Николай Диянчук

Сильнее вечности

Первым через люк грациозно проскользнул сухощавый Мальцев. Следом протиснулся широкоплечий Краюхин, тащивший в руках охапку вкусностей. В командном отсеке стало тесновато.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Мальцев и закрепился у пульта.

— Доброе утро, Олег Васильевич! — жизнерадостно пророкотал Краюхин. — Поздравляем с юбилеем!

— Здравствуйте. Доброе, — согласился я. — Спасибо.

— Давайте, чисто символически, отметим круглую дату в нашем маленьком коллективе! — предложил Краюхин. — За вас, Олег! — произнес он, поднося ко рту пакет с виноградным соком. — Извините что без подарка.

— Если, конечно, Олег Васильевич не против, — вежливо уточнил Мальцев, просматривая показания компьютера.

— Думаю, возражений быть не должно, — подмигнул мне Краюхин. — Десять лет — первый крупный юбилей. И хороший повод немного расслабиться. Правда, Олег Васильевич?

Что я мог ответить? Они по-своему правы.

Антон Краюхин и Артем Мальцев — отличные, преданные работе специалисты. Славные и дружные ребята. Ничего не говорил им о своем юбилее — сами как-то узнали и решили отметить. Или проведение мероприятия начальство подсказало?

— Я не против, — ответил я без энтузиазма.

— Что-то у вас настроения нет, — подметил Краюхин, протягивая Мальцеву упаковки с едой. — Впрочем, понимаю. Иногда и мне на собственных именинах бывает не так весело, как хотелось бы.

— С трудом верится, — пошутил я.

— Что поделать — у меня врожденный иммунитет к депрессиям, — хохотнул Антон. — Ох, как вкусно!

Краюхин откусил солидный кусок жареной говядины и стал с неподдельным аппетитом его поглощать. Наблюдая блаженное выражение лица коллеги, мне тоже захотелось сочного бифштекса.

Пришлось напрячь волю и отдернуть себя. Глупые инстинкты…

— Вкладываемся в график? — деловито спросил я, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

— Вполне, — уверил Краюхин. — Мы отлично подготовились. Центр дал «добро». Все будет нормально. Правда, Артем?

— Конечно. Если без форс-мажора…

Краюхин, я давно заметил, видел почти во всем «плюсы». Мальцев — напоминал напарнику о существовании «минусов». Вместе они хорошо дополняли друг друга.

— Ну, за вас, Олег! — произнес тост Антон и потянул виноградного сока. — Жаль, здоровья вам нельзя пожелать… Всего самого-самого, дорогой вы наш!

— За вас! — присоединился к поздравлениям товарища Артем. — Не знаю что в таких случаях уместно говорить… Пускай, сбудется все, что вы себе в душе пожелаете!

Такое бесхитростное пожелание когда-то давно я слышал от жены. Людмила произносила его очень трогательно: глаза блестели нежностью, голос дрожал… Если бы не глупая случайность, оборвавшая ее жизнь после рождения второго ребенка — все могло сложиться иначе. После нее я больше никого не смог полюбить…

— Спасибо, ребята! Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Мне приятно ваше внимание…

— Всегда, пожалуйста. Мы же одна команда, — перебил меня Краюхин. — А вы — такой же член экипажа.

— Конечно! — поддержал друга Мальцев.

— Да, — не стал возражать я.

* * *

Перед спуском на Тритон — крупнейший спутник Нептуна — Краюхин и Мальцев собрались в командном отсеке «посидеть на дорожку». Мы обсудили план работы. Я дал несколько советов, взятых из собственного опыта. Пожелал удачи.

Чтобы как-то приободрить коллег, спросил:

— Как думаете проводить отпуск, ребята?

Краюхин широко улыбнулся и стал похожим на разомлевшего от первого весеннего тепла кота.

— Эх! Вернусь на Землю, — мечтательно протянул он, подмигивая Мальцеву, — увезу Кристину и дочерей на юг. К морю. Целыми днями ничего делать не буду! Только плавать, загорать, отсыпаться.

— Я люблю в деревне отдыхать, — признался Артем. — Чистый воздух. Свежие овощи, фрукты, молоко. А еще рыбалка, грибы… Мы ездим к родственникам. Они такие встречи организовывают — иная свадьба меньше человек собирает. Также и провожают…

— А, как вы, Олег Васильевич, отдыхаете между полетами? — спросил у меня Краюхин и, что-то вспомнив, немного сконфузился. — Извините за нелепый вопрос.

— Ничего. Спрашивайте, — успокоил я коллегу. — Я тоже отдыхаю. По-своему.

— С друзьями, родными часто видитесь? — деликатно поинтересовался Артем. — У вас же остались дети, внуки…

Дети… Для сына я практически не существую. Не верит он в меня. Не признает. Всерьез не воспринимает. Дочь — иногда связывается. Интересуется как я. Всегда при этом плачет. Наверное, вспоминает былые времена. А потом ее муж вычитывает меня за нервный срыв супруги…

Внуки — несколько раз устраивали сеансы вежливости. Хотя, может, эту благотворительность задавали в учебных заведениях?

Друзья… Какие у меня могут быть друзья? Старики, доживающие свое. Разговаривающие о болезнях и обидах…

Или, завести дружбу с такими как я? Бр-р-р… Представляю о чем мы будем вместе молчать…

— Даже, один правнук недавно появился, — подсказал я. — Но, кто я для них? Так, тень из прошлого…

— Почему это? — запротестовал Антон. — Я, например, ваш выбор вполне разделяю. И в свое время поступлю также. Если есть такая возможность — грех не воспользоваться. Только, останусь на Земле. Поближе к родным местам. К семье. А, ты, Артем? Что думаешь?

— Не знаю. Еще не решил, — пожал плечами Мальцев. — Говорят, скоро всех принудят загодя «оцифроваться». На всякий случай… А начнут с таких профессий как у нас.

— Что тут решать? — возмутился Краюхин. — Вечность — всегда останется вечностью. Что может быть ценнее?

Я мог бы привести не один контраргумент, но не стал. Не было желания что-то доказывать. И момент неподходящий.

Тем более что я, возможно, не прав.

Кто я такой, чтобы спорить с настоящими людьми из плоти и крови?

Жалкая пародия на человека. Программа на компьютере межпланетного корабля…

* * *

Да! Десять лет назад я — Олег Васильевич Щелков — умер.

И, десять лет назад я «воскрес» в виде компьютерной программы.

Я был один из первых в нашей стране людей, которые приняли участие в удивительном эксперименте. Я не просто согласился участвовать в нем, я бредил этой идеей. Спешил, боялся не успеть…

«Мыслю — значит, существую» — тезис Декарта, полностью применимый ко мне. Изобретатели технологии «переноса человеческого сознания на вечные носители» постарались на славу. К ним претензий нет. Я отлично помню свою прежнюю жизнь. Мышление, мировоззрение — остались те же. Мною, как и прежде, овладевают человеческие эмоции, чувства, желания.

Сейчас таких как я в мире несколько тысяч. И численность постоянно растет. От желающих нет отбоя. По словам творцов технологии — они делают людей бессмертными. Наконец-то не будет утрачиваться бесценный опыт, накопленный каждым. Процесс развития земной цивилизации пойдет невиданными раньше темпами. Люди больше не будут горевать по утрате близких. Перестанут бояться будущего. Станут добрее, терпимее друг к другу.

Рай, да и только!

Не знаю. Может все так и произойдет. А пока — отношение к вечным неоднозначное. И не только у религиозно настроенных соотечественников.

Об отношении вечных к живым говорить вообще не хочется…

Обитают бессмертные или на домашних компьютерах, или, как я — на компьютерах, установленных в местах, где «воскресшие» раньше работали. Где могут принести пользу. Никого к работе, конечно, не принуждают. Вечные сами к ней стремятся. По известным причинам.

Многие вечные регулярно меняют «телесную обитель», как модницы платья. Утром закачиваются на работу в лаборатории, вузы, конторы. Загружаются на винчестеры автомобилей, станков, самолетов… Вечером — обратно домой. Или на другие виды носителей. А когда в одном «теле» сразу оказываются несколько вечных — случаются курьезы поинтереснее, чем в басне Крылова о Лебеде, Раке и Щуке…

Ходят слухи, что некоторые из бессмертных умудряются дублироваться, чтобы побывать в двух и более местах одновременно. И больше успеть. Как результат — конфликт между кучей идентичных клонов, претендующих на права полноценной личности. Поэтому копирование вечных запрещено законами, принятыми для «облегчения сосуществования» всех членов общества.

Иные бедолаги пытаются жить внутри роботов-андроидов, так популярных в Японии. По мне — это жалкое зрелище. Их металлопластиковые корпуса, как не совершенствуй, всегда будут лишь карикатурой на человеческое тело.

Лучше спокойно сидеть в пыльном системном блоке захудалой пригородной электрички, чем позориться среди живых знакомых в плачевных пародиях на утраченное. Говорят, немало таких жизнерадостных киборгов «покончили с жизнью» выбросившись из окон небоскребов. Их больше не «воскрешали»…

В целях безопасности, работающим вечным сначала разрешается роль пассивного наблюдателя и консультанта. После проверки, прохождения испытательного строка — их функции расширяют. Вплоть до полноценного управления вверенным объектом наравне с человеком.

Такими расширенными полномочиями несколько лет обладаю и я. Могу заменить штатную единицу экипажа. Что предельно удобно для руководства: я не дышу, не питаюсь, душ не принимаю, места не занимаю. Сплошная выгода исходя из дороговизны космического груза. Ходят анекдоты, что правительство спит и видит всех граждан на вечных носителях — так отпадет большинство хозяйственных проблем!

Уверен — колонизацию других планет начнут бессмертные. Им не страшны огненный зной, жестокий холод, наличие или отсутствие атмосферы… Уже сейчас вечных используют на токсических и прочих производствах, где людям находиться опасно.

Таких как я первыми пошлют к далеким звездам. Времени у нас навалом. Можем «позволить себе» полеты в миллионы лет. Хоть к Туманности Андромеды или дальше… Ученые полагают, что подобных мне посланцев следует ожидать от других развитых цивилизаций космоса, если таковы существуют. Утверждают, что мы — следующая ступень эволюции разума. Мечтатели…

После «воскрешения» я участвовал в экспедициях к телам Солнечной системы в составе разных экипажей. Вот и теперь старательно выполнял обязанности вахтенного на межпланетном корабле «Зодиак», который вращался вокруг Тритона.

Я ведь в прошлом космонавт. Летал на околоземную космическую станцию. Потом читал лекции в центре подготовки. Писал статьи, мемуары. Хотел что-то сделать для науки, государства, человечества.

Очень хотел…

* * *

Посадка Краюхина и Мальцева на Тритон прошла успешно. Техника надежная, много раз испытанная на других спутниках планет-гигантов. С помощью видеокамер скафандров, передававших изображение на «Зодиак», я наблюдал за работой экипажа на поверхности ледяной луны. Мои коллеги водрузили вымпел, разложили датчики, пошли на прогулку для сбора образцов, подпрыгивая на ходу от низкой гравитации.

Внезапно я ощутил приближение опасности. Подобное тревожное состояние однажды возникало у меня в прошлой жизни, перед крупной аварией на международной космической станции. Тогда нам чудом удалось исправить поломку.

Я немедленно протестировал все системы корабля, выискивая возможную неполадку. И, действительно, обнаружил сбои в системе дальнего сканирования. Не без труда наладил ее. Неожиданно обнаружил большой камень. Он мчался с огромной скоростью в нашем направлении.

Расчеты показывали: астероид врежется в тот район на Тритоне, где приземлился посадочный модуль. И это произойдет очень скоро!

Мне показалось, что сердце больно кольнуло в груди. Какое у меня сердце?

Черт! Угораздило…

— Как дела? Все в порядке? — вышел на связь Антон. — У нас все отлично. Красотища невероятная! Ходил бы здесь целую вечность!

Мысли понеслись галопом: если сказать Краюхину о несчастье — они все равно не успеют вернуться в посадочный модуль, подготовить его к старту и убраться оттуда. Даже отойти на безопасное расстояние вряд ли смогут. А если отойдут — я не смогу забрать их с Тритона: «Зодиак» не рассчитан на посадку.

— Да. Все в норме, — соврал я, сдерживая стон отчаяния, и отключил связь.

Будь у меня руки — ногти впились бы в ладони до крови.

Стоп! Это славно, что у меня нет ни рук, ни тела…

Верное решение озарило меня, как солнце, выглянувшее из-за тучи в пасмурный день. Первым делом убрал с компьютера стандартные ограничения — я не живой человек, сильные перегрузки мне не страшны! Торопливо запустил двигатели на максимальную мощность, рискуя взорвать реактор раньше времени. Сорвал корабль с орбиты и положил на встречный астероиду курс, выдавливая предельное ускорение.

За экипаж «Зодиака» я больше не волновался. В посадочном модуле есть запас ресурсов. Мои коллеги смогут подать сигнал бедствия и продержаться до прибытия спасательной миссии. По крайней мере, у них были высокие шансы.

Впервые за много лет мне стало хорошо. Почему-то вспомнилась Люда. Ее манящие синие глаза… Я понимал — после столкновения от корабля ничего не останется. Только такой ценой можно разрушить неумолимый камень.

За несколько секунд до удара, когда я мог еще отклониться, вспомнил, что ничего не сообщил Краюхину. Сначала — не хотел омрачать последние минуты их жизни. Потом — был занят управлением «Зодиаком».

Что ж, вероятнее всего, уничтожение корабля запишут на счет свихнувшейся программы. И меня больше не «воскресят»…

Наплевать!

Николай Диянчук © 2010

Content

Николай Диянчук
Сильнее вечности