медичка ко мне, усыпив лохматого пациента небрежным жестом ладони, прижатой к основанию черепа, – тюремные порядки в стае устанавливать начал! Притом как это… по беспределу! Чуть что не так – какие-то черти, зашкваренные…

– Жесть как есть, – соглашаюсь с сидой, опасливо косясь на спящего волка. К гадалке не ходи, припомнит он мне потом своё унижение… как же, я видел, как его баба опустила! – Только на хрена такого лечить?

Сида с толикой сомнения посмотрела на спящего волка и вздохнула.

– Госпиталь нейтрален, и пока члены общины не перешли некоей грани, лечить будем всех. К тому же какой-никакой, но ресурс.

– Это? – Пальцами босой ноги тыкаю в меховой бок, – и куда такого?

– Ну… на хутор какой-нибудь, подальше. Я бы сразу на выселки долбака, но формально законов он не нарушил. Предложить переселиться подальше, и что-нибудь добывать будет… или охранять? Главное, чтобы это что-то охеренно важным ему показать.

– Именно показать?

– Показать, – кивнула сида, – морковку со статусом разыграть. Может, лет за десять-двадцать жизни в болотах и получится из него нормальный член общества. А нет, так и хер с ним.

– Лады, – устраиваюсь на лавочке в процедурном кабинете, отделанном недавно специально для таких случаев. Рядышком несколько медиков разной степени квалификации.

– Итак, – начинает Зинплана, – Вера, журнал подготовила? Коленька, дублируешь её, на Веру не оглядывайся!

Раскачивающейся походкой главврач начла обходить волка, лежащего на разрисованном оккультными символами полу. – Бумм… – застучал бубен, обтянутый кожей дикого духа-рептилии, сдуру напавшего на сиду.

– Ыы… – завела женщина одной ноте, и у меня сразу заломили зубы.

Шаги её то ускорялись, то замедлялись, менялся ритм постукивания пальцами по бубну и тональность мелодии.

– Да она же экспериментирует! – Пришла в голову мысль, – даже не скрывает особо!

Вокруг фигур сиды и волка начали кружить привлечённые ритуалом мелкие духи, светящиеся серебристым светом. Волосатая туша оборотня зашевелилась, и из шерсти начали показываться сгустки осклизлой тьмы, тут же втягивающиеся обратно.

– Круто, да? – Восторженно пихну меня в бок козлоногий Николай. Несмотря на некоторую схожесть с сатирами, в пристрастии к зооофилии парень не замечен, поэтому его вид окрестили фавнами. Дескать, похож, но другой.

В общине к нему несколько настороженное отношение, и бывший грузчик с Центрального рынка нашёл своё место в толерантном Госпитале. Сперва как рабочая сила, а теперь вот… медбрат с перспективами!

Сроду не думал, что среди грузчиков и чернорабочих есть умные люди, но Николай опроверг это мнение.

* * *

– А куда деваться было, парень? – с горькой усмешкой спросил фавн, когда я затронул эту тему, – разруха страны аккурат на моё школьное детство пришлось. Отец под машину местного авторитета попал, и хорошо ещё, счёт за ремонт бампера не нам выставили, в те годы такое бывало.

– Мать медсестра, да я – старший из трёх детей в семье. Двенадцать лет было, когда пошёл на рынок работать. Принеси-подай… потом и грузчиком. Школа побоку, хорошо хоть учителя глаза закрывали, дотянули до девятого класса. Зато хоть младшенькие не голодали…

– Ну это вы… в смысле, поколение девяностых. А другие?

– Э… знаешь, сколько перестройка судеб сгубила? Я с инженером из КБ бок о бок на рынке работал. Кандидат, так вот… Военное КБ, и он невыездной в принципе. А КБ закрылось, и куда идти? В теории можно было взятку сунуть и за рубеж смотаться, но человек законопослушный. Родители, опять же.

– Сейчас проще, – вякаю неуверенно, – с работой неважно, но границы прозрачней.

– Ха! Из твоего поколения, ну может – чуть старше взять. Думаешь, многие смогут продвинуться дальше купи-продай в офисе? Блат! У родителей спроси… извини.

– Ничего, – боль от того, что не увижусь больше с родным, ушла в прошлое. Но фавн выглядит сумрачно – видно, разбередил собственные раны.

– Блат! – Повторил Николай, – Есть связи, так с сельхозтехникумом банком руководить поставят и кандидатскую по экономике за тебя напишут. Нет… только по науке можно как-то выехать – буквально. Сперва здесь мозгами блеснуть, потом на Запад.

– Вообще никак? – Особого негодования даже не чувствую, это всё осталось где-то там… А здесь и сейчас мы строим может и не самое благополучное, но несомненно более здоровое общество.

– Почему? – Фавн пожал плечами и затянулся, пуская дым из короткой сталинской трубки, – женитьба выгодная, к примеру. Знал одного, прораб на стройке, кажется. Ни ума, ни яиц! Но рослый, и на мордашку ничего так, не урод. Подженился удачно, хотя… знаешь, такая жена Димасику досталась, что у меня бы на неё даже в армии не встал бы. Жаба-жабой! Что еблище, что фигура.

– Родство, значит, – стряхиваю с босой ноги заползшую мокрицу, – и всё?

– Ну… родственница моя работала в одной конторке, так там одна деваха неплохую карьеру сделала. Не без её, родственницы, помощи. Выучила на свою голову – пока нужна была, так сюсюкала, а потом подсидела. Вот у Надьки этой связей особых… хотя нет, всё-таки были. Не то чтобы волосатая лапа, но родни до хрена, и не так чтобы вовсе бесполезной.

– Но всё равно не скажешь, что дура или там блат большой… – задумался Николай, – вот сука, это да! Редкая тварь! На деньги людей кидала, кредиты в банках подвешивала многомиллионные. Только что не убивала, хотя… сама точно нет, а трупы на её совести могут быть.

– Отрицательная селекция во власти, – говорю с умным видом, вспоминая слова дядьки.

– Она самая, Саш, она самая.

* * *

– Переезжать буду, – неловко облокотившись о стену, сообщаю Зинаиде Павловне, вышедшей из душа возле процедурной.

– Н-да? – Остро глянула сида, вытирая полотенцем влажную голову, давно пора.

Глядя на мою обескураженную физиономию, врачиха засмеялась:

– Думал, отговаривать стану или гневаться соизволю? Ох, Сашка… какой ты ещё ребёнок! Вроде бы мозги есть, и знаний неплохой такой набор. Сказала бы даже, очень неплохой, я в твои годы нааамного меньше знала и умела. А вот опыта жизненного у тебя и нетути, домашний ты мальчик, несмотря на хороший стрежень.

– Это да, – с плеч будто скинули тяжёлый рюкзак после многочасового перехода, – в пионерлагере всего раз побывал.

– Оно и видно, – вытерев небрежно копну золотых волос, сида кинула влажное полотенце в кучу, – Гильдия твоя… глупость, как по мне, но… я это я, так что не обращай внимания. По медицине ты всё что надо взял, а становится настоящим медиком душа не лежит. Угадала?

– Почти слово в слово, – чувствую себя неловко и одновременно легко, будто вскрыл созревший фурункул.

– Видишь… и всё на жизненном опыте, без всякой мистики! Ничего, Бобров, научишься! График-то хоть покажи, – отсмеявшись, сказала Зинпална, – в какие дни ты будешь в Госпитале и вообще – на сколько я могу на тебя рассчитывать.

– Графика нет, но согласуем, – приноравливаюсь к быстрому шагу длинноногой и отнюдь не мелкой сиды, спешащей к кабинету, – предварительно два дня в Госпитале на учёбу и дежурство…

– Учиться всё-таки хочешь? – Перебила она меня, открывая дверь приёмной, – Зиночка, ну твою же мать! Можно в другом месте обжиматься!? Погоди пока в коридоре, Бобров!

Устроив небольшой разнос блядовитой секретарше, сида позвала меня. Проскользнув через приёмную в кабинет, кошусь на Зиночку… ну ни капли ни смущена! Обфыркав меня, девица уселась разбирать бумаги.

– Так чему учиться-то хочешь? – Проложила разговор главврач, – чаю будешь?

– Ну…

– Секретаршу стесняешься? Забей! Зина, два чая с полным набором!

– Диагностике прежде всего, – отвечаю, грызя вкуснейшее печенье. Муки (даже нашей, местной) в нём ни грамма, сплошь что-то вроде мёда и кокосовых стружек.

– Зрение проклюнулось? – Вяло отреагировала сида, – давно пора. Ладно, диагностике подучу, что ещё?

Рассказываю о своих планах, и женщина хмыкает.

– Неплохо. Я рассчитывала на худшие условия. Два дня в неделю, да день на техосмотр… живём! С чего такая щедрость?

– Я социальная личность, да и… хм, вид, похоже, тоже социальный.

– В стаю меня включил? – Сида смеётся, и мне становится неловко… в который раз уже за сегодня, – В семью? Спасибо! Правда, я очень это ценю.

Крепкие объятия, носом утыкаюсь в два упругих полушария и вспоминаю, что она женщина… и одна из красивейших на Острове! Пришлось даже слегка довернуть ногу… а то вышло бы совсем неудобно.

Глава 9

– Фигура моя стремится к совершенству… геометрическому, – печально произношу, стоя перед старым облупленным зеркалом. Стекло у нас научились лить, а вот с качеством беда. Аптечные пузырьки да бутылки, ещё туда-сюда, а вот зеркала пока стрёмные получаются, – шарообразность всё ближе и ближе… мдя…

Фыркнув, накидываю гавайскую рубашку-разлетайку, выменянную у паучих за немалые деньги. Раскрасить её стоило отдельных, немалых усилий, но… красотень же!

– Ничего-то они в моде не понимают… глазкам больно, галлюциногенные рисунки… красотень и крутотень!

Ещё раз оттянув складку жира на боку через ткань, иду в столовую при Школе. Раньше всё больше в госпитальной ел, ну или иногда в заводскую заходил – где ближе. А сейчас всё, Завод окончательно переехал за речку, а здание гильдии, где сейчас живу, стоит неподалёку от Школы.

Готовят в общественных столовых с большим таким запасом – ресурсов-то до хренинушки! И к нахлебникам относятся вполне лояльно – еда, не считая вовсе уж редких деликатесов, считается чем-то вроде… стакана воды примерно. Что-то такое, за что не попросят заплатить.

Ем я много, да… видовая особенность, чтоб её. Не знаю ни одного мускулистого енота, все такие… колобки, я ещё относительно поджарый.

Утешает только, что сало не мешает двигаться и смотрится вполне естественно. Никаких там отвисших сисек и тому подобной хрени. Мы вроде толстых котов в человеческом обличии. Смотришь, вроде толстый, пора худеть… но до чего естественно смотрится, сволочь! Затискал бы!

Пройдя через ворота Школы, отмахиваюсь от привычных – Здрасте, дядь Саш, – детворы. Подростки лет от четырнадцати и старше, так уж сложилось, считаются у нас взрослыми.

В большинстве своём они либо разбрелись по хуторам и посёлкам с родителями, обживая дивный новый мир… а иногда и разбившись на парочки, молодых семей у нас ого-го!

Самое интересное, что получив взрослые права, молодняк не кинулся в загул, как ожидали пессимисты. Блядства и пьянства среди них поменьше, чем среди помолодевших пенсионеров, как ни удивительно. То ли изменение на них больше подействовало, то ли правы были те, кто говорил на Земле об искусственно затянутом детстве и соответствующих проблемах психологического характера.

Меньшая часть подростков, решившая продолжить учёбу, скорее студенты, занимающиеся по выбранной программе. Наибольшей популярностью пользуются химия и биология, ну и ряд новых направлений прикладного характера – геологический факультатив, картографический, прикладной механики.

Для мелюзги от восьми до тринадцати я и правда дядя Саша… Ребята постарше – из тех, что почти взрослые (двенадцать-тринадцать лет, не шутка!) солидно подходят, здороваясь за руку, отчего расстояние от ворот Школы до символических ворот столовой преодолевал минут пять.

Архитектура типичная для наших мест… гм, как звучит, а? Типичная! Но как бы то ни было, столовые все на один манер – каменный навес с колоннами, открытый всем ветрам. Только что проёмы затянуты паутиной от насекомых и мелкой живности, да два входа-тамбура увешаны артефактами моей работы на тот же случай.

– Бобров! – Директор приветственно махнул рукой, привстав из-за стола, где обедает вместе с педагогическим коллективом. Делаю отмашку – дескать, понял – подойду, и взяв деревянный поднос, спешу к раздаточной.

Одна из немногих привилегий педагогического состава – отдельное место для еды. Те же столы, та же сервировка и еда, просто отдельно.

– Сашенька, – приветственно машет драконида Эля, – пришёл, золотце?

Эля начинает ворковать, пытаясь наложить всего и побольше, рассказывая о блюдах дня и пытаясь ущипнуть меня за щёку четырёхпалой рукой, перегибаясь через стойку. Сексуальной подоплёки здесь нет, Эльвира Виленовна старая приятельница моей бабушки, знает меня с детства, вот и… Хоть и помолодела, а по-прежнему всплывают старушечьи привычки такого рода – этакая всеобщая бабушка, готовая безапелляционно судить о том, в чём гарантированно не разбирается, и утирать носы всем подряд. Тот случай, когда не знаешь – злиться больше или умиляться.

– Мяско возьми, тарпанов по утру заполевали охотнички на том берегу, – Эля (хорошо хоть, с недавних пор перестал звать её бабушка Эля) бесцеремонно положила на тарелку здоровенный стейк, – и салатика, салатика… фруктового тоже положи. Йогурт будешь?

– Конечно!

Поднос выглядит так, будто несу на шахтёрскую бригаду, но удивлёнными или насмешливыми взглядами меня не провожают. Изменённые почти все едят много больше людей… ещё за добавкой наверняка схожу. Печеньки там, сладкое…

– Присаживайся, – Мария Петровна, освободила место на столе, – мм… йогурт! Хорошо всё-таки, что были в товариществе энтузиасты, занимавшиеся козами. С хлебом вопрос хоть как-то решили, а вот без молочки совсем беда была бы!

– Возьму быка за рога, – сходу начал директор, отставив стакан с соком, – да вы ешьте, ешьте… ничего срочного, право слово. Просто вечно забываю, вот и решил озвучить, пока мысль не убежала.

Забавный момент – как-то так сложилось, что разделение на «Ты» и на «Вы» происходит сугубо от официальности разговора. Директор говорит от лица Школы и по деловому вопросу – на «Вы», а нэкомата как частное лицо, то есть на «Ты». Складывается потихонечку собственный этикет…

– Угум, – режу стейк и отправляю кусочек в рот, – божественно!

– Сам поварих подбирал! – С немалой гордостью отозвался Пётр Иванович.

– Как же, помню… конкурс такой был, что ой! Не хуже, чем в Госпитале.

– Лучше! – Засмеялась снисходительно Евгения Алексеевна, – понятно, что Госпиталь вам родной, но у нас лучше готовят! Вы к столовой приставили тех, кто под рукой был, а у нас конкурс по всем правилам провели.

– Так что? – Утолив первый голод, поворачиваю голову к директору.

– По специальности хочу вас поэксплуатировать, – слегка улыбнулся мужчина, – нет-нет! С защитой Школы всё в порядке! Как вы смотрите на факультативы по артефакторике?

– Гм… – Задумываюсь всерьёз. Конкуренции не боюсь, к артефакторике талант нужен, при отсутствии дара никакие занятия не помогут, пробовали.

Мотивация директора ясна – дети получат примерное представление о том, что такое артефакты, и перспективы их развития. Нужное дело, как ни крути – хотя бы пользователи из Школы будут выходить грамотные, а то до сих пор казусы случаются. Мне тоже полезно – реклама себя любимого. Но время, хотя…

– А знаете, можно! – Директор перевёл дух, переглянувшись торжествующе с завучем, – среди моих учеников есть толковые ребята и девчонки, текучку на них скину. Ну и сам, как свадебный генерал… устроит?

– Вполне, – заулыбался Пётр Иванович, – завтра в столовой так же встретимся, ладно? Графики согласовать нужно будет.

– Угум.

Неторопливо обедая, делимся свежими сплетнями – СМИ больше нет, а привычка обсасывать подробности чужой личной жизни осталась.

– Думал, никогда больше не встретимся, – с ненавистью гляжу на учебник математики. Школу я окончил… заканчивал неплохо, но ряд ненужных предметов уже начали исчезать из памяти. А теперь вот по новой!

Руны, как оказалось, плохо поддаются расчётам мистического характера, решил вот зайти с другой стороны. И раз уж математика царица наук… может, она даст понимание – что же именно я, блядь, делаю!?

Надоело чувствовать себя обезьянкой с гранатой, и раз уж судьба не обеспечила меня Мудрым Наставником, придётся искать научный подход к магии. Математика, физика в новой редакции – с учётом поправок на местные условия, химия. Психология, куда ж без неё – недавний разговор с Зинпалной показал… очень многое показал, аж вспоминать неприятно.

– Учиться, учиться и ещё раз учиться, – Открываю занимательную математику, пытаясь вчитываться написанные Перельманом строки и формулы.

– Саш, – в дверной проём заглянула упитанная физиономия Толика, – мне тут…

– Ррр…

– Занят?

– Ррр… ладно, что там у тебя? – В глубине души понимаю, что делаю одолжение не Ельцову, а самому себе, но встаю с плетёного кресла навстречу приятелю, отложив книгу. Учиться никогда не поздно, а в случае с математикой лучше потом.

Зайдя, Толик бесцеремонно плюхается на топчан, перекинувшись в аниформу и сложив лапки на внушительном животике. Простой он и добрый… чересчур простой иногда. Понятно, что комната у меня выглядит скорее как гараж, в котором можно и переночевать, если выпил лишку, но нужно и меру знать!

Письменный стол, книжные полки, пара кресел, топчан и гамак… а ещё верстаки и куча всевозможного сырья и полуфабрикатов для артефактов, измеряющаяся кубометрами.

– И правда, чего это я о бесцеремонности гостя думаю? Гараж как есть!

Толик тем временем рассказывает о сложностях с любовницей, спрашивая совета и моргая наивными глазами. Элементарные житейские советы воспринимаются как откровение…

– … так значит, бабам нужно внимание по мелочи, но часто? – Мохнатая лапа чешет затылок, – надо же! А я думал – купил или сделал что-то… ну, большое, и всё!

– Это само собой, – чувствую себя мудрым гуру рядом с мужиком старше меня мало что не втрое, – но и мелочей не отменяет. Букетик красивый нарви по дороге, ноги там помассируй, когда устанет…

– Погоди, – прерывает меня Ельцов, – дай-ка запишу!

* * *

– Давай-ка ещё раз пройдёмся по ДНД, – чуть вздохнув, произнёс невысокий мужчина с широкими плечами, сидящий в плетёном кресле с чашкой горячего чая. Просторная веранда сельсовета собрала сегодня активистов дружины и курирующего их шерифа.

– Добровольная народная дружина Сокольского посёлка… – послушно забубнил один из сидящих напротив парней.

– Стоп! – Прервал его мент, – дальше разъяснять нужно?

ДНДшники хлопали глазами, непонятливо переглядываясь.

– Нужно, – вздохнул Палыч, – Сокольского, мать вашу, а не всей Общины! На то есть шериф, то есть я, и помощники шерифа, к которым вы также не относитесь. Так какого рожна вы лезете в дела другого посёлка?!

– А что они?! – Возмутился было наг, – они наших девок…

– Лёнчик, – с нотками угрозы прервал его шериф, – я ведь и туфли могу обуть!

Присутствующие побледнели – историю с туфлёй знали все присутствующие. Давным-давно, ещё в девяностые годы, когда Палыч работал участковым на Диком, славился он справедливостью и жёстким характером. Настолько жёстким, что окрестная мелкокалиберная урла боялась Палыча больше своих авторитетов.

Попытки сломать или купить мента предпринимались, но Палыч, несмотря на невеликие размеры, был отменным рукопашником, и особенно мастерски использовал подручные предметы.

Туфля же… догоняя одного дворового авторитета, мент дал тому подсрачник, и так удачно, что туфля вошла промеж ягодиц шпанюка… наполовину. Благо, размер ноги участкового всего-то тридцать седьмой.

Дальше была больница, где ржущие медики диагностировали разрыв прямой кишки. Инвалидом пацанчик не стал… но и как авторитет не состоялся, свернув заодно с кривой дорожки. Нельзя ему после такого на зону, никак нельзя!

Несколько лет спустя былой дворовый авторитет, успевший отслужить в армии, окончить институт и жениться, приходил к участковому со словами благодарности. Дескать, если бы не пресловутая туфля, сидеть бы ему сейчас… а так ничего, недурно жизнь сложилась.

Подобных историй за Палычем – под сотню! Ну как тут не опасаться мента?!

– Дальше, – приказал шериф, покачивая ногой. Парни, как заворожённый, уставились на ступню и начали, перебивая друг друга:

– Добровольная народная дружина Сокольского посёлка…

– … является добровольным, основанным на членстве, общественным объединением…

– … созданным с целью оказания содействия органам государственной власти, правоохранительным органам, органам местного самоуправления в обеспечении общественного порядка, профилактике правонарушений и преступлений, повышения гражданской активности и уровня самосознания граждан…

– Знаете устав ДНД, – покивал Палыч, – загадочно… Знания есть, а применять не умеете?

Участковый вроде бы ничем не угрожал, да и кто он есть? Всего-то барсук, в теории тот же наг должен сделать его одной левой… но нагу почему-то не хотелось проверять теорию на практике.

– Ладно, балбесы, – мент выплеснул остатки чая в кусты, – будем считать, что прониклись и осознали. Но учтите – повторится такая херота, сдав вас на перевоспитание… да тракторным и сдам! Усекли?

Глава 10

– Знал бы, на что подписываюсь… – выдыхает обессилено сосед, тащащий на спине угловатый булыжник в полтора центнера весом.

– Бегом, парни, бегом! – Командует Володя, подгоняющий нас не только словами. Арсенал гадостей у отставного прапора велик и разнообразен – от длинного бича, до раскалённого металлического прута и ядовитого насекомого, зажатого в расщепе длинной палки.

– Сами ведь согласились! – Стонуще доносится слева, но я отмалчиваюсь, берегу дыхание. Смертельный кроссфит продолжается четвёртый день подряд под неумолкающим ледяным дождём, короткие перерывы полагаются только на походы в туалет, даже едим на бегу. Как ни удивительно, держимся… наверное, именно это останавливает нашу маленькую группу от убийства Володи.

Это, и ещё дух мужского соперничества, умело подогреваемый тренером. Когда становится особенно тяжело, смотришь на соперников-сокомандников… а они, суки, двигаются! Ну значит, и мне нужно найти силы… и ведь находятся, что самое интересное.

Упражнений великое множество, насчитал свыше полусотни основных видов. Даже банальные, казалось бы, пробежки с бревном на плече, выполнять нужно по-разному. Двадцать пробежек, и ни одного повтора! На правом, на левом, с перебросом, командные, гусиным шагом, на вытянутых…

– Шевелись! – Вторит Лёшка Дьяков, сменяя Володю, которого никто не освобождал от обязанностей начальника охраны Госпиталя, – сменили деятельность! Канаты с грузами в руки, и… начали!

Канат из паучьего шёлка крепкий… но, сука, тонкий! Руки режет как не знаю что, но надо тащить сперва по песку, а потом и по камням, минотавра Генку, связанного за ноги. Руками этот трёхсоткилограммовый гигант старательно цепляется за почву, всячески затрудняя работу.

Фантазия тренеров-изуверов потрясает…

– … а если вас похитят и придётся бежать со связанными руками, таща на спине раненого товарища? А если придётся идти по дну реки, изображая бурлака и вытягивая за канат судно с мели. А если…

Таких если очень много, но нельзя не признать, что некоторые из них имеют под собой здравую основу. Но только некоторые!

– Бросили! Минута на посрать, и снова здесь!

Пулей лечу в кусты, растущие у самого берега, где нашими стараниями установлены туалетные мостки. Ну в самом деле… не строить же будочку над ямой в сезон дождей?! Содержимое таких ям размывает на раз по окрестностям. К великой печали энтов, с недавних пор у нас повсюду проточная канализация.

– На кулаки! – Встаём прямо на галечной россыпи, и Лёшка нагружает каждому из нас чугунные болванки на спины, – начали! И… раз!

Монотонные упражнения кажутся отдыхом, можно хотя бы отдышаться, но я не я буду…

– Идёт солдат по городу… – ну точно! Продолжая отжиматься, подхватываем песню, из опыта зная, что петь и отжиматься будем до тех пор, пока не споём красиво и согласованно.

– Скинули груз и взяли его в руки. Берпи!

Упор присев с чушкой в руках, упор лёжа с кулаками на корявом металле, выпрыгнули, взметнув груз над головой.

Дьяков проходит перед нами, расставляя шахматные доски.

– На пары разбились! Расклад такой: десять берпи, двигаете фигуру, ясно?

– Так точно!

– Не слышу энтузиазма! – Бывший десантник, ещё маргеловского образца, ухмыляется, – а чтобы поднять энтузиазм – проигравшим…

Лёшка поднимает связку тростинок с зажатыми огненными муравьями. Тростинок много, а значит и партия предстоит не одна.

– Скотоложец, – выдыхает тихонечко цверг, сжимая кулаки. Ну… здесь он ошибается, а точнее – желает обидеть… тихонечко, чтобы не дай бог не услышал. Дьяков хоть и напоминает внешне сатиров, но в пристрастии к козьим жопкам незамечен, как и прочие фавны.

Несмотря на внешнюю схожесть сатиров и фавнов, отличать их научились, что называется, на раз. Интересы сатиров не простираются дальше пожрать-выпить-потрахаться. Работа мечты – пастухами при козьем стаде…

В последние пару месяцев отправляют туда сатиров в качестве премии, за ударную работу. Всё больше грузчиками и чернорабочими трудятся, готовы ударно впахивать, но… не более пары часов подряд. Максимум два раза в сутки стахановский энтузиазм включать способны.

В свободное от работы и сна время пьянствуют, жрут, играют в карты и шатаются по окрестностям в поисках не брезгливых баб… и мужиков, не без этого. Какой бы маленькой ни являлась наша община, но гомосеки нашлись. Немного… явных полтора десятка. Плюс сочувствующие, вроде сатиров, с их неразборчивостью в связях.

Как относимся? Да никак… не мешают, и ладно. Приняли только постановление, что нельзя подпускать их к работе с молодёжью, да предупредили, что в случае чего подвесим за яйца. А так… да пусть.

Фавны вполне интеллектуально развиты, отличаются большим человекообразием и куда большей сексуальной разборчивостью. Но и те, и другие – отменные рукопашники от природы.

Ударопрочные, сволочи… аж позвоночник заныл, хотя давно всё зажило. Неприятно с ними драться – бьёшь будто по деревяшке, да и в ответ прилетает… как дубинкой. Вроде бы нормальные кисти рук, а когда проходит ответка – ну копытом как есть! Подкованным причём.

А ногами… жесть как есть. Суставы у них в обратную сторону гнутся, потому пинки прилетают из самых неожиданных направлений. Двигаются из-за этого по-другому, что тоже мешает.

Дьяков среди этой шоблы и вовсе главный – эволюционно притом, а не только по морально-волевым. На инстинктивном уровне слушаются. Прямо-таки Пан из греческих легенд.

Не только сатиры и фавны, к слову – оборотни из тех, что послабей, тоже… прислушиваются. Мне к счастью, до фонаря.

– Семь-три в мою пользу, – отмечаю мысленно окончание шахматной баталии, – расту интеллектуально!

– Носилки в руки и за мной! – Лёха срывается с места, только галька из-под копыт полетела. Носилками у нас служат две жердины из железного дерева, с аналогичным же бревном на шёлковом ложе. Одно из нелюбимых упражнений, к слову – Дьяков почти всегда ставит нас не по росту.

Обречённо переглянувшись с Генкой, хватаемся за ручки. Минотавр вынужден семенить, согнувшись в три погибели, я – стелиться широким шагом, держа ручки на плечах.

– Расщепы, – Дьяков жестом официанта, предлагающего отведать коронное блюда именитого шеф-повара, показывает на срубленные на большой высоте деревья, надколотые поверху, – одно из любимых упражнений Милона Кротонского!

– Жеесть, – слышу голос одного из пацанов-зрителей, – смотреть даже страшно.

– Но круто же, круто, а!?

– Да охереть! Четвёртые сутки… мужики!

– Забьёмся, что неделю протянут?

– А давай! День-два максимум, и всё!

Краем глаза вижу, как мальчишки поплевали на ладони и скрепили спор рукопожатием. Дебильненько… но ведь работает!

Что уж там в слюне, неизвестно, но исследователи ненароком обнаружили, что если нарушить слово после такой вот архаично-детской клятвы, можно прямиком идти в Госпиталь и занимать очередь в Отдел Проклятий. Снимается достаточно быстро… и достаточно болезненно, по оценкам – очень похоже на лечение зубов без наркоза. Даже с поправкой на повышенную устойчивость духов к физическим проявлениям, приятного мало.

Забегая вперёд: самый выносливый из группы продержался девять дней, и это был не я… Гена сломался на исходе пятого дня, попросту потеряв сознание от истощения, я на седьмой, а дольше всех продержался смешливый Женчик, слесарь-сантехник по первой специальности и вроде как воздушный дух по виду.

КМБ многое дало, и прежде всего понимание собственного Я. Пределы физической и духовной выносливости раздвинулись внезапно в десятки раз, и трюк прапора с вмятинами на металле уже не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Круто… сам так не могу (пока!), но деревянный брусок из дуба пальцами давлю в щепу.

Идея КМБ, как его прозвали в народе, получила определённую долю популярности, но нельзя сказать, чтобы все прямо-таки ринулись по нашим следам, играть в последнего героя. Примерно четверть мужчин и чуть больше десяти процентов женщин изъявила желание пройти курс… но не прямо сейчас, когда-нибудь потом… не очень скоро.

Сами же тренеры-энтузиасты набирают новую группу (а она не очень-то быстро набирается) и планируют новые варианты КМБ – в горах и в воде. Я точно пройду их… когда-нибудь.

* * *

В болотистых местах вокруг Амазонки распространенны леса, которые мы назвали мангровыми. Биологи языки себе сломали, пытаясь объяснить разницу, но бесполезно.

Внизу неглубокая трясина, где меж переплетённых узловатых корней прячется всякая живность – как правило, не самая крупная, но на редкость пакостная. Много плюющихся ядом змей, всевозможных засадных хищников с идеальной мимикрией, а также вкуснейших крабов, ракушек и креветок, для которых мангровые болота прямо-таки идеальная среда обитания.

Иногда сюда заходят очень крупные обитатели суши или воды, бог весть с какими целями. Одни откладывают здесь яйца, другие приходят полакомиться ракушками, густо покрывающими корни деревьев.

Не всегда можно распознать – холмик это или забрёл дейнотерий, и лежит на боку, покрытый жирной пахучей грязью. Спасает только подобие радара, имеющееся у всех, кто хоть каким-то боком относится к жизнюкам.

Деревья здесь растут не самые высокие по меркам здешнего мира – не выше сотни метров в длину, а это, поверьте, не рекорд. Зато разлапистые, широко раскинувшие свои ветви, которые переплетаются меж собой и служат домом тысячам-тысяч видов животных и птиц.

Всего несколько видов крупных растений живут в странноватом симбиозе как друг с другом, так и с десятками видов ползучих растений, обвивающих ветви и стволы. Кое-где закрепились корнями кустарники, цепляющиеся за любую неровность.

Вся эта растительность густо покрыто мхом и лишайником, густо разбавлена древесными грибами.

Странноватая, но очень жизнеспособная и интересная экосистема, в которой можно комфортно жить, в принципе не спускаясь на землю. Если, разумеется, вы не боитесь ядовитых насекомых и змей, и не пугают многочисленные мелкие хищники.

– На чистой воде привычней, – передёрнул плечами Жора, брезгливо глядя на скорлопендру полутораметровой длины, неторопливо проплывающую по соседней ветке.

– Это мирные, – успокаиваю друга, – гнилью всякой питаются, растительной.

– Да чёрт их разберёт… слушай, обязательно было вот так таиться?

– Бери пробы, я с журналом, – усаживаюсь поудобней, – надо, Жора. Зря я, что ли, так биологией увлёкся в последнее время? Аж в экспедицию с тобой напросился!

– А ты увлёкся? – Келпи пинком сбивает наглого кошака, решившего прогнать конкурентов, и протягивает образец растения.

– Так… – пожимаю плечами, – больше полезно, чем интересно. Новый мир, то да сё… сам должен понимать.

Описываю растение, где взято, что растёт по соседству.

– Но таиться-то зачем?

– Жор… – отрываюсь от работы, – а где мы с тобой открыто поговорим? Ты вот сам хвастался, что можешь в воде почуять за несколько километров – что где происходит. Думаешь, другие хуже? А воздушники? Неет… За аксиому прими, что даже если ты на открытом пространстве стоишь, где за километры никого не видишь, то это не значит, что тебя не видят и не слышат.

– Как-то не задумывался, – хмыкает Жорик, становясь серьёзным, – так-то ты прав, Саш, но чёй-то мне хреново так жить.

– А мне каково? У тебя за плечами ничего, кроме болтовни, а я…

– Паранойя?

– Если вам кажется, что за вами следят, то это не значит, что у вас паранойя. Возможно, за вами и в самом деле следят. Жор… мы чем занимаемся? По факту заговором против нескольких Старейшин.

– Мы с тобой тоже Старейшины, не забудь.

– Ага, как же… приравненные! Я как незаменимый специалист и глава гильдии, а ты как представитель Тракторного. Захочет тот же Кочергин придавить тебя… что, многое ему противопоставишь?

– Я не один, – начал горячиться Жора, – за мной Тракторный, пусть и не весь, да келпи.

– А… – спорить уже неохота, Жора по виду конь, а по факту баран! Если упрётся, то будет стоять на своём, не пытаясь включить логику. Объяснять в сотый раз, что моральная поддержка народа и «Они пойдут за мной в бой», это совершенно разные вещи, неохота.

Плюс Сила, благодаря которой даже покойный Юрий Иванович духам послабее казался вполне себе харизматичным и убедительным Вождём. Недостаток логики и аргументов в речах восполнялся духовным давлением.

Между прочим, даже на Земле похожие вещи вполне себе работают. Не мистика, понятное дело… хотя может и она… но прежде всего харизма политика (или авантюриста), его внешний вид, нужный тембр голоса и прочее.

Соколов и Кочергин яркие представители феодалов. Хватает и потенциальных барончиков помельче. И если хочется таким булкой похрустеть, то при наличии большой духовной Силы не нужно даже прибегать к магическому давлению – достаточно чаще разглагольствовать о благе монархии. Всё! Слабакам их речи кажутся вполне убедительными! А дальше идёт обратная реакция, снизу.

Благо, леваков и скептиков у нас предостаточно, есть хоть какая-то обратная агитация. Хренов только, нет вменяемых лидеров…

– Жора, наше счастье, что феодалы опасаются резни и хотят нагнуть нас мягко, понимаешь? Без Гражданской, без…

– Понимаю, – буркнул Жорик, – брось лягушку в кипяток, она попытается выпрыгнуть. А положи в холодную воду и поставь на огонь, так и сварится, сама того не замечая.

– Да, как в перестройку. Покажи народу году этак в девяносто шестом, чего отберут у него власти к две тысячи шестнадцатому, с вилами бы шли! А так ничего… всосали.

– Всосали, – повторил друг, – ясно. Это, кстати, твоих рук дело – ну, отсутствие в экспедиции воздушников?

– Не только, но да.

– Сильно.

– Сильно, слабо… стратегию обсудить нужно. Не Гражданской пока, но какие-то меры противодействия булкохрустам нужно выработать. Притом обязательно разноплановые.

– Заговорщики, – резко засмеялся Жора, – сидят два пиздюка и планируют противостояние большим дядям!

– Та как?

– А… за, чего уж. Неужели непонятно было после того совещания. Ну… когда Юрия Ивановича…

– Вдруг зассал? – Подначиваю его. Хмыканье в ответ и прямой взгляд.

– Не зассал. Я обратил внимание, что Кочергин по факту ведомый, хотя и считается вроде как главным. А вот Соколов… ты заметил, что кицунэ все интриганы хитрожопые? Видовая особенность, походу. Надо его либо дискредитировать – жёстко причём, без возможности оправдаться и следов, ведущих к нам, либо…

Келпи стукнул ребром ладони по горлу.

– Пока… дискредитировать. Соколов по факту бесполезен, и если в начале он дал навыки работы с оружием, не особо и пригодившиеся, то сейчас…

– Типичный глава секты, – закончил Жора, – вреда больше, чем пользы.

Настроение боевое, но поганое донельзя. Прав Жора – сидят два пиздюка и изображают из себя заговорщиков… не смешно, скорее глупо. А что делать, если наши старшие отстранились?

Хочется, конечно, надеяться, что они просто ведут свою игру за нашими спинами, не желая втягивать в кровавые интриги молодняк… но не очень-то верится. Успел уже убедиться, что как только доходит до дела, в речах старшего поколения начинает рефреном[11] звучать Лишь не было войны. Да, воруют, но хоть что-то делают. Как бы не стало хуже. Ты что, хочешь как в Югославии (на Украине, в Сирии)?!

А мир тем временем без всякой войны становится хуже и хуже.

Глава 11

– День рождения, нужно устроить праздник своими руками… – бурчу для порядка, вцепившись лапками в тонкую ветку, – нет, я конечно рад, что Пашке лучше, день рождения в данном случае всего лишь повод…

Огромная фигура внизу принюхивается и осторожно ступает на топкий берег, и я замолкаю. За вожаком следует всё стадо, и огромные неуклюжие животные с длинными шеями начинают водопой.

Облизнувшись, срываюсь с ветки, превращаясь в человека. Длинный кинжал, сделанный под впечатлением от гранённого штыка трёхлинейки, легко вошёл в мышцы шеи, перебив межпозвонковое соединение.

Трубно взревев, диплодок дёрнул шеей и упал. На берегу воцарился хаос, огромные звери топали, ревели и махали хвостами, не в силах связать смерть вожака с маленькой фигуркой, притаившейся под ещё тёплым боком гиганта.

Наконец стадо ушло, и я приступил к разделке, вытащив широкий кинжал кавказского типа. Хвост в диплодоке самое вкусное… ну ещё шея, но она мне не нужна.

Отчекрыжив порядка сорока килограмм белого мяса, заворачиваю в подготовленный шёлковый мешок, чтобы не собрать на своём пути всех хищников.

– Строганинки напоследок, – и спешу к деревьям, зажав в зубах шмат сырого мяса килограмма на полтора. Минуту спустя я уже в безопасности, на высоте, наблюдаю осторожно выходящих на поляну мелких падальщиков.

– Нямка… – отрезаю кусок сырого мяса у самых губ, жмурясь от наслаждения и поглядывая вниз. Падальщики тем временем начинают терзать тушу, но всего через несколько минут на диплодока опускаются грифы, а чуть погодя наземную мелочь спугивает стая гиен.

Перекликаясь меж собой тявкающими противными голосами, они ухитряются прорвать кожу на животе гиганта, и вскоре несколько особей скрылось внутри, спеша выесть внутренности. Ливер мягкий, а гиены рвут еду огромными кусками, так что вскоре первые из насытившихся доминантых особей показываются из туши.

Животы раздувшиеся, жёсткая шерсть покрыта кровавым панцирем. Устроившись неподалёку, альфы вылизываются, то и дело рявкая на низших особей, командуя банкетом.

Дождавшись появления огромной стаи нелетающих хищных птиц, разогнавших гиен, удаляюсь. Доел уже, что попусту смотреть.

– А ты говорил, – непонятно, но очень по-женски, укорила меня Дашка, забрав мешок и заглядывая внутрь, – надо иногда на охоту выбираться, а то сидишь сиднем.

Не отвечая на наглый поклёп, ухожу. Толку спорить с женщинами…

– Это я-то сиднем? – Бурчу по дороге, – минимум раз в неделю то с охотниками в рейд выхожу, то на зачистку, хуторянам помогать. Сиднем, ха!

– А фарш кто крутить будет!? – Доносится возмущённый вопль. Развернувшись, иду назад с мученическим видом. Странноватая идея у Дашки, сделать всё непременно своими руками. Ладно бы сам праздник – конкурсы, самодеятельность какая. Но почему не заказать в столовой… а, бабы!

* * *

– С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения тееебя! – Заканчивает петь Даша дурацкую песенку, переведённую с примитивного хэппи бёздея, и ставя на стол огромный торт.

– Ого! – Непроизвольно вырывается у меня, – даёшь молодёжь! Килограмм на двадцать тянет?

– Двадцать три, – скромно потупив глаза, уточняет Лиза, и всем как-то сразу становится ясно, кто главный архитектор этого шедевра. Ну… кроме Петриашвили, сидящего с блаженным видом.

Вокруг все наши, почти два десятка человек из тех, кто связан дружескими узами. Девчонки быстро зажигают самодельные свечи, сделанные из настоящего воска, и атмосфера становится совершенно прежней.

– Дуй, дуй, дуй! – Скандирует Даша, остальные подхватывают. Меня охватывают странные предчувствия… но тут Пашка дунул.

Верхний слой крема влепился мне в лицо…

– … твою! – Успел сказать я…

… но свеча влетела мне в горло.

Пока я пытался откашляться, Даша осела на пол, не в силах даже смеяться.

– Ыы! – Тянула она на одной ноте, тыкая в меня дрожащей рукой.

– Я кажется, свечку… кхе… проглотил.

Ржали все, и пересиливая себя, смеюсь вместе с ними. Честно говоря, обидно… почти до слёз, но сейчас тот случай, что лучше смеяться над собой вместе с остальными. Минимизация ущерба, так сказать.

* * *

После того дурацкого случая Пашка будто проснулся, с каждым днём становясь всё более похожим на себя прежнего. Психологически он откатился лет до четырнадцати, став более эмоциональным, но интеллект быстро вернулся в норму. Проснулась жажда знаний, заключающаяся прежде всего в познании всего, что он пропустил, провалившись в инстинкты.

Быстро уловив, что Община не только фактически раскололась, но и стоит на грани Гражданской, Петриашвили ввязался в противостояние без особых раздумий.

Разговаривать о наболевшем приплываем на облюбованный им островок, который Пашка называет дачкой. Всего-то полтора километра на семьсот метров! Феодалом его не назовёшь – сплошные скалы, каменистые отмели и рифы вокруг островка. Ни вырастить чего серьёзного, ни использовать в качестве форта. Так… дачка и есть.

– Не боись, – очень уверенно сказал он, узнав о проблеме прослушки, – на даче не прослушают. Я пока… болел, вроде как… пометил территорию, теперь она часть меня. Повторить в ближайшее время не смогу. Да и вообще плохо понимаю, как это сделано, но…

– Ясно, – прерываю друга, видя, как мучительно подбирает он слова, пытаясь втиснуть в узкие рамки слов странноватые ощущения, – только на дачке?

– На даче ручаюсь, – поправил он, – в других местах… не знаю, честно говоря. Перекрыть прослушку теоретически могу, я ощущаю себя сильнейшим из келпи. Была бы вода рядом. Но теория и практика… давай не будем рисковать. Так значит, совсем хреново?

– Как посмотреть, – забывшись, вожу пальцем по верхней губе. Не так давно там начинал пробиваться пушок, которым по-детски гордился и всячески подчёркивал взрослость. После изменения растительность на лице пропала, а привычка до сих пор осталась.

– Самый опасный – Соколов, не смотри, что он вроде как спортсмен в прошлом. Проглядывает в нём что-то такое… ФСБшное. Впечатление такое, что если не офицером там был, то каким-нибудь агентом влияния или внештатным сотрудником.

– По какой линии? Боевик там, или…

– Понял. Я бы сказал, что больше похож на человека, которым каким-то боком причастен к сектам. Понятно, что кицунэ все хитровывернутые, но у него иногда проскакивает такое… Знаешь, будто по шаблонам работает. Не в смысле примитивно, а скорее привычно, наработанно.

– Даже так? Хреново, Сань. Очень, я бы сказал, хреново. Сталкивался… нет, пока не хочу рассказывать, но публика эта специфическая.

– Угу. Пока он оружию учил, ещё ничего было. Булками хрустеть по монархизму во время обучения стал – половина поуходила. Остались самые внушаемые, он же дядька харизматичный, да и сам помнишь, какие танцы с оружием крутить умеет – китайский цирк отдыхает!

– И много таких внушаемых собрал? – Напрягся Пашка.

– Ну… сложный вопрос. Правда сложный, не фыркай. Как считать – есть однозначно его люди и те, кто может пойти за ним при определённых условиях. Пока вроде шутком работает, не всерьёз – вроде исторической реконструкции.

– Как же! – Пашка в сердцах стукнул кулаком по камню, дробя его в щебень, – Гвардию формирует, Двор… а всё туда же, шутком!

– А вот так! – Развожу руками, – кто поумнее, суть происходящего понимает, а сколько таких? Не-не! Я не говорю, что все вокруг дураки! Одним Сила на мозги давит, другие просто зашоренные или знаешь… дурная романтика. Сказки все эти детские, фильмы про благородных рыцарей и храбрых викингов.

– А тут готовый вождь, – скривился друг, – харизматичный, сука – что есть, то есть!

– Угу. И когда такого вот ррромантика назначают герольдом, к примеру, или там оруженосцем…

– Сплошь красивые придворные звания? О как… То есть сплошь гвардии, пажи, фрейлины и прочая лабуда? Да, поначалу это может прокатить… Играть в такое можно долго – пейзане по факту нам не нужны, потому как ресурсов вокруг до хрена. Не нужно много и тяжело работать, чтобы прокормиться. Одежда…

– Тоже варианты есть – начиная от индейской раскраски и перьев, которые можно надрать у любого попугая, заканчивая благородными дамами, которые ткут одежду для рыцарей под пение баллад.

– Но это ведь всё до поры! – Вырвался крик души у Павла, – Неужели непонятно, что со временем либо часть придворных станет потихонечку прислугой, либо начнут искать сервов на стороне?!

– Судя по всему, непонятно, – отворачиваюсь, глядя на пенные буруны, разбивающиеся у ног.

– Да уж… а Кочергин? Нормальный вроде мужик.

– Вроде. Знаешь… такое впечатление, что просто испугался личной Силы. Он самый могущественный среди нас, но слабоват в коленках оказался.

– Тяжела ты, шапка Мономаха, – будто выплюнул Пашка, скривившись.

– Что-то типа. Оттого он в мистику и ударился – слышал небось, как его настоятелем звать стали? Пытается найти зерно истины, криво трактуя буддизм, синтоизм и шаманизм.

– А старшие что?

– Что старшие? – Гляжу Павлу в глаза, – как посылать меня убивать Юрия Ивановича, так решимости и воли хватило. Как подошёл с вопросом… не моё дело. Не прямо, конечно, но суть та же.

– Может, они что-то делают?

– Может, Паш, может. Только знаешь… не слишком-то верю уже. Старшее поколение Союз просрало, решимости не хватило выйти с оружием в руках. Так и сейчас может быть – ограничатся вотумами недоверия да аккуратными митингами. Чтобы, не дай бог, лодку не раскачать.

– Н-да… и сколько всего… булкохрустов и богоискателей?

– Сотни две в общей сложностей – тех, кто пойдёт за кумирами до конца или почти до конца…

Пашка звучно втянул воздух

… и никто тебе не скажет, сколько всего, потому что монархисты часто увлекаются богоискательством, и наоборот.

* * *

– … - ты знаешь, что пока крепостное право было, крестьяне жили лучше?

Подслушанная невольно фраза заставила деву ручья насторожить ушки. К сожалению, разговор идущих впереди людей слышно плохо, доносятся только обрывки фраз.

– … мужику нужен барин. Чтоб порол за пьянство и лень, да наставлял отечески, иначе…

– … так думаю. Вооружённая сила, да. Сперва Двор, гвардия, а потом и сервы…

Разговаривающие ускорили шаги, и Ирина Васильевна аж расстроилась – такая информация, да мимо неё! Понятно, что это люди Соколова – только они таскают с собой на Острове тяжёлые шпаги и вообще, стараются одеваться с элементами рыцарства.

– Сервы, сервы, – закружилось в голове записной сплетницы, которую не исправило даже изменение, – крепостное право ввести хотят!

Снедаемая желание поделиться услышанным, женщина удалилась, временами переходя на бег. Кустик травы задрожал, и иллюзия спала, показав енота, сидящего с усталым видом.

За сегодняшний день это уже тридцатая иллюзия, и я порядком подустал.

– Хорошо, что не стал в своё время хвастаться талантами в этой области, – глажу себя по мохнатой голове, – ай да я, ай да умная головушка! Пусть все думают, что я не умею ничего больше, чем показать свою мохнатую молчаливую копию, да и то по соседству. Пусть…

Подняв хвост, потрусил по обочине пыльной дороги в поисках новых возможностей. Соколов с Кочергиным сейчас в экспедиции на другом, условно степном берегу. Переселенцев там мал-мала, так что, наверное, выискивают самые вкусные места для себя и вассалов.

– Соколята пьянствуют, – осторожно выглядываю из-за кустов, – обойти…

… и замираю на месте, от постучавшейся в голову интересной идеи.

– Что ни говори, но панская Польша времён расцвета – идеал! – Слишком чётко выговаривает слова пьяненький Серёга, один из немногих кобольдов, прислонившихся к кицунэ. Соплеменники отнеслись к бывшему строителю, работавшему на стройке мастером, без должного уважения, и тот озлобился, – в своём огороде пан равен воеводе, а?

– И быдло своё место знало, – добавил кто-то.

– Точно! – Воодушевился Серёга, и беседа потекла по новому направлению. Права и обязанности быдла и определение оного заняли новоявленную шляхту, а мои удачные реплики подливали масла в огонь.

Компания пьяненькая и к тому же достаточно многочисленная, так что подозрений не возникло.

– Теперь даже у Соколова не должно возникнуть сомнений, что его люди распустили языки. Осталось только добавить шепотков, чтоб вовсе уж из разных источников, и дело сделано.

– … извини, – без тени раскаяния сказал дядя Коля, когда мы собрались в Школе, – за твоей спиной работали. Но вы, пиздюки, не умеет хранить секреты.

Возмущения у меня столько, что кажется – лопнуть могу. Сдерживаюсь с трудом, и больше потому, что есть ощущении некоего экзамена. Пашка тоже серьёзный, только сжатые кулаки выдают не самое доброе настроение.

– Ну как, молодёжь? Говорить настроены? – Интересуется Захарыч, – Вы как дети, у которых на лицах написано, что они какой-то секрет знают и ни за что ни за что не выдадут! А в противниках, между прочим, кицунэ.

– Иллюзия и менталистика, – Говорит Пашка ошарашено.

Кивок с лёгкой улыбкой от Петра Ивановича…

– Они самые. Иллюзии у всех на слуху, а про менталистику все почему-то забыли. И пока вы тут в подпольщиков играли… нет-нет, вы молодцы, честно! Мы никак не ожидали, что вы до такого додумаетесь! Слухи эти, отряды боевитой молодёжи… прямо-таки молодогвардейцы!

– За нашими спинами, – тянет Петриашвили.

– Да, – спокойно кивает директор, – за спинами. Потом подумаешь, грозила ли тебе серьёзная опасность на этом этапе противостояния.

Переглядываемся с Пашкой… грустно немного. Ощущаю себя пионером, взявшимся играть в войнушку с матёрыми подпольщиками.

– Ну как? Обиды в прошлом? – Дядя Коля заглядывает в глаза.

– Обиды… – прислушиваюсь к себе, – обиды остались. Но понимаю, почему вы так сделали. Просто…

– Ничего, – родич хлопает меня по спине, – я понимаю. Может, позже поймёшь и ты.

Может и пойму… но кислый вкус во рту от осознания, что тебя по факту использовали, выставив на передний край, останется надолго, если не навсегда. И понимание, что несмотря на общее дело, равными в этой компании бывших старпёров, нам не стать никогда.

* * *

– На повестке дня несколько важных вопросов, – озвучил председательствующий на Совете Пётр Иванович, – и прежде всего – строительство дороги и акведука через Амазонку к горам. Прошу Совет ознакомится с проектом.

На стол поставили модель, и народ столпился вокруг.

– Интересно… – приседаю чуть-чуть, чтобы увидеть модель снизу, – очень необычно.

– Классика жанра, – не соглашается со мной Степан Юрьевич, огненный дух во всём великолепии. В человеческом облике он выглядит как медно-рыжий молодой парень со светлой кожей и ярко-зелёными глазами, затянутый в кожу как байкер, – Выдумывать ничего не пришлось, примерно такие акведуки строили римляне. Водовод, стоящий на каменных колоннах.

– Всей разницы, что задумали пустить дорогу поверху, а не понизу, – добавляет директор, – что там внизу творится, вы и без меня знаете. Остров и окрестности мы зачистили от серьёзных хищников, а чуть подальше такая пакость водится, что в голове не укладывается.

– Ну не знаю, – с ноткой самодовольства сказал один из представляющих волков Старейшин, – мы на своих землях охотимся на любую дичь.

– Так-то охота, – усмехнулся ифрит, – а тащить по джунглям повозки… ну не знаю, с рудой, например, одновременно отбиваясь от тираннозавров… Слабенькое удовольствие, как по мне. Отбиться-то можно, а вот за целостность груза я бы не поручился.

Деланно неохотно волк согласился – дескать, только поэтому…

– Количество трудодней, материала и прочего уже посчитано, – продолжил Пётр Иванович, когда мы вернулись на свои места, – ничего в общем-то сложного для нас. За полгода-год доведём акведук до гор, да и там особых сложностей не предвидится. Голосуем!

Принцип «Нет налога, нет представительства!», соблюдается строго, так что голоса распределены не равномерно. Волки, расселившиеся по хуторам и маленьким посёлкам, заняты всё больше внутренними проблемами и обустройством быта.

Трудодней у них мало – только-только чтобы присутствовать в Совете. А по нашим законам мало трудодней – мало голосов.

«Богатенькие буратино» в Общине – прежде всего заводчане, силами которых и выстроены большинство объектов соцкультбыта. На втором месте гильдия артефакторов, потом Сокольские, плотно оседлавшие строительство.

– Следующий вопрос, – невозмутимо продолжает Пётр Иванович, – вотум недоверия, вынесенный представителями Общины Кочергину Александру Николаевичу, и Соколову Владиславу Рудольфовичу…

Директор вещает, старательно не обращая внимания на сгущающуюся атмосферу.

– … ситуация сложилась неприятная, но духовные поиски Александра Николаевича больше походят на формирование секты. Учитывая всем известный вектор Силы, давящий на сознание граждан, Община требует либо прекратить духовные поиски, либо перенести их куда-нибудь подальше…

– … Владиславу Рудольфовичу не раз ставилось на вид, что формирование феодальной дружины не входит в интересы Общины. Община требует покинуть Остров и удалиться на расстояние не менее тридцати километров от него. Осесть он должен так, что не мешать в дальнейшем судоходству по Амазонке, и свободному передвижению членов Общины как по реке, так и по суше.

– Так, значит, – прервал речь кицунэ, наращивая давление Силы.

– Именно так, Владислав Рудольфович, – внешне благожелательно ответил директор, выпуская свою Силу, ничуть не меньшую.

– Так, – поддерживает Жора. Начинают вставать те, кто готов не только проголосовать за изгнание, но и поддержать его при необходимости Силой. Встаю и я, поигрывая внушительной связкой артефактов. Напряжение нарастает…

– Ваша взяла, – неожиданно спокойно подытоживает Соколов, – мы уйдём.

– Вот и стало ясно, кто из них главный, – негромко говорит Пашка, – провожая взглядом молчащего Кочергина, – жаль… Мне всегда нравился дядя Саша…

– Дядя Саша как учитель биологии мне тоже нравился, – отвечаю негромко, – а вот он же, но как лидер секты, заставляет опасаться.

– Почти триста человек уходят, – проронил кто-то в молчаливой толпе, провожающей изгнанников, – а вы говорите – Союз…

Часть четвёртая "Вот, новый поворот…"

Глава 1

– Интересная хрень, – лёжа голым пузом на травянистом пригорке, подкручиваю фокусировку цейсовского бинокля ещё времён ВОВ, выменянного недавно задорого, – смесь бульдога с носорогом… хотя в этом случае скорее медведя с каким-нибудь жуком. Два… скоро два с половиной года будет, как мы здесь, а такой ерундени даже близко не встречал.

– Ну-ка… – прилёгший слева от меня Пашка нетерпеливо выдирает бинокль, – ёбушки-воробушки! Как это вообще ходит!?

– Я же говорил! – Фей подлетает вверх, не в силах сдержать распирающие эмоции, – пиздабол, пиздабол… кто тут теперь пиздабол?!

– Прости, Андрюх, – винюсь перед приятелем, – но я своим глазам не могу поверить! Вот вижу, а поверить не могу!

– Ладно, – успокаивается тот, приземляясь, – самому сложно поверить было. Как это вообще живёт?!

– Магия, – Шаблонно ответил Пашка.

– Ну… – фей наклонил голову, – может и так. Захватил какой-нибудь дух животину годков этак… с полтысячи назад, да изменил организм под себя.

– Стремновато, – ёжится, поводя голыми плечами, келпи, – если так, то дух точно могучий и не совсем тупой. Лучше бы он оказался представителем чужеземной фауны, занесённой к нам каким-то чудом.

– Трофеи, – кидаю я.

– Это да, – нехотя соглашается друг, наморщив нос, – Одержимая зверюга, да ещё подвергшаяся столь сильному изменению, не может быть рядовой.

– Угум, – отложив дальнобойный морской бинокль в сторону, ложусь на бок, опираясь на локоть, – Биологи и Зинпална на столах танцевать будут от радости.

– Сырьё для артефакторики, – вкрадчиво добавил фей, посмеиваясь ехидно.

– Не без этого, – соглашаюсь без тени смущения, – но не факт! Эксперименты можно будет поставить интересные, но вот получится ли что-то на выходе, не уверен. Ладно… засекли, где жучила останавливался? Пошли размеры снимать.

– Однако, – повторяю вслед за Андреем и растерянно чешу затылок. Приметное дерево, скрутившееся полуспиралью, перепутать невозможно, жукомедведь остановился около него и…

– Ладонь туда-сюда, не больше, – уверенно говорит Пашка, – три с половиной метра в холке самое меньшее, да в длину где-то десять.

– И надкрылки есть, – Фей откровенно напуган: наличие надкрылок подразумевает наличие каких-никаких, но крыльев. А если это умеет летать… магической силы у подобного создания должно быть до хренища. На голой физике такую тушку в воздух не поднимешь, так что однозначно – магия, и магии много.

– Тяжёленький, – озабоченно произносит Петриашвили, показывая на сломанные деревца. Переглядываемся…

– Может, ну его на хрен? – Озвучивает фей бледно, – магии в этом чудище не меньше, чем в директоре Школы. И это не тупой зверодух: раз изменение так далеко зашло – значит, в наличии есть как минимум зачатки разума и неплохой контроль в довесок.

Победила жадность… и найденный экскремент жукомедведя. Какашка, как ей и положено, воняла… но фонила при этом очень интересной магией.

– Если уж говно так фонит, то… – Андрей потыкал палочкой в вонючую горку и присвистнул, глядя на истлевшую деревяшку, – я в деле.

– Пятьдесят-сорок-десять, – на всякий случай напоминаю я, – расходники на артефакты за мной, поэтому…

– Да ясно, ясно, – перебил Пашка, – согласны.

Фей быстро закивал, его десять процентов выглядят скромно, но фактически это процент за наводку, в предстоящей операции толку от него немного, разве только аэроразведка. Риск почти исключён, работы немного… что ж не согласится-то?!

– Давайте-ка пока зарисую по памяти, – вытащив из тубуса листы бумаги, начинаю делать наброски. Постепенно вырисовывается чудище, сочетающее в себе черты жука и медведя.

На спине хитиновый панцирь сплошным щитом. Бока покрыты крупной чешуёй, через которой пробивается жёсткая рыжевато-коричневая шерсть. Лапы… вроде как медвежьи, но при этом есть дополнительные жучиные конечности. Верхняя часть морды медвежья, хотя представляет собой скорее костяной нарост, как у трицераптосов. Нижняя – жучиная, помимо клыков сбоку расходятся массивные жвалы.

– Мерзотно, – констатирует фей, подрагивающими руками набивая короткую трубку под Сталина ядрёной смесью махорки и степных трав, – Ну что – давайте думать, где у него уязвимые места.

– На первый взгляд подбрюшье, – прикусываю губу, – но не факт, полагаться на это нельзя.

– Разведка? – Затянувшись, неохотно произносит Андрей, явно не желая рисковать.

– Твоя доля повысится, – соглашаюсь с ним, и фей хмыкает довольно, выпустив в вверх клуб дыма.

Несколько дней занимались тем, что таскались в предгорьях за жукомедведем. Пару раз монстр взмывал в воздух без видимого напряжения, демонстрируя вполне уверенный полёт. Летал, тем не менее, мало и оба раза по делу – раз перелетел через расселину в скале, да раз – спикировав всей тушей на крупного травоядного ящера, которого затем и сожрал. Жрал он и подвернувшихся мелких духов.

Следили за ним издали, опасаясь засветиться. В основном фей развешивал на пути жукомедведя простенькие артефакты научного типа, а я затем снимал с них показания. Данные в общем-то поверхностные, но небезынтересные.

… ссыкотно, – без обиняков говорю напарникам, – в прямую драчку с такой шнягой вступать не буду, лучше уйти несолоно хлебавши.

– А может, народ из Выселок подтянуть? – Интересуется Пашка, – за артефакты твоей работы они его запинают.

– Мм… не уверен. Что запинают, это не вопрос. Пусть он хоть кислотой плюётся, хоть летать умеет… вопрос в потерях. В общем, вижу пока только минирование – есть у меня интересные разработки. Другое дело, как бы его на минное поле заманить.

– А если это, – отложив сочный фрукт, оживился фей, доля которого поднялась уже до семнадцати процентов, – сверху? Бомбардировка.

– Нее… чует, пакость такая, выплески Силы, даже в отдалении.

– Пусть чует! Затаиться, а потом раз! Резко в воздух и… бум!

– Знаешь, вот есть у меня чуйка, что жукомедведь этот за счёт тупо древности научился не в полной мере в тварном мире присутствовать. Какая-то частичка в эфирном… ну пусть в астрале, Паш! Какая разница, как называть то, в чём один хрен никто толком не разбирается? Кочергин разве только, но он совсем двинулся на мистике.

– Если какая-то часть в астрале… хм, – Пашка задумался, – а знаешь, соглашусь с тобой. Прямой бой с таким чудищем вести не надо – кто знает, что за сюрпризы оно может преподнести. Заминировать, чтоб одним махом, а если не удастся, то в драчку не лезть – хер бы с ним, свои шкуры дороже!

– Невеста согласна, осталась уговорить жениха, – непонятно сказал фей и хихикнул, – осталось только придумать – как заманить его на минное поле.

– Четвёртый раз, – жарко шепчет в ухо фей, устроившись справа.

– Если нет, то и на фиг, – раздражённо отодвинув голову, отвечаю немного невнятно, наблюдая за последней своей надеждой – небольшим накопителем силы, буксируемом загипнотизированным мелким духом. И пусть слово гипноз в данном случае неуместно… не суть! Главное, что сорока тащит в гнездо пышущую Силой блестяшку по чётко очерченному маршруту.

– Тихо! – Цыкнул келпи, – самое интересное пропустите!

Жукомедведь заметил-таки накопитель Силы и неожиданно резво развернулся на пятачке…

– … взлетел, падла такая!

– Погодь, погодь, – успокаивающе шепчет Петриашвили, не отрывая глаз от погони. Дух-сорока, заметив погоню, ускорила полёт, но монстр не отставал. В приметной лощинке сорока снизилась, вроде как желая уйти на бреющем через кусты.

– Бум… – И по окрестностям прокатилась волна высвобожденной Силы, что бывает при гибели сильного духа.

– Есть!

… твою же мать, – за всех нас высказался Петриашвили, – глядя на останки монстра, раскиданные на добрую сотню метров, – перестарались.

– Зато с гарантией, – мрачно вторил фей.

– Надо будет уменьшить заряд…

– … так вот, разлюбезная моя Зинаида Павловна, и прибили мы монстра жукоглазого, – заканчиваю доклад в Академии Наук, организованной аккурат полгода назад.

– Поёрничай мне ещё, – усмехнулась сида, – интересная тварюшка… На запчасти, я так понимаю, претендуешь?

– Эй! Я приволок его по своей доброй воле и так же поделился с вами – по доброй воле!

– Не кипятись, – влез в разговор Кочергин, вылезший ради такого случая из своего зареченского монастыря. Как бы к нему не относится, но биолог он знающий и понимающий. С неслабо развитой чуйкой и немалым практическим опытом, – тварюшка… Зинаида Павловна очень правильно сказала, сама того не понимая. Демон это, Саша.

– А?

– Э…

– Чего?!

Демон, – повторился дракон спокойно, – и готов это повторить. Для начала…

Подойдя к останкам жукомедведя, бывший учитель биологии, а ныне настоятель монастыря с малопонятным учением, снял одно из многочисленных серебряных украшений и положил на оторванный кусок лапы. Отчётливый чёрный дымок явно увидел не только я…

– На, – скинул он украшение, – проверь.

Машинально проверяю, хотя знаю уже, что артефактов у Кочергина нет. По его странноватым преставлениям, украшения мистического характера должны оставаться символами, не превращаясь в артефакты.

– Чисто, – растерянно сообщаю учёному совету.

– Полагаю, Зинаида Павловна сможет перепроверить меня своим камланием, – Дракон сделал широкий жест, колыхнув широкими рукавами рясы, пропуская сиду.

Вердикт однозначен – чёр… кто его знает, что это за дрянь, но серой от неё явственно попахивает. Пусть и в переносном смысле.

– Так вот, господа хорошие, – спокойно сказал Кочергин перед тем, как покинуть Совет, – теперь мои увлечения богоискательством выглядят не так смешно?

* * *

Спустив парус, лисовин на вёслах выгреб к берегу и выскочил, вытягивая тяжёлую лодку подальше от воды. Привязав канатом к дереву, начал развешивать охранные артефакты…

… - очухался, – услышал он и дёрнулся, тут же застонав от тупой боли в затылке, – да не кипишуй, не получится вырваться.

Тяжело открыв глаза, Иляс увидел сатира, который невозмутимо отхлёбывал из его собственной любимой кружки, грызя галеты. Рогатый успел вытащить из лодки весь скарб лисовина, обустроив лагерь… для себя.

– Ну и что мне с тобой делать… – тяжёлый нож будто сам собой оказался в руках копытного, закрутившись меж пальцев, – прибить для профилактики, или сперва попытать?

– Сатир… какой позор!

– На сатир, а фавн!

– А в чём разница? – Не понял лисовин.

– В жопё! – Ёмко и едко отозвался рогатый, – я тебя просто убью, а сатир может и попользовать сперва. Погодь… ты что, русский знаешь?

– А чего не знать родной язык?? – Возмутился Лисовин и вылупился на фавна, – ты русский?! Развяжи!

Фавн дёрнулся было, но тут же остановился, зло улыбаясь…

– А с чего бы? Ты расскажи сначала, мил человек – кто ты есть по жизни и как сюда попал. А то знаешь ли, навевает твоё появление подозрения.

– Илья Дмитриевич, – Вздохнул пленный, дёрнув пушистыми ушами, – Лисовин как есть – что по виду, что по фамилии. Тридцатого года рождения, бывший биолог…

– Как сюда попал-то? – Не утерпел фавн.

– Веришь ли, искал проход и нашёл! Наследие, ну…

– Я понял, – кивнул подобравшийся при слове о проходе рогатый, – дальше.

– Сперва стареть перестал, потом пара моментов с регенерацией… А я ж биолог, провёл анализы крови, тканей… сам испугался. Развяжи, а? Хоть под прицелом держи, но не связанным. Неволя, даже временная – хуже смерти!

– Парни также говорили, – непонятно пробурчал фавн, но развязал пленного и снова сел в раскладное парусиновое кресло, наставив на Илью странного вида жезл.

– Гибель имитировал, да в бега пошёл. В глубинке легко было затеряться! Найду кого похожего, разузнаю чутка, да паспорт вытащу. Ну и на другой конец СССР на всякий случай. Главное, в Москву и в режимные города не лезть. Нормально! На медика отучился, на инженера… а там и уши…

Пленный скривился от нахлынувших воспоминаний.

… в тайгу ушёл. Пока научился иллюзии накидывать, пока разобрался что к чему – бац, и Перестройка! По Азии мотался, корни искал…

– Кицунэ?

– Не… просто лис. Точнее – дух лиса, который когда-то был человеком, который в прошлой жизни был фейри. Мудрёно? Знаю… чуть мозг поначалу не сломал.

– С проходом как? – Напряжённо спросил рогатый.

– А… система ниппель. Порталов на Земле много, но почти все односторонние – уйти легко, вернуться почти невозможно. Магии там мало, вроде как.

– Но можно?

– Можно, можно… слушай, ты так пальцы на своём оружии не сжимай, ладно? Я информацию таить не намерен, да и нечего таить, не секретоноситель! Мир… миры точнее…

– Даже так?

– Да… порталы, все дела… много миров, но так… полудикое всё. С одной стороны – магия-шмагия. С другой – развития почти нет, потому как – а зачем? Земель-то – ого-го! При желании хоть остров с Новую Зеландию размером найти можно и под себя заграбастать.

– Есть люди, есть нелюди, – продолжил лисовин, – есть совсем нелюди. Устроился… да нормально в общем. Травником сперва… мастер-травник, не шутка! Но я биолог, да и диссертация о лечебных растениях была, легко проскочило. Потом алхимия немного, целительство, химерология… двадцать пять лет здесь, как раз с девяносто третьего.

– … империя? Громкое название. Так… что-то вроде Ганзы или Священной Римской Империи Германской нации времён упадка. Вроде как есть император, но это не мешает государствам империи воевать друг с другом и заключать союзы с внешними государствами против сограждан.

– … гражданские войны и интриги – постоянно! Кланы, гильдии, отдельные семьи… Считай, вялотекущая Гражданская с десятками сторон.

– Меня ты убедил, – сказал наконец фавн, – попробуй теперь убедить наш Совет. Давай-ка в лодку, да сплаваем.

– Совет?! Ты не один?!

Лисовин собрал пожитки трясущимися руками и чуть не ли затолкал в лодку своего растерявшегося пленителя. Голова потихонечку переставала болеть, всё-таки регенерация у духов неплоха!

– Может даже целая компания, – проносились в голове лисовина сладкие мысли, – не зря же – Совет! Коллектив какой-нибудь заводской на пикнике… может даже человек тридцать!

– С ума сойти, – в очередной раз сказал лисовин сдавленным голосом, обозревая город с гигантскими зданиями, навевавшими мысли о Вавилоне и Древнем Египте, – это сколько же здесь народу?!

– А это что?! – Взгляд пленника сделался вовсе уж ошалелым при виде гигантской (никак не меньше двух метров!) скорлопендры, на которой с видом заправского наездника устроился енот в кожаном шлеме.

– Сашка новый байк тестирует, – в голосе фавна послушались смешинки, – ты двигай, двигай… Вопросы здесь задаём мы.

Глава 2

Лапочка встретила меня стрекотанием, нетерпеливо помахивая усиками и извиваясь в своём загоне.

– Сейчас-сейчас, маленькая моя, – открываю задвижку и привычно пережидаю, пока скорлопендра трогает меня упругими усиками, убеждаясь, что всё в порядке, – а вот вкусные ящерки… Будешь ящерок, Лапочка? Ути моя девочка…

Приручил скорлопендру я в общем-то случайно – наткнулся на кладку яиц и оттащил в лабораторию для экспериментов. Вылупившаяся животина по неведомой причине запечатлела меня, считая то ли мамочкой, то ли богом. Ну и…

– Пойдём, покатаемся, – Лапочка, услышав знакомые слова, стала извиваться всем телом, предвкушая поездку. Прикрепив седло, перекидываюсь в енота, и скорлопендра двухметровой длины принимает седока.

– Е-ху!

Ощутив дурашливое настроение хозяина, Лапочка начинает свою любимую гонку с препятствиями, цепляясь коготками за мельчайшие неровности стен. Погоняв с полчасика, паркуюсь у здания гильдии, и Лапочка привычно сворачивается колесом на своём законном месте.

Да… косились сперва, а сейчас ничего, привыкли.

Да и не один я такой, с пристрастием к экзотическим питомцам. Гигантские пауки заняли место собак и отчасти кошек, не переживших знакомство с местной ядовитой фауной. Змеи, вараны, пауки, ездовые ящеры… и подозреваю, что дальше будет ещё веселей.

Есть среди насекомых более-менее социальные и приручаемые виды. Хватает таких и на Земле, а уж здесь, да с магией…

– Зданию очень не хватает лифта, – в очередной раз начал разговор завхоз, тащащий по лестнице кипу бумаг на четвёртый этаж. Привычно пропускаю жалобу мимо ушей, обгоняя его. Лифт ему… с учётом физической формы духов, прямо завязанной на магическую составляющую, даже не смешно!

Слабейший из нас способен вприпрыжку забежать на двадцатый этаж, таща на спине холодильник и не запыхаться при этом. Лифт… как поставили цверги у себя в подземельях лифт, так проснулось писькомерство у некоторых особей.

Ну цверги понятно – глубина у них ого-го! Жильё на полусотне метров, да шахты. Попробуй, потаскай на поверхность уголь вручную!

– … какие-то цверги, – слышу нарочитое пыхтение.

– Собякин! Хватит мозги компостировать!

– Да я так… – донеслось снизу, – чего сразу, мастер…

– Заявки на будущий квартал, – встретил меня секретарь, протягивая стопку бумаг.

– Смотрел?

– Да, мастер, – Гена по привычке встал, нависнув надо мной во весь свой трёхметровый рост, – Госпиталь в этот раз не в приоритете, основные заказы от цвергов.

– Добро… я у себя, в ближайшие полчаса никого не пускай.

– Принято, – снова вытягивается минотавр. Забавно, но этот гигант оказался отменным специалистом по документации, наладив всю бумажную работу. Абсолютно мирное создание и домосед, способный не выбираться на улицу неделями – благо, апартаменты у него при гильдии.

Вот тебе и рога с копытами, вот тебе и грозный вид… Правда, в подземном спортзале занимается усердно, этого не отнять.

– Атмосферники, атмосферники… интересно, куда это они докопались, если такие артефакты понадобились? Или газы? Ладно, не моё дело… хотя всё равно интересно.

Разобрал потихонечку заявки и посидел немного, набираясь с духом. Настал самый неприятный момент – разнос подчинённых.

– Ладно, хватит сидеть! – Стукнув ладонью по столу, начинаю накручивать себя.

Вернувшись с планёрки в дурном настроении, застаю в кабинете Леночку, принесшую сладости и кофейник.

– Сладенького, Александр Иванович? – Воркующе произносит она, расстёгивая пуговицы на блузке…

… да, любовница. Одна из. Служебное положение? Ну… скорее тот случай, когда трофей – я. Кто с кем и по какой причине спит в Общине – запутано донельзя, мексиканский сериал отдыхает.

Поначалу было просто и понятно – есть женщины моего вида… ну или поскольку женщин-енотов при изменении как-то не случилось – та же Лизочка. Родственный вид, феромоны, все дела…

Только вот оказалось, что родственные виды ещё и залетают с фантастической лёгкостью. Нет, у нас обошлось… но в опасные дни спим теперь с другими партнёрами. Строго!

Верность? Ну-ну… гормоны бьют в голову так, что куда там недавно прошедшему половому созреванию! Специфика звериных духов, чтоб её… Начисто крышу сносит!

Новорожденные в нашей общине стали большой проблемой. Если некоторые рождаются как и положено – человеческого вида детёныш, орущий и писающийся под себя, то вот для оборотней всё сложней… Волчат и котят не желаете?

Да, это не простые волчата и котята, а духи с возможностью эволюции, но… не люди, совсем не люди. Быстро взрослеют в звериной ипостаси и очень умны… для животных.

Только вот перекидываться людей не могут. Может быть, когда-нибудь, некоторые эволюционируют до второго человеческого облика… а может быть и нет.

Сколько из-за этого произошло трагедий, подсчитать сложно. Убийства, самоубийства, детоубийства… уходы в лес вместе детьми-зверёнышами, наконец.

Возможно, из этого тупика есть какой-то выход, но мы не имеем о нём ни малейшего понятия.

Разобравшись до обеда с делами гильдии, засел за учёбу. Функциональный анализ идёт туго, с большим скрипом… и объяснить толком некому! Учителя математики, инженеры… все, кто способен вести хоть какие-то расчёты – нарасхват. Нашёл бы средства нанять репетиторов, но увы – пользователей, и то немного. Способных же объяснить математику классом выше школьного попросту нет. Чаганов, к примеру, обладает ярко выраженным педагогическим антиталантом – при всей моей симпатии к нему.

Казалось бы – магия… ан нет, с наукой она вполне себе сочетается. Силушка магическая, это конечно здорово, вот только при строительстве той же дороги, лучше провести сперва расчёты. А дом? Мост?

Строили и без расчетов, местами даже удачно, но… именно что местами. Переделывать пришлось слишком многое, особенно досталось зданиям циклопического масштаба – проседания грунта под тяжестью сооружения стали удручающе-привычным явлением.

Расчётов много… строительство дорог и мостов, зданий, судов, шахт. Даже магическая Сила, как оказалась, имеет некие закономерности, которые можно втиснуть в рамки формул. А электроники уже год как не осталось, гибель последнего китайского калькулятора стала днём траура.

Артефакторика же, чем дальше, тем больше напоминает мне физико-технические науки. Умение пользоваться паяльником и крутить гайки не последнее дело в этой сфере, но важнее понимать чертежи и делать расчёты. Математика идёт туго, дошёл пока до третьего курса – при том, что не отвлекаюсь на науки гуманитарные и не занимаюсь всякой хренью, вроде написания никому не нужных рефератов. Физика, впрочем, идёт ещё хуже…

– Ррр! – Закрыв учебник математики, с силой массирую ноющие виски, – Вот же гадство! Ладно…

Сняв с полки Социальную психологию Андреевой, погружаюсь в чтение.

– Мастер велел не тревожить, – краем уха слышу голоса в приёмной.

– Тебе он мастер… Саш! Хорош ботаниться!

Кошусь на часы… действительно, засиделся.

– Совсем ты заучился, – на ходу высказывает упрёки Пашка, пока мы сбегаем по лестнице, – скоро будешь как эти… из Теории Большого Взрыва чудики, гик и фрик от науки. Если не работаешь, то преподаёшь, учишься сам или исследованиями занимаешься.

– Ещё тренируюсь, – вставляю и понимаю, что ляпнул немного не то, – ладно, ладно! Знаю, что виноват!

– Один день в неделю выходной, – поставил ультиматум Петриашвили.

– Ну…

– Я не спрашиваю! Мозги проветривать тоже надо. Саш, ты про видовые особенности не забыл? Ты енот! Тебе положено… понимаешь, положено быть раздолбаем и распиздяем. А ты? До нервного срыва хочешь доработаться, как Дашка?

Кривлюсь, но молча признаю правоту друга. Срыв или нет… но заметил давно, что если заработаюсь, не выпуская наружу игривые повадки своей звериной половины, так непременно срываюсь потом в дичайшие авантюры! Проще ослабить немного внутренние вожжи, позволив себе чуть-чуть клептомании и дурачества.

* * *

– Попаданец… – от полученной информации аж зубы начали постукивать.

– Тишина! Тишина! – Зинаида Павловна постучала молотком по столу, – не превращайте собрание Совета в балаган! Да, мы не одиноки в этом мире, а точнее даже – мирах. И хватит шуметь!

– Вопросы мы уже сформулировали, – нэкомата помахала листочком, – всё самое важное вкратце уже известно. Давайте я сперва зачитаю, потом вызовем нашего гостя и уже подробней пройдёмся по списку. Минуточку терпения, товарищи! Пусть сначала звукачи закончат настройку оборудования.

– Народ! – Пашка поднялся с места, – в самом деле, потише! Давайте звукачам сделать свою работу! Сами знаете, что собрания такого рода нужно транслировать по радио от и до, чтобы не возникало потом теорий заговора.

– Всё, Зинпална, – доложился старший из техников, – мы готовы.

– Внимание, внимание, – начал он в микрофон, – говорит радиостанция садового товарищества «Металлург», ведётся прямая трансляция из здания Совета.

– Будучи на патрулировании, Алексей Дьяков обнаружил нарушителя территориальных вод – разумного нарушителя!

Мария Петровна вкратце изложила историю пленения гостя, и рассказанную им историю, затем пригласили самого гостя.

– Илья Дмитриевич, – покхекав смущённо, представился он, – биолог… ну, вы мою историю слышали. Попал сюда двадцать пять лет назад, и неплохо так освоился. Империя… слышали уже, да?

– Земля, – негромко подсказала завуч.

– А! Да, Земля. По поводу возвращения на Землю хочу вас огорчить – теоретически это возможно, но именно теоретически. Что такое система ниппель, объяснять не нужно? Замечательно… В общем, попасть на Землю можно, но очень, очень обходными путями!

– Сколько времени может занять такое путешествие? – Светским тоном поинтересовалась нэкомата-ведущая.

– При самых удачных раскладах – от двадцати лет, – не задумываясь ответил гость, – Порталы вы уже упоминали? Так вот, большая часть порталов работает не постоянно, а циклично. Соответственно, чуть-чуть опоздав к открытию, вам придётся ждать. Неделю, две… или десять лет, такое тоже бывает.

Лисовин чуть замолк, пытаясь собраться с мыслями – видно, что русский он уже подзабыл и времена вспоминает слова и понятия.

– Дойти к Земле можно разными маршрутами, но все они… как бы вам это сказать… Представьте себя во времена Колумба – чтобы попасть в Америку, вам нужно совершить опасное путешествие через океан. Путешествие, где маршрут известен очень приблизительно, и вы не имеете ни малейшего понятия о течениях, ветрах, климате и тамошних аборигенах. Доплыли, дотопали до… пусть инков, даже завоевали это государство. Поздравляю, теперь вы можете шагнуть в портал, который ведёт в другой мир. И снова путешествие через океан! Или пешком вокруг Африки… и так несколько раз. Дикие звери, климат, болезни, дикари… Вот вкратце то, что ожидает репатриантов – с поправкой на иные миры и десятикратные сложности. Надеяться на новые способности не стоит – поможет не всегда, а в некоторых случаях усугубит ситуацию.

– Что нас ждёт по возвращению на Землю, предугадать несложно, – подсыпала перцу ведущая.

– Лаборатории, конечно, – закивал лисовин, – В курсе, что я инициировался ещё на Земле? Прекрасно. Могу уверить, что спецслужбам давным-давно известно о существовании мира духов и… да собственно, и о множественности миров. Недаром говорят о секретах Ватикана, тайнах древней цивилизации… Вот они, эти цивилизации, в других мирах! Несколько веков назад властители Земли перекрыли порталы, оберегая свою власть, и наша планета оказалась в своеобразном тупике.

Слушаю его как зачарованный… мы не одни! Что нельзя вернуться на Землю… не очень-то и хочется, честно говоря. Родные да… но вернувший на Землю нелюдь для них опасен – просто потому, что есть шанс попасть в лабораторию просто за компанию.

Но всё равно здорово! Пропало чувство Робинзона, подспудно давившее. Магия, долгая жизнь и прочее, это кончено здорово, но центробежные тенденции в нашей общине достаточно велики, а будущее в виде детей… Не видится оно как-то, такое будущее. С щенками-то и котятами…

Цивилизация! Люди, эльфы, нелюди… Вон – говорит, что и разумные духи не такая уж редкость в мирах. Значит, можно найти… родню, и деградация общины отменяется!

– Благодарю, Илья Дмитриевич, – нэкомата подвела итог, – на сегодня наша передача заканчивается, дорогие радиослушатели. Продолжения ожидайте завтра в двадцать один ноль-ноль. Повтор по утрам, в шесть тридцать.

– Недурно, а?! – Дашка толкает меня в плечо на выходе из здания. За прошедшее время она несколько округлилась, стала женственной, и Пашка начал поглядывать на младшую сиду со смутным, но очевидным интересом, – найдёшь себе какую-нибудь енотиху!

– Найду, – Даша аж остановилась, – о семье думать пока не хочу, но узнать о детях…

На лице сиды мелькает виноватое выражение, снова она потопталась невзначай по больному для всех оборотней вопросу.

– Саш, ты… – начала девушка, и в этот момент что-то больно ударило меня под лопатку…

Глава 3

Очнувшись от болезненной судороги, застонал и открыл глаза, уставившись на скульптуру, изображающую ушастого воителя условно эльфийской расы с боевым серпом в правой и каким-то фруктом в левой. Судороги не прекращались, и такое впечатление, что само каменное ложе наэлектризовано.

Собравшись с силами, скатился с него, и неприятные ощущения прошли.

– Где я? – Громко прозвучало под сводами… храма?! Надрываясь от болезненного кашля, смеюсь в голос: до чего банально всё выглядит? Главный герой произнёс положенную фразу…

– Осталось только спросить: кто я? Твою же мать…

Одежда стала просторной, и похоже, мне снова лет этак… двенадцать. По крайней мере, я стал ощутимо меньше, но… убираю руку из шорт… половое созревание уже началось. Подвязав верёвочки пояса, начинаю обходить храм – изрядно заброшенный и посвящённый неизвестному мне (ясно дело!) божеству, святому или кому-нибудь ещё.

– Алтарь как есть, – тыкаю пальцем в каменное ложе, на котором очнулся, – бля! Будто укусил! А нет…

Осторожно обхожу алтарь, и если верить следам от моего тела, отпечатавшегося на толстенном слое пыли, появился я на нём из воздуха. Некоторое время постоял, тупо пялясь на след в пыли и играясь с кучачим камнем. Полное впечатление, что прикосновения вытягивают из меня часть Силы!

– Так… – стягиваю рубашку, и неверяще тычу пальцем в окровавленную дыру аккурат под левой лопаткой, – а ведь меня, кажется, убили.

Сколько я простоял без движения, оглушённый случившимся, сказать не могу. Сев наконец на пол, согласно многократно описанным правилам поведения попаданцев, провёл инвентаризацию наличного имущества.

Два кинжала и нож на поясе, набор артефактов-фенечек, выглядящих как украшения, накопитель… Стоп! Пустой накопитель, как есть пустой!

– Там же энергии было на четверть Хиросимы! Блин… и артефакты пустые… ладно, артефакты мелочь, быстро зарядятся. А вот накопитель…

Обточенный в шар кусок обсидиана будто потускнел.

– Похоже, когда-то давно ты бы частью чего-то священно-мистического, – обращаюсь к нему, – да не иначе, из этого храма! Хм…

Мистика… но мы все мистические создания, так и живём. Если следовать логике, то выходит примерно так… Накопитель некогда был частью храма или по крайней мере – частью этого религиозного культа. Потом угловатый обломок переделал по себя я, как бы приручив. В момент моей гибели… или всё-таки критического ранения? Накопитель то ли получил критический заряд Силы, то ли посчитал меня такой же неотъемлемой частью культа… В общем, притянулся к храму, заодно притянув и меня.

– Что-то мне это не нравится, – осторожно положив накопитель на алтарь, отхожу, – спас, и за это спасибо тебе, неведомое… божество? Но и Силы моей высосал столько, что шанс мумифицироваться на алтаре, не очнись я вовремя, кажется весьма вероятным. Хорошо ещё, что я не вполне человек, и при упадке Силы просто помолодел до пубертатного возраста.

Стоп… просто?! Да чёрта с два! Нехитрая проверка показал, что я ощутимо просел как в силе физической, так и в магической.

– Хорошо хоть, контроль не просел. Ладно… спасибо тебе, неведомый некто, но думаю, мы в расчёте.

Аккуратно обошёл храм, напомнивший мне виденные сугубо по интернету храмы Таиланда, Бирмы и иже с ними, вышел. Много свастичных узоров, барельефы и скульптуры с такими же ушастыми деятелями. Снаружи… да, примерно то же самое – изобилие барельефов и скульптур на грани китча и безвкусицы.

– Похоже на местную вариацию комиксов, только религиозного характера.

Вокруг немаленьких размеров храма изрядно одичавший сад, заросший плодовыми деревьями до крайности. Местами корни и стволы раздвинули каменные плиты, так что по двору может пройти только очень ловкий человек или нелюдь вроде меня.

Цепкая растительность оккупировала и стены, из которых росли порой внушительного размера деревья. Не совсем понятно, как они ухитряются расти из вертикальной, не обрушившейся пока стены… магия, не иначе.

С верхушки одного из деревьев побольше оглядел окрестности. Где-то вдалеке, километрах в десяти-двенадцати, показалась тонкая ниточка просёлочной дороги. Несколько минут спустя ветер поменялся, и оттуда пахнуло слабым, но отчётливым запахом дыма, навоза и человеческого жилья.

На всякий случай не меняю облик на человеческий – мало ли, может найдётся среди аборигенов Соколиный Глаз, способный незаметно подобраться к духу природы. Детёныш енота выглядит всё-таки куда безобидней двуногого чужака, невесть зачем отирающегося у деревни.

Время до вечера потратил на разведку близлежащей от храма местности, закрутив несколько расширяющихся спиралей, заодно перекусив попавшимися на зубок фруктами, вкусными насекомыми и мелкими земноводными.

Отсутствие дорог, ловушек для животных и малейших следов пребывания здесь людей несколько успокоили. Непонятно пока, что это за храм, но он явно заброшен и местные сюда не лезут. Климат и растительность, что интересно, напоминают скорее средиземноморские, а это ой… Занесло меня далековато и как бы не в новый мир…

Поёжившись от неприятных мыслей, устроил себе на ночь подобие гнезда в ветвях дерева, переплетя их наподобие корзинки. Так, чтобы змея или мелкий хищник не пролезли. Крупный же просто не пройдёт по тонким веткам.

Сладко потягиваясь, стараюсь не думать о близких, оставшихся на Острове. Чудо уже, что остался жив! Нет, теоретически подобные вещи учёные общины прогнозировали. Возможность воскрешения духов фигурирует в ряде европейских и азиатских легенд. Точнее, не воскрешения даже, а… да неважно – живой, и ладно.

На завтрак насобирал прошлогодних орехов, похожих на грецкие, но по ощущениям пожирней, и отправился в путь, разгрызая скорлупки. Ядра не только пожирней, но и сладкие, с отчётливыми привкусом сливочного крема. Нямка!

Сторожко пробираясь к увиденной просёлочной дороге, наткнулся на человека всего через час.

– Европеоиды, – мелькнула первая мысль, пока из кустов изучаю милующуся парочку, – а нет, похожи просто. Есть в них что-то неуловимо чуждое. Светлые волосы и глаза, да и кожа в тех местах, где обычно скрыта одеждой, вполне светлая. Рослые. Казалось бы – типаж викингов! Ан нет, ни разу не похожи. Вообще ни на один земной народ не похожи.

Оба вооружены, что интересно – рядом с одеждой валяется оружие. Если они не перепутали его, раздеваясь, то у девицы арбалет, а у парня длинное, под два с половиной метра, копьё с узким наконечником. И мечи – узкие, не слишком длинные, с корзинчатыми эфесами.

Мечи ввели в ступор, поскольку парочка одета как средневековые поселяне… ну, всё такое домотканое и явно самодельное, сшитое очень просто. Как-то не вяжется это с мечами.

Выводы делать не стал, рано. Покинув парочку, демонстрирующую завидную продвинутость и нешуточное знакомство с искусством секса, затрусил дальше.

Вскоре начали встречаться другие люди, все как один вооружённые и никого поодиночке. При этом ощущения надвигающейся войны как-то не возникало.

– Ну конечно! – Сев на пушистую задницу, хлопаю лапкой себя по лбу, – животные! Мы у себя повыбили опасную живность, но нет-нет, а встречается. Крупные кошачьи, медведи, ящеры всякие. Таких только стрелой из арбалета или на крайний случай копьём брать! Ну а меч… страховка? Кинжала на здешнюю пакость из тех, что покрупней, может и не хватить. Топором тоже не всегда отмашешься. А тут какое-никакое, но пыряло из тех, что всегда при себе. Оружие последнего шанса, так сказать.

Дорога приблизилась к деревне, и снова влезаю на дерево – видимость получше, да и безопасней. С высоты виднеется то ли большая деревня, то ли небольшой городок сельского типа, расположившийся у реки.

Центр поселения – приземистая шестиугольная крепость с квадратными башенками по углам и на воротах, примерно пятьдесят на пятьдесят метров. Несколько явно общественных зданий внутри, и судя по въезжающим телегам с провизией, одно из них, похоже, выполняет роль зернохранилища.

– Логично. Зернохранилище, арсенал, ратуша и какая-нибудь поселковая школа, принимающая при серьёзной осаде всех жителей.

Вокруг крепости треугольными лепестками в несколько рядов идут… Не знаю, как их правильно называть – кварталы, посады? Засаженные плодовыми деревьями земляные валы, наполненные водой рвы, в стратегических местах маленькие низенькие башенки.

Внутренние кварталы-лепестки жилые, затем мастерские. Жилые кварталы крохотные, чуть больше футбольного поля. В каждом два-три больших дома с подсобными помещениями, стоящие замкнуто – этакая мини-крепость. Хозяйство явно совместное, одна большая семья в каждом доме? Возможно, возможно… даже в современном Китае многие так живут, не говоря уже о российском Кавказе.

Кварталы с мастерскими чуть побольше, но основное пространство занимают огороды. Затем идут лепестки с садами.

– Однако… – кручу головой, – вот это паранойя! Хотя…

Присматриваюсь получше и понимаю, что это защита скорее от диких животных, чем от вражеского войска. Трудоёмко, но кабаны здесь встречаются до тонны весом, сбиваясь при этом в стада по паре сотен голов. Затем ящеры, да… Получается, что дешевле вот так – с земляными работами, валами и рвами.

Кажется, в земном Средневековье также огораживали сады и пастбища, опасаясь диких животных. Не так экстремально, разумеется, но и условия на Земле к тому времени стали помягче.

Вокруг городка на расстоянии до пяти километров, разбросаны хутора. Дом-крепость, каменная или деревянная прочная ограда, и окружённые валом возделываемые земли. Почти все хутора прилепились к каким-то естественным оградам – обрывистой речушке к каменистыми берегами, крутобоким холмам.

Меж городком и хуторами то ли окультуренный лес, то ли сады, за которыми плохо смотрят. Местами встречаются огороженные участки – это, видимо, чьи-то личные сады и виноградники, за которыми ухаживают особо.

В окультуренном лесу выпасается скот, и везде, везде минимум по два человека! Один непременно с арбалетом или (что значительно реже) с большим, сложносоставным луком, второй с копьём.

Общую численность общины, немного поколебавшись, оценил примерно в семьсот человек. Наблюдал до самого вечера за бытом… да наверное, всё-таки селян.

Какого-то серьёзного производства не заметил, основная масса людей занята в садах и на огородах, выпасом скота. Отчётливо попахивает кожевенным производством, видно бондарное, в одной из мастерских лепят узкогорлые амфоры. Кузня работает, но вполсилы и явно не на экспорт, сугубо для внутренних нужд. Аналогично и с тканями – одежда сугубо деревенская, качественная домотканина деревенского фасона.

Несколько дней уже изучаю быт поселения, облазив все тропки и заглянув в дома. Несколько раз меня замечали, но реагировали без особой опаски, хотя и умиления не замечено. Брошенный веник или рыхлый комок земли – без желания убить, просто шугануть назойливую и любопытную мусорную панду.

Шугался, как и положено, но не забывал заглянуть в котлы и кладовки. Ну… вкусно. Действительно, похоже на Средиземноморье, только что без морепродуктов. Много сыра, мяса, овощей. Хлеба, как и мучного вообще, мало – специфика с вынужденным огораживанием пространства сказывается.

– Мяско! – Заметив в одной из маленьких кумирен, похожих больше на разукрашенную кормушку для птиц, вяленое мясо, лезу наверх.

– Моё! Моё! Моё!

Маленький дух, похожий на какой-то подвид бурундучка, прыгает сверху, гневно потрясая лапками. В глазах аж слёзы от обиды, даже стыдно становится.

– Твоё, – неохотно слезаю вниз, от запаха вяленого (с перцем!) мяса аж слюни капают. Бурундучок замирает в раздумьях, потом с важным видом протягивает мне одну полоску мяса.

– Ешь!

Разговариваем не на русском, в ход идут мыслеобразы, эмпатия, запахи и прочее. Несколько минут сидим рядом, наслаждаясь едой, бурундучок важничает немного. Интеллекта у него не слишком много, примерно как у продвинутого шимпанзе, может чуть больше.

– На! Подарок, – Замерцав на границе обликов, снимаю простенький артефакт на отвод глаза.

– Друг! – Уверенно говорит дух, схватив подарок, – Друг! – Ещё раз повторяет он и удаляется. Я же чувствую себя идиотом: подобные скворечники за последние несколько дней встречались десятки раз… И ни разу, ни разу даже не подумал, что они имеют иное чем на Земле предназначение!

Попадалась же информация о подобных столовых для духов, распространённых в Азии! Но когда столкнулся… кормушки для птиц и мелких зверьков, и точка. Даже тени сомнения не возникло!

Усилием воли прогоняю дурные мысли. В самом деле, смысл себя винить? Ну, ступил… бывает. Стресс, незнакомая обстановка и вообще другой мир.

– Значит, контакт с духами налажен? Крупных гоняют с помощью… ну с чьей-нибудь помощью наверняка. Мелкие же неопасны, но могут как-то помочь. Грызунов там изничтожают, ещё чего по мелочи. Так может, и меня потому так беззлобно гоняли, что опознали духа, а не животное?

– Очень может быть: на вид-то я детёныш, так что попробуй, обидь такого всерьёз! Мигом проказливое и злопамятное семейство енотов мстить начнёт!

Пару дней понаблюдав за людьми и пообщавшись с мелкими духами, убедился во вменяемости жителей посёлка.

– … а Эрвин такой… – беззаботно болтала Тата с подругами, разворачивая пирог, положенный матерью на обед.

– … славный, – растерянно закончила она, заметив наблюдающего на ней маленького духа-енота, спрятавшегося в кустах ежевики.

– Мне? – Отчётливо поинтересовался дух, показывая на пирог, – Дай? Кусучие блошки нет совсем!

В правой лапке духа зажат… Тата чуть не завизжала от радости, увидев округлый камешек с дырочкой, фонящий Силой. Девочка знала, что некоторые духи вполне разумны и могут не только прогнать грызунов или одарить благословением, но и создавать настоящие артефакты из тех, за которыми в большом городе заплатят золотом по весу и посчитают сделку выгодной. А тут всего-то пирог со щавелем, да не из дорогой пшеницы, а из желудей и водяного ореха!

– Твой, – быстро, пока дух не передумал, Тата протянула пирог, забирая камушек. Енот тут же вкусно зачавкал, закатывая от наслаждения глаза.

– Молока? – Предложила Ветка, живо сообразив выгоду.

– Дай, – Согласился енот и покопался где-то сзади, протягивая странноватую погрызенную деревяшку, – Блошки нет!

Полчаса спустя обожравшись до состояния шарика, енот удалился, с трудом переставляя лапы. Девочки переглядывались, с трудом сдерживая восторг. Пусть голодные остались в обед, пусть! Зато настоящие артефакты от настоящего духа! Тата уже испытала свой, сев в муравейник, и ни один ведь не укусил. Бегают до сих пор под платьем, щекотятся. Не кусаются!

– Надо будет завтра сюда придти, – сообразила Ветка, – и еды побольше… вкусностей всяких!

Девочки заулыбались. Понятно, что вскоре о Добром Соседе станет известно взрослым. Тогда взрослые сами начнут с ним торговать и дружить. Но пока они первые! Здорово-то как!

Глава 4

Длинные ряды могильных плит и надгробных памятников на кладбище Острова навевали чёрную тоску. Свыше двух с половиной тысяч могил… много, слишком много. Близких не слишком утешают красивые памятники и склепы, являющиеся порой настоящим произведением искусства.

– Вот и Сашка ушёл… – тяжело сказал Толик, сгорбившись у могилы. Рядом стояли друзья и дальние родственники погибшего, и настроение их варьируется от самоубийственно-мрачного до мстительно. Мало кто сомневается, что арбалетная стрела, разорвавшая тело пополам – этакий привет от кицунэ.

Бобров раз за разом переходил дорогу Соколову – когда специально, а когда будто Судьба толкала под руку, выставляя енота противником одного из сильнейших духов общины.

Былой наставник по фехтованию неплохо устроился на условно-степном берегу, создав для себя этакий пасторальный феодализм. Рыцари, прекрасные дамы, гвардия, герольды и пажи. Магия позволяет нивелировать отсутствие слуг и вилланов, потому пока жизнь течёт там идиллически… на первый взгляд.

Артефактор же не раз и не два подмечал тёмные стороны идиллического феодализма, и не боялся едко и остроумно демонстрировать неприятие происходящего, открывая другим глаза. И вот стрела… по сути, объявление войны. Пока холодной, но не факт, что дело не дойдёт до горячей…

– Расследование ничего не дало, – надев соломенную шляпу, глуховато сказал дядя Коля, – все всё понимают, но понимание к делу не приложишь. Даже Палыч руками разводит – говорит, что вокруг этого дела будто рассыпали коробку с версиями и косвенными уликами. Нарочно, не нарочно… но подозреваемых слишком много получается.

– Формально, – выдавил Пашка, идущий бок о бок с тэнгу по тенистой аллее, над которой нависали разросшиеся благодаря дриадам магнолии и глицинии.

– Формально, – согласился тэнгу, – ты и я это понимаем, но народ на войну с Соколовым из-за этого не поднять.

– Не понимаю, – потерянно сказал Толик, – убивать-то зачем? Сашка, конечно, часто шёл против кицунэ, ну так и что? В драку не лез, заказы брать гильдии не запретил… зачем?

– Несколько зайцев одним ударов, – сухо пояснила Зинаида Павловна, – показал, что против него не стоит выступать резко – раз. Многие сейчас языки подожмут. Отомстил за свою честь…

– Чего?! – Ельцов дико уставился на сиду.

– Феодал и аристократ, – терпеливо пояснила женщина, – Изображает, по крайней мере. У них там своя тусовка и свои понятия о жизни и чести. Отомстил, и теперь по их вывернутым понятиям, мы должны сделать ответный ход, иначе вроде как бесчестные личности и терпилы по жизни.

– А сделать ответный ход по правилам этих ёбнутых мы не можем, – добавила Даша, – Они же чего ждут? Вызов на бой, объявление войны или кровная месть. Вызвать на бой…

Девушка замолчала, но и так всё ясно – по уровню Силы кицунэ мог противостоять только Кочергин, директор Школы и сида. Дракон не пойдёт против друга и союзника, директор Школы нейтрален по должности и на нём слишком многое держится, а сида мало того, что нейтральна по должности, так и Сила её не вполне… боевая.

Объявление войны тоже мимо – без веских доказательств на военные действия народ не поднять, и в общем-то правильно. Ибо мало ли, кому там что кажется и видится…

Кровная месть… отказываться от неё никто не спешит, но именно сейчас за товарищами Боброва следят десятки глаз, и стоит им шевельнутся… Изгнание для излишне деятельных применялось не раз и уже доказало свою эффективность.

– А может и не умер, – задумчиво сказал Лисовин после коротких поминок Петриашвили и Дарье, засобиравшейся было домой, – да тихо!

Павел выпустил из рук ворот рубахи лиса и расправил её извиняющеся, краем глаза поглядывая на персонал столовой, уже начавший уборку столов.

– Дело такое… слышали, что сильный дух может воскреснуть, пусть даже и ослабленным?

– Нет, – Петриашвили переглянулся с сидой, усаживаясь обратно на стул, – что-то информация эта мимо ушей прошла.

– Да? – Лисовин почесал кончик носа, – пойдём-ка погуляем без лишних ушей.

– На дачу ко мне, – встал келпи, – там точно не подслушают.

– … мама в курсе? – Нахмурилась Даша.

– Главврач и директор Школы точно в курсе, – кивнул лис, – я им довёл эту информацию. Почему…

Он пожал плечами, не желая разбирать мысли и мотивы малознакомых пока личностей.

– Это как раз ясно, – Павел разлил вино по стаканам, – опаска! Сильные духи, помнишь? То есть Кочергин, Соколов… Оборзеть могли до крайности, раз условно бессмертные.

– А Сашка? – Девушка всё ещё не понимала, – как ни крути, но середнячок по Силе. Нижняя планка среднего уровня притом, за счёт контроля только выезжал.

– Артефакты, – пояснил Лисовин, – Считай, аккумуляторы. Так что… шанс есть. Шанс, не гарантия! Если… подчёркиваю – если он воскрес, то скорее всего далеко от нас и частично потеряв не только Силу, но и память.

– У всех… так? – После короткого молчания поинтересовалась сида.

– Нет, – Илья сожалеющее мотнул головой, – у сидов точно нет… не слышал, по крайней мере, чтобы кто-то из вас воскрес.

Сидели молча, выпивая и поглядывая вокруг. Через час Лисовин ушёл, а Дашка… всё у них с Пашкой случилось и сладилось.

* * *

– Форты, – ворвавшись в покои матери, выпалила Дашка.

– Стучаться надо, ёжкин крот! – Резко отреагировал высокий поджатый мужчина, прикрываясь покрывалом и нервно дёргая длинными заострёнными ушами, покрытыми шерстью.

Зинаида Павловна посмотрела на пышущее энтузиазмом лицо дочки, и вздохнув печально, выдворила любовника прочь. Обиделся… да и хрен с ним, всё равно отношения эти так… для здоровья, никакой романтики.

– Повтори, – Старшая сида накинула тонкий халат на голое тело, – что там с фортами?

– Я тут подумала, – заспешила Даша, которую с недавних пор перестали смущать подобные сцены, – Лисовин этот, он не только и даже не столько травник в этой своей одиночной экспедиции, сколько картограф, так? Он сам хвастался, сколько ему отвалят за карту с Амазонкой…

– По-моему, там речь о процентах шла, – поправила её мать, – от травников, охотников, торговцев и прочих. Крохотный, но до конца жизни.

– Интересно, – мысли младшей мгновенно поменяли направление, – а его не грохнут, чтобы не платить?

– Не наше дело, – отмахнулась Зинаида Павловна, усевшись в кресло и наливая себе вина в хрустальный бокал уже местной работы, – будешь?

– Давай, до серединки, – дочка не спешила присаживаться, расхаживая по спальне с бокалом, – Почему не наше? Разузнать, и если опаска у него есть, можно покрепче привязать к общине. Защита, всё такое… Что, лишним такой человек будет?

– Не лишним, – задумчиво отозвалась женщина, поиграв вином в хрустальном сосуде, – Так что там с фортами?

– Отношения с империей будем по любому налаживать, так? И одно дело, если они к нам придут, сами выстроив цепочку фортов по реке. Сложно, дорого… но как я поняла, столь крупная община вменяемых духов для здешних мест… миров даже, редкость большая. Будут пробиваться сюда, мы вроде стратегического ресурса. Одно дело – дикая и опасная река, ведущая в столь же дикие места. Другое, если есть мы… Илья уверен, что империя всё сделает, чтобы нас привязать!

– Навстречу? – Поняла задумку Зинаида Павловна, – интересно… Совсем другие условия для… для чего угодно, от торговли до стратегического партнёрства.

– И территорию под себя хапнуть, – добавила Даша, делая наконец глоток кроваво-красного вина из местных ягод, – пока Соколов не начал.

– Умница, – Зинаида Павловна оскалилась в хищной улыбке, – сторонников у него забрать? Да, это может сработать.

– Вроде как вольные баронства, но в качестве сюзерена не Соколов, а община в целом! Все, кто мнит себя альфами и желает самостоятельности или хочет поиграть в феодализм, ринутся форты строить! Обрисовать права и обязанности, обозначить перспективы, и пусть жилы ломают на стройках феодализма.

– Цель, – Зинаида Павловна растеклась в кресле и залпом допила вино, – доча, ты только что обозначила нам глобальную цель! Форты и вольные баронства это так… для дуриков, озабоченных статусом и полагающих себя хорошими управленцами. Главное же, что у общины появилась цель – наладить контакт с местной цивилизацией, заняв там достойное место. А там…

– Будет интересно, – Даша задумалась над будущим и отпустила своё виденье. Даром пророка, в отличии от матери, она не наделена, но какая-то кроха девушке всё-таки перепала. И по всему выходит, что общину ждут интересные времена!

* * *

– Сашша, давай нам! – Приглашает один из новых друзей, – мать пироги напекла! Пшеничные!

– Даю, – соглашаюсь, карабкаясь по длинному подолу платья на плечо девочки, – катай домой!

Пирог в здешних местах – козырь из тех, что сродни красной или чёрной икре на Земле. Дорогая пшеничка-то!

Поначалу удивился было, потом поглядел вокруг… и всё стало ясно. Если уж здесь виноградники огораживают земляными валами и рвами, то где уж огородить поле с пшеницей, гречихой или рисом!

Добавить многочисленных вредителей, желающих сожрать урожай. Не везде зерновые в товарных масштабах можно выращивать в принципе, и в большинстве случаев нужно сначала крепко вложиться. Богатые здесь хлеборобы, очень богатые.

Вилка цен между рыбой, дичью и всевозможными дикоросами с одной стороны, и зерновыми с другой, колоссальна. Полутораметрового размера осётр с кореньями внутри, запечённый по всем правилам высокой кулинарии, и миска гречневой каши с молоком стоят в трактире примерно одинаково.

Говорю на местном пока коряво, в стиле Равшана и Джамшута, но честно говоря, сам поражаюсь, насколько легко даётся язык. За несколько дней запомнить несколько сотен слов и более-менее правильно строить фразы, это знаете ли…

Опаска прошла, хотя поначалу сторожился жёстко. Потом подслушал разговор, и оказывается, меня принимают за отпрыска Великого Духа.

По логике местных иначе и быть не может: я дух, сохраняющий все признаки детёныша, и при этом демонстрирующий нешуточную разумность и мастерство. Обычные же духи моего и… мм, соседних видов взрослеют… или лучше сказать – эволюционируют? Неважно… медленно духи развиваются, подчас веками.

Встречаются и исключения, но почти всегда это дети Великих Духов из тех, кто накопил не только мудрость и знания, но и Силу. Вроде как, по косвенным данным, при подпитке Силой детвора духов развивается или эволюционирует достаточно быстро.

Чем больше Силы и мудрости у родителей, чем более они Великие, тем более вундеркиндские способности демонстрируют их детёныши. По таким критериям мои «родители» ого-го какие! Кочергин рядом не стоял!

А поскольку духов-енотов никто не обвинит в небрежении родительскими обязанностями, то никто из поселян и не сомневается, что за мной присматривают. И если вдруг что… «Ой» будет всему селению.

– Ня, – нарочито коверкая язык, протягиваю сделанный на коленке артефакт плодородия хозяйке дома, не слезая с плеча Таты.

– Ой, да зачем, – воровато стрельнув глазами, женщина убирает артефакт в карман фартука. Да вот затем… шевеля носом, вдыхаю горячий пар от пирога с малиной. Точнее, это не совсем малина… или совсем даже не малина… Но на вкус эти ягоды, похожие на мелкие сливы и растущие гроздьями – ну один в один!

– Моё! – Перебравшись на стол, накладываю лапку на пирог, – и молока!

Сделка выгодна обоим – для меня пятнадцать минут несложной работы, для хозяев артефакт, который пойдёт не в казну деревни, а на собственные нужды.

Артефактов в деревне хватает, даже вышивку на одежде можно отнести к артефакторике. Местными рунами испещрены наличники ставен, подковки на сапогах, бытовая утварь и воловье ярмо. От сглаза, болезней, порчи, пожаров, злобных духов… от всего. На шеях купленные (задорого!) в городе настоящие артефакты, и уровнем выше моих на коленке сделанных поделок среди них очень немного.

То ли я так крут… то ли, что скорее всего, поселянам просто не по карману (да может, и не особо нужны) дорогие городские девайсы. А тут халява!

Ем пирог, чавкая (строение пасти, что поделать!) и блаженно жмурясь, запивая молоком. Полчаса спустя с сожалением гляжу на пирог, которого осталось больше половины, трогаю пузико… нет, не влезет.

Кряхтя, слезаю на лавку и оборачиваюсь мальчишкой, не обращая внимания на круглые глаза хозяев.

– Так больше влазит, – поясняю, не прерывая еду. Импровизация… да щаз! Помню давнюю ошибку, в которую ткнула меня носом Зинпална, хрен такое забудешь. Так что психологию юзаю не то чтобы уверенно, но старательно.

Все мои действия выверены до… до как получится, если честно. Сложно просчитать аборигенов иного мира, и не всегда их реакция соответствует ожидаемой.

Мне нужно вернуться домой на Остров, собрав как можно больше знаний об окружающем мире и магии. Но это потом, а пока нарабатываю репутацию. Тем более, что я не имею ни малейшего представления – куда же, собственно, возвращаться?

Скоро прибудет торговый караван, и маленький енотик отправится с ними в большой город. К этому времени нужно сформировать правильную легенду и скормить её сперва местным, а через них и торговцам.

Правильная легенда поможет путешествовать с приемлемым комфортом и безопасностью, а потом… Очень надеюсь, что хотя бы в большом городе я смогу получить ответы.

Глава 5

– Впервые в большом городе? – Доброжелательно поинтересовался не профессионально худощавый пекарь, отдавая здоровенный медовый пряник, – приятного аппетита.

– А? Да-да, впервые… О! Вкуснотища-то какая!

Кивнув на прощание, ловлю ответную улыбку и отхожу в сторону, пялясь вокруг как деревенщина. Большим Сили считается только по местным меркам – аж восемь тысяч человек! Вроде бы и немного… но антураж-то каков?!

– Отошли бы, сударь, с дороги, – с благожелательной укоризной произнёс высокий, никак не меньше двух метров ростов, чернокожий мужчина с европеоидными чертами лица и абсолютно чёрными белками глаз. На поясе узкий длинный меч, стандартное оружие для здешних краёв.

– Угу, – отхожу к углу одной из лавок, став так, чтобы не мешать торговле и прохожим, провожаю взглядом мужчину. А вокруг… Средневековье!

По торговым рядам, расположившимся на ярмарочном поле, чинно расхаживают ожившие персонажи детских сказок. Настоящие (!) рыцари, дварфы, вон прошла парочка эльфов, орк…

– Саша! – Мысленно отвешиваю себе оплеуху, – соберись! Ты и сам ныне сказочный персонаж! Реальность это, самая что ни на есть реальность! Жесть как есть!

Обхожу ярмарочные ряды, пялясь на людей, нелюдей и товары. С трудом удерживаюсь от покупок, и останавливают даже не финансовые траты, а… рук не хватит, чтобы тащить всё это!

– Хурхума, хурхума! – Разорялся ушастый коротконогий карлик сероватого цвета, одетый в подобие набедренной повязки, тряся большими кожистыми ушами, – звенящая хурхума! Шесть лет выдержки, два эона в ледниках.

– Почём? – С видом знатока поинтересовался остановившийся прохожий, вертя в руках что-то, больше всего похожее на кожистое яйцо.

– Восемь марок золотом, уважаемый, – важно ответил карлик, стоящий за прилавком на высоком табурете и почёсывающий задницу, – только ради союзнических Грэлли!

– В предгорьях небось росла? – Хмыкнул покупатель-человек, поправив украшенный перьями берет.

– Как можно!?

Началась торговля, в ходу которой оба хватались то за сердце, то за клали руки на оружие и артефакты… Пока не выяснилось, что ушастый карлик имел в виду неведомые мне марки Леониды, а покупатель-человек подразумевал Эрвийские, и торговля возобновилась с новой силой.

– Ярко как все одеты! – Провожаю взглядом очередного модника. Одна штанина красная, другая зелёная, гульфик оранжевый. Четырёхцветная рубаха, разукрашенная обильно вышивкой и кружевами по манжетам и воротнику, – А дома говорили, что у меня вкус попугаистый… Хе! Нормальный у меня вкус!

Поймав завистливо восхищённый взгляд прохожего на свой наряд, приосанился, поправив тощий вещмешок с пожитками на плече. Праздничные наряды здесь очень яркие и многоцветные, фасоном напоминающие средневековую Италию, хотя я и не великий специалист по моде вообще и средневековой в частности.

– Шик! – Остановился рядом цыганистого вида мальчишка лет двенадцати, с длинным кинжалом у пояса – признаком лично свободного, но не вполне взрослого. Одет откровенно небогато, но это ни о чём не говорит: как я успел заметить, донашивать за старшими, а то и за соседями, здесь норма даже в богатых семьях, – Можно? Я Шпайк, Фело Шпайк.

– Сашша, – на всякий случай называюсь искорёженным именем. Мало ли… вдруг порчу на имя наводить умеют?

Осторожно потрогав пальцами паучий шёлк рубахи, поцокал языком.

– Прям как паучий! А разукрашено как, ну чисто художник старался.

– Паучий и есть, – киваю важно, положив руки на кинжалы, свисающие с перевязи.

– Папка небось подогнал? – С нотками зависти и нагнетаемого пренебрежения.

– Сам заработал, – Блин… вот откуда у меня это важность и желание показать себя значимым перед абсолютно чужим человеком? Не первый раз такая хрень… будто не только тело помолодело (что для духа весьма относительно), но и душа.

– Да ладно! Сам?! Слуушай… ты ж не местный, верно? – Киваю чуть свысока, – в городе задержаться коли думаешь, так проводник из местных нужен. Ты не подумай, я лишнего не возьму! Зато я Сили знаю от и до. Где пожра… ээ, поесть повкусней, где гостиница без клопов. Смекаешь?

– Сколько?

– Половину золотой марки в день! – Чересчур быстро ответил Шпайк. Молча показываю, как сдвигаю указательный и большой палец, и малец понимает без слов.

– … восемь серебрушек! – Недовольным тоном. Вслушиваюсь в эмоции, мальчишка и правда считает это справедливой ценой. Даже слегка урезанной для гида. Не иначе, надеется взять своё на процентах от трактирщика и владельца гостиницы… Зуб даю, что этот жох будет водить меня по нужным лавкам.

– По рукам!

Скрепляем сделку рукопожатием, и я тут же выдаю Шпайку искомую сумму.

– С чего начнём?

– С ярмарки.

– С ярмарки, говоришь… – Шпайк шмыгнул носом и свёл глаза в кучку, – а! Значит, ярмарочное поле, здеся и торгуют, из окрестных сёл если кто приехал, ну или вот – к ярмарочной неделе когда. Толкучка какая, а?

… - здеся металлом всегда торгуют, – ткнул мальчишка рукой, – не оружием и не украшением, а котлами всякими, значит.

Шпайк водил меня по ярмарке, занимавшей весьма немалое пространство. Под ногами ну очень массивные каменные плиты, уложенные должным образом, а вот балаганчики деревяшечные, часто одноразовые. Несколько палок, какие-то циновки в качестве навесов, да неструганные доски или плетёнка из лозы в качестве прилавка.

– … невыгодно капитальные-то! – Убёждённо ответил гид, – это ж сколько пространства-то, видишь? Считай, на полёт стрелы в каждую сторону! Построить-то можно, только содержать как? В ярмарочные недели здеся считай весь город, да из сёл, да приезжие. А в иные дни зачем столько места? Сам знаешь, как в тёмных углах нечисть быстро заводится! И живность всякая может прятаться, замаешься вычищать их.

Ярмарочное поле у самой реки, чуть в стороне от портового района и аккурат у большого поля, служащего выпасом для скота. Загоны для скота за оградой ярмарочного поля – собственно, потому оно такое большое.

Сам город построен полумесяцем, огибающим порт, с кварталами-лепестками. Валы, рвы и крепостные стены смотрятся очень естественно и не мешают проходу. Качественные дороги, мосты в нужных местах, подземные тоннели под валами. При этом видно, что перекрыть кварталы можно за пару минут от силы.

– Так ты это, – сбил с мыслей гид, – где остановиться хочешь? Можно где потише, а можно аккурат чтоб на улицу окно выходило, чтоб гулянья видеть.

– Давай чтоб гулянья, – решаюсь после короткого раздумья.

– Дело! – Одобрил Шпайк, – Айда за мной, у меня дядька троюродный со стороны матери в такой гостинице работает.

Стража торгового квартала расступилась, мельком глянув на Шпайка и оценив мою платежеспособность.

– Приют странника, – с важным видом выдал гид, указав рукой на трёхэтажное здание из массивных гранитных глыб.

– Господин? – Приветственно вопросительным тоном сказал швейцар, которого смутил мой детский вид в сочетании с явственной платежеспособностью.

– Со мной, – с глупой непосредственностью плебея небрежно бросил Шпайк. Собственно, всё ровно наоборот… плачу-то я! Швейцар только дёрнул головой, коротким взглядом ухитрившись показать мне своё сочувствие.

* * *

– Я буду скучать, – Тата шмыгнула носом и часто-часто заморгала мокрыми от невыплаканных слёз глазами, прижавшись лицом к моей шёрстке.

– Будешь, – соглашаюсь с ней и прыгаю с рук девочки на борт судна. Ну, привязался ребёнок, бывает… Ожившая сказка и всё такое, да ещё и ценные подарки-артефакты. Для меня вот Тата и её односельчане незначительный эпизод из жизни. И не стыдно ни капельки!

– Мастер Сашша? – Настороженно спросил матрос, наклоняясь вниз.

– Сашша, – соглашаюсь, оборачиваясь человеком, – каюта?

Каюта маленькая, но и судно грузовое, а никак не туристический пассажирский лайнер. Два на полтора метра, высокая койка и… да собственно, всё.

Неудивительно, что всё своё время проводил на палубе, допекая вопросами свободных от хлопот членов команды.

– Так это, малой…

– Малая твоя бабушка была, когда Сашша грамоте полвека как выучился! – Перебил ответчика рулевой, не отрывая взгляда от речной глади.

– Всё равно малой, – не согласился первый, воинственно выпятив подбородок, – Сашша дух, а у них своё представление о времени! У нас в Лиссе водяник жил в озерце, так дитё-дитём. Прапрадед мой ещё в салочки с ним играл, да я по малолетству тоже. И правнуки мои ещё станут ему товарищем по играм. Что, Басси, не знаешь, как духи взрослеют? Если сиднем сидят, да в глуши где, так и тыщща лет пролетит, а они всё такие же будут. А в городе того посели, так через двадцать лет нормально вырастет. Впе-чат-ле-ни-я! Духовное развитие!

Спорщики браво козыряли умными словами, но не всегда к месту. Прерывать их не спешил, даже такие дурацкие споры давали порой массу косвенной информации такого рода, о которой в жизни не догадался бы спросить.

– Вот сейчас и проверим! Сашша, у тебя женщины уже были?

– А как же.

– Видишь?! – Рулевой торжествует, – бабы были, сам артефакты клепает – простенькие, но и то… мне вот такие не под силу. Взрослый как есть! А хочет коли при этом и баб драть, и с детишками в салочки играть, так и пусть, его право.

– Топляк! – Заорал рулевой, резко скручивая рулевое колесо, – в трёстах саженях впереди мелькнул!

В считанные секунды моряки оказались вооружёнными и одоспешенными. Большие щиты римского типа, копья, боевые кирки, тесаки и арбалеты на треногах, с размахом плеч до полутора метров. Шлемы массивные, хорошо защищающие голову, но из тех, что можно скинуть за доли секунды, оказавшись в воде. Доспехов, что характерно, не наблюдается – не считать же таковыми пробковые жилеты?

– Топляк что? – Язык я понимаю хорошо, но по большей части благодаря эмпатии и мыслеобразам, которыми собеседники прямо-таки фонтанируют. Говорю же пока как Равшаноджамшут.

– Пакостина речная, – щерит выщербленные зубы старый моряк, прилаживая к арбалетной стреле какую-то склянку, – змеюка водная, в которую дух пакостный вселился. Не дух-змея, а вселенец, понял-нет? Вроде одержимого у зверей.

На секунду задумываюсь, потом срываю один из многочисленных артефактов с шеи.

– Держи! На стрелу! Встречал, знаю.

С сомнением хмыкнув, моряк прикрепил глиняную бусину к стреле.

– Элементаль огня, – поясняю, – тупой-тупой, но сильный. В воду – бух! Взрыв.

С кормы выпустила снаряд баллиста, попав в приближающегося топляка, но существенного урона горшки со слабой взрывчаткой не принесли, разве что замедлили чудовище.

– Глиста с бахромой, – морщусь от увиденного, редкостно гадкое зрелище.

Затормозив на пару секунд, топляк тут же рванул вперёд, и в дно судна глухо стукнуло, а по бортам начали подниматься извивающиеся щупальца гнилостного цвета, толщиной с руку взрослого мужчины. Щупальца рубили тесаками, получалось плохо, будто по автомобильной шине топором.

– Не моя драка, – пулей взлетаю наверх мачты. Покажется гадота целиком, могу шарахнуть чем-то убойным, а так…

Щупальца с силой выстреливали, сбивая порой моряков и оставляя вмятины на умбонах щитов. Успеваю заметить, что один из защитников корабля перевалился за борт, но сделать пока ничего не могу.

– На сучара! – Рулевой, схватив стрелу руками, побежал на нос и метнул её, как дротик, целясь куда-то за корму. Глухо бумкнуло, и нас подбросило метра на полтора вверх. Через пару секунд палубу обдало горячей водой с ошмётками гнилостно пахнущего мяса.

– Готов! – Заорал капитан, – за борт, парни – разделывать, пока не утонул!

– Я лечить, – строго сообщаю ему, спустившись с мачты, – больной давай!

Несколько переломов, два сотрясения мозга и ожоги кислотой мы с корабельным медиком обработали за час, оставив выздоравливающих в лазарете.

Разделав чудовище и загрузив его на судно, пристали к берегу – чиниться и делать заготовки. Как я понял из разговоров, топляк не то чтобы ценный мех, но его до хрена.

– Хороший целитель, – с нотками хорошо спрятанной ревности похвалил меня медик, – где учился?

– Зинпална.

– Сашша, – подошёл капитан, Саах говорит, что ты ему запечатанного элементаля дал?

– Дал. Ещё нужно? – Делаю вид, что хочу снять бусинку с артефактного ожерелья, внимательно наблюдая за поведением воинов. Какие-то они… нервные.

– Не надо! – Отшатывается капитан, – Спасибо, Сашша! Четверть доли твоя! Только в другой раз ты со мной советуйся, да?

– Да.

Капитан расслабился, а я всё никак не могу понять, где же я накосорезил. Слишком большой риск при применении? Слишком дорого?

– Ну всё, – с непонятным облегчением сказал капитан две недели спустя, высаживая меня на пристань Сили, – доставили. Сделка закрыта?

– Закрыта!

Глава 6

– Ну как? – Остановившись в центре тренировочной площадки, поинтересовался Жора, опуская тяжёлое копьё и переводя дух, – только честно.

– Честно? – Лисовин хмыкнул, положив руки на пояс с оружием, – Фигня полная. На голой физухе каких-нибудь ополченцев задрочите, и только. Против профессионального воина это не сработает, несмотря на всю силушку.

– А что не так? – Жора подозревал что-то подобное, но всё равно стало обидно.

– Да всё! Это как советское карате, где мудрые сэнсеи обучались по картинкам из самоучителей джиу-джитсу и гонконгских боевиков, передавая затем свою мудрость юным адептам-долбодятлам. Похоже на карате, но ни хрена ни оно! А у вас, парни, ещё хуже – советское каратэ хотя бы против дворовой шпаны через раз срабатывало, а фехтование… это серьёзней, парни. Одна ошибка, и ты труп.

– Совсем плохо? – Негромко спросил подошедший Павел.

– Совсем? – Илья повернулся к Петриашвили, раскачиваясь на носках, – Да нет, пожалуй и не совсем. База в общем-то верная, а что вы не увлеклись этим цирком всерьёз, только плюс – переучивать не нужно. Примерно… да как спортсмен-фехтовальщик, дошедший до третьего юношеского, переключился бы затем на фехтование театральное. База у вас правильная, но поверх много ерунды накручено.

– Как чувствовал, – немного вымученно засмеялся Жора, – когда Рудольфович начал гнать пургу про эстетику холодного железа, я и сдриснул с тренировок. Поставил немного руку против местных хищников, ну и хватит! Против местных вояк мне и водяной плети хватит.

– Зря, – не согласился лис, – не стоит недооценивать местных. В целом да, согласен. Но миров слишком много, и всегда можно нарваться то на артефакторное оружие, то на умельца, умеющего пропускать Силу через любую палку, используя её как меч или копьё. Владение оружием даже магам ставят – хотя бы затем, чтобы тот имел представление, чего можно ожидать от подготовленного воина.

– Даже так? – Жора озадаченно почесал потный затылок, и опомнившись, окутался тонким слоем воды, тут же стряхнув её подальше и став безукоризненно чистым, – Хотя да, ты же говорил! Ну что, научишь?

– Я?! Базу только показать смогу, да объяснить, что правильно, а что нет. Обучался конечно, и вполне серьёзно, но учить… Нет, я пользователь, а не учитель. По хорошему, вам в общину нужно несколько инструкторов храмовых.

– Храмовых – это боги и прочая херь? – Подобрался Володя, без которого подобные мероприятия в принципе не прводились.

– Боги? Есть и они, – кивнул лис, – Но есть и храмы стихий всякие… блин, сложно объяснить то, чего на Земле не существовало просто. К примеру – задрачиваются где-то не по божественной части, а мужество воспевают, воинскую славу. Не конкретные боги! Мастера тамошние не ополчение натаскивать привыкли, а штучных бойцов – магов-воителей, паладинов и прочую публику, живущую с меча.

– Ничего, что мы духи? – Не унимался Володя с параноидальным блеском в прищуренных глазах.

– Для них как раз ничего, – засмеялся Лисовин, – в городах духов нашего класса мало, всё больше чердачные и домовики с конюшенными. А при храмах так хватает, некоторые вполне полноценными членами магических или воинско-магических Орденов становятся, иногда и посты высокие занимают, вплоть до гроссмейстерских! Полноценные маги, они и сами не вполне… люди или нелюди, на какую-то часть они духи и элементали. Бывает, что и перерождаются.

– Мутации, – Петриашвили дёрнул плечами, – странно это всё как-то.

Послышались сдержанные смешки, мужчины оценили невольную шутку духа о странностях.

* * *

– Через пятнадцать минут закрываемся, – не слишком дружелюбно предупредил библиотекарь, в очередной раз прошаркав мимо в подшитых кожей тапочках.

– Хорошо, мастер Сайган, заканчиваю.

Дочитав страницу, оставляю закладку и отдаю книгу. Маги Сили и без того пошли на немалое одолжение, пуская в свою библиотеку магика.

Ага… оказывается, всех магических существ скопом принято называть именно так. А я именно существо, потому как отбери у меня магию – умру.

Обидно и нетолерантно… не без этого, но понять опаску магов можно. Повезло ещё, что я енот, а репутация у нас несколько своеобразная… но в общем и целом скорее положительная. Хотя бы потому, что мы с горем пополам, но поддаёмся классификации, влезаем в некие рамки.

Хорошо это или плохо, но здешние духи – публика своеобразная, и настороженность к духам в целом вполне оправданна. Меня, оказывается, даже в город не пустили бы без положительной репутации у селян.

Я и сам бы осторожничал по отношению к тому, кто (в теории) спокойно жрёт разумных, способен вселяться в нерождённого младенца или проклясть за… не подаренное яблоко, к примеру. А таких, если верить рассказам, предостаточно. Не верить же… вспоминая наших диких духов, вполне реально.

Сейчас ко мне присматриваются, тестируют осторожненько – не сорвусь ли на мелочи? К слову, Шпайк нанялся только потому, что посчитал эльфом-полукровкой, да и вёл себя развязно именно поэтому.

К эльфам местные относятся со всем уважением, а вот к полукровкам от них пренебрежительно, и не сказать, что зря. Какие-то они здесь… мутанты, попросту говоря. Много талантливых личностей, но через одного психопаты и… мулы. Бесплодны, попросту говоря.

Узнав, что я дух, да не низший, Шпайк напугался до усрачки и расторг договор. Что ж… не могу сказать, что жалею, присмотр от гильдии меня вполне устраивает.

Библиотека гильдии… звучит! Да и выглядит круто – порядка двух тысяч книг и рукописных свитков, предмет нешуточной гордости.

На деле же всё грустно… для меня. Читать на местном едва выучился – благо, язык уже знаю немного, а алфавит примитивный, из двадцати трёх букв-звуков. Для начала хватило бы книг из серии Ребёнок познаёт мир, а их полно в библиотеке общественной. Но увы, боятся… не вполне понимаю, чего именно, если честно. Книжки начну разрисовывать или порчу на них наводить?

– Сашша, – окликнул на выходе куратор, до этого листавший что-то развлекательное, зевая в полудремоте, – на экскурсию пойдёшь?

Ференц, долговязый выходец из магического клана, несколько высокомерен, но достаточно доброжелателен. Молодой ещё парень, закончил несколько курсов Академии, сейчас на практике.

– Куда? – Вопрос не праздный, для чужаков добрая половина городских кварталов закрыта в принципе, а городок небольшой, пойти здесь особо некуда. Открыт порт, торговые кварталы и часть ремесленных. Можно прогуливаться по разгораживающим их валам, для чего там устроены пешеходные дорожки. И… всё.

Городок маленький, а понятие туризм в этом мире как-то не прижилось. Какой такой туризм?! В Сили, уж на что небольшой и образцово-показательный городок, но хватает враждующих кланов, гильдий и семей. Стычки происходят постоянно, в том числе и с оружием, до смерти.

А тут я… хрен знает кто, хрен знает откуда. Может, конкуренты из враждебного клана наняли, поди узнай! Мир здесь ни хрена не добрый…

С Ференцем меня пускают везде, но честно говоря, как-то не тянет устраивать экскурсии под тяжёлыми взглядами настороженных жителей, провожающих чужака. Погулять тайком в тушке енота… спасибо, но нет – охранные контуры засекают на раз. Проверять же, что будет со мной при поимке, как-то не тянет.

Столь параноидальное отношение к безопасности потому, что Сили по факту является режимным городом. Выше по реке Академия и почти стотысячный Мемель, куда идёт продукция местных. Полуфабрикаты для алхимии и артефакторики, должным образом обработанные слитки стали, самородное серебро и бог весть что ещё.

Пограничный город и вдобавок военный завод, так что и неудивительно такое отношение к безопасности. Правда, лично мне не совсем ясно, как это стыкуется с дуэлями и стычками, но для местных всё очевидно, нормально и привычно.

В Союзе, если верить родителям, межведомственные и внутриведомственные разборки также имели место, хотя на что уж травоядное государство. Отставки, подсиживания… ну а здесь, на минуточку – Средневековье, пусть и магическое.

Если верить Ференцу, Мемель больше похож на привычный мне город, пусть и поправками на разделение по кварталам и магию. Многонациональный и многорасовый, более открытый и свободный – как же, одних только студентов больше пяти тысяч, да из десятков миров!

– На выгоне за Ярмарочным полем ополчение городское тренируется, – после короткого раздумья предложил Ференц. Соглашаюсь… всё равно заняться нечем!

Тысячи полторы мужчин и около пятисот женщин потели, выполняя перестроения, топая по вытоптанной земле.

– Строй держи, печатай шаг! – Дружно пропели-прокричали ополченцы, шагая в ногу. Звучный рёв рога, и идущие в передних рядах щитоносцы поставили массивные щиты, которые держали двумя руками, на землю, встав на одно колено. Над щитами остались торчать только гребни шлемов.

Раз! Тяжёлые длинные пики легли в специальные прорези в верхней трети щитов.

Два! Пики ложатся поверх щитов.

– Р-рааа! – И ополчение шагает вперёд, только пики ходят туда-сюда… и быстро ведь!

Пройдя так около полусотни метров, ополченцы расступились, и вперёд вышли арбалетчики, принявшиеся споро палить по мишеням, установленным в сотне метров. Выстрел, и арбалетчик трусцой спешит под защиту щитов, где перезаряжает оружие, а на смену ему выходит новый.

– Караколирование.

– Что, прости?

– У нас это такую стрельбу караколированием называют, – поясняю Ференцу.

– А… смотри, сейчас интересно будет, – Под звуки флейты ополченцы начали перестраиваться, – атаку тяжёлой кавалерии отразили, теперь для битвы с пехотным отрядом перестраиваются.

Ференц комментирует как профессионал, участвовавший в нескольких войнах, я же… смотреть интересно, но мало что понимаю. Видно, что ополчение сработанное, двигаются в ногу, перестроения выполняют быстро, но тактические изыски командиров решительно непонятны.

… три часа спустя точку в манёврах поставила кавалерия из трицераптосов с магами-погонщиками на спинах.

– Настоящих магов там нет, – с важностью поведал Ференц, когда мы возвращались назад, – так, адепты!

Сам он подмастерье школы Воздуха, что для девятнадцати лет очень и очень серьёзно. Можно сказать, вундеркинд от магии. Если же учесть, что до университетского обучения Ференц успел повоевать в лёгкой пехоте, притом начал с четырнадцати лет, имеет право важничать.

– … сорок процентов пикинёров, сорок процентов арбалетчиков и лучников, остальное в зависимости от поставленной задачи и имеющихся ресурсов! Классика любого ополчения!

Дорога ныряет в тоннель под валом между кузнечным и кожевенным кварталом.

– Стоп! – Куратор настораживается, прислушиваясь…

– Дерутся впереди, – сообщаю ему, – семь-восемь бойцов железом звенит. Обойдём?

– Да, – лицо у него кислое, и оправдывается зачем-то, – не стоит лезть в чужую разборку. Прошёл мимо – плохо, не прошёл – тоже. А так нас вроде не было, и придираться не к чему.

– К тому же, могут и втянуть в драку, – добавляю в тон.

– В полутьме-то? Легко! Пошли поверху!

Вернувшись назад, прошли поверху, окружным путём по валу. Краем глаза успел увидеть, как служители убирают тела двух подростков, подтирая лужи крови.

Глава 7

– Добро пожаловать в Мемель, – заученно проговорил стоящий за каменной стойкой портовой таможни тролль в униформе, смерив меня взглядом с высоты трёхметрового роста, – Дух? Прошу прощения…

… напрягаюсь…

– … по установленным правилам, вам нужно пройти регистрацию, выучить ряд правил и обязаться следовать им под клятвой.

Для наглядности таможенник показал на таблицы, где информация повторялась на десятке языков.

– Хорошо, – меня одолевает любопытство, – а как вы узнали, что я дух? Магический фон от меня примерно такой же, как от эльфа-полукровки…

Низкий лоб пошёл морщинами, глазки непонимающе прищурились.

– Согласно правилам, – паническим тоном сказал он, оглядевшись куда-то в сторону.

– Ох… – дежуривший там неприметный маг отложил чтение, – снова завис?

Тролль закивал.

– Ну право слово, юноша, – укоризненно сказал мне маг, сам выглядящий как молодой Дольф Лундгрен, притом в килте и с голым торсом, – что вы с троллем-то беседовать взялись? Он здесь как говорящая птица-попугай, поставлен для озвучки нескольких предложений и для того, чтобы отсекать вовсе уж буйных, принимая на себя проклятия.

– Ограниченно разумный? – Обхожу стойку, чтобы ближе взглянуть на тролля, одетого в шикарный камзол с аксельбантами и значками… и в откровенно грязной набедренной повязке. Ноги босые, топчется неуверенно на каменном полу, поглядывая на мага с видом провинившегося вышколенного питомца.

– Да где же вы других видели? – Удивился маг, успокаивающе похлопав тролля по руке, – Постойте, не отвечайте… сперва правила, и если они вас устроят, клятва. Эрвийский, Сани, Шиллик?

Выбрал брошюру на знакомом уже языке, сел на мраморную скамью и углубился в чтение, продираясь через виньетки головоломного шрифта. Правила в общем-то несложные и понятные, хотя некоторые, так сказать… вставили…

– …Право на охоту, если вы являетесь представителем расы или же духом, которому для функционирования необходима жизненная сила, кровь или иная субстанция, может быть реализовано только с разрешения стражи. Для этого вам необходимо выплатить залог, стоимость которого рассчитывается исходя из ваших особенностей, и зарегистрироваться в качестве добровольного помощника стражи.

– Пройдя тестирование, выможете быть допущенным к дежурству (см. пункт о напарниках) в криминогенном районе. Доказав свою лояльность не только Букве, но и Духу Закона, вы можете пройти собеседование как легальный охотник за головами.

– … обязательство соблюдать правила общежития, принятые в славном городе Мемеле и его окрестностях. Как то – не проклинать, если вам не понравилось обслуживание в ресторане, не убивать за нечаянное столкновение и так далее. См. брошюру «О добрососедстве».

Хрюкнув пару раз со смеху, согласился со всеми положениями, подписав должным образом составленный контракт и пройдя процедуру снятия отпечатка ауру.

– Замечательно, – чуточку рассеянно сказал маг, вглядываясь близоруко куда-то вглубь кристалла с отпечатком моей Силы, – замечательно… Ах да! Ливси! Ливси, проводи нашего друга…

– Сашша.

– … Сашша до гостиницы и расскажи ему о городе.

Ливси, рыжеватый болтливый парнишка лет четырнадцати, оказался сущем кладезем, рассказывая мне о городе и Академии. Точнее даже, об Академии и городе.

Мемель, как оказалось, вырос вокруг Академии лет этак… Сознание моё отказалось воспринимать такие цифры, но Ливси на полном серьёзе уверяет, что Академии более полумиллиона лет. Хотя и Сили, на что уж небольшой городок, имеет писаную истории свыше пятидесяти тысяч лет…

Звучит бредово, ибо есть мировые катаклизмы в виде ледникового периода, извержения вулканов или падения комет, но… магия!

Это селяне живут простой и непритязательной жизнью… ничуть не уступающей по уровню комфорта жителям европейских деревень, причём спокойно доживая (если не погибнут) до ста двадцати и дальше.

Маги же… ого-го! В Сили наслушался всякой-всячины о возможностях магов – начиная от сроков жизни в тысячи лет, заканчивая откровенным бредом!

Ясно только, что маги Академии, выбравшие путь исследователей и учёных, живут обособленно даже от магических гильдий, пересекающихся с простым народом. Не «наука ради науки», но где-то рядом.

Маги гильдий, кланов и Орденов за что-то там воюют, интригуют, кроят (пытаются, по крайней мере) по своему разумению королевства и республики. Академики же, помимо обучения студиозов, занимаются наукой теоретической и прикладной.

– Три непересекающихся мира получается? – Перебиваю Ливси, – Академики, маги гильдий и кланов, и обыватели. Так?

– Ну… – парнишка замялся, – пересечения есть, но так…

Воображение нарисовало мне НИИЧАВО[12] с поправкой на местные условия. Этакая вещь в себе, живущая в каком-то параллельном мире.

Академия похожа на развитую и просвещённую Атлантиду с антигравитацией и ядерной энергетикой. Магические гильдии, Ордена и кланы – греческие государства Средиземноморья, пребывающие в развитом бронзовом веке, но с «плюшками» от развитых родственников-атлантов. Простой народ – бегающие с дубинками дикари, только-только научившиеся подсечному земледелию.

Структуры существуют параллельно, относительно слабо пересекаясь друг с другом. «Атлантам» мало интересны «дикари», но они достаточно толерантны и не допускают их закабаления «греками».

Всё это очень грубо, схематично и скорее всего неверно… но сознание наконец успокоилось. В рассказе снова мелькнула завиральная цифра, но циничное сознание подсказало возможный вариант:

– Действительно, может и полмиллиона набраться, если считать те разы или десятки раз, когда город заново отстраивали после очередной катастрофы на фундаменте предыдущего. Пловдив, кажется, насчитывает шесть тысяч лет, и вроде бы внушительно… стоит только помнить, что за эти тысячелетия он несколько раз отстраивался едва ли не с нуля, и заселяли его разные народы. Просто место очень уж удачное.

– … двенадцать тысяч сотрудников, – явственно гордясь, повествовал Ливси, пока мы неторопливо шли к выходу из таможни, огибая довольно-таки многочисленную и весьма пёструю публику.

Дизайном и функционалом портовая таможня напомнила крупный вокзал. Стоит она на выходе из портового района, считающегося условно-криминогенным. Откровенную шваль не пропускают режимные города, вроде того же Сили, но всякое бывает.

Моряки, торговцы, проезжие воины… бордели и гостиницы для них в избытке. А ещё казино, кабаки, спортивные сооружения, лавки и оружейные магазины.

Абсолютно самодостаточный район кроме разве что выращивания продовольствия, и девяносто процентов приезжих и проезжих никогда не попадают даже в Мемель, не говоря уж об Академии.

– Двенадцать тысяч! – Повторяю восхищённо, ведь даже если магов среди сотрудников только четверть, это ого какие цифры!

– Сотрудников! – Важно поднял палец подросток, – Почти пять тысяч студентов-магов и больше пятидесяти – студентов не магических направлений. Хочешь сверху глянуть?

У лифта я залип на карту земель академии, выложенную на стене полудрагоценными камнями. Помимо самого Мемеля есть ещё почти три десятка поселений, в основном сельского типа.

– А что это она… выпуклая, – щупаю карту, не показалось ли?

– Разные миры, – с ноткой такой гордости, будто сам пробивал порталы в них. Разные миры… обалдеть! Понятно, что здесь это нормально, и информация уже встречалась не раз, но… обалдеть! Когда видишь это наглядно, смотрится просто потрясающе.

Как же редко стоят здесь города! Даже без поправок на иные миры, смотрится это дико для меня. Берег судоходной реки, озера или моря, несколько мелких селений или хуторов вокруг и… на несколько дней минимум ни одного соседа! Тесно иначе.

Причём «своей» считается территория именно вдоль реки и максимум на день-два пути от неё вглубь территории. Чуть дальше, и земля считается нейтральной, не интересуя никого, кроме редких охотников и собирателей в поисках диковин. Мышление сугубо водное, привязанное к рекам-дорогам и порталам.

– Таких карт по городу больше десятка, – нетерпеливо оторвал меня Ливси от наблюдения, затаскивая в открывшуюся кабину лифта, – успеешь.

Со шпиля таможни, возвышавшегося метров на сто пятьдесят, открылся чудесный вид на громадный город, раскинувшийся привольно. Кварталы-лепестки есть, но границы между ними не выделяются столь резко, как в Сили.

Кварталы достаточно велики и их всего-то с дюжину. Валы между ними выглядят скорее ухоженными скверами-аллеями, а широкие каналы заменяют шоссе. Валы не обрываются резко в воду, плоская поверхность тянется до воды метров этак сто или сто пятьдесят. Дорожки, какие-то скверики, стадионы… нормальное такое общественное пространство. А вот дома внутри кварталов достаточно кучно стоят, вполне по средневековым канонам.

– Сто тысяч, – гордо повторил Ливси, гордо расправив костлявые плечи, – не считая Академии и приезжих.

– Приезжих?

– Ну знаешь… родня студентов навещать приезжает, делегации всякие… много, в общем! Ты смотри! Воон там! Видишь? Река в протоку загибается, вот на ней Академия и стоит.

Насколько далеко тянется Академия, не помогло выяснить даже улучшенное зрение духа-оборотня. Ясно только, что территория как минимум в несколько раз больше Мемеля, да и… не факт, что в одном только мире.

– Пойдём? – Минут пятнадцать спустя поинтересовался гид, – Мне тебя до гостинцы довести нужно и к учителю вернуться.

Город ошеломлял с первых шагов. Площадь перед таможней – что-то вроде парадной витрины Мемеля. Гигантские полированные мраморные плиты с золотыми прожилками покрывают поверхность огромной площади. Огромное здание ратуши, стены которой покрыты полированными пластинами обсидиана.

– С ума сойти!

– Ээ… – Ливси отодвинулся опасливо, – не надо!

– Выражение такое, – пытаюсь объясниться.

– И выражаться тоже не надо!

Плюнув (мысленно!), иду дальше как нормальный ротозей из провинции, глазея по сторонам. Безумно красиво! Архитектура очень архаичная, здания массивные и будто построенные на тысячелетия…

– Будто, а?! – Смеюсь над собой, – Вполне естественно, что живущие века и тысячелетия маги и мыслят другими временными категориями.

– Торговая аллея, – озвучил очевидное Ливси, когда мы ушли с площади. Огромные зеркальные витрины с товаром, много непривычно выглядящей рекламы. Вывески дополняют иллюзии и снующие повсюду мелкие духи, твердящие заученные фразы:

– Кросби и сын устраивают показ новой коллекции шнорделей! – Пискляво сообщает нам мелкая мартышка с крылышками в районе копчика, – только сегодня и на прошлой неделе!

– Кондитерская лавка Пекальчука, парам скидка! – Вкрадчиво сообщает мелкая змейка, ползущая по воздуху.

Скривившись, Ливси бормочет что-то вроде, – Да задоблал этот спам! – и тянет меня за рукав.

– Прости, – сообщает он несколько минут спустя, когда мы свернули в тихий переулок, – давай в другой раз? По времени лимит, мне к учителю возвращаться пора, а ты пока без кристалла по городу ходить не можешь, задержат.

В гостинице, каждый сантиметр которого покрыт защитными чарами и рунами, меня заселили в большой трёхкомнатный номер. Хотелось бы сказать, что со всеми удобствами, но теперь ясно – до этого момента удобств я просто не видел.

– Смотрите, Сашша – показывала терпеливая горничная, – вот на эту руны и… видите?

Девушка полулегла на поток воздуха, поддерживаемый мелким, почти безмозглым духом. Повторяю за ней вполне успешно, но «приблуд» такого рода в номере много, и девушке пришлось задержаться почти на час.

После такого… аттракциона просьба-приказ Ливси не покидать номер, пока не принесут пропуск-кристалл, выглядит уже не так обидно. Да я за три дня не наиграюсь!

* * *

– Санни, поднимай-ка жопу! – Встревоженный портье влетел в комнату охраны, – в семнадцатом на втором что-то нехорошее происходит! Похожее было восемь лет назад, когда эльф полудурочный притащил с собой мантикору-фамильяра в свёрнутом пространстве, и та весь номер раскурочила.

– Бля! – Простонал паладин, одевая шлем и с лязгом захлопывая забрало, – пять минут до конца смены! Фил!

– Да-да! – Откликнулся напарник, уже вскочивший с кушетки, на которой и дремал, коротая смену, – сейчас… Кирасу помоги, а?

Паладины Академии, сопровождаемые служителями гостиницы, выдвинулись привычно, как тысячи раз отрабатывали на ученьях и десятки – в боевых ситуациях.

– Готовность! – Скомандовал Санни, прижимая к двери номера вышибной алхимический заряд, – поехали!

Дверь влетела внутрь, сильно удивив сидящего перед наполовину разобранным климатическим артефактом остроухого мальчишку с лупой в глазу.

– Здрась… чего это вы? Гляньте, я кажется понял, как эта штука работает, щас обратно соберу! Э… наверное.

– Бля, – повторил Санни, опуская щит, – енот, сука… Ну как знал, а?! Что мне стоило ногу сломать или фруктов немытых поесть! Енот! Мелочь же, а…

– Если четыре причины возможных неприятностей заранее устранимы, то всегда найдется пятая, и это будет енот, – мрачно процитировал Фил всем известную аксиому.

* * *

– Э… я не специально!

– Иди! – Портье выталкивал меня на улицу, – иди уже!

– Без кристалла нельзя! – Отчаянно цепляюсь за дверь.

– Фил! Мухой! – Прорычал портье, и уже мне: – сидеть! Здесь, на полу! Не вставать! Ничего не делать!

Проходящие мимо духи и служители косятся с любопытством и плохо сдерживаемыми усмешками, но ситуацию не комментируют. Сидя на прохладном каменном полу, с тоской гляжу на них. Сейчас они пойдут в такие комфортабельные интересные номера… Ловлю сочувственный взгляд духа – снежного, судя по оттенку Силы, и интересуюсь быстро:

– А если меня в гости пригласят? Я уже почти понял!

Снежный дух вздрагивает, синеет и спешит пройти мимо.

– Нет! – Портье уже рычит, – Фил! Где тебя… На, держи кристалл и убирайся!

Поток воздуха вымел меня улицу вместе с пожитками.

– … енот, да ещё малолетка! Вот уж я Адальберту спасибо скажу! Что там нового сканеры покажут? Уровень скорости, с которой енот может разобрать интересную игрушку?

– И куда мне? – Интересуюсь потерянно.

– В посад[13], куда же ещё, – сочувственно-опасливо отозвался невесть как забрёдший в богатый квартал селянин, – пойдём, паря, провожу.

Глава 8

Поселился у молодой небогатой вдовы с шестью ребятишками, сняв отдельный деревянный флигель. Поглядев на меня с явным скепсисом, женщина поджала губы.

– Ладно… только залог давай! А то знаю я вас!

– Третьему лицу, – поставил я условие. Женщина пошла пятнами и поджала губы ещё сильней, отчего они превратились в узкую полоску, аж побелевшую – с такой силой она их сжала.

– Так это… к старосте? – Нечаянный мой проводник комкал в кулаке мягкую шляпу, – Я схожу?

– Сами, – выдавила, будто выплюнула, женщина, – не хватало ещё старосту туда-сюда гонять!

– … сектанты они, – опасливо поглядывая на идущую впереди Фаину, негромко рассказывал Джок, – вишь, молодая какая, а детишек мал-мала целая куча! Богом их, понимаешь ли, завещано – плодиться и размножаться. Без остановки клепали, пока мужа ейного бревном в порту не придавило.

– А у тебя детей сколько?

– У меня-то? Семеро! Только я того… не одного за другим! Пока один не дорастёт до того, чтобы грамоте учить пора, так за нового не принимались! Ну то есть… – Джок кхекнул смущённо, – ты понимаешь, можно так любиться, чтобы без детишек, да…

– Не мальчик, – сообщаю Джоку, несколько смущённому таким интимным разговором, – были женщины.

– Угу… Так вот – они, сектанты эти, по тридцать и пятьдесят детей клепают! Чай, утроба у баб до семидесяти не скудеет. Взяться если рожать лет с пятнадцати, так до семидесяти ого сколько можно наклепать! А что воспитать и выучить их нужно, разумения понять не хватает. Плодиться и размножаться, ишь ты!

Джок сплюнул и привычно тронул рукой меч. Я ещё не видел ещё ни одного взрослого или «полувзрослого» без серьёзного оружия на поясе. Ребятишки лет с восьми таскают на поясе внушительные боевые ножи с локоть длинной, а кто постарше, так оружие посерьёзней висит.

Город крупный и Академия под боком, но опасной дряни хватает. То перелётная стая каких-то крылатых крыс мигрирует, то птички… местные – из тех, что способны утащить человека.

Сугубо городская фауна включает в себя крысоподобных тварей, достигающих размеров не самого мелкого поросёнка – стайных! Змеи, коих в тёплом климате предостаточно, и не всегда это безобидные ужики. Хватает созданий, способных задавить не самого мелкого быка или к примеру – плюнуть ядом. Всевозможные рептилии и… нежить, чтобы под этим словом не подразумевали.

Скорее всего, обычные гости из отдалённых миров, но… хрен его знает, некоторые встреченные мной зверушки фонили очень нехорошо, и одним только вселением духа такой фон объяснить сложно. С нечистью я уже встречался, а нежить что-то совершенно иное.

Может быть, те же духи, но очень… очень издалека! И сюрпризы такие гости преподносят порой самые неприятные.

Боевые ножи на поясах, мечи, клевцы… У работающих во дворе почти всегда под рукой длинное пыряло, ибо нефиг расслабляться! Посад, в отличие от Мемеля, защищён (если вообще защищён) по остаточному принципу. И… подозреваю, что некоторые эксперименты химерологов и некромагов из Академии находят здесь убежище.

– Да, – с тоской гляжу в спину Фаине, – не лучший вариант мне достался.

– А ты чего хотел, Сашша? – Удивился мужик, – коль тебя из гостиницы выкинули, кто приютит такого? Можно ещё к пьянчужке какому присоседиться, но я так рассудил, вариант там ещё хуже.

Угукнув ещё раз, я замолчал и потопал дальше, мрачно посматривая по сторонам. Посад богатого города до звания фавел или трущоб не дотягивает, но… скорее архитектурно. Особых проблем со строительными материалами нет, так что дома вполне… не добротные, но крепкие.

Архитектура самая разнокалиберная – фахтверк, бревенчатые дома, совершенно среднеазиатские глинобитные, каменные строения вперемешку с землебитом. Общее у них одно – никакого плана при строительстве владельцы не придерживались.

Кажется, будто неведомый великан поигрался, расставляя домики и сарайчики по своему разумению – лишь бы позабавней вышло! Эффект своеобразный, я бы даже сказал – свалочный.

Вроде бы добротные строения, но как-то с полувзгляда понятно, что всё это временно – завтра власти Мемеля могут принять решение о строительстве здесь полигона или плаца для ополчения, и строения пойдут под снос. Вот и строят так, чтобы не жалко было бросать.

– Спорить готов, что власти этот посад специально в таком непрезентабельном состоянии придерживают. Этакий ресурс дешёвой рабочей силы, проституток и прочего люда, готовых за малую копейку и надежду на светлое будущее зайца на коленях загонять. А ещё постоянное напоминание полноправным горожанам, что они-то, оказывается, очень неплохо живут! Есть перед кем нос позадирать.

Джок, не умея молчать, принялся тем временем рассказывать историю своей жизни. Житель одной из близлежащих деревень, поставляющей в Мемель продовольствие. Жизнь как жизнь, не хуже и не лучше других.

Староста посада, среднего возраста мужчина с цепкими жёсткими глазами, пил чай у себя дома не веранде.

– Фаина! – Лицо его скривилось в язвительной усмешке, – Дай угадаю! Постояльца регистрировать?

Женщина молча кивнула, ничего не отвечая, и отошла в сторону.

– Залог, – шагаю вперёд, кладя на стол мешочек с золотыми монетами, – владелица дома настояла.

– Енот… – протянул староста, – Да уж, я бы тоже настоял.

Лицо у меня вспыхнуло от гнева и обиды, и мужчина поправился:

– Не обижайся, но особенности своего вида ты и без меня знаешь.

Подавив гнев, молча киваю.

Флигель двухэтажный, плюс небольшая мансарда, но общая площадь всего-то метров пятьдесят. Напоминает скорее дачный домик, построенный из говна и палок.

– Вот эти сарайчики можешь занимать, – суховато сказала Фаина, ткнув в заваленные трухлявыми дровами и всяких хламом строения размером чуть больше добротной собачьей будки, – туалет вон там… в наш не лезь.

– Угу, – Фаина, как мне успели поведать, не в первый раз принимает сомнительных постояльцев. Собственно, она сама личность весьма сомнительная, даже по меркам посада.

С мужем они состояли в секте, которая как-то не прижилась в Мемеле. В какой-либо гильдии никто не состоял, потому как «Господь отрада моя…» и так далее. Посему и оказывать помощь им никто не спешил… немного показательно. Жильё есть, от голода в этом мире умереть сложно, а остальное… сами выбрали этот путь.

* * *

В гомонящей толпе потенциальных студентов я не слишком выделяюсь. За полчаса насчитал представителей почти полусотни рас и как минимум десяток духов из цивилизованных. Некоторые студенты выглядят едва ли не младше меня, другие щеголяют бородами до пояса, в которых видна седина.

Народ толпится в громадном, на половину футбольного поля, полукруглом холле с прозрачным выпуклым потолком. Экзамен проходит в форме собеседования, в десятках кабинетах.

– Прошла, прошла! – Пухлая девица, похожая немного на поросёнка, выскочила из кабинета, – прошла собеседование!

Захожу, пока остальные тормозят.

– Имя, раса, возраст, род занятий, – равнодушно спрашивает горгулья на насесте вприёмной, держа наготове свиток и стилус.

– Сашша… двадцать один год, дух-енот.

– Покажите идентификационный кристалл и подайте Силу. Проходите.

Кабинет большой, с панорамными окнами до пола и сложным, явно ритуального типа узором на полу. Четверо экзаменаторов переговариваются негромко, разговаривая о чём-то своём.

– А… Сашша! – Смеётся один, – извините, но сразу скажу – нет, вы нам не подходите.

– Собеседование…

– Собеседование вы провалили ещё в гостинице. Ну право слово, юноша, кто же в здравом уме будет курочить артефакты, притом будучи в гостях! Сделав это, вы показали себя психологически незрелым.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы…

– Ну-ну, юноша, – красивая женщина явно нечеловеческой расы дала чистый носовой платок из тонкой ткани. Невольно замечаю, что в ящике стола таких платков целая стопка… логично, чо – не один я такой плакса, – скажу откровенно, что будь ваше поведение в гостинице идеальным, в Академию мы бы вас не приняли.

– Это потому, что я дух?!

– Это потому, что вы не знаете… да ничего, собственно, не знаете! Верю, что вы очень неглупы и как минимум талантливы в артефакторике – был случай убедиться, знаете ли… Но что толку, если для поступления в Академию вы просто-напросто неграмотны?

– Верно, коллега, – вступает в беседу внешне молодой мужчина, украшенный безумным количеством украшений и фенечек, что выдаёт в нём то ли артефактора, то ли шамана, – Знаете, сколько языков нужно знать, чтобы поступить хотя бы на подготовительные курсы? Четыре! И не только языки, но и знать основные расы, геральдику, теологию.

– Геральдику-то зачем?

Мужчина аж отпрянул, а в эмоциях мелькнуло странное – будто удивился, что спросил о таких очевидных вещах. Ну это же все знают!

– Тонкостей знать не нужно, но хотя бы понять, кто перед вами и откуда, поможет геральдика. В некоторых случаях это поможет уберечься от крупных неприятностей. Нравы и обычаи везде разные, и полезно хотя бы понимать, с кем тебя столкнула судьба. В более узком смысле – зная гербы гильдий, кланов и влиятельных семей Мемеля, вы сможете избегать лишних неприятностей. Остальное пояснять?

Становится неловко – действительно, очевидные же вещи!

– Учиться, учиться и учиться! – Патетически произносит хиппи.

– Где-то я это уже слышал, – мелькает в сознании.

– Так я не против учиться, – от волнений аж трясёт, – только где? Мне!

– Это проблема, – согласилась женщина, переглянувшись с коллегами, – знаете что… Как вы смотрите на то, чтобы стать служителем в библиотеке? Предупреждаю, работа из тех, что неважно оплачивается и отнимает немало времени, но старшие коллеги помогут составить учебную программу и помогут с литературой.

– Согласен! – Пока не передумали, и уже идя к двери, вспоминаю, – а это… с работой как? В смысле, по специальности, как артефактор?

Торопливо снимаю с себя артефакты и кладу на стол перед экзаменаторами.

– Хм… интересное решение.

– Самоучка, явный самоучка, коллеги.

– Подмастерье, я бы сказал. На пиковых моментах до мастера, но и провалы тоже яркие.

– Ярко, несомненно ярко. Кривенько, коряво местами, но ведь ни одной зачарованной вещи! Везде старые добрые руны или чары, вплетаемые на каждом этапе.

– Самоподдерживающиеся, заметьте! И естественно как! Интересное плетение, а?!

– Интересно, – подытожила женщина и быстро разобрала артефакты на несколько групп.

– Вот это, – ткнула она в Дихлофос, – можете делать хоть сотнями, но продавать…

– Продавать нельзя, – поправил её прежде молчавший мужчина, – сейчас другие правила.

– Давно?

– Лет триста. Может чуть больше.

– Да? Надо чаще в город выходить… Так что?

– Через нас, – ответил за всех белобрысый молчун со странными резкими чертами лица и абсолютно чёрными белками глаз при снежно-белых волосах, – будем проверять на соответствия. Вот это, к слову, нельзя.

Черноглазый толкнул в мою сторону простенький ментальный артефакт, помогающий приманить животных.

– Напоминает вампирский зов, может… нельзя, короче. Делайте, но реализация только через нас. Двадцать пять процентов за посредничество и может… – снова переглянулись, будто обсуждая что-то без слов, – может быть, и заказывать будем иногда.

– В библиотеке работать буду, – выдыхаю, вывалившись из кабинета, мокрый как мышь, – и артефакты сдавать на реализацию. И заказывать будут иногда.

На лицах явственно проступило уважение пополам с завистью, но особого удивления не было. Самородков в Академии на пучок пятачок, и очередное ушастое недоразумение никого не напрягает.

Открыв было рот, с некоторым трудом удерживаю слова Я проставляюсь. Экзаменаторы правы, нужно сперва подучить местный этикет, иначе можно если не влипнуть в неприятности, то как минимум прослыть деревенщиной и хамом.

Часть пятая "О, сколько нам открытий чудных…"

Глава 1

Осторожное покашливание заставило оторваться от чтения. Неохотно отложив книгу, плетусь к стойке, у которой неловко переминаются студенты.

– Здравствуйте, слушаю вас.

– Здравствуйте, – ответила за всех крепкая девица с жезлом полноправного адепта на боку, по соседству с узким женским мечом из тех, что носятся магами скорее как символ статуса, нежели как оружие, – Факультет некромагии, курс профессора Билля. Нужен материал по упокоению чумных кладбищ.

– Упокоению, упокоению… – закатываю глаза, вспоминая, – есть такое. Вам сдать и забыть или углубленно?

– Нам… – девица оглянулась и вздохнула, с тоской оглядевшись на однокурсников, хихикающих в сторонке о своём, – разный материал.

– Подождите немного, – с тоской поглядев на Рунные зачарования Венцеслава Иржика, лежащие с закладкой на моём кресле, иду на поиски учебных материалов. Учебников как таковых в Академии немного, и всё больше на подготовительных курсах. Чем глубже в профессию, тем больше отличий, увы… или к счастью?

Первичные школы, вроде тех же стихий Земли или Воздуха. Хаос, Жизнь/Смерть, та же Некромагия… и нет, это не то же самое, что и Смерть.

Есть вторичные, вроде Школы Океана, в которой переплелись не только Вода, но и частично Воздух, Жизнь… Артефакторика так же присутствует в урезанном виде.

Третичные – Школа Льда, или к примеру – Ткачества. Да-да, есть и такие.

Школ безумно много, с учётом третичных набирается свыше трёхсот, причём некоторые перфекционисты считают это число заниженным, называя цифры разика этак в три побольше. Ну это они с подвидами считают… впрочем, их право, но я придерживаюсь канонической точки зрения.

Осложняется всё тем, что магию каждый видит, чувствует, ощущает и взаимодействует по-своему. Я вот, к примеру, типичный Плетельщик – для меня Сила похожа на кружева, из которых могу плести чары.

Не нужно орать, размахивать жезлом или выкручивать пальцы в замысловатых фигах. Удобно, но достаточно медленно – самое то для артефактора, но путь боевого мага (чур меня!) перекрыт почти намертво.

Другие управляют Силой с помощью жестов и слов, ритуалов и желания, крови… и так почти два десятка разновидностей взаимодействия, подчас очень экзотических и неапптетитных.

Чем дальше заходит маг, тем больше его учёба напоминает научные исследования. Полученные на лекциях знания требуется подкрепить и расширить в библиотеке, интерпретировав их под свою школу и под себя лично.

Интерпретации эти частенько заканчиваются выгоранием, а то и гибелью адептов. И чем выше плетения, чем глубже изучает адепт магию, тем более рискованными становятся эксперименты.

Большинство адептов в итоге останавливаются на уровне подмастерий. Только и гордости, что подмастерье от Академии имеет априори более качественную базу, чем тот же подмастерье, но выученный в гильдии.

«Академик»-воздушник может оперировать и другими стихиями, пусть и на более слабом уровне. «Гильдеец» обладает более узкой и менее глубокой специализацией. Зато учиться меньше…

Теоретически «академики» могут со временем дорасти до более высоких рангов, вплоть до уровня магистра, используя полученные во время учёбы знания. Бывает, что и дорастают… немногие, к слову.

Ситуация, по-моему, схожа с обучением медицине в европейском Средневековье. Существовало личное ученичество у медика, и возможность учиться в университете. Личное ученичество, особенно если это сын или внук медика, давало возможность прикоснуться к профессии с ранних лет, получить нужную практику.

Университетское образование давало более качественную (в теории) базу, потому как учитель мог пропустить какие-то моменты обучения, потому как считал их несущественными, ну или попросту плавал в каких-то темах. А ещё университеты давали возможность познакомиться с будущими коллегами, завести полезные связи… как-то так.

– Шидловского вам, леди. Рекомендую начать с главы Болести злотворные, просто для общего понимания материала. Вашим сокурсникам будет достаточно Лееба и Фу Цзи, Упокоение. Общая теория.

– Благодарю, мастер

Мой случай относится к сложным – мастер без клейма, явление очень нечастое.

Тварные гильдии не слишком охотно принимают таких как я. Что такое тварные? Если магия каким-то образом завязана, пусть и частично, на предметы, она считается тварной – артефакторика, ритуалистика, медицина и ряд других. Прочая магия считается эфирной.

Эфирники достаточно толерантны, принимая нелюдей всех мастей, если те доказали свою разумность и вменяемость. Однако тут нужно учесть специфику – эфирная магия считается более благородной, прежде всего потому, что более опасна. Гибнут адепты-эфирники значительно чаще, в редких случаях доживая хотя бы до трёхсот.

Тварные маги, они же предметники, могу прожить (в основном в теории) и пару тысяч лет. Но… в большинстве своём предметники слабосилки, и так же редко перешагивают трёхсотлетний рубеж.

А тут я, способный (опять-таки в теории) прожить пару-тройку тысяч лет! Еноты, оказывается, не отличаются особой Силой, зато и мозги у них со временем не съезжают набекрень.

Можно жить, набираться опыта… да кость в горле я для гильдии! Лет через сто-двести я имею хорошие шансы стать главой гильдии… и попробуй объяснить, что УЖЕ глава! Ну… пусть БЫЛ главой, наверняка уже нового выбрали. Был, и не слишком-то понравилось. Нет… не пустят. Брат-сват-блат.

С другой стороны Академия – сертифицировали как Мастера, а дальше затык. Согласно заветам основателей, мне нужно пройти весь курс обучения, чтобы влиться в эту славную когорту, иначе никак.

Отчасти оправданно, блат таким образом к минимуму сводится, некая гарантия качества выпускников.

Вот и получилось, что получилось… Мастер, но при этом буквально пару недель назад сдал экзамены на подготовительные курсы. И пока не пройду их, полноценного обучения по специальности мне не видать. Ибо Заветы Основателей!

Так что учусь потихонечку, планируя закончить подготовительные курсы экстерном. Ради свободного доступа к книгам работаю в библиотеке помощником библиотекаря. Между прочим, полноценные библиотекари в Академии – личности вполне уважаемые, и это не самая простая (и не самая безобидная) магическая специальность.

Книги бывают из пергамента и бумаги, но также из кожи разумных, не всегда безобидных созданий. Демонология, Ритуалистика, Малефицистика, Некрос… и ещё добрый десяток направлений нужно знать хотя бы на уровне подмастерья.

Насколько интересными и редкими знаниями владеет полноценный обученный библиотекарь, и думать не хочется. Даже несдержанные боевые маги относятся к моим старшим коллегам преувеличенно вежливо.

В прямом поединке оно вроде как и да… но Малецифистика с Демонологией, помните?

Я же так… книжки подклеить, да выдать те, что побезобидней.

Работа отнимает немало времени, зато есть возможность рыться в информации, а коллеги-библиотекари вполне доброжелательны и всегда готовы подсказать. Для них я ни в коем случае не конкурент, отсюда и благожелательность.

Знаний набрался… по верхам в основном, но очень широко. Настолько, что могу претендовать на звание какого-нибудь младшего адепта в полутора десятках дисциплин, в том числе по демонологии (в основном для того, чтобы знать – куда точно не стоит лезть), некромагии и шаманизму – очень интересные и многообещающие специальности – по крайней мере, если вы дух.

В медицине сдал на старшего ученика, что вполне себе серьёзно. Фельдшер, попросту говоря. Ну да это ещё на полученных от Зинпалны знаниях. Чуть-чуть полирнул в библиотеке, и пожалуйста.

Даже получил право на лекарскую деятельность… исключительно в Посаде. В городе – строго по правилам Скорой помощи. Перевязал-откачал, и отойди, не мешай настоящим целителям! Впрочем, ни разу не жаль.

Спешу учиться потому, что есть видовые… хм, особенности. Если верить источникам – духи, даже перерожденные из людей, с большим трудом учатся чему-то, что не свойственно их виду.

Водный дух с горем пополам может выучиться азам манипулирования воздухом или землёй и никогда – огнём! Может выучить артефакторику, но только азам и только там, где это искусство пересекается с родной стихией.

Проблемы могут возникнуть и со своей стихией-направлением. Магичить на интуиции, на чистых инстинктах – легко! В принципе, верно, больно уж легко осваивали полученные силы стихийники нашей общины.

А потом – бац! И потолок! Работать на инстинктах духам легко на начальных и средних (для себя) уровнях. Коснись чего сложней, так получается через раз… и не всегда то, что нужно. А учиться всерьёз, по науке… увы. Большинство духов на это в принципе не способны. Перерожденные ещё туда-сюда, а урождённым это предельно тяжело.

Пока… именно пока, потолка у меня не наблюдается. Нормально обучаюсь, а по здешним неторопливым меркам – более чем. Подозреваю, что связано это не только с тем, что я перерождённый дух, но и с возрастом.

Кем я был, когда сюда попал? Школу закончить не успел! Серьёзно так учился, между прочим, плюс художественная школа, а позже студия. Умею учиться, проще говоря.

Да и после попадания занимался по сути только тем, что учился и учил. Артефакторику всерьёз, медицину, математику и психологию по ВУЗовской программе.

В общем, паровоз моего интеллекта мчит пока на всех парах, и очень надеюсь, что пары эти закончатся очень нескоро. В Академии я уже чуть больше двух лет, и всё нормально… тьфу-тьфу-тьфу!

Из-за этого чёртова потолка и застрял в Академии, занимаясь прежде всего учёбой, а не поисками общины. Скучно без своих, это да… но большой общине не самых слабых духов причинить серьёзные неприятности проблематично.

Академия в полном составе без особого труда сотрёт нас в пыль, но мы для них не противники и не соперники. Да и не соберут они полный состав: решения такого рода принимаются коллегиально, а единогласием здесь и не пахнет.

Своеобразная организация, держится на Силе и авторитете полусотни архимагов и полутора сотен великих магистров. Личности это своеобразные, очень эгоцентричные и эгоистичные, капризные и самодостаточные одновременно. Академия, по большому счёту, существует просто потому, что им так удобно.

Удобно, что под рукой есть личные ученики и ученики вообще, на которых можно свалить скучные расчеты и бытовуху. Налаженная за тысячелетия инфраструктура и авторитет организации. Возможность собрать в накопители Силу для какого-нибудь грандиозного эксперимента.

Этакий коммунизм для верхушки, развитой социализм для приближённых и… не очень развитой для остальных. Но всё-таки социализм, пусть и байского, среднеазиатского образца. Не идеально, но в целом народ доволен.

– Сашша, обедать пойдёшь? – Интересуется начальник, подойдя неслышно.

– А? – Перевожу взгляд на часы, – да-да!

Накинув расшитый камзол, надеваю перевязь со шпагой и спешу в столовую. Условности, чтоб их!

Одежда, оружие, цвета, вышивка… случайностей нет! По моему одеянию любой желающий может узнать, что я из перерожденных духов. Это важно, потому как к духам отношение неоднозначное, а перерожденные считаются более вменяемыми.

Большая часть перерожденных не из селян, а из магических кланов или напутавших что-то в экспериментах магов. Не самый редкий случай – по меркам Академии, накрывающей своей тенью сотни миров. Ошибся, перестарался… и если в предках у тебя есть магики, то можно и переродиться.

Достижение достаточно сомнительное, как по мне. Большая часть памяти потеряна, воскрес чёрт знает где. Остались только сильно урезанные возможности-навыки, да глухая тоска о родных, которые либо давно умерли (на перерождение уходит обычно несколько веков), либо ты не помнишь о них ничего, кроме ласковых прозвищ и тепла рук…

Поскольку реинкарнация в мирах относится к самоочевидным вещам, особого пиетета или зависти перед перерожденными духами не наблюдается. Единственно, со стороны адептов есть лёгкий флер классовой солидарности. Скорее, что-то вроде суеверия, вынуждающего относиться к перерожденным, как к незадачливым собратьям по классу, вляпавшимся по полной.

Чему завидовать-то? Потенциально длинной жизни? Так она именно что потенциально длинная! По факту же духи-долгожители (потенциальные, ага!) живут в среднем лет по пятьдесят-семьдесят. У перерожденных ситуация получше, но опять-таки не лучше, чем у среднего… даже средненького мага.

Шпага тоже… на хрен бы не нужна! Но при моей детской внешности требуется таскать, ибо зримое подтверждение совершеннолетия. Кучи проблем помогает избегать.

– Сашша!

Услышав знакомый голос, заулыбался. Лени из полуросликов, и один из немногих, кто не превышает меня ростом. Да и вообще парень хороший, хотя и застенчивый чрезмерно.

Столовая, несмотря на весь свой средневеково-магический антураж, до боли обыденна. Подносы, столики, самообслуживание…

– Слыхал? – Прожевав, Лени уставился на меня, смешно выпучив большие карие глаза с двойным рядом ресниц, – речники на магиков вышли! Говорят, целое поселение духов!

– А теперь сначала.

– Уу… речники… ну то есть Речная империя, наладила контакт с большой общиной цивилизованных духов. Прикинь? Говорят, аж несколько тысяч, причём десятков видов!

Сердце ёкнуло, но не подаю вида, активировав для верности артефакт, заменяющий валерьянку.

– Да ты что?! Прям тыщи?

– Точно тебе говорю! – Подтвердил тощий коротышка Волиц, – Кузен в Речной работает, представителем Дома Конгов, так что я в курсе происходящего! Боги ведают, какая от них польза, но речники аж кипятком ссутся от восторга.

– Да, необычно, – не могу придумать более подходящей фразы.

– А знаете, почему речники в восторге? – Волиц чуть наклонился, вытянув худую шею, – все перерожденные, прикиньте? Людьми раньше были. Говорят, целый город при межмировом шторме провалился, ну и…

– Это ж сколько остаточной энергии?! – Выпучил глаза Лени, – чтобы несколько тысяч… Нет, не верю! Может семьсот… не суть. Энергии-то остаточной сколько! Неудивительно, что их в духов перекорёжило!

– Лучше уж так, – дёрнул плечом Волиц, покосившись на меня, – но да, интересненько! Многое бы я отдал, чтобы заполучить хотя бы одного в свою лаборатории!

Глава 2

– Сашша! – Истошно завопила Опалениха, так, что слышно было на весь Посад.

– Наткнулась на сюрприз в туалете.

– Сашша!

Из калитки вылетела массивная фигура, оставляя вонючие следы на пыльной и утоптанной узкой дороге, виляющей меж ощетинившихся заборами домов.

– Дерьмодемон! – Ору не менее истошно, закидывая её параличкой, – не подходите, заразиться можно! Вызовите экзорцистов!

Любопытные мгновенно рассосались, но сенсорика подсказывает, что сейчас за ситуацией наблюдают десятки любопытных глаз.

– Почему сразу Сашша? Случилось что, так сразу я. Телёнок двухголовый родился – Сашша! Алиенора тройняшек без мужа родила, снова я! – Бурчу, разливая чай дежурной бригаде экзорцистов, – да я при всём желании столько не успею напакостить!

– А кто Опалениху приложил? – Главнюк, прессуя задницей стул, давится смешком, не забывая подъедать нугу, выложенную горкой на серебряном блюде.

– Параличкой приложил, врать не буду, – с самым честным видом выдаю полуправду, – и что? Вылетает такое… если Опалениха, то так ей и надо – заебала, между нами. А если нет? Вдруг действительно дерьмодемон, принявший облик злобной бабы? А?

– Прошлый раз по всему Посаду гоняли, – робко вставляет голос симпатичная девица-стажёрка из Говорящих-с-Духами, – пока упокоили, шесть домов разрушили, да чуть-чуть до эпидемии не дошло.

– Ты же медик, – деланно журит Аластор, отмахнувшись от девушки, – скажешь, не мог энергетические структуры посмотреть?

– Ну на фиг! Лас, я уже сказал – если Опалениха, то и хер с ней! Ну, полежала с параличкой изговнянная часок… мало она мне гадостей делала, что ли? Одних слухов распустила столько, что в Мемеле влетела бы на полтыщи золотых за клевету, никак не меньше. В Посаде законы попроще, ну и я тоже… попроще. Никак не на полтыщи золтых ответка прилетала, а?! Так… мелкая гадость.

– Ладно… спишем на то, что медик ты только формально, и не обязан реагировать, как полноправный целитель.

– А я о чём! Пастилу возьмёшь?

– Ну… – Экзорцист кинул взгляд на отчаянно кивающих стажёров и махнул рукой, – а давай! Сколько не жалко!

– Пудика два не жалко, – чуть задумываюсь, – нет, правда! Яблок понатащили, и куда их девать? А жалко… и хорошие ведь яблоки! Если денег нет расплатиться за услуги, то уж яблоки или там огурцы самые лучшие принесут!

– Заходите почаще! – Специально для соседей громко пожелал экзорцистам, закрывая калитку. Два года уже живу в Посаде, и отношения с жителями, скажем так, неоднозначные.

Большинство тепло приняло меня, оценив возможность иметь мастера-артефактора под боком, и нужно сказать, надежды их оправдались. Академия, да и гильдии сквозь пальцы смотрят, если какая-то мелочь идёт мимо кассы – по соседски.

Меньшинство же восприняло в штыки, пеняя возрастом и видовой принадлежностью. Не спорю, енот может быть не самым приятным соседом… но вред от нас ограничивается мелкими проказами. В моём же случае проказы компенсируются магической помощью, так что баланс выходит в пользу соседей.

Но нет, нашлись желающие нагнуть меня в свою пользу, требуя за каждую мелочь несоразмерных компенсаций. Нашлись и оголтелые расисты, бывает.

Опалениха сочетала в себе все негативные черты разом, при первой же встрече облив словесными помоями, а при ответке попытавшись вытребовать колоссальную компенсацию за намазанные говном ворота. А я, между прочим, и не при чём был… в тот раз. В Посаде её многие не любят. Активно, так сказать, не любят.

Как поселился в Посаде, так и живу, разве что обзавёлся собственным домом. Крепенький такой двухэтажный домик с первым этажом из камня и вторым из дерева. Небольшой… но это как посмотреть – жилая площадь вместе с мансардой метров под семьдесят, а вот если считать с верандами и хозяйственными постройками, то ого-го!

Посадские почти все выходцы из деревень и их потомки во втором-третьем поколении, с привычкой вести натуральное хозяйство. Курочки, козочки, свинки, коровки… когда по улице идёшь, дерьмецом попахивает так, что никакие противогазные артефакты не помогают. Даже у кого живности нет, всё равно сараюшки какие-то громоздят – контрабанду спрятать, жильцов пустить, самогон гнать.

Такие закоулки выходят… да непременно с тайными подвалами и подземными ходами. Никакого Тайного города под Посадом нет, несмотря на слухи, но катакомбы знатные.

Деревенское мышление не мешает содержать наркопритоны и тайные бордели для извращенцев, заниматься контрабандой, варкой запрещённой алхимии и чернушной магией. Ага, той самой – с жертвоприношениями, вызовами демонов и прочими нехорошестями.

Не то чтобы жертвоприношения вовсе уж запрещены… вот уж нет! Ради урожая прирезать на алтаре чужинца или даже лишний рот из числа родичей способны многие. Просто и цели в таком случае преследуются общественно-полезные, так сказать. Это не афишируется, но и не особо скрывается.

Принесённый в жертву ребёнок… мелочь, право слово! Детям лет до трёх даже имён не дают, а за людей начинают считать лет этак с восьми, не раньше.

В фундаменте любого храма и большинства городских домов из тех, где есть хотя бы два этажа, покоятся человеческие останки. Нехорошие ритуалы из тех, что не оставляют покойному нормального посмертия и заставляют служить убийцам в качестве духа-обережника считаются условно-разрешёнными. Правда, иногда эффект получается обратным… что не может не радовать.

Мне, с моим цивилизованным мышлением, хочется иногда спалить всё дотла… особенно когда сенсорика доносит следы нехорошего. Приходится уговаривать себя, что и на Земле многие культуры и цивилизации были вполне себе людоедские, в том числе и буквально.

Ацтеки, маори, кельты и карфагеняне… и ничего, людьми оставались. Любили жён и детей, прикрывали в бою товарищей ценой своей жизни… Просто другая культура, совсем другая.

От былых хозяев дома досталось мне немало интересного – начиная с десятков амфор давно уже скисшего вина, заканчивая несколькими человеческими захоронениями в саду, сделанными в разные годы у давно не работающего алтаря непонятного божества. Мертвецов перезахоронил, уксус продал, алтарь выкинул, обвалившийся подземный ход закопал и… сделал новый. Пусть будет!

С момента покупки очень неслабо проапгрейдил собственность, и теперь даже архимагу придётся потратить полчасика, чтобы сломать защиту. Особой необходимости в этом нет… уже нет. Бывает, знаете ли, вычитаю что-нибудь интересное по защите, да и применяю это на практике, для закрепления знаний.

Большой, почти тридцать соток, сад – обратная сторона того, что домик стоит на отшибе, на границе Посада. С одной стороны, место вроде бы и козырное – у парка, прилегающего к городским кварталам. С другой, по соседству у меня постоянно кто-нибудь режется, иногда весьма массово.

Лязг железа, мощь стихий… потому и стоял домик заброшенным почти десять лет. На железяках когда гильдейцы рубятся, ещё ничего, а вот когда клановые свои магические разборки устраивают… Утешает только, что сильные маги выбирают для своих дуэлей другие места.

Сейчас да, прикипел к дому. Не сразу… Посад всё-таки не самое лучшее место – трущобы, они и есть трущобы, пусть даже здешней беспросветности позавидуют многие обитатели спальных районов российских городов.

Проституция, бандитизм и наркота? А чего нового-то!? Жильё точно не хуже, безработицей и не пахнет, еда дешёвая, налоги крохотные. Ну… разве что убийств побольше, сильно так побольше. И жертвоприношения как-то не вписываются в привычные былым соплеменникам рамки…

Прикипел к Посаду за неимением выбора. Увы… но тут снова подвёл статус мастера без клейма. Раз я не полноценный академик, то и жить в академических кварталах не могу.

Приобрести жильё в городе не так просто. Мало заплатить житейский взнос в казну города, он даёт лишь право покупать или арендовать жильё в городе. Купить дом в любом городе не так-то просто – мало иметь деньги на его покупку, нужно ещё и заручиться разрешением от соседей и жителей квартала в целом.

Получу ли? Не факт… Ссориться с гильдией и встревать в разборки желающих мало, да и енот в соседях обрадует не всех. Может и разрешат, но такие условия поставят, такие интриги закрутят… на хрен.

Статус жильца и арендованного жилья в целом неплох, но для меня он вроде морковки перед носом осла – тащи груз, да надейся на вознаграждение! Интриг и мозгоёбства лично для меня от такого статуса будет с гарантией, а вот морковка… разве что в задницу.

Чтобы стать не просто жильцом, а полноправным горожанином, нужно владеть недвижимостью в городе, жениться… уже проблема, да? И как изюминка на торте – иметь своё дело или состоять в одной из гильдий.

В общем, не светят мне права полноправного горожанина, но честно говоря, и не тянет. Помимо прав, у горожан есть ещё и обязанности, притом немало.

Ладно там налоги потом и кровью – выйти на ремонт дорог, мостов и дамб несколько раз в году несложно, да и тренировки в ополчении не пугают. Но ими дело не ограничивается – интриги, говорю же. Остаться нейтралом не выйдет, скорее оттопчу ноги всем сразу. Прислоняться же к какой-то из местных группировок тоже не тянет – как чужинца, меня точно вытолкнут на передовую, потому как не жалко.

Лучше уж так, с невысоким статусом и правами посадского, зато и не должен никому. А случись судиться, так статус вольного мастера может оказаться повыгодней, чем статус горожанина.

Ну… там сложная юридическая казуистика. Получается так, что в некоторых случаях я просто неподсуден суду Мемеля. Те же поединки, к примеру. Правда, палка о двух концах – прирежут меня на дуэли, так даже и суда не будет. Зато будет втык (не исключено, что и смертельный) от разгневанных академиков, лишившихся коллеги, приятеля, или одного из членов своей команды.

Сравнительно безопасно, отчасти удобно и… передо мной закрыта большая часть дверей Мемеля. Не любят таких хитрожопых нейтралов, здесь очень развита система распознавания свой-чужой. Ходить по городу могу свободно, делать покупки в любых магазинах и… на этом, пожалуй, всё.

Жалею ли я? Отчасти, но скорее как этнограф – человеческого общения во всех смыслах хватает в Академии. Даже любовниц нахожу без труда. Справедливости ради, клюют они не столько на мою неповторимую личность и навыки секс-гиганта… шутка, если кто не понял. Свойственная духам выносливость компенсируется детскими размерами.

Зато можно хвастаться в кругу продвинутых подруг, что переспала с самым настоящим духом! У девочек из факультета искусств такие вещи в моде – спорт, понимаешь ли… экзотические любовники. Не жалуюсь, впрочем.

Глава 3

– Говорят, послы от города духов, – доносится до меня будто через вату.

– Слыхал, – яростно закивал пахнущий сдобой упитанный крепыш неподалёку, – редкий случай! Младшенький у меня порылся в библиотеке Академии… он же там учится, знаете?

– Пит, да весь город знает! – С нервным смешком отозвался один из компании.

– А… ну да. Порылся и говорит, что духи редко города строят – насколько редко, что в анналах Академии всего несколько случаев!

– А я вам говорю – люди это! – Бесцеремонно влезла рыжая долговязая женщина в разговор, – Раньше то есть были людьми, а потом… бац, и межмировой шторм! Энергии остаточной хватило, чтобы всех перекорёжить, кого захватило.

– Это ж сколько энергии, – нервно двинул плечом пекарь, закатив глаза в кучку и явно пытаясь что-то подсчитать, переминаясь с ноги на ногу на каменных плитах.

– До хренинушки, – с непонятным торжеством отозвалась рыжая, подбоченившись и показывая ненароком тонкую талию и почти отутствующие бёдра, – там теперь, говорят, сплошная аномалия. Мак говорит…

Она многозначительно замолчала, и компания закивала, понимая скрытый смысл в якобы небрежной реплике.

– … говорит, изучать будут.

– Это же экспедиции, – мужчины начали переглядываться.

– И фонды, – в тон добавила рыжая.

– Так… – пекарь замахал рукой кому-то невидимому, – Жуга! Жуга! Да оторвись ты от милки своей, сюда поди!

– Точно! – Немолодой мужчина из той же компании аж присел, – Ну ты и голова, мигом сообразил!

– А то! – Оскалился пекарь, – мимо такого явления Академия никак не пройдёт. Так что, мужи честные, не зеваем…

Компания сдвинула головы и до меня начали доноситься только обрывки фраз.

– … первыми…

– … добрососедство, пусть даже себе в убыток поначалу.

– … новый рынок, господа! Да какой! С выходом на новые земли!

– Точно! Быть того не может, чтобы перерожденные духи на жопе сидели! Точно говорю, непоседливые они!

– … подтолкнуть если, то какие картографы, а? У них любопытство и амбиции, у нас новый рынок сбыта и перспективы. Какие перспективы!

– … и Академия, не забываем! Ласковый жмырёнок двух маток…

– … Жуга! Жуга, мать твою!

– Идиоты, – негромко (спасибо усиленному магией слуху) прокомментировал стоящий метрах в семи от меня наёмник со шрамом поперёк лица от старого, плохо залеченного огненного заклинания, – а умными себя считают! Сообразили, когда всё давно решено и поделено. Дельцы, бля… пикейные жилеты один в один.

Успеваю понять, что наёмник говорит на русском и… толпа приходит в движение, стараясь получше разглядеть посольский корабль государства духов, швартующийся к причалу.

* * *

– Сашка! – Шагнув под раскидистый дуб, Петриашвили стискивает меня до хруста в рёбрах, – я когда напротив окон увидел граффити на стене, чуть не спятил! А ты мелкий стал… как?!

– Не спятил же… пусти, чёрт здоровый!

– Извини, – друг виновато разжал руки, и я смог перевести дух, морщась от боли в сломанных рёбрах, с тихим хрустом встающими на положенные им от природы места, – но граффити… сильно было.

– Знаю, – отвечаю ворчливо, – всю голову сломал, пока придумал, как привлечь твоё внимание, но никак не местных. Граффити такое же, как на воротах нашей школы, надпись… наигрался в шпионов по самое не балуйся.

– Ну давай… как?!

– Каком кверху! Давай ко мне домой, там и расскажу. Харе в парке сидеть! Здесь и по ночам жизнь кипит – начиная от свиданий под кустами, заканчивая разборками на холодняке. Вон… слышишь, железом звенят?

– Не засекут? – Пашка многозначительно оглянулся светящимися глазами, – пока перебираться будем?

– О, да ты истинное зрение освоил!? Молодчик! Не засекут. Сторожевые чары в городе настроены на творящуюся волшбу, притом с бооольшими такими дырами. Мощность если серьёзная, ну или чернота…

– А от духов? В жизни не поверю!

– Говорю же, дыры! Мелочь всякую, вроде домовых и овинников, она пропускает – сам небось видел рекламных джиннов.

– Такое не забудешь, – хохотнул Пашка, – чуть заикой не стал! К такой херне не самых слабых духов приспособить!

– Ну вот… говорю же – на черноту реагируют, ну и лезть куда ни попадя не стоит. У меня дом в Посаде стоит, там вообще… считай, сплошная дыра. Таиться не разучился? Погнали!

Пашка замерцал и слился с местностью, включив камуфляж. Активировал и я… вот интересно – результат один, а подходы разные. У него всё на воде построено, у меня чистые иллюзии.

Добрались до дома по теням и кустам, временами проваливаясь в астрал, он же духовный план. Местные духи шатаются по нему, как по собственной даче, порой для них сложнее попасть на план тварный. А вот для нас ровно наоборот – специфика перерожденных. Потом, очень нескоро, научимся и мы… не растерять бы только к тому моменту человеческие черты.

– А нужно таиться-то? – Интересуется Пашка уже в доме. Вместо ответа пожимаю плечами, – Ясно… лучше перебздеть, чем недобдеть?

– Собственная смерть очень здорово прочищает мозги.

– Всё-таки смерть?! А, ну да…

Вкратце рассказываю свои приключения, но Пашка не унимается, вытягивая подробности.

– … вот так и прибился к Академии. Здесь уже нашёл карты с дорогой до Речной империи, но…

– Всё правильно сделал! – Заверил друг, спешно проглотив кусок нуги.

– Угу. От империи до нас, да по Амазонке… нет, заблудиться здесь – как два пальца обоссать. Годами блуждать по притокам можно, и это если бы не съели. Так что вот… прибился и прижился. Открываться тоже не спешил – это сейчас можно… гм, наверное. А так легко бы на опыты загремел.

– На опыты, говоришь? – Пашка на миг стал очень страшным.

– Сядь! Ты вообще в курсе, что в этих мирах разумных в жертву приносят и рабство существует? Химерология – уважаемая наука, даже если скрещивают разумных… мне продолжать? А теперь представь мораль магов, живущих – теоретически в основном, но всё-таки – тысячи лет. Нацисты – щенки на их фоне!

– Что-то я такое слышал от Лисовина, – озадаченно пробормотал Петриашвили, – но думал, что пропаганда, честно говоря. Вроде как посредником хочет стать, на себя контакты замкнуть, потому и пугалочки рассказывает.

– Пропаганда… щаз! Магические кланы селекцией занимаются с собственными детьми. Неправильных детей могу и того… сразу подушкой придавить. Да и потом отбраковка идёт такая, что ой!

– А вот об этом Илья не рассказывал, – нахмурился друг подозрительно.

– Мог и не знать, – пожимаю плечами, заедая стресс сладким, – информация не то чтобы открытая. Я всё-таки не просто в Академии, но ещё и в библиотеке работаю. Сам понимаешь – спецхран практически.

– … энергоструктуры перекраивают, – рассказываю неожиданно заинтересовавшемуся Пашке, – под клановые техники.

– А просто наличие магии в детях не устраивает?

– Клановые техники могут быть ни хрена не идеальными, но если энергетика соответствует, то это огромный плюс. Сам знаешь, как здесь обстоит с магией – сколько школ, да ответвлений, да способов её нащупать… А тут бац, и на блюдечке!

– Всё равно не понимаю, – мотнул головой Петриашвили, – ну, будет у меня сын не водяник, а воздушник… Что я, любить его от этого меньше стану?

– Здесь многие по-другому думают – не интересами детей или отдельной семьи, а всего клана. Сознание отформатировано иначе, понимаешь? Если ты, к примеру, не можешь выучить ребёнка клановой магии, но хочешь видеть его магом, то нужно отдать его в обучение. А это лет на двадцать-тридцать, да желательно если не с раннего детства, то по крайней мере с отрочества.

– На выходе получается маг, для которого учитель как минимум второй отец?

– В точку. Нет, я не говорю, что прям все кланы такие… эсэсовские, но тут от основателя зависит многое. Одному важнее благополучие потомков, а второго аж трясёт, как хочется стать Основателем. Или отомстить кому. Всякое бывает. Ну и начинают промывать детям мозги, да с ментальными техниками. Вот и… получается, одни психи воспроизводят других психов и считают это само собой разумеющимся.

– Жесть, – чуточку неверяще протянул друг. Убеждать не стал… успеется.

– Жесть как есть, – соглашаюсь, – но своя сермяжная правда у клановых есть, и не только в лозунге «Всё для Рода!» Знаешь небось уже, как маги выгорают и гибнут, пытаясь сперва нащупать магию, а потом настроить её под себя, под свои возможности?

– Слыхал… – протянул Пашка, задумчиво, явно пересматривая отношение к рассказам Лисовина. Как-то не пришёлся по душе моему другу этот Илья… Впрочем, лисы часто страдают излишней хитрожопостью, отчего и огребают. Проблемы с доверием, понимаешь ли.

– Ну вот… если с этой стороны смотреть, так попытка натянуть сову на глобус, то бишь подтянуть энергетику детей до некоего кланового стандарта, смотрится несколько иначе.

– Пожалуй… риск погибнуть всё равно больше, чем при стандартном академическом образовании, зато детёныш гарантированно доберётся до более-менее высокого уровня… Я правильно понимаю?

– Правильно. А насколько выше, насколько лучше… у каждого клана свои наработки и своя статистика. Некоторые вовсе людоедские – посмотришь, так у мужиков по две-три жены и куча наложниц, а взрослых детей на выходе – пшик. Вот и считай, какая там статистика смертности может быть. Хотя с другой стороны, некоторые и на усыновление в другие кланы неправильных детишек отдают. Но это вовсе уж закрытая информация, тут врать не буду.

– Слухи, слухи и ещё раз слухи, – усмешливо подытожил Пашка.

– Угу. Я в своё время плевался, когда геральдику учить пришлось, а сейчас ничего, понимаю зачем. По гербу много о клане понять можно, картинки от балды рисовать не принято. Клановые гербы, гильдейские, личные… глянешь так порой на человека и понимаешь, как примерно себя с ним вести. Ладно, хорош обо мне! Что у вас нового?

– Нового? – Петриашвили поднял глаза наверх, – да много всякого. Зданий на Острове прибавилось… ну да ты и сам понимаешь. Вообще строим много – акведуки к горным ручьям подвели – больше десятка уже. Они у нас заодно дорогами служат, так что чуть ли не к каждому захудалому хутору проложены.

– Цверги? – Задаю наводящий вопрос, видя, что Пашка замялся и не знает, какие новости выкладывать первыми.

– Процветают. Несколько отдельно, правда. Ну да они при тебе ещё под землю зарылись. Сейчас вроде как чуть не целую сеть метро и подземных посёлков там прокладыват. Вроде бы и на хрен… но сидеть на жопе ровно работяги не умеют.

– Это да! – Со смешком вспоминаю знакомых, – непременно глобальные цели, да чтоб сравнимые с построением коммунизма!

– Цепочку фортов построили вверх по Амазонке. Ну ты знаешь – чтобы до Речной империи дотянуться.

– Слышал уже.

– Так… много народа отселилось, кстати. Тут такое дело, – оживился Пашка, – я ещё понимаю, когда в форт заселяется какой-то сильный дух… ну пусть с семьёй. Стая оборотней тоже понятно – семья по сути, пусть и расширенная. Когда же заселяется сильный, а к нему начинают соседиться слабые, да чуть не на правах вассалов…

Петриашвили развёл руками, скорчив гримасу.

– Херня какая-то, – соглашаюсь с ним, – замечал такое уже – некоторым то ли барин нужен, то ли ещё что…

– Вождизм? Авторитарный фюрер мелкого калибра уютней пусть и военной, но демократии?

– Да хер его знает! – С досадой, – мы и так, и этак… сам знаешь, народа с дипломами психологов и социологов у нас хватает, а вот со специалистами глухо.

* * *

– Я немного иначе себе это представляла, – с ноткой раздражения преравала тяжёлое молчание Зинаида Павловна, глава посольства Острова, – хотя должна было понять, раз уж учёные здесь рулят. Но блять, договариваться на серию опытов и экспериментов, пока посол представиться по всем правилам не успел?!

– Привыкай, – мы с ней как-то незаметно перешли на ты, – с чего ты взяла, что правила земного этикета должны действовать и здесь?

– Да это понятно, но… – сида нервно дёрнула ухом, – я грамоту вручаю одному из ректоров, а восемь из них мои замеры производят?! И что это вообще за херь – не один ректор, а один-из-девяти в девяти лицах? Не девять ректоров, что можно ещё было бы понять, а именно один-из-девяти в девяти лицах? Как?!

– Зин, да в душе не ебу! – Устало кладу подбородок на лежащие на столе скрещённые руки, – какая-то грёбаная традиция, берущая начало сотни тысяч лет назад. Чтобы понять её, нужно понять то время, изучая исторические трактаты, а оно тебе надо?

– Да ну на!

– Вот и я о том же. И ладно ты – выбесили, но ведь договора подписали, да не абы как, а магией подтвердили. Союзничество, добрососедство, взаимное обучение… Плохо, что экспедиция из пары сотен академиков на Острове засядет? Считай, учителя готовые.

– Что-то я сомневаюсь в их желании обучать, – прозвучало с нескрываемым скепсисом, – сам видел, какие… ботаники!

– Э… будут и не ботаники, уверяю тебя. Агенты влияния, СБшники и хрен знает, кто ещё.

Зина смерила меня ядовитым взглядом, но промолчала, выпрямив спину в неудобном церемониальном кресле. Дом под посольство сняли вместе с мебелью, и она было не только непривычной, но и не всегда удобной.

– Я-то уеду через пару недель, а вот ты останешь… консул! – Яда в голосе хватит на десяток бронтозавров, и я обречённо впечатываюсь головой в столешницу… а так ведь всё хорошо начиналось!

Глава 4

Парящий над водой сказочной красоты беломраморный дворец кажется, да по сути и является ожившей сказкой. Никакие картины художников, рисующих фентэзийные картины, не могут передать и десятой доли красоты и очарования, от которых сжимается в восторге сердце.

Моргаю… но истинное зрение продолжает утверждать, что Небесный дворец одновременно находится тварном и эфирном мире. Невозможно! Но ведь вот он, парит над озером…

– В нескольких измерениях существует, – потерянно говорит сида и стискивает побелевшие губы.

– Да, эфир…

– Измерения, – звучит раздражённо, – что, ещё и эфир? Твою же… Улыбаемся и машем, Саша! Челюсть подбери, мы не папуасы в Букингемском дворце!

Шествовавший впереди синекожий служитель с жезлом-копьём ступил на огромный ковёр, еле заметно колышущийся на воде, и мы проследовали за ним. Как только последний из членов посольства оказался на ковре, шерстяное изделие взлетело вверх, взяв курс на дворец.

Наверное, не только у меня в этот момент возникли мыслишки о несопоставимости наших цивилизаций и «папуасах в гостях у королевы», но ничего так, держимся. По сравнению с Посольским Дворцом наши островные строения выглядят бледно, но… дайте нам сто лет, и мы ещё посмотрим, кто окажется папуасом!

Наконец ковёр опустился на мощенную малахитом площадь перед дворцом, оказавшимся намного больше, чем виделось снизу. Тыкаю напоследок носком сандалия летающее чудо… нет, нормальная шерсть – ворсинки чувствуются, проминается…

– Так… – начинают мелькать в голове непрошеные мысли, – викканскую руну полёта со старшим футарком связать, и с руной полёта из ведьминых рун… да, должно получиться! Ха!

Окрылённый, догоняю делегацию немного вприпрыжку… ну да мне простительно – енот я или кто!? Несерьёзное отношение к виду нивелируется снисходительностью и сдержанными, тщательно скрываемыми улыбками и ожиданием проказ и «вляпов». Хрен с ними… не то чтобы такое отношение не оправданно!

Главное, что я понял, что В ПРИНЦИПЕ способен построить полётный артефакт. Может не сразу, а годы спустя… но могу!

Торжественное шествование через анфиладу залов, галерей и дивных садов завершилось в большом, вымощенном нетёсанным булыжником зале с простой, нарочито грубой деревянной мебелью. В некотором шоке смотрю на грубо сделанные скамьи и столы, но быстро прихожу в себя. Отсылка к какой-то седой древности… скорее всего такая же «историчная», как компилятивная библия, надёрганная из разных источников.

– Девять владык-кольценосцев, – нервно хихикнув, шепчу сзади Зинаиде Павловне, узрев девять ректоров в простых, как бы не домотканых одеждах, с грубыми плащами на плечах. Острое ухо нервно дёргается, и сида затылком ухитряется передать мне своё отношение к несерьёзному поведению и обещание кары. Пашкин локоть врезался мне в бок… вовремя сбивая начавшуюся было истерику.

– Послы Садового Товарищества Металлург, – звучно произносит герольд, стукнув богато украшенным копьём в пол, – с верительными грамотами!

Зинаида Павловна выступает величаво, держа (строго по этикету!) перед собой свиток ларец с предполагаемыми договорами и лежащий на нём свиток верительной грамоты. Копии этих договоров уже не первый день у девяти ректоров, переданные заранее, ещё до прибытия посольство в Мемель. Этикет…

– Да-да, – нетерпеливо произносит один из архимагов, дождавшись конца представления, – мы согласны, всё подпишем… Скажите, милая леди, кем вы были до перерождения?!

На красивом лице с перламутровой кожей и раскосыми большими глазами детское любопытство. Какой он расы изначально, бог весть… Знаю уже, что маги активно экспериментируют, вживляя себе странные геномы и духовные начала неведомых существ.

– Целителем, – музыкально пропел долговязый и кудрявый сосед плащеносца, – Аури, я же тебе говорил!

– Целителем и человеком, – осторожно отвечает сида, косясь на вставшую на четвереньки женщину, щупающую её ноги.

– Человеком, это понятно, – отмахивается перламутровый, но какой расы?

– Белые европеоиды… – звучит потерянно.

– Аури, они не знают нормальную классификацию, – пыхтяще отвечает ещё одна женщина, с восторгом щупающая предплечья нашему минотавру. Попрыгав вокруг, она ловко взлетела ему на плечи и прикусила зубами кончик рога. Лицо при этом стало таким… явно не сексуальный интерес и не просто на вкус пробует, тут скорее целый исследовательский комплекс во рту спрятан.

– Аргус, подписывай! – Сообщает странного вида карлик, пялящийся мне в глаза, – такая интересная компания! Исследований на два века вперёд хватит! Представляешь, они из техногенного мира? Настоящего техногенного мира!

– Жуть жуткая, – с видом ребёнка, решившего «побояться», отвечает Аури, – действительно, Аргус, не тяни!

Высокий эльф с видом мученика поставил подпись на свитке, и тот исчез.

– В хранилище, – не отрывая взгляда от меня, сказал коротышка, отходя на шаг и становясь милой девушкой азиатского типа, – да-да, метаморф высшего порядка, какого пола, уже и сама не помню… Очень интересное сообщество, очень!

Переглядываемся с прочими посольскими, и читаем в глазах друг у друга:

– Это какой-то пиздец!

* * *

– … кто, кроме тебя? – Продолжает разговор Зинаида Павловна, выйдя из посольства, – прижился здесь, свой практически. Лучшей кандидатуры на место посла не найти!

– Только консулом, – отвечаю, скрипнув зубами. Почёта и возможностей поменьше, но и… нет, от ответственности не бегу, но посол вынужден участвовать в ряде церемониалов, у консула жизнь заметно попроще.

Праздники городские и гильдейские, клановые приёмы и академические события… Посол, хочет он того или нет, представляет собой государство, и потому просто обязан присутствовать на таких мероприятиях.

– Ладно, – с лёгкостью соглашается сида, не скрывая улыбку, – генеральное консульство и ты его глава.

Пашка откровенно скалит зубы… Ну, погоди!

– Петриашвили в штат консульства!

Тот пожимает плечами, и чуть подумав, кивает согласно.

– Аа… не получилось подлянку сделать! – Ржут, сволочи! Поторговавшись, из более чем полусотни членов посольства оставил всего несколько наших, взяв Пашку заместителем.

Гена-минотавр по старой памяти – как незаменимый секретарь и… приглянулся же он той ректорше? Вот… может и пригодится где этот интерес.

Богомол Володя Чаганов остался как программист, владеющий математическим аппаратом хорошо ориентирующийся в электронике. Не то чтобы электроника здесь актуальна, но его машинная логика не раз и не два помогала находить интересные решения.

Ельцова, взятого в состав посольства как одного из немногих дельных артефакторов (не имеющего при том ни грана педагогического таланта), оставлять не хотели, но Толик заистерил и теперь вон… стоит, сопит довольно. Вожак я для него, понимаешь ли. Альфа, насколько это возможно у енотов, и часть семьи одновременно.

– Казарма какая-то, – скривилась Зина, – ты уверен…

– Уверен, уверен, – перебиваю её, – ты посольство с консульством не путай! У вас цели чисто представительские были, потому и сняли дворец в центре города. А казарма эта, как ты говоришь, стоит аккурат на границе города и Академии. То бишь мы как бы и в городе, но…

– Поняла, символизм и политика.

– Угу. Долго объяснять, но поверь – на самом деле вариантов съёма домов под консульство очень немного. Символизм этот чёртов, да и не везде сдают.

– Не студенческий городок по соседству?

– Он самый. Мемель ведь по сути вырос у Академии, как бы там горожане не пыжились. Специально такое соседство, чтобы жаждущие развлечений студиозы могли найти их, а не выдумывать что-то на свою голову. Техника безопасности, если хочешь.

– Прелесть что за девочка! – Прервав наш разговор Толик, провожая взглядом хорошенькую гоблиншу, которую ничуть не портил оливковый цвет кожи и небольшие клыки, выпирающие из-под нижней губы.

– А, эта… Тамира, иди сюда! – машу рукой приятельнице и поясняю негромко, пока девушка не подошла:

– Она из горных, из леве… впрочем, вам это ничего не скажет. Нормальная девчонка, короче – разумных не жрёт, чернухой не увлекается.

– А как с этим… с моралью? – Глаза Толика стали масляными.

– Так… на первом свидании не даст и вообще поухаживать придётся… Короче, примерно как во времена твоей молодости.

– Тамира, деточка! Знакомься – мой брат по крови Анатолий Ельцов!

Маленькая гоблинша осторожно кокетничала с запавшим на неё Толиком и выглядела очень мило. Не вполне человеческое телосложение смотрелось естественно и привлекательно.

Оставив Ельцова внизу, начали экскурсию по особняку.

– На первом этаже приёмная будет, кого-нибудь из местных посадим, всё равно персонал нанимать придётся. Стенды с информацией об Острове, образцы продукции и прочее. Сама уже продумала сто раз, я малость подкорректирую под местные особенности. Здесь же зал для приёмов и тренировочный. Хиленький пока… ни полосы препятствий тебе… ладно, доработаем.

– На втором этаже, – поднимаемся по широкой лестнице чёрного мрамора, – канцелярия, кабинеты, мастерские. Места до фига! Нам по большому счёту и не нужно столько, ну да много не мало.

– Ну и на третьем общага. Жильё для наших студентов… знаешь, как я намучился, чтоб дом снять!?

– Знаем, – проворчал Володя Лендов из цвергов, – все уши пробомбил!

– Пф… ну и полезных людей и нелюдей можно пускать пожить, пока наши не приехали. Долго, к слову?

– Не знаю, – рассерженной кошкой зашипела Зинаида, – с этими… ректорами! Сюда долго добирались, полтора месяца почти – это с учётом порталов и того, что Силой суда двигали. На чистой воде как торпедные катера разгонялись! Обратно… хз! Что-то мне подсказывает, что представители этого НИИЧАВО путь нам существенно ускорят, а там и до порталов недалеко.

– Эти могу, – соглашаюсь, – только следи, чтобы в самом посёлке не открывали. Знаешь уже о портальных проблемах?

– Да уж, – Зина поёжилась, – истончающаяся ткань мира и опасность тварей из вовсе уж далёких миров, это стрёмно!

– Вот и помни!

Глава 5

Законсервировав дом в Посаде, с некоторым облегчением перебрался в консульство. Вроде бы и неплохо сложились отношения с большинством тамошних жителей, но по-настоящему приязненным отношениям мешает знание – что же это за люди… и нелюди.

Улыбчивая тётушка, с искренней доброжелательностью угощающая молодым вином… и по совместительству подпольный абортмахер, пользующая проституток. Да и с абортивным материалом не так всё просто: чернушные направления алхимии, ритуалистики и (куда ж без них!) демонологии и шаманизма отчаянно нуждаются в поставках. Миловидная девица, строящая тебе глазки – профессиональная воровка на доверии, подрабатывающая передком.

Почтенная вдова с выводком усыновлённых детишек – содержательница борделя… ага, с персоналом из детворы.

Не скажу, что все посадские таковы. Большая их часть честно трудится грузчиками, разнорабочими и дворниками, подавальщицами в трактирах и приходящими служанками в небогатых домах.

Но… неприятно.

Сам не из революционеров, и затевать безнадёжную войну со здешними криминальным мирком не стал. Если уж выросло такое под боком у Академии – значит, им это нужно… лишнее напоминание, что НИИЧАВО это отнюдь не коммунистического образца.

Да, слаб в коленках, обыватель и так далее, но на жертвенный героизм никогда и не претендовал. Герой-одиночка, да тем паче не местный… спасибо, но нет. Это только в фильмах такое может окончится хэппи-эндом.

Улыбался, брал вино (оказавшееся в уличном сортире без промедления) и не показывал виду. А как только появилась возможность, съехал.

– Мутит чего-то, – сидя в гостиной, жалуюсь Пашке, – аж свербит, до того в Посад зайти хочу.

– Ну так чего? – Не понял он меня, откладывая книгу из выданных на подготовительных курсах, – сходи.

– Ссыкотно. Не ржи! – Гляжу насупившись, на что друг реагирует привычно-раздражающе:

– Ути милота какая! – И треплет за щёку, – Ай! Не кусайся зараза!

– Откусывать в следующий раз буду, – угрожаю, отплёвываясь и напоказ клацая зубами.

– Правильно плюёшься, – язвит келпи, – я в носу ковырялся.

– Поганец…

– Ну так в чём дело? – Уже серьёзно спрашивает Петриашвили.

– Ссыкотно, Паш. Зов из Посада идёт – тягучий какой-то, нехороший, с чернотой. Боюсь, ловушка там – на меня конкретно или на духов вообще… не знаю.

– Подстраховать? – В глазах оживление – в отличие от меня, Пашка тот ещё приключенец, – Мы с ребятами…

– А вдруг провокация?

– Бля… – келпи откинулся в кресле, раздражённо отпохлопывая по подлокотнику, – наверное, остальных позову посоветоваться.

– За Толиком не стал заходить, – объявляет он несколько минут спустя, появляясь в гостиной консульства во главе процессии, – дежурит внизу, и пусть дежурит.

Вкратце рассказываю парням ситуацию с зовом и возможностью провокации.

– Очень даже может быть, – без раздумий подтверждает Чаганов, щёлкая жвалами, – я только навскидку несколько вариантов могу предложить. Начиная от ректората Академии, которые надеются таким образом выбить какие-то скидки и преференции, заканчивая местными нациками.

– Академия вряд ли, – для порядка возражаю Володе, – они даже оспаривать не стали наши условия.

– Ректорат не стал, – поправляет Володя, – но ты уверен, что это не игра? И потом, ситуация могла как-то измениться.

– Могла, – нервно ломаю пальцы, – ещё как могла! Я, по большому счёту, Академии не знаю, хоть и проработал там больше двух лет. Система сложнейшая и скажем так – какой-либо открытостью там не пахнет. Какие там подковёрные игры, сказать не могу.

– Наёмники? – Предлагает Гена. Переглядываемся…

– А вот это идея! – В один голос. Наёмников в Мемеле до… до хрена, короче. Обычно даже не отряды, а представители оных. Нанять можно хоть центурию троллей в артефакторной броне – плати только! По желанию заказчика (и на его денежки), опытный маг-портальщик самолично прогуляется за ними.

* * *

Еле слышно звякнула монета, упав с высоты на доспехи, сложенные у кровати, закружившись по испещрённому рунами полированному зерцалу.

– Мир! – Послышался сверху писклявый голос. Метательный нож в руке наёмника еле заметно дёрнулся, но всё-таки не улетел в источник шума, оказавшимся енотом странной расцветки, сидящим на потолочной балке.

– Разговор? – Светски поинтересовался дух, подбрасывая в лапке небольшой кристалл Силы, заполненный под завязку. Айрис сглотнул… дело обещает быть непростым, раз в нём фигурируют духи, но и гонорар…

– Разговор, – согласился немолодой наёмник, вставая с кровати гостиничного номера, – прошу.

Легко спрыгнув на стол, енот уселся там же, скрестив задние лапы.

– Есть проблема, – доверительно сказал он, – аванс!

Айрис с трепетом взял кристалл. В его руках за длинную жизнь побывали и не такие ценности, но… как побывали, так и улетучились. А сейчас он держит в руках стоимость небольшого дома в Мемеле, и это только гонорар! Может, получиться наконец осесть… не мальчик уже!

Слушая духа, он прикусил до крови губу – если уж духа тревожит этот чёртов зов, дело может обернуться нешуточными проблемами. Аванс уже не казался таким щедрым…

-. в три раза больше, в пять, – продолжал дух, – о, конфеты!

Бесцеремонно вытащив из нагрудного кармана куртки наёмника берестяную коробочку с леденцами.

– В знак дружбы и добрососедских отношений, – непонятно сказал дух, хрустя леденцами.

– … наниматель странный, я бы даже сказал – более чем, – усмехнулся Айрис, – но…

Взгляды наёмников прикипели к кожаному мешочку, доверху наполненному полновесными золотыми марками мемельской чеканки.

– Побольше бы таких странностей, – пробормотал седой гоблин, высыпая монеты и деля их на кучки, согласно числу сидевших за столом, – так говоришь, зов? Это по моей части, тут ты правильно обратился. Проверить Посад, значит… зов…

Наёмники замолкли, не мешая шаману, вошедшему в транс.

– Есть зацепка, – как ни в чём не бывало, продолжил гоблин.

– Духи нашептали? – Поинтересовался одетый в шелка и кружева хмурый вояка, больше всего похожий на прибарахлившегося пирата.

– Духи о духах, гы! – Оскалился во все сорок четыре орк, на что присутствующие привычно поморщились. Айрис собрал в отдельном зале таверны таких же прожженных вояк с колоссальным опытом, и маска придурковатого вояки, отыгрываемая одним из них, раздражала.

– Ладно вам! – Чуточку смутился орк, – Из образа выйти опасаюсь, ясно?! Если наниматели готовы платить за Большого Грызя с соответствующим антуражем, то с чего бы мне спорить?

– Духи? – Отозвался шаман, перебирая многочисленные амулеты и артефакты, – Нет, просто вспомнилось кое-что. Помните… ах нет, не с вами… В общем, было дело – занимался расследованием, и привело оно меня в Посад. Лет этак… давно, в общем. Натолкнулся тогда попутно на интересные данные, но лезть побоялся. Гадючник этот, по хорошему, нужно огнём очищать.

– Когда за твоей спиной заказчик, и занимаешься ты конкретным делом, трущобники готовы тебя терпеть, – понимающе сказал Бесцветный Ингвар, дёрнув острым ухом, – а вот если строить из себя Одинокого Героя и разгребать всё трущобное дерьмо, то ополчится всё… дерьмо.

– Верно, братишка. Так что… намётки у меня есть – не точно, но знаю примерно, где нужно копать и кого пытать.

* * *

Набитый мешком кожаный мешочек влетел в висок опрятно одетой миловидной женщине, возившейся во дворе. Охнув, та осела на подкосившихся ногах. Айрис рыбкой перелетел через забор и связал её, вложив в рот крохотную таблетку.

– Убивать без необходимости не стоит, – пояснил он свои действия, удивив гуманизмом, неожиданным у такого матёрого вояки, – вдруг привязка на жизнь стоит?

… а нет, показалось…

– Сложно как всё, – хмыкнул Пашка, просочившийся через натёкшую под забор лужу.

– Цены не завышаем, – по своему понял его глава наёмников, – сами видите, сигналки на духов стоят. Может, вы бы и сняли, а может, и нет. Лучше уж так, по старинке.

– Да нет… это как раз понятно. Я про саму систему постов. Это надо же так навертеть – чтобы проникнуть в один дом, нужно сперва взять приступом один из соседских!

– Сообщники, ручаюсь за это, – уверенно подтвердил Айрис, обмениваясь знаками с товарищами, – да и не напрямую же дом брать? Ладно, посидите…

Уверенно разобрав часть поленницы, он ногой расчистил землю под ней и обнаружил люк.

– Не врали!

Зов усиливается, и меня ощутимо потряхивает – так, что соображалка отказывает. Пашка то и дело тревожно поглядывает на меня, а Володя деликатно старается не замечать.

Первым в подземный ход спрыгнул орк.

– Пещерник, – коротко пояснил Айрис, – чуйка за поколения выработалась, ну и земляник чуть-чуть. На полноценного мага не тянет, но всё-таки адепт.

Короткое путешествие под землёй закончилось в каменном подвале, в одной из вкопанных в землю больших винных бочек.

– Помоги! – Долетело из соседнего помещения… и я рванул!

Дальнейшее помню урывками, очнулся несколько минут спустя, забрызганный чужой кровью так, будто купался в ней.

– Пришёл! – Беззвучно, одними глазами, сказала молоденькая остроухая девушка, лежащая на алтаре. Срываю цепи… и девушка тут же оборачивается енотом, вцепившимся в мою одежду.

– Вот оно что, – понимающе говорит Бесцветный, – зов крови!

– Ах ты ж гадота! – Гоблина аж трясло, – ну с-суки… за такое весь Посад на костёр можно… Режем, парни… всех режем! Здесь нет женщин и детей…

Шаман ещё что-то говорит, беззвучно открывая рот, но я проваливаюсь в дрёму-забытьё, делясь Силой с соплеменницей.

– … всех вырезали, – рассказывал Петриашвили, сидя у моей постели, – гобл прав был – это нелюди! Не в смысле не люди, а…

– Я понял.

– Химерологи-любители, мать их… с оболочками души играть вздумали, сучата! Духов из разумных, да магов, если в руки им случайно попадались, на эксперименты пускали. И главное, как замаскировались?! От трущоб чернухи ожидают, но такой же, трущобной. А эти нет… серьёзные тварюшки, высокого уровня.

– Оболочки души приживляли, представь?! – Пашка в бешенстве – процедура из тех, что заставляет деградировать донора, делая его дух равным по уровню Силы и разума бабочке-однодневке. Тончайшая грань, за которой не просто убийство духа, а уничтожение его души.

У магов не так жёстко, но и там… если верить местным исследованиям, украденная оболочка души счищает всё, кроме собственно самого ядра. И ядро это, согласно верованиям, начинает колесо реинкарнации заново, с позиции земляного червяка.

– С трудом, – говорю честно, – и… как?

– Да сожгли их к ебеням! – Залихватский взмах рукой, – Айрис сразу в Академию рванул, какую-то Жёлтую тревогу… В общем, опомниться не успели, а весь Посад оцеплен. Прошерстили… ты не представляешь, Саш! Лет на пять теперь безопасное местечко!

– А раньше-то?

– Раньше? – Пашка оглянулся назад.

– До поры на трущобы сквозь пальцы смотрят, – Вышел вперёд Айрис, – молодняку нужна видимость запретности. Что-то вроде прививок для молодежи, в первую очередь студенческой. Провести через черноту, показать грязь… прививка.

Кручу головой, но наёмник понимает:

– Нужно, Сашша. Для Мемеля такое соседство не во благо, а Академии нужно. Нельзя молодёжь в вате держать, тем более магов. Черноту показать, в грязь окунуть, в безнадёгу… хуже иначе будет, Сашша. Не сразу, зато много хуже. Показать – что такое настоящая грязь, к чему могут привести наркотики… понимаешь?

– Понимаешь, – соглашаюсь тоскливо, – студенты не из магов в большинстве своём из правящего класса, им излишняя наивность и противопоказана.

– Правящего класса? А, понял. Да. Для магов тоже важно – в людях научиться разбираться, ну и… отсеять тех, кому грязь по душе. Иначе…

– Да понял, понял. Безумные экспериментаторы и Чёрные Властелины чтоб не выросли. Только обязательно до такого доводить было?

Айрис пожал плечами… ну действительно – наёмник, пусть даже сто раз бывалый, и ректорат… небо и земля!

– Половину Посада уничтожили, – без тени сострадания говорит Пашка, – народищу пожгли… жуть! Правда, нас теперь там не любят…

– Лишь бы боялись! А… девчонка где?

– Эйлин? Оклемалась и знаешь… кажется мне, что у нас пополнение.

– Сашша! – В комнату влетел енот, сходу запрыгнув на кровать, – живой! Мы теперь семья! Ты енот, я енот! Да?

– Да, – соглашаюсь осторожно, нутром чуя подвох.

Фонтан радостных эмоций обрушился на меня.

– Семья! – радостно объявила девчонка, плюхаясь рядом на одеяло, – вместе. Ты мужчина, я женщина, мы не родственники и мы семья!

– Ой ё… Хотя…

… появилось ощущение чего-то правильного. А почему бы и нет?

Глава 6

Допив вино, кицунэ смял золотой кубок и кинул его в стену, украшенную мозаикой из полудрагоценных камней в лучших традициях соцреализма.

– Ненавижу! – Прошипел едва ли не на партселанге, вцепившись в подлокотники кресла, – А так всё хорошо начиналось! Балы, красавицы… твари! Ненавижу!

Напуганные ближники, заслышав рык Владислава Рудольфовича, обходили стороной его покои, опасаясь попасть под горячую руку. Мало их осталось, ближников…

Строительство фортов оторвало самых сильных, самых амбициозных вассалов, получивших возможность основать собственные баронства. Потенциальные вилланы, начавшие было перебираться под руку сильного вождя, рассосались, как и не было.

Одни соблазнились централизованной программой переселения, организованной правительством Острова, теперь уже безопасной! Другие принесли оммаж новым баронам, став доверенными слугами, дружинниками, управляющими и вилланами… Не де-юре, но де-факто.

Новоявленные вассалы считали себя лично свободными людьми, и назови их вилланом, могли и ответить – как привыкли ещё в молодости, кулаком в морду! Невзирая на последствия.

В ход шли такие понятия, как работник и работодатель, договор аренды… и это бесило!

– Всё должно быть иначе, – мрачно подумал Соколов, – Я должен был стать главным, я! Царство, королевство, империя, княжество… но не эта чёртова республика! Сперва арендаторами, а через пару-тройку десятилетий и вилланами стали бы. Никуда бы не делись!

– Потихонечку, полегонечку… подо мной бароны ходили бы! Бароны, рыцари, пажи, двор… вилланы и слуги сами-собой появились бы. Да так, что за честь считали бы служить… мне! Как же невовремя эти речники появились, как невовремя…

Соколов осознавал, что проиграл окончательно и бесповоротно. В республиканском правительстве места для кицунэ нет, и не будет – никогда! Его удел – оставаться мелким феодалом, и то лишь потому, что слабых духом подавляла его Сила, заставляя верить безоговорочно, искать одобрения, идти под руку сильного вождя.

Слабые духом и те, кто не способен жить самостоятельно, но очень хочет быть крупной рыбёшкой, пусть даже и в мелкой лужице.

– Надсмотрщики и вертухаи, – осклабился кицунэ и вытер раздражённо выступившую в уголке рта слюну, – да… с этими людьми империю не построить. А как бы хорошо…

Соколов закрыл глаза и начал грезить, представляя себе прекрасный, продуманный до мельчайших деталей мир, в котором всё творилось бы по слову его! Мир, в котором он милостиво правит… да, он был бы хорошим господином! Суровым, но справедливым!

В воображении вставали прекрасные дворцы… немного, всего полдюжины! Ну, может быть, ещё охотничьи… и у любовниц, это святое. О нет, никакого гарема! Двор, как у Людовика Четырнадцатого, и женщины, стремящиеся попасть в постель к повелителю, считающие это честью и высшим достижением.

– Государство, это я… – с тоской произнёс кицунэ и нехотя открыл глаза, снова видя перед собой убогую действительность, – не вышло, чёрт возьми!

Наливаясь гневом, Соколов вспоминал свои действия, перебирая цепочку событий. Всё, всё он сделал правильно! Это народ такой… неправильный достался. Точно!

Возбуждённо вскочив, кицунэ принялся расхаживать по малой трапезной.

– С чего я зациклился на этих… быдло, демократию им подавай, республиканцам! Пороть, пороть и вешать! Нормальные люди оценили бы управленческие таланты кицунэ, Силу и воинские умения… неблагодарные!

– Так то нормальные, а не… эти. Может, стоит просто найти других… подданных? А что?! По своей Силе я уже могу претендовать на звание графа, да с сопутствующими землями и привилегиями. Потом и повыше… ничего, торопиться некуда, жизнь у меня теперь долгая.

– Главное, найти нормальное… царство? Или может быть, империю? Или напротив, попытаться организовать из разрозненных баронств сильное государство?

Прервав размышления, он уселся в кресло и дёрнул за верёвку колокольчика, ведущую за дверь. Пару секунд спустя слуга-драконид робко заглянул, готовый уворачиваться от брошенного предмета утвари.

– Управляющего зови, морда! – И добавил непонятно, – главное, найти свою империю!

* * *

– … значит, гильдии эти, тормоз прогресса? – Упорно докапывается Петриашвили по дороге к полигону.

– Гильдии это гильдии, Паш, – устало (в который раз уже!) объясняю другу – интеллект тот вернул, но стал редким тормозом, с трудом воспринимая новую информацию. Впрочем, эту милую особенность приобрели почти все духи, связанные со стихиями, и чем крепче связь со стихией, тем медленнее скорость мышления.

Не тупые, ни в коем случае не тупые! Нормально решают сложные задачи из математики и физики, свободно ориентируются в привычных для них вопросах, но всё новое воспринимают с трудом. Ещё одна особенность многих перерожденных – неспособность к многозадачности. Упрутся в одну проблему, и долбят, долбят… полная сосредоточенность!

Проблема с абстракциями, мышление стало очень прикладным, узким и неторопливым. С другой стороны вполне логично – медленное мышление, как довесок к долгой (потенциально!) жизни.

Пашка, к примеру, математические задачки школьного уровня решает теперь в уме, а какой из него получился бухгалтер! Сказка!

Но как только речь заходит об отношениях, социологии, юриспруденции… плавает! Как и везде, где нет однозначного ответа «дважды два равно четыре». Такие вещи приходится объяснять многократно, причём лучше доходит, если разными словами, с разными формулировками.

– Есть отрицательные стороны, есть и положительные, – в очередной раз пытаюсь подобрать слова, – Гильдии, конечно, тормозят прогресс, но зато обеспечивают потрясающую стабильность общества. Цены на зерно, готовый хлеб, обувь, одежду и оружие крепко увязаны между собой и держатся на одном уровне веками. Веками, Паш!

– Как в Союзе?

– Ну… вроде, – неуверенно, потому как знаю Союз по большей части с чужих слов, – стабильней даже. Там чтоб цены изменить, требовалось всего лишь постановление партии и правительства, а здесь ещё жёстче. Поменялись условия… скажем, выращивания зерна. Больше производят, дешевле в производстве. А цены на зерно и на хлеб привязаны к десяткам других продуктов, и хрен ты их поменяешь так просто.

– Это как?

– Ну… ты идёшь, к примеру, в лавку за обувью – берцы купить. И знаешь, что они стоят, условно, полцентнера пшеницы. Не золота и серебра, курс которых постоянно колеблется, а именно пшеницы. Пшеницы, гречихи, стали определённых марок… И чтобы поменять цены на пшеницу, нужно собраться всем гильдиям, и договариваться.

– Да проще того… урезать пахарей!

– И так бывает, – соглашаюсь с ним, – редко в буквальном смысле, но каждый знает, что проще и безопасней соблюдать статус кво, иначе будешь иметь дело со всеми гильдиями. А это, знаешь ли, такая сила…

– Так что, Паш, прогресс на бытовом уровне, конечно, тормозится… Зато социалка нехреновая. Гильдии очень так неслабо заботятся о своих, да и с регулированием производства товаров всё в порядке. Как и с качеством, к слову.

– А с кризисом перепроизводства как?

– Не бывает. Гильдии численность свою регулируют, чтобы лишних мастеров не было. Праздники, опять же, гильдейские… чуть не половина дней в году – праздничные! Ладно, Паш, всё пока, лады? Утомил!

– А социалка? Всё-всё, последний вопрос!

– Нормальная социалка. Считай, как шведские или датские пенсионеры гильдейцы обеспечены. Горожане вне гильдий похуже, но тоже сносно. Всё, пришли!

На полигоне нас уже ждали. Зрителей немного, да и не афишировался наш спарринг в широких кругах. Но как-то незаметно обзавёлся приятелями среди полноправных магов и студентов. Вроде как всё свои… а собралось более сотни людей и нелюдей, и это только те, кто захотел и смог придти.

– Однако, – озадачился Пашка и неожиданно для меня заржал.

– Ты чего?

– Глянь… – давясь смехом, тыкал тот пальцем, – арена, ну один в один, как в Наруто!

Юмора не понял, поскольку не смотрел знаменитое аниме. Помахав рукой знакомцам, прошёл на песок арены. Публика давно уже не смущает ни меня, ни кого бы то ни было из нашей общины. Ну, смотрят… так ничего секретного показывать и не собираемся, обычное тестирование артефактов в боевом режиме.

Разошлись по сторонам, и по сигналу судьи Пашка хлестнул меня волной влажного воздуха, перемешанного с песком.

– Неэффективно, – отмечаю машинально, сжимая бусинку одноразового щита, – по площадям лупить можно, а против шустрого одиночки ерунда.

Песок бессильно скользнул по застывшему на мгновение льдистому покрову, опав бессильно под ноги бесформенной кучей. Но Пашка не стоит на месте, подобравшись в это время поближе и ударив водяным хлыстом – заведомо рядом, чтобы не покалечить.

Выдергиваю пробку из маленького флакончика, и хлыст втягивается в него. Это по сути сырая Сила с оттенком воды, а не водяная масса. Полученная Сила заставила засветиться руны внутри флакончика, и я бросаю его в Петриашвили, сломав предварительно горлышко пальцами.

Взрыв! Пашка успевает поставить водный щит, но его отбрасывает на несколько метров и прилично так оглушает. Следующие несколько минут демонстрируем владение Силой, интересные артефакты и попрыгушки по арене, но по большому счёту, всё это только вишенка на торте.

– Удачно? – Поинтересовался Пашка уже в консульстве. Пожимаю плечами, ну как тут ответить? Идея накопителей-поглотителей пришла ещё тогда, когда я обретался при храме.

Потом, уже в библиотеке Академии, выяснил – не самая свежая идея! Что-то похожее есть, но либо очень капризное, либо дорогое в производстве, либо…

В общем, идея использовать Силу врага против него же, сперва поглощая плетение, а потом превращая его во взрыв, не нова. А вот по сочетанию цена-качество-надёжность я оказался в лидерах. Вроде как человек, открывший тротил в эпоху дымного пороха. Случайно, если честно.

Идея и её воплощение базировалось на ощущениях в момент гибели и перерождения. Потом расчеты, и долго, очень долго доводил до ума. Собственно девяносто процентов всех расчётов заняла секретность. Хреновато здесь с патентами, между нами.

Признают, но… сама структура миров осложняет отслеживание продукции. Выучится в Академии какой-нибудь мажонок, да вернётся к себе, в отсталый (как правило) мирок, вооружённый Силой и знаниями.

Производство здесь кустарное, и расходиться артефакты будут среди своих. Мелочь… ан нет, ведь сколько таких мажат? То-то! Будь я в гильдии, дело смотрелось совсем иначе – отслеживали бы и карали нарушителей.

К сожалению, только недавно дошла суть проблем – точнее, недавно разобрался в местной юридической казуистике и само-собой разумеющихся вещах. Из тех, на что местные пожимают плечами и смотрят недоумённо – ну да, дескать, а чего спрашиваешь? Это же ведь и так ясно… как нет?!

Не всё так просто с гильдиями, и меня не то чтобы не любят… Просто одно появление духа-артефактора, да ещё и квалифицированного, нарушает баланс сил. Принять за равного – так у своих, гильдейских, работы меньше будет. Я далеко не слабак, и за день могу наклепать больше ширпотреба, чем средний мажонок-артефактор из гильдейских за месяц!

Ограничить количество выпускаемых артефектов можно, но…

… согласно правилам Гильдии, нужно предоставить работу, равную моему рангу. То есть клепать штучный товар, заниматься разработкой новых моделей или учить молодое поколение артефакторов.

Как ни крути, но получается затык – либо я отнимаю работу у других мастеров, либо очень быстро вхожу в элиту гильдии как глава условного НИИ и профессор.

Одного бы может и приняли… с великим скрипом, лет через несколько, повязав сложными контрактами и обетами. А теперь, когда выяснилось, что за мной стоит Остров и тамошняя, самоназванная гильдия артефакторов… шалишь!

Попытка как бы невзначай засветить удачное изобретение – идея Зинпалны, ставшей отныне и навсегда просто Зиной. Сложная многоходовка, да… ну да спорить с ней не стал, поддержка Острова нужна.

Сида, несмотря на все шероховатости, в набивании карманов и чванстве не замечена. Хочет поинтриговать? Пусть! Суть работы политика… ну и я внакладе не останусь.

– Побольше нужно было народа пригласить, – выдал Пашка озабоченно.

– Нормально, – чуточку неуверенно, я тоже не уверен, что присутствующие поняли, что им сегодня продемонстрировали.

Глава 7

Улыбнувшись Эйлин, примостившейся в углу мастерской с вышивкой, продолжаю работу, изредка поглядывая, как вспыхивают рунные связки на будущей рубашке. Моя… жена? Да, наверное всё-таки жена, как-то незаметно стала родной.

Думал поначалу, что виной тому вспышка магии, когда Эйлин назвала нас семьёй, и отчасти, наверное, так оно и есть. Отчасти – те самые феромоны, но…

… разобравшись как следует, понял – она просто моя половинка. Как бы пафосно это не звучало.

Магия – да, была – лёгкая, почти незаметная. Скорее некий подтверждающий сигнал, чем привязка. Никуда не делись феромоны и подспудное желание обрести семью. Но всё-таки… всё-таки главным оказалось родство душ. Характеров и привычек, если угодно.

Бывает вот так – встретишь кого, и сразу сходишься с ним, да легко так, будто знаешь с самого детства. Вот так и с Эйлин. Она оказалась очень уютной и приятной в общении, и это не только моё мнение.

В придачу шёл высокий интеллект, лёгкий и смешливый характер при серьёзном отношении к по-настоящему важным вещам. В общем… когда она проскользнула впервые в мою спальню, отбрыкиваться не стал.

Красивая ли она? По земным меркам безусловно – этакая японская фотомодель, у которой один из родителей европеец. Фотомодель, побывавшая в руках умелого визажиста. Ну да… чуть полновата, как и все еноты. Стратегическая такая полнота, в нужных местах, этакая фитоняшка серии плюс-сайз.

Такая… японистая девочка, анимешная немножко. Глазищи большие, цвета спелой вишни, раскосые и заметно приподнятые к вискам. Чёрные волосы с красноватым отливом, из которых выглядывают очень даже не маленькие заострённые ушки. Кожа фарфоровая, без изъянов.

По меркам Общины есть и красивее, притом немало. Зинаида Павловна вообще вне конкуренции, да и среди наших паучих полным-полно красавиц. Собственно, среди женщин из нашей общины нет не то чтобы некрасивых, но и серых мышек. Все как минимум миловидны, грациозны и обладают фигурами фитоняшек. Магия…

Типажи очень разные, что не только радует глаз, но и не даёт привыкнуть к красоте, ибо разнообразие. Женщины всегда хотят быть красивыми, и вот при Перерождении магия откликнулась на осознанное или подсознательное желание.

Это не моя версия, если что – строго научные данные. Любая магичка, даже если не увлекается пластикой или метморфизмом, со временем хорошеет. Ей хочется быть красивой, и магия откликается – по чуть-чуть, по капельке… Красота эта строго в рамках заданной генетики, а всё что больше – уже к целителям. Но поверьте, хватает и генетики, более чем хватает.

Странная у нас получилась супружеская жизнь. Я выгляжу лет на двенадцать, да и размеры… детские. И продлится это, скорее всего, ну очень долго.

Эйлин выглядит лет на пятнадцать, а на деле под девяносто… так-то. Впрочем, для духа это именно что юношеский возраст. Потенциально длинная жизнь и вечная молодость оборачивается длинным взрослением.

За пару лет представители нашей расы вырастают примерно до человеческих семи, притом умненьких и шустрых. Наверное, звериная половина подгоняет организм, чтобы детёныш имел шанс выжить, случись что с роднёй.

А потом долго-долго растём… и это уже последствия потенциально вечной жизни и вечной молодости. И учимся тяжело, не без того.

Еноты не такие тормоза, как большая часть духов, но если сравнить наших детёнышей с человеческими, получается, что они (мы) ничуть не глупее, но много непоседливей людей. Обучение через игру, и точка! И если ребёнку неинтересно учиться, то на обычный алфавит уйдёт несколько лет.

У меня (пока!) всё нормально – тьфу-тьфу-тьфу! Хотя… Пашка не раз говорил, что артефакторику я воспринимаю скорее как интересную игру. А с той же математикой или физикой тяжело идёт – до уровня третьего курса универа дотянул на остатках человеческой психики, и всё, затык.

Но это именно версия, а не аксиома. Так что долблю науки, а не ищу оправдания – почему я могу не заниматься учёбой!

Эйлин охотно учится, и не только артфекторике, азы которой уже знала – традиционное ремесло для енотов, оказывается. Не только артефакторика, но в первую очередь. Ещё целительство, гадание и… кражи.

Выучила русский – плохо пока, но старается, потому как интересно! Новый пласт культуры из техногенного мира, да возможность приобщиться к этому пласту из первых рук… ну как мимо такого пройти нормальному еноту!?

Ну и… некуда ей идти, собственно. Жила-была девочка Эйлин с семьёй в малом поселении цивилизованных духов, неподалёку от большого (аж почти пять тысяч жителей) города, где мирно обитали люди десятка племён, хоббиты и гоблины – из мирных, разумеется.

А потом пришла большая орочья орда, вожди и шаманы которой объявили очередной поход к Последнему Морю. Городок и близлежащие посёлки смели, как и не было. Супруга в то время гостила километрах в трёхстах южнее, у знакомой богини из младших, потому и жива осталась. Потом долгое мытарство, закончившееся подвалом, спасением и знакомством со мной.

С богами и богинями интересно вышло, да… Оказывается, некоторых из наших вполне попадают под определение младших богов. Не библейских разумеется, а скорее синтоистских или греческих.

Некоторые духи, в основном из осёдлых, могут как-то влиять на свою вотчину – как благотворно, так и наоборот. Не просто Силой шарахнуть, а погодой немного управлять, растениями и животными. Если они при этом способны усваивать ману поселившихся на их территории людей или других разумных, решивших не ссориться с хозяевами места, а ублажить подношениями, то по местным определениям они боги. Ага…

Младшие боги – из тех, кого может победить или даже убить не только архимаг, но и порой землепашец из продвинутых. Впрочем, крестьяне в этих мирах ребята жёсткие – живут-то в окружении дикой природы и могут дать фору иному наёмнику. Таким богам поклоняются ради урожая или лечение, но так… не слишком серьёзно.

Булочку оставить (раз уж всё равно напекли на всю семью) в крохотном домике-святилище, крынку молока, несколько привезённых с ярмарки бусинок. В некоторых селениях и того круче – духи-боги приходят в гости, а то и живут среди подопечных. Не слишком, к слову, выделяясь статусом… так, уровень уважаемого деревенского ремесленника, старейшины, максимум старосты.

Многие люди и нелюди имеют частичку божественной крови. Снизошедший до смертной бог – явление рядовое… как и богиня. Бывает, так и живут десятки лет со своими избранниками.

Так что интересная у нас община… и кажется мне, что не все ещё карты вскрыты.

* * *

– Пробили всё-таки… – вздыхаю, глядя на каменные врата портала, начавшие мерцать, но тут он заработал, и из проёма вывалились представители Академии.

– … фактура, какая фактура! – Едва удержавшись на ногах, восторженно пищал похожий на очеловеченного лемура маг, взмахнув полосатым хвостом в вырезе коротких штанов.

– … работали, не зря, не зря… – ответил второй, привычным жестом подхватив мелкого коллегу за шкирку. Вслед на ними вышла гомонящая толпа академиков, составленная будто по принципу каждой твари па паре. Академия никогда не являлась чисто человеческой, но тут… или это для успокоения духов общины? Дескать, не бойтесь, чудиков и у нас хватает!

– А, представители? – Близоруко уставился на меня лемур, – польщён, очень рад!

Рассеяно пожав сперва правую, а затем и левую руку, забрал у меня коробочку с леденцами, вручив взамен жезл архимага.

– Э…

– Извините, – басовито ухнула крепкая девица из краснолюдов, с паническим видом забирая у меня жезл, – профессор! Профессор Н, каа-т! Вы снова…

– И такая дребедень – каждый день, – вполголоса жалуюсь старающемуся не заржать Пашке.

– Серьёзно?

– Ну… так, преувеличил чутка. Сам увидишь, какой в Академии зверинец! Всё, вроде наши!

– Бобров! – Окликнула Зинаида, вышедшая из портала. Спешно подбегаю и получаю кипу папок с бумагами, – верительные грамоты, договора, документы на студентов… разберёшься, не маленький. Мне пора, портал на пять минут рассчитан.

Поцеловав меня в щёку и поправив тунику (на Острове увлеклись древней Грецией), сида шагнула назад, и через пару секунд из портала начали появляться первые студенты, нагруженные не хуже мулов. Общинники успели сделать по две-три ходки, скидывая поклажу, прежде чем портал начал закрываться. На каменной площадке появилась внушительная куча барахла.

– Маловато будет, – пробормотал Чаганов, оглядываясь на телеги ломовых извозчиков с запряжёнными ездовыми ящерами – приземистыми тварями, напоминающими помесь быка и крокодила, – я сбегаю, ещё закажу?

– Давай. Товарищи… товарищи! – Свищу, чтобы привлечь внимание, – народ! А ну как заткнулись все и слушаем меня, как маму, папу и товарища сержанта!

Не сразу, но духи заткнулись, собравшись вокруг.

– Охо-хо… почти полсотни человек будущих студентов… ёбнусь с ними, однозначно!

– Дважды повторять не буду, – говорю медленно, нарочито негромко, – слушать меня внимательно и повиноваться. Один вляп, и виновник отправляется назад, это ясно? Представьте, что вы на минном поле, так что если не знаете, что делать – не делайте ничего! Я серьёзно, народ!

– Другая цивилизация, – вступил Пашка (репетировали), – так что нарваться на неприятности легче лёгкого. Различий больше, чем у средневекового Китая с Европой двадцать первого века. Потихонечку, когда вы начнёте осваиваться, вожжи чуть ослабим, а пока именно так – жёстко и без «Я больше не буду»!

– Одна ваша ошибка может стоить общине так дорого, что Старейшины закопают вас живьём, и не исключено, что буквально.

Взгляды стали такие… задумчивые, но народ подобрался. Наверняка они и без того заинструктированные в стиле «Руссо туристо, облико-морале», но лишняя накачка не помешает. Насчёт минного поля я изрядно приукрасил – нравы здесь достаточно толерантные, тем более по отношению к явным новичкам. Но и вляпаться можно, не без этого… на ровном месте притом – по нашим, земным понятиям.

– … для тех, кто в танке, – продолжаю лекцию, – предлагаю подумать над тем, что ещё в годах пятидесятых-шестидесятых можно было сказать задире, что он распетушился. Позже – уже однозначное оскорбление, в некоторых кругах смываемое кровью… так понятней? Есть вещи, за которые положено убивать на месте. Вот просто не задумываясь… ясно?

– Так точно! – Прозвучал недружный ответ.

– Ну раз ясно, грузите барахло на телеги.

Прогулка по городу произвела сильнейшее впечатление, хотя в целом духи держались достойно, стараясь не показать себя деревенщинами. Расслабились только в консульстве, разобрав вещи по комнатам.

… - рекламные джинны – ерунда по большому счёту, – горячилась в большой гостиной Калерия Викторовна, у которой аж кисточки на ушах стали торчком, – что, мало у нас прирученных мелких духов с сообщениями летает? А самодвижущийся тротуар? Ха, понты! У цвергов давно эскалаторы работают и транспортёры для породы есть. Тот же принцип! Надо будет, сделаем!

– … цивилизация, – гудел в ответ цверг, мелкий даже для своего вида, – сделать-то сделаем, но здесь подобных чудес десятки и десятки. Пока все повторим… хотя интересно!

– Господа-товарищи! – Прерываю болтовню, – все помылись-переоделись? Замечательно! Приглашаю вас в столовую, и хочу предупредить – у нас гости!

– Ну вот! – Простонал кто-то с мученическим видом, – не успели…

– Особые гости! Не первые попали сюда, и не мы последние. По канону попаданческого жанра каждый порядочный попаданец должен попытаться стать магом, так что в Мемеле наших земляков не один десяток.

– … земляков, – разочарованно прогудел сидящий за большим, щедро накрытым столом, цверг, излишне крепко сжимая вилку и нож, и рассматривая чернокожего мужчину напротив, – таких земляков…

Продолжать он не стал, ханжески поджав синеватые губы и принявшись за еду. Беседа с земляками не ладилась – как-то не получалось у духов испытывать восторг при виде соотечественников.

– Не так я себе представляла встречу с соотечественниками, – тихонечко пробормотала бывшая медсестра, шевельнув кошачьими ушами и брезгливо отодвигаясь от назойливого индуса, клянчившего украшение на память. Память его, очевидно, не работала без драгоценных камней чистой воды.

Пожилой немец сидел с кислым видом. В Мемеле он достаточно давно, и вроде как неплохо устроился, но поколению гитлерюгенда резала слух русская речь. Да и возраст… смотреть на унтерменшей, обретших вечную молодость, невыносимо! Почему они?!

– Прививка… надеюсь, теперь они не начнут бегать в поисках земляков, влипая в неприятности. Пусть далеко не все такие одиозные, но большая часть попаданцев именно такие чужинцы. Не земляки с соседней улицы, а нигерийцы, китайцы-маоисты, пожилой нацист и вон… янки-реднеки, с восторгом рассказывающие, как они недавно осуществили многолетнюю мечту – открыли бордель.

– И даже русские… двое всего. Один – бывший браток, провалившийся сюда ещё в девяностые. Ничего полезного не знает, ничего не умеет… а привычка махать кулками в мире, где царит магия и холодное оружие, исчезает быстро. Лакеем пристроился…

– Второй – подмастерье в гильдии скорняков, и по некоторым деталям можно понять, что подмастерье он из тех, что с приставкой «вечный». Не то чтобы вовсе уж тяжёлая судьба… нормальный работяга, вполне уважаемый коллегами и начальством. Но карьерных перспектив – ноль.

– Работает, – перевожу глаза на общинников, – ещё как работает! Посмотрят на былых соотечественников, на вырвавшуюся из подвалов безумных химерологов Эйлин… и то-то славной покажется их нынешняя жизнь! Ты часть мощной общины, помогающей тебе развиваться и защищающей от неприятностей.

– Тяжеловато в мире кланов и гильдий оставаться одиночкой. А поступить в гильдию и тем паче стать там по-настоящему своим ни хрена не просто! Вон… сидят примеры… никто почти не добился успеха. Бордель в портовом районе у реднеков, да магазинчик со скобяными товарами у немца – вершина успеха. Призадумаешься…

– А ведь гуляли мыслишки, а? – Отмечаю мысленно кислые физиономии ряда будущих студиозов, – Хотели отойти от коллектива… идиоты! Думали, что их тут пряниками с халвой сходу кормить будут, таких уникальных. Могли сдурума наворотить глупостей – контракты не глядя подписать или ещё что…

– Баронства эти пограничные взять хотя бы – не знать детали если, так и ухватиться можно за шанс. Как же, владетельным аристократом стать! Силушку магическую показал, желание изъявил, и вперёд… А штрафные санкции… да ерунда! Местная юридическая казуистикаотличается от земной так, что и опытный крючкотвор не сразу найдёт подводные камни.

– Магией и Сутью поклясться, что сделаешь всё… вот буквально всё для процветания баронства. И будет у тебя, владетельного барона, не жизнь, а каторга. Потому как сделать всё… это очень много. Только и радости, что титул… который можно и назад забрать.

– И сколько таких моментов может поджидать излишне тщеславного и неосторожного чужака… не сосчитать! Может, и сработает прививка…

Эпилог

– Алтарь перерождается! – Внезапно сказала Эйлин, сев на кровати, – Саша, побежали!

– Какой алтарь? – Ничего не понимаю спросонья, но уже пытаясь попасть ногой в штанину, глядя на экипирующуюся жену.

– Мой, – прозвучало нетерпеливо, и подсумок с отравленными дротиками пристроился на крутом бедре, – ну тот, на котором меня резали!

– Опа…

Сон пропадает напрочь, нажимаю сигнал тревоги, и через пару минут группа быстрого реагирования стоит в холле консульства. Все наши сотрудники и полдюжины наиболее надёжных ребят из студентов.

– В Посад, – объясняю на бегу, стелясь широким шагом по дороге теней, выученной не так давно от Эйлин, – в том доме что-то нехорошее происходит.

– Плохо зачистили, – сквозь зубы цедит Пашка.

– Может, эксперимент? – Отозвался минотавр. Версия более чем правдоподобная… к сожалению. Гуманизмом академики не страдают, они из тех учёных, которые при известии об атомной бомбардировке городов восклицают Какая интересная физика!

Дома культистов достались Эйлин в качестве компенсации и ныне стоят пустые. Что там завелось… или эволюционировало, предугадать сложно. Особенно если учесть фактор академиков…

– Тянет Силу, – белеющими губами прошептала Эйлин, оседая на руках.

– Твою же…

Несколько секунд растерянности, и вот она подключена к накопителю. Ещё немного времени… и становится ясно, что хотя этот чёртов алтарь и тянет из жены Силу, но попытка отойти назад только ухудшает ситуацию.

Пульсирующий комок в подвале бился гигантским сердцем, вызывая чувство беспомощности и брезгливости. Что-то очень нехорошее, чужеродное в этой пульсации.

Растерявшийся Пашка даже затянул Отче наш… но тут же замолк – вспомнил, что в далёких мирах обращение к земным богам… ну или эгрегорам, попросту не доходит.

– Портал! – Истошно орёт Гена, – Переводим энергию в портал! Куда угодно лучше, чем это!

Большого секрета в порталах нет – нужно очень… очень много Силы и точные координаты. Собственно, вся загвоздка именно в координатах, это математика высочайшего уровня.

А вот без координат… перевожу взгляд на белую от боли Эйлин и начинаю выводить руны ещё быстрей.

– Валите, – приказываю я, но к выходу дёрнулось только трое. Чтож… не могу их винить. Не знаю, чтобы делал на их месте… я не герой, честное слово.

– Есть! – Слышу будто в тумане и падаю вниз с большой высоты, проваливаясь сквозь колючие ветви. Приземлившись с переломанными костями, вытягиваюсь всем мохнатым тельцем… хорошо, что обернулся на автомате!

Сила, оставшаяся в накопителях, почти вся уходит на выздоровление. Машинально отмечаю, что осталось меньше четверти, начинаю озираться.

Знакомые, чертовски знакомые места! Размышления прервал крик, донёсшийся парой сотен метров севернее.

– Эйлин!

– Живы! – Выдыхает она, приподняв голову, – живы!

– Лежи! – Благо, я целитель в ранге фельдшера, и могу не только вправить переломы, но и квалифицированно залечить их.

– Где мы?

– Похоже… – ещё раз окидываю взглядом местность, – … у меня дома. В моём родном мире.

– О… – В голосе опаска и предвкушение одновременно.

Щурясь, пытаюсь найти портал истинным зрением и… нахожу, парой сотен метров вверх. Характерная воронка не оставляет сомнений – система ниппель, войти можно, выйти нельзя.

Во рту делается погано – несмотря на тоску о родных, оставшихся на Земле, попасть назад лично я не хотел. Встретиться с ними… ладно внешний вид – иллюзии наше всё. А как объяснить компетентным органам, где ты был? Как пройти сито допросов и мед-обследований?

И видящих на Земле хватает… Хорошо хоть, помню координаты порталов из рассказов Лисовина… очень приблизительно.

Спустя несколько минут на импровизированном парашюте спустилось несколько коробок. Золото, оружие, артефакты… всё ценное, что было с собой у общинников. Вовремя: через пять минут портал схлопнулся.

Примечания

1

Под лангетой понимается фиксатор конечностей, используемый при травмах костных структур и мягких тканей.

2

Непотизм (от лат. nepos, род. п. nepotis «внук; племянник»), кумовство (от кум) – вид фаворитизма, предоставляющий привилегии родственникам или друзьям независимо от их профессиональных качеств (например, при найме на работу).

3

Ланнан Ши. Ланнан Ши (ЛанонШи, Яблоневая Дева) – в кельтской мифологии "чудесная возлюбленная" – кровожадный дух, принимающий облик прекрасной девушки. Живет она близ родников и источников. Обычно она является какому-либо мужчине в образе писаной красавицы, незримой для всех остальных.

4

Тэнгу – существо из японских поверий. В японских верованиях тэнгу тератологическое существо; представляется в облике мужчины огромного роста с красным лицом, длинным носом, иногда с крыльями.

5

Цверги, в древнеисландской, германской и скандинавской мифологии, существа, подобные карликам, гномам, живущим в глубоких пещерах, природные духи. Их называли черными альвами или дварфами, в противоположность белым альвам-эльфам.

6

Песня из кинофильма «Весна на Заречной улице», автор слов – Фатьянов.

7

Нэкомата (яп. 猫股 или 猫又) – существо из японской мифологии, двухвостая кошка-ёкай. В японских и китайских легендах описывается два типа нэкоматы: дикие нэкоматы, обитающие в горных районах, и домашние кошки, которые превращаются в нэкомат по мере роста. Нэкомата относится к группе сверхъестественных существ ёкаев.

8

Рыцарь-баннерет, или просто баннерет – в феодальную эпоху рыцарь, имеющий право вести в бой группу людей (часто также рыцарей) под собственным знаменем (баннер) с изображением его собственных геральдических символов.

9

Застрельщик, – а, м. Тот, кому принадлежит почин в каком-н. деле. Застрельщики турпохода. Застрельщик – наиболее искусный в стрельбе солдат линейной или егерской пехоты, который действовал в рассыпном строю и первым встречался с противником.

10

Моноксилы – "однодревки" (дословный перевод с греческого), лодки или суда, созданные из цельного ствола дерева. Чаще всего не имела киля, а борта наращивались досками.

11

Рефрен – повторение какого-либо стиха или ряда стихов в конце строфы (в песнях – припев).

12

Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства (НИИЧАВО) – вымышленный научно-исследовательский институт, место действия фантастических повестей братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» и (в меньшей степени) «Сказка о Тройке», а также двух рассказов, опубликованных в антологиях проекта «Время учеников» – «Временная суета» Сергея Лукьяненко и «Орден Святого Понедельника» Николая Ютанова.

13

Посад (также подол) – первоначально населённая посадскими людьми территория за пределами княжеского, боярского или церковного поселения (кремля, детинца, монастыря, центрального укрепления) под защитой стен последних.

Content

Василий Панфилов
Садовое товарищество "Металлург"

Часть первая "О дивный новый мир…"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая "Некоторые животные равнее других"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть третья "Колхоз имени Навуходоносора"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть четвёртая "Вот, новый поворот…"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть пятая "О, сколько нам открытий чудных…"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания