Си Син

Целительница Цзюнь

© Ястребилова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство "Эксмо», 2024

Том 2

Лето в Жунане

Глава 1

Дровосек

Камни один за другим откалывались и летели глубоко в пропасть, отчего раздавались громкие звуки ударов и эхо разносилось по всему ущелью.

Цзюнь Чжэньчжэнь практически висела в воздухе. Она всеми силами хваталась руками за неустойчивую выпирающую часть скалы. Еще немного, и она упала бы прямо вниз.

Робкие люди, став свидетелями подобной картины, закричали бы что есть мочи, а храбрые, напротив, мгновенно бросились бы на помощь. Однако этот мужчина не кричал и не рвался ее вытаскивать. Зато он задавал странные вопросы, а про его действия и говорить было нечего.

Вместо того чтобы сразу вытянуть Чжэньчжэнь наверх, мужчина схватил ее за руку, в которой она со всей силой сжимала божественный цветок.

Он присел на корточки, заслонив собою яркий солнечный свет, и его тень упала на Цзюнь Чжэньчжэнь.

Теперь она смогла ясно разглядеть его лицо.

Выглядел он примерно на двадцать один – двадцать два года. Слегка смуглая, но достаточно блестящая и гладкая кожа, высокая переносица, светлые глаза – в целом он обладал очень даже привлекательной внешностью.

Даже несмотря на то, что он сидел на корточках, его тело не казалось миниатюрным.

Его талию опоясывала соломенная веревка, сбоку висели кролик и топор.

Топор, на котором алели пятна крови. Возможно, то были следы от разделки кролика или чего-то в этом духе.

Взгляд Цзюнь Чжэньчжэнь возвратился к его лицу.

– Я вот-вот свалюсь в пропасть. Молодой господин, вы можете вытащить меня отсюда? – спросила она.

В ее голосе не слышалось ни спешки, ни злости, ни даже страха. Он звучал так, словно она завела обычный разговор о погоде.

Мужчина улыбнулся. Его улыбка казалась ласковой и в то же время слегка безумной. Но это не вызывало чувства неприязни, напротив – порождало совсем другие эмоции.

– Ладно, – сказал он и напряг свою руку.

Он с легкостью вытащил Цзюнь Чжэньчжэнь наверх, после чего поднял ее на ноги и отвел подальше от обрыва.

Сразу после того, как они ушли, камни с грохотом повалились вниз.

Мужчина выдохнул.

– Это было близко, – произнес он и похлопал себя по груди. Казалось, он сильно напуган. – Еще чуть-чуть, и ты бы упала.

Да уж, еще немного, и все.

Цзюнь Чжэньчжэнь бросила взгляд на свою правую руку, незнакомец все еще держал ее.

Его руки были достаточно грубыми, ладони – широкими и крепкими, а пальцы – усеяны множеством мозолей.

– Да уж, огромное вам спасибо, – поблагодарила она, опустив взгляд.

– А чем ты занимаешься? И как вообще очутилась здесь? – с любопытством спросил мужчина.

– Я лекарь, собирала травы, – тихо ответила Цзюнь Чжэньчжэнь и подняла на него взгляд. – Молодой господин, вы местный?

Как вы здесь оказались?

Незнакомец слегка улыбнулся.

– Я дровосек, – громко ответил он и хлопнул левой рукой по топору, висевшему у него на поясе.

Цзюнь Чжэньчжэнь еще раз поклонилась.

– Премного благодарна за спасение моей жизни.

Мужчина поспешно махнул рукой.

– Нет-нет, не стоит, – бросил он. – Пустяковое дело.

Цзюнь Чжэньчжэнь не стала снова возвращаться к этой теме. Ее взгляд снова упал на руку, которую мужчина продолжал удерживать.

Принято считать, что в благодарность за спасение жизни девушка должна пообещать выйти замуж за своего спасителя.

Очаровательная девица обязана до последнего оставаться верной тому молодому господину, который пришел к ней на помощь. Другими словами, ей следует отдать ему свое сердце.

В торговых кварталах этим пользуются местные хулиганы: нагло хватают беспризорных девочек, вбивают, словно демоны, им в головы эту легенду и занимаются самохвальством, а прохожие на это даже внимания не обращают.

Это закон неба и принцип земли, тут ничего не поделать.

Цзюнь Чжэньчжэнь не стала ничего говорить, и между ними воцарилось молчание.

Прекрасная девушка и крепкий юноша с топором в диких горных краях. Из-за тишины атмосфера между ними превратилась в нечто очень странное.

Как раз в тот момент, когда Цзюнь Чжэньчжэнь собралась вновь заговорить, ее правую руку внезапно вывернули, из-за чего предплечье онемело, а крепко сжатая кисть ослабла.

Не успела она крикнуть, как рука незнакомца, державшая ее руку все это время, ловко схватила выпавший божественный цветок.

– Что ж, сущий пустяк, даже сказать нечего, – громко произнес он, махнул Цзюнь Чжэньчжэнь рукой и непринужденно развернулся.

Девушка уставилась на цветок в его руках.

– Молодой господин, – позвала она.

Дровосек остановился, нахмурил брови и повернул голову.

– Ты собрался использовать это растение в лечебных целях или продать? – глядя на него, спросила Чжэньчжэнь.

Мужчина улыбнулся.

– Ты про этот? – спросил он и потряс цветком. – Пока не думал об этом. В любом случае он мой. Когда вернусь, тогда и решу, что с ним делать.

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на его крепкую фигуру и на окровавленный топор у него на поясе.

– Но это я его сорвала, – возмутилась она.

Ей не следовало этого говорить, но Чжэньчжэнь не хотела отмалчиваться. Она поступала неразумно – возможно, из-за того, что однажды уже умерла и думала, что теперь впереди ее ждет долгая жизнь.

А раз впереди долгая жизнь, с некоторыми вещами торопиться вовсе не стоит.

Раз впереди долгая жизнь, значит, то, что когда-то было утеряно, обязательно получится разыскать и позже.

Кто знает, наступит завтрашний день или нет.

Шесть лет она находилась под присмотром учителя, хотя так его и не отблагодарила. Потом ей пришлось возиться с планом мести за своего отца, у нее совсем не было времени заниматься еще и поисками божественного цветка.

Только дровосек услышал ее слова, как его улыбка исчезла, а следом – и его дружелюбный настрой. На смену ему пришел едкий запах крови, исходивший от топора.

– Ты в курсе, что тебе не стоило это говорить? – бросил он, глядя на Чжэньчжэнь, которую, казалось, вот-вот мог сдуть с горы один лишь порыв ветра.

Одинокая девушка в диких горах. Раз у нее уже отняли цветок, разве непосредственная пропажа ее самой станет такой уж большой проблемой?

Он мог бы просто поднять ее и сбросить со скалы.

Даже если она и не знала, как отплатить ему за добро, ей не следовало выходить за рамки своей алчностью.

Более того, разве он действительно ограбил ее?

– Но сути это не меняет, его ведь и правда сорвала именно я, – снова заявила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Лицо мужчины стало еще более мрачным.

– Девчушка, ты глубоко заблуждаешься, – ответил он. – Это я его сорвал.

– Нет, это была я, – парировала Чжэньчжэнь.

Со стороны это больше походило на бессмысленную ссору двух маленьких детей.

– Это мое!

– Нет, это мое!

– Мое!

– Мое!

Мужчина подошел ближе к Чжэньчжэнь, это давило на нее и могло даже сбить с ног.

Цзюнь Чжэньчжэнь и правда упала.

Но не из-за страха или сильного ветра. Когда Чжэньчжэнь висела над обрывом, она поранила ногу. Теперь, когда девушка сидела на земле, нетрудно было заметить следы крови на ее юбке.

Даже если незнакомец все еще не зарубил ее своим топором и не сбросил со скалы, это вовсе не означало, что он не любовался ее падением или вдруг стал бы проявлять жалость.

– Пошевели мозгами, – зло бросил он. – Если бы не я, ты бы давно была мертва. Если ты умрешь, этот цветок по-прежнему останется твоим?

Он вытянул руку и указал на землю.

– Если бросить этот цветок рядом с твоим трупом, им станет обладать тот, кто его найдет.

Мужчина присел на корточки и нахмурил свои густые брови.

– Ну что, логику уловила?

Цзюнь Чжэньчжэнь смотрела на него с явным недоумением и, по-видимому, совершенно не знала, что на это ответить.

– Но… – Она подняла руку и указала за спину. – Только что я находилась прямо там, и если бы сорвалась в пропасть, то и цветок упал бы вместе со мной.

Она устремила взор на мужчину: вид у того был очень серьезный.

– Ты бы все равно не получил его.

Дровосек выпучил глаза и поднял здоровенный кулак, по размерам сравнимый с мешком песка. Выражение его лица говорило о том, что он явно вышел из себя.

Цзюнь Чжэньчжэнь ни на мгновение не закрывала глаз, продолжая наблюдать за его кулаком.

– Я ведь успел ухватиться за божественный цветок, – возразил дровосек. – Если бы ты сорвалась, он не упал бы вместе с тобой, потому что его уже держал я.

Цзюнь Чжэньчжэнь тут же покачала головой.

– Я бы ни на секунду не разжала руку, даже если бы упала, – ответила она. – Либо он упадет вместе со мной, либо я разорву его на части, и он не достанется никому.

Огромный кулак остановился прямо у кончика ее носа.

– Девчушка, я с легкостью могу заставить тебя разжать руку и выпустить этот цветок, хочешь сама в этом убедиться? – злобно произнес дровосек и, схватив свободной рукой топор, ударил Чжэньчжэнь в бок и вытер грязное лезвие о ее юбку. Из-за этого поднялось небольшое облако пыли.

Цзюнь Чжэньчжэнь умолкла.

– Почему в столь юном возрасте ты такая безрассудная? – возмущенно спросил он. – Это так глупо.

Глава 2

Разговоры о принципах и беседа о деньгах

С той самой секунды, как дровосек появился у скалы, его взгляд зацепился за божественный цветок.

Жизнь Цзюнь Чжэньчжэнь вовсе не интересовала его. Все, чего он хотел, – заполучить это растение.

Однако незнакомец все равно спас ее. В конце концов, даже у воров есть свой кодекс чести, и это полностью оправдывало его поступок.

В такой ситуации было слишком неразумно показывать свои коготки. И какое-то время Цзюнь Чжэньчжэнь молчала.

– Если он нужен тебе не для лечения, а ради денег, я могу купить его, – предложила она, глядя на дровосека. – Сколько ты хочешь?

Мужчина рассмеялся.

– Девчушка. – Он протянул руку прямо к ее носу. – Далеко не все в этом мире измеряется деньгами.

С этими словами он встал, убрал топор за пояс и затянул веревку потуже, после чего потер нос, развернулся и широким шагом двинулся прочь.

Цзюнь Чжэньчжэнь оставалось лишь наблюдать, как дровосек за три шага исчез где-то в горах и густых лесах. Вздохнув с облегчением, она погладила серебряный браслет у себя на левом запястье.

От ее легкого прикосновения из браслета тут же показалась тонкая игла, которая в ярких солнечных лучах отливала зеленоватым оттенком.

Хотя в ее украшении и содержался смертельный яд из сока анчара, если бы этот человек все же ударил ее топором, вряд ли Чжэньчжэнь удалось бы выбраться из их схватки невредимой.

Все-таки дровосек оказался слишком жестоким и опасным человеком.

Это совпадение, или здесь тоже замешаны враги семьи Фан?

Цзюнь Чжэньчжэнь не могла не подумать о Фан Чэнъюе, оставшемся у подножия горы. В порядке ли он? Едва она попыталась встать, как ее ногу прострелила резкая боль, и Чжэньчжэнь снова упала.

Девушка спрятала иглу обратно в браслет, приподняла подол юбки и оценивающе осмотрела лодыжку. Кровь пропитала все: и юбку, и туфли, и носки.

Чжэньчжэнь надавила на ногу рукой и сделала вывод, что с костями все в порядке: пострадали только сухожилия.

В повозке у нее хранились лекарства на такой случай. При правильном использовании они бы помогли заживить рану за пару-тройку дней.

Но проблема заключалась в другом: как ей в таком состоянии спуститься с горы?

Цзюнь Чжэньчжэнь вскинула голову и огляделась. Она решила, что могла бы использовать ветви как костыли и успеть вернуться до темноты.

Когда Чжэньчжэнь уже собралась поползти, до нее снова донеслись звуки шагов. Она подняла голову и увидела дровосека, направлявшегося в ее сторону.

Цзюнь Чжэньчжэнь села и крепко сжала кулаки.

Дровосек остановился всего в нескольких шагах от нее, скрестил руки на груди и высокомерно посмотрел на Чжэньчжэнь.

– Эй, я не собираюсь продавать тебе этот цветок, – начал он. – Однако… сколько ты мне заплатишь, если я помогу тебе спуститься с горы?

Цзюнь Чжэньчжэнь вытянула руки, чтобы убрать ветки, застрявшие в волосах. Только сейчас она в полной мере оценила высокий рост дровосека.

Сидеть у него на спине казалось едва ли не тем же, что ехать верхом на лошади.

Вдобавок ко всему мужчина шел очень быстро, будто бы не обращая внимания на крутые скалы и деревья, которые преграждали дорогу. Он невероятно непринужденно уклонялся от всех препятствий за долю секунды до столкновения.

Все это заставляло Цзюнь Чжэньчжэнь немного нервничать, и она невольно вцепилась в его плечи.

– Эй-эй! – сразу же закричал он. – Я отнесу тебя обратно, только не вздумай руки распускать!

Он в самом деле придает этому какое-то значение или просто прикидывается дурачком?

Цзюнь Чжэньчжэнь ослабила хватку и постаралась свести их контакт к минимуму.

Это его удовлетворило.

– Слушай, а у тебя что, правда много денег? – снова заговорил он. – Просто хочу внести ясность, чтобы, когда я спущу тебя вниз, ты не начала плакаться и утверждать, что на самом деле денег у тебя нет, приговаривая при этом, какой я хороший человек.

С этими словами он переступил через склон и вместе с камнями и почвой соскользнул прямо вниз.

Цзюнь Чжэньчжэнь ничего не оставалось, кроме как рефлекторно ухватиться за его шею и плотнее прижаться к спине.

Дровосек вскрикнул, но сам не понял из-за чего: то ли из-за того, что она слишком крепко вцепилась в него, то ли потому, что слишком сильно прильнула к его телу.

– Ты сейчас меня задушишь! – воскликнул он.

Цзюнь Чжэньчжэнь немедленно отпустила его и снова выпрямилась.

– Осторожнее, – недовольно прокряхтел дровосек.

Цзюнь Чжэньчжэнь взглянула на свой браслет.

– Ты тоже будь поаккуратней, – ответила она.

Это вторая фраза, которую Чжэньчжэнь произнесла с тех самых пор, как согласилась принять его помощь и указала, в какую сторону ей нужно.

Дровосек, явно недоумевая, косо посмотрел на нее, однако почти сразу же рассмеялся.

– Девчушка, не нужно так говорить, – сказал он. – Бесполезно льстить мне и рассказывать, какой я хороший человек, и якобы беспокоиться обо мне, если не собираешься платить.

Он снова разразился смехом.

Мужчина опустил руку, которой держал ногу Цзюнь Чжэньчжэнь, и похлопал себя сбоку, чтобы убедиться, что топор и кролик на месте.

Из-за того, что он внезапно отпустил ее, Чжэньчжэнь слегка соскользнула в сторону, и ей снова пришлось ухватиться за его плечи.

– Эй, осторожней! – опять вскрикнул он. – Даже не пытайся выкинуть какую-нибудь хитрость.

Цзюнь Чжэньчжэнь мысленно вздохнула, но не стала ничего отвечать и выпрямилась.

– Ты еще слишком юна, а твоя голова уже невесть чем забита… Жаль, что твои помыслы все равно никуда не годятся. Хотя эти прелестные фокусы с притворной слабостью очень даже полезны… Но не все в этом мире измеряется деньгами и решается по щелчку пальцев.

Дровосек всю дорогу что-то тараторил и шел очень быстро. Казалось, он неплохо ориентируется в горах, поскольку двигался он достаточно проворно.

Внезапно Цзюнь Чжэньчжэнь подняла руку.

– Постой. – Она подала голос в третий раз.

Мужчина остановился, но это вывело его из себя.

– Ты чего удумала? В туалет хочешь? Потерпи, мы уже почти спустились, – бросил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь дотянулась до карликового дерева, отломила веточку и очистила ее от лишних листьев.

– Откуси, – попросила она и поднесла ветку к его рту.

На мгновение мужчина остолбенел, а после заметно напрягся.

– Сделать что?!

– Это растение с целебными свойствами. Я заметила, что у тебя осипший голос. Тебя, случайно, не тошнило этой ночью? А горло болит? – спросила Чжэньчжэнь.

Дровосек вскинул брови.

Верно, она права.

Девчушка уже говорила, что разбирается в лекарственных травах, так что ничего удивительного, что она знает основы медицины.

В этом дереве не было ничего необычного. Хотя дровосек не знал о его лечебных свойствах, по крайней мере он был в курсе, что оно не ядовитое.

Мужчина открыл рот и откусил ветку.

– Учти, я не просил тебя становиться моим врачом, так что даже не надейся на скидку, – заявил он.

Из-за того, что как раз сейчас дровосек разжевывал ветку, говорил он неразборчиво.

Цзюнь Чжэньчжэнь усмехнулась.

Он успокоился и снова ускорил шаг. Из-за ветки во рту ему было неудобно разговаривать, поэтому они продолжили свой путь в тишине, нарушаемой лишь звуками шагов, криками горных птиц и животных.

Цзюнь Чжэньчжэнь пока не знала, случайно ей на пути попался этот незнакомец… или же это был какой-то давний знакомый? На самом ли деле он такой коварный или просто притворяется безумцем? Однако одно она знала наверняка.

Какой же он болтун.

Девушка тихо выдохнула: ей стало так хорошо внутри благодаря наступившей тишине.

Когда Цзюнь Чжэньчжэнь расслабилась, ее тело чуть сильнее прильнуло к дровосеку, так что он снова невнятно забормотал.

Она прижалась к его плечам, но сразу же выпрямилась, когда дровосек начал спускаться вниз.

Костер уже потух, а оставшиеся блюда были аккуратно разложены на циновке.

Фан Чэнъюй продолжал пристально смотреть в ту сторону, куда ушла Цзюнь Чжэньчжэнь.

Почему так долго? Неужели разыскать что-то оказалось настолько трудным?

Да плевать, если что-то не удалось найти. Вдруг с ней случилось несчастье? В конце концов, она слабая нежная девушка, а вокруг одни лишь дикие горы.

Фан Чэнъюй бросил взгляд на Лэй Чжунляня, который сидел на корточках в сторонке.

Ранее Чэнъюй попросил его отправиться на поиски Чжэньчжэнь, но Лэй Чжунлянь наотрез отказался.

– Молодая госпожа приказала, чтобы я присматривал за вами, – заявил он. – Я не могу уйти отсюда.

Очень упрямый человек. Фан Чэнъюй уже сталкивался с такими, поэтому даже не пытался угрожать, скандалить или кричать на него.

Лэй Чжунлянь внезапно вскочил на ноги.

– Молодая госпожа вернулась! – воскликнул он. В его голосе прослеживались и радость, и удивление. – А это еще кто?

Фан Чэнъюй сразу же повернулся на звук.

В поле зрения появился рослый мужчина. Чжэньчжэнь на его фоне казалась еще более хрупкой.

С ней что-то случилось.

Молодой господин не задумался о том, кто этот человек. Он даже не взглянул на него.

Он схватился за лежавшие рядом костыли, но вставать не стал.

Ему, инвалиду, лучше было и дальше сидеть неподвижно, чтобы не доставлять другим лишних хлопот.

Лэй Чжунлянь сделал несколько шагов вперед, однако не стал отходить далеко от Чэнъюя.

А незнакомец тем временем остановился неподалеку от них и начал что-то бубнить.

Говорил он очень громко, однако все его слова звучали невнятно, будто он каши в рот набрал. Фан Чэнъюй с Лэй Чжунлянем невольно уставились на его лицо.

Во рту незнакомца и в самом деле что-то было.

Перед ними стоял молодой и довольно красивый мужчина, вот только изо рта у него торчала… ветка.

Некоторые юноши держат во рту траву или цветы, чтобы выглядеть раскованнее.

Но ветка – она смотрелась совершенно странно.

Что это за чудаковатый мужчина? Это какой-то обычай местных жителей?

Причем очень знакомый обычай.

Все эти мысли пронеслись в голове у Лэй Чжунляня, который в свое время часто имел дело с рабочим скотом.

Очень похоже на мундштук, который надевают на ездовых животных.

Глава 3

Нужно быть честным со своими клиентами

В трех ли[1] отсюда находится уже другая деревня, а в пяти ли – действуют другие обычаи.

Как же полно в этом мире странных вещей.

Лэй Чжунлянь отвел удивленный взгляд от незнакомца и сосредоточил внимание на Цзюнь Чжэньчжэнь.

Раз мужчина принес ее на своей спине, это означает лишь одно: молодая госпожа не могла идти самостоятельно.

Где-то в горах она поранилась.

– Молодая госпожа! – крикнул он и тут же бросился к ней.

– Это члены твоей семьи? – спросил дровосек.

– Да, это моя семья, – ответила Чжэньчжэнь.

Услышав ответ молодой госпожи, Лэй Чжунлянь ускорил шаг, но дровосек вытянул руку в его сторону.

– Не так быстро, – бросил он. – Деньги в обмен на человека.

Мужчина все еще продолжал держать ветку во рту, но на сей раз его слова прозвучали куда отчетливее, чем раньше.

Чего?

Молодой господин Фан и Лэй Чжунлянь резко переменились в лицах.

Неужели это похититель или горный разбойник?

– Все нормально, – улыбнулась Чжэньчжэнь, заметив их испуг. – Я повредила ногу, а дровосек помог мне спуститься. В благодарность за помощь я пообещала заплатить ему десять таэлей серебра.

Так вот в чем дело. Это что, дровосек?

Пристальные взгляды Лэй Чжунляня и Фан Чэнъюя снова устремились на мужчину.

Соломенная веревка, топор, кролик.

– Ну что уставились? – Дровосек начал терять терпение. – Продолжите пялиться, я и за это денег попрошу.

Это еще что за дела?

Лэй Чжунлянь оказался в затруднительном положении.

– Дядюшка Лэй, дай ему денег, – произнес Фан Чэнъюй и улыбнулся дровосеку в знак уважения. – Дядя, огромное вам спасибо за помощь.

Дровосек взглянул на Фан Чэнъюя и вскинул брови, а затем посмотрел на Лэй Чжунляня.

– Дитя, у тебя не только с ногами, но и со зрением проблемы? – спросил он и указал сначала на себя, а после – на Лэй Чжунляня. – Как ты мог меня, молодого и привлекательного юношу, принять за его сверстника?[2]

Лэй Чжунлянь посмотрел на дровосека: его явно смутили эти слова.

«У этого горного жителя точно все в порядке с головой?» – задумался он.

Молодой господин Фан, хотя и прочел достаточно много книг, в которых фигурировали тысячи персонажей разного типа, оказался не рад встретить одного из них в жизни.

«Как и ожидалось, описания на бумаге слишком уж поверхностны», – подумал он.

Больше не обращая внимания на Фан Чэнъюя, дровосек повернул голову, чтобы бросить недовольный взгляд на Цзюнь Чжэньчжэнь, все еще сидевшую у него на спине.

Из-за того, что он ни с того ни с сего опустил руку, она снова соскользнула и ухватилась за его шею.

– Ты закончишь уже со своими дешевыми трюками? – вспылил он. – Если ты в самом деле такая, я запрошу еще больше денег.

Цзюнь Чжэньчжэнь вздохнула, а после обхватила его шею, толкнула дровосека в плечо и повалила на землю.

Фан Чэнъюй не смог сдержать порыва и крикнул:

– Дядюшка Лэй!

Лэй Чжунлянь как раз собирался броситься к ней.

Дровосек успел достать топор, взять в руки цветок и нацелиться на плечо Цзюнь Чжэньчжэнь.

Молодой господин Фан резко выпрямился, а Лэй Чжунлянь, сжимая в руках палку, точно оцепенел.

– Ты чего удумал? – шепотом прокричал Лэй Чжунлянь. – Только пальцем тронь нашу молодую госпожу!

В глазах Фан Чэнъюя промелькнула тень беспокойства.

Едва он собрался что-то сказать, как увидел, что лицо дровосека расплылось в улыбке. Из-за ветки в зубах она выглядела очень причудливо.

– А что, ее запрещено трогать? – спросил дровосек, покручивая топором в руке.

Фан Чэнъюй схватил свои костыли. Мозг Лэй Чжунляня потихоньку начинал закипать, да настолько, что ему казалось, будто он чувствует напряжение собственных извилин.

Это не место для кровопролития.

Дровосек снова перевернул топор и ткнул тыльной стороной ладони в лоб Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Я прикоснулся к ней, и что ты мне сделаешь? – серьезно спросил он, глядя на Лэй Чжунляня.

Лэй Чжунлянь понятия не имел, что ответить.

Дровосек выплюнул ветку, и уголки его рта сразу приподнялись в улыбке.

– Один – маленький инвалид, у которого еще молоко на губах не обсохло, другой – калека с неплохими навыками боя, но бесполезной в драке правой рукой. И откуда у вас столько смелости, чтобы пытаться мне противостоять? – спокойно произнес он.

Сперва его голос звучал чисто и радостно, а скорость речи напоминала горный источник, из-за чего его слова не воспринимались серьезно.

Но вдруг мужчина замедлился, и его голос зазвучал мрачнее, отчего атмосфера стала еще более леденящей.

Лэй Чжунлянь вздрогнул. В его глазах отразился тихий ужас.

Но вовсе не из-за мрачного тона дровосека, а из-за того, что он сказал о Чжунляне чистую правду, взглянув на него лишь единожды.

Лэй Чжунлянь, вооружившись палкой, успел сделать лишь несколько шагов, а его, оказалось, уже видели насквозь.

Жуть какая.

Неужели этот мужчина правда что-то обо мне знает?

– Ладно. – Мягкий голос Цзюнь Чжэньчжэнь нарушил застоявшуюся тишину. – Дядюшка Лэй, отдай ему деньги.

Фан Чэнъюй тоже выказал уважение.

– Братец, я виноват. Не следует мне оценивать людей по одежке. Обратив внимание на твои неброские одежды, я решил, что ты старше, – сказал он и кивнул Лэй Чжунляню. – Скорее, заплати ему.

Чувствуя напряжение всем телом, Лэй Чжунлянь достал свою сумку с деньгами и двинулся к дровосеку.

Тот взял ее, сунул под мышку топор и высыпал себе в ладонь горсть серебра, а после взвесил его.

– Братец, все забирай, мы и так доставили тебе много хлопот, – произнес Фан Чэнъюй.

Дровосек усмехнулся.

– Да за кого вы меня принимаете? Я что, похож на грабителя или разбойника? – возмутился он, со всей серьезностью отсчитал положенные ему десять таэлей серебра, а остальное высыпал обратно в сумку и бросил ее Лэй Чжунляню. – На сколько условились, столько и заберу. Нужно быть честным со своими клиентами.

После этих слов он развернулся и пошел прочь.

Дровосек определенно не притворялся и в самом деле собирался уйти. Лэй Чжунлянь немного расслабился, как вдруг Цзюнь Чжэньчжэнь снова позвала этого мужчину:

– Молодой господин!

Он остановился и обернулся.

– Неужели ты даже не обдумал мое предложение? – начала она, уставившись на зажатый в его руках божественный цветок. – Я могу заплатить столько, сколько попросишь.

Она вытянула руку и указала на Фан Чэнъюя с Лэй Чжунлянем.

– Ты верно подметил. Я – слабая девушка, один из них болен, а другой – калека. Раз мы путешествуем такой компанией, значит, у нас должно быть достаточно средств на существование и дальнейший путь. Мы можем позволить себе потратить любую сумму, которую назовешь.

Любая сумма. Это серьезное заявление.

Спутники Цзюнь Чжэньчжэнь почти никак не отреагировали на ее слова: Фан Чэнъюй выглядел спокойным, а Лэй Чжунлянь будто был не здесь и не вникал в происходящее.

Дровосек улыбнулся.

– Девчушка, не все вещи в этом мире можно купить за деньги, – ответил он. – Ты не подумай, что я как-то помыкаю тобой. Прояви благоразумие и пойми – раз это тебе не принадлежит, значит, на то воля Небес.

Договорив и не став дожидаться ее ответа, дровосек развернулся и вскоре исчез в лесных потемках.

Цзюнь Чжэньчжэнь впилась взглядом в его очертания. В ее глазах читалось разочарование.

Все было так – в противном случае она бы просто разбилась насмерть с этим цветком в руках. Лишившись его, ей удалось сохранить свою жизнь.

Такова жизнь, такова судьба.

Как в случае с теми пятью тысячами таэлей серебра, которые она потеряла на Празднике фонарей.

Что упало, то пропало. Когда надо отпустить – лучше так и сделать. Цзюнь Чжэньчжэнь попыталась опереться о землю.

Убедившись, что дровосек в самом деле ушел, Лэй Чжунлянь перестал осторожничать. Но он еще чувствовал капельки пота у себя на спине. Чжунлянь поспешил к Чжэньчжэнь, чтобы помочь ей.

– Ты в порядке? – спросил Фан Чэнъюй, глядя на усевшуюся рядом Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Все нормально, обычная рана, – ответила она, после чего задрала юбку и сняла туфли с носками.

Лэй Чжунлянь поспешно отвернулся и, слушаясь приказа молодой госпожи, отошел к повозке за водой и лекарствами.

Когда он вернулся со всем необходимым, Цзюнь Чжэньчжэнь дала лекарства, которые собрала сама, Фан Чэнъюю, а после попросила Лэй Чжунляня приготовить отвар из трав.

Фан Чэнъюй внимательно наблюдал за тем, как она перевязывала рану.

На обнаженной лодыжке Чжэньчжэнь зиял широкий порез, виднелись ее плоть и кровь.

– Больно? – спросил Фан Чэнъюй.

Его вопрос казался таким бессмысленным, но иногда людям свойственно спрашивать об очевидных вещах, даже если они уже знают ответ. Как будто бы это может облегчить боль собеседника и помочь им прочувствовать все на своей шкуре.

– Хотел бы и я ощутить боль в ногах, – заявил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь промыла свою рану и с улыбкой взглянула на Чэнъюя.

– А твои ноги не болят? – спросила она.

Фан Чэнъюй уставился на нее.

– Я уже привык к боли, для меня это как что-то обыденное.

Глава 4

Ни благородный, ни ничтожный

Он имеет в виду свою болезнь в целом или ту боль, которую он испытывал во время ее лечения?

Спокойный голос Фан Чэнъюя звучал ласково, но не без присущей ему серьезности. Слушать его было одно удовольствие.

Он совсем не походил на прочих молодых людей.

За все время Фан Чэнъюй ни разу не учинил скандала, ни на кого не кричал и всегда говорил тихо, это создало вокруг него миролюбивую атмосферу.

Он был ребенком, который позволял всем вокруг забыть о тревогах.

Из-за болезни он нуждался в постоянной заботе и тем не менее изо всех сил старался не доставлять другим лишних хлопот.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Мне тоже было больно, – сказала она.

Когда Цзюлин умерла, ее зарубили мечом.

Тогда люди Цзиньи-вэй использовали шоудао[3]: широкие, толстые и очень острые мечи. Оружие, предназначавшееся для того, чтобы пробивать броню. Разрезать ее тело для такого меча – то же, что разрезать тофу.

Она помнила, что первый удар шоудао пришелся прямо ей в плечо, он полностью отсек ей руку.

А после этого ее наискось порезали со спины. Если бы убийца ударил сильнее, ее могло бы и вовсе рассечь пополам.

Ужасно больно.

Но это не шло ни в какое сравнение с болью, которую испытала настоящая Цзюнь Чжэньчжэнь от удушья. Небо и земля.

Чжэньчжэнь ощупала свою шею.

Заметив это, Фан Чэнъюй подумал о ее повешении.

Больно ли умирать? Особенно для Чжэньчжэнь, которая на самом-то деле вовсе не хотела прощаться с жизнью.

Фан Чэнъюй сдержал улыбку. Жизнь сама по себе сложная штука. Есть даже фраза: больно так, что жить не хочется.

Цзюнь Чжэньчжэнь уже обработала свой порез.

– Тот человек стал причиной твоего ранения? – внезапно поинтересовался Чэнъюй. – Он ведь не дровосек, я прав?

Цзюнь Чжэньчжэнь покачала головой.

– В этом нет его вины, – ответила она. – Он в самом деле мой спаситель.

Спаситель?

Цзюнь Чжэньчжэнь поведала спутникам о случившемся. Разумеется, некоторые детали она опустила и рассказала только о ценных лекарственных свойствах того цветка и о том, что именно поэтому решила его сорвать.

Услышав это, Фан Чэнъюй с Лэй Чжунлянем покрылись холодным потом.

Они не знали, что и сказать.

Попросить ее, чтобы в следующий раз была осторожней и берегла себя? Но кто может предугадать, какой шаг безопасен, а какой несет за собой риск?

– На сей раз все случилось из-за моей небрежности, – заговорила Чжэньчжэнь. – Я знала о месте роста божественного цветка. Для собственной же безопасности следовало привязать к себе веревку и уже потом лезть за ним.

«Неужели она полезла за божественным цветком из-за моей болезни?» – подумал Фан Чэнъюй и на какое-то время умолк.

– В таком случае этот цветок и в самом деле очень ценен, – наконец подытожил он. – Тот человек не перегибал палку, когда хотел обменять его на твою жизнь.

Он произнес это с сожалением в голосе.

– Следовало дать ему больше денег.

Слова Чэнъюя имели смысл, однако, услышав их, Лэй Чжунлянь все равно почувствовал себя немного странно.

– Но этот человек… вел себя как-то чересчур… – не мог не возразить он.

Лэй Чжунлянь понятия не имел, какими словами можно его описать. Наконец он добавил:

– Ума не приложу, благородный он человек или ничтожество.

Если ты действительно благороден, как можно спасти кого-то, но при этом отнять лекарственное растение, из-за которого этот кто-то чуть не лишился жизни? Почему нельзя просто попросить? Разве молодая госпожа не пошла бы навстречу тому, кто спас ее жизнь?

Цзюнь Чжэньчжэнь покачала головой.

– Я бы не отдала цветок, – сказала она. – Если бы этот дровосек не угрожал мне своим топором.

Она замолкла и, подумав о чем-то, кивнула.

– Я могла бы отдать ему много денег, но лекарственные травы – никогда.

Если бы Чжэньчжэнь не находилась на волоске от смерти, она никому ни за что не отдала бы божественный цветок, даже тому, кто спас ей жизнь.

Лэй Чжунлянь дар речи потерял.

Возможно ли, что тот молодой человек тоже увидел ее насквозь и поэтому сразу же отнял цветок?

В таком случае они оба совсем не благородные люди.

– Я лишь одинокая путешествующая девушка, какое тут благородство? – бросила Чжэньчжэнь, поглаживая свой серебряный браслет.

В тот раз она возвращалась домой одна. Учитель не стал сопровождать ее, зато дал множество советов о способах самозащиты.

Подавляющее большинство из них – коварные трюки, которые у окружающих могут вызвать одно лишь презрение. Такие методы уж точно не для благородных людей.

– Ты лишь одинокая путешествующая девушка, какое тут благородство? – так сказал учитель.

Подумав об этом, Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

Но, вспомнив об украденном божественном цветке, тут же с досадой вздохнула.

– У меня нет особых причин ненавидеть его. Хотя он и повел себя неблагородно, этот дровосек не подлец. Иначе он бы меня не спас и не помог мне спуститься с горы, – произнесла она.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Трудно просить людей не причинять другим вред, но еще хуже – требовать от них уважения и любви, – заключил молодой господин.

В столь юном возрасте говорит такими взрослыми фразами.

Цзюнь Чжэньчжэнь снова улыбнулась.

– Однако мне все равно не понравилось его поведение. И не потому, что он украл у меня цветок, а потому, что направил на меня топор. Я не сомневалась в его действиях, но он почему-то защищался от меня. Уж не знаю, подлец он или нет, но душа у него точно гадкая.

Не из-за кражи цветка? Серьезно?

Если бы он не украл цветок, ему бы и не понадобилось защищаться, а тебе вообще не пришлось бы обращать на него внимание.

«Так интересно: молодая госпожа говорит об этом так серьезно, но сидит с надутыми щеками, – подумал Лэй Чжунлянь. – Божественный цветок, из-за которого она чуть не распрощалась с жизнью, выхватили буквально из ее рук. Тут любой бы расстроился, что уж говорить о ребенке».

– Молодая госпожа, поешьте, – предложил он и передал ей горячую еду.

Все уже позади. Нет смысла продолжать об этом беспокоиться, пора двигаться дальше.

Фан Чэнъюй принял лекарство, а Цзюнь Чжэньчжэнь поела. Лэй Чжунлянь стоял в сторонке, вооружившись палкой и о чем-то глубоко задумавшись.

– К счастью, он не один из них, – внезапно произнес он.

Чжэньчжэнь с Чэнъюем одновременно посмотрели на него.

Молодой господин Фан ничего не ответил, а вот Чжэньчжэнь призадумалась.

– Ты про тех горных разбойников, с которыми столкнулся во время сопровождения господина Фана? – спросила она.

Лэй Чжунлянь промолчал.

Цзюнь Чжэньчжэнь знала, кто он такой, а Лэй Чжунлянь знал, что ей обо всем известно. Он даже смутно догадывался, что она специально попросила именно его отправиться с ними в качестве сопровождающего.

С самого начала их путешествия они никогда не поднимали этой темы. Лэй Чжунлянь понятия не имел, стоит ли вообще о таком рассказывать.

В течение последних десяти лет он говорил об этом бесчисленное множество раз, но никто не верил ему, и это еще сильнее унижало его.

Лэй Чжунлянь не мог с этим смириться, поэтому и остался в доме семьи Фан.

Поначалу он болтал без умолку и рассказывал о случившемся всем, кому только мог, но в конечном счете все просто перестали обращать на него внимание. Позже его отправили присматривать за повозками, так что ему ничего не оставалось, кроме как беседовать с рабочим скотом.

После стольких разговоров и расспросов Лэй Чжунлянь так ничего и не добился.

Он уже много лет не говорил на данную тему и совсем не ожидал, что кто-то неожиданно проявит инициативу и спросит его о произошедшем.

И что этим кем-то окажется человек из семьи Фан.

Почему Лэй Чжунлянь открыл рот и не смог выдавить из себя ни звука? Не этого ли он с нетерпением ждал все эти годы? Не хотел столкнуться с очередным разочарованием после окончания разговора? Разочарование и безнадежность – те чувства, к которым ему больше всего не хотелось возвращаться.

Цзюнь Чжэньчжэнь на него не давила, а Фан Чэнъюй и вовсе молчал. Они не любопытствовали слишком сильно и не требовали от него каких-либо разъяснений. Выглядело это так, словно они просто болтают о делах минувших дней.

Рука, которой Лэй Чжунлянь держал палку, постепенно расслабилась.

– Он немного похож на них, – заявил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что он не похож на дровосека, а те разбойники были и не разбойниками вовсе? – спросила она.

Это именно то, что он сам всегда всем и говорил, но на этот раз кто-то опередил его.

Лэй Чжунлянь снова сжал палку.

– Они… их аура казалась вовсе не разбойничьей, – ответил он и посмотрел на горы.

Того дровосека уже давно и след простыл.

– То была аура настоящих воинов? – снова спросила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Глава 5

Интуиция подсказывает, что что-то тут не чисто

Аура воинов?

Лэй Чжунлянь сильнее сжал копье.

Тогда он увидел появившихся со всех сторон людей. Кто-то был верхом, кто-то на своих двоих. Это походило на самый настоящий хаос.

Одеты они были по-разному и очень неопрятно и выглядели невероятно зловеще. Видов оружия тоже оказалось немало: мечи, копья, цзи[4].

– Оставьте деньги на дороге! Оставьте деньги на дороге!

Они кричали и очень странно размахивали оружием.

– Господин Фан, с этими людьми что-то не так, – выпалил Лэй Чжунлянь.

Хотя отец Фан Наньцзюня, Фан Шоуи, неожиданно скончался, господин Фан не испугался такого поворота событий, ведь они с отцом с самого детства путешествовали и объездили полмира. И хотя сейчас их окружили, он сохранял спокойствие.

– Что именно? В этих краях полно разбойников, – произнес он. – Но ничего страшного: им нужны деньги, а нам надо проехать дальше, так что не будем рисковать ничьей безопасностью.

Услышав слова господина Фана, главный управляющий вышел вперед для переговоров с напавшими.

Лэй Чжунлянь приказал охране приготовиться к обороне.

– Если что-то пойдет не так, мы не станем биться насмерть. Самое главное – спасти наши жизни, не нужно сражаться за деньги и славу, – приказал он.

Все телохранители кивнули, а ученики помладше заулыбались.

– Хуалянь-гэ[5], все об этом и так знают, почему ты каждый раз так настойчиво просишь об одном и том же? – спросили они.

Когда человек постоянно повторяет известные всем вещи, это может означать лишь одно: у него на душе неспокойно.

Лэй Чжунлянь осмотрел разбойников, окруживших их.

– Я уверен, что с этими людьми что-то не так, – снова заявил он.

Озадаченные телохранители тоже оглянулись по сторонам.

– Эти разбойники обосновались здесь много лет назад, так что в этом нет ничего странного. Иногда их больше, иногда меньше. За последние годы жизнь людей ухудшилась, поэтому многие начали заниматься разбоем, – произнес кто-то. – Они просто хотят денег, никто из них не желает жертвовать своей жизнью.

– Даже если бы и хотели, мы их не боимся! – рассмеялся кто-то еще. – Многие из них даже нож правильно держать не умеют.

Разбойники, с которыми Лэй Чжунлянь сталкивался раньше, и правда рассчитывали на численность, боевыми навыками владели единицы. Именно поэтому у них не было преимущества, если драка все-таки начиналась. Так что телохранителям обычно не слишком доставалось.

Так все было раньше, но в этот раз Лэй Чжунлянь чувствовал, что здесь что-то нечисто.

Их голоса, крики и движения казались случайными, но в то же время в них прослеживалась какая-то правильность.

В следующее мгновение главный управляющий истошно завопил и свалился с лошади.

– Взять заложника!

Отовсюду послышались крики.

Начался хаос.

– У них зверский аппетит, они ничего не боятся, – закричали телохранители и заняли боевые позиции, чтобы дать отпор.

Вместе с ними в движение пришли и разбойники. Воздух содрогался от разнесшихся криков.

– Убить.

– Убить.

– Убить.

Это слово прорвалось в уши Лэй Чжунляня подобно удару молнии.

Теперь он понял, что здесь не так.

Голоса нападавших звучали очень размеренно, а вся их хаотичность оказалась простым притворством. Очень скоро их действия превратились в слаженную атаку, которая сокрушала все на своем пути.

И они кричали, призывая убивать.

Разбойники не стали бы тратить силы на бессмысленные вопли. Существовало только одно место, где во время штурмов скандировали слово «убить».

Поле боя на войне. Так могли кричать только воины.

Когда-то Лэй Чжунлянь вступил в ряды воинов и собирался отправиться в северные земли за гогуном, однако на полпути ему пришлось бросить эту затею: его родители уже находились в преклонном возрасте, и ему следовало исполнить сыновний долг.

Он уже бывал на поле битвы. Лэй Чжунлянь тренировался и убивал вместе со своими боевыми товарищами. Хотя длилось это очень недолго, все пережитые чувства пропитали его до мозга костей.

Эти люди… это вовсе не разбойники!

– Скорее отступаем, не принимайте бой и не занимайте боевые позиции, защищаем господина Фана и отступаем! – крикнул Лэй Чжунлянь.

Но было уже слишком поздно.

– Значит, те люди оказались не горными разбойниками, а хорошо обученными солдатами?

Ласковый женский голос раздался в его ушах, в ту же секунду ему передали чашку чая.

Лэй Чжунлянь слегка расслабился. Он принял горячий чай и согрел свои замерзшие руки.

– Да, – ответил он низким голосом. – Позже власти поймали этих людей, и они во всем сознались. Да, нашлись свидетели и вещественные доказательства, однако я уверен, что это были не горные разбойники!

– Выходит, единственная улика – это твои чувства в тот момент? – спросила Чжэньчжэнь.

Как и в ситуации с дровосеком. От одной лишь встречи с ним волосы вставали дыбом.

Они оба уже сталкивались с солдатами, с теми, кто бывал на войне и видел много крови.

Но в том-то и дело: они это просто чувствовали. Это как животный инстинкт, что срабатывает в случае опасности. Такое можно понять умом, но нельзя выразить словами.

Лэй Чжунлянь опустил голову. На его лице читались горечь и негодование.

– Да, но никто мне не верит, – тяжело бросил он.

Все думали, что он просто хочет сбежать от ответственности, настаивая на том, что на них напали правительственные войска, крича, что все было спланировано заранее, утверждая, что это расправа. Однако он никогда не винил себя в некомпетентности.

Для телохранителей проиграть военным не так постыдно, как потерпеть поражение от рук разбойников.

Цзюнь Чжэньчжэнь ничего не ответила.

Фан Чэнъюй, который все это время молчал и внимательно слушал, неожиданно заговорил.

– Как мама и бабушка отреагировали на случившееся? – спросил он.

– Тогда нельзя было заставлять главную жену волноваться, – ответил Лэй Чжунлянь. – Так сказала старая госпожа.

Он поднял голову, взглянул на молодого господина Фана и продолжил:

– Она заявила, что я лгу и все это невозможно.

Почему невозможно?

Лэй Чжунлянь был категорически с этим не согласен, именно поэтому он не сбежал и остался в Дэшэнчане. Он просто хотел знать – почему?

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на Фан Чэнъюя, а тот посмотрел на нее.

Она улыбнулась и ничего не сказала.

– Я просматривал записи того времени, а также ознакомился с правительственными материалами по расследованию этого дела, – мягко произнес Фан Чэнъюй, глядя на Лэй Чжунляня. – Там и в самом деле нет ни намека на причастность солдат. Более того, вокруг Янчэна вообще нет войск. Даже если они захотели бы устроить передислокацию, такое количество людей не смогло бы переместиться бесследно.

Лэй Чжунлянь удивленно посмотрел на него.

Молодой господин знал о случившемся и даже ознакомился с архивами…

У него возникли сомнения по поводу смерти отца? Иначе зачем лезть в материалы по этому делу? Всем ведь было известно, что его ограбили и убили горные разбойники.

– Я больной человек, кроме чтения книг и бесконечных размышлений, у меня не было никаких занятий, – с улыбкой добавил Фан Чэнъюй, словно прочитав мысли Лэй Чжунляня. – Кстати, в то время гогун уже дислоцировался на северные земли, все войска находились под его командованием. Ты не веришь результатам правительственного расследования и не веришь словам бабушки, но разве можно поверить в то, что командование гогуна настолько жестоко?

Верно. Разве мог кто-то переместить целое войско и не оставить ни следа?

– Вот почему моя бабушка сказала тогда, что это невозможно, – с теплотой в голосе объяснил Чэнъюй.

Лэй Чжунлянь выглядел раздосадованным.

Верно. Это и в самом деле невозможно, однако я точно уверен, что не обознался. Так почему же все так?

Другие уверяли, что Лэй Чжунлянь просто до смерти перепугался и начал страдать от галлюцинаций. Он не смог смириться со смертью своих товарищей, поэтому и стал искать повод для успокоения.

– Но кое в чем ты прав, дядюшка Лэй, – сказал Фан Чэнъюй.

Лэй Чжунлянь поднял голову и ошарашенно посмотрел на него.

– Скорее всего, убийство моего отца было спланировано, – продолжил Чэнъюй. – Кроме того, дядюшка Лэй, ты тот, кому наша семья доверяет, и именно поэтому я хочу, чтобы ты и дальше сопровождал меня.

Доверяет?

Семья Фан мне доверяет?

Глаза Лэй Чжунляня тотчас же засияли.

– Молодой господин, – вскрикнул он дрожащим голосом.

Фан Чэнъюй с улыбкой кивнул.

– Так что давайте продолжим наш путь, – предложил он. – Нас не должны обнаружить, нужно тщательнее скрываться.

Оказалось, семья Фан не бросала молодого господина. Его просто хотели защитить.

Лэй Чжунлянь ошеломленно посмотрел на Фан Чэнъюя.

– Молодой господин, вы… неужели ваша болезнь – это тоже дело рук тех людей? – спросил он.

Фан Чэнъюй снова кивнул.

Теперь все встало на свои места. Вот почему они так внезапно и в строжайшей тайне покинули Янчэн и отправились в такой далекий Жунань.

Лэй Чжунлянь не знал, какими словами описать то, что творилось сейчас у него на душе.

– Вот уж не думал, что старая госпожа и госпожа на самом деле… – пробормотал он.

На самом деле всегда верили мне.

Но это было не совсем так. Фан Чэнъюй перевел взгляд на Цзюнь Чжэньчжэнь. Именно она ему поверила.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась и сказала:

– Увы, сейчас я должна побеспокоить тебя и попросить помочь мне сесть в повозку. Придется тебе позаботиться сразу о двух людях, которые не могут ходить. Кто бы мог подумать, что такое случится.

Лэй Чжунлянь не смог удержаться от смеха.

В такое время юноша, зная о чьей-то глубокой ненависти и о том, что отец и он сам пострадали от чьих-то рук, мог оставаться таким спокойным и безразличным.

Из-за этого Лэй Чжунляню показались смехотворными его собственные раскаяния.

– Хорошо, – ответил он. – Молодой господин, молодая госпожа, давайте поторопимся, чтобы эти негодяи не обнаружили нас.

Раздался звонкий треск.

Разгневанный владелец Сун разбил стоявшую на столе белую фарфоровую чашку.

– Отбросы! Почему до сих пор не удалось их найти?

Глава 6

Странный план

Осколки фарфора разлетелись по всему полу, а горячий ароматный чай расплескался на ноги нескольких человек.

Люди не осмеливались пошевелиться.

– Господин, – смело заговорил какой-то мужчина. – Вы ведь прекрасно осведомлены о реальной мощи Дэшэнчана. Если они всерьез захотели кого-то спрятать, будет очень трудно его разыскать.

Владелец Сун расхаживал по комнате и хмурился.

Это чистая правда.

Все было бы нормально, случись это в любое другое время. Свекровь с невесткой могли бы скрыть все от других, но уж точно не от него. Они что-то случайно узнали, вот и все. Однако на сей раз эти женщины следовали наставлениям монаха, у них осталась последняя надежда на спасение семьи Фан. Они отчаянно старались бороться до последнего.

Простой вопрос уже вызвал бы подозрения, что уж говорить о попытке получить конкретный ответ. Поэтому он и не спрашивал.

Угрюмый владелец Сун остановился.

– Монах сказал, что отец и сын будут в безопасности, только если они не увидят друг друга? Тогда я покажу им, что скажет сам Янь-ван, владыка загробного мира! – бросил он и посмотрел на слугу, стоявшего перед ним. – Принеси все необходимое.

Слуга кивнул, сходил во внутренние покои и взял маленькую коробочку.

Владелец Сун раскрыл ее и вытащил оттуда треугольный бумажный пакетик. Он поднял его на уровень глаз и повертел с улыбкой на лице.

– В прошлый раз я дал вам целых пять лет счастья, на сей раз я пресеку все на корню и убью его еще в утробе. Посмотрим, верите вы в судьбу или нет, – произнес он и протянул пакетик одному из мужчин. – Передайте ей это.

Мужчина взял его, развернулся и поспешно вышел.

– Раз так нравится прятаться – прячься, я больше не собираюсь тебя искать, – холодно произнес владелец Сун. – Пытайтесь родить хоть десять детей, не выживет ни один из них.

К концу апреля ощутимо потеплело.

Лин Чжи сидела на крытой дорожке и усиленно махала веером. Она все еще нервничала, поэтому слегка расстегнула платье.

Две служанки поспешили к ней.

– Ах, Лин Чжи, – воскликнули они. – Ты же простудишься.

Лин Чжи продолжила махать веером и не обратила на них никакого внимания. Ей хотелось побольше прохлады.

С начала ее беременности прошел всего месяц, но все «побочные эффекты» уже исчезли. Это определенно было ненормально.

Лекарь Вань говорила, что тошнота и прочие «прелести» ее положения должны пропасть не раньше, чем через три месяца.

К тому же ее талия…

Лин Чжи надавила рукой на живот. Она не только не набрала вес, но и похудела.

Конечно, в ее случае и невозможно было поправиться, ведь она не носила ребенка на самом деле.

Более того, Лин Чжи не знала, почему – то ли из-за реакции организма на притворную беременность, то ли по другой причине, – но в этом месяце у нее не было регул[6]. Она понятия не имела, как пережила бы это время, если бы они пришли.

Но в следующем месяце ей могло так не повезти.

Лин Чжи снова со свирепостью замахала веером.

– Лин Чжи, вот твой кисло-сладкий суп, – с улыбкой произнесла подошедшая служанка.

Лин Чжи едва не стошнило, когда она увидела принесенное блюдо. Оно было до противного кислым, такое может любить разве что какая-нибудь нечисть.

Однако лекарь Вань говорила, что беременным оно нравится.

Значит, если я его не съем, остальные догадаются, что я не беременна?

Лин Чжи улыбнулась служанке, взяла миску и, кипя от негодования, выпила все залпом.

– Как выпью его, сразу так хорошо становится. – Лин Чжи выдавила из себя еще одну улыбку.

– Не пей что попало, – из-за двери донесся голос старой госпожи Фан.

Все присутствующие во дворе поспешно встали и поклонились ей.

– Это не что попало, его приготовила сама госпожа Фан, – робко пролепетала служанка.

Услышав о том, что госпожа Фан лично приготовила суп, старая госпожа не стала задавать лишних вопросов.

– Почему ты сидишь здесь одна? – нахмурилась она.

Для семьи Фан этот еще не родившийся малыш стал самым драгоценным сокровищем, и госпожа Фан лично оберегала Лин Чжи по приказу своей свекрови.

– Госпожа и тетушки заняты домашними делами. Уже жарко, необходимо приготовить летнюю одежду, лед и многое другое, – поспешно ответила Лин Чжи. – Я далеко не уходила и просто сидела здесь, не переживайте, старая госпожа.

Старая госпожа Фан с любовью в глазах погладила ее по плечу.

– Тогда я составлю тебе компанию, – произнесла она.

Даже молодой господин с тремя сестрами не удостаивались такой чести. Глядя на Лин Чжи, служанки со всего двора не могли скрыть своей зависти.

В глубине души Лин Чжи была несказанно рада, но вместе с тем ее охватило беспокойство.

– Старая госпожа, присаживайтесь. – Она помогла старушке присесть, после чего устроилась рядом с ней.

Нужно побыстрее избавиться от этого «ребенка».

Но разве трехмесячный малыш не будет состоять из плоти и крови?.. Когда придется имитировать выкидыш, я смогу подделать кровь. Но как быть со всем остальным?

Обитатели поместья теперь и днем и ночью глаз с нее не сводили.

– Как дела у молодого господина? – немного подумав, прошептала Лин Чжи со слезами на глазах.

– Раз ты в порядке, то и у него все должно быть отлично, – ответила старая госпожа.

Почему он до сих пор не помер? Если он скончается, можно будет воспользоваться суматохой и устроить выкидыш.

Лин Чжи сжала веер.

Узнав о визите старой госпожи, госпожа Фан с наложницами отложили свои дела и вскоре вышли к ней.

– Я в порядке, просто пришла все проверить, – улыбнулась старая госпожа Фан, с радостью и волнением глядя на Лин Чжи. – Скоро уже два месяца. Разве это не самый важный период? Я не могу не беспокоиться.

– Старая госпожа, не волнуйтесь. Лин Чжи питается трижды в день, а все супы госпожа Фан готовит сама. Даже в ночное время она рядом и не смыкает глаз, – улыбнулась наложница Юань.

– Ну разумеется, ведь я должна заботиться о ней, и тогда Будда заметит мою искренность, – отозвалась госпожа Фан.

Ей хотелось не только уберечь своего еще не рожденного внука, но и искупить вину за невнимательность, из-за которой пострадал Фан Чэнъюй.

Старая госпожа кивнула и осмотрелась.

– Людей по-прежнему слишком много, – заявила она.

Много?

Наложница Юань окинула взглядом присутствующих.

У госпожи Фан и так осталось всего четыре или пять служанок. Они что, хотят, чтобы она осталась совсем одна?

– Будда говорил, что все должно оставаться только в кругу близких родственников, – объяснила старая госпожа Фан. – Тебе достаточно оставить на кухне одну служанку, а две пусть будут здесь. Этого вполне хватит.

Что происходит? Тюрьма какая-то.

У всех, кто услышал это, округлились глаза.

Только лицо наложницы Су по-прежнему оставалось бесстрастным. Она в любом случае сделала бы то, чего пожелали бы свекровь с невесткой.

Наложница Юань нахмурилась.

– Тебе не кажется, что они из мухи слона делают? – прошептала она наложнице Су, когда они покидали двор госпожи Фан.

– Почему ты эту проблему сравниваешь с мухой? – тоже нахмурившись, спросила наложница Су.

Наложница Юань махнула рукой и улыбнулась.

– Я не это имела в виду. Я понимаю, что дело нешуточное. – Она снова понизила голос. – Но тебе не кажется, что все это выглядит как-то странно?

Наложница Су взглянула на нее.

– Она вынашивает ребенка, разве есть в семье хоть кто-то, кто не считает ее сокровищем? Почему старая госпожа и госпожа ведут себя так, словно кто-то хочет ей навредить? – прошептала наложница Юань.

– Навредить ей? – спросила наложница Су. – Кому это нужно?

– Неужели Лю-эр? – немного поразмыслив, предположила наложница Юань, а после прикрыла рот рукой и захихикала. – От одной только мысли смешно.

Наложница Су пронзила ее взглядом.

– Хватит нести чушь, веди себя подобающе, – бросила она.

Наложница Юань поджала губы и, сдержав смех, добавила:

– Но это правда очень странно и забавно.

– Странно? Что в этом странного?

– Просто мне кажется, что тут что-то не так.

Темной ночью в одной из комнат дома семейства Фан раздались голоса: пожилой мужской и приглушенный женский.

– Все нормально, не думай об этом.

В помещении на мгновение воцарилась тишина.

– Хорошо, – произнес женский голос.

Больше никто не издал ни звука. В дом снова вернулся покой.

Из-за приказа старой госпожи в покоях госпожи Фан почти никого не осталось.

Подле Лин Чжи служанок тоже практически не было, однако от этого ей не сделалось легче. Только тревожней.

Она напрочь лишилась возможности общаться с другими. Госпожа Фан ежеминутно следила за ней, словно надзиратель.

Это означало, что подстроить выкидыш не получится.

Лин Чжи стало жарко. Она поднялась, держа веер в руках, и отправилась к чайному столику.

– Лин Чжи, хочешь попить? – донесся до нее женский голос.

Услышав его, Лин Чжи обернулась и увидела наложницу Юань: она стояла в дверях, улыбаясь.

– Не утруждай себя, я сама, – со смехом промолвила женщина и вошла в комнату.

Глава 7

А вот и ты

В заботе наложницы Юань Лин Чжи не заподозрила ничего дурного.

Та всегда была изворотлива и пользовалась поддержкой. Она не только получила расположение старой госпожи и главной жены, но и перед слугами нос не задирала.

И теперь, когда статус Лин Чжи изменился, наложница Юань стала вести себя с ней еще почтительнее.

Лин Чжи уже привыкла к такому отношению, поэтому не стала ее останавливать и лишь наблюдала, как наложница Юань подходит к столу, чтобы налить чай.

Как только она собралась передать Лин Чжи чашку, в дверях возникла госпожа Фан.

– Что ты делаешь? – нахмурившись, спросила она.

Наложница Юань замерла с чашкой в руке.

– Лин Чжи захотела попить, – ответила она с улыбкой.

– Поставь. – Госпожа пристально посмотрела на нее, подошла ближе и взглянула на Лин Чжи. – Я разве не ясно дала понять, что, кроме меня, никто не может ничего давать ей?

Ее слова прозвучали неожиданно сурово.

Лин Чжи и наложница Юань смутились.

Госпожа Фан снова взяла чайник и наполнила чашку.

– Иди, – велела она. – Я доложу матушке о случившемся.

Лин Чжи приняла чай, прошла в другую часть комнаты через жемчужный занавес и услышала, как госпожа Фан с наложницей Юань покинули помещение и зашли в соседний кабинет.

Что это было?

Лин Чжи поставила чашку на стол, присела и вздохнула, а после с силой замахала веером.

И что теперь делать?

Когда ее мысли стали превращаться в полный сумбур, Лин Чжи услышала звук приближающихся шагов и тут же стерла с лица грусть и тревогу. Служанка с улыбкой обернулась.

– Тетушка Су! – воскликнула она и слегка оцепенела.

Наложница Су стояла перед занавесками из жемчуга и что-то говорила. Раздвинув их, она подошла к Лин Чжи с миской супа в руках.

– Вкусный суп, который госпожа попросила меня передать, – серьезно произнесла она.

Поначалу наложница Су была человеком, кому госпожа Фан поручила заботу о Лин Чжи. Но позже госпожа Фан взяла эти обязанности на себя, и наложница Су больше не появлялась.

В семье Фан все знали, что наложница Су – самый порядочный человек. Как свекровь с невесткой велели, так она и делала.

Когда старая госпожа заявила, что о Лин Чжи могут заботиться только ближайшие родственники, наложница Су сразу же перестала с ней контактировать. Это касалось даже мелочей: она не раздвигала для нее занавески, не наливала ей чай, не передавала палочки для еды.

Раз уж она пришла с супом, должно быть, госпожа Фан в самом деле послала ее. У Лин Чжи ни на секунду не возникло сомнений на этот счет.

По правде говоря, она вообще не придавала ничему никакого значения. Лин Чжи даже надеялась, что кто-то захочет ей навредить. Таким образом вина за потерю ребенка легла бы на других, и ей не пришлось бы решать эту проблему самой.

К сожалению, в последнее время, кроме госпожи Фан, с ней едва ли кто-то общался.

А госпожа Фан уж точно не собиралась вредить ее ребенку.

Лин Чжи вздохнула.

– Выпей, – сказала наложница Су и поставила суп на стол.

Лин Чжи посмотрела на нее и прикусила нижнюю губу, а затем перевела взгляд во двор. Ее глаза вдруг загорелись.

Во двор, где уже несколько дней стояла тишина, кто-то вошел. Это оказалась Фан Цзиньсю, третья юная госпожа.

Но не она заинтересовала Лин Чжи. Значение имела лишь та девушка, что шла следом. Это была не кто иная, как Лю-эр, служанка Цзюнь Чжэньчжэнь.

Поскольку молодой господин Фан и молодая госпожа уехали, Лю-эр вернулась вместе с третьей юной госпожой. Она не знала, куда ей податься, поэтому просто таскалась за Фан Цзиньсю.

Хотя третья юная госпожа не слишком хотела с ней возиться, в данной ситуации она ничего не могла поделать.

Даже прямо сейчас.

Лю-эр прошла через ворота и направилась в сторону комнаты Лин Чжи, однако ее тут же схватила Фан Цзиньсю.

– Что ты делаешь? Кто позволил тебе войти? – процедила она.

– А почему я не могу войти и узнать, в чем дело? – спросила Лю-эр.

Эту девку оберегают как самую настоящую драгоценность. Мне бы хотелось проверить, что за ценное «золотое яйцо» она вынашивает у себя в чреве.

– Исчезни! – крикнула Фан Цзиньсю. – Я даже не знаю, есть ли у тебя право находиться здесь.

Лю-эр вытаращила глаза.

– Конечно же, есть!

Почему служанка Цзюнь Чжэньчжэнь настолько глупа?

Еще больше Фан Цзиньсю раздражало то, что она зачем-то самолично вернула ее домой. Следовало просто бросить ее в том загородном поместье.

Фан Цзиньсю стиснула зубы.

– Не доставляй неприятностей своей госпоже, – заявила она.

– Да как я могу причинить неприятности своей госпоже… – не согласилась с ней Лю-эр.

Они начали спорить, и к ним вышла наложница Су.

– Третья юная госпожа, – прошептала она.

Фан Цзиньсю и Лю-эр замолкли.

– Матушка позвала меня сюда, – ответила ей Фан Цзиньсю.

Наложница Су кивнула.

– Идите за мной, – сказала она и направилась в сторону кабинета госпожи Фан, однако вдруг что-то вспомнила и остановилась. – Лю-эр, жди снаружи.

Лю-эр закатила глаза.

Как эта тетка смеет мне указывать?

– Вон отсюда, и, если будешь шнырять здесь, я немедля тебя продам, – первой прошептала Фан Цзиньсю, заметив эмоции Лю-эр. – Не забывай, что Чжэньчжэнь сейчас здесь нет.

Умный в гору не пойдет.

Лю-эр скорчила недовольную мину и что-то пробормотала, а затем махнула рукой и вышла.

Фан Цзиньсю последовала за наложницей Су.

Госпожа Фан немного удивилась, увидев их двоих.

– Госпожа, несколько дней назад вы говорили, что у вас есть какое-то поручение для третьей юной госпожи, – напомнила наложница Юань.

– Точно, – тут же вспомнила госпожа Фан. – Верно, Цзиньсю, есть кое-что, что ты можешь для меня сделать…

Лин Чжи находилась в комнате одна. Она сидела у окна и смотрела на озирающуюся за дверью Лю-эр. Ее сердце бешено колотилось.

Лю-эр… Она так неожиданно появилась.

Какая прекрасная возможность.

Лин Чжи снова устремила взгляд на суп. Ее дыхание участилось.

Этот метод казался ей простым и грубым, могло выявиться множество несостыковок, но разве в такой ситуации кто-то стал бы смотреть на то, что Лю-эр – служанка молодой госпожи?

Из-за потрясения от потери правнука свекровь с невесткой точно не смогут трезво оценить ситуацию.

Ну все. Сейчас или никогда.

Лин Чжи схватила тарелку с супом дрожащими руками и залпом выпила все содержимое, после чего, даже не вытерев капли с уголков губ, подошла к кровати.

Прямо под подушкой она припрятала кое-какое лекарство в виде порошка.

Через несколько дней после сообщения о ее беременности сестрицы купили его для нее. Они условились, что в будущем получат половину того, что в итоге достанется Лин Чжи.

Говорили, что это лекарство вызывает внизу кровотечение. Но, несмотря на такой пугающий эффект, вреда для здоровья от него никакого нет.

Однако Лин Чжи успела сделать лишь несколько шагов, когда почувствовала такую резкую боль в животе, словно в нее вонзили нож и начали прокручивать у нее внутри.

Лин Чжи истошно закричала.

Что происходит?

Прежде чем этот вопрос успел промелькнуть у нее в голове, Лин Чжи упала без чувств.

Этот крик ужаса особенно сильно ударил по ушам в тишине двора. Все, кто находился неподалеку, вздрогнули от испуга.

Плохо.

У госпожи Фан сердце в пятки ушло, и она сломя голову помчалась к Лин Чжи.

Беда.

Сердце Фан Цзиньсю тоже пропустило удар. Она побежала следом.

Наложницы не отставали ни на шаг.

Госпожа Фан вломилась в комнату, и первое, что она увидела, – это лежащую на полу Лин Чжи и лужу крови.

Ослепительную, ярко-красную лужу крови.

Вот и все.

Госпожа Фан обмякла и упала на колени.

Почему опять все так? Как только ее не оберегали, но почему же? Небеса, вы там совсем, что ли, ослепли?!

Госпожа Фан обхватила себя руками и душераздирающе закричала. Стоявшая позади нее Фан Цзиньсю, стиснув зубы, смотрела на все это своими черными глазами и придерживала руками дверь.

Это было ожидаемо.

В безопасности ли Чэнъюй и Чжэньчжэнь?

Кто же, в конце концов, за всем этим стоит?

Наложница Юань и наложница Су остановились в проходе и, побледнев, задрожали от страха.

– А я говорила, что все это очень странно, – пробормотала наложница Юань.

– Да уж, – процедила наложница Су в ответ.

В этом безжизненном, полном сожалений и криков ужаса месте только один голос звучал ликующе.

– Ха, вот она, воля Небес!

Фан Цзиньсю чуть не задохнулась и не потеряла сознание.

Эта безрассудная соплячка!

Третья юная госпожа обернулась на ватных ногах и посмотрела на Лю-эр, которая стояла в дверях, вытянув шею, и заглядывала внутрь.

– Скорее позови врача, – закричала Фан Цзиньсю.

Наложница Юань пришла в себя.

– Да, скорее-скорее, зовите врача, позовите лекаря Вань! – крикнула она.

Служанка среди них была только одна – Лю-эр. Именно ей следовало исполнить приказ.

Ну же, идиотка, поторопись.

Лю-эр никогда не считала себя обычной служанкой, поэтому лишь недовольно надула губы.

– Позовите врача! – выкрикнула она наружу.

Фан Цзиньсю так разозлилась, что ей захотелось сейчас же открутить Лю-эр голову. Наложница Юань вздохнула.

Совсем о других не думает, только о себе.

Она сама вышла наружу, чтобы позвать слуг.

Но поблизости никого не оказалось.

«Странно», – снова подумала наложница Юань.

Даже если госпоже Фан и не требовались слуги, это вовсе не означало, что отослали абсолютно всех. Здесь только что стоял такой шум, что от криков легко можно было оглохнуть. Как же так получилось, что, кроме Лю-эр, никто не прибежал?

Только она успела об этом подумать, как послышались шаги. Хаотичные, но в то же время ритмичные шаги. Похоже, приближалось много людей, пусть они и не слишком шумели.

Звучит немного пугающе.

Наложница Юань замерла и, наконец, увидела тех, кто пришел.

Старая госпожа?

Старая госпожа Фан с серьезным видом шагнула вперед. За ней следовали не служанки, а толпа стражников с оружием.

Старая госпожа вошла внутрь. Лицо ее, как всегда, оставалось спокойным, однако в глазах прослеживался холод, от которого мурашки бежали по коже.

Наложница Юань невольно сделала шаг назад.

– Как же долго я ждала тебя, и вот этот момент настал, – остановившись, медленно произнесла старая госпожа. – Я по-настоящему счастлива.

Глава 8

Никто никого не бросает

В тот момент, когда во дворе госпожи Фан раздались крики, Фан Юньсю вела оживленную беседу с Фан Юйсю.

– Матушка вызвала ее, – сообщила Фан Юньсю.

– Она лично попросила ее прийти? – спросила Фан Юйсю.

Поскольку госпожа Фан всецело посвятила себя заботам о будущем внуке и отложила домашние обязанности в сторону, сестры с головой ушли в дела денежной лавки и были очень заняты.

Девушки, как и прежде, сверяли счета и обсуждали происходящее в Дэшэнчане. Фан Юйсю вышла к управляющему, когда тот явился за указаниями, а вернувшись, заметила, что Фан Цзиньсю и след простыл.

Она узнала, что госпожа Фан послала за ней.

– Как матушка могла попросить ее прийти? – встревоженно спросила Фан Юньсю. – Что-то произошло?

– Сейчас всем запрещено помогать матушке, нам лучше туда не лезть, – заявила Фан Юйсю, выходя из комнаты. – Кто сказал ей прийти?

– Служанка наложницы Су, – ответила Фан Юньсю и ускорила шаг.

Как только девушки вошли во двор госпожи Фан, они услышали истошные вопли, доносившиеся оттуда. От страха у них кровь застыла в жилах. Фан Юньсю невольно схватила Фан Юйсю за руку. Сестры посмотрели друг на друга: обе заметили, как каждая из них побледнела.

– Быстрее! – бросила Фан Юньсю.

Фан Юйсю уже ускорилась.

Сестры понимали: что-то случилось, но останавливаться не намеревались.

Все-таки там их мать, их сестра. Для них не существовало никаких препятствий.

Пока им не преградили путь.

У входа во внутренний двор девушек остановили. Несколько стражников, которых они не знали, загородили проход. В руках те держали оружие.

– По приказу старой госпожи всем запрещено входить, – заявили мужчины.

Во дворе раздался вопль, а в дверях из ниоткуда возникли вооруженные стражники. Воистину кошмарное зрелище.

Руки Фан Юньсю и Фан Юйсю крепко сцепились, и через мгновение Фан Юньсю спрятала сестру у себя за спиной.

Фан Юйсю не стала отказываться от заботы старшей сестры и продолжила смотреть на стражу, стоя за Фан Юньсю.

– Приказ бабушки? – мягко спросила она.

В ответ мужчина кивнул.

– Вы стража из денежной лавки? – снова поинтересовалась Фан Юйсю.

А были ли вообще стражники в нашей лавке?

Фан Юньсю невольно взглянула на Фан Юйсю.

Мужчины тоже посмотрели на нее и кивнули.

Фан Юньсю почувствовала, как сестра тут же расслабилась.

– Все нормально, это спланировала бабушка, – прошептала ей на ухо Фан Юйсю.

В самом деле?

План бабушки.

А как это можно подтвердить?

Фан Юйсю сказала, что все в порядке, а это значило, что можно выдохнуть. Фан Юньсю успокоилась и заглянула во двор.

Все поместье семьи Фан заполонили стражники. Кругом стояла гробовая тишина, никого, кроме охраны, не было видно.

– Матушка, – закричала госпожа Фан, придя в чувство и заметив свекровь. Вспомнив о том, что случилось, она тут же с ужасом в глазах осмотрела комнату.

Лин Чжи продолжала лежать на полу в луже собственной крови.

Это не сон, не видение. Это суровая реальность.

Госпожа Фан вскочила.

– Лин Чжи, Лин Чжи! – крикнула она, бросилась к служанке и проверила ее дыхание.

Она дышала. Госпожа Фан вздохнула с облегчением, однако, глядя на постепенно растекающуюся по одежде кровь, продолжала дрожать.

– Врач, почему до сих пор не пришел врач? – вопила она, вскинув голову, чтобы оглядеть присутствующих.

Наложница Юань, наложница Су, Фан Цзиньсю и злорадствующая Лю-эр.

Служанок не было, зато рядом стояла мрачная и вооруженная стража.

Ах, точно.

Наконец госпожа Фан кое-как успокоилась.

Лин Чжи пострадала, и это говорило о том, что виновные в болезни Чэнъюя снова объявились.

– Матушка, кто же это, в конце-то концов? – слезно вопрошала госпожа Фан с красными глазами.

Старая госпожа Фан окинула взглядом всех, кто находился в комнате.

– Говорите, чьих это рук дело? – холодно бросила она.

Наложница Юань упала на колени.

– Старая госпожа, это несправедливые обвинения, – заплакала она. – Все это время я находилась подле госпожи, я вовсе не подавала Лин Чжи чаю…

Госпожа Фан не стала ничего спрашивать и перевела взгляд на наложницу Су.

Та склонила голову и тоже опустилась на колени, после чего сказала:

– Если бы все говорили только правду, в этом мире вообще не было бы никаких проблем.

Уж лучше умереть, чем сдаться.

Наложница Юань вытерла слезы и встревоженно посмотрела на наложницу Су сквозь пальцы.

На этот раз не получится отделаться одним лишь плачем.

Госпожа Фан сидела возле Лин Чжи. Когда она успокоилась, от ее взгляда не ускользнула ни одна эмоция присутствующих.

Если старая госпожа Фан явилась во всеоружии, это значило, что в глубине души она уже знала, что виновник находится именно здесь.

Что их цель точно кто-то из этих четверых. В противном случае они бы не появились здесь сегодня.

Это ловушка. Для каждого. Чтобы выяснить, у кого больше козырей в рукаве.

Вот только сейчас казалось, что у наложницы Юань козырей меньше всего. Она попала под подозрение еще в тот раз, когда послала свою служанку растрепать всем о случившемся с молодым господином.

Словно прочитав в глазах госпожи Фан все ее мысли, наложница Юань зарыдала сильнее.

Старая госпожа Фан, услышав слова наложницы Су, промолчала. Ее взгляд переместился к внучке.

Фан Цзиньсю, не обмолвившись ни словом, опустилась на колени.

Затем старая госпожа посмотрела на Лю-эр.

Та продолжала радоваться чужой беде и сияла от счастья. Заметив на себе пристальный взгляд старой госпожи, Лю-эр не сдержала насмешки.

– Думаете, это моя вина? – начала она. – Мне бы хотелось ее убить, однако моя госпожа мне не разрешила, так бы я давно уже ее прикончила и не ждала бы так долго.

Фан Цзиньсю ударила ее в голень.

– На колени, – процедила она.

От такой неожиданности Лю-эр сделала то, о чем ее попросили.

– Что вам от меня нужно? Почему я должна стоять на коленях? – раздраженно закричала она.

Из-за воплей Лю-эр в комнате начался беспорядок.

– Как вы все здесь оказались? – холодно спросила старая госпожа, ударив по столу.

Услышав вопрос, наложница Юань тут же взглянула на госпожу Фан.

– Госпожа! – воскликнула она, и на лице ее отразилась обида.

Госпожа Фан посмотрела на нее, а потом снова перевела взгляд на старую госпожу.

– Я позвала наложниц, – негромко сказала она. – Цзиньсю…

Упомянув ее, женщина взглянула на третью юную госпожу.

Хотя она и понимала всю абсурдность ситуации, после случая с отравлением сына госпожа Фан не сомневалась: все, что кажется нелепым, может вовсе не являться таковым.

Госпожа Фан не собиралась идти на поводу у эмоций.

Даже если речь шла о юной девочке или маленьком дитя, она не собиралась поддаваться чувствам по этому поводу.

Пусть все и оказались здесь с разрешения госпожи, появление Фан Цзиньсю все еще выглядело слишком неожиданным.

Лю-эр снова злорадно улыбнулась.

– Меня позвала матушка Су, – растерянно протянула Фан Цзиньсю.

Наложница Су тоже казалась удивленной.

Даже свирепый тигр не съел бы собственных тигрят. Если бы наложница Су в самом деле оказалась убийцей, стала бы она подставлять собственную дочь? Или она собиралась убить одним выстрелом двух зайцев?

Госпожа Фан посмотрела на наложницу Су.

– Ты позвала ее? – спросила она.

– Да, – без промедлений ответила наложница Су.

Госпожа Фан замешкалась.

– Госпожа, – испуганно всхлипнула наложница Юань. – Я попросила сестрицу Су позвать третью юную госпожу.

Она?

Все присутствующие посмотрели на нее.

Наложница Юань не смела даже голову поднять.

– Я… я… – Она не нашлась, что сказать, поэтому просто спрятала лицо в ладонях и разразилась плачем. – Я всегда усердно трудилась, и многие это знают…

Ей всегда приходилось думать наперед. Наложница Юань думала о том, о чем думали и другие, и даже о том, что им никогда бы не пришло в голову. Поэтому сейчас она уже не могла вспомнить, зачем попросила наложницу Су позвать Фан Цзиньсю.

А ведь наложница Су не выдала ее. Получилось бы избежать этого, если бы наложница Юань молчала и дальше?

Лучше уж сознаться во всем сейчас, чтобы не вызвать еще больше подозрений и избежать более тщательного допроса и пыток.

Наложница Юань снова закрыла лицо руками и продолжила плакать.

Допрос прекратился.

– Матушка, я спросила все, что хотела. – Госпожа Фан перевела взгляд на свекровь. – Они все какие-то подозрительные и при этом остаются рассудительными. Лучше их для начала запереть и заняться спасением Лин Чжи.

Договорив, она снова начала задыхаться от слез. Склонив голову, госпожа Фан оглядела свое платье, которое окрасилось в красный.

Как женщина она прекрасно понимала, что шансы спасти ребенка Лин Чжи сводятся к нулю. Не было никакого смысла даже надеяться.

Неужели нас по-настоящему прокляли?

А иначе почему эти злодеи каждый раз добиваются своего?

Госпожа Фан закрыла глаза и до крови вонзила ногти в ладонь, изо всех сил стараясь не потерять сознание.

– Когда Лин Чжи проснется, мы расспросим ее и обо всем узнаем, – прохрипела она.

Старая госпожа Фан кивнула.

– Верно, просто возьмем и спросим ее, – согласилась она и с усмешкой окинула взглядом четырех стоявших на коленях человек. – У вас есть вещественные доказательства, которые могли бы вас оправдать?

Договорив, она не стала посылать за лекарем и лишь махнула рукой в сторону стражи.

– Разбудите ее.

Глава 9

Опознание

Услышав распоряжение старой госпожи, вперед вышел один из стражников, вытащил фарфоровую бутылочку и поднес ее к лицу Лин Чжи.

В нос ей ударил едкий запах.

Стоявшая на коленях наложница Юань посмотрела на это сквозь пальцы и вздохнула.

Похоже, ребенка не стало, думала она, и Лин Чжи просто выкинут за ненадобностью, как поношенные туфли. Когда она была беременна, госпожа Фан лично готовила для нее еду и заботилась о ней, а после выкидыша никто ей даже врача не прислал.

Бесчувственность старой госпожи явно не пустая болтовня.

Наложница Юань невольно задрожала.

А Лин Чжи тем временем несколько раз сильно чихнула и постепенно пришла в себя.

Только что очнувшаяся, какое-то время она не понимала, что происходит. Затем Лин Чжи увидела под собой лужу крови. Подумав о случившемся, она закричала от ужаса.

– Лин Чжи, что тут стряслось? Что с тобой произошло? Кто был здесь? Что с тобой сделали? – громко начала расспрос госпожа Фан, остановив ее.

Перепуганная Лин Чжи тут же осмотрела стоявших на коленях людей.

Наложница Юань, наложница Су, Фан Цзиньсю и даже Лю-эр.

Лю-эр.

Она и в самом деле втянута в это.

Осмотрев собственную кровь, Лин Чжи задрожала всем телом.

Слишком много крови. Ребенок наверняка бы погиб.

Лин Чжи, конечно, сама хотела этого, однако она ведь еще не приняла то лекарство.

Что произошло? Судя по всему, причина крылась в еде.

Сегодняшние блюда приготовила сама госпожа Фан. Из посторонних присутствовали только двое.

Взгляд Лин Чжи устремился на наложниц.

– Я не давала тебе чай. – Наложница Юань очень сильно нервничала. Не выдержав, она крикнула: – Госпожа это сама видела!

Все в комнате устремили взгляды на наложницу Юань.

– Она еще даже ничего не сказала, а ты уже засуетилась? – вспыхнула госпожа Фан.

Наложница Юань ударила себя по лицу и продолжила плакать.

Взгляд Лин Чжи снова переместился к наложнице Су, которая выглядела так, словно лишилась всяких эмоций. Вообще ни на что не реагировала.

Эта миска супа…

Лин Чжи сжала руку. На душе у нее стало неспокойно.

Это наложница Су?

Единственное, что вызывало подозрения, – это суп и наложница Су. Но что, если ее действительно прислала госпожа Фан? Если это не так, другого шанса вывести ее на чистую воду уже не будет.

В моей кровати все еще спрятан лекарственный порошок. Если его обнаружат, все будет кончено.

Так или иначе, на все воля Небес.

Взгляд Лин Чжи пересекся со взглядом наложницы Су, а после упал на Лю-эр.

Заметив, что на нее смотрят, Лю-эр растянула рот в улыбке и даже не попыталась скрыть свое злорадство.

Эта дрянь… и эта Цзюнь Чжэньчжэнь…

Если от них не избавиться, в будущем никогда не получится устроить себе нормальную жизнь в семье Фан.

Лин Чжи вытерла слезы и указала пальцем на Лю-эр.

– Это она.

Как только эти слова слетели с ее уст, все резко переменились в лицах.

Госпожа Фан обомлела, а наложница Юань с облегчением выдохнула и схватилась за сердце.

Хотя наложница Су твердо стояла на коленях, ее плечи почти незаметно расслабились. Она искоса посмотрела на Фан Цзиньсю, и на ее лице промелькнула тень беспокойства.

Лю-эр пришла вместе с Фан Цзиньсю, именно третья юная госпожа привела ее.

Казалось, это было в порядке вещей.

Фан Цзиньсю не обратила на это внимания и сердито вытаращилась на Лю-эр.

Глаза служанки расширились, и она с воплем вскочила на ноги.

Продолжая безмолвствовать, старая госпожа Фан окинула всех взглядом.

– Тварь, ты свихнулась? – громко выругалась Лю-эр.

– Ты, это точно ты! – воскликнула Лин Чжи.

– Да что же произошло? – крикнула госпожа Фан.

– Я… я была в комнате, когда заметила третью юную госпожу в компании Лю-эр. После того как тетушка Су с третьей юной госпожой удалились к госпоже Фан, – произнесла Лин Чжи, – я отправилась в уборную и, когда вышла, заметила в комнате Лю-эр. Она стояла возле стола.

Фан Цзиньсю вскочила и гневно уставилась на Лю-эр.

Эта глупая служанка! Тебе не разрешали входить, и ты все равно умудрилась учинить неприятности?

– Эй, ты что, слепая? – крикнула Лю-эр. – Я находилась снаружи!

– Продолжай, – холодно сказала госпожа Фан, обращаясь к Лин Чжи.

– Я… я вышла спросить ее, в чем дело, а она, ничего не ответив, просто убежала. – Лин Чжи спрятала лицо в ладонях и заплакала. – Я не придала этому значения, поэтому просто взяла суп со стола и выпила, а потом, потом…

Она была так убита горем, что не могла говорить дальше.

– Ты… ты нормальная вообще? – впала в ступор Лю-эр. Внезапно лицо ее вытянулось, и она набросилась на Лин Чжи с кулаками. – Смеешь со мной шутки шутить? За дуру меня держишь?

Лю-эр колотила Лин Чжи и громко кричала, а та с визгами уклонялась.

– Взять ее, – приказала госпожа Фан.

Несколько стражников незамедлительно вышли вперед и схватили Лю-эр, словно хрупкого цыпленка.

– Пустите, отпустите меня! – визжала и сопротивлялась Лю-эр.

– Закройте ей рот, – добавила госпожа Фан.

Один из стражников будто из воздуха вытащил кусок ткани и заткнул Лю-эр рот.

Комната погрузилась в тишину, раздавались лишь тихие всхлипы Лин Чжи.

Наложница Юань опустила голову, взгляд ее заметался по сторонам. Лицо наложницы Су снова стало каменным, Фан Цзиньсю же пребывала в смятении.

Старая госпожа Фан по-прежнему молчала, а госпожа Фан выглядела измотанной.

– Это… – начала она.

– Матушка, – внезапно вскочила Фан Цзиньсю. – Лю-эр не стала бы этого делать, это точно не она.

Глядя на Фан Цзиньсю, наложница Юань сжала челюсть, а наложница Су потупила взгляд.

Лю-эр, с тряпкой во рту, энергично закивала.

– Почему? – спросила госпожа Фан. – Ты все видела?

– Не видела, – призналась Фан Цзиньсю.

– Тогда как ты можешь быть уверена, что это не она? – спросила госпожа Фан. – Боишься, что это и тебя коснется, раз вы вместе сюда пришли?

Фан Цзиньсю стыдливо покачала головой.

– Матушка, Лю-эр слушается только Цзюнь Чжэньчжэнь, а Цзюнь Чжэньчжэнь не совершила бы такую глупость, – ответила она.

Как же это раздражает. Разве в семье Фан не испытывают отвращение к Цзюнь Чжэньчжэнь? Почему же в такой ситуации третья юная госпожа заступается за нее?

Лин Чжи закрыла лицо и снова разрыдалась.

– Я не знаю, может, и нет… Я лишь выпила содержимое миски… Возможно, всему виной мое дурное самочувствие, – плакала она.

– Госпожа, раз уж все обернулось таким образом, нужно найти кого-то, кто во всем разберется, – оглядевшись вокруг, предложила наложница Юань. – Вот и узнаем, отравили Лин Чжи или нет.

Госпожа Фан взглянула на свекровь и начала:

– Матушка…

Старая госпожа Фан, которая все это время хранила молчание, ударила по столу.

Находившийся позади нее пожилой стражник подошел к Лин Чжи и осмотрел ее. Через пару минут он встал и кивнул старой госпоже:

– Ее отравили.

Теперь это точно нельзя было назвать случайностью. Лин Чжи сделала все, что могла, об остальном уже не следовало беспокоиться. Осталось просто спокойно ждать прихода счастливой жизни. Камень свалился с ее души, и Лин Чжи продолжила всхлипывать.

Наложница Юань умолкла, а Фан Цзиньсю сжала кулаки. Прежде чем она успела сказать хоть что-то, старая госпожа снова хлопнула по столу.

– Довольно, – отрезала она.

Старая госпожа Фан встала и медленно подошла к наложнице Су и Фан Цзиньсю.

Почти задыхаясь, наложница Юань сжала пальцами свои одежды.

Наложница Су все еще оставалась невозмутимой, в то время как Фан Цзиньсю плотно сомкнула губы.

Старая госпожа Фан остановилась.

– Тебе не кажется это странным? – Она высокомерно посмотрела на наложницу Су. – Почему какое-то лекарство спровоцировало выкидыш?

Глава 10

Я не понимаю

Наложница Су!

Наложница Юань слегка ослабила хватку и недоверчиво покосилась на наложницу Су.

Фан Цзиньсю словно оглушили раскаты грома. Она ничего не слышала.

Старая госпожа остановилась перед ними, чтобы поговорить с наложницей Су.

На что она намекает?

Может, она случайно зацепилась взглядом за наложницу Су или среди них троих старой госпоже она нравилась больше остальных, и поэтому заговорили именно с ней. Правда, в этом не было никакого смысла.

Да, конечно, так и есть.

Наложница Юань невольно бросила взгляд на сестрицу Су.

Наложница Су, которая все это время смотрела в пол, подняла голову.

– Я не понимаю, о чем вы, – равнодушно ответила она.

Вот и все.

Наложница Юань склонила голову и закрыла глаза.

В комнате воцарилась тишина.

Лин Чжи перестала плакать. Выглядела она бледной и испуганной. Явно не понимала, что происходит.

Госпожа Фан стремительно подошла и ударила наложницу Су по лицу.

– Я тоже не понимаю! – сурово крикнула она.

Госпожа Фан не обладала большой силой, но от ее удара на лице у наложницы остался отпечаток ладони.

Та, в свою очередь, продолжила твердо стоять на коленях.

Госпожа Фан наклонилась и схватила наложницу Су за одежду.

– Я не понимаю, почему это ты, почему?! Су Ци-нян! Объясни мне, что все это значит? – прошипела она, словно лишившись рассудка, и снова ударила ее. – Почему это ты? Я разве плохо с тобой обращалась?

Наложница Су, пока ее били, оставалась почти неподвижной, лишь слегка покачивалась из стороны в сторону.

Старая госпожа Фан схватила невестку за руку и сказала:

– Не торопись. Дадим ей слово.

Наложница Юань в спешке вскочила, поддержала госпожу Фан и, задыхаясь, стала уговаривать ее остановиться.

Госпожа Фан оттолкнула наложницу Юань в сторону и пристально уставилась на главную подозреваемую.

– Говори! Почему? – требовала она.

Волосы наложницы Су растрепались. Лицо покраснело и опухло, но по-прежнему не выражало ни единой эмоции.

– Почему? – глядя на свекровь, спросила госпожа Фан. – Почему у Лин Чжи случился выкидыш?

После приема этого лекарства выкидыш должен был случиться не сразу, а только через три-четыре дня, поскольку яд медленно разрушал плод.

Так подсыпанную отраву обнаружили бы не сразу, и это снизило бы все риски.

Но организм Лин Чжи после приема яда отреагировал сразу же, а это вызвало куда больше подозрений.

Наложница Су вцепилась взглядом в Лин Чжи. Ту переполнял ужас.

– А вы уверены, что это был выкидыш? – спросила наложница Су.

Старая госпожа Фан ничего не ответила, а паникующая Лин Чжи вскочила на ноги.

– Да, точно, я вспомнила. Это тетушка Су принесла мне тот суп, который я выпила, – заявила она.

Однако никто уже не обращал на нее внимания. Одна лишь Лю-эр, которую продолжали удерживать стражники, вырывалась и пинала ее ногами.

Услышав это, наложница Су отвела взгляд от Лин Чжи.

– И еще, почему вы думаете, что это именно я? – снова спросила она, посмотрев на старую госпожу Фан.

Вопрос «почему?» лишь еще раз подтвердил, что это ее рук дело.

Наложница Юань не удержалась и посмотрела на Фан Цзиньсю. Третья юная госпожа, продолжая хранить молчание, растерянно стояла на прежнем месте.

Наложница Су хорошо подготовилась, поэтому, помимо нее, сегодня здесь появились Фан Цзиньсю вместе с Лю-эр.

Единственная причина, по которой наложница Юань попросила наложницу Су позвать Фан Цзиньсю, заключалась в том, что госпожа Фан зачем-то захотела с ней увидеться. Поэтому все сегодня шло согласно ее плану, независимо от того, что ее ожидало: провал или же успех.

Присутствие Фан Цзиньсю и Лю-эр показало также истинную натуру Лин Чжи.

Ребенка больше нет, зато счастливое будущее никуда не денется. На одной горе два тигра не уживутся. Если хочется прожить счастливую жизнь, нужно избавиться от молодой госпожи Фан.

Так она думала.

Конечно же, Лин Чжи, попытавшись выставить Лю-эр виноватой, оправдала ожидания. Она даже скрыла, что именно наложница Су принесла ей суп.

Наконец Лин Чжи опомнилась и, превозмогая боль и не прекращая плакать, поползла вперед.

– Нет, я ничего не знаю! Я не вступала в сговор с тетушкой Су и не собиралась оговаривать Лю-эр, – рыдала она. – Тетушка Су меня обманула.

Но никто не внимал ее речам. Всеобщее внимание было приковано к наложнице Су.

– Почему вы так уверены, что это я? – обратилась она к старой госпоже Фан. – Я не понимаю.

Старая госпожа неоднозначно посмотрела на нее и ответила:

– Ты и правда тщательно подготовилась. Только вот она и не была беременна.

Не беременна?

Все в комнате оцепенели от удивления. Даже на лице наложницы Су отразилось изумление.

Лин Чжи остолбенела.

– Но, но ведь столько врачей… – невольно пробормотала наложница Юань.

Как же диагнозы всех тех лекарей? Неужели они все оказались лжецами?

Наложница Су знала, что они не мошенники. Через секунду она вдруг все поняла.

– Так вот в чем дело, – приглушенно проговорила она. – С самого начала это было ловушкой. Старая госпожа ждала, пока кто-то в нее попадется. И как бы хорошо я ни подготовилась, я все равно угодила в ее сети.

Уже давно говорили, что ситуация кажется очень странной. Все и в самом деле было подозрительно с самого начала.

Наложница Су закрыла глаза. Госпожа Фан не сдержалась и снова схватила ее.

– Зачем ты это сделала?! Чэнъюй тоже пострадал от твоих рук? – выкрикнула она.

Наложница Су приподняла веки. Теперь она окончательно прозрела.

– Выходит, вы с самого начала знали об отравлении молодого господина, – горько усмехнулась она. – В таком случае это действительно было неизбежно.

Молодого господина отравили?

Наложницу Юань снова охватил ужас.

Все это значило, что слова молодой госпожи на этот счет никогда не были просто бредом сумасшедшего.

Неужели она с самого начала к этому готовилась? Или все началось с того дня, когда Цзюнь Чжэньчжэнь уехала отсюда?

О Небеса!

Наложница Юань вцепилась в свою одежду.

Каждый день находиться под пристальным наблюдением, считать себя самым умным, при этом рискуя быть пойманным при каждом неверном движении…

И вот через десять лет томительного ожидания она наконец узнала, кто их враг. Госпожа Фан чуть не сошла с ума.

– Почему, почему?! Почему ты так поступила с нами? – снова закричала она и бросилась на наложницу Су. По ее щекам текли слезы. – Разве я обижала тебя? Или, может, Няньцзюнь обращался с тобой плохо? Как ты могла? А Няньцзюнь? Няньцзюня тоже ты убила?

Она кричала и плакала, не останавливаясь. У нее почти не осталось сил даже для того, чтобы бить наложницу Су.

Наложница Юань снова попыталась помочь госпоже.

– Сестрица Су, – задыхаясь, просипела она, – неужели все эти десять лет были ложью?

Наложница Су оставалась неподвижной, словно душа уже покинула ее тело.

– Кто? – глядя на нее, спросила старая госпожа. – На кого ты работаешь? Тебе выдали поручение уже тогда, когда ты пришла в нашу семью?

Наложница Су глубоко вздохнула и потупила взгляд.

– Стой! – крикнула старая госпожа и потянулась к лицу наложницы Су.

Стражники тоже бросились к ней.

Но было слишком поздно. Наложница Су уже сомкнула веки. Из носа, рта и глаз у нее потекла кровь.

Наложница Юань завизжала от ужаса и прикрыла рот рукой.

Один из стражников проверил рот наложницы Су, затем повернулся к старой госпоже и покачал головой.

– В зубах она прятала отравленные таблетки. Действуют они слишком быстро, мы опоздали, – объявил он.

Услышав это, госпожа Фан устремилась к нему.

– Она не может умереть, ничего не объяснив! Она так и не ответила мне, почему причинила вред Чэнъюю, почему причинила вред всем нам! – рыдала женщина. Госпожа Фан безжалостно набросилась на бездыханное тело наложницы Су. – Я не понимаю, не понимаю…

– Попридержите госпожу, – попросила старая госпожа.

Наложница Юань вышла вперед и крепко обняла госпожу Фан. Из-за размышлений о случившемся у нее так разболелись сердце и душа, что через мгновение она тоже заплакала.

Фан Цзиньсю не слышала и не видела происходящего вокруг. Она лишь заметила, как стражник отпустил наложницу Су и та безжизненно упала на пол.

С того самого момента, как старая госпожа подошла к наложнице Су и начала задавать ей вопросы, та ни разу не взглянула на дочь. Даже когда она упала ничком и умерла, глаза ее были закрыты.

Фан Цзиньсю посмотрела на лежащую на полу наложницу Су.

– Я не понимаю… – пробормотала она.

Глава 11

Приглашение в ловушку

Случившееся повергло всех в шок, но люди достаточно быстро все поняли.

Вскоре весть о самоубийстве наложницы Су разлетелась по всей семье.

Инцидент объяснили так: тетушка Су собиралась погубить ребенка Фан Чэнъюя, но ее раскрыли, поэтому она покончила с собой, приняв яд.

Прежде чем все успели отойти от потрясения, в семье начали тщательное расследование с целью схватить пособников наложницы Су. Дом снова погрузился в хаос.

Двор сестер Фан по-прежнему находился под строгой охраной, но теперь они хотя бы вернулись в свои комнаты и могли спокойно сесть и поговорить.

– Почему она так поступила? – спросила Фан Юйсю.

– Наложница Су хотела, чтобы в семье Фан не осталось трудоспособных мужчин. Ее план заключался в том, чтобы прибрать к рукам все имущество нашей семьи с помощью Фан Цзиньсю, которая в будущем могла бы привести мужа и унаследовать все состояние, – ответила Фан Юньсю.

Фан Юйсю кивнула.

– Это похоже на правду, – согласилась она.

Фан Юньсю прикусила нижнюю губу и спросила:

– Вторая сестра, неужели все так и есть?

Фан Юйсю перевела на нее взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

Речь шла о беременности Лин Чжи, ее отравлении и выкидыше, а также о злобных замыслах наложницы Су и возможном соучастии Фан Цзиньсю. Теперь все эти события переплелись вместе.

Фан Юньсю закрыла лицо руками.

– Цзиньсю никогда бы этого не сделала, – сказала она.

Наложница Су собиралась погубить потомков семьи Фан, а Цзиньсю была ее дочерью. Наложница Су, конечно, желала Фан Цзиньсю только лучшего. В тот день третья юная госпожа пришла вместе с Лю-эр, но, разумеется, наложнице Су хотелось переложить ответственность за преступление именно на служанку.

К счастью, благодаря смекалке наложницы Юань правда вовремя вышла наружу.

После кончины наложницы Су Фан Цзиньсю посадили под замок.

В комнате воцарилась тишина.

Фан Юйсю осмотрелась по сторонам. Три сестры всегда жили под одной крышей. Здесь, в гостиной с тремя комнатами, они учились и занимались семейным делом.

Девушки жили тут с тех самых пор, как они пешком под стол ходили, няни носили их на руках, а денежные купюры использовались вместо бумаги для рисования и игрушек. До сегодняшнего дня сестры, невзирая на свою занятость, ежедневно встречались здесь утром, днем и вечером. Из года в год, проживая в одном доме и питаясь за одним столом, они никогда еще на столько не разлучались.

А теперь выяснилось, будто бы Фан Цзиньсю – злой человек, который строил козни против собственной семьи. Бред несусветный.

Фан Юйсю вздохнула:

– Сестра, ты права, Цзиньсю не могла так поступить.

Фан Юньсю всегда принимала слова сестры всерьез, поэтому не смогла сдержать своей радости:

– Значит, бабушка с мамой тоже поверят Цзиньсю.

Фан Юйсю посмотрела на нее и снова вздохнула.

– Сейчас неважно, верит ей кто-то или нет, – ответила она. – Проблема в том, чья она дочь.

Хотя они еще не знали всех деталей, одно им было известно точно – наложница Су виновна в случившемся.

А Фан Цзиньсю – ее биологическая дочь. Как ей теперь смотреть в глаза остальным?

Фан Цзиньсю считалась дочерью семьи Фан, а наложница оказалась врагом, которого все теперь ненавидели и презирали. Однако в жилах Фан Цзиньсю текла именно ее кровь, и девушка не могла изменить это.

– Думаю, будь они в сговоре, для них ситуация разрешилась бы в лучшую сторону, – пробормотала Фан Юйсю.

Разговор об этом угнетал. Фан Юньсю выглянула наружу.

– Интересно, как там бабушка и мама, – пробормотала она.

Несмотря на то что слухи об инциденте уже разошлись, вся семья все еще находилась под строгим контролем. Не только сообщники наложницы Су, но и остальные жители дома семьи Фан не имели права свободно перемещаться по территории поместья.

Правда, к владельцу Суну это не относилось.

Он узнал о произошедшем первым.

– В семье Фан что-то случилось, старая госпожа просит вас срочно прийти, – с беспокойством пролепетал посыльный.

Немного удивленный, владелец Сун поставил чашку, положил расчетную книгу на стол и спросил:

– Что произошло?

Посыльный хотел что-то ответить, но промолчал.

– Второй старый господин, вы как увидите – сразу все поймете, – ответил он. – Это и правда нечто серьезное.

Договорив, он оглянулся по сторонам и, понизив голос, добавил:

– Старая госпожа не желает, чтобы об этом распространялись за пределами дома.

Владелец Сун нахмурился и очень нехотя встал.

– Ладно, я понял. Возвращайся первым, я пока переоденусь, – произнес он.

Слуги семейства Фан всегда рассыпались в благодарностях, приветствуя владельца Суна.

Второй старый господин такой замечательный! Он сразу же примчался по просьбе семьи Фан, даже не зная, что именно произошло.

Владелец Сун вошел во внутренние покои. Следовавшая за ним служанка не стала тут же снимать с него верхние одежды, а лишь опустила взгляд и позволила ему пройти прямо в ванную.

Правда, задержался он там ненадолго: отодвинул шкаф и прошел в жилую комнату.

Там его ожидали пятеро мужчин.

– Господин, вам не следует туда идти, – поспешно заговорил один из них.

Владелец Сун замахнулся и влепил ему пощечину.

– Что за толпа идиотов! – свирепо прокричал он и указал рукой на присутствующих.

Мужчина, с покрасневшим от удара лицом, не осмелился заговорить снова. Остальные опустили головы.

Владелец Сун медленно расхаживал по комнате, продолжая проклинать всех вокруг. Если бы старая госпожа была здесь, она бы сразу заметила, что Сун Юньпин, уроженец Янчэна, почему-то ругается в том числе на шаньдунском диалекте.

Наконец, выместив злобу, владелец Сун остановился. Выглядел он пугающе.

– Как Су Ци умерла? – спросил он.

Его, разумеется, не волновало, как Су Ци-нян рассталась с жизнью, подверглась ли она насилию, было ли ей больно и что именно ей пришлось пережить перед своей кончиной.

Все понимали: его заботит одно – не сболтнула ли она чего лишнего.

– Покончила с собой, приняв яд, – ответил один из мужчин. – Наложница Су призналась лишь в том, что это ее рук дело. Больше она ничего не сказала.

– Верно. Теперь семья Фан знает, что тетушка Су позарилась на их имущество и хотела протолкнуть свою дочь на самую верхушку, – тут же добавил другой.

Это казалось самым разумным объяснением.

Прежде чем он договорил, владелец Сун пнул его ногой.

– Знает, знает, знает! Семья Фан знала, что старая госпожа избавилась от Фан Чэнъюя и бросила его, а также то, что Лин Чжи беременна, и что в итоге?! Семья Фан, вашу мать, знает… семья Фан знает, какие мы придурки! – Он снова разразился бранью. – Есть ли еще какие-то новости о семье Фан, заслуживающие внимания?

Все присутствующие склонили головы и не осмелились издать ни звука.

Владелец Сун снова замер.

– Подготовьте повозку, – прокричал он.

Мужчины засуетились и снова остановили его.

– Господин, вы не можете сейчас отправиться к семье Фан, – затараторили они. – Это слишком опасно. Кто знает, возможно, это ловушка.

Владелец Сун усмехнулся и разозлился еще сильнее.

– Ловушка? Дом семьи Фан – смертельно опасное место, я могу приходить и уходить, когда захочу, – бросил он. – Будем держаться достойно и останемся в их глазах благодетелями.

Договорив, он взмахнул рукой.

– Соберите людей, я отправляюсь к семье Фан.

– Дело вовсе не в том, что мы боимся. Мы лишь опасаемся, что это создаст шумиху, как-то это некрасиво… – неуверенно пробормотал один из мужчин.

– Мне плевать на это, я вообще не хочу их видеть, – взбесился владелец Сун. – Эти проклятые женщины посмели устроить такое прямо у меня под носом. Ну ничего, я им покажу сладкую жизнь.

Больше никто не осмелился ему возражать.

– Как скажете. Несмотря на то что от людей в доме толку сейчас никакого, у нас все еще есть подчиненные снаружи, – глубоким голосом пояснил кто-то. – Мы можем приступить. Окружим поместье семьи Фан, чтобы им некуда было бежать. Возьмем их под полный контроль.

Мрачный владелец Сун вышел из комнаты и вернулся во внутренние покои. Спокойно стоявшая рядом служанка подбежала к нему и помогла сменить одежды.

Покинув помещение, владелец Сун пришел в себя и снова принял серьезный вид. Повозку уже подготовили, поэтому он просто забрался внутрь и уже собрался уехать, как вдруг кто-то преградил ему путь.

– Господин, мы знаем, где находится молодой господин Фан, – прошептал голос. Он принадлежал посыльному.

Владелец Сун высоко поднял брови.

– Это очередная новость от семьи Фан? – холодно усмехнулся он.

Посыльный сконфуженно покачал головой.

– Нет-нет-нет, мы сами его нашли.

Да неужели? Ни раньше, ни позже. Именно сейчас получилось обнаружить его местоположение.

Владелец Сун погладил бороду и, казалось, слегка поник.

– Ты лично его видел? – прошипел он. – Только не повторяй прошлых ошибок, как в тот раз, когда ты, прислушавшись лишь к звукам, доносившимся через двери и окна, перепутал третью юную госпожу с молодой госпожой.

Посыльному явно стало стыдно, но он решительно поднял голову и ответил шепотом:

– На сей раз это правда. Мы точно видели, как они собирались сменить дом и забирались в повозку.

Выражение лица владельца Суна изменилось.

– Господин, так куда мы едем? – раздался голос другого мужчины.

Владелец Сун холодно усмехнулся.

– Конечно же, мы поедем в жизненно важное для семьи Фан место, – ответил он. – Если это ловушка, мне, видимо, придется в нее угодить.

Глава 12

Извольте угодить в собственноручно вырытую яму

Наложница Юань ходила возле дверного проема, крепко сжав кулаки.

– Что ты делаешь? – донесся голос старой госпожи со внутреннего двора.

Вздрогнув от испуга, наложница Юань с осторожностью подошла ближе.

– Ни… ничего, – заикнулась она.

В семье Фан проживало всего лишь две наложницы. Кто бы мог подумать, что убийцей окажется одна из них?

Всегда покладистая наложница Су, у которой не было каких-то стремлений и желаний. Как такое возможно?

Из них двоих наложница Юань больше походила на злодейку.

– Убийцей должна была оказаться я, – вздохнула она.

Старая госпожа Фан пристально на нее уставилась.

– Ты? Не обольщайся. Такому человеку, как ты, которому только хорошую и беззаботную жизнь подавай, никто бы не доверился, даже окажись ты душегубкой. Когда бы дошло до угроз и принуждений, ты просто стала бы искать выгоду и забыла о своем долге, – заявила она.

Наложница Юань смутилась.

– Старая госпожа, вы сейчас похвалили меня или поиздевались? – заискивающе улыбнулась она.

Старая госпожа Фан не стала с ней препираться и продолжила читать письмо, которое держала в руках. В глазах ее проскользнула горечь.

С тех пор как ей пришлось принять решение по поводу наложницы Су, она впервые выглядела такой убитой.

Это, конечно, не означало, что старая госпожа печалится из-за предательства близкого человека. Она пережила подобное много лет тому назад.

– Все ведь будет хорошо? – пробормотала старая госпожа Фан. – Не получится так, что вся проделанная работа пойдет насмарку?

Обеспокоенная наложница Юань тут же вышла вперед.

– Да-да, может, госпоже Фан не следует ехать в одиночку? Мы ведь совсем недавно обнаружили преступника, пусть молодой господин Фан побудет в бегах еще пару дней, мы как раз успеем привести дом в порядок, – предложила она.

Старая госпожа Фан фыркнула.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – ответила она. – Нам нужно выманить их, чтобы вся нечисть вылезла и попалась в наши сети.

Хотя им объявили, что наложница Су устроила все сама, некоторых ее сообщников пока не вывели на чистую воду.

Наложница Юань всегда была близка с наложницей Су. Теперь, даже несмотря на то, что ее не задержали, она могла все еще оставаться главной подозреваемой в глазах старой госпожи Фан и ее невестки.

Наложница Юань снова смутилась и не осмелилась ничего добавить. Она наблюдала за старой госпожой Фан, которая бросила письмо в курильницу.

Женщина не знала, что это за письмо и кто его прислал, однако ей казалось, что весь план старая госпожа составляет в соответствии с этими письмами.

Пока наложница Юань об этом размышляла, в комнату ворвался стражник.

Наложница Юань поспешно сделала несколько шагов назад, наблюдая за тем, как мужчина шепчет что-то старой госпоже на ухо. Та расплылась в ледяной улыбке и встала.

– Идем, – сказала она и поторопилась выйти.

Когда поместье появилось на горизонте, время было позднее и на улице уже стемнело. Стражники, сопровождавшие экипаж госпожи Фан, зажгли факелы.

– Госпожа, мы на месте, – шепотом отчитался один из них.

Госпожа Фан отодвинула занавеску и огляделась.

– Заходить не надо, просто заберем и уедем, – прошептала она.

– Есть, – откликнулись мужчины.

Повозка остановилась прямо перед домом. Стражники трижды постучали в двери, и через какое-то время им открыли. В кромешной тьме проплыли два фонаря, освещавших носилки, а за ними проследовала тонкая и нежная фигура, завернутая в плащ.

Все вместе они уселись в повозку и скрылись в потемках.

На горной дороге в глухом захолустье слышалось только цоканье лошадиных копыт. Из-за постоянно сгущающихся сумерек свет факелов казался все тусклее и тусклее.

Внезапно перед конвоем вспыхнул яркий огонь, словно звезды стали падать на землю, и от этого казалось, будто загорелась сухая трава.

Шедший впереди охранник осадил лошадь и поднял руку. Следовавший за ним экипаж остановился. Стражники настороженно заозирались.

– В чем дело? – спросила госпожа Фан, высунувшись из повозки.

– Госпожа, кажется, там кто-то есть, – прошептал стражник.

Госпожа Фан сжала кулаки. Впереди раздался стук копыт.

– Невестка, – раздался старческий голос.

Охрана госпожи Фан преградила собой повозку.

Более дюжины человек появились из ниоткуда посреди ночи. От их ярких факелов стало светло как днем.

– Дядюшка Сун, – удивленно и взволнованно вскрикнула госпожа Фан, глядя на приближавшегося старика. – Что вы здесь делаете?

Окружавшие повозку стражники насторожились. Они с опаской наблюдали за появившимися людьми.

Владелец Сун, сидевший верхом на лошади, совсем не улыбался.

– Мне известно все о вашей семье, – ответил он, направив свой взор на повозку. – С Чэнъюем все хорошо?

Ну конечно же, ему уже обо всем рассказали. Скорее всего, именно старая госпожа Фан и попросила его помочь.

Госпожа Фан кивнула.

– Да, – ответила она.

Владелец Сун выступил вперед, желая увидеть Чэнъюя собственными глазами.

– Домой возвращаться пока не стоит, лучше переждать в другом месте и приехать через несколько дней, – заявил он.

Госпожа Фан кивнула.

– Да, временное жилище уже подготовлено, – сказала она.

Владельца Суна устроил ее ответ.

– Хорошо, тогда скорее отправляемся. Как только поможем ему разместиться в доме, сразу же вернемся к насущным вопросам.

Согласившись, госпожа Фан снова уселась в повозке. Лошади двинулись вперед. Владелец Сун приказал страже рассредоточиться для сопровождения экипажа.

Из-за того, что людей с факелами стало больше, на повозку теперь падало больше света. Он озарял и лицо госпожи Фан, по которому казалось, будто она вот-вот заплачет. В то же время ее переполняла ненависть. Очень скоро лошади снова остановились.

– Госпожа, мы на месте, – сообщил стражник.

Госпожа Фан спрятала свои истинные эмоции, отдернула шторку и вышла из повозки.

Они прибыли к небольшому домику, который располагался на краю деревни. Из-за их появления посреди глухой ночи тишину прорезал беспрерывный собачий лай.

Покинув повозку, госпожа Фан наблюдала за стражниками, которые открывали замок, покрытый толстым слоем пыли.

– Чтобы все держалось в секрете, мы временно арендовали дом, – вполголоса объяснила госпожа Фан подошедшему владельцу Суну.

Владелец Сун что-то хмыкнул, но так ничего и не ответил.

Госпожа Фан проследила за тем, как экипаж завели во двор, и поспешила за ним.

– Приберитесь в доме и зажгите свет, – приказала стражникам госпожа и перевела взгляд на стоявших возле повозки: – Осторожней.

Стражникам предстояло вынести Фан Чэнъюя из повозки. Девушка в плаще уже оттуда спустилась.

Вокруг повозки столпилось так много людей, что вот-вот могла начаться самая настоящая неразбериха.

Госпожа Фан о чем-то задумалась и выглянула за ворота. Владелец Сун все еще стоял там.

– Дядюшка, заходите скорей, – без раздумий предложила госпожа Фан. – Матушка дала еще какие-нибудь распоряжения?

Владелец Сун кивнул.

– Невестка сказала… – заговорил он, поднимая руку и взмахивая ею, – что ты должна умереть.

Что?

Такого госпожа Фан уж точно не ожидала. Как только он произнес это, ждавшие за воротами стражники тут же вытащили луки со стрелами и подожгли наконечники.

– Госпожа, осторожней! – закричали ее сопровождающие, закрывая госпожу Фан собой.

Весь двор заполнился свистом летящих стрел.

Однако эти стрелы предназначались не для госпожи Фан: все они угодили в повозку.

Стражники разбежались в разные стороны. Повозку окутали мощные языки пламени.

Повозку, где все еще находился Фан Чэнъюй.

Однако никто не услышал воплей и плача госпожи Фан.

Оттолкнув стражника, который прикрывал ее собой, разгневанная госпожа бросила взгляд на владельца Суна, все еще остававшегося за воротами.

– Дядя! – слезно выкрикнула она. – Что вы задумали?

Выражение лица владельца Суна оставалось таким же серьезным, как и всегда.

– Что я задумал? Это вы что задумали? Вы притащили меня сюда, чтобы убить? – спрашивал он. – Неужели я, по-твоему, совсем из ума выжил?

Договорив, он снова вскинул руку.

В кромешной тьме высветилось множество маленьких огоньков. Словно из-под земли, вокруг появилось еще больше стражников. Вооружившись луком и стрелами, они целились точно во двор.

– Думали, что я такая простая добыча? – возмущался владелец Сун. – Я, в конце концов, не кретин.

Его люди закричали что было мочи, и стрелы, словно тысячи метеоритов, обрушились прямо на дом.

Госпожа Фан завизжала, но стражники снова успели заслонить ее. К счастью, и на сей раз целью была не она.

Убогий домишко разгорелся под натиском горящих стрел. Больше дюжины стражников, вооруженных дубинами и щитами, выскочили из дома и плотно окружили госпожу Фан, чтобы ее защитить.

Глава 13

С какой стати?

В глубокой ночи дом с треском сгорал дотла, в нос бил едкий запах дыма. Во дворе шло вооруженное противостояние, а в деревне стих даже собачий лай. Атмосфера стала беззвучной и в то же время удушающей.

– Дядя! – Госпожа Фан оттолкнула защищавшего ее стражника, подошла к вратам и посмотрела на владельца Суна. В мерцании огня на ее лице отражалась буря негодования. – Почему?

– Что «почему»? Еще не поняла? – благоговейно бросил владелец Сун. – Конечно же, все из-за денег.

Госпожа не ожидала такого ответа. Она не знала, смеяться ей или плакать.

– Деньги? Вам нужны деньги? – спросила она и указала пальцем в небо. – Отец был готов отдать вам половину Дэшэнчана – вы отказались. Господин предлагал вам открыть совместное дело – вы отказались. Матушка относилась к вам со всем уважением, но вы от всего отказались. Сун Юньпин, вы ничего не хотели. Вы сами об этом говорили!

Владелец Сун улыбнулся.

– То, что вы мне предлагали, не могло стать моим, – ответил он. – Это лишь жалкие подачки, вы всегда ставили себя выше других.

Говоря это, он тоже указал в небо.

– Да, это именно то, чего я хотел. Все равно в ваших глазах я всю оставшуюся жизнь оставался бы жалким щенком. Нет, не только я, еще и моим потомкам придется «благодарить» вас за оказанную честь. Я работал на износ ради Дэшэнчана, не жалея себя, а другие просто воспринимали это как должное. Вы дали мне денег, но разве они стали моими? Они все равно ваши. А чем больше я хочу, тем больше мой долг перед вами. Тем лучше вы становитесь в глазах остальных. А я? Я продолжаю быть верной псиной семьи Фан.

Эти слова разозлили и расстроили не только госпожу Фан. Даже стражники пришли в ужас.

– Сун Юньпин, откуда у вас такие мысли? – глядя на него, спросила госпожа Фан. – Вот так вы воспринимаете чужую доброту?

Владелец Сун рассмеялся.

– А зачем мне ваша доброта? Я же сказал, чувства других не имеют значения, мне нужны только деньги, – серьезно ответил он. – Когда я притащил Фан Шоуи на спине, он должен был спокойно умереть, и после Дэшэнчан перешел бы в мои руки. Но он прикинулся, что мы названые братья. И какой в этом смысл? В конце концов, он должен мне или все-таки я должен ему? Что за издевательство?

Госпожа Фан взглянула на него.

– Вы безумец, – выплюнула она, собрав волю в кулак. – Незачем убиваться из-за такого, как вы, пусть вы и причинили нам столько боли.

Стражники все еще заслоняли ее, с настороженностью оглядываясь вокруг. Они понятия не имели, сколько еще людей, кроме тех, что они видят, прячется в тени.

– Но разве отец не скончался из-за острой болезни? – снова спросила госпожа Фан.

Владелец Сун улыбнулся и высокомерно, с долей сочувствия и скорби, посмотрел на нее.

– Что ж, дорогая невестка, как бы то ни было, ты много лет называла меня дядюшкой, так что буду с тобой откровенен, – начал он. – Конечно же, Фан Шоуи умер не из-за болезни. Он был здоров как бык. Даже сильнодействующий яд едва смог его убить.

На мгновение госпожа Фан прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать тошноту.

– Смерть моего мужа тоже на вашей совести? – прохрипела она.

– О да, – ответил владелец Сун. – Дальше можешь не спрашивать. Сразу скажу тебе, что и Чэнъюй был частью моего плана. Ах да, говоря о плане… Су Ци-нян тоже неотъемлемая его часть.

Сказав это, он снова улыбнулся.

– Твой муж действительно был славным малым. Это я послал к нему Су Ци-нян. Может, она не отличалась красотой и не было в ней ничего выдающегося, но все-таки он искренне к ней привязался.

Сердце госпожи словно пронзили ножом. Подумав о словах Сун Юньпина, она возненавидела не только его, но и себя.

Размышляя о том, как они дорожили этим человеком, как симпатизировали ему, госпоже Фан захотелось просто-напросто умереть.

Она схватилась за сердце и не смогла сдержать вопля, переполненного болью.

– Почему? Ну почему вы так поступили? – кричала она так, что душа рвалась на части.

Владелец Сун выглядел таким же серьезным и спокойным, как и всегда. Однако этой ночью его выдавали глаза: в них читалось волнение.

– Ради денег, – ответил он. – Разве я уже не говорил?

– Если бы вы нуждались в деньгах, мы бы дали их! Вы же сами сказали, что Дэшэнчан вам не нужен. Мы бы и его отдали, – закричала госпожа Фан.

Владелец Сун пришел в ярость.

– Ты, женщина, совсем, что ли, отупела? – воскликнул он. – Даже если бы вы сделали это, в глазах всего мира Дэшэнчан все равно остался бы вашим. В сердцах людей останетесь только вы и истории о вашей семье. А я, я… навечно останусь отбросом.

Госпожа Фан не понимала, горевать ей или предаться гневу.

– И что вы теперь собираетесь делать? – спросила она.

– Говори, где Фан Чэнъюй? – вернув свою былую строгость, потребовал владелец Сун. – Неужели ты думаешь, что я купился на дешевый трюк с соломенной куклой в повозке? Совсем за дурака меня держишь?

Госпожа Фан казалась растерянной и все же стояла с гордо выпрямленной спиной.

– Я лучше пожертвую собой и скормлю себя тиграм. С какой стати я должна говорить вам, где находится Чэнъюй?

– Лучше бы тебе ответить. Тебя я уже не отпущу, а вот Чэнъюя еще могу пощадить, – заботливо протянул владелец Сун. – Я позволю ему спокойно дожить до самой его смерти.

Договорив, он вновь рассмеялся, словно только что рассказал какую-то шутку. Однако уже вскоре Сун Юньпин снова принял невозмутимый вид.

– В общем, не волнуйся, – уважительно продолжил он. – Я не убью его и позволю хорошо и с достоинством прожить остаток своих дней. Уверяю, я и похороны ему устрою надлежащим образом.

Госпожа Фан взглянула на него с холодной усмешкой.

– Невестка, почему ты так себя ведешь? – спросил владелец Сун. – Зачем позволяешь ему прятаться, словно крысе? Какой в этом смысл?

Владелец Сун улыбнулся.

– Забудь, все равно все предопределено Небесами, – высокомерно добавил он, вытянул руку и снова указал в небо. – Именно Небеса уничтожили семью Фан. Только я смогу взять на себя Дэшэнчан. Именно я, Сун Юньпин, исполню волю Небес.

Закончив, он поднял руку.

– Стрел…

Только Сун Юньпин шевельнулся, как стражники госпожи Фан тут же подняли щиты.

В эту же секунду в воздухе засвистели стрелы.

За ними последовал истошный вопль.

Владелец Сун, мгновение назад поднявший руку, опустил ее и съежился. Его оборванная фраза превратилась в крик боли.

Сопровождающие Сун Юньпина поспешили к нему и осветили факелом его предплечье, из которого величественно торчала стрела. Она проткнула его руку насквозь, виднелось одно лишь оперение.

– Никакую волю Небес ты не исполняешь, поэтому, как видишь, мы оказались на шаг впереди, – донесся из темноты голос старой госпожи Фан.

Глухая ночь внезапно озарилась ярким светом. Казалось, будто тысячи факелов зажглись одновременно, а следом раздался непонятный шум.

Все пришли в замешательство, но вскоре увидели бесчисленное множество людей, появившихся словно из ночного мрака. Даже в спящей, казалось, деревне началось столпотворение.

Эти люди оказались не просто людьми.

Пылающий огонь факелов ярко освещал доспехи, оружие переливалось холодным блеском. Такое вооружение могло принадлежать только правительственным войскам.

Это оказались именно они.

Сообщники владельца Суна запаниковали.

Он сам, превозмогая боль, поднял взгляд на подошедшую старую госпожу.

– Спасибо тебе, Сун Юньпин, наконец-то я узнала, почему на долю семьи Фан выпало столько несчастий, – произнесла она, гневно глядя на владельца Суна.

Сун Юньпин посмотрел на нее и дергано огляделся вокруг.

– Почему? – недоверчиво спросил он.

– Почему? – с холодной усмешкой повторила его вопрос старая госпожа. – Потому что это ловушка, разве ты еще не понял?

Глава 14

Теперь так просто не отделаешься

Конечно же, владелец Сун прекрасно знал, что это западня.

Несмотря на то что наложница Су покончила с собой и не дала семье Фан даже шанса устроить над ней пытки, к ним не могли не закрасться кое-какие подозрения о том, что среди них есть предатель. Еще и умудрились провернуть трюк с беременной служанкой. Кто же знал, как много деталей им известно?

Едва поймали одного предателя и сразу же пригласили его к себе. И как тут не насторожиться?

Конечно, если бы случилось что-то серьезное, они тут же позвали бы Сун Юньпина. В противном случае он бы начал обо всем догадываться.

Однако свекровь с невесткой скрывали, что служанка не беременна. Значит, они давно его подозревали.

Размышляя об этом, владелец Сун понял, что обманывал сам себя. Он все это время думал, что семья Фан все еще доверяет ему, и поэтому остался в дураках.

Та просьба как можно скорее прибыть в дом семьи Фан… Все-таки он оказался легкой добычей…

А ведь именно тогда и появились новости о том, где находится Фан Чэнъюй. Просто отвлекающий маневр…

Стало понятно, почему все сложилось именно таким образом. Госпожа Фан обманом выманила его сюда, и, когда он направился к повозке, чтобы увидеть Фан Чэнъюя, уже поджидавшие в засаде люди тут же схватили его.

Владельца Суна развели, как малолетнего ребенка.

– Конечно же, я понял, что это ловушка, – бросил Сун Юньпин.

Он сжал свое раненое предплечье. От острой боли у него немного помутился рассудок. Сун Юньпин не видел старую госпожу Фан. Все, что охватывал его взор, – столпившихся и окруживших их людей.

– Но как вы смогли задействовать войска? Почему я… – закричал он.

Прежде чем владелец Сун успел закончить, его слух уловил цоканье лошадиных копыт, следом раздался мужской крик:

– Сун Юньпин, ты самый настоящий разбойник, поистине гадкий и отвратительный. В тебе нет ни капли человечности.

Сун Юньпин оглянулся и увидел мужчину средних лет в одеждах чиновника.

Это был Ли Чанхун, глава Янчэна. И не один, а вместе со своими приближенными: помощником начальника уезда, регистратором, писарем, старостой и многими-многими другими.

– Господин начальник? – удивленно выпалил Сун Юньпин.

– Начальник уезда, – следом за ним прокричала старая госпожа Фан, – вы слышали, что только что сказал Сун Юньпин?

Начальник Ли кивнул. Он весь кипел негодованием.

– Я даже мысли не допускал, что ты окажешься таким человеком. – Начальник Ли с досадой посмотрел на Сун Юньпина. – Я и правда не умею разбираться в людях. Немедленно сложите оружие и сдайтесь без сопротивления!

Владельца Суна все еще окружали его телохранители. В свете факелов лицо мужчины выражало неподдельный ужас.

Они не сомневались, что столкнутся со стражниками семьи Фан, однако даже не думали, что им будут противостоять правительственные войска. Их шансы приблизились к нулю.

Неужели все их планы сорвутся из-за одного лишь промаха?

Теперь Сун Юньпин походил на загнанного в угол зверя.

– Схватить госпожу Фан! – внезапно выкрикнул он.

У меня появится шанс уцелеть только в том случае, если я возьму госпожу Фан в заложники.

Словно волки и тигры, его сообщники бросились ко двору.

Стражники семьи Фан почувствовали, что вступают в бой с сильным врагом. Все, даже начальники, тоже занервничали.

– Стреляйте! Не упустите их! – прокричала старая госпожа.

– Если начнем стрелять сейчас, боюсь, мы можем ранить госпожу, – обеспокоенно заметил начальник Ли.

Старая госпожа Фан посмотрела на разразившийся бой. В ее глазах отражались решимость и скорбь.

– Матушка, пусть стреляют, не беспокойтесь обо мне, – донесся до них крик госпожи Фан. Она стояла в окружении стражников с мечом в руках. Госпожа не уклонялась, даже когда стрелы пролетали у ее головы. Взгляд женщины был прикован только к владельцу Суну, стоявшему за пределами двора.

– Даже если я погибну, то хотя бы отомщу за отца, мужа и Чэнъюя, – пронзительно закричала она. В ее голосе не было ни горя, ни страха – только волнение. – Сун Юньпин, либо ты схватишь меня, либо я тебя.

Эта безумная женщина!

В глазах Сун Юньпина отразилась тревога.

– Поймайте ее, живо! – крикнул он и, не обращая внимания на раненую руку, схватил меч и ринулся вперед.

Старая госпожа Фан наблюдала за воцарившимся беспорядком. Ее невестка споткнулась и упала, но быстро поднялась. Скрывая свое негодование и тревогу, старая госпожа перевела взгляд на Ли Чанхуна.

– Господин Ли, мы с невесткой обо всем договорились. Я заманивала его в дом, она же заманила его сюда. Для нас не имело значения, на чей крючок попадется этот старый хрыч, мы в любом случае не собирались его упускать. Мы лучше погибнем, но совершим возмездие. Иначе наша жизнь станет невыносимой, – с дрожью в голосе проговорила она и поклонилась. – Прошу вас, господин, поймайте этого убийцу.

Эта женщина еще более безумна, чем многие мужчины.

Начальник Ли со вздохом кивнул.

– Генерал У! – закричал он во весь голос.

Рядом с ним стоял высокий и крепкий мужчина, облаченный в доспехи, за его спиной развевался багряно-красный плащ.

Этот мужчина тут же отозвался на крик начальника Ли.

– Прошу генерала У оказать нам содействие в задержании особо опасного преступника! – торжественно прокричал Ли Чанхун и указал вперед.

Генерал У взмахнул рукой.

– Стреляйте, – скомандовал он.

По его приказу бесчисленное множество стрел обрушилось на двор со всех сторон. Последовали истошные вопли. Когда град из стрел стих, войска, громогласно крича, вломились во двор.

Ночь в одночасье взорвалась шумом и гамом. Неизвестно, как много людей проснулось от этих криков. Возможно, народ принял происходящее за вторжение цзиньцев.

К счастью, все длилось недолго. Люди Сун Юньпина не выдержали натиска правительственных войск. Большинство его сообщников поразили стрелы, других воины зарубили мечами. Выжившие сдались без сопротивления.

Владельца Суна вытащили из-под груды трупов. Госпожа Фан, к счастью, не слишком пострадала – она получила лишь несколько порезов. Ее жизни ничто не угрожало.

– Я убью тебя, убью!

Заметив, что владельца Суна взяли под стражу, госпожа Фан, невзирая на свои раны, бросилась к нему, чтобы хорошенько поколотить.

Старая госпожа Фан поспешила остановить ее.

Начальник Ли не смог остаться в стороне и, проявив сочувствие, попытался утешить ее.

– Госпожа Фан, не волнуйтесь, он обязательно ответит за все свои поступки по закону, – заверил он.

– Небеса расправятся с ним, – попыталась успокоить невестку старая госпожа Фан, после чего взглянула на Сун Юньпина и холодно добавила: – Нам незачем марать руки.

Госпожа Фан упала в объятия свекрови и громко заплакала.

Владелец Сун из последних сил сопротивлялся и пытался вырваться.

– Я не понимаю, – хрипел он, глядя на старую госпожу. – Это невозможно! Сведения о вашем плане не могли проскользнуть мимо меня!

Он уже осознал, что семья Фан начала подозревать его, поэтому прежде, чем начать действовать, он, конечно же, тщательно подготовился. Сун Юньпин глаз не спускал с семьи Фан, поэтому и примчался сюда, чтобы в открытую убить госпожу Фан.

Почему местные органы власти вдруг перебросили сюда войска? Он не получал никаких известий по этому поводу.

– Я уже сказала, что это ловушка, – приглушенно ответила старая госпожа. – Ты строил козни против нашей семьи почти двадцать лет. Думаешь, для меня оказалось проблемой организовать все за полмесяца?

Сун Юньпин снова перевел взгляд на начальника Ли.

– Ли Чанхун, проклятый чинуша, я столько денег потратил, чтобы вскормить такую псину[7], как ты! – выплюнул он, разразившись бранью.

Вскинув брови и покраснев, начальник Ли посмотрел на Сун Юньпина.

– Слишком много болтаешь, – прикрикнул он. – В прошлом я принимал твои подарки исключительно из уважения. Неужели ты думаешь, что ради твоих денег я стал бы смотреть сквозь пальцы на совершенные тобою злодеяния?

Ли Чанхун усмехнулся.

– К тому же эти деньги принадлежали не тебе, а старой госпоже Фан.

Сун Юньпин продолжил сыпать проклятьями. Писарь со старостой тотчас же подали знак заткнуть ему рот.

Солдаты раздвинули его челюсти и засунули в рот тряпку. Утонченность и вежливость им были не свойственны.

Проследив за тем, как Сун Юньпина увозят под стражей, старая госпожа Фан поблагодарила начальника Ли и, разумеется, не забыла про генерала У и остальных.

– Мы просто выполняем свою работу, – поклонился ей начальник Ли вместе со всеми. – Кто бы мог подумать, что Сун Юньпин окажется таким безумцем.

Старая госпожа Фан больше не желала слышать даже малейшего упоминания об этом человеке.

– Семья Фан окажет поддержку и выплатит компенсацию всем пострадавшим и семьям погибших, – заявила она.

С наступлением рассвета весь Янчэн узнал о случившемся: семья Фан с большим шумом трижды обошла город, чтобы доставить к канцелярии уездного начальника дощечку с надписью о том, что они помогли им бороться со злом и послужили на благо народа.

Людям также рассказали, что Сун Юньпин строил козни против трех поколений мужчин семьи Фан. Вся округа пришла в ужас, поднялась настоящая шумиха.

Глава 15

Все кончено

Какие бы сплетни ни гуляли по городу, в семье Фан воцарилось прежнее спокойствие.

Фан Юньсю взяла смоченную Фан Юйсю ткань и с особой осторожностью принялась промывать рану госпожи Фан.

Госпожа Фан хмурилась, стараясь вытерпеть боль.

– Мама, тебе больно? – спросила Фан Юньсю. Она не смогла сдержать слез. – То, что ты сделала, было слишком опасно, еще немного, и…

О договоренности матери и бабушки выступить приманками девочки узнали уже после того, как увидели порезы госпожи Фан и услышали рассказ о случившемся.

– У оружия нет глаз. Я боюсь даже думать о том, что было бы, промахнись они хотя бы немного… – всхлипнула Фан Юньсю, утирая слезы.

Госпожа Фан улыбнулась и погладила дочь по голове.

– Мне не больно. Я счастлива, – мягко улыбнулась она. К ней снова вернулись былые нежность и добродушие, словно прошлой ночью не она, потеряв на время рассудок, держала в руках оружие. – Избавиться от этого злодея и отомстить за ваших дедушку, отца и брата – великое счастье.

Фан Юньсю хотела сказать что-то еще, но Фан Юйсю заговорила о другом.

– Когда вы с бабушкой начали к этому готовиться? – с любопытством поинтересовалась она.

Госпожа Фан снова улыбнулась. Теперь, когда всех злодеев поймали, не имело смысла скрывать правду. Она ответила:

– Еще с тех пор, как Чжэньчжэнь разорвала помолвку с молодым господином из семьи Нин.

Фан Юйсю кивнула.

– Вот оно как, – хмыкнула она, и ее глаза заискрились. – Выходит, брата в самом деле можно вылечить?

Ей не слишком хотелось копать глубже и разбираться, где правда, а где ложь. Она задала вопрос о том, что волновало ее больше всего. И ответ должен был прояснить.

Когда госпожа Фан подумала о своем сыне, ее лицо засияло.

– Да, – ответила она. – С Чэнъюем все будет хорошо.

Злодеи наказаны, Чэнъюй в порядке. Наконец-то семья Фан пробилась через облака и вновь увидела небо и яркое солнце.

Госпоже Фан казалось, что все это ей снится.

Фан Юйсю немного подумала и ущипнула госпожу Фан.

– Больно?

Фан Юйсю, конечно, ущипнула ее очень нежно, но госпожа Фан притворилась, что ей больно, и они вдвоем рассмеялись.

– Когда мама сказала про сны, я сразу подумала о том, что Цзиньсю, будь она здесь, тоже ущипнула бы ее. Но Цзиньсю здесь нет, и Юйсю стала совсем непослушной, – с улыбкой заметила Фан Юньсю.

Она сказала это совершенно не подумав. Осознав все, Юньсю тут же смутилась.

Улыбка госпожи Фан померкла.

Начальство каждый день присылало семье Фан результаты допросов. Владелец Сун, разумеется, поведал и о прошлом наложницы Су.

Выяснилось, что наложница Су вовсе не была дочерью дальнего родственника Сун Юньпина. Он специально взял ее к себе, чтобы воспитать из нее смертницу и использовать в собственных целях. Он привел ее в семью Фан именно для того, чтобы она стала его глазами и ушами, чтобы помогала ему в преступлениях, в уничтожении потомков семейства.

Однако Фан Цзиньсю не имела к этому никакого отношения.

Ее рождение всего лишь стало для наложницы Су поводом остаться в семье Фан. Больше никакой пользы Цзиньсю их плану не принесла.

И все же госпожа Фан пока не могла перестать тревожиться из-за Цзиньсю.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, и именно тогда в помещение вошла наложница Юань.

Она так вымоталась, что ног под собой не чувствовала. Старая госпожа Фан общалась с местными властями. Госпоже Фан, хоть ее и ранили, пришлось наводить порядок в денежной лавке, а также заниматься всеми делами в доме и разбираться со слугами.

Наложница Юань вздохнула, ее снова одолело беспокойство.

Вздыхала она потому, что старая госпожа и госпожа все-таки доверяли ей. Беспокоилась же из-за того, что вокруг плелось слишком много заговоров и интриг, а она попросту понятия не имела, как поступить в той или иной ситуации.

– Лин Чжи довольно сильно заболела, – доложила наложница Юань. – Лекарь Вань спрашивает, стоит ли пригласить еще одного врача.

Госпожа Фан прикрыла рукавами свои раны и выпрямилась.

– Приглашайте. Хорошенько позаботьтесь о ней, – ответила она. – Когда Чэнъюй вернется, тогда и решим, что с ней делать.

Пусть беременность Лин Чжи оказалась ложной, а госпожа Фан теперь презирала эту нажившую себе проблем служанку, все-таки выбор Фан Чэнъюя пал на нее, она ему приглянулась.

Услышав имя Фан Чэнъюя, Фан Юньсю не удержалась и спросила:

– Мама, а когда он вернется?

Госпожа Фан лишь покачала головой.

– От вас скрывали очень многое, но кое-что неизвестно даже мне. Я до сих пор не знаю, куда уехал Чэнъюй, – с горькой усмешкой ответила она.

– Слишком трудно скрыть природную связь матери и ребенка. Чтобы избежать подозрений, маме нужно оставаться искренней, – пояснила Фан Юйсю.

Госпожа Фан рассмеялась.

– Да, знаю. Ради Чэнъюя я готова быть обманутой. Даже если бы мне пришлось нанести себе увечья и пострадать, чтобы враг поверил мне, я охотно бы пошла на это.

– Госпожа, вы уже из-за этого пострадали, – шутливо заметила наложница Юань, глядя на раны госпожи Фан.

Госпожа бросила на нее взгляд, и наложница, тут же смутившись, притихла.

– Сколько людей нам придется заменить? – спросила госпожа Фан.

Поняв, что дальше разговор пойдет о семейных делах, сестры покинули комнату. Они дошли до соседнего двора и остановились. На их лицах отразились самые разные эмоции.

Именно здесь заперли Фан Цзиньсю.

В тот самый день, когда наложница Су приняла яд и скончалась, Лин Чжи и Фан Цзиньсю посадили под замок. С тех пор никто о них даже не спрашивал, словно их никогда и не существовало.

– Как она? – шепотом спросила Фан Юньсю.

Фан Юйсю бросила взгляд на дальнюю комнату.

– Раз ей все равно поговорить не с кем, думаю, спит целыми днями, – предположила она. – Сестра съедает все, что ей приносят, так что голодовки никакой нет.

Сказав это, Юйсю улыбнулась.

– Цзиньсю сильная, вряд ли пойдет на какие-то глупости, смерти искать уж точно не станет.

Фан Юньсю вздохнула.

– Неважно, насколько она сильна. Тяжело не пасть духом, когда оказываешься в такой ситуации.

Если ты сильный, ты можешь с легкостью решать многие проблемы и преодолевать трудности. Но Цзиньсю – дочь наложницы Су, и она никак не может изменить это, какой бы сильной ни была.

Фан Юйсю ничего не ответила.

– Может, сходим и проведаем ее? – предложила Фан Юньсю.

Фан Юйсю покачала головой.

– Сестра, боюсь, пока ей будет трудно смотреть нам в глаза, да и мы еще к этому не готовы, – возразила она. – Вместо того чтобы смущать друг друга неловким молчанием, лучше какое-то время вовсе не общаться и не видеться. Думаю, так будет лучше для нее.

Верно, мы все равно пока не знаем, что ей сказать.

Фан Юньсю вздохнула.

– Тем более это еще не конец, – добавила Фан Юйсю.

Ее слова привели Фан Юньсю в недоумение.

– Еще не конец? Но разве Сун Юньпина с его сообщниками не поймали? – спросила она. – Неужели есть кто-то еще?

Фан Юйсю улыбнулась.

– Я имею в виду, что Чэнъюй пока не вернулся, – серьезно ответила она. – Поэтому история еще не пришла к логическому завершению.

Старая госпожа Фан в это время находилась в уездной управе и разговаривала с начальником Ли о произошедшем.

– Сун Юньпин почти все рассказал, – с долей возмущения заявил начальник Ли. – Я правда не ожидал от него такого. Он самый настоящий зверь в человеческом обличье.

Старая госпожа Фан уже ко всему была готова.

– Когда моя семья и родня мужа начали борьбу за наследство, Сун Юньпин встал на нашу сторону и приложил максимум усилий, чтобы нам помочь. Мои родные стали моими врагами, а посторонний – родней, – усмехнувшись, сказала она. – Как же я была слепа.

Начальник Ли вздохнул.

– Старая госпожа, не вините себя. Мы, люди с добрыми сердцами, не в состоянии увидеть истинные помыслы злодеев, – утешал он ее. – Именно поэтому нас можно назвать хорошими людьми.

Старую госпожу Фан одолела грусть.

– Цена, которую заплатили некоторые хорошие люди, слишком велика, – сказала она.

– Не переживайте, я уже доложил о его преступлениях. В ближайшее время мы сможем вынести приговор. Его обезглавят, – торжественно заявил начальник Ли. – Но прежде мы проведем его по улицам и перед всеми объявим о смертном приговоре. Надеюсь, невинные души семьи Фан наконец обретут покой.

Старая госпожа, дрожа всем телом, встала и со всем почтением поклонилась ему.

– Огромное вам спасибо, господин. – У нее перехватило дыхание.

Начальник Ли тут же подбежал и поддержал ее.

– Это всего-навсего мой чиновничий долг, – заметил Ли Чанхун и присел рядом со старой госпожой. Он сделал глоток чая и о чем-то задумался. – Старая госпожа, а молодому господину Фану в самом деле стало лучше?

Глава 16

Возвращение человека из прошлого

Услышав имя Фан Чэнъюя, старая госпожа Фан тут же засияла. Она улыбнулась, не в силах сдержать своего счастья.

– Теперь, когда преступники пойманы, нет смысла это скрывать. – Она наклонилась вперед.

Начальник Ли тоже подался впепред, чтобы выслушать ее ответ.

– Токсины уже выведены из его организма, поэтому с ним все в порядке и его жизни больше ничего не угрожает, – прошептала старая госпожа.

Начальник Ли радостно хлопнул в ладоши.

– Поздравляю! – с восторгом воскликнул он. – Молодому господину Фану следует собственными глазами увидеть, как этому злодею вынесут приговор.

Начальник Ли улыбнулся и снова спросил:

– Вы не знаете, где сейчас молодой господин Фан?

Старая госпожа устало улыбнулась.

– Внук и его жена уже должны быть в Жунане, – выдохнув, ответила она с облегчением.

Хлыст звонко рассек воздух, и повозка остановилась.

– Молодая госпожа, мы прибыли в Жунань, – оглянувшись, доложил Лэй Чжунлянь.

Цзюнь Чжэньчжэнь отдернула шторку и выглянула наружу. Ее внимание привлекли городские врата.

Врата, что были почти полностью разрушены. Надпись «Жунань» едва просматривалась.

Цзюнь Чжэньчжэнь замерла и не проронила ни слова.

Вернувшиеся на родину странники всегда ведут себя так безжизненно. Лэй Чжунлянь хорошо это понимал.

– Сходи и узнай, где дом семьи Цзюнь, – внезапно попросила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Пожалуй, молодая госпожа, одаренная от природы, все-таки отличается от прочих путешественников…

Лэй Чжунлянь спрыгнул с повозки и отправился опрашивать прохожих.

Повозка въехала в городские ворота и миновала несколько улиц. Цзюнь Чжэньчжэнь держала шторку открытой и все время выглядывала наружу.

– А ты разве ничего не помнишь? – спросил Фан Чэнъюй.

– Не особо, – ответила она.

На самом деле Цзюнь Чжэньчжэнь вообще ничего не помнила об этом месте. Она даже не знала, где находится ее дом.

– Я приезжала сюда довольно редко, да и была тогда совсем маленькой, – объяснила она.

Фан Чэнъюй с любопытством выглянул в окно.

– В таком случае самое время хорошенько присмотреться к окружающей обстановке, все переосмыслить и даже чему-нибудь приятно удивиться, – заявил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

Фан Чэнъюй всю дорогу удивлялся всему подряд.

Ее же не удивляло ничего. И не имело значения, остались у Цзюнь Чжэньчжэнь какие-то воспоминания о семье или нет.

Она приехала сюда… за своими собственными воспоминаниями.

Цзюнь Чжэньчжэнь сжала шкатулку, которую все это время держала в руках. В ней лежало свидетельство о праве на владение домом семьи Цзюнь.

Документ утверждал, что человек по имени Ху Линь продал прапрадеду Чжэньчжэнь старый двухкомнатный дом, расположенный в одном из переулков уезда, а деньги были выплачены в полном размере, без всяких задолженностей. Свидетельство было заверено по закону и являлось неопровержимым доказательством.

Предки Цзюнь Чжэньчжэнь переехали в уездный город из небольшого поселка Пинчжан. Там они открыли лечебницу, которая работала вплоть до смерти дедушки Чжэньчжэнь.

Отец Цзюнь Чжэньчжэнь был чиновником, поэтому содержать лечебницу стало некому. У отца осталось лишь свидетельство на право владения этим домом.

Цзюлин вдруг подумала, что причина, по которой она переродилась именно в этом теле, может заключаться как раз в лечебнице. Небеса и в самом деле справедливы.

То, что было потеряно, непременно вернется вновь.

– Мы на месте, – сообщил Лэй Чжунлянь.

Чжэньчжэнь не спешила покидать повозку.

Лэй Чжунлянь подумал, что она встревожена из-за возвращения в родные края спустя столько лет, а потому не стал ее подгонять.

– Вылезай, – улыбнулся Фан Чэнъюй и подтолкнул ее. – Разве мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы добраться до дома?

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась, отдернула шторку и вышла из повозки. Остановившись возле нее, она окинула взглядом представшую перед ней постройку.

Здание не ремонтировали уже много лет. В этом не было ничего удивительного: в доме никто не жил, вот он и разваливался потихоньку. Цзюнь Чжэньчжэнь подняла голову, и ее взгляд упал на дощечку из персикового дерева, висевшую над дверьми.

На ней виднелись три крупных иероглифа. Надпись казалась устаревшей, но мазки выглядели уверенными и простыми.

«Зал Цзюлин».

Цзюлин.

Она, Чу Цзюлин, воскресла из мертвых, обрела второй шанс на жизнь и теперь могла вернуть себе свое имя.

Да, наконец мое имя вернулось.

Глядя на эту табличку, она разрыдалась.

Ничего странного. Лэй Чжунлянь принял ее страдания близко к сердцу, и у него самого заболела душа. Вот уже десять лет минуло с тех пор, как он сам покинул родной дом и больше не возвращался. Лэй Чжунлянь понял, что должен побывать в родных краях, пусть его дом наверняка уже разрушился.

– Молодая госпожа, вы не знаете, где ключ? Позвольте, я взломаю двери, – выйдя вперед, предложил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь вытерла слезы и снова устремила взгляд на табличку.

– Не надо, мне нужна только эта дощечка, – ответила она.

Как только ее голос стих, по ту сторону дверей неожиданно раздался громкий удар. Земля задрожала у Чжэньчжэнь под ногами.

– Чжэньчжэнь, осторожно! – вскрикнул Чэнъюй. Вышедший из повозки, он инстинктивно потянулся к ней, чтобы оттащить.

Лэй Чжунлянь тоже протянул руку к Цзюнь Чжэньчжэнь, но она сама успела отскочить назад.

Двери с грохотом упали на землю, а вместе с ними к ногам Чжэньчжэнь рухнула и дощечка.

Только она сказала, что ей нужна эта табличка, как та отвалилась.

Лэй Чжунлянь с изумлением вытаращил глаза.

Разумеется, двери с доской не могли упасть от одних лишь слов Цзюнь Чжэньчжэнь, и, хотя дому требовался ремонт, пока он не должен был развалиться.

Чжэньчжэнь заглянула внутрь.

Из-за облака пыли донеслись звуки шагов и мужского кашля.

Из дома вышли несколько человек. Они уже принялись поднимать упавшие двери, когда заметили стоявшую на пороге Чжэньчжэнь.

Поскольку Цзюнь Чжэньчжэнь и ее спутники толпились у входа, мужчины поняли, что это не просто прохожие.

Из дверей, размахивая рукавами, вышел еще один человек. Он с подозрением посмотрел на незваных гостей.

– Вы… – начал он, глядя на Чжэньчжэнь. – Вы пришли дом посмотреть?

Дом посмотреть?

Цзюнь Чжэньчжэнь уставилась на мужчину.

Худощавый, с козлиной бородкой на лице, он выглядел чуть старше тридцати.

У Чжэньчжэнь имелось свидетельство, подтверждавшее права ее семьи на этот дом. Только она может попасть в здание. Семья Цзюнь малочисленна, но могли объявиться и какие-нибудь дальние родственники.

Цзюлин попыталась порыться в воспоминаниях Чжэньчжэнь, но, увы, безрезультатно.

Она ничего не стала говорить, а мужчине и вовсе было все равно. Остальные продолжили прибираться. Кто-то наклонился перед Цзюнь Чжэньчжэнь, чтобы поднять табличку.

– Тащите эту доску, чтобы сжечь. Используем вместо дров, не складывайте здесь в кучу, – произнес мужчина с козлиной бородкой и тряхнул рукавами.

Сжечь?

Чжэньчжэнь вздрогнула и крепко ухватилась за деревянную дощечку.

– Вы что собрались делать? – выпалила она.

– Мы прибираемся в доме, – ответил Козлиная бородка. Он снова посмотрел на Цзюнь Чжэньчжэнь, а после перевел взгляд на стоявшего у повозки Чэнъюя.

«Какой изящный юноша», – подумал он про себя, прежде чем заметил костыли. Мужчина невольно щелкнул языком от жалости, и тут ему кое-что стало ясно.

– Неужели вы пришли за врачебной помощью? – спросил он, продолжая размахивать руками. – Нет-нет-нет, Зала Цзюлин давно и в помине нет.

Он улыбнулся.

– Но совсем скоро здесь откроется новая аптека. Если вам понадобятся лекарства, можете заехать за ними.

– Кто позволил тебе открывать здесь аптеку?! – спросила Чжэньчжэнь, выхватывая дощечку из рук стоявшего перед ней мужчины.

Тот опешил от такого поворота событий.

Эта прелестная девушка слишком сильная.

Цзюнь Чжэньчжэнь погладила три иероглифа на табличке. Толстый слой пыли остался у нее на пальцах.

– Кто сказал, что Зала Цзюлин больше нет? – Она подняла голову и уставилась на Козлиную бородку. – Я вернулась.

Козлиная бородка с глупым видом уставился на нее.

– Ты? А кто ты такая? – спросил он.

– Я… – она посмотрела на табличку и подняла на мужчину свой взгляд. – Я Цзюнь Цзюлин.

Глава 17

Умереть там, где жил когда-то

В переулке, перед полуразрушенным и всеми забытым Залом Цзюлин, остановилась лошадиная повозка, и улица стала куда оживленнее.

– Что там происходит? – спросил один из прохожих.

– Ху Гуй прибирается в доме. Кто-то купил это здание и хочет привести его в порядок, – ответил другой.

Город Жунань достаточно мал, поэтому все там друг друга знают.

Но кто-то опроверг эти слова.

– Нет, говорят, что члены семьи Цзюнь вернулись, – возразил продавец из лавки, расположенной напротив дома. Он прислонился к двери и, стоя на цыпочках, наблюдал за Залом Цзюлин.

Это утверждение удивило всех, кто его услышал.

– Из семьи Цзюнь кто-то еще остался?

– Старый лекарь Цзюнь ушел в мир иной, разве господин Цзюнь не умер тоже?

– Это юная госпожа Цзюнь, дочь господина Цзюня.

– Ах, это же та девчушка, которую забрала семья ее матери.

– И вот она вернулась после того, как ее увезли. Ведь ее фамилия Цзюнь.

– Быстрее, быстрее, пойдем посмотрим.

Все больше и больше людей собиралось возле Зала Цзюлин. Даже дети вытянули свои головы и озирались по сторонам.

Обветшалая, но ничуть не грязная комната освещалась тусклым светом.

– Меня зовут Ху Гуй. Племянница, ты, вероятно, не знаешь, кто я такой… – Козлиная бородка махнул рукавом по скамейке и поднял облако пыли. От этого он закашлялся.

– Я знаю, – ответила ему Цзюнь Цзюлин. Без лишних движений она уселась на скамейку, а затем положила на стол деревянную дощечку, которую все это время держала в руках. Из-за этого снова поднялась пыль. – Этот дом ваша семья продала моей.

Ху Гуй кашлянул и улыбнулся.

Разве эта девушка не юная госпожа из чиновничьей семьи? Мало того, что не побрезговала грязью, так еще и спокойно села.

– Да, – ответил он, снова покосившись на Фан Чэнъюя, которому в этот момент помогал Лэй Чжунлянь.

Этому юноше всего четырнадцать или пятнадцать лет, а он хромает и испытывает трудности при ходьбе.

Снова почувствовав к Чэнъюю жалость, Ху Гуй вздохнул.

– Молодой господин, присаживайтесь. – Он поспешил подвинуть скамью.

– Премного благодарен, дядюшка, – мягко ответил Чэнъюй и поклонился ему.

Лэй Чжунлянь помог Чэнъюю усесться, а сам встал позади него.

– Юная госпожа дело говорит. – Ху Гуй подвинул скамейку и тоже сел, прежде чем продолжить. – Мои предки продали вам этот дом. Не знаю, помнишь ты или нет, но, когда твой отец вернулся сюда на похороны старого господина, он поручил мне присмотреть за домом.

Цзюнь Чжэньчжэнь на тот момент было около шести-семи лет. Конечно же, она этого не помнила.

Не дождавшись ее ответа, Ху Гуй улыбнулся и снова вздохнул.

– Кто бы мог подумать, что господин Цзюнь покинет нас в самом расцвете сил, – сказал он и вытер рукавом подступившие слезы.

Цзюлин тоже склонила голову.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

– Мне не давало покоя, что ты, дядюшка Ху, все это время присматривал за этим местом. Но теперь, когда я обзавелась семьей, я могу сама позаботиться о доме, который оставили мне дедушка и отец, – заявила Цзюлин.

Обзавелась семьей?

Ху Гуй удивленно посмотрел на нее.

Юной госпоже уже должно быть пятнадцать лет, ей и правда пора обзавестись семьей. Но за кого она вышла замуж?

Он невольно перевел взгляд на сидевшего рядом Фан Чэнъюя.

Тот улыбнулся ему.

– Дядюшка Ху, я ее муж, – мягко произнес он.

Быть не может! Она вышла замуж за калеку?

Ху Гуй по-настоящему удивился.

Да еще и такой худощавый, выглядит куда более хрупким, чем она.

Семья Цзюнь в самом деле останется без потомков и скоро вымрет…

– Племянница и ее супруг, вы можете для начала отправиться ко мне домой и отдохнуть там. Все равно здесь ничего нет, – вставая, предложил Ху Гуй.

Но Цзюнь Цзюлин продолжила сидеть на месте.

– Не стоит. Благодарю, дядюшка Ху. Первым делом я приведу это место в порядок, – промолвила она и указала на лежавшую на столе дощечку. – Сперва следует повесить эту табличку.

Услышав ее, Лэй Чжунлянь сразу же вышел вперед.

– Молодая госпожа, позвольте мне, – предложил он.

Он взял дощечку и встал на табуретку.

– Погодите! – воскликнул Ху Гуй и вытянул руку, чтобы остановить Лэй Чжунляня. – Юная госпожа Цзюнь, вы не можете жить в этом доме.

Наконец-то он перешел к делу.

Цзюнь Цзюлин достала из рукава шкатулку.

– У меня есть свидетельство о праве владения домом, – заявила она.

Ху Гуй так и ахнул.

– Юная госпожа, ну конечно же я знаю, что это твой дом, – ответил он, покручивая бороду. – Просто есть еще кое-что, о чем ты не знаешь…

– И что же это? – спросила она.

– Мои предки продали этот дом вашей семье, однако еще раньше здесь находилась пашня. Когда построили дом, еще не было известно никаких деталей. И вот дом продали вам, вы получили свидетельство о праве собственности, однако бумага на владение этой же землей осталась у нас, – объяснил Ху Гуй. – Получается, что дом принадлежит вам, а вот земля…

Он указал на себя.

– Моя.

Вот еще!

Цзюнь Цзюлин помрачнела.

– Выходит, ваша семья их обманула, – заявил Фан Чэнъюй.

Ху Гуй улыбнулся и поклонился Фан Чэнъюю.

– Молодой господин, а я этого и не отрицаю, – ответил он, снова криво улыбнувшись. – Но это случилось несколько поколений назад. Если вы и захотите кого-то обвинить, вам будет некого. Семья Ху уже несколько раз распадалась. Сам не знаю, что именно произошло. Я всего лишь получил на руки свидетельство о праве владения этой землей.

Ху Гуй поклонился Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, я простой человек, мне приходится содержать всю семью: и старых родителей, и детей. Мне не под силу достичь того уровня благородства, каким обладают все эти мудрецы и люди высших моральных качеств. Тебя давно не было дома, а я уже много лет знаю, что эта земля принадлежит мне. Старый господин Цзюнь всегда пытался помогать людям и нести миру пользу. Он открыл здесь лечебницу, которая для многих стала и приютом. Не то чтобы я не мог прожить без этого места…

Заговорив об этом, Ху Гуй вздохнул. Он казался искренним.

– Видишь ли, в течение нескольких десятков лет я не беспокоил вашу семью разговорами об этом доме. Я собирался завести с вами разговор, когда дом разрушится. Старый господин покинул нас, а господин Цзюнь стал чиновником и не занимался врачеванием. За долгие годы дом пришел в негодность и обветшал. Моя пожилая мать часто болеет, а сын с дочерью достигли брачного возраста. Жизнь становится просто невыносимой, именно поэтому я решил закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Дядюшка Ху, а ты забавный, – произнес он чистым и ласковым голосом. – Ты имеешь в виду, что, когда старый господин Цзюнь был достаточно знаменит, ты не осмеливался бросать ему вызов. Позже господин Цзюнь стал чиновником, и ты снова не осмелился противостоять семье Цзюнь. Теперь же, когда старый господин и господин покинули этот мир, слава лекаря исчезла, авторитет чиновника тоже. Девочка-сиротка уехала далеко отсюда, и вот ты решил, что на твоем пути нет никаких препятствий, и собрался прибрать к рукам дом. Я все правильно понял?

Ху Гуй смутился, услышав эти слова.

– Послушайте, я никак не смогу повлиять на то, что вы именно так истолковали мои слова, – ответил он. – Но что мне делать? Со мной тоже обошлись несправедливо. Вы невиновны, я тоже. Мои предки так поделили имущество. Все упирается в еду, небо и землю и, в конце концов, деньги. Я ведь не могу просто взять и отказаться от этого, верно?

– Верно, не можешь, – ответила Цзюлин. – В таком случае могу я купить эту землю?

На мгновение глаза Ху Гуя загорелись, но его взгляд тут же скользнул по Фан Чэнъюю и Лэй Чжунляню.

Немощный хромой муж, хилый и вялый слуга. Еще и грязная повозка, которая осталась снаружи. Все это говорило лишь о том, что семья, очевидно, живет в нищете.

Эта семья Цзюнь всегда была бедной, пусть и благородной. Откуда ж у них взяться деньгам?

– Юная госпожа Цзюнь, а для чего тебе на самом деле понадобился этот дом? – спросил Ху Гуй. – Неудобно жить прямо рядом с улицей, лучше продай мне его и найди себе в городе жилище получше…

Но она лишь покачала головой и перебила его.

– Я хочу использовать этот дом с пользой, – заявила Цзюлин. – Более того, он достался мне от дедушки, я не могу пренебречь этим наследством. Так за сколько ты готов продать мне землю? Просто назови цену.

Ху Гуй снова покрутил свою бороду.

– Юная госпожа, дело не в том, что мне трудно назвать цену, – прищурившись, произнес он. – Эту землю я уже продал, теперь не я здесь хозяин.

Глава 18

Хочу заполучить

Сидя в заброшенной и пыльной комнате, Цзюнь Цзюлин вдруг захотелось истерически рассмеяться.

Она родилась в благородной семье, но именно это и связывало ей руки.

Цзюлин приложила так много усилий ради того, чтобы вылечить отца. Однако стоило ей преуспеть в учебе, он скончался.

Смирившись со своей судьбой, она вышла замуж и начала новую жизнь. Но не тут-то было: внезапно Цзюлин кое-что узнала о непримиримой вражде и ненависти.

И умерла, выяснив, что не будет иметь возможности отомстить за это.

Однако, погибнув, смогла воскреснуть вновь.

Вся ее жизнь, казалось, была игрой для Небес. Сначала они давали ей что-то, потом забирали это обратно, снова возвращали и опять отнимали.

Она могла чего-то хотеть и даже собственными глазами видеть предметы своих желаний, но дотянуться до этого ей было нелегко.

Как интересно.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Тогда спроси у них, за сколько они готовы продать землю, – попросила она.

Ху Гуй нахмурился и уже собрался что-то ответить, но Цзюлин не дала ему этого сделать и встала.

– Сколько попросят, за столько и куплю, – добавила она и взяла в руки дощечку.

Табличка была довольно широкой. Хотя Цзюлин превосходила ростом своих ровесниц, она все еще оставалась хрупкой девушкой, которой, казалось, нужно прилагать немало усилий, чтобы держать эту дощечку в руках. К тому же табличку покрывала грязь. Вся одежда Цзюнь Цзюлин испачкалась.

– Молодая госпожа, давайте я, – поспешил предложить Лэй Чжунлянь, подошел к ней и попытался забрать табличку.

Однако Цзюлин подняла руку, останавливая его.

– Позаботься о молодом господине, – велела она и снова перевела взгляд на Ху Гуя. Мягким и искренним голосом она продолжила: – Дядюшка Ху, пожалуйста, передай новым владельцам, что я хочу снова открыть Зал Цзюлин, поэтому не могу отказаться от этого дома. Надеюсь, мне все-таки продадут землю. Узнай, какая сумма им нужна.

Ху Гуй не на шутку удивился.

– Ты хочешь вновь открыть Зал Цзюлин? – переспросил он.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Поэтому очень тебя об этом прошу, дядюшка Ху. – Поклонившись, она вышла из комнаты с табличкой в руках.

Фан Чэнъюй тоже кивнул ему, поклонился и с помощью Лэй Чжунляня вышел следом за Цзюлин.

За дверью уже столпилось много народу. Заметив Цзюнь Цзюлин, покидающую здание с дощечкой в обнимку, люди не сдержались и двинулись в ее сторону.

– Ты юная госпожа Цзюнь? – спросила одна пожилая женщина.

С улыбкой посмотрев на старушку, Цзюлин кивнула.

– Ах, ты так выросла, – радостно продолжила женщина. – Я даже не узнала тебя.

Прочие зеваки тоже столпились вокруг нее.

– Вы вернулись, чтобы осмотреть дом?

– Это же дом вашего дедушки?

– С последнего вашего визита прошло так много времени.

Люди перебивали друг друга, задавая вопросы. Это оказались соседи, которые давно вели знакомство с семьей Цзюнь.

Члены семьи Цзюнь Чжэньчжэнь в течение нескольких поколений были врачами. Начинали они странствующими лекарями, но в конце концов открыли собственную лечебницу. Их история практически неразрывно связана с уездом Жунань.

– Из поколения в поколение мы и наши предки наблюдали за Залом Цзюлин. Даже если нам не требовалась помощь врачей, мы все равно приходили и просто сидели там, – радостно прощебетала одна старушка. – Старый господин Цзюнь больше не с нами, и Зал Цзюлин закрылся. Каждый раз, проходя мимо, я чувствую, что чего-то не хватает.

Сказав это, она начала хаотично что-то искать.

– Ох, кстати говоря, я все еще должна старому господину деньги за лечение.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на нее с улыбкой.

– Бабушка, не спешите. Дождемся для начала, когда дом приведут в порядок. Прежде чем все вернуть, можете снова прийти и просто там посидеть, – сказала она.

Приведут в порядок?

Услышав ее ответ, люди пришли в недоумение. Только тогда они заметили табличку, которую она все это время держала в руках.

– Хотите сказать, что Зал Цзюлин снова откроется? – спрашивали все.

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула.

– Ой, как же здорово! – радостно воскликнул народ.

– Но сперва я найду место, где смогу передохнуть. Завтра я вернусь и приберусь в Зале Цзюлин, а через несколько дней он снова откроет свои двери, – заявила Цзюнь Цзюлин.

В обычные лечебницы и аптеки никогда никого не приглашали просто так прийти и сидеть сколько душе угодно.

– Где вы собираетесь остановиться?

– Наверное, долгий путь проделали? Устали? Идите скорее ко мне домой и попейте воды.

– Точно-точно, юная госпожа, вы не голодны? Идите ко мне, я вас накормлю.

Все перебивали друг друга, кто-то даже предложил помочь перенести дощечку. Цзюлин, улыбаясь, уговорила их остановиться, а после уселась в повозку.

Заметив, как она помогает Фан Чэнъюю забраться внутрь, люди, наконец, обратили внимание на этого красивого юношу. Само собой, они не смогли усмирить своего любопытства.

– А он, – Цзюлин взглянула на Фан Чэнъюя, – мой муж.

Несмотря на неподдельное удивление толпы, Фан Чэнъюй улыбнулся им и кивнул.

Какой приятный и вежливый!

Люди поспешили ответить на его любезность и поклонились. Наблюдая за удаляющейся повозкой, все, прежде чем разойтись, еще какое-то время стояли перед Залом Цзюлин. Они бурно обсуждали семью Цзюнь, а также саму юную госпожу.

– Это дитя совсем не похоже на себя в детстве, – вздохнула пожилая женщина. – Когда она была маленькой, то совсем ни на кого не обращала внимания. Теперь она выглядит более понимающей и доброжелательной, совсем как ее дедушка.

– В самом деле вышла замуж?

Когда речь зашла об этом, все на мгновение притихли.

– Почему она вышла замуж за инвалида?

– Но он довольно красив.

– Хорошей внешности недостаточно.

– А мне кажется, что у нее замечательный муж. Вы просто кое-чего не заметили. Когда мы с ней разговаривали, он стоял в сторонке и смотрел на юную госпожу Цзюнь глазами, полными радости и заботы.

– Все равно это никуда не годится. Если бы я был калекой и женился на такой красавице, то тоже был бы добр к ней.

– Но почему юная госпожа Цзюнь вернулась, чтобы открыть Зал Цзюлин? А как же дом семьи мужа?

– Возможно, условия жизни там не очень, вот они и приехали сюда, чтобы заработать на жизнь.

– Как это прискорбно. Единственный ребенок семьи Цзюнь!

Постепенно разговоры утихли. Ху Гуй, продолжавший стоять в дверях Зала Цзюлин, со странным выражением лица смотрел на удалявшуюся повозку Цзюнь Цзюлин.

– Господин Ху, нам все еще нужно продолжать здесь уборку? – спросили несколько человек, сидевших за дверью на корточках.

Ху Гуй выдохнул.

– В самом деле… умудрилась приехать так вовремя. Почему именно сейчас? – протянул он. – Ничего пока не делайте, мне нужно все выяснить.

Фан Чэнъюй нежился в горячей ванне на постоялом дворе.

После того, как Цзюлин вылила в нее ведро лекарственного отвара, поначалу чистая вода вдруг стала мутной и черной.

Фан Чэнъюй резко выдохнул.

– Сейчас уже не должно быть больно, – заметила Цзюлин.

– Не больно, – ответил Чэнъюй. Он открыл глаза, и его взору предстала Чжэньчжэнь в нижних одеждах с закатанными рукавами. – Иди мойся, я сам справлюсь.

Цзюнь Цзюлин не стала церемониться, развернулась и скрылась за ширмой.

Там тоже стояла бочка для купания.

С тех пор как Цзюлин покинула дом вместе с Фан Чэнъюем, она ни на шаг не отходила от него. Даже умывались они рядом друг с другом.

Так тщательно она его оберегала.

Фан Чэнъюй поспешно отвел взгляд, когда увидел одежду, появившуюся на вешалках.

– Не знаю даже, хватит ли в денежной лавке Жунаня денег? Может, для начала нам лучше отправить запрос в Цайчжоу? – спросил он, чуть повысив голос.

– Не нужно, – раздался голос Цзюлин из-за ширмы.

Не нужно?

Фан Чэнъюй ненадолго задумался.

– В книгах говорится, что сейчас люди не такие, какими были раньше. Раз члены семьи Ху решили продать землю, значит, влияние твоего деда и отца для них уже не проблема, – произнес он. – Заполучить этот участок будет не так-то просто.

Цзюнь Цзюлин что-то пробормотала, прежде чем ответить:

– Верно.

– Однако, – продолжил Фан Чэнъюй, – не думаю, что все настолько плохо.

За ширмой раздался всплеск воды.

– И почему же? – спросила она.

Фан Чэнъюй обернулся в ее сторону и увидел выглядывающую из-за ширмы Цзюлин, которая, обнажив свою гладкую шею, уставилась на него горящими глазами.

– Потому что редкие вещи всегда больше ценятся, – улыбнулся он. – Если другая сторона откажется продавать дом и предложит неоправданно высокую цену, это неизбежно вызовет массовые обсуждения. Тогда все и узнают об открытии Зала Цзюлин. Это только нам на руку.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – сказала она.

В каком смысле ход моих мыслей? Неужели она раньше меня до этого не додумалась?

– Возвращайся в воду. – Фан Чэнъюй махнул ей рукой. – Будь осторожней и не простудись.

Снова улыбнувшись, Цзюлин вернулась за ширму.

Фан Чэнъюй облокотился на бочку, уголки его губ тоже приподнялись в улыбке.

Однако, когда на следующий день их экипаж отъехал от постоялого двора, Лэй Чжунлянь заметил вдалеке подозрительное скопление людей.

Отчетливо рассмотрев представшую перед ним картину, Лэй Чжунлянь внезапно остановил повозку.

– Молодая госпожа, дело дрянь, – сообщил он тяжелым голосом.

Переглянувшись, Фан Чэнъюй и Цзюнь Цзюлин отодвинули шторку.

Люди, заметив приближающуюся повозку, стали уступать ей дорогу. Настроение толпы казалось неоднозначным.

– Это шокирует больше, чем просто высокая цена, – глядя вперед, произнес Фан Чэнъюй. Лицо его оставалось спокойным.

Обветшалый Зал Цзюлин, который еще вчера стоял на участке, исчез. На его месте остались одни обломки.

Цзюнь Цзюлин тоже казалась спокойной. Она вытащила из рукава свидетельство о праве владения домом и непринужденно выбросила его.

Без дома эта бумажка стала бесполезной.

Глава 19

За деньги моего счастья не купить

Без дома эта бумажка стала бесполезной.

В это время в одном из поместий уезда Жунань раздался заливистый смех.

– Это же просто дом! Стоило всего-то снести его, – рассмеялся полный мужчина средних лет и похлопал себя по животу. – Попросила назначить цену, попыталась отнять у меня землю и даже не выяснила, кто я такой!

Говоря об этом, он что-то вспомнил и перевел взгляд на Ху Гуя, который все это время стоял в сторонке.

– Эй, а ты вообще сказал ей, кто я? – спросил он.

Ху Гуй неловко улыбнулся и ответил:

– Я… Еще нет, господин Янь.

Семья Янь считалась богатым кланом уезда Жунань и относилась к сословию деревенских шэньши[8]. Если кто-то запрашивал у них цену, он должен был быть очень влиятельным. Как-никак, даже местные органы власти во многих делах полагались на помощь шэньши.

Старший сын семейства Янь понемногу готовился унаследовать состояние своего отца. Он собирался начать собственное дело, чтобы проявить себя. А Зал Цзюлин как раз находился в очень удачном месте, и, поскольку Ху Гуй решил продать участок, господин Янь не упустил возможности купить его.

Они еще не прошли через все формальности и необходимые процедуры, но господин Янь всегда держал свое слово, он непременно собирался довести дело до конца.

Ху Гую даже в голову не приходило, что кто-то из семьи Цзюнь вернется. Однако теперь, когда это случилось, он совсем пал духом и понятия не имел, что делать дальше. Так что Ху Гуй отправился к семье Янь, чтобы обсудить план действий с господином Янем.

Кто бы мог подумать, что у господина Яня окажется такой вспыльчивый характер и что он прикажет снести целый дом прямо посреди ночи.

Ху Гуй вытер пот со лба.

Господин Янь неодобрительно покачал головой.

– Ну вот что мне с тобой делать? – улыбнулся он. – Как ты мог не сообщить им сразу, что я собираюсь купить эту землю? Если бы они знали, что наша семья планирует это сделать, то, вероятно, не стали бы говорить о таких нелепых вещах, как назначение цены.

Разве у семьи Янь недостаточно денег? Тогда весь Жунань об этом узнает.

Во сколько ему обойдется продажа земли и стоит ли расплачиваться за это собственной репутацией?

Ху Гуй рассмеялся вместе с ним.

– Но, господин Янь, – с осторожностью заговорил он, – это юная госпожа семьи Цзюнь. Вы не видели этого, но, когда вчера весть о ее возвращении разлетелась по округе, люди пришли в полный восторг. Боюсь, юная госпожа Цзюнь не сдастся так просто, поднимется шумиха…

Господин Янь цокнул языком в ответ на его слова.

– Дедушка юной госпожи Цзюнь был лекарем, который дарил людям счастье и делал добро, а господин Цзюнь – чиновником, который до самой смерти служил своей родине. Но это не позволяет юной госпоже Цзюнь помыкать людьми, – рассуждал он, похлопывая по свидетельству о праве владения землей, лежавшему на столе. – У меня есть эта бумага, поэтому юная госпожа Цзюнь не станет поступать неразумно и прикрываться заслугами своих деда и отца. Я прав? Будь они живы, разве позволили бы ей полагаться на них всю жизнь?

Последняя фраза стала ключевой.

Смерть человека подобна угасанию фонаря. Значение заслуг предков всегда зависит от наследников.

Если бы потомок семьи Цзюнь получил образование и решил в будущем стать чиновником, успехи деда и отца послужили бы неплохим фундаментом. Люди бы о них помнили.

Но эта наследница семьи Цзюнь… Она не только оказалась необразованной девчушкой, но еще и вышла замуж, сменила фамилию.

Теперь заслуги предков семьи Цзюнь не имели никакого значения.

Но если вдруг поднимется шумиха, местная власть точно вспомнит об этой простой истине. Они не пойдут против шэньши, которые проживали здесь из поколения в поколение, из-за посторонней девчонки.

Ху Гуй прекрасно понимал это, поэтому скривил губы в отвратительной ухмылке.

– Иди давай, дом ведь все равно разрушился на твоем участке. Учитывая заслуги ее отца и деда, можешь дать ей немного денег, чтобы она смогла уехать в другое место и купить там дом, – сказал господин Янь. – Ты ничего не потеряешь. Сколько заплатишь ей, столько я компенсирую тебе за эту землю. Будем считать это моей благодарностью старому господину и господину Цзюню.

Это весьма неплохо.

Ху Гуй вздохнул с облегчением.

– Господин Янь прекрасный человек! Господин Янь настоящий добродетель! – восклицал он снова и снова.

Потеряв терпение, господин Янь пренебрежительно махнул рукой.

– Иди уже.

Нервничая, Ху Гуй вышел на улицу, где раньше был Зал Цзюлин. Издалека он заметил, что толпа не разошлась, а наоборот, с каждой секундой становилась все больше и больше.

– Юная госпожа Цзюнь, почему бы вам не передохнуть в моей лавке?

– Верно, дитя, не переживай.

Со всех сторон люди наперебой бросились утешать ее. Выглядели они очень обеспокоенными.

– Кто это сделал? – не выдержал Лэй Чжунлянь.

Едва он спросил об этом, толпа, окружавшая их, тут же встревоженно отступила назад.

– Мы не знаем, – ответила одна женщина. – В кромешной тьме ничего не видно, да и мы все спали.

– Да-да, я уснул и ничего не знаю, – повторяли все друг за другом.

Они точно знают, кто за этим стоит.

Эти люди не могли ничего не увидеть и не услышать шум посреди ночи.

Кто их так запугал?

Лэй Чжунлянь нахмурился. Прежде чем он успел повторить вопрос, Цзюнь Цзюлин, которая все это время хранила молчание, пресекла его попытку.

– Не спрашивай, – сказала она. – Неважно, кто это сделал.

Неважно?

Это же не азартные игры на Празднике фонарей в Янчэне! Проиграл – значит проиграл, любишь играть – умей платить, а кому проиграл – уже не так важно.

Он понимал, что дело вовсе не в азарте. Это самый настоящий грабеж.

Возможно, им вообще не следовало вмешиваться в чужие дела. Они приехали, чтобы спрятаться от своих врагов, было бы глупо привлекать к себе внимание.

Лэй Чжунлянь замолчал и спокойно отошел назад.

Эти бедные люди действительно совсем отчаялись. Им даже не хватает смелости продолжить расспросы.

Со стороны наблюдавший за происходящим Ху Гуй вздохнул и, собрав волю в кулак, выпрямил спину.

– Пустите, пропустите, – выкрикивал он, расталкивая толпу зевак, преграждавших ему путь. – На что уставились? На что-то красивое?

На самом деле ничего красивого там не было.

Расступившись, люди увидели Ху Гуя, который уже стоял перед повозкой Цзюнь Цзюлин.

Девушка выглядела спокойной, а ее хромой муж казался еще более невозмутимым. Вдобавок к этому он с неподдельным любопытством рассматривал разрушенное здание.

– Никогда не видел, чтобы дом просто взял и внезапно рухнул. – Фан Чэнъюй словно понял, о чем думает Ху Гуй, и озвучил его мысли. – Весьма любопытно.

«Что любопытного в том, что ваш дом кто-то разрушил? Не понимаю я вас, молодежь», – подумал про себя Ху Гуй.

– Юная госпожа Цзюнь, послушай, это и в самом деле очень неожиданно, – мрачно вздохнул он, проигнорировав слова Фан Чэнъюя.

– Да уж, еще как неожиданно, – улыбнулась Цзюнь Цзюлин. – Я правда не предполагала, что такое может случиться. Думала, что дом обойдется мне в кругленькую сумму. Но даже предположить не могла, что мне вообще не придется тратиться.

Ее слова прозвучали так странно, но при этом так обыденно.

Она собиралась купить землю ради дома, но другая сторона попросту снесла его. Так противники угрожали ей, пытались заставить дрожать от страха. Теперь стало ясно, что никто не собирался продавать ей землю. Так что и деньги ей тратить не понадобилось.

Но, говоря об этом, Цзюлин в самом деле выглядела счастливой.

«Ты счастлива, потому что можешь похвастаться большими деньгами?» – покашливая, подумал Ху Гуй.

– Юная госпожа Цзюнь, как видишь, случилось то, что случилось. Почему бы вам не переехать в другой дом? – предложил он, виновато глядя на нее. – Ты планировала жить здесь. Но подумай. Дом с видом прямо на улицу – не самый хороший вариант. Я знаю место получше, оно больше подходит для жизни. Чтобы загладить свою вину, я готов купить для тебя дом.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Юная госпожа Цзюнь, возможно, мои слова кажутся тебе наглыми, но я в самом деле хочу помочь тебе и твоему супругу, – взволнованно пролепетал Ху Гуй. – Вы только взгляните на себя…

Одна слишком мала, другой – калека, слуга и вовсе глуповат. Наверняка им некуда податься, вот они и приехали в Жунань. Если им просто хотелось встать на ноги и прожить спокойную счастливую жизнь, то им не следовало переходить дорогу некоторым людям.

– Вы еще слишком молоды, далеко не во всех делах нужно заострять внимание на собственных прихотях, – деликатно заметил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Нет, дядюшка Ху, ты все неправильно понял, – возразила она, покидая повозку. – Я вернулась сюда не для того, чтобы просто жить, а для того, чтобы возродить былое величие Зала Цзюлин.

Глава 20

Деньги есть, ума не надо

Что значит возродить былое величие Зала Цзюлин?

К тому же… а какая у Зала Цзюлин репутация?

Старый господин Цзюнь был прекрасным человеком, но его медицинские навыки не отличались совершенством. Он не шел ни в какое сравнение со всем известным искусным врачевателем.

Он завоевал популярность в Жунане лишь потому, что на протяжении многих лет совершал добрые дела в Зале Цзюлин.

И каким же образом она собралась вернуть былую славу этим добрым делам?

Ху Гуй растерялся. Прежде, чем он успел хоть что-то сказать, Цзюнь Цзюлин вытащила из повозки дощечку и швырнула в его сторону.

Это резкое движение чуть не сбило Ху Гуя с ног, он успел увернуться в последнюю секунду. Когда мужчина распрямился, Цзюнь Цзюлин уже тащила дощечку к разрушенному дому прямо на своей спине.

А эта девчушка не из робкого десятка…

Но что она собирается делать?

Ху Гуй продолжал смотреть на нее.

Пытается спровоцировать толпу?

Это бесполезно. Если бы можно было так легко подстегнуть народ, кто-нибудь уже рассказал бы Цзюнь Цзюлин, кто именно разрушил ее дом.

Эти люди прекрасно знали, кого злить не стоит.

Цзюнь Цзюлин остановилась перед обломками и поставила табличку перед собой.

– Односельчане! Сегодня Зал Цзюлин снова открывает свои двери, – заявила она.

Открывает?

Ху Гуй нахмурился. Толпа растерялась.

Вчера двери Зала Цзюлин упали, но их еще можно было починить. Однако теперь здесь не осталось ни дверей, ни самого дома. Так как же?..

Не дождавшись отклика толпы, Цзюнь Цзюлин продолжила:

– В Зале Цзюлин вас ждет чудесное исцеление.

Чудесное исцеление?

Люди оцепенели.

Сильное заявление, но не более. Любой странствующий врач говорит нечто подобное. Верить ему или нет – личное дело каждого.

– В Зале Цзюлин мы будем ставить людей на ноги. Мы займемся лечением редких и тяжелых заболеваний.

В ответ на это громкое самохвальство толпа зашепталась. Люди смотрели на Цзюнь Цзюлин с сожалением и сочувствием.

Она же, оставаясь совершенно спокойной и не обращая внимания на их взгляды, указала на дощечку.

– Все сказанное ранее – обещание моего Зала Цзюлин. Если я не сдержу слово и не сделаю все от меня зависящее, кто угодно сможет взять и разломать эту табличку[9].

Только слова сорвались с ее губ, все разговоры тут же прекратились. Люди обомлели.

Какое пустозвонство! Слишком много бахвальства.

Неважно, насколько громки слова и как сильно они радуют слух. Если человек дает ему обещание – не имеет значения, верят тебе или нет.

– И еще, – снова раздался мягкий голос Цзюлин. Она нарочно говорила негромко, чтобы он звучал приятнее. – Весь первый месяц с момента открытия Зала Цзюлин лечение будет бесплатным.

Ничего себе!

Глаза Ху Гуя расширились.

На мгновение воцарилась тишина, однако уже через секунду начался гвалт.

– Главную роль сыграло то, что это бесплатно.

– Оказание бесплатных услуг – тоже извлечение прибыли.

– Все эти слова про умелое и действенное лечение – пустая болтовня. Однако народ оживился, едва услышав ее речь.

– Но ведь обследование и лекарства в самом деле будут бесплатными, – протараторил Ху Гуй. Услышав это, господин Янь остановился прямо перед ним.

– Почему бесплатными? – спросил он, нахмурившись. – Что значит бесплатными?

– Она не станет брать деньги за осмотр и лечение. А если выявит какие-нибудь симптомы – выпишет лекарство, и за это тоже платить не придется, – объяснил Ху Гуй, отойдя на несколько шагов и встав с другой стороны от господина Яня. – Господин Янь, вы ведь прекрасно знаете, что осмотр у врача стоит недорого. Самое затратное – это лекарства.

Разумеется, он знал об этом. Иначе зачем бы стал покупать это место ради открытия аптеки?

Господин Янь принялся расхаживать туда-сюда.

– Откуда у нее деньги? – спросил он, глядя на Ху Гуя. – Разве ты не говорил, что у нее их нет?

– Так у нее их и нет! Всем в Жунане известно, что семья Цзюнь бедна, – ответил Ху Гуй.

Вот именно. У семьи Цзюнь нет денег.

Господин Янь нахмурился.

– Тогда где она их берет? – спросил он.

Ху Гуй не мог забыть ветхую лошадиную повозку Цзюнь Цзюлин и ее хромого мужа.

– Может, семья мужа богата? – предположил он.

– Даже если и так, мы ведь не можем позволить ей взять и все испортить, не так ли? – протянул господин Янь. – Кстати говоря, а сколько у них может быть денег?

Хотя он повел себя импульсивно, отправив людей разрушить чужой дом, обычно господин Янь действовал иначе.

Прежде чем отдать приказ снести здание, господин Янь отправил своих людей навести кое-какие справки о Цзюнь Цзюлин: узнать, с кем и на чем она приехала, на каком постоялом дворе остановилась и что ела на ужин.

Все трое, включая молодого господина, ели абсолютно обычную еду. У них даже почти не было мяса. Более того, чтобы сэкономить, они заняли кухню, и Цзюнь Цзюлин собственноручно готовила ужин.

– Господин Янь, как нам лучше поступить? – с беспокойством спросил Ху Гуй. – Юная госпожа Цзюнь не стала никуда уезжать. Среди развалов она соорудила хижину и повесила дощечку с надписью «Зал Цзюлин». Это вызвало бурные обсуждения среди людей. Боюсь, с этим возникнут проблемы.

Юная госпожа Цзюнь явно затеяла все неспроста…

Теперь, когда дома больше не было, господин Янь мог без зазрения совести прогнать ее. А она, дождавшись этого, воспользовалась бы случаем и закатила истерику.

Все эти девицы и женщины постоянно так делают: рыдают, устраивают сцены и даже вешаются.

Господин Янь холодно усмехнулся.

Я не позволю ей осуществить желаемое.

– Думаю, раз она так самоуверенно просила меня назвать цену, значит, деньги у нее все же есть, – заявил он. – Тем более она с таким энтузиазмом рвется возрождать Зал Цзюлин, да еще и целый месяц собирается бесплатно лечить народ. Я считаю этот поступок очень благородным. Даже если не брать во внимание заслуги ее деда и отца, я не могу не заботиться о людях Жунаня.

Он махнул рукой.

– Дадим ей один месяц.

Ты собралась разбрасываться деньгами, но ведь не моими. Не стану тебя останавливать.

Ты думаешь, что после того, как выбросишь деньги, кто-то решит вмешаться? Чиновники Жунаня еще не настолько бедны.

Огорченный, Ху Гуй покинул дом господина Яня. Один из племянников подбежал к нему и поклонился в знак приветствия.

– Дядя, давай не будем вмешиваться и просто отдадим свидетельство о праве владения землей господину Яню, – утерев нос, прошептал он.

Ху Гуй тяжело вздохнул.

– Я бы хотел, но господин Янь уже не согласится, – ответил он. – Скандальное это дело.

Мальчишка шмыгнул носом.

– Дядя, как бы человек ни был силен, он, придя извне, не сможет победить местных влиятельных господ, – бросил он. – К тому же эта юная госпожа Цзюнь пока не так уж и сильна, так чего ты боишься?

Ху Гуй кивнул, сунул руки в рукава и сказал:

– Что ж, надеюсь, терпения юной госпожи Цзюнь ненадолго хватит, и, отчаявшись, она опустит руки и уедет.

Шагая вдоль улицы, Ху Гуй с племянником обратили внимание на несущихся куда-то людей.

– Скорее, скорее!

– Не спеши ты, целый месяц бесплатно будет.

Вот о чем они переговаривались.

– Видишь, все помчались за бесплатным лечением, – вздохнул Ху Гуй и, щелкнув языком, покачал головой. – Чем больше народу об этом узнает, тем больше набежит нахлебников. Целый месяц… Как можно выбросить столько денег не ветер?

– Эх, дядя, какой же ты глупый, – усмехнулся племянник. – Юная госпожа Цзюнь будет проводить осмотры и выписывать рецепты. Она просто назначит им более дешевые лекарства, вот и все!

Тоже неплохой вариант.

Ху Гуй кивнул.

Разговаривая, они добрались до Зала Цзюлин и уже издалека заметили очередь, которая по большей части состояла из стариков и бедняков.

Таким людям все равно, опытен лекарь или нет. Для них главное, что осмотр и лечение бесплатны.

Но встречаются и исключения.

– Юная госпожа, я тут это… можете взглянуть, правильно ли другой врач выписал мне лекарство? – нерешительно спросил пришедший в хижину пожилой мужчина и достал рецепт. Он даже не подал Цзюлин руку для измерения пульса и не рассказал о своей болезни.

Ху Гуй улыбнулся племяннику и вскинул брови.

– Понимаешь, люди не такие уж и глупые, – прошептал он.

Глава 21

Тоже богачка

Действительно! Ну и кто тут самый глупый на всем белом свете?

Племянник захохотал в голос.

Цзюнь Цзюлин не улыбнулась, но просьба этого мужчины не вызвала у нее неприязни. Она взяла рецепт, посмотрела на него, а затем подняла взгляд на пациента.

– Дядя, у вас воспаление в груди, горечь во рту и сухость в горле. Вы нервничаете, вас постоянно тошнит, нет аппетита, – ласково произнесла она и, еще раз взглянув на рецепт, снова посмотрела на мужчину. – Желто-белый налет на языке и покраснение на его кончике, учащенный пульс?

Мужчина удивился.

– Верно-верно, – снова и снова повторял он.

Эта девчушка, лишь посмотрев на него и на рецепт, точно определила его болезнь. Только вчера один известный врач сказал ему то же самое.

Глядя на рецепт, Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Процесс развития вашей болезни неоднозначен: спокойное течение заболевания постоянно чередуется с ухудшениями. Прослеживается полуповерхностно-полувнутренний синдром[10]: вас то знобит, то бросает в жар. Меридиан желчного пузыря не в порядке, также у вас не пропадает чувство распирания в области грудной клетки и беспокоит горечь во рту. У вас острое воспаление желчного пузыря, а также дисгармония работы печени и желудка. Другие симптомы – тревожность, рябь в глазах, тошнота и отсутствие аппетита, – перечисляла она. – Вам выписали хороший рецепт, мне нечего добавить. Сейчас я подготовлю для вас лекарства.

Сказав это, она передала рецепт Лэй Чжунляню.

– Этот господин пришел сюда за лекарством, – заметил Лэй Чжунлянь.

Больной казался напуганным. Судя по всему, он не понимал, что происходит.

– Можем ли мы выдавать лекарства по рецептам, которые выписаны другими лекарями? – спросил Лэй Чжунлянь.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась уголками губ.

– Диагноз, поставленный другим врачом, полностью совпадает с тем диагнозом, который поставила я. Конечно же, можем, – заявила она.

В самом деле?

Стоявшие неподалеку Ху Гуй с племянником от удивления вытаращили глаза.

Неужели это означает, что Цзюнь Цзюлин бесплатно выдаст лекарства даже тем, кто получил рецепт от другого врача?

Другие лекари ведь не стали бы назначать дешевые лекарства ради экономии.

Ху Гуй с племянником переглянулись.

– Она совсем идиотка? – воскликнул племянник.

Они стали обсуждать, каким образом юная госпожа Цзюнь собирается избежать больших расходов на лекарства. Девушка могла бы выписывать только дешевые или не назначать их вовсе. В конце концов, именно она ставила диагноз, решение оставалось за ней.

Однако сейчас Цзюнь Цзюлин поступила совершенно иначе.

Теперь Ху Гуй сомневался в том, что она глупа. Он пришел в замешательство.

– Да и какая разница? Она ведь может просто сказать, что другой лекарь выписал неправильное лекарство, а потом назначить более дешевое, – осенило племянника.

Ху Гуй отвесил ему подзатыльник.

– Ты совсем глупый? – прошептал он. – Ты же понимаешь, что это оскорбит остальных врачей? Все вокруг дураки, а она одна такая умная? Да кем она себя возомнила? Божеством? Она собралась заработать хорошую репутацию или хочет навлечь на себя позор?

Старый господин Цзюнь всю жизнь проработал в Жунане лекарем, и то не осмеливался произносить таких громких слов. И откуда только у этой девчонки столько самоуверенности?

Племянник почесал затылок, и его глаза тут же засверкали.

– Эй, если это так, неужели она вызовет массовые недовольства и не сможет больше здесь оставаться и без вмешательства господина Яня? – спросил он.

– Зависит от того, насколько люди глупы, – сердито бросил Ху Гуй и посмотрел на Цзюнь Цзюлин, которая передавала рецепт своему слуге.

– Господин, заберите лекарство, – позвал Лэй Чжунлянь.

Больной встал со своего места. Он все еще выглядел неуверенно.

Рядом с хижиной стоял еще один крытый соломой домик, в котором находился аптечный шкаф. Кто-то был там и отвечал за изготовление и выдачу лекарств.

По толпе пронесся слух, что Цзюнь Цзюлин выкупила здешнюю аптеку и теперь стала единственной, кто отвечал за сбор и изготовление лекарств.

Услышав это, Ху Гуй снова нахмурился.

Купила целую аптеку! Какое расточительство. Тратит столько денег на такую ерунду.

Эти молодые люди действительно ничего не понимают.

Ху Гуй покачал головой и попятился назад, однако случайно на кого-то натолкнулся.

– Разойдитесь, пропустите, – требовал подошедший.

Ху Гуй повернул голову и замер.

В пришедших людях он узнал сотрудников местной денежной лавки Дэшэнчана.

Зачем они здесь? Принесли деньги?

Ху Гуй посмеялся над собственной шуткой.

Но прежде чем улыбка успела сойти с его лица, он заметил, что люди Дэшэнчана вошли в хижину и остановились прямо перед Цзюнь Цзюлин и молодым господином, расположившимся позади нее.

Фан Чэнъюй сидел за спиной собственной жены. Он не мешал ей принимать пациентов, но это не лишало его возможности слушать ее и следить за всем, что она делает.

Калека нуждается в постоянном уходе, бедной Цзюнь Цзюлин приходится беспрерывно за ним присматривать.

Какая занимательная картина.

Обратив внимание на то, с каким почтением сотрудники Дэшэнчана общаются с молодым господином, Ху Гуй принялся выдумывать всякую ерунду. Фан Чэнъюй взял кисть, написал что-то на бумаге и передал ее посетителям. Те приняли ее, снова поклонились и ушли.

Судя по всему, они разменяли серебро.

Однако…

Ху Гуй остолбенел.

А почему они так почтительно ведут себя с ним?

С господином Янем сотрудники Дэшэнчана тоже всегда обращались учтиво.

Неужели семья мужа Цзюнь Цзюлин по-настоящему богата?

Ху Гуй невольно преградил дорогу одному из людей Дэшэнчана, когда те проходили мимо. Он знал этого человека, поскольку несколько дней назад имел дело со свидетельством о праве владения землей.

– Братец Сяо Бань, – шепотом позвал он, указывая на хижину. – Много денег они обменяли?

Сотрудник денежной лавки по имени Сяо Бань странно покосился на него.

– Каких денег? – встречно спросил он.

Ху Гуй цокнул языком.

– В смысле? Вы что, просто так дали ему деньги?

Сяо Бань улыбнулся.

– Не просто так, – ответил он. – Более того, это даже не наши деньги. Они принадлежат ему.

Что это значит?

Ху Гуй ничего не понял и лишь моргнул.

Слегка озадаченный Сяо Бань похлопал его по плечу.

– Ху Гуй, ты что, не признал нашу молодую госпожу? – спросил он, а затем указал на юношу в хижине. – А это наш молодой господин. Деньги Дэшэнчана нам не принадлежат, они все его.

Ничего себе!

Глаза Ху Гуя стали просто огромными.

– Дядя, дядя! – сломя голову мчался к нему племянник.

Не находивший себе места Ху Гуй немедленно схватил его.

– Ну что там? – с нетерпением спросил он.

– Дядя, я все узнал. Родственники старого господина Цзюня – это семья Фан, владеющая Дэшэнчаном! – ответил он, задыхаясь. – То есть семья Фан – это семья матери юной госпожи Цзюнь. А теперь она вышла замуж за своего младшего двоюродного брата и стала молодой госпожой Дэшэнчана!

Ху Гуй застыл на месте.

Он вдруг вспомнил, что родственники семьи Цзюнь в самом деле носили фамилию Фан. В то время семья Фан передала кучу приданого, и ему уже тогда показалось, что они весьма богаты.

Однако у семьи Цзюнь было не так уж много родственников, да и сама семья состояла из нескольких человек. Свадьба прошла без лишнего шума. К тому же после женитьбы господин Цзюнь почти сразу заступил на службу и в течение двух-трех лет не возвращался. Вот все вскоре о нем и забыли, что уж там говорить про семью его жены, госпожи Цзюнь.

Жунань – маленький город. Денежная лавка Дэшэнчана открылась здесь всего несколько лет назад, к тому времени старый господин Цзюнь уже скончался.

Кто же знал, что эти семьи породнились?!

Еще и Дэшэнчан!

Хотя Дэшэнчан открылся в Жунане совсем недавно, все хорошо знали это название. Это ведь денежная лавка, а денежная лавка означает только одно – деньги.

Помимо провинций Шаньси и Хэнань, денежные лавки семьи Фан были почти везде.

Сколько же у них денег?

Теперь то, что Цзюнь Цзюлин просила назначить любую цену, вовсе не казалось чем-то удивительным. И в том, что она целый месяц собралась бесплатно лечить людей и выдавать им лекарства, тоже не было ничего странного.

– Все-таки она по-настоящему сильна, – пробормотал Ху Гуй.

Глава 22

Мое обещание

– Ну и что с того, что у нее есть деньги?

Когда Ху Гуй только услышал последние новости, господин Янь уже все выведал.

Все-таки действия Цзюнь Цзюлин вызвали в Жунане ажиотаж. Помимо всего прочего, появились сотрудники Дэшэнчана и купили для нее лекарства. Не имело никакого значения, знал ли об этом народ, людям вроде господина Яня все стало известно.

И все же это вызвало интерес и среди простолюдинов.

– Разве наличие денег делает кого-то всемогущим? – усмехнулся господин Янь. – Нельзя помыкать людьми, даже если ты богат. У меня есть свидетельство о праве владения землей, а она ведет себя так, будто не понимает этого.

– Но, господин, касаемо дома… – осторожно напомнил слуга.

– А что с ним? – с криком перебил его господин Янь. – У кого-то есть подозрения, что это сделал я? И где же свидетели и доказательства? Пусть подают жалобу! Посмотрим, займутся ли органы власти этим вопросом.

Слуга не осмелился возразить.

– Разве она не просто использует деньги для добрых дел? Это то же самое, что раздавать бесплатную кашу беженцам, – сказал господин Янь, хлопая себя по толстому животу. – У тебя есть деньги, и ты организовываешь бесплатное лечение и предоставляешь лекарства, народ тебя любит, уважает и рассыпается в благодарностях, и что с того? Делаешь добрые дела и зарабатываешь себе хорошую репутацию. Но других ведь это не касается. Каждый занимается своими проблемами, никто не станет совать нос в чужие дела.

Слуга кивнул.

– Верно, все так и есть. Вся эта толпа лишь гонится за бесплатными лекарствами, – согласился он, поджав губы. – Все они – просто голодранцы без денег, а богачам плевать на ее лекарства. Цзюнь Цзюлин ведь не известный врач, никто не будет ее здесь искать. Да и кто вообще знает, кто она такая?

Господин Янь улыбнулся и кивнул ему.

– А ты умен не по годам, – отметил он, снова хлопнул себя по животу и, расхаживая по крытой дорожке, стал поддразнивать дроздов в клетке. – Хорошая репутация – вещь, безусловно, прекрасная, однако многое зависит еще и от того, насколько она полезна и есть ли от нее кому-то польза. В противном случае это лишь пустой звук и красивая картинка.

И правда, через несколько дней за медицинской помощью в хижину стало захаживать гораздо меньше людей.

Не могли же бедняки постоянно болеть и принимать лекарства.

Те, кто жил далеко, еще не успели приехать, а первая волна нуждающихся из ближайших окрестностей еще не закончила свое лечение. Многие пришли исключительно ради бесплатных лекарств.

Из-за нечистых помыслов некоторых особ возникали споры.

– Почему ты не даешь мне лекарство? У меня же есть рецепт! – донесся из хижины пронзительный голос худощавой женщины. Она вскочила и ударила по столу.

Ху Гуй, который, как и всегда, наблюдал со стороны, подошел чуть ближе.

– Дядя, ее господин Янь прислал? – шепотом поинтересовался племянник.

Ху Гуй покачал головой.

– Конечно же, нет, – ответил он. – Нечто подобное все равно рано или поздно произошло бы, господину Яню незачем тратить на это время.

Ох уж эта молодежь. Слишком юны для того, чтобы понять, какими жестокими бывают люди.

Ху Гуй причмокнул губами и вздохнул.

Небеса не будут к вам справедливы из-за одной вашей доброты.

Бедняки, находившиеся в безвыходной ситуации, уже прощупали почву и узнали все о характере Цзюнь Цзюлин – добрые дела сыграли на руку ее репутации. Разумеется, находились те, кто хотел воспользоваться ее сердобольностью.

В последние несколько дней очень многие приходили исключительно за бесплатными лекарствами.

Эти люди, может, и жили небогато, но вовсе не находились в затруднительном положении. Они приехали не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы просто не платить деньги и получить желаемое.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на стоявшую перед ней женщину. Лицо девушки оставалось таким же ласковым, как и прежде.

– Госпожа, для лечения вашего заболевания эти лекарства не подойдут, я не могу выдать их вам, – ответила она.

Женщина хлопнула ее по плечу.

– Почему это не подойдут? Я наблюдалась у лекаря Чжоу из Зала Гуйчжи, – сердилась она. – Ты знаешь лекаря Чжоу? Это самый известный врач в Цайчжоу.

Лэй Чжунлянь растерянно покосился на женщину.

Цзюнь Цзюлин наказала ему отвечать за выдачу лекарств. Он занимался только этим и ничем другим.

Фан Чэнъюй, по обыкновению, с огромным интересом следил за происходящим. Он прочитал немало книг и прекрасно знал, какими разными бывают люди. Однако наблюдать за ними в реальности оказалось не менее увлекательно.

Глядя на эту спокойную троицу, Ху Гуй покачал головой.

Теперь он не думал о хромом мальчишке и глуповатом слуге. Его волновало, что отпрыски из богатых семей совсем не понимают, насколько черствы людские сердца.

Спорить с такими бесполезно.

– Не знаю, – прямо ответила Цзюлин. – Неважно, насколько он знаменит. Этот рецепт вам не подходит.

– Ты же совсем еще ребенок, как ты вообще можешь лечить людей? – громко закричала женщина. – Взяла да назвала рецепт лекаря Чжоу неправильным…

Выстроившиеся в очередь позади нее люди начали спорить о чем-то и тыкать пальцами в сторону хижины.

Цзюнь Цзюлин ничего не ответила и улыбнулась.

– Дитя, лекарь Чжоу лично меня осмотрел и назначил лечение. Я уже принимаю эти лекарства какое-то время, однако тот город слишком далеко отсюда. Поскольку ты открыла это место, я позволила тебе взглянуть на рецепт. Неужели тебе непонятно, что так будет лучше для меня? Просто дай мне эти лекарства, – беспомощно продолжила женщина и вновь повернулась к толпе. – Почему ты говоришь, что лекарства мне не подходят, и не даешь их мне? Если тебе не хочется бесплатно осмотреть меня и выдать лекарства, так и скажи! Хватит притворяться благодетелем!

Ее речи завели толпу, люди один за другим соглашались с ней.

– Именно! Прямо скажи, если не хочешь бесплатно нас лечить!

– Так и знал, что возомнила из себя невесть что.

– Еще и заявила, что другой врач ошибся. Эта молодежь только и умеет, что пыль в глаза пускать!

Волна негодования все поднималась.

– Такие вот они, люди. Вдали благоухают, вблизи воняют, – вздохнув, сказал Ху Гуй племяннику. – Сам посуди: когда она только приехала, все пришли в неописуемый восторг; но это лишь потому, что их интересы совпали с ее. А теперь глянь, что творится. Какую шумиху она подняла. Это все, конечно, чудесно, но даже при своем богатстве юная госпожа Цзюнь не сможет заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Дашь людям палец, а они всю руку откусят. И месяца не пройдет, как ей придется покинуть Жунань, потому что она просто не сможет здесь оставаться.

Племянник кивнул и с восхищением продолжил наблюдать.

Слушая упреки и бесконечные вопросы, Цзюнь Цзюлин по-прежнему оставалась спокойной.

– Давайте сделаем так, – начала она. – Возьмите лекарства и по своему рецепту, и по тому, который вам выпишу я. Если первые лекарства не сработают, попробуйте мои. Такой вариант вас устроит, госпожа?

Услышав это, женщина оцепенела. Народ замер в изумлении.

Такое разве возможно?

– Хочешь сказать, что дашь мне лекарства по рецепту лекаря Чжоу? – с недоверием спросила женщина. – И вдобавок к ним даешь еще и свои?

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула, взяла кисть и выписала рецепт, после чего передала его Лэй Чжунляню.

– Выдай лекарства, – попросила она.

Без лишних вопросов Лэй Чжунлянь подошел к аптечному шкафчику.

Женщина продолжала стоять в ступоре. Она подготовила столько капризных сцен, но ничего из этого не понадобилось. Женщина просто не знала, куда себя деть.

Люди в очереди тоже казались потерянными.

– Так, значит, мы сможем получить лекарства по чужим рецептам? – спрашивали они наперебой.

– Если рецепт окажется правильным, конечно же, сможете. Но если я решу, что вам неверно назначили лечение, я выдам оба набора лекарств, – ответила Цзюнь Цзюлин.

Погодите-ка…

– Но почему? – спросил кто-то из толпы. – Зачем ты это делаешь?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него с таким искренним удивлением, как будто вопрос показался ей невероятно странным.

– Я же говорила, что лекарства Зала Цзюлин очень эффективные и что если я не выполню свое обещание, то испорчу собственную репутацию[11], – ответила она. – Коль уж вы пришли ко мне на осмотр, я должна дать вам гарантию, что с вами все будет хорошо.

В самом деле, она ведь дала обещание. Они и забыли об этом. Вся эта история с бесплатными лекарствами совсем затуманила им разум.

Однако… не похоже ли ее обещание на банальное пожелание богатства во время поздравления в канун Нового года? Разве хоть кто-то по-настоящему разбогател после этих громких речей?

Глава 23

Сказано – сделано

Правда ли она сдержит свое слово?

Умело поставит людей на ноги! Даст им чудесное исцеление! С этим нельзя шутить.

Ее обещание не играло такой уж большой роли. В любом случае они получали от нее бесплатное лечение и лекарства, так к чему поднимать шумиху? Зачем отказываться от столь щедрого предложения?

Споры сошли на нет. Народ снова послушно выстроился в очередь. Теперь, даже если бы Цзюнь Цзюлин заявила, что другой врач ошибся, никто не стал бы перечить. Несогласному все равно бы выдали два вида лекарств: первое – назначенное ею, второе – другим лекарем.

Ху Гуй дар речи потерял.

Что это за дела такие?

На лице его племянника читалось лишь одно: восхищение.

– Как хорошо быть богатым, – заявил он. – Любой вопрос решается деньгами, никаких проблем.

Ху Гуй не нашелся, что ответить. Немного подумав, он двинулся вперед.

Воспользовавшись заминкой, возникшей, когда один пациент направился получать лекарства, а другой еще не зашел, Ху Гуй подошел к Цзюнь Цзюлин и поклонился.

– Юная госпожа Цзюнь, не стоит мне этого говорить, но я все же выскажусь, – начал он. – Не нужно так играть с деньгами, даже если у тебя их много.

Произнося это, он бросил взгляд на Фан Чэнъюя.

– Семья Фан – дельцы, держатели денежных лавок. Как делец может выкидывать деньги на ветер? Не провоцируй семью своей матери, – искренне посоветовал он. – Этот дом того не стоит.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Дядя Ху, я здесь не ради этого дома, – ответила она. – Кроме того, я не разбрасываюсь деньгами просто так.

Не разбрасываешься?

Ху Гуй нахмурился.

– Все, что я потратила, вернется ко мне, – заявила Цзюлин. – Причем очень скоро.

Ничего не понятно. Как она собирается вернуть деньги?

Уже полмесяца Цзюлин бесплатно лечила людей.

Как в следующие две недели она сможет заработать? Это какая-то шутка? Все приходят к ней только из-за того, что платить не приходится! Да кем она себя возомнила? Старый господин Цзюнь никогда не был настолько самоуверенным.

Секундочку. Если подойти к вопросу с другой стороны… Она много лет не возвращалась в родные края. Так каким образом ей удалось унаследовать врачебные навыки старого господина Цзюня?

– Я самоучка, обучалась по семейным медицинским трактатам, – серьезно сообщила Цзюлин.

Ничего себе!

Глаза Ху Гуя округлились.

Самоучка? Это шутка?

– Послушай. Не надейся, что кто-то заступится за тебя, если ты совершишь столько добрых поступков, используя деньги ради завоевания людского доверия, – вздохнув, с глубоким чувством произнес он. – Сама подумай. За столько времени хоть кто-нибудь поинтересовался тем, что случилось с домом?

Цзюнь Цзюлин подняла на него свой взгляд.

– Можешь мне не верить, но я считаю, что все сложилось как нельзя лучше, – ответила она. – Потому что случившееся с домом привлекает ко мне больше внимания, так молва о Зале Цзюлин разлетится еще быстрее.

У нее с головой не все в порядке?

– А что, если людям известно, что произошло на самом деле? – с тревогой спросил Ху Гуй. – Но даже если так, никто не сможет добиться для тебя справедливости.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

– Справедливость… она мне не нужна. – Девушка посмотрела на Ху Гуя и взмахнула рукой. – Я и так знаю, что правда на моей стороне.

Ху Гуй закатил глаза.

Точно больная.

– Ты… – снова начал он, но кто-то перебил его.

– Лекарь! Лекарь! Лекарь Цзюнь! – громкий безумный голос нарушил здешний покой.

Люди невольно оглянулись на крик. Их взорам предстал высокий худощавый мужчина средних лет, который мчался к Цзюнь Цзюлин, чуть ли не падая. Никто не понимал, почему он настолько взволнован и так сильно размахивает руками.

– Я в порядке, я в полном порядке… я могу вставать, ходить и бегать! – громко кричал он, пробираясь через толпу к хижине Цзюнь Цзюлин.

– Врачеватель, искусный врачеватель! – упав на колени, восклицал он.

Ничего себе!

Испуганный Ху Гуй, которому только что едва не отдавили ноги, шагнул назад.

Что еще за подставной актеришка? Слишком переигрывает!

Вопли мужчины напугали толпу: людей пробила холодная дрожь, и они повернулись в его сторону.

Зеваки загораживали друг другу обзор, но тем, кто оказался снаружи, это не мешало сплетничать и строить догадки.

– В чем дело? Почему вы плачете?

– Ее лечение кому-то навредило?

Юная госпожа семьи Цзюнь вернулась и снова открыла Зал Цзюлин, хотя ее дом кто-то разрушил. Прошло две недели с тех пор, как она прямо среди развалин объявила во всеуслышанье, что Зал Цзюлин открывает свои двери и что в первый месяц работы она не станет брать плату за осмотр и лекарства.

В глубине души все понимали причину возникшей вражды, и у многих на этот счет была своя правда. Что касалось методов лечения Цзюнь Цзюлин, их признавал далеко не каждый.

– Она просто заманивает народ бесплатными лекарствами, лечение юной госпожи Цзюнь на самом деле ненадежное.

– Как такое вообще возможно в ее возрасте?

– Глянь, похоже, она кого-то до смерти довела.

Толпа, подступая все ближе, продолжала перемывать Цзюлин косточки. Но вдруг их прервали.

– Вовсе нет! Дали Хайпин вылечился! – развернувшись, громко закричал стоявший перед ними мужчина.

Дали Хайпин?

Каждый житель Жунаня знал это имя.

Он носил фамилию Гэн, а не Дали, и звали его Хайпин. В возрасте пятнадцати лет он представлял Жунань в соревнованиях по поднятию тяжестей, и прославился тем, что пятнадцать раз поднял шест длиною в семь чи[12] и диаметром три с половиной цуня и одержал победу. Поэтому его и прозвали Дали, что означает «огромная сила».

Хайпин был рабочим и таскал камни в шахте за пределами города. Отец его рано умер, и овдовевшей матери пришлось в одиночку растить сына. Поэтому в столь юном возрасте он отправился работать в шахты. К счастью, Хайпин от природы обладал сверхчеловеческой силой, поэтому смог заработать целое состояние.

Жители Жунаня и глазом моргнуть не успели, как Хайпин женился и завел детей. Он также продолжал содержать свою мать. Хайпин собирался еще несколько лет потаскать камни, а потом взять землю в аренду. Жизнь его семьи складывалась наилучшим образом, однако в один прекрасный день, работая в шахте, он получил травму.

Его ранение оказалось совсем несерьезным – всего лишь царапина, которая зажила спустя несколько дней. Но кое-что необычное все же произошло – Хайпин не мог разогнуться. К скольким бы врачам он ни обращался, все уверяли, что нет причин для беспокойства. Деньги стремительно иссякали, а лекарства он принимал целыми пачками, но лучше ему не становилось. В конце концов Хайпину стало трудно даже ходить, а о работе в шахтах не приходилось и думать.

Дали Хайпин слег, и жизнь семьи Гэн пошла под откос. С большим трудом купленный дом пришлось продать, и семья перебралась в хижину на улице. Мать Хайпина ослепла от множества пролитых слез, а жене осталось разве что торговать собой, чтобы выплатить все долги. Трое детей каждый день попрошайничали, а Хайпин оказался прикован к постели и бесчисленное множество раз пытался покончить с собой, чувствуя себя виноватым перед семьей.

Потеряв последнюю надежду, Хайпин решил просто дождаться смерти своей матери и отправиться следом за ней.

Когда разлетелась молва о бесплатном приеме в Зале Цзюлин, ослепшая мать Хайпина не удержалась и вместе с тремя детьми помогла сыну добраться до Цзюнь Цзюлин. Прошлые лекарства не возымели эффект, но кто знает, может быть, другие подействуют?

Они уже много лет не обращались к врачам, так что Хайпин ничего не принимал.

Юная госпожа Цзюнь, оказавшаяся старше ребенка Хайпина всего на несколько лет, сделала мужчине иглоукалывание и приготовила для него массу лекарств для наружного применения. Семья не слишком на что-то надеялась, поэтому очень удивилась, когда уже спустя три дня Хайпин смог самостоятельно встать, а через десять – выпрямиться и даже побежать.

Растрепанный и грязный, Хайпин стоял на коленях и рыдал во весь голос.

– Я даже и не думал полностью восстановиться, мне достаточно было бы просто обрести возможность самому выходить за едой и больше не быть лежачим инвалидом, – плакал он, продолжая кланяться в ноги Цзюнь Цзюлин.

– Твои слова ранят меня, – спокойно произнесла она.

Дали Хайпина испугал ее ответ. Мужчина замотал головой.

– Я бы не посмел! – задыхаясь, воскликнул он.

– Тогда почему ты говоришь о невозможности восстановления до прежнего состояния и о простом желании ходить за едой? – спросила она. – Я, Цзюнь Цзюлин, ведь дала слово вылечить и поставить всех на ноги. Если бы ты не исцелился полностью, разве это не стало бы нарушением моего же обещания?

Вот тебе и раз!

Ху Гуй не знал, что сказать. Он посмотрел на Цзюнь Цзюлин так, словно увидел призрака. Наступила неловкая пауза.

Глава 24

Узри собственными глазами

Дали Хайпин тоже не совсем понял, что только что услышал. Он не знал, как на такое реагировать, поэтому снова и снова продолжал кланяться.

– Да, да, верно, я в порядке и полностью восстанавливаюсь! Искусный врачеватель, огромное вам спасибо! – благодарил он.

Но выражение его лица говорило о том, что мужчина сам не до конца в это верит.

Как может человек, который болел столько лет, полностью выздороветь? Не стоило забывать, что раньше он обладал невероятной силой и мог пройти с огромной глыбой десятки шагов.

Теперь ему достаточно и того, что он снова мог передвигаться на своих двоих, как прежде. Хайпин уже не надеялся на возвращение былой мощи.

– Встань, я посмотрю, как проходит твое выздоровление, – внезапно попросила Цзюнь Цзюлин.

Откликнувшись на ее просьбу, Дали Хайпин поднялся и подошел к столу.

Рядом с письменными принадлежностями лежали акупунктурные иглы.

Протянув руку, Цзюлин проверила его пульс, а после взяла кисть и выписала еще один рецепт.

– Принимай это лекарство в течение месяца, – сказала она.

Взволнованный Дали Хайпин снова рассыпался в благодарностях.

Лэй Чжунлянь, как и всегда, собирался взять рецепт и передать лекарство, но Цзюнь Цзюлин жестом велела ему подойти. Прежде чем принять рецепт из ее рук, Лэй Чжунлянь наклонился и внимательно ее выслушал.

– Пойдем со мной, – сказал он, бросив взгляд на Хайпина.

Хайпин почтительно поклонился. Только он собрался развернуться, как Лэй Чжунлянь что-то крикнул, наклонился, поднял каменную статую у ворот и запустил ее в сторону Хайпина.

Ху Гуй опешил. Ему даже в голову не приходило, что этот глуповатый на вид слуга окажется таким сильным.

Ни один простой человек не смог бы сдвинуть с места эту статую, не говоря уже о том, чтобы швырнуть ее.

Столпившиеся вокруг зеваки не могли не ахнуть: каменная глыба летела прямо в Хайпина.

Хайпин и сам не на шутку перепугался, столкновение с несущейся к нему статуей казалось неизбежным. Он инстинктивно наклонился, вытянул руки и поймал ее прямо перед собой.

Удивленные возгласы стихли. На мгновение наступила гробовая тишина, но уже через секунду раздался чей-то крик.

– Хайпин!

– Дали Хайпин! – выкрикивали голоса.

Прикусив палец, Ху Гуй недоверчиво уставился на Хайпина, уверенно державшего в руках каменную статую.

Тело Хайпина дрожало, но он не упал.

Мужчина стоял и держал статую так неподвижно, что казалось, будто он сам превратился в камень.

Лэй Чжунлянь, улыбаясь, развернулся и как ни в чем не бывало направился с рецептом к аптечному шкафу.

Хайпин продолжал удерживать статую, но крики вокруг набирали силу.

– Дали Хайпин! – один за другим скандировали голоса.

– Дали! Пройди несколько шагов!

– Сделай несколько шагов!

Может ли он сделать это?

Растерянный Дали Хайпин подумал, медленно развернулся и сделал шаг.

Со всех сторон на него обрушились возгласы.

– Сделай несколько шагов! – кричали люди снова и снова.

Дали Хайпин сделал еще один шаг, и еще один, второй, третий…

– Хайпин! Хайпин!

– Дали! Дали!

Со всех сторон раздавались крики и аплодисменты. Точно так же, как на тех соревнованиях, в которых он участвовал больше десяти лет назад. Хотя вес нынешнего его груза был и не так велик.

У Дали Хайпина потекли слезы.

Больше десяти лет! Все воспоминания о былом величии казались расплывчатыми, словно это ему приснилось. Хайпин не ожидал, что вновь сможет услышать эти крики, да еще и поднять такой камень.

– Дали! Дали! Хайпин! Хайпин!

Под крики толпы Дали Хайпин медленно, но верно двигался вперед. Он поднял статую высоко над головой.

Хоть этот камень не шел ни в какое сравнение с тяжестями, что он поднимал на соревнованиях, случившееся сейчас имело огромное значение.

– Отец!

Следовавшие за Хайпином трое детей тоже увидели эту картину и не смогли сдержать криков, они тут же закружили возле отца, радостно запрыгали и расплакались.

Его ослепшая мать не могла ничего увидеть, но, услышав рыдания внуков, она поспешила за ними.

– В чем дело? Что произошло? – со слезами на глазах спрашивала женщина, вытянув руку вперед.

– К Хайпину вернулась его сила! Он поправился! – громко выкрикивали люди, хватая старушку за руки.

Хотя она ничего не видела, услышанное заставило ее разразиться рыданиями.

Дали Хайпин, улыбаясь и смеясь, шел и выл во весь голос.

Наблюдавшие за ним люди, особенно пожилые, тоже не сдержались и заплакали.

Ху Гуй утирал слезы рукавами.

– С ума сойти можно, почему я плачу? – всхлипывал он.

Он плакал, потому что отчаяние внезапно исчезло, а мечты стали реальностью. Даже если подобное происходит с кем-то другим, таким чувствам обычно очень трудно противиться.

Молодой господин Фан ощутил абсолютно то же самое, когда, лежа в кровати, понял, что может самостоятельно перевернуться на бок.

Фан Чэнъюй, сидевший позади Цзюнь Цзюлин, улыбался и смотрел на ее прямую спину.

– Цзюлин! – не выдержав, прокричал он.

В тот день юная госпожа Цзюнь подошла к Ху Гую с табличкой и представилась ему как Цзюнь Цзюлин. Она заявила, что дедушка в свое время хотел, чтобы внучка унаследовала Зал Цзюлин, а потому и дал ей такое имя.

Прежде Цзюнь Чжэньчжэнь не думала о возвращении и потому использовала имя, данное ей родителями. Теперь она собиралась заняться Залом Цзюлин, поэтому решила взять имя, которое дал ей дедушка.

Она названа в честь лечебницы, лечебница названа в честь нее. Имя ей – Цзюнь Цзюлин.

Цзюлин обернулась и вопросительно посмотрела на Фан Чэнъюя.

Однако тот не стал ничего говорить – он улыбнулся, поаплодировал ей и показал большой палец вверх.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась ему, но ничего не ответила и отвернулась.

Подперев подбородок, Фан Чэнъюй продолжил смотреть на нее сияющими глазами.

Цзюлин!

Дали Хайпин, который четыре года был инвалидом, произвел настоящий фурор, когда в один прекрасный день, ближе к началу мая, прошелся по Жунаню с поднятой высоко над головой каменной статуей.

И Зал Цзюлин, в котором это чудо стало возможным, снова привлек всеобщее внимание.

Но на этот раз причина крылась не в разрушенном посреди ночи доме, не в добрых делах и даже не в бесплатном лечении.

– Говорят, там дают очень эффективные лекарства, они всех могут на ноги поставить.

– Как такое вообще возможно?

– Но Дали Хайпин ведь по-настоящему поправился.

– Может, просто так совпало.

Это событие вызвало продолжительные пересуды. Многие заходили в хижину лишь ради того, чтобы собственными глазами увидеть Дали Хайпина и подтвердить свои догадки.

Наступил рассвет. Зал Цзюлин, как и прочие лавки, еще не открыл свои двери.

Правда, в Зале Цзюлин дверей пока и не было – только соломенная хижина посреди груды развалин. Зато перед ней красовалась табличка – «Зал Цзюлин».

Эта дощечка появлялась и пропадала вместе с Цзюнь Цзюлин.

Лэй Чжунлянь, сидя под карнизом крыши, протирал табличку. Он посмотрел на двух молодых людей, что находились в комнате: Цзюнь Цзюлин протягивала Фан Чэнъюю чашу с лекарством.

Фан Чэнъюй запрокинул голову и залпом осушил ее.

– Горько, – сказал он, причмокнув губами.

Цзюнь Цзюлин взяла со стола тарелку с засахаренными фруктами и передала ему. Посмеиваясь, Фан Чэнъюй принял их и съел.

Молодой господин заболел, не успев достигнуть даже пятилетнего возраста, и принимал лекарства почти десять лет. Казалось, будто люди, привыкшие к такому, уже не должны чувствовать горечи.

Улыбнувшись, Лэй Чжунлянь склонил голову и отнес деревянную табличку в повозку во дворе.

– Тебе не скучно изо дня в день наблюдать за мной? – спросила Цзюнь Цзюлин, встала и протянула Фан Чэнъюю руку.

Цзюнь Цзюлин не позволяла ему оставаться одному и брала его с собой, куда бы ни шла. Цзюлин изо дня в день лечила в хижине пациентов, и Фан Чэнъюй всегда следовал за ней.

Молодой господин поднялся из-за стола. Вместо того, чтобы взять лежавшие сбоку костыли, он, опираясь на стол, шагнул вперед.

– Вовсе не скучно. Мне очень интересно каждый день видеть так много непохожих друг на друга людей, – ответил он.

Фан Чэнъюй с трудом, но смог сделать несколько неуклюжих шагов, продолжая опираться на стол.

Один шаг, два шага. На третьем стол заканчивался, так что идти дальше не представлялось возможным. Собственные ноги казались юноше очень тяжелыми, и он не мог их поднять.

– Более того, – продолжил Фан Чэнъюй, стиснув зубы. На лбу у него выступили капельки пота. Нетрудно представить, как ему приходилось тяжело, однако он изо всех сил старался непринужденно продолжать разговор. – Я ведь не бездельничаю. Мне принесли работу из денежной лавки. Это так увлекательно.

Благодаря тайному письму они уже знали, что семья Фан поймала предателя, которым оказалась наложница Су, поэтому известие о местонахождении Фан Чэнъюя перестало быть тайной.

Сотрудникам денежных лавок в Цайчжоу тоже обо всем доложили. Разумеется, они придали большое значение приезду молодого господина. Помимо запрашиваемых денег, они также приносили ему расчетные книги.

Цзюнь Цзюлин протянула руку и жестом велела Чэнъюю шагнуть вперед.

– Ты что-то в этом понимаешь? – спросила она.

Если бы Фан Чэнъюй услышал этот вопрос раньше, то решил бы, что она издевается над ним.

Он ведь был больным человеком, который просто ожидал своей смерти. Никому и в голову не приходило передать ему семейное дело, не говоря уже о том, чтобы обучать его этому.

Но сейчас Чэнъюй просто улыбнулся. Молодой господин понимал, что она не имеет в виду ничего дурного. Ей в самом деле интересно, разбирается ли он в этом.

Неважно, понимает Фан Чэнъюй что-то или нет. Цзюлин просто спросила и вовсе не собиралась его оценивать.

Глава 25

Это будет непросто

Зная, о чем она спрашивает, он мог ответить что-нибудь без лишних раздумий.

– Я уже говорил тебе, что прочитал бесчисленное множество книг, – сказал Фан Чэнъюй. Стиснув зубы, он шагнул вперед, но его тело наклонилось, пошатнулось, и Чэнъюй едва не свалился на пол. Он инстинктивно вытянул руки вперед, чтобы за что-нибудь ухватиться.

Цзюнь Цзюлин поймала его за руку.

Ее девичьи руки мягкие, но такие сильные.

Фан Чэнъюй стоял и не двигался. Казалось, будто ноги находились на острие ножа, пронзительная боль охватила все его тело. Спина Чэнъюя покрылась потом.

– …Однажды я сказал тебе, что мне больше нечем заняться, кроме чтения. И что я не думаю о всяких глупостях, а особенно не забиваю голову мыслями о том, что будет после моего выздоровления. На самом деле я солгал, – продолжил он, с улыбкой глядя на Цзюнь Цзюлин. – Конечно же, я думал обо всем этом, причем очень много раз.

Думал, как смогу заняться семейным делом, управлять всем так же успешно, как дедушка и отец. Думал о том, чтобы иметь возможность самостоятельно прокормить себя, чтобы женщины семьи Фан позабыли обо всех тревогах, как женщины во всех остальных семьях.

– Так что я прочитал достаточно книг по ведению семейного дела, включая расчетные книги денежной лавки, – заявил он.

Цзюнь Цзюлин держала его за руку и улыбалась.

– Еще один шаг, – сказала она.

Как и ожидалось, она не стала развивать эту тему.

Никакой излишней похвалы. Фан Чэнъюй сжал губы, попытался сделать хотя бы шаг, а после отпустил руку Цзюлин.

– Все, я больше не могу, – произнес он. – Не могу идти.

Голос его звучал твердо и четко, но в нем слышались детские капризные ноты.

Стоя у повозки, Лэй Чжунлянь смотрел на них и улыбался.

Все-таки это касалось молодого господина из богатой семьи, которого, вероятно, много баловали из-за болезни.

Цзюнь Цзюлин не стала его мучить. Одной рукой она поддерживала Чэнъюя, а другой ловко подхватила костыли, и они оба прошли во внутренние комнаты.

В бочке для купания уже была подготовлена горячая вода. В помещении сильно пахло лекарством.

Фан Чэнъюй быстро снял с себя верхние одежды, оставив только нижнее белье, а затем с помощью Цзюнь Цзюлин залез в ванну. После непродолжительного купания ему помогли перебраться в бочку с чистой водой.

Цзюлин помогла ему ополоснуться и вытереться, а после положила подготовленное нижнее белье на стул и отвернулась.

Он все еще оставался ребенком, пусть и не маленьким. Когда Чэнъюй пребывал в коме и не мог о себе позаботиться, Цзюнь Цзюлин приходилось самой переодевать его. Но теперь он находился в сознании и достаточно уверенно двигался, поэтому ей стало неловко его так обхаживать.

Девушка оставалась рядом с ним, чтобы больше никто не смог ему навредить.

Все, что она не смогла сделать для своего младшего брата Цзюжуна, Цзюлин делала для Чэнъюя.

Даже будучи маленьким, Цзюжун стеснялся ее. Каждый раз, принимая ванну, он кричал во всеуслышанье, чтобы она закрыла глаза.

– Сестра, тебе нельзя смотреть! Ты девочка, а я мальчик!

От воспоминаний об этом нежном голоске к глазам Цзюнь Цзюлин подступили слезы.

Но как она могла не смотреть? Не считая их сестер, Цзюлин никому не могла доверять. Особенно в условиях, когда опасность представляли обычная еда и питье.

Теперь я мертва, а моя сестра собирается выйти замуж. Цзюжун останется совсем один…

Цзюнь Цзюлин внезапно обернулась.

– Чэнъюй, – выкрикнула она.

Фан Чэнъюй только-только сбросил с себя промокшие насквозь нижние одежды и вытерся насухо. Сейчас он надевал подготовленное Цзюлин нижнее белье, а она вдруг посмотрела в его сторону. Это немного смутило его.

На самом деле стесняться было нечего. Они давно спали в одной постели, и она уже видела его обнаженным.

Забудь. Нельзя смотреть.

Цзюнь Цзюлин поспешила отвернуться.

– Да так, вспомнила кое-что, – бросила она.

Фан Чэнъюй, продолжая одеваться, спокойно спросил:

– И что же?

Цзюнь Цзюлин ответила не сразу.

Выяснять что-то про резиденцию Хуай-вана строго запрещено. Если нас в этом заподозрят – быть беде.

Теперь нельзя допускать ошибок.

– Да нет, ничего, – наконец сказала она. – Ты уже оделся?

Печаль промелькнула в глазах Фан Чэнъюя.

Зачем же она окликнула его? Видимо, он просто не в состоянии помочь ей.

Но однажды обязательно смогу.

Горечь в его глазах тут же сменилась прежним сиянием.

– Оделся, – ответил он, не став ее расспрашивать.

Цзюнь Цзюлин повернулась, помогла ему надеть все остальное и покинуть комнату. Немного передохнув, с первыми лучами солнца они сели в повозку и уехали с постоялого двора в сторону Зала Цзюлин.

Там уже выстроилась длинная очередь.

После ажиотажа, вызванного бесплатным лечением, на какое-то время в Зал Цзюлин пришло опустошение. Теперь же все вновь вернулось на круги своя.

Теперь людей привлекали не бесплатные лекарства, а обещание Цзюнь Цзюлин исцелить их. Вокруг собрались не только бедняки, но и богатые и уважаемые особы, разодетые в шелка.

Заметив приближающийся экипаж, толпа на дороге расступилась.

Цзюнь Цзюлин вышла из повозки, она, как обычно, несла табличку, в то время как Лэй Чжунлянь помогал Фан Чэнъюю.

Дощечку с надписью «Зал Цзюлин» она поставила перед хижиной. Затем разложила на своем столе все необходимое и присела, а сгоравшие от нетерпения люди столпились еще плотнее.

– Юная госпожа Цзюнь, мой кашель все никак не проходит, я перепробовала уже кучу лекарств… – протараторила одна из пришедших.

Цзюнь Цзюлин подняла на нее взгляд.

Эта женщина приходила сюда несколько дней назад. Тогда она не стала задавать лишних вопросов, просто достала рецепт и дала понять, что ей нужны только бесплатные лекарства.

Цзюнь Цзюлин не заметила в рецепте ничего странного, поэтому просто дала женщине то, чего та хотела.

И теперь она пришла снова.

– Это заболевание требует более тщательного лечения. Вам станет лучше, если примете больше лекарств, – сказала Цзюлин и, немного подумав, вытянула руку. – Если вам кажется, что этого мало, я могу дать еще.

Если бы это случилось несколькими днями ранее, народ пришел бы в полный восторг из-за глупых действий Цзюнь Цзюлин, однако эта женщина не собиралась размахивать здесь своим рецептом.

– Юная госпожа Цзюнь, этот рецепт выписал другой врач, но от него никакого толку. Вы можете составить новый? – умоляла она.

Услышавший это Ху Гуй, который с самого начала наблюдал за происходящим, не знал, что и думать.

Еще вчера эти люди говорили совсем по-другому.

– Дядя, все и правда твердят, что остальные врачи не так хороши, как она. Это точно вызовет чей-нибудь гнев, – заявил племянник.

Ху Гуй отвесил ему затрещину.

– Совсем разницы не видишь? Это ведь не она говорит, – проворчал он.

Сначала они предполагали, что ради сокращения расходов Цзюнь Цзюлин обвинит других лекарей в некомпетентности. Однако позже все поняли, что она не собирается так поступать или кичиться своим богатством.

Речь снова зашла об ошибках других лекарей, но теперь об этом заговорила женщина, что пришла за помощью к Цзюнь Цзюлин. Ситуация приняла совершенно иной оборот.

И все произошло из-за успешного исцеления Дали Хайпина.

Неужели ее навыки врачевания действительно так хороши?

Ху Гуй уставился на Цзюлин, продолжавшую слушать жалобы этой женщины. На душе у него стало неспокойно.

Сложившиеся обстоятельства могли принести ему куда больше хлопот.

Глава 26

Продвижение

– Проблема? Какая еще проблема?

Разумеется, господин Янь знал о столь серьезном происшествии. Он, глядя на прибывшего посыльного, разгневался и швырнул в слугу клетку с птицей, которую только что дразнил.

– Исцеление Дали Хайпина доказывает, что она может вылечить любую болезнь?!

Доложивший ему об этом слуга выглядел напуганным.

– Но Дали Хайпина действительно вылечили, – уверял он. – Все стараниями юной госпожи Цзюнь…

Господин Янь усмехнулся.

– Прямо-таки выздоровел? Не в лечении дело, это все магия денег, – бросил он, глядя на присутствующих. – Вы совсем тупые? Дали Хайпин давно обнищал, откуда у него средства на хорошего врача? Разве он мог принимать хорошие лекарства?

Вдруг слуги прозрели.

– Его организму был нанесен серьезный ущерб, он нуждался в хорошем питании, – сказал один из них. – Откуда же у такого голодранца деньги?

– Верно-верно, когда у него закончились деньги, врачи отказывались даже осматривать его, а про выдачу лекарств и говорить нечего, – поспешно кивнул другой. – Никто не проводил осмотр и не давал ему лекарств, так как бы он поправился?

– Очень запутанная ситуация, этого никто не ожидал, – сконфуженно признали все.

Господин Янь принял из рук служанки чай и сделал глоток.

– Неудивительно, что вы сбиты с толку, – заявил он. – Думаю, юная госпожа Цзюнь и семья Фан очень избирательны. Сначала Дали Хайпин обладал большой популярностью, но позже с ним случилось несчастье, в течение многих лет он был убит горем. Теперь его вылечили, и эта новость стала самой настоящей сенсацией.

– Господин, хотите сказать, что все это – план юной госпожи Цзюнь? – спросил слуга.

Господин Янь уселся в кресло-качалку.

– Если не план, то что же, ей все с неба упало? – зубоскалил он. – Разве вам неизвестно про медицинские навыки старого господина Цзюня? Он был лекарем с благородным сердцем, мог диагностировать самые легкие недомогания вроде головных болей. Просто он любил делать добрые дела. А она что? Откуда у нее столь выдающиеся способности? Как его внучка могла этому обучиться?

Все согласно закивали.

И то верно. Лекарь Цзюнь ведь никогда не считался врачевателем высочайшего уровня.

– Поэтому это очень сильно напоминает ситуацию с бесплатной выдачей лекарств. Юная госпожа Цзюнь просто использует деньги, чтобы заработать себе репутацию, – продолжал господин Янь, откинувшись на спинку кресла и покачиваясь. – Скорее всего, семья Фан, чтобы способствовать продвижению юной госпожи, заплатила немало денег известному врачу и попросила его добыть какое-нибудь редкое лекарство, с помощью которого и удалось вылечить Дали Хайпина.

Слуги снова кивнули.

– Однако ситуация изменилась, и теперь не только бедняки путаются у нее под ногами, – робко пролепетал один из них. – Наши люди доложили, что к ней приехало много богачей. Если она заручится их поддержкой, это может создать нам некоторые проблемы.

Господин Янь улыбнулся.

– Заручится поддержкой? Ей не на других надо полагаться, а только на собственные способности и деньги, – пренебрежительно усмехнулся он, постукивая по подлокотнику.

Как будто у этих богачей денег нет. Они могут пригласить к себе любого врача, им незачем связываться с юной госпожой Цзюнь.

Что же касается ее бахвальства деньгами и склонения всех к сотрудничеству…

– Юная госпожа Цзюнь и молодой господин Фан слишком молоды. Было бы неплохо, если бы появился глава семьи Фан, – сказал господин Янь, покручивая бороду и хлопая по подлокотнику. – Если бы такое случилось, мы могли бы все уладить.

Усмехнувшись, он продолжил:

– Раз уж на то пошло, аргументом в мою пользу служит наличие свидетельства о праве владения землей. Оно имеет куда больший вес, чем деньги. Хотя семья Янь не так богата, как семья Фан, мы не нищие, которыми можно помыкать.

Если он действительно собирается противостоять им, ему требуется тщательно взвесить все «за» и «против».

Слуги снова закивали, их лица расслабились.

Через какое-то время до семьи Янь дошли вести, что, несмотря на появление богачей возле хижины юной госпожи Цзюнь, далеко не все из них обращаются к девушке за лечением. Многие просто наблюдают.

– Мы же говорили, что люди здесь не идиоты, – рассмеялись члены семьи Янь.

Однако прежде чем их смех утих, кто-то в спешке вломился во двор.

– Плохо дело. Господин, там снова кого-то вылечили, он побежал к юной госпоже Цзюнь, чтобы поблагодарить ее, – нервно сообщил вломившийся.

Снова?

Лица присутствующих так и застыли в улыбающихся гримасах. Все непроизвольно покосились на господина Яня.

Он же, продолжая раскачиваться в своем кресле, по-прежнему выглядел расслабленным.

– Если это план по ее продвижению, не могут же они остановиться на одном случае выздоровления, – твердо заявил он.

Как господин Янь и предполагал, до них дошли и другие известия подобного рода.

Цзюнь Цзюлин вылечила старика, который уже много лет кашлял кровью.

Внук слепой торговки с Восточной улицы страдал от судорог, его тоже удалось спасти. Он лично прибежал к Цзюнь Цзюлин кланяться в ноги.

Вдова Лю, которая ходила беременная три года и, по слухам, вынашивала злого духа, тоже выздоровела, а живот ее снова стал плоским.

Первый, второй, третий, четвертый, пятый…

Только посыльный явился с новостями, как за ним тут же ворвался второй, а затем и третий, и четвертый…

Улыбки уже давно сошли с лиц всех, кто находился на дворе. Все они выглядели подавленными и напуганными.

Господин Янь продолжал сидеть в своем кресле, но уже давно не раскачивался. Вцепившись в чашку чая, он окидывал взглядом всех, кто продолжал непрерывно врываться в дверь.

Это же сколько рецептов она могла приобрести? Такое точно просто за деньги не купишь.

Ху Гуй наблюдал за всеми, кто шел по улице. Среди них были и старики, и дети.

Он вспомнил, что именно их несколько дней назад лечила Цзюнь Цзюлин.

Выстроившихся в очередь людей уже не интересовало лечение: они с округлившимися глазами смотрели на непрерывный поток из тех, кто преклонял колени перед юной госпожой и выражал ей свою благодарность.

Что происходит?

– Болезнь всегда обрушивается как гром среди ясного неба, а выздоровление приходит медленно, – сказала Цзюнь Цзюлин. – Чтобы лекарство подействовало, требуется время.

Ху Гуй непроизвольно поднял на нее взгляд.

– В какой-то мере это похоже на земледелие: посев делают в марте, а урожай собирают спустя несколько месяцев, – рассуждала Цзюлин.

Ху Гуй все еще рассматривал людей, которые, взволнованно крича, продолжали бежать по улице.

Полмесяца прошло с тех пор, как Цзюнь Цзюлин начала работать в хижине. Ху Гуй находился здесь столько же, так что у него уже сложилось впечатление о тех, кто тут появлялся.

Многих из них Цзюнь Цзюлин вылечила всего за пару недель.

Важная часть земледелия – обработка земли, и этой землей стал Зал Цзюлин.

Для посадки также нужны семена, и этими семенами стали люди, обратившиеся к Цзюлин за врачебной помощью.

Сначала кто-то со злым умыслом разрушил дом, и это привлекло всеобщее внимание. А вскоре она объявила о бесплатном лечении и лекарствах, приманив нескончаемый поток пациентов.

Если бы не разрушенный дом, бесплатные осмотр и лекарства, возможно, Зал Цзюлин не обратил бы на себя столько взоров, а также внимания людей, которые нуждались в помощи.

Цзюнь Цзюлин ведь в самом начале заявила, что не собирается здесь жить, что ее единственная цель – возрождение былого величия Зала Цзюлин.

Также она однажды сказала, что это даже к лучшему, что дом разрушили.

Она тратила деньги по щелчку пальцев, но уверяла, что все потраченное вернется ей сполна.

– Поэтому… – пробормотал Ху Гуй.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась ему.

– Что ж, пришло время пожинать плоды своих трудов, – сказала она.

Пожинать плоды.

Если случай с Дали Хайпином можно было счесть за случайность, исцеление второго – за совпадение, а выздоровление третьего – за удачу, то как же объяснить остальных?

В Зале Цзюлин и в самом деле лечат любые болезни и ставят людей на ноги.

Громкое обещание, но отнюдь не пустозвонное.

Глава 27

Никогда не ври

– Юная госпожа семьи Цзюнь спряталась в другой семье и вышла там замуж. Я думал, род семьи Цзюнь прервется здесь, в Жунане. Совершенно не ожидал, что девочка вдруг так проявит себя.

Мужчина средних лет, в одеждах ученого, стоя на краю дороги и наблюдая за толпой людей, вздохнул и погладил свою бороду.

Другие изысканно одетые ученые кивнули.

Их взгляды были прикованы к Залу Цзюлин, однако толпа загораживала обзор. Увидеть тех, кто сидел внутри, и вовсе не представлялось возможным.

Обломки дома привлекали все больше и больше внимания.

Здание пострадало не из-за землетрясения или пожара, даже не из-за ветхости. Здесь, очевидно, постарался человек.

Мужчины нахмурились.

– Почему Зал Цзюлин разрушился? – спросил говоривший.

Простые горожане прекрасно знали, что случилось с Залом Цзюлин. Они любили собираться по всему городу в свободное время и сплетничать обо всем на свете. Не было ничего, что могло бы проскользнуть мимо их глаз и ушей.

Но это всего лишь темы для разговоров. Когда дело доходило до споров о жилье и земле, в которые оказывались втянуты высшие чины, люди делали вид, что их это не касается, и старались держаться в стороне.

Но теперь, когда Зал Цзюлин добился таких успехов, даже ученые пришли взглянуть на происходящее и задать несколько вопросов, чтобы пролить свет на это событие. Многие люди не упустили возможности рассказать им все, что сами слышали.

Выглядело все так, словно девочка-сиротка вернулась, чтобы открыть лечебницу, но кто-то позарился на ее собственность и за одну ночь разрушил целое здание.

Однако юную госпожу Цзюнь не испугали трудности и препятствия. Она построила среди развалин соломенную хижину для осмотра больных. Девушка оказалась так же добросердечна, как и ее дедушка.

Народ любит приукрашивать и искажать действительность, поэтому в глазах ученых Цзюлин предстала одинокой и крепкой девушкой.

В особенности их поразило, что после разрушения дома Цзюнь Цзюлин не проронила ни слезинки и не устроила истерику. Эта хрупкая с виду девушка встала посреди развалин с табличкой в руках, развернулась к людям и объявила, что Зал Цзюлин открывает свои двери.

Словно генералы, которые, стоя перед вражескими войсками, клянутся жизнью в том, что до самого конца будут защищать родину. Или как чиновники, что, столкнувшись с коварными и нечестными политиками, обещают никогда не погрязнуть в коррупции.

– Какая стойкость, – ахнул один из ученых.

– Достойный потомок семьи Цзюнь, – восхитился другой. – Ей достались не только навыки целителя и доброта деда, но и сила духа ее отца.

– Кто вообще посмел издеваться над девочкой-сироткой? – задал самый важный вопрос пожилой мужчина.

Речи ученых про стойкость и силу духа не слишком впечатлили горожан, однако слова о способности отвести беду при столкновении с опасностью и о возможности приобрести репутацию всегда радовали слух.

Люди, разумеется, лукавили, ибо не утверждали, что это дело рук господина Яня. Да они бы и не посмели, чтобы не накликать на себя беду.

– Мы и сами не знаем, – хмурились некоторые. – Но, пожалуй, знает кое-кто другой.

Их пальцы указали в толпу.

– Лао-Ху не так давно говорил, что это теперь дом его семьи.

Семья Лао-Ху?

Ученые переглянулись.

Что это за семья такая?

По другую сторону улицы возвышалось многоэтажное здание. Внутри находилось немало людей, которые пристально наблюдали за Залом Цзюлин.

С верхнего этажа открывался прекрасный обзор на груду развалин и соломенную хижину. Человека в этой хижине гости заведения разглядеть не могли, зато они хорошо видели табличку с надписью «Зал Цзюлин».

Поскольку у хижины творился самый настоящий хаос, ожидавшие приема посетители сами старались поддерживать порядок и останавливали всех, кто прибегал с целью поблагодарить Цзюнь Цзюлин.

– Хватит тратить время на эту болтовню, разумеется, юная госпожа Цзюнь знает, что она вас вылечила, не мешайте ей лечить других.

Но никому оказалось не под силу заставить этих благодарных людей уйти. Цзюнь Цзюлин и не сомневалась, что они поправятся, это ведь ее работа. Однако пациенты по-прежнему хотели, чтобы весь мир узнал об этом. Чтобы поделиться радостью о своем чудесном исцелении после затяжной болезни, они стояли снаружи и возбужденно рассказывали всем подряд о ходе своей болезни, о том, скольких врачей они посетили и как много лекарств приняли, как сильно мучились и как попросту потеряли надежду на исцеление. И, конечно же, о том, как им удалось вылечиться благодаря лекарствам, которые выписала им юная госпожа Цзюнь.

Рассказчики этих личных историй плакали или смеялись, и слушатели в точности копировали их эмоции. Вокруг стало очень шумно.

– Поговаривают, что в лекарствах юной госпожи Цзюнь кроется какая-то тайна, – протянул мужчина из высотного здания и обернулся.

– Она из семьи Фан, владеющей Дэшэнчаном и обладающей несметными богатствами. Они из Янчэна. Для них не составило бы труда разыскать самых лучших врачей и редкие рецепты.

Эти слова заставили всех рассмеяться.

– Речь ведь идет о лечении, а не о научных исследованиях, – бросил один из них. – Даже если ты никогда ничему не учился и на экзамене пропустил вопрос, но сумел схитрить, ты все равно сможешь стать цзиньши. А это вопрос жизни и смерти человека, тут нет права на ошибку.

– Да уж, за последние две недели она осмотрела несколько десятков пациентов с заболеваниями самой разной степени тяжести. Ладно бы их было всего пару человек, но ведь юная госпожа уделила должное внимание каждому. Пожалуй, только ниспосланный свыше небожитель способен на такое, – вздохнул другой.

– К тому же мы уже отправили своих людей навести справки. Никто из больных не связывался с посторонними и не менял свои лекарства, – добавил следом еще один человек. – Неважно, насколько влиятельна семья Фан. Невозможно всегда делать все без сучка и задоринки.

Все снова посмотрели в окно.

– Вряд ли тут замешано что-то, кроме ее собственного таланта, – признал один из них.

Кто-то усмехнулся:

– На сей раз Янь Сань просчитался.

Вдруг один из мужчин шикнул, утихомиривая других.

– Смотрите! Помощник начальника уезда здесь! – воскликнул он, указывая вниз.

– Я не пойду к пациенту на дом, – заявила Цзюлин, глядя на стоявшего перед ней мужчину.

Выстроившиеся в очередь люди бросали на него хищные взгляды. Они никогда не позволяли другим влезать перед ними, но этому мужчине им пришлось уступить.

Подойдя к Цзюлин, он прямо спросил ее, сможет ли она прийти на дом, но она ответила ясно и резко.

– Это ведь помощник начальника уезда! – напомнили ей люди, стоявшие рядом.

– А, – бросила Цзюнь Цзюлин и слегка поклонилась, приветствуя его. Делать что-либо еще она, видимо, посчитала лишним.

Мужчина не придал этому никакого значения и улыбнулся.

– Тогда давай пройдем сюда, – дружелюбно предложил он, поклонился ей и уже собрался отвернуться, когда его взгляд зацепился за развалины. Увиденное немало его удивило. – А почему Зал Цзюлин разрушен?

«Прошло почти двадцать дней с тех пор, как от здания остались одни лишь щепки. Новости давно разлетелись по округе, как так вышло, что магистраты ничего не узнали?» – подумали те, кто услышал его вопрос.

Это означало лишь одно: теперь окружные магистраты вмешаются в это дело.

Справиться с господином Янем могли только органы власти. Они могли заставить его ответить за все обиды, нанесенные юной госпоже Цзюнь. Это потрясло людей.

Даже Лэй Чжунлянь слегка изменился в лице.

Он, конечно, не слишком волновался, но все равно вздохнул от переизбытка чувств.

Однажды он спросил у Цзюнь Цзюлин, что будет с домом. Но она ответила, что это неважно, и даже не стала интересоваться, что вообще с ним произошло.

А теперь взгляните! Цзюнь Цзюлин и спрашивать ничего не пришлось, посторонние сами проявили инициативу.

Пока кто-то добивался справедливости и молился Будде, юная госпожа Цзюнь просто сидела и ждала.

Когда Лэй Чжунлянь облегченно выдохнул, стоявший позади Ху Гуй побледнел.

Все. Очень. Плохо.

Глава 28

Бесчестный

Вмешаться лично или послать слугу с тем же поручением – две совершенно разные вещи.

Это могло свидетельствовать о том, что у мужчины есть какая-то просьба к Цзюнь Цзюлин, поэтому он решил показать ей, что у него исключительно искренние намерения.

Все пропало.

У Цзюнь Цзюлин было свидетельство о праве владения домом, и уже это имело значение. А теперь еще и окружные магистраты добровольно завели с ней знакомство. Нетрудно представить, какое громкое судебное разбирательство могло грянуть.

Воцарилась тишина. Все с замиранием сердца ожидали ответа юной госпожи Цзюнь.

Она так долго терпела и таила в себе эту обиду. Наконец-то Небеса открыли глаза на истину.

Негодует ли Цзюнь Цзюлин? Или, может быть, потрясена? Она встанет или ответит сидя?

Все уставились на нее.

Однако Цзюлин лишь улыбнулась.

– Дом был старый, рано или поздно он бы все равно рухнул, – ответила она.

Люди вокруг застыли от удивления.

И все?

Она просто спишет все на случайность? И не скажет, что в этом виноват человек?

И как это понимать?

Помощник начальника уезда замер в изумлении, однако уже через секунду улыбнулся, молча поклонился, развернулся и поспешно ушел.

Новости об этом инциденте молниеносно разлетелись по городу.

Ситуацию, разумеется, приукрасили: помощник начальника уезда негодующе поинтересовался у юной госпожи Цзюнь, что случилось с домом, а она с достоинством заявила, что ни к кому не имеет никаких претензий.

Таково доброе сердце лекаря, образцовое поведение представительницы семьи Цзюнь и владелицы Зала Цзюлин.

Господин Янь отчетливо видел все собственными глазами и слышал собственными ушами, поскольку на сей раз он не стал гнать к хижине своих слуг и не просил обо всем ему докладывать.

Он не смог усидеть на месте и пришел убедиться во всем лично.

Господин Янь, побаиваясь, что его узнают, прятал лицо за веером.

Хотя именно на мужчине лежала вина за случившееся, почему-то слова Цзюлин его разозлили. И все же после всего увиденного его накрыла волна разочарования.

Как бы то ни было, он полжизни прожил и уже научился видеть насквозь все уловки и ухищрения.

Но сейчас, увидев все своими глазами, господин Янь с уверенностью мог сказать, что в этом не было никакого притворства.

– Как такое возможно? – с недоверием спросил он. – Неужели она и правда так хороша?

Господин Янь устремил свой взгляд на хижину. Помимо юной госпожи Цзюнь, он увидел молодого человека, который, опираясь на костыли, подошел к ней, наклонился и что-то прошептал, после чего захромал обратно.

Этот юноша – молодой господин семьи Фан, муж юной госпожи Цзюнь и… калека.

– Раз она такой искусный врачеватель, что ж тогда мужа своего никак не вылечит? – с загоревшимися глазами выплюнул господин Янь.

Замолчав, он услышал рядом с собой бормотание:

– Этого вполне достаточно.

Господин Янь обернулся и увидел самого обычного с виду человека, затерявшегося среди толпы.

По его акценту он понял, что тот из Шаньси.

Незнакомец не удостоил господина Яня взглядом. Он пристально наблюдал за хижиной, в частности, за Фан Чэнъюем.

– Эй, это ты сказал? – крикнул господин Янь, вскинув брови и закрыв лицо веером.

Мужчина бросил на него взгляд и спросил:

– А ты когда-нибудь видел, чтобы парализованный передвигался самостоятельно?

Как вообще можно назвать парализованного, который умеет ходить? Какой-то неправильный человек получается.

Господин Янь нахмурился и собрался что-то ответить, но незнакомец уже развернулся и ушел. Причем так быстро, что сразу же затерялся в толпе.

Удивительно…

Тогда господин Янь вернул свое внимание к соломенной хижине.

Если эта девчонка в самом деле обладает искусными медицинскими навыками, посланными ей с Небес, у меня могут возникнуть проблемы. Можно утратить деньги и власть, но ни одна живая душа не стала бы ставить на кон жизнь.

Никому бы и в голову не пришло оскорбить врача.

Неважно, богат ли ты и есть ли у тебя власть. Нет ничего важнее жизни, которой ты можешь сполна наслаждаться.

Нетрудно было заметить, что даже начальство пришло в замешательство.

– Как хорошо, что Ху Гуй ничего ей про меня не сказал, – ликовал господин Янь, разговаривая с самим собой. Когда-то он уже думал об этом, и вот его мысли снова забрели в то же русло. Только ощущения от подобных мыслей стали совершенно иными.

Однако на этом череда его везений закончилась. Едва он умолк, Ху Гуй пал ниц перед Цзюнь Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, я не имею к этому никакого отношения, это все господин Янь Сань! – громко закричал он.

Этот неблагодарный!..

Господин Янь стал бледнее смерти.

– Господин, неважно, что там наплел Ху Гуй. Все равно ни у кого нет доказательств.

– Верно, господин, мы с этим никак не связаны. Свидетельство о праве владения землей все еще у Ху Гуя.

– Точно-точно. Мы лишь изъявили желание купить эту землю, но ведь не сделали этого! Ху Гую не удастся оклеветать нас, – повторяли слуги, следовавшие за господином Янем.

Мрачный господин Янь, сжимая веер в руках, ворвался во двор. Прелестные служанки высыпали на улицу, приветствуя его с чаем, но он пинками прогнал их.

– Твою мать! – выругался он, обернулся и ударил веером стоявшего рядом слугу. – Вы меня за дурака держите? Думаете, есть что-то, что можно скрыть от власти? Доказательства? Есть они или нет, власти все равно найдут способ вас достать. Вы совсем не понимаете, как они работают? Вы правда такие идиоты? В самом деле такие тупые?

Он со злобой разломал веер. Слуги не осмелились сбежать и позволили господину Яню выместить гнев на этом веере.

– Идиоты, мы идиоты, – снова и снова повторяли они.

Это я идиот.

Господин Янь с глубочайшей ненавистью швырнул веер на землю и, источая злобу, стал расхаживать взад-вперед.

Удивительное дело. Могло ли кому-то прийти в голову, что юная госпожа Цзюнь, потомок вымирающего рода Цзюнь, настолько богата? И не просто богата, но еще и обладает чудесными целительными способностями.

Весь Жунань знал о навыках старого господина Цзюня, однако долгие годы семья Цзюнь не могла прыгнуть выше головы и топталась на месте в своем искусстве врачевания.

Кто бы мог подумать, что такое окажется под силу его внучке?

И ведь это даже не обман.

Раз уж ты так богата, зачем открывать тут еще одну аптеку? Езжай домой и наслаждайся своей жизнью молодой госпожи, к чему весь этот переполох?

Теперь я погиб.

И как же быть?

Даже если бы Янь Сань стал настаивать на своей неосведомленности и сказал, что Ху Гуй его обманул, все оказалось бы без толку. Ведь это именно его люди все устроили, а оснований для подобных действий у него не было.

– Сань-эр, Сань-эр! – Из-за двери донесся голос пожилой женщины, который мигом прервал мысли господина Яня. Он поспешил встретить ее.

Но служанки уже помогли старушке в великолепных одеждах войти.

– Матушка, зачем ты меня искала? – спросил господин Янь.

– Скорее проводи меня в Зал Цзюлин, – взволнованно попросила старая госпожа Янь. Ее лицо так и сияло. – Боли в коленях твоего отца получится вылечить!

Отец…

Господин Янь оцепенел.

– Ну что ты застыл? Знаю, ты не веришь, но на сей раз это правда! Ты ведь помнишь, что у старика, который присматривает за нашей загородной усадьбой, та же болезнь, что и у твоего отца, только еще запущеннее? Так вот, он уже выздоровел! Юная госпожа Цзюлин его вылечила! – сообщила старая госпожа Янь, дергая сына за руку. – Я собственными глазами видела, как он ходит, бегает и прыгает. Твой отец мучается больше десяти лет, и наконец-то появился шанс избавиться от его недуга! Спасибо Будде!

«Спасибо Будде», – проскочило в мыслях у господина Яня.

– Сань-эр, да что с тобой? – озадаченно спросила старая госпожа Янь, заметив необычное поведение своего сына, но вскоре снова заулыбалась. – Не волнуйся, в этот раз я не наткнулась на шарлатанов. Все это чистая правда! В Зале Цзюлин лечат не только боль в коленях. Говорят, там могут изцелить любую болезнь и каждого на ноги поставить. Уже многие выздоровели, так что это не обман, можешь не беспокоиться.

Господин Янь находился на грани того, чтобы не разреветься.

– Мама. – Он не знал, что сказать. – Нам не стоит туда идти.

Старую госпожу Янь не удовлетворил такой ответ.

– Это еще почему? – спросила она. – Ты ведь уже самостоятельный. Или ты просто не хочешь, чтобы после выздоровления отец стал ворчать на тебя?

Господин Янь поднял руку и дал себе пощечину.

– Матушка, разве я могу так непочтительно вести себя с родителем? – бросил он.

Сказав это, господин Янь снова ударил себя.

– А я ведь и правда непочтителен.

Эти пощечины озадачили старую госпожу Янь.

– Сань-эр, ты не заболел? – спросила она и коснулась головы господина Яня.

Во время этого разговора в комнату торопливо вбежал посыльный.

– Господин, господин! Вас приглашают в уездную управу! – в спешке доложил он.

В уездной управе уж точно держат ухо востро. Какие шустрые!

Господин Янь мысленно выругался и тут же заметил нескольких новоприбывших судебных посыльных.

– Зачем магистрат послал за тобой? – Не дожидаясь ответа, старая госпожа Янь схватила господина Яня за руку. – Что бы ты ни сделал, сейчас у тебя в приоритете лечение отца!

Она махнула слугам рукой.

– Передайте магистрату, что дела могут подождать. Сейчас мой сын отправится в Зал Цзюлин, чтобы повидаться с отцом.

Будучи богатыми деревенскими шэньши, их семья обладала куда большей силой, чем менявшиеся каждые несколько лет чиновники.

Однако, услышав ее слова, посыльные удивились. Господин Янь тоже пришел в замешательство.

– Старая госпожа Янь, думаю, пока вам не следует никуда идти, – с улыбкой произнес посыльный. – Боюсь, только время зря потеряете.

– Это еще почему? – недовольно спросила она.

– Старая госпожа, а вы разве не знаете, что Зал Цзюлин был кем-то разгромлен? – снова улыбнулся посыльный.

– Мне это известно, – уставившись на него, ответила старая госпожа Янь. – И я понятия не имею, кто бы мог оказаться таким бесчестным человеком. Вы как раз вовремя, для начала схватите этого негодяя, и тогда вернемся к остальным насущным вопросам.

Посыльные рассмеялись и, не став отвечать, устремили взгляды на господина Яня.

Воцарилась не самая приятная атмосфера. Ошарашенная старая госпожа Янь обернулась и увидела сына, цвет лица которого сменился на цвет свиной печени. Внезапно ее осенило.

– Сань-эр, помнится, ты говорил, что собираешься купить участок земли, чтобы открыть аптеку, – протянула она. – Этим бесчестным человеком ведь не можешь оказаться ты, верно?..

Глава 29

Признай свою ошибку

Неважно, что говорили у Цзюлин за спиной и какие строили догадки, ее это вовсе не волновало.

Она, как и прежде, держа табличку в руках, открывала лечебницу на рассвете и с заходом солнца возвращалась на постоялый двор.

Ее манеры не изменились под натиском внешних перемен. Поменялись лишь окружавшие ее люди и события. И эти изменения Цзюлин, судя по всему, предвидела с самого начала.

Лэй Чжунлянь поспешил к повозке и оглянулся. Для начала лета погода стояла жаркая. Шторка повозки немного сдвинулась: внутри сидела Цзюнь Цзюлин и, как обычно, поглаживала дощечку с высеченными на ней тремя иероглифами.

– Молодая госпожа, выходит, вы с самого начала не планировали покупать землю? – не удержался Лэй Чжунлянь от вопроса.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Купить… – хмыкнула она. – Конечно же, планировала, и мне было вовсе не важно, какую цену они предложат.

Она взглянула на Фан Чэнъюя.

– Просто ты не собиралась тратить деньги нашей семьи, – предположил Фан Чэнъюй. – Не так ли?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Именно, – ответила она и снова обратилась к Лэй Чжунляню: – Мои первоначальные замыслы соответствовали тому, что происходит сейчас. Я также планировала открыть лечебницу и принимать больных, но не бесплатно, а за высокую цену.

За высокую цену?

Лэй Чжунлянь призадумался.

Ху Гуй доложил семье Янь о желании юной госпожи Цзюнь купить земельный участок, а также о предложении назначить собственную цену.

Бедный человек, услышав подобное, подумал бы, что просто наткнулся на расточительную девчонку, и не стал бы упускать возможность.

Однако богачи мыслят шире. Такие люди, как правило, больше заботятся о своей репутации.

Семья Янь могла запросить огромную сумму, поэтому юная госпожа Цзюнь собиралась открыть лечебницу, чтобы заработать на покупку земли. Ей бы пришлось полагаться исключительно на свои чудесные навыки и золотые руки.

В такой ситуации цена за осмотр и лекарства в самом деле могла бы оказаться заоблачной.

Чтобы вызвать ажиотаж, нужно было броситься в одну из крайностей: либо установить слишком низкую цену, либо чрезмерно высокую.

Главная цель Цзюнь Цзюлин заключалась в том, чтобы мгновенно прославить Зал Цзюлин на весь уезд Жунань.

Ставить высокий ценник было бы не самой лучшей затеей: не получилось бы так быстро привлечь внимание людей, которым необходима врачебная помощь. Те, кто мог бы заплатить много денег, вскоре появились бы, но они оказались бы в меньшинстве.

– Я и подумать не могла, что семья Янь так поступит, – искренне сказала Цзюлин.

Она ошибочно полагала, что отказ семьи Янь продавать участок станет худшим исходом из всех возможных. Все-таки они не беспокоились о деньгах, их волновала только земля.

– Как видишь, главное – никогда не терять надежду. Никогда не знаешь, в какой момент Небеса преподнесут тебе приятный сюрприз и удачу, – вздохнула Цзюлин, обращаясь к Лэй Чжунляню и Фан Чэнъюю.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Верно, верно! – ответил он.

Ну и дела.

Лэй Чжунлянь дар речи потерял.

Разрушенный кем-то дом – это приятный сюрприз? Такое ведь только страху наводит.

Никому бы и в голову не пришло, что подобные неприятности могут принести удачу.

Стало ясно, что удача или провал зависят не от событий, а от человека, который в них участвует.

Цзюнь Цзюлин обладала уникальной способностью во всех дурных происшествиях видеть положительные стороны, и итог всегда соответствовал ее ожиданиям.

Эта девушка совсем не похожа на других.

И она никогда не спрашивала «почему?», этому вопросу здесь было не место.

Лэй Чжунлянь вздохнул, взмахнул хлыстом и, свернув по улице в сторону Зала Цзюлин, в тот же момент остановил лошадь.

Из-за внезапной остановки Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюй резко наклонились вперед. Они одновременно схватились за руки, чтобы помочь друг другу не упасть.

Она всегда заботится о моем благополучии.

Фан Чэнъюй улыбнулся, уселся и глянул вперед.

Что произошло? Неужели очередь снова перекрыла всю улицу?

– Молодая госпожа, молодой господин, кто-то пришел строить дом, – доложил Лэй Чжунлянь.

И Цзюлин, и Чэнъюй увидели, что развалины возле хижины, которые лежали нетронутыми больше полумесяца, переполнены людьми. Вокруг поставили ограждения, а обломки, мусор и растрескавшуюся древесину народ оживленно рассортировывал и перетаскивал в другое место.

– Юная госпожа Цзюнь здесь!

Только раздался этот крик, как зеваки тут же обернулись и уступили дорогу. Часть людей, занятых строительством, отделилась от толпы и вышла вперед во главе с пожилой женщиной.

– Юная госпожа Цзюнь, я здесь для того, чтобы отстроить ваш дом, – громко заявила старая госпожа Янь. – Моя семья его разрушила, мы же и восстановим.

Толпа шумно загалдела.

Народ не ожидал, что кто-то из семьи Янь признается в этом публично.

– Все это затеял мой сын, мелкий подлец, – продолжила старая госпожа Янь, держась за трость. – Негодник, а ну вышел вперед.

Господин Янь, прикрывая лицо веером, неохотно повиновался.

Веер казался слишком большим и походил на пальмовый лист. Закрывавший им лицо господин Янь выглядел очень забавно.

– Юная госпожа Цзюнь, его следовало бы раздеть догола и заставить принести публичные извинения, но это выглядело бы ужасно. Не хотелось бы вас пугать, – добавила старая госпожа Янь и дала сыну пощечину. – Поэтому я хорошенько его избила и заставила прийти сюда, чтобы он собственноручно отстроил вам дом.

Когда старая госпожа Янь ударила сына, веер выпал из его рук, обнажив его сине-фиолетовое лицо и черные глаза. Очевидно, ему сильно досталось.

Увидев господина Яня в таком состоянии, толпа рассмеялась.

Он же в панике поднял свой веер и прикрыл лицо.

Фан Чэнъюй с большим интересом наблюдал за развернувшейся картиной, а Цзюнь Цзюлин лишь слегка улыбнулась.

– Вот оно что, – хмыкнула девушка.

Она не сказала, что не знала об этом, но и не сказала, что была в курсе. Такой нейтральный ответ предостерегал ее от лишних расспросов.

Старая госпожа Янь кивнула, не понимая, стоит ли ей что-нибудь ответить или восхититься искусным умением Цзюлин выйти из щекотливой ситуации.

Хотя старая госпожа Янь обладала довольно громким голосом и с виду казалась грубой и сварливой, выражение ее лица оставалось серьезным.

– Да, все именно так. Он собирался купить землю, но, узнав, что настоящий владелец вернулся, совершил преступление, – заявила она. – Я не стану перед вами извиняться: что сделано, то сделано. Я пришла сюда не прощения просить, а загладить свою вину. Каким бы ни был ущерб, дом я восстановлю. Участок земли я тоже выкуплю и подарю вам…

Услышав ее слова, Ху Гуй выскочил вперед.

– Ну уж нет, я не продам эту землю вашей семье, я отдам ее только юной госпоже Цзюнь, – поспешно сказал он. – Эта земля с самого начала по праву принадлежала ей, и именно наша семья нарушила условия договоренности, так что это только наша ошибка.

Если вы купите землю и отдадите ее юной госпоже Цзюнь, то как же я? Я все-таки не идиот, мне тоже надо заработать. Но даже с деньгами жить в Жунане трудно…

К тому же деньги рано или поздно закончатся. Эта игра не стоит свеч.

Народ, наблюдая за перепалкой, снова разразился хохотом.

Все уже давно поняли, в чем причина произошедшего. Хотя многие люди боялись трудностей и не осмеливались болтать лишнее, в глубине души каждый понимал, что такое хорошо и что такое плохо.

Два человека, которые плохо обошлись с Цзюнь Цзюлин, склонили головы и вынужденно признали свои ошибки, чтобы ей угодить. Все точно как в преданиях и театральных постановках: добро торжествует над злом. Обычно такие сцены вызывают бурю положительных эмоций.

Даже если это происходит с кем-то другим, люди всегда в восторге от подобных историй. Небеса все видят! За дурные поступки полагается возмездие. Это доказательство того, что справедливость всегда торжествует и всегда следует полагаться на путь истины.

Какой бы тягостной ни была жизнь, пока жива надежда – нужно продолжать бороться.

– Неудивительно, что в Жунане именно семья Янь обладает статусом шэньши. Они в самом деле очень хорошо приспосабливаются и ладят с людьми. Хотя семья Янь нанесла ущерб своей репутации, она создала образ той семьи, которая признает и исправляет свои ошибки. Им даже удалось уладить конфликт с Чжэньчжэнь, решить две проблемы сразу, – сказала старая госпожа Фан, взяв в руки чашку чая.

– К счастью, они не так уж глупы.

В отличие от других семей, к примеру, семьи Нин, что проживает в Бэйлю, совсем недалеко отсюда, а также всех остальных девушек из Янчэна. Но зато Цзюнь Чжэньчжэнь преподала им замечательный урок.

Поскольку владельца Суна поймали, наложница Су покончила с собой, а семья Фан избавилась от всех шпионов Сун Юньпина, местонахождение Фан Чэнъюя перестали держать в секрете.

Вести о Фан Чэнъюе приходили к ним почти каждый день.

Новости о разрушении дома в Жунане и выдаче лекарств в хижине, разумеется, не стали исключением. Все эти события очень ярко описывались в письмах.

Наложница Юань так выразительно читала их, словно прирожденная рассказчица.

– Я и правда стараюсь говорить как рассказчик. В этой части письма сказано, что в чайных и ресторанчиках Жунаня все эти события в самом деле преподносят как историю из книг, – улыбнулась она. – Эту назвали «Цзюнь Цзюлин возвращается в родные края, а господин Янь рушит в ночи дома».

Как-как ее назвали?

Все в комнате не смогли удержаться от смеха.

Глава 30

Советы по прибытии и отъезду

Отсмеявшись, они подумали о том, что Цзюнь Чжэньчжэнь, как всегда, в своем репертуаре.

– О событиях в Жунане можно написать один том, а о приключениях Чжэньчжэнь в Янчэне – не меньше трех, – улыбнулась наложница Юань, показывая три пальца.

Все снова рассмеялись, но теперь в этом смехе прослеживались и другие эмоции.

– Хорошо, что семья Янь оказалась более благоразумной, чем семья Нин, – заметила Фан Юньсю.

Фан Юйсю прикрыла рот и сказала:

– Хорошо, что Чжэньчжэнь так невыносима, а иначе семья Янь не стала бы этого делать.

Она была права. Чтобы прижать семью Янь к стенке, прославиться и утвердиться в Жунане, требовались и подходящий момент, и деньги, и выдающиеся медицинские навыки.

– Сколько бы времени люди ни были богаты, некоторые все равно остаются неразумными, – с улыбкой произнесла наложница Юань. – Пока гром не грянет.

Если бы не умение юной госпожи Цзюнь запугивать, семья Янь не признала бы свое поражение так легко.

Очень трудно что-то делать, когда в мире все еще так много мягкотелых людей.

Осознав все, Фан Юньсю улыбнулась, вздохнула и не стала ничего говорить.

– А как там Чэнъюй? – раздался голос госпожи Фан.

Когда старой госпоже Фан доложили, что Фан Чэнъюй и Цзюнь Чжэньчжэнь не прячутся в загородном доме, а уже давно покинули Янчэн, выехали из провинции Шаньси, пересекли два города и добрались до Жунаня, госпожа Фан в ту же секунду упала в обморок.

Слишком далеко! Они никогда не отправлялись в такие длинные путешествия, как же Чэнъюй вынес столь долгую поездку?

К счастью, изо дня в день семья Фан получала только хорошие новости.

– Молодой господин Фан уже может ходить на костылях сам, без посторонней помощи, – доложил утомленный слуга, стоя посреди большой комнаты. – Молодая госпожа также сказала, что вскоре он сможет передвигаться самостоятельно.

Взволнованная госпожа Фан подскочила на месте.

– Это правда? – спросила она.

– Молодая госпожа уверяет, что не лжет, – ответил слуга. – Лекарства очень эффективные, и она дала слово поставить всех на ноги. Если же это окажется фальшью, кто угодно сможет разломать табличку с надписью «Зал Цзюлин».

Наложница Юань рассмеялась.

Остальные в комнате тоже начали смеяться, а госпожа Фан промокнула уголки глаз и сказала:

– Да уж, хотя я никогда ей особо не доверяла, Чжэньчжэнь и правда сдержала слово.

Юная госпожа Цзюнь говорила, что Фан Чэнъюй отравлен и что в течение трех поколений мужчины семьи Фан погибали от рук человека, а не из-за случайного стечения обстоятельств. Также она уверяла, что вылечит Чэнъюя и разоблачит убийцу. И все из обещанного уже удалось претворить в жизнь.

Старая госпожа Фан поставила чашку на стол.

– Теперь в семье наступил покой и Чэнъюй идет на поправку. Пусть возвращаются домой, – произнесла она. – Дождемся их приезда, и власти как раз вынесут приговор в отношении Сун Юньпина. Придет время, и жители уезда узнают, что наша семья пострадала от рук злодеев и вовсе не проклята.

Все в комнате встали и единогласно кивнули.

Покинув покои старой госпожи Фан, Фан Юньсю все еще выглядела взволнованной.

– Оказывается, ее семья в самом деле настолько хороша в искусстве врачевания, – вздохнула она.

Фан Юйсю улыбнулась.

– Думаю, дело не в ее семье, а в ней самой, – ответила сестра, немного подумав.

Фан Юньсю в недоумении посмотрела на нее.

– Хочешь сказать, что семья Цзюнь не так хороша в медицине? – спросила она. – Разве Чжэньчжэнь не использует методы лечения, принадлежащие ее семье?

– Если бы семья Цзюнь была так хороша в искусстве врачевания, то по возвращении Чжэньчжэнь в Жунань никто бы не разрушил ее дом, – серьезно заявила Фан Юйсю. – Люди притесняют только тех, над кем, по их мнению, можно издеваться. Они не помыкают другими, если понимают, что это будет похоже на битье головой о стену. Они же не смерти себе ищут.

Семья Янь, очевидно, не собиралась идти на верную смерть.

Фан Юньсю поняла мысль сестры, но это еще больше ее озадачило.

– А что насчет Чжэньчжэнь?

– У нее, скорее всего, был другой учитель, – предположила Фан Юйсю.

Верно, так оно и было.

Прозревшая Фан Юньсю закивала.

Неважно, семейные это методы или она научилась этому у кого-то другого. Важно, что это делает людей счастливыми.

– Кстати, надо рассказать обо всем Лю-эр, – вспомнила Юньсю. – Вот она обрадуется!

Лю-эр все еще оставалась в доме семьи Фан. Из-за отсутствия своей госпожи она вовсе не чувствовала себя неуютно и по-прежнему вела себя как хозяйка.

Фан Юйсю улыбнулась, она ничего не имела против.

Однако вскоре другая служанка вернулась с сообщением:

– Лю-эр не дома. Я не знаю, куда она пошла.

Лю-эр имела право ходить куда ей заблагорассудится, и никто не смел даже спрашивать ее об этом, не говоря уж о том, чтобы препятствовать ей.

Лю-эр толчком распахнула дверь и чуть не задохнулась от стоявшего в помещении запаха. Она отступила на шаг назад.

– Эй, третья юная госпожа, вы тут не померли еще? – спросила она, зажав нос, вошла внутрь и открыла окно.

Летний ветерок тут же ворвался в комнату и унес за собой весь спертый воздух.

Лю-эр выдохнула и опустила руку. Увидев на столе протухший чай с десертом, она снова вышла из себя.

– Третья юная госпожа, это что за дела такие? Что за неуважение к чужой доброте? Если вы сейчас же это не съедите, я больше ничего вам не принесу, – пригрозила она.

Вне зависимости от того, что Лю-эр говорила, ответом ей всегда была тишина. Служанка вошла во внутренние покои и увидела сидевшую на кане Фан Цзиньсю.

Фан Цзиньсю, прислонившись к стене и свернувшись калачиком, смотрела в окно. Она очень сильно исхудала: ее круглое и гладкое личико приобрело острые черты, а глаза стали еще больше, мрачней и безжизненней.

У Лю-эр не нашлось никаких слов. Фан Цзиньсю оказалась дочерью злодейки. Служанка была хороша в насмешках, а вот утешать никогда не умела.

– Ну и ладно, – бросила она, махнув рукой. – Вам нужно сбежать отсюда и больше не возвращаться.

Замечательно.

Чем больше Лю-эр об этом думала, тем больше ей нравилась эта идея.

– Идите собирайтесь, а я принесу немного денег… Говорят, последствия от причиненного ущерба могут тянуться годами. Так что вам обязательно станет легче, когда уедете отсюда. Мне неважно, как у вас все сложится, раз видеть я вас не буду, то и беспокоиться не придется…

Лю-эр продолжала что-то бормотать и носиться по комнате. Прежде чем она успела пробежать очередной круг, Фан Цзиньсю спрыгнула с кана и вышвырнула ее вон.

– Катись отсюда!

Лю-эр даже опомниться не успела, как вывалилась наружу, а после заметила, что дверь закрыта.

– Вы совсем не умеете отличать добро и зло! – поднявшись с земли, яростно выругалась она. – Я сделала все возможное, теперь меня это никак не касается.

Договорив, Лю-эр убежала.

Прислонившись к дверям, Фан Цзиньсю скатилась на пол. Ее лицо не выражало никаких эмоций, а из больших глаз текли слезы.

– Никуда я не уйду. Я все еще не понимаю… не понимаю почему, – бормотала она.

Фан Цзиньсю всегда делала все ради семьи Фан, хотела стать для нее героем. Но выяснилось, что никакой она не герой, да еще и ее мать оказалась главным предателем.

Небо, под которым девушка жила, земля, на которой стояла, – все в одночасье потерпело крах.

К концу мая погода в Жунане стала слишком переменчивой. Подул сильный ветер, раздался раскат грома, и пошел дождь.

– Погода сегодня так себе, давайте устроим выходной, – предложил Фан Чэнъюй, стоя в дверях и наблюдая за моросящим дождем.

Теперь они располагались не в хижине. Семья Янь изъявила желание построить им новый дом, а также предоставила временное жилье.

Цзюнь Цзюлин не стала отказываться и со всей присущей ей невозмутимостью въехала в дом. Вывеску «Зал Цзюлин» временно стали размещать именно здесь.

– Я приехала сюда не для того, чтобы враждовать, а для того, чтобы вернуть былое величие Залу Цзюлин, – сказала она, подняв взгляд на табличку. – Все остальное второстепенно и не имеет никакого значения.

Она снова перевела взгляд на Фан Чэнъюя и добавила:

– Мы здесь уже так долго, нам бы не помешал выходной.

– Я не знаю, где в Жунане можно развлечься, – произнес Фан Чэнъюй, с воодушевлением делая два шага на костылях.

– Эх, Жунань. Я тоже ничего не знаю. Будучи ребенком, я проводила здесь мало времени, – ответила Цзюлин.

На самом деле я никогда здесь не бывала.

Только ее голос стих, кто-то просунул голову в дверь.

– Юная госпожа Цзюнь, позволь мне показать вам город. Я знаю, где тут можно повеселиться и отведать вкусные блюда, – заискивающе предложил Ху Гуй.

Глава 31

Воспоминания о прошлом

После того дня, когда Ху Гуй на коленях молил о прощении и, едва не рыдая, просил отдать участок земли юной госпоже Цзюнь, Цзюлин заплатила ему много денег. Ху Гуй всеми способами пытался от этого уклониться и в конце концов решил остаться подле Цзюнь Цзюлин.

– У меня нет ни денег, ни торговой лавки, которые я мог бы вам подарить, – причитал он, утирая слезы. – Юная госпожа Цзюнь, тебе, скорее всего, уже все равно, но я совершил ошибку и не смогу спокойно жить с этим грузом. Сжалься надо мной и позволь доказать свою искренность.

Цзюнь Цзюлин осталась безразлична к его речам, что уж говорить о Чэнъюе, так что они просто закрыли дверь, уселись в повозке и не спеша поехали вдоль улицы.

Дождь шел не сильный, и людей на улице было не слишком много. В разгар летнего сезона всюду цвели и благоухали деревья и цветы, что не могло не радовать глаз.

Рассказы Ху Гуя о былых временах Жунаня оказались весьма увлекательными, и время от времени Цзюнь Цзюлин улыбалась. Увидев ее улыбку, Фан Чэнъюй вздохнул с облегчением.

Он не знал почему, но по какой-то причине последние несколько дней Цзюлин пребывала в дурном настроении и постоянно отрешенно глядела в календарь. Когда Фан Чэнъюй, вытянув шею, заглянул в него, то увидел, что в календаре отмечено двадцать восьмое число.

Двадцать восьмое июня. Что в этой дате такого необычного?

В те дни он занимался делами денежной лавки, а также изучал все, что касалось Цзюлин.

Прежде Фан Чэнъюй знать о ней ничего не желал и уж тем более не интересовался ее прошлым. Но теперь ему хотелось узнать ее получше.

Двадцать восьмое июня не было днем рождения ее тети, дяди или ее самой. Даже ее дед и прадед не имели к этому дню никакого отношения.

Либо этот день связан с каким-то личным событием, грустным или счастливым, либо с чем-то незабываемым, например, со встречей с каким-нибудь особенным человеком.

Внезапно Фан Чэнъюю захотелось навести справки о Нин Юньчжао, но решил, что вспоминать о нем не самая приятная затея.

Он склонил голову и начал перебирать пальцами.

– Цзюлин! – внезапно воскликнул он.

– Да? – развернулась к нему она.

Ей очень нравилось это имя. Каждый раз, когда ее звали, она тут же откликалась. Создавалось впечатление, будто девушка всегда носила именно это имя.

Чем больше Чэнъюй проводил с ней времени, тем больше о ней узнавал, а потому и понимал ее куда лучше.

– Я тут изучил расчетные книги. Последние месяцы в столице какая-то особенно большая текучка, – продолжил Фан Чэнъюй.

– В следующем году пройдет важный экзамен. Учащиеся со всех уголков страны съезжаются в столицу. Чтобы покрыть расходы, студенты начали разменивать купюры, которые привезли с собой, – сказала Цзюлин.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Я обнаружил, что благодаря изучению этих книг у меня получается отслеживать множество локальных изменений, – заявил он. – Это так интересно.

Через денежные и торговые лавки в разных частях страны проходили не только деньги, но и многочисленные новости.

Именно поэтому людей Цзиньи-вэй внедряли везде, где только могли.

Причина, по которой Цзюлин решила остаться в семье Фан и сесть с ней в одну лодку, заключалась не в деньгах, а в том, что Дэшэнчан вовсе не уступал Цзиньи-вэй в вездесущности.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Серьезно? Я не разбираюсь в расчетных книгах, поэтому не смогла бы заметить ничего такого, – призналась она.

– Тебе и не нужно разбираться, предоставь это мне. Если тебе что-то понадобится, просто спроси, – улыбнулся Фан Чэнъюй.

– Хорошо, – кивнула Цзюлин. – Тогда не буду себя утруждать.

Чэнъюй кивнул.

– Интересно, какая она, столица? – Слегка замечтавшись, он сменил тему. – Хотелось бы увидеть ее собственными глазами.

Сказав это, юноша снова улыбнулся.

– Не слишком ли я жадный? Только научился ходить, а уже хочу бегать.

Усмехнувшись, Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– В чем жадность? В желании ходить, куда захочется? – спросила она.

А столица… Скоро я и сама туда отправлюсь.

Двадцать восьмое июня.

Ее настоящий день рождения и день, когда они с Лу Юньци связали себя узами брака.

Люди Цзиньи-вэй сообщили, что свадьба Лу Юньци и принцессы Цзюли состоится в июне. Хотя конкретной даты они не назвали, Цзюлин полагала, что, возможно, это произойдет именно двадцать восьмого числа.

Как же омерзительно.

Этот день выдастся очень тяжелым для сестры.

Все ради того, чтобы напомнить Цзюли о моей смерти? Это предупреждение? Или угроза?

Все это было омерзительно не только потому, что они сестры. Событие само по себе вызывало отвращение, независимо от дня.

Цзюнь Цзюлин потупила взгляд.

Надеюсь, что сестра ничего не знает.

Вот почему Цзюлин собиралась отправиться во дворец и отомстить. Было бы хорошо, если бы у нее получилось. Но если она потерпит поражение, то, по крайней мере, не впутает в происходящее Цзюли и Цзюжуна.

Подумав об этом, Цзюлин горько усмехнулась. Она просто принимала желаемое за действительное.

Неважно, что они делали и как много знали, их всегда во всем обвиняли, от них постоянно хотели избавиться.

Подобная жизнь – сплошное страдание.

Иногда Цзюлин хотелось, чтобы сестра и остальные узнали правду, все-таки речь шла о непримиримой вражде. Но в то же время она не хотела, чтобы им стало хоть что-то известно.

Возможно, так им живется проще.

Цзюли совсем не походила на свою сестру. Ее воспитывали во внутренних покоях дворца, она утопала в роскоши и была очень робкой. Если Цзюлин забиралась на дерево, Цзюли ругалась так, что от ее криков содрогалась земля. Если Цзюлин съедала маленькую конфетку, в глазах сестры она умирала.

В детстве Цзюли превосходила в занудстве любую старуху.

Юная госпожа Цзюнь поджала губы и улыбнулась.

Вскоре она покинула дворец и стала приезжать туда лишь раз в год. Цзюлин не понимала: то ли из-за долгой разлуки, то ли потому что повзрослела, но сестра больше не поднимала шум по пустякам, стала ласковей и серьезней.

Даже потеряв обоих родителей, Цзюли оставалась сильной и отзывчивой. Она всегда советовала братьям и сестрам смотреть только вперед и не принимать близко к сердцу мнение посторонних людей.

Именно благодаря ей Цзюжун оставался счастливым все эти годы.

Было бы чудесно, если бы они оставались такими счастливыми до конца жизни.

Цзюнь Цзюлин запрокинула голову, чтобы остановить подступившие к глазам слезы.

Фан Чэнъюй вытянул руку и легонько дернул ее за рукав.

– Цзюлин, я проголодался, – сообщил он.

Она отбросила все свои мысли в сторону и перевела взгляд на Фан Чэнъюя. Но тот не смотрел на нее, а с любопытством и блеском в глазах выглядывал в окно.

Из повозки виднелся небольшой ресторанчик с красивой вывеской, на которой было написано: «Ослятина».

– Я еще не пробовал ослиного мяса, – заявил Фан Чэнъюй, высунувшись в окно.

– Молодой господин, а вы проницательны, это лучшая еда в Жунане, – тут же донесся с улицы голос Ху Гуя. – Как говорится, на небе мясо дракона, а на земле мясо осла.

Цзюнь Цзюлин, улыбаясь, вышла из повозки.

– Тогда поедим здесь, – сказала она.

Пока Лэй Чжунлянь помогал Фан Чэнъюю покинуть повозку, Ху Гуй уже влетел внутрь, чтобы занять свободный столик. Он что-то сказал, и через секунду сотрудники и владелец ресторанчика примчались, чтобы поприветствовать гостей.

Только Цзюлин собралась войти внутрь, как услышала чей-то разговор на краю дороги.

– Ну уж нет, я не мог проиграть эту партию и потерять десять цяней![13]

– Не верю! Это потрясающе, я тоже хочу попробовать.

Партия? Деньги?

Кто-то еще зарабатывает деньги на вэйци?

Цзюнь Цзюлин невольно оглянулась: говорившие направлялись в противоположную сторону.

Напротив находилась чайная, в которой было немало народу.

Проследив за взглядом юной госпожи Цзюнь, Ху Гуй молниеносно вернулся к ней.

– Там кто-то разводит на деньги с помощью финальной комбинации в вэйци, – объяснил он. – Уже второй или третий день.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Почему сразу разводит? Ты просто ничего не понимаешь, – усмехнулась Цзюлин.

Ху Гуй рассмеялся.

– Да, я и правда ничего не понимаю. В любом случае ни у кого не получается одержать победу в этой партии. Все в полном замешательстве, – продолжил он. – Этот человек выиграл уже довольно много денег.

«Много денег? Это, интересно, сколько? Ты, видимо, не видел тех, кто был готов заплатить десять таэлей серебра за шанс выиграть пять тысяч, – подумал Лэй Чжунлянь. – Развод на деньги… Прародитель жульничества с помощью вэйци стоит у тебя перед носом».

Разговор о комбинации пробудил в Цзюнь Цзюлин воспоминания минувших дней, и не самые приятные. Лучше бы никто вообще не поднимал эту тему.

Ничего не ответив, Цзюлин улыбнулась и помогла Чэнъюю войти в ресторан. До них тут же донесся чей-то безудержный смех.

– Как много денег! Сколько стоит одна попытка и сколько можно выиграть? Я вам говорю, я уже видел такое в Янчэне, – рассмеялся мужчина.

Янчэн? Вэйци?

Новости дошли даже сюда?

Цзюнь Цзюлин резко остановилась. Лэй Чжунлянь тоже оглянулся.

В ресторанчике находилось не так много народу: еще не наступило время для трапезы. Всего лишь три столика занимали гости. За одним из них особняком расположился молодой человек в черных одеждах.

Он величественно сидел спиной к двери, поэтому разглядеть его не представлялось возможным. Зато можно было рассмотреть его широкие плечи, стройную талию и осанку, напоминавшую своей прямотой сосну. Он беседовал с гостями за соседними столиками, и, судя по всему, ему было очень весело: мужчина смеялся и хлопал рукой по столу.

– Тот, кто придумал эту комбинацию, – пень, каких свет не видывал, – хохотал он.

Пень?

Выражение лица Цзюнь Цзюлин слегка изменилось, а Лэй Чжунлянь немного напрягся.

– Это слово… оно не из нашего с вами диалекта, – поспешил объяснить Ху Гуй. – Это просторечие с северных земель. Я слышал его от торговцев, так называют глупого и бестолкового человека.

Договорив, он рассмеялся и не упустил возможности польстить Цзюнь Цзюлин:

– По-моему, господин Янь как раз и есть пень.

Лэй Чжунлянь посмотрел на Ху Гуя.

Думаю, ты недалеко от него ушел.

Глава 32

Какое совпадение

Слово «пень» эхом отдалось в ушах всех присутствующих, а мужчина продолжил свою речь:

– Знаете, сколько стоит попытка закончить партию, которую придумал этот пень? Десять таэлей серебра!

Гости за другими столиками удивились.

– Но это ведь безумие какое-то! Кто в здравом уме станет столько тратить ради одной игры? – друг за другом повторяли они.

– Кто станет? А вы в курсе, сколько денег заложил тот пень? Пять тысяч таэлей.

Эти слова изумили всех: и шумевших гостей за столиками, и владельца с рабочими.

– Невероятно.

– Должно быть, тот человек очень хорош в вэйци, – единогласно решили все.

Мужчина улыбнулся, хлопнул по столу и закинул ноги на соседний табурет.

– Все это брехня, он самый настоящий пень, – расхохотавшись, заявил он.

Ху Гуй тоже рассмеялся. Чтобы выделить на игру пять тысяч таэлей, семья точно должна быть при деньгах, а чтобы выиграть, необходимы десять таэлей. Ради чего все вообще задумано?

– По-видимому, и правда пень, – сказал он юной госпоже Цзюнь и остальным.

Цзюнь Цзюлин не смотрела на него, зато у Фан Чэнъюя ярко сияли глаза и улыбка расплылась до ушей.

Даже если бы на горе Тайшань случился оползень, юная госпожа Цзюнь осталась бы невозмутимой, а молодому господину вообще все на свете любопытно, как маленькому ребенку. И этот извозчик…

Ху Гуй бросил взгляд на Лэй Чжунляня – тот тоже смотрел на него.

Этот извозчик не так прост. Похож на обычного болвана, всегда молча следует за юной госпожой и не позволяет себе даже взгляд поднять лишний раз.

И вдруг он уже дважды посмотрел на меня.

– Что? – спросил Ху Гуй.

Лэй Чжунлянь все еще глядел на него.

– Что? – передразнил он.

«Эй! Совсем недавно здесь, а уже местному диалекту научился[14]. И зачем ты на меня смотришь?» – подумал Ху Гуй.

Пока они глазели друг на друга, стоявшая перед ними Цзюнь Цзюлин вдруг шагнула вперед и, не обращая внимания на владельца и работников заведения, направилась прямо к молодому человеку за столиком.

– Почему тот человек – пень? – спросила она, подойдя к столику.

Гости за соседними столами все еще высказывали свое недоверие.

Нежный женский голос очень выделился среди мужских, поэтому незнакомец, услышав его, сразу посмотрел на Цзюлин.

Их взгляды встретились, и через мгновение они оба смотрели друг на друга удивленными глазами.

– Это ты! – хором выпалили эти двое.

Они знакомы?

Подойдя к столу, Лэй Чжунлянь и Фан Чэнъюй тоже всмотрелись в лицо незнакомца.

Сверкающие, как звезды, глаза, острое лицо, будто высеченное ножом, непослушные брови и приподнятые в улыбке уголки губ. Он выглядел одновременно и дружелюбным, и неприступным, и это приводило окружающих в смятение.

Это он!

Выражения лиц Фан Чэнъюя и Лэй Чжунляня резко изменились.

Тот странный дровосек!

После непродолжительной паузы молодой человек, вглядевшись в Цзюнь Цзюлин, расплылся в улыбке.

– Это ты! – повторил он.

Цзюнь Цзюлин тоже окинула его взглядом.

– Так это был ты, – вздохнула она.

Они знакомы?

Ху Гуй принялся с любопытством рассматривать их.

Лэй Чжунлянь прекрасно понял, о чем говорят эти двое, хотя каждый из них вложил в слова свой смысл.

Молодой человек подразумевал их встречу в горах. Но Цзюнь Цзюлин имела в виду того, кто еще несколько месяцев назад на Празднике фонарей в Янчэне разгадал ее комбинацию в вэйци.

Неужели это он?

Владелец подошел и неуверенно посмотрел на них.

– Юная госпожа Цзюнь, вы… – осторожно начал он.

Прежде чем он успел закончить, Цзюнь Цзюлин выдвинула табурет и села.

– Я сяду с этим молодым человеком, – заявила она, глядя на незнакомца.

От ее слов он нахмурился, а все присутствовавшие обомлели от изумления.

– И не стыдно тебе? – спросил он.

– А что не так? – улыбнулась Цзюлин, глядя на него. – Молодой господин, ты ведь спас меня, я лишь хочу выразить мою искреннюю благодарность. Нельзя?

Юноша вытянул руку в попытке остановить это недоразумение.

– Секундочку, какой еще спаситель? Не неси чепухи! – возразил он. – Я тебя не спасал, ты мне ничего не должна.

Владелец, работники и Ху Гуй, которые не знали всей предыстории, оказались сбиты с толку. Даже Лэй Чжунлянь с Фан Чэнъюем, которым все было известно, пришли в недоумение.

Спасти жизнь и не остаться в долгу?

Хотя… в этом нет ничего странного.

Сам этот юноша очень странный.

Все поняли одно: они точно знакомы. Владелец с работниками решили больше не болтать попусту.

– Подайте кушанья! Несите самые лучшие блюда! – воскликнул владелец и поспешил удалиться вместе с работниками.

Ху Гуй потащил Лэй Чжунляня к столику, и они уселись рядом.

Фан Чэнъюй, разумеется, расположился возле Цзюлин. Он улыбнулся молодому человеку.

Но тот вовсе не обращал на него внимания. Он лишь с осторожностью разглядывал Цзюнь Цзюлин.

А та, в свою очередь, разглядывала его.

– Как такое возможно? – недоверчиво спросила она. – Что за совпадение?

Именно он – человек, который разгромил меня в вэйци? И он же забрал у меня божественный цветок?

Полагая, что все равно никогда его не увидит, Цзюлин не стала разыскивать того, кто разгадал партию в вэйци. Но еще больше она не ожидала, что встретит его во время путешествия.

Цзюлин не хотела связываться с тем, кто украл у нее целебный цветок, она и подумать не могла, что вот так столкнется с ним.

Но сильнее всего удивляло то, что два человека, с которыми она совсем не хотела бы встретиться, оказались одним человеком!

Цзюлин, конечно, сталкивалась с перерождением, но такое ей даже и не снилось.

Вечно невозмутимой и сдержанной Цзюнь Цзюлин вдруг захотелось высказаться.

Но ситуация сильно осложнялась тем, что этот юноша дважды обокрал ее.

Под пристальным взглядом Цзюнь Цзюлин молодой человек подался назад.

– Деточка, успокойся, – начал он. – Ты еще молода и не знаешь, как много в жизни бывает совпадений. Не нужно удивляться, эта случайность вовсе ничего не значит, не забивай голову.

Ну конечно же – ничего не значит. Только это совпадение слишком уж необычное!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, сложила руки на столе и слегка наклонилась вперед.

– Но это как-то слишком для совпадения, почему именно ты? – спросила она. – Может, это судьба?

Молодой человек натянуто рассмеялся.

– Встреча с любым человеком в какой-то степени судьба, – ответил он. – Судьба повсюду, но она вообще ничего не стоит. Выбрось это из головы.

Цзюнь Цзюлин, все еще улыбаясь, продолжала многозначительно смотреть на него.

– Как тебя зовут? Откуда ты? – немного подумав, спросила девушка.

Когда она задала эти вопросы, молодой человек тут же вскочил на ноги.

– Как же в мире много совпадений! Мы только встретились, и вот уже пора прощаться, – воскликнул он. – Мне столько всего надо успеть сделать, так что я пойду. Может, свидимся еще как-нибудь.

Он развернулся прежде, чем закончил говорить, однако не смог сделать и шагу, потому что Цзюлин уже успела схватить его за руку.

– А ну стоять, – выпалила она.

Он был высокого роста, так что девушка не смогла бы удержать его таким образом. Поэтому Цзюлин прижалась к нему вплотную и обхватила его предплечье обеими руками так, что ей пришлось наклониться к юноше.

На первый взгляд могло показаться, будто бы она обняла его.

Молодой человек аж подпрыгнул.

– Как непристойно! – выкрикнул он.

Глава 33

Невнимательность

Непристойно.

От его громкого крика все затаили дыхание.

Цзюнь Цзюлин намертво вцепилась в него. Остальные уставились на них с изумлением, а в округлившихся глазах Фан Чэнъюя отражался неподдельный интерес.

– Девонька, да будет тебе известно, что у меня есть супруга. У нас с тобой нет шансов, мне не нужно, чтобы ты выходила за меня, – с видом праведника произнес он, глядя на висящую на его руке девушку.

Цзюнь Цзюлин тут же переменилась в лице.

Ху Гуй и Лэй Чжунлянь тоже оказались в недоумении.

– А это мой муж. – Цзюлин взглянула на Чэнъюя.

Муж?

Молодой человек с сомнением перевел взгляд на Фан Чэнъюя.

В прошлый раз он не обратил на мальчишку внимания, а это, оказывается, ее муж?

Фан Чэнъюй расплылся в улыбке и несколько раз кивнул ему.

Молодой человек вздрогнул: будто увиденное показалось ему знакомым.

От этих мыслей его пробил озноб. Зачем бы он стал хранить воспоминания о каком-то красивом юноше?

Его взгляд скользнул по костылям Фан Чэнъюя.

– Девчушка, – он обратился к ней иначе, но все еще смотрел на нее с праведным гневом, – даже если ты хочешь изменить мужу, не стоит поступать так прямо у него на глазах, это слишком жестоко.

В зале воцарилась тишина.

Ху Гуй перевел взгляд на Лэй Чжунляня.

– Видишь? Он тоже пень, – серьезно заявил он.

Лэй Чжунлянь глубоко вздохнул.

Закрой рот, пень здесь только ты.

Все в ресторане притихли. Даже разносившие еду работники и владелец замерли на местах.

Воспользовавшись заминкой, молодой человек оттолкнул Цзюлин и, поднявшись, направился к выходу.

Цзюнь Цзюлин почувствовала, что еще никогда так не злилась.

После перерождения на ее пути встречались самые разные личности. Одни – тактичные и вежливые, другие – как люди из Янчэна, не знали о манерах и правилах приличия. Но все это не имело значения, она легко с ними справлялась. Цзюлин улыбалась им, если считала нужным, или воздавала по заслугам, если что-то ей не нравилось.

Но этот молодой человек стал первым, кто прикидывался идиотом и вел себя так небрежно.

Цзюнь Цзюлин чувствовала, как гнев заполоняет ее разум. Но в то же время не понимала, почему так злится.

Хочешь уйти? Так просто от меня не отделаешься.

Она вскочила, подбежала к нему и ухватила прямо за талию.

– Стоять! – крикнула она.

Воцарившуюся тишину нарушал только шум сквозняка.

Цзюлин обняла молодого человека и прижалась к нему всем телом. Будучи ниже его, она больше походила на маленького ребенка.

Но даже если Цзюлин и правда была ребенком, она все еще оставалась девушкой.

Такие объятия любого бы напугали.

Ху Гуй распахнул глаза и так раскрыл рот в немом крике, что его лицо искривилось.

Ох уж эта юная госпожа Цзюнь, никакие преграды ей не страшны!

Мягкие руки и тела вплотную прижимались друг к другу. Эти двое не впервые оказались в подобной ситуации: не так давно Цзюлин так же прислонялась к его спине.

Молодой человек напоминал мокрого кота. Он кричал, пытался оторваться от нее, сбросить ее с себя.

Цзюнь Цзюлин почувствовала, что ему это вот-вот удастся, поэтому резко отпустила его, слегка пошатнулась и снова обхватила его руками.

– Пока все не объяснишь, я тебя не выпущу, – заявила она.

Какая упрямая!

Он никогда не думал, что такое может случиться. Что девушка возьмет и начнет распускать руки!

Как мир до такого докатился?

Молодой человек вытянул руки и попытался шагнуть вперед.

– Как непристойно! – снова воскликнул он.

В это время на улице собралось немало людей. Услышав его крики, они разволновались и решили посмотреть, что же происходит.

Цзюлин по-прежнему не выпускала его.

– Пусти, отпусти меня! Ты чего ко мне пристала?! – пронзительно кричал юноша, в панике размахивая руками. – Средь бела дня! Отпусти!

Наконец Ху Гуй понял, что юной госпоже Цзюнь нужно поймать этого человека. И его не волновало, для чего ей это понадобилось.

Он решил просто следовать ее воле.

Когда, если не сейчас?

– Не дайте ему уйти! – выкрикнул Ху Гуй и выбежал наружу.

Услышав его призыв, владелец ресторана вместе с работниками тут же пришли в себя и помчались за ним, а один из них даже захватил скамейку.

Взбудораженная толпа выбежала на улицу, и только Фан Чэнъюй остался плестись где-то позади.

Лэй Чжунлянь ответственно держался рядом, прикрывая его.

Вдруг Фан Чэнъюй рассмеялся:

– Никогда бы не подумал, что сестрица может быть такой буйной.

Обычно лицо Цзюлин оставалось каменным и держалась она спокойно, с легкой серьезностью и высокомерием.

Цзюлин ласково ему улыбалась, а иногда – холодно бросала в его адрес колкости. Но чтобы вести себя как ребенок и безобразничать – такое он видел впервые!

Впрочем, не совсем так, ведь после того, как она узнала о его измене с Лин Чжи, Цзюлин устроила истерику.

Но тогда Цзюлин играла на публику, в этом не было ни капли искренности.

Теперь все обстояло иначе. Она без колебаний и лишних раздумий выражала то, что творилось у нее в душе. Цзюлин преследовала только одну цель – схватить этого человека.

– Не дай ему уйти! – крикнул Фан Чэнъюй Лэй Чжунляню. – А не то она правда выйдет из себя.

Из-за его крика на улице мгновенно собралась толпа зевак. Развернувшаяся сцена у всех вызвала изумление.

Но, несмотря на все это, Цзюнь Цзюлин по-прежнему не отпускала юношу.

Тот с возмущением, волнением и обидой окинул взглядом толпу и высоко поднял руки.

– Ты же девушка, разве так можно? Тебе нельзя домогаться меня только потому, что я такой красавец! – прокричал он.

Ну невозможно, чтобы девушка при всем честном народе вела себя так бессовестно!

Окружившие их люди продолжали молчать.

Как-то странно.

В наше время такое дерзкое поведение стало нормальным для девушки? Что не так с этим Жунанем?

Никто не шутил и не насмехался над тем, что происходит. Толпа с широко распахнутыми от удивления глазами наблюдала за ситуацией, и это объединяло их.

Вашу мать! Кричите, смейтесь, ну хоть что-нибудь!

– Ах, ты приглянулся юной госпоже Цзюнь, зачем же пытаешься сбежать? – прозвучал странный голос.

Чего?

Ошарашенный, молодой человек перевел взгляд туда, откуда донесся голос.

Говорившим оказался полный мужчина средних лет. Выглядел он странно: держал в руках веер и, как только кто-то смотрел на него, тут же прятал за ним свое лицо.

Толстомордый, с до ужаса уродливым сине-фиолетовым лицом… Еще и боится, что кто-то его увидит!

Да он чокнутый!

Люди Жунаня и правда странные…

– Не дайте ему сбежать! Этот человек нужен юной госпоже, – крикнул кто-то за его спиной.

Ничего себе!

С округлившимися глазами молодой человек наблюдал за тем, как этот призыв взбудоражил стоявших в оцепенении людей. Они уставились на него хищными взглядами.

Он невольно оглянулся, чтобы посмотреть на Цзюлин, которая все еще крепко сжимала его в объятиях.

Какой я невнимательный.

Да эта девушка – узурпатор Жунаня! Похоже, это не первый случай, когда тиран домогается людей благородного происхождения. А народ к тому же творит произвол и помогает негодяю в его злодеяниях!

Как говорится, внешность обманчива. И неважно, о мужчине или о женщине идет речь.

Было бы ошибкой полагать, что девушка не может притеснять людей.

Глава 34

Прошу, ходи

Это стадо безоружных… Хотя не совсем, вон тот приказчик справа держит скамейку…

Молодой человек окинул его взглядом. Такая пустяковая угроза не помешала бы юноше прорваться на улицу.

Но ему следовало взвесить все «за» и «против». Решить, что более унизительно – разгромить скопище людей, которые задумали ограбить и унизить его, или подвергнуться домогательствам со стороны этой девчонки?

Пока он думал об этом, руки на его талии вдруг зашевелились.

Какими только словами он не обозвал ее мысленно!

– Эй, а ну прекрати меня лапать!

Мягкая рука ухватилась за его пояс.

– Пойдем со мной, – позвала Цзюлин.

– Для чего? Хочешь ограбить меня средь бела дня? – выкрикнул он.

Цзюнь Цзюлин намертво вцепилась в его пояс и потащила за собой, не говоря ни слова.

Молодой человек окинул взглядом уставившихся на него людей, их лица выражали одно: «Даже не думай сбежать». Он выругался про себя.

Каких чудес в мире только нет…

Цзюлин обладала немалой силой, но не превосходила ею мужчину. Он мог бы схватить ее и перекинуть через голову.

Но разве стало бы лучше, если бы весь город начал гоняться за ним? Он ведь приглянулся девушке! Это подняло бы слишком много ненужного шума.

А переполох ему сейчас совершенно был ни к чему.

Молодой человек мысленно жаловался на свою печальную судьбу и на необходимость тащиться за какой-то девчонкой, но, к счастью, далеко идти не пришлось. Они вошли в чайный дом прямо напротив.

Посетители чайной давно выбежали наружу, чтобы поглазеть на развернувшееся представление, и теперь, когда увидели, что Цзюлин тащит туда молодого человека, поспешили уступить им дорогу.

– Что ты собралась делать? – снова спросил он.

Цзюнь Цзюлин осмотрела помещение, обнаружила доску для вэйци с соответствующей вывеской и подошла ближе.

Один худощавый мужчина установил доску в чайной. Поначалу он тоже наблюдал за происходящим из толпы, но, как только заметил, что Цзюлин направляется прямо к доске, сломя голову помчался обратно.

– Сколько? – спросила Цзюлин.

Ты просто хочешь сыграть в вэйци?

– Десять… десять цяней, – с запинкой ответил мужичок.

– Чэнъюй! – крикнула девушка, оглядываясь назад.

Фан Чэнъюй, все это время таскавшийся за толпой, спокойно стоял на костылях. Заметив улыбку Цзюлин, Лэй Чжунлянь сразу же передал деньги стоявшему рядом Ху Гую.

Ху Гуй подошел и бросил деньги в чашу мужичка.

Так она с самого начала просто хотела поиграть в вэйци?!

– Юная госпожа Цзюнь, оказывается, все это время умела играть в вэйци. Есть что-то, чего она в этой жизни не умеет? – похвалил ее Ху Гуй. – Как говорится, красные рукава дополняют благоуханием[15], но в данном случае юная госпожа Цзюнь – синие рукава, дополняющие игру в вэйци.

«Мать твоя рукав, – подумал молодой человек, глядя на Ху Гуя. – Как не стыдно о таком думать?»

Мужичок поспешно отряхнулся и собрался сесть.

Если юная госпожа Цзюнь сыграет со мной в вэйци, моя вывеска засияет еще ярче.

Но не успел он занять место, как увидел, что юная госпожа Цзюнь схватила белую шашку и положила на доску.

Белая шашка, черная… Цзюнь Цзюлин одной рукой чередовала их, ее пальцы двигались так, что в глазах рябило.

Какое-то время в комнате стояла тишина, слышались одни лишь звонкие отскоки шашек.

Через мгновение Цзюнь Цзюлин опустила руку.

– Все, партия окончена, – объявила она.

Из мужичка, казалось, высосали душу.

Говорить с другими игроками о победе или поражении можно лишь после трех-четырех поочередных шагов, но юная госпожа сделала больше дюжины. Хоть Цзюнь Цзюлин играла сама с собой, она делала это так искусно, что он вовсе не мог ей противостоять.

– Ух ты, юная госпожа Цзюнь выиграла. – Ху Гуй возбужденно помахал толпе. – Взгляните, она в одиночку сделала несколько ходов. Юная госпожа Цзюнь талантлива и всемогуща!

Со всех сторон раздались аплодисменты, а возгласы толпы могли бы объединить весь свет на веки вечные.

Вы демонов, что ли, увидели? Ничего не поняли и просто ликуете, будто стадо баранов?

Молодой человек взглянул на Цзюнь Цзюлин, все еще крепко державшую его.

Но это и в самом деле удивительно. Кто она такая? Небожитель? Привидение?

– Вот деньги. – Громкие крики привели мужичка в чувство. Будучи в полной растерянности, он передал ей проигранную сумму.

Однако Цзюлин остановила его.

– Что ж, я выиграла. Можете пока отойти, а я позаимствую доску, – заявила она.

Толпа снова замерла.

Все ради того, чтобы одолжить доску?

Продолжая держать в руке белые и черные шашки, Цзюнь Цзюлин наклонилась, со звоном положила одну на доску и начала игру.

– Прошу, – произнесла она, глядя на молодого человека.

Просишь что? Сыграть?

А ведь она до сих пор не выпустила его пояс из рук.

Просто хочешь поиграть? Так ты не развратничала…

Все посмотрели на молодого человека, а затем – на доску.

Лэй Чжунлянь тоже перевел на нее взгляд и вдруг прозрел. На первый взгляд комбинация показалась незнакомой, но он все же понял, что это та самая партия, с Праздника фонарей.

Лэй Чжунлянь больше десяти лет присматривал за денежной лавкой и больше ничем не занимался. Он часто наблюдал, как другие играют в вэйци, да и ему самому это нравилось.

Когда на Празднике фонарей Лэй Чжунлянь увидел комбинацию, он тоже попытался разгадать ее. Но, разумеется, ничего не понял. Позже, когда Тянь Сань неожиданно сделал правильный ход, Лэй Чжунлянь осознал, в чем заключалась тонкость.

Ну конечно же, следовало сделать именно так!

После того дня он пытался повторить тот ход Тянь Сяня в свободное время и, наконец, нашел верное решение.

Именно такой шаг Цзюнь Цзюлин предприняла сейчас.

В глубине души Лэй Чжунлянь испытывал легкое волнение, потому что знал правильный ответ. Но, немного подумав, он понял, что это не так.

Постичь такую гениальную партию было не в его силах, именно поэтому Лэй Чжунлянь с надеждой посмотрел на молодого человека.

Достойный противник Цзюнь Цзюлин.

Как он с этим справится? Каким станет следующий шаг?

Взгляды всех, кто наблюдал за игрой, устремились на молодого человека.

Тот же всецело сосредоточился на партии.

В чайной воцарилась мертвая тишина.

Когда затаивший дыхание Ху Гуй подумал, что вот-вот задохнется, молодой человек, наконец, зашевелился и протянул руку.

Ему просто нужно взять…

…и положить шашку.

Ну когда уже?

Его рука замерла над доской и не шевелилась.

– Не понимаю, – признался он, глядя на Цзюлин.

Время в комнате остановилось.

Не понимаешь? В смысле?

Ху Гуй, Лэй Чжунлянь и даже Фан Чэнъюй удивились и пришли в недоумение.

Заметив, что он молчит, Цзюлин наклонилась и, протянув руку, убрала одну шашку, а затем дала ему знак делать ход.

Молодой человек скривил рот и снова посмотрел на доску.

– Не понимаю, – с еще большей искренностью повторил он.

Люди вокруг зашептались.

Но Цзюнь Цзюлин без промедления наклонилась снова и сделала ровно то же самое, что и минуту назад.

Лэй Чжунлянь обратил внимание, что теперь комбинация выглядит точно так же, как на Празднике фонарей.

У молодого человека лопнуло терпение.

– Да что ты, в конце концов, делаешь? – выпалил он и снова присмотрелся. Вдруг юноша на секунду замер, вскочил на ноги и стал крутить доску.

Цзюнь Цзюлин все еще держалась за его пояс и ни на секунду не ослабляла хватку, так что его движения заставили ее пошатнуться.

Но, к счастью, молодой человек почти сразу остановился.

– Ха! – громко закричал он, глядя на доску.

Все в комнате испуганно вздрогнули.

Молодой человек был красивым, но слишком уж дерганым.

– О-о-о! – удивленно воскликнул он, указывая пальцем на доску, а затем очень странно улыбнулся и поднял взгляд на Цзюлин. – Девчушка, ты хочешь выиграть денег или что-то в этом духе? Такая забавная, еще и остроумная, ты…

– Я что? – шагнув вперед, перебила она и уставилась на него снизу вверх. – Договаривай.

Ее руки до сих пор цеплялись за его пояс, и, когда она сделала шаг в его сторону, они оказались еще ближе друг к другу – гладкий лоб девушки почти прижался к его подбородку.

На таком расстоянии ее глаза показались ему еще более выразительными.

Молодой человек инстинктивно наклонился назад.

– Ты… – начал он, уставившись в ее нетерпеливо пылающие глаза, полные неизвестных ему эмоций. Вдруг его словно бы осенило, но из-за сумбурно заметавшихся мыслей в голове возникла невообразимая путаница.

На мгновение он умолк, а затем его лицо внезапно просветлело. Прежде чем оно приняло прежнее выражение, на нем отразились все возможные эмоции.

Молодой человек прищурился и заметил, что уголки губ Цзюлин приподнялись в улыбке.

– Оказывается, – он вытянул руки, отгораживаясь от Цзюнь Цзюлин, – ты и есть тот пень.

Пень?

– Что он имеет в виду? – прошептал кто-то. – Это прозвище?

Глава 35

Старые знакомые

Услышав вопрос, Ху Гуй невольно обернулся.

– Пень – значит тупица, – пылко бросил он. Закончив объяснение и придя в себя, он повернул голову в сторону молодого человека и юной госпожи Цзюнь.

Кажется, юноша только что назвал Цзюнь Цзюлин пнем… Но к чему он это сказал? Из-за вэйци?

Кстати, о партии вэйци в Янчэне… Молодой господин Фан и Цзюнь Цзюлин как раз из Янчэна.

«Ты и есть тот пень».

Пень!

Ху Гуй снова повернул голову: Лэй Чжунлянь испепелял его взглядом.

Ху Гуй закрыл рот руками и похлопал по губам.

Пень.

– Да, – взглянула на юношу Цзюлин. – Я – пень.

Вероятно, он не ожидал, что она так открыто ему ответит. Либо же потешался над тем, что девушка вроде нее так грубо выражается.

Молодой человек рассмеялся.

– Ты меня пугаешь, – усмехнулся он, с улыбкой глядя на Цзюнь Цзюлин. – Неужели ты преследовала меня до Жунаня?

– Я тебя не преследовала, – возразила Цзюлин.

Преследовала до Жунаня.

Не преследовала…

Люди вокруг вроде бы все поняли, но от этого испытывали не меньшее удивление.

Подобный диалог между мужчиной и женщиной казался слишком двусмысленным: разве юная госпожа Цзюнь не замужем?

Все взгляды устремились на Фан Чэнъюя.

Один убегал, другая преследовала, а третий – и вовсе муж-инвалид, связанный с ней родством.

Возлюбленные не могли быть вместе, потому что Цзюнь Цзюлин хотела отдаться другому человеку, чтобы вернуть ему долг…

Ху Гуй уже успел придумать название для следующей книги, посвященной истории юной госпожи Цзюнь.

Но тыкать пальцем и делать замечания в присутствии посторонних было бы неуместно.

– Что ж, ладно, расходимся, здесь больше не на что смотреть, – во весь голос заявил Ху Гуй.

Цзюнь Цзюлин и остальные возражать не стали, это убедило Ху Гуя в правильности его поступков, и он повторил фразу еще несколько раз. Хотя посетители чайной пытались сопротивляться, они все же не желали рассердить Цзюлин, поэтому покорно покинули заведение.

Немного подумав, Ху Гуй тоже вышел из чайной и встал на страже у входной двери.

В столь большом чайном доме осталось всего четыре человека.

– Я с самого начала понял, что с этой партией в вэйци что-то не так, – начал молодой человек, приподняв брови. – Никак не ожидал, что вы окажетесь такими настырными.

Цзюнь Цзюлин тоже вскинула брови, продолжая смотреть на него.

– Как в воду глядела, ты очень подлый человек, – бросила она. – Но не думала, что до такой степени.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он и тут же удивленно воскликнул. Ему явно что-то пришло на ум.

Неужели она имела в виду, что и правда не преследовала меня? В противном случае я бы узнал ее во время предыдущей встречи в горах.

Значит, тогда мы и правда встретились случайно.

Она узнала меня, только когда услышала мой рассказ про партию в вэйци в Янчэне.

Тогда неудивительно, что при встрече она выпалила: «Это ты». Она узнала меня не как дровосека, а как того, кто выиграл в вэйци на Празднике фонарей.

И если это действительно так, то…

– Случайности не случайны, я прав? – с изумлением продолжил он.

Быстро сообразил.

Впрочем, человек, который придумал способ заставить Тянь Сяня со всем разобраться, а сам при этом оставался в тени, не мог оказаться тугодумом.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– Какое совпадение.

Молодой человек заметил, что она отвела взгляд.

– Значит, мы созданы друг для друга? – спросил он, улыбнувшись и вскинув брови. – А что ты думаешь, девчушка?

Цзюнь Цзюлин уставилась на него.

– Я хочу знать, почему это я пень, – потребовала она.

В чайной воцарилась тишина, но уже через секунду раздался мужской смех.

– Какое же ты дитя! Зачем заострять внимание на таких мелочах? – спросил он, и вдруг его причудливое лицо, выражавшее притворное безумие, стало невероятно светлым и ласковым.

Молодой человек, словно добрый сосед или даже брат, похлопал Цзюнь Цзюлин по плечу.

Хотя соседи или братья, в каких бы хороших отношениях они ни были с ней, никогда бы не позволили себе подобного.

Но это касалось и Цзюлин: как бы девушка ни была близка с соседями, она не стала бы хватать кого-то из них за пояс.

Но сейчас эти пустяки никого не волновали.

– Это просто разговорное слово, – улыбнулся он. – Но обычно его используют мужчины, а ты девушка, вот и не понимаешь. Не ищи скрытого смысла. Это то же самое, что вести разговор о погоде.

Цзюнь Цзюлин смотрела на него без тени эмоций, а выражения лиц Фан Чэнъюя и Лэй Чжунляня оставались такими же, как и прежде.

Все это поставило молодого человека в несколько неловкое положение. Но он, похоже, неплохо справлялся с подобными ситуациями, потому что уже через секунду снова стал серьезным.

– Ты ведь не преследовала меня из-за пяти тысяч таэлей? – спросил он.

– Конечно же, нет, – ответила Цзюлин.

Молодой человек кивнул и одобрительно улыбнулся, словно благодаря вопросу он лишь подтвердил свою догадку.

– Я так и думал. Тот, кто может потратить пять тысяч таэлей, явно должен быть транжирой из какой-нибудь благородной семьи.

Он окинул взглядом Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюя.

– Вы оба ведете себя слишком необычно. Совершенно не похожи на тех, кого волнуют пять тысяч таэлей. Кроме того, дело ведь вовсе не в деньгах.

– Верно, дело не в деньгах, – подтвердила Цзюлин и, глядя на него, спросила: – Так почему ты считаешь меня пнем?

Как же с девушками трудно. И как они умудряются все так усложнять?

Молодой человек хотел отступить назад, но заметил, что Цзюнь Цзюлин все еще держит его за пояс.

– Для начала отпусти меня, – потребовал он.

Цзюнь Цзюлин, не двинувшись, уставилась на него.

– Не бойся, я не убегу, – пообещал он. – Теперь, когда я убедился, что ты не позарилась на мою красоту, бояться мне нечего.

Молодой человек указал на руки девушки: тонкие рукава ее легкого платья обнажали гладкий нефритовый браслет на худом запястье.

– Ты глянь, какие у тебя прелестные ручки, – отметил он. – Но когда мы с тобой вот так говорим, со стороны это выглядит не очень очаровательно.

Он запрокинул ногу и уселся на табурет. Из-за резких движений Цзюлин чуть не упала в его объятия.

Наконец, она выпустила его.

Молодой человек вздохнул с облегчением и указал на места перед собой.

– Садись уже, – произнес он с такой пылкостью, словно принимал у себя дома друзей издалека, которых не видел уже очень давно. – Вы тоже садитесь, побеседуем наконец нормально.

Цзюнь Цзюлин села напротив. Фан Чэнъюй последовал ее примеру, но не стал располагаться слишком близко.

– Ты посмотри, какой у тебя прелестный муж, – сказал молодой человек, с неподдельным восторгом глядя на Фан Чэнъюя. – Он слушает тебя, доверяет и всегда находится рядом, но при этом совершенно не доставляет проблем.

Фан Чэнъюй смущенно улыбнулся, радуясь тому, что кто-то оценил его добрые намерения.

– Несомненно, ты тоже хороша, – искренне добавил молодой человек, переведя взгляд на Цзюлин, и вздохнул. – Ты тоже слушаешь его, веришь ему и всегда находишься рядом, совершенно не пытаешься обманывать и избегать его. Ты очень хорошая девушка.

Он взял чашки с соседнего стола, затем нашел неиспользованную, налил чай и передал Цзюнь Цзюлин.

– Не думал, что мы встретимся спустя столько времени, да еще и так далеко от Янчэна. Это в самом деле судьба. – Он посмотрел на нее с улыбкой.

Судьба?

Цзюнь Цзюлин молча приняла чай, не обратив внимания на грязную чашку.

Молодой человек догадался, что она не станет выражать неприязнь, поэтому и налил ей чай совершенно непринужденно.

Он продолжил наполнять чашки, не забыв позаботиться и о Фан Чэнъюе.

Хотя молодой человек оставался единственным во всей чайной, кто издавал хоть какие-то звуки, атмосфера в помещении стала очень оживленной.

Лэй Чжунлянь продолжал смотреть на юношу. Хотя он сам чувствовал напряжение и был готов в любой момент принять меры, в глубине души мужчина не мог не восхититься его способностью разряжать обстановку.

Это беззаботность или бесстыдство?

Глава 36

Иное решение партии в вэйци

Лэй Чжунлянь понимал, что этого человека не стоит недооценивать.

Неважно, какой он. Это не отменяет того, что он сильный и опасный.

Лэй Чжунлянь забеспокоился.

Не только он понимал, что этот человек коварен. Цзюнь Цзюлин, очевидно, тоже прекрасно осознавала это.

В какой-то мере он походил на льва, который спал, набив брюхо, и лениво потягивался. Ты мог дотронуться до него и пройтись рядом, но лев всегда оставался львом и в любой момент мог напасть и загрызть до смерти.

Почему же Цзюнь Цзюлин так безрассудно провоцировала его?

– Я, кстати, правда не собирался видеться с тобой, поэтому и поступил так в Янчэне. – Молодой человек залпом выпил чай и вернул чашку на стол. – Ты права, это я человек, который справился с той партией в вэйци. Но ведь речь шла о пяти тысячах таэлей! Им можно найти много применений.

Он с улыбкой взглянул на Цзюлин.

– Я отдаю предпочтение деньгам, ничего не могу с собой поделать, когда вижу их. Поэтому и попросил нищего помочь мне с этим.

Он задумчиво коснулся своей головы.

– Как же его звали?..

Судя по всему, молодой человек просто не хотел вспоминать.

– Признаю, я виноват, – продолжил он, протягивая Цзюлин свою руку. – Полагаю, ты очень злилась из-за того случая. Тот инцидент опозорил тебя, я прав?

Лэй Чжунлянь не удержался и кивнул.

Да уж, это обсуждали в народе. Люди предположили, что игру подстроили, чтобы поиздеваться над всеми.

Управляющий Гао обо всем знал, и юная госпожа Цзюнь не позволила этому недоразумению раздуться до небывалых масштабов.

– Но ничего не поделаешь, – серьезно добавил молодой человек, обессиленно глядя на нее. – Как ты могла заметить, хоть я от природы хорош собой и выделяюсь из толпы, по натуре я скромный человек.

Лэй Чжунлянь округлил глаза. «Да это последнее, о чем можно подумать при виде тебя», – подумал он.

Цзюнь Цзюлин, услышав его слова, потеряла терпение.

– Меня это вовсе не волнует, – бросила она. – Скажи уже, в конце концов, почему я пень?

Молодой человек с усилием потер свое очень красивое, по его словам, лицо.

– Юная госпожа, на самом деле ты просто ослышалась, – искренне ответил он, опустив руку. – В тот момент я сказал, что это я пень.

– Мне все равно, кто ты, – заявила она и подвинула стол с доской для вэйци, указывая на игру. – Прошу, сыграй со мной одну партию.

Молодой человек посмотрел на доску и развел руками.

– Скорее всего, ты мне не поверишь, – заговорил он, – но я не умею играть в вэйци.

Ага, как же.

Цзюнь Цзюлин сжала кулаки.

– Раз ты не умеешь играть, то с какой стати считаешь меня и мою игру идиотскими?! – спросила она.

Уголки его глаз дернулись, а губы растянулись в странной улыбке.

– Юная госпожа, скажи, много ли книг ты прочла? – ответил он вопросом на вопрос.

Много ли книг?

Библиотека во дворце была ужасающе огромной, а во дворцовом хранилище учителя хранилось еще больше книг. Однако сама Цзюлин читала не слишком много, не считая той литературы, которую ее заставляли читать.

И все же она прочитала немало книг.

Не дождавшись ее ответа, молодой человек продолжил:

– Юная госпожа, я уже говорил, что мои слова могут тебя не устроить. Ты слишком юна. Даже если ты прочла много книг, почему думаешь, что другие не могли сделать то же самое? Пойми, в этом мире полно высокообразованных и талантливейших людей, – произнес он и, обнажив зубы в улыбке, указал на себя. – Например, я!

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– И что? – спросила она.

– А то, что я тоже кучу книг прочитал, – ответил молодой человек. – Так получилось, что я видел эту комбинацию в одной из них.

Когда он сказал об этом, Цзюнь Цзюлин вскочила на ноги.

– Невозможно! В книгах нет решения этой партии! – возразила она.

Улыбка молодого человека стала шире, словно именно такой реакции он и ждал. Слегка закашлявшись, он потер подбородок.

«Кажется, будто он поглаживает бороду, однако на его гладком подбородке нет даже щетины. Возможно, он имитирует движения какого-нибудь конкретного человека, ну или просто притворяется стариком», – подумал Лэй Чжунлянь, уставившись на него.

– Дитя, то, что в книгах нет решения, не значит, что его не существует вовсе, – медленно произнес он.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– От кого ты это услышал? – спросила она.

Ее голос оставался спокойным, но она говорила быстрее. Цзюнь Цзюлин заметно нервничала.

Юноша так и застыл с расслабленным выражением на лице.

– А почему я сам не могу этого сказать? – с легкой досадой спросил он.

Цзюнь Цзюлин молча взглянула на него.

Молодой человек охнул и величественно выпрямился.

– Что ж, я не умею играть в вэйци, – повторил он. – И да, эта фраза и правда принадлежит другому человеку.

Признавшись, он указал на Цзюлин.

– Поэтому, юная госпожа, скажи, как так вышло, что ты взяла комбинацию из книги и использовала ее в азартной игре? Раз она есть в книгах, многие могли о ней прочитать. А ведь эта партия такая легкая! Как можно раздавать за нее деньги? И ты еще говоришь, что ты не пе…

Он дважды кашлянул, умалчивая то самое слово.

Ему не хотелось, чтобы она снова начала спрашивать: «Почему?»

Цзюнь Цзюлин очень странно посмотрела на него.

Эта партия – легкая?! Учителю понадобилось несколько лет, чтобы справиться с ней.

– Хватит нести чепуху, эта партия очень сложная! – немедленно бросила она.

– Не-а, – протянул молодой человек.

– Сложная! Очень сложная! – заспорила она, повысив голос, и вышла вперед.

«Как будто безрассудная маленькая девочка, – подумал Лэй Чжунлянь. – Однако… молодая госпожа ведь и есть маленькая девочка».

– Да что в ней сложного? Совсем глупенькая? – слегка рассердился молодой человек и вытянул руку.

Лэй Чжунлянь мгновенно напрягся. Хотя он находился всего в нескольких шагах от них, мужчина не был уверен, что в случае чего успеет остановить удар этого человека.

Если бы Лэй Чжунлянь стоял возле Цзюлин, он бы еще мог попытаться. Однако юная госпожа обязала его защищать Фан Чэнъюя и не отходить от него ни на шаг.

Рука молодого человека не коснулась Цзюнь Цзюлин, лишь ухватилась за доску. Он развернул ее, поднял одну шашку и положил сверху.

Он сделал ход, который нужно было сделать на Празднике фонарей.

А после встал рядом с Цзюлин.

– Взгляни. – Он указал на доску и вздернул подбородок. – На что это похоже?

На что похоже?

Цзюнь Цзюлин принялась рассматривать доску. Изначально квадратная, теперь она находилась под неправильным углом. С такого ракурса девушка увидела очертания чего-то из черно-белых шашек.

Клетки будто исчезли с доски, черные и белые шашки слились воедино, образовав линии.

Линии разворачивались, изгибались, казались разорванными, но в то же время цельными. И, наконец, получился рисунок.

Этот рисунок…

Цзюнь Цзюлин остолбенела. Ей не хотелось, чтобы это оказалось правдой.

– Свинья, – произнес молодой человек.

Лэй Чжунлянь сжал кулаки. Это переходило все границы дозволенного.

Сначала ты обозвал девочку пнем, что уже неприятно, а теперь просто взял и назвал ее свиньей?!

Если хочешь драться – давай! Разве оскорбления маленькой девочки делают тебе много чести?

– Свинья! – повторил молодой человек, снова наклонился и взял шашку, которую только что положил на доску, а затем перевел взгляд на Цзюнь Цзюлин. – Смотри.

Он вернул шашку на место.

– Кладем ее вот сюда и получаем иероглиф «свинья»!

Вся эта комбинация из шашек формирует иероглиф свиньи?!

Фан Чэнъюй с любопытством вскочил на ноги, но, к сожалению, эти двое загораживали ему весь обзор.

Цзюнь Цзюлин тем временем в замешательстве рассматривала доску.

Глава 37

Издевательство

Свинья?

Как там мог оказаться иероглиф свиньи?

Цзюнь Цзюлин подняла и положила шашку, затем снова проделала то же самое.

Белые и черные шашки прямо у нее на глазах образовали иероглиф.

– Эта партия гениальна, она содержит в себе три высших принципа о Небе, земле и человеке, – со всей серьезностью объяснил мужчина, усевшись на футоне. – Если ты осознаешь это в полной мере, то научишься играть в вэйци.

Именно поэтому она в течение года перебирала всевозможные самоучители по вэйци и разыгрывала бесчисленное количество партий. Однако учитель, покачивая головой, отвергал все ее ходы. В конце концов он указал ей на ошибку, и ее муки, длившиеся целый год, закончились.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

Свинья.

С самого начала все было именно так.

Свинья？

Какая еще гениальность? Какие Небо, земля и человек? Он что, обманывал меня?

На самом деле он просто обозвал меня свиньей? А я после этого восхищалась им и благодарила?

Лицо Цзюлин вытянулось.

Она знала, что он никогда не хотел брать ее в ученицы. Учитель всеми способами пытался поставить ее в затруднительное положение. На первый взгляд, казалось, что он относится к ней со всей учтивостью, но на самом деле в глубине души всегда проклинал ее.

Свинья.

В его глазах я просто была свиньей.

Внезапно из глаз Цзюнь Цзюлин хлынули слезы. Она спрятала лицо в ладонях и громко заплакала.

Такая внезапная перемена ошеломила всех, кто находился в комнате.

Молодой человек отскочил на несколько шагов назад.

– Эй-эй, т-ты чего, я же не обзывал тебя! – выпалил он. – Это ведь просто забавная партия!

Он произнес это с некоторым презрением.

– Ты чего так ревешь? Неужели из-за тех пяти тысяч таэлей серебра?

– Да кому сдалось это серебро?! – навзрыд прокричала Цзюлин.

А что тогда происходит?!

Молодой человек потер свой нос и отошел чуть дальше.

– Да-да, я ошибся, тебе плевать на серебро, – ответил он, немного подумав. – У тебя, вне всяких сомнений, прекрасные навыки в вэйци, однако, какими бы превосходными они ни были, в этом мире непобедимых нет. В конце концов, такие умные люди, как я, может, и редкость, но они существуют!

«Такие, как ты, и в самом деле редкие экземпляры», – подумал Лэй Чжунлянь.

Плач Цзюнь Цзюлин стал еще громче. Прежде она никогда так не рыдала.

Девушка напоминала ребенка, закрывшего лицо руками и дающего волю чувствам.

Ее крик, преисполненный горя и отчаяния, разбивал сердце всем, кто его слышал, ведь они чувствовали всю ее боль.

Лицо Фан Чэнъюя выражало глубокое беспокойство: он переживал за Цзюлин.

– Сестра, не расстраивайся ты так, – сказал он и, опираясь на костыли, как можно скорее двинулся в ее сторону.

Молодой человек, казалось, тоже проникся состраданием.

– Ладно, ладно, не плачь, я скажу правду, – начал он. – Я об этом не в книгах прочитал.

Внезапно плач Цзюнь Цзюлин прекратился. Она опустила руки, открыв заплаканное лицо, и уставилась на молодого человека глазами, полными слез.

Как же невыносимо смотреть на заливающуюся слезами красавицу.

– Когда-то я повстречал человека, который произнес ту фразу, – слегка запинаясь, с неохотой признался юноша. – Чтобы поднять мне настроение и расположить к себе, он достал доску для вэйци. Это показалось мне очень необычным, так что я досконально все запомнил.

Наблюдавшая за ним Цзюнь Цзюлин сделала шаг вперед.

– Тот человек, – со слезами на глазах заговорила она, – это был мужчина?

– Ну что за глупости, конечно мужчина. Я бы не стал тратить на женщину свое время, – ответил он, закатив глаза.

«Что-то ты не очень-то честен», – подумал Лэй Чжунлянь.

Тот человек, мужчина…

Но Цзюнь Цзюлин поняла все еще в тот момент, когда он обронил ту фразу.

Она принадлежала учителю. Это неопровержимый факт, и неважно, с каким настроем молодой человек ее произнес.

Цзюнь Цзюлин провела с искусным врачевателем Чжаном целых шесть лет. Для человека, имевшего за плечами опыт в несколько десятилетий, это было ничто. Она не знала ничего о прошлом своего учителя: откуда он, были ли у него родственники или другие ученики, с кем он вел знакомства и кто его друзья.

Вообще ничего не знала.

Когда она вспоминала о прошлом, ей казалось, словно учитель был для нее знакомым незнакомцем.

И вот выяснилось, что учитель разыгрывал эту партию не только перед ней, но еще и перед другими.

Цзюнь Цзюлин устремила взгляд на стоявшего перед ней юношу.

– Он хотел поднять тебе настроение? – задыхаясь, спросила она.

– Ага! А иначе молодой господин избил бы его, – ответил молодой человек, глядя в потолок. – Поэтому прекращай плакать. Ты проиграла мне эту партию, но это не значит, что ты глупая. Это просто случайность.

Оказалось ли этих слов достаточно для утешения? Могла ли вообще девушка, которая дорожила своей репутацией, вот так рыдать на людях?

Не успел он замолчать, как его слух пронзил новый вопль.

Плач стал еще громче. На сей раз Цзюлин даже не стала прятать лицо. Она просто стояла перед ним и рыдала во весь голос.

Чайную заполонили звуки истерики.

Люди снаружи никуда не ушли, и толпа стала еще больше. Когда раздался плач, разговоры тут же утихли.

Цзюлин рыдала громко, но ее слезы уже не разрывали душу. В них таилось много горечи и обиды.

– Ничто не ранит в этом мире больше, чем эмоции детей, – печально вздохнул Ху Гуй. – Как досадно, что на долю такого человека, как юная госпожа Цзюнь, пришлось столько горя. Небеса несправедливы!

Слишком несправедливы.

Молодой человек тоже вздохнул, подняв взгляд к небу.

В мире полно людей, которые постоянно обзывают друг друга пнями… Почему же именно ему так не повезло?

Как знал, что не надо тащиться в этот Жунань.

Сначала все складывалось вполне неплохо, но кто же мог предугадать, что он наткнется на неуравновешенную особу?

– Я не дрался, не оскорблял ее, даже пытался утешить добрым словом, но ничего не сработало, – пробормотал он. – Как в воду глядел, что не стоит и начинать. Быть хорошим человеком не для меня. Неблагодарное это дело.

Не обращая внимания на Лэй Чжунляня, Фан Чэнъюй подобрался ближе к Цзюлин. Не придав значения бормотанию молодого человека, Чэнъюй с беспокойством и состраданием посмотрел на Цзюлин, которая все еще стояла на месте и плакала.

Как же поступить?

В этой ситуации он оказался бессилен.

Прежде Фан Чэнъюй и сам был очень плаксивым, но со временем прекратил проливать слезы. Никто никогда не успокаивал и не утешал его, поэтому молодой господин понятия не имел, что нужно делать в таких ситуациях.

Прежде он даже не знал о случившемся на Празднике фонарей, ему стало известно об этом только сейчас.

Разумеется, Цзюнь Цзюлин печалилась не из-за пяти тысяч таэлей серебра.

То, что для нас важнее всего, обычно не что-то материальное. Как правило, это наши чувства.

Так усердно готовишься, неимоверно воодушевляешься, переполняешься решимостью победить – и вдруг неожиданно тебя окатывают ледяной водой, и ты внезапно проигрываешь. Кому бы в такой ситуации не стало паршиво?

Фан Чэнъюй родился тем, кому предстояло унаследовать великое дело, но вдруг он стал инвалидом и превратился в ничтожество.

Как и Цзюнь Чжэньчжэнь, подготовившая ту партию в вэйци, которую считала совершенной, которой гордилась. И внезапно некто разрешил все самым абсурдным способом.

Как же полно в этой жизни жестокости.

Все понимают, что мир несправедлив, и стараются не принимать близко к сердцу каждую победу или неудачу. Но в любой момент может произойти что-то, что станет последней каплей.

Фан Чэнъюй не стал ничего говорить и просто продолжил стоять подле Цзюнь Цзюлин, на его лице тоже отразилась печаль.

Человек, заставивший ее плакать, молчал, муж – молчал, а и без того неразговорчивый Лэй Чжунлянь – тем более.

Трое мужчин стояли в оцепенении, смотря на громко рыдающую Цзюнь Цзюлин так, словно она беспомощный капризный ребенок.

Один никогда не общался с детьми, другой никогда их не воспитывал, а третий сам еще оставался ребенком. Поэтому они понятия не имели, что делать.

Глава 38

Как тебя зовут?

Цзюнь Цзюлин сама не знала, почему плачет. Просто ей очень сильно хотелось выплеснуть эмоции.

Она не считала Небеса несправедливыми. Сейчас Цзюлин считала несправедливым только учителя.

Почему он оказался таким человеком?

Он правда мог сотворить такое?

Был добрым с другими, но надо мной насмехался?

Она, конечно, не испытывала к нему ненависти– просто ей стало обидно. Больше всего ее огорчало то, что она ничего не знала об этой черте характера своего учителя.

Цзюлин шесть лет следовала за ним и совершенно его не знала.

Но более прискорбным ей казалось то, что он умер, и она никогда, даже если бы захотела, не смогла бы увидеть его и узнать получше.

Эта печаль нахлынула на Цзюлин, словно прилив, и разом затопила ее. У нее не хватило сил выплыть.

Эта боль оказалась в тысячу раз сильнее, чем та, которую она испытала, когда увидела бездыханное тело учителя.

Печаль – необъяснимая… и бессмысленная.

Ей не хотелось принимать столь горькую правду, и она расплакалась.

Цзюлин никогда не удавалось от души выплакаться. С малых лет она не рыдала так сильно: ни когда упала с дерева, ни когда была наказана отцом, ни когда тайком наелась сладостей и лишилась зуба.

Держа учителя за руку, Цзюлин покинула столицу и отправилась в пучину неизвестности.

Она спала и ела под открытым небом, все ее тело болело, ее постоянно кусали насекомые, а змеи заползали прямо в штаны.

Цзюлин видела, как умер учитель. Видела, как скончались родители. И даже стала свидетелем собственной смерти.

Но она не проливала слез. Просто не чувствовала в этом нужды.

Только в тот день на Празднике фонарей, когда кто-то выиграл партию в вэйци и забрал ее пять тысяч таэлей, ей впервые за долгое время захотелось расплакаться.

Вэйци на Празднике фонарей.

Разве все не из-за него?

И теперь снова.

Это все он.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на молодого человека сквозь слезы.

Тот, неловко уставившись в небо, медленно пятился назад.

– Стоять! – крикнула она и, подбежав к нему, схватила за руку.

Юноша взвыл:

– Да что тебе надо?! Деньги тебе не нужны, красота моя безразлична, ты…

Не успев договорить, он резко осекся.

– Это все из-за того человека? – спросил он, и в его глазах отразилось понимание.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него и кивнула.

Можешь рассказать мне о нем? Как ты с ним познакомился? Когда это было? Что он тебе сказал?

Столько вопросов ломилось наружу, но, когда Цзюлин раскрыла рот, то не смогла выдавить из себя ни слова.

– Об этой партии в вэйци он тебе рассказал? Но не говорил, как решается? – опередил ее молодой человек.

Цзюлин снова кивнула, утирая хлынувшие слезы.

Молодой человек натянуто усмехнулся.

– Вот это я попал, – прошептал он, а затем невозмутимо продолжил: – Юная госпожа, к большому сожалению, мне нечего сказать об этом человеке. Мы виделись с ним единожды, да и было это сто лет тому назад. Если ты ищешь его, то я тебе в этом не помощник.

Лицо Цзюлин стало еще несчастней.

Плохо дело! Она сейчас снова разревется.

В глубине души он и сам был готов разрыдаться. Однако на сей раз Цзюнь Цзюлин не расплакалась, но стала выглядеть более подавленной.

– Нет, я не ищу его, – пробормотала она.

Его больше невозможно разыскать.

Ей просто хотелось узнать, каким был учитель в глазах других.

Это казалось бессмысленным, но люди не обязаны всегда действовать осознанно.

– Впрочем, неважно. Я все равно ничем не могу помочь. Я виделся с ним лишь однажды и перекинулся всего парой фраз, – произнес он.

Учитель постоянно что-то утаивал и закрывался в себе, и это было в порядке вещей. Очень многие люди не встречались с ним больше одного раза. И это тоже было нормально. Ничего не ответив, Цзюнь Цзюлин кивнула.

Заметив, что она успокоилась, молодой человек вздохнул с облегчением.

– А ведь и правда, я даже не знаю, кто он, как его зовут и чем он занимается, потому что… – сказав это, он вскинул брови и развел руками, а потом замолчал.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– В тот день случилось кое-что важное для меня, и именно поэтому встреча с ним так четко въелась в мою память, в противном случае я бы ничего не запомнил, – добавил молодой человек.

Если в какой-то день что-то производит на вас глубокое впечатление, нет ничего удивительного в том, что вы запоминаете людей и прочие события того дня. Это в порядке вещей.

Но от Цзюнь Цзюлин все равно не ускользнула тень смущения, промелькнувшая на его лице.

Как будто бы тот случай смутил его.

Но это не имело никакого отношения к учителю и к ней самой. А ее не интересовала забота о чужих воспоминаниях.

– На самом деле я ничего не помнил. Просто забыл. А вспомнил лишь тогда, когда вдруг наткнулся на тот фонарь в Янчэне, – продолжил молодой человек и похлопал себя по груди. – Я правда не лгал тебе!

Цзюнь Цзюлин проворчала что-то себе под нос и, опустив руку, потупила взгляд.

Молодой человек наконец расслабился.

– Юная госпожа, тот человек обманул тебя? – Он не удержался от смеха.

Должно быть, тот мужчина одурачил ее, заставив поверить в то, что эта забавная партия – редчайшее сокровище.

– Не бери в голову, мне он сразу показался непорядочным человеком.

– Что за чушь ты несешь? Непорядочный здесь только ты, – недовольно прикрикнула на него она. – Не говори того, чего не знаешь.

Молодой человек скривил рот.

– Даже если эта партия… даже если решение оказалось таким причудливым, это вовсе не значит, что партия перестала быть совершенной, – заявила Цзюлин.

Какой бы совершенной она ни была, она все еще оставалась свиньей. Молодой человек растянул рот в улыбке, но тут же одернул себя.

– Да, – с серьезным видом согласился он.

Цзюнь Цзюлин ничего не ответила. Держа юношу за руку, она рассеянно посмотрела на него.

– Юная госпожа, хотя нас с тобой связывает столько совпадений и у нас даже есть общие знакомые, пойми: в мире таких совпадений немерено, – прощупывая почву, заявил он. – В этом нет ничего удивительного. Мы встретились с тобой случайно, и, как бы ни была печальна наша разлука… можно я пойду?

Слушая его сбивчивую речь, Цзюнь Цзюлин приложила руку к лицу. Она вдруг осознала, что утратила самообладание.

– Как тебя зовут? – немного подумав, спросила она.

Вдруг учитель упоминал о нем?

Услышав вопрос, молодой человек не стал отнекиваться и искренне улыбнулся.

– Что ж, не стану прятаться за чужим именем, – сказал он, чуть склонившись и сложив руки на уровне груди. – Лин Цзю.

Когда юноша замолчал, то не увидел, чтобы Цзюнь Цзюлин поклонилась и представилась ему в ответ.

Она просто очень странно уставилась на него.

– Почему тебя зовут Лин Цзю? – спросила Цзюлин.

Сердце молодого человека пропустило удар.

Почему опять «почему»?

Спросить, почему она пень, еще нормально, но имя?!

Что, вашу мать, тут происходит? Что я опять сказал не так?

В этом имени ведь нет ругательств?

Сколько это может продолжаться…

Лэй Чжунлянь невольно бросил взгляд на Цзюнь Цзюлин.

Вполне естественно – спросить человека, почему он назвал тебя пнем, все-таки это оскорбление. Но спрашивать, почему у него то или иное имя… как-то не очень разумно.

Конечно же, и дурак бы понял, что это не его настоящее имя. Он вел бродячий образ жизни, а недавно они случайно встретились и едва не стали заклятыми врагами. Разве в такой ситуации он представился бы по-настоящему?

Выходит, она задала этот вопрос, потому что сомневается в правдивости имени?

Даже если ты увидел человека насквозь, лучше оставить все как есть, чтобы следующая встреча не доставила лишних хлопот. Это простая истина, известная каждому.

Цзюнь Цзюлин не могла не понимать этого.

Иначе она не позволила бы членам семьи Янь склонить головы и не смогла бы так легко принять их извинения.

Или это правда вопрос о том, почему его зовут Лин Цзю?

Разумеется, у имени каждого человека есть своя причина.

Например, Лэй Чжунлянь. Фамилия «Лэй» досталась ему от предков, часть имени «Чжун» означает, что он занимает среднее положение в семье, а «Лянь» – появилось из-за того, что матушка собирала лотосы сразу после его рождения.

Кому-то подбирают имя, натыкаясь на что-то по дороге. Увидели собаку или корову – и вот появились имена вроде Гоушэн или Даню.

К выбору имен юной госпожи Цзюнь и молодого господина Фана, разумеется, подошли более серьезно.

Однако спрашивать о значении имени могут только хорошие знакомые или близкие люди.

Они что, уже дошли до такого рода отношений?

Молодой человек задрал голову и обнажил зубы в усмешке.

– Потому что я девятый в семье, – ответил он. – А моя фамилия Лин, и поэтому меня зовут Лин Цзю. Это так элементарно, возможно, тебя это даже рассмешит.

Цзюнь Цзюлин задумчиво посмотрела на него.

– Так вот оно что! – воскликнула она. – Вот откуда появилось имя Лин Цзю.

Молодой человек, сверкая белыми зубами, продолжал улыбаться.

– А как же иначе? – усмехнулся он.

А иначе я сочла бы это за еще одно совпадение.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

Потому что… прежде… меня тоже звали Лин Цзю.

Глава 39

Размышления о твоем прошлом

Лин Цзю.

Ее тоже звали этим именем.

Оно было инверсией ее настоящего имени – Цзюлин.

Впервые она использовала его в десятилетнем возрасте, когда залезла на стену резиденции гогуна. Ее обнаружили сразу, как она забралась на довольно опасную высоту.

Безопасность в доме гогуна стояла превыше всего. Охрана пряталась даже в самых непримечательных уголках.

Неожиданно, думая, что ловит подосланного убийцу, выскочил человек. Но Цзюлин никак не отреагировала. И все же ее напугали люди, появившиеся со всех сторон.

Когда ее сняли со стены, она незамедлительно представилась:

– Я Лин Цзю, ученица господина Чжана, прошу, впустите меня!

Разумеется, эти люди не стали с ней церемониться. Вместо того, чтобы любезно пригласить ее, один из них ударил Цзюлин ногой, и девочка трижды перекатилась по земле.

А ведь она была всего лишь ребенком.

И даже в такой ситуации Цзюлин не расплакалась.

К счастью, вовремя подоспела стража Восточного дворца и забрала ее.

Гогун и ее отец страшно перепугались. Однако нет худа без добра – лечить ее пришлось именно учителю. Именно тогда она воспользовалась возможностью и отправилась с ним за руку в путешествие на расстояние десяти ли, после которого учитель позволил ей изучать медицину.

Вспомнив об этом, Цзюлин поджала губы и улыбнулась.

– В таком случае я пойду, – прозвучал голос Лин Цзю у нее в ушах.

Цзюнь Цзюлин, оторвавшись от мыслей, посмотрела на него: улыбаясь, он кланялся ей.

– Как бы ни было печально расставаться, возможно, судьба сведет нас снова! – громко произнес он, продолжая широко улыбаться.

Лин Цзю собирался распрощаться с ней, но Цзюнь Цзюлин погрузилась в свои мысли, ничто ее теперь не заботило. Она просто поклонилась ему в ответ.

Улыбка Лин Цзю стала еще шире.

Глаза у него были круглыми и сияющими. Они казались чистыми и светлыми, но в них искрился странный холодный блеск, от которого мурашки бежали по коже.

Но, когда он смеялся и его глаза сужались, этот холодный блеск исчезал, оставляя одну лишь безмятежность с частичкой изящности и солнечной теплоты.

Эти глаза…

Цзюнь Цзюлин ошарашенно уставилась на него. Миллион мыслей разом всплыл у нее в голове, создав настоящую путаницу. Но через весь этот беспорядок внезапно просочилось одно имя.

– Чжу Цзань.

Она произнесла его тихо, едва шевеля губами. Казалось, никто, кроме нее, не мог этого услышать, но, уже развернувшийся, Лин Цзю внезапно выпрямился. Прежде чем он обернулся, лезвие меча, подобно холодному ветру, рассекло воздух.

– Осторожно! – раздался свирепый голос Лэй Чжунляня. Он бросился к Лин Цзю, но опоздал.

Цзюнь Цзюлин почувствовала резко нахлынувший ветер, и прежде чем она успела прийти в себя, чья-то рука схватила ее за шею и начала душить, а саму ее прижали к колонне.

Из-за сильного удара дышать стало еще труднее.

Одной рукой Лин Цзю схватил Цзюнь Цзюлин за шею, а другой удерживал запястье Лэй Чжунляня.

Лэй Чжунлянь держал в руках гибкий меч. Тайное оружие, которое он всегда носил на поясе. Крикнув, он достал этот меч и бросился к Лин Цзю.

Но тот с легкостью избежал атаки. Более того, он успел достать свой меч и направить его острие прямо в сердце Цзюнь Цзюлин.

Лэй Чжунляню пришлось приложить немало усилий, чтобы остановить его.

Фан Чэнъюй стоял абсолютно неподвижно, опираясь на свои костыли.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Ни криков, ни плача, ни дыхания – словно все они оказались на дне замерзшего озера.

А снаружи в это время ярко светило солнце, в чайную долетали чьи-то разговоры и звонкий смех.

С одной стороны кипела жизнь, а с другой – все замерло. В мгновение ока это место стало границей между мирами живых и мертвых.

– Эй! – окликнул он Цзюлин, которую в любой момент мог задушить.

Это выглядело очень странно в сложившейся ситуации.

Нежное и миловидное личико Цзюлин стало мертвенно-бледным от удушья, а черты лица исказились. Теперь она казалась совершенно некрасивой.

Но ее глаза по-прежнему оставались спокойными. Нельзя сказать, что она в самом деле была спокойна – скорее удивлена и поражена. Но в ее взгляде не было ни малейшего намека на страх.

Чжу Цзань.

Он оказался Чжу Цзанем.

Цзюлин ничего не почувствовала, когда произнесла это имя.

Она даже не до конца поняла, почему оно вообще пришло ей в голову.

Почему?

Она посмотрела на молодого человека, стоявшего слишком близко и почти не дышавшего.

Все из-за его улыбающихся глаз?

Его глаза и правда казались очень знакомыми, словно она уже где-то видела их.

Цзюнь Цзюлин просто думала о том человеке, о гогуне, Чжу Шане…

Для маленькой девочки, которая долгое время не видела сладостей, тот человек, давший ей засахаренные фрукты, стал подобен божеству.

Ласковое лицо и пленительная улыбка, озарившая светом прожорливое дитя. Как такое забыть?

И вдруг все события в ее памяти стали выстраиваться в общую картину.

Аура воинов.

Чжу Шань.

Возраст не тот.

Помладше.

Ругательства с северных земель.

Видел партию в вэйци.

Встречался с искусным врачевателем Чжаном.

В детстве…

Искусный врачеватель Чжан приезжал в резиденцию гогуна.

Янчэн.

Почтовая станция.

Карта столицы.

Прибытие Цзиньи-вэй для расследования.

Его появление в Янчэне.

Все эти мысли сумбурно возникали у нее в голове, и в памяти всплыло имя Чжу Цзаня.

Но неожиданно это и правда оказался он.

Перед нею стоял Чжу Цзань. Сын гогуна.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него. Ей одновременно стало и грустно, и смешно.

Они никогда не пересекались прежде, и вдруг он оказался вторым человеком из ее прошлого, кого она встретила после перерождения.

Первым был придворный лекарь Цзян.

Однако лекаря Цзяна она знала лично, поскольку они общались несколько раз.

А вот с Чжу Цзанем они никогда не разговаривали и даже не встречались.

Она не знала его, а он не знал ее.

Внезапно боль в горле немного ослабла. Рука, державшая ее шею, чуть разомкнулась. Дыхание Цзюнь Цзюлин участилось – она наконец смогла вдохнуть больше воздуха.

И все же Чжу Цзань по-прежнему сжимал ее шею.

Девушка посмотрела на него.

Выражение его лица было серьезным и торжественным, а взгляд – невозмутимым и острым.

– Кто ты такая? – спросил он.

Кто я? Кем бы я ни была, все равно ты меня не знаешь.

Цзюнь Цзюлин смотрела на него с легкой горечью.

Разумеется, горестно ей стало не потому, что он не узнал ее. Все дело в прошлом.

Хотя это казалось весьма очевидным, Цзюнь Цзюлин уловила в его голосе каплю сомнения.

Почему он засомневался?

Управляющий Гао как-то упомянул, что люди Цзиньи-вэй проводят расследование в отношении Чжу Цзаня.

Сохраняя бдительность и скрываясь от преследования, он проник в Шаньси и Хэнань.

Конечно же, услышав свое имя, Чжу Цзань тут же среагировал и приготовился безжалостно убить противника. Таковы меры предосторожности.

И он не нуждался в каких бы то ни было сведениях о его прошлом.

Тогда почему вдруг засомневался и спросил, кто она такая? Почему утихомирил свою жажду крови?

– В твоих глазах нет ни намерения убивать, ни паники, – холодно произнес Чжу Цзань, словно заметив замешательство в ее взгляде. – Ты пришла не по мою душу. Кто ты?

Глава 40

Давно ждал случая познакомиться с вами

Кто она?

Цзюнь Цзюлин вздохнула.

– Я дочь Цзюнь Инвэня, бывшего главы Фунина, – тихо ответила она. – Я выросла в Фунине, жила там вместе со своим отцом. Наш город находился под покровительством гогуна. Однажды гогун прибыл в Фунин для патрулирования, и маленькой мне посчастливилось встретиться с ним.

Она подняла взгляд на Чжу Цзаня.

– Мне даже удалось увидеть его сына издалека. Наследник был изящен, красив и держался очень достойно. Как такое забыть?

Ее глаза казались прекрасными. Такими очаровательными, наивными и ясными, словно звездное небо. Из-за того, что еще недавно она плакала, припухлость и следы от слез не успели исчезнуть, и ее лицо походило на озеро, в котором отражались сотни звезд.

Разве возможно устоять перед такой парой глаз и столь застенчивыми речами?

Чжу Цзань улыбнулся, убрал руку и коснулся своей головы. Оттолкнув Лэй Чжунляня, он сделал шаг назад.

– Правда? Так вон оно что, – неловко улыбнулся Чжу Цзань. – Меня и правда нелегко забыть.

Только что готовая скрестить мечи троица отошла в сторону. Гибкий меч Лэй Чжунляня висел у него в руке. На шее Цзюнь Цзюлин остались следы от рук, а сама она, немного ослабевшая, продолжала стоять у колонны. Чжу Цзань же, находясь напротив, улыбался, будто мальчишка.

Казалось, словно они всегда стояли вот так и перебрасывались шутками, будто бы недавнее желание перегрызть друг другу глотки – одна сплошная галлюцинация.

Ждавшие за дверью Ху Гуй и остальные заглянули внутрь как раз в этот самый момент. Их взорам предстала радостная картина, поэтому они, улыбнувшись, вернулись на улицу.

– Похоже, новая и бывшая любовь неплохо поладили, – с глубоким чувством сообщил Ху Гуй толпе. – Просто молодежи нужно было проплакаться и разобраться со всем за непринужденной беседой.

Цзюнь Цзюлин поклонилась Чжу Цзаню.

– Я поступила необдуманно, прошу меня извинить, – сказала она.

Девушка не стала упоминать его статус и даже не посмотрела на него.

Многие ее сомнения улетучились, когда подтвердилось, что он – Чжу Цзань. Теперь она понимала, почему он смог разыграть партию ее учителя и почему они встретились в дороге.

Хотя оставались еще детали, которые ей очень хотелось бы уточнить. Как учитель разговаривал с ним? Как рассказывал о той партии в вэйци? Но все эти лишние вопросы пошли бы на пользу исключительно ее душевному спокойствию и только насторожили бы Чжу Цзаня.

За то непродолжительное время, что они общались, она уже поняла, что он слишком бойкий человек.

Спровоцируй она такого юношу – и это создало бы ворох лишних проблем, а Цзюнь Цзюлин не хотела еще больших хлопот.

– Вы гляньте, она опять сама вежливость! – рассмеялся Чжу Цзань и похлопал ее по плечу. – Да мы с тобой два сапога пара.

«Это и не беззаботность, и не бесстыдство», – понял для себя Лэй Чжунлянь.

Он только что чуть не убил ее, какие еще два сапога пара?! Как не стыдно после такого вести себя столь беспечно?!

Цзюнь Цзюлин, собравшись сделать шаг, слегка пошатнулась и бросила на Чжу Цзаня взгляд.

Он снова улыбнулся.

– Разве ты не говорила, что благодарна мне за спасение жизни? Оказывается, ты уже так давно восхищаешься мною!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась ему. Она как раз собиралась ему ответить, когда услышала глухой стук. Оглянувшись, все они увидели, что костыли Фан Чэнъюя повалились на пол.

– Чэнъюй! – воскликнула Цзюлин.

Все произошло так внезапно, что она совсем позабыла о нем.

Случившееся очень сильно напугало Чэнъюя.

Лэй Чжунлянь поспешил было помочь ему, но заметил, что Фан Чэнъюй не только не падает без костылей, но еще и двигается вперед.

Он шагал уверенно и, хотя спотыкался, ни разу не упал.

Удивленная Цзюнь Цзюлин тут же улыбнулась и протянула Фан Чэнъюю руки.

Лэй Чжунлянь замер. Он знал, что последние несколько дней Цзюнь Цзюлин регулярно учила молодого господина Фана ходить. Каждое утро и каждый вечер она выводила его во двор, и они медленно прогуливались. Он всегда делал по крайней мере один или два шага, в лучшем случае – три или четыре.

Выглядело это так, словно малыш учится ходить.

Но Лэй Чжунлянь прекрасно понимал, как это тяжело. Все-таки молодой господин Фан оставался парализованным около десяти лет.

Цзюнь Цзюлин говорила, что Фан Чэнъюй сможет передвигаться без костылей ближе к июню. Но, по-видимому, все могло случиться гораздо быстрее.

Чэнъюй спотыкался и шел очень плохо, будто был пьяный. Наконец он добрался до Цзюнь Цзюлин, но на сей раз не взял ее за руку, как делал всегда, а бросился к ней и заключил в крепкие объятия.

– Ты до смерти меня напугала! – выпалил он, уткнувшись в ее плечо. По голосу казалось, будто он вот-вот заплачет.

Хотя молодой господин Фан был исхудалым юношей всего лишь на год младше ее самой, он, так или иначе, оставался мальчиком, и такой внезапный порыв чуть не сбил Цзюлин с ног.

Она улыбнулась и, отойдя на несколько шагов, остановилась и тоже обняла Фан Чэнъюя.

– Ну-ну, все хорошо, – с улыбкой сказала девушка, похлопывая его по спине. – Не бойся, все уже позади.

Фан Чэнъюй крепче прижался к ней.

– Я даже и подумать не мог, что всегда так боялся смерти, – запинаясь, произнес он.

Прежде чем Цзюнь Цзюлин ответила, стоявший рядом Чжу Цзань улыбнулся.

– Дружочек мой, не переживай. Ты еще слишком юн и думаешь, что целая жизнь впереди, вот особо и не задумываешься о жизни и смерти, – деловито заявил он. – А когда вырастешь, поймешь, что смерти боятся все. Незачем этого стыдиться.

Лэй Чжунлянь взглянул на Чжу Цзаня, а Чжу Цзань – на него.

– Приятель, а ты чего от меня ждешь? – приподняв брови, спросил Чжу Цзань. – Тоже боишься?

Этот человек…

Лэй Чжунлянь, стоя с вытянутой физиономией, ничего не стал отвечать.

– Не бойся, – улыбнулся Чжу Цзань, обнажая белые зубы. – Пока ты, будучи инвалидом, сам не ищешь смерти и не ввязываешься в драки, с тобой ничего не произойдет.

На лбу Лэй Чжунляня уже вздулись вены. Но он продолжал молчать.

А что говорить? Он ведь верно сказал. Если ты слабак, с этим остается только смириться.

Фан Чэнъюй по-прежнему не выпускал Цзюнь Цзюлин из объятий.

– Я всегда думал, что не боюсь смерти, – повторил он. – Но сейчас я по-настоящему, очень, очень сильно испугался. Я боялся, что ты умрешь.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и погладила его по плечу.

А Чжу Цзань, стоявший неподалеку, снова щелкнул языком.

– Такой юный, а уже болтун, – бросил он, покачав головой. – Дети в наши дни стали такими бестолковыми.

Цзюнь Цзюлин снова похлопала Чэнъюя по плечу.

– Ладно, все уже хорошо, нам пора возвращаться, – сказала она.

Фан Чэнъюй выпрямился. На его лице отразились обида и капля смущения. Он отпустил Цзюнь Цзюлин и попытался сделать шаг назад, но тут же свалился на пол.

– Я пока еще не могу ходить, – проворчал он, надувшись.

Да, он пока не мог идти сам. Но время от времени случаются чудеса, когда человек совершает невозможное в состоянии паники.

Цзюлин много раз видела нечто подобное, когда следовала за учителем. Однако слишком сложно воссоздавать подобные ситуации, такое не получилось бы устраивать в любое время.

Это благодаря Чжу Цзаню Фан Чэнъюй так сильно разволновался, что пошел раньше установленного срока.

Цзюнь Цзюлин взглянула на Чжу Цзаня и улыбнулась ему.

– Большое спасибо, молодой господин, – сказала она.

Чжу Цзань посмотрел на нее с усмешкой.

– Хоть я и не понял, за что ты меня поблагодарила, – произнес он, улыбнувшись и подняв брови, – но не за что! Я очень отзывчивый человек и всегда с радостью помогаю другим!

Отзывчивый человек, который всегда с радостью помогает другим?

Помогает кому? Помогает Тянь Саню выиграть в вэйци? Или помогает молодой госпоже не сорваться со скалы?

С какой радостью? От того, что заполучил пять тысяч таэлей серебра и стащил редкое лекарственное растение?

Лэй Чжунлянь мысленно закатил глаза.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась.

Вот он какой, Чжу Цзань. А иначе как бы еще ему удалось поколотить двенадцатого дядюшку императора?

– Как бы ни было печально расставаться, возможно, судьба сведет нас снова, – сказала она, протягивая руку Фан Чэнъюю. – Нам пора возвращаться.

Лэй Чжунлянь тоже поспешил помочь Фан Чэнъюю встать на ноги.

– Это произошло случайно, – произнес юноша. Глаза его сияли. – Поэтому лучше я воспользуюсь костылями.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и взяла его под руку.

– Пойдем, я помогу тебе, – предложила она.

– Угу, – ответил Фан Чэнъюй и сделал шаг. Цзюлин последовала за ним. Они вместе ушли вперед.

Лэй Чжунлянь отпустил руку Чэнъюя. В его глазах отразились спокойствие и радость. Он обернулся, подобрал костыли и поплелся за ними.

Чжу Цзань окинул взглядом Фан Чэнъюя, шедшего к дверям с помощью Цзюлин.

– А что, разве этот калека не с рождения такой? Как любопытно.

Глава 41

Совпадение в совпадении

Первые шаги дались молодому господину Фану с большим трудом и вышли довольно неровными. Хотя двигался Фан Чэнъюй медленно, он держался на ногах увереннее.

Он напоминал малыша, который только-только делает свои первые шаги. Хотя молодой господин все еще плохо удерживал равновесие, это не означало, что он вовсе не умеет ходить.

Инвалиды ходить не могут. А тот инвалид, что может, – и не калека вовсе.

Услышав шаги, Ху Гуй обернулся.

– Юная госпожа Цзюнь, молодой господин. – Он поспешно протянул им руки.

Цзюнь Цзюлин вежливо отказалась от его помощи и, поддерживая Чэнъюя, вывела его наружу. Ху Гуй помчался за лошадью и повозкой.

– А что с тем человеком? – перешептывались зеваки, заглядывая в чайную.

Чжу Цзань, стоя в дверях, с самым невозмутимым видом встретил любопытные взгляды. В то же время он наблюдал за юной госпожой Цзюнь и ее спутниками, которые садились в повозку.

Цзюлин почувствовала на себе его взгляд и оглянулась.

Чжу Цзань смотрел на нее, уголки его губ приподнялись в улыбке.

Прелестные черты лица, очаровательная улыбка и глаза, похожие на звезды.

Люди возле чайной умолкли, и тут же послышались тихие возгласы неподдельного восхищения.

Это ведь Чжу Цзань. Если гогун был нежным, как нефрит, то Чжу Цзань – блестящий, как драгоценный камень.

Отец и сын – оба прирожденные генералы, хоть на первый взгляд вовсе не походили на таковых.

Цзюнь Цзюлин потупила взгляд.

– Поехали, – сказала она.

– Едем, едем, – бросил Ху Гуй, напыщенно замахав руками. – Посторонитесь, в сторону!

Выкрикнув это, он забрался на повозку.

Чжу Цзань спрыгнул со ступенек чайного дома, в три шага добрался до экипажа, столкнул Ху Гуя и встал на его место.

Засунув пальцы в рот, Чжу Цзань свистнул. Лошадь тронулась, не дожидаясь, пока Лэй Чжунлянь взмахнет хлыстом.

– Эй-эй, ты!.. – потерянно выкрикнул Ху Гуй и бросился вдогонку.

Толпа тут же рассмеялась, а кто-то даже схватил Ху Гуя за шиворот.

– Ну что за беспорядок ты тут устроил? Не видишь, вся семья в сборе.

Ху Гую ничего не оставалось, кроме как с обиженным лицом наблюдать за удаляющейся повозкой.

Цзюнь Цзюлин с остальными не стали возражать, когда Чжу Цзань присоединился к ним. Когда они двинулись вперед, Лэй Чжунлянь лишь слегка потянул поводья, чтобы лошадь повернула в нужную сторону.

Чжу Цзань плотнее прижался к повозке.

– А чей это родной город? – непринужденно спросил он.

– Мой, – раздался изнутри голос Цзюлин.

– Понял, – откликнулся Чжу Цань. – Тогда неудивительно, почему ты ведешь себя здесь как деспот, ох уж эта аристократическая молодежь…

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и ничего не ответила.

Она прекрасно помнила, что Чжу Цзань – тот еще болтун. Она не знала, истинна ли эта его натура или он просто прикидывается безумцем, но Чжу Цзань мог поддержать абсолютно любую тему для разговоров. И для него не имело значения, отвечает кто-то или нет.

– Какое совпадение, а я ведь только сегодня прибыл в Жунань.

– И что у вас тут в Жунане веселенького творится?

– Вы слишком быстро ходите!

– А зачем вам в Янчэн?

– Ради азартных игр?

– Ха-ха-ха-ха, мне жаль, что из-за меня ты потеряла с трудом заработанные деньги.

– Значит, ты ходишь в горы за лекарственными травами?

– Ха-ха-ха, виноват! Ты чуть не разбилась насмерть и в итоге лишилась того цветка.

Услышав слова Чжу Цзаня, Цзюнь Цзюлин посмотрела на него из повозки.

– Ничего я не лишилась, – перебила она его.

Чжу Цзань обернулся к ней.

– Еще как лишилась.

– И почему ты тогда извиняешься? – спросила Цзюлин.

Лэй Чжунлянь мысленно вздохнул. Прежде он думал, что у молодой госпожи идеальный характер и она вовсе не такая грубая и наглая, как твердят многие. Однако теперь понял, что не такая уж Цзюнь Цзюлин невинная и безобидная.

Не грубая и наглая, конечно, но дико упрямая.

Ей вовсе не следовало терять бдительность рядом с человеком, который чуть не убил ее и соизволил лишь немного ослабить хватку.

Так почему же она такая невыносимая, да еще и постоянно провоцирует его?

Чжу Цзань рассматривал ее.

– Потому что я хороший человек и очень сочувствую чужим потерям, – ответил он. – Я не могу притвориться слепым и не принести извинения!

Говоря об этом, он действительно смотрел на Цзюнь Цзюлин с некоторым сочувствием.

– Надеюсь, ты не переживаешь из-за случившегося, это просто совпадения.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него таким взглядом, словно это одновременно и рассердило, и рассмешило ее.

Как у гогуна может быть вот такой сын?

– Да уж, совпадения так совпадения, – улыбнулась она.

Она тут же потупила взгляд, поэтому не увидела промелькнувшую тень сомнения в глазах Чжу Цзаня.

Сдержанность Цзюлин, разумеется, все равно бы его не заткнула.

– Ты сказала, что выросла в Фунине. А ты умеешь говорить на фунинском диалекте? – внезапно спросил он.

Хотя сама она могла использовать его в речи при необходимости, Цзюлин знать не знала, умела ли настоящая Цзюнь Чжэньчжэнь говорить на фунинском диалекте.

Ее учитель знал много разных наречий. Время от времени он просто тыкал пальцем в карту и произносил несколько фраз на диалекте той или иной местности.

Фунин, разумеется, не был исключением.

А Цзюлин, естественно, ничего не пропускала мимо ушей.

На мгновение она замолчала.

– Нет, – наконец ответила Цзюлин. – Мои родители разговаривали только на гуаньхуа[16].

Чжу Цзань улыбнулся.

– На гуаньхуа с хэнаньским акцентом? – Он снова приподнял брови.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– Молодой господин, хэнаньский диалект изначально и являлся гуаньхуа, – пояснила она.

Прежняя столица находилась в Кайфэне, а нынешняя, именуемая Нанкином, стала таковой всего несколько десятков лет назад.

Придворные чины с юга уже назначили нанкинский диалект общегосударственным языком, однако многие чиновники с севера продолжили использовать именно диалект Кайфэна. Одна из основных причин – желание угодить гогуну.

Именно из-за желания вернуть столицу в Кайфэн гогун и озаботился возвращением потерянных земель.

А вот Цзюнь Инвэнь, будучи чиновником с севера, даже не пытался угодить гогуну хотя бы потому, что он был из Цайчжоу, что в провинции Хэнань.

Такой ответ показался Цзюнь Цзюлин наиболее подходящим. Так ей подсказывали и сердце, и разум.

Как только Цзюлин обо всем рассказала, она взяла веер и выглянула наружу, не обратив внимания на переменившегося в лице Чжу Цзаня.

– Какое совпадение, – пробормотал он.

Лэй Чжунлянь не до конца понял, какое совпадение Чжу Цзань мог разглядеть в хэнаньском диалекте.

Но Цзюнь Цзюлин знала, почему он так сказал.

А все потому, что она произнесла фразу гогуна.

Когда ее отец давал ему аудиенцию, гогун отвечал ему на хэнаньском диалекте. Тогда отец подшутил над ним, сказав, чтобы тот использовал гуаньхуа, поскольку сам гогун был родом из Нанкина.

Именно тогда гогун и ответил ему той самой фразой: «Хэнаньский диалект изначально и являлся гуаньхуа».

К тому моменту маленькая Цзюлин уже приняла от гогуна засахаренные фрукты и в ее глазах он стал небожителем. Разумеется, она отчетливо запомнила его слова.

Однако в той фразе не крылось ничего особенного. Если гогун произнес ее, это не значило, что и другие не могли повторить ее с точностью до слова.

А уж тем более Цзюнь Инвэнь, чиновник провинции Хэнань.

С таким ответом не могло возникнуть никаких проблем. Вполне логичный и закономерный.

– Как же много чепухи болтают маленькие дети, – протянул Чжу Цзань, уходя от темы. – А с твоими родителями что? Их совсем не волнует то, что ты так здесь бесчинствуешь?

Цзюнь Цзюлин перестала махать веером и оглянулась на Чжу Цзаня.

– Мой отец очень знаменит, ты не слышал о нем? – спросила она.

Чжу Цзань усмехнулся.

– Знаменитых людей полно. Например, я! – сказал он и вдруг замер. Взглянув на Цзюлин, Чжу Цзань словно прозрел и тут же воскликнул: – А, ой…

Как быстро среагировал.

Цзюнь Цзюлин задумалась. Цзюнь Инвэнь и правда был достаточно знаменит. Однако ежегодно умирает слишком много госслужащих, а он считался всего лишь мелким чиновником седьмого ранга.

Для такого человека, как Чжу Цзань, это капля в море.

Но то, как юноша воспринял слово «знаменитый», говорило о том, что он запоминает все с первого раза и почти никогда ни о чем не забывает.

Известно не так уж много ситуаций, при которых чиновника могли бы назвать знаменитым. Так что вспомнить что-нибудь о таком не составило большого труда.

Любой, у кого родился бы такой умный сын, стал бы его чрезмерно баловать. И гогун не был исключением.

– Печально это. – Чжу Цзань с сочувствием взглянул на Цзюлин и продолжил: – Юная госпожа Цзюнь, соболезную.

Она, посмотрев на него, слегка склонила голову в знак вежливости.

В этот же момент повозка остановилась.

– Молодая госпожа, мы на месте, – сообщил Лэй Чжунлянь.

Дождь уже прекратился, но по улице сновало не так много людей. Лэй Чжунлянь вышел вперед и распахнул двери.

Чжу Цзань спрыгнул с повозки и огляделся.

– Открывай лавку! – без раздумий воскликнул он. – Секундочку… Что?..

Чжу Цзань запрокинул голову и посмотрел на вывеску. Голос его оборвался, а лицо застыло.

– Зал Цзюлин, – медленно прочитал он. – Зал… Цзюлин…

Чжу Цзань уставился на табличку и какое-то время не двигался с места.

– Юная госпожа Цзюнь, – раздался чей-то голос со стороны.

Чжу Цзань в ту же секунду обернулся и замер.

Дрожащая старушка с зонтиком в руках подошла к ним и поклонилась Цзюлин, в это время помогавшей Фан Чэнъюю зайти в дом.

– Вы на осмотр? – спросила Цзюлин. – Пожалуйста, входите.

Договорив, она заметила на себе пристальный взгляд Чжу Цзаня.

– Тебя зовут Цзюлин? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Да! – ответила она, развернулась и прошла внутрь.

Старушка с радостью последовала за ней, а Лэй Чжунлянь снял с дверей и окон деревянные щиты, отчего в зале стало светлее и разговоры зазвучали еще оживленнее.

Чжу Цзань продолжал стоять в дверях и глазеть на табличку.

– Цзюлин, – прочитал он еще раз. В его глазах промелькнули смешанные эмоции. Он опустил голову, а затем снова посмотрел в зал. – Сколько ж, твою мать, совпадений.

Глава 42

Хозяйничает в чужом доме

Когда опустились сумерки, Лэй Чжунлянь закончил уборку в зале и запер ворота. По заднему двору распространился сильный аромат.

– Все к столу, – позвала Цзюлин, вынося с кухни два блюда.

После дождя пространство окутывал влажный воздух. Летний вечер дарил чувство спокойствия и радости.

Фан Чэнъюй уже давно сидел за столом на крытой дорожке.

– Как же я голоден! – Он с улыбкой вполлица наблюдал за Цзюнь Цзюлин, расставляющей еду. – Мы ведь даже не обедали.

– Как ты мог так проголодаться, если практически ничего не ешь в принципе? – раздался голос Чжу Цзаня.

Он вышел из комнаты, сел на стул, скрестив ноги, и схватил со стола столовые приборы.

Цзюнь Цзюлин проигнорировала его и снова отправилась на кухню за едой.

– Я ведь совсем еще юн, и у меня растущий организм! – посмотрев на Чжу Цзаня, серьезно ответил Фан Чэнъюй. – У меня большой аппетит, но, конечно, с тобой мне, братец, не сравниться.

– И то верно, – согласился тот и ущипнул Фан Чэнъюя за руку. – Совсем худенький.

Чжу Цзань поставил тушенную в соевом соусе свинину прямо перед Чэнъюем.

– Давай-давай, ешь больше мяса, набирайся сил.

Фан Чэнъюй в нерешительности посмотрел на блюдо перед собой.

– Я очень голоден! – сказал он и, отодвинув мясо, вздохнул. – Но я все еще принимаю лекарства, мне нельзя это есть.

Чжу Цзань улыбнулся и посмотрел на Цзюнь Цзюлин, которая вынесла корзинку с лепешками.

– Ты открыла здесь лечебницу? – спросил он.

– Да, – ответила она. – Я разве не говорила, что собираю лекарственные травы? Я не лгала.

Чжу Цзань схватил лепешку, разорвал ее, положил туда мясо и завернул в рулет.

– Прозвучало так, словно все вокруг лжецы, – хмыкнул он. – Я тоже не врал, я и правда дровосек.

Чжу Цзань откусил свое кулинарное творение и стал жевать, наблюдая, как брови Цзюнь Цзюлин ползут вверх.

Даже с набитым ртом он продолжал что-то говорить.

Цзюлин ничего ему не сказала и позвала Лэй Чжунляня к столу.

Тот взял лепешки, мясо с овощами и отошел трапезничать в другой конец комнаты. Из-за здоровяка Чжу Цзаня места за столом хватило только для Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюя.

Стало очень тесно и шумно. Чжу Цзань, казалось, вообще ни на секунду не затыкался.

– Ты ешь это?! Что это такое? Овощи и зелень?! Ты будто кролика растишь!.. Я имею в виду настоящих кроликов, а не тех самых[17], не пойми меня неправильно… Ха-ха-ха-ха, было бы забавно, если бы ты не о том подумала… Эй! Дружок, а ты знаешь, какое еще значение есть у кроликов? Возмутительно! Как плохо учатся современные дети…

Лэй Чжунлянь больше не мог молча сидеть на месте. Он наспех сунул в рот остатки своей еды, встал и удалился на кухню.

Цзюнь Цзюлин с Фан Чэнъюем закончили трапезу под шутки Чжу Цзаня в привычном для них темпе.

Фан Чэнъюй даже съел на одну миску больше.

Возможно, он так воодушевился из-за того, что смог сам пройтись без костылей, или из-за совета Чжу Цзаня есть побольше, чтобы быстрее окрепнуть.

Казалось, и хозяева, и гость остались всем довольны.

Однако можно ли было их так назвать?..

– Ему подготовить комнату? – шепотом спросил Лэй Чжунлянь у Цзюнь Цзюлин, которая только что зашла на кухню.

На смену сумеркам пришла глубокая ночь. Повсюду загорелись фонари.

Хочет ли молодой господин Чжу распрощаться после нашей случайной встречи? Или планирует задержаться на несколько дней, словно друг, прибывший издалека?

Цзюнь Цзюлин взглянула на Чжу Цзаня, стоявшего на крыльце и с любопытством рассматривавшего лекарственные травы, которые она разложила там сушиться.

– Он все еще не доверяет нам, – ответила Цзюлин. – Когда он убедится, что мы не представляем угрозы, то сам уйдет.

– У него что-то стряслось? – спросил Лэй Чжунлянь.

Лэй Чжунлянь понятия не имел, кто такой этот юноша. Он только услышал от Цзюнь Цзюлин, что его зовут Чжу Цзань, и с тех пор она ничего больше о нем не говорила. А их смертельная схватка закончилась, толком не успев начаться.

Поэтому Лэй Чжунлянь знал только одно – Чжу Цзань влип в неприятности. Но понятия не имел, в какие именно.

Больше всего Лэй Чжунлянь опасался того, что этот человек слишком опасный и неуравновешенный. Его беспокоило, что Чжу Цзань может доставить им лишних хлопот и начать угрожать.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Не переживай, мы тоже ходячее бедствие, – сказала она. – Проблем так много, что проще их игнорировать. Каждый человек несет свое бремя. Так и выходит, что никто не чувствует себя полностью свободным.

Мы тоже ходячее бедствие?

Лэй Чжунлянь задумался. Они и правда попали в беду, но ведь семья Фан сообщила, что все дела улажены.

Ко всеобщему удивлению, скрывавшимся злодеем оказался владелец Сун.

Хотя дела семьи Фан больше не волновали недоброжелателей, Лэй Чжунлянь прожил в семье Фан много лет, и под влиянием всеобщего расположения к владельцу Суну даже он считал того хорошим человеком.

Верно говорят: чужая душа – потемки.

Терпения у него оказалось хоть отбавляй. Сун Юньпин мог до конца жизни продолжать вредить семье Фан.

Но сейчас не стоило думать об этом.

Лэй Чжунлянь вспомнил о письме, которое они недавно получили.

– Старая госпожа просит нас вернуться. Сотрудники денежной лавки Цайчжоу уже все подготовили. Молодая госпожа, когда мы отправляемся? – спросил он.

– К нам все еще едут люди. Сначала дождемся их, – ответила Цзюлин.

Письмо доставили быстро, но группа людей с лошадьми передвигалась довольно медленно. Вместе с письмом семья Фан отправила тщательно отобранную охрану.

Лэй Чжунлянь вовсе не считал методы старой госпожи Фан пустой тратой времени. Все-таки речь шла о единственном наследнике семьи Фан. Кроме того, мужчины этой семьи погибали именно в дороге.

Хотя теперь все знали, что виновник всех бед – это владелец Сун, которого уже поймали, лишняя подстраховка никому не навредила бы.

– Интересно, им удалось выяснить личности тех, кто тогда притворялся разбойником? – не удержался от вопроса Лэй Чжунлянь.

Это не давало ему покоя.

– Узнаем, когда вернемся, – улыбнулась ему Цзюлин. – Обсудим это с глазу на глаз. О преступлении также объявят публично. Все случившееся в прошлом непременно будет раскрыто.

– Понял, – ответил Лэй Чжунлянь.

– Цзюлин! – донесся со стороны голос Фан Чэнъюя.

Она обернулась и увидела, что Чжу Цзань схватил Фан Чэнъюя и куда-то тянул. Чэнъюй казался очень обиженным.

Лэй Чжунлянь тут же насторожился.

Хотя он не очень понимал, почему молодая госпожа остается спокойной в отношении этого человека, ситуация с Фан Чэнъюем была особенной.

– Ты что делаешь? – недовольно бросила Цзюнь Цзюлин и подбежала к ним.

Чжу Цзань с весьма недовольным видом отпустил руку Чэнъюя.

– И правда, как маленький ребенок, чуть что – сразу зовешь кого-то, – проворчал Чжу Цзань. – Как не стыдно.

Цзюнь Цзюлин схватила Фан Чэнъюя за руку и спрятала его за своей спиной.

– А я и есть ребенок! – серьезно заявил Фан Чэнъюй Чжу Цзаню. – Я не в состоянии о себе позаботиться, разумеется, я кого-то да позову. В противном случае я навлеку на себя беду, и это доставит остальным куда больше проблем.

Лицо Чжу Цзаня приняло такое выражение, словно ему демоны померещились.

– Впервые я вижу кого-то, кто так уверенно признает, что он ребенок, – удивленно отметил молодой человек.

Глава 43

Ночные беспокойства

Цзюнь Цзюлин нахмурила брови. Судя по всему, ей не очень понравились его слова.

– Что ты творишь? Он еще не восстановился полностью, хватит издеваться, – прикрикнула она.

– А я разве издевался над ним? – Глаза Чжу Цзаня округлились еще сильнее.

Фан Чэнъюй легонько потряс руку Цзюлин и сказал:

– Братец не издевался надо мной. Он хотел обучить меня какому-то методу укрепления здоровья. Я не был уверен, что мне можно делать такое, поэтому решил спросить тебя.

Чжу Цзань уставился на Фан Чэнъюя.

– Вот же мелочь! Хитрый какой! Я ведь тебя не обижал, так почему ты наговариваешь? – воскликнул он. – А теперь прикидываешься таким хорошеньким! Почему же ведешь себя так, будто обиделся?

– Довольно, – нахмурившись, перебила его Цзюлин и обратилась к Чэнъюю: – Сейчас тебе нельзя этому учиться, за пару дней твое тело не ослабнет. Если так хочется укрепить здоровье, то знай, что от одного-двух дней тренировок толку все равно не будет. Дождемся, когда тебе станет лучше. Я тоже знаю немало способов для укрепления организма.

Фан Чэнъюй широко улыбнулся и кивнул.

– Хорошо! – ответил он и искренне кивнул Чжу Цзаню. – Братец, спасибо тебе большое за доброту, но пока что я не могу начать обучение.

– Идем, пора принимать лекарства и готовиться ко сну, – сказала Цзюлин.

Договорив, она слегка поклонилась Чжу Цзаню. Фан Чэнъюй тоже вежливо распрощался и, с поддержкой Цзюнь Цзюлин, развернулся, чтобы уйти.

– Малыши так рано ложатся спать, – прислонившись к колонне и покачав головой, вздохнул Чжу Цзань. – Пустая трата времени.

Цзюнь Цзюлин с Фан Чэнъюем уже зашли внутрь и не обратили на его слова никакого внимания.

Чжу Цзань повернул голову и увидел Лэй Чжунляня, который, стоя во дворе, следил за ним из темноты.

– Приятель, а ты чего спать не идешь? Не растрачивай жизнь так напрасно! – сказал Чжу Цзань, приподняв брови. – К тому же я знаю, что очень красив, тебе не нужно так пристально на меня смотреть. Еще раз так сделаешь – придется платить.

Этот человек что, страдает от нехватки денег?

Почему он все подряд меряет деньгами?

Он что, связка монет?

Неужели правда так сделает, если дать ему денег? Возьмет и позволит беспрепятственно пялиться на него?

Лэй Чжунлянь не мог отделаться от этих мыслей.

– Естественно!

Чжу Цзань улыбнулся так, словно увидел его насквозь. Покачивающиеся на ночном ветру фонари осветили его белоснежные зубы.

– Я дровосек, я держу свое слово и всегда честен с клиентами. Все, кто хочет на меня посмотреть, должны заплатить, и тогда они могут делать это сколько душе угодно. Не веришь? Сходи и сам все разузнай.

При чем здесь дровосеки?

Неужели теперь дровосеки зарабатывают этим на жизнь?

Да и что такого привлекательного в дровосеках?

И что значит «сходи и разузнай»? Он ведь даже имени своего настоящего не называет…

Этот молодой человек казался легкомысленным, но на самом деле был очень хитер. Как сказала Цзюнь Цзюлин, он хотел узнать о них больше и убедиться, что они никому не выдадут его местоположение.

Дождемся, когда он успокоится и уйдет.

Надо просто подождать.

Лэй Чжунлянь вытянул руку и указал на комнату.

– Гостевая вон там, – глухо бросил он и, не дожидаясь ответа Чжу Цзаня, опустил голову и поспешил в другую комнату.

Лэй Чжунлянь спал в гостиной и не охранял спальню Фан Чэнъюя и Цзюнь Цзюлин. Она объяснила, что место, где они спят, опасно и в случае, если Лэй Чжунляня ранят, ей не удастся его спасти.

Хотя Лэй Чжунлянь не осознавал степень опасности в полной мере, он понимал, что она не лжет. С тех пор, как они покинули дом, Цзюнь Цзюлин не отходила от Фан Чэнъюя ни на шаг и всегда оставалась рядом.

Охранником был не столько Лэй Чжунлянь, сколько сама Цзюнь Цзюлин.

Была бы она настолько в себе уверена, если бы не держала в голове уже готовый план?

Лэй Чжунлянь перевернулся в кровати.

Однако… почему Цзюнь Цзюлин сказала, что, несмотря на кучу проблем Чжу Цзаня и наших собственных, нам не о чем беспокоиться? Значит ли это, что его неприятности – к лучшему?

А у нас самих тогда какие проблемы?

Все это немного озадачило Лэй Чжунляня. Он покачал головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Пусть мужчина многого не осознавал, зато хорошо понимал другие слова, сказанные ею: «Не волнуйся».

Лэй Чжунлянь снова перевернулся на другой бок, закрыл глаза и спокойно уснул.

Посреди глубокой ночи раздался внезапный хлопок, а следом – недовольный мужской голос. Очевидно, их гость ворочался в соседней комнате.

Лэй Чжунлянь глаз открывать не стал, и вскоре шум прекратился. Время от времени жужжали насекомые, но в целом обстановка оставалась спокойной.

Ночь накрыла пеленой всю землю. Но оставались в этих потемках те, кто глаз не смыкал вовсе.

На другом конце города до сих пор горели фонари. Посреди этой короткой ночи они выглядели особенно одиноко.

Там располагался ночной ларек с закусками. В основном, чтобы отдохнуть и утолить голод, туда захаживали сторожа, отбивавшие ночную стражу, и солдаты, патрулировавшие город. Кушанья там подавали самые простенькие: в одном котелке – овощной суп, в другом – лапша со свининой и бараниной. В ночи бурлящие готовые блюда источали особенно соблазнительный аромат.

В это время ларек охранял всего лишь один худощавый с виду мужчина. Он, склонив голову, сидел возле очага и дремал.

К нему подошли два веселящихся сторожа и поздоровались так, словно делали это каждый день.

– Старик Тянь, нам как обычно, – сказал один из них.

Другой поставил свой барабан для отбивания ночных страж на стол и взмахнул рукавами.

– …Ты лично слышал, что сказал тот дровосек? – он продолжил не оконченный до этого разговор.

Не успел он задать вопрос, как порывом нахлынул ветер и чья-то рука сжала его плечо.

– Лао-Тянь, что ты… – с недовольством начал сторож, поворачивая голову. Но договорить не успел: теперь рука схватила его за горло.

– Ты… кто ты? – запинаясь, выкрикнул другой.

Фонари на навесе осветили человека из ларька. Им оказался совсем не тот овдовевший старик с добрейшим лицом, которого они знали.

Настолько добрым и обычным, что среди толпы его не запомнишь и очень вскоре забудешь.

– Какой еще дровосек? – спросил незнакомец.

Сторожа тут же пришли в себя.

– Кто ты такой?

– Чего ты задумал?

– А старик Тянь?..

– Убит.

Они пронзительно закричали и принялись размахивать руками.

Однако мужчина прижал их к столу одной лишь рукой. Подобное телодвижение даже под покровом ночи не могло не привлечь внимания. Ночной патруль как раз проходил неподалеку. Солдаты тут же окружили нападавшего и выставили оружие.

– Кто ты такой? – выкрикнул главный солдат.

Мужчина слегка наклонился вбок, поднял руку и обернулся к ним.

– Я выполняю задание, – спокойно ответил он.

Выполняет задание?

Солдаты остолбенели. Их взгляды устремились на пояс мужчины, откуда торчал меч Сючунь[18]. Выражения лиц у них резко изменились.

– Так это господин, – почтительно произнес солдат, продолжая озадаченно смотреть на мужчину. – Зрение уже подводит, совсем не узнал…

Если бы это оказался человек из местных подразделений Цзиньи-вэй, его бы точно узнали. Но перед ними оказался незнакомец.

– Из столицы, – сообщил мужчина, поднимая ногу на табурет.

От такого движения его одежды слегка распахнулись, обнажив висевший на поясе пропускной жетон.

Главный солдат внимательно присмотрелся и сразу же отступил назад.

– Не смеем мешать господину, – выпрямившись, отчеканил он.

Едва он закончил фразу, как солдаты убрали мечи и со скоростью ветра умчались прочь.

Все это время мужчина продолжал удерживать двух ночных сторожей. Они даже не успели пискнуть, как снова остались один на один с этим человеком.

Хотя во время разговора незнакомца с солдатами эти двое услышали, кто он такой, теперь они заметили и меч Сючунь, и пропускной жетон. Сторожа не смогли разглядеть, что там написано, но меч узнали. Именно поэтому они больше не осмеливались кричать.

О предки! За что нам это все?

Их тела обмякли, и они уже готовы были расплакаться.

– Я просто задам вопрос, а ты ответишь, – спокойным тоном проговорил мужчина. – Какой еще дровосек?

Дровосек?

Ночные сторожа пришли в смятение.

– Господин ищет дровосека? – заикаясь, спросил один из них. – Все они живут за городом, приезжают на рассвете и продают дрова.

– Не объявлялся ли здесь чужак, называющий себя дровосеком? – неторопливо спросил мужчина, пристально рассматривая их.

Глава 44

Другой тип дровосеков

Чужак, называющий себя дровосеком? И как это понимать?

– Господин, на улицу мы выходим только ночью, поэтому с дровосеками не знакомы, но завтра мы непременно все выясним! – запинаясь, ответил один их них.

– Дрова продают только они, так что мы точно все разузнаем, – поспешно откликнулся другой.

Мужчина задумчиво посмотрел на них и ничего не ответил.

– Господин сотник![19]

Из темноты донеслись звуки шагов, и уже через секунду подбежали четверо человек.

Заметив их, мужчина ослабил хватку.

Двое сторожей в тот же момент, дрожа, прижались друг к другу.

– В чем дело? – спросил он, глядя на подошедших людей.

Четверо мужчин покачали головами.

– Его и след простыл, – сообщили они.

«Они правда кого-то ищут? – Сторожа затряслись сильнее. – Дровосека? Как дровосек умудрился спровоцировать Цзиньи-вэй?»

Поймав на себе ледяной взгляд, задумавшиеся сторожа тут же застыли.

К счастью, мужчина всего лишь махнул рукой.

Сторожей пощадили. Только что подошедшие люди походили на самых обычных горожан и не выглядели такими пугающими, какими могли бы быть члены Цзиньи-вэй. Напротив, они казались очень добродушными и совершенно не привлекали внимания, даже одежду носили совсем не броскую.

Но, зная, кто они, сторожа не осмеливались относиться к ним как к обычным людям.

Эти двое даже не вспомнили про свои барабаны и умчались куда глаза глядят.

– Господин, вы что-нибудь нашли? – спросил один из мужчин.

Сотник уставился во тьму.

– Я уже два дня готовлю здесь еду и не обнаружил ничего стоящего, – ответил он и сделал небольшую паузу. – Но неужели вы думаете, что он стал бы рубить дрова и продавать их?

Сказав это, мужчина улыбнулся.

– Он оказался еще и дровосеком.

– Вспомнил!

Пройдя несколько улиц, один из сторожей вдруг осознал, что забыл свой барабан. Помимо этого, ему в голову пришло еще кое-что.

– Знаю я одного своеобразного дровосека.

Его товарищ пришел в недоумение.

– А что, дровосеки бывают какими-то разными? – не задумываясь, спросил он.

Вопрос прозвучал несколько странно.

– Сами по себе дровосеки совершенно одинаковые, однако дрова бывают разные, а с ними, соответственно, и дровосеки, – многозначительно произнес другой сторож. – Ты, вероятно, забыл. На Севере Великой пустыни[20] использовали дрова не из дерева, а из людей! Так и появился новый тип дровосеков.

– Может, это дровосек с озера Шуби? – внезапно спросил первый, и его лицо тут же стало серьезным. – Как в легенде[21].

Легенда.

Давным-давно, еще до падения Великой династии, существовала группа свирепых солдат, которые находили забавным убивать степных разбойников. Называли они себя дровосеками. Одним из сильнейших считался тот, что был родом с озера Шуби.

Все эти истории считались давно забытыми, пока гогун не вторгся на северные земли. Воины вспомнили там своих доблестных предков, и в связи с этим был сформирован отряд дровосеков.

Они частенько отправлялись на территорию цзиньцев с целью уничтожить их армию. Делали они это так же, как их предки, и называли это рубкой дров, а себя – дровосеками.

Отряд этот отличался невероятной отвагой, и это очень злило цзиньцев. Но самое важное – личности этих людей оставались загадкой. Они не были воинами Великой династии Чжоу, и никто не понимал, что это за люди. Они появлялись незаметно и так же исчезали.

– Однажды цзиньцы пообещали награду за поимку отряда дровосеков. И даже ловить их по-настоящему не пришлось бы. Достаточно было описать внешность этих людей, и тебе сразу выдали бы награду, – рассказывал один из сторожей.

– Все настолько сурово? – воскликнул другой и тут же прикрыл рот рукой.

Сторожа с особой осторожностью шли по узкому переулку.

– Еще бы! Позже один из дровосеков нашел чиновника цзиньцев, который обнародовал деловые бумаги. Тогда дровосек сказал ему: «Хочешь увидеть меня? За это нужно заплатить. Дашь мне денег, и любуйся сколько душе угодно», – продолжал шептать сторож, представляя в потемках очертания дровосека.

– А что случилось потом? – напряженно и взволнованно спросил другой, кусая пальцы.

– Позже дровосек отрубил тому чиновнику голову. – Сторож внезапно взмахнул рукой у шеи своего товарища.

Тот вскрикнул от испуга.

Этот вопль звучал особенно ужасающе посреди ночи. Сторож-рассказчик и сам взвизгнул. В ту же секунду в переулке загорелись огни и раздались голоса.

Сторожа рванули прочь.

– Ты до смерти меня напугал!

– Какой ты трусливый.

– Так что потом произошло?

– Дровосек повесил голову чиновника на лошадь. Еще, по слухам, он доставал ее и носил по комнатам, приговаривая: «Сказано – сделано, нужно быть честным со своими клиентами. Даете нужную сумму – и смотрите сколько душе угодно».

– Страх-то какой! Но, получается, эти дровосеки не были воинами? Они ведь все делали во благо Великой династии Чжоу, так почему же их хотели поймать?

– Скорее всего, потому, что эти дровосеки не хотели подчиняться и не слушали приказов свыше, а также много самовольничали.

– Ох, ладно, не будем об этом, не наше это дело. Пошли.

Ночь снова погрузилась в безмолвие.

Из кухонного очага достали котел и вычерпнули оттуда бурлящий суп.

Самый обычный и ласковый с виду мужчина вел себя как настоящий хозяин лавки, уверенно расставляя миски супа перед сидящими напротив четырьмя посетителями.

Все четверо сидели прямо и вели себя как дети, ожидающие, когда старшие раздадут им еду.

– Господин сотник, не хотите проверить всех этих дровосеков? – спросил один из них.

Мужчина, которого звали господином, поставил котел на место, снял с пояса полотенце и вытер руки. Делал он это так умело, словно всю жизнь занимался приготовлением пищи.

– Можно и проверить, – согласился он. – Но пусть это делают местные члены Цзиньи-вэй, нам нужно продолжать двигаться на юг.

С этими словами он протянул руки к столу.

– В Хуайцине выросло число наших людей.

Один из мужчин попробовал суп, но тот оказался настолько острым, что бедолагу чуть не стошнило.

– Скоро уже июнь, а мы до сих пор не поймали этого негодника. Я и в самом деле хочу отправить его в качестве свадебного подарка, – бросил он, высунув язык.

– Шутишь, что ли? И что господину делать с таким подарком? – дружелюбно уточнил сотник. – Тем более господин с ним даже не знаком.

Четверо мужчин замолчали и взяли свои миски супа.

– Но почему командующий захотел, чтобы мы отправились на юг наводить справки? – спросил один из них, опуская миску. – Этот дровосек, должно быть, уже сбежал, так почему же юг? Разве он таким образом не загоняет себя в ловушку?

Сотник покачал головой.

– Господин никогда не ошибается, – ответил он. – Так и поступим.

Больше они не разговаривали. Молча доев суп, мужчины встали и ушли, а господин сотник ловко собрал столовые приборы. Напевая под нос мелодию, он вымыл посуду, насухо все вытер и убрал чаши в ящик. После он потушил огонь в очаге и, сложив руки за спиной, неторопливо ушел.

На рассвете четверо мужчин осторожно выглянули в окно комнаты на постоялом дворе.

– Это правда странно, откуда здесь так много людей Цзиньи-вэй? – прошептал один из них.

– Сколько бы их ни было, они делают свою работу, а мы – свою. Не будем вмешиваться, – ответил другой.

Едва он сказал это, товарищ ударил его по лбу.

– Что значит не будем вмешиваться? Наша работа что, такая честная и праведная? – Он округлил глаза. – Если мы так поступим, то станем легкой мишенью для Цзиньи-вэй. Они постоянно делают много шума из ничего. Лучше уж привлечем внимание какой-нибудь мелочью, чем обратим на себя взор господина из-за какой-нибудь крупной проблемы.

Мужчина сконфуженно втянул голову.

– Тогда что нам делать? – снова прошептал он. – И заметит ли это паралитик из семьи Фан?

Мужчины заперли окна и уставились на него.

– Какая разница, он ведь не сможет прятаться в Жунане вечно, – отозвался их лидер и на мгновение задумался. – Доложите господину, что план изменился и мы будем ждать распоряжений.

Глава 45

Как удивительна повседневная жизнь

Утро началось с громкого ворчания во дворе.

Закончив уборку в прихожей, Лэй Чжунлянь вышел и заметил Чжу Цзаня, который, сидя на корточках возле дерева с ямой, яростно чистил зубы ивовой веточкой. Теперь эта веточка больше напоминала веник.

– Завтрак уже готов? – спросил он с набитым водой ртом, оглядываясь на суетившуюся на кухне Цзюлин.

Цзюнь Цзюлин вышла, держа блюда с едой, и позвала Фан Чэнъюя.

Чжу Цзань умылся и в два шага добрался до стола.

– Этот ребенок до сих пор спит? – спросил он с каменным лицом. – Как возмутительно!

– Он слишком устал прошлым вечером, – пояснила Цзюлин, расставляя кушанья на столе. Она подняла голову и заметила странное выражение на лице Чжу Цзаня.

– Что такое? – спросила она.

Достигнув десятилетнего возраста, Цзюлин перестала быть очаровательной принцессой. Обо всех повседневных вещах ей приходилось заботиться самой, и неважно, были то путешествия или сон под открытым небом. Если требовалось идти – она шла, если спать – засыпала моментально. И в любой ситуации ей легко удавалось поддерживать опрятный внешний вид.

Не бывало такого, чтобы она одевалась неряшливо. За исключением случаев, когда того требовали обстоятельства.

Чжу Цзань потер подбородок.

– Твой маленький муженек ужасно устал? – переспросил он, указывая на комнату.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Ну да, какие-то проблемы? – нахмурилась она.

Чжу Цзань снова коснулся своего подбородка.

– Я спрошу о другом, – сказал он, глядя на нее. – Как ты меня узнала?

– Я дочь Цзюнь Инвэня, бывшего главы Фунина. Я выросла там вместе со своим отцом. Наш город находился под покровительством гогуна. Однажды гогун прибыл в Фунин для патрулирования, и маленькой мне посчастливилось увидеть издалека его сына, который был изящен, красив и к тому же держался достойно. Как такое забыть? – мягко ответила Цзюлин, глядя на Чжу Цзаня.

Цзюнь Чжэньчжэнь была очень красива. Она становилась самим очарованием, когда говорила таким мягким и нежным голосом.

Чжу Цзань серьезно уставился на нее.

Искренние взгляды этих двоих показались Лэй Чжунляню настолько красивыми в лучах восходящего солнца, что он вмиг забыл о возникшем недавно конфузе.

– Понял, – внезапно ответил Чжу Цзань, словно разобрался в проблеме, которая терзала его долгое время. – А ты не застенчивая.

Любой девушке во время выражения своих чувств к мужчине следовало бы вести себя скромнее.

Но, разумеется, она поступала иначе и вовсе не притворялась.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась Чжу Цзаню, склонила голову и продолжила расставлять столовые приборы.

– Она тоже не такая, – внезапно проворчал себе под нос Чжу Цзань.

Рука Цзюнь Цзюлин замерла.

– Кто? – спросила она, подняв голову.

Чжу Цзань оскалился в улыбке.

– Моя жена, – ответил он.

Жена.

Он женат?

Скорее всего, это она попросту забыла. Цзюлин ведь долгое время не появлялась дома, а потом вернулась к родителям и вышла замуж. Она собственными-то делами не занималась, а на заботы других уж тем более внимания не обращала.

Чжу Цзань был практически одного возраста с двенадцатым дядюшкой императора. То есть на три-четыре года старше ее самой, и это значило, что сейчас ему около двадцати одного – двадцати двух лет. В таком возрасте давно пора бы жениться и обзавестись детьми.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Да ладно, не ты ли только что говорила, что восхищаешься мною? – подшучивал Чжу Цзань, постукивая по столу. – Разве то, что объект твоего обожания женат, не разбивает тебе сердце?

– Я тобой не восхищаюсь, – парировала Цзюлин, взглянув на него.

Чжу Цзань указал на нее пальцем.

– Ну уж нет, не обманывай себя, – сказал он. – Разве ты бы запомнила меня, будь я тебе безразличен?

– Но ведь необязательно при этом восхищаться! – озадаченно выпалила она. – Я не забыла тебя только потому, что ты весьма талантлив.

Чжу Цзань остолбенел и, быстро моргая, уставился на нее.

– Верно, такое возможно, – согласился он.

– Гогун тоже произвел на меня незабываемое впечатление, – продолжила Цзюлин. – Так что ты, молодой господин, не думай, что я…

Чжу Цзань поднял руку.

– Стоять, – холодно бросил он. – Это звучит слишком неловко.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась, и в тот же момент за дверью послышались шаги.

– Цзюлин! – крикнул Фан Чэнъюй, неторопливо шагая вперед.

Она подбежала к нему, чтобы взять за руки.

Чжу Цзань выдохнул.

– Ну, раз у тебя нет никаких непристойных намерений в отношении меня, я могу быть спокоен, – улыбнулся он. – Так что отныне мне будет гораздо комфортнее с собой.

Лэй Чжунлянь вздохнул.

Как долго он собирается таскаться за нами? День уже испорчен.

После трапезы и небольшой уборки Зал Цзюлин снова открыл свои двери.

Чжу Цзань опешил, заметив ожидавшую за дверью толпу.

– Почему здесь так много людей? Они же не хотят разгромить тут все? – спросил он. – На вас, малявок, точно можно положиться?

Не успел он договорить, как послышались голоса.

– Юная госпожа Цзюнь.

– Юная госпожа Цзюнь!

Все пришедшие горячо поприветствовали ее. Первый в очереди сел за стол для осмотра, а остальные расселись по скамейкам в зале и ожидали своей.

– Юная госпожа Цзюнь, могу ли я получить лекарство? – почтенно спрашивали старики и старушки.

Лэй Чжунлянь тотчас же исполнял их просьбы.

– Проходите сюда, – говорил он.

Сотрудник, что сидел возле аптечного шкафа, подготавливал лекарства, а Лэй Чжунлянь помогал все упаковать.

Фан Чэнъюй располагался за столом позади Цзюнь Цзюлин. Его рабочее место занимали расчетные книги, свитки, кисти, тушь и тушечница. Чэнъюй изучал бумаги, время от времени посматривая на сидевшую впереди Цзюлин.

Зал постоянно находился в движении. В отличие от посетителей прочих лечебниц, мрачных и унылых, здешние пребывали в отличном настроении, чувствовали себя свободно и непринужденно.

Чжу Цзань обратил внимание на старушек, которые, возвращаясь с покупками, зашли отдохнуть. Утята и цыплята разбежались из их корзинок, а старушки, перешептываясь и смеясь, ловили их и возвращали обратно.

– Что тут творится? И это лечебница? – с изумлением вопрошал он.

– Сразу видно, что братец не местный, – отметила старушка из очереди, услышавшая его вопрос.

– Неужели это так очевидно? – спросил Чжу Цзань, подняв брови.

– Зал Цзюлин всегда был таким. Сначала всем заправлял дедушка юной госпожи Цзюнь, но обстановка была такой же. Все, кто проживал неподалеку, любили приходить сюда посидеть, – радостно объяснила старушка, предавшись воспоминаниям. – Старый господин покинул этот мир, и я думала, что Залу Цзюлин тоже придет конец. Но все вернулось на круги своя, юная госпожа Цзюнь приехала, и Зал Цзюлин снова открыл свои двери.

Чжу Цзань опять вскинул брови и ничего не ответил.

Но, понаблюдав за происходящим в Зале Цзюлин какое-то время, он кое-что понял.

– Погодите-ка. – Он вышел вперед и с серьезным видом схватил Лэй Чжунляня за руку. – Ты забыл получить оплату.

Лэй Чжунлянь посмотрел на него.

– В этом месяце мы денег не берем, – объяснил он.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Чжу Цзань.

Лэй Чжунлянь перевел взгляд на Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюя.

– Молодой господин с молодой госпожой заявили, что Зал Цзюлин возобновляет работу и что в знак уважения к старшему поколению в первый месяц мы станем принимать и лечить всех бесплатно.

– Вот дела, – хмыкнул Чжу Цзань, глядя на Цзюлин и Чэнъюя.

Почувствовав на себе его взгляд, Фан Чэнъюй обернулся и улыбнулся ему.

– Да это же просто смешно! – Негодующий Чжу Цзань направился в его сторону. – Эй, вы вообще отдаете себе отчет в том, что делаете?

– Отдаем, – серьезно ответил Фан Чэнъюй.

Цзюнь Цзюлин, не обращая на Чжу Цзаня внимания, молча выписывала рецепт пациенту.

– Лечить вашу болезнь нужно не торопясь, принимайте женьшень в течение месяца, – сказала она.

Женьшень!

Один месяц!

Чжу Цзань перекинул руку через плечо Цзюлин и перехватил ее кисть.

– Просто есть его?! – воскликнул он.

Старик, что сидел за столом, тоже перепугался.

– Это слишком дорого, чересчур дорого! Я не могу себе это позволить, – сказал он дрожащим голосом.

– Но я прошу вас, – произнесла Цзюлин.

Старик вытер слезы.

– Я понимаю, что юная госпожа просит, но не могу же я принимать его всю жизнь! Я совершенно небогатый человек, но умудрился подцепить болезнь богачей… – У него перехватывало дыхание.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Не нужно принимать его всю жизнь, всего лишь один месяц, – объяснила она. – С помощью этого лекарства вы поправитесь, обещаю вам.

С этими словами Цзюнь Цзюлин с силой потянула кисть, но Чжу Цзань не выпускал ее.

– Не мешай мне работать, ладно? – с безысходностью попросила она.

– Ты осматриваешь больных? – прошептал Чжу Цзань. – Ты же только вред наносишь!

Цзюнь Цзюлин ударила его локтем в живот.

Чжу Цзань такого не ожидал, поэтому резко отступил назад и ослабил хватку.

Наконец, Цзюлин спокойно записала рецепт.

Чжу Цзань нахмурился и собрался что-то сказать, как вдруг кто-то ткнул его в спину кистью.

– Да чего? – выпалил он, повернувшись и посмотрев на Фан Чэнъюя. – Руки не распускай!

Глава 46

Предложение умного человека

Этот человек тревожился и вел себя как незамужняя девушка всякий раз, когда кто-то к нему прикасался.

Лэй Чжунляню стало за него стыдно.

Фан Чэнъюй тоже смутился, посмотрев на Чжу Цзаня, и застенчиво улыбнулся.

– Волноваться незачем, деньги у нас есть, – серьезно сообщил он, указывая на расчетную книгу. – Вот, взгляни на наши расходы.

Чжу Цзань посмотрел в книгу. От трех иероглифов «Дэшэнчан» у него глаза на лоб полезли.

– А-а-а! – протянул он, и его взгляд снова скользнул по Фан Чэнъюю и Цзюнь Цзюлин. – Ничего себе, и правда богатые!

Он, казалось, слегка расстроился.

– Но даже будучи при деньгах, вы не можете вот так выбрасывать их на ветер!

Фан Чэнъюй мягко улыбнулся.

– Не соглашусь, – возразил он. – Счастья за деньги не купишь, однако сейчас наши траты как раз приносят людям радость. Мы счастливы, раз остальные довольны. Оно того стоит.

Чжу Цзань странно посмотрел на него.

– Образ мышления богачей и в самом деле весьма своеобразный, – заключил он.

Фан Чэнъюй застенчиво улыбнулся.

– Не утрируй. Ты, вероятно, просто не встречал таких богачей, как мы. Чем больше в жизни повидаешь, тем реже тебя будет что-то удивлять, – серьезно сказал он.

Чжу Цзань снова нахмурился.

– Может, я просто навыдумывал лишнего, – начал он, глядя на Чэнъюя, – но мне всякий раз кажется, что ты, малявка, меня оскорбляешь.

Чжу Цзань целыми днями только и делал, что наблюдал за бесконечной вереницей людей, стоя у колонны, и цокал языком.

Однажды после захода солнца, когда все посетители разошлись, Чжу Цзань с серьезным лицом подошел к Цзюнь Цзюлин.

– Мне кажется, то, что ты делаешь, в корне неправильно, – заявил он. – Ты только вредишь людям.

Он уже несколько дней наводил справки о прошлом Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюя. Разумеется, Чжу Цзань разузнал и о битве между ними и толстяком из семьи Янь.

Цзюнь Цзюлин, не поднимая на него взгляда, приводила в порядок стол.

– Ошибаешься. Я делаю все во благо и получаю от этого выгоду, – ответила она. – Мой Зал Цзюлин снова прославился и приносит людям пользу. Это хорошо для тебя, для меня и для всех остальных.

– Ты ведь не собиралась противостоять семье Янь, просто хотела прославить свой Зал Цзюлин, – продолжил Чжу Цзань. – Рано или поздно тебе удалось бы добиться этого благодаря навыкам врачевания, так зачем тратить столько денег?

Да, рано или поздно этого можно было бы добиться. Но у меня не было на это времени! Его катастрофически не хватало.

Теперь же, заработав денег, я должна выиграть время.

Цзюнь Цзюлин подняла голову.

– Потому что у меня есть деньги, – ответила она. – А если они есть, то вполне естественно тратить их на свое усмотрение. Почему ты так много думаешь об этом?

Не успел Чжу Цзань возразить, как Фан Чэнъюй, опираясь на стол, поднялся.

– Цзюлин, не говори так, – произнес он. – Ты рассуждаешь так, потому что богата. Далеко не все могут мыслить так же.

Чэнъюй снова взглянул на Чжу Цзаня.

– На самом деле мы просто хотим сделать хоть что-то для семьи Цзюнь. Все-таки Зал Цзюлин – заслуга предков семьи Цзюнь, и нам хочется, чтобы народ помнил об этом. Так уж вышло, что у нас есть деньги, вот мы и стараемся делать добро. Не забивай себе голову.

Чжу Цзань закатил глаза.

– И это я забиваю себе голову? – бросил он. – Много думаешь здесь только ты.

Фан Чэнъюй лишь мягко улыбнулся и не стал с ним спорить.

– Раз уж вы так богаты и спокойно разбрасываетесь деньгами, хотя бы вкладывайте в это смысл, – внезапно заявил Чжу Цзань, коснувшись подбородка. – Давайте заключим сделку.

Цзюнь Цзюлин с Фан Чэнъюем уставились на него.

– Что за сделка? – спросил Фан Чэнъюй и продолжил, не дожидаясь ответа: – Братец, не нужны нам никакие сделки. Если тебе что-то надо, просто скажи. Ты ведь все-таки благодетель Зала Цзюлин.

Чжу Цзань сухо рассмеялся.

– Не пытайтесь шантажировать меня тем, что я вас спас, – сказал он.

«Да почему сразу шантажировать?» – подумал Лэй Чжунлянь, но на сей раз просто взглянул на дверь и не стал смотреть на Чжу Цзаня.

– А почему вы держите двери открытыми? – снова подал голос Чжу Цзань. – Обычно в это время вы уже закрываетесь.

«Да сколько можно спрашивать «почему»? Этот человек делает это чаще, чем я сам», – подумал Лэй Чжунлянь.

– Неужели вы кого-то ждете? – спросил Чжу Цзань, сжав кулаки. – Давайте сделаем так – вы мне заплатите, а я сопровожу вас до дома.

Как он узнал, что нам пора возвращаться?!

И почему мы должны просить его о сопровождении?

Все трое уставились на него.

Чжу Цзань приподнял брови.

– Удивлены? – продолжил он. – Вы уехали, чтобы избежать какой-то надвигавшейся бури. Прошел уже месяц, и все проблемы решены. Разумеется, пора возвращаться домой. Дэшэнчан уже подготовил здесь людей, однако ваша семья направила к вам дополнительную охрану, чтобы вы успешно вернулись и не нарвались на очередные неприятности в столь длинной дороге. Противник ваш безжалостен, поэтому вам и требуется такой сопровождающий, как я! Разве это не очевидно?

Не очевидно? А почему это должно быть очевидно?

Лэй Чжунлянь смотрел на него и не знал, что и думать.

Чжу Цзань окинул взглядом их лица и хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно же, я ведь и сам очень умен! – рассмеялся он. – Ну ничего, вы просто еще не встречали такого гениального человека, как я!

Фан Чэнъюй улыбался, но молчал.

– Дэшэнчан обо всем осведомлен, – сказала Цзюлин, выходя за дверь.

Разумеется, вести о поимке предателя семьи Фан не разошлись по всему Жунаню. Но Дэшэнчан принадлежал семье Фан, а с разоблачением владельца Суна определенно начались бы и замены работников. Поэтому обо всех деталях следовало сообщать своевременно.

Естественно, Дэшэнчан знал всю подоплеку, однако этот факт оставался известен далеко не всем. Это совершенно не было тем, о чем Чжу Цзань мог бы случайно где-то услышать.

Поэтому он и правда оказался невероятен.

– Братец, ты потрясающий! – искренне воскликнул Фан Чэнъюй. – Я в самом деле никогда не встречал такого одаренного человека, как ты!

Чжу Цзань громко засмеялся.

– Ну-ну, не стоит! Ты еще так молод, это лишь первое твое путешествие, – сказал он, похлопав Фан Чэнъюя по плечу. – В будущем, когда сможешь чаще выходить из дому, встретишь на своем пути стольких людей…

Он снова рассмеялся.

– Но много умных людей все равно не встретишь, потому что таких, как я, днем с огнем не сыщешь!

Такие, как ты, и в самом деле большая редкость.

Лэй Чжунлянь больше не мог это слушать и вышел следом за Цзюнь Цзюлин.

– Молодая госпожа! – Его глаза загорелись, и он вытянул руку. – Они идут!

С погруженной в ночную мглу улицы вышла утомленная толпа. Шедший впереди мужчина поднял бамбуковую шляпу и огляделся.

– О! Молодая госпожа! – не сдерживая радости, выкрикнул он.

– Управляющий Гао, – с улыбкой поприветствовала его Цзюнь Цзюлин, переступив порог.

– Молодая госпожа, вас так легко оказалось найти, – рассмеялся управляющий Гао. – Даже не пришлось просить сотрудников денежной лавки указать нам путь. Не успели мы пересечь границу города, как тут же услышали про Зал Цзюлин. Жители с охотой проводили нас.

Цзюнь Цзюлин слушала его с улыбкой.

– Управляющий Гао, ты здесь! – выходя наружу, воскликнул Фан Чэнъюй.

Он шел медленно и даже не полностью переступил порог. Одна нога ступила наружу, а другая осталась внутри. Чэнъюй рассматривал всех, опираясь на двери.

Когда управляющий Гао заметил Чэнъюя, улыбка застыла на его лице. Через мгновение мужчина свалился на землю.

Это заставило всех вскрикнуть. Не успели они успокоиться, как управляющий Гао буквально вскарабкался на ноги и, спотыкаясь, бросился к Фан Чэнъюю.

– Молодой господин, молодой господин! – закричал он и, подбежав к Чэнъюю, упал на колени и ухватился за края его одежды. – Небеса очнулись, наконец вы здоровы!

Он протянул руки к небу и громко заплакал.

– О боги!

Стоявший в дверях Чжу Цзань выглядел ошарашенным.

– Это уже перебор! Сколько денег вы заплатили, чтобы разыграть такую сцену?

Глава 47

Не следует тратить время впустую

Управляющий Гао не замолкал вплоть до наступления ночи.

Он сидел во дворе, его взгляд все время оставался прикован к Фан Чэнъюю, а в глазах стояли слезы.

– Хотя я слышал, что молодой господин идет на поправку, но… – Он закрыл лицо руками и шмыгнул носом. – Увиденное собственными глазами совершенно отличается от того, что я себе представлял.

– Насколько же тогда молодой господин несчастен в твоем представлении? – спросил кто-то, разрушив грустную, но теплую атмосферу.

Управляющий Гао бросил взгляд на молодого человека, который сидел на крыльце, закинув ногу на ногу. Он заметил этого незнакомца сразу, едва прошел через двери. Юноша вовсе не походил ни на одного из сотрудников денежной лавки Жунаня.

Но молодая госпожа ничего не сказала, а он не стал спрашивать.

– Какое же это горе, это самое настоящее счастье! Такого я даже представить себе не мог! – тихо произнес управляющий Гао, утирая слезы. – Как же это прекрасно! Мне следует заранее подготовить всех в доме, чтобы старая госпожа с госпожой не слишком перепугались.

– Как дела у бабушки, мамы и сестер? – мягко спросил Фан Чэнъюй.

Управляющий Гао кивнул.

– Они в порядке. Ждут, когда же вы с молодой госпожой наконец вернетесь, – радостно ответил он. – Вы не знаете, но дома…

Его вдруг перебил чей-то кашель.

– Не говори ничего о семейных делах. Сам же сказал, что реальность отличается от воображения, – бросил Чжу Цзань и поднялся. – Лучше вернемся и увидим все собственными глазами.

Он сделал несколько шагов.

– Давайте для начала обсудим, когда будем выдвигаться. У меня, знаете ли, тоже полно дел.

Да что это, в конце концов, за человек? Ведет себя слишком дерзко. Что у него за манеры? Как у господина!

И… он старше юной госпожи Цзюнь?

Управляющий Гао с удивлением уставился на него.

Юношу должны были бы представить в самом начале, однако никто из присутствующих во дворе не посчитал нужным это сделать.

Лэй Чжунлянь понятия не имел, что сказать. Фан Чэнъюй не очень-то любил брать на себя инициативу, а Цзюнь Цзюлин просто не хотела этого делать, потому что не видела острой необходимости.

Чжу Цзань, не дожидаясь вопроса от управляющего Гао, заговорил первым.

– Полагаю, тебе интересно, кто я такой. Позволь представиться, – произнес он и указал на сидевшую рядом Цзюнь Цзюлин. – Я – спаситель вашей молодой госпожи!

Спаситель?

Управляющий Гао перепугался.

Он спас ей жизнь? Неужели в дороге что-то все-таки угрожало им? В письме об этом не было ни слова. Выходит, они сообщали только хорошие новости и утаивали все плохое. Так что же за опасность? Их ранили? Бедные, бедные молодой господин с молодой госпожой! Что же им пришлось пережить…

Изменившись в лице, управляющий Гао собрался что-то ответить, но Чжу Цзань остановил его.

– Не реви, перейду сразу к делу. У меня не так много времени, чтобы впустую его растрачивать, – заявил он. – За спасение мне уже заплатили, и вспоминать об этом нет никакого смысла. Давайте лучше поговорим о моей награде за сопровождение вас домой.

Награда? Деньги?

Управляющий Гао уставился на него. Он не до конца понимал, что происходит. Но, услышав о деньгах, тут же среагировал – все-таки мужчина долгое время работал в денежной лавке.

– И сколько ты стоишь? – спросил он.

Вопрос прозвучал так, словно речь шла не о человеке, а о товарном грузе.

Говорить так с тем, кто жаждал крови, было недопустимо – он мог взять и начать убивать всех без разбору.

Однако Чжу Цзань не собирался никого убивать, он просто улыбался.

– А стою я очень много, – с гордостью и радостью объявил он.

Жужжание ночных насекомых раздражало путников, но вскоре звуки прекратились, и мир погрузился в мертвую тишину.

И эта тишина давила, хотя в кромешной тьме посреди окрестностей не было ни души.

Внезапно подул ветер и послышался шорох. Показался развевающийся белый флажок, напоминавший взмахи рукой.

Эта сцена напугала бы даже демонов, а людей – тем более.

Вдруг появилось что-то черное, раздался крик, и через мгновение это нечто затряслось.

– Ты чего орешь?

– До смерти напугал!

С середины кладбища донеслись сбивчивые крики. Они не прекращались. Следом послышались звуки быстрых шагов и лязг извлекаемого из ножен оружия.

– Дело плохо!

– Кто там?

– Предатели!

Пронзительные крики, брань и звон скрещенных клинков эхом разнеслись по кладбищу.

Эта потасовка не прекращалась, пока у одной из сторон не иссякло терпение.

– Здесь ведется расследование преступления! Кто вы такие? – выкрикнул кто-то.

В ответ его ударили ногой.

– Смеешь прикидываться государственным служащим? – ответил угрюмый мужской голос. – Дед твой госслужащий.

Чего?

Незнакомец надавил ногой на шею мужчины, и тот почувствовал, что она вот-вот сломается под таким натиском, так что даже не пытался скрыть свою личность.

– Мы государственные служащие Хуайцина, у нас есть все необходимые бумаги, – прохрипел он.

Кто-то, пока мужчина говорил, с треском зажег факел, и пламя осветило бледное, как у призрака, лицо. Бедняга не погиб от перелома шеи, но чуть не отправился к праотцам от страха.

Незнакомец вытянул руку, быстро ощупал его и, найдя служебное письмо, потряс им.

– И правда государственный служащий, – хмыкнул он удивленно.

Окружавшие их люди тоже остановились и зажгли факелы. Теперь обе стороны могли отчетливо разглядеть друг друга.

Мужчины, одетые в простые холщовые одежды, выглядели неприметно. Но все они держали в руках мечи, а за поясами у них виднелись очертания и другого оружия.

В каждой из противоборствующих сторон было по пять человек, но в одной из них в живых осталось лишь трое, и те получили ранения и дрожали от страха.

– Он правда здесь с поручением, – сердито бросил мужчина, дочитывая письмо, нахмурился и убрал ногу.

Тот, кто только что находился на волоске от смерти, сел и схватился за шею.

– Вы… вы не те преступники, которых мы разыскиваем. Выходит, это просто недоразумение? – спросил он, смело глядя на незнакомцев.

Те холодно смотрели в ответ.

– Вы ведь выполняете поручение, так зачем действовать исподтишка? – спросил один из них.

Эти слова, казалось, возмутили сидевшую на земле троицу.

Мы действуем исподтишка? А вы разве не такие же? Иначе почему бы мы решили, что вы из семьи Фан?

Разумеется, вслух они не осмелились сказать ничего подобного.

– Мы ведь выполняем поручение. Когда речь идет об опасном преступнике, нельзя создавать шумиху, – ответили они.

Но лица стоявших перед ними мужчин по-прежнему оставались холодными, с толикой гнева.

– Будь оно все проклято! Почему вы вообще возникли прямо перед нами? – рассердился один из них. – Только зацепку потеряли…

– Господин Ци, надо разобраться с ними, а то будут под ногами путаться, – равнодушно произнес другой.

От этих слов троица испугалась еще сильнее.

– В-вы, вы не можете! М-мы государственные служащие! – заикались они.

Но мужчины смотрели на них, как на букашек.

– Какое совпадение, а мы здесь тоже выполняем поручение, – протянул один из них и вытащил пропускной жетон.

Цзиньи-вэй!

В свете факела эти трое смогли прочитать, что там написано. Через мгновение они побледнели.

О Небеса! Мы изо всех сил старались быть осмотрительными, так почему же нам так не повезло нарваться на них?

Как Цзиньи-вэй вообще оказались в Жунане?

Как же это хлопотно.

Они не осмелились произнести это вслух, но члены Цзиньи-вэй сами озвучили их мысли.

– Как же это хлопотно! И как мы умудрились натолкнуться на них? – воскликнул один из них. Взгляд его застыл. – Вы правда государственные служащие?

Трое мужчин почувствовали себя так, будто их только что заточили во льдах, их сердца почти перестали биться.

Это конец. Конец. Нам конец.

Стоило только попасть к ним в руки, как Цзиньи-вэй мастерски создавали проблему из ничего. И это не считая случаев, когда у них находился настоящий повод поднять шумиху.

– Господин, господин! Это правда, у нас ведь есть служебное письмо, – ответил один из них, стуча зубами.

По нему скользнул ядовитый змеиный взгляд члена Цзиньи-вэй, уголки его рта приподнялись в презрительной усмешке.

– Ладно, забудем, у нас есть дела поважнее. Разберемся с ними позже, – прошипел один из них, глядя на перепуганных мужчин. – Вот же невезение.

Договорив, он огляделся вокруг и недовольно нахмурился.

– Этот негодник… так быстро ускользнул.

Он снова покачал головой.

– Вперед.

Ни секунды не колеблясь, они исчезли в ночи, словно призраки.

Письмо, которое он только что держал в руке, плавно полетело по ветру.

Только когда снова послышалось стрекотание насекомых, трое мужчин в полной мере осознали, что чудом избежали гибели.

– Ох, мамочки…

Они одновременно свалились на землю, радуясь, что выжили, и крича от боли.

Они понятия не имели, о каком негоднике говорили люди Цзиньи-вэй.

– Как бы то ни было, большое ему спасибо. Если бы не он, Цзиньи-вэй не отцепились бы от нас и у нас было бы куда больше проблем, – вздохнул один из них.

Другой кивнул, соглашаясь, а третий покачал головой.

– Ты не прав, брат. Именно из-за этого негодника мы и нарвались на Цзиньи-вэй, они же его искали. Мало того, что мы о семье Фан ничего не выведали, так еще и понесли потери, – произнес он.

Пожалуй, так оно и есть.

– Откуда взялся этот мальчишка, куда он сбежал и почему оказался в Жунане?

– Да плевать на него, давайте лучше поторопимся и догоним семью Фан. Мы так замешкались, что теперь они могут быть где угодно, – прошептал другой.

Верно, это дело куда важней.

Все трое поднялись на ноги, выругались и, прихрамывая из-за полученных ран, скрылись из виду.

Глава 48

Мужская интуиция

Стоял ненастный июньский день. Завывал порывистый ветер, сопровождаемый раскатами грома. Путники тотчас засуетилась.

– Быстрее, шевелитесь! – выкрикнул кто-то из строя.

– Ты хочешь поскорее найти место, чтобы укрыться от дождя, или поставить палатку? – спрашивали другие.

– Тупица, в ближайших десяти ли нет ни одной деревни, это дикая пустошь! Где мы найдем место, чтобы от дождя укрыться?

– Тогда поставим палатку, – предложил кто-то.

– Тупица! Какую еще палатку? Дождь скоро закончится, – раздалось в ответ.

Управляющий Гао больше не мог это слушать и окинул взглядом мечущихся туда-сюда лошадей и отряд.

– Молодой господин Лин, почему же вы так торопитесь? – спросил он.

Стоявший перед ним Чжу Цзань обернулся и снял с лошади узелок с одеждой.

– Быстрей наденьте плащи! – нахмурившись, крикнул он. – Они разве есть не у всех? Что еще за идиотские вопросы?

Так ты просто поторапливал всех, чтобы надели плащи?! Ты же так завопил, что перепугал весь отряд!

Управляющий Гао продолжил наблюдать за Чжу Цзанем.

– Мне еще раз повторить? Разве это не очевидно? – удивился Чжу Цзань, наспех накидывая плащ. – Вы ни разу не путешествовали? Вы охрана или кто? Разве не для этого вас наняли?.. Сколько вы им заплатили?.. Совсем, что ли, простофили?.. Как можно так бездумно проматывать деньги?

Управляющий Гао больше не желал это слушать, поэтому отвернулся и позвал людей, чтобы те нашли ему плащ и избавили его от ворчания Чжу Цзаня.

Несмотря на проливной дождь и прохладный горный ветер, на лбу и на всем лице управляющего Гао выступил пот, и ему пришлось вытереть его.

– Скажите, на кой его вообще позвали? – выйдя вперед, прошептал один из сопровождающих. – Это вообще нормально? Нам всю дорогу его слушать?

Управляющий Гао шикнул.

– Да, – ответил он и бросил взгляд на рослого и статного Чжу Цзаня, завернутого в плащ.

– Целых десять тысяч таэлей серебра! И ради чего такие траты?

Последнюю фразу он проворчал себе под нос, так что остальные его не услышали.

– С ним, кажется, все проходит гладко. Сделка очень выгодная, да и мы движемся с куда большей легкостью и быстротой, – рассуждали в отряде. – Досаждают только его разговоры.

После этих слов снова раздался голос Чжу Цзаня.

– Управляющий Гао.

Люди склонили головы и с сочувствием посмотрели на управляющего.

Тот, надев плащ, с улыбкой обернулся и подогнал лошадь.

– Молодой господин Лин… – отозвался он.

Чжу Цзань поднял руку и перебил его:

– Я ведь уже говорил тебе! Прекрати называть меня молодым господином Лином. Звучит так, будто ты о моем сыне говоришь[22].

Управляющий Гао замешкался.

Но ведь твоя фамилия Лин. Возможно, тебе и не хочется, чтобы тебя называли молодым господином Лином, но как ты в будущем собираешься быть господином Лином и старым господином Лином?

– Тогда как мне обращаться к молодому господину? – спросил он.

Чжу Цзань ненадолго задумался.

– Зови меня молодым господином Цзю, – заявил он.

Управляющий Гао кивнул и ответил:

– Да, хорошо, молодой господин Цзю.

Вдруг снова грянул гром, и дождь стал еще сильнее.

– Скорее, скорее! – прокричал Чжу Цзань, надевая шляпу и поторапливая лошадь. – Будьте начеку, слегка прищурьтесь и заставьте вашу лошадь идти мелкими шагами.

Управляющий Гао вздохнул.

– Десять тысяч таэлей – это много, но спасение жизни куда ценнее, – говорил он сам с собой. – Этот человек вообще не чувствует, что перебарщивает с шумом. А я чем хуже?

Подумав об этом, он снял шляпу и под звуки разбивающихся о землю капель дождя присоединился к остальным.

Как Чжу Цзань и сказал, вскоре дождь прекратился.

Одной рукой Лэй Чжунлянь удерживал поводья, другой же снял шляпу и стряхнул с нее дождевые капли. Пока он занимался этим, к нему приблизилась лошадь Чжу Цзаня. Тот, даже не дожидаясь реакции Лэй Чжунляня, запрыгнул на повозку.

Его лошадь продолжила послушно следовать за экипажем.

– Как-то мы продвигаемся слишком медленно, – донесся из повозки голос Цзюнь Цзюлин. Говоря, она отдернула шторки.

Их нынешняя повозка была куда роскошнее и просторнее в сравнении с предыдущей. Внутри даже имелись письменный и чайный столики, курильница и небольшая книжная полка.

Фан Чэнъюй, откинувшись на расшитую узорами подушку, размахивал веером и смотрел в окошко через завернутую бамбуковую шторку. Он выглядел веселым и расслабленным.

Цзюнь Цзюлин, тоже помахивая веером, смотрела на Чжу Цзаня.

«Как-то мы продвигаемся слишком медленно». Это что, претензия?!

– Винишь в этом меня?! – недовольно спросил Чжу Цзань, протягивая руку. – Чаю, дай чаю!

Цзюнь Цзюлин вытянула руку. Фан Чэнъюй уже поднялся, чтобы налить продолжающему болтать о чем-то Чжу Цзаню чай, и передал ей чашку.

Цзюнь Цзюлин приняла ее и протянула Чжу Цзаню. Тот залпом все выпил.

– Это все из-за тебя, – продолжил он, отбросив чашку в сторону.

Цзюнь Цзюлин протянула руку, чтобы поймать ее.

– Сама настояла на том, чтобы мы подождали и отправились чуть позже, а сейчас самое тяжелое время для путешествия, – добавил Чжу Цзань. – Если бы мы выдвинулись двадцать третьего числа прошлого месяца, то уже давно бы добрались до Хуайцина.

– Я ведь уже говорила, что должна была осматривать больных в течение месяца, разве я могу просто бросать слова на ветер? – ответила Цзюлин. – Неприятно, когда тебя считают пустозвоном.

– Верно, тем более деньги у нас есть, мы могли себе это позволить. – Фан Чэнъюй тоже решил высказаться. – Мы выполняем свои обещания.

– Тьфу! – плюнул Чжу Цзань, отвернув голову от повозки. – Просто кинули бы им свою гору серебра или отдали другим лекарям, чтобы они сами этим занялись. Разве это не одно и то же?

– С чего бы это одно и то же? – спросила Цзюнь Цзюлин. – Разве могут другие врачи сравниться со мной?

Чжу Цзань рассмеялся.

– А я и не заметил, – сказал он, – какая ты самовлюбленная.

И кто это еще самовлюбленный?

Лэй Чжунлянь уставился на него.

Чжу Цзань тоже бросил на него взгляд.

– Дядя, – произнес он, – ты и правда должен мне уже кучу денег.

Цзюнь Цзюлин взмахнула веером и, с улыбкой взглянув на Чжу Цзаня, вздохнула.

– Ты так много лет прожил в северных землях? – спросила она.

– Ну а куда еще я мог податься, – ответил он, прислонившись к повозке. Молодой человек свесил свои длинные ноги, и они почти коснулись земли.

Вероятно, после ссоры с двенадцатым дядюшкой императора Чжу Цзань больше не появлялся в столице. Как-никак он мастерски впутывался в неприятности.

Интересно, как чувствовал себя гогун все эти годы?

– Как там поживает твой отец? – спросила она.

– Отлично, – ответил Чжу Цзань, глядя в небо.

– Его кашель уже прошел? – не удержалась от вопроса Цзюлин.

Чжу Цзань обернулся и уставился на нее сияющими глазами.

– Похоже, ты и правда беспокоишься о моем отце.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Мы все-таки находимся неподалеку от севера. Все здешние жители, которых он защищает, волнуются о нем, – заявила она.

Чжу Цзань натянуто рассмеялся и снова посмотрел на Цзюлин.

«Как бы ты на меня ни смотрел, ты все равно не догадаешься, кто я», – невольно подумала Цзюнь Цзюлин с некоторым озорством и улыбнулась в ответ на пристальный взгляд Чжу Цзаня.

– Не надо смотреть на меня с таким обожанием, лучше смотри так на своего мужа, – сказал Чжу Цзань, отводя взгляд.

Дикая пустошь постепенно заканчивалась, и на горизонте уже показалась горно-лесистая местность.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась, но прежде чем она успела заговорить, Чжу Цзань внезапно соскочил с повозки.

– Стоять, – крикнул он.

Лэй Чжунлянь натянул поводья, и лошадь остановилась.

Люди в отряде пришли в недоумение из-за крика Чжу Цзаня. Кто-то остановился сразу, а кто-то притормозил, успев сделать несколько шагов вперед.

Да что с этим человеком не так?!

Управляющий Гао направил лошадь к юноше.

– Молодой господин Цзю, какие будут распоряжения? – спросил он.

Чжу Цзань посмотрел вперед и ответил:

– Впереди… неспокойно.

Впереди неспокойно?

Все разом обернулись.

Вокруг не было ни души – только свежесть, густые леса и дикие горы. Это вызывало чувство умиротворения.

Время от времени в небе пролетали и щебетали птицы.

– С чего вы взяли? – громко спросил управляющий Гао.

Перед ним появился разведчик. После непродолжительного разговора несколько всадников отправились вперед, и уже вскоре из леса поднялся фейерверк.

Этот сигнал оповещал о безопасности.

Все вздохнули с облегчением.

– Молодой господин Цзю, видите, все там в порядке, – дружелюбно произнес управляющий Гао.

Чжу Цзань скрестил руки и продолжил смотреть вперед. Хотя лицо его по-прежнему оставалось расслабленным, взгляд выражал сосредоточенность.

– Я чувствую, что что-то не так.

– Почему? – спросил управляющий Гао.

– Интуиция, – ответил Чжу Цзань.

Его слова вызвали небольшие волнения.

Этот человек постоянно докучал нам всю дорогу, но если тогда это можно было терпеть, ведь он и правда делал путешествие более легким, то что теперь? Какая еще интуиция?

– Лучше бы вам не недооценивать интуицию дровосека, – криво улыбнувшись, произнес Чжу Цзань.

Глава 49

Ожидание возвращения

Дровосека?

А как это связано с интуицией?

У дровосеков она какая-то особенная?

Управляющий Гао ничего не понял и бросил взгляд на Цзюнь Цзюлин.

– Сделаем крюк, – решила она. – Объедем этот лес.

Хорошо. Раз она так сказала, я подчинюсь.

– Едем кругом! – громко объявил управляющий Гао.

– Это слишком далеко! – возразил кто-то.

– Ты выберешь пройти чуть больше или предпочтешь отправиться напрямик во дворец к Янь-вану? – спросил Чжу Цзань.

Этот человек и правда… раздражает.

Мужчина смутился и ничего не ответил.

– Отправляемся, – приказал управляющий Гао и погнал лошадь вперед.

Отряд развернулся и сменил направление.

Путники тосковали по дому и хотели поскорее вернуться. Члены семьи Фан ожидали их возвращения не меньше.

Перед самым рассветом кто-то стремглав пронесся по улице через все поместье семьи Фан, и уже через пару минут несколько служанок вбежали в комнату старой госпожи Фан.

Вскоре к ней пришла и госпожа Фан. Фан Юньсю и Фан Юйсю тоже были там.

– Они вот-вот прибудут в Хуайцин, – сообщила старая госпожа Фан.

Услышав эти вести, все в комнате обрадовались.

Хотя новости о местонахождении Фан Чэнъюя поступали к ним чуть ли не каждый день, они не могли не радоваться каждый раз, когда слышали о нем.

– Как здорово! Мы сможем увидеть своего брата в его пятнадцать лет! – воскликнула Фан Юньсю, хлопая в ладоши.

– Как же долго, – внезапно пожаловалась госпожа Фан.

Они уже должны были прибыть в Хуайцин.

– Главное, что молодой господин в добром здравии. Лучше долгая дорога, но надежная, – сказала наложница Юань.

– Верно, к тому же в пути им наверняка встречались люди из денежных лавок, – произнесла старая госпожа Фан. – Задержки в пару дней вполне естественны.

– Да-да, ведь эти люди никогда не видели молодого господина, – добавила наложница Юань, утирая слезы радости.

Скорее всего, они даже не думали, что им когда-нибудь доведется встретить его лично.

В глазах старой госпожи Фан тоже заблестели слезы, а вот госпожа Фан продолжала нервничать.

– Понятное дело, что вскоре мы увидимся и сейчас он в порядке, но все же… скорей бы он вернулся и мы все обрели покой! – вздохнула она. – А вдруг что-нибудь случится?

Все ее слова выражали беспокойство и глубокие переживания матери о родном сыне.

Но наложница Юань не удержалась от смеха.

– Госпожа, не волнуйтесь. Молодая госпожа с ним, да еще столько охраны. И едут они по главной дороге, постоянно проезжая денежные лавки. Сейчас даже власти стоят на ушах, в такое время средь бела дня ему ничего не угрожает, – сказала она.

Наложница Юань взглянула на старую госпожу Фан.

– Старая госпожа, в тот год, когда вы выходили замуж, вы ведь стали свидетелем подобного, не так ли?

Старая госпожа Фан не ответила на ее вопрос. Наложница Юань бросила на нее взгляд: та словно была не здесь.

– Старая госпожа? – окликнула ее наложница Юань.

Из-за громкого голоса наложницы старая госпожа Фан тут же пришла в себя.

– Не так ли? – повторила свой вопрос наложница Юань.

– Да, – ответила старушка и встала. – Мне нужно в уездную управу.

Как-то они слишком быстро соскочили с темы.

– Бабушка, не торопись, – улыбнулась Фан Юйсю. – У нас еще полно времени, чтобы подготовиться к возвращению брата.

Все, казалось, о чем-то вспомнили.

Хотя весь Янчэн теперь знал о том, что именно владелец Сун собирался погубить семью Фан, а приговор уже вынесли, подробности еще не придали огласке. Семья Фан потребовала, чтобы по приезде Фан Чэнъюя Сун Юньпин лично объявил о своем приговоре к обезглавливанию.

Тогда у всех появится четкое представление обо всей истории от начала и до конца, люди станут свидетелями исцеления Фан Чэнъюя, и семья Фан наконец развеет слухи о проклятии.

Старая госпожа Фан собиралась в уездную управу, чтобы обсудить приготовления.

– Верно, старая госпожа, спешка ни к чему, – улыбнулась наложница Юань.

Не дожидаясь ответа старой госпожи, она снова улыбнулась и посмотрела на госпожу Фан.

– Глупости какие, как можно не торопиться? Не могу дождаться, когда молодой господин вернется и увидит казнь этого злодея!

Все в комнате рассмеялись.

Наблюдая за тем, как старая госпожа Фан уходит, Фан Юйсю тихо вздохнула и сложила ладони.

– Милостивый Будда, – прошептала она.

Фан Юньсю удивленно посмотрела на нее и спросила:

– Почему ты вдруг упомянула Будду?

Госпожа Фан всегда приносила подношения Будде, а Фан Юньсю время от времени соблюдала пост и молилась, но вот Фан Юйсю никогда этого не делала.

Она говорила, что если бы у Будды можно было попросить благословения, то это уже не был бы Будда.

Тогда почему теперь она молится?

– Что-то не так? – спросила Фан Юньсю.

– Нет, не то чтобы… – Фан Юйсю покачала головой. – Все в порядке. На самом деле я не молюсь Будде, а лишь ищу поддержки. Ради этого дня все приложили немало усилий, и я надеюсь, Будда будет милостив и не пошлет нам очередных испытаний.

Фан Юньсю кивнула и взяла ее за руку.

– Да, все так и будет. Ты же видишь: постепенно все налаживается.

Фан Юйсю с улыбкой кивнула.

– Что ж, раз каждый пошел заниматься своими делами, нам тоже пора приступить к своей работе, – сказала она.

– Будьте спокойны, я уже все уладил.

Начальник Ли, заметив пришедшую к нему старую госпожу Фан, горячо поприветствовал ее и первым начал разговор.

Старая госпожа Фан поклонилась ему, выражая свою благодарность.

– Единственное… – добавила она после небольшой паузы. – Есть ли у Сун Юньпина еще сообщники?

Начальник Ли кивнул.

– Да, некоторые пожилые и молодые слуги в вашем доме, а также несколько сотрудников денежной лавки, – ответил он и задумался. – И еще его родственники.

Наконец-то всех вывели на чистую воду. Кому следовало сесть в тюрьму – тех туда и отправили, а кого следовало убить – убили.

– Я имею в виду, – старая госпожа Фан ненадолго замялась, – есть ли кто-то, от кого он мог получать инструкции?

Спросив об этом, она вздохнула.

– Мы ведь никогда не враждовали с ним, почему же он так поступил?

Начальник Ли улыбнулся.

– Кто же может испытывать к вам столь глубокую ненависть? – спросил он.

Старая госпожа Фан снова вздохнула.

Если бы я сама это понимала, то не стала бы спрашивать.

– Не выдумывайте ерунды. За десятки лет службы я всяких людей повидал, – продолжил начальник Ли, указывая на тюремную камеру. – У тех, кто совершает преступления, как правило, очень странные мотивы. Настолько странные, что вам такое и в голову прийти не может. Если бы вы услышали о них, ушам бы своим не поверили.

Старая госпожа Фан в очередной раз вздохнула, но чуть взбодрилась.

– Забудем о нем. Чэнъюй скоро вернется, – сказала она. – Наконец-то с этим покончено, и мы сможем жить нормальной жизнью.

Начальник Ли кивнул.

– И я так думаю, – с улыбкой произнес он. – Дайте мне знать, когда вернется молодой господин Фан, я тоже встречу его.

Старая госпожа Фан снова поблагодарила его и встала, чтобы уйти.

Начальник Ли стоял на крытой дорожке и провожал ее взглядом. После того как она скрылась из виду, улыбка исчезла с его лица. Начальник Ли развернулся, направился во внутренний двор и, пройдя через небольшие ворота, добрался до тюрьмы.

Зловоние в мрачном помещении удушало.

Начальник Ли, прикрывая рот и нос платком, остановился возле камеры.

– Как же это раздражает, все слишком медленно, – пожаловался он. – Они постоянно меняют направление, уже в который раз их упускаем.

– Ну конечно. Обожглись на молоке, дуют и на воду, – донесся хриплый голос из камеры. – Господина Фана ограбили и убили, и мальчонку Чэнъюю будет сложно не наступить на те же грабли.

Глава 50

Возвращение прошлого

Под господином Фаном подразумевали Фан Няньцзюня, которого ограбили и убили горные разбойники.

Хотя в те времена начальник Ли еще не приехал сюда в качестве чиновника, он хорошо знал об этом инциденте.

При воспоминании о том происшествии его губы растянулись в еле заметной улыбке. Он, очевидно, был весьма доволен.

– Еще бы, они все отлично помнят и в этот раз повели себя слишком хитро, – сказал он. – Мы несколько раз потерпели неудачу.

– Пусть прячется сколько угодно, все равно рано или поздно вернется сюда. Какими бы окольными путями он ни ехал, так или иначе попадет напрямик ко дворцу Янь-вана, – произнес голос из камеры, и его владелец надрывисто закашлял. Заключенный улыбался.

– Сможешь еще продержаться? – заботливо спросил начальник Ли.

Какое-то время из камеры доносился кашель, но вскоре прекратился.

– Продержусь. Я столько лет терпел это и все же боюсь сделать последний шаг… – задыхаясь, прохрипел человек в камере.

– Да уж, с тобой несправедливо обошлись, – отметил начальник Ли. – Но только так у нас получится поскорее найти молодого господина Фана и убить его.

Человек в камере согласился.

– Что ж, буду ждать новостей. Думаю, уже совсем скоро мы добьемся успеха. На сей раз у них ничего не выйдет, – заявил начальник Ли.

Человек согласился снова.

Начальник Ли развернулся и вышел. Через мгновение он обернулся.

– Принесите обед, – крикнул он, приказывая слугам подать еду в тюремную камеру.

Сквозь решетку вытянулась рука и схватила миску. Кандалы заключенного громко звякнули, и после снова послышался звон. Скрестив ноги, человек в камере сел на сухую траву и откинул похожие на сорняки волосы, обнажая лицо. Лицо владельца Суна. Опустив голову, он принялся за еду.

– Поначалу придется ограничиться этим, но через несколько дней сможешь попробовать блюда для тех, кого ожидает обезглавливание. Это шикарные кушанья, – бросил тюремщик, ковыряясь в зубах.

Сун Юньпин опустил голову и дважды негромко хихикнул.

– Ага, обезглавлен. Конечно я буду обезглавлен, – усмехнулся он.

Тюремщик подумал, что он просто глупый или уже умом тронулся, поэтому не обратил никакого внимания на его слова и, напевая под нос, удалился прочь.

Под палящим июньским солнцем поднялась пыль, с головы до ног испачкавшая всех путников.

Теперь эта толпа стояла на месте и смотрела прямо на каньон. Выглядели они еще более несчастными, чем прежде.

– Молодой господин Цзю, мы уже несколько раз все проверили и не обнаружили никаких проблем, – вздохнул управляющий Гао, вытирая со лба пот и отряхивая рукава. – Что сейчас подсказывает вам ваша интуиция?

Чжу Цзань закатил глаза и ответил:

– Я чувствую, что что-то не так.

Пройдя вместе с ним немалые расстояния, управляющий Гао прекрасно понимал, что значат его слова.

– Молодой господин Цзю, но по этой дороге нам придется пойти, здесь не получится никуда свернуть, – бессильно произнес управляющий Гао.

Чжу Цзань посмотрел вперед и на мгновение нахмурился.

– Сколько же врагов вы успели нажить? – спросил он. – Почему мы всю дорогу так осторожничаем? Я из-за этого работаю себе в убыток.

«Мы и правда всю дорогу осторожничаем, однако вы, достопочтенный, даже траву с деревьями принимаете за врага и делаете много шуму из ничего», – подумал управляющий Гао.

Что же касалось интуиции Чжу Цзаня, до сих пор не произошло ничего необычного.

Снова наступила тишина.

Для Чжу Цзаня вовсе не имело значения, насколько неловкая сложилась ситуация. Он с легкостью мог продолжить разговор.

– Ладно, ладно! – махнул он рукой. – Раз не можем обойти, значит, пойдем здесь. Кто бы там нас ни поджидал, просто убьем его. Такой уж я самоотверженный человек!

Так почему ты не сказал абсолютно то же самое во все прошлые разы?!

Лишь из-за того, что мы не можем пойти в обход, ты решил просто кого-то убить?

И это называется самоотверженностью?

Разве самоотверженные люди именно так и поступают?

Управляющий Гао оказался сбит с толку.

– Это чушь собачья, а не самоотверженность! Ну что за глупость? – сказал Чжу Цзань. – К чему рисковать? Ради показухи? Смелость заключается не в том, чтобы храбро умереть. Она заключается в том, чтобы жить и уметь выжить в кровавой схватке!

Глупость? Смелость заключается не в том, чтобы храбро умереть, а в том, чтобы жить?

Сидя в повозке, Цзюлин кое о чем задумалась. Когда она узнала всю правду, ей не следовало идти на верную смерть и мчаться во дворец, чтобы убить императора. Лучше бы просто вынесла все унижения и невзгоды и ожидала подходящего момента для мести.

Она понятия не имела, как могла бы это сделать.

Неважно, притворялась Цзюлин или нет, император все знал. Что же касалось его самого, он определенно точил зуб на ее брата и сестру.

Возможно, иной способ и был, однако принцесса Цзюлин уже умерла. Не имело смысла размышлять о том, что случилось бы, останься она жива. Сейчас ей следовало думать только об одном: что она способна сделать, будучи Цзюнь Цзюлин?

– Повторю. – Чжу Цзань приподнял брови. – Почему я должен рисковать своей жизнью, если могу пойти в обход? Вы дали мне десять тысяч таэлей и думали, что купили мою жизнь? И кто тут еще глупый?

«Я глупый, – подумал про себя управляющий Гао. – Ты абсолютно прав».

Он посмотрел на Цзюнь Цзюлин.

– Делайте, как говорит молодой господин Цзю, – велела она.

Она всю дорогу только и делала, что повторяла это.

Управляющий Гао кивнул.

– Идем, идем! Спереди и сзади, строимся! – громко крикнул он и поскакал вперед. – Пора переправиться через это ущелье.

– Пора переправиться через это ущелье! – в унисон закричал отряд. Друг за другом они шумно скрылись в долине, сопровождаемые эхом собственных криков. Они делали так для того, чтобы расчистить путь и продемонстрировать свое численное превосходство – на случай, если горные разбойники поджидают их там: пусть те десять раз подумают, прежде чем вступить в схватку.

Чжу Цзань не стал садиться на свою лошадь, снова забрался на повозку и без особого интереса стал крутить в руках меч.

На его лошади также висел арбалет, прикрытый тканью.

Арбалет – оружие, которое контролировалось государством. Простые люди не могли его заполучить.

– Что-то мне кажется, я продешевил, – произнес Чжу Цзань. – Слишком мало я за это получил.

– Из-за арбалета? – уточнила Цзюлин.

– Ага! Вы даже его смогли достать. Это показывает, насколько вы сильны. Если вы вынуждены делать ноги с таким оружием, насколько же ужасен ваш противник? – поинтересовался Чжу Цзань.

– Мы никуда не убегаем, – немного подумав, ответила Цзюлин.

Чжу Цзань повернулся и странно посмотрел на нее.

– Вот так дела! Тогда я точно потерял огромные деньги! – внезапно сказал он.

Лэй Чжунлянь не смог уловить нить разговора между ними.

Разве мы не убегаем?

А если нет, то он несет убытки?

Хорошо еще, что перед ним находился самый настоящий пустослов. Хотя болтовня Чжу Цзаня и лишала всех дара речи, иногда его разговоры могли успокоить.

Он все умел разложить по полочкам. Но, разумеется, чаще всего Чжу Цзань с большим энтузиазмом пытался донести до всех, как умен он сам и как глупы все остальные.

– Так это с самого начала было приманкой, – хмыкнул Чжу Цзань, глядя на Цзюнь Цзюлин и Фан Чэнъюя. – А вы и правда не из робкого десятка.

Приманка?

Лэй Чжунлянь удивился.

«Какая приманка? Для чего?» – промелькнуло у него в голове, но на сей раз он не дождался разъяснений от Чжу Цзаня, потому что со всех сторон до них донеслись крики.

– Это я проложил эту дорогу!

– Эти деревья я посадил!

– Если хотите перейти эту дорогу…

– …Платите деньги!

Все эти возгласы звучали слишком сумбурно, но чудесным образом сливались воедино. В какой-то момент по всему ущелью разнеслось эхо, словно сеть, свалившаяся с неба или припрятанная в земле.

Отряд растерялся, и даже лошади цокнули своими копытами и посмотрели наверх.

Лэй Чжунлянь насторожился и сжал поводья.

Он окинул взглядом людей, которые, как дождь, стремительно хлынули на них со всех сторон. Одетые в лохмотья, они держали в руках мечи, палки и дубинки и громко кричали. В ту же секунду Лэй Чжунлянь онемел и с ног до головы покрылся мурашками.

Это случилось снова.

Эти люди опять здесь.

– Какие же огромные убытки… – послышался голос Чжу Цзаня. Он спрятал меч за пояс, спрыгнул с повозки и погладил подбородок. – Как здесь много дерева!

Глава 51

На сей раз пора принять бой

Крики заполонили горную местность и не собирались прекращаться.

– Трое спереди, четверо сзади, пятеро слева, восемь справа! – кричал Чжу Цзань.

Он готовился к бою каждый раз, когда ему становилось неспокойно, так что в этом деле ему хватало опыта.

Несмотря на небольшое замешательство, все инстинктивно среагировали на его голос, и вскоре отряд построился, а обстановка стабилизировалась.

Фан Чэнъюй наблюдал за появившимися в долине людьми.

– Наконец-то они здесь, – сказал он.

Хотя Чэнъюй изо всех сил старался сохранять спокойствие, голос его все равно дрогнул.

Цзюнь Цзюлин крепко сжала его руку.

– Не бойся. Этого следовало ожидать, – произнесла она.

Пальцы Фан Чэнъюя с силой стиснули ее руку. Молодой господин кивнул.

– Я не боюсь, – ответил он. – Мы ждали этого момента.

Ждали этого момента.

«С самого начала это было ловушкой», – подумал Лэй Чжунлянь. Он даже выразить не мог то, что почувствовал.

Единственный молодой господин семьи Фан, вылеченный с таким большим трудом. Единственный наследник! Его не только не смогли защитить, да еще и использовали как приманку, чтобы враги сами выползли из тени.

Но что они еще могли? Чтобы избавиться от сорняков, нужно вырвать их с корнем.

Кто-то хотел полностью искоренить семью Фан, и, если семье Фан хотелось выжить, ей следовало избавиться от корней противника.

А вырвать сорняки с корнем не так-то просто.

Семье Фан пришлось самой отрезать себе путь к отступлению, чтобы бороться всеми силами и в конце концов выжить.

Жизнь человека тягостна и трагична.

– Дядюшка Лэй, эти люди тебе хорошо знакомы? – раздался сзади голос Цзюнь Цзюлин.

Лэй Чжунлянь осмотрелся.

– Знакомы, – ответил он жестким и хриплым голосом.

Пятнадцать лет миновало с прошлой встречи, разве не должны были люди измениться за все эти годы?

– Это такие же люди, – добавил он. – Наконец-то я смог снова их увидеть.

Лэй Чжунлянь произнес это взволнованно и негодующе, а затем протянул руку и схватил палку, лежавшую рядом с ним.

Он постоянно носил с собой эту палку, которую спилили с дерева много лет назад. Она давно иссохла и стала уродливой.

У Лэй Чжунляня было две таких.

Но эта палка немного отличалась от тех, которые держали остальные охранники. Наконечник выглядел затупившимся, словно часть просто отрубили.

Да, Лэй Чжунлянь снова столкнулся с этими людьми и попал в такую же ситуацию. Но он уже не был тем, кем являлся когда-то.

Такому никчемному человеку, как он, только и оставалось, что погибнуть прямо здесь, даже если кровь его кипела в жилах.

Лучше так, чем помереть в старости среди кучи повозок.

Эту гибель могли бы счесть за смерть плечом к плечу вместе со своими братьями. Он стал бы достоин имени, которое носил пятнадцать лет назад.

– Дядюшка Лэй, в тот раз ты был неподготовлен и вас всех застали врасплох. Не хочешь попытаться снова? – спросила Цзюнь Цзюлин.

Лэй Чжунлянь остолбенел.

О чем это она?

Он развернулся и уставился на Цзюлин.

– Твои боевые навыки ведь очень хороши, разве я не права? – спросила Цзюлин. – На сей раз ты должен защитить Чэнъюя.

Его навыки и правда остались потрясающими. Хотя сейчас Лэй Чжунлянь презирал самовлюбленность Чжу Цзаня, когда-то он и сам был таким же.

Когда-то.

Лэй Чжунлянь склонил голову и посмотрел на свою правую руку.

– Я могу временно восстановить ее, – заявила Цзюлин, глядя на него.

Чего?

Лэй Чжунлянь с недоверием поднял голову.

Восстановить?

Как такое вообще возможно?

После травмы он посетил стольких замечательных врачей…

Но и Фан Чэнъюя осматривали многие лекари, и все в один голос заявляли, что его болезнь неизлечима…

Лэй Чжунлянь выглядел потрясенным. Он даже не знал, что на это ответить.

Невозможно. Это просто невозможно.

– Ты же знаешь, мои лекарства кого угодно на ноги поставят и исцелят любые болезни, я держу свое слово. Если тебе не поможет мое лечение, можешь разбить табличку, – слегка улыбаясь, промолвила Цзюнь Цзюлин, но уже через мгновение улыбка исчезла с ее лица, и она снова стала серьезной. – Однако эффект будет временным. Более того, когда действие лекарства пройдет, твоя рука станет по-настоящему бесполезна. Сейчас ты просто не можешь держать оружие, а потом тебе вряд ли удастся просто сжать кулак. Рука утратит все функции.

Внезапно Лэй Чжунлянь рассмеялся, а в его глазах заблестели слезы.

– Не говорите так. – Он бросил взгляд на горную долину, где все скалы и деревья заполонили люди, а после указал на них палкой. – Если я снова смогу с ними сразиться, то умру без сожалений.

– Хорошо. Дядюшка Лэй, залезай, сделаю тебе иглоукалывание, – сказала Цзюлин.

Фан Чэнъюй тут же взял с полки коробочку с иглами.

Лэй Чжунлянь полез в повозку, но на полпути остановился.

– Молодая госпожа, вы попросили меня стать вашим извозчиком, чтобы дать мне возможность закончить начатое и исполнить давнее желание? – уточнил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Не совсем так. Просто я посчитала, что тот, кто пятнадцать лет не мог смириться со случившимся, определенно должен быть надежным человеком, – пояснила она. – К тому же тогда ты оставался единственным в семье Фан, кому я могла бы довериться.

Лэй Чжунлянь хотел было рассмеяться, но к его глазам снова подступили слезы.

– Вы поверили в то, что я сказал. Почему же вы не допускали мысли о том, что я остался с семьей Фан исключительно ради крыши над головой? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась.

– Я тебе и не верила. Просто я уверена в том, что Небеса справедливы, – ответила она.

Небеса справедливы?

Лэй Чжунлянь никогда в это не верил. Каждый день он сетовал на то, как же Небеса слепы. Но теперь Лэй Чжунлянь просто взглянул на Цзюнь Цзюлин и кивнул.

– В таком случае благодарю вас за любезность, молодая госпожа, – произнес он и без колебаний залез в повозку.

Занавеска опустилась.

Управляющий Гао, увидев, что отряд наконец-то воспрял духом, вздохнул с облегчением.

– Молодая госпожа, молодой господин, не бойтесь! Лао-Лэй, присмотри за повозкой… – Он бросил взгляд на экипаж, но увидел, что шторка опущена, а Лэй Чжунлянь пропал с поля зрения.

Вот же гад! Он и правда просто спрятался с ними в повозке?!

Ничтожество.

Он слышал, конечно, что некоторые люди, пережив сильное эмоциональное потрясение, испытывают страх, когда вновь оказываются в подобной ситуации.

К тому же Лэй Чжунлянь повредил руку и уже не был прежним.

Управляющий Гао ничего не мог с этим поделать.

– Тогда сам охраняй повозку и проследи, чтобы лошади не перепугались, – крикнул ему Чжу Цзань. – Во всем остальном ты бесполезен.

И зачем он бросил последнюю фразу?

Управляющий Гао дар речи потерял.

Разве не очевидно, что в таких ситуациях следует держать язык за зубами и не ставить других в неловкое положение?

– Сначала я попытаюсь провести переговоры, – заявил управляющий Гао.

Разбойники повсюду, но далеко не все они готовы биться насмерть.

Он смело вышел вперед, оставив позади охрану, и сложил руки в знак приветствия.

– Господа! Позвольте нам воспользоваться этой дорогой.

Услышав его слова, несколько разбойников рассмеялись.

Должно быть, лидеры. Один из них – мужчина с густой шевелюрой – напоминал медведя. Он похлопал себя по бедру.

– Хорошо сказано, – усмехнулся он. – Но наш ответ – нет. Долг придется вернуть, а это слишком хлопотно. Лучше заплатите.

Управляющий Гао тоже рассмеялся.

– Вот они, слова здравомыслящего человека! – воскликнул он. – Похоже, вы очень прямолинейны, мне это нравится. С такими людьми приятно вести дела.

Разбойники снова засмеялись. Атмосфера казалась весьма непринужденной.

Во главе с лидером они шагнули вперед.

– Тогда назовите цену, – заявил он.

– Вы стремитесь к богатству, а нам наша жизнь дорога. Готов предложить тридцать тысяч таэлей, – радостно ответил управляющий Гао. – Что думаете?

Такая сумма вызвала переполох среди разбойников, смех зазвучал громче.

Их лидеру пришлось остановить их.

– Богачи и в самом деле непосредственны, – произнес он, глядя на управляющего Гао и похлопывая себя по темной груди, а затем нахмурился. – Но я думаю…

Прежде чем он договорил, раздался свист, заставивший всех замереть на своих местах. В горло главного разбойника вонзилась стрела.

Он только и успел, что два раза хихикнуть, а после, улыбаясь, упал на землю с широко распахнутыми глазами.

Все произошло так внезапно, что ни одна из сторон не успела отреагировать. Время ненадолго остановилось.

– Хорошая работа!

Управляющий Гао все еще улыбался, когда за его спиной раздался крик, и в ту же секунду чья-то рука схватила его за плечо и швырнула назад.

– А теперь иди и следи за повозкой.

Хорошая работа? Я проделал хорошую работу?

Но ведь я даже не закончил переговоры, как так вышло?

И все без единого предупреждения! Это уже как-то чересчур…

– Верно, дядя! Быть воином – значит уметь быть бессовестным, – добавил Чжу Цзань и поднял арбалет. – Берите свои луки и стреляйте!

Стражники, которые уже привыкли к его командованию, отдернули ткани, выхватили оружие и натянули тетиву.

Стрелы градом посыпались на разбойников со всех сторон.

Бандиты, которые еще не успели оправиться от гибели предводителя, запаниковали сильнее.

Все, кто был в зоне видимости стражников, кубарем покатились вниз. По долине снова разнеслись крики, не сопоставимые с теми, что звучали немного раньше. Теперь они выражали боль и панику.

Глава 52

Ради кого ты жертвуешь жизнью?

Брань и душераздирающие крики не утихали.

– Вот же гады!

– Как они могли нанести удар, ничего не сказав?

– Ни стыда ни совести, напали из засады!

Крики и проклятия беспрерывно вылетали из уст разбойников. Вооруженные мечами для ближнего боя, они оказались бессильны перед обрушившимся на них градом стрел. Все, что им оставалось, – прятаться за деревьями и камнями. Весь их прежний настрой будто испарился.

– Сосунки, совсем в своей жизни ничего не видели! Кто ж перед дракой предупреждает о том, что собирается нападать? – вопрошал Чжу Цзань, непрерывно натягивая тетиву своего арбалета и пуская стрелы.

Вместе с тем он успевал говорить с воинами.

– Хотя вы выглядите как девчонки, которые впервые вышли из дома, все же какие-то навыки у вас есть… Вы хорошо обращаетесь с арбалетом и стрелами, осталось лишь взглянуть на ваши навыки в рукопашном и ближнем бою… Эй, вы, куда несетесь? Не смейте рушить строй!

Управляющий Гао охранял повозку, вооружившись мечом. Хотя он не обладал навыками для убийства людей, ему хватило сил перерезать веревку, чтобы испуганная лошадь не перевернула повозку.

Держа меч в руках, он вслушивался в звуки сражения и истошные вопли.

– Господин Цзю, мы с вами сейчас жизнью рискуем, можете быть хоть капельку серьезней? – пробормотал он.

В этот момент горные разбойники с криками бросились кто куда.

Стражники семьи Фан не выпускали арбалетов из рук и сохраняли строй, обеспечивая безопасность повозки.

– Не дайте им сбежать!

– Убить!

Потерявшие главаря разбойники уже успели избрать нового лидера. Получив приказ, они выбрались из укрытий, подняли оружие и бросились в атаку.

Движения их были быстрыми и точными, они ловко укрывались от стрел за валунами и деревьями.

Стражникам приходилось двигаться и стрелять одновременно, и точность попадания стрел сильно снизилась.

– Прекратить движение вперед! – громко закричал Чжу Цзань.

Отряд немедленно остановился.

– Первые два ряда продолжают использовать арбалеты, тыл достает копья, – громко продолжил Чжу Цзань.

Строй разделился.

– У господина Цзю точно есть военный опыт, – процедил себе под нос управляющий Гао. – Он, бесспорно, мастер своего дела.

Теперь он стал этому свидетелем. Хотя прошло слишком мало времени и многое оставалось непонятным, но их люди волей-неволей попали под влияние Чжу Цзаня и незаметно для себя многому научились.

Это и помогло им организовать боевой порядок и сохранять единство.

Но почему он ничего не сказал? Уточнил бы, что им следует потренироваться в военном деле, и все бы прекрасно взаимодействовали. Это дало бы лучший результат.

Он не хотел, чтобы его раскрыли?

Управляющий Гао, задумавшись, вел лошадь и продолжал держать в руке меч. Разбойники, успевшие спуститься с гор, попали под дождь из стрел.

И все же их оказалось слишком много. Один за другим они шли на верную гибель, словно мотыльки, слетающиеся на огонь. Расстояние между обеими сторонами стремительно сокращалось.

– Второй ряд, отступайте и доставайте свои мечи! – крикнул Чжу Цзань.

Стражники немедля двинулись с мест.

Неизвестно, нервничали они или нет, но они точно оставались предельно сосредоточенными. Из-за их молчаливой сдержанности крики разбойников все сильнее резали слух.

– Сколько они вам заплатили? – внезапно спросил Чжу Цзань.

Его вопрос ошеломил всю стражу, а управляющий Гао и вовсе закатил глаза.

– Наступило время для отчаянной борьбы! – продолжил Чжу Цзань, опустив арбалет. – Я не знаю, за сколько вас наняли или купили ваши жизни, но наступил момент задуматься, стоит ли ваша жизнь этих денег!

Да где это видано?

Управляющий Гао нахмурился.

Никакая жизнь денег не стоит.

Ты что, хочешь, чтобы мы сейчас сдались и бросились в бегство?

– Я лишь хочу объяснить вам, что, независимо от того, сколько вам заплатили, ваши жизни невозможно купить! – продолжил Чжу Цзань. – Ваша жизнь принадлежит только вам. Только вам решать, жить или умереть. Вы боретесь не за деньги и не за справедливость, а только за себя! Теперь никому не сбежать. Мы сражаемся не за богатство, а за жизнь! Не позволяйте кому бы то ни было отнять ее!

С этими словами он вытащил меч, схватил его обеими руками, выставил перед собой и поднял наверх.

– Сделаем все, что в наших силах! Ради себя! Стрелки, отступайте. Копейщики, вперед! Мечники следуют за ними! Убить!

Под его крики люди вышли вперед и присоединились ко второму ряду мечников.

– Убить! – снова закричал он.

– Убить! – кричали стражники в унисон.

– Убить!

– Убить!

Их крики сотрясали воздух с такой силой, что с легкостью подавляли вопли разбойников.

Управляющий Гао сжал меч и почувствовал, как запылало все его тело.

– Убить! – тоже кричал он, хотя из-за волнения его голос немного дрожал.

Звуки сражения разрывали небо, словно раскаты грома.

Вибрации достигли отдаленных склонов, заставив противников покинуть укрытия.

– Слишком много шума, – нахмурившись, произнес мужчина. – Неужели все настолько плохо?

– Как такое могло произойти? Все, кто отправился в засаду, были тщательно отобраны. Да, это не элитные войска, но ведь не проблема справиться с несколькими стражниками семьи Фан, которые даже крови не видели, – непринужденно ответил второй.

– Я видел их во время дороги. Эти стражники хорошо обучены, и притом весьма проницательны. Однако они заботятся лишь о том, чтобы сохранить собственные жизни, и не идут ни в какое сравнение с нами, теми, кто готов пожертвовать всем. Им точно конец, – добавил третий.

– Надо быть готовыми ко всему, – серьезно заявил второй. – Сейчас нельзя допускать ни единого промаха.

Сказав это, он нахмурил брови.

– Если бы не необходимость предотвратить разглашение тайны, мы смогли бы привлечь больше людей, – добавил он.

– Но это все равно странно. Каким образом здесь очутились люди Цзиньи-вэй? Что они тут забыли? Неужели и правда приметили нас? – нахмурились двое других.

– Не теряйте бдительности и действуйте быстро, – снова подал голос второй. – Лучше не использовать тех людей.

Из-за его слов те двое не сдержали смеха.

– Послушай, ты сам себя закапываешь. Сколько бы ни было нас и сколько бы ни было их, мы всегда можем позвать тех людей на помощь. Успокойся! Сегодня молодому господину Фану не удастся избежать смерти. Как когда-то его отцу, – отрезал один из них.

– Нет, сейчас ситуация обстоит не так, как с его отцом, – покачал головой третий.

Все посмотрели на него.

– Его отец ушел из жизни у себя в постели, а вот ему самому так не повезет, – ехидно усмехнулся мужчина. – Его жалкий труп останется гнить в дикой пустоши.

Он рассмеялся. Остальные подхватили веселье. Прежде чем они умолкли, кто-то подбежал к ним.

– Восьмой господин, ситуация не самая утешительная, – поспешно сообщил тот человек.

Смех резко прервался.

– Что это значит? – одновременно спросили они.

– У братьев появились проблемы, – с тревогой ответил он. – Все очень плохо.

Чего?

Все трое переглянулись.

– Идем, – сказал один из них и махнул рукой.

Несколько человек поспешили к долине.

В ту же минуту с другой стороны кто-то махнул рукой.

Эти люди тоже прятались за скалами, притаившись в густой растительности.

– Не пора ли выдвигаться? Кажется, долго они не протянут, – прошептал кто-то.

– Нет, они выстоят, – раздалось в ответ. Мужчины наблюдали за ожесточенной борьбой сквозь густые кроны.

Хотя находились они достаточно далеко, им не составляло труда разглядеть своих людей. Казалось, этому не будет конца.

Точно ли они это выдержат?

Глава 53

Бой Хуаляня

Боевой порядок давно развалился. Теперь каждый сражался сам за себя, а разбойники, прорвавшись через брешь, плотно обступили повозку.

– Убить! – кричал управляющий Гао, яростно размахивая мечом.

Его не волновало, правильно ли он выполняет движения. Сейчас это не имело значения. Главное – атаковать злодеев.

Разбойник уклонился от удара, но его тут же зарезал подоспевший стражник.

Управляющий Гао вздохнул с облегчением, но через мгновение его ударило порывом ветра. Краем глаза он заметил, как разбойник, появившийся словно из ниоткуда, со свирепой улыбкой замахнулся на него мечом.

При такой скорости управляющий Гао не успел бы уклониться от удара со своего положения. Стражник был занят другими и не мог прийти на помощь.

Я покойник.

Неужели я вот так и умру?

Что ж, не так уж и плохо.

В голове управляющего Гао образовалась пустота, казалось, он вовсе не испытывал страха.

Это именно то, что все чувствуют перед смертью?

Через мгновение раздался нечеловеческий вопль. Из повозки показалась палка и молниеносно вонзилась прямо в грудь разбойника.

Тот, все еще держа меч, рухнул прямо к ногам управляющего Гао. Острое лезвие опасно коснулось его обуви.

Это…

Управляющий Гао обернулся и увидел, как Лэй Чжунлянь выскочил из повозки. В руке он все еще сжимал палку, которой только что пронзил разбойника, а в другой он держал такую же. Лэй Чжунлянь, слегка наклонившись вперед, стоял на раме повозки, но в этом зрелище не было ничего смешного, напротив, он выглядел величественно.

Уголки губ управляющего Гао дернулись.

– Лао-Лэй, а ты неплох, – сухо произнес он.

Прежде, чем голос его стих, Лэй Чжунлянь спрыгнул с повозки.

– Ну что, ребятки, ваш дедушка Лэй снова в строю, – со свистом прокричал он, отбрасывая палки, подхватил с земли копья и с воплем бросился в бой.

Управляющий Гао опешил.

Никчемный Лэй Чжунлянь пятнадцать лет оружия в руках не держал, что же он такое вытворяет?

– А он точно не обезумел? – пробормотал управляющий.

Даже если обезумел, то так тому и быть. Теперь его не просто убьют. Он настолько сошел с ума, что погибнет здесь только вместе с разбойниками.

Такая смерть стоит того.

Все эти мысли проскользнули в голове управляющего Гао, и его глаза тут же расширились.

С двумя копьями в руках Лэй Чжунлянь прорвался в толпу, и никто не зарубил его насмерть. Его копья закружили в сияющем танце.

Этот свет ослеплял, как распустившийся цветок лотоса. За ним можно было наблюдать только издалека, и он требовал к себе должного уважения.

Скользнул холодный блеск, и через секунду попавшие под удар упали наземь.

Управляющий Гао слышал о таком, но никогда прежде не видел собственными глазами. Кто-то и правда оказался способен двумя лишь копьями устроить столь массовое наступление.

– Ну точно Шуанцян[23] Хуалянь, – пробормотал управляющий Гао, у которого кровь стыла в жилах.

Чжу Цзань вытащил меч из разбойника и уставился на Лэй Чжунляня.

– Вот так дела! – воскликнул он. – Похоже, за его жизнь дали куда больше денег!

Лэй Чжунлянь не видел перед собой никого, кроме разбойников.

Копья в его руках были не теми, к которым он привык и которые подарил ему его учитель. Но разве это что-то значило? Теперь он мог обеими руками использовать абсолютно любые копья.

Пятнадцать лет.

В течение пятнадцати лет его рука оставалась бесполезной. Но все эти годы он не прекращал практиковаться.

Каждую ночь Лэй Чжунлянь раз за разом размахивал палками в конюшне, и каждый раз его правая рука безжизненно падала. В конце концов даже коровы, лошади и ослы привыкли к этому зрелищу и не обращали на него внимания.

Он сам не знал, зачем занимается этим и какой в этом смысл.

Лэй Чжунлянь больше не мог сопровождать экипажи, не мог уничтожать врагов, не мог отомстить…

Зачем он снова и снова, как сумасшедший, размахивал своими копьями, выбиваясь из сил?

Теперь же Лэй Чжунлянь все понял. Небеса позволили ему подготовиться и дождаться того самого дня.

И теперь справедливость восторжествовала.

Когда он оказался в повозке, иглы одна за другой вонзились в его руку от плеч до пальцев. Пальцы, связанные с сердцем, направили боль к нему. Но в то же время в его теле словно вспыхнуло пламя, а руку точно объяло огнем.

– Загоришься, но только один раз, – мягко произнес женский голос. – Ты уже все обдумал?

Конечно же, обдумал.

Получив от него повторное согласие, Цзюнь Цзюлин выдернула последнюю иглу.

Шаг вперед, наклон, поворот влево, поворот вправо…

Первый удар, второй…

Один человек, два человека, три человека.

Удар в горло, сердце, спину.

Люди и копья превратились в фантомы, но звуки ударов, пробивавших человеческую плоть, никуда не исчезли. Лэй Чжунлянь, словно мастер игры на цине, что искусными и плавными движениями перебирает струны, стал единым целым со своим инструментом.

– Шисюн![24] Это великолепно!

– Шисюн, я помогу!

– Убить!

Казалось, это кричат его товарищи. Бесчисленное множество силуэтов объединились, размахивая оружием и истребляя врага.

В тот раз их обманули, застали врасплох и зажали в тиски. Они потерпели поражение, даже не начав бой.

Наконец у них появилась возможность начать все сначала.

Отовсюду доносились вопли и крики. Где бы ни оказывалось копье, оно несло за собой лишь смерть и глубокие раны. От быстрых ударов кровь противников лилась наружу, алая, словно пышные распускающиеся цветы.

В какой-то момент стражники замерли. Даже Чжу Цзань, сражавшийся с одним из разбойников, не зарубил его мечом, а лишь пнул ногой. Он отшатнулся как раз в сторону Лэй Чжунляня – его копье скользнуло по разбойнику, и тот со шлепком упал на колени.

– Так ярко, подобно фейерверку, – вздохнул Фан Чэнъюй.

Когда Лэй Чжунлянь выпрыгнул из повозки, шторки остались открытыми, поэтому Фан Чэнъюй и Цзюнь Цзюлин отчетливо видели происходящее снаружи.

Вид был не из приятных. Повсюду валялись трупы и пахло кровью.

– Стать таким ярким даже на мгновение – уже достаточно, – добавил Фан Чэнъюй.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Ты будешь сиять еще очень долго, – сказала она. – Я ведь обещала вылечить тебя, а не подарить недолгое исцеление. Я не дам тебе ни малейшего шанса сломать мою табличку.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

Безумие Лэй Чжунляня лишило разбойников остатков их отваги. Не в силах сражаться, они, наконец, пустились в бегство.

Но Лэй Чжунлянь не позволил им этого сделать.

– Оставьте свидетеля! – воскликнули стражники, которым пришлось защищать стоявшего на коленях разбойника.

Казалось, почти всех горных разбойников этой долины убили в мгновение ока. Оставшихся в живых связали.

– Неплохой результат. – Чжу Цзань подвел итог битвы, быстро собрав и пересчитав людей. – Во время нападения разбойников было около сотни. Погибло семьдесят шесть человек, одиннадцать тяжело ранены, тринадцать мы взяли в плен. Сбежавшие не в счет.

Он осмотрел одежды стражников, с головы до ног покрытых грязью и кровью, и даже не поскупился на похвалу.

Глава 54

Не то, чем кажется

Неужели они убили так много людей?

Стражники радовались, но все еще не до конца верили в произошедшее. Во время битвы они лишь стояли в строю и по команде размахивали оружием. Едва ли их мысли занимало хоть что-то, кроме одного слова – «убить».

Если не убить других, тогда убьют вас.

Убийства ради жизни.

– Неплохо. Восемьдесят из нас добились таких результатов ценою тридцати жизней. Я уже молчу о том, что все они были хорошо обученными… – продолжил Чжу Цзань, глядя на труп бандита. Но он так и не закончил свою речь.

«То есть хорошо обученными? Горные разбойники тоже проходят какую-то подготовку? – подумал про себя управляющий Гао. – Однако… господин Цзю расщедрился на похвалу, а это весьма редкое явление».

– Разумеется, вы добились таких выдающихся результатов только благодаря моему командованию и героизму… – снова зазвучал голос Чжу Цзаня.

«Беру свои слова назад», – промелькнуло в голове управляющего Гао.

Сейчас не время заниматься бахвальством! Пока вся работа не выполнена, слишком рано радоваться.

Управляющий Гао вышел вперед.

– Молодой господин Цзю, теперь нам следует поскорее убраться отсюда, – сказал он. – Здесь все еще слишком опасно. Мы тоже понесли потери, все очень вымотались. Надо поскорее добраться до безопасного места, в противном случае мы можем наткнуться на очередных разбойников, и больше нам так не повезет.

Чжу Цзань нахмурился.

– Как ты можешь так говорить? Ты вот это называешь везением? Это результат проявленных способностей! – недовольно возразил он.

– Да-да, я был не прав. – Управляющий Гао не осмелился спорить с Чжу Цзанем, чтобы не создать еще больше проблем на пустом месте, и как можно скорее извинился. – И все-таки пора делать ноги. Неважно, насколько вы хороши, сейчас мы не в состоянии ни с кем бороться. Как говорят в народе, одна собака не ровня целой собачьей стае.

Чжу Цзань кивнул.

– Отступаем! – махнул он рукой.

Стражники во главе с управляющим Гао немедленно отступили, не забыв про пленных. Раненых и мертвых разбойников на какое-то время решили оставить.

Они уже отправили посыльного доложить обо всем властям. К прибытию чиновников будет еще не поздно навести порядок, но сейчас им следовало поскорее укрыться в безопасном месте.

– К чему это ты сказал про собак? – вдруг вспомнил Чжу Цзань и посмотрел на управляющего Гао. – Ты что, назвал меня псиной?

Господин Цзю! Мы только-только спаслись, едва не угодили в преисподнюю, можно быть хоть чуточку серьезнее?

Управляющему Гао очень захотелось ударить его.

– Я назвал собаками горных бандитов! Таких отвратительных, таких ненавистных! – сорвался он.

Чжу Цзань решил оставить его в покое и отвел взгляд.

Наконец все выстроились рядами и двинулись вперед. Хотя сейчас они не видели кровавой бойни, что осталась позади, в воздухе все еще витал запах крови.

– В самом деле стая злых собак, – покачал головой Чжу Цзань. – Прежде чем они бросились в бегство, мы почти полностью их разгромили. Какие отчаянные.

Договорив, он снова качнул головой.

– Как жаль, что их отчаянье оказалось без толку.

А в каких ситуациях горные разбойники могли бы пожертвовать своими жизнями?

Управляющему Гао это показалось немного забавным.

– Это были не горные разбойники, – заявил Лэй Чжунлянь.

Отчаянно бороться, не щадя собственной жизни, могли не только они. Был кое-кто еще.

Управляющий Гао посмотрел на Лэй Чжунляня.

– Это правительственные войска, которые выдали себя за горных разбойников, поэтому они вели себя так дерзко, – продолжил Лэй Чжунлянь. – Именно так ограбили и убили господина Фана.

Управляющего Гао его слова озадачили.

Он тоже заметил, что разбойники, по сравнению с настоящими головорезами, вели себя как-то странно, слишком дисциплинированно – это внушало еще больше ужаса.

Неужели все правда так?

– Лао-Лэй, – крикнул он, глядя на Лэй Чжунляня, который снова вернулся к роли извозчика.

Рядом с ним лежало окровавленное копье, а его лицо стало таким же безэмоциональным, как прежде. Однако в глазах его мерцал огонь.

– На сей раз мы устроим тщательный допрос, – с искренностью заявил управляющий Гао и на мгновение умолк. – Телохранители организации Ию в самом деле потрясающие.

Организация Ию. Они предоставляли охрану для сопровождения путешественников, и когда-то в ней числился Лэй Чжунлянь. Пока пятнадцать лет назад во время того нападения не погибли все его товарищи. С подорванной репутацией и без своего основного звена организации пришлось закрыться.

Лэй Чжунлянь почувствовал, как слезы подступили к глазам.

– Спасибо вам за вашу доброту, – глухо произнес он.

– Твоя рука… – не сдержал своего любопытства управляющий Гао.

В эту самую секунду Чжу Цзань внезапно осадил лошадь.

– Стоять! – резко закричал он.

Отряд немедленно остановился. Сердце каждого забилось быстрее.

– Господин Цзю, – позвал управляющий Гао и сжал поводья.

– Там кто-то идет, – сообщил Чжу Цзань, внимательно уставившись в другой конец долины.

Кто там может быть?

Стражники разволновались еще сильнее. После недавнего боя их тела все еще дрожали.

Раздался стук лошадиных копыт, и вскоре отряд смог разглядеть войска в доспехах и с развевающимися знаменами.

– Это правительственные войска.

– Это люди местных органов власти.

Все вздохнули с облегчением, а на их лицах отразилась радость.

– Как быстро до них дошло послание!

– Это прекрасно!

Пришло время снова выходить на сцену. Управляющий Гао поправил одежды и натянул улыбку, хотя в его взгляде все еще читалась тревога из-за недавнего нападения.

– Чиновники… – начал он, подгоняя лошадь.

Вдруг его уши уловили резкий звук.

Очень знакомый звук. Такой же, как при стрельбе из арбалета.

Управляющий Гао мгновенно напрягся. Боковым зрением он заметил, как Чжу Цзань поднял свой арбалет.

– Трое спереди, четверо сзади, пятеро слева, восемь справа! – глубоким голосом выкрикнул он. – Арбалеты наверх!

От его крика сердца стражников пропустили удар.

Только не это…

Но после сражения они уже бессознательно реагировали на его команды. Хотя стражники все еще ничего не понимали, они тут же выстроились в ряд и вытащили арбалеты, придя в боевую готовность.

– Кто вы такие? – остановившись, громко спросил кто-то из правительственных войск. – Это вы доложили о горных разбойниках?

Они и правда посылали человека. Мгновение управляющий Гао колебался, но все же решил не выходить вперед, как сделал во время встречи с разбойниками.

Интуиция господина Цзю теперь была для него сродни императорскому указу.

– Мы столкнулись с ними, – громко ответил он. – А вы кто такие?

Войска снова пришли в движение.

– Мы – гарнизон Хуайцина, и нам отдали приказ уничтожить разбойников. Получив сообщение, мы немедленно направились сюда, – громко объявил один из солдат.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как стрела со свистом прилетела прямо к ногам лошади стоявшего впереди воина.

Лошадь резко заржала, и ему пришлось усмирить ее.

– Что вы делаете? – сердито выкрикнул воин.

Чжу Цзань направил на него арбалет.

– Гарнизон Хуайцина? – медленно спросил он. – Кто ваш особо уполномоченный по военным и гражданским делам и генерал-губернатор? Кто ваш дуцзунгуань?[25]А дуцзянь?[26] Из какого вы военного лагеря? Кто вас обучает? Есть ли у вас приказ на уничтожение разбойников?

Ответом на эти вопросы послужило молчание.

Возникла неловкая пауза. Даже ветер стих.

Когда тишина стала душащей, войска разразились заливным хохотом. Они ничего не говорили и лишь дико смеялись. Долина сотряслась от их оглушительного смеха.

Глава 55

Не видя опасности

Чжу Цзань не двигался с места. Он по-прежнему держал арбалет и пристально смотрел на солдат.

Все стражники получили ранения в сражении, но продолжали крепко сжимать в руках оружие.

Управляющий Гао выглядел суровым и негодующим.

– Лао-Лэй, я верю тебе, – внезапно произнес он.

Лэй Чжунлянь ничего ему не ответил и схватился за копье.

Он тоже был весь в крови – чужой и собственной. Выглядел мужчина измотанным, а лицо его казалось еще более деревянным.

К тому же теперь он мог держать копье только в одной руке. Правую Лэй Чжунлянь больше не чувствовал.

Он думал, что после одной битвы противник отступит, и вовсе не ожидал, что это только начало.

Но Лэй Чжунлянь ни о чем не жалел. Даже если ему не удастся защитить молодого господина Фана, он не собирался сдаваться и готов был погибнуть. Как телохранитель Лэй Чжунлянь чувствовал себя обязанным выполнить свое обещание.

Под дикий хохот солдат стражникам ничего не оставалось, кроме как прижаться к друг другу и молчать. Сейчас они походили на слабых детей, над которыми глумились проказники. Выглядело это жалко.

Наконец, воины перестали смеяться. Когда их командир махнул рукой, они достали свои арбалеты и направили их прямо на стражу.

– Разбойники бесчинствуют в горах Байхэлян. Они устраивают поджоги, грабят и убивают. Сегодня проезжавшая мимо семья Фан попала в засаду и была убита. Нам приказали разобраться с разбойниками гор Байхэлян, успокоить народ и утешить пострадавших, – возвестил он громким голосом.

И как это понимать?

И отряд, и семья Фан совершенно точно были живы, но им только что сказали, что на самом деле они мертвы.

Неужели это значит, что теперь войска собираются прикончить нас и свалить всю вину на разбойников?

Хотя стражники недавно одержали победу и были готовы снова вступить в бой, их лица приобрели серый оттенок.

Сейчас перед ними находились полностью экипированные войска, а не разбойники, и со всех сторон их окружали непреодолимые горы. Как только солдаты получат приказ, от них мокрого места не останется.

Пугала не столько смерть, сколько безысходность.

Человек может одолеть другого человека, но он бессилен перед Небесами.

А Небеса собирались уничтожить их. Бежать было некуда.

Управляющий Гао непроизвольно посмотрел на Чжу Цзаня.

Поможет ли он нам спастись и в этот раз?

Чжу Цзань тоже взглянул на него.

– Не смотри на меня, – сказал он. – Я уже отработал те десять тысяч, что вы мне заплатили.

Что? Решил поднять цену?

Хотя управляющий Гао понимал, что сейчас не самое подходящее время для разговора о деньгах, он, заикаясь, кое-как смог подобрать слова.

– Я заплачу еще столько же, – предложил мужчина.

Чжу Цзань усмехнулся.

– А ты сообразителен, но и я не тупой, – ответил он, вздернув подбородок. – Сейчас все обстоит так, что я не стану этого делать за десять тысяч таэлей.

– Тогда двадцать тысяч? – тут же бросил управляющий Гао.

Чжу Цзань закатил глаза.

– Жизнь бесценна, – произнес он. – Я не из тех людей, которым важны только деньги.

«Не из тех?» – подумал про себя управляющий Гао.

Чжу Цзань обернулся и окинул взглядом экипаж.

– Эй, я же сказал, что богомола уже вытащил! – крикнул он, глядя на Цзюнь Цзюлин. – Пора выпускать на сцену чижа![27] Ждать больше нельзя, иначе твои люди погибнут!

Что он несет?

Богомол? Чиж?

Управляющий Гао озадаченно посмотрел на Цзюнь Цзюлин.

Она полностью отдернула занавеску и улыбнулась. Вытянула из окна руку, держа бамбуковую трубку с прикрепленным к ней фейерверком. Легко взмахнула другой рукой и подожгла фитиль.

Раздалось резкое ржание, и фейерверк взлетел в воздух, оставив за собой клубы черного дыма.

Что происходит?

На сей раз встревожились уже войска. Их скакуны испугались, и всадники невольно посмотрели на небо.

Внезапно со всех сторон раздался оглушительный рев. Множество людей заполонило долину. Они появились из-за скал, одетые в такие же яркие доспехи и с ног до головы вооруженные арбалетами и клинками. Новоприбывшие окружили правительственные войска.

– Хэнаньский становой пристав[28] прибыл для расследования преступления! Бросайте оружие, и останетесь живы!

Крики разнеслись по долине. Теперь солдаты правительственных войск выглядели бледными и напуганными.

Что случилось? Откуда здесь войска станового пристава?

Их крики сотрясали землю. Они окружили воинов и образовали кольцо, из которого не выбраться.

Запаниковали не только войска, но и стражники семьи Фан, которые все еще не пришли в себя.

Поскольку первая группа войск оказалась враждебно настроена против них, теперь они сомневались и в новоприбывших солдатах.

– Эти люди здесь для того, чтобы защитить нас, да?

Даже если эти войска появились здесь после сигнала Цзюнь Цзюлин и, вероятно, были как-то с ней связаны, управляющий Гао все равно не мог не убедиться в этом. На всякий случай.

Лучше уж удостовериться и всех успокоить.

– Да, это правительственные войска станового пристава провинции Хэнань, которым мы отправили послание с просьбой защитить нас. В их подчинении находится около четырех тысяч воинов. Сейчас сюда прибыли триста из них, – ответила Цзюлин.

Триста человек!

Стражников обрадовали эти вести. Однако не успели они выразить свою радость, как раздался крик Чжу Цзаня.

– Что это за брехня?! – выругался он. – Вас позвали сюда патрулировать или красоваться? И вы даже не атаковали их, тупицы! Просто натянули на себя грозный вид! И чего вы так орете? Проститутку увидели?

Хотя он не мог перекричать триста человек, управляющему Гао все равно стало очень неловко.

– А вы чему радуетесь? Мы полностью окружены и стоим прямо перед ними! Что, если они решат утащить нас за собой в могилу? – снова выкрикнул Чжу Цзань, пнув стражника, который опустил арбалет.

А ведь он прав.

Стражники снова собрались и направили свои арбалеты на близстоящих солдат.

– Они готовы на все. Давайте просто сделаем все, что от нас зависит! – воскликнул управляющий Гао, держа в руке меч. Мужчину словно захлестнула волна воодушевления. – Семья Фан присмотрит за членами наших семей и нашими потомками. Если наши дети захотят учиться, смогут пойти в денежную лавку. Если захотят стать учеными, их отправят в школу. Их полностью обеспечат едой и одеждой, проведут для них свадебные и траурные церемонии. О чем еще можно тревожиться? Через один бой мы уже прошли. Ну что, кто-то еще боится?

Стражников переполнила гордость.

– Это кто еще кого боится! – хором прокричали они.

– Я боюсь! – выпалил Чжу Цзань. – Тогда защищайте и не впутывайте в это меня!

Управляющий Гао молча закатил глаза. Прежде чем крики утихли, войска станового пристава запустили град стрел в противников. Так же, как ранее делал Чжу Цзань.

Началась настоящая неразбериха.

– Бросайте оружие, и останетесь живы!

– Бросайте оружие, и останетесь живы!

Стрелы, бесконечные крики, вопли и беспорядки.

Больше семья Фан не была ягненком, загнанным в охотничьи сети. Теперь они играли роль самого палача.

Видимо, это и называют капризами судьбы. Никогда не знаешь, что случится дальше.

Фан Чэнъюй сидел в повозке и наблюдал за сражающимися в кровавой бойне, словно за асурами[29] в царстве мертвых.

Глава 56

Сделал дело, взмахнул рукавами и ушел

Свежая кровь и крики ужаса превратили легкую летнюю атмосферу в суровую и мрачную осеннюю пору.

Но леденящие душу убийства продлились недолго.

Внезапно появившаяся армия станового пристава, которая заняла доминирующие позиции, с помощью всего лишь нескольких потоков стрел погрузила противника в настоящий хаос.

Когда самые упорные, рвавшиеся вперед солдаты пали, большая часть вражеского войска решила не сопротивляться и сложила оружие.

Ожесточенного нападения на семью Фан так и не произошло, и стражники вздохнули не только с облегчением, но и с легким разочарованием.

– Я думал, они окажутся более свирепыми, чем те разбойники, а вышло наоборот, – хмыкнул управляющий Гао. – Они даже не попытались вступить в бой.

– Нет, они не то чтобы не свирепы, – возразила Цзюлин. – Да и разбойников я бы такими не назвала.

Так свирепы или нет?!

Управляющий Гао и Чжу Цзань уставились на нее.

– Горные разбойники столкнулись с нами, с самыми обычными людьми. Нас с ними ничего не связывало, поэтому они действовали без колебаний. А когда человек ничего не боится, он совершает дерзкие поступки, – объяснила Цзюнь Цзюлин, указав на окруженных и обезоруженных солдат. – Но когда ты лицом к лицу с правительственными войсками, все обстоит немного иначе. Чиновник, дождавшись удобного случая, может просто раздавить тебя и впутать в это твою семью. Поэтому каждый в такой ситуации взвешивает все «за» и «против».

Она была права. На этот раз окруженные солдаты столкнулись не с ничтожными разбойниками или простыми людьми, а с правительственными войсками – такими же, как они. Здесь не получится просто убить, оставить трупы в дикой пустоши и надеяться, что никто не станет проводить расследование.

Это то же самое, что бросить вызов самому императору, и они нашли бы тысячу или даже десять тысяч способов заставить всех ответить за содеянное.

Люди всегда испытывают страх, если им есть что терять.

Солдаты сложили оружие и сдались, однако теперь их обвиняли в совершении военного преступления. В худшем случае их могли лишить жизни, но на этом все. Они выполняли приказ, их семьи не были в этом замешаны, поэтому не имело никакого смысла жертвовать своими жизнями.

Управляющий Гао и остальные кивнули, а Чжу Цзань усмехнулся.

– Чиновник может просто раздавить их, – передразнил он Цзюлин. – Они кажутся всемогущими лишь тогда, когда угнетают других. Но как только чиновник сталкивается с проблемой, он тут же делает ноги. Правила им и вовсе неведомы. А храброй можно счесть и собаку на привязи.

– Не соглашусь, – возразила Цзюлин, глядя на Чжу Цзаня. – Делая что-либо, необходимо строго следовать правилам и законам. А бесчинствующую собаку можно назвать дерзкой, но ни в коем случае не храброй.

Чжу Цзань пришел в ярость.

– Что за нелепицу ты несешь? – возмутился он.

Этот юнец всю дорогу отпускал шуточки и молол всякую чепуху, но сейчас он впервые всерьез разозлился.

Чжу Цзань действительно пришел в ярость: лицо его стало мрачным, и он враждебно насупил брови. Даже стражников, которые только что пережили жестокую резню и до сих пор были перепачканы кровью, пробил озноб.

Он ведь не начнет сейчас никого избивать?..

Управляющему Гао не очень хотелось строить догадки о прошлом Чжу Цзаня, но он ни капли не сомневался, что тот очень свиреп.

Управляющий Гао собрался выйти вперед и преградить путь Чжу Цзаню, но кто-то опередил его.

Фан Чэнъюй вышел из повозки и заслонил собою Цзюнь Цзюлин.

– Братец, благородный человек решает дела словом, а не кулаком, – со всей серьезностью произнес он.

Чжу Цзань сплюнул.

– А я не благородный человек! – огрызнулся он, глядя на Цзюлин.

Девчонка… Да что она вообще понимает? Все ее слова повторяют идеи ее собственного отца-чиновника.

Зачем мне ее запугивать?

Но Цзюнь Цзюлин вовсе не выглядела напуганной.

– Вы, начитанные люди, всегда говорите очень убедительные вещи, – усмехнулся Чжу Цзань, спрятав свою враждебность. – Но в этом мире всегда легче сказать, чем сделать.

– Я понимаю, что легче сказать, чем сделать, – ответила Цзюлин. – Но из-за трудностей не нужно попрекать иные пути. Дао[30], которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао. Все это не пустые разговоры.

Как этот диалог вообще забрел в рассуждения о Дао?

В ушах эхом откликались брань солдат и рыдания пострадавших, а запах крови и трупов осел у всех в носу и во рту.

Их только что чуть не ограбили и едва не убили, а теперь они стоят и рассуждают о Дао. Они совсем не воспринимают случившееся всерьез?

Управляющий Гао погрузился в собственные мысли.

К счастью, Чжу Цзань, который всегда любил отделять себя от других, не захотел развивать эту тему и пренебрежительно улыбнулся.

– Я пошел, – заявил он.

Что значит ты пошел?!

Люди не успели прийти в себя, а Чжу Цзань уже шагнул вперед, свистнул, и стоявшая сбоку лошадь последовала за ним.

– Лин Цзю! – крикнула Цзюнь Цзюлин.

Чжу Цзань остановился и оглянулся на нее.

Цзюлин хотела ему что-то сказать, но не нашла подходящих слов.

До ее перерождения их ничего не связывало, и неизвестно, что могло бы случиться в будущем.

Поэтому она просто улыбнулась и, про себя озвучив имя Лин Цзю еще раз, решила немного попроказничать.

– Мы с тобой через столько прошли, помнишь ли ты мое имя? – спросила она.

Помнит ли он ее имя?

Зачем мужчине помнить имя какой-то девушки?

Кроме того, помимо родителей и братьев, имя может знать только муж.

Не слишком ли ее слова несерьезны?

Управляющий Гао уставился в небо и сосредоточился на чем-то своем. Он стал перебирать пальцы, словно хотел что-то посчитать.

Стражники серьезно посмотрели на свои арбалеты, будто бы собрались немедленно устроить бой.

Лэй Чжунлянь с Фан Чэнъюем, как и всегда, ни капли не изменились в лицах.

Чжу Цзань усмехнулся и вскинул брови.

– Юная госпожа Цзюнь, в знакомстве и длинном путешествии нет ничего необычного. Мы всего лишь заключили сделку, но мы уже в расчете, – сказал он. – Не надумай себе лишнего.

Надумать лишнего.

Да я и не думала.

И почему он постоянно этого боится?

Цзюнь Цзюлин молча улыбнулась, а Чжу Цзань развернулся и забрался на лошадь.

Войска станового пристава, заметив юношу, преградили ему путь.

– Кто? Сейчас запрещено уходить, – прокричал кто-то из них.

– Надо отправить вести домой, – даже не притормозив, выкрикнул Чжу Цзань.

Солдаты посмотрели на Цзюнь Цзюлин. Управляющий Гао мгновение колебался, но все же махнул рукой в знак подтверждения.

Само собой разумеющееся – захотеть как можно скорее доложить обо всем домой после такого крупного происшествия. Воины не сочли это подозрительным и не стали препятствовать.

Цзюнь Цзюлин смотрела, как Чжу Цзань постепенно исчезает из виду.

Внезапно появился и так же внезапно ушел.

Впрочем, как и любая человеческая жизнь. Все может перевернуться с ног на голову в одно мгновение. Никогда не знаешь, что случится дальше.

Однако Цзюнь Цзюлин, конечно же, догадывалась, что может произойти.

– Молодая госпожа Фан? – раздался голос сорокалетнего рослого генерала, смотревшего на нее.

Хотя стражники собственными глазами видели, как эти люди убивали их противников, они все еще оставались настороже, поэтому бесцеремонно направили на мужчину арбалеты.

Генерал остановился и окинул их своим острым взглядом.

Большинство из стражников выглядели измотанными, но все еще воодушевленными.

Он своими глазами видел доблесть этих людей. Хотя генерал уже привык к отваге своих солдат, он не мог не восхититься этими.

Двое из них показались ему особенно смелыми.

Генерал посмотрел на сидевшего на повозке Лэй Чжунляня, который все это время оставался безразличным и держал копье. Он показался ему хорошим человеком.

Хотя в армии его методы владения копьем не пользовались популярностью, Лэй Чжунлянь мог стать прекрасным полководцем.

Если бы речь шла о вступлении в вооруженные силы, генерал бы отметил еще одного человека, который заслуживал этого не меньше.

Если Лэй Чжунлянь мог бы вести полк, то другой – противостоять десятитысячной армии. Хотя он уничтожил не так много врагов, десятки стражников, подчиняясь его приказам, заставили разбойников отступить.

А ведь те бандиты оказались дезертирами и владели навыками сражения, в то время как стражники никогда не проходили военную подготовку. Противостоять врагу им было не так уж просто.

Но они выдержали атаку разбойников и разгромили их, заставив правительственные войска вмешаться.

Благодаря этому им удалось схватить предателей и заполучить свидетелей и вещественные доказательства. Это избавило их от лишних хлопот.

Генерал стал искать того мужчину взглядом, но не смог найти его.

Где он?

Неужели тем, кто отправился домой с известиями, был именно он?

Ладно, это потерпит.

Генерал посмотрел прямо и улыбнулся. Махнув рукой, он остановил личную охрану и в одиночку вышел вперед и, затормозив всего в нескольких шагах от арбалетов, достал небольшую деревянную табличку.

– Урожденная Цао из Дэшэнчана заявила, что вверяет это вам, – сообщил он.

Глава 57

Хотелось бы найти путь к спасению

Услышав слова «Дэшэнчан» и «урожденная Цао», управляющий Гао глубоко вздохнул.

Вот оно что.

Старая госпожа Фан и правда умела до смерти напугать.

Она с самого начала знала, что им угрожает опасность, и поэтому осмелилась попросить армию лично сопроводить молодого господина Фана домой?

Помимо исключительной преданности семье Фан, у управляющего Гао имелись и свои эгоистичные мотивы.

Владельца Суна отстранили от должности, список работников денежных лавок тоже претерпел изменения. Разумеется, опыт работы управляющего Гао пока не позволял претендовать на место главного владельца, но хоть какое-нибудь повышение ему бы не помешало.

Вот почему управляющий Гао проявил такую активность. Поначалу он думал, что дело пустяковое, все-таки сопровождение должно было быть тщательно подготовленным и гарантировать все удобства молодому господину Фану во время его путешествия. Но кто мог знать, что все сложится таким образом?

Вспоминая обо всех убийствах, он понял, что, хотя элитные войска все это время находились поблизости, они со стражниками сами проявили такую беспощадность, что армия решила не вмешиваться без крайней необходимости.

Но это не значило, что они пренебрегли жизнями простых стражников. Семья Фан повела себя с молодым господином Фаном не менее жестоко.

Фан Чэнъюя словно бросили на растерзание свирепым волкам. Никто не мог гарантировать ему абсолютную безопасность.

Правильно говорят: без труда не выловишь и рыбку из пруда.

Неожиданные смертельно опасные приключения закончились весьма благополучно.

Управляющий Гао взглянул на свой меч.

Пройти через такие опасности вместе с молодым господином Фаном, будущим главной Дэшэнчана… оказалось весьма необычно.

Возможно, он все-таки мог рассчитывать на должность главного владельца…

Богатства и почет кроются в риске. Просто так пироги с неба не падают, так что Небеса и правда справедливы.

Управляющий Гао глубоко вздохнул, шагнул вперед и принял деревянную табличку.

Он осознавал, что это за табличка, и в то же время она казалась ему чуждой.

Управляющий Гао понял, что это верительная бирка Дэшэнчана. Человек его ранга в жизни к таким не прикасался, поэтому он пришел в смятение.

Хотя управляющий Гао никогда прежде не видел такого, он, детально рассмотрев табличку, развернулся и передал ее Цзюнь Цзюлин.

Она забрала ее и тут же вручила Фан Чэнъюю.

– Это бабушкина верительная дощечка, – пояснила она. – Теперь ты хозяин Дэшэнчана.

Фан Чэнъюй принял табличку из ее рук.

Он не стал спрашивать, как бабушкина дощечка оказалась у генерала, каким образом он завоевал ее доверие и как ей вообще удалось отправить генерала с таким поручением.

Хотя генерал и отметил, что дело передается молодой госпоже Фан, он вовсе не стал возражать, когда Цзюнь Цзюлин отдала табличку Фан Чэнъюю.

Вы дали мне это, и я приняла. Позволили делать, что хочу, я и сделала.

– Благодарю вас, господин, за тяжелый труд! – Фан Чэнъюй самостоятельно вышел из повозки. Без посторонней помощи и костылей. Он остановился и с уверенностью поклонился генералу. – Я Фан Чэнъюй из Дэшэнчана.

Генерал посмотрел на Фан Чэнъюя.

Он увидел в нем юношу четырнадцати-пятнадцати лет, обладающего изысканными чертами лица. Истощенного, но держащегося утонченно и демонстрирующего прекрасные манеры. Но больше всего восхищало выражение его лица, такое умиротворенное и мягкое, словно юноша встретил старших во время мирного путешествия и решил выказать уважение.

Как будто бы не он только что едва не стал жертвой убийства.

Такое спокойствие могло означать две вещи: либо Фан Чэнъюй привык к таким зрелищам, либо всегда находился на грани жизни и смерти.

Но причина не имела значения. Это не те качества, которыми мог бы обладать ребенок его возраста.

Однако семьи с несметным богатством всегда растили необыкновенных детей. Будущий глава могущественного клана Фан, у которого такое великое прошлое, просто не мог быть обычным человеком.

Генерал с улыбкой кивнул.

– Неплохо, неплохо, – похвалил он.

Фан Чэнъюй выпрямился.

– Я побеспокою господина, чтобы снова провести допрос, – мягко сказал он. – Откуда они, кому подчинялись, какие есть доказательства, сколько у них сообщников и каким образом они связывались друг с другом.

Услышав эти вопросы, генерал перестал улыбаться и со всем уважением ответил:

– Слушаюсь!

Он словно отчитывался перед начальством, а не стоял перед худощавым подростком.

Впрочем, Чэнъюй на такого и не походил.

– Господин, всех этих воинов, притворившихся разбойниками, я вверяю вам. Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы докопаться до истины, и разоблачите всех причастных к этому делу. Наша семья страдала от их злодеяний больше десяти лет. Мы надеемся на вас, – спокойно, но властно произнес Фан Чэнъюй.

Генерал встал прямо.

– Не волнуйтесь, молодой господин Фан. Ваш приказ будет исполнен, – громко ответил он.

Когда генерал развернулся и широкой поступью пошел прочь, стражники с уважением посмотрели на Фан Чэнъюя, а управляющий Гао еще сильнее воодушевился и обрадовался. В его глазах заблестели слезы.

Повсюду ходили слухи о том, что молодой господин Фан не переживет этот год. И вот Фан Чэнъюй, который всю дорогу напоминал избалованную девчушку, проявил такую благовоспитанность и сдержанность.

Он не запаниковал перед лицом смерти и не струсил, оказавшись перед величественным генералом. Молодой господин вел себя мягко, правильно подбирал слова и действовал надлежащим образом. Именно так, по их представлению, должен был вести себя настоящий хозяин.

Фан Чэнъюй оглянулся на повозку.

– Цзюлин, – с серьезностью и беспокойством выкрикнул он, сжимая пальцы. – Я хорошо справился? До смерти перепугался.

Стражники уставились кто в небо, а кто в землю. Каждый сосредоточился на чем-то своем…

«Все-таки молодой господин Фан еще ребенок», – подумал управляющий Гао, потирая лицо.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Ты все сделал правильно, – ответила она. – Ни тебе, ни кому бы то ни было из нас больше не нужно ничего опасаться. Теперь бояться следует другим.

Цзэчжоу, Янчэн.

Уже несколько дней подряд стояла невыносимая жара. Несмотря на то, что ранним утром на улице было не так много людей, обстановка все равно казалась слишком тихой.

По улице проехал экипаж. Заметное невооруженным глазом пышное сопровождение говорило о том, что едет знатная особа.

Повозка пересекла городские ворота и остановилась перед ресторанчиком.

Владелец тут же поспешил встретить гостей. Не дожидаясь, пока экипаж остановится, он лично помог старой госпоже Фан сойти с повозки.

– Старая госпожа, вы сегодня рано, – улыбаясь, отметил он.

Старая госпожа Фан рассмеялась.

– Но не раньше вас, – усмехнулась она.

– Как бы я посмел! Я научился этому у старой госпожи. Помнится, когда я получил этот ресторанчик, а вы были заняты своим семейным делом, я втайне конкурировал с вами. Но вы целый год ежедневно приходили в лавку раньше меня, так что мне пришлось признать поражение, – улыбнулся владелец.

В то время семья Фан столкнулась с непредвиденными обстоятельствами. Старая госпожа Фан думала, что, выйдя замуж, станет красиво одеваться и вкусно есть, только и всего. Но ей пришлось взять на себя семейное дело. Это оказался тяжкий труд.

– Глазом моргнуть не успели, как прошло уже десять лет, – вздохнула старая госпожа Фан.

Владелец кивнул.

– Бабушка, снова предаешься воспоминаниям о прежних горестях? – покидая повозку, спросила Фан Юйсю.

– Вторая юная госпожа! – воскликнул владелец. – Вы у нас редкий гость.

Старая госпожа Фан вошла в ресторанчик под руку с Фан Юйсю. Довольный владелец следовал за ними.

Люди у края дороги бросали на них любопытные взгляды.

– В последнее время старая госпожа Фан каждый день приходит сюда пить чай, – сказал кто-то. – Спасается от жары?

– С чего бы ей спасаться от жары здесь? В собственном саду у них гораздо лучше, – раздалось в ответ.

– Какая еще летняя жара? Они душу отвести пытаются. Вы что, не знаете, что случилось с семьей Фан? – немедленно заговорили некоторые.

О случившемся знал уже весь Янчэн, и те, кто успел это обсудить, не могли делать это снова.

– А чего так тревожиться? Он ведь уже задержан.

– Но ведь молодой господин Фан пострадал!

– Нет, я слышал, что с ним все в порядке.

– Как такое возможно? Он ведь столько лет болел!

– Почему же тогда молодой господин Фан до сих пор не объявился? Говорят, что его убили.

– Тогда неудивительно, что им захотелось развеяться. Все это и правда очень удручает!

Люди снаружи еще долго разговаривали, в то время как в отдельной комнатке ресторана царили тишина и гармония.

Как и прежде, старая госпожа Фан сидела возле окна и пристально следила за дорогой. Отсюда ей открывался хороший обзор.

На рассвете по главной дороге ходило немало людей.

Хотя старая госпожа Фан могла глядеть в самую даль, это не значило, что ей удавалось рассмотреть все детали.

Фан Юйсю стояла позади бабушки и тоже смотрела наружу.

Как мы узнаем человека, который должен передать нам новости?

Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, старая госпожа вскочила со своего места.

– Он здесь, – сказала она осипшим голосом.

Глава 58

Счастье одной семьи – горе другой

Он здесь.

Услышав слова бабушки, Фан Юйсю сжала спинку стула, а ее сердце забилось чаще. Она широко распахнула глаза.

Нас ждут хорошие или плохие известия?

Вернутся ли они живыми или уже погибли?

– Красный! Красный! – закричала старая госпожа Фан. – Девятнадцать лет! Девятнадцать лет!

Она стояла возле окна и громко выкрикивала, казалось, бессвязные и невнятные слова.

Но Фан Юйсю все понимала.

Девятнадцать лет. Сколько раз они ждали новостей о своих родственниках за эти годы?

Сначала пришло известие о смерти дедушки.

Потом – о кончине отца.

Теперь они ждали новостей о смерти ее младшего брата.

В доме вовсю подготавливали белые[31] холщовые одежды и полагали, что больше никогда не увидят красных, обозначающих жизнь.

Наконец-то они дождались! Наконец-то все изменилось.

– Наконец! – пробормотала она. Ни в горе, ни в радости – Фан Юйсю никогда не показывала своих слез, но теперь не смогла их сдержать.

На самом деле ей было страшно приходить сюда с бабушкой за компанию. Она долго не решалась, потому что не знала, как отреагирует, если они снова получат известие о смерти.

В этом девушка была не так хороша, как ее бабушка.

Старая госпожа не только каждый раз ожидала новостей лично, но и просила посыльного сразу сообщать ей новости. Без угадываний, лишних вопросов и попыток рассказать обо всем тактично. Красный или белый, жизнь или смерть, ей хватало смелости смотреть правде в глаза.

Слезы затуманили ее глаза. Красные флажки, привязанные к двум скачущим лошадям, стали размытыми и похожими на огненные шары.

На дороге появлялось все больше скакунов и повозок. Они мчались по улице в сторону уездной управы.

На конях восседали государственные посыльные, случайные прохожие не осмеливались путаться у них под ногами и обходили стороной.

Начальником уезда никогда не назначали местных уроженцев, поэтому у начальника не было своего дома. Вместе со своей семьей он проживал во внутреннем дворе уездной управы.

Внутренний двор уездной управы Янчэна выглядел роскошно, а на заднем дворе даже располагался собственный сад.

В это время начальник Ли как раз находился там. Он, любуясь цветами лотоса, заваривал ароматный чай. Бесспорно, начальник Ли был весьма доволен.

Возле него стоял писарь и с улыбкой на лице размахивал веером.

– Судьба зависит не от нас, но им все же еще нужно пройти через горы Байхэлян, – сказал он.

– Мы очень тщательно все организовали, но и семья Фан подготовилась не хуже. Возможно, такова воля Небес, но именно в это время вмешались люди Цзиньи-вэй. Мы оказались связаны по рукам и ногам, – произнес начальник Ли, лежа с закрытыми глазами в кресле-качалке. – Поэтому не стоит их недооценивать. Сверчок может прыгнуть еще три раза. Посмотрим, насколько высоко они прыгнут теперь. Человек, который должен был сгинуть, до сих пор жив, а наш десятилетний план рухнул…

– Как бы высоко они ни прыгнули, сверчок осенью не проживет и нескольких дней[32], – улыбнулся писарь. – Мы тоже отлично подготовились. Сначала дезорганизованные войска, затем настоящие. Даже если им удастся отбиться от дезертиров, они точно не станут сомневаться в правительственных войсках.

Начальник Ли распахнул глаза и вздохнул.

– Как жаль! – сказал он. – В отчаянии они так обрадуются свалившемуся с небес подкреплению, а в итоге…

Он взмахнул рукой, изобразив обезглавливание, и продолжил:

– Пуф! Как печально и болезненно.

Писарь покачал головой.

– Не уверен, – возразил он.

Ты не согласен? Писарь, ты слишком прямолинейный человек.

– Ван Цзян очень быстр. Возможно, они останутся счастливыми даже в момент своей смерти, – продолжил писарь.

Начальник Ли посмотрел на него. Их взгляды пересеклись, и мужчины рассмеялись.

Писарь взял заваренный чай и почтительно передал его начальнику Ли. Тот принял чашку и довольно откинулся на спинку кресла.

– На сей раз семья Фан окончательно лишится Дэшэнчана, – произнес он.

Писарь вздохнул.

– Этот день дастся им непросто. Ведь это дело всей их жизни.

Начальник Ли покачал головой.

– В корне неверная мысль! Необязательно прикладывать для какого-то дела слишком много усилий. – Он постучал по коленям. – Славой и богатством нужно наслаждаться всю жизнь. Естественно, заполучить все это непросто. Я целых десять лет надрывался, чтобы стать чиновником, и двадцать лет строил планы, чтобы заполучить эти богатства для моих потомков. Думаю, Небеса справедливы.

– Господин крепкий орешек, как всегда, не зазнается. Достойно восхищения! – искренне похвалил его писарь.

Только комплимент успел сорваться с его губ, как они услышали чьи-то шаги.

– Господин, господин, плохо дело!

Нахмурившись, начальник Ли оглянулся и увидел паникующего чиновника, который, вломившись во двор, сразу же упал на колени.

– Плохо дело! Господин Ван с остальными потерпели поражение, – выкрикнул он, с ужасом указывая на улицу.

Что?

Начальник Ли не мог поверить услышанному, а на лице писаря отразился испуг.

– Как такое могло случиться? – синхронно закричали они.

Даже если там было полным-полно охраны, она не могла выстоять при нападении более чем ста человек! К тому же они следили за повозкой в течение всей дороги и имели четкое представлении о количестве стражников семьи Фан.

У них было около двухсот человек для того, чтобы разобраться с охранниками семьи Фан, которых не собралось бы и сотни. Государственные войска выступали против гражданских. И они подготовились к разным вариантам развития событий.

Так как они могли проиграть?

Почему?

А главное – когда?

– Когда это случилось? Как проиграли? А Ван Лю? Почему не было никаких известий? – сыпал вопросами начальник Ли.

Посыльный был в смятении.

– Я не знаю! Никаких новостей не поступало совсем. Я не мог больше ждать и решил сам все выяснить, так и узнал, что случилось с господином Ваном и остальными, – ответил он.

Новостей не приходило, и ничего даже не просочилось.

Мы ведь все так тщательно продумали! Как наш план мог в одночасье разрушиться?

Начальник Ли и писарь побледнели.

Мы ошиблись.

В какой момент мы просчитались?

Начальник Ли совсем запутался.

– Неужели семья Фан настолько могущественна? – дрожащим голосом пробормотал писарь.

Ну конечно же, могущественна, а иначе зачем бы я так долго разрабатывал план и тщательно все скрывал, очень медленно продвигаясь и используя проклятие в качестве прикрытия?

Он делал все это для того, чтобы избежать атаки со стороны семьи Фан, которая, почуяв неладное, нанесла бы стремительный и смертоносный удар.

Но он недооценил семью Фан, и этого оказалось достаточно, чтобы вся работа пошла прахом.

Сун Юньпин ведь уже устранен, так почему же?

Откуда взялась еще одна проблема? Мы все контролировали и пристально за всем наблюдали, ничего не предвещало беды.

Единственной неожиданностью стало то, что молодая госпожа оказалась превосходным лекарем.

Но это был сущий пустяк.

Никакие медицинские навыки не могли спасти живого мертвеца.

– Господин, как мы поступим? – дрожащим голосом спросил писарь.

Начальник Ли в ярости швырнул чашку на землю.

Неважно, что именно пошло не так. Важно, что они проиграли.

– Ван Лю с остальными не выдадут нас? – снова спросил писарь. – Возможно, именно из-за происшествия с господином Фаном они так усилили охрану, и поэтому Ван Лю потерпел неудачу?

Такое тоже возможно.

Но сейчас нам неизвестны подробности.

Им оставалось надеяться на лучшее и готовиться к худшему.

Начальник Ли стиснул зубы.

– Раз они решили расправиться с Ван Цзяном, значит, мы сделаем то же самое с домом семьи Фан, – сказал он.

Расправимся с домом семьи Фан!

– Господин, а зачем? – спросил писарь.

Средь бела дня попытаться захватить поместье богатейшей семьи? Это шутка?

Начальник Ли оттолкнул его ногой.

– А разве нужна причина?! Разве мне нужна причина для того, чтобы их убить? – бросил он. – Цзиньских шпионов убивают без разбору!

Неважно, насколько тигр силен, после смерти он перестает представлять угрозу.

Все может закончиться плачевно, но ведь всегда остается шанс на успех.

Писарь подпрыгнул, собираясь исполнить приказ, но, прежде чем он успел сделать хоть что-то, кто-то вломился внутрь, едва не упав.

– Господин, господин, все очень плохо! – с ужасом выдохнул посыльный. – Правительственные войска окружили уездную управу!

«Правительственные войска? Окружили уездную управу? Как быстро», – промелькнуло в голове у начальника Ли, и он услышал оглушающий рев и грохот от падения чего-то тяжелого.

Земля содрогнулась от удара повалившихся ворот.

– Приказом особо уполномоченного по военным и гражданским делам провинции Шаньси и начальника округа Тайюань нам поручено схватить цзиньского шпиона Ли Чанхуна! Любой, кто окажет сопротивление, будет убит на месте!

Отовсюду зазвучали крики.

«Почему они использовали именно эту причину? Как скучно», – подумал Ли Чанхун, и уже через мгновение его свирепо опрокинули на землю.

Все перевернулось вверх дном, как и его судьба.

Как же она все-таки изменчива.

Глава 59

Радостная встреча

Сун Юньпин, находясь в мрачной и зловонной тюрьме, схватился за прутья.

– Принесите немного воды, – крикнул он. – Я хочу пить!

Ему пришлось кричать полдня, прежде чем тюремщики зашли к нему с недовольными лицами.

– Чего ты так орешь? – сердито произнес один из них.

– Налейте чаю, – не менее сердито потребовал Сун Юньпин.

Тюремщики уставились на него.

– А тебе, Сун Юньпин, как я погляжу, в тюрьме становится все комфортней? – спросили его.

Твою мать, как же невыносимо!

В прошлом он притворялся скромнягой и заискивал с семьей Фан. Хотя ему давалось это с трудом, он стискивал зубы, потому что понимал, что только так сможет достичь желаемого. Время от времени Сун Юньпин оглядывался в прошлое и сам собой восхищался. Вероятно, он сравнивал себя с Гоу Цзянем, что почивал на хворосте и вкушал желчь[33].

Но, оказавшись в тюрьме, он понял, где по-настоящему тяжело. Один день, два дня… страдая почти полмесяца, он уже не мог это выносить.

Где шляется Ли Чанхун? Почему так долго?

– Хватит уже трепаться, принеси воды! – потребовал Сун Юньпин.

– Ты, псина сутулая, до самой своей смерти будешь так наглеть? – выругался тюремщик.

Сун Юньпин холодно уставился на них.

Если кто здесь и умрет, то это не я!

Вы все сдохнете, а я нет!

Ему хотелось схватиться за прутья и прокричать: «Смотрите! Очень скоро меня выпустят отсюда!»

Снаружи послышались шаги и ругань.

– Лицо, совершившее особо тяжкое преступление, – сказал один тюремщик другому. Оба выглядели немного удивленными. – Впервые за последнее время слышу, чтобы кто-то совершил преступление.

– Принесите дедушке воды, – крикнул Сун Юньпин.

Тюремщики, игнорируя его, наблюдали за несколькими солдатами, которые затаскивали внутрь мужчину. Они никогда не видели их, поэтому невольно попытались им воспрепятствовать.

Но не успели тюремщики их даже окликнуть, как солдаты обернулись. Вид их оказался таким суровым, что эти двое забыли, что хотели сказать.

– Где Сун Юньпин? – спросил главный солдат.

Они ищут Сун Юньпина?

Один их тюремщиков бессознательно указал пальцем на камеру.

Солдаты потащили мужчину именно туда.

– Открывайте, – приказал один.

Тюремщик без лишних вопросов открыл дверь и молча наблюдал за тем, как солдаты приволакивают мужчину.

Одежда его была грязной, а волосы, полностью скрывавшие лицо, растрепанными. Однако его фигура показалась тюремщикам знакомой.

Солдаты прошли мимо них и с легкостью затолкали мужчину внутрь.

– Это государственный преступник, взгляните, – сказали они, указывая на него.

Государственный преступник?

Заключенный, арестованный по указу сверху.

Необычный преступник.

Тюремщики изменились в лицах.

С таких преступников глаз сводить нельзя.

– А я, кстати говоря, не государственный преступник! – встрял Сун Юньпин.

Солдаты развернулись и ушли, даже не взглянув на него. Тюремщики вздохнули с облегчением и тут же задрожали от страха.

– Что это за человек? – Один из тюремщиков захотел посмотреть на него, но второй его остановил.

– Не лезь не в свое дело, это государственный преступник! – напомнил он.

Чем меньше дел, тем лучше. Главное – не создать лишних хлопот. Тюремщики развернулись и пошли прочь.

– Однако… – Один из них не удержался, притормозил и оглянулся. – Мне кажется, этот человек как будто бы похож…

– Похож на кого? – спросил другой.

Похож на начальника уезда. Однако, если бы начальник Ли узнал, что с ним сравнивают государственного преступника, ему бы это точно не понравилось.

– Нет-нет, ни на кого, – ответил первый. – Пошли отсюда.

Увидев, как тюремщики стремительно умчались наружу, Сун Юньпин облизнул потрескавшиеся губы и проклял все вокруг.

– Воды… – выкрикнул он, свирепо ударил по прутьям и сел. – Вот же ублюдки! Ну ничего, дождетесь у меня, я выйду и устрою вам сладкую жизнь.

Усевшись, он посмотрел на человека, которого только что привели к нему.

Что это еще за проклятый государственный преступник?

Его оглушили, или он потерял сознание?

– Катись отсюда, не занимай мое пространство, – выругался он. – Ты вообще знаешь, кто я такой?

Мужчина не двинулся с места, и Сун Юньпин пнул его ногой.

Тот застонал от боли.

– А ты расхрабрился, я… – казалось, он бредит.

– Мне плевать, кто ты, – выплюнул Сун Юньпин. Он собирался сказать что-то еще, когда мужчина слегка подвинулся в сторону, обнажив половину лица. Тон Сун Юньпина внезапно изменился. – Ах! Господин Ли!

Все произошло так внезапно, что он ошарашенно отступил назад и с недоверием уставился на лежащего на полу Ли Чанхуна.

Я что, брежу? Или из-за ранения, голода и жажды у меня начались галлюцинации?

Ли Чанхун?

Откуда здесь Ли Чанхун?

Сун Юньпин протер глаза и крикнул дрожащим голосом:

– Ли Чанхун!

Когда Ли Чанхуна бросили на землю в камере, он от злости и нервного напряжения почти сразу потерял сознание. Придя в себя, начальник Ли огляделся и ничего не понял.

Где я? Что случилось?

Затем он увидел лицо Сун Юньпина и вспомнил обо всем, что произошло.

С диким воплем Ли Чанхун сел.

Сун Юньпин тоже закричал.

Если внешний облик этого человека еще мог ввести его в заблуждение, то голос окончательно подтвердил догадку Сун Юньпина.

Это и правда был Ли Чанхун, начальник уезда, который приходил к нему утром и уверял, что ждет хороших новостей.

Это… это и есть хорошая новость?

Хорошая новость заключается в том, что он теперь тоже заключенный?

Прежде чем эти двое успели заговорить, снаружи раздался голос.

– Господин Ли!

Знакомый голос.

Сун Юньпин и начальник Ли обернулись.

Они увидели старую госпожу Фан, рядом с ней шла юная девушка.

– Вы в порядке? Возникли какие-то проблемы? Что случилось? – подбежав к камере, в панике спросила она.

Паника, забота, недоумение…

Когда Ли Чанхун увидел реакцию старой госпожи Фан, в его голове промелькнули самые разные мысли. Во время ареста солдаты озвучили лишь одну причину его задержания: он – цзиньский шпион.

Неужели это и правда недоразумение? Семья Фан к этому не причастна?

Если это так, я быстро все улажу.

– Старая госпожа Фан, почему вы здесь? – спросил он, собрав остатки сил, и с облегчением вздохнул. – Не волнуйтесь, меня оклеветали. Никакой я не цзиньский шпион, скоро начальство все прояснит.

Несмотря на то, что его одежда порвалась, волосы растрепались, а лицо из-за падения на землю покрылось синяками, Ли Чанхун изо всех сил старался держаться изысканно.

Будто его слова все еще беспокоили старую госпожу Фан, словно она совсем не знала о случившемся и верила в то, что его подставили.

Старая госпожа Фан посмотрела на него и, убитая горем, вцепилась в прутья.

– Господин Ли! – с дрожью в голосе выкрикнула она.

Начальник Ли пристально следил за ней и уже собрался выдавить из себя улыбку. Но тут старая госпожа Фан, сидевшая перед ним, плюнула ему в лицо.

Этот плевок застал его врасплох. Он не мог открыть глаза, и все, что ему оставалось, – это закричать.

– Господин Ли, хочу доложить вам о местонахождении моего внука. Вы счастливы? – спросила старая госпожа Фан. Тревога исчезла с ее лица.

Она громко рассмеялась, и ее лицо немного скривилось.

– Я тоже очень счастлива! Как же я счастлива!

Так вот оно что… Эта мерзкая старуха!

Сначала он бросил Сун Юньпина, потому что тот раскрыл себя. Пришлось пойти на крайние меры, чтобы его самого не разоблачили, и все ради того, чтобы узнать местонахождение Фан Чэнъюя. Но он не ожидал, что эта треклятая старуха не поведется на его уловку и решит использовать собственного внука, чтобы поймать его.

Начальник Ли с ужасом уставился на обезумевшую старую госпожу Фан. Его пробил озноб.

Почему женщины семьи Фан, которые больше десяти лет были марионетками в его руках и над которыми он столько насмехался, вдруг почувствовали себя всемогущими?

Глава 60

Неспешная прогулка

Когда правительственные войска внезапно вломились в уездную управу, весь Янчэн погрузился в хаос.

Народ подумал, что это цзиньцы явились устраивать беспорядки, поэтому все приготовились бежать вместе с семьями.

К счастью, из Цзэчжоу и Тайюаня прибыло немало чиновников. Хотя люди понятия не имели, что именно это за чиновники, они обратили внимание на то, как те вместе с солдатами бродили по улицам и громко выкрикивали вести о том, что были пойманы цзиньские шпионы. Никто не вламывался в дома, ничего не сжигал, никого не убивал и не грабил, и люди успокоились.

Не цзиньцы и не беспорядки. Всего-лишь несколько шпионов, это не так ужасно. Вот почему улицы Янчэна заполонили солдаты.

Паника сошла на нет, и особо любопытные зеваки даже отважились выйти наружу, чтобы выведать подробности.

– Кто бы мог подумать, что начальник Ли окажется цзиньским шпионом!

– В уездной управе обнаружили шпиона, теперь в Янчэне неспокойно.

Сейчас на улицах собралось немного людей, но все, кто выбрался из дома, только и делали, что обсуждали случившееся. Уездная управа теперь строго охранялась, чиновники тоже оказались под пристальным наблюдением. Никто точно не знал, что именно произошло внутри.

Внезапно в городские ворота вошла группа людей. Они выглядели измученными из-за долгого путешествия.

Но ведь городские ворота сейчас заблокированы, как им удалось войти?

Они не похожи на чиновников или солдат.

Все с любопытством уставились на них. Восемь мужчин сопровождали четырнадцатилетнего юношу, плотно обступив его.

Прежде чем зеваки успели разглядеть его внешность, их посетила одна мысль.

Ну точно богач.

Одежды цвета сирени украшала изысканная вышивка, а на поясе у юноши висела безупречная нефритовая дощечка. Собранные в пучок волосы держали нефритовая заколка и сияющая в солнечных лучах лазурная шпилька. При движении из-под одежд виднелась разноцветная обувь. Все это говорило о несметном богатстве.

На какое-то время внешний вид этого юноши ослепил народ, но потом люди увидели его лицо.

Под палящим летним солнцем оно казалось не таким ослепительным, как его одежды, но нежным, словно нефрит.

Настолько нежным, что даже солнечный свет мерк перед ним.

Никто не мог отвести от него взгляда.

Кто этот юноша? В такое-то время он беззаботно прогуливался по улице!

Все взоры невольно оставались прикованы к нему.

Его же внимание всецело поглотила окружающая обстановка.

– День, а на улице так тихо, – заметил он, глядя на охранника. – Неужели ночной город куда более оживленный?

Стражник насторожился, а люди пришли в смятение.

Может, этот молодой человек не местный? Наслушался о великолепии Янчэна, но приехал и разочаровался?

– Нет, молодой господин, – ответил один из них. – Обычно в это время здесь очень оживленно.

– Верно, молодой господин, вы разве не знаете? – не удержавшись, спросил у него прохожий. – В уезде что-то произошло. Недавно поймали цзиньского шпиона и ввели комендантский час.

Молодой человек смущенно улыбнулся в ответ.

– Я давно не выходил из дома. Немного растерялся и забыл, – объяснил он.

Давно не выходил?

Эта фраза вовсе не означала, что он оказался здесь впервые.

– Молодой господин, может, сходим в уездную управу? – предложил стражник, покашливая.

Юноша согласился.

– Что ж, сегодня я никуда не спешу, так что прогуляюсь и в другой раз, – сказал он.

Все вместе они и правда направились в уездную управу.

В это время там ввели комендантский час. Люди, не сдержав любопытства, последовали за юношей, но, когда они дошли до управы, им пришлось остаться снаружи.

Ворота уже отремонтировали, однако вокруг все равно царил беспорядок, возникший из-за погрома, который случился здесь позавчера. Вооруженная до зубов стража тщательно охраняла двери. Они немедленно преградили путь пришедшим и устроили допрос.

Прохожие не осмелились подойти слишком близко. Остановившись неподалеку, они наблюдали, как один из стражников молодого человека вышел вперед и что-то сказал охранникам, после чего те уступили юноше дорогу. Тот широкой поступью прошел внутрь, и ворота снова закрылись.

И правда вошел.

Что это за человек?

Началось оживленное обсуждение. Кто-то предположил, что он чиновник, кто-то утверждал, что солдат, а кто-то даже осмелился сказать, что он родственник императорской семьи из Тайюаня. Остановились на том, что он точно не местный.

Они говорили слишком громко, и только что допрашивавший неожиданных гостей солдат нахмурил брови, когда услышал их разговор.

– Что вы такое говорите?! – изумился он, озадаченно глядя на толпу. – Он же из Янчэна!

Из Янчэна?

Разумеется, они не могли знать каждого в Янчэне, но не могло такого быть, чтобы столь изысканного юношу никто никогда прежде не видел.

– Это молодой господин семьи Фан! – заявил солдат.

Люди оторопели.

– Молодой господин Фан? – не сразу сообразили некоторые. – Откуда у семьи Фан еще один молодой господин?

– Нет там еще одного, – бросил солдат. – Разве в семье Фан он не единственный?

Какое-то время люди безмолвствовали.

– Верно, я вспомнил. Я еще подумал, что он показался мне знакомым. Я видел его на Празднике фонарей, – прокричал кто-то.

– Да, но молодой господин Фан ведь смертельно болен, – бездумно добавил другой.

Солдат пожал плечами.

– Его болезнь не неизлечима, – сказал он и, потеряв терпение, вышел вперед. – Из-за чего вообще весь этот переполох?

Болезнь-то вылечить можно. Но любую другую, а не ту, которая у него.

Молодой господин Фан болел уже десять лет, поэтому люди и пришли к выводу, что его болезнь неизлечима.

Из-за чего весь этот переполох?

Солдат уже сделал два шага вперед, когда вдруг услышал позади себя грохот. Он тут же схватился за оружие и обернулся.

Что они там делают? Штурмуют уездную управу?

Люди разразились криками.

Кто-то побежал к уездной управе, а кто-то в другие места.

– Скорее, смотрите, парализованный молодой господин Фан может ходить!

– Скорее, смотрите, парализованный молодой господин Фан жив!

Шум проник на территорию уездной управы, и это немного удивило стоявших у входа в тюрьму чиновников. К счастью, к ним вовремя подоспели с донесением, да и сам молодой господин очень скоро прибыл лично.

– Господа! Вы все хорошо потрудились, – поклонился он чиновникам.

Хотя они не потеряли самообладания, как толпа снаружи, все же появление молодого господина привело их в ступор.

Все они более или менее знали о ситуации в семье Фан.

Непрерывные мужские смерти, проклятие, парализованный юноша, которому сулили не дожить этот год.

Разве похоже, что этот молодой человек находится на грани жизни и смерти?

– Я пришел увидеться с бабушкой, – сообщил Фан Чэнъюй, снова поклонился и вошел в тюрьму.

Соблюдает все правила приличия, держится с достоинством. Где же тот ничтожный паралитик?

В глазах чиновников снова промелькнуло удивление, многие из них нахмурились.

– Однако… почему господин сделал это? – спросил один из чиновников. – Это такое серьезное преступление, а семье Фан позволили самим проводить допрос.

– Да, Ли Чанхун тоже был чиновником. Даже если бы он совершил еще какое-нибудь тяжкое преступление, не следовало позволять семье дельцов допрашивать его, пусть они и пострадавшие, – кивнул кто-то.

– Я слышал, что речь идет о десятилетней лютой ненависти, кому же не захотелось бы узнать причину? – с пониманием отнеслись другие.

– Наш господин и в самом деле очень сострадателен к народу, – многозначительно промолвил кто-то.

В действительности же начальник округа Тайюань вовсе не был таким.

Какое-то время все присутствующие молчали.

Интересно, сколько денег семья Фан выделила на все это?

Как выяснилось, и начальник Тайюаня, и войска округа были задействованы одновременно.

Но одной провинцией Шаньси дело не ограничилось. Войска провинции Хэнань тоже оказались втянуты в это дело.

Такая вот она, сила денег? Что же это, если не они?

Все очень хорошо знали семью Фан и их предков. Даже сейчас среди них не было ни одного чиновника.

Случившееся просто уму непостижимо!

Люди не могли это объяснить.

В тюремной камере по-прежнему было темно и жутко воняло тухлятиной. Всех заключенных вывели, поэтому не слышалось ни вздохов, ни причитаний. Тишина стояла такая, что это даже пугало.

Раздался хлопок.

От такого волосы на теле должны были встать дыбом.

Но закованный в цепи мужчина даже не шевельнулся, он будто бы спал.

Старая госпожа Фан ударила по столу и вскочила со стула.

– Ли Чанхун, ты будешь говорить или нет? – взревела она. Но тут возраст и измотанные сильным эмоциональным потрясением нервы дали о себе знать, и старая госпожа Фан закашляла, а все ее тело слегка задрожало.

Фан Юйсю поспешила подхватить ее, как вдруг они услышали шаги. Будто из ниоткуда появилась вторая рука, которая тоже поддержала старую госпожу Фан.

– Бабушка, сядь. Я сделаю это сам.

Глава 61

Взаимная легкость

Голос его прозвучал ласково, но в то же время по-юношески звонко. В мрачной и давящей камере создалось ощущение дуновения свежего ветерка, и это потрясло души находившихся там.

Старую госпожу Фан это не просто выбило из колеи – она затряслась всем телом, и у нее задрожали губы, отчего старушка не смогла вымолвить ни слова.

– Братик! – выкрикнула Фан Юйсю, увидев Фан Чэнъюя.

Несмотря на то что ее глаза уже привыкли к здешней темноте, ей все еще не удавалось разглядеть его лицо.

Он казался ей одновременно и знакомым, и незнакомым.

Фан Юйсю узнала его голос, но внешность…

Она никогда не видела своего младшего брата стоявшим на ногах.

У нее не получилось рассмотреть его одежды, поэтому Фан Юйсю в голову пришла лишь одна мысль, когда она увидела его.

Какие манеры!

Мой брат самый воспитанный, самый лучший и самый красивый человек в мире!

Фан Юйсю успела лишь окликнуть его, и слезы ручьем потекли из ее глаз, у нее перехватило дыхание.

Своим криком Фан Юйсю всем дала понять, кто этот юноша. Если бы они со старой госпожой Фан обе не смогли выдавить из себя ни слова, двое заключенных так и не узнали бы, что это за человек.

Молодой господин Фан!

Чиновники внимательно осмотрели его.

И правда хорош! Хотя он, конечно, гораздо худее своих сверстников. Но оно и неудивительно, юноша ведь десять лет был болен.

– Вторая сестра! – крикнул Фан Чэнъюй, глядя на Фан Юйсю. – Помоги бабушке сесть.

Фан Юйсю мигом утерла слезы и, кивнув, сделала, как он велел.

Сейчас старая госпожа Фан походила на ребенка, который не умеет ходить. Никогда в жизни она не была такой податливой. Ей помогли сесть, как маленькому беспомощному дитя.

– Чэнъюй! – наконец, слабо выдохнула она. – Ты вернулся!

Фан Чэнъюй ответил ей улыбкой.

– Завершив некоторые дела, я немедленно поспешил назад, – ответил он. – Бабушка, сестра, отдохните и предоставьте это мне.

Слезы, которые Фан Юйсю только что вытерла, снова затуманили ей глаза.

Старая госпожа Фан почувствовала горечь в горле.

Спустя столько лет они уже перестали надеяться, что услышат эти слова.

«Отдохните и предоставьте это мне».

Все эти годы семья Фан полагалась только на старую госпожу. Теперь же она со спокойной душой могла передать семейное дело невестке и внукам, чтобы они, когда придет ее час, продолжили то, чему она посвятила всю жизнь.

Как бы ни было тяжело и сколько бы невзгод ни ложилось на ее плечи, старая госпожа не смела даже думать о передышке.

Она полагала, что уже никогда не услышит этой фразы.

А уж тем более так скоро.

– Мгм, – хмыкнула она. – Иди.

Прежде чем пройти в тюремную камеру, Фан Чэнъюй почтительно поклонился сидевшим напротив чиновникам.

Те, в свою очередь, промолчали. Фан Чэнъюй не стал разбрасываться любезностями и направился в камеру.

Решетки убрали, так что узкое пространство стало немного просторнее.

К пыточным столбам были привязаны два человека: начальник Ли и Сун Юньпин.

Оба притворялись мертвыми и не поднимали век. Как только Фан Чэнъюй вошел, мужчины соизволили посмотреть на него. Они уже знали, что Чэнъюй поправился, так что это нисколько не потрясло их. Преступники лишь холодно усмехнулись и снова прикрыли глаза.

Фан Чэнъюй остановился перед начальником Ли.

– Вы планируете и дальше молчать, ожидая, что кто-то заговорит вместо вас? – спросил он.

Начальник Ли улыбнулся и даже не взглянул на него.

– Понятия не имею, чем я тебя так обидел, но зато твоя семья доставила мне кучу проблем, – ответил он. – Ваши слова никогда не расходятся с делом. Мне нечего добавить.

Фан Чэнъюй посмотрел на него и кивнул.

– Верно, наши слова и правда никогда не расходятся с делом. Поэтому мы планируем обвинить вас в измене.

Глаза начальника Ли слегка расширились.

Но Фан Чэнъюй не дал ему возможности вставить ни слова.

– В двадцать лет ты стал цзиньши и работал чиновником больше двадцати лет, вплоть до настоящего времени, – прошептал он. – Поэтому ты должен прекрасно понимать, что я имею в виду.

С этими словами юноша поднял руку и указал в сторону.

– Вас публично обезглавят на Восточной улице Янчэна! Никто не повезет вас в столицу, так что и повторного судебного разбирательства тоже не будет.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Другими словами, мы не дадим вам и шанса с кем бы то ни было увидеться и переговорить.

В глазах начальника Ли промелькнула усмешка.

– С каких это пор в Шаньси появился новый правитель? – равнодушно бросил он.

Сидевшие рядом чиновники не ожидали услышать подобных слов. Происходящее с самого начало вызывало у них недовольство, но, как было сказано, целых три поколения семьи Фан пострадали от рук этих мерзавцев. Разумеется, пострадавшие хотели выведать как можно больше.

Но задавать вопросы – это одно, а переходить границы дозволенного…

Взгляды чиновников устремились на сидевшего среди них пятидесятилетнего мужчину. Выглядел он тощим и серьезным, но определить его настроение никто не смог.

То был Ма Шэнчжи, начальник округа Тайюань. Он взял это дело под свой личный контроль, однако с тех пор, как переступил порог тюрьмы, не проронил ни слова.

Как и сейчас. Он не делал замечаний, не покашливал и никакими знаками не давал понять, что семье Фан надо бы знать чувство меры.

Ма Шэнчжи молчал, поэтому остальные чиновники отвели свои взгляды.

Выражение лица Фан Чэнъюя оставалось прежним. Казалось, он даже и не почувствовал, что некоторые его слова прозвучали неуместно.

– Не думай о том, уместно это или нет, – слегка улыбнулся он начальнику Ли. – Тебе лишь следует знать, сможем мы осуществить задуманное или нет. Мы сделали уже очень многое, поэтому, господин, напряги что-нибудь у себя в голове, и сам сможешь догадаться.

Фан Чэнъюй отступил на несколько шагов назад.

– Ладно, хватит пустой болтовни. Господин Ли, ты больше двадцати лет зуб точил на нашу семью, я прав?

Услышав слова Фан Чэнъюя, старая госпожа выпрямилась.

– Будь по-твоему, – равнодушно ответил начальник Ли.

Фан Чэнъюй больше не придавал значения тому, что тот прикидывается мертвецом.

– Я изучил твою биографию, – продолжил он таким тоном, будто бы просто размышлял или о чем-то рассказывал. – В двадцать лет ты стал цзиньши и сначала работал никчемным регистратором, затем вступил в армию в Тайчжоу, был начальником городского округа Циньъян, начальником города Яньян, начальником уезда Дэнфэн и даже правителем уезда Вэйхуэй.

Он перечислил все это без запинки, слегка вытянув руку и помахивая пальцем. Наконец, Чэнъюй кивнул и замолчал.

– А теперь ты начальник Янчэна.

Чиновников назначали на пост на три или пять лет, а начальник Ли занимал свой более двадцати.

– К тому же все места, где ты последовательно занимал посты, находятся либо в провинции Хэнань, либо в провинции Шаньси. – Фан Чэнъюй махнул рукой. – Вот как ты познакомился с генералом провинции Хэнань Ван Цайцзюнем, дядей Ван Цзяна.

Услышав эти слова, начальник Ли улыбнулся.

– Ты очень тщательно изучил мою биографию, и что с того? С вашей семьей я завязал знакомство только после прибытия в Янчэн. Как ты и сказал, я занимал высокие посты во многих местах и познакомился с огромным количеством людей. Среди них как гражданские, так и военные, а еще хулиганы и бродяги. Так в чем проблема? Спроси у сидящих здесь чиновников, разве кто-то из них не знаком с генералом?

Фан Чэнъюй покачал головой.

– Нет-нет, с этим никаких проблем нет. Если уж и говорить о проблеме, то она заключается в том, что все остальные получали повышение и продвигались по службе, а ты столько лет занимал одну и ту же должность.

Он вытянул руку и нарисовал в воздухе круг.

– Целых двадцать лет ты был чиновником и оставался поблизости с нашей семьей.

Ли Чанхун улыбнулся и хотел что-то ответить, но Фан Чэнъюй махнул рукой и остановил его.

– Да, знаю, это не проблема, – сказал он, глядя на начальника Ли. – За все эти двадцать лет ты не имел никаких дел с нашей семьей, за исключением одного года.

Одного года?

Все посмотрели на Фан Чэнъюя.

– Был у тебя один родственник, муж твоей старшей двоюродной сестры, который занимал пост начальника уезда Дунпин с третьего по шестой год правления Юнсянь. Тогда ты служил в Тайчжоу, что по временному отрезку совпадает с трауром в нашей семье.

Он посмотрел на начальника Ли.

– Именно в то время ты не спускал глаз с моего деда.

Прадед Фан Чэнъюя был родом из Дунпина. В тридцать лет он покинул свой родной город, чтобы переехать в Шаньси.

Начальник Ли рассмеялся.

– И какое это имеет отношение ко мне? Неужели из-за общего происхождения твоего прадеда и моего родственника я должен испытывать к вашей семье глубокую ненависть? – спросил он. – У вашей семьи мания преследования? Раз уж вы так яростно ищете злодеев, спросите у чиновников, нет ли и у них родственников или друзей из Дунпина.

«Действительно какой-то бред», – вполголоса перешептывались чиновники.

Старая госпожа Фан с некоторым беспокойством и тревогой смотрела на Фан Чэнъюя.

Но выражение его лица по-прежнему оставалось мягким, когда он смотрел на смеющегося начальника Ли.

– Пятый год правления Юнсянь. Именно тогда ты приехал в Дунпин, – продолжил он.

– Это просто смешно, мне нельзя туда ездить? – хохотнул начальник Ли.

– Восемнадцатое число девятого месяца, горы Фуню, – отчеканил Фан Чэнъюй. – Ты ведь все видел, не так ли?

Только эти слова слетели с его уст, как старая госпожа Фан подскочила, а начальник Ли изменился в лице.

Глава 62

Вопрос жизни и смерти

Хотя все хранили молчание, атмосфера в камере ощутимо изменилась.

Разгневанная старая госпожа Фан напряглась, как и начальник Ли.

Все это почувствовали.

Горы Фуню располагаются в уезде Дунпин. Но случилось ли в этом месте что-то необычное? Почему эти двое так отреагировали?

– Как ты узнал? – раздались два голоса.

Один принадлежал старой госпоже Фан, другой – начальнику Ли.

Как это странно.

Фан Чэнъюй лишь произнес название местности, а начальника Ли, который, возможно, и правда был замешан в чем-то дурном, это взволновало. Как и старую госпожу Фан.

Неужели Фан Чэнъюю не положено об этом знать?

Что происходит?

Чиновникам стало любопытно.

Что такого случилось в горах Фуню?

– Чэнъюй, ты… – начала было встревоженная старая госпожа Фан.

– Я узнал это не от Ван Цзяна, – успокаивающе произнес он, глядя на нее. – Сам нашел.

Не дожидаясь ответа старой госпожи, он снова перевел взгляд на начальника Ли.

– Я убежден, что все в этом мире имеет причинно-следственную связь. Если что-то к чему-то приводит, значит, для этого должна быть причина. Это достаточно очевидно. Ты точно имеешь какое-то отношение к семье Фан. Я проверил всю твою подноготную, включая родственников. Даже ознакомился с записями уезда Дунпин и добрался до сборника стихов, где нашел одно любопытное стихотворение… Его написал студент из Дунпина. Поэтический слог там не очень, поэтому зачитывать его я не стану. Меня привлекла в нем небольшая приписка. Там говорилось о радостном восхождении на гору Фуню восемнадцатого числа девятого месяца пятого года правления Юнсянь. Стихи подписаны начальником Цао Цунем, а также там упоминаются имена друзей: Ван Цзицин, Хуан Е и Ли Чанхун.

Фан Чэнъюй посмотрел на начальника Ли.

– Господин Ли, ты ведь не скажешь, что у того человека просто такое же имя?

Ко всеобщему удивлению, в неизвестном стихотворении и правда обнаружились свидетельства пребывания Ли Чанхуна в уезде Дунпин.

Это всех удивило, и они изменились в лицах.

Звучит так просто, но сколько всего пришлось изучить, чтобы обнаружить это?..

Похоже, у этого худенького мальца полным-полно энергии.

Глаза начальника Ли заискрились.

– И что с того? – бросил он. – Ну был я на горе Фуню, и что дальше? Ты сам сказал, что в стихотворении говорится о совместном восхождении на гору. Какое это имеет отношение к семье Фан? Хочешь сказать, что все, кто путешествовал в тот день, причастны к несчастьям вашей семьи?

И правда, что такого в том, что он там был? А самое главное, что вообще произошло в тот день на горе Фуню?

Слова Фан Чэнъюя приводили к одному выводу: члены семьи Фан в тот день находились на горе Фуню, и Ли Чанхун стал свидетелем того, что там случилось. Именно в этом Чэнъюй уловил причинно-следственную связь.

Что может заставить человека строить планы против других в течение стольких лет?

Все навострили уши.

Ли Чанхун презрительно усмехнулся. По его глазам было видно, что он сам с нетерпением ждет продолжения. И, похоже, ждал чего-то конкретного.

Старая госпожа Фан все еще нервничала. Она шагнула вперед. Фан Юйсю, которая все это время поддерживала ее под руку, чувствовала напряжение в ее теле.

«Да что ж такое творится? Почему как пострадавшие мы не можем предъявить доказательства?» – подумала Фан Юйсю.

В удушливой тишине снова раздался расслабленный и бархатистый голос Фан Чэнъюя.

– Господин Ли, ты слишком много болтаешь, – произнес он. – Разумеется, то, что ты там был, не значит ровным счетом ничего, поскольку связан здесь сейчас только ты, а не кто-то еще. И говорю я это не для того, чтобы получить подтверждение.

Не для того, чтобы получить подтверждение?

Тогда для чего?

Когда Фан Чэнъюй говорил это, он, сложив руки за спину, сделал несколько шагов назад и остановился возле солдата.

Молодой господин Фан слегка поклонился ему.

– Братец солдат, не одолжишь мне свой меч? – мягко спросил он.

Несколько удивленный солдат невольно бросил взгляд на чиновников.

– Молодой господин Фан, не устраивайте самосуд, – напомнил ему один из них.

Фан Чэнъюй ответил ему со всей учтивостью:

– Будьте спокойны, господин. Юнец знаком с законами своей страны.

Чиновник замолчал и посмотрел на начальника Ма, чье лицо до сих пор не выражало никаких эмоций. Он будто бы витал в облаках.

Охранник без колебаний вытащил из ножен меч и протянул его Фан Чэнъюю.

Молодой господин Фан поблагодарил его и взял оружие.

Изящные и утонченные манеры юноши и его худощавое телосложение совершенно не сочетались со смертоносным лезвием в его руках, и это выглядело комично и неуместно.

Да и оружие он держал неправильно.

– Я впервые взял меч в руки, – застенчиво произнес он.

Однако никого не волновало ни то, как он стоял, ни его оправдания. Все это делало его еще больше похожим на ребенка.

Фан Чэнъюй подошел к Ли Чанхуну, держа в руке меч.

– Я лишь говорю, что знаю о том, что ты хранишь множество секретов, – продолжил он. – Мне не нужно твое подтверждение. Я лишь хочу, чтобы ты раскрыл мне свои тайны.

Начальник Ли рассмеялся, однако тут же умолк, потому что Чэнъюй приставил меч к его шее.

– В книгах сказано, что ученый человек тверд характером и силен духом, что он держит слово до последнего вздоха, – сказал Фан Чэнъюй. – Ты прекрасно осведомлен, что из-за своей затяжной болезни я не делал успехов в учебе, так что вас, людей образованных, мне встречать не доводилось. Именно поэтому я хочу лично проверить, хватит ли тебе духа и твердости хранить молчание до самого конца.

Выражение лица Ли Чанхуна изменилось. Чиновники нахмурили брови.

– Вы, пожалуй, тоже знаете, что болеть достаточно скучно, тем более так долго. Именно поэтому я прочитал много книг. Очень много интересных книг, одна из которых посвящена древним методам пыток, – усмехнулся Фан Чэнъюй, глядя на начальника Ли. – Их подлинность я всегда ставил под сомнение, но теперь, господин Ли, я, пожалуй, могу все испробовать прямо на тебе.

Что уж говорить о леденящем холоде приставленного к шее меча, если одни лишь слова и тон молодого господина Фана заставили Ли Чанхуна занервничать.

– Кем ты себя возомнил? Кем вы себя возомнили? Пришли сюда и напустили на себя грозный вид! – яростно выкрикнул начальник Ли.

Его речь оборвалась, когда Фан Чэнъюй убрал меч и тут же внезапно ударил им.

По камере разнесся низкий крик, и начальник Ли покрылся потом.

Меч задел его плечо и воткнулся в стену позади него.

– Ты до сих пор не понял, кто мы такие? Не осознал в полной мере, на что мы способны? – прошептал ему на ухо Фан Чэнъюй. – Если бы кто-то замолвил за тебя словечко и прибежал на помощь, меча бы моего здесь не было. Очнись, господин Ли! Ты же взрослый человек, не прикидывайся ребенком.

Начальник Ли поменялся в лице и взглянул на юношу.

Фан Чэнъюй тоже посмотрел на него.

– Ты знаешь, на что мы способны, и прекрасно понимаешь, какими ужасными могут быть последствия, – сказал он. – В противном случае ты бы не осторожничал со своими коварными замыслами в течение стольких лет.

Губы Ли Чанхуна задрожали.

– Мне не нужно ничего, кроме ответа на один вопрос. – Фан Чэнъюй поднял на него взгляд. – Ты все делал по собственной инициативе? Или кто-то приказал тебе?

Глаза начальника Ли забегали в разные стороны, а дыхание участилось.

– Тебе просто нужно ответить: да или нет. – Фан Чэнъюй снова повысил голос. – Лишь одно слово – и я избавлю тебя от страданий.

И ничего не сказал о пощаде.

При столь лютой ненависти такие уговоры сработали бы разве что на ребенке.

Им непременно следовало убить его, а каким образом – вопрос вторичный.

Либо невыносимые пытки, либо мучительное перерезание горла. Очень жестоко, но в то же время милосердно.

Жизнь в камере на какое-то время остановилась, как вдруг рассеянный взгляд господина Ли стал безумным.

– А почему я не мог сделать это сам? Это все моя инициатива! Семья Фан может, я могу, да кто угодно может! Так почему? – бешено закричал он, словно охваченный демонами.

Все в камере вздрогнули от испуга.

Начальник Ли, звеня оковами, из последних сил затрепыхался.

– Я оказался позади, но разве ваша семья не опередила меня на шаг, чтобы… – закричал он.

Вдруг старая госпожа Фан вышла вперед.

– Убей его! – выкрикнула она.

Фан Чэнъюй тут же надавил лезвием меча на шею начальника Ли, и его кровь брызнула наружу.

Несказанные слова так и застряли у Ли Чанхуна в горле. Глаза его расширились, и он дважды хихикнул, прежде чем его голова опустилась.

В камере воцарилась тишина, а затем резко поднялся шум.

Глава 63

Не действуй на эмоциях и подумай о приличии

Все произошло слишком внезапно. Никто не проронил и слова. Совсем.

Но, справедливости ради, методы принуждения и угрозы Фан Чэнъюя оказались вполне приемлемы.

Они поступили бы точно так же.

Единственное, что взволновало других, – это положение Фан Чэнъюя, ведь он считался пострадавшим и был гражданским лицом. Однако и на это закрыли глаза, поскольку начальник округа не возражал.

Никто и подумать не мог, что во время пыток им удастся получить признание и что все закончится убийством.

Кровь продолжала бить горячей струей, а человек, что только что говорил с ними, был убит.

Прямо на глазах у чиновников молодой господин Фан зарубил его мечом.

Находившийся сбоку Сун Юньпин завизжал от страха.

Чиновники с ужасом повскакивали со своих мест.

Фан Юйсю прикрыла руками рот, дабы не дать крику вырваться наружу. Она широко распахнула глаза, а ее тело покрылось холодным потом.

Старую госпожу Фан это потрясло не меньше.

Никто, включая ее, даже подумать не мог, что Фан Чэнъюй способен кого-то убить. И это несмотря на то, что старушка сама попросила его об этом.

Она выкрикнула те слова, не подумав. Разумеется, старая госпожа желала смерти начальнику Ли, но искренне считала, что внук ее не послушает.

Окажись старая госпожа на его месте, она поступила бы точно так же.

Но Чэнъюй…

Ее мальчик, Фан Чэнъюй, которому еще нет и пятнадцати лет, почти десять лет болел и был заперт в доме, как в тюрьме…

Она никак не ожидала, что он сделает это, да еще так быстро, словно ее собственными руками.

Хотя нет, Чэнъюй оказался куда проворнее, чем она. Он сделал все еще до того, как старая госпожа успела прийти в себя. С таким-то внуком ей теперь больше не о чем было беспокоиться.

Она всегда полагала, что посланному Небесами внуку и ей самой уготованы вечные страдания. Но он оказался самым настоящим даром свыше, истинным сокровищем.

Внезапно старая госпожа Фан разразилась рыданиями.

– Чэнъюй! – закричала она и, пошатываясь, подошла ближе.

Фан Чэнъюй, все лицо которого покрывали брызги крови, поспешил поддержать бабушку. При этом он все еще не выпускал меч из рук.

Старая госпожа Фан обняла Фан Чэнъюя и громко заплакала.

Солдаты, готовые в любой момент отразить атаку, во всеоружии выстроились перед чиновниками.

– Какая дерзость, он осмелился убить человека! – кричали чиновники друг за другом. – Взять его!

Но солдаты не сдвинулись с места, и это несколько смутило их. Все они посмотрели на начальника Ма.

Разумеется, Ма Шэнчжи на месте уже не сидел.

– Как ты мог просто взять и убить кого-то? – спросил он.

С тех пор как Ма Шэнчжи вошел сюда, он впервые заговорил. Хотя его слова прозвучали как вопрос, тон его голоса оставался ровным, без намека на ярость.

Ма Шэнчжи не вышел из себя и даже не приказал солдатам арестовать молодого господина.

Одной рукой Фан Чэнъюй продолжал держать меч, а другой похлопывал старую госпожу Фан по плечу.

– Бабушка, не переживай, он сам во всем сознался. Я отомстил за дедушку и отца, – с горечью произнес молодой господин.

Услышав вопрос начальника Ма, Фан Чэнъюй помог старой госпоже отойти в сторону и, опустившись на колени, поднял на того заплаканное, полное страданий лицо.

– Господин! – слезно выкрикнул он.

Столь внезапная перемена перепугала чиновников.

Только что он с помощью пыток добыл признание Ли Чанхуна, а после убил его. Кровь, разбрызганная по лицу и телу Фан Чэнъюя, внушала неподдельный ужас. И теперь этот мальчишка снова превратился в жалкого ребенка.

Эта перемена мигом всех отрезвила.

– Господин, меня и правда переполняет лютая ненависть! Целых три поколения семьи Фан… скольких людей нашей семьи он убил? О боги! Наконец мы узнали правду, – душераздирающе взревел Фан Чэнъюй и прополз на коленях чуть вперед.

Поскольку он до сих пор держал в руках меч и был весь в крови, чиновники инстинктивно отступили назад.

Кажется, пережитое горе окончательно свело его с ума.

Но он так внезапно убил человека! Убивать без разбору как-то уж слишком!

– Заберите у него меч!

– Заберите у него меч! – кричали чиновники, загораживая собой начальника Ма.

Снова начался беспорядок. На сей раз солдаты не стали ждать команды Ма Шэнчжи и, проявив инициативу, отобрали у Фан Чэнъюя оружие. Однако своими действиями они ничуть не обескуражили его.

Начальник Ма не поддался всеобщей панике и, растолкав толпу, вышел вперед.

– С вами обошлись несправедливо. Преступник был пойман, и вам дали возможность высказаться, – холодно произнес он. – Ты заявил, что знаешь законы Поднебесной. Тогда почему решил, что можешь проигнорировать эти самые законы, и своими собственными руками совершил преступление?

Фан Чэнъюй разрыдался и пал ниц.

– Я прекрасно знаком с законами нашей страны, – он поднял голову, – но после десяти лет вражды, трагической смерти отца и деда и моей затяжной болезни… Я не мог мыслить здраво, стоя перед этим злодеем. Я лишь думал о том, как собственноручно зарежу его, съем его плоть и запью его же кровью. Слишком трудно избавиться от ненависти в своем сердце…

С этими словами он резко развернулся и, стоя на коленях, бросился к мертвому Ли Чанхуну, который все еще был привязан к пыточному столбу.

Выражение лица Фан Чэнъюя исказилось до неузнаваемости от переполнившего его безумия, а следы крови смешались с пролитыми слезами. Он вытянул руки и раскрыл рот, словно действительно собрался откусить кусок от Ли Чанхуна.

Сидевший рядом с начальником Ли Сун Юньпин снова завизжал.

– Остановите его, ну же! – закричали чиновники.

Старая госпожа Фан опередила солдат и обняла своего внука.

– Чэнъюй, мы отомстили… отомстили за твоих дедушку и отца… – плакала она.

К ним метнулась и Фан Юйсю.

Женский плач снова перевернул тюремную камеру вверх дном.

Солдаты, наблюдавшие за этой сценой, больше не трогали Фан Чэнъюя, а чиновники хмурили брови от беспокойства.

– А я говорил, что нельзя позволять потерпевшим лично участвовать в допросе. Как можно сохранить рассудок и трезвость ума при такой лютой ненависти? – произнес один из них, покачав головой.

– Преступник мертв. И что теперь делать? – спрашивали другие.

– Верно! Это такое большое дело! Мы отправили войска по двум направлениям, словно задумали мятеж. Теперь преступник мертв, и у нас нет возможности его допросить. Что нам делать?

Бурное обсуждение с каждой секундой набирало новые обороты.

Начальник Ма смерил их взглядом, и разговоры тут же прекратились.

– Что теперь делать? – переспросил он. – Да, мы отправили войска по двум направлениям. Но эта кровавая вражда длилась больше десяти лет и унесла чуть ли не три поколения человеческих жизней. Есть свидетели и вещественные доказательства, которые не подвергаются сомнению. Разве преступник не мог совершить самоубийство во избежание наказания?

Чиновники опешили.

Разве можно так?..

Начальник Ма указал на трех горько плачущих людей, обнимавших друг друга.

– Взгляните! Три поколения! Это ведь ужасно, – продолжил он. – Разве можно себе представить, что кто-то больше десяти лет станет тайно изводить твою семью? Одна только мысль об этом бросает в дрожь.

Он снова перевел взгляд на убитого начальника Ли.

– Урод, – холодно бросил Ма Шэнчжи. – Он заслуживал смерти. Даже если бы этот ребенок не убил его, это сделал бы палач.

Начальник Ма взмахнул рукавами.

– Взять Сун Юньпина под стражу. Его ждет казнь.

Сказав это, он вышел.

Чиновники молча уставились друг на друга.

Значит, все-таки можно!

– Что ж, разобрались с этим, и ладно, – прошептал кто-то.

Под этими словами подразумевалась мобилизация войск по просьбе семьи Фан.

Власти дали свое согласие, а раз уж они взялись помочь, то помогать следовало до конца. Лишь бы семья Фан наконец с этим покончила и, вздохнув с облегчением, зажила счастливой жизнью.

Чиновники все поняли и последовали за Ма Шэнчжи, но кое-кто все еще хмурил брови.

Кажется, это неправильно…

Разве можно из-за какой-то вражды убить человека?

Если отмотать время назад и вспомнить тот диалог… Кажется, начальник Ли хотел что-то упомянуть, а потом…

«Убей его!» – закричала старая госпожа.

После этого, не подумав, мальчишка замахнулся мечом.

Чиновник оглянулся на троицу.

Одна – с седыми волосами и морщинистым лицом, другие – темноволосые и совсем еще юные. Их рыдания заставляли душу рваться на части.

Но в то же время они оставались хозяевами Дэшэнчана, богатейшими людьми провинции Шаньси с денежными лавками по всей Поднебесной.

Любое в мире богатство приманивает к себе несчастья.

Совершенно очевидно, что начальник Ли зуб точил на семью Фан. Как и то, что он выведал какую-то семейную тайну. Должно быть, именно этот секрет стал причиной, по которой семье Фан удалось сколотить целое состояние. Разумеется, такие сведения не подлежали огласке.

Лютая ненависть, с одной стороны, и убийство свидетеля – с другой…

Разве это не очевидно?

Чиновник снова обернулся и посмотрел на ушедшего вперед начальника Ма.

Ладно, посмотрим, кто из этих людишек тупее. Будь оно все проклято.

Все промолчали, так почему именно я должен что-то говорить? В конце концов, умер ведь не мой отец.

Откашлявшись и расслабив брови, он поспешил догнать остальных.

Чиновники удалились. Солдаты занялись трупом начальника Ли и увели Сун Юньпина.

– Я здесь ни при чем! Я делал все по поручению Ли Чанхуна!

Теперь, когда Ли Чанхун умер, Сун Юньпин бился в истерике и пытался переложить всю вину на него.

Вскоре солдаты удалились, а истошные вопли Сун Юньпина постепенно утихли. В тюрьму снова вернулась мгла.

Фан Чэнъюй поднял голову. Слезы все еще блестели на его щеках, но он больше не плакал. Выражение его лица стало спокойным.

– Бабушка, вторая сестра, не плачьте, – произнес он. – Сейчас мы должны только радоваться.

Глава 64

Шумиха и возвращение в город

«Сейчас мы должны только радоваться».

Причина выявлена, враг найден, а внук исцелен. Поистине великая радость!

Старая госпожа Фан рассмеялась.

Хотя Фан Юйсю сейчас была не в состоянии громко смеяться, девушка улыбнулась и, вытащив платок, медленно утерла слезы.

– Верно, мы должны радоваться, – согласилась она. – Каким бы горьким ни было прошлое, все уже кончено. Наконец для нас настало время просто быть счастливыми.

Фан Чэнъюй улыбнулся, кивнул и помог Фан Юйсю подняться, после чего они вместе поддержали старую госпожу Фан.

Она взглянула на Фан Чэнъюя и осознала, как у нее много к нему вопросов. О прошлом, о настоящем, о том, о сем… Сейчас ее голову переполняла буря мыслей.

– Бабушка, это не самое лучшее место для разговоров. Давайте вернемся домой и обсудим все там. Мама и сестра ждут нас и очень волнуются, – сказала Фан Юйсю.

Верно. Здесь не самое лучшее место для разговоров.

Старая госпожа Фан кивнула.

– Пойдем, пойдем, – сказала она, взяв Фан Чэнъюя за руку.

Но Фан Чэнъюй не сдвинулся с места.

– Бабушка, постой, – сконфуженно сказал он. – Я хочу переодеться, у меня грязные лицо и одежда.

Фан Юйсю со старой госпожой Фан в оцепенении осмотрели его.

После случившегося и лицо, и тело Фан Чэнъюя покрывали кровавые пятна. Выглядело это весьма пугающе.

– Неприлично выходить на улицу в таком виде, – продолжил молодой господин Фан. – Мне будет неловко, если кто-то меня увидит.

Он только что осмелился убить человека, но его куда больше заботил именно его внешний вид.

Старая госпожа Фан и Фан Юйсю не удержались от смеха.

– Да, конечно, переоденься и умойся, – сказала старая госпожа Фан.

Когда старая госпожа с внуками вышли наружу, сидевшие у тюрьмы чиновники тут же обратили внимание на их преображение.

Они уже знали, что эта троица отправилась привести себя в порядок: члены семьи Фан прямо у всех на виду бесцеремонно воспользовались домом и частной собственностью начальника Ли.

– Многолетняя вражда, им нужно выплеснуть свой гнев… – успокаивали себя чиновники. – Это не запрещено, да и мы не имеем к этому никакого отношения.

Старая госпожа Фан вышла вперед и, опустившись на колени, поклонилась.

– Огромное вам спасибо, честные и неподкупные чиновники. – У нее перехватило дыхание.

За ней появился и Фан Чэнъюй, а следом – симпатичная юная госпожа, которая, казалось, покраснела от прикованных к ней взглядов.

Если бы она собственными глазами не увидела, как Фан Чэнъюй убил человека, то, вероятно, до сих пор относилась бы к нему как к немощному ребенку.

Однако многие до сих пор задавались вопросом: в самом ли деле этот ребенок действовал сгоряча? Вот это больное дитя?

Все заметили, что юноша впервые держит в руках оружие и в этом деле неопытен.

Но он взял и убил его!

Многие люди даже курицу зарезать не осмеливаются, что уж говорить об убийстве человека. А если кто-то кого-то и убьет, ему, как правило, становится невероятно плохо и его постоянно тошнит.

Но Чэнъюй оставался спокойным и вел себя как ни в чем не бывало, словно уже привык убивать.

Уму непостижимо.

Чиновники наслышаны о таких людях, покладистых с виду, но на самом деле жестоких и свирепых. Как говорят в народе: бойтесь не ту собаку, которая лает, бойтесь ту, что молчит.

Фан Чэнъюй с Фан Юйсю склонили головы в знак признательности.

– Можете возвращаться, мы скоро предадим это дело огласке, – сообщил начальник Ма.

Старая госпожа Фан вместе с внуками еще раз поблагодарила всех. Фан Чэнъюй и Фан Юйсю помогли ей встать, и троица покинула уездную управу.

Заметив их приближение, солдаты вышли вперед и открыли ворота.

Как только те распахнулись и семья Фан переступила порог, тут же послышался крик.

– Они вышли!

Следом за этим голосом поднялся шум, подобный приливу.

– Скорее, смотрите!

– Где? Где?

Члены семьи Фан вздрогнули от испуга, остановились и подняли взгляды. Только тогда они заметили, какая толпа окружила уездную управу. Казалось, здесь собрался весь Янчэн.

Что случилось?

Старая госпожа Фан посмотрела на людей.

Накануне, когда войска вошли в город и вломились в уездную управу, народ так перепугался, что едва не покинул город в спешке. Людей без труда успокоили, однако многие спрятались по домам и не осмеливались даже голову высунуть.

Спокойная обстановка воцарилась в городе всего несколько лет назад, поэтому жители оставались очень пугливыми.

И вдруг тут сбежалось столько солдат.

Стоявшая сбоку от Чэнъюя Фан Юйсю внезапно рассмеялась.

– Братик, все они пришли увидеть тебя.

Старая госпожа Фан посмотрела на Фан Чэнъюя.

– А-а, э-э, ага… мы вошли в город пешком, – улыбнулся Фан Чэнъюй. – Кто-то, наверное…

Толпа загудела, и он не смог закончить фразу.

– Улыбнулся!

– Я увидел его улыбку!

– Прямо как на Празднике фонарей? – отовсюду посыпались всевозможные вопросы и крики.

Такая реакция еще сильнее испугала семью Фан.

Фан Юйсю вздохнула:

– Какая потеря.

Старая госпожа Фан и Фан Чэнъюй уставились на нее.

– Мы не подготовили телегу, – серьезно продолжила она. – Некуда будет положить фрукты и овощи.

Проезжающего мимо красавца тут же доверху забрасывают фруктами[34].

Старая госпожа Фан и Чэнъюй рассмеялись.

Фан Чэнъюй окинул взглядом зевак. Глаза его ярко сияли.

– Здесь гораздо больше людей, чем в прошлый раз, – заметил он. – Бабушка, вот видишь, я правильно сделал, что умылся и переоделся!

Фан Чэнъюя второй раз в жизни вот так обступили со всех сторон. Впервые это случилось на Празднике фонарей, но тогда он находился в повозке и ждал своей скорой кончины.

В тот раз люди пришли взглянуть на умирающего человека, но теперь все обстояло иначе.

Старая госпожа Фан еле сдерживала снова подступавшие слезы.

Сегодня она плакала больше, чем за всю первую половину своей жизни.

И когда я успела стать такой плаксивой? Кто увидит – на смех поднимет!

– Бабушка, не переживай. Плачь и смейся сколько душе угодно. Никто не станет смотреть на тебя, – произнесла Фан Юйсю. – Теперь все взгляды прикованы только к Фан Чэнъюю.

Старую госпожу Фан позабавили слова внучки, и она повернулась к ней.

– Хочешь сказать, что я старая и уродливая?

Фан Юйсю поджала губы и прижала руку к своему лицу.

– Я вот молода и красива, но мне не сравниться с братом! – вздохнула она. – Больше не станем выходить вместе с ним из дому!

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Вам и необязательно куда-то выходить. Позвольте мне взять на себя все заботы. Бабушка, сестра, езжайте домой на повозке. Я вернусь пешком. Хочу познакомиться с Янчэном, в котором прожил почти пятнадцать лет, – сказал он, взмахнув рукавами, и переступил через порог. – И пусть Янчэн тоже познакомится со мной!

Фан Чэнъюй отпустил руку старой госпожи Фан и покинул уездную управу. Когда он вышел на улицу, шум ненадолго утих, но бесчисленные взгляды оставались прикованы к нему.

– Вы молодой господин семьи Фан? – с любопытством спросил стоявший впереди старик.

– Да, – с улыбкой ответил Чэнъюй.

Хотя все уже поняли это, толпа зашумела громче, услышав его ответ.

– Вы в порядке?

– Где вы были?

– Как вам удалось вылечиться?

Бесконечный поток вопросов обрушился на него, поэтому охране пришлось выйти вперед и загородить Фан Чэнъюя. Но тот не стал ускорять шаг и продолжил отвечать на вопросы.

– Я уезжал лечиться.

– Со мной все в порядке.

– Я и правда в порядке, взгляните на мои ноги!

Он приподнял полы халата, вытянул ноги и подпрыгнул.

Такой добрый, приветливый и наивный ребенок!

Его поведение вызывало улыбки на лицах людей.

– Молодой господин Фан, вы не узнаете меня? Я видел вас, когда вы были еще маленьким, – стоя на цыпочках, выкрикнул кто-то.

Фан Чэнъюй с улыбкой наблюдал за происходящим.

– Я был слишком мал, чтобы запомнить. Но теперь, став взрослым, я буду чаще выходить на улицу и тогда точно узнаю тебя! – громко ответил он.

Толпа снова разразилась смехом.

На улице собиралось все больше людей. Однако теперь их лица выражали не те эмоции, что на Празднике фонарей. Тогда они смотрели на Чэнъюя с жалостью и любопытством, сейчас – с восторгом и изумлением.

Из-за того, что Фан Чэнъюю приходилось пробираться через толпу и отвечать на вопросы, от уездной управы до дома он добрался за час, хотя обычно дорога занимала всего тридцать минут.

Ворота поместья семьи Фан уже были открыты, а перед ними в ожидании стояли взволнованные стражники. Заметив Фан Чэнъюя издалека, они сразу же закричали во весь голос:

– Молодой господин вернулся!

– Молодой господин вернулся!

Молодой господин вернулся.

Молодой господин Фан, последняя надежда семьи Фан, наконец-то вернулся.

Фан Чэнъюй остановился перед воротами, взглянул на них и вошел внутрь.

Глава 65

Радость от его возвращения

Крики снаружи не нарушили мирной атмосферы в доме семьи Фан.

Потому что на самом деле все члены семьи уже собрались во дворе возле ворот и ожидали возвращения Чэнъюя.

Когда Фан Чэнъюй только вернулся в город, они еще не знали об этом. Радостную весть им сообщили уже тогда, когда Чэнъюй вошел в уездную управу.

Госпожа Фан из-за переполнившего ее волнения чуть не лишилась чувств.

Изо дня в день они получали известия, и она отсчитывала дни до их возвращения. Но госпожа Фан и подумать не могла, что они вернутся раньше срока.

– Мама, давай съездим в уездную управу и заберем брата! – плакала от радости Фан Юньсю.

Наложница Юань даже успела подозвать людей, чтобы подготовить повозку.

– Нет. – Госпожа Фан перестала плакать, вытерла слезы и выпрямилась. – Он отправился туда, чтобы помочь бабушке. Не будем им мешать и дождемся его возвращения дома.

Но время, как назло, тянулось медленно.

Ее сын, который никогда прежде не уезжал так далеко, наконец-то вернулся и сейчас находился совсем недалеко, всего лишь в получасе ходьбы от их дома.

Теперь госпоже Фан ожидание казалось еще более томительным, чем в прошедшие два месяца.

Услышав за дверью шаги, госпожа Фан почувствовала, что ее сердце замерло.

С обеих сторон раздались радостные крики слуг, и все помчались к главному входу.

Наложница Юань и Фан Юньсю уже собирались встретить Чэнъюя, но вдруг обратили внимание на госпожу Фан: та даже с места не сдвинулась. Они устремили на нее полные радости взгляды.

Дело было вовсе не в том, что госпожа не хотела выйти к сыну навстречу. У нее попросту не осталось на это сил. Сжав кулаки, она наблюдала за воротами.

И вот появился Фан Чэнъюй.

Слезы тут же затуманили взгляд госпожи Фан. Но ей незачем было видеть его, чтобы знать – это ее сын.

Так похож на своего отца в молодости…

Госпожа Фан плохо помнила, как выглядел ее муж, но, как только она увидела Чэнъюя, его образ тут же возник в ее голове.

Ее муж скончался, но ей удалось выносить и родить его ребенка без осложнений. Глядя на младенца, она бесчисленное множество раз задавала себе вопрос: станет ли он похож на своего отца, когда вырастет?

Мальчик научился улыбаться, самостоятельно вставать, ползать и даже ходить. День ото дня благополучно рос, и она с нетерпением ждала, когда же наступит тот самый день.

Но едва Чэнъюю исполнилось пять, все в одночасье исчезло.

Все ее чаяния и надежды рухнули. Ей стало плевать, добьется ли он успеха, когда вырастет, и ляжет ли на его плечи груз ответственности за семью. Госпожа Фан молилась лишь о том, чтобы он жил, чтобы мог прожить еще один, два, три дня…

– Мама! – раздался голос Чэнъюя у нее в ушах.

Лишь теперь госпожа Фан заметила, что Фан Чэнъюй стоит прямо перед ней.

– Госпожа, госпожа! – восклицала наложница Юань, поддерживая госпожу Фан.

Фан Чэнъюй крепко схватил ее за руку и опустился на колени.

– Мама. – Он с улыбкой посмотрел на нее. – Я вернулся.

Здоровый, подающий надежды ребенок, у которого наконец-то появился шанс на счастливое будущее, вернулся домой!

Наконец-то вернулись добрые и счастливые времена!

Госпожа Фан обняла его и громко заплакала.

– Чэнъюй, прости меня! Сколько несчастий свалилось из-за меня на твои хрупкие плечи! Все из-за меня! – плакала она.

После стольких лет ей наконец удалось произнести это вслух.

Фан Юньсю прижалась к наложнице Юань и не смогла сдержать слез. Когда наложница похлопала ее по плечу, Юньсю разрыдалась еще сильнее.

Заполонившие двор служанки шумно всхлипывали.

Старая госпожа Фан и Фан Юйсю все это время медленно следовали за Фан Чэнъюем. Вернувшись, они остановились у входа и тоже не смогли сдержать чувств.

Все поместье семьи Фан охватили звуки плача. Раньше, если бы люди снаружи услышали это, они бы подумали, что кто-то умер. Но только не теперь.

– Плачут от радости!

– Хотя ко мне это не имеет никакого отношения, мне тоже хочется разреветься.

Зеваки вовсю обсуждали происходящее.

Вдруг сквозь радостные рыдания прорезался чей-то пронзительный крик:

– А где моя госпожа?

Выбежав из дома и пробравшись через толпу, Лю-эр не смогла найти ее.

Не проронив ни слезинки, Лю-эр вскинула брови и завизжала:

– Вы что, бросили мою госпожу?!

Драматическая атмосфера мигом рассеялась. Увидев Лю-эр, служанки не осмелились остановить ее. Фан Чэнъюй встал с колен, отпустил руку госпожи Фан и обернулся к Лю-эр.

– Нет. Я поторопился вернуться, потому что должен был кое-что уладить. Она же решила не спешить, чтобы не переутомиться, – ответил он с улыбкой.

Лю-эр посмотрела на него с недоверием.

– Неужели?

Фан Чэнъюй достал письмо и протянул его Лю-эр.

– Вот, это письмо она написала для тебя.

Лю-эр заколебалась, но все же протянула руку.

– Я уже говорила, чтобы вы не смели подделывать почерк моей госпожи! Я занималась с юной госпожой и спокойно смогу отличить подделку! – предупредила она и распечатала письмо.

«Подготовь стеганые одеяла. Полог должен быть из тонкой пряжи лотоса, цветы собери в оранжерее. Выбери посвежее».

Когда Лю-эр дочитала письмо, тревога и гнев на ее лице мигом сменились улыбкой.

«…Я приеду примерно на следующий день после того, как ты встретишься с молодым господином».

Прочитав последнее предложение, Лю-эр сжала письмо в руках, развернулась и вприпрыжку удалилась.

– По распоряжению своей госпожи я должна прибраться в комнате!

Она убежала, но разрушенную атмосферу было уже не восстановить.

– Молодой господин, должно быть, устал. Давайте скорее зайдем в дом и там поговорим, – с улыбкой предложила наложница Юань и вытерла слезы.

Печаль отступила. Осталась только радость. Счастливые члены семьи вернулись в дом, а воодушевленные служанки отправились готовить банкет в честь возвращения Фан Чэнъюя. Теперь, когда рядом остались только самые близкие, старая госпожа рассказала о том, что Фан Чэнъюй убил начальника Ли.

Госпожа Фан горько вздохнула.

Фан Юньсю промокнула глаза.

– Он заплатил слишком маленькую цену, сгинув так легко, – с ненавистью бросила наложница Юань, утирая слезы.

Госпожа Фан обняла Фан Чэнъюя, снова почувствовав прилив спокойствия и безграничной любви.

– Теперь, когда ты отомстил за своих дедушку и отца, они наконец смогут упокоиться с миром.

– Мне даже в голову не приходило, что брат на такое способен, – отметила Фан Юньсю. – Осмелиться убить кого-то на глазах у стольких чиновников!..

Забыть о такой кровавой вражде и отпустить ее очень и очень непросто – так Фан Чэнъюй объяснил свой поступок.

Но и совершить подобное оказалось нелегким делом, все же это убийство.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Сестра, больше всего я боюсь того, что напрямую касается жизни и смерти. Но в то же время я могу назвать себя храбрецом! – сказал он. – Не забывай: я был близок к гибели больше всех.

Сначала Чэнъюй ждал кончины из-за болезни, а потом стал приманкой и тоже оказался в опасности.

Пока он сидел в повозке, снаружи разворачивалась такая бойня, что даже шторки оказались забрызганы кровью.

Хотя ему удалось избежать ранения, Чэнъюю все равно казалось, словно мечом пронзили его самого.

Хотя он не держал в руках оружия в той схватке, выйдя наружу после ее окончания, юноша почувствовал, словно сам убил этих людей. Всех без исключения.

С наступлением ночи крики затихли, лишь смех суетившихся служанок раздавался время от времени.

– Быстрее, быстрее! Молодой господин лично вручит красные конверты! – прокричала одна из них, стоя у ворот.

Фан Цзиньсю сидела на подоконнике и смотрела куда-то вдаль. Услышав крики служанок, она тут же пришла в себя, а ее глаза засияли.

Молодой господин?

Чэнъюй?

Она вцепилась в оконную раму.

– Кто? – выкрикнула она.

Фан Цзиньсю очень давно ничего не говорила, поэтому ее голос стал осипшим и неподатливым.

Очень странные ощущения.

Услышав ее крик, служанки обернулись и в нерешительности посмотрели на Фан Цзиньсю.

– Молодой господин вернулся! – все же ответила одна из них, схватила другую за руку и убежала.

Чэнъюй вернулся?

Выходит, днем все плакали из-за возвращения Чэнъюя.

– Как он? Он в порядке? – прокричала Цзиньсю им вслед, второпях высунувшись из окна.

Но служанки уже скрылись из виду, поэтому никто не ответил ей.

Фан Цзиньсю перекинула ноги наружу и спрыгнула. Из-за того, что слишком ослабла, она споткнулась и упала наземь, но, приложив немного усилий, все же смогла встать.

Нужно скорее сходить и проверить, как там Чэнъюй!

Глава 66

Беспощаден и сентиментален

Хотя Фан Цзиньсю удерживали в доме, никто не сажал ее под замок по-настоящему.

Дверь не запирали, и она свободно могла покинуть двор, если бы захотела. Не считая нескольких служанок, посетители к ней не захаживали, а сама Фан Цзиньсю выходить не спешила.

Когда она миновала ворота, уже сгустились сумерки. В доме горел свет, и от этого он выглядел прекрасно, а его окна напоминали звезды.

Жилые помещения располагались в глубине поместья. Время от времени на ее пути встречались служанки. Замечая Фан Цзиньсю, они вздрагивали от испуга.

После смерти наложницы Су в семье Фан ни разу не обсуждались меры, которые следовало бы принять в отношении Фан Цзиньсю. Ее не обделяли пищей, жильем и одеждой, но в доме все вели себя так, словно Фан Цзиньсю вообще не существовало.

Служанки остановились, и Фан Цзиньсю, заметив их, отвернулась.

Она будто боялась, что они заметят ее, потому что от их взглядов ей бы стало неловко.

Стоявшая на краю другой дорожки наложница Юань оказалась невольным свидетелем развернувшейся сцены. От этого ей стало грустно.

Третья юная госпожа, исполнявшая мужские обязанности в этой семье, беспечная, не знавшая страха и безразличная к собственной репутации, стала такой трусливой.

Словно человек твердой воли, чья вера рухнула, или маленькое деревце, из которого высосали все соки.

Глубоко вздохнув, наложница Юань что-то прошептала стоявшей рядом пожилой служанке.

Та кивнула и мигом умчалась вперед.

– Что вы здесь делаете? – крикнула она тем служанкам.

Они оглянулись и попятились.

Фан Цзиньсю немного растерялась, но подоспевшая служанка даже не бросила на нее взгляда.

– Пошевеливайтесь! Молодой господин сейчас у старой госпожи, еда уже съедена, и разговоры подошли к концу, скоро все отправятся отдыхать. Живо во двор к молодому господину Фану, поможете прибраться, – махнув рукой, поторапливала она их.

Разве молодой господин все еще нуждается в нашей помощи?

Даже когда его не было дома, свекровь с невесткой требовали поддержания порядка у него в комнате по три раза на дню.

Служанки оказались сообразительными. Взглянув на Фан Цзиньсю, они поняли, что таким способом пожилая служанка дает третьей юной госпоже понять, где сейчас находится Фан Чэнъюй.

Однако… она ведь дочь наложницы Су, стоит ли ей такое знать?

Они заколебались. Ибо прекрасно понимали, что это служанка наложницы Юань, а ведь даже после инцидента с тетушкой Су госпожа и старая госпожа по-прежнему безмерно ей доверяли.

Раз уж это замысел наложницы Юань, то так тому и быть.

Откликнувшись на приказ, они мигом последовали за пожилой служанкой во двор к Фан Чэнъюю.

Наложница Юань развернулась и тоже ушла.

Вокруг воцарилась тишина. Какое-то время Фан Цзиньсю стояла в оцепенении, глупо глядя перед собой, но вдруг она рассмеялась и, посмотрев в сторону и прикусив губу, направилась к дому старой госпожи.

По пути Цзиньсю встретились и другие служанки, но теперь никто не обращал на нее внимания. Фан Цзиньсю дошла до ворот, ведущих во двор к старой госпоже Фан.

Хорошо знакомое и в то же время чужое место…

Несколько минут Цзиньсю в замешательстве простояла у входа, и, пока она пребывала в таком состоянии, во дворе вдруг стало очень оживленно. Служанки подняли дверные занавески, и кто-то вышел на улицу. Фан Цзиньсю неосознанно спряталась за большим деревом.

Этот бесконечный смех способен взбудоражить даже ночное небо.

– Бабушка, не стоит, я сам завтра навещу тебя… Вторая сестра, тебе тоже пора сделать перерыв… – раздался бархатный и звонкий голос.

Чэнъюй!

Фан Цзиньсю вцепилась в кору дерева и огляделась по сторонам.

В свете ярких фонарей Фан Чэнъюй медленно расхаживал по комнате, слушая Фан Юньсю и кивая ей.

Необычайно красив и даже чуть прибавил в весе. Он уже не такой вялый, каким был раньше.

Фан Цзиньсю улыбнулась, и слезы рекой хлынули из ее глаз.

Его правда вылечили! Он правда вернулся целым и невредимым!

Фан Цзиньсю не удержалась и шагнула вперед, но тут же остановилась.

Для чего я вообще сюда притащилась? Поздравить его с тем, что моя родная мать не свела его в могилу? С тем, что ему удалось избавиться от действия яда, который она ему подсунула?

Фан Цзиньсю снова крепко вцепилась в кору и продолжила наблюдать за Фан Чэнъюем.

– Сестрицы, я купил вам подарки.

– Ты умудрился успеть и это? – с улыбкой упрекнула его Фан Юньсю.

– Ну конечно! Как можно не купить подарок во время путешествия? – с легким самодовольством произнес Фан Чэнъюй. – Может, до этого я дом не покидал, но с правилами все-таки знаком!

Фан Юньсю и Фан Юйсю рассмеялись.

Фан Цзиньсю тоже не смогла удержаться от смеха.

Братик совсем не изменился! Такой же здравомыслящий и совершенно не утратил чувство юмора.

Плача и улыбаясь, она наблюдала за тем, как все они удалились в сопровождении служанок. Во двор старой госпожи Фан снова вернулся покой, и прислуга начала расходиться. Оставшиеся на ночное дежурство занялись своими делами. Казалось, что на самом деле все заметили Фан Цзиньсю, но упорно делали вид, будто ее не существует.

Цзиньсю, мгновение постояв неподвижно, развернулась и поплелась обратно.

Служанки у нее во дворе не знали, в котором часу она вернется. Они не запаниковали, когда Фан Цзиньсю внезапно исчезла, но и ее возвращение не стало для них неожиданностью.

– Вода закипела, рис готов, – коротко, как и всегда, сообщила одна из них.

Фан Цзиньсю с прежним равнодушием вошла в дом.

Комнату освещали фонари, и выглядела она роскошно. По углам стояли емкости со льдом, предназначенные для создания прохлады в летнюю жару.

Фан Цзиньсю окинула помещение взглядом. Место казалось ей знакомым и в то же время чужим: она прожила в этом поместье больше пятнадцати лет, а теперь стала здесь посторонней.

Ее испуганный взгляд упал на кровать лоханьчуан[35] возле окна, где она сидела чаще всего. Там Фан Цзиньсю заметила небольшой тканевый сверток.

Раньше его там не было, значит, кто-то принес.

Фан Цзиньсю, словно задумавшись о чем-то, медленно подошла к окну. Она не могла поверить в происходящее и долгое время колебалась, прежде чем протянула руку и развернула сверток.

Внутри обнаружились разные мелочи: крошечные мускусные мешочки, глиняные собачки и котята, колокольчики и много чего еще. Все лежало в полном беспорядке, словно покупалось в течение долгой поездки.

Слезы Фан Цзиньсю снова полились ручьем.

– Сестрицы, я купил вам подарки.

Похоже, он говорил и о ней.

Ночь понемногу становилась спокойнее. Кто-то не мог уснуть от радости, а кто-то – от горя. На рассвете в очагах ночных ларьков потушили огонь, а в утренних чайных ларьках, напротив, разожгли его.

Старик Ню продавал чай и суп в начале переулка больше двадцати лет. Он, конечно, уже не был так проворен, как в молодости, но его мастерство осталось на высшем уровне. Чай и суп с боярышником, несмотря на медлительность хозяина лавки, источали невероятно соблазнительный аромат уже на рассвете.

Пока старик Ню хлопотал, кто-то подошел к его ларьку.

– Хозяин, я хочу чашку чая и суп!

Голос принадлежал молодому человеку. Старик Ню поднял взгляд и увидел перед собой юношу.

Тот был очень изящен и хорошо одет. Сразу видно – богач. Однако старика знали все здешние посетители, а юноша обратился к нему так, словно видел впервые.

Но торговле это не мешало, так что не имело большого значения.

– Молодой человек, как вы рано! – воскликнул старик Ню, ловко наливая суп.

Фан Чэнъюй уселся на скамейку и, взяв чашку двумя руками, стал пить маленькими глотками. На его лице отразились радость и удовлетворение.

Старик Ню столько лет посвятил приготовлению чая и супов по двум причинам: чтобы прокормить свою семью и чтобы видеть счастливые улыбки довольных посетителей. Это доставляло ему огромное удовольствие.

– Дядюшка, где-то поблизости, если я правильно помню, продаются леденцы на палочке, верно? – спросил Фан Чэнъюй.

Старик Ню задумался и кое-что вспомнил.

– Ну, около семи лет назад я перестал этим заниматься, – ответил он, снова взглянув на Чэнъюя.

На вид ему около пятнадцати лет, неужто в детстве он никогда не ел сладкого?

– Я пробовал леденцы, когда был маленьким, – застенчиво улыбнувшись, объяснил Фан Чэнъюй. – Но я уже много лет не выходил из дома и не знал, что их, оказывается, уже не делают.

Что значит давно не выходил из дома?

Старика Ню немного озадачили слова Чэнъюя. Однако тот не стал возвращаться к этому вопросу и, сделав небольшой глоток, поднялся на ноги.

– Заверните мне еще порцию с собой, – попросил он, протягивая деньги.

Старик Ню аккуратно все упаковал и обратился к Чэнъюю:

– Отправьте чашу обратно, когда все доедите.

В ответ Чэнъюй лишь улыбнулся, а после ушел, неся гайвань[36] в руках. Старик Ню посмотрел на городские ворота, к которым тот направился.

Такая рань, разве их уже открыли?

Лэй Чжунлянь звонко взмахнул хлыстом, который держал левой рукой. Правая же из-за тяжелого ранения была перевязана. Но Лэй Чжунлянь вовсе не пал духом, а, напротив, пребывал в чудесном настроении.

– Молодая госпожа, мы прибыли, – радостно сообщил он и, указывая вперед, добавил: – Как рано открылись городские ворота.

Городские ворота не просто открылись. Прямо перед ними стоял человек.

– Цзюлин! – радостно закричал он, заметив повозку.

Отдернув занавеску, она посмотрела на стремительно приближающегося к ним Фан Чэнъюя.

– Ты голодна? – Фан Чэнъюй остановился перед повозкой. Первым делом он передал Цзюлин суп. – Я только что это пробовал, очень вкусно!

Улыбнувшись, Цзюнь Цзюлин приняла еду.

– Горячо, – сказала она. – Всю прошлую ночь мы были в дороге, так что я действительно проголодалась

Глава 67

Не неси чепухи

Когда рассвело, госпожа Нин вышла из молитвенного зала буддийского храма.

Стояла неимоверная духота.

Чтобы хоть как-то спастись от жары, в зале и гостиной повсюду расставили лед.

Госпожа Нин несколько раз с силой взмахнула веером и присела, служанки поспешили налить ей чай.

– Невестка, – раздался голос за дверью.

Госпожа Нин отложила веер и спокойно взяла чашечку.

Не дожидаясь, пока служанки отдернут занавески, третья и четвертая невестки вошли в комнату.

То ли из-за спешки, то ли из-за волнения обе жутко вспотели.

– Я все узнала, – заявила третья госпожа Нин.

– Невестка, ты такое даже представить себе не можешь! – добавила четвертая госпожа Нин.

Госпожа Нин посмотрела на них и улыбнулась.

– Что случилось? Вы даже вспотели, – мягко произнесла она. – Сядьте, выпейте чаю.

Служанка протянула чай, и третья невестка приняла его, в то время как четвертая госпожа поставила чашку на стол.

– Невестка, оказывается, дело вовсе не в цзиньских шпионах, – прощебетала она. – Знаешь, что на самом деле произошло? Все из-за ненависти к семье Фан!

Очевидно, говорили они об арестованном Ли Чанхуне, начальнике уезда.

Хотя семья Нин проживала в Бэйлю, она не могла не узнать о таком крупном происшествии в уездном городе. Несмотря на то что мнения по поводу случившегося разошлись, а в Янчэне даже ввели комендантский час, семье Нин все же удалось выведать правду.

– Начальник Ли покончил с собой, чтобы избежать наказания, – сообщила третья госпожа Нин. – Начальник Ма и прочие господа все еще там, а уже завтра Сун Юньпин будет обезглавлен.

– А также они предадут огласке обстоятельства преступления, – добавила четвертая невестка.

«О Будда!» – подумала госпожа Нин.

– Что я могу сказать. Семья Фан действительно очень сильна. Им удалось привлечь войска начальника округа Тайюань и едва ли не окружить Янчэн. И все это из-за ненависти! – вздохнула она.

– Верно. Хотя мы сами этого не видели, семья Фан и правда способна на многое, – согласилась с ней третья невестка. – Интересно, во сколько им это обошлось?

– Думаю, здесь дело не в одних лишь деньгах, – предположила четвертая госпожа Нин.

Госпожа Нин теребила в руках буддийские четки и вздыхала.

– Кто бы мог подумать! Невозможно даже представить, насколько велика может быть ненависть! – промолвила она.

– Еще бы! Говорят, начальник Ли начал планировать все это больше двадцати лет назад! – сказала третья госпожа Нин.

– Двадцать лет?! – улыбнулась госпожа Нин. – У семьи Фан ведь было хозяйство в Дунпине? В то время начальник Ли уже стал чиновником. Семья Фан задолжала ему три мешка риса и четыре шэна[37] фасоли. Неужели это стоило того, чтобы строить такие козни?

Третья и четвертая невестки переглянулись.

– Мы считаем, что-то нечисто в этой семье Фан, – сказала одна. – Нет дыма без огня.

Госпожа Нин молча улыбнулась.

– Как же хорошо, что мы не породнились с этой семьей, – скривив рот, добавила третья госпожа. – Жуть какая.

– Третья невестка! – Четвертая госпожа выглядела встревоженной. – Раз мы не породнились с ними, нам обязательно враждовать? Это слишком ужасно!

Госпожа Нин улыбнулась и отложила свои четки.

– Ладно, не несите чепухи. Раз начальник Ма с остальными взяли дело под свой контроль, значит, на то есть веская причина. И необязательно этой причиной должна быть семья Фан.

Третья и четвертая невестки рассмеялись.

– Невестка, завтра Сун Юньпину объявят приговор, а после приведут его в исполнение. Не собираешься посмотреть? – спросила третья госпожа Нин.

– Сколько тебе лет, чтобы до сих пор хотеть на такое смотреть? – рассердилась госпожа Нин. – Не надо нам такого безобразия.

Третья и четвертая невестки снова рассмеялись.

Членам семьи Нин было не обязательно присутствовать там лично. Если бы им захотелось что-то узнать, в городе всегда нашлись бы нужные люди, готовые обо всем доложить.

– Не надо столько внимания уделять их семейным делам, – продолжила госпожа Нин. – Нас с ними ничего не связывает. И не будет.

Она замахала своим веером и добавила:

– Эх, какое несчастье.

Днем праздничное настроение снова вернулось в семью Фан. На сей раз это касалось Лю-эр.

– Юная госпожа! Юная госпожа! – носилась она туда-сюда, повторяя одно и то же.

Цзюнь Цзюлин пришлось обнять ее.

– Хватит бегать. Когда другие просят тебя что-то сделать, разве ты так же мечешься? У меня уже голова кружится.

– А меня не заботит, пойдет ли у них что-то не так, – улыбнулась Лю-эр, потряхивая Цзюлин за рукава и наблюдая за ней. Вдруг служанка снова заплакала. – Юная госпожа, вы так похудели! Очередное подтверждение того, что вы там совсем мало ели!

Ведь это слишком хлопотно – питаться где-то там, снаружи.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и погладила ее по голове.

Впервые за все время другие служанки расчувствовались из-за рыданий Лю-эр.

– Чжэньчжэнь, – обратилась к внучке старая госпожа Фан, но ее тут же перебил Фан Чэнъюй.

– Бабушка. – Он подошел к ней и взял ее за руку. – Она больше не Чжэньчжэнь.

– Вот оно что, – ответила старая госпожа. – Теперь ее зовут Цзяцзя?[38]

Сперва все в комнате оцепенели, но уже через секунду раздался смех.

Цзюнь Цзюлин тоже смеялась. Лю-эр было подумала, что старая госпожа Фан, поддразнив ее госпожу, проявила неуважение, и служанка даже успела разозлиться, но, как только она заметила улыбку на лице Цзюлин, тут же рассмеялась вместе с ней.

– Ах, – наигранно улыбалась наложница Юань. – У старой госпожи Фан прекрасное чувство юмора.

В прошлом старая госпожа Фан сама-то смеялась с большой неохотой, что уж говорить о том, чтобы веселить других.

Старая госпожа Фан взглянула на нее.

– А ты думала, что одна здесь такая?

Наложница Юань снова рассмеялась.

– Бабушка, у Чжэньчжэнь теперь новое имя. Его дал ей ее дедушка, – объяснил Фан Чэнъюй. – Теперь ее зовут Цзюлин.

Цзюлин?

Где же мы уже слышали это имя?..

– А! Зал Цзюлин, принадлежащий нашей семье! – выкрикнула Лю-эр. – Это Зал Цзюлин!

Цзюнь Цзюлин посмотрела на нее и улыбнулась.

– Ты все еще помнишь? – спросила она.

Лю-эр кивнула.

– Конечно! – с улыбкой ответила служанка. – Обычно я многое забываю, но если постараюсь, то могу вспомнить. Зал Цзюлин – это лечебница, которую передал вам наш старый господин Цзюнь.

Теперь участникам разговора все стало ясно. Госпожа и старая госпожа тоже об этом вспомнили.

– Я вернулась в Жунань и захотела возродить дело наших предков, поэтому использовала это имя, чтобы люди обратили на него внимание и все вспомнили, – пояснила Цзюлин.

– Чжэнь… Цзюлин, у тебя выдающиеся медицинские навыки, – похвалила ее наложница Юань.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, а Фан Чэнъюй заговорил вместо нее.

– Еще бы! Цзюлин невероятная! Вы даже представить себе не можете, сколько всего произошло в Жунане! – воскликнул он со сверкающими глазами и улыбнулся, глядя на всех, кто внимательно его слушал. – Но Цзюлин утомилась с дороги, поэтому давайте вернемся к этому разговору позже, когда она отдохнет.

Все рассмеялись, а некоторые и закашлялись.

– Какой у нас молодой господин! – смелые служанки приняли участие во всеобщем веселье.

Слушая заливистый хохот, госпожа Фан не смогла сдержать слез. Прошло так много времени с тех пор, как в их семье царила столь непринужденная и беззаботная атмосфера. Наконец все они снова обрели счастье.

– Хорошо. Если вам есть что рассказать, обсудим все позже. А сейчас всем отдыхать! – потребовала она, глубоко вздохнув. – Восстановим силы и уже завтра отправимся на казнь.

Завтра начальник округа Тайюань собирался лично председательствовать на обезглавливании Сун Юньпина, а также объявить о преступлениях Ли Чанхуна.

Теперь все в комнате стали серьезными.

– Да, – в унисон ответили они.

– Завтра мы почтим память старого господина и господина, – сказала госпожа Фан.

– Да, – повторили все хором.

Они разошлись, однако время от времени в поместье семьи Фан становилось шумно.

– Вспомнила! – воскликнула Фан Юйсю, внезапно остановившись.

– Вспомнила что? – поспешно спросила Фан Юньсю.

– Цзюлин, – продолжила Фан Юйсю, – принцесса Цзюлин, дочь предыдущего наследного принца и покойная жена Лу Юньци.

Лицо Фан Юньсю просветлело.

– Точно! А я-то думала: почему это имя показалось мне знакомым? – произнесла она и тихонько вздохнула. – Ты можешь себе представить, и у Чжэньчжэнь, и у принцессы Цзюлин умерли родители; принцесса Цзюлин вышла замуж, но прожила совсем недолго, а Чжэньчжэнь, в свою очередь, отказали в свадьбе.

Фан Юйсю улыбнулась.

– Несмотря на все это, у Чжэньчжэнь, хоть она и не принцесса, жизнь явно получше, – сказала Юйсю. – По крайней мере, она все еще жива.

Верно, жива. Пока ты жив, ты не лишен возможности мечтать и ждать светлого будущего.

Фан Юйсю кивнула, но слегка изменилась в лице и, вздохнув, невольно посмотрела в сторону.

Бывает ведь и такое, что у кого-то не остается даже надежды.

Что будет с Цзиньсю?

В это же время госпожа Фан помогала старой госпоже сесть на кан.

– Я тут кое о чем подумала, – сказала старая госпожа.

– О чем же? – занервничала госпожа Фан.

– Чжэньчжэнь и Чэнъюй все еще живут вместе… – продолжила старушка, глядя на нее. – Уместно ли это теперь?

Госпожа Фан, вспомнив об этом, растерялась.

Цзюнь Чжэньчжэнь и Фан Чэнъюй притворялись замужней парой, чтобы ввести противника в заблуждение и вылечить молодого господина. Но теперь врага поймали, а от болезни удалось избавиться.

Станут ли они и дальше притворяться супругами?

– Чэнъюй лично отправился к городским воротам, чтобы встретить ее, – вдруг еле слышно прошептала старая госпожа Фан.

На первый взгляд это казалось пустяковым: всего лишь нужно встать пораньше и подождать. Но в действительности все обстояло не так. Где она, как далеко и во сколько приедет – все это он помнил с точностью до мелочей и хранил глубоко в своем сердце.

Глава 68

Беседы у окна в дождливую ночь

Цзюнь Цзюлин зашла во двор. Лю-эр порхала за ней, как бабочка.

Во дворе по-прежнему не было толп служанок, стояли только двое из них: Май Дун и Бай Шао.

При виде Цзюнь Цзюлин они до сих пор приходили в трепет.

В прошлом служанки страшились ее из-за бессилия и несправедливости. Сейчас же к этому прибавилось чувство стыда.

Лицо Цзюнь Цзюлин оставалось спокойным. Она и раньше не обращала на них внимания, а сейчас и подавно.

– Вы еще не отдернули занавески?! – крикнула Лю-эр. – Чего вы вообще встали тут столбом?

Лю-эр оставалась такой же беспощадной, как и всегда.

Май Дун и Бай Шао поспешили поднять занавески.

Фан Чэнъюй и Цзюнь Цзюлин вошли в комнату друг за другом.

– Юная госпожа, скорее присаживайтесь. – Лю-эр уже успела принести чай. – Вы устали? Проголодались?

Улыбнувшись, Цзюнь Цзюлин села и ответила на ее вопросы:

– Не устала и не проголодалась.

Услышав ее ответ, Лю-эр тут же начала болтать.

– Юная госпожа, знали бы вы, сколько всего произошло, пока вас не было, – завелась она. – В ту ночь, когда вы с молодым господином уехали, я… я до смерти перепугалась…

Если бы они начали говорить обо всем, что случилось с того времени, то, пожалуй, не закончили бы до наступления темноты.

Фан Чэнъюй посмотрел на Лю-эр, которая с полным восторгом кружила вокруг Цзюнь Цзюлин, и, улыбнувшись, вышел.

– Что сегодня на ужин? – спросил он, стоя на крытой дорожке.

Бай Дун осторожно протянула ему список.

– Его составила сестрица Лю-эр.

Фан Чэнъюй внимательно изучил его. Он не знал, какие из представленных блюд вкусные, поскольку последние десять лет питание юноши было пресным и скучным.

– Схожу на кухню и сам взгляну.

Сам схожу, сам все разузнаю, попробую и посмотрю. Не зря ведь говорят, что лучшая еда должна хорошо выглядеть, хорошо пахнуть и быть приятной на вкус.

– Как пожелаете, – ответила Май Дун, наблюдая за удаляющимся Фан Чэнъюем.

– Как ты могла отпустить молодого господина одного? Почему не пошла с ним? – прошептала Бай Шао.

Май Дун взглянула на нее.

– А сама почему не пойдешь? – тоже шепотом спросила она.

Все из-за урока, который они извлекли из ситуации с Лин Чжи.

Служанки уставились друг на друга.

– Но теперь молодой господин здоров… – нерешительно пролепетала Май Дун.

Прежде он был болен и нуждался в лечении, но теперь недуг отступил. Разве осталась острая необходимость чрезмерно оберегать его?

Бай Шао ответила:

– Молодой господин поправился, а молодая госпожа стала еще серьезней. Как думаешь, раз она способна его вылечить, сможет ли она заставить его снова заболеть, если ее разозлить?

Май Дун невольно заглянула в комнату.

– Насчет молодой госпожи точно сказать не могу, а вот Лю-эр очень даже на такое способна, – прошептала она.

Согласившись с ней, Бай Шао улыбнулась и покачала головой. Отбросив шутки в сторону, они с серьезным видом вернулись на свои посты.

Когда Цзюнь Цзюлин пробудилась после дневного сна, уже наступил вечер. Почувствовав свежесть прохлады, она поняла, что за окном идет дождь.

Давно ли он начался?

Цзюлин села на кровати и увидела Фан Чэнъюя, который, расположившись на кане, читал книгу.

– Ты проснулась, – улыбнулся он, заметив ее, и налил ей чаю.

– Дома так хорошо спится, – выдохнула Цзюлин, вставая с кровати и принимая чашку. – А ты не спал?

– Вздремнул немного, – ответил Фан Чэнъюй. – Лю-эр еще спит.

Цзюнь Цзюлин сделала несколько глотков и сказала:

– Она очень устала, пусть отоспится.

Когда в жизни случается много событий, больше всего порой устают не те, кого эти события коснулись, а те, кто наблюдал со стороны и переживал.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Есть не хочешь? На кухне уже все готово. Я доложил бабушке и маме, что сегодня вечером ужинать будем по отдельности, чтобы все смогли отдохнуть.

Теперь кивнула Цзюлин.

– Секундочку, я приведу себя в порядок и приду к столу, – произнесла она.

Фан Чэнъюй подозвал Май Дун. Та незамедлительно подбежала, чтобы проводить Цзюнь Цзюлин до ванной. Когда Цзюлин причесалась, умылась и переоделась, в комнате уже зажгли свет и накрыли стол.

– Сейчас очень жарко, и ты много дней провела в дороге, поэтому я выбрал более легкие блюда. Уж не знаю, придутся ли они тебе по вкусу, – сказал Фан Чэнъюй, наполняя ее тарелку с помощью палочек для еды.

Все время, что они провели вместе, Фан Чэнъюй принимал лекарства, поэтому много разнообразной пищи было под запретом. Так что он не успел понять, какие именно блюда ей нравятся.

Цзюнь Цзюлин присела.

– Я не привередлива, – улыбнулась она. – Есть все, чего только душа пожелает, и пробовать жизнь на вкус очень увлекательно.

Фан Чэнъюй улыбнулся и кивнул. Май Дун и Бай Шао подали им разные блюда, склонили головы и удалились.

Вдвоем они тихо отужинали. Дождь не прекращался, и все, что им оставалось, – медленно расхаживать по комнате, слушая его шум.

– Дома есть тренировочная площадка. Теперь тебе придется каждый день там заниматься, как это делает бабушка, – заявила Цзюлин. – Может, болезнь и отступила, но твой организм все равно сильно пострадал.

– Я знаю, – ответил Чэнъюй, сжимая пальцы. – Сегодня после пробуждения я пробежал немало кругов и даже побил тот деревянный столб.

Сказав об этом, он протянул Цзюлин свой кулак.

– Взгляни, он до сих пор красный!

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

«Сестра, смотри, я сегодня написал три больших иероглифа, у меня все руки красные!»

На секунду Цзюлин показалось, будто перед ней снова стоит хныкающий Цзюжун с вытянутыми руками.

Она грустно улыбнулась, но тотчас же повеселела.

Так или иначе, у нее еще будет возможность встретиться с Цзюжуном.

Бай Шао и Май Дун вошли в комнату.

– Молодой господин, молодая госпожа, горячая вода готова, постель тоже, – поклонившись, доложили они.

Цзюнь Цзюлин с Фан Чэнъюем и не заметили, как пришла пора ложиться спать, но… как теперь им следовало это делать?

В прошлом они спали вместе из-за болезни Чэнъюя, а в Жунане – для собственной же безопасности. Теперь у них не было причин это делать. Так стоило ли продолжать?

Все-таки они не были настоящими супругами.

Фан Чэнъюй потупил взгляд и начал перебирать пальцы.

– Есть еще кое-что, о чем я тебе не рассказывал.

– Давай поговорим в кровати, – предложила Цзюлин.

Услышав ее слова, Май Дун и Бай Шао, как и обычно, закрыли двери и ушли.

Цзюнь Цзюлин никогда не видела необходимости в чьем-то ночном дежурстве.

– Хотел тебе сказать, что это я убил начальника Ли, – войдя во внутренние покои, тихо признался Фан Чэнъюй.

Цзюнь Цзюлин взглянула на него.

– Естественно, я сделал это не потому, что из-за переполнявшей меня ненависти потерял контроль, – серьезно добавил он. – Просто Ли Чанхун хотел выдать секрет нашей семьи, а эту тайну, похоже, никому нельзя знать.

Секрет…

Так вот из-за чего убили начальника Ли. Это имеет смысл.

– Давай присядем, – сказала Цзюлин и направилась к кану.

На кане лежали подушки и светлые бамбуковые циновки.

Она расположилась на нем, немного подвинулась и жестом пригласила Фан Чэнъюя сесть рядом.

Он не стал мешкать.

– Вот как все было на самом деле… – усевшись и скрестив ноги, начал он.

Выслушав его рассказ, Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Ты прав, у вашей семьи, должно быть, и правда есть какой-то секрет, – произнесла она. – И этот секрет явно связан со способностью задействовать войска провинций Шаньси и Хэнань. Разумеется, такую тайну нельзя предавать огласке. Раз уж ты ничего не знаешь, думаю, твоя мама тоже.

– Дядюшка Лэй говорил о том, что моего отца убили правительственные войска. Возможно, именно поэтому бабушка заявила, что это невозможно, – задумчиво произнес Чэнъюй.

Цзюлин снова кивнула, но промолчала.

Какое-то время они оба безмолвствовали.

– Как бы то ни было, раз бабушка ничего не говорит, значит, на то есть причина. Мы должны верить ей, – первой нарушила тишину Цзюлин.

Фан Чэнъюй согласился с ней.

– Верно, поэтому я и не задавал лишних вопросов, – улыбнулся он и, слегка сменив позу, уперся рукой в подбородок. – Слушай, а это объясняет многие вещи, которые я находил странными в детстве.

– Например? – спросила Цзюлин.

Фан Чэнъюй с огромным воодушевлением рассказал ей о событиях из своего детства. Что-то он вспомнить не мог и часто задумывался посреди разговора. Когда Чэнъюй закончил и не дождался ее реакции, он заметил, что Цзюлин уснула. Молодой господин не знал, когда это случилось.

Она ведь спала днем, должно быть, слишком вымоталась.

В течение двух месяцев отсутствия дома Цзюлин прилагала все свои усилия для восстановления Зала Цзюлин, а по дороге назад ей пришлось столкнуться со смертельной опасностью. Последние месяцы для всех выдались трудными, но для нее – особенно.

Фан Чэнъюй осторожно укрыл ее одеялом, бросил взгляд на кан в противоположной стороне комнаты и замер в нерешительности.

Недавно она сказала, что его тело слишком ослабло из-за нанесенного ущерба. И хотя после резни в горах Байхэлян Цзюлин позволила ему отправиться в город без нее, она сделала это в качестве исключения – дела в Янчэне больше не терпели отлагательств.

Теперь, когда они оказались дома, ему следовало и дальше спать рядом с ней, чтобы она, проснувшись среди ночи, не разволновалась.

Когда Цзюлин скажет ему прямо, что в этом больше нет необходимости, они станут спать отдельно, решил он.

Вздохнув, Фан Чэнъюй погасил прикроватный фонарь, опустил занавеску, аккуратно улегся и закрыл глаза, чтобы скрыть светившуюся в них радость.

Мелкий дождь за окном бился о листья, делая эту ночь особенно спокойной. Дом семьи Фан погрузился в сон.

Фан Цзиньсю, как и прежде, лежала с распахнутыми глазами и вглядывалась в темноту, когда снаружи вдруг послышались шаги. Кто-то распахнул дверь.

«Кто там?» – подумала Фан Цзиньсю.

– Третья юная госпожа, – раздался из темноты голос наложницы Юань.

Глава 69

Пожалуйста, уезжай

Тетушка Юань?

Фан Цзиньсю слегка повернула голову.

«Что она здесь делает?» – промелькнуло у нее в мыслях.

Свет в комнате зажегся, осветив стоявшую перед столом наложницу Юань. Женщина сняла с себя накидку от дождя, под которой были одежды для сна. Из-за дождя края ее юбки немного промокли.

– Все время думаю об этом и не могу уснуть. Что ты собираешься делать? – Она сразу перешла к делу.

Фан Цзиньсю отвела взгляд и ничего не ответила.

Наложница Юань подошла к ней и села на край кровати.

– Ты что, собралась до конца жизни притворяться мертвой? – спросила она. – Тебе всего лишь четырнадцать, вся жизнь еще впереди.

Вся жизнь.

У меня все еще есть жизнь?

Фан Цзиньсю продолжала молчать.

На мгновение наложница Юань тоже умолкла.

– Уходи. Уезжай отсюда, – неожиданно предложила она.

Фан Цзиньсю крепко сжала руку.

– Это не решение старой госпожи и госпожи, – улыбнулась наложница Юань. – Это моя идея.

Фан Цзиньсю сжала пальцы сильнее.

Наложница Юань и не ждала ее ответа, поэтому просто уселась поудобнее.

– Знаю, о чем ты думаешь. Что в этом доме у меня нет собственного мнения, что оно целиком и полностью во власти старой госпожи и госпожи, – сказала она и погладила Фан Цзиньсю. – И что твой взрывной характер использовали как оружие.

Фан Цзиньсю не понравилось, что кто-то притронулся к ней, и она резко отодвинулась.

Наложница Юань не стала возражать.

– Цзиньсю, – продолжила она, – мы с тобой совершенно разные. Я на самом деле та еще трусиха и вообще ни на что не гожусь, поэтому когда-то я и осталась в семье Фан.

Когда-то…

Тогда семья Фан отпустила всех наложниц. Хотя Цзиньсю была еще слишком мала и не помнила этого, она об этом слышала.

Они были совсем молодыми, семья Фан не могла позволить зачахнуть только что распустившимся цветам.

Многие, безмерно обрадовавшись, решили принять деньги и покинуть семью. Кроме наложницы Су, которая родила дочь, и, конечно, наложницы Юань.

– Семья Фан замечательная! Они богаты, все здесь хорошо питаются, одеваются и живут в полном комфорте. Хотя они остались без мужчины, оказалось, что достаточно снискать расположение старой госпожи Фан и госпожи, чтобы жизнь стала легкой и непринужденной… У меня нет никаких способностей, я просто умею всем угождать…‌ Лучше делать то, в чем хорошо разбираешься, чем лезть туда, где ни в чем не сведущ. Если бы я ушла в другую семью, пришлось бы добиваться их расположения. К тому же ничто не гарантировало, что там я заживу лучше, чем в семье Фан. К чему попусту растрачивать время?.. Цзиньсю, ты не такая, как я. Ты третья юная госпожа Фан!

Третья юная госпожа.

Уголки рта Фан Цзиньсю дернулись.

Какая еще третья юная госпожа? Мое существование – всего лишь случайность, если не чей-то план. Родилась я или нет… это не имеет никакого значения. Если бы я не появилась на свет, наложница Су все равно не покинула бы семью Фан. Мое рождение просто стало еще одной причиной остаться здесь, чтобы завоевать их доверие.

Не так ли? Хорошо устроилась и втянула меня во все это. Вот почему она позвала меня, когда Лин Чжи отравили.

Она вообще считала меня дочерью?

Наложница Юань снова похлопала ее по спине.

От ее прикосновений Фан Цзиньсю тут же успокоилась. Она выпрямилась и сердито уставилась на наложницу Юань.

Наложница Юань серьезно смотрела на нее.

– Я лишь хочу сказать, что ты третья юная госпожа семьи Фан, и неважно, признает это кто-то или нет. Ты всегда была ею. Тебя тщательно обучали и воспитывали в тебе порядочную девушку… Ты всегда упорно трудилась на благо семьи Фан, оправдывая свой статус… Ты умеешь читать, писать, разбираться со счетами, обращаться с расписками в денежной лавке, ездить верхом, даже имела дело с другими дельцами… Ты очень умна, сообразительна и талантлива! Цзиньсю, хоть ты и обучилась всему этому, будучи третьей юной госпожой, ты все равно это сделала! И ни одна живая душа не способна это отнять! Неважно, третья юная госпожа ты или нет. Все твои навыки принадлежат только тебе.

Полный безразличия взгляд Фан Цзиньсю сосредоточился на наложнице Юань.

– Цзиньсю, мы с тобой разные. Я ни на что не способна, могу лишь подлизываться. У меня нет крыльев, и летать я не умею, только и остается, что полагаться на остальных. – Глядя Цзиньсю в глаза, наложница Юань сжала ее плечо. – Но ты другая! У тебя так много талантов, ты молода и отважна. У тебя есть крылья, ты можешь взлететь даже без поддержки семьи Фан и своего положения здесь. Если ты упадешь, то сможешь взлететь снова и попасть туда, куда захочешь. Ты обязательно проживешь счастливую жизнь.

Фан Цзиньсю посмотрела на нее. Ее и без того темные глаза стали почти черными, и, казалось, в них заблестели слезы. Она потупила взгляд.

Я все еще могу летать?

Уехать отсюда, чтобы взлететь?

– Семья не ненавидит тебя, ты должна это понимать, – вздохнула наложница Юань. – Просто все так внезапно произошло, никто не знает, как друг другу в глаза смотреть. Это не гнев и не злоба, а неловкость…

Слезы Фан Цзиньсю закапали ей на колени. Она взглянула на край кровати, где все это время лежали подарки от Фан Чэнъюя.

– Цзиньсю, так уж сложилось. Неважно, что ты думаешь, ты не можешь изменить прошлое. Лучше просто отпустить его и начать все сначала, – прошептала наложница Юань. – Начать не в роли третьей юной госпожи семьи Фан, а как Фан Цзиньсю. Начинающая новую жизнь Фан Цзиньсю.

Неужели начать новую жизнь так просто?

Фан Цзиньсю посмотрела на свои колени.

– На самом деле тогда многим пришлось нелегко. Небо рухнуло, земля ушла из-под ног. Казалось, что жизнь окончена, но нет! Мы справились, прошли через это, – продолжала наложница Юань. – Видишь, даже Чэнъюя вылечили. Разве кто-то мог себе такое вообразить?

Она снова с силой потрясла Фан Цзиньсю за плечо.

– Послушай же меня, все пройдет! Пока ты не сдаешься, для тебя нет ничего невозможного!

Фан Цзиньсю подняла голову и посмотрела на нее.

– Почему она… – произнесла девушка хриплым голосом. Создавалось впечатление, что ей неимоверно тяжело говорить, к тому же Цзиньсю еле сдерживала слезы.

Она.

Осознав, кого третья юная госпожа имеет в виду, наложница Юань вздохнула.

– Мне нечего о ней сказать. По правде говоря, я тоже ее не понимаю, – ответила она. – Но в мире полно непонятных вещей. В этом нет ничего странного.

Фан Цзиньсю склонила голову.

– Однако, – на мгновение наложница Юань замолчала, – Цзиньсю, ей не следовало тогда так много трепаться.

О чем это она?

Фан Цзиньсю подняла на нее взгляд.

– У старой госпожи все было под контролем, – объяснила наложница Юань, глядя на Цзиньсю. – Старая госпожа Фан спросила у сестрицы Су, не удивлена ли она происходящим. Та ответила, что нет, и добавила, что вообще не понимает, о чем речь. И тогда старая госпожа Фан все осознала.

И что с того?

Фан Цзиньсю сжала руки и снова посмотрела на наложницу Юань.

Та тоже смотрела на нее.

– Цзиньсю, думаешь, она на самом деле ничего не понимала?

А разве нет?

Фан Цзиньсю наблюдала за дрожащими губами наложницы Юань.

– Как она могла ничего не понять, увидев состояние Лин Чжи и услышав вопрос старой госпожи? – спросила наложница Юань. – Она прятала во рту яд и в любой момент могла покончить с собой, однако все равно начала задавать вопросы.

Почему?

С того самого рокового дня Фан Цзиньсю не вспоминала о той сцене. Но теперь эта картина снова предстала у нее перед глазами.

Наложница Су так много раз спрашивала: «Почему?», казалось, она искренне удивилась, что все произошло именно таким образом.

Как мог человек вроде нее не понять, что случилось с Лин Чжи?

Фан Цзиньсю вновь посмотрела на наложницу Юань.

– Она не ради себя это спрашивала, а ради тебя, – сказала та.

Фан Цзиньсю прикусила нижнюю губу.

– Чтобы все поняли, что ты невиновна, что она тебя не использовала и ты вообще не имела к этому никакого отношения, – продолжила наложница Юань.

Из глаз Фан Цзиньсю хлынули слезы.

– И что толку? – закричала девушка. – Она меня родила! Я навечно связана с ней! Если она и правда делала все ради меня, то лучше бы не рожала!

Наложница Юань сжала ее плечо.

– Она родила тебя, но ты не имеешь к ней никакого отношения! – наложница Юань тоже сорвалась на крик. – Ты – это ты. Ты самостоятельная личность. Другие убивают людей и совершают преступления, но, пока ты не прикладываешь к этому руку, ты здесь ни при чем. Она родила тебя, но незачем хоронить себя вместе с ней.

Фан Цзиньсю мгновение смотрела на нее, а затем бросилась в ее объятия и разрыдалась.

Глава 70

Разорвать все отношения… или нет?

Звуки плача прорезали тихую дождливую ночь, но вскоре все утихло. Дождь прекратился, и ему на смену пришел стрекот насекомых.

В глубине ночи во дворе послышались мелкие шаги, которые замерли у бокового входа.

Дверной замок оказался не заперт.

Молча взглянув на него, Фан Цзиньсю не удержалась и оглянулась.

Стояла непроглядная тьма, в которой время от времени мелькал приглушенный свет фонарей. Цзиньсю показалось, что кто-то наблюдает за ней из мрака.

Неужели я надеюсь, что кто-то придет меня проводить?

Фан Цзиньсю усмехнулась собственным мыслям, опустила голову и посмотрела на небольшой сверток, который держала в руках.

Его дала ей наложница Юань, сама Цзиньсю не планировала ничего с собой брать.

Поскольку теперь Фан Цзиньсю не была третьей юной госпожой Фан, она хотела уйти из этого дома так же, как когда-то пришла в него – с пустыми руками.

Но наложница Юань посоветовала Цзиньсю не быть столь категоричной и вручила ей этот сверток.

– Ты должна взять хотя бы сменную одежду, – сказала она.

Фан Цзиньсю закинула сверток на плечо и, распахнув дверь, вышла прочь с поднятой головой.

Дверь захлопнулась, отрезав Цзиньсю от дома. Прятавшаяся за деревом Фан Юньсю не смогла сдержать слез.

– Неужели она и правда уйдет? Сейчас такая глубокая ночь, почему бы ей не задержаться тут хотя бы до рассвета? – плакала она.

Фан Юйсю в попытке успокоить сестру погладила ее по плечу.

– Пусть следует зову своего сердца, – сказала она. – Не переживай, третья сестра у нас сильная.

В другой части дома старая госпожа, вздыхая, смотрела на стоявшую перед ней на коленях наложницу Юань.

– Иди отдохни, – велела она.

Наложница Юань дважды поклонилась.

– Огромное вам спасибо, старая госпожа.

– Не стоит. Какой смысл в этих благодарностях? Завтра у нас полно дел, нужно набраться сил, – ответила старая госпожа Фан, глядя в ночное небо. На востоке занимался рассвет. Наступил новый день.

Когда полностью рассвело, улицы заполнились людьми. Казалось, все жители Янчэна высыпали наружу. Все потому, что не только местные знали последние новости. Из соседних деревень и уездов также подоспело немало народу. Еще с вечера у городских врат собралась длинная очередь.

Все ожидали казни преступника, строившего козни против Дэшэнчана.

Когда Сун Юньпина вывезли из тюрьмы в повозке для заключенных, толпа тут же подняла шум и забросала его гнилыми овощами и листьями.

Хотя никто пока не давал никаких объяснений по поводу преступлений Ли Чанхуна и Сун Юньпина, самые грязные слухи давно разлетелись по округе. Все-таки дело касалось Дэшэнчана и тянулось больше десяти лет. Зеваки сгрудились плотной толпой.

Несмотря на то что речь шла вовсе не о продажном чиновнике, а о личной ненависти, которая к другим не имела никакого отношения, официальный статус начальника Ли сыграл свою роль – народ пришел в ужас. Как такой злобный чинуша со столь мерзкими намерениями мог ручаться за других людей и гарантировать им полную безопасность?

Кроме того, Сун Юньпин, хотя и назывался владельцем, на деле оставался рабом, но все же посмел всех одурачить. Любой бы испугался. Кто мог гарантировать, что в его окружении больше никто не строил таких злобных козней?

Это возмутило людей, и они прониклись к семье Фан сочувствием.

Вдоль улиц заранее расставили корзинки с гнилыми овощами и листьями, которыми могли воспользоваться все желающие.

В конце концов, это весело, и не нужно прилагать никаких усилий.

Разумеется, все это подготовила семья Фан.

Если бы не запрет чиновников округа Тайюань, эти корзинки разложили бы от тюрьмы и до самой Восточной улицы, где находилось место казни.

Когда ответственный за исполнение смертельного приговора чиновник в сопровождении солдат прошел по улице, ударяя в гонг, первая волна забрасывания преступника овощами закончилась.

Сун Юньпин чувствовал себя униженным. Табличка заключенного криво висела у него на спине, а надпись «Государственный преступник Сун Юньпин» плотно укрыли гнилые листья.

Помимо злобы, Сун Юньпина переполнял и неимоверный страх.

В этом не было ничего странного, все-таки его ждала казнь. Конечно же, он боялся. Однако его пугала не только смерть, но и то, что теперь все бесследно исчезнет, и его труды пойдут насмарку.

Сун Юньпин прожил в Янчэне почти двадцать лет. Он стал знаменитым и в глазах людей всегда оставался хорошим и честным человеком. Не было того, кто не узнавал бы владельца Суна и не выражал бы своего одобрения, когда тот выходил на улицу.

Репутацию сложно заработать, зато очень легко потерять.

Сун Юньпин огляделся по сторонам, но волосы мешали ему, так что он не мог разглядеть возмущенных и негодующих людей, а также презиравших его знатных особ, которые наблюдали за ним с верхних этажей.

Он никогда не думал, что этот день настанет. Как будто бы все это ему снилось.

Стану ли я после пробуждения тем же владельцем Суном, которым восхищалась и которому доверяла семья Фан?

А ведь, оказывается, прожить так до конца своих дней было бы не так уж плохо…

Сун Юньпин вдруг пожалел о содеянном.

Но было слишком поздно. Солдаты расчистили дорогу, и повозка с большей скоростью двинулась к помосту для свершения казни.

Солдаты перед помостом встали в круг, создав внутри пустое пространство. На высокой террасе расположились чиновники округа Тайюань.

Сун Юньпина вытянули из повозки, и люди подняли было крик, но внезапно умолкли – наступила тишина.

Сун Юньпин оглянулся и увидел, как толпа расступается перед кем-то.

То оказались люди, одетые в траурные одежды.

Почти все из них были женщинами. Во главе стояла седовласая старая госпожа Фан. Фан Чэнъюй, единственный мужчина среди них, поддерживал ее.

Заметив их, солдаты тут же посторонились.

«Сейчас, на глазах у всего народа, вы не сможете убить своего врага собственными руками», – подумали некоторые из чиновников.

Они объявили, что Ли Чанхун покончил с собой из страха перед наказанием. Пока никто не мог сказать, просочилась ли наружу правда.

Сун Юньпин немного испугался.

Эти женщины ведь не убьют меня прямо здесь? Уж лучше моментальное обезглавливание…

К его счастью, члены семьи Фан продолжили неподвижно стоять на месте, смотря на него с глубочайшей ненавистью.

Сун Юньпин опустил взгляд.

После недолгой тишины вокруг снова поднялись волнения: на трибуну вышел палач.

Как и чиновники, он специально прибыл из округа Тайюань. Поговаривали, что он мастер своего дела и рубит головы больше десяти лет. Огромный, словно демон во плоти, палач действительно внушал трепет. Когда он появился на трибуне с мечом в руках, жители Янчэна замерли в испуге и покрылись холодным потом, несмотря на жаркий летний день.

Когда палач остановился, у людей перехватило дыхание. Чиновники начали оглашение приговора.

Хотя среди людей уже давно блуждали самые разные версии случившегося, официального объяснения до сегодняшнего дня им никто не давал. Народ навострил уши, а прибывшие издалека рассказчики внимательно все слушали и записывали, чтобы в будущем заработать этим на пропитание.

Об обстоятельствах преступления рассказывали очень подробно: все началось больше двадцати лет назад и требовало пояснений, к тому же об этом просила семья Фан.

Семья Фан хотела показать людям, что все несчастья их семьи не проклятие, которым их клеймили столько лет, а дело рук человека.

Обвинение зачитывали в течение получаса. Все это время люди внимательно слушали, поражаясь, охая, горюя или сердясь.

Пока рассказчики лихорадочно все записывали, их не покидало чувство, что обстоятельства преступления приукрасили, иначе простой люд ничего бы не понял.

Когда огласили приговор, казалось, что жители не насытились услышанным, однако самое захватывающее ждало впереди, и толпа зашевелилась.

Ответственный за исполнение смертельного приговора чиновник отчетливо выкрикнул имя Сун Юньпина, и палач вышел вперед. В солнечных лучах его крупная фигура напоминала демона, сбежавшего из преисподней. Толпа тут же затихла, а все взгляды оказались прикованы к мечу палача.

Уже лишенный всяких эмоций Сун Юньпин неожиданно почувствовал воодушевление.

– Еще один добрый человечишка спустя двадцать лет, – закричал он.

Его голос взбудоражил толпу, поднялся шум.

– Казнить! – громко закричали чиновники, которым совершенно не понравилась такая реакция.

Палач достал табличку с именем Сун Юньпина и высоко поднял над головой меч.

– Сгинь в преисподней! – яростно закричал он, заставив сердца всех присутствовавших биться чаще.

Высоко поднятый меч полетел вниз.

Народ, стиснув зубы, затаил дыхание. Но голова Сун Юньпина осталась на месте.

Меч палача полоснул его по плечу, не задев шею.

Хлынула кровь. Сун Юньпин издал дикий вопль и, все еще живой, повалился на землю.

Как жутко.

Это оказалось даже страшнее, чем обезглавливание, потому что человек перед ними все еще был жив и истошно кричал.

Толпа завизжала.

Глава 71

Почтим память

Голову, ко всеобщему удивлению, не отрубили.

Этот искусный палач промахнулся!

Казнь должна была стать яркой, а такую серьезную ошибку мог допустить разве что неопытный ученик.

Новички и подмастерья совершали подобные оплошности из-за страха, недостатка силы или простого промаха, однако это стало бы настоящим позором. Другие палачи поднимут его на смех, а простые люди будут подшучивать.

Разве округ Тайюань не знаменит своими лучшими плачами? Неужели именно это они называют мастерством? Какое разочарование.

Некоторым снова захотелось кричать.

Гул голосов не стихал, как вдруг раздался оглушительный грохот хлопушек, который подавил шум толпы и привлек всеобщее внимание.

Кто это? Кто осмелился использовать хлопушки во время казни?

Пострадавшие от рук преступников часто праздновали их смерть, используя хлопушки, но это всегда делали исключительно после казни.

А Сун Юньпин все еще оставался жив.

Оглянувшись, люди увидели, что это в самом деле сделали жертвы преступлений Сун Юньпина.

Члены семьи Фан, стоя перед помостом, зажгли несколько хлопушек, подняв облако дыма.

Ко всему прочему, их слуга поднял белый флаг.

– Почтим память Фан Шоуи! – выкрикнул он протяжным голосом.

Женщины семьи Фан опустились на колени и громко заплакали, в то время как Фан Чэнъюй поднял кувшин с вином и разлил напиток перед собой на землю.

– Дедушка, мы отомстили! – прокричал он.

Едва его голос стих, палач снова поднял меч, но и на сей раз не отрубил Сун Юньпину голову, а лишь ударил по другому плечу.

С обеих сторон возле шеи остались глубокие порезы, но голова продолжала держаться на месте. Снова хлынула кровь, и Сун Юньпин, завыв от боли, покатился по помосту.

Теперь никому не хотелось смеяться над палачом. Толпа оцепенела от страха, отовсюду донеслись пронзительные визги и крики.

Чиновники подскочили в ужасе.

Первый удар можно было бы счесть за промах, но не второй. Это невозможно. Дважды ударить у шеи так, чтобы не отрубить голову и оставить человека живым… Настоящее искусство.

Только истинный мастер способен на такое.

Стало очевидно: семья Фан подкупила его.

В прошлом палачей тоже подкупали, но делалось это с совершенно другой целью – чтобы облегчить страдания преступников.

Но семья Фан поступила так, чтобы продлить мучения Сун Юньпина.

Какая жуть.

– Я-то думал, что убийство в тюрьме ужасно, но публичная казнь оказалась куда страшнее, – произнес один из чиновников.

Эта семья Фан действительно…

– Хватит! Хватит! Это уже слишком! – возмутился другой.

– Разве это хуже, чем казнь путем расчленения? – равнодушно спросил начальник Ма, посмотрев сначала на чиновников, а затем на помост. – Разве это более жестоко, чем убийство двух мужчин их семьи и попытка убить третьего, заставив того провести в страданиях десять лет? Конечно, пока не почувствуешь удар меча на собственном теле, не узнаешь.

Чиновник, покраснев, замолчал.

Взгляды всех пришедших на казнь устремились на помост.

Седовласая старушка, красивые женщины средних лет, юные девушки и худощавый юноша – все они явились сюда в траурных одеждах, а на их лицах читалась только одна эмоция – скорбь. Они сидели на коленях и горько проливали слезы.

Выглядит очень печально, о таком даже подумать страшно.

Раздался еще один взрыв хлопушки, и второй белый флаг поднялся к небу.

– Почтим память Фан Няньцзюня! – громко выкрикнул слуга.

Фан Чэнъюй снова поднял кувшин и вылил вино на землю.

– Отец, мы отомстили, можешь спать спокойно, – громко прокричал он.

Теперь люди поняли, что происходит. Дрожа от страха, они с волнением наблюдали за помостом.

Сун Юньпин все еще не испустил дух. Хотя он испытывал такую мучительную боль, какая могла бы привести к смерти, его она отрезвила и взбудоражила.

От его гордости не осталось и следа, а сам он всем сердцем раскаивался. В одно мгновение Сун Юньпин даже позавидовал начальнику Ли, чья смерть оказалась чистейшим благословением.

Наконец палач снова поднял меч, и на сей раз удар оказался смертельным.

Народ вздохнул с облегчением. Люди, взмокшие от ужаса, судорожно ощупывали свои тела и головы, пытаясь перевести дух.

– Сегодняшний день точно того стоил, – вытирая пот, твердили рассказчики. – Семья Фан потрясающая!

Это событие обязательно внесут в архивы уезда, оно станет едва ли не самой необыкновенной историей из тех, что случались в Янчэне. Сегодняшний день будут обсуждать еще долгие годы.

Хотя Цзюнь Цзюлин стояла с краю толпы и все слышала, она ничего не видела, потому что перед ней было слишком много людей.

– Юная госпожа, может, подойдем и посмотрим? – спросила Лю-эр, стоя на цыпочках.

– Не стоит, – оборачиваясь, ответила Цзюлин. – Достаточно того, что справедливость восторжествовала, а преступник получил по заслугам.

Лю-эр согласилась и последовала за ней.

Пока они отдалялись от места казни, все больше и больше людей узнавало о случившемся, начиналась толкотня. Откуда ни возьмись появился разносчик[39].

– Леденцы на палочке! Леденцы на палочке! Смотрите на казнь и ешьте леденец на палочке! – кричал он.

Разносчик протискивался через толпу. Почти все леденцы в соломенном круге, который он на себе тащил, были проданы: осталось всего несколько штук. Разносчик улыбался во весь рот. Он уже собирался отойти в сторону и пересчитать деньги, когда заметил в углу девушку.

Обычно юные девицы не настолько смелые, чтобы стоять в такой близости от места свершения казни.

Незнакомка была одета в грубую холщовую одежду, а накинутый на голову платок скрывал ее лицо.

Чем это она занимается? Это ведь не какая-то богачка, которая боится, что ее раскроют?

Разносчик щелкнул языком и снова посмотрел на девушку. Его глаза загорелись.

– Эй! Ты разве не юная госпожа Фан? – спросил он.

Услышав вопрос, Фан Цзиньсю отступила назад. В ее больших глазах читались настороженность и желание улизнуть.

Разносчик леденцов вприпрыжку подошел к ней.

– Почему ты здесь? Разве ты не должна быть вон там? – Он засыпал ее вопросами.

Этот голос звучит как-то знакомо…

– Ты? – уставилась на разносчика Фан Цзиньсю.

– Я, я! Мы встречались в башне Цзиньюнь, меня зовут Чэнь Ци! – указывая на себя, ответил он, и его глаза засияли. – Благодаря тебе в тот день я сколотил целое состояние!

Башня Цзиньюнь!

Фан Цзиньсю сразу вспомнила обо всех волнующих и захватывающих приключениях, которые случились в башне Цзиньюнь третьего числа третьего месяца.

Тогда она все еще считала Цзюнь Чжэньчжэнь врагом, а себя – спасителем и героем семьи Фан.

И вот, спустя несколько месяцев, все кардинально изменилось.

Именно та, кого она считала врагом, оказалась настоящим героем и спасителем семьи Фан. А она сама…

Фан Цзиньсю не смогла сдержать слез.

Чэнь Ци вздрогнул от испуга, однако быстро пришел в себя.

– Ты… не переживай. Вон, смотри, враг твоей семьи получил по заслугам, – поспешно сказал он.

Ему все еще не давал покоя один из вопросов, поэтому Чэнь Ци не удержался и спросил снова:

– И все же почему ты не с семьей?

Фан Цзиньсю вытерла слезы и пристально уставилась на Чэнь Ци.

– Потому что я не в том положении, чтобы быть с ними, – ответила она. – Я даже не могу надеть траурную одежду и почтить память своих предков.

Чэнь Ци пришел в замешательство.

Мы ведь практически незнакомы, лучше закрыть эту тему.

– Почему, почему… – запинался он.

Фан Цзиньсю, напротив, стало легче, когда она сказала об этом.

– Почему не в том положении? Ты в курсе, что я юная госпожа семьи Фан? Третья юная госпожа Фан? – спросила она и, сняв вуаль, посмотрела на Чэнь Ци. – Я третья юная госпожа Фан.

Третья юная госпожа Фан!

Чэнь Ци прозрел.

О случившемся в семье Фан знал уже весь Янчэн. Начальник Ли, Сун Юньпин и наложница собрались присвоить себе чужую собственность. Эта наложница родила девочку, третью юную госпожу Фан. Поговаривали, что женщина поступила так ради того, чтобы все досталось ее дочери.

Во время объявления приговора об этом тоже упомянули. Людям сообщили, что Сун Юньпин приказал этой женщине проникнуть в семью Фан в качестве наложницы, чтобы в будущем она воспользовалась удобным случаем и отравила молодого господина Фана. Когда же наложница попыталась сделать то же самое уже с ребенком молодого господина, ее на этом поймали, и тогда она покончила с собой.

Хотя женщина ничего не сказала о своих замыслах в отношении семейного имущества, ее самоубийство оказалось красноречивее слов.

Из-за случившегося статус третьей юной госпожи и правда ставил Фан Цзиньсю в затруднительное положение.

Чэнь Ци смущенно посмотрел на девушку.

И что тут сказать? Что нужно говорить в таких ситуациях?

– Тогда… не хочешь купить леденец? – спросил он, держа в руках бамбуковую палку.

Глава 72

Следуй зову своего сердца

Фан Цзиньсю развернулась и пошла прочь.

Чэнь Ци кашлянул и поспешил догнать ее, но она, не обращая на него внимания, опустила голову и ускорила шаг.

– Нет-нет, постой, – крикнул Чэнь Ци, погнавшись за ней. – Я был неправ.

Он потянул бамбуковую палку.

– Я угощу тебя, только не сердись.

Эта бамбуковая палка и соломенный круг едва не уткнулись Цзиньсю в лицо, и ей пришлось остановиться.

– Ты что делаешь? – Она свирепо отбросила все это в сторону.

Соломенный круг повалился наземь. Чэнь Ци на мгновение ослабил хватку, и бамбуковая палка тоже вылетела у него из рук. Леденцы рассыпались по земле.

– Ой-ей-ей! Мои денежки! – воскликнул он.

Сколько стоит один леденец? Их осталось не больше восьми штук, зачем принимать это так близко к сердцу?

Фан Цзиньсю скривила губы.

Разве это не просто деньги?

Она невольно коснулась сумки у себя на талии. Раньше Цзиньсю всегда носила с собой деньги.

Но теперь там было пусто.

Она больше не была третьей юной госпожой Дэшэнчана, чрезвычайно богатой и разбрасывающейся деньгами направо и налево.

Склонив голову, Фан Цзиньсю хотела убежать, но заметила, что Чэнь Ци, шипя что-то себе под нос, все еще сидит на корточках и собирает леденцы.

– Как печально вот так в одночасье потерять столько леденцов… сколько же это денег. Эх, жалко, жалко, я так долго их делал… – бормотал он.

Фан Цзиньсю остановилась.

– Я не сержусь на тебя, – сказала она и ненадолго замолчала. – Прости.

Чэнь Ци поднял голову и улыбнулся.

– Ничего-ничего, главное, что ты не злишься, – ответил он, втыкая леденцы в соломенный круг. Чэнь Ци огляделся по сторонам и подмигнул Фан Цзиньсю. – Я все еще могу их продать.

Фан Цзиньсю оторопела.

– Как это можешь продать? Они же грязные!

Чэнь Ци подул на леденцы.

– Где? Совсем не грязные!

Ну что за человек?

Фан Цзиньсю закатила глаза. Что ж, по крайней мере ее тоска из-за случившегося немного рассеялась. Снова опустив голову, она двинулась вперед.

– Ну так что? Как у тебя сейчас дела? – догнав ее, спросил Чэнь Ци.

– Никак. – Фан Цзиньсю старалась и дальше не обращать на него внимания.

Чэнь Ци, заметив у нее небольшой сверток, причмокнул губами.

– На самом деле даже хорошо, что тебя выгнали. Так чувствуешь себя гораздо свободней, – заявил он.

– Меня никто не выгонял, – пристально посмотрела на него Фан Цзиньсю. – Я сама ушла.

– Э-э-э? – Он уставился на нее.

– Можешь не верить, – добавила Фан Цзиньсю, не глядя на него, и снова вырвалась вперед.

Чэнь Ци вновь пришлось догонять ее.

– Я верю тебе, – произнес он. – Раз ты так говоришь, значит, семья Фан точно не выгоняла тебя.

Фан Цзиньсю не произнесла ни слова, но немного замедлила шаг.

Чэнь Ци тащился за ней через толпу с соломенным кругом на спине.

– Так что ты собралась делать дальше? Куда отправишься?

Фан Цзиньсю остановилась.

– А тебе какое дело? – сердито бросила она.

Чэнь Ци улыбнулся.

– Понимаешь, мы ведь с тобой уже знакомы и вот случайно встретились. А раз ты теперь одна, я считаю своим долгом о тебе позаботиться, – объяснил он.

– В этом нет нужды, мы с тобой почти не знаем друг друга, – возразила Фан Цзиньсю и двинулась дальше.

Чэнь Ци поспешно последовал за ней, продолжая расспрос:

– У тебя ведь нет друзей и родственников, к которым можно было бы переметнуться? Ты собираешься уехать из Янчэна?

Какой же надоедливый!

Фан Цзиньсю шла дальше, не обращая на него внимания.

На самом деле она и правда не знала, куда отправится. Чэнь Ци был абсолютно прав: к родственникам или друзьям пойти не могла, а оставаться в Янчэне и дальше Фан Цзиньсю не имело смысла.

Она всегда, еще с детства, лучше всего разбиралась в делах денежной лавки. Самым верным решением казалось найти место, где никто не знает ее, и устроиться работать в денежную лавку.

– Ты собралась уйти в одиночку? Ты же девушка! – причитал Чэнь Ци.

– Я и прежде выбиралась из дома в одиночку. Я не впервые оказалась во внешнем мире, – сердито бросила Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци покачал головой.

– Это другое, – не согласился он. – Выход в свет третьей юной госпожи Фан отличается от выходов прочих девушек.

Чэнь Ци, конечно, говорил об охране, роскошном экипаже и людях, выстраивающихся в ряд.

Фан Цзиньсю некоторое время молчала.

– Когда я была третьей юной госпожой Фан, первый выход в свет дался мне непросто. Мне было страшно и неуютно, – наконец, ответила она, глядя на Чэнь Ци. – Когда делаешь что-то в первый раз – это всегда страшно! Но человек ко всему привыкает, и, если делать что-то регулярно, все становится хорошо.

Чэнь Ци посмотрел на нее с некоторым удивлением, а затем радостно кивнул.

– Неважно, третья юная госпожа ты или нет. Все равно ты – это ты.

Фан Цзиньсю фыркнула:

– Говоришь так, будто хорошо меня знаешь.

Чэнь Ци рассмеялся.

– Некоторые люди становятся друзьями с самой первой встречи!

Фан Цзиньсю снова закатила глаза. Через мгновение, собравшись продолжить путь, она вдруг замерла от испуга.

Проследив за ее взглядом, Чэнь Ци заметил двух девушек, стоявших на противоположной стороне улицы. Одна из них была служанкой и тащила в руках еду, при этом до отказа набив свой рот. Она тоже посмотрела в их сторону, и ее глаза тут же расширились.

– М-м, м-м-м! – Служанка не могла говорить с набитым ртом, поэтому просто вытянула руку и замычала.

Цзюнь Цзюлин оглянулась, и они с Фан Цзиньсю встретились взглядами.

Лю-эр и Фан Чэнъюй уже рассказали ей о том, что наложница Юань уговорила Фан Цзиньсю покинуть дом семьи Фан.

Цзюнь Цзюлин не знала, что ей сказать.

Какая же странная ирония судьбы.

Хотя она верила в справедливость Небес, ей пришлось признать – Фан Цзиньсю по-настоящему не повезло.

Лю-эр уже подбежала к Цзиньсю, а Цзюнь Цзюлин последовала за ней.

Девушки снова посмотрели друг на друга, и Фан Цзиньсю отвела взгляд.

Чэнь Ци вспомнил, что эту девушку он тоже встречал в башне Цзиньюнь.

Кажется, она тоже из семьи Фан.

Он чувствовал возникшее в воздухе напряжение, но растерялся и не знал, как разрядить обстановку. Наконец, девушка, которая с особым усилием пережевывала еду, подала голос.

– Что вы здесь делаете? – спросила Лю-эр, глядя на Фан Цзиньсю.

Фан Цзиньсю, разумеется, не удостоила ее ответом, и взгляд Лю-эр переместился на Чэнь Ци.

Губы Чэнь Ци растянулись в улыбке. Лю-эр скривила рот и с отвращением отодвинулась, глядя на леденцы, которые тот таскал на себе. Вдруг ее осенило.

– А-а-а! – начала она. – Вы хотели купить леденец, но у вас нет денег?

Лю-эр, хоть и знала об уходе Фан Цзиньсю из семьи Фан, понятия не имела, что та ушла по своей воле, а не потому, что ее выгнали. По мнению служанки, третья юная госпожа, которую выгнали, разумеется, осталась без денег.

Фан Цзиньсю закатила глаза и ничего не ответила. Лю-эр сделала то же самое, ибо не хотела, чтобы Цзиньсю обращала на нее внимание. Она достала кошелек и передала его Чэнь Ци.

– Я куплю все леденцы для нее, – громко заявила Лю-эр.

Глаза Чэнь Ци загорелись при виде кошелька. Он протянул руки, чтобы принять его.

– Хорошо, хорошо! – обрадовался он.

Но Фан Цзиньсю тут же ударила его, и кошелек упал на землю. Чэнь Ци отдернул руку.

– Не покупаешь – так и скажи! Зачем бить людей? – обиженно спросил он.

Фан Цзиньсю, игнорируя Лю-эр и Цзюнь Цзюлин, прошла мимо них и направилась в узкий переулок.

Чэнь Ци взглянул на кошелек и поспешил за ней.

– Совсем не ценит хорошего отношения! – Лю-эр сердито топнула ногой, подняв с земли кошелек.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на исчезнувший в переулке силуэт Фан Цзиньсю и отвела взгляд.

– А зачем продавец сладостей отправился за ней? Разве у нее есть деньги? – спросила Лю-эр, высматривая Чэнь Ци, который тоже пропал из виду.

– Он пошел за ней не для того, чтобы продать леденцы, – пояснила Цзюлин. – Просто они знакомы.

Лю-эр удивилась.

Цзюнь Цзюлин продолжила идти вперед, а Лю-эр последовала за ней. Она ненадолго умолкла.

– Юная госпожа, – в нерешительности начала служанка, подойдя чуть ближе. – А может, вы скажете семье Фан что-нибудь, что позволит Фан Цзиньсю вернуться? Уверена, семья Фан прислушается к вашим словам.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и погладила Лю-эр по голове.

– Лю-эр, ты хороший человек, стараешься отплатить за добро, – похвалила она.

– Ну конечно, я хороший человек! Я умею платить той же монетой! – ответила Лю-эр. – А остальные говорят, что я плохая. Да они просто слепы!

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась.

– Однако я не могу позволить ей вернуться, – сказала она с серьезной улыбкой. – Это поставит ее в затруднительное положение. Цзиньсю чудесный ребенок, поэтому пусть все будет так, как ей захочется. Так она сможет зажить спокойной жизнью.

Глава 73

Человек, которому не следует здесь появляться

Возвращение поставит ее в затруднительное положение?

Теперь Лю-эр все поняла.

Никто не стал бы обижать Фан Цзиньсю. Просто так случилось, что ее родная мать оказалась преступницей. Все прекрасно понимали, что к Цзиньсю ее поступок не имеет никакого отношения, но горечь и чувство обиды никуда не делись.

И ведь не только семья Фан затаила обиду. Что же чувствует сама Цзиньсю?

Даже если бы семья Фан отпустила эту ситуацию, вряд ли Фан Цзиньсю смогла бы сделать то же самое по отношению к себе.

Лучше всего – раз и навсегда разорвать отношения и больше никогда друг с другом не видеться.

– Не волнуйся. Старая госпожа, Чэнъюй и сестры тайно присмотрят за ней, – продолжила Цзюлин.

Цзюнь Цзюлин, безусловно, говорила правильные вещи. Снова улыбнувшись, Лю-эр отбросила все свои тревоги.

– Юная госпожа, попробуйте, – сказала она, кивнув на еду, которую держала в руках.

В этот момент впереди послышался шум. Девушки остановились, чтобы осмотреться, и вошли в уездную управу. Толпа чиновников вместе со своими сопровождающими как раз вышла наружу. Они забирались на лошадей – вероятно, собирались уезжать.

На сей раз в Янчэн прибыло много чиновников, и далеко не все занимались смертным приговором. Прошло довольно много времени, и, когда дело подошло к своему логическому завершению, они поспешили вернуться.

Поскольку весь народ столпился возле помоста для казни, чиновники смогли выехать из уездной управы в спокойной и непринужденной обстановке, им не пришлось привлекать солдат. Забравшись на лошадей, они, пребывая в приподнятом настроении, отправились прочь из города.

Цзюнь Цзюлин отвела взгляд, а Лю-эр продолжила идти вперед. Чиновники с сопровождающими ровным строем проехали мимо. Так они и Цзюнь Цзюлин разминулись.

Однако, миновав несколько лошадей, Цзюлин замерла и развернулась, словно узнала кого-то.

Ее взгляд устремился к только что проезжавшему мимо мужчине.

Лю-эр не сразу обнаружила, что ее госпожа осталась позади, и успела немного пройти вперед, прежде чем обернулась.

– Юная госпожа, что такое? – озадаченно поинтересовалась она.

Но Цзюнь Цзюлин, ничего не ответив, продолжила следить за группой людей.

Возможно, ей стало любопытно и захотелось понаблюдать за интересным зрелищем. Все-таки обезглавливание – дело страшное, а областные чиновники не каждый день сюда заглядывают. Кому же не захочется на них посмотреть?

Лю-эр тоже оглянулась.

Большинство из этих служащих были гражданскими чиновниками тридцати-сорока лет. Как и прочие государственные служащие, они выглядели интеллигентными. Их переполняло величие, приобретенное за годы службы.

Эти люди уже привыкли к пристальным взглядам окружающих. Поэтому, заметив, что две девушки с любопытством следят за ними, чиновники совершенно не придали этому значения. Они продолжили свой путь как ни в чем не бывало. Лишь один человек в темных одеждах обратил на них свой взор.

Цзюнь Цзюлин тоже смотрела на него.

Этот мужчина с белоснежной кожей и усами выглядел так же просто и скромно, как и прочие сопровождающие.

Осознав, что это две четырнадцатилетние девочки, он не стал уделять им слишком много внимания и, погладив свои усы с бородкой, отвел взгляд.

Цзюнь Цзюлин тоже отвернулась, но в ее глазах отразилось неподдельное удивление.

– Зачем он пришел сюда? – пробормотала она.

Лю-эр все услышала.

– Кто? Юная госпожа, вы кого-то узнали? – Она поспешно оглядела проходящих мимо людей. – Это сослуживец господина Цзюня?

Нет, не сослуживец Цзюнь Инвэня.

Цзюнь Цзюлин оглянулась.

Этот человек был вовсе не чиновником.

Ее взгляд снова упал на мужчину в темных одеждах.

Да, он среди них, но он не сопровождает ни одного из этих чиновников. Потому что это старший дворцовый евнух Юань Бао.

Юань Бао никогда не был таким уж знаменитым евнухом. Он, напротив, всегда оставался незаметным. А после того, как правитель царства Ци занял трон, старший евнух больше не работал во дворце.

Цзюлин вспомнила его не без причины: когда правитель царства Ци еще не был императором, именно он привез Юань Бао с собой, приехав с визитом в Восточный дворец.

В то время мать наказала ее. Она решила, что лучше уж стоять на коленях перед кабинетом отца. Даже Цзюли не могла ничего с этим поделать. Находившийся рядом евнух Юань Бао показал ей несколько фокусов и рассмешил ее. Обрадовавшись, она подарила ему нефритовую подвеску, спросила у него имя и записала его себе.

Позже правитель царства Ци взошел на трон и заменил всех, кто прежде служил во дворце. Девочка, разумеется, поинтересовалась тем, куда делся Юань Бао.

Правитель Ци ответил, что у того пошатнулось здоровье, и он не захотел покидать родные края, поэтому остался в Шаньдуне присматривать за резиденцией будущего императора.

Прошло так много лет, но из-за того, что Юань Бао произвел на нее глубокое впечатление в детстве, Цзюлин удалось узнать его с первого взгляда.

Хотя теперь его бородка была куда длиннее, он поднял руку и погладил ее точно так же, как делал это Юань Бао.

Может, я обозналась? И этот человек просто очень похож на Юань Бао? В противном случае ситуация очень странная. Как он мог покинуть резиденцию будущего императора и стать частью чьей-то свиты?

Кто мог позволить себе нанять старшего дворцового евнуха в качестве сопровождающего?

Неужели это Цзиньи-вэй внедрили его сюда, чтобы следить за чиновниками? Или это связано со случившимся в семье Фан?

Цзюнь Цзюлин изменилась в лице.

– Лю-эр! – позвала она, собравшись с мыслями. – Ты должна вернуться и найти старую госпожу и остальных. Скажи им, что, как мне кажется, здесь что-то не так. Я схожу и все проверю, вернусь чуть позже.

Лю-эр обеспокоилась.

– А что именно не так? – спросила она.

– Пока не знаю, – ответила Цзюлин.

– Тогда я должна пойти с вами! – настояла Лю-эр, занервничав еще сильнее. – Вдруг с вами что-то случится? Вы не можете пойти одна.

– Мне будет проще действовать в одиночку, – прошептала Цзюнь Цзюлин. – Возвращайся домой и доложи обо всем семье. Так ты поможешь мне гораздо больше, если что-то случится.

Хотя Лю-эр все еще переживала, она послушно кивнула.

– Будьте осторожны.

Цзюнь Цзюлин кивнула и помахала рукой. Лю-эр, обернувшись, наблюдала за побежавшей вдоль дороги юной госпожой.

– Юная госпожа, юная госпожа Фан! – кричал Чэнь Ци идущей впереди Фан Цзиньсю.

Та пропускала его крики мимо ушей. Чэнь Ци ничего не оставалось, кроме как ускорить шаг, обогнать ее и преградить дорогу.

– Да чего тебе? – рассерженно выпалила Фан Цзиньсю. – Зачем ты за мной ходишь?

Чэнь Ци выдохнул.

– Юная госпожа Фан, ты в одиночку слоняешься по узким улочкам. Куда ты направляешься? – спросил он.

Фан Цзиньсю посмотрела вперед, в начало большого переулка.

– Я собираюсь уехать из города.

Чэнь Ци выглянул наружу и понял, что по этой улице можно выехать из города. Он поднял взгляд к небу: солнце потихоньку клонилось к закату.

– Юная госпожа Фан, может, хотя бы выберешь для этого другое время? Скоро стемнеет, ты не сможешь далеко уйти, – советовал Чэнь Ци. – Ты подумала о том, куда именно направишься? Где будешь ночевать с наступлением темноты? Собралась пешком идти или взять повозку?

Фан Цзиньсю не думала об этом. Она покинула дом посреди ночи и просто сидела на краю улицы. Цзиньсю собиралась двинуться в путь еще утром, но ей захотелось посмотреть на казнь и на то, как семья Фан почтит память погибших. Она хотела этого как дочь семьи Фан.

А о том, куда именно поедет, Цзиньсю даже не задумывалась.

– В любом случае я ухожу, – бросила она, отталкивая Чэнь Ци.

Чэнь Ци пришлось постараться, чтобы не отстать.

– Ты кажешься умной девушкой, так почему поступаешь так глупо? – спросил он. – Раз ты решила покинуть семью Фан, тебе стоит продумать план. Ты должна обдумать, как жить дальше и что делать. Отнесись к этому серьезней, в конце-то концов! Опять злишься?

Чэнь Ци, продолжая говорить, врезался в спину Фан Цзиньсю. Испугавшись, он отступил на шаг назад. Но Цзиньсю не обернулась и не попыталась его ударить. Вместо этого она, прижавшись к стене, куда-то выглядывала.

Они как раз добрались до входа в переулок, им оставался всего один шаг.

– Что такое? – озадаченно спросил Чэнь Ци, вытянув шею.

По улице сновало куда больше людей, чем раньше. Видимо, казнь закончилась, и зеваки разбрелись по своим делам. Отдельные группы людей едва ли не прыгали от радости, оживленно рассказывая о состоявшемся обезглавливании.

Чэнь Ци проследил за взглядом Фан Цзиньсю и увидел мужчину средних лет с девушкой, которые стояли и беседовали недалеко от входа в переулок.

– Ого! Разве это не та самая? – выпалил он, указав пальцем на Цзюнь Цзюлин.

Фан Цзиньсю ударила его прежде, чем он закончил говорить.

– Молчи, – прошипела она, глядя на Цзюнь Цзюлин и мужчину рядом с ней.

Несмотря на то что после событий в башне Цзиньюнь он выглядел куда более подавленным, Цзиньсю все же узнала в нем отца Линь Цзинь-эр, регистратора Линя.

Почему она с ним?

Глава 74

Прилипчивый и надоедливый

Фан Цзиньсю не знала, что именно Цзюнь Чжэньчжэнь тогда сказала регистратору Линю и что заставило его так просто смириться с унижением собственной дочери. Однако Цзиньсю считала, что регистратор Линь вряд ли благодарен Чжэньчжэнь за случившееся и уж тем более вряд ли рад встрече с ней.

Да и о чем они могут говорить?

Фан Цзиньсю внимательно следила за ними. Цзюнь Чжэньчжэнь что-то говорила, а регистратор Линь внимательно слушал со всей присущей ему серьезностью.

Когда Цзюнь Чжэньчжэнь закончила, мужчина что-то ей ответил, и, вздохнув, покачал головой. Цзюнь Чжэньчжэнь сразу же добавила еще пару фраз, и регистратор Линь улыбнулся.

– Кажется, они неплохо побеседовали, – заметил Чэнь Ци, стоя у Фан Цзиньсю за спиной.

Фан Цзиньсю уже успела забыть о его существовании, поэтому вздрогнула от испуга и едва не выступила из своего укрытия. Эти случайные движения, казалось, привлекли внимание говоривших.

Фан Цзиньсю толкнула Чэнь Ци обратно в переулок.

Тот от такой внезапности чуть не упал на землю.

– Ты что делаешь? – вспылил он.

– Молчи! – прошептала Фан Цзиньсю, округлив глаза.

Чэнь Ци закрыл рот и торжественно кивнул. Фан Цзиньсю не собиралась реагировать на это ребячество. С особой осторожностью она снова выглянула из-за угла.

Однако регистратор Линь и Цзюнь Чжэньчжэнь уже пропали из виду.

Куда они делись?

Фан Цзиньсю выпрямилась и осмотрелась. Крикливые разносчики, шумные компании и оживленная атмосфера никуда не делись, а вот регистратора Линя с Цзюнь Чжэньчжэнь и след простыл.

– Может, просто ушли, – тихо предположил Чэнь Ци, аккуратно наклонившись к ней сзади. – Хочешь разыскать их? Я хорошо знаю город, а еще знаком с торговцами этой улицы. Найти кого-нибудь труда не составит.

Фан Цзиньсю отвела взгляд.

Зачем мне искать ее? Когда я была третьей юной госпожой Фан, Чжэньчжэнь мне ничего не рассказывала! Теперь, когда я больше никак с семьей Фан не связана, меня не волнует, что там случилось.

– Нет. Не нужно, – глухо бросила она, продолжив стоять на месте.

Чэнь Ци на мгновение задумался.

– Верно, какое нам дело до других. Сейчас важнее заняться твоими собственными проблемами, – согласился он и указал на чайную палатку на краю улицы. – Пойдем туда, юная госпожа Фан. Сядем, обсудим все, решим, куда лучше пойти и когда, на повозке будем ехать или верхом. Тщательно подготовимся, чтобы в дороге ни о чем не беспокоиться.

Фан Цзиньсю собиралась молча скрыться за городскими воротами, но не стала этого делать. Она замерла в нерешительности.

Чэнь Ци немедленно этим воспользовался.

– Думаю, было бы неплохо отправиться верхом. Погода жаркая, лошадь быстрая, – рассуждал он, словно бы Фан Цзиньсю уже согласилась. Серьезно задумавшись над следующей проблемой, он отправился в сторону чайной палатки.

Немного поколебавшись, Фан Цзиньсю все же последовала за ним.

– …Однако погода для верховой езды все же чересчур жаркая, лучше в повозке, – серьезно подытожил Чэнь Ци и обернулся.

– Сначала надо решить, куда ехать, а уже потом думать, на чем, опираясь на маршрут, – кисло протянула Фан Цзиньсю

Чэнь Ци несколько раз кивнул.

– Точно-точно, ты, как всегда, права. Какой же я бестолковый! – рассмеялся он, дотронувшись до своей головы.

Они добрались до чайной палатки.

– Чэнь Ци, как тебе не стыдно дурить людей на деньги? – улыбнулся владелец, приветствуя Чэнь Ци. Его взгляд скользнул и по Фан Цзиньсю.

– Тю! Я, вообще-то, занялся мелкой торговлей, – ответил он и, высыпав из кошелька немного денег, тщательно пересчитал их, разделил на три части, а затем обратился к владельцу: – Дай нам лучший чай.

Какой еще самый лучший чай ты собрался найти здесь, да еще и за три цяня?

Фан Цзиньсю наблюдала за тем, как Чэнь Ци с особой осторожностью убрал оставшиеся деньги в кошелек. Ей хватило лишь одного взгляда, чтобы сосчитать их: у него было не больше дюжины монет, а он вел себя так, будто хранил в кошельке серебро с золотом.

Она в жизни не видела такой маленькой суммы. Меньшее, что Фан Цзиньсю носила в своей сумочке, – кучка серебра.

– Привыкшая к роскошной жизни юная госпожа Фан, ты когда-нибудь пила такой чай?

Чэнь Ци поднял голову и улыбнулся. Владелец палатки уже принес им чай, и Чэнь Ци поставил чашку перед Фан Цзиньсю.

Коричневый чай в большой чашке даже не источал аромат.

– Думаешь, что я этого не пила? – спросила Фан Цзиньсю, делая большой глоток.

Однажды, сразу после того, как она научилась ездить верхом, Цзиньсю проследовала за сотрудником денежной лавки. В дороге ей все казалось жутко неудобным, так что иногда она делала привалы в убогих чайных палатках.

Но Фан Цзиньсю поступала так не из-за того, что у нее не было денег. Просто даже с деньгами не всегда удается отведать хорошего чаю.

Кроме этого, интерес ко всему новому затмевал все неудобства, и чашечка плохого чая только поднимала ей настроение.

Когда роскошь становится обыденностью, она перестает приносить удовольствие.

Привыкнув к горечи напитка, Фан Цзиньсю сделала несколько глотков. Жажду она утолила.

Но теперь у нее заурчал живот.

Чэнь Ци оглянулся, и Фан Цзиньсю покраснела.

Последние несколько месяцев она питалась очень плохо, хотя и не устраивала голодовку. Просто ей не хотелось есть. Она не испытывала голода.

Вчера третья юная госпожа ушла из дома посреди ночи и даже не поспала, а на рассвете сразу же помчалась на казнь. До сих пор Фан Цзиньсю ни крошки в рот не брала.

Так что теперь она чувствовала себя голодной.

– Хозяин, подай нам отварную свинину! – крикнул Чэнь Ци и показал два пальца, однако через секунду убрал один. – Одну порцию.

Он улыбнулся Фан Цзиньсю.

– Извини, у меня сейчас не так много денег, поэтому могу угостить тебя лишь свининой. Надеюсь, не возражаешь.

Фан Цзиньсю собралась что-то ответить, но Чэнь Ци опередил ее.

– Только не отказывайся! Мы с тобой прекрасно понимаем, в каком положении ты и в каком я. А раз так, то скрывать нам нечего, и мы можем делать все, что захотим. Давай не будем грустить, а уж тем более говорить что-то о возврате долга, – с улыбкой произнес он. – Мы ведь друзья! Что такого в том, чтобы просто сесть и пообедать вместе?

Фан Цзиньсю опять захотела что-то сказать, а Чэнь Ци снова опередил ее.

– Не сочувствуй мне, а я не буду сочувствовать тебе, – добавил он.

Фан Цзиньсю закатила глаза.

– Мне нечего сказать. Однако все не так, как ты думаешь. И вообще, можешь заткнуться? – проворчала она.

Чэнь Ци расхохотался, но все же не стал ничего больше говорить. Им как раз подали мясо. Фан Цзиньсю не стала сразу браться за палочки и приступать к еде. Она взяла пустую миску и разломила порцию пополам.

– Нет-нет, я есть не буду, я недавно уже поел, – запротестовал Чэнь Ци и махнул рукой.

– Я столько не съем, – ответила Фан Цзиньсю, пододвигая к нему половину порции. – А еду выкидывать нельзя.

Чэнь Ци снова рассмеялся и не стал церемониться.

– Это превосходно! Отварная свинина Лао-Пана куда лучше, чем свинина в более крупных заведениях.

Услышав это, владелец палатки усмехнулся.

– А то! Мои блюда ни на что не похожи, – ответил он. – Этому ремеслу научились еще мои предки.

Фан Цзиньсю улыбнулась, опустила голову и молча принялась за еду.

Чэнь Ци тоже взял палочки и стал радостно уплетать мясо.

Вдвоем они быстро расправились с блюдом и двумя чашками чая. И тогда Чэнь Ци предложил Фан Цзиньсю не покидать город сегодня и подождать, пока он подберет наилучшее место.

– Сегодня можешь переночевать у меня, – заявил Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю взглянула на него.

Как можно предлагать такое девушке?!

– Кроме матери, у меня дома никого, – добавил он.

Эти слова сделали ситуацию еще более неловкой.

– В любом случае, я имею в виду… – заговорил он снова.

Фан Цзиньсю перебила его:

– Я переночую на постоялом дворе.

Чэнь Ци удивился.

– Разве у тебя есть деньги? – спросил он.

Фан Цзиньсю посмотрела на сверток. Вчера вечером она не соизволила заглянуть внутрь и сделала это только сейчас, во время еды. Цзиньсю обнаружила в нем два мешочка с деньгами: один с серебром, другой – с золотом.

Все было раздроблено на мелкие кусочки, чтобы облегчить повседневные расходы.

То ли из-за слов наложницы Юань, то ли из-за ночных посиделок среди улицы, или, может, из-за казни и сытного обеда, теперь ее тоска полностью исчезла.

Фан Цзиньсю не думала о прошлом и о кровной вражде, длившейся более десяти лет. Сейчас она проводила время с Чэнь Ци. Стоило ли забивать голову чем-то еще?

Она решила использовать найденные деньги, чтобы остановиться на постоялом дворе, а утром уехать отсюда и начать новую жизнь.

– У меня есть деньги! – сказала она ему.

Чэнь Ци завыл, когда посмотрел на ее сверток.

– Как это у тебя есть деньги? И зачем я прикидывался щедрым… – пробормотал он.

Глава 75

Желание и уйти, и остаться

Фан Цзиньсю не стала обращать внимание на причитания Чэнь Ци.

Идя вдоль улицы, она высматривала подходящий постоялый двор и думала о том, куда ей потом отправиться.

Чэнь Ци продолжал ворчать, когда Фан Цзиньсю вдруг остановилась.

– В чем дело? – спросил он, осмотрев улицу, и продолжил: – Не выбирай слишком хороший постоялый двор. Даже если сейчас у тебя много денег, тебе все равно следует экономить. Все-таки теперь в твоем распоряжении не так много средств, они не бесконечны. Используй в меру…

Его прервали, но это сделала не Фан Цзиньсю – раздался чей-то чужой голос.

– Третья юная госпожа! – Глаза Лю-эр загорелись, когда она увидела Фан Цзиньсю. Она стремительно бросилась к ней.

Да что такое?! Уже который раз встречаемся с ними за день!

Фан Цзиньсю собралась развернуться и уйти, как вдруг Лю-эр спросила:

– А вы не видели мою госпожу?

Ее голос звучал обеспокоенно.

Фан Цзиньсю остановилась.

Лю-эр не заметила ее желания поскорее сбежать отсюда, она с тревогой оглядывалась по сторонам.

– Моя госпожа сказала, что пойдет куда-то сюда, так почему я не могу ее найти? Что же могло случиться? – спрашивала Лю-эр.

С самого начала Фан Цзиньсю ничего не связывало с Цзюнь Чжэньчжэнь, а сейчас – и подавно.

Лицо Фан Цзиньсю вытянулось, но она молчала.

– Может, и правда что-то произошло? – пролепетала Лю-эр.

– С чего ты взяла? – не подумав, спросила Фан Цзиньсю. Только она произнесла это вслух, как ей захотелось дать себе пощечину.

Лю-эр не заметила ее раздражения.

– Не знаю! Юной госпоже показалось, что что-то не так, и она решила сходить проверить лично, а мне наказала отправиться домой и доложить обо всем старой госпоже. Я успела рассказать ей обо всем и вернуться обратно, а юной госпожи нигде нет! Я очень долго искала ее, и прохожие направили меня сюда.

С этой Цзюнь Чжэньчжэнь одни беды!

Фан Цзиньсю сжала кулаки. Сбылось все, о чем она говорила.

– Что именно не так? Что она увидела? – спросила Цзиньсю.

– Ничего особенного. Мы с ней возвращались домой после казни, и по дороге наткнулись на группу чиновников из округа Тайюань. Юная госпожа посмотрела на них и сказала, что что-то не так, но что именно – не поняла, – ответила Лю-эр. – Она велела мне отправиться к старой госпоже Фан, а сама решила пойти и посмотреть…

Ну вот опять! Эта девчонка всегда была слишком самоуверенной.

– Вот и посмотрим, на что она способна, – с кислым лицом проворчала Фан Цзиньсю.

Лю-эр не понравился ее ответ.

– Моя госпожа очень способная! – воскликнула она и, решив, что слишком вежлива, перестала церемониться: – Так вы видели ее или нет?

Фан Цзиньсю пристально посмотрела на нее и ответила:

– Она ушла с регистратором Линем.

Лю-эр настолько не ожидала услышать о регистраторе Лине, что не сразу поняла, кто это. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить о нем.

– С регистратором Линем? Какие у нее с ним могут быть дела? – спросила она.

– А мне почем знать? – сердито бросила Фан Цзиньсю.

Лю-эр надула губы и посмотрела на нее.

– Да неужели? А вы мне не врете? – недоверчиво спросила она.

– Зачем мне тебе лгать? – парировала разгневанная Фан Цзиньсю.

Глаза Лю-эр заблестели.

– Семья Фан выгнала вас, вот вы и затаили обиду!

Фан Цзиньсю пришла в ярость.

– Можешь не верить! – крикнула она, отталкивая Лю-эр и устремляясь вперед.

Чэнь Ци с леденцами в охапке поспешил за ней.

Лю-эр уставилась в спину Фан Цзиньсю и скривила губы.

– А чего это вы так злитесь? Это как-то ненормально! Так делают только те, у кого совесть нечиста! – прокричала она и, не обращая больше внимания на Фан Цзиньсю, ушла с гордо поднятой головой.

Чэнь Ци догнал Фан Цзиньсю.

– Не злись. Тебе следовало ожидать этого. Нужно просто смириться, – заговорил он.

Прежде чем Чэнь Ци закончил, Фан Цзиньсю остановилась и уставилась на него.

– Да что ты знаешь? Смириться с чем?

Чэнь Ци захлопал глазами.

– Ну, с обидой и ненавистью из-за того, что тебя изгнали… – запинаясь, протянул он.

Лицо Фан Цзиньсю искривилось, и она прикусила нижнюю губу.

– С чего мне обижаться? И какая еще ненависть? Я должна ненавидеть их за то, что вырастили и воспитали меня? – выкрикнула она.

Чэнь Ци тут же прикрыл лицо.

– Нет-нет, я не это имел в виду! Я говорил не о том, что ты их ненавидишь, а о том, что они так думают, – пояснил он. – У остальных сложится именно такое впечатление, и тебе верить не станут.

Я дочь наложницы Су. Разумеется, мне веры нет.

Что ж, это правда. С этим остается только смириться.

Фан Цзиньсю выглядела подавленной.

– Но, что бы другие ни думали, я знаю, что ты не такая, – поспешно добавил Чэнь Ци. – Мы не всегда можем влиять на мнение других, зато в нашей власти не принимать все близко к сердцу и жить со спокойной совестью.

Фан Цзиньсю ничего не ответила, развернулась и медленно пошла вдоль улицы.

– Смотри, например, я. – Чэнь Ци последовал за ней. – Людям всегда нравилось судачить о моих предках. О какой-то правящей верхушке, детях императорской семьи, о том, какими величественными они были. А теперь я вызываю одну лишь жалость. Но поначалу меня никто не жалел. Все они злорадствовали и подшучивали надо мной. Но я никогда и не считал себя родней императорской семьи. Я – это я, какое отношение имеют ко мне мои предки?

Он сделал паузу.

– Нельзя, конечно, сказать, что у меня с ними вообще нет ничего общего… в общем, я просто наслаждаюсь всем тем, что предки мне оставили. Каждый год третьего числа третьего месяца я отправляюсь в башню Цзиньюнь и становлюсь богаче!

Наклонив голову, Чэнь Ци задумался.

– Я считаю, что все не так уж и плохо. А о том, насколько была бы хороша жизнь, если бы мои предки остались живы, я и не задумываюсь.

Он снова ненадолго умолк.

– Ну, ладно, временами такие мысли посещают меня, но я не чувствую себя жалким! Просто любопытно иногда поразмыслить о таком.

Чэнь Ци покачал головой.

– В общем, я имею в виду, что ты не…

Пока он говорил, то не заметил, что Фан Цзиньсю куда-то исчезла. Оглядевшись по сторонам, Чэнь Ци обнаружил ее сидящей на обочине.

– Юная госпожа Фан, да что с тобой не так? – осторожно спросил он.

Фан Цзиньсю осматривала улицу.

– Устала, хочу передохнуть, – тихо произнесла она.

Услышав об этом, Чэнь Ци вздохнул с облегчением и присел неподалеку.

– А как же! Полдня на ногах, еще бы ты не устала.

Какое-то время Фан Цзиньсю не обращала на него внимания. Она просто сидела и наблюдала за людьми. Чэнь Ци не стал ничего спрашивать. Он вдруг начал кричать и пытаться продать свои леденцы, и это привлекло внимание нескольких детей. Вокруг стало очень шумно.

Не успел он опомниться, как распродал все, что у него было. В это же время улицу накрыли лучи закатного солнца.

Чэнь Ци радостно пересчитал деньги.

– Вот и вернулись денежки, потраченные на мясо и чай!

Фан Цзиньсю, посмотрев на него, вздохнула, хлопнула по ногам и встала.

– Отдохнула? – спросил Чэнь Ци и вскочил на ноги.

Взгляд Фан Цзиньсю упал на постоялый двор у края дороги.

– Остановлюсь здесь. Большое тебе спасибо. Еще увидимся.

Она шагнула вперед, и Чэнь Ци поспешил за ней.

– Если уж я взялся помогать, то закончу начатое. Уйду лишь тогда, когда ты расположишься, – сказал он, догнав ее, однако Фан Цзиньсю неожиданно остановилась.

Опять что-то не так? Она снова кого-то увидела?

В этом весь Янчэн. Он такой маленький, что встретить знакомых можно на каждом шагу.

Чэнь Ци проследил за взглядом Фан Цзиньсю. Прежде чем он успел кого-то разглядеть, его слух уловил чьи-то всхлипы.

К ним выбежала плачущая Лю-эр. Ее волосы растрепались, а на лице, привлекая внимание людей, виднелись следы от пощечин.

Чэнь Ци рассмеялся.

– Эту служанку избили!

Нахмурившись, Фан Цзиньсю бросилась в ее сторону и схватила плачущую Лю-эр.

– Это сделали с тобой в семье Линь? – спросила она.

Глава 76

Найди себе кого-нибудь другого

Волосы Лю-эр торчали во все стороны, на лице краснел отчетливый отпечаток руки, а из носа и уголков рта текла кровь.

Вероятно, Лю-эр, которую в шестилетнем возрасте продали старшей дочери главы уезда, избили впервые в жизни.

– Ну что за размазня! – негодующе плюнула Фан Цзиньсю, тыкнув Лю-эр в голову. – Чего ты теперь ревешь? Зато дома тиранишь всех подряд!

Лю-эр ударила ее по руке.

– Их слишком много! – рыдала она. – Разве у меня были шансы?

– Бежать нужно, раз победить не можешь! – вмешался Чэнь Ци.

– Моя госпожа все еще не нашлась, – плакала Лю-эр.

Фан Цзиньсю сердито прикусила нижнюю губу.

– Хватит плакать, – раздраженно бросила она. – Что сказал регистратор Линь?

Лю-эр вытерла слезы.

– Я его не видела. Они лишь сказали, что его нет дома, – всхлипывала она, глядя на Фан Цзиньсю. – Вы специально солгали, чтобы меня избили?

Это тебе еще мало досталось.

Фан Цзиньсю округлила глаза и замахнулась рукой. Хотя сейчас Лю-эр выглядела жалко, она приняла оборонительную позу и приготовилась напасть в ответ.

– Какая же ты идиотка! – махнула рукой Фан Цзиньсю и не стала бить ее. – Я схожу к семье Линь, а ты возвращайся домой и доложи всем о том, что не можешь найти свою госпожу. Хоть это сделать сможешь?

Лю-эр с недоверием посмотрела на нее.

– Вы хотите столкнуть лбами семью Фан и остальных? – прошептала она.

Фан Цзиньсю ничего не ответила, развернулась и ушла, а Чэнь Ци, охая и ахая, поплелся за ней.

– Ты правда пойдешь? – спросил он.

Фан Цзиньсю молча ускорила шаг.

– Но ты же ребенок, и нас всего лишь двое. Мы не справимся с ними! – бросил Чэнь Ци. – Давай отправимся за семьей Фан, пусть они тоже прибудут сюда.

Фан Цзиньсю остановилась и уставилась на него.

– Ошибаешься. Не двое, а одна я, – ответила она. – Тебя это не касается. Ты распродал свои леденцы, возвращайся домой.

– Э-э-э? – Понаблюдав за тем, как Фан Цзиньсю удаляется все дальше и дальше, Чэнь Ци поспешил за ней.

Фан Цзиньсю вцепилась в него взглядом.

– Я покажу тебе дорогу. Ты хотя бы знаешь, где живет регистратор Линь? – протараторил Чэнь Ци. – Может, ты и не избалованная юная госпожа, но город я точно знаю лучше тебя. Клан Линь проживает на большой территории, ты не сможешь просто взять и вломиться туда.

Фан Цзиньсю и правда понятия не имела, где живет регистратор Линь, поэтому собиралась всю дорогу опрашивать прохожих.

Чэнь Ци прав. Только что Лю-эр подняла шум, так что семья Линь явно была начеку. Если бы Цзиньсю стала допрашивать проходивших мимо людей, то, возможно, ей бы не позволили даже приблизиться к дому.

Фан Цзиньсю посмотрела на Чэнь Ци.

– Что ж, большое тебе спасибо.

Чэнь Ци расхохотался и, кивнув, закинул бамбуковую палку себе на плечо.

– Иди за мной, – сказал он и вышел вперед.

Фан Цзиньсю взглянула на него с недоумением, но все же отправилась следом.

– Ты ведь уже распродал леденцы, зачем тащишь все это на себе? – спросила она.

– Я приложил немало усилий, чтобы все это соорудить, – ответил Чэнь Ци. – За то время, что я делал этот соломенный круг, я могу изготовить десять леденцов, а за десять леденцов я могу заработать целых десять цяней! Так что соломенный круг – это те же деньги! Разве могу я просто взять и выбросить их на ветер?

Уголки губ Фан Цзиньсю дернулись, но она не произнесла ни слова.

Чэнь Ци крепко сжал бамбуковую палку.

Что ж, в случае драки все это можно использовать для самообороны.

Найти поместье семьи Линь не составило труда. Наступил вечер, поэтому дети уже не резвились и не шумели поблизости, стало очень тихо.

Чэнь Ци остановился, закинул соломенный круг на плечи, дал знак Фан Цзиньсю следовать за ним и шагнул вперед.

– Леденцы, леденцы! – закричал он.

Его вопли нарушили покой в этом переулке. Все, кто прятался по углам, выглянули наружу.

Чэнь Ци пользовался в Янчэне популярностью, и почти каждый ребенок знал его.

Заметив мужчину, люди сперва нахмурились, но уже вскоре расслабились.

– Чэнь Ци, ты чего там расшумелся? – спросил кто-то.

– Продаю леденцы! – улыбнулся Чэнь Ци.

Все взгляды устремились на пустой соломенный круг.

– Ты воздух, что ли, продаешь? – сердито спросил кто-то.

– Я распродал все во время казни, – ответил Чэнь Ци. – И решил по пути обратно узнать, не хочет ли леденцов кто-то еще. Позже я смогу прислать их.

Чэнь Ци зарабатывал всеми возможными способами, поэтому это предложение никого не удивило.

– Да кому они сдались? – Терпение людей лопнуло. Их пристальные взгляды переместились с Чэнь Ци на Фан Цзиньсю.

Сейчас Фан Цзиньсю была одета не в одежду благородной девушки, а в холщовое платье, которое специально подобрала для нее наложница Юань.

Она уходила из дома в одиночку, так что ей не следовало выставлять богатство напоказ. Ради ее же безопасности.

– Кому-то да сдались! – заметил Чэнь Ци, с гордостью поглядывая на Фан Цзиньсю. – Сколько твоей семье нужно?

– Три, – недовольно бросила она. – Можно побыстрее? Они у тебя дома или нет?

Вероятно, эта девочка пришла за леденцами для своих младших братьев или сестер. Поскольку Чэнь Ци все продал, он поведет ее к себе домой.

Люди семьи Линь потеряли всякий интерес к Фан Цзиньсю.

– Хватит здесь ошиваться. Раз тебе тут делать нечего, уматывай, – заявил кто-то.

– Да-да-да, ухожу-ухожу-ухожу, – протараторил Чэнь Ци и зашагал по проулку.

Здесь проживали дальние родственники семьи Линь. Это место соединяло целых восемь переулков, так что отсюда можно было без проблем переместиться куда-нибудь еще. Здешнюю прислугу это не волновало, поэтому Чэнь Ци смог без труда ускользнуть.

Свернув на другую улочку, Чэнь Ци облегченно вздохнул.

– Раньше такого не было. Кто-то намеренно охраняет это место, – прошептал он.

Фан Цзиньсю посмотрела вперед. Возле входа в переулок стояли четверо мужчин. Они разговаривали и постоянно оглядывались по сторонам.

– Ничего себе меры, – удивилась она. – Что-то здесь не так.

Лю-эр сказала, что после казни они с Цзюнь Чжэньчжэнь пошли вдоль улицы, и та, увидев чиновников округа Тайюань, сказала, что что-то не так, а после попросила Лю-эр доложить обо всем старой госпоже Фан.

Что же ее смутило? Связано ли это как-то с семьей Фан? Или, быть может, это имеет какое-то отношение к их врагам? Связано ли это с регистратором Линем?

Неужели Цзюнь Чжэньчжэнь разыскала регистратора Линя, чтобы задать ему вопросы, а он обманул ее?

Может, и не обманул, но эта Цзюнь Чжэньчжэнь слишком смелая. Заведомо зная про обман, она могла специально попасться на крючок, чтобы попасть к нему в дом.

– Где живет регистратор Линь? – спросила Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци вытянул руку и указал на дом.

От бесконечных стуков в ворота у обитателей поместья лопнуло терпение, и двери открылись. Вышедшая к ним пожилая служанка выглядела разозленной.

– Да чего вам? – сердито спросила она, но тут же узнала мужчину. – Чэнь Ци, зачем ты к нам ломишься?

Чэнь Ци потряс своей бамбуковой палкой.

– Служанка Ван! Я хочу передать леденцы юным обитателям вашего поместья! – заявил он с улыбкой.

– Тьфу. – Выражение лица служанки Ван слегка смягчилось, и она убрала руку с двери. – Вот же негодник! Ты столько разных дел проворачиваешь в своей торговле, чего опять до нас добрался…

Прежде чем она успела договорить, Фан Цзиньсю, стоявшая позади Чэнь Ци, шагнула вперед и руками толкнула двери, а затем переступила порог.

Испуганная служанка Ван закричала, чтобы разбудить остальных.

– А ты кто такая? И что удумала?

Фан Цзиньсю замерла на месте и посмотрела на нее.

– Доложи регистратору Линю, что я из семьи Фан. Той самой семьи Фан, которая задействовала войска и чиновников провинций Шаньси и Хэнань, вломилась в уездную управу, схватила начальника уезда и позволила жителям Янчэна лицезреть казнь с тремя ударами, – ответила Фан Цзиньсю. – Доложи ему, что члены семьи Фан пришли поговорить с ним.

Служанка побледнела от страха.

Чэнь Ци с уважением посмотрел на Фан Цзиньсю.

Какое рвение! Какая скорость! Полный восторг!

Глава 77

Какое это имеет к тебе отношение?

Сгустились сумерки. Хотя зажигать фонари еще было рано, видимость стала гораздо хуже. В гостиной регистратора Линя толпились люди, и от этого обстановка казалась еще более мрачной.

Госпожа Линь посмотрела на Фан Цзиньсю и вздохнула.

– Юная госпожа Фан, нашего господина и правда нет дома, – сообщила она. – А юная госпожа Цзюнь к нам не наведывалась.

– Я собственными глазами видела, как они вместе прогуливались и общались! – заявила Фан Цзиньсю. – Госпожа Линь, хотите сказать, что я лгу?

Госпожа Линь выглядела совсем обессиленной и немного сердитой.

– Я бы не посмела, – ответила она. – Но мне правда нечего сказать об этом.

Линь Цзинь-эр была родной дочерью регистратора Линя. Когда она причинила вред другим, ее судьба обернулась трагедией. Как говорят в народе, даже свирепый тигр не съест своих тигрят, но регистратор Линь не только не отомстил семье Фан, но и отправил собственную дочь в храм предков.

Несмотря на то что дело замяли, Линь Цзинь-эр все равно не смогла смыть с себя тот позор, и это запятнало репутацию семьи Линь.

Семье Линь пришлось принять эту вынужденную меру из-за Цзюнь Чжэньчжэнь. И, хотя им удалось проглотить обиду, они больше не желали иметь ничего общего с семьей Фан.

Фан Цзиньсю вовсе не смутили колкости со стороны госпожи Линь.

– Я тоже считаю, что им не о чем говорить. Но раз они общались, значит, для этого появилась причина, – произнесла она. – Я честно сказала вам, что мне больше ничего не известно. Вы тоже признались, что ни о чем не знаете. Поэтому я прошу вас позвать сюда господина Линя. Я не стану спрашивать его о том, что случилось. Все, что меня интересует, – куда подевалась юная госпожа Цзюнь. Уже слишком поздно, а ее до сих пор нет дома.

Настроение госпожи Линь резко переменилось.

– Я правда не знаю, – ответила она. – Как тебе известно, недавно в Янчэне вспыхнул громкий скандал. Начальника Ли арестовали, остальных чиновников уездной управы взяли под стражу и допросили. Господин несколько дней не выходил на улицу. И вот только сегодня начальник Ма снял запрет, и господин снова смог свободно передвигаться.

Сказав это, госпожа Линь заколебалась и сделала паузу.

– И зачем он куда-то пошел? – тут же спросила Фан Цзиньсю, заметив ее нерешительность.

Глядя на Фан Цзиньсю, госпожа Линь вздохнула. Прежде она и подумать не могла, что подвергнется допросу со стороны этой девчонки. Вот они, дельцы…

Хотя госпожа Линь смирилась с решением мужа в отношении Линь Цзинь-эр, в глубине души оно ей не нравилось.

Но сейчас она не стала высказывать возмущение.

Как уже сказала юная госпожа, семья Фан задействовала войска и чиновников провинций Шаньси и Хэнань, вломилась в уездную управу, схватила начальника уезда и позволила жителям Янчэна лицезреть казнь с тремя ударами.

С ними не следовало связываться.

Госпожа Линь вздохнула.

– Юная госпожа Фан, я правда не знаю! – воскликнула она и снова сделала паузу. – Господин лишь сказал, что что-то не так, но не уточнил, что именно, а мне было неудобно спрашивать.

Что-то.

Опять «что-то» не так. Ну конечно.

Фан Цзиньсю сделала глубокий вдох и спросила:

– И куда он делся?

Госпожа Линь покачала головой.

– Господин ничего не сказал, – ответила она.

Фан Цзиньсю и госпожа Линь невозмутимо переглянулись.

– Он говорил, что не вернется сегодня? – вмешался Чэнь Ци.

Выражение лица госпожи Линь слегка изменилось.

– Так и есть, – ответила она и тут же покачала головой. – Но я правда не знаю, куда именно он ушел!

Чэнь Ци расхохотался.

– Госпожа Линь, что ж за жена вы такая, раз не знаете, где шляется ваш муж, – улыбнулся он.

Госпожа Линь покраснела, но в глазах ее пылал гнев.

Если бы не волшебные слова «семья Фан», этот опустившийся человечишка даже не стоял бы перед ней и уж тем более не смел бы так наглеть.

– Тогда прошу вас, госпожа Линь, скажите, куда он мог направиться? – попросила Фан Цзиньсю.

Госпожа Линь сжала кулаки.

И что это значит? Собрались тут обыск провести? Кем вы себя возомнили?

Однако произнести это вслух она не осмелилась.

Потому что недавно семья Фан дерзнула пойти на такой шаг.

Уездную управу разгромили, и у женщины духу не хватило заявить о том, что двери их дома куда крепче, чем там.

– Он… я точно не уверена, но, возможно, он в ямэне, – медленно произнесла она, стиснув зубы.

Не успела госпожа Линь договорить, как в комнату ворвалась служанка и прошептала что-то ей на ухо.

Фан Цзиньсю заметила внезапную перемену в ее лице. Взгляд госпожи Линь стал острее, как будто в комнате загорелся свет.

– Юная госпожа Фан. – Она повысила голос. От прежнего страха не осталось ни следа, ему на смену пришел пронизывающий до костей холод. – Забыла уточнить. Это ты ищешь господина или семья Фан?

Как только Фан Цзиньсю все осознала, у нее бешено заколотилось сердце.

Кажется, госпоже Линь доложили о том, что я больше не член семьи Фан.

– А какая разница? – улыбнулся Чэнь Ци и, сжимая палку в руках, приблизился к Фан Цзиньсю. – Вопросы юной госпожи Фан – это вопросы семьи Фан.

Госпожа Линь холодно усмехнулась.

– Неужели? А я слышала, что третью юную госпожу изгнали из семьи Фан.

Запуганные и дрожавшие служанки, услышав ее слова, немедленно выпрямили спины.

– Ты используешь имя семьи Фан ради своих мошеннических проделок, – усмехнулась госпожа Линь и махнула рукой. – Схватить ее!

Служанки с грозным видом окружили Фан Цзиньсю и Чэнь Ци.

– Не двигайся! – выкрикнул Чэнь Ци, размахивая своей бамбуковой палкой.

Он отбросил в сторону соломенный круг и попал прямо в служанок, заставив их пронзительно закричать. Остальные попятились.

Воспользовавшись заминкой, Чэнь Ци подпрыгнул и накинул палку на шею госпожи Линь.

Женщина завизжала.

– Не двигаться! – крикнул он. – Всем отойти назад!

Служанки побледнели от страха, а госпожа Линь продолжала кричать. Служанки замахали руками и отступили.

– Давайте просто поговорим! – предложила одна из них дрожащим голосом.

Бамбуковая палка – это, конечно, не нож, но Чэнь Ци все-таки оставался мужчиной. Он обладал силой, и ее хватило бы, чтобы придушить этой палкой госпожу Линь.

Фан Цзиньсю странно посмотрела на Чэнь Ци, но ничего не сказала.

– Что вы задумали? Решили ограбить нас? Думаете, сможете сбежать? – выкрикнула госпожа Линь.

– Госпожа Линь, ничего такого я не имела в виду. Мне лишь интересно знать, где господин Линь, – глубоко вздохнув, с равнодушием произнесла Фан Цзиньсю.

– Какое тебе дело, где он? – закричала госпожа Линь.

– Я уже говорила, что ищу юную госпожу Цзюнь. Семья Фан тоже ее разыскивает, – ответила Фан Цзиньсю.

Семья Фан.

Госпожа Линь улыбнулась.

Больше она не боялась. Даже с палкой у шеи ее больше ничто не пугало.

В тот день Фан Цзиньсю тоже была в башне Цзиньюнь, и несчастный случай с Линь Цзинь-эр так или иначе имел отношение и к ней. Госпоже Линь не удалось ничего сделать с юной госпожой Цзюнь, но что могло помешать ей проучить эту изгнанную из семьи Фан девку?

– Семья Фан… Фан Цзиньсю, твоя родная мать причинила вред молодому господину Фану и хотела разрушить семью Фан. Откуда мне знать, в каких ты с ними теперь отношениях? – усмехнулась госпожа Линь и вцепилась в палку. – Позволь напомнить, что ты больше не член семьи Фан. Не пытайся запугивать этим именем людей. Говоришь, семья Фан тоже ищет Цзюнь Чжэньчжэнь? Так почему же никто не приходит? Они позволили тебе, дочери предательницы, притащиться сюда? За дуру меня держишь?

Фан Цзиньсю сжала кулаки и прикусила нижнюю губу.

Придет ли кто-нибудь из семьи Фан?

Поверят ли они мне?

Поверят ли, что я правда видела юную госпожу Цзюнь с господином Линем?

Или, как и Лю-эр, подумают, что я решила нарочно столкнуть две семьи?

– И еще. Даже если ты убьешь меня, тебе никогда не выбраться из поместья семьи Линь! – завизжала госпожа Линь, истерически хватаясь за палку.

Чэнь Ци едва не свалился с ног из-за этого.

– Я тут же тебя прикончу, если не отпустишь ее, – закричал он, пытаясь утихомирить ее.

Госпожа Линь истошно завопила, и глаза ее закатились.

Служанки беспорядочно засуетились, убираясь с дороги.

– Скорее, уходи! – крикнул Чэнь Ци Цзиньсю.

Фан Цзиньсю, не двигаясь с места, глядела на него.

– Уходить? Куда? – улыбнулась она.

Чэнь Ци с тревогой уставился на нее.

– Куда хочешь, – ответил он.

Окинув взглядом служанок в комнате и прибежавших на крик членов семьи Линь, Фан Цзиньсю снова улыбнулась.

И какой в этом смысл, если я уйду?

– Оставьте меня и убейте ее! – прошипела госпожа Линь.

Отомстите за Цзинь-эр! Отомстите за нее!

Все-таки Чэнь Ци держал в руках палку, а не нож. Подоспевшие слуги семьи Линь набросились на него, а служанки воспользовались случаем, чтобы схватить Фан Цзиньсю. Начался настоящий хаос, как вдруг снаружи послышался голос.

– Госпожа, госпожа, дело плохо! Члены семьи Фан окружили наш дом!

Все тут же замерли. Шум в мгновение ока утих.

Члены семьи Фан?

Когда все успокоились, до них донеслись крики с улицы, а затем небо озарилось ярким светом зажженных факелов.

Раздался громкий удар. Ломились в дверь. Ворота семьи Линь оказались не такими уж прочными – после трех ударов последовал мощный грохот.

Ворота рухнули.

Кровь отлила от лица госпожи Линь, а в ее глазах застыл неподдельный ужас.

Семья Фан действительно здесь?

Семья Фан действительно здесь.

Фан Цзиньсю склонила голову. Ее напряженное тело медленно расслабилось, а одинокая слеза упала на тыльную сторону ладони.

Глава 78

Нам надо найти ее

Сумрак рассеялся под ярким пламенем факелов, в нос ударил едкий запах соснового масла.

Дрожащей госпоже Линь помогли выглянуть из главного зала. Даже несмотря на наружную декоративную стену с расписными узорами, в кромешной тьме ей удалось разглядеть толпу людей.

Больше никто не осмеливался даже притрагиваться к Фан Цзиньсю. Чэнь Ци отбросил палку и поспешил ей на помощь.

– Все хорошо, все хорошо, твоя семья здесь, – сказал он.

Моя семья.

Прежде чем встать, Фан Цзиньсю изо всех сил шмыгнула носом.

– Идем, – сказала она и вышла.

Обойдя стену, Фан Цзиньсю сразу же заметила Фан Чэнъюя, сидевшего верхом. Его озарял свет факелов столпившихся со всех сторон стражников.

Люди семьи Линь в страхе отступили назад. Перед дверьми, поджав под себя ноги, лежали и стонали четверо человек.

– Это они избили меня! – визг Лю-эр прорезал здешнюю удушающую атмосферу. – Целой толпой издевались надо мной!

– Что ж, теперь, когда нас много, можешь поиздеваться над ними в отместку, – мягко сказал Фан Чэнъюй.

Что-то проворчав, Лю-эр вышла вперед, окинула взглядом людей на земле и со всей жестокостью стала пинать их ногами.

– Посмели ударить меня и даже не подумали о том, кто я такая! – ругалась она.

К их счастью, Лю-эр не обладала большой силой, и они смиренно позволили ей избить себя.

Ее действия потрясли членов семьи Линь. Не успев покончить с едой, к ним в спешке выбежал старейшина рода.

– Молодой господин Фан! – обратился он к Чэнъюю, не скрывая тревоги и гнева, но из последних сил стараясь держать себя в руках. – Что все это значит?

Фан Чэнъюй слез с коня, выслушал старейшину Линя и поклонился.

– Простите за беспокойство, господин Линь, – извинился он. – Просто я кое-кого ищу.

Кое-кого ищешь? И для этого понадобилось выломать ворота?

И он еще ведет себя так любезно! Самое настоящее издевательство!

Старейшина Линь задрожал от гнева.

– И кого разыскивает молодой господин Фан? Думаете, моя семья прячет у себя государственного преступника или шпиона? – спросил он. – А завтра потащите нас прямо на казнь? Ваша семья затаила обиду и решила отомстить. Сейчас вы наконец дождались удобного случая. Теперь все зависит только от вас.

Разумеется, старейшина Линь прекрасно знал о вражде семьи Фан с семьей Линь из-за случившегося в башне Цзиньюнь.

Фан Чэнъюй улыбнулся и снова поклонился.

– Не выдумывайте лишнего, господин Линь, – произнес он. – У нас нет скрытых мотивов, мы правда кое-кого ищем.

Усмехнувшись, старейшина Линь собрался что-то сказать, но его опередил женский голос:

– Не стоит выдумывать всякую ерунду. Поверьте, это просто.

Старейшина Линь обернулся и посмотрел на прошедшую через поваленные ворота девушку.

– Я видела, как регистратор Линь и молодая госпожа Фан беседовали о чем-то и вместе куда-то ушли. Молодая госпожа не вернулась, новостей никаких нет. Мы лишь пришли спросить у регистратора Линя, куда она подевалась! – объяснила Фан Цзиньсю. – Первой сюда пришла служанка, а ее избили. Тогда я лично явилась обо всем узнать, но меня заперли. Вот как все было.

Старейшина Линь изменился в лице. Он бросил взгляд на госпожу Линь, которую все еще поддерживали служанки.

Госпожа Линь дрожала от страха.

Неудивительно, что она боялась. Все-таки совсем недавно умер начальник Ли, а на помосте состоялась публичная казнь.

И все из-за вражды с семьей Фан.

А между семьями Линь и Фан, казалось, снова вспыхнула ненависть.

Воспользоваться возможностью и навести порядок в семье регистратора Линя. Это звучало как нечто само собой разумеющееся. Семья Линь пользовалась этим методом на протяжении нескольких поколений.

Однако Сун Юньпин родился простолюдином и прислуживал в семье дельцов, а начальник Ли тоже был не местным. Семья Линь отличалась от них: она бы вступила в бой и не стала бы так просто признавать поражение.

Старейшина Линь казался отсутствующим.

– Говоришь, заметила его вместе с молодой госпожой Фан? – спросил он, глядя на Фан Цзиньсю.

– Именно. Если я солгала, то встану на коленях перед дверьми и публично признаю свою ошибку, – произнесла Фан Цзиньсю.

Осмелилась такое заявить?

Пораженный старейшина Линь нахмурился.

– Если мы ошиблись, я лично починю вам ворота, – искренне добавил Фан Чэнъюй. – Господин Линь, вам ведь известно, что последние дни выдались для семьи Фан особенно тяжелыми. Мы все и правда напуганы, и тут у наших семей вновь случилось разногласие. Вы подозреваете, что мы воспользуемся возможностью свести счеты, но поставьте и себя на мое место. Каково мне осознавать, что моя жена бесследно исчезла вместе с регистратором Линем? Меня это тоже весьма огорчает.

Старейшина Линь окинул Фан Чэнъюя и Фан Цзиньсю пристальным взглядом.

Его слова звучат разумно и искренне.

Что же касается того, правда ли это…

– Третья жена. – Он взглянул на госпожу Линь. – Где третий господин?

Госпожа Линь прикрыла рот рукой и всхлипнула.

– Старейшина, я… я не знаю! – заплакала она.

Старейшина Линь нахмурился.

– Почему ты не знаешь, куда он отправился? – спросил он. – Куда он мог потащиться в такое время?

Под «таким временем» он имел в виду неспокойную обстановку в городе. Волнения только закончились, а с чиновников совсем недавно сняли запрет. В это время следовало залечь на дно и не высовываться из дома, чтобы избежать неприятностей.

Госпожа Линь вытерла слезы.

– Он сказал, что что-то не так, и ушел. Я не осмелилась расспрашивать его.

Неужели и правда с молодой госпожой Фан? Что-то не так?

Брови старейшины Линя поползли вверх.

– Как можно потерять такого важного человека?! – возмутился он. – Быстро все разузнайте и приведите мне третьего господина!

Ночь все больше погружалась во мрак. Атмосфера во дворе семьи Линь становилась еще серьезнее. Но не из-за стражников семьи Фан, заполонивших двор, и даже не из-за упавших ворот.

– Господин, от третьего господина никаких известий.

– Господин, никто не видел, куда направился третий господин.

– Господин, друзья третьего господина не видели его сегодня.

Лицо Фан Чэнъюя по-прежнему оставалось мягким, но физиономия старейшины Линя становилась все мрачней и уродливей.

– Этот мерзавец! – Он ударил рукой по столу. – Где его носит?

Всю ночь не возвращается домой, и никто ни о чем не знает?

– Молодая госпожа не вернулась домой? – с теплотой в голосе спросил Фан Чэнъюй.

Стоявшие рядом стражники выглянули наружу.

– Молодой господин, наши ведут наблюдение. Пока не поступало никаких сигналов о том, что молодая госпожа возвратилась домой, – доложил один из них.

Фан Чэнъюй вскочил на ноги.

Старейшина Линь тоже встал.

– Молодой господин Фан, – равнодушно произнес он. – Можете возвращаться. Как только мы его обнаружим, в первую очередь сообщим вам об этом.

Фан Чэнъюй улыбнулся ему.

– Не стану утруждать старейшину Линя, – ответил он. – Если мы обнаружим господина Линя, в первую очередь сообщим вам об этом.

Что это значит?

Это угроза? Предупреждение? Разрыв отношений?

Лицо старейшины Линя стало еще уродливей. Он хотел было что-то добавить, но Фан Чэнъюй уже вышел за ворота.

Освещенная только светом факелов в темноте ночи фигура молодого господина не казалась слабой и хрупкой – скорее яростной и свирепой.

– Молодой господин Фан, позвольте нам взять это дело на себя. Не волнуйтесь, семья Линь хорошо знает своих людей, – все же предложил старейшина Линь.

Фан Чэнъюй даже не оглянулся и не стал ничего отвечать.

Какое ребячество.

Как вы собрались искать кого-то? Даже если обе семьи бросят одинаковые силы на поиски, найти их будет не так-то просто. Ну, по крайней мере, мы хотя бы знаем, в каком направлении искать.

Так как же вы будете искать кого-то? Перевернете весь Янчэн?

Старейшина Линь выдохнул и пристально осмотрел окружавших его людей.

– Почему вы еще здесь? – крикнул он. – Ищите и в публичных домах тоже!

Откликнувшись, слуга поспешно удалился.

Госпожа Линь отложила носовой платок в сторону.

– Дядя, – сказала она. – Разве третий господин бывает в подобных местах?

Старейшина Линь слегка кашлянул.

– Это на крайний случай, – приглушенно ответил он. – Ладно, довольно. Подумай, где еще он может быть.

Договорив, он взмахнул рукавами и поспешил уйти.

Фан Чэнъюй уже вышел на улицу и теперь стоял перед домом семьи Линь.

Сидевшая на краю улицы Фан Цзиньсю вскочила и посмотрела на него.

Поскольку старейшина Линь пригласил в дом только Фан Чэнъюя, она не стала следовать за ним, развернулась и молча удалилась. Разумеется, далеко Фан Цзиньсю не ушла.

Уже наступила глубокая ночь, на улице не было ни души. Стоя посреди дороги, Фан Чэнъюй выглядел особенно одиноким.

– До сих пор никого не нашли, – приблизившись к Цзиньсю, прошептал Чэнь Ци. – Мне кажется, что-то все-таки случилось.

Глава 79

Есть кое-что, что необходимо обсудить

Что за чушь!

Фан Цзиньсю обернулась и свирепо посмотрела на него.

Чэнь Ци сжался от страха и закрыл рот.

На улице послышался шум. Из уездной управы прибыли чиновники.

Начальник Ли умер, а всех крупных и мелких чиновников тщательно проверили. Вопросов ни к кому не возникло, и их отпустили. Нового начальника уезда еще не назначили, и его должность временно занял помощник начальника уезда. А из-за неспокойной обстановки в Янчэне чиновники округа Тайюань намеренно оставили здесь двух своих человек.

Утром семья Фан устроила публичное обезглавливание с тремя ударами, и это повергло людей в шок. А уже во второй половине дня семья Фан вломилась в дом регистратора Линя.

Сейчас каждый в семье Фан прекрасно понимал, сколько к ним обращено пристальных взглядов. О случившемся немедленно доложили наверх.

Однако, заметив, что Фан Чэнъюй со старейшиной Линем ведут переговоры в мирной обстановке, все вздохнули с облегчением. Увидев, как кто-то покидает дом, чиновники поспешили к нему.

– Что бы ни случилось, поговорим об этом завтра и все хорошенько обсудим, – сказал Фан Чэнъюю главенствующий чиновник.

Фан Чэнъюй на это ничего не ответил.

Все молодые люди упрямые как ослы и далеко не всегда понимают, что нужно соблюдать во всем меру и действовать обдуманно, поэтому чиновнику пришлось повторить все еще раз. Вдруг раздался шум: прибыл экипаж старой госпожи Фан.

Чиновники обрадовались ее появлению: уладить все со старшими куда проще.

Старая госпожа Фан подошла к ним и даже не позаботилась о том, чтобы поклониться.

– До сих пор не нашли? – прямо спросила она, глядя на Фан Чэнъюя.

На мгновение юноша поник, а затем снова поднял голову и взглянул на старую госпожу.

– Бабушка, я обязательно найду ее, – заявил он, не ответив на ее вопрос. – Я не хочу, чтобы с ней случилось несчастье.

Голос Фан Чэнъюя осип, и фразу «случилось несчастье» он произнес невнятно.

Однако для старой госпожи его слова прозвучали словно раскат грома. Ее и без того печальное лицо стало бледнее.

Случилось несчастье.

Сколько раз за последние годы она слышала эту фразу?

Старая госпожа Фан задрожала.

Со старым господином случилось несчастье.

С господином случилось несчастье.

С молодым господином случилось несчастье.

Она терпела это снова и снова и выносила все обрушивавшиеся на нее невзгоды. И вот, казалось бы, тучи разошлись и выглянуло солнце – справедливость восторжествовала.

Все ведь наладилось. Все стало хорошо. Так почему? Почему снова что-то стряслось?

Старая госпожа Фан несколько раз покачнулась.

Стоявшая на краю улицы Фан Цзиньсю не удержалась и шагнула вперед, но Фан Чэнъюй уже поддержал бабушку.

– Как такое возможно? – старая госпожа Фан, изо всех сил стараясь успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов. – Регистратор Линь не мог с ней ничего сделать. Он не сделал этого раньше, не смог бы и сейчас.

В это время семья Фан уже продемонстрировала всем свою мощь, ведь привлекла чиновников округа Тайюань. Так как же мелкий чиновник мог позволить себе напасть именно сейчас?

– Она сказала, что что-то не так, – произнес Фан Чэнъюй. – Она не лгала.

Старая госпожа Фан кивнула.

– Я знаю, – ответила старушка. – Я имею в виду, что регистратор Линь не осмелился бы пойти на нечто подобное. Почему все так странно?

Фан Чэнъюй ответил не сразу.

– Бабушка, все и правда очень странно.

Старая госпожа Фан строго и несколько раздосадованно посмотрела на внука.

Он всецело доверял Цзюлин. С момента их возвращения в его сердце не было никого, кроме нее. При виде Цзюлин он радовался, и даже когда не видел ее – оставался счастливым. Фан Чэнъюй больше не был тем юношей, у которого в глазах не отражалось ничего, кроме отвращения.

Она вылечила его и поставила на ноги в прямом смысле этого слова. Если с Цзюлин и правда что-то случится, пожалуй, половина его умрет вместе с ней.

– Бабушка, ты помнишь, почему я убил начальника Ли? – продолжил Фан Чэнъюй.

Почему он снова заговорил об этом?

Перед убийством Фан Чэнъюй услышал ее крик. А кричала она для того, чтобы не позволить Ли Чанхуну сказать лишнего.

Старая госпожа Фан выглядела сосредоточенной, но глаза выдавали ее неуверенность.

– Чэнъюй, есть кое-что, о чем я пока не могу тебе рассказать… – в нерешительности ответила она и снова окинула взглядом чиновников.

Те из них, кто прислушивался к их беседе, почувствовали себя неловко.

Разумеется, служащие прекрасно понимали, что семья Фан хранит тайну, которую никому не позволено знать.

– Старая госпожа, – подумав, обратился к ней один из чиновников. – Уже слишком поздно. Пусть ваша семья и семья Линь отправят своих людей на поиски регистратора Линя, а вам лучше вернуться домой и ждать новостей. Если есть что обсудить, сделайте это в спокойной домашней обстановке. Не нужно принимать поспешных решений.

– Верно, старая госпожа Фан, не стоит спешить, – проникновенно добавил другой.

– Старая госпожа, вы много лет страдали от козней начальника Ли, все это уже доказано. И провинция Шаньси, и провинция Хэнань помогли вам в урегулировании вопроса, – присоединился к ним еще один. – Но вы не можете просто бесчинствовать и пытаться воспользоваться случаем, чтобы нанести ответный удар!

– Мы не собираемся пользоваться возможностью и мстить, – парировала старая госпожа Фан.

– Я знаю, – продолжил чиновник. – Но так может показаться со стороны. Весь Янчэн подумает, что дело обстоит именно так.

Старая госпожа Фан промолчала.

Недавние события в семье Фан всех шокировали и пугали.

Семья Фан – дельцы, держатели денежных лавок. Кто может гарантировать, что за последние десятки лет мы не нажили себе врагов? Члены семьи Фан уже стали жертвами из-за ненависти начальника Ли и Сун Юньпина, и все прекрасно понимают это. Но как дело обернулось таким образом, что мы вломились в дом к регистратору Линю? Юная госпожа ведь сказала, что это всего лишь детская ссора между девочками.

А если из-за девичьей перебранки семья врывается в чужой дом, всем может показаться, что это слишком.

Тем более в такое время!

Заметив, что старая госпожа Фан задумалась, чиновники снова попытались вразумить ее и надавить на чувства.

– Взгляните, – сказал один из них, указывая на переулок семьи Линь. – Люди клана Линь бросили все свои силы на поиски, не работают спустя рукава и не пытаются вас обмануть. Они делают это искренне.

Старая госпожа Фан взглянула туда и заметила старейшину Линя, стоявшего у входа в переулок с остальными людьми.

– Старая госпожа, послушайте, давайте вы вернетесь домой и спокойно все обсудите. Не нужно тревожить народ, – выпрямив спины, уговаривали ее чиновники. – Старая госпожа, все хорошо в меру, не будем выходить за пределы дозволенного.

Они одновременно и утешали, и предупреждали ее.

Старая госпожа Фан молчала.

– Старая госпожа Фан. – К ней подошел старейшина Линь. – Могу вас заверить, что семья Линь не держит обид на семью Фан. А третьего господина я хорошо знаю, и в такое время он тем более не позволил бы себе ничего лишнего. Старая госпожа Фан, наша семья больше сотни лет проживает в Янчэне, нам ни к чему заниматься самоуничтожением.

Сказав это, он слегка поклонился.

– Прошу вас, не переживайте. Мы обязательно найдем третьего господина и дадим вам объяснение.

Старая госпожа по-прежнему молчала. По ее лицу было видно, что она колеблется в нерешительности.

Стоявшая в сторонке Фан Цзиньсю сжала кулаки.

– Эй, вы к чему все клоните? – донесся из толпы крик Лю-эр. Никто не смог понять, откуда она высунулась. Ее волосы все еще торчали в разные стороны. Хотя отек от пощечин уже почти спал, ее лицо вспотело и покрылось пылью. Лю-эр выглядела жалко.

Было видно, что она активно участвовала в поисках.

– Вы вообще ищете мою госпожу? – спросила Лю-эр, округлив глаза. – Чего вы здесь все встали столбом? Уничтожьте семью Линь, сровняйте Янчэн с землей, переверните все вверх дном, но найдите ее!

Какие громкие слова! Какой абсурд!

Чиновники презрительно нахмурились.

Перевернуть все вверх дном! Ты за кого принимаешь свою госпожу?

– Не волнуйся, – наконец, глядя на Лю-эр, слабым голосом заговорила старая госпожа Фан. – Разве мы не этим заняты? Ты должна вернуться с нами. Нужно все обсудить и проанализировать, чтобы понять, не ошиблись ли мы где-то.

Вернуться?

Лю-эр вскочила.

– Что вы имеете в виду? – закричала она. – Теперь вам безразлична судьба моей госпожи? Что вам еще непонятно? Знаете, в чем ошибка? Она очевидна! Моя госпожа пропала! Исчезла! И прошло уже полдня! Вы вообще понимаете, что такое полдня? Это смерть! За такое время ее могли десятки раз убить!

Лю-эр кричала и рыдала во весь голос.

– Вы просто хотите потянуть время, чтобы вернуть ее уже мертвой?

Посреди глубокой ночи плач Лю-эр особенно сильно резал слух.

Глава 80

Ночной расспрос

В это же время в тридцати ли от Янчэна почтовая станция погрузилась в тишину.

Она находилась на северной границе Янчэна и Гаопина. Не самое удобное расположение.

На резвой лошади можно было с ветерком добраться до станции одинаково быстро из обоих городов, поэтому отсутствовала необходимость оставаться на ночлег в простеньком домишке прямо возле оврага. Из-за этого почтовая станция с каждым годом становилась все более обветшалой.

Однако из-за проезжавших мимо тайюаньских чиновников здесь собралось на редкость много народу. В конюшне не хватило места для лошадей, и их пришлось привязать за дверьми.

На станции дежурили всего один смотритель и пожилой солдат-посыльный. Из-за нахлынувших людей им даже пришлось позвать на помощь свои семьи.

С наступлением ночи большинство чиновников отправились спать, но в некоторых комнатах продолжал гореть свет.

Немыслимые вещи произошли за последние несколько дней, так что неудивительно, что кому-то захотелось тайком обсудить это.

На почтовой станции не хватало комнат, и, разумеется, имевшиеся отдали начальнику Ма и прочим высокопоставленным чиновникам. А вот в небольшом саманном[40] домике расположился чиновник более низкого ранга.

Он и его слуга ютились в небольшой комнатушке. Чиновник воспользовался кроватью, а слуге пришлось стелить на полу.

Летняя ночь выдалась душной. Сквозь открытое окно можно было заметить мужчину в обычных одеждах, расстилавшего постель. Рядом же, задумавшись и опустив руки, стоял бородатый слуга.

– Как они узнали? – прошептал он.

Голос его звучал покладисто и мягко. В самый раз для слуги.

Услышав вопрос, мужчина тут же обернулся.

– Трудно сказать, – ответил он.

Мужчина говорил ласково и строго, как подобает чиновнику. В тусклом свете жирника[41] его лицо казалось преисполненным уважения, что не слишком соответствовало его статусу.

– Господин! – воскликнул мужчина, расстилавший постель.

Внезапно слуга поднял руку и пристально посмотрел в окно.

– Кто там? – крикнул он.

Слуга подошел к двери и распахнул ее.

Тот, кто стоял перед дверью, вскрикнул и отступил назад.

Это оказалась девушка лет четырнадцати-пятнадцати, в самых простых одеждах и с растрепанными волосами. В ночной мгле слуга не видел ее лица. В руках она держала кадку с горячей водой, от которой поднимался пар.

Видимо, девушка проходила мимо и ее напугал внезапно вышедший из домика человек. Вот она и замерла на месте, боясь шелохнуться.

– Ты что делаешь? – строго спросил чиновник.

Слуга отошел в сторону и устремил на девушку взгляд.

– Я… я доставляла воду, – заикнувшись, ответила она осипшим голосом, после чего с трепетом указала на соседнюю комнату.

Там тоже еще горел свет: кто-то пока не лег спать.

Эта девушка… должно быть, дочка посыльного.

Днем дочь и пожилая жена посыльного постоянно суетились и что-то делали во дворе.

Но чиновника это не волновало.

– Еще есть горячая вода? – спросил он.

Девушка казалась испуганной.

– Да, но в первую очередь мне надо доставить воду туда, – ответила она, боясь, что чиновник разозлится. – Господин, я подогрею еще воды, подождите немного.

Чиновник лишь махнул рукой и вернулся в комнату.

Девушка в полной растерянности поклонилась, а затем поспешила в соседнюю комнату.

Стоя в проеме, слуга продолжал наблюдать за ней. Девушка постучала в дверь соседней комнаты, и ей открыл мужчина в ночных одеждах.

– Ваша горячая вода, господин, – сказала она.

Мужчина что-то проворчал, взял кадку и закрыл дверь.

Девушка выдохнула и вытерла рукавами пот с лица. Из-за того, что до этого она разводила огонь, все ее лицо покрывала зола, и теперь она все размазала. Похлопав себя по плечам, девушка, не осмелившись отдохнуть подольше, поторопилась на задний двор.

Слуга все еще не сводил с нее глаз.

Девушка передвигалась неуклюже, с присущей деревенской жительнице неряшливостью. Время от времени она пожимала плечами и покачивала шеей, снимая усталость.

Слуга не спускал с нее глаз, пока та не завернула за угол.

Прежде чем вернуться в комнату и закрыть дверь, он некоторое время молча стоял на месте.

– Какие-то проблемы? – спросил чиновник.

Слуга улыбнулся.

– Пока не понял, – ответил он, пресекая дальнейшие расспросы. – Уже поздно, давайте отдыхать.

Чиновник спорить не стал и, вежливо согласившись, погасил свет.

Комната погрузилась во тьму.

– Постель готова, можете ложиться, – послышался из темноты тихий голос.

Какое-то время раздавались слабые шорохи, но вскоре все стихло.

Посреди мирной ночи из-за полуразвалившейся стены почтовой станции показалась чья-то фигура. В свете звезд едва ли можно было узнать в ней девушку. Одета она была только в нижние одежды, а верхние держала в руках.

Лицо ее казалось чернее ночи, одни лишь глаза сверкали подобно звездам.

Она пришла сюда не напрасно. По крайней мере титул одного человека ей удалось подтвердить. Этого было вполне достаточно. Больше она не могла здесь оставаться.

Бежать. Теперь только бежать.

У нее не было времени, чтобы переодеться, поэтому девушка перелезла через стену в таком же виде. Стремительно умчавшись вперед, она скрылась за оврагом.

За пределами переулка семьи Линь продолжала рыдать Лю-эр.

Из-за ее плача старая госпожа Фан чувствовала себя подавленно.

– Что за чушь ты несешь? – закричала она. – Как ты можешь хоронить ее раньше времени? Так ты только проклинаешь ее!

– Она не ваша госпожа, вам легко говорить! – навзрыд плакала Лю-эр.

Сердце старой госпожи разрывалось от боли.

– Она моя внучка! – выкрикнула старушка.

– И как там поживает ваша внучка? Она вам не так дорога, как внук! – всхлипывала Лю-эр, указывая на Фан Чэнъюя. – Его вылечили, и моя госпожа стала бесполезна, поэтому ради нее вы даже не шевелитесь.

Старая госпожа Фан стала бледнее смерти. Попытавшись подняться, она пошатнулась.

Фан Чэнъюй подбежал, чтобы помочь ей.

– Лю-эр, не говори так, – произнес он. – Бабушка не это имела в виду.

– Мне все равно, что вы имели в виду! – Лю-эр бросилась в сторону дома семьи Линь, продолжая плакать. – Я сама ее найду, если вы собираетесь сидеть сложа руки.

Люди семьи Линь оставались настороже и были готовы в любой момент остановить ее. Они не стали избивать ее, как сделали несколькими часами раньше, но воспользовались возможностью и повалили Лю-эр на землю.

Лю-эр вытерла слезы и в спешке вскочила.

Фан Цзиньсю опустила взгляд.

– Вы только посмотрите, – вздохнув, сказал старейшина Линь. – Прочь с дороги, пусть она продолжит поиски.

Люди семьи Линь расступились, и плачущая Лю-эр помчалась вперед.

Побледневшая госпожа Фан пока не пришла в себя, так что Фан Чэнъюй оставался с ней рядом.

– Старая госпожа, отдохните у нас и спокойно подождите, – предложил старейшина Линь. – Мы, разумеется, продолжим поиски.

Главное – не допустить очередной ссоры. Лучше искать пропавших умиротворенно и сдержанно.

Чиновники, соглашаясь, закивали. Это казалось лучшим решением для обеих сторон, которое могло помочь разрешить возникший конфликт.

Прежде чем старая госпожа успела что-то сказать, ее опередил Фан Чэнъюй.

– Господа, пожалуйста, подождите минутку, – улыбнулся он. – Я еще не закончил говорить с бабушкой.

Глава 81

Это дело нужно довести до конца

Не закончил говорить?

Так у него еще есть что сказать.

А о чем еще можно говорить? Или им не хочется, чтобы их подслушивали?

Чуть нахмурившись, старейшина Линь с чиновниками все же немного отступили назад.

Что бы молодой господин Фан там ни сказал, старая госпожа Фан не импульсивный ребенок. Они верили, что после стольких жизненных невзгод она не утратила чувства меры.

– Что ты хочешь сказать? Собрался напомнить мне, какая я безжалостная и несправедливая? – глухо спросила старая госпожа.

Фан Чэнъюй улыбнулся и покачал головой.

– Бабушка, ты не такая, – ответил он. – Я лишь хотел закончить наш разговор.

Наш разговор?

– Бабушка, ты помнишь, почему я убил начальника Ли? – повторил Фан Чэнъюй.

Ах, это.

Старая госпожа Фан вздохнула. Ее озадачило то, что она четко обозначила свою позицию, а он все равно спрашивал.

Это дело вообще не должно его касаться.

– Чэнъюй, я все расскажу тебе об этом, но не сейчас.

Фан Чэнъюй покачал головой и перебил ее.

– Нет, бабушка, ты ошиблась, – возразил он. – Я убил его не потому, что ты закричала. Просто я пообещал ему.

Пообещал? Что ему можно было пообещать?

Старая госпожа Фан оцепенела.

– В тот момент я попросил его ответить мне на один вопрос: он делал все по собственной инициативе или же кто-то приказывал ему? – объяснил Фан Чэнъюй. – Ему просто нужно было ответить, и я избавил бы его от страданий.

Управлял ли им кто-то еще?

Старая госпожа Фан выглядела ошеломленной.

Фан Чэнъюй посмотрел на нее.

– После этого взгляд Ли Чанхуна забегал в разные стороны, а затем он вдруг взбесился, – продолжил Чэнъюй. – Ли Чанхун хотел выкрикнуть что-то, о чем говорить не следовало, и он прекрасно это знал. К тому же начальник Ли отлично понимал, что наша семья не позволит ему проболтаться, иначе он бы так не осторожничал и не вел себя так самоуверенно в течение стольких лет.

На мгновение старая госпожа Фан затихла.

Верно. Эта тайна одновременно и оружие, и оковы семьи Фан.

Они не могли говорить об этом вслух и не могли допустить того, чтобы кто-то рассказал об этом.

Если бы Ли Чанхун знал их секрет, то прекрасно понимал бы, что нужно держать язык за зубами.

– К чему ты клонишь? – старая госпожа с недоверием посмотрела на внука.

Фан Чэнъюй кивнул и ответил:

– Он всей душой молил о смерти. Вариантов тут немного: либо он уже понимал, что его ждет неминуемая погибель и деваться некуда, либо получил знак отправиться на тот свет от кого-то еще. Но, как бы то ни было, его реакция послужила мне прекрасным ответом, поэтому я сдержал слово и избавил его от страданий. Как сказала Лю-эр чуть ранее, сестрицу что-то смутило при виде чиновников. Полагаю, она заметила то, о чем я уже догадывался. Думаю, именно по этой причине Ли Чанхун стал внезапно молить о смерти.

Услышав это, дрожавшая старая госпожа Фан мгновенно напряглась и на сей раз действительно не устояла на ногах.

В одиночку Фан Чэнъюю не удалось удержать ее. На помощь примчалась Фан Цзиньсю, она помогла старой госпоже сесть на землю и не упасть навзничь.

Старейшина Линь и чиновники в страхе бросились вперед.

– Бабушка! – хором позвали ее Фан Чэнъюй и Фан Цзиньсю. Голоса их выражали беспокойство.

– Ты уже достаточно сказал! Собрался свести ее в могилу? – выкрикнула Фан Цзиньсю, взглянув на Фан Чэнъюя.

Старая госпожа Фан всегда оставалась очень сильным человеком. Именно поэтому, даже несмотря на смерть мужа и сына и на страдания внука, ей по сей день удавалось поддерживать семью.

Но все-таки возраст давал о себе знать.

Фан Чэнъюй почувствовал себя виноватым.

– Бабушка, – тихо произнес он, поглаживая старую госпожу Фан. – Не переживай, может, я ошибся…

Старая госпожа Фан не потеряла сознания и даже перестала дрожать, но ее бледное лицо стало мрачным, а глаза потускнели.

– Нет, ты все правильно понял, – тяжело вздохнула она. – Это я постоянно ошибалась. Думала, что твой дед и отец погибли из-за несчастного случая, и даже не предполагала, что это может оказаться заговором. Из-за моей беспечности наша жизнь превратилась в бесконечную череду несчастий.

Старая госпожа Фан прикрыла веки. Из уголков ее глаз покатились слезы.

– Я не понимаю… почему… – пробормотала она.

«Я делаю это только ради себя», – вспомнила она слова Чжэньчжэнь, которые та произнесла, когда речь зашла о лечении Фан Чэнъюя.

Возможно ли добиться такого результата, полагаясь лишь на собственные усилия?

Они так старались выжить, так старались изменить свою трагическую судьбу. И вот наконец-то это произошло! Они увидели надежду, свершилась великая месть – враг повержен, а родные и близкие больше вне опасности. Миновало всего лишь полдня! Почему снова что-то случилось?

Старая госпожа Фан почувствовала обиду не только за Цзюнь Чжэньчжэнь, но и за себя.

Разве враг не казнен?

Почему опять что-то произошло?

Да сколько еще алчных и ненавистных взглядов прячется за спиной семьи Фан? Почему, в конце концов, Небеса так к нам беспощадны?

– Бабушка, не волнуйся, сестрица всегда была очень находчивой, она обязательно сможет себя защитить, – произнес Фан Чэнъюй. – Прошло не так много времени, уверен, с ней все в порядке. Я как можно скорее найду ее.

Он помог старой госпоже Фан сесть в повозку.

– Бабушка, возвращайся первой. Позволь мне самому позаботиться обо всем.

Старушка крепко сжала его руку. Взгляд ее мрачных глаз стал еще острее.

– Нет, ты не справишься в одиночку, – горько сказала она. – Чжэньчжэнь попала в передрягу из-за нас. Она вылечила тебя и, вероятно, для наших ненавистников стала бельмом на глазу. Они все еще хотят уничтожить семью Фан. Убили твоего деда, убили твоего отца, причинили вред тебе, а теперь взялись за нее.

Когда она сказала об этом, ее печальное лицо стало свирепым.

Но с какой стати? С какой стати?!

С какой стати вы так хотите разрушить нашу семью?

Что наша семья сделала не так? Мы всегда были честны, работали не покладая рук, не нарушали закон и не притесняли других. А в результате нашу семью пытаются уничтожить!

Зачем оставаться честными и праведными? Какой в этом смысл?

Старая госпожа Фан сильнее сжала руку Фан Чэнъюя и выпрямилась.

– Кто-нибудь, подойдите, – спокойно сказала она. – Принесите мою трость.

Трость?

Зачем вам трость, если вы собрались уезжать на повозке?

Чиновники и старейшина Линь пришли в замешательство.

Фан Чэнъюя тоже не обрадовала ее просьба.

Несмотря на почтенный возраст, старая госпожа Фан отличалась крепким здоровьем. Неважно, правда она была такой сильной или притворялась, но старушка никогда не позволяла себе показывать слабость перед другими, а уж тем более не ходила с тростью.

Но, возможно, эта трость стала знаком, который демонстрировал решимость старой госпожи Фан. Вопреки страданиям, многочисленным ударам судьбы и возрасту, она по-прежнему твердо стояла на ногах и шла навстречу невзгодам.

– Хорошо, – кивнул Фан Чэнъюй.

В это время в поместье семьи Фан ярко горел свет. Все пребывали в нервном ожидании.

Госпожа Фан сидела в главном зале. Вести о том, что Цзюнь Цзюлин и регистратор Линь куда-то исчезли и до сих пор не вернулись, вызвали в ней волну беспокойства.

Случись это раньше, ни пропажа, ни даже гибель Цзюнь Чжэньчжэнь не имели бы для нее никакого значения.

Но теперь дело коснулось Цзюнь Чжэньчжэнь – той, что спасла ее сына.

Глава 82

Бамбуковой тростью можно поднять город

Человек испытывает разные эмоции к тем, к кому безразличен, и к тем, кому благодарен.

– Вы ведь сказали, что все хорошо, так почему же снова возникли проблемы с регистратором Линем? – спросила наложница Юань. – В такое-то время этого просто не должно было случиться!

Семья Фан одержала сокрушительную победу и одним махом разобралась со своим врагом, войска и чиновники провинции Шаньси оказали им незаменимую поддержку. Возможно, Цзюнь Чжэньчжэнь решила воспользоваться случаем и расправиться со своими собственными противниками.

Например, с семьей Нин: они расторгли ее помолвку, а дочери этого семейства намеревались ее унизить.

– Она бы так не поступила, – возразила Фан Юйсю. – Если бы ей так сильно захотелось провернуть нечто подобное, она бы сделала это давным-давно и не стала тянуть до последнего.

«И то верно», – усмехнулась наложница Юань.

– Думаю, так и есть, – согласилась она, обернувшись. – Сейчас юная госпожа Цзюнь стала куда надежней, чем раньше. Если она куда-то ушла с регистратором Линем, значит, на то была острая необходимость.

Госпожа Фан вздохнула.

– Неважно, какая необходимость у нее возникла. Ей не следовало действовать в одиночку, это слишком опасно!

Они все еще пребывали в ожидании и не находили себе места, когда в комнату быстрым шагом вошел стражник.

– Госпожа, старая госпожа приказала прислать трость.

Когда он сказал это, все в комнате одновременно и удивились, и испугались.

Неужели старая госпожа получила такой серьезный удар, что теперь ей нездоровится, но при этом она вынуждена держаться, и потому потребовала трость?

На лице у каждого отразились тревога и негодование.

Госпожа Фан поняла, о какой именно трости идет речь.

Старая госпожа Фан редко ею пользовалась, однако она у нее все равно была.

Бамбуковая трость.

После смерти старого господина Фана старая госпожа Фан, вероятно, была настолько убита горем, что несколько дней ходила исключительно с тростью. Однако длилось это недолго. Второй раз она воспользовалась тростью после смерти господина Фана.

В то время старая госпожа Фан ходила с тростью круглые сутки, но и тогда довольно быстро избавилась от нее.

После случившегося с Фан Чэнъюем она опиралась на нее, рыдая.

Старая госпожа Фан потеряла мужа и сына, ее родительская семья разорвала с ней отношения, а на ее плечи свалились заботы о женщинах и детях. Ей было не на кого положиться, кроме как на саму себя и на эту трость.

Трость хранилась в покоях старой госпожи Фан. За десять с лишним лет она успела изрядно подпортиться.

Однажды Фан Юньсю с сестрами собственными руками изготовили для нее новую трость и вручили ей на день рождения. Однако, приняв подарок, она убрала его на склад и оставила при себе старую бамбуковую трость.

Эта трость для нее очень много значила.

Получается, сейчас снова пришло время воспользоваться ею?

Неужели с Цзюнь Чжэньчжэнь и в самом деле что-то случилось?

Госпожа Фан встревожилась.

– Принесите трость старой госпожи, – велела она и поднялась на ноги. На мгновение выражение ее лица изменилось, и, наконец, госпожа приняла решение. – Сообщите всем, что мы тоже выезжаем. Мы обязательно должны найти молодую госпожу.

Услышав ее слова, Фан Юньсю и Фан Юйсю не смогли скрыть своей радости. Сестры крепко держались за руки и выглядели как никогда решительно.

Наложница Юань кивнула и поспешила уйти.

На улице, за пределами переулка семьи Линь, по-прежнему толпились люди.

Яркие пылающие факелы отражались в небе. Но во тьме, окутавшей мир этой ночью, столь маленький островок света казался еще более одиноким.

Старейшина Линь и чиновники снова окружили старую госпожу Фан и попытались ее переубедить, однако, что бы они ей ни говорили, ее это не волновало.

– Я жду свою трость, – отвечала она.

Да что это за трость такая?

От накрывшей их безысходности они просто не находили слов.

Старая госпожа точно не тронулась умом из-за переполнивших ее радости и горя?

Фан Цзиньсю вернулась на край дороги.

– Не устала? Не хочешь сходить за врачом для своей бабушки? – не удержался от вопроса Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю немного помолчала и ответила:

– Нет. Это не моя головная боль.

Чэнь Ци зевнул и протянул:

– Тогда давай вернемся домой и отдохнем.

Разумеется, Фан Цзиньсю проигнорировала его и уселась на обочину.

Несмотря на то что делать ей здесь было нечего, Цзиньсю решила, что лучше убедиться в том, что Чжэньчжэнь благополучно вернется.

Чэнь Ци потер свое лицо и молча сел рядом. Не успел он это сделать, как Фан Цзиньсю вскочила.

– Снова передумала? – вздрогнув от неожиданности, спросил Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю ничего не ответила и посмотрела вперед.

Послышался шум экипажа.

Остальные тоже оглянулись и заметили группу приближающихся людей. На сей раз прибыли женщины.

Сегодня семья Фан почтила память старого господина Фана и господина Фана, поэтому женщины сняли все свои украшения и надели белые траурные одежды. В свете факелов они казались призрачными.

– Мама! – крикнул Фан Чэнъюй.

Старая госпожа Фан вышла из повозки.

– Матушка. – Госпожа Фан выбежала вперед, держа в руках бамбуковую трость. – Как вы и просили, я привезла трость.

Старая госпожа Фан приняла трость и взглянула на невестку.

Помимо госпожи Фан, теперь к ним подошли Фан Юньсю, Фан Юйсю, наложница Юань, а также служанки.

– Зачем вы все приехали? – спросила старая госпожа Фан.

– Матушка, мы ведь семья. Чжэньчжэнь пропала – и мы должны найти ее вместе. Чем больше людей, тем больше сила, – ответила госпожа Фан.

– Верно, старая госпожа. Кто умеет ездить на лошади – поедет верхом, кто не умеет – отправится шагом. Каждый сделает все от него зависящее, – улыбнулась наложница Юань. – От этого куда больше пользы, чем от пустого сидения дома и безделья.

Старая госпожа Фан оглянулась и увидела их сопровождение.

Она еще не успела ничего сказать, как вдруг снова послышался цокот лошадиных копыт.

Все остальные обернулись следом за ней и увидели управляющего Гао. Верхом на лошадях за ним следовали люди, среди которых были сотрудники денежных лавок и Лэй Чжунлянь с перевязанной рукой.

– Старая госпожа, мы созвали людей Янчэна, а также отправили вести далеко за пределы города. Скоро начнут прибывать и другие, – сообщил управляющий Гао.

В отличие от Фан Чэнъюя и Цзюнь Цзюлин, управляющий Гао вернулся чуть позже, поскольку ему пришлось разбираться с последствиями сражения с военными-дезертирами в Хуайцине.

Он приехал только сегодня после полудня и выглядел измученным.

Старая госпожа Фан окинула взглядом семью и сотрудников денежных лавок, и ее мрачное лицо озарилось улыбкой.

– Что же это творится? Мы ведь просто ищем человека. Навалились всем скопом для столь пустяковой проблемы. Такими темпами мы, как бандиты и мятежники, разгромим весь город, – улыбнулась она.

Точно-точно!

Чиновники задумались.

– Старая госпожа, не нужно, предоставьте это дело нам, – предложил главенствующий чиновник.

Теперь старейшина Линь не выглядел таким добрым, как раньше. Его лицо выражало неудовлетворение.

– Что вы имеете в виду? Что ж, раз можете найти – так ищите! – воскликнула она и встряхнула рукавами.

Старая госпожа Фан окинула их взглядом, и улыбка на ее лице постепенно померкла. Старушка схватила трость.

– Даже если придется перевернуть весь город, в этом нет ничего страшного, – спокойно произнесла она.

Что?

На мгновение все впали в ступор. Не успев опомниться, они увидели, как старая госпожа Фан безжалостно швырнула трость на землю.

Все отступили назад, и женщины еле слышно вскрикнули.

Бамбуковая трость разлетелась в щепки, и из нее выкатился тонкий свиток.

А это еще что?

Все, кто находился по близости, с удивлением переглянулись.

Неужели эта трость предназначалась для чего-то большего, чем просто для ходьбы?

Старая госпожа Фан наклонилась за свитком и оторвала обертку из промасленной бумаги. В свете факела ее ярко-желтый цвет ослеплял глаза.

Ярко-желтый!

Выражения лиц у всех тут же изменились, никто не мог поверить в происходящее.

Старая госпожа Фан развернула свиток и подняла его высоко прямо перед толпой. Она выглядела очень решительно, в ее глазах словно искрились молнии.

– Волею Неба и Судьбы, император приказывает: наличие указа Его Величества приравнивается к присутствию самого императора. – Она выделила каждое слово. – Во всем Янчэне, от Небес и до Земли, мы можем беспрепятственно начать поиски Линь Чэна, а если встретим сопротивление – уничтожим противника на месте.

Императорский указ!

Это императорский указ!

Госпожа Фан продемонстрировала в свете фонаря ярко-красные крупные иероглифы и нефритовую императорскую печать. От потрясения все ее тело онемело. Старая госпожа прикрыла рот рукой, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

Глава 83

Испуг

В неприметной трости, которую старая госпожа Фан время от времени использовала исключительно в своих нуждах и хранила в собственной комнате, был спрятан императорский указ.

Эта трость и в самом деле оказалась очень важна.

Каждый раз, сталкиваясь с серьезным событием и препятствием, которое никак не получалось преодолеть, старая госпожа Фан держалась за свою бамбуковую трость.

На эту трость она могла положиться во всех смыслах этого слова.

Старая госпожа Фан уже несколько раз собиралась воспользоваться ею, но всякий раз необходимость исчезала.

Не получалось? Или не осмеливалась? Быть может, оно того просто не стоило?

На глазах госпожи Фан навернулись слезы.

Она опустилась на колени и поклонилась.

– Мамочки, – пробормотал Чэнь Ци, глядя на Фан Цзиньсю. – Ох, Небеса, неудивительно, что ваша семья такая богатая. Видимо, им с самого начала отдали приказ заработать кучу денег!

Он медленно опустился на колени.

Фан Цзиньсю не слушала его. Все члены ее семьи дрожали от страха, и Чэнь Ци пришлось силой потянуть ее вниз.

Цзиньсю всегда полагала, что ее семья – дельцы с низким статусом и положением. Ведь даже несмотря на их богатство, прочие высшие аристократы все равно смотрели на них свысока.

И вот, ко всеобщему удивлению, сейчас эти низшие дельцы держали в руках высочайший указ императора. Более того, этот указ обладал такой несравненной мощью, что приравнивался к присутствию самого императора!

Так вот он какой, секрет семьи Фан.

Чиновники тоже опустились на колени. Они выглядели испуганными и не менее потрясенными.

Теперь никого не удивляло, что семье Фан удалось мобилизовать войска провинций Шаньси и Хэнань ради собственных целей.

Стало ясно, почему люди семьи Фан смогли лично допросить начальника Ли в тюрьме и даже убить его на глазах у всех, и почему всегда беспристрастный начальник Ма закрыл на это глаза.

Вот он какой, секрет семьи Фан.

Чиновники совсем запутались.

Выходит, начальника Ли убили именно из-за того, что он собирался раскрыть их тайну.

Семья Фан без колебаний убирала свидетелей, чтобы сохранить свой секрет.

Семья Фан хранила тайну, и смерть старого господина, и господина, и отравление Фан Чэнъюя могли остаться неразгаданными.

Кто бы что ни делал, об их секрете никто не смог бы узнать.

Все полагали, что инцидент в уездной управе Янчэна и убийство начальника Ли станут очередной загадочной легендой, которую рассказчики превратят в историю о том, как боги в награду за добрые дела помогли хорошим людям в борьбе за справедливость.

И вот, неожиданно для всех, семья Фан раскрыла свою тайну прямо на улице. И все ради того, чтобы разыскать непослушного ребенка, который куда-то исчез.

Это просто… Даже сказать нечего. Слов подходящих нет.

Старейшина Линь не знал, как реагировать. Он в оцепенении рассматривал императорский указ, который держала старая госпожа Фан. В свете факелов он выглядел еще более ярко.

– При таком раскладе, – пробормотал он, опустившись на колени, – они в самом деле могут уничтожить семью Линь, сровнять с землей весь Янчэн и перевернуть все с ног на голову.

– Да здравствует император! – закричала вставшая на колени многолюдная толпа. В какой-то момент на улице стало так жарко, словно в котле с кипящей водой.

Наконец Фан Чэнъюй пришел в себя. Он опустился на колени и сразу встал, после чего шагнул вперед и взял у старой госпожи Фан императорский указ. Развернувшись, он забрался на лошадь.

– Начать поиски! – холодно приказал он, подняв указ над головой.

По всей улице разнесся хаотичный топот лошадиных копыт, похожий на раскаты грома.

Стражники развернули своих лошадей, едва Фан Чэнъюй сел на свою.

Управляющий Гао взмахнул хлыстом, а Лэй Чжунлянь забрался на скакуна и достал из-за спины палку.

Несмотря на то что теперь он пользовался только одной рукой и не смог бы убить злодея, Лэй Чжунлянь все еще мог сражаться и поспособствовать поимке преступника.

– Сестра, езжай за тетушкой Юань, – произнесла Фан Юйсю. – А я поеду вместе с мамой.

Фан Юньсю всегда доверяла мнению Фан Юйсю. Послушав старшую из сестер, наложница Юань схватила и потащила Юньсю за собой, и они обе залезли в повозку.

Фан Юйсю с госпожой Фан тоже забрались в экипаж. Служанки – кто пешком, а кто верхом – поторопились следом, при этом не создавая хаоса.

С грохотом, освещая путь факелами, толпы разъехались в разные стороны.

Весь Янчэн содрогнулся и пришел в движение.

Чиновники стояли и растерянно смотрели на происходящее.

– Что же нам делать? – спросил кто-то из них.

– Что делать? А что мы можем? У них императорский указ, разве мы можем не подчиниться? Собрался ослушаться? – крикнули в ответ. – Люди семьи Фан сумасшедшие, нельзя идти им наперекор!

Верно. Никто не хочет, чтобы ему перерезали горло. И уж тем более никто не желает, чтобы его трижды казнили на помосте.

Чиновники засуетились.

– Скорее, скорее, соберите всех людей!

– Найдите Линь Чэна!

Вскоре в переулок семьи Линь снова вернулось спокойствие, но зато оживился весь остальной Янчэн.

Старейшина Линь продолжал в оцепенении стоять на коленях. К нему робко приблизился один из слуг.

– Господин, что же нам делать? – спросил он дрожащим голосом.

– А что нам остается? Быстрее найдите их! Если мы не сделаем этого, наш клан похоронят заживо! – закричал старейшина Линь, вскакивая с земли.

Шум и беспорядки прекратились. Лишенная света факелов улица погрузилась в темноту.

Фан Цзиньсю, оставшись в потемках, наблюдала за мерцающим со всех сторон далеким светом, что походил на падающие с неба звезды. Даже если бы весь мир окутала кромешная тьма, эти огоньки смогли бы рассеять самый густой мрак.

Она глубоко вздохнула и села.

– Эй! Ты не идешь? – спросил Чэнь Ци.

– Нет, – ответила Фан Цзиньсю. – Я устала, отдохну немного.

Чэнь Ци выдохнул и снова сел на землю.

– Ох, мамочки, до смерти перепугался! – воскликнул он, глаза у него при этом блестели. – Так что это было? У вашей семьи в самом деле есть императорский указ? Разве ваши предки не земледелием занимались? Как они умудрились втянуть в это императора?

– Заткнись, – прикрикнула на него Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци что-то проворчал и не стал возвращаться к этой теме. Вокруг снова воцарилось спокойствие.

В это время в загородном поместье по-прежнему горел свет, а время от времени раздавался женский смех.

Двое маленьких слуг стояли на крытой дорожке со сложенными спереди руками и клевали носом. Внезапно они дернулись и пришли в себя. Услышав чей-то смех, мальчишки невольно потерли лица.

– Почему они еще не спят? – проворчал один из них себе под нос.

Второй захихикал.

– Так дрыхли после обеда, пытаются прийти в себя, – ответил он, нахмурившись.

Пока они шепотом перебрасывались шутками, снаружи раздался стук в двери. Поздней ночью это особенно наводило страх.

Мальчики в испуге уставились друг на друга.

– Кто это посреди ночи? – спросил один из них.

– Может, кто-то ищет ночлег? – предположил другой.

– Разве мы можем принимать здесь гостей? Просто не обращай внимания.

Стук прекратился, однако через некоторое время в дверь стали колотить сильнее. Настолько, что это услышали даже в комнате.

– В чем дело? – спросил мужской голос.

– Третий господин, мы не знаем. Нам проверить? – поспешно спросил слуга.

Не успели ему ответить, как снаружи кто-то закричал:

– Третий господин, третий господин, откройте дверь! Быстрее, дома что-то случилось!

Дома?

Слуги вздрогнули от испуга. На мгновение в комнате наступила тишина. Через пару секунд раздался обиженный женский голос, а следом за ним – успокаивающий мужской.

– Пусть катятся отсюда, – громко велел он. – И даже не смотрите, который час.

Слуги поспешили выполнить его приказ.

В двери продолжали стучать.

– Хватит ломиться, убирайтесь отсюда! – крикнул слуга.

Казалось, человек снаружи пустил в ход не только руки, но и ноги.

– Поторопитесь! Что-то случилось, старейшина Линь лично отдал приказ разыскать вас! – выкрикнул человек за дверью.

Сам старейшина?

Эти слова также долетели до комнаты. Находившийся там мужчина не на шутку разозлился и с грохотом распахнул дверь. Тусклый свет позади делал его силуэт расплывчатым.

– Какая бессмыслица – втягивать в это старейшину! – вскинув брови, крикнул регистратор Линь. – Сегодня я им не открою и не стану смотреть, кто осмелился прийти.

Стук в двери резко прекратился. И внутри, и снаружи наступил покой.

Регистратор Линь гневно и презрительно выдохнул. Только он собрался махнуть рукавами и вернуться обратно, как вдруг услышал грохот. Закрытые двери вылетели и упали прямо во двор.

Из-за такой неожиданности слуги вскрикнули и схватились за головы. В этот же момент под цоканье копыт и гомон людей загорелось бесчисленное множество факелов.

О боги.

Что происходит?

Ошеломленный регистратор Линь стоял в дверях дома и глазел на прибывающую толпу.

Факелы светили так ярко, что их свет ослеплял. Привыкнув к нему, регистратор Линь разглядел за дверьми вооруженные войска.

– Твою мать! – выпалил он, округлив глаза. – У меня ведь всего лишь интрижка на стороне! Разве это стоит того, чтобы привлекать войска?

Глава 84

Недоразумение

В ярко освещенном поместье двое слуг стояли под карнизом и дрожали от страха. Глядя на появившуюся грозную толпу, они затряслись еще сильнее.

В толпе собрались самые разные люди: чиновники, суровые солдаты в доспехах, простые стражники и работники, а также слуги и калека с перевязанной рукой.

Такое беспорядочное скопление людей регистратору Линю приходилось встречать лишь во время горной охоты на волков.

Что они все здесь делают? Какие-то проблемы?

– Что за несправедливость! – донесся из комнаты мужской крик, переполненный паникой и испугом.

– Какая еще несправедливость? Ты встречался с молодой госпожой Фан или нет? – в ярости выкрикнул старейшина Линь.

Перепуганный Линь Чэн все еще оставался озадаченным.

– Да, я виделся с ней, – ответил он. – Но ее здесь нет. Мы просто встретились на улице и обменялись парой фраз, а потом она ушла.

– О чем вы с ней говорили? – спросил Фан Чэнъюй.

Регистратор Линь посмотрел сначала на него, а затем на остальных: со всех сторон на него бросали хищные взгляды.

Кто они вообще такие?

Он слишком долго сидел дома взаперти. После снятия запрета Линь Чэн всего лишь решил развеяться, рассчитывая на то, что это место хорошо спрятано, а семья не станет задавать лишних вопросов. Регистратор Линь полагал, что в случае его отсутствия в течение всей ночи дома решат, что он занят срочными делами.

На улице Линь Чэн случайно встретил молодую госпожу Фан. Он осознал ее силу еще во время их предыдущей стычки, и теперь, когда вся семья Фан внушала другим страх, у регистратора Линя, конечно же, не возникло даже мысли о том, чтобы навредить Цзюнь Чжэньчжэнь. Он еще раз извинился перед ней за случай с Линь Цзинь-эр.

А молодая госпожа Фан, как и прежде, оставалась дружелюбной.

– Господин Линь, не будьте столь суровы. Это всего лишь детская наивность, – сказала она. – Главное – оставаться понимающим и благоразумным.

Кроме того, господина Линя беспокоил инцидент с начальником Ли. Это очень сильно его напугало.

Регистратора Линя так тронули слова Чжэньчжэнь, что ему захотелось едва ли не на коленях выразить свою признательность. После разгрома уездной управы он в самом деле думал, что станет следующим.

В конце концов, сейчас наступило самое подходящее время, чтобы избавиться от клана Линь.

– Ну какая еще ненависть? Всего лишь ссора, – улыбнувшись, произнесла Цзюнь Чжэньчжэнь. – Если только господин Линь сам не считает нас заклятыми врагами.

Регистратор Линь быстро помахал руками.

– Ну что ты, что ты, как такое возможно, – искренне сказал он. – Никак не думал, что у молодой госпожи Фан такая открытая душа. Мне следует тебя поблагодарить.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Потом молодая госпожа Фан сказала, что у нее еще остались незавершенные дела, и мы тут же распрощались, – закончил регистратор Линь.

После их разговора его настроение улучшилось. Он почувствовал, как сильно ему повезло, что неудача обошла его стороной. Воодушевленный и витающий в облаках, регистратор Линь приехал к любовнице и провел с ней полдня. Очнувшись ближе к ночи, он, удовлетворенный, снова предался пьянке и веселью.

Кто бы мог подумать, что все обернется таким образом?

– Хотите сказать, что не знаете, куда она ушла? – спросил Фан Чэнъюй.

– Понятия не имею, – без промедления ответил регистратор Линь. – Я покинул город, а она – наоборот.

Фан Чэнъюй молчал, и на какое-то время комната погрузилась в тишину.

Все взгляды были прикованы к юноше и свитку, который он держал в руке. Казалось, будто бы сейчас и жизнь, и смерть всецело зависят только от него.

– Третий господин, лучше бы тебе сказать правду. Я смотрел сквозь пальцы на все твои выходки за моей спиной, но теперь дело серьезное, даже и не думай отвертеться! – не выдержав, закричал старейшина Линь.

Регистратор Линь мысленно выругался.

И это говорит старейшина Линь? Как можно прикидываться таким хорошим человеком?

Но сейчас не время спорить об этом.

– Молодой господин Фан, я действительно вам не лгу! Небеса мне свидетели! – воскликнул Линь Чэн, глядя на Фан Чэнъюя. Он был готов опуститься перед ним на колени.

Фан Чэнъюй долю секунды смотрел на него.

– Что она делала, когда вы увидели ее? – спросил он.

Раз расспрашивает дальше, значит, верит мне!

Подавив свою радость, регистратор Линь с некоторым усилием успокоился. Он хаотично пытался вспомнить все детали встречи с молодой госпожой.

– Когда я заметил ее, она стояла на обочине дороги, словно ждала кого-то…

– Может, она кого-то искала? – перебил его Фан Чэнъюй.

Кого-то искала…

Регистратор Линь на мгновение задумался. Молодая госпожа Фан смотрела за городские ворота и выглядела немного… странно?

– Честно говоря, не знаю, – немного подумав, медленно ответил он. – Однако она спрашивала меня о сплетнях.

– О каких еще сплетнях? – поспешно встрял в разговор старейшина Линь.

Необязательно эти сплетни оказались бы и правда сплетнями, зато вполне могли определить их судьбу.

– Молодая госпожа Фан спросила меня о чиновниках, которые прибыли в Янчэн, – ответил регистратор Линь.

Старейшина Линь опешил.

– Зачем она спрашивала тебя о них? Ты ведь был заперт, откуда мог знать об этом? – спросил он, искоса посматривая на Фан Чэнъюя.

Все эти чиновники округа Тайюань и люди из семьи Фан, разумеется, обо всем знали.

Как она вообще могла задать такой вопрос?

– Хватит нести всякую чепуху! – снова закричал старейшина Линь.

Регистратор Линь громко запричитал:

– Именно это молодой госпоже Фан я и сказал! После этого она не стала ничего спрашивать и, попрощавшись, ушла. Молодой господин Фан, вы должны мне поверить, я бы ни за что…

Фан Чэнъюй посмотрел на него и кивнул.

– Я верю вам, – мягко улыбнулся он с присущей молодым людям искренностью. – Господин Линь не врет.

Регистратора Линя это так тронуло, что он чуть не расплакался.

Все же молодые люди куда более уступчивы. Да – значит да, нет – значит нет. Они не выдумывают лишнего, как любят делать многие взрослые.

За дверью снова послышался шум. Это оказалась старая госпожа Фан, которая, услышав обо всем, тут же примчалась.

Не став дожидаться объяснений старейшины и регистратора Линя, Фан Чэнъюй сразу вышел вперед.

– Он здесь ни при чем, – сообщил он старой госпоже Фан, покачав головой.

Старушка взглянула на встревоженных членов семейства Линь.

– Идемте, – решительно сказала она. – Продолжаем поиски.

Фан Чэнъюй остановил ее и, угрюмо посмотрев на ночное небо, медленно перевел взгляд на север.

– Нет, бабушка, – сказал он. – Искать нужно в городе. Если понадобится. мы перевернем его вверх дном.

Старая госпожа Фан оцепенела.

Они уже убедились в том, что в городе нет никаких следов Цзюнь Чжэньчжэнь, и раз Чэнъюй поверил словам регистратора Линя, то должен был понимать, что она покинула город.

А теперь он просит вернуться назад и устроить там переполох.

И что это значит?

– Мы следовали за регистратором Линем, и все люди, которых мы проверили, имели отношение только к нему, – объяснил Фан Чэнъюй. – Теперь нам нужно проверить и обыскать вообще всех.

Старая госпожа Фан удивилась.

Разумеется, с императорским указом они могли спокойно отследить всех, кто связан с Цзюнь Чжэньчжэнь. Но стоило ли устраивать в городе бесчинства?

Так ведь поднимется настоящая шумиха.

Но зачем?

– Нужно поднять шумиху, – сказал Фан Чэнъюй. – Чем больше шумиха, тем в большей безопасности будет Цзюлин.

Иногда так оно и бывает. Ради безопасности одного человека кому-то другому приходится идти на риски. В какой-то степени это даже честно.

Старая госпожа Фан долю секунды смотрела на него, а затем кивнула.

– Зовите всех обратно, – велела она, глядя на людей во дворе. – Обыщите город.

Глава 85

Расхождение во взглядах

Находившиеся во дворе и за его пределами люди с шумом скрылись, исчезнув в предрассветном полумраке. Остались только члены семьи Линь.

– Обыскать город! Они что, с ума сошли? Правда собрались прочесать весь Янчэн? – выкрикнул старейшина Линь.

Регистратору Линю было все равно, кого ищет семья Фан, поэтому он не собирался ничего делать.

Все произошло слишком внезапно и так же внезапно закончилось. Если бы не выбитые ворота, регистратор Линь решил бы, что это ему приснилось.

– К счастью, даже если это был дурной сон, я рад, что очнулся от него, – выдохнул он.

Только его голос стих, как снаружи снова послышались крики.

Сердца регистратора Линя и старейшины Линя снова пропустили удар. У мужчин перехватило дыхание.

Неужели семья Фан решила нанести внезапный контрудар?

За дверью возникла толпа людей. Она состояла в основном из женщин.

– Линь Чэн! – во главе этой толпы шла его жена. – Какой же ты бессовестный! Как ты посмел завести эту мерзкую наложницу, не оповестив меня?

Плохо дело!

Регистратор Линь тотчас покрылся холодным потом. Его лицо изменилось.

Ночной кошмар еще не закончился. Это было только начало.

Маленький дворик снова погрузился в хаос. Женщины кричали, визжали и плакали.

Мгновение спустя беспорядки начались и в Янчэне. Отовсюду слышались крики. В городе ярко загорелись огни, и казалось, словно весь Янчэн накрыли языки пламени.

А в поле становилось все темнее. Издав тихий крик, бежавшая фигура упала на землю.

Ни на секунду не остановившись, она поднялась, подхватила разбросанную одежду и захромала дальше.

Быстрее, быстрее. Нужно как можно сильнее сократить дистанцию.

В это же время на почтовой станции человек, недавно уснувший в маленькой комнатке, внезапно сел.

– О нет, – произнес он.

Вскочив с кровати и засуетившись, он случайно наступил на спящего на полу. Тот от неожиданности взвизгнул.

– Что произошло? – в панике закричал он, а после заметил, что дверь открыта, а слуга уже выбежал наружу.

На погрузившейся в сон станции становилось все беспокойней, постепенно стали зажигаться огни.

Заспанные люди с кое-как накинутой на плечи одеждой выходили из комнат и плелись на задний двор.

Семью разносчика уже разбудили.

Старуха и ее дочка прижались друг к другу и затряслись от ужаса, глядя на стоявшего перед ними мужчину.

– Я потерял все деньги! – выпалил рассерженный слуга, вытянув руку и указав на девушку, которая сжалась в объятиях старухи. – Здесь была только ты!

Девушка так испугалась, что тряслась. Она бы и дальше пряталась в объятиях матери, но та ее оттолкнула.

– Дочка, это ты сделала? – дрожащим голосом спросила старуха.

Девушка невольно оказалась прямо перед толпой. Взгляд слуги внимательно заскользил по ней.

Платье висело на ней свободно, его явно сшили из старых нарядов. Под ним скрывались нижние одежды, так что он не мог разглядеть ее фигуру.

Взъерошенные волосы, страх на лице, перепачканная неумытая физиономия.

Темной ночью при тусклом освещении она выглядела точно так же.

– Нет, у меня ничего нет! – ответила девушка.

Голос у нее стал хриплым и дрожащим из-за переполнявшей ее паники.

Акцент тот же.

Слуга нахмурился.

Неужели лишнего надумал?

– Разве это не ты приносила нам воду? – выкрикнул слуга.

Приносила воду?

Девушка в растерянности закивала, а затем покачала головой.

– Так да или нет? – снова крикнул слуга.

– Господин, моя доченька за всю ночь доставила воду больше десяти раз, куда она только не ходила, но, поверьте, она бы никогда ничего не украла, – умолял разносчик. – Господин, я готов жизнью поклясться!

Слуга проигнорировал его и просто продолжил смотреть на девушку.

У меня паранойя?

Что же здесь не так?

Почему я проснулся от этого странного ощущения?

Он снова посмотрел на девушку, сравнивая ее фигуру, сочетая и разграничивая…

Утонченность!

Глаза слуги заискрились.

Из-за своей утонченности она и показалась ему странной.

Ее силуэт казался настолько изящным, что даже грубые и недостойные одежды не смогли этого скрыть.

Все девушки, как правило, элегантны, но в ее случае это выглядело странно.

Подобная утонченность могла быть взращена только в богатой семье в самом раннем возрасте.

– Сколько сегодня… – выйдя вперед, начал спрашивать слуга.

Прежде чем он договорил, снаружи послышался гомон.

– Скорее, скорее, начальник округа скоро выезжает! – громко выкрикнул кто-то.

Скоро выезжает?

Люди обомлели, и слуга перестал задавать вопросы.

– Что произошло? – спрашивали все.

– Семья Фан! У них есть императорский указ, и они обрушили свой гнев на весь Янчэн! – закричал мужчина.

Императорский указ!

Долю секунды все молчали, но почти сразу поднялся шум.

– Откуда у семьи Фан императорский указ?

– Как это семья Фан обрушила свой гнев на Янчэн?

Вопросы сыпались со всех сторон.

Но человек не спешил ничего объяснять.

– Не знаю, – ответил он. – Судя по всему, кто-то из членов их семьи повздорил с регистратором Линем!

– Быстрее! Начальник округа уже уезжает!

Больше никто не стал задерживаться, народ рванул прочь.

Слуга продолжил стоять на месте со странным выражением лица.

– Собрался еще о чем-то спрашивать? – осторожно спросил чиновник, глядя на прижавшуюся к родителям девушку.

Да в чем вообще проблема?

Слуга уже не хмурился и давно отвернулся от девушки. Он наблюдал за тем, как свет снаружи становился все ярче, а шум – громче.

– Императорский указ! Семья Фан действительно… – Он усмехнулся. – Как смело.

Договорив, слуга снова окинул взглядом семью разносчика, посмотрел на дрожащую девушку, развернулся и ушел.

– Идемте, – сказал он.

Миновало самое темное время суток, и на востоке постепенно занимался рассвет.

Крики по всему городу мало-помалу утихали, и многие снова потихоньку выбирались на улицу.

Прошлая ночь всколыхнула уездный город. Это оказалось страшнее, чем погром уездной управы, поскольку теперь к людям вламывались в дома прямо посреди ночи.

Те люди кричали об императорском указе, но это были не солдаты и не чиновники. А сам указ никто и не видел.

Должно быть, на сей раз и правда бандиты.

К счастью, они всего лишь врывались в дома и спрашивали, не видел ли кто регистратора Линя. Никого не били, не грабили и не убивали.

Хотя народ и перепугался, обошлось без потерь.

Постепенно люди, проводившие обыски, отступили. Тьма снова пришла на смену яркому свету. Жители храбро вышли из домов, чтобы узнать последние новости.

– Разве регистратор Линь тоже из шайки начальника Ли?

– Неужели семья Фан проводит расследование, получив высочайший указ?

– Правда, что это никакая не вражда, а самый настоящий шпионаж и предательство?

– Получается, семья Фан на самом деле не дельцы, а чиновники?

– Тогда немудрено, что семья Фан настолько богата.

Разошедшиеся сплетни только окончательно всех запутали.

Сидевшая перед городскими воротами Фан Цзиньсю не обращала внимания на растущую толпу. Девушка просто смотрела за пределы города.

Позади нее раздался цокот лошадиных копыт. Фан Цзиньсю обернулась и увидела отряд мчащихся верхом людей.

Чэнь Ци, который все это время спал у нее на плече, едва не упал на землю от ее резких движений. Он тут же проснулся и, рассеянный, попытался прийти в себя.

– Который час? – спросил Чэнь Ци, вытирая слюну. – Нашли уже?

Фан Цзиньсю не ответила. Поднявшись на ноги, она смотрела на прибывших Фан Чэнъюя и старую госпожу Фан. Чуть дальше от них собралась толпа.

Факелы погасли, а лица людей не выражали ничего, кроме усталости и беспокойства.

Не нашли.

Спрашивать не имело смысла. По одним лишь выражениям лиц Фан Цзиньсю все поняла.

– Мы искали всего одну ночь, – все еще улыбался Фан Чэнъюй. – Бабушка, мама, сестры, возвращайтесь домой и отдохните, а я продолжу поиски. Днем дело пойдет куда лучше. Новости распространятся еще быстрее, и мы вспугнем противника.

Госпожа Фан взглянула на сына. И без того худой Фан Чэнъюй казался еще более изможденным.

Он совсем недавно поправился и все еще оставался слаб. Покушение во время поездки из Жунаня, поспешное возвращение домой, допрос в тюрьме и поминальная церемония – Чэнъюй совсем не делал передышки!

Выдержит ли он, если продолжит в том же духе?

– Чэнъюй, ты тоже вернись и передохни, мы сами продолжим поиски, – сказала она.

– Верно, мы с сестрой останемся, а вы с бабушкой возвращайтесь. Чуть позже поменяемся, – предложила Фан Юйсю.

Фан Чэнъюй улыбнулся и покачал головой.

– Я не устал. Правда. Вы, наверное, не знаете, но если ты делаешь что-то на одном дыхании, то не выматываешься, но стоит сделать передышку – тут же выбьешься из сил.

Что это за подход такой?

Госпожа Фан с тревогой посмотрела на Фан Чэнъюя.

– Но что, если и сегодня ее не удастся найти? – спросила она.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Значит, буду искать и завтра, – ответил он. Его глаза выражали искренность и упорство. – Не найду сегодня – продолжу поиски завтра. Не найду завтра – поищу послезавтра. Буду искать изо дня в день, пока не найду. Главное – не останавливаться!

Глава 86

Откуда ты

Старая госпожа Фан посмотрела на него и улыбнулась.

Не найдут за день – поищут второй. Не найдут за второй – поищут третий. Пока они живы, будут искать. Всего-то!

Как и тогда, когда погиб ее муж, сын и пострадал внук. Она должна была продержаться один день, второй, третий…

До тех пор, пока однажды не умрет, она не могла сдаться.

– Пока у нас есть хотя бы один человек, мы не прекратим поиски, – заявила старая госпожа Фан, глядя на невестку и внучек. – Раз Небесам хочется, чтобы мы жили такой жизнью, мы не испугаемся и не отступим! Мы еще им покажем!

Госпожа Фан, Фан Юньсю, Фан Юйсю и остальные со всем уважением кивнули.

– Да, бабушка…

– Да, матушка…

– …не волнуйся, мы обязательно продолжим поиски! – в унисон ответили они.

– Что ж, теперь нам следует разделиться на группы. Я, Юньсю и наложница Юань вернемся и отдохнем. Чэнъюй, вы с матерью продолжите поиски. Мы заменим вас после полудня, – сказала старая госпожа Фан, а после посмотрела на стражников, служанок и сотрудников денежных лавок. – Вы тоже должны поделиться на группы.

Все в один голос согласились.

– Старая госпожа, я все устроил. Сотрудники остальных денежных лавок мигом примчались сюда. Теперь у нас достаточно людей, – сообщил управляющий Гао.

За городскими воротами снова послышался стук копыт.

– Старая госпожа Фан, урожденная Цао! Хватит этого безобразия! – резко выкрикнул их предводитель, даже не подъехав.

Хотя впопыхах прибывшие люди сейчас носили повседневные одежды, нетрудно было в некоторых из них узнать чиновников округа Тайюань, которые еще вчера покинули Янчэн. Тем же, кто подал голос, оказался начальник Ма Шэнчжи.

Теперь он не выглядел таким же безэмоциональным, как прежде. Его лицо пылало от ярости. А вот лица чиновников не выдавали их чувств.

– Вы вообще понимаете, что делаете? – крикнул начальник Ма, спрыгнув с лошади и подойдя к старой госпоже Фан. – Почивший император что, дал вам указ беспокоить местных жителей? Вы вообще понимаете, что делаете?

Он огляделся по сторонам. Все люди – тайком или скрытно – пятились от него.

– Вы понимаете, что все это значит? – спросил он, понизив голос.

Делец, владеющий денежными лавками, взял и достал откуда-то императорский указ.

Что все это значит?

Разумеется, старая госпожа Фан прекрасно знала ответ на этот вопрос.

Иначе она бы ни за что не осмелилась вытаскивать императорский указ – их опору и в то же время смертельное оружие, использование которого повлекло бы за собой сотни вопросов и пересудов и вызвало бы волну негодования.

Старая госпожа Фан взглянула на начальника Ма.

– Господин, я знаю, что делаю, – ответила она. – И нет, этот указ не для беспокойства народа. Однако он направлен на защиту моей семьи. Теперь, когда моя семья столкнулась с бедствием, с чего бы мне ждать?

Начальник Ма кивнул старой госпоже Фан.

– И с каким же бедствием столкнулась ваша семья? – стиснув зубы и глядя на Фан Чэнъюя, прошептал он. – Теперь ваш внук здоров, а враг казнен. Наконец в вашей жизни наступила белая полоса. Разве речь идет не о вашей невестке, которой просто не было всю ночь? И из-за этого вы так взбунтовались?

– Моя внучка – богиня нашего семейства! – тоже стиснув зубы, заявила старая госпожа Фан. Ее лицо выражало решимость и неистовство. Она вытянула руку и указала в небо. – Если с ней что-то случится, Небеса разразятся гневом, и наша семья последует их примеру!

Эта старуха и в самом деле выжила из ума.

Начальник Ма побледнел. До того, как он успел что-то сказать, из толпы послышался женский голос.

– Что произошло? С кем-то что-то случилось?

Услышав этот голос, начальник Ма с чиновниками никак не отреагировали. Первым обернулся Фан Чэнъюй, а за ним – женщины семьи Фан.

Находившаяся рядом Фан Цзиньсю с недоверием оглянулась на звук.

Располагавшиеся кругом стражники тоже повернули головы.

Из ниоткуда появившаяся девушка стояла перед ними вся в пыли, ее волосы немного растрепались, а одежда испачкалась. Выглядела она жалко. Однако лицо ее оставалось мягким, а глаза сияли.

В руках она держала бамбуковую корзинку с лекарственными травами. Девушка походила на травника, вернувшегося рано утром.

Все вокруг хранили молчание.

Пристальный взгляд Цзюнь Цзюлин скользнул по присутствующим.

– Что произошло? – снова спросила она.

Что происходит?

Фан Цзиньсю почувствовала, как ее сердце перестало биться, а в голове образовалась пустота.

Цзюнь Чжэньчжэнь, ты играешь со смертью!

Все вокруг замерли.

Люди семьи Фан затихли, и воцарилось молчание. Они успокоились, и это значило, что остальным следует помалкивать.

Далеко не все узнали Цзюлин.

Несмотря на то что в прошлом она была заносчивой и прославилась из-за свадьбы с десятым молодым господином Нином, знаменитым стало лишь ее имя. Мало кто знал ее в лицо.

В основном представление о ее внешности имели только знакомые девушки.

Здесь же, среди мужчин, никто не знал ее.

В том числе и начальник Ма.

Ма Шэнчжи пристально посмотрел на Цзюлин, то же сделали и чиновники. Особенно сильно прищуривался стоявший позади слуга.

Этой девочке тоже около четырнадцати-пятнадцати лет.

Только одежда куда лучше, лицо помягче, а легкий беспорядок на голове и испачканное платье нисколько не скрывают ее богатства.

Это ее разыскивала семья Фан?

Хотя прежде никто из них не видел ее, по лицам членов семьи Фан нетрудно было догадаться, кто она.

Дочь Цзюнь Инвэня, внучка семьи Фан и молодая госпожа, которая, по слухам, вылечила молодого господина Фана.

Начальник Ма, очевидно, понял, что это за девушка, но все равно вытянул руку и указал на нее.

– Кто она такая? – грубо спросил он.

Очевидно, он притворился незнающим и специально задал этот вопрос.

Прежде чем старая госпожа Фан ответила, раздался пронзительный женский вскрик:

– Юная госпожа!

Непонятно откуда появившаяся Лю-эр бросилась в объятия к Цзюнь Цзюлин и громко заплакала.

– Юная госпожа, где же вы были? Я до смерти испугалась!

Теперь старая госпожа Фан могла не отвечать. Все услышали, кто она такая.

Что происходит?

Что это за дела?

Народ был обескуражен. Человек, из-за которого они взбунтовались, которого всю ночь не могли найти, внезапно объявился сам.

– Чжэньчжэнь, где ты была? – закричала госпожа Фан, стремительно шагнув к ней.

Лю-эр обнимала Цзюлин и продолжала громко рыдать. Та же окинула взглядом всех собравшихся. Выглядела она озадаченной.

– Я уходила собирать лекарственные травы.

Глава 87

Еще одно недоразумение

Лекарственные травы?

Ее ответ привел всех в оцепенение.

Из-за нее весь Янчэн погрузился в хаос, началась сумятица, люди терялись в догадках, паниковали и плакали, а она появилась из ниоткуда и непринужденно заявила, что собирала травы.

Это напомнило всем ситуацию, когда однажды в Янчэне, на Празднике фонарей, перепуганные родители кричали во всеуслышанье, что их ребенка похитил нищий. Тогда власти закрыли город, всех начали опрашивать. Народ так вымотался за ночь, что на фонари никто уже и внимания не обращал. А ребенок просто выбрался из-под моста со связкой леденцов в руках и заявил, что съел немного сладкого и случайно уснул.

Ребенок ничего не знает о жизни и смерти, ему неведомы горькие чувства из-за долгой разлуки, он не понимает, насколько важна собственная безопасность для него и его семьи.

Но Цзюнь Цзюлин уже не была маленькой.

Госпожа Фан задрожала от переполнившего ее гнева. Она даже не предполагала, как можно все это объяснить.

Приятное удивление от того, что потерянное наконец-то нашлось, облегчение от того, что все теперь позади, и стыд от того, что тобою играли…

Сейчас она не думала ни о чем. Ей лишь хотелось дать пощечину стоявшей перед ней Цзюлин.

Безжалостную и звонкую.

В прошлом году ей постоянно хотелось это сделать, но госпожа Фан так и не осмелилась.

В последнее время, конечно, она почти не думала об этом, но сейчас ей немедленно захотелось это сделать.

Госпожа Фан подошла к Цзюлин и замахнулась.

В ту же секунду кто-то промчался мимо и, опередив ее, подбежал к Цзюлин и обнял ее.

– Сестрица! – радостно воскликнул он. – Как хорошо, что ты вернулась.

Рука госпожи Фан опустилась ему на плечо.

Фан Чэнъюй ахнул и только после этого заметил движения своей матери.

– Мама. – Он повернул голову и умоляюще посмотрел на нее. – Не злись, ладно?

Разве их брак не фиктивный? Почему ему вдруг не понравилось то, что я хотела сделать? Мне теперь нельзя разозлиться на совершенный ею проступок?

Женился и совсем о матери забыл!

На лице госпожи Фан отразилось множество эмоций.

Неожиданно она испытала на себе ощущение того, как ее собственный сын защищает свою жену.

Потрясающее чувство.

Остальные постепенно пришли в себя. Трудно сказать, о чем они думали. Подходящих слов ни у кого не нашлось.

Если бы это была прежняя Цзюнь Чжэньчжэнь, ее бы без лишних церемоний отругали.

Впрочем, на поиски прежней Цзюнь Чжэньчжэнь никто не стал бы собирать столько людей.

Начальник Ма усмехнулся.

– Лекарственные травы, – произнес он, глядя на Цзюлин, которую обнимали служанка и Фан Чэнъюй, а затем перевел взгляд на старую госпожу Фан. – Лекарственные травы.

Какой абсурд. Ваша семейка сговорилась, что ли?

Чего вы добиваетесь?

Он заговорил громче:

– Что за лекарственные травы? Ты не врач и не сборщик лекарственных растений, зачем ты пошла за ними?

Верно, зачем?

Стоявший рядом с чиновником слуга все еще пристально смотрел на Цзюлин.

Выезжала из города за травами?

Провела за городом всю ночь?

Где?! Ты… в самом деле собирала лекарства?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на начальника Ма.

– Но я и правда врач, – ответила она виноватым голосом.

Врач?

Он взглянул на нее, нахмурившись.

– Ты… почему ты врач? – спросил он.

Слишком глупо спрашивать врача о том, почему он врач…

Цзюнь Цзюлин задумалась.

– Потому что мой дедушка был врачом, – серьезно ответила она.

«Мой дед был кузнецом! – мысленно закричал начальник Ма. – Тогда почему я чиновник?»

– Господин, это правда, – встряла в разговор старая госпожа Фан. – Ее предки занимались врачебной практикой. Несмотря на то что мой зять стал чиновником, семейное дело не было утрачено. Моя внучка с детства изучала медицину.

Цзюнь Инвэнь не был чиновником Шаньси, но, поскольку он приходился родственником семье Фан, начальник Ма, разумеется, изучил его биографию. Поэтому он знал, что семья Цзюнь занималась медициной.

Но, но…

Начальник Ма снова посмотрел на Цзюнь Цзюлин.

– Что за лекарственные травы? – снова выкрикнул он.

Хотя его вопрос прозвучал почти так же, как несколькими минутами ранее, теперь он вложил в него немного иной смысл.

Почему ты отправилась за травами именно в такое время? Почему молодая госпожа семейства Фан вообще пошла их собирать?

– Господин, сестрица все делает ради моего лечения. – Фан Чэнъюй ответил вместо нее.

Твоего лечения?

Начальник Ма нахмурился.

– Господин, это долгая история, – снова заговорила старая госпожа Фан. – Уверена, вы знаете, что Чэнъюй был смертельно болен.

Да, я знаю об этом.

Начальник Ма взглянул на нее.

– Как вы все видите, сейчас Чэнъюю гораздо лучше, – продолжила старая госпожа Фан, указывая на Фан Чэнъюя.

Все согласно кивнули.

И что?

– Чэнъюя вылечила моя внучка, – заявила старая госпожа Фан. – Она использовала медицинские навыки семьи Цзюнь.

Медицинские навыки семьи Цзюнь?

Все ошарашенно посмотрели на эту чужую, но в то же время хорошо знакомую им девушку. Хотя мало кто знал ее в лицо, подавляющее большинство многое слышали о ее репутации.

Неужели та самая девушка, что прибыла в Янчэн и устроила переполох в семьях Нин и Фан, обладает такими способностями?

Народ тут же поднял шум.

– Начнем издалека.

В зале семьи Фан находилось много людей. Начальника Ма и чиновников пригласили переместиться с улицы к ним в поместье. Старая госпожа приказала подать всем чаю.

– Как только Чэнъюй заболел, мы все силы бросили на поиски врача, но так и не пришли ни к какому результату. В то время был еще жив свекор моей дочери, он же старый господин Цзюнь. Его мы тоже пригласили, но и он оказался бессилен… Больше всего меня удивило то, что свекор не забыл о болезни Чэнъюя. Он углубился в исследования, изо всех сил старался найти решение, записал кучу рецептов, но, к сожалению, скончался, не успев довести дело до конца… Чего я не ожидала еще больше, так это того, что после его смерти моя внучка не только переймет все его знания, но и изучит историю болезни Чэнъюя. Она продолжила делать свои записи на основе исследований своего дедушки…

Вот оно как?

Вот оно как!

Все в зале уставились на Цзюнь Цзюлин.

Стоявший позади толпы слуга нахмурился, словно его что-то смутило.

Неважно, насколько хороши ее медицинские навыки, это можно выяснить и позже.

Значит ли это, что семья Фан давно знала об отравлении Фан Чэнъюя? Болезнь – воля Небес, яд же создан человеком. Выходит, они давно к этому готовились?

– …она изучила много медицинских трактатов в Жунане, Фунине… – продолжала старая госпожа Фан.

Слушая, как она сыплет избитыми фразами и предается воспоминаниям о прошлом, начальник Ма не выдержал и перебил ее.

Да кого вообще волнует, насколько вам было тяжело и с каким усердием вы занимались лечением?

– Это совершенно неважно, – сказал он. – Все уже в курсе, что ваша семья многого натерпелась от рук злодеев, а также знают, как нелегко было все спланировать.

После он посмотрел на Цзюнь Цзюлин.

– Однако с чего вдруг ты отправилась за травами и всю ночь не возвращалась домой, даже не поставив семью в известность?

Верно, почему?

Да еще и в такое время.

Не слишком ли это для совпадения?

Слуга снова посмотрел на Цзюлин.

– Это просто случайность, – раскаивающимся тоном ответила Цзюлин. – Я и подумать не могла, что это станет причиной для такого большого недоразумения.

Недоразумения?

Все в комнате посмотрели на нее, а сама Цзюлин вздохнула.

– Я правда разговаривала с регистратором Линем, он не солгал. Побеседовав, мы разошлись. Я уже собиралась вернуться, как вдруг увидела одного человека, – продолжила она.

Кого увидела?

Все прислушались.

– Продавца дров, – сказала Цзюлин.

Продавца дров?

– А что с ним не так? – нетерпеливо спросила старая госпожа Фан. – Можешь не тянуть и рассказать как-нибудь пошустрее?

Неужели благодаря медлительности она выигрывает время, чтобы продумать отмазки?

Слуга прищурился.

Цзюнь Цзюлин заколебалась, словно забеспокоилась.

– Боюсь, вы мне не поверите, когда я это скажу, – начала она. – Продавец дров нес ребенка, а ребенок держал в руках цветок.

Цветок?

– Этот цветок целебный и очень важен для лечения Чэнъюя, притом растение очень редкое. Я повсюду его искала, но так и не нашла, – продолжила Цзюлин. – Поэтому я спросила у продавца дров, где они его сорвали. Поскольку мне хотелось использовать это лекарство как можно скорее, я послала ребенка продавца к семье Фан с весточкой о том, что я отправилась за лекарством.

Говоря об этом, она выглядела виноватой и смущенной.

– Похоже, весточка так и не дошла.

Глава 88

Никто не ожидал такого

Весточка не дошла?

И все?

Какая-то странная причина.

Присутствующие в комнате молчали.

– Это что, просто совпадение? – не удержался кто-то от вопроса.

Цзюнь Цзюлин, совершенно не почувствовав к себе дурного отношения, кивнула.

– Это правда просто совпадение. Самой с трудом верится.

Ты сама до конца не веришь и нам что-то еще говоришь?

Все снова замолчали.

Вдруг кто-то подал голос.

Это был один из слуг семьи Фан, что все время стоял за углом.

– Что касается ребенка… – внезапно вспомнил он. – К дверям дома и правда подходил мальчик, однако в то время как раз вернулась старая госпожа. Все слуги суетились после поминания усопших, чтобы навести порядок. Когда появился мальчик, все подумали, что это очередной зевака, поэтому на него прикрикнули пару раз, вот он и убежал.

Судя по рассказу Цзюнь Цзюлин, это как раз был ребенок продавца дров. Неудивительно, что он струсил: его испугали криком.

Так вот в чем дело.

Так все и было.

Это в самом деле… тут даже сказать нечего.

По Цзюнь Цзюлин было видно, что она хочет сказать что-то еще – с искрящимися глазами девушка смотрела на старую госпожу Фан.

– Так неужели у нашей семьи есть императорский указ? – спросила она.

Может ли он оказаться фальшивкой? Если так, то не самоубийство ли – пытаться воспользоваться им?

И вообще, разве время сейчас проявлять любопытство, как маленькое дитя?

Вместо того чтобы извиниться за свой безрассудный поступок, она вопросы задает.

Для чего тебе императорский указ?

Отнести в дом семьи Нин, чтобы они согласились на свадьбу?

Вот о чем думали многие.

– Конечно, я держал его собственными руками, – радостно, словно ребенок, ответил Фан Чэнъюй и посмотрел на старую госпожу Фан. – Бабушка, бабушка, покажи его ей.

«И правда императорский указ!» – подумали все.

Ночью они все были поглощены поисками и не задумывались об этом. Только теперь, когда все улеглось, от одних только мыслей о таком голова кружилась, как от ночного кошмара.

Семья Фан в самом деле обладала высочайшим указом покойного императора.

– Верно, это императорский указ! – с улыбкой сказал Фан Чэнъюй. – Поэтому не волнуйся, теперь нам ничего не страшно. Все хорошо. Главное, что с тобой все в порядке.

С каким же облегчением он произнес: «Главное, что с тобой все в порядке».

Сломали ворота семьи Линь, перевернули Янчэн вверх дном, перепугали чиновников округа Тайюань, которые стремглав примчались обратно посреди ночи. От седовласой старухи до юных девушек – все носились сломя голову и искали ее.

Но да, все хорошо, никаких проблем.

Люди со странными выражениями лиц смотрели на Фан Чэнъюя.

Все хорошо. Главное, что с тобой все в порядке…

Можно ли считать, что все и в самом деле нормально?

Начальник Ма громко вздохнул.

Раз уж сказали об указе, значит, пора о нем и поговорить.

– Старая госпожа Фан, – спокойно произнес он. – Как вы теперь собираетесь объяснить людям случившееся ночью?

Хотя они вернулись в дом, перепуганный событиями прошлой ночи народ все еще толпился снаружи и ждал объяснений.

Вести об императорском указе, который обнародовали перед публикой, разлетелись со скоростью ветра.

Все понимали, что происхождение указа и прошлое Дэшэнчана определенно станут главными темами для обсуждения и это повлечет за собой возможные осложнения. Охватив весь Янчэн, разговоры выйдут за пределы города, а там потихоньку дойдут до столицы и самого императора.

Наверняка сновавшие в Янчэне в момент оглашения указа члены Цзиньи-вэй уже распространили эту весть.

Казалось, наличие императорского указа в семье должно только радовать, однако по неизвестной причине на душе у старой госпожи Фан все равно было неспокойно.

Наверное, такое впечатление создавалось из-за выражения лица умолкшей старой госпожи Фан, из-за положения их семьи в обществе, и, возможно, из-за фразы Цзюнь Цзюлин про случайность, которая выставила ее поступок еще более нелепым.

В комнате воцарилась тишина.

Вдруг кто-то упал на колени.

– Старая госпожа, это все моя вина, – произнес женский голос.

Только в этот момент все заметили девушку, которая стояла в дверях, и незнакомого мужчину рядом с ней.

А это еще кто? И как он здесь оказался?

Увидев, что все глядят на них, Чэнь Ци немного смутился.

– Я… я… – он не знал, как представиться. Заметив, что Цзюнь Цзюлин на него смотрит, он был вне себя от радости. – Молодая госпожа! Я продавец леденцов!

Продавец леденцов…

Странные вещи каждый год происходят, но сегодня их чересчур много…

Сначала семья Фан предала огласке императорский указ, а теперь в зале их семейства стоял продавец леденцов.

– Чэнь Ци! – прошептал один из управляющих. – Не болтай попусту.

– Он пришел вместе со мной, – сказала Фан Цзиньсю.

Немного ранее, когда старая госпожа Фан с остальными собиралась вернуться домой, Фан Цзиньсю в нерешительности последовала за ними, хоть ее об этом никто и не просил.

Она думала, что больше никогда в жизни не переступит порог семьи Фан. Уж точно не в ближайшее время. Цзиньсю вовсе не ожидала, что это случится через день.

Ни женщин семьи Фан, ни стражников, ни управляющих, ни служанок ее появление не смутило. Это казалось чем-то само собой разумеющимся.

Или это не имеет для них никакого значения.

Поскольку Чэнь Ци плелся прямо возле Фан Цзиньсю, никто не обратил внимания на то, что он вошел и преспокойно оказался в зале семьи Фан, куда зайти мог далеко не каждый.

– Да я на самом деле и не собирался, – пробормотал Чэнь Ци. – Как-то было неудобно выходить после того, как уже зашел…

Проигнорировав его, Фан Цзиньсю посмотрела на старую госпожу и поклонилась.

– Это все из-за меня, – повторила она. – Я готова принять наказание.

Старая госпожа Фан молча взглянула на нее. Госпожа Фан, напротив, смотреть не стала. Лицо наложницы Юань не выдавало ее чувств, а Фан Юньсю и Фан Юйсю выглядели так, будто убиты горем.

– В чем же твоя вина? – спросила Цзюлин.

– Моя госпожа, она не просто виновата. Это она доложила, что регистратор Линь схватил вас, из-за чего и начались все проблемы, – сказала Лю-эр, вытирая слезы. – Полагаю, она увидела, что у вас в семье все хорошо, и сгорела от зависти, ведь ее же выгнали…

Стоявший позади слуга взглянул на Фан Цзиньсю.

Это дочка той самой наложницы, которую оставили в семье Фан. Теперь ей действительно здесь не место, вот ее и изгнали. Ситуация и правда печальная, неудивительно, что девушка приревновала.

Она сказала, что регистратор Линь схватил молодую госпожу Фан? Что это еще за сказки такие? Снова недоразумение?

Начальник Ма и чиновники нахмурились.

С этими женщинами столько проблем!

Цзюнь Цзюлин погладила Лю-эр по голове.

– Все не так, – сказала она. – Случившееся – вовсе не ее вина. То, что Цзиньсю сказала, – чистая правда. Я действительно разговаривала с регистратором Линем, так уж совпало, что потом мы оба не отправились по домам. Что еще более интересно, у нас с ним остались старые обиды. Любой бы так подумал на ее месте, не находишь?

Лю-эр согласилась. Подумав о том, что случилось прошлой ночью, она снова перепугалась.

– Ага, – кивнула служанка и разревелась.

Фан Цзиньсю хотела сказать что-то еще, но старая госпожа Фан хлопнула по столу и прервала ее.

– Замолчите все, – крикнула она и посмотрела на начальника Ма. – Хотите объяснений? Ребенок нашей семьи мог попасть к злодеям в заложники. Разве в такой ситуации не нормально начать поиски?

Начальник Ма сердито улыбнулся.

– Нормально? – спросил он, вскинув брови. – Да ваша семья бесчинствовала во всем Янчэне, это вы называете нормальным?

Старую госпожу Фан это ошеломило.

– Да! Дарованный моей семье императорский указ защищает нас и помогает в преодолении трудностей! – воскликнула она.

Поэтому женская логика вещь и загадочная…

Это все из-за отсутствия мужчин в семье.

Начальник Ма вытянул руку и указал на Цзюнь Цзюлин, а затем на старую госпожу Фан.

– Трудности, – повторил он. – Трудности. Говорите, вы столкнулись с трудностями.

Ма Шэнчжи усмехнулся и взмахнул рукавами.

– Что ж, старая госпожа Фан, урожденная Цао. Поскольку вы все делали согласно императорскому указу, у меня нет полномочий объясняться перед народом. Сделайте это сами.

Он развернулся, снова взмахнул рукавами и ушел.

Стоявшие перед домом семьи Фан наблюдали, как чиновники покидают поместье. Народ не мог не броситься к ним, желая услышать последние новости.

Но чиновники просто друг за другом забрались на лошадей и молча уехали, сопровождаемые разгонявшими толпу солдатами.

Гвалт перед поместьем семьи Фан стал громче, и вышедшие во двор чиновники со странными выражениями лиц оглянулись.

И правда неожиданно. Кто бы мог подумать?

Слуга оборачиваться не стал и, вернув былой покладистый и дружелюбный вид, последовал за чиновниками.

Семья Фан оставалась в зале.

– Я в самом деле такого не ожидала, – сказала Цзюнь Цзюлин, странно глядя на императорский указ, который достал Фан Чэнъюй.

Глава 89

Благодарить, стоя на коленях

Я в самом деле такого не ожидала.

У семьи Фан действительно имелся императорский указ.

Цзюнь Цзюлин взяла его из рук Фан Чэнъюя и принялась детально рассматривать.

– Настоящий указ!

Он был подписан покойным императором.

Ей одновременно стало и грустно, и радостно.

– В самом деле императорский указ, – повторила она.

Прошлой ночью ей удалось выяснить, что Юань Бао действительно не являлся частью свиты чиновников, поскольку чиновник называл его господином. Несмотря на то что Юань Бао был евнухом при резиденции будущего императора, он все еще имел отношение к императорскому дому.

Увидев указ, Цзюлин убедилась в этом еще больше.

Видимо, не случайно она переродилась именно в семье Фан.

Небеса по-настоящему справедливы.

– Конечно, сестрица, так что не волнуйся, все в порядке, – снова улыбнулся ей Фан Чэнъюй.

Цзюнь Цзюлин сложила указ и, улыбнувшись в ответ, вернула его Фан Чэнъюю и обернулась к Фан Цзиньсю.

Фан Цзиньсю все еще стояла на коленях.

– Спасибо тебе большое за заботу, – сказала Цзюлин.

– Я о тебе не заботилась, – глухо ответила Фан Цзиньсю. – Я просто говорила правду. Да и не за всякую доброту следует благодарить. Иногда добрые намерения ведут к плохим последствиям.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Я тоже говорю правду, не вкладывая в это никакого смысла. Не выдумывай.

Фан Цзиньсю уставилась на нее.

Кто еще выдумывает? Я не просила, чтобы ты жалела меня, и не хотела, чтобы ты заботилась обо мне! И уж тем более не хотела, чтобы ты защищала меня! Даже не думала об этом! Это ты выдумываешь!

Цзюнь Цзюлин отвернулась и поклонилась старой госпоже Фан.

– Бабушка, на сей раз это все моя вина. Я повела себя слишком беспечно и легкомысленно, действовала в угоду себе, не подумав о других, еще и выбрала неподходящее время, когда все особенно переживали.

Не дожидаясь ее ответа, она поклонилась ей.

– Тетушка, я напугала тебя.

Госпожа Фан посмотрела на нее с облегчением.

– Раз уж ты все осознала, усвой это на будущее, ладно?

– Безусловно, – ответила Цзюлин.

Конечно, с тех пор, как юная госпожа Цзюнь пыталась повеситься из-за семьи Нин, она больше не бесчинствовала и не устраивала сцен. Но ее сдержанность, изящность и вежливость отличались от того, что она показывала сейчас.

Теперь ее воспитанность демонстрировала мягкость ее натуры, а не отчужденность и высокомерие, как это было раньше.

Госпожа Фан взглянула на нее и хотела что-то добавить, но Цзюнь Цзюлин уже дошла до Фан Юньсю и Фан Юйсю.

– Сестрицы, – сказала она. – Я и вас заставила беспокоиться. Вы хорошо потрудились.

Цзюнь Цзюлин протянула к ним руки.

Глядя на ее ладонь, Фан Юньсю немного разнервничалась и, казалось, не решалась взять ее.

Прежде ей уже доводилось брать Чжэньчжэнь за руку. Когда маленькая девочка, потерявшая родителей, приехала из дальних краев и вышла из повозки, Фан Юньсю первым делом подошла и вежливо поприветствовала сестру, оказывая ей знаки внимания и выражая свое дружелюбие.

Но девочка уклонилась от ее руки.

Может, просто постеснялась? Хотя Фан Юньсю смутилась, она не придала этому особого значения.

Позже она повела эту девочку играть на улице. Как и делают все сестры, Фан Юньсю потащила ее за руку, но девочка резко разжала ладонь.

– Не прикасайся ко мне своими грязными лапами! – холодно бросила она с отвращением в глазах.

А теперь что, можно прикоснуться?

Фан Юйсю шагнула вперед и взяла Цзюнь Цзюлин за протянутую руку.

А Фан Юньсю с осторожностью взяла за другую.

Руки Цзюнь Цзюлин оказались мягкими, теплыми и сильными. Фан Юньсю крепко сжала ее ладонь.

Цзюнь Цзюлин слегка поклонилась им, а сестры ответили ей тем же.

– Ложная тревога, – пошутила Фан Юйсю. – С сестрицей все в порядке.

Цзюлин снова улыбнулась и кивнула им в знак благодарности, а после отпустила их руки и встала перед наложницей Юань.

Та вздрогнула от неожиданности.

– Ах, меня не стоит благодарить, – улыбнулась она и махнула рукой. – Это мой долг.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и слегка поклонилась ей.

– Тот, кто способен выполнить свой долг, заслуживает еще большей благодарности.

Благодарность за выполнение долга?

Улыбка наложницы Юань стала шире.

– А юная госпожа Цзюнь умеет говорить сладкие речи, – заявила она.

Прежде Цзюнь Чжэньчжэнь в основном плескалась ядом и всем грубила.

Хотя отчасти это было правдой, сейчас это могло испортить всем настроение.

Госпожа Фан тихонько кашлянула и пристально посмотрела на наложницу Юань.

Снова позабывшая о своих обязанностях, она улыбнулась и молча отошла назад.

Но Цзюнь Цзюлин не остановилась. Теперь она поклонилась управляющим и служанкам, а также стоявшему в углу Чэнь Ци с его соломенным кругом.

– Вы все хорошо потрудились и тоже, должно быть, перепугались.

Польщенные неожиданным вниманием, они с радостью поклонились ей в ответ и зашептались.

От прежней печальной атмосферы не осталось ни следа, теперь комнату заполнили лишь благодарность и признательность.

Фан Чэнъюй за всем этим наблюдал с улыбкой. Он невероятно ею гордился, и это отражалось на его лице. Словно не Цзюнь Цзюлин извинялась и благодарила всех, а именно ей все кланялись в ноги.

Старая госпожа Фан нахмурилась и слегка покашляла.

В комнате тут же воцарилась тишина.

– Ладно, все вымотались, давайте для начала отдохнем. Остальное обсудим позже, – предложила старая госпожа Фан.

Несмотря на то что у людей скопилось немало вопросов, все согласились и, не смея ничего спрашивать, ушли.

– А как же мы? – спросил Чэнь Ци у Фан Цзиньсю.

Фан Цзиньсю тоже собралась уйти.

– Идем, – бросила она.

Просто возьмем и уйдем?

Чэнь Ци, охая и ахая, поспешно последовал за ней. Фан Юньсю и Фан Юйсю, глядя на их силуэты, хотели что-то сказать, но передумали и вышли из зала следом за госпожой Фан.

Все покинули комнату. Остались только Цзюнь Цзюлин, Фан Чэнъюй и старая госпожа Фан.

– Это в самом деле совпадение или возникла какая-то проблема? – глядя на внучку, спросила старая госпожа Фан.

Цзюнь Цзюлин медленно присела на стул.

– Изначально я этого не знала. Я заметила в городе человека, который не должен был здесь находиться, поэтому отправилась прошлой ночью проверить его, – честно ответила она.

Глаза Фан Чэнъюя загорелись.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Это то, о чем я тебе говорил. Мне еще в тюремной камере показалось, что что-то не так. Неужели там и правда был кто-то странный?

Верно, Юань Бао и правда странный, раз появился там.

– Чэнъюй очень умен, – с восхищением сказала Цзюлин.

Фан Чэнъюй смущенно, но самодовольно улыбнулся, словно расхваленный ребенок.

Ее восхищение было искренним. Она почувствовала, что что-то не так, потому что узнала Юань Бао, а вот Чэнъюй его узнать не мог.

– И что же это за человек? – спросила старая госпожа Фан.

– Это… – начала Цзюнь Цзюлин. – Я познакомилась с ним в Фунине, когда была там со своим отцом.

Ее нежный и медленный голос говорил о том, что сейчас она очень серьезна и не собирается лгать.

– Тогда моего отца хвалили за выдающиеся достижения в политике. Из столицы пришли благодарности, и сам старший дворцовый евнух прибыл объявить высочайшую волю императора.

Старая госпожа Фан кивнула. Несмотря на то что они не общались тесно с семьей зятя и дочери, о таком блестящем событии ей было известно.

– И вот недавно я встретила на улице чиновников с их свитой. Один из сопровождающих выглядел точно как тот старший дворцовый евнух, – сообщила Цзюлин, глядя на старую госпожу Фан.

Глава 90

Кое-что непонятно

Евнух?

Старая госпожа Фан вскинула брови, но слишком сильно ее эта новость не потрясла.

– …сопровождение, – продолжила Цзюнь Цзюлин.

Заметив, что старую госпожу Фан не так уж шокировало появление евнуха, Цзюлин решила говорить о сопровождении.

Если бы она все рассказала о евнухе, старая госпожа обязательно использовала бы какие-нибудь ухищренные методы и разоблачила бы ее поведение прошлой ночью.

– Неужели свита евнуха стала сопровождением для кого-то еще? Евнух привез с собой свою свиту или чиновники прислали ему доверенных лиц? – спросил Фан Чэнъюй.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Я и сама этого не понимаю.

Она правда не знала, является ли Юань Бао старшим дворцовым евнухом при императоре до сих пор или же правитель пожаловал его кому-то другому.

Все это устроил император или кто-то другой?

– Если хорошенько подумать, то в этом нет ничего странного, – заявила старая госпожа Фан. – В конце концов, у нашей семьи есть императорский указ. Император небезосновательно мог подослать своих слуг проследить за происходящим.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

На обратном пути она размышляла над тем, как же объяснить всем, откуда она знает Юань Бао. Но семья Фан использовала императорский указ, и все стало куда проще.

Без лишних вопросов старая госпожа Фан согласилась с ней.

– Тогда в чем же ты сомневаешься? – спросила она.

– Непонятно, кто за всем этим стоит, – ответил Фан Чэнъюй.

Старая госпожа Фан нахмурилась.

– Вряд ли этот сопровождающий как-то связан с Ли Чанхуном.

– Так или иначе, теперь этот вопрос закрыт, – произнесла Цзюлин.

Старая госпожа взглянула на нее, а Фан Чэнъюй радостно закивал.

– Хорошо. Сейчас мы знаем, что за этим кто-то стоит, но пока для нас не имеет значения, кто именно.

Старая госпожа Фан несколько помрачнела.

– Хочешь сказать, что нас ждет нечто похожее на дело с Сун Юньпином и Ли Чанхуном? – уточнила она.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Из-за случившегося с Сун Юньпином и Ли Чанхуном нам стало известно, что они не осмеливались с размахом идти против нашей семьи, так что теперь мы сделали противникам серьезное предупреждение и преподали урок. Учитывая эти два пункта, в течение какого-то времени они не станут ничего предпринимать. Пока можно думать, что у нас больше нет врагов и кризис миновал.

– Мы должны притвориться, что избавились от всех проблем, – согласилась госпожа Фан. – Продолжим заманивать их.

– Верно. Не будем пытаться навредить другим и в то же время продолжим защищаться от злых умыслов посторонних, – вздохнула Цзюлин. – В этом мире ни в чем нельзя быть уверенными и невозможно подготовиться абсолютно ко всему.

Старая госпожа Фан тоже вздохнула.

– В этом и прелесть быть человеком, – сказала она с воодушевлением.

– Бросать вызов Небесам и людям невероятно увлекательно! – улыбнулся Фан Чэнъюй.

– Радость или грусть… все зависит от того, победитель ты или проигравший, – заметила Цзюлин. – Нет ничего веселого в том, что ты неудачник.

Не очень-то мне хотелось радоваться, когда меня зарубили мечом.

Будучи той, кто потерял мужа и сына, старая госпожа Фан тоже не находила в этом ничего забавного.

Обе стороны безмолвствовали.

Вдруг Фан Чэнъюй рассмеялся, и старая госпожа искоса посмотрела на него.

Стоило ей что-то сказать, как ты глупо захихикал. Что тут веселого?

– Ладно, идите отдыхать, – сказала она и встала.

Однако Цзюнь Цзюлин продолжила сидеть на месте.

– Бабушка, есть кое-что, чего я не понимаю…

Прежде, чем она закончила, старая госпожа перебила ее.

– Тебе пока и не нужно этого понимать. Тебе лишь следует знать, что у нашей семьи в самом деле есть подлинный императорский указ. Что же касается его происхождения, сказать ничего не могу.

– Я понимаю, но почему… – снова попыталась Цзюлин.

Старая госпожа Фан опять перебила ее.

– Я не хочу врать тебе, но еще в самом начале наша семья дала торжественное обещание никому не рассказывать о происхождении этого указа.

После ее слов все ненадолго умолкли.

– Это вовсе не значит, что ты посторонняя, – продолжила она. – Но знать об этом может только один человек. Отец умирает и передает все сыну, а сын – внуку… Старый господин был так болен, что он просто не успел рассказать это твоему дяде, поэтому сообщил мне. Я строго хранила эту тайну и ждала момента рассказать ему, но в итоге…

Мой сын так внезапно скончался…

– Даже Чэнъюй ничего не знает об этом, – продолжила старая госпожа, глядя на внука. – Через некоторое время я все тебе расскажу.

Фан Чэнъюй с улыбкой кивнул и ничего не ответил.

– Так что я не говорю тебе это не потому, что ты якобы здесь чужая, – снова обратилась она к Цзюлин.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Знаю, – ответила она. – Но я хотела спросить о другом.

Так вопрос заключался в другом?

Старая госпожа Фан оцепенела.

Чего же ты не понимаешь?

– Я не понимаю, почему ты использовала императорский указ именно сейчас? – добавила Цзюнь Цзюлин, глядя на старую госпожу Фан.

Старая госпожа Фан удивилась.

Она серьезно об этом спрашивает? Она этого не понимает?

Что тут непонятного?

Потому что ты Цзюнь Чжэньчжэнь! Ты моя внучка!

Старая госпожа Фан хотела ответить, но не смогла. Слова так и не сорвались с губ. Вид у нее был изумленный.

Потому что она моя внучка?

Сначала эта внучка изо всех сил старалась породниться с семьей Нин, но даже когда старая госпожа узнала, что Чжэньчжэнь пыталась повеситься на постоялом дворе, ей и в голову не пришло достать императорский указ, чтобы восстановить справедливость.

Но теперь, когда Лю-эр пронзительным визгом сообщила о том, что ее внучке что-то там показалось странным, а Фан Цзиньсю сказала, что Чжэньчжэнь ушла вместе с регистратором Линем, да еще и Фан Чэнъюй подчеркнул, что дело рискованное, старушка без колебаний достала императорский указ просто ради того, чтобы найти ее.

Сейчас старая госпожа Фан не могла даже вспомнить, как именно пришла к такому решению.

Все это походило на сон.

– Когда дедушка умер, ты не использовала указ, не сообщила о нем моему дяде и даже не применила его, когда он погиб… – продолжила Цзюлин.

– Тогда мы еще не знали, что их убили эти злодеи, – прервала ее старая госпожа. – Зачем было использовать указ?

– Императорский указ мог продемонстрировать ваш статус и дать всему миру понять, насколько непоколебима семья Фан, – заявила Цзюлин.

Старая госпожа Фан фыркнула.

– Смешно. Думаешь, мы не способны на это без императорского указа? Ты и правда недооцениваешь нас.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Вовсе нет. Я имею в виду, что в таком случае больше ни к чему работать в поте лица, – объяснила она и на мгновение затихла. – Получается, после отравления Чэнъюя вы уже знали, что кто-то точит на вас зуб? Тогда почему не воспользовались указом, чтобы разобраться в…

Нахмурившись, старая госпожа Фан в очередной раз перебила ее.

– Его уже отравили, что мы могли сделать, даже если бы предъявили указ? В этом не было смысла, – равнодушно сказала она.

– Но тогда и сейчас не было никакого смысла доставать императорский указ! – глядя на старую госпожу, воскликнула Цзюлин. – Враг казнен, Чэнъюй вылечен. Возможно, я и могла оказаться в опасности, но ведь подтверждений этому никаких не было. Так зачем ты его использовала?

Старая госпожа Фан посмотрела на нее и почувствовала, что слова Цзюлин почему-то вывели ее из себя.

– Что ты хочешь этим сказать? Неужели ты правда не понимаешь, что я обнародовала указ ради того, чтобы тебя найти? Тут понимать-то нечего. Все просто – ты нам еще пригодишься, – с вытянутым лицом заявила старушка. – Ты смогла вылечить Чэнъюя, так что оставить тебя весьма полезно. Поняла?

Когда она закончила говорить, Цзюнь Цзюлин встала, вышла вперед и обняла ее.

Что, что ты делаешь?!

Старая госпожа невольно напряглась и шагнула назад.

Эта хрупкая девочка так крепко обнимала ее. Мягкие, густые, слегка растрепанные и испачканные в земле волосы прилипли к ее лицу.

– Поняла, – прошептала Цзюлин ей на ухо. – Бабушка, ты так ко мне добра. Вы все так добры ко мне.

Глава 91

Никогда не думала об этом

Да, Цзюлин о многом думала и многое понимала, но этого осознать не могла.

Когда она в отчаянии бежала домой посреди ночи, то не ожидала, что кто-нибудь придет ей на помощь.

Цзюлин полагала, что тот мужчина на почтовой станции почувствует что-то неладное и обязательно погонится за ней. Поэтому все ее мысли занимало лишь одно: бежать, бежать, как можно скорее бежать, так будет больше шансов на успех.

Цзюлин подготовила одежду, инструменты для сбора трав, запаслась всеми необходимыми доказательствами. Если таким образом она сбежит и вернется в город, все пройдет гладко и ее ни в чем не заподозрят.

Но все это при условии, что ей удастся сбежать.

В противном случае, если ее поймают, никакая подготовка уже не поможет.

Она все это понимала.

Когда девушка неслась назад сломя голову, в глубине души ее одолело легкое сожаление. Цзюлин не ожидала, что столь искренний Юань Бао из ее воспоминаний окажется таким сообразительным. Когда он взглянул на нее, стоя в дверном проеме, у нее все волосы встали дыбом.

Может, не стоило вести себя столь опрометчиво? Раз уж у нее уже появились догадки, возможно, не следовало спешить и так безрассудно идти туда в одиночку.

Это слишком рискованно.

Опасность… с этим мне сталкиваться не впервой.

Когда Цзюлин спрятала меч и с гордо выпрямленной спиной отправилась во дворец, разве могла она хоть что-то знать об угрозе, которая подстерегала ее?

Она в одиночку пошла навстречу опасностям и в одиночестве умерла.

Случится ли так же и на сей раз?

И вот Цзюлин снова в одиночку отправилась на разведку посреди ночи.

Так меня здесь и убьют.

Ей несколько раз казалось, будто она слышит конский топот и выстрелы из арбалетов.

Цзюлин все бежала, бежала, но совсем не ожидала, что, как и планировала, доберется в Янчэн до рассвета.

Сделала.

Я действительно сделала это.

А после Цзюлин увидела, какой шум поднялся в Янчэне, и пошла узнать, что же там происходит.

Семья Фан обнародовала императорский указ, чтобы начать полномасштабный обыск всего города и найти ее.

Императорский указ!

Именно этот указ и привлек внимание чиновников на почтовой станции, а также побудил того мужчину бросить свои дела. Все впопыхах ринулись к Янчэну и семье Фан, словно хищные звери, учуявшие запах мяса.

Цзюлин и правда удивилась тому, что у семьи Фан есть императорский указ. Она догадывалась, что семья Фан скрывает какую-то тайну, так что ее скорее поразило то, что ее догадки оправдались.

Но больше всего Цзюлин ошеломило их хорошее отношение к ней.

Она в самом деле не понимала, зачем старая госпожа Фан обнародовала указ.

Имея на руках императорский указ и храня этот секрет, они постоянно страдали от потерь близких людей и от проблем, которые все это время доставляли им враги. Нескольким женщинам пришлось взяться за сохранение семейного дела, содержать поместье и его жителей, а в придачу носить клеймо проклятой семьи.

Как бы ни было тяжело, за последние десять лет они ни разу не прибегли к императорскому указу. Но теперь, когда Цзюлин просто всю ночь отсутствовала дома, они так перепугались, что строжайшим образом охраняемая тайна стала всеобщим достоянием. И все ради того, чтобы найти ее.

У семьи Фан было полным-полно способов разыскать ее. Возможно, императорский указ оказался самым эффективным, но в то же время чрезвычайно безрассудным.

Одно дело, если бы Фан Чэнъюя еще не вылечили, но он ведь уже поправился.

Если бы решение принимали в трезвом уме, вряд ли бы до такого дошло.

Старая госпожа Фан сказала, что, раз Цзюлин смогла вылечить Чэнъюя, то она будет и дальше полезна для семьи, поэтому старушка так и поступила.

Другие, скорее всего, с ума бы сошли от размышлений о еще не наступившем будущем, но только не женщины семьи Фан. Они не жили завтрашним днем и просто старались выжить. Их заботило только настоящее.

Поэтому они так поступили. Потому что именно в тот момент безумно волновались.

Они так сильно беспокоились обо мне.

И дело было не только в том, что она вылечила Чэнъюя.

Старая госпожа Фан забыла о последствиях ради нее. Ради нее семья Фан собиралась сделать все, несмотря ни на что.

Цзюлин правда этого не ожидала.

Поначалу она нуждалась только в их деньгах, но они подарили ей свою искренность.

Искренность!

То, о чем Цзюлин никогда не задумывалась и чему не придавала значения.

Ее положение всегда подразумевало, что она не нуждается в искренностии и не может ее получить. Неважно, насколько она была со всеми честна, одни люди уважали ее и угождали ей, другие остерегались и испытывали отвращение. Так зачем ей их искренность?

Однако… получать искренность очень приятно.

А ведь я даже родителей никогда так не обнимала.

Ее мать была женой наследника престола, она занималась тем, что заботилась о нем и управляла сложными делами Восточного дворца. А у них с сестрой были няня, кормилица, придворные дамы и евнух, так что матери не приходилось самой за ними приглядывать.

Когда Цзюли была младше, она постоянно чувствовала, что ее ненавидят. Мама постоянно твердила им: «Делайте то, не делайте этого», и сестры вечно прятались и никогда не обнимали ее.

В день своего замужества Цзюлин была немного напугана. Цзюли, заметив ее растерянность, захотела обнять сестру, но та настолько к этому не привыкла, что избежала объятий.

Цзюнь Цзюлин положила голову на плечо старой госпожи Фан.

На самом деле обниматься даже приятно. Это не вызывает дискомфорта и ощущается очень тепло, а уж особенно когда удалось избежать такой опасности.

Старая госпожа чувствовала себя немного неуютно и очень скованно.

«Бабушка, ты так добра ко мне».

Это так странно! Что ты делаешь? Понятия не имею, что это значит.

Зачем ты лезешь обниматься? Ты же не трехлетний ребенок!

– Ну конечно, мы хорошо к тебе относимся. У нас есть только один мужчина, и это Чэнъюй. Вдруг он опять заболеет или с ним что-то произойдет? Кто его будет лечить? – с наигранной суровостью сказала старая госпожа Фан, легонько отталкивая Цзюлин. – Отойди, хватит обниматься, что это такое вообще?

Фан Чэнъюй с улыбкой наблюдал за происходящим со стороны.

Цзюнь Цзюлин отпустила ее.

– Не думай, что твой проступок сойдет тебе с рук, – с каменным лицом добавила старая госпожа. – Ты поступила необдуманно и всех напугала. Это только твоя вина.

– Да, на сей раз это действительно моя вина, – серьезно кивнула Цзюлин и снова поклонилась. – Я пошла на риск, не подумав.

Старая госпожа Фан что-то проворчала. Ее лицо все еще оставалось немного смущенным.

– И что нам теперь делать? – спросила она.

Старушка просто не знала, что сказать, чтобы хоть как-то избавиться от неловкости. Неужели она, пожилой человек, спрашивает у этих двух детей, как ей поступить?

От этого ей стало еще более неловко.

– Сейчас вам надо избавиться от проблем, связанных с императорским указом, – серьезно ответила Цзюлин, не обратив внимания на эмоции бабушки. – А заодно воспользоваться случаем и набраться сил.

Старая госпожа Фан кивнула и тихо покашляла.

– Императорский указ – отличная вещь, какие еще неприятности? Не говори ерунды, – отмахнулась она.

– Все в мире взаимосвязано. Нет худа без добра. Хорошие вещи могут быть плохими, а плохие – хорошими, – улыбнувшись, сказала Цзюлин и с некоторым волнением продолжила: – Никто во всем мире не чувствует этого больше, чем я.

В таком юном возрасте использует такие старомодные выражения. И откуда в ней столько скорби и печали?

Старая госпожа Фан пристально взглянула на нее.

– Я со всем разберусь, – сказала она. – Казнь свершилась, так что вскоре мы займемся и делами минувших дней. Раз вы все никак не уйдете отдыхать, то больше терпеть не стану и уйду первая.

Видимо, испугавшись, что ее снова обнимут, старая госпожа Фан как можно скорее покинула зал.

Фан Чэнъюй и Цзюнь Цзюлин взглянули друг на друга и улыбнулись.

– Давай тоже возвращаться, – предложила она.

Фан Чэнъюй подошел, развернулся к ней спиной и присел на корточки.

Что он делает?..

Цзюнь Цзюлин оцепенела.

– Цзюлин, ты всю ночь была на ногах. Не поранилась? – спросил Фан Чэнъюй, слегка повернув голову.

Глава 92

Я знаю твое заветное желание

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Какой изобретательный ребенок.

Он заметил, что она шла очень медленно и уже выбилась из сил, поэтому не выдержал и присел прямо перед ней.

– Думаю, нет смысла присылать сюда паланкин и сгущать краски, а не то самые наблюдательные начнут строить догадки, – сказал Фан Чэнъюй. – Позволь мне вернуть тебя домой. Мы все-таки муж и жена. Может, выглядит это чересчур, зато поднимет всем настроение.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась, крепко обвила его шею руками и прижалась к нему.

– Понесешь меня прямо на спине? – улыбнулась она и мягко сжала его худые плечи.

Фан Чэнъюй уже уверенно нес ее на себе.

– Сестрица, ну я же все-таки мужчина! – немного обиженно ответил он. – Не нужно меня недооценивать!

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась.

Фан Чэнъюй вышел за двери с Цзюлин за спиной и направился вперед по дороге. Подобная картина ошеломила служанок семьи Фан, и все они, хихикая, смущенно отвели взгляды.

Фан Чэнъюй не стал обращать на это внимание и зашагал с еще большим воодушевлением, но при этом не так уж быстро.

– Ты в порядке? У тебя еще остались силы? – спросила Цзюлин.

Фан Чэнъюй не стал, как прежде, шутить, а лишь молча склонил голову.

– Нет ничего постыдного в том, что ты устал. Я могу слезть и пройтись сама, – улыбнулась Цзюлин и крепко сжала его плечи. – Наконец-то ты здоров.

Фан Чэнъюй не стал опускать ее на землю и лишь искоса посмотрел на нее, наклонив голову.

– Цзюлин, ты сама только что сказала, что хочешь устранить последствия, вызванные императорским указом. Воспользуйся этим случаем и отдохни.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Ладно, сейчас нет ничего важнее этого.

Неужели этот ребенок и правда не понимает, какие серьезные последствия влечет за собой обнародование императорского указа?

Фан Чэнъюй остановился и посмотрел на нее.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

Раньше речь шла только о «нас», а теперь вдруг заговорили обо мне.

А что насчет меня?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась. Какой же проницательный ребенок. Она хлопнула его по плечу и посмотрела в южную часть небосвода.

– Я… есть еще одно дело, – ответила она. – Личного характера.

– Ты уедешь? – спросил Фан Чэнъюй. – В столицу, да.

Он не спрашивал, а утверждал.

Цзюнь Цзюлин немного удивилась.

– Ты несколько раз упоминала столицу, – с улыбкой сказал Чэнъюй.

Несколько раз? Ну нет!

Она упомянула столицу лишь единожды, когда спросила у управляющего Гао, случилось ли там что-то интересное за последнее время. Однако, чтобы слишком не смущать членов семьи Фан и не давать им пищу для размышлений, больше Цзюлин ни разу не вспоминала о ней.

Этот ребенок не только смышленый, но еще и внимательный к деталям.

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула.

– Да, – ответила она. – Я отправлюсь в столицу по личному делу.

Поездка в столицу действительно дело личное. Ради встречи с сестрой, Цзюжуном… разумеется, это тайна, которую нельзя разглашать.

Уехать она собиралась под выдуманным предлогом: якобы после смерти отца остались незавершенные дела, с которыми ей нужно разобраться.

Из-за инцидента с регистратором Линем в башне Цзиньюнь старая госпожа Фан еще больше зауважала Цзюнь Инвэня, а также почувствовала, что его связи слишком загадочны.

Она могла подумать, что дела Цзюнь Цзюлин в столице как-то связаны с теми, кто спугнул регистратора Линя в башне Цзиньюнь.

Однако Цзюлин, глядя в доверчивые и чистые глаза Фан Чэнъюя, молчала. Девушка не могла заставить себя сказать об этом вслух. Она даже подумала: не продолжить ли разговор о старшем дворцовом евнухе? Назвать его имя – Юань Бао? Рассказать о его положении?

Когда она приедет в столицу, то заодно и проверит, появляется ли там Юань Бао.

Цзюлин совсем не любила врать. Потому что для того, чтобы умело солгать хотя бы единожды, нужно придумать огромное количество лжи, а это слишком хлопотно и впустую отнимает время. Разве принцесса Цзюлин могла так делать?

А вот Цзюнь Цзюлин только это и оставалось.

Она собралась что-то сказать, но Фан Чэнъюй опередил ее.

– Ты поедешь одна, так что будь осторожна и береги себя.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Я буду не одна, я возьму с собой Лю-эр.

Фан Чэнъюй хмыкнул.

– Раз тебе придется заботиться еще и о Лю-эр, то ты должна еще больше беречь себя.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

– Если тебе что-то понадобится, просто найди денежную лавку. Я все устрою, – продолжил Фан Чэнъюй уже без улыбки.

Он не хотел знать, зачем ей ехать в столицу и что у нее там за дела.

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула.

– Хорошо.

Фан Чэнъюй опустил голову и продолжил молча идти вперед.

Заметив его настроение, Цзюлин задумалась.

– Если ты хочешь о чем-то спросить, просто спроси, – сказала она.

Если удастся развеять все его сомнения, то, вероятно, получится избавить от лишнего беспокойства.

– Если бы я не поинтересовался, ты бы так и уехала, не сказав мне ни слова? – спросил он с обидой.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

– Как бы я посмела? Я планировала рассказать тебе по возвращении домой, – ответила она. – И только затем уже доложила бы обо всем бабушке и тете.

Фан Чэнъюй поднял голову и улыбнулся. Обида тут же исчезла с его лица, посветлевшего, словно прояснившееся после дождя небо.

– Что-то еще? – с улыбкой спросила Цзюлин.

Фан Чэнъюй покачал головой.

Ничего? Он лишь хотел спросить о том, попрощаюсь я или нет?

– Есть кое-что еще, – немного подумав, добавил он, а затем снова улыбнулся. – Хотя мне кажется, что не стоит задавать этот вопрос, я все равно хочу спросить.

– Не думай о том, нужно спрашивать или нет. Это уже проблема отвечающего, – улыбнулась она. – Так что не переживай, это мне следует беспокоиться.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Ты еще вернешься? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин немного опешила.

Разве он не спрашивал только что о моем отъезде? И ведь даже не уточнил причину, лишь поинтересовался, сообщила бы я ему о своем решении или нет. А теперь он спрашивает, вернусь ли я.

Ни слова о разлуке, только о возвращении.

– Тебя это не беспокоит? – с некоторой неловкостью спросил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Эта проблема и правда никогда не волновала ее.

На самом-то деле вопрос был совершенно простой: вернется или не вернется?

– Глупости какие, – ответила Цзюлин. – Конечно же, я вернусь.

Ее ответ прозвучал так решительно, словно на самом деле возвращаться она не собиралась.

Поначалу Цзюлин планировала выполнить свое обещание, которое заключалось в исцелении Фан Чэнъюя, а затем дождаться от госпожи Фан выполнения обязательств со стороны семьи Фан – передачи ей как минимум половины богатств Дэшэнчана. Разбираться с врагами семьи Фан Цзюлин не планировала, хотела просто взять деньги и уйти.

Но все пошло не по плану. Она не ожидала, что семья Фан окажется связана с императорской семьей. И уж тем более не ждала, что семья Фан изменит к ней отношение.

Раз они стали относиться к ней как к полноправному члену семьи, то и ей следовало относиться к ним так же. Это было бы честно.

– Все-таки это мой дом, – добавила она.

Фан Чэнъюй расплылся в улыбке.

Прогремел раскат грома. Дождевые капли размером с соевое зернышко обрушились на землю. На улице началась суматоха.

Однако даже это не стало причиной для того, чтобы некоторые из людей разбежались.

С тех пор как семья Фан обнародовала императорский указ, прошло уже два дня. Правительство прикинулось глухим, а семья Фан – немыми. До сих пор никто не дал никаких объяснений.

Людям пришлось самим строить догадки и спрашивать об этом у других, так что новость распространилась повсюду.

Из-за проливного дождя и без того процветавшие чайные дома оказались переполненными. Помимо любителей чая, там собрались и те, кто просто укрывался от непогоды. Повсюду велись оживленные беседы, крики и вопли заглушали шум непогоды.

Все, о чем говорили люди, – это семья Фан и Дэшэнчан.

– …этот указ фальшивый…

– …да брось, тогда начальник Ма схватил бы их…

– …на самом деле это все заговор правительства… помимо начальника Ли, были еще и цзиньские шпионы, поэтому решили обыскать город…

– …разве начальник Ли не враждовал с семьей Фан?

В группах по пять-шесть человек шли оживленные дискуссии. Некоторые спорили до покраснения лиц, едва не доходило до драки. Неожиданно кто-то вмешался.

– То, что вы сказали, – неправда. На самом деле все куда проще.

Неправда? Проще? Из-за этих слов все спорщики объединились против нового врага и развернулись к говорившему.

– Ты что-то знаешь? Почему наши доводы неверны? – спросили они.

Говоривший оказался мужчиной средних лет. Его лицо выражало нечто непостижимое, он щурился и покручивал бороду.

– Я? Конечно, я все знаю, я ведь из Дунпина, – произнес он с сильным акцентом.

Глава 93

Предпосылки шутки

Семья Фан родом из Дунпина провинции Шаньдун, все в Янчэне это прекрасно знали.

– А что не так с Шаньдуном? Тебе что-то известно? – Людей, которые за несколько дней наслушались разных версий, было тяжело переубедить.

Мужчина хитро улыбнулся.

– Прав я или нет, вы все поймете, когда выслушаете меня, – сказал он. – Вы все в курсе, что предки семьи Фан родом из Шаньдуна, но знаете ли вы, чем они зарабатывали на жизнь?

Утихнувшая толпа взорвалась возгласами:

– Специи!

– Ты тупица!

– Это и так все знают!

– Ты играешь с нами!

Мужчина рассмеялся.

– Ну конечно же, всем это известно, – согласился он, сглаживая ситуацию.

Не дожидаясь новых возгласов, раздраженный шумом мужчина хлопнул по столу и встал на скамью.

– Но знаете ли вы, где пролегал их главный маршрут поставки специй?

Не дожидаясь ответа, он указал на север.

– Дорога Хэнань-Хэбэй. Тогда северные земли, где располагалась столица, не подвергались нападению. Дело семьи Фан имело тесные связи именно с севером. Но позже цзиньцы отправились в поход для захвата южных земель. Император попал в плен, при дворе начались беспорядки, в связи с чем наш предыдущий император занял трон и отправился на юг.

Народ прекрасно знал эту старую историю, однако мужчина так быстро говорил, что никому не удалось даже слова вставить.

– И какое это имеет отношение к семье Фан? – не удержался кто-то от вопроса.

Мужчина многозначительно улыбнулся.

– Тогда наш предыдущий император перенес столицу на юг. Его преследовала не только многочисленная цзиньская армия, но еще и шпионы с недобрыми намерениями. Императору пришлось даже замаскироваться, однако…

Сказав это, он сделал паузу.

Все в чайной воодушевились.

– Шпионы все же настигли его и окружили в загородном поместье. Но кто-то как раз проезжал мимо и, невзирая на опасность, сразил их и спас императора.

Мужчина снова умолк и окинул взглядом присутствующих.

– Этим человеком был отец Фан Шоуи, Фан Дэчан, основатель Дэшэнчана.

В тот же момент у всех, кто его слушал, расширились глаза, и уже через секунду поднялся гвалт.

– …все произошло так внезапно… Фан Дэчан шагнул вперед, пнул разбойника ногой и убежал, взвалив императора себе на спину…

– …тогда на улице дул сильный ветер, солнца не было видно…

– Фан Дэчан не знал, кого именно спас. Просто он чувствовал, что этот человек бесценен, и видел, что вовсе не похож на простолюдина. Фан Дэчан отличался своим великодушием, поэтому не мог просто бросить кого-то в беде. Так что он, стиснув зубы, сломя голову бежал вперед… Когда их окружили, Фан Дэчан окинул взглядом тех людей и решил, что это разбойники не умерли и погнались за ними. Подумав, что они в тупике, он вздохнул и обратился к мужчине: «Похоже, брат, бежать нам некуда…» Но неожиданно мужчина улыбнулся и поднял руку. Окружавшие их люди опустились на колени и прокричали: «Ваше величество!» Фан Дэчан чуть на месте не умер от испуга… Тогда император сказал: «Ты назвал меня братом. И хоть настоящим братом я для тебя стать не могу, зато могу даровать тебе что захочешь…» Фан Дэчан поклонился и поблагодарил правителя за милость, но подарка просить не стал… Императору понравились его скромность и искренность, поэтому он тут же написал высочайший указ, предполагающий присутствие самого Его величества, и вручил его Фан Дэчану, сказав: «Если когда-нибудь столкнешься со смертельной опасностью, я помогу тебе так же, как ты помог мне…» Раз человек занимался добрыми деяниями, что же мешает ему рано или поздно завладеть несметными богатствами?

Когда мужчина закончил рассказ, посетители чайной дружно зааплодировали, а работники, которые тоже внимательно слушали, помчались разносить чайники и наливать чай. Кто-то из гостей начал бурно обсуждать услышанное, а кто-то принялся засыпать рассказчика вопросами.

Сидевший на втором этаже посетитель встал со своего места, и несколько стражников вплотную последовали за ним, расчищая ему путь и защищая его. Не только его манеры, но и внешность привлекали внимание.

Чайная, которая и так наполнилась шумом из-за рассказанной истории, погрузилась в хаос.

– Молодой господин Фан!

– Это молодой господин Фан!

– Молодой господин Фан, это правда?

– Молодой господин Фан, ваш прадед и правда спас предыдущего императора?

Люди окружили его и принялись задавать вопросы.

Фан Чэнъюй, улыбнувшись, ничего не ответил и в сопровождении охранников спустился вниз.

На первом этаже столпилось еще больше народа. Впервые за столько дней кто-то из семьи Фан появился на публике.

– Молодой господин Фан, так это правда или нет? – спрашивали все друг за другом. – Он правда спас императора? Просто ответьте нам!

Фан Чэнъюй остановился и с улыбкой посмотрел на этих людей.

– Неважно, правда это или нет, – ответил он. – Разве недостаточно того, что императорский указ подлинный?

Толпа застыла от удивления.

В самом деле?

– Так и есть, императорский указ настоящий, – повторил Фан Чэнъюй, указывая в сторону столицы. – Беспредельная императорская милость тоже достоверна. Что еще вы хотите знать?

Договорив, он немедленно удалился, оставив посетителей чайной в полном замешательстве.

Верно, а что еще спрашивать-то? Спросить, являются ли заслуги семьи Фан настоящими? Или спросить, правдива ли милость императора?

Это вовсе не наше дело. Разве не видно, что даже Цзиньи-вэй не вмешиваются?

Иначе смог бы рассказчик так спокойно разбрасываться такими историями?

Вероятнее всего, о случившемся уже доложили императору.

Правда это или нет, но последнее слово всегда оставалось за правителем.

Что бы сказал на это император?

В одной из комнат императорского дворца кто-то также ожидал новостей.

Здесь было темно и тесно. Несмотря на палящее летнее солнце, внутри по-прежнему стоял полумрак. Войдя в помещение с улицы, не представлялось возможным сразу разглядеть находившихся здесь людей.

В комнату зашел изнеженный, упитанный старший евнух. Он стоял и долго щурился, прежде чем смог разглядеть присутствующих.

За письменным столом сидел худощавый молодой человек в красных одеждах, просматривавший с опущенной головой официальные бумаги.

– Ах, господин Лу, в этой комнате ведь слишком темно! – с широкой улыбкой и некоторым преувеличением произнес евнух.

Услышав его слова, молодой человек поднял голову. В темноте его лицо напоминало белый фарфор, а пара черных глаз казалась еще холоднее.

– Так это ты, евнух Го, – сказал он.

Молодой человек был немногословен, а его голос контрастировал с внешностью и казался слишком добрым.

Просто услышав его, никто бы не подумал, что голос принадлежит внушающему страх командующему Лу Юньци, чьи руки пропитаны кровью и чьего имени боятся все чиновники.

К нему старались относиться как к простому искреннему воину.

Поначалу он и был заурядным рядовым солдатом.

А его отец всю жизнь таким и оставался. Никто даже не знал его имени.

Лу Юньци мог бы прожить такую же честную жизнь и остаться никому неведомой личностью. Никто и предположить не мог, что человек, получивший от отца такое наследие, заставит дрожать от страха весь народ и даже императорский двор.

Глава 94

Разговоры о последствиях

Возможно, именно по этой причине командующий Лу редко выступал перед людьми.

Поговаривали, что принц Лан Линь[42] прячет свою красивую внешность под маской, а Лу Юньци за молчанием скрывает свой мягкий голос.

Лу Юньци встал и поклонился.

Евнуха звали Го Ну-эр, и он был приближенным евнухом императора, а также одним из выдающихся блюстителей этикета.

Заметив, что Лу Юньци встал, евнух Го с улыбкой вышел вперед.

– Командующий, не будьте столь любезным, – сказал он с улыбкой.

Лу Юньци выпрямился.

– Его величество отдал какие-то распоряжения? – прямо спросил он.

Евнух Го ответил утвердительно:

– Его величество сказал, что знал об этом, но уже позабыл, поскольку прошло слишком много времени с тех пор, подробностей он не помнит.

– Иди и выясни все, – уходя, велел Лу Юньци.

Евнух Го поспешно схватил его за руку.

– Мой господин, ваш раб еще не закончил, – с улыбкой пролепетал он. – Его величество сообщил, что императорский указ в самом деле существует. Предыдущий император подписал два указа, предполагающие личное присутствие самого Его величества. Один остался анонимным, а другой отдали гогуну. По-видимому, тот указ и был на имя клана Фан из Янчэна.

Лу Юньци посмотрел на него с каменным лицом.

– Хочешь, чтобы мы позволили им прятаться вечно? – спросил он.

Евнух Го улыбнулся и покачал головой.

– Господин, Его величество сказал, что все это сущий пустяк. Зато ваш брак с принцессой Цзюли – дело серьезное. Не нужно беспокоиться о прочих мелочах.

Раз Его величество так сказал, значит, теперь об этом не нужно беспокоиться.

Лу Юньци кивнул.

– Тогда я откланяюсь.

Не успел евнух Го ничего ответить, как Лу Юньци уже вышел за двери, и тому пришлось отправиться следом.

Очень легкое и острое в использовании оружие. Неудивительно, почему Его величество так им дорожит.

– Господин Лу, господин Лу. – Евнух Го догнал Лу Юньци и теперь наблюдал за тем, как тот стоит на солнце в алых одеждах.

Лу Юньци улыбнулся.

Даже в лучах яркого солнца и насыщенных красных одеждах его фигура казалась мрачной и холодной. Будто даже небесное светило избегало его.

Возможно, такое ощущение возникало из-за его мягкого и безэмоционального лица, словно бы вырезанного из камня, а еще из-за того, что он убил слишком много людей ради личной выгоды.

Все утверждали, что лучше не переходить ему дорогу, хотя на деле Лу Юньци был всего лишь собакой.

Чем же он лучше нас, дворцовых евнухов?

Евнух Го выдавил из себя улыбку.

– Когда придет время, мы подготовим традиционное свадебное вино для вас и принцессы, – сообщил он.

Лу Юньци посмотрел на него и поджал губы.

Это и есть его улыбка?

Оказывается, Лу Юньци не лишен чувств и даже умеет улыбаться.

Евнух Го изо всех сил постарался растянуть губы еще шире, демонстрируя радость.

– Уже пора приводить дом в порядок? – поинтересовался он. – Если что-то понадобится, просто дайте знать.

Лу Юньци потупил взор и, слегка опустив голову, поклонился.

– Спасибо, евнух, – произнес он. – Все в порядке.

– Тогда скорее идите, – снова улыбнулся евнух. – Его величество специально предоставил вам месячный отдых, так что ни о чем не беспокойтесь. Женитьба – дело особой важности.

Ничего не сказав, Лу Юньци слегка поклонился, развернулся и пошел прочь.

Высокий красный силуэт отдалялся, сливаясь с лучами солнца.

В этот момент Го Ну-эр задрожал. Затрясся и весь его жир.

– Действительно очень странно. Как ни посмотри, этот человек внушает один лишь страх. Не представляю, как принцесса Цзюлин жила с ним, – сказал он самому себе и с улыбкой покачал головой. – Может, именно поэтому она нашла собственную смерть? Потому что не смогла его вынести? Но если он и правда любил свою жену больше жизни, по нему и не скажешь.

Вернув самообладание, евнух направился во дворец. Он шел, напевая песенку, и не заметил, как стоявший позади него маленький евнух поднял голову и посмотрел на него сверкающими глазами, после чего снова опустил голову и осторожно поплелся следом.

Лу Юньци вышел за дворцовые ворота. Снаружи его уже ожидал вооруженный отряд Цзиньи-вэй в униформе с вышитой на ней летучей рыбой. Заметив, что он приближается, они одновременно поклонились.

Прежде чем Лу Юньци забрался на коня, из дворца вышел охранник, еще один член Цзиньи-вэй.

Организация Цзиньи-вэй также являлась и императорской охраной, дежурили они группами.

Человек поспешно вышел вперед и торжественно поклонился Лу Юньци, после чего поднялся и прошептал ему что-то на ухо.

Лицо Лу Юньци оставалось неизменным. Казалось, ему припекало солнце. Командующий поднял руку и надавил на уголки рта.

– Он сказал, что не видит?

Член Цзиньи-вэй отступил назад и смиренно ждал указаний.

– Тогда заставьте, – бросил Лу Юньци, забираясь на лошадь.

Тот Цзиньи-вэй снова отступил назад. Лошадь Лу Юньци тронулась вперед, и весь отряд последовал за ним.

Хотя перед дворцом было не так много случайных прохожих, минуя министерства и ямэни, Цзиньи-вэй все равно привлекли внимание посторонних.

– Разве он не собирается жениться?

– Все еще слоняется без дела?

– Даже не знаю, кому из них не повезло больше.

– Какое радостное событие!

– Вступив в брак, он точно станет Янь-ваном, а когда Янь-ван покидает свой дом, это непременно становится опасным для жизни.

Когда отряд проходил мимо, начинались оживленные дискуссии.

Но Лу Юньци и его людям было наплевать, о чем шепчутся за их спинами. Вскоре они добрались до входа в ямэнь, который отличался от предыдущих, поскольку выглядел ветхим и заброшенным. Сверху висела ничем не примечательная вывеска, но иероглифы на ней очень бросались в глаза.

Бэйчжэнь Фуси.

Несколько охранников, поклонившись, вышли вперед и приготовились забрать лошадей.

Лу Юньци подал знак о том, что в этом нет никакой необходимости. Он пошел прямо, а толпа поплелась за ним.

Покинув правительственную улицу, они прибыли в какую-то глушь. Здесь располагалась усадьба и резиденция вана, которые находились и на восточном, и на западном концах улицы.

Тут оказалось еще безлюдней, чем перед дворцовыми воротами. Слышался только цокот лошадиных копыт.

Первым делом они прошли резиденцию вана. Она выглядела так же роскошно, как и все прочие дворцы. Над дверьми красовалась вывеска – «Резиденция Хуай-вана».

Однако, в отличие от других дворцов, здесь было совсем немного стражи, а про снующих туда-сюда слуг не стоило и говорить. Ворота были закрыты, и казалось, словно это место заброшено.

На мгновение Лу Юньци остановился перед дверьми.

Приближался день свадьбы с принцессой Цзюли. Не было ничего такого в том, чтобы жених встретился со своей невестой, тем более если дело касалось Лу Юньци.

Сопровождавшие его люди остановились и принялись ждать дальнейших указаний. Через мгновение Лу Юньци снова двинулся вперед и уже вскоре добрался до западной части дома.

Это место во многом отличалось от резиденции вана. Здесь суетились люди, дворец казался еще более великолепным, а высоко над дверьми висела обновленная табличка – «Поместье Лу».

– Господин!

– Господин вернулся.

Заметив Лу Юньци, многие бросились поприветствовать его, а сторож у ворот подошел забрать лошадь.

Но Лу Юньци все еще не слезал с коня. Он окинул взглядом оживленное жилище и снова двинулся вперед.

Пройдя несколько закоулков, они вышли на улицу.

Их появление взбудоражило и без того оживленный переулок. Однако во взглядах людей таились скорее ненависть и желание сбежать.

Лу Юньци не обращал ни на что внимания и поторапливал лошадь. Казалось, будто он идет в никуда.

Группа людей миновала городские ворота и скрылась из виду. Стоявший на обочине Нин Юньчжао нахмурился.

– Что этот филейный нож собрался делать?

– А вы не слышали, случилось ли за последнее время что-то серьезное?

Беседовавшие о чем-то юноши повернули головы, чтобы взглянуть на задумчивого Нин Юньчжао.

– Юньчжао, а ты что-нибудь знаешь? – спросили они.

Нин Юньчжао покачал головой.

– Не знаю, – ответил он.

Товарищи уставились на него.

– Какой веселый ответ. Ты что-то от нас скрываешь? – Они рассмеялись.

Нин Юньчжао отвел взгляд и улыбнулся.

– Я каждый день торчу взаперти и только и делаю, что занимаюсь. Я знаю ровно столько же, сколько и вы, – ответил он. – Зачем мне вас обманывать?

Он сделал небольшую паузу.

– Хотя есть кое-что.

Глаза его друзей загорелись.

– Что, что? – спросили они.

Нин Юньчжао бросил взгляд на запыхавшегося слугу.

– Домашние дела, – усмехнулся он и поднял руку. – Сяо Дин!

Слуга радостно подбежал и протянул ему письмо.

– Молодой господин, вам письмо, – сообщил он, протирая рукавом вспотевшее лицо.

Глава 95

Детальные и секретные подробности

Весточка из дома!

У юношей развеялись сомнения. Они улыбались.

– И снова переписка с родней. В последнее время ты постоянно получаешь письма из дома. Ты ведь уже не первый раз в долгом отъезде, почему дядя и тетушка так беспокоятся?

– Потому что в следующем году состоится экзамен, – улыбнулся Нин Юньчжао и убрал письмо. – Каким бы я ни был талантливым и умным, в глазах родителей я все еще бестолковый.

Его товарищи рассмеялись.

Нин Юньчжао, безусловно, был одаренным юношей, но нисколько не самонадеянным. Он всегда хорошо обращался с людьми. Определенно, Нин Юньчжао был достойным членом своей семьи.

Некоторые из его товарищей не стали его допрашивать, рассмеялись и разошлись по домам. Нин Юньчжао поспешил в свою комнату и сел за письменный стол, который ломился от книг и свитков. Даже кисти с тушью едва помещались здесь, не говоря уже про жирник и фонарь.

Сяо Дин держал в руках чашку с чаем.

Нин Юньчжао пить не хотелось, поэтому он просто достал письмо и пробежался по нему глазами. В процессе прочтения эмоции на его лице постоянно менялись. Он то удивлялся, то переживал, но в конце снова улыбнулся.

Юноша вздохнул с облегчением, сделал глоток чая и снова принял серьезный вид.

– Молодой господин, я кое-что узнал, – сказал стоявший перед столом Сяо Дин. – В Янчэне ходят слухи, что спаситель императора Фан Дэчан получил императорский указ. С семьей Фан все в порядке. Не знаю, насколько это правда.

Нин Юньчжао отложил письмо и улыбнулся.

– Если указ подлинный, то и все остальное правда, – вздохнув, сказал он и положил руку на стол. – Вот уж не думал, что у семьи Фан есть императорский указ.

Слуга кивнул.

– Точно, точно, – сказал он. – Представьте, если бы они использовали императорский указ, чтобы заставить вашу семью признать помолвку с юной госпожой Цзюнь?

Нин Юньчжао взглянул на него.

Сяо Дин смутился.

– Раз у их семьи есть императорский указ, кто знает, чего еще от них ожидать.

Нин Юньчжао посмотрел на Сяо Дина и добавил:

– Это затрагивает множество вещей. Не думай только лишь о любовных делах. Думаешь, семья Фан стала бы использовать императорский указ ради такой мелочи?

Задумавшись, Сяо Дин согласился с ним.

– Однако, – он озадаченно почесал затылок, – в сборе лекарственных трав в течение всей ночи тоже нет ничего особенного.

По сравнению с этим вопрос замужества казался куда более важным.

– Все случилось из-за того, что она ночью домой не вернулась? – нахмурившись, спросил Нин Юньчжао и ударил по столу. – Взяла и исчезла в такое время? Это и правда серьезно!

Сяо Дин кивнул.

Для молодого господина это имело большое значение.

– Верно, верно, это очень серьезно! Исчезновение юной госпожи Цзюнь – это не шутки! – снова и снова повторял он.

Разумеется, Нин Юньчжао прекрасно видел Сяо Дина насквозь. Он хотел бы ему все разъяснить, но подумал, что дубине говорить что-то бесполезно, поэтому решил не тратить время впустую.

– Но, молодой господин, хорошо ли это все? – осторожно спросил слуга. – Семья Фан в самом деле спасла предыдущего императора?

Нин Юньчжао взглянул на письмо, держа в руках чашку.

– Все в мире взаимосвязано. Нет худа без добра. Хорошие вещи могут быть плохими, а плохие – хорошими, – ответил он. – Что же касается спасения императора, то это хорошо.

Хорошо?

– Интересно, правда ли это? – озадаченно спросил Сяо Дин.

Нин Юньчжао улыбнулся и поставил чашку на стол.

– Раз это хорошо, зачем утруждать себя разговорами об истине и лжи?

Сяо Дин ничего не понял и выбросил эти мысли из головы.

– Молодой господин, это значит, что с юной госпожой Цзюнь и остальными все будет хорошо, я прав? – напрямую спросил он.

Нин Юньчжао на мгновение погрузился в раздумья.

– Да, все будет отлично, – ответил он. – Хорошо, что проблема разрешилась именно таким образом.

По крайней мере пока.

Слуга с облегчением вздохнул и вытер с лица пот.

– Хорошо, что все хорошо.

Нин Юньчжао посмотрел на него и улыбнулся.

– Ладно, все нормально. Иди тоже отдохни.

– Вы тоже не переусердствуйте, – улыбнулся Сяо Дин. – Не волнуйтесь, молодой господин. Мои люди в Янчэне очень надежные, все новости докладывают как можно скорее.

Не дожидаясь ответа, довольный Сяо Дин умчался наружу.

Нин Юньчжао беспомощно покачал головой.

– Ну что за люди, опять себе навыдумывали. – Он посмотрел на фонарь. – Молодого господина Фана вылечили!

Задумавшись, он понял, что уже забыл, как выглядела та девушка.

Встреча на Празднике фонарей с маленьким фонариком в руках, передача груши во дворе семьи Фан… Почти все их встречи прошли посреди ночи, а в потемках он не мог разглядеть ее лица.

В любом случае неважно, насколько богата семья Фан. Всегда хорошо иметь здорового мужа.

Это прекрасно.

Должно быть, сейчас она очень счастлива, не так ли?

«Может, написать ей письмо с поздравлениями?» – мелькнуло в голове у Нин Юньчжао, и он тут же нахмурился.

Они не были так хорошо знакомы, чтобы писать письма безо всякой на то причины.

Нин Юньчжао вытянул руку и зажег фонарь.

Императорский указ!

Что было бы, если бы семья Фан использовала императорский указ, чтобы вынудить его признать брачный контракт?

Эта мысль ударила ему в голову как гром среди ясного неба.

Тихонько кашлянув, он взял чашку и сделал глоток. Чай уже остыл, из-за чего он рассмеялся, покачал головой и отложил бумаги в сторону. После Нин Юнчжао склонился над книгой и со всей серьезностью начал читать.

За окном произрастала густая зелень и стрекотали цикады.

В Янчэне, расположенном за тысячу ли отсюда, Фан Чэнъюй как раз вернулся домой после обхода.

Старая госпожа и госпожа со всей теплотой ждали его возвращения: одна приказала махать веером, а другая – подать холодный чай.

Фан Чэнъюй с улыбкой принял их заботу и безмерную любовь.

– Все хорошо, теперь весь город только об этом и судачит, – сообщил он. – Новости от денежных лавок распространились по всей провинции Шаньси, добравшись также и до других мест. Разошлись и вести о переносе столицы предыдущим императором.

Услышав это, госпожа Фан улыбнулась.

– Матушка, вы не знаете, но Чэнъюй даже решил организовать колодец на том месте. Легенда гласит, что предыдущий император спасался бегством, споткнулся, упал и случайно пробил ногой водный источник. Позже это место нашли местные жители и вырыли там колодец, – улыбнулась она.

– Если уж мы выдумываем небылицы, нужно делать это тщательно, – произнес Фан Чэнъюй, глядя на старую госпожу Фан. – Бабушка, позволишь сделать это?

Старая госпожа с облегчением посмотрела на него.

– Ты все тщательно продумал, – согласилась она, вздохнув. – Не ожидала, что у тебя так хорошо все получится.

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Не так уж и хорошо, просто я очень много читал, – усмехнулся он. – В книгах все очень подробно расписано, вот я всему и научился.

Научился.

Выдумывать истории и правда оказалось легко. А вот научиться читать людей по лицам, управлять денежными лавками и убивать было совсем не так просто.

У старой госпожи Фан слезы чуть не подступили к глазам.

С момента возвращения Фан Чэнъюя она чувствовала облегчение и знала, что теперь может на кого-то положиться.

И это дитя не разочаровало ее. Чэнъюй никогда этого не делал. Несмотря на то, что пришлось ждать десять лет, он подавал такие же большие надежды, как она того и ожидала.

Госпожа Фан не удержалась и смахнула слезы.

Это и правда казалось странным. Все уже наладилось, а плакать ей хотелось все чаще и чаще.

– Бабушка, мама, думаю, с этим делом покончено, – с улыбкой сказал Чэнъюй.

Старая госпожа Фан кивнула.

– Да. Ни правительство, ни Цзиньи-вэй не предприняли никаких мер. Они позволили нам действовать, – согласилась она. – Этот этап пройден.

– А что дальше? – спросила госпожа Фан.

О существовании императорского указа она узнала вместе со всеми. Старая госпожа Фан честно сказала ей и Фан Чэнъюю, что не может выдать тайну его происхождения. По крайней мере, сейчас.

Неизвестность всегда пугала людей.

– А дальше мы просто продолжим управлять денежными лавками и хорошо выполнять свою работу! – непринужденно заявил Фан Чэнъюй.

Казалось, неизвестность вообще никогда его не мучила.

– Я так много лет болел, что, кроме причины своего недуга, уже все прекрасно понял, – с улыбкой сказал он. – Теперь, когда моя главная проблема решена, все будет в порядке.

Вполне довольная старая госпожа Фан вздохнула с облегчением.

– Интересно, где она сейчас? – внезапно спросил Фан Чэнъюй.

Раз он не знает, то мы уж тем более.

Старая госпожа и госпожа переглянулись.

– В прошлый раз доложили, что она уже пересекла границу провинции Хэнань, – с тревогой сказала госпожа Фан. – Это дитя что, круглые сутки в дороге и совсем не отдыхает?

– Уверен, что все в порядке, ведь она сама все устроила, – улыбался Фан Чэнъюй. – Вам не о чем переживать.

Эта фраза уместней всего по отношению именно к тебе.

Женщины посмотрели на юношу. Его улыбка была подобна палящему солнцу.

– Чэнъюй, раз с императорским указом мы уже разобрались, есть еще кое-что, о чем я хочу тебе рассказать, – внезапно заявила старая госпожа Фан.

Госпожа Фан вздрогнула.

– Матушка! – выпалила она. – Не надо.

Не надо ему говорить! Не сейчас. Как вообще можно сообщить ему об этом, когда на его юношеском лице такая задорная улыбка? Как можно все это разрушить?

Старая госпожа Фан на мгновение умолкла и посмотрела на внука.

– Чэнъюй, твой брак с Чжэньчжэнь фиктивный, – все-таки договорила она.

Улыбка так и застыла на лице Фан Чэнъюя.

Глава 96

Это всего лишь сделка

Фиктивный.

Фан Чэнъюй знал, что многое в этой жизни было фальшивкой.

Ее самоубийство было поддельным.

Ее капризы и скандал из-за служанки были представлением.

Все ее бесчинства в доме были фальшью.

Ее бесцеремонность, невежество, грубость и ненависть тоже были неправдой.

Но брак… мог ли брак оказаться фиктивным?

В комнате воцарилась тишина.

– Чэнъюй, для начала присядь, – беспокойно сказала госпожа Фан и посмотрела на старую госпожу. – Матушка, это долгая история, лучше дождемся возвращения Чжэньчжэнь и вместе обо всем расскажем.

Будет лучше, если Цзюнь Чжэньчжэнь и Фан Чэнъюй обсудят все лично.

– Чжэньчжэнь сделала это ради нас, так что мы должны сами прояснить ситуацию, – возразила старая госпожа Фан. – Она всегда все делает сама, если и здесь ей придется самой объясняться, выйдет слишком плачевно.

А для Чэнъюя – тем более.

Госпожа Фан посмотрела на Фан Чэнъюя. Очевидно, что он воспринимает Цзюнь Чжэньчжэнь как настоящую жену. К тому же, Фан Чэнъюй сильно влюбился в нее.

И вдруг он слышит слова про фиктивный брак.

Как он сможет такое принять?

Когда-то ее сын потерял все и наконец-то приобрел снова. А теперь они вырывали кусок его же сердца.

Не может в этой жизни все идти так гладко…

Ну почему счастье не может длиться долго?

– Как он может быть фиктивным? – внезапно улыбнулся Фан Чэнъюй. – Просто… как?

– Чэнъюй, все ради того, чтобы вылечить тебя и ввести всех в заблуждение, – ответила старая госпожа Фан. – Ты ведь сам прекрасно знаешь, как она тебя лечила. Удобней всего было представить вас супружеской парой, потому что все это могут делать только женатые люди.

Фан Чэнъюй молча посмотрел на нее.

Госпожа Фан не выдержала и снова окликнула свекровь.

Женщины семьи Фан безжалостны, а мужчины семьи Фан не могут быть чувственными и ласковыми.

Что есть, то есть. Не нужно строить иллюзий.

Старая госпожа Фан приняла строгий и торжественный вид.

– Вы провели с ней много времени вместе. Было ли у вас с ней что-то, чем обычно занимаются супруги? – спросила она.

Фан Чэнъюй оторопел, а госпожа Фан смутилась.

Это, это…

– Матушка, он же болел, – невольно произнесла она.

Разве они могли?..

– Так было или не было? – снова спросила старая госпожа Фан, пристально глядя на Фан Чэнъюя. – Ты ведь умное дитя и должен прекрасно знать ответ.

Фан Чэнъюй хранил молчание.

Она была очень, очень, очень добра к нему.

– Есть кое-что, о чем ты не спрашивал, а мы и не говорили, – не останавливаясь, продолжала старая госпожа Фан. – Знаешь, почему она вообще решила вылечить тебя?

– Матушка! – госпожа Фан изменилась в лице. Шагнув вперед, она схватила свекровь за рукав и жалобно покачала головой.

Старая госпожа Фан смахнула ее руку и посмотрела на Чэнъюя.

– Потому что мы заключили сделку. Если она тебя вылечит, то получит вознаграждение.

Вознаграждение!

Фан Чэнъюй смотрел на старую госпожу Фан и по-прежнему молчал.

Это слишком жестоко…

– Нет, матушка, Чжэньчжэнь не нужно вознаграждение, она просто хотела зажить счастливой жизнью, как и все мы, – протараторила госпожа Фан, посматривая на сына.

– Тогда что насчет твоих слов о том, что если ей действительно удастся вылечить Чэнъюя, то ты без колебаний отдашь ей все, что ему принадлежит? Помнишь, что она тогда ответила? – спросила старая госпожа Фан, глядя на невестку.

– Матушка, да я просто ляпнула, не подумав. Шутка, и только, – заявила госпожа Фан. – Я сказала это ради того, чтобы добиться взаимного доверия.

Старая госпожа Фан перевела на нее взгляд.

– Шутка? Ты так думаешь? – нахмурилась она. – А мне кажется, что Чжэньчжэнь восприняла все серьезно.

Госпожа Фан хотела сказать что-то еще, но Фан Чэнъюй ее опередил.

– Мама, что именно она тогда сказала? – спросил он с некоторым любопытством.

Госпожа Фан внимательно посмотрела на него.

– Она сказала: «Тетушка, не забудьте о своих словах», – прямо ответила старая госпожа.

После ее слов госпожа Фан с беспокойством и тоской посмотрела на Фан Чэнъюя.

Его чувства и искренность оказались всего лишь частью сделки. Это такой большой удар для молодого человека, в сердце которого только-только вспыхнула первая любовь.

Фан Чэнъюй выглядел ошеломленным.

– Так вот оно что! – воскликнул он.

– Чэнъюй, не переживай только. Тогда Чжэньчжэнь не ладила с нашей семьей, а когда отношения настолько натянутые, вполне естественно так холодно рассуждать, – поспешно сказала госпожа Фан, протягивая ему руку.

Фан Чэнъюй улыбнулся ей, а затем удрученно выдохнул.

– Выходит, она действительно с самого начала планировала это.

Планировала что?

Старая госпожа Фан и госпожа Фан удивились.

– Но, Чэнъюй, не надумай себе лишнего. На самом деле теперь все обстоит иначе…

Фан Чэнъюй перебил ее.

– Мама, так и есть, теперь все обстоит иначе, – улыбнулся он. – Больше она так не думает.

О чем это он?

Госпожа Фан опешила, а старая госпожа Фан нахмурила брови.

– Чэнъюй, как настоящий мужчина, ты не должен поддаваться чувствам. Решился сделать – сделай, а когда надо отпустить – отпускай. Время принять решение и отказаться…

Фан Чэнъюй не дал ей закончить.

– Бабушка, просто ответь, – произнес он, – как все может быть фальшивкой?

Он совсем пропустил наш разговор мимо ушей?

Старая госпожа Фан нахмурилась еще больше.

– Фальшивка есть фальшивка, – вспылила она. – К чему столько вопросов?

– Фиктивный брак может стать реальным, – произнесла госпожа Фан. – Чэнъюй, давай поговорим с Чжэньчжэнь. Она должна знать, насколько ты искренен, и весь этот спектакль может стать реа…

Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Мама, бабушка, я имею в виду, как все это может быть фальшивкой? Речь ведь о женитьбе! Это не то же самое, что прикинуться больным. Женитьба – это поклон земле и небу, преклонение перед божествами, торжественная церемония для всего города!

Так как это может быть фальшивкой?

– Мы либо знаем, что все это обман, либо нет, – подытожил Фан Чэнъюй. – И даже если мы все знаем, это несправедливо по отношению к сестрице!

Старая госпожа и госпожа посмотрели на него.

Чжэньчжэнь совершила три поклона на свадебной церемонии и даже отправилась с ним в комнату для новобрачных, об этом знал весь город. Никого не интересовало, лечила ли она его или они в самом деле были супружеской парой. В глазах всего мира она стала замужней девушкой, чьей-то женой.

– Чэнъюй, что ты имеешь в виду? – спросила старая госпожа Фан.

– Знать обо всем должен не только я, – с улыбкой объяснил Фан Чэнъюй. – Каждый житель города, весь мир и даже божества – все должны знать правду.

Ради него она солгала миру, богам и целому городу. В таком случае он должен сообщить всем обманутым, какой она на самом деле хороший человек и сколько подвигов совершила.

Это будет справедливо по отношению к ней.

Глоссарий

Семья Фан

Цзюнь Чжэньчжэнь 君蓁蓁

Цзюнь Цзюлин 君九龄 – главная героиня, жена Фан Чэнъюя, молодая госпожа Фан, юная госпожа Цзюнь.

Лю-эр 柳儿 – служанка главной героини.

Старая госпожа Фан 方老太太 – бабушка главной героини по материнской линии.

Госпожа Фан 方大太太 – главная жена семьи Фан, тетя главной героини, невестка старой госпожи Фан.

Фан Чэнъюй 方承宇 – молодой господин Фан, двоюродный брат и муж Цзюнь Чжэньчжэнь, сын госпожи Фан, внук старой госпожи Фан.

Фан Цзиньсю 方锦绣 – третья юная госпожа Фан, младшая двоюродная сестра главной героини.

Фан Юньсю方云绣 – старшая дочь семьи Фан, двоюродная сестра главной героини.

Фан Юйсю 方玉绣 – вторая юная госпожа Фан, двоюродная сестра главной героини.

Фан Дэчан 方德昌 – основатель Дэшэнчана, отец Фан Шоуи. Мертв.

Старый господин Фан 方老太爷, Фан Шоуи方守义 – муж старой госпожи Фан, дедушка главной героини. Мертв.

Господин Фан方老爷, Фан Няньцзюнь方念君 – муж госпожи Фан, дядя главной героини. Мертв.

Наложница Юань 元氏 – наложница, оставшаяся в семье Фан после смерти господина Фана.

Наложница Су 苏氏, Су Ци-нян 苏七娘 – биологическая мать Фан Цзиньсю.

Управляющий Гао 高管事 – сотрудник денежной лавки семьи Фан.

Лэй Чжунлянь 雷中莲, Шуанцян Хуалянь 双枪花莲 – ответственный за повозки в денежной лавке семьи Фан.

Цзинь Чуань 金钏 – служанка семьи Фан.

Инь Бао 银宝 – служанка семьи Фан.

Владелец Сун宋大掌柜, Сун Юньпин 宋运平 – старший владелец денежных лавок семьи Фан.

Лин Чжи 灵芝 – служанка Фан Чэнъюя.

Семья Нин

Нин Юньчжао 宁云钊 – десятый молодой господин Нин.

Нин Юньянь 宁云燕 – семнадцатая юная госпожа Нин, младшая сестра Нин Юньчжао.

Госпожа Нин 宁大夫人 – главная жена семьи Нин.

Третья госпожа Нин 宁三夫人 – третья жена семьи Нин.

Четвертая госпожа Нин 宁四夫人 – четвертая жена семьи Нин.

Старый господин Нин 宁老太爷 – заключил брачный контракт между своим внуком, Нин Юньчжао, и дочерью семьи Цзюнь. Мертв.

Цзо Яньчжи 左艳芝 – юная госпожа из семьи Цзо, родственница семьи Нин.

Сяо Юэ 小月 – личная служанка Нин Юньянь.

Семья Цзюнь

Старый господин Цзюнь 君老大夫, лекарь Цзюнь 君老郎 – дедушка Цзюнь Чжэньчжэнь, заключивший брачный контракт между ней и десятым молодым господином из семьи Нин. Мертв.

Цзюнь Инвэнь 君应文 – отец Цзюнь Чжэньчжэнь, чиновник. Мертв.

Цзюнь Чжэньчжэнь 君蓁蓁 – дочь Цзюнь Инвэня. Мертва, повесилась.

Семья Линь

Линь Цзинь-эр 林瑾儿 – юная госпожа семьи Линь, «подруга» Цзюнь Чжэньчжэнь. Отправлена в храм предков.

Старейшина Линь 林族长 – старейшина рода Линь.

Господин Линь 林大人, Линь Чэн 林承 – отец Линь Цзинь-эр, регистратор.

Госпожа Линь 林夫人 – мать Линь Цзинь-эр.

Сян Лань 香兰 – служанка юной госпожи Линь.

Императорская семья

Чу Цзюлин 楚九龄 – принцесса, младшая дочь покойного наследного принца. Убита, переродилась в теле Цзюнь Чжэньчжэнь.

Чу Цзюли 楚九黎 – принцесса, родная старшая сестра Цзюлин.

Чу Цзюжун楚九褣, Хуай-ван 怀王 – принц, родной младший брат Цзюли и Цзюлин.

Прочие персонажи

Искусный врачеватель Чжан 张神医 – врач, который, по слухам, мог вылечить любую болезнь, а также помог огромному количеству людей. Погиб.

Чжу Шань 朱山 – гогун, освободивший от цзиньцев северные земли. Титул даровал ему император.

Чжу Цзань 朱瓒 – сын гогуна.

Лу Юньци 陆云旗 – командующий Цзиньи-вэй. Бывший муж Чу Цзюлин.

Тянь Сань 田三 – местный попрошайка в Янчэне. Выиграл пять тысяч таэлей на Празднике фонарей в Янчэне.

Чэнь Ци 陈七 – потомок семьи Чэнь.

Сышэ 司射 – распорядитель церемонии в башне Цзиньюнь.

Третий господин Доу 窦三爷 – заведующий делами в башне Цзиньюнь.

Господин Цзинь 金爷, Цзинь Шиба 金十八 – командующий Цзиньи-вэй в Шаньси.

Цзян Юшу 江友树 – придворный лекарь.

Ли Чанхун 李长宏, начальник Ли 李县令 – глава Янчэна.

Ху Гуй 胡贵 – мужчина, чья семья несколько поколений назад продала дом семье Цзюнь.

Дали Хайпин 大力海平, Гэн Хайпин耿海平 – мужчина, парализованный из-за несчастного случая.

Господин Янь 严老爷 – член семьи Янь, которая является деревенскими шэньши уезда Жунань.

Старая госпожа Янь 严老夫人 – мать господина Яня.

Ма Шэнчжи 马升之, начальник Ма 马知府 – начальник округа Тайюань.

Юань Бао 袁宝 – старший дворцовый евнух.

Го Ну-эр 郭奴儿 – дворцовый евнух.

Места

Янчэн 阳城 – город, в котором проживает семья Фан.

Бэйлю 北留 – небольшой поселок неподалеку от Янчэна, где проживает семья Нин.

Фунин 抚宁 – город, где раньше проживала Цзюнь Чжэньчжэнь.

Башня Цзиньюнь 缙云楼 – жилище, прежде принадлежавшее семье Чэнь. Сейчас – роскошная закусочная, которая раз в год становится игорным домом и открывается для всех желающих.

Ямэнь 衙门 – присутственное место для приема посетителей, а также судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад в дореволюционном Китае. Представляло собой резиденцию чиновника и его помощников.

Жунань 汝南 – уезд. Небольшой городок, в котором Цзюнь Чжэньчжэнь по наследству досталась лечебница.

Зал Цзюлин 九龄堂 – лечебница, которая принадлежала семье Цзюнь и досталась главной героине по наследству.

Термины и названия

Дэшэнчан 德胜昌 – маленький частный банк, которым владеет семья Фан.

Гогун 国公 – один из древнейших титулов в Китае, появившийся еще во времена легендарного императора Яо. Существовал до последней монархической династии Цин. Приблизительно соответствует европейскому титулу «герцог».

Цзиньи-вэй 锦衣卫 – досл. «стража в парчовой одежде», тайная служба правителей.

Бэйчжэнь Фуси 北镇抚司 – организация, владеющая Цзиньи-вэй.

Вэйци 围棋 – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В настоящее время больше известна под названием «облавные шашки» или японским «го».

Чжуанъюань 状元 – победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность.

Цзиньцы 金人 – люди государства Цзинь, с которыми на северных землях периодически случаются стычки.

Чи 尺 – мера длины, равная 33,33 см.

Цунь 寸 – мера длины, равная 3,33 см.

Цянь 钱 – десятая часть таэля.

Ночная стража更 – пять двухчасовых отрезков ночи с семи часов вечера до пяти часов утра.

Шэньши 乡绅 – одно из четырех официальных сословий императорского Китая. К нему относились люди, получившие традиционное конфуцианское образование и сдавшие государственные экзамены на ученую степень.

Меч Сючунь 绣春刀 – меч, который использовали люди Цзиньи-вэй. Похож на поясной меч, однако лезвие чуть короче и имеет слегка изогнутую форму.

Сотник 百户 – начальник сотни стражников.

Янь-ван 阎王 – владыка загробного мира.

Паньгуань 判官 – чиновник при владыке загробного мира, ведущий учет жизни и смерти.

Примечания

1

Ли – название двух китайских единиц измерения расстояния. Первая – для больших расстояний, в древности составляла 300 или 360 шагов, стандартизированное метрическое значение – 500 метров; вторая – стандартизированное метрическое значение которой составляло ⅓ мм.

2

В предыдущей реплике Фан Чэнъюй использовал слово 大叔 (дядя, взрослый мужчина), которое является обращением к мужчинам 30–35 лет.

3

Вид меча во времена династии Сун.

4

Древнее оружие, соединявшее в себе клевец и пику: длинное древко с топоровидным лезвием, заканчивающееся заостренным наконечником.

5

哥 («брат») – обращение товарищей друг к другу, когда они равны по статусу. Также «гэ» часто используют девушки при обращении либо к родным братьям, либо к другим молодым людям постарше. Почтительное обращение для старшего лица мужского пола.

6

Синоним слова «менструация».

7

Владелец Сун использовал грубое ругательство в адрес чиновника – 狗官, первый иероглиф в нем переводится как «собака».

8

Одно из четырех официальных сословий императорского Китая. К нему относились люди, получившие традиционное конфуцианское образование и сдавшие государственные экзамены на ученую степень.

9

В переносном значении «опозорить, разрушить репутацию».

10

Диагностика фебрильных заболеваний на основе учения о шести меридианах. Представляет собой базовый метод анализа и обобщения диагностики и лечения. Упомянут Чжан Чжунцзином в медицинском трактате «Суждения о лихорадочных поражениях холодом и разных внутренних болезнях». Основные симптомы – жар и озноб, горечь во рту, сухость в горле и головокружение.

11

Буквально «разломать табличку».

12

Мера длины, равная 1/3 метра.

13

Десятая часть таэля.

14

Оба героя сказали слово «что», но на разных диалектах.

15

Образ в китайской классической культуре. Как правило, подразумевается девушка, которая составляет компанию ученому во время учебы и зажигает ему благовония.

16

Старое название китайского общегосударственного языка.

17

Слово «кролик» в китайском языке может выступать в качестве жаргонного, обозначающего гомосексуалиста.

18

Меч, который использовали люди Цзиньи-вэй. Похож на поясной меч, однако лезвие чуть короче и имеет слегка изогнутую форму.

19

Начальник сотни стражников.

20

Речь о Внешней Монголии.

21

Прим. автора: отсылка на 15-ю главу «Он – дровосек с озера Шуби» романа «И будет ночь» авторства Мао Ни.

22

В китайском фразу 令公子 можно перевести как «Ваш сын», так и «молодой господин Лин».

23

Букв. «два копья».

24

Старший соученик.

25

Главноначальствующий в округе.

26

Военный инспектор при династии Тан и военный комендант при династии Сун.

27

Китайская идиома «пока богомол охотится за цикадой, сзади его подстерегает чиж», которая означает «на всякую силу есть управа».

28

Полицейский чиновник округа или уезда пограничной полосы при династии Сун и начальник полиции уезда при династиях Мин и Цин.

29

Демоны-титаны, враждебные божествам.

30

Букв. «путь», высший закон мироустройства, по которому все движется.

31

Белый – цвет траура в Китае.

32

В знач. «конец близок».

33

Из притчи о Гоу Цзяне, правителе царства Юэ, который спал на хворосте и перед приемом пищи лизал желчь, чтобы не забывать о мести победившему его княжеству У.

34

Идиома, обозначающая открытое восхищение чьей-либо красотой, чаще всего девушки к мужчине.

35

Букв. «кровать архата», имеет спинки с трех сторон: справа, слева и в задней части обвязки сиденья. Этот тип кровати был создан не только для сна и отдыха, но и для медитации и культовых целей.

36

Элемент китайской чайной утвари, состоящий из крышки, чаши и блюдца.

37

Мера объема для жидких и сыпучих тел, равная 1,04 литра.

38

Букв. фальшивый, ложный, ненастоящий.

39

Продавец (мелкий торговец), торгующий чем-либо вразнос.

40

Саман – строительный материал из глинистого грунта, соломы и песка.

41

Светильник, в котором горит жир или масло.

42

Принц Лань Лин – один из четырех самых красивых людей Древнего Китая. Часто носил маску во время сражений с врагом.

Content

Си Син
Целительница Цзюнь

Том 2 Лето в Жунане

Глава 1 Дровосек

Глава 2 Разговоры о принципах и беседа о деньгах

Глава 3 Нужно быть честным со своими клиентами

Глава 4 Ни благородный, ни ничтожный

Глава 5 Интуиция подсказывает, что что-то тут не чисто

Глава 6 Странный план

Глава 7 А вот и ты

Глава 8 Никто никого не бросает

Глава 9 Опознание

Глава 10 Я не понимаю

Глава 11 Приглашение в ловушку

Глава 12 Извольте угодить в собственноручно вырытую яму

Глава 13 С какой стати?

Глава 14 Теперь так просто не отделаешься

Глава 15 Все кончено

Глава 16 Возвращение человека из прошлого

Глава 17 Умереть там, где жил когда-то

Глава 18 Хочу заполучить

Глава 19 За деньги моего счастья не купить

Глава 20 Деньги есть, ума не надо

Глава 21 Тоже богачка

Глава 22 Мое обещание

Глава 23 Сказано – сделано

Глава 24 Узри собственными глазами

Глава 25 Это будет непросто

Глава 26 Продвижение

Глава 27 Никогда не ври

Глава 28 Бесчестный

Глава 29 Признай свою ошибку

Глава 30 Советы по прибытии и отъезду

Глава 31 Воспоминания о прошлом

Глава 32 Какое совпадение

Глава 33 Невнимательность

Глава 34 Прошу, ходи

Глава 35 Старые знакомые

Глава 36 Иное решение партии в вэйци

Глава 37 Издевательство

Глава 38 Как тебя зовут?

Глава 39 Размышления о твоем прошлом

Глава 40 Давно ждал случая познакомиться с вами

Глава 41 Совпадение в совпадении

Глава 42 Хозяйничает в чужом доме

Глава 43 Ночные беспокойства

Глава 44 Другой тип дровосеков

Глава 45 Как удивительна повседневная жизнь

Глава 46 Предложение умного человека

Глава 47 Не следует тратить время впустую

Глава 48 Мужская интуиция

Глава 49 Ожидание возвращения

Глава 50 Возвращение прошлого

Глава 51 На сей раз пора принять бой

Глава 52 Ради кого ты жертвуешь жизнью?

Глава 53 Бой Хуаляня

Глава 54 Не то, чем кажется

Глава 55 Не видя опасности

Глава 56 Сделал дело, взмахнул рукавами и ушел

Глава 57 Хотелось бы найти путь к спасению

Глава 58 Счастье одной семьи – горе другой

Глава 59 Радостная встреча

Глава 60 Неспешная прогулка

Глава 61 Взаимная легкость

Глава 62 Вопрос жизни и смерти

Глава 63 Не действуй на эмоциях и подумай о приличии

Глава 64 Шумиха и возвращение в город

Глава 65 Радость от его возвращения

Глава 66 Беспощаден и сентиментален

Глава 67 Не неси чепухи

Глава 68 Беседы у окна в дождливую ночь

Глава 69 Пожалуйста, уезжай

Глава 70 Разорвать все отношения… или нет?

Глава 71 Почтим память

Глава 72 Следуй зову своего сердца

Глава 73 Человек, которому не следует здесь появляться

Глава 74 Прилипчивый и надоедливый

Глава 75 Желание и уйти, и остаться

Глава 76 Найди себе кого-нибудь другого

Глава 77 Какое это имеет к тебе отношение?

Глава 78 Нам надо найти ее

Глава 79 Есть кое-что, что необходимо обсудить

Глава 80 Ночной расспрос

Глава 81 Это дело нужно довести до конца

Глава 82 Бамбуковой тростью можно поднять город

Глава 83 Испуг

Глава 84 Недоразумение

Глава 85 Расхождение во взглядах

Глава 86 Откуда ты

Глава 87 Еще одно недоразумение

Глава 88 Никто не ожидал такого

Глава 89 Благодарить, стоя на коленях

Глава 90 Кое-что непонятно

Глава 91 Никогда не думала об этом

Глава 92 Я знаю твое заветное желание

Глава 93 Предпосылки шутки

Глава 94 Разговоры о последствиях

Глава 95 Детальные и секретные подробности

Глава 96 Это всего лишь сделка

Глоссарий

Примечания