Николай Леонов, Алексей Макеев

Лучший среди мертвых

© Макеев А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

Двухэтажный дом стоял особняком от основных строений подмосковного городка. Он был давно заброшен: серые обшарпанные стены, увитые ползучим виноградом, провалившаяся крыша, крыльцо с единственной ступенькой, чудом уцелевшей после набега местных жителей. В былые времена он наверняка выглядел куда презентабельнее, остатки перил все еще хранили воспоминания об умельце, старательной рукой вырезавшим на податливом дереве витиеватые узоры. Теперь же дом ни на что не годился, его не снесли лишь потому, что у местных властей не доходили до этого руки. Единственным помещением, которое все еще сохранило стены и пол в приличном состоянии, был подвальный этаж. Северная стена частично рассыпалась, открывая доступ ветру и дождю, в остальном же это было идеальное место для летнего отдыха. Не столичных пижонов, конечно. Для людей без определенного места жительства, проще сказать, для бомжей. Своего рода загородное поместье на теплый период. Должны же и бомжи где-то отдыхать.

В чем заключается отдых людей без рода, без племени? В дешевой выпивке и пустых разговорах. Если с первым случаются перебои, то со вторым проблем не возникает. Язык на месте, отчего не побалагурить?

На старом продавленном диване сидел дряхлый старик, мусолил в зубах добытый на столичной помойке мундштук, в который была вставлена сигарета, и зычным голосом бывшего партийного работника разглагольствовал:

– Я вам так скажу, друзья-товарищи: наклюнулась халява – нечего от нее нос воротить. Это только для толстосумов годится. Им, что ни подай, все негоже. Пойло они подбирают не по марке или вкусовым качествам, а по красоте этикетки да по количеству бабла, которое за него нужно отвалить. Что это за выбор, спросите вы? Я вам отвечу: дерьмо это, а не выбор. Довелось мне как-то принимать одного польского посла, тогда все были помешаны на сплочении государств, не знаю, на кой хрен им это было нужно, но так уж повелось. Жрачки тогда наготовили, на два полка хватило бы, а с питьем – проблема. Стоят мои соратники возле стола, бутылки перебирают. «Хванчкара», «Киндзмараули», коньяк пятизвездочный. Надо бы лучше, да некуда, но им все не то. Беленькую поставить? Или за шипучкой на склад послать? А посол уже в городе, красотами столичными любуется. И так уж вышло, что встречать его и к столу препровождать меня отправили. Я ему: «Пойдем, господин хороший, отобедаем». А он: «Хочу глубинку посмотреть». Это он наши подмосковные колхозы глубинкой называл. Наивный. Телефонов карманных тогда и в помине не было, ну, я и решил проблему сам. Повез его в один из колхозов, завел к мужику в дом, тот с семьей жрачку на стол наметал, по русскому обычаю. Помялся малость, а потом бутыль на стол – бах! Чистейший самогон. Вот, скажу я вам, была встреча! Не ваши «мараули» да «хванчи». Эх и погудели тогда!

– За это тебя из партии и поперли, Тесик. За твою самодеятельность, – вставил неопределенного возраста мужичок, развалившийся на соломенном тюфяке.

Таких тюфяков в подвале было навалено немало, но ни один из них не пустовал. Компания в подвале подобралась веселая. С десяток мужиков устроились вдоль стен. Время от времени наполняя граненые стаканы, наследство от прежних хозяев, выпивали, закусывали крепкими яблоками, уворованными по окрестным садам, и слушали разглагольствования старика.

– Твоя правда, Калмык. – Старик отложил в сторону мундштук, огладил седую бороду. – В один день судьбу мою решили. Хорошо еще, что не вздернули. Но оно того стоило, видел бы ты того польского посла наутро! Рожа помятая, волосы всклокоченные, глаза из орбит лезут. А уж как желудок выворачивало, вспомнить страшно. Помер бы посол, не заставь я его опохмелиться.

– Так ты ему жизнь спас, так, что ли, Тесик? – Долговязый мужик лениво поднялся с тюфяка, желая видеть реакцию старика. – Ты у нас спаситель государственных гостей, верно?

– А ты зубоскаль меньше, Фикса, – ухмыльнулся Тесик. – Забыл, что пять лет как зуб золотой пропил? Налей-ка лучше чарку старику.

– Это мы завсегда рады. – Фикса двинулся к центру комнаты, где на расстеленной газете красовался «гвоздь программы» – двадцатилитровая канистра чистого спирта. – Тебе как, с разводочкой или чистогана?

– Обижаешь старика, – хмыкнул Тесик. – С примесями пусть бабы пустоголовые пьют, а правильные мужики до самой смертушки чистяк употребляют.

– Как бы твои слова пророческими не оказались, – вступил в разговор щуплый мужичок, примостившийся у выхода. – Упьемся до смерти дармовым пойлом, помяните мое слово.

– Хорош дристать, Щуплый, – оборвал его Фикса. – Старик верно говорит: от халявы только идиоты отказываются. Да и за ради чего ему нас травить?

– И все равно, подозрительно это. – Щуплый перебрался поближе к старику. – Подумай сам, Тесик, с какого перепугу этому сытому пижону нас задарма поить?

Тесик принял из рук Фиксы наполненный до краев стакан, в три глотка осушил его и только после этого ответил:

– Больно ты подозрительный, Щупик. Видно, жизнь тебя била, да не добила. Я тебе так скажу: встречаются и среди богачей лохи, а наш благодетель как раз из таких. За что он нам канистру выкатил, помнишь? Дело для него должны сделать. Фундамент рыть – не кишки полоскать, на это время нужно и бабла немерено. Сэкономить мужик решил, что в этом зазорного? А что авансом платеж произвел, так от недостатка ума, вот что я тебе скажу. Решил, что работа спориться быстрее будет, если он нас заранее ублажит. А ты насочинял себе всякого, людям праздник портишь.

– Вот и я про то же. Спиртяга у него халявная, работа не срочная, почему бы не уважить людей? – вступил в разговор Калмык. – Сегодня покутим, завтра он нас на объект перебросит, мы за сутки ему такую траншею сварганим, экскаватор позавидует.

– Ага, сварганим. А он нам за это еще канистрочку. Лепота! – Фикса наполнил свой стакан. – Давай посудину, Щуплый. В компании и помирать веселее.

– А! Где наша не пропадала, лей, Фикса! – протянул стакан Щуплый. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

– Слышь, Щуплый, кончай бабу с косой поминать! Накаркаешь! – прорычал из угла белобрысый мужик. Он лежал лицом к стене, прижав руки к животу, лицо его сводила судорога. – Налей и мне, что ли, Фикса. Живот что-то прихватило. Может, выпью и полегчает.

– Тащи свою задницу сюда и стакан прихвати. Полечим твои колики. – Фикса подхватил канистру за ручку, потряс в воздухе: – Две трети осушили, слышь, Секач? Поторопился бы, а то на лечение не останется.

С полчаса в подвальном помещении стояла тишина. Тесик после выпитого стакана вырубился. Привалился бочком к разбитому подлокотнику и затих. Фикса устроился прямо на полу возле канистры, Щуплый отполз обратно к выходу. Калмык наблюдал за Секачем. Выпив стакан, тот вернулся на свой тюфяк, скрючился в углу и больше голос не подавал. Еще через двадцать минут Калмык схватился за голову, боль разрывала череп, будто по нему кувалдой били.

– Фикса, ты как, живой еще? – с трудом шевеля губами, спросил Калмык. – Что-то ты бледный какой-то.

Ответить Фикса не успел, у него началась жестокая рвота. Спазмы буквально выворачивали наизнанку желудок. Он потянулся к ведру с водой, рука скользнула по краю, опрокидывая посудину, вода растеклась по земляному полу. Рука Фиксы дважды дернулась и застыла. Калмык попытался встать с тюфяка, чтобы помочь приятелю, но все, на что оказался способен, это чуть приподняться над полом.

– Фикса, ты уж как-нибудь сам. Я немного посплю, а потом помогу тебе, – прошептал он и отключился.

Когда спустя сутки в заброшенный дом забрели грибники, их глазам предстала ужасная картина. Десяток обросших, пропахших мочой и рвотой бомжей лежали вповалку на полу. Все они были мертвы. Грибников из подвала как ветром сдуло. Справившись с позывами желудка, один из них достал сотовый телефон и набрал номер участкового.

Участковый примчался спустя десять минут. Заглушив двигатель, вышел из машины и направился к грибникам. Немецкая овчарка, питомица одного из грибников, повернувшись мордой к дому, исходилась лаем.

– Толик, угомони свою суку! – сердито прикрикнул участковый.

– Да как ее угомонишь, когда там такое, – обмахивая зеленое от пережитого ужаса лицо, проворчал Толик. – Ты бы, Сергей Николаевич, сам взглянул на тот ужас, небось тоже залаял бы.

– Что там у вас?

– Трупешники там, – подал голос второй грибник. – И не у нас, а у тебя, гражданин начальник.

– Ладно, Вовчик, разберемся, – стараясь придать солидности голосу, пробасил участковый. – Рассказывайте по порядку, как вы их обнаружили.

– Мы с Толиком за грибами пошли. Раненько вышли, Найду с собой взяли, собаке прогулки полезны, – начал рассказывать Вовчик. – Грибов, сам видишь, почти нет, корзины и до половины не добрали. Решили вернуться другой дорогой. На опушке бывают скопления опят, думали, здесь больше повезет. Как только к опушке вышли, Найда в лай. Без поводка была, рванула сюда. У пролома встала как вкопанная и выть. Жуть просто!

– Ближе к делу, Вовчик! – поторопил участковый.

– Куда уж ближе, – фыркнул тот. Участковый ему не нравился, много спеси, а на деле полный ноль.

– Давай без твоих привычных пофыркиваний, – огрызнулся участковый. С Вовчиком у них была взаимная неприязнь, потому он обратился к Толику. – Кто в подвал заходил, ты или он?

– Оба заглядывали, – ответил Толик. – Найда, как мы ближе подошли, заскочила в пролом. Я за ней. Потом и Вовчик.

– И что там?

– Слушай, кто из нас участковый? – вспылил Вовчик. – Зайди сам, так и увидишь. Пословицу знаешь? Лучше один раз увидеть…

– Не умничай, Вовчик! – оборвал его участковый. – Стойте здесь, никуда не уходите. Вы – главные свидетели, мне с вас еще письменные показания снимать. – И, поправив фуражку и положив руку на кобуру, направился в пролом.

Минуты не прошло, как он выскочил из здания и понесся за угол. А когда вышел оттуда, лицо его было белее мела.

– Ты, часом, не в обморок ли собрался? – спросил Вовчик, озабоченно глядя на него. – Слышь? Ты это брось! Водички вот попей, оклемаешься.

Участковый благодарно принял бутылку минералки из рук грибника, прополоскал рот, полил на затылок и охрипшим голосом произнес:

– Отправляйтесь домой, потом вас вызову.

– А ты? – спросил Толик.

– Столичных вызову, здесь ждать буду. Место происшествия охранять нужно, а то еще кто-то забредет. Мало ли вас, грибников да охотников, в этих местах таскается. И держите рот на замке, если неприятностей не хотите.

Спорить мужики не стали. Толик свистом подозвал собаку, подхватил корзину и вместе с Вовчиком зашагал к поселку.

На место выслали оперативную бригаду из столицы. Те прибыли в кратчайшие сроки. Оперативники, эксперты-криминалисты, даже бригаду эпидемиологов пригнали. Шутка ли – столько трупов в одном месте. Спустя час примчались вездесущие журналисты: грибники языки развязали, а новости в глубинке расходятся быстро. К тому времени у заброшенного здания уже собралась толпа зевак. Журналисты начали сновать вокруг здания, приставать с вопросами к местным жителям, пытались вызвать на откровенность сотрудников правоохранительных органов. Сколько те ни урезонивали «акул пера», уходить они не собирались. Съемочная группа новостного телеканала старалась вовсю. Дом был снят со всех ракурсов, не упустили и момент, когда тела начали выносить из подвала и сгружать в «труповозку». Официальных заявлений никто из оперативников не делал, но на сенсационный репортаж материала и так хватило. К полудню возле заброшенного здания остался только участковый, да и то лишь для того, чтобы разгонять чересчур любопытных местных жителей.

– Вот, полюбуйтесь! Писаки расстарались.

В кабинете генерал-лейтенанта Петра Николаевича Орлова в это утро было многолюдно. Весь высший состав Главного управления МВД столицы собрался. «Начальник устраивал головомойку подчиненным», как выражался в таких случаях полковник Гуров, друг и соратник Орлова. Сам Орлов уже успел побывать у вышестоящего начальства и теперь «выпускал пар»:

– Читай, Гуров, ты у нас мужик грамотный, донеси до умов здесь присутствующих, какими эпитетами награждают наши структуры господа журналисты, – подтолкнул он утренний выпуск местной газеты в сторону полковника.

Тот неспешно поднял ее, развернул – на первой полосе крупным шрифтом был набран заголовок: «Подмосковные бомжатники: куда смотрит полиция?» – и иронично спросил:

– С выражением, товарищ генерал?

– Можешь даже в лицах, – парировал Орлов. – Читай, Лева, не тяни резину.

– «Трагедия в пригороде столицы шокировала население всей страны, – начал Гуров. – В пустующем доме, давно требующем сноса, найдены трупы десяти человек. Трагедия развернулась глубокой ночью, и лишь бдительность местных грибников позволила оперативникам «оперативно» прибыть на место происшествия. Сколько тела пролежали бы в заброшенном здании, не окажись на месте происшествия грибники с собакой, остается лишь гадать. По предварительным данным, идентифицировать тела полиции не удалось. Да и будут ли их идентифицировать? Версия из официальных источников сводится к тому, что граждане без определенного места жительства собрались в подвале заброшенного дома для распития спиртного сомнительного происхождения. Прежняя версия о возникшей эпидемии, унесшей жизни десяти людей, не подтвердилась, и это само по себе является хорошей новостью. Но не для тех, кто умер в том страшном месте. Станут ли правоохранительные органы внимательнее относиться к подобного рода притонам? Будут ли власти реагировать на столь вопиющие случаи равнодушия к человеческой жизни? Десять членов нашего общества, попав в стесненные жизненные обстоятельства, были предоставлены сами себе. Вот что на самом деле привело к трагедии. Не метиловый спирт, обнаруженный в подвале, унес жизни тех людей. Равнодушие властей и соответствующих структур – вот истинная причина их смерти. А ведь среди тех, кто расстался с жизнью всего сутки назад, могли быть ваши родственники. Друзья, коллеги, соседи. Все, кто неравнодушен, кто желает оздоровления нашего общества, требуйте опознания погибших! Требуйте достойных похорон для тех несчастных, имена которых до сих пор неизвестны, и тогда…»

– Довольно! – оборвал чтение на полуслове генерал. – Общая картина вам ясна. Правоохранительные органы в лице местного участкового допустили возникновение притона и чуть ли не собственноручно угробили десяток чистейших людей. Таково общественное мнение.

– Чего же они раньше молчали? – проворчал подполковник Седых из управления дознания. – Сами-то где были? Или в их обязанности не входит защищать живых?

– Ты, Иван Степанович, помолчи! – обратился к нему один из офицеров. – Сейчас не о них речь.

– Да что вообще об этом говорить? Померли бомжи, туда им и дорога.

– Сами себя опоили, а полиция виновата.

– Чище город будет!

Собравшиеся высказывались, поддерживая мнение Седых. Орлов дал им выговориться, после чего хлопнул ладонью по столу и отчеканил:

– Вот об этом в газете и пишут. Бомжи – значит, и думать о них не стоит. А ведь эти самые бомжи когда-то были полноправными членами общества. Быть может, вашими коллегами, соседями. В этом нас и обвиняют!

– Что мы-то можем сделать? – за всех задал вопрос полковник Крячко.

– Всем подразделениям заучить наизусть список примет каждого из погибших в заброшенном доме бомжей, прогнать по всем базам, опросить каждого жителя Москвы, но к концу месяца выдать мне список фамилий пострадавших. Такой список, который мы могли бы предъявить журналистам, – заявил генерал. – И никаких отговорок! Задача ясна?

– Товарищ генерал, у нас и без бомжей дел невпроворот, – проговорил Седых, – куда еще и это?

– Все туда же, Седых, все туда же, – остывая, произнес Орлов. – Ладно, закончим на этом. Будут подвижки, докладывайте.

Сотрудники цепочкой потянулись из кабинета. Генерал провожал их усталым взглядом.

– Гуров, Крячко, задержитесь! – вдруг сказал он.

Оба полковника вернулись к столу. Орлов дождался, когда кабинет опустеет, и, ослабив узел галстука, снова заговорил:

– Достали эти чертовы писаки! Теперь начальство отчетами задолбает.

– Крепко приложили? – намекая на беседу в верхах, спросил Гуров.

– Не то слово. Президента так не оплакивали, как этих бомжей.

– Дались они им, – проворчал Крячко. – Если бы не журналисты, даже не дернулись бы. Защитнички.

– Твоя правда, Стас, – согласился Орлов. – Но так уж карты легли. По новостному каналу каждый час призыв крутят: требуйте опознания! С кого требовать-то? По домам ходить?

– Пустое это все, – смахнул со стола газету Лев. – Очередная сенсация и только. Появится новый материал, про бомжей мигом забудут.

– Хорошо хоть не эпидемия, – хмыкнул Крячко. – Вот бы был номер, если бы эпидемиологи там какую-то заразу обнаружили. Тогда нам точно хана.

– Оставим журналистов, – поморщился генерал. – Ты, Лева, покопайся в приметах. Память у тебя отменная, а на телах этих несчастных наколок больше, чем в тату-салоне. Есть и зоновские. Вдруг да вспомнишь имя владельца? Как у тебя с текучкой?

– По замоскворечному убийце дело передали в прокуратуру. Осталась пара отчетов по вымогателю и еще кое-что по мелочи, – отчитался Гуров. – Не переживай, Петр Николаевич, взгляну я на твои приметы.

– Вот и славно! Идите, парни, работайте. Мне еще доклад для «вышек» готовить, – махнул рукой Орлов, отпуская оперативников.

Гуров и Крячко вернулись в кабинет. Списки с приметами найденных тел лежали у каждого на столе, дежурный расстарался, распечатал в двух экземплярах. Не откладывая дело в долгий ящик, Гуров занялся изучением списков. Крячко последовал его примеру. Впрочем, нудное занятие Стасу быстро наскучило. Он отшвырнул от себя бумаги, вскочил со стула и, зашагав по кабинету, принялся разглагольствовать:

– Не понимаю я этих журналюг, чего им неймется? Ну, померли бомжи. Отравились суррогатом, так теперь их что, в ранг святых возводить?

– Тебе же сказано: они – полноправные члены общества, – наставительно произнес Лев. – Надо хотя бы попытаться.

– Мне одно непонятно, как они умудрились все сразу упиться? Ведь эта дрянь на всех по-разному действует, верно? – Крячко остановился в центре комнаты, ожидая подтверждения.

– Так уж сложилось, – пожал плечами Лев. – Послушай, вот это тебе о чем-то говорит? Два скрещенных клинка между большим и указательным пальцами. Что-то смутно знакомое, не могу вспомнить.

– Ни о чем мне это не говорит, – взбрыкнул Станислав. – Не собираюсь я на них свое время тратить. Кто они такие в конце концов? Налоги не платили, пользу обществу не приносили, значит, и у меня перед ними никаких обязательств нет.

– Не ворчи, Стас, другу помочь надо, – остановил его Гуров. – Одного опознаем – уже дело.

– Ладно, давай попытаемся. – Крячко остыл так же быстро, как вспылил. – Показывай свои клинки, может, что и вспомнится.

Гуров сидел в кафетерии в двух кварталах от Управления и вяло ковырял вилкой куриный салат. Рабочий день закончился, а вместе с ним и нудное копание в бумагах. Всю неделю он занимался отчетами, рапортами и неизменной работой над идентификацией подмосковных «жмуриков», отчего к выходным глаз настолько замылился, что буквы в отчете патологоанатомов, описывающих особые приметы умерших бомжей, стали сливаться в одну сплошную черную линию. Понедельник не принес ничего нового. Гуров убрал список в стол с твердым намерением больше к нему не притрагиваться. Шесть дней убито на заранее проигрышное дело. С него хватит, пусть журналисты пишут что угодно, он к спискам больше не притронется. Крячко уехал в следственный изолятор на беседу с подозреваемым, а Лев отправился домой. Его жена, Мария, актриса Московского театра, уехала на гастроли, потому он решил не заморачиваться приготовлением ужина, а перекусить в кафе.

– Простите, вы – полковник Гуров?

Гуров оторвал взгляд от вялых листьев салата. Перед ним стояла женщина. На вид лет сорок-сорок пять, довольно миловидная. Приятная фигура, одежда хоть и не дорогая, но подобрана со вкусом. Аккуратная стрижка. Про таких говорят: все при ней. Вот если бы не взгляд… Глаза женщины излучали не просто печаль, они излучали вселенскую скорбь.

– Простите, вы – полковник Гуров? – не дождавшись ответа, повторила вопрос женщина. – Я слышала, как к вам обращался человек из Управления.

Гуров вспомнил, что перед уходом из Главка беседовал на крыльце с одним из оперативников.

– Вы за мной следили? – удивленно поднял брови Лев. – Странное занятие для женщины.

– Не настолько странное, как может показаться со стороны, – заметила женщина. – Разрешите присесть?

– Если вам угодно, – церемонно произнес он, отставляя свободный стул, чтобы женщине было удобнее садиться.

– Мое имя Ольга Камова. Оно вам ни о чем не говорит, я понимаю, но мне просто больше не к кому обратиться, – едва присев, заговорила женщина. – Я узнала про вас от одного человека. Случайно.

– И что же вы обо мне узнали?

– Что вы человек чести, – просто ответила Ольга. – А мне сейчас не помешает помощь.

– Какого рода помощь вам нужна, спрашивать глупо, – заметил Гуров. – Раз вы знаете, что я полковник полиции, значит, у вас или у кого-то из ваших родственников проблемы с законом. Следовательно, вы хотите, чтобы я посодействовал вам. Но, боюсь, вы напрасно потратили время, выслеживая меня. Я не занимаюсь делами, не относящимися к моей непосредственной трудовой деятельности. Я не частный сыщик, не адвокат и даже не Бэтмен, спасающий людей.

– Бэтмен мне не поможет, – едва заметно улыбнулась Ольга. – Адвокат тоже, а насчет сыщика, вряд ли я могу себе его позволить.

– Так вот почему вы обратились ко мне, – протянул Лев. – Кто-то сказал вам, что полковник Гуров работает задаром, и вы решили сэкономить?

Настроение у него было неважное, и он даже не пытался быть вежливым. «Проклятые доброхоты! – подумалось ему. – Отправляют ко мне всех, кого ни попадя. Гуров поможет, Гуров справится и даже денег за помощь не потребует. Сейчас она начнет свою душещипательную историю о том, как ее братца или любовника несправедливо обидели правоохранители, и защитить того сможет только полковник Гуров. Сколько раз я слышал подобные речи?»

– Вы сердитесь, – ворвался в его мысли голос Ольги. – Что ж, вы имеете на это полное право. Мы с вами незнакомы, вы мне ничем не обязаны. Я только мешаю вам насладиться ужином. Лишаю вас заслуженного отдыха. Все так, только я не отступлюсь! Просто не могу себе этого позволить!

– Чего вы от меня хотите?

– Мой муж пропал, – заявила Ольга. – Не убил кого-то, не украл миллионы, не подставил компаньона. Просто пропал.

– Так обратитесь в полицию, там есть специальные структуры, занимающиеся подобными вопросами. Разве вам об этом неизвестно?

– Известно. И я обращалась к ним. Мне отказали. – Голос Ольги дрогнул.

– Какова причина отказа? – для проформы поинтересовался Лев.

– Расследуя обстоятельства его исчезновения, они нашли доказательство того, что муж уехал из города. Добровольно. Сказали, что он бросил меня. Бросил, понимаете? – По щекам Ольги покатились слезы.

«Сейчас начнется истерика», – устало подумал Гуров. Но рыдать Ольга не стала. Она сцепила руки на коленях и принялась рассказывать:

– Мой муж – адвокат. Работает в одной подмосковной адвокатской конторе. Место не ахти, но на жизнь хватает. Роману, так зовут моего мужа, в этом году исполняется пятьдесят лет. Мне казалось, все амбиции по поводу высокого положения, больших заработков и более обеспеченной жизни остались в прошлом, где-то на рубеже между тридцатью и сорока годами. Думаю, до недавнего времени так и было. Он неплохо разбирается в своем деле, это правда. И дом у нас есть, и кое-какие сбережения. Я тоже дома не сижу, работаю в частной фирме, бухгалтером. Знаете, сейчас модно нанимать бухгалтера, который работал бы дистанционно. Такого работника фирма не обязана обеспечивать компьютерной техникой, не обязана беспокоиться о текущих тратах на оборудование офиса. Да мало ли преимуществ в подобного рода сотрудниках? Мне тоже удобно: не выходя из дома, я могу заработать приличную сумму. На дорогу не трачу ни время, ни деньги. Опять же, внешний вид роли не играет.

– Все это очень интересно, – начал Гуров, – но, боюсь…

– Простите, я отвлеклась. Постараюсь быть краткой. Двадцать четыре дня назад Роман уехал в Москву. Сказал, что у него появился шанс получить такое место, благодаря которому он наконец-то войдет в число адвокатов, чьи имена у всех на слуху. Так и сказал. Сначала все шло хорошо. Он возвращался из столицы в приподнятом настроении. Говорил, что скоро все изменится, даже начал мечтать о переезде в столицу. Потерпи, Олюшок, говорил он, скоро ты станешь королевой, московской королевой. А потом вдруг исчез. На звонки не отвечает, домой не приезжает. Я так давно не получала от него никаких вестей! Выждала время, обратилась в полицию. Они заявили, что Роман «взрослый мужик, который мог просто загулять», и велели приходить через три дня. Сейчас я жалею, что не настояла на своем, только какой от этого прок? Время упущено. В итоге заявление мое все-таки приняли, а через сутки заявили, что у мужа была любовница и она официально подтвердила: Роман добровольно покинул город. В каком направлении, эта псевдолюбовница не знает, но ее показаний достаточно для того, чтобы прекратить поиски моего мужа.

– Вы получили официальный отказ в розыске?

– Мне пришлось обить не один порог, чтобы добиться этого самого официального документа. Теперь он у меня на руках, но я все равно уверена, что Роман попал в беду. Он не мог бросить меня. Только не сейчас, понимаете? Кому, как не мне, знать, на что способен человек, с которым ты прожил двадцать пять лет!

– Вашим ощущениям есть какое-то более существенное подтверждение? – мягко спросил Лев.

– Я понимаю, как все выглядит. Понимаю и ваш скептицизм. – Ольга вздохнула, откинула волосы со лба, покопалась в сумочке и извлекла на свет лист розоватой бумаги. – Вот, взгляните.

Гуров даже не пошевелился. Тогда она развернула листок и двумя пальцами подтолкнула его к полковнику. Он опустил глаза. На мятом от долгого использования клочке ровным почерком было выведено: «Люблю тебя. Скоро все изменится».

– Похоже это на то, что мой муж решил меня бросить? – с вызовом спросила Ольга. – Похоже на то, что он обзавелся молодой любовницей и сбежал?

– На мой взгляд – да, – понимая, что слова звучат безжалостно, произнес Лев. – Хотите услышать, как это выглядит со стороны? Ваш муж действительно нашел тепленькое местечко и просто ушел. А записка – всего лишь дань тем годам, что вы прожили вместе. Мой вам совет: забудьте о нем. Начните жизнь с чистого листа. У вас еще может получиться. Зациклитесь на его поисках – пустите свою жизнь под откос. Это уничтожит вас. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

– Этого не будет! – Ольга смяла записку, затолкала в сумочку. – Я не успокоюсь, пока не увижу его. Живого или мертвого. Либо он посмотрит мне в глаза и скажет, что я ему больше не нужна, либо я взгляну на него и поцелую дурацкий красный овал на его лбу. Вот тогда можно будет ставить точку.

– Красный овал? О чем это вы? – В мозгу Гурова что-то щелкнуло.

– Родимое пятно, предмет насмешек в детстве, подколок в юности и семейных шуток в зрелом возрасте. – Слабая улыбка тронула губы Ольги. – Роман ненавидит его. Из-за этого он всю жизнь носит длинную челку, чтобы прикрывать «особый знак», как называла родимое пятно его мать. Я пыталась с этим бороться, без устали повторяла, что это всего лишь пятно, до которого никому нет дела. Кроме самого Романа, конечно. Но он не желал слушать и упорно отращивал челку, чтобы скрыть этот дефект.

– Понятно. – Лев напряг память, пытаясь вспомнить, где и когда он слышал о подобном знаке, но слова Ольги отвлекли его от этих мыслей.

– Вы спрашивали, есть ли у меня что-то посущественнее интуиции. Так я вам отвечу. У меня есть все основания считать, что Роман не уехал из города. Я разбирала бумаги мужа и нашла материалы дела, над которым он работал. Он его не закончил. В его компьютере наброски речи, в отдельной папке бумаги без обязательного штампа «выполнено». Роман жуткий педант, он никогда не бросает дело на полпути и не выносит недоделок. Там какие-то документы, списки фамилий, разного рода пометки. Посмотрите хотя бы это. Встретитесь с его последним клиентом, пообщаетесь с ним, и, если останетесь при своем мнении, я больше вас не потревожу. Найдите его клиента, вот все, о чем я прошу.

– Это может ни к чему не привести, – покачал головой Гуров. – Я хочу сказать, что встреча с клиентом не гарантирует того, что это прольет свет на причину исчезновения вашего мужа. Что, если он заявит, что отказался от услуг Романа? Это объяснит, почему дело не закрыто, но никак не приблизит вас к пониманию того, что же произошло.

– Пусть так. – Ольга устало потерла виски. – Хотя бы попытайтесь. Знаете, сколько раз за последние две недели я рассказывала эту историю? Со счета сбилась. И всякий раз получаю отказ. Выть хочется от бессилия, но я все еще держусь. И все еще надеюсь, что смогу помочь ему, моему Романтику. – Она снова потерла виски.

– Вам нехорошо? – забеспокоился Гуров. – Голова болит? Скажите, когда вы в последний раз ели? Наверняка толком и не спите. Вам нужно отдохнуть.

– Я в порядке, – остановила его Ольга. – Вернее, буду в порядке, когда узнаю, где мой муж.

– Хорошо, – сдался наконец Лев. – Я попытаюсь вам помочь. Ничего не обещаю, но попробую. Мне нужны записи вашего мужа. Все, что найдете в компьютере и на рабочем столе. Сможете принести их завтра в мой кабинет на Петровку?

– Назначайте время, – облегченно вздохнула Ольга.

– Я прихожу к восьми, но вы можете прийти часиков в девять. Успеете выспаться.

– Я буду в восемь, – твердо проговорила Ольга, подхватила сумочку и, не прощаясь, ушла.

Гуров еще какое-то время сидел за столом, размышляя над тем, как странно устроен человеческий мозг. Порой он не может воспринять очевидные факты, возводя стену из домыслов, ощущений, ложных надежд, и эти самые надежды защищают его от потрясений. А потом что-то происходит, осознание происшедшего сносит хрупкие стены дамбы, построенной на хлипком фундаменте, и волны очевидных фактов топят все: и любовь, и верность, и ту самую надежду. Это ждало и Ольгу Камову, Лев считал именно так, но отказать ей в помощи уже не мог.

Глава 2

Во вторник Гуров пришел в Управление ровно в восемь. Справился у дежурного, не искал ли его кто из посетителей. Получив отрицательный ответ, засел в кабинете. Еще вечером он снова пытался вспомнить, где слышал о родимом пятне красного цвета в виде овала. В итоге, когда стрелка часов перевалила за полночь, ему это удалось. Ответ не всплыл сразу по той простой причине, что личность адвоката никак не вязалась с тем списком, в котором имелось упоминание красного овала. Оказавшись в кабинете, Гуров первым делом извлек список, который только вчера упрятал глубоко в ящик стола и поклялся никогда больше не притрагиваться к нему. Третий лист подтвердил его догадку. Среди прочих особых примет одного из умерших в подмосковном доме бомжей имелось описание следующего характера: «Мужчина, возраст около пятидесяти лет. Рост средний, волосы русые, глаза голубые, крепкого телосложения. Имеет шрам в области аппендикса, глубокий порез в нижней части бедра. В правой части лба имеется родимое пятно красного цвета в форме овала».

Лев дочитал до конца, отложил бумаги в сторону и крепко задумался. Как так вышло, что у безвестного бомжа оказалась та самая примета, о которой вчера упомянула Ольга Камова? Адвокат вдруг заделался другом бомжей? Но зачем? Еще неделю назад, при обсуждении обстоятельств смерти группы лиц без определенного места жительства, Гуров обратил внимание на тот факт, что в подвале заброшенного здания была обнаружена новехонькая канистра с остатками технического спирта, употребление которого и привело к смерти десяти человек. Откуда бомжи взяли такую прорву пойла? Этот «подарок» им явно кто-то преподнес. Теперь появление этой самой канистры выглядело еще более подозрительно. Может ли быть совпадением столь характерная примета? Сомнительно.

Без четверти девять Гуров начал беспокоиться. Женщина сказала, что придет к восьми. Прошло три четверти часа, а ее все не было. За это время он дважды справлялся у дежурного, не появлялась ли она в дежурке, но всякий раз получал отрицательный ответ. «Не нравится мне все это, – беспокойно думал он, протягивая руку к телефону внутренней связи. – Подожду еще пятнадцать минут, а потом начну действовать». Набрать номер дежурки он не успел, в дверь ввалился Крячко.

– Здорово, Гуров! – шумно поздоровался он. – Вижу, тебе все бомжатник покоя не дает? – Бросив взгляд на разбросанные по столу листы, сочувственно покачал головой: – Угробишь ты себя когда-нибудь, Лева, как пить дать угробишь. Маша еще не вернулась?

– Гастрольный тур заканчивается в пятницу, – рассеянно проговорил Лев.

– Значит, до пятницы ты холостякуешь? Мы просто обязаны этим воспользоваться. Как насчет крутой вечеринки в окружении сговорчивых красоток? – подначивал Станислав. Он прекрасно знал, что Гуров патологически предан своей жене и никакими красотками его не соблазнишь, но шутки на эту тему поднимали ему настроение. – Что скажешь, ковбой?

– Похоже, я идентифицировал одного из бомжей, – без тени улыбки сообщил Гуров.

– Чего-чего? – Крячко застыл на полпути к своему столу. – Повтори-ка, что сказал?

– Думаю, я знаю имя одного из бомжей. – Лев выудил документ, в котором были перечислены приметы трупа, сходные с приметами Романа Камова. – Сейчас сюда придет вдова покойного.

– Ты и вдову успел разыскать? – искренне удивился Стас.

– Это она меня разыскала. Вчера у нас состоялся весьма странный разговор. Сегодня она должна прийти сюда.

– Как она узнала о том, что ее муж – один из тех? Насколько я знаю, приметы «жмуриков» репортерами не освещались.

– Она и не знает. О том, что ее муж входит в число погибших в подмосковном подвале, я сам узнал только сегодня. Не совсем уверен, так как там довольно запутанная история, но чутье мне подсказывает, что ошибки не будет.

– А вот с этого места поподробнее. – Крячко уселся верхом на стул и приготовился слушать.

– Рассказывать особо нечего, – заявил Гуров, но в курс дела напарника ввел.

– Да, дела! – протянул Крячко. – Собираешься ей сказать?

– Придется, – кивнул Лев и, в очередной раз взглянув на часы, добавил: – Если будет кому говорить.

– Не понял, так она придет или нет? – переспросил Стас.

– Должна была прийти час назад. Боюсь, как бы с ней беды не приключилось. Не стоило откладывать беседу, нужно было ехать к ней домой еще вчера.

– Не гони волну, Лева, – остановил напарника Крячко. – Придет твоя Камова, никуда не денется. А не придет, сами к ней сгоняем. Долго ли, имея под рукой транспорт?

– В том-то и беда, что я не знаю, куда ехать, – вздохнул Лев. – В сущности, я ничего о ней не знаю. Имя, фамилия, примерный возраст, вот и все. Ни адреса, ни телефона. Знаю, кем она работает, да только это мало поможет, работа у нее надомная, даже офис не посетишь.

– Спокойно, Лева, ты же не в цветочном ларьке ромашками торгуешь. Как-никак в Главке обретаешься. Вокруг тебя столько оперов, хоть лопатой греби. Дадим клич, отыщется твоя пропажа. – Произнося это, Крячко уже набирал номер на личном телефоне: – Привет, Славик! Дело к тебе есть. Мне бы дамочку одну пробить. Что? Официальный запрос? А печать гербовую в личное пользование не желаешь? Напомни-ка мне, кто твою задницу не далее как неделю назад прикрывал? То-то! И больше таких разговоров не веди. Что? А! Диктую. Ольга Камова, бухгалтер, работает на дому. Возраст около сорока-сорока пяти лет. Что? В каких трупах, дурень! Она нам с Гуровым живой нужна. Понял? Разумеется, да знаю я, знаю. Везде ищи, и в трупах тоже. Все, пока! До связи! – Положив трубку, Стас перевел взгляд на Гурова: – Подождем, Лева, Славик мужик ушлый, но дело свое знает. Глазом моргнуть не успеешь, как он всю подноготную на твою Камову отыщет и тебе на блюдечке преподнесет.

На самом деле прошло больше часа, но результат Славик обеспечил. По его данным, Ольга Камова полтора часа назад была на «Скорой» доставлена в НИИ Склифосовского. Дорожно-транспортное происшествие, предположительно, акт суицида. Подробности у патрульных и у врачей. Гуров раздумывал лишь минуту, после чего сорвался с места, игнорируя окрики Крячко. Он выскочил из здания, промчался до парковки, начал шарить по карманам в поисках ключей от машины. Там-то его и нагнал Крячко.

– Ты что это вытворяешь, полковник? Сначала «Стас, помоги», а потом бортануть решил? Нет, друг, так дело не пойдет!

– Я должен ехать к ней, – заявил Гуров. – Должен успеть, пока еще не поздно.

– Это я понимаю, – успокаивающе проговорил Крячко. – Мы и поедем, только вместе. Ты и я, слышишь? Ты и я.

– Ладно, садись в машину, – взяв себя в руки, согласился Лев. – Поедем вместе.

– Так-то лучше, – заулыбался Станислав. – И не паникуй раньше времени. Женщина в тяжелом состоянии, но ведь не умерла. Возможно, и выживет.

Гуров вывел машину на проезжую часть, посигналил лихачу, подрезавшему его авто, и поехал к больнице. Какое-то время в салоне стояла тишина. Даже вечно словоохотливый Крячко не нарушал тишины, давая время напарнику осознать произошедшее. Наконец он не выдержал:

– Что думаешь обо всем этом?

– Ты о возможном суициде? – догадался Гуров. – Хрень собачья, вот что я думаю об этом.

– Но ведь и такое возможно. Дамочка на нервах уже не первый день, сам говорил, что она совсем плоха. Пусть не суицид, но с управлением не справиться вполне могла. Заснула за рулем, вылетела с дороги – и вот результат.

– Это не несчастный случай, Стас, и ты это знаешь не хуже меня, – оборвал Крячко Лев. – Таких совпадений в жизни не бывает. Это тебе не индийское кино.

– Допустим, я с тобой соглашусь. Тогда что это? Покушение на убийство? Но кому могла помешать жена провинциального адвоката, которого и след простыл?

– Адвокат не пропал, его убили.

– Здрасте, приехали! И адвоката убили, и жену его грохнуть хотели. Теперь это не индийское кино, а американский вестерн, – неловко пошутил Станислав.

– Американский боевик, деревня! Вестерн – это про ковбоев.

– Пусть будет боевик, – не стал спорить Крячко. – Но и до боевика наши герои не дотягивают. Слишком мелкая сошка твой адвокат, чтобы за ним гангстеры охотились.

– Мы ничего о нем не знаем, – парировал Гуров. – Тот факт, что он работает в провинции, еще ни о чем не говорит. Придется покопать.

– Вот теперь мне все ясно, – вздохнул Стас. – Ты нашел себе новое дело. Старые закончились, в кои-то веки у нас наклюнулась передышка, так нет же, Гурову просто необходимо все испортить!

– Не я ее нашел, – напомнил Лев.

– Без разницы! Ты ее, она ли тебя, результат один: нам предстоит разгребать чье-то дерьмо, и легкой эта работенка не покажется.

– Не ворчи, Стас, дай подумать.

Остаток пути прошел в молчании. У больницы Гуров припарковал автомобиль, и оба полковника прошли в приемный покой. Показав в окно регистратуры свое удостоверение, Гуров потребовал отвести его в палату Ольги Камовой. На его требование сотрудница ответила категорическим отказом, сославшись на запрет главврача. Тогда Гуров потребовал аудиенции с главврачом. Та не стала связываться с сердитым полковником и переложила это бремя на плечи главврача. Она проводила Гурова и Крячко в кабинет главного, доложила о «настырных посетителях», после чего поспешно удалилась.

Главврач, лысоватый мужчина преклонного возраста, позволил им занять почетные места посетителей, затем хорошо поставленным голосом представился:

– Решетников Павел Андреевич, заведующий отделением экстренной хирургии. С кем имею честь?

– Полковник Гуров и полковник Крячко, – коротко ответил Лев. – Сегодня к вам доставили женщину, Ольгу Камову. Я должен ее увидеть.

– ДТП? Есть такая пациентка. Только вот требование ваше я исполнить не могу. В данный момент она находится в операционной, – невозмутимо проговорил Решетников. – Скажу честно, пациент тяжелый. Все, что от нас зависит, мы делаем, но исход неоднозначен.

– Она может умереть? – Лев нервно сжал кулаки.

– Скажите, кто она вам? Родственница или подозреваемая? – с любопытством рассматривал его главврач.

– Ни то ни другое, – не вдаваясь в подробности, ответил Гуров. – В момент аварии она направлялась ко мне в Главк. Я хочу быть уверен, что ваша пациентка действительно тот человек, которого я ждал.

– Вот как? Вы не уверены, что наша Камова это и ваша Камова? Что ж, бывает. Тогда вам придется подождать. Операция продлится еще час, после этого я смогу дать вам возможность взглянуть на нее через стекло. В палату я вас не пущу, – заявил Решетников.

– Еще я должен осмотреть ее личные вещи. Они ведь у вас?

– Кое-что действительно у нас, остальное – в полиции. Нам отдали ее сумку. Ну, и одежда, разумеется.

– Я бы хотел осмотреть сумку прямо сейчас.

– Сейчас попрошу дежурную медсестру принести все сюда, – кивнул главврач.

Как только Гуров увидел сумочку, сразу понял, что в операционной находится его Ольга Камова. С этой сумочкой она была в кафе. Не слишком изящная вещица, скорее практичная. Кофейного цвета кожзам, местами потрескавшийся от долгого ношения, нелепые кисточки на замках. Гуров хорошо помнил, как Ольга копалась в этой самой сумочке в поисках записки. Вытряхнув содержимое сумки на стол, он разворошил кучу бесполезных вещиц вроде пудреницы, губной помады и прочего женского хлама. Розоватый лист бумаги был на месте. Больше ничего полезного обнаружить не удалось.

– Благодарю вас, Павел Андреевич, вы нам очень помогли, – собирая вещи обратно в сумку, поблагодарил Лев. – У меня к вам просьба: как только Ольга придет в сознание, свяжитесь лично со мной. Вот номер моего телефона. Ведь вас это не затруднит?

– Конца операции дожидаться не будете, – догадался Решетников.

– В этом нет нужды. Вещи ее. Моей Ольги Камовой, – пояснил Гуров. – И мне просто необходимо поговорить с ней как можно быстрее.

– Не уверен, что она вообще выкарабкается, – заметил главврач. – Перелом позвоночника в трех местах, обширное внутреннее кровотечение, гематома в затылочной части головного мозга. Нам повезет, если она переживет операцию.

– И все же моя просьба остается в силе. Будем надеяться на лучшее, – проговорил Лев, направляясь к выходу.

– Скажите, зачем она вам? Почему вы ей так интересуетесь? – остановил его Решетников. – Она попала в беду, эта женщина? Поэтому вы здесь?

– Так и есть. Женщина в беде, – ответил Гуров. – Но вам об этом беспокоиться не нужно. Она не преступница, если вы об этом. Просто в ее жизни наступила черная полоса.

– Я позвоню вам, – пообещал Решетников. – Если она очнется, вы узнаете об этом первым.

Выйдя из больницы, Крячко поинтересовался у напарника:

– Что собираешься делать, Лева?

– Надо ехать к дорожникам. Возможно, в машине были те документы, что Ольга везла мне. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. По крайней мере, узнаем, как все произошло.

– Думаю, надо поставить в известность генерала. Действовать официально будет куда проще и быстрее. Сам знаешь, сотрудники ГИБДД нашего брата, оперативника, не особо жалуют.

– Черт, мы даже не знаем, где это случилось, – сердито проговорил Гуров. – Звони своему Славику, пусть даст подробности.

– Вернемся в отдел, – настаивал Крячко. – Нас полдня на месте нет, Орлов на части разорвет, когда узнает, что ты снова самодеятельностью занимаешься. Все детали сможем узнать на месте, обдумаем все хорошенько, тогда и поедем.

– Хорошо, ты езжай в управление, а я – к дорожникам. Нужно успеть осмотреть машину по горячим следам. Они не станут искать то, что буду искать я. Место выясню по дороге.

– А я? – растерялся Станислав.

– Вызови такси, я оплачу, – ответил Гуров, завел двигатель и уехал, оставив друга стоять на тротуаре.

Тот тяжело вздохнул и заковылял к стоянке такси.

В отдел Гуров вернулся только к двенадцати. Заглянул в кабинет, дал знак Крячко следовать за ним и направился прямиком к генералу Орлову. Тот оказался на месте. После недолгих препирательств с секретаршей Орлова полковники были допущены в кабинет генерала. Увидев лицо Гурова, генерал отложил бумаги и встревоженно спросил:

– Что-то не так?

– Дело дрянь, Петр Николаевич, – опускаясь на свободный стул, произнес Лев. – Думаю, в подвале подмосковного дома произошло убийство. Я прошу разрешить нам со Стасом заняться этим делом вплотную.

– Вот те на! – протянул Орлов. – То вы с Крячко в один голос твердите, что заниматься бомжатником не ваше дело, а то вдруг являетесь и объявляете, что готовы расследовать его чуть ли не в одиночку. Чем вызваны такие перемены?

– Меня сюда не приплетай, Петр Николаевич, – заявил Крячко. – Я сам пока не при делах.

– Значит, снова Гуров, – вздохнул Орлов. – Ладно, выкладывай, что там у тебя.

– Вчера у меня состоялась беседа с женщиной по имени Ольга Камова. Ее муж работает в адвокатской конторе в Подмосковье. Чуть меньше месяца назад он пропал. Жена хотела, чтобы я помог с поиском. Сегодня она должна была привезти мне его документы. Я хотел ознакомиться с ними, прежде чем дать ответ. Ко мне она не доехала, попала в автомобильную аварию. А приметы ее мужа совпадают с приметами одного из найденных бомжей.

– И поэтому ты считаешь, что всех бомжей убили? Сомнительное заявление, – покачал головой Орлов.

– Я считаю, что это дело требует вмешательства. Адвокат мертв, его жена при смерти. Я ездил к ребятам, которые занимались ДТП. Документов при женщине не обнаружено, да и вся эта ситуация с аварией сильно смахивает на подставу.

– Поясни! – потребовал генерал.

– Авария произошла на участке дороги, где движение практически никогда не бывает интенсивным. Машина просто свалилась с объездного моста вниз на магистраль. Эксперты еще разбираются, но уже готовы подтвердить: скорости, с которой ехала машина, было бы недостаточно для того, чтобы утащить машину с трассы. Поэтому-то они и склоняются к варианту с суицидом. Убитая горем женщина решила разом покончить с душевными страданиями. Наверняка официальная версия будет такова. Муж ее бросил, она не смогла этого вынести и решила покончить с собой.

– А муж ее бросил? – переспросил Орлов.

– Опять же официальная версия. Когда Ольга заставила-таки полицию шевелиться, они отыскали любовницу Камова. Она-то и сообщила о намерении Камова убраться из города.

– Тогда почему же ты не веришь в эту версию?

– Потому что Ольга выехала из дома не для того, чтобы расстаться с жизнью. Она планировала продолжить поиски и найти подтверждение тому, что ее муж не имел любовницы и уж тем более не бросал ее. Она везла мне документы, однако ни в машине, ни в личных вещах ничего подобного не обнаружено. И бумажный, и электронный форматы документов исчезли.

– Ты не можешь быть уверен в том, что документы действительно были. И ты не можешь быть уверен в том, что найденный в Подмосковье бомж и твой Камов – одно лицо.

– Именно поэтому я прошу дать разрешение на проведение расследования. Хотя бы предварительного, в рамках идентификации подмосковных трупов. Мы с Крячко займемся этим, – повторил просьбу Лев. – Проверим квартиру Камовых, найдем кого-то из знакомых, способных опознать адвоката, и если моя версия подтвердится, ты дашь «добро» на возбуждение дела.

– Хорошо, можете заняться этим. В первую очередь найдите того, кто сможет опознать тело. Как только что-то выясните, сразу докладывайте, – приказал Орлов. – И, Лева, постарайся без самодеятельности.

– Не переживай, Петр Николаевич, я за ним присмотрю, – пошутил Крячко.

Семья Камовых жила в городке Ликино-Дулево Орехово-Зуевского района, находящегося в восьмидесяти километрах от Москвы. Городок довольно крупный, с населением почти в тридцать тысяч человек. Выяснив домашний адрес Камовых и адрес конторы, в которой трудился Роман, Гуров и Крячко поехали в поселок. Дорожный мост, с которого слетела машина Ольги, находился как раз на дороге, ведущей от Ликино-Дулево. Гуров остановился, чтобы лично осмотреть его. Как и говорили сотрудники ГИБДД, Ольга не превышала скорости движения. На асфальтовом покрытии моста не осталось никаких следов. Машина четко вписалась в узкий проем между секциями ограждения, так удачно нарушенными как раз накануне аварии. В этом месте велись работы по замене мостового ограждения, и в том, что некоторых секций не хватало, ничего удивительного не было. Да и в версию суицида картина вписывалась шикарно. Человек, решивший свести счеты с жизнью, заранее планирует, как и где он это сделает. Могла спланировать и Ольга. Сколько раз за последний месяц она проезжала по этому мосту? За такой долгий срок можно не только место присмотреть, но и график работы дорожных служб изучить.

В этот день дорожные работы были приостановлены. Гуров еще не успел выяснить причину, но собирался сделать это в ближайшее время. Из всех свидетелей был доступен только водитель микроавтобуса, который вызвал полицию. Машина Ольги свалилась на дорогу как раз перед носом его микроавтобуса. Парень чудом избежал столкновения. Видимо, от потрясения он и остался на месте. Больше никто из водителей не остановился. Это тоже не было из ряда вон выходящим событием. Столичные автомобилисты дорожат временем куда больше, чем чужой жизнью. У тебя проблемы, ты и разбирайся, примерно так мыслит большая часть людей. Связываться с полицией или влезать в чужие проблемы у них желания нет.

Вниз Гуров не спускался. Какой смысл? Если что-то и произошло с Ольгиной машиной, то случилось это наверху. Как ее недоброжелателям удалось провернуть дело, он понятия не имел, но предполагал, что тот, кто столкнул машину с моста, какое-то время находился в салоне вместе с Ольгой. Скорее всего, он ехал с ней от самого Ликино-Дулево. Вряд ли она стала бы подвозить незнакомца, голосующего на дороге, везя документы мужа в полицию. В этом вопросе Крячко был согласен с Гуровым.

В городке они в первую очередь посетили адвокатскую контору, но, несмотря на разгар рабочего дня и рабочей недели, нашли двери офиса закрытыми. В соседнем магазинчике им сказали, что в конторе служат всего три адвоката, двое из которых в настоящее время находятся в очередном отпуске. Почему вместе? Да потому что супруги. Муж и жена работают в одной конторе, почему нет? Кто остался? Адвокат Камов, но и его давно не было видно. Контора не открывалась по меньшей мере две недели, так сказал продавец, который лично знал всех трех адвокатов.

Контору пришлось на время оставить, без официального разрешения Гуров туда соваться не стал. «Ничего, это подождет. Получим доказательства смерти Камова, тогда и вернемся», – думал он, направляя машину к дому Камовых.

Квартира, как и офис, была на замке. Пообщавшись с соседями, Гуров выяснил, что, кроме Романа и Ольги, в квартире никто не живет. Детей у них нет, а родители давно скончались. Роман, так тот вообще родных не имел, с самого рождения рос в детском доме. Здесь уже Гуров не церемонился. При осмотре сумочки Ольги он забрал ее ключи, так что взламывать дверь ему не пришлось. Открыв замки, он впустил в квартиру Крячко, вошел сам и запер дверь на замок.

– Так нам никто не помешает, – ответил он на немой вопрос напарника.

– Откуда ключи? – поинтересовался Крячко.

– Стащил у Ольги. Знал, что пригодятся.

– Ладно, давай разделимся. Я беру гостиную, ванную комнату и кухню. На тебе спальня и кабинет. Идет?

– Идет, – кивнул Лев, скрываясь в кабинете.

Квартира у Камовых была просторная, а вот мебель относилась к той эпохе, когда вся страна зарабатывала тем, что открывала всевозможные кооперативы. Дешевая, безвкусная и недолговечная. Вся, за исключением той, что стояла в кабинете. Тут хозяева средств не пожалели. Высокие, под потолок, стеллажи изготовлены из натурального дуба. Из той же коллекции массивный дубовый стол на четырех подпорках. Шикарное кожаное кресло. Резное бюро с множеством ящичков, каждый из которых снабжен медной табличкой с выгравированным номером и литой ручкой с регулятором положения. Все чинно, достойно, основательно. Комната говорила о хозяине так отчетливо, что Гурову и голову ломать не пришлось. Роман Камов себя любил, вернее, себя в своей профессии. То, что Ольга говорила о затихших амбициях, было неверно. Владелец этого кабинета ни на минуту не переставал мечтать о славе и признании. Осмотрев ящики стола, Лев не нашел ничего, что навело бы его на след. Единственное, что бросалось в глаза, это отсутствие компьютера. Ольга упоминала о том, что основная часть документов хранится в портативном компьютере Романа, однако в кабинете его не было. Забрала ли Ольга его с собой, отправляясь на встречу с Гуровым? Скорее всего, так и было, и теперь он находится в руках того, кто всеми силами пытается увести полицию от семьи Камовых и от расследования причин исчезновения Романа.

– Что у тебя, Лева? – заглянул в кабинет Станислав.

– Пусто. Ноутбук пропал.

– У меня не гуще. – Крячко потряс потрепанным блокнотом: – Вот все, что удалось отыскать. Кстати, место для хранения этой вещицы хозяева выбрали специфичное. Знаешь, где я его нашел? В ящике со старой обувью. В прихожей стоит комод, в нем всякой всячины понабито, а в нижнем ящике старая обувь. Вот там господин Камов свою записную книжку и хранил. Странно, правда?

– Посмотрел, что в ней?

– Помимо списка телефонов, записи на каждый день. Имеются записи двухгодичной давности, но есть и свежие. Кстати, на стене возле телефона есть один номерок, я скопировал. Не желаешь позвонить?

– Давай попробуем, – согласился Гуров.

Набранный номер не отвечал. Механический голос повторял одно и то же: оставьте сообщение после звукового сигнала. Сообщение Гуров оставлять не стал, но связался с отделом и дал распоряжение установить владельца номера.

– Тут в записной книжке имеется еще один номерок, явно не клиента, – листая блокнот, сообщил Крячко. – Подписано: Леха Рыжий. Думаю, это друг Камова. Попробуем связаться?

– Давай, – кивнул Гуров, а сам направился в спальню.

Спальня выглядела ужасно. Широкая кровать занимала половину комнаты. Постельное белье не меняли по меньшей мере месяц. Наволочки хранили следы пролитой пищи, одеяло выбилось из пододеяльника и комком валялось в изножье кровати. Трехстворчатый шкаф раскрыт, часть одежды валялась тут же на полу, часть еще висела на вешалках. Лев осмотрел отделение с полками. Мужская одежда аккуратными стопками сложена на двух полках. Носки, трусы, майки и галстуки, все на своих местах. В глубине шкафа он нашел дорожную сумку. Если Роман и планировал побег, то вещи из дома забирать явно не собирался.

– Готово! – прокричал Крячко из гостиной. – Леха Рыжий действительно друг Камова. Он обретается в столице и готов к встрече. Назначил на три часа. Успеем?

– Отлично, значит, соседей на опознание дергать не придется. Думаю, больше нам здесь делать нечего, – заявил Гуров, возвращаясь в гостиную. – Поехали в отдел.

Из квартиры они вышли незамеченными. Защелкнув замки, спустились на первый этаж. На крыльце столкнулись с пожилым мужчиной, тот нес на руках облезлого кота. При виде незнакомцев кот зашипел, шерсть на загривке встала дыбом.

– Внимательнее надо быть, молодые люди, – отчитал их мужчина. – Не видите, животное травмировано. Не хватало еще нервного срыва.

– Простите, мы вас не заметили, – извинился Лев.

– Все потому, что по сторонам не смотрите. Рыскаете тут, вынюхиваете. Покоя от вас нет! – продолжал ворчать мужчина, поднимаясь по лестнице.

– Постойте! – остановил его Лев. – Вы сказали, что кто-то здесь рыскал и вынюхивал. Кого вы имели в виду?

– Да вот таких, как вы, и имел в виду, – не останавливаясь, проворчал мужчина. – Таскаетесь сюда, будто медом вам намазано, а потом бедный Хучик сутками с дерева спуститься боится.

– Нужно поговорить. – Гуров догнал мужчину и заставил его остановиться.

– Вам нужно, вы и разговаривайте, – грубо ответил тот. – Проваливайте, а то полицию вызову!

– Мы уже здесь, – доставая красные «корочки», заявил Крячко. – Полковник Крячко, это полковник Гуров. Потрудитесь ответить на наши вопросы, гражданин…

Но мужчина молчал, с вызовом глядя на полковников.

– Послушайте, нам нужна ваша помощь, – примиряющим тоном произнес Лев. – Вы сказали, что видели возле дома неких людей, которые, по вашему мнению, за кем-то следили. Можете рассказать подробнее? Это очень важно.

– Дайте-ка взглянуть на вашу ксиву, – потребовал вдруг мужчина.

Гуров подчинился. Он раскрыл удостоверение и дал возможность рассмотреть его.

– Ого, убойный отдел? Кого-то убили? У нас? – разволновался мужчина. Его волнение тут же передалось Хучику, и тот снова зашипел. – Не пугайся, Хучик. Эти люди из полиции, они не причинят тебе зла, – принялся успокаивать его хозяин.

– Расскажите, когда вы видели тех людей, что следили за вашим домом. – Гуров пытался направить разговор в нужное русло. – Это было недавно?

– А вот вчера и было, – поглаживая кота, заявил мужчина. – Я за Хучиком охотился, он, паршивец, снова из дома сбежал и никак не желал возвращаться. Четыре раза выходить пришлось. Последний раз поздненько, часов в двенадцать. Тогда я его и видел. Мужичонку на тачке. Он уже не первый раз в наш двор наведывается. Поставит свою колымагу у дальних деревьев и сидит часами, за подъездом наблюдает. А уж за кем именно, мне неизвестно.

– Когда первый раз появился, помните?

– Да с месяц назад, может, меньше, – напрягая память, выдал мужчина. – Потом пропал и снова появился. Потом долго его не было, я уж забывать начал, а вчера снова его колымагу заприметил. Подумал, может, к любовнице мотается. Выждет, пока муж уйдет, и к любаве в постельку. Такое бывает, знаете ли.

– Описать его сможете?

– Не выйдет. Он всегда в машине сидит, носа из нее не высовывает. Что мужик – точно. Сигарки курит не дамские, и локотки, что из окошка выставляет, на девичьи не тянут. Волосатые больно, – хихикнул мужчина. – Длиннючие такие волосья, чернючие, издали видать. А примет не знаю, извиняйте.

– Ну хоть машину описать можете? Марка, цвет, номер? – вступил в разговор Крячко.

– Цвет – грязно-серый. Марка – наша, «жигуленок», шестой модели. А номер я не рассматривал. Зачем мне это? Я ведь не сыщик и становиться им на старости лет не собираюсь, – заявил мужчина.

– Назовите номер квартиры, в которой вы живете, и фамилию, – потребовал Гуров. – Вы можете понадобиться.

– Кому это понадобиться? – забеспокоился мужчина. – Учтите, я на ваши допросы и опознания не пойду!

– Еще как пойдете, – с угрозой в голосе произнес Крячко. – Гражданский долг еще никто не отменял. Или для вас формулировка «препятствие следствию» привлекательней звучит?

– Не пугай его, Стас. Он и сам понимает, что дело серьезное, так ведь? – Гуров попытался смягчить резкие слова напарника. – Так как ваше имя?

– Ох, говорила мне мама: молчи больше, Бориска, язык тебя в неприятности втянет. Сколько лет прошло, и вот, сбылось, – запричитал мужчина. – Живу себе, никого не трогаю, Хучика воспитываю, и тут являются амбалы с красными «корочками», и вся жизнь под откос летит.

– Да не переживайте вы так, Борис, все будет хорошо, – успокоил его Гуров. – Имя мы уже знаем, что с фамилией?

– Коневодов моя фамилия. Борис Коневодов, бывший почтовый работник, ныне заслуженный пенсионер. Проживаю в квартире номер пятнадцать. Двухкомнатные апартаменты достались в наследство от матушки. Супруги не имею и не имел никогда. Бобыль я. Хучик вся моя семья. Вы бы оставили меня в покое, граждане уголовные розыскники. Я совершенно безобидный субъект.

– Пока дышите свободно, – усмехнулся Крячко. – Но будьте начеку. Если «шестерка» снова появится, звоните по этому телефону, – протянул визитку.

Мужчина взял ее, не глядя сунул в карман и засеменил вверх по лестнице.

– У вас хоть телефон есть? – крикнул вдогонку Стас.

– Найдется, – не оборачиваясь, ответил мужчина.

– Так звоните, не забывайте.

Покинув городок, полковники отправились в отдел – поджидать прихода друга Камова, Лехи Рыжего.

Глава 3

– Как же так? Как такое вообще могло случиться? В голове не укладывается. Просто не укладывается в голове!

Гуров и Крячко сидели на лавочке в сквере возле морга. Между ними сидел Леха Рыжий, по паспорту Алексей Наумович Гликберг, типичный еврей, со всеми вытекающими отсюда приметами. По какой причине жгучему брюнету дали прозвище «Рыжий», оставалось загадкой, в густой шевелюре Лехи не было не то что ни одного рыжего, но даже ни одного седого волоса. Известие о том, что его друг Роман Камов, предположительно, мертв и от Лехи требуется пройти процедуру опознания, вызвало у того ярый протест. Он категорически отказывался ехать в морг и опознавать кого бы то ни было.

– Моя конституция просто не выдержит этой процедуры, это вы можете понять? – слегка картавя, вопил он. – Я имею право отказаться! И даже если нет, то насильно доставить меня в это ужасное место вы не можете. Я болен, понимаете? Я предоставлю справку, освобождающую меня от этой процедуры.

Так он вопил добрых пять минут, пока Лев не сообщил ему, что произошло с женой Камова, Ольгой. Вот когда Леха Рыжий, что называется, впал в ступор. Он смотрел на Гурова во все глаза, даже не моргал. Ужас, написанный на его лице, заставил Гурова изрядно поволноваться, дал Крячко знак, чтобы тот по-быстрому организовал врача, не дай бог, Гликберга удар хватит в стенах Управления. Крячко вышел из кабинета, стараясь не привлекать внимания Лехи, но тот не заметил бы его ухода, даже если бы Стас топал как слон, опрокидывая на своем пути мебель. Он был близок к обмороку. Отчаявшись, Гуров наполнил стакан водой и вылил ее Гликбергу за шиворот. Холодная струя потекла по позвоночнику, и это привело Леху в чувство.

– Оля! – первое, что сказал Леха, выйдя из ступора. – Олюшка! Моя Олюшка!

Он начал раскачиваться из стороны в сторону, снова и снова повторяя имя жены Камова. Гуров его не останавливал, все равно это было лучше, чем немой ужас, в котором Гликберг пребывал до этого. Крячко вернулся, ведя за собой врача «Скорой помощи». Тот осмотрел Леху, покачал головой и начал колдовать над чемоданчиком с лекарствами.

– Что вы с ним сделали? – озабоченно спросил он Гурова. – Такое впечатление, что мужик только что лишился всей семьи и своей собственной жизни в придачу.

– Сообщили нечто, касающееся текущего расследования, – уклончиво ответил Лев.

– Давненько я такой реакции не видел, – заявил врач, вводя лекарство в вену Гликберга.

– Признаться честно, за годы службы я вообще такое впервые наблюдаю. Как скоро он придет в норму?

– Дайте ему минут десять, потом можете продолжать. Не волнуйтесь, рецидива не будет. После инъекции можете ему хоть труп бабушки показывать, он и на это отреагирует адекватно.

– Примерно это мы и собираемся сделать, – хмыкнул Крячко.

– Показать ему труп его бабушки? – выпучил врач глаза от удивления.

– Не бабушки, друга, – поспешил вмешаться Гуров. – Спасибо за помощь. Удачного дня.

– И вам удачного дня, – подозрительно глядя на Станислава, произнес врач и вышел из кабинета.

– Ну, и зачем тебе понадобилось шокировать его? – обратился Лев к Крячко.

– Да чтобы не хохмил на тему трупов. Ты его рожу видел? Он, поди, экстрасенсом себя ощутил. Труп бабушки, надо же такое выдумать!

– Труп? О каком трупе вы говорите?

Оба как по команде развернулись к Лехе Рыжему. Взгляд его стал более осознанным, он перестал раскачиваться, да и речь звучала более спокойно.

– Как вы себя чувствуете, Алексей? – участливо спросил Гуров. – Вам лучше?

– Да, мне лучше. Что произошло?

– Вам стало плохо, такое случается, когда человек получает неприятное известие. Мы вызвали врача, он сделал вам укол, теперь вы в норме.

– Вы говорили про Ольгу Камову, – вспомнил Гликберг. – Сказали, что она попала в автомобильную аварию, это правда?

– Да, так и есть, но волноваться пока рано. Сейчас Ольга в «Склифе», ей сделали операцию, состояние тяжелое, но она держится, – опасаясь рецидива, скороговоркой выложил новости Лев.

– Я должен ее увидеть, должен позаботиться о ней, пока Ромки нет рядом. – Голос Лехи звучал взволнованно, но истерических ноток слышно уже не было.

– Вы влюблены в Ольгу? – Вопрос Гурова прозвучал внезапно.

Леха покраснел, отвел взгляд, но все же ответил:

– Да, я люблю Олю. Давно и безнадежно. Я первым познакомился с ней. Вы знаете, что мы с Ромкой учились вместе? Нет? Это так. Мы дружили с института. До тех пор, пока Оля не предпочла его мне. Потом тоже общались, но уже не так. Совсем порвать с Ромкой у меня духу не хватало, ведь только так я мог общаться с Олей. И вот теперь вы сообщаете, что она попала в аварию, а Ромка лежит в каком-то морге и я должен ехать туда, чтобы удостовериться в этом.

– Если бы Ольга могла, она бы это сделала, и мы вас не побеспокоили бы. Но случилось то, что случилось. Ольга не в состоянии провести опознание, вы же, напротив, полны сил. Так почему бы не помочь женщине, которую вы любите? Потом сможете поехать к ней. Главврач там строгих правил, но я уверен, вы сумеете его убедить.

– Хорошо, я согласен, – сдался Гликберг, и они все вместе отправились в морг.

Романа Леха Рыжий опознал, хоть и с трудом. Кто-то сильно постарался, желая привести его внешний вид в соответствие с представлениями о бомжах. Прическу Камов носил удлиненную, это облегчило работу его недругам. Обмазанные чем-то сальным, припорошенные пылью и присыпанные грязью, волосы выглядели так, будто их обладатель не мылся уже года два. Кожа на лице тоже выпачкана грязью, но как-то нарочито сильно, точно грим на съемочной площадке. Гурову пришлось попросить санитаров отмыть лицо, чтобы свидетель мог понять, кто перед ним. И вот когда эта процедура была исполнена, Леха Рыжий узнал в бомже адвоката Камова. В какой-то момент он был готов потерять сознание, после чего Гурову пришлось вывести Леху на свежий воздух.

– Значит, сомнений нет, это ваш друг Роман Камов? – скорее для поддержания разговора, чем для подтверждения очевидного, спросил он.

– Да, это несомненно Роман. Но почему он так странно одет? И вся эта грязь… Откуда?

– Мы еще разбираемся с этим, – ответил Лев. – Хотите, чтобы мы отвезли вас домой?

– Нет, спасибо, я справлюсь сам. Думаю поехать в «Склиф». Вдруг Оля пришла в сознание. Ей потребуется моя поддержка.

– Мы задержим вас ненадолго. Есть пара вопросов. Для этого не обязательно возвращаться в отдел. Можем побеседовать прямо здесь, если вам удобно, – предложил Гуров.

– Спрашивайте, я готов. – Леха сцепил пальцы в замок, стараясь сдержать дрожь. Все-таки посещение морга не прошло для него бесследно, как обещал врач «Скорой».

Вопросы действительно не заняли много времени, по большей части оттого, что Гликберг и Камов в последние годы практически не общались. Случайные встречи в суде, когда время слушаний совпадало, да неизменный ужин в день рождения Ольги, на котором Гликберг бывал ежегодно, независимо от загруженности на работе. Карьера Гликберга оказалась куда успешнее карьеры товарища, это не могло не оставить отпечатка на взаимоотношениях. Чем последний месяц занимался Камов, Гликберг не знал. Каким образом мог оказаться в компании бомжей, не представлял. Единственное, в чем Леха Рыжий оказался полезен, это в том, что он категорически отмел предположение, будто Камов мог завести любовницу и бросить жену. Для Романа Ольга была чем-то вроде талисмана. Есть Ольга – есть удача, нет ее – и с удачей можешь распрощаться, примерно так представлял он себе отношения между супругами. Это бесило Леху, но он не мог не признать: брак Романа и Ольги был на удивление крепок.

Гуров отпустил Гликберга и вместе с Крячко вернулся в морг. Он хотел еще раз осмотреть тело Камова. Патологоанатом указал на несколько странностей, на которые до прихода Гликберга не обратил внимания, а точнее, отмахнулся от них.

– Вернулись? Отлично. Я тут провел дополнительное обследование, – произнес он, как только Гуров и Крячко вновь переступили порог «мертвецкой». – Пойдемте, я вам кое-что покажу. Начнем с ушных раковин. Видите что-то необычное?

Гуров склонился над телом, пытаясь разглядеть, что привлекло внимание патологоанатома.

– Можете взять лупу, так будет эффективнее, – посоветовал патологоанатом и продолжил: – Итак, начнем с ушных раковин. Если обследовать кожный покров внутренней части уха, будет заметно, что волосяной покров там удален механически. Попросту говоря, при жизни у нашего «жмурика» были проблемы с оволосением. Если бы он тщательно не следил за собой, у него в ушах вырастали бы заросли, по густоте сравнимые с австралийскими джунглями. Но что мы видим сейчас? Ничего. Девственно-чистую кожицу, а это означает, что парень пользовался специальным приборчиком для удаления волос из таких вот проблемных мест. Это еще не все. Взгляните на его руки. Кожа как у младенца – ни ссадин, ни царапин, ни обломанных ногтей. У людей, живущих на улице, таких рук не бывает. Заскорузлая корочка, цыпки, черные борозды от въевшейся грязи – это да. И ноги, к слову сказать, тоже не бомжатские. Обувь стоптанная, на три размера больше требующегося, носки засалены настолько, что ими убить можно, а вот пяточки ровненькие, розовенькие, хоть сейчас в рекламу скребков для педикюра. Этот парень ни дня не ходил в тех говнодавах, в которые был обут в момент смерти.

– Вы в этом уверены? – Гуров рассматривал ступни Камова, отмечая их чистоту и аккуратность. – Возможно, времени прошло недостаточно, но в таком виде он все же какое-то время просуществовал. На улице, я имею в виду.

– Исключено! – отрезал патологоанатом. – По какой бы причине ваш подопечный ни воспользовался этим маскарадом, на улице он не пробыл и суток. Это мое профессиональное мнение. Письменный отчет составить?

– Непременно. И желательно в кратчайшие сроки, – кивнул Лев. – Скажите, причина смерти остается та же? Он умер от отравления техническим спиртом?

– Увы, это окончательный вердикт. Но и здесь есть свои нюансы. Вполне вероятно, вашего подопечного накачали.

– Хотите сказать, кто-то насильно влил в него столько спирта, что он отбросил коньки? – спросил Крячко.

– Именно так. При обследовании гортани я обнаружил механические повреждения. Такие повреждения могли появиться в результате введения в гортань физического предмета, например, зонда для промывания желудка. С помощью такого зонда ввести в желудок нужное количество жидкости – раз плюнуть.

– И это доказывает, что перед нами не банальное отравление, а намеренное убийство, – закончил за патологоанатома Станислав.

– Чтобы выполнить такую процедуру, его должны были связать, – заметил Гуров. – Вы должны были обнаружить следы от веревок на руках и ногах. Они есть?

– Нет, но это и не обязательно, – возразил патологоанатом. – Если злоумышленники воспользовались скотчем, следов могло и не остаться. Намотали скотч поверх одежды, и кожа чиста. Думаю, так все и было. Парня примотали к стулу, а чтобы удобнее было производить манипуляции с зондом, но не оставлять следов на коже, они воспользовались его шикарной шевелюрой. Ухватил клок волос, вздернул голову и работай без спешки. Кстати, волосяной покров в затылочной части имеет проплешины. Часть волос была вырвана с корнем еще при жизни. И это тоже профессиональное мнение.

– Пишите отчет, – попросил Лев. – Прямо сейчас и приступайте. Стас, мы в Главк, нужно возбуждать дело о преднамеренном убийстве.

По дороге в отдел он позвонил в больницу. Операция закончилась, но в сознание Ольга пока не приходила. Гуров и не надеялся, что все сложится легко. Он корил себя за то, что не выяснил имя последнего клиента Камова, когда была возможность, но задним умом все крепки. Откуда ему было знать, что все так обернется.

Генерал Орлов был на месте. Гуров прямо с порога объявил о новых обстоятельствах дела, открывшихся в ходе расследования. Генерал нахмурился и жестом приказал полковникам сесть.

– Вот удружил, Лева, – вздохнул он. – Тебе поручили выяснить имена упившихся бомжей, а что ты натворил вместо этого? Притащил в отдел очередной висяк? И как это у тебя получается: сходил за хлебом, принес труп.

– Не ворчи, Петр Николаевич, обстоятельства так сложились, – слегка улыбнулся Лев. – Я просто выполняю свою работу. Лучше скажи, как скоро мы получим разрешение на проведение официального расследования?

– Улики твои все косвенные, – начал Орлов. – То, что опознанный труп слишком чистенький для бомжа, еще ничего не доказывает. Он мог осознанно выбрать такой путь. Мог переодеться бомжом ради сбора улик для своего клиента, а то, что попал в компанию новых собратьев в неподходящее время и упился вместе с ними некачественным пойлом, так это простое невезение. Нужно было доказать бомжам, что он один из них, вот он и старался. Следов насилия на теле нет. Ни синяков, ни ран, сам же сказал.

– А ссадины в гортани? А волосы, вырванные из затылка? – напомнил Гуров. – Уверен, криминалисты обнаружат следы скотча на его одежде. Это будет дополнительным доказательством того, что над Камовым производились насильственные действия.

– Вот когда обнаружат, тогда и поговорим, – заявил генерал. – А волосы ему и приятели-бомжи вырвать могли. Что-то не поделили, повздорили, один другого за волосы оттаскал. Ничего странного.

– Ты ведь и сам в это не веришь, Петя, – покачал головой Гуров. – Тебе просто не хочется этого признавать. Я обещаю – висяка не будет. Мы раскроем это дело по горячим следам.

– По каким следам, Лева? По десяти телам замусоленных бомжей? – вскипел Орлов, понимая, что в итоге все равно придется уступить.

– По канистре и фиктивной любовнице. Эта канистра появилась в подвале неспроста. Кто-то всучил ее бомжам, полагая, что те будут глушить спирт, пока не упьются, после чего он сможет подложить труп Камова в кучу бомжей, и никто ничего не узнает. Здесь же явно прослеживается расчет. Кто станет надрываться, выясняя, где бомжи взяли некачественный спирт? Никто. Кто станет носом землю рыть, выясняя имена всех погибших? Опять же никто. Полежат трупы в морозильных камерах и пойдут в братскую могилу, то бишь в печь крематория. А уж после такой процедуры ни о каких опознаниях и сборе улик и речи быть не может. Все шито-крыто. – Лев помолчал немного и тихо добавил: – Убили адвоката, Петя, человека, поставленного защищать закон. Мы не можем отмахнуться от этого дела.

– Ты мне на совесть не дави. И мой патриотический пыл не возбуждай, он и без того зашкаливает, – проворчал Орлов. – Иначе мы бы с тобой здесь не сидели.

– Я и не пытался, – снова улыбнулся Лев, поняв, что спор выигран. – Говорю тебе, висяка не будет. Мы раскроем это дело, только дай отмашку. Убийство адвоката и покушение на убийство его жены, Ольги Камовой.

– Про это забудь! – отрезал генерал. – С меня и одного дела более чем достаточно. Если в ходе расследования смерти Камова всплывут доказательства того, что автомобильная авария его жены была подстроена, тогда и будем дело возбуждать, а пока про это забудь! Там вообще никаких зацепок.

– Это не совсем верное утверждение, – вклинился в разговор Крячко. – По показаниям свидетеля, у дома Камовых неоднократно появлялся автомобиль марки «Лада-2106», владелец этого авто следил за домом. Накануне аварии этот автомобиль был также зафиксирован во дворе дома Камовых.

– И ты туда же? Кто этот ваш свидетель? Номер автомобиля он запомнил? Быть может, предоставил описание водителя? Или он видел, как тот общался с кем-то из семьи Камовых? – перекинулся на Крячко генерал. – Есть у тебя такие сведения, я спрашиваю? Можешь не отвечать, по глазам вижу, что нет. Женщина не справилась с управлением и вылетела через ограждение, вот что вижу я. И пока не будет хоть одной улики, доказывающей обратное, разрешения на возбуждение уголовного дела вы не получите. Это ясно?

– Но по Камову-то мы работать сможем? – настаивал Гуров.

– Ладно, будь по-вашему, – вздохнул Орлов. – Но учти, Лева, ты мне слово дал раскрыть дело в кратчайшие сроки.

– Все так и будет, Петр Николаевич. – Улыбка Гурова стала еще шире. – Следующий репортаж в новостях будет о тебе. Что-то типа: «Генерал-лейтенант на страже города. Ни один бомж не останется неотомщенным».

– Проваливай, балагур! – засмеялся Орлов. – И приятеля своего прихвати, а то он от наших патриотических разговоров заскучал.

Из кабинета генерала Гуров и Крячко отправились прямиком к себе, определить стратегию расследования. Гуров выяснил, кто занимался заявлением Ольги Камовой по розыску пропавшего мужа. Крячко связался с моргом, дал указание отправить одежду Камова в экспертный отдел и напомнил о необходимости поторопиться с официальным отчетом о вскрытии тела Камова. После этого было решено, что Крячко поедет в поселок, где нашли тела, и попытается выяснить, кто мог преподнести бомжам смертельный гостинец. Гуров же пообщается со следователем, занимавшимся поисками Камова.

Прогулочным шагом беспечного туриста Стас Крячко вышагивал по улицам ставшего скандально известным поселка. Он высматривал подходящую для определенного рода беседы кандидатуру. Суетливых мамаш, выгуливающих своих отпрысков, он отмел сразу. Не станут они якшаться с пропитыми бомжами, а значит, и информации от них никакой не жди. Бабульки – божьи одуванчики на эту роль тоже не подходили, как и работяги, копошащиеся возле сельхозтехники. Неплохо подошли бы пацаны-подростки, этим до всего есть дело, и они подмечают многое из того, что ускользает от взгляда взрослого человека, обремененного заботами о семье. Также стоило обратить внимание и на пьянчуг, все еще не потерявших жилье и работу, но имеющих непреодолимую тягу к зеленому змию. Вот их-то и разыскивал Крячко.

Резонно рассудив, что как бы ни было туго с деньгами, пьянчуги будут крутиться возле магазина, торгующего спиртным, Крячко справился у прохожих, где таковой располагается, и отправился туда. Его предположение не оправдалось: площадка возле магазина была пуста. Ни пьянчуг, ни трезвенников у крыльца не было. «Ладно, попытаем счастья внутри», – решил он и толкнул входную дверь.

Магазинчик, хоть снаружи и выглядел торговой точкой типа «сельпо», внутри оказался довольно современным. Новые прилавки, сверкающие хромом и стеклом, современный кассовый аппарат с транспортерной лентой и даже тележки на колесиках, необходимость в которых совершенно отсутствовала, ввиду того, что отделов самообслуживания магазин не имел. Две девицы в форменных фартуках и чепцах, только-только вышедшие из школьных застенков, весело шушукались за прилавком. Кресло кассира занимала дама более солидного возраста, с напомаженным лицом и подрисованной возле губы родинкой. Немного подумав, Крячко остановил выбор на последней.

– Добрый день, как торговля? – приблизившись к кассе, вежливо поздоровался Станислав.

– Все товары на прилавках, – отшила его кассирша.

– Ассортимент бедноват. – Он картинным жестом обвел прилавки. – Ни тебе авокадо, ни осетрины под горчичным маринадом. Скукотища.

– Другие не жалуются. – Кассирша явно не была настроена на шутливый разговор.

– Много у вас посетителей? – задал новый вопрос Крячко.

– Вы из Роспотребнадзора? – Кассирша скосила глаза на девиц и одним им понятным движением подала какой-то знак. Девицы отскочили друг от друга, точно металлические шары разной полярности.

– Я из другой структуры, – поняв, что с простым посетителем грозная кассирша вести диалог не станет, ответил Стас и махнул в воздухе красными «корочками».

– Директор будет в шесть. – Кассирша вся подобралась, от былой расслабленности не осталось и следа.

– Не думаю, что он сможет ответить на мои вопросы лучше, чем вы, – заметил Крячко. – Да и вопросы мои несложные. Слышали про бомжей в подвале?

– Не по адресу явились, господин полицейский, – ощетинилась кассирша. – У нас все спиртное лицензированное. Документы в порядке. Если хотите повесить это дело на наш магазин – не выйдет.

– Боже упаси! – театрально замахал руками Стас. – Подозревать в чем-то такое солидное заведение! Не понимаю, с чего вы вдруг так разволновались?

– Все вопросы, связанные с работой точки, обсуждайте с директором, – сердито повторила кассирша.

– Да не собирался я обсуждать вашу работу. Мои вопросы никак не связаны с вашей профессиональной деятельностью.

– И на другие вопросы я отвечать не собираюсь. И вообще не будете делать покупки, отходите от кассы. Мне работать надо.

Крячко обвел взглядом пустой магазин, усмехнулся и решил, что не с того начал.

– Будьте любезны, Людмила, – прочел он имя на бейджике, – посоветуйте, какой из алкогольных продуктов приобрести, чтобы стать лучшим другом контингента, чаще других отоваривающихся данным продуктом в вашем магазине?

– Не поняла, – растерялась Людмила, по всей видимости, столь витиеватый слог ей нечасто приходилось слышать. – Какой еще контингент?

– Алкаши местные «беленькую» или «красненькое» предпочитают? – пояснил Крячко. – «Анапа» или «Столичная»?

– По деньгам, – машинально ответила кассирша.

– По деньгам – это у кого какой доход или в какой день больше наскребли?

– Послушайте, хотите затариться спиртным, берите. И голову мне не морочьте! – сердито бросила Людмила.

– Ладно, выражусь еще конкретнее. Мне нужно пообщаться с «алкогольной элитой» вашего городка. Что им лучше преподнести для развития продуктивного разговора: водку или вино? Не подумайте дурного, это исключительно для пользы дела. Работа такая.

– Вы допросить их хотите, только так, чтобы они не догадались, что это допрос? – Вопрос прозвучал откуда-то из-за спины.

Крячко оглянулся. Одна из продавщиц-школьниц стояла позади и внимательно слушала их с кассиршей разговор.

– Иди на место, Ксенька, вечно тебя на приключения тянет, – нахмурив брови, приказала Людмила, но Ксенька и не подумала уходить.

– Берите водку, не ошибетесь. Только если Иван Палыча поить будете, тогда портвейн. Он от водки дуреет, – не обращая внимания на гневные взгляды кассирши, заявила она. – Остальные будут рады любому пойлу, но водка солиднее.

– Тогда мне две бутылки водки и один портвейн, – доставая бумажник, заявил Крячко. – И закуски какой-нибудь. На ваш выбор.

Ксенька показала кассирше язык и метнулась за прилавок. Проворно уложила в пакет заказ, принесла на кассу и застыла в ожидании. Стас расплатился, немного подумал и попросил коробку конфет.

– Только самых вкусных, – сказал он Ксеньке. Та выполнила просьбу, Крячко снова полез в бумажник, отдал деньги кассирше, а купленную коробку протянул Ксеньке: – Чайком с коллегами побалуетесь.

– Вообще-то нам нельзя принимать подарки от покупателей. Но вы ведь не обычный покупатель, верно? – поспешно убирая коробку под прилавок, улыбнулась Ксенька.

– Так точно, я не обычный покупатель, – изобразил в ответ широкую улыбку Крячко, продавщица нравилась ему все больше и больше. – А не могли бы вы, Ксения, подсказать, где я могу найти Иван Палыча и его приятелей?

– В это время суток? У Иванихи на задах, – не задумываясь, ответила девушка. – После обеда они всегда там зависают.

– Тебе-то откуда это знать? – буркнула Людмила, все еще сердясь на молоденькую продавщицу.

– К ним Суслик каждый день бегает, – быстро ответила Ксенька. – Скучно дома сидеть, так он туда шастает, истории послушать.

– Была б я его матерью – уши надрала бы за такие развлечения!

– Хорошо, что вы не его мать, – парировала Ксенька. – Нашей мамке есть чем заняться, кроме как собственных детей за уши драть.

Крячко понял, что сейчас начнется привычная для двух дам ссора, и поспешил вмешаться:

– Не просветите меня, Ксения, Суслик – это кто?

– Брат мой. Младший. Он в шестой класс перешел, смышленый парнишка.

– Так его я тоже у Иванихи на задах найду?

– Если повезет. Он обычно либо там, либо на речке с пацанами.

– А зады Иванихи в каком направлении искать?

– От магазина идите прямо, до конца улицы. Крайний дом, шиферная крыша полосками окрашена. Не ошибетесь, – подсказала Ксенька.

Внезапно в голову Крячко пришла новая мысль. Раз Ксенька знает так много про местных алкашей и их привычки, может, она сама будет ему полезна?

– Скажите, Ксения, вы считаете себя наблюдательным человеком?

– От скуки станешь наблюдательной. Только вам я бесполезна. Вы ведь про бомжей спросить хотели? Так я о них ничего не знаю.

– Так-таки и ничего?

– Думала уже. К нам они нечасто заглядывают, разве что уворовать что-то из продуктов захотят. Да мы всегда начеку, и самообслуживания у нас нет, а через прилавок незаметно руку не протянешь. Сами видите, народ у нас в магазине не толпится.

– Как насчет приезжих? Незнакомцев ведь вы сразу от местных отличите? – не сдавался Крячко. – Быть может, накануне кто-то приходил в магазин, продуктами закупался. Колбаска там, хлебушек, огурчики малосольные.

– Чужака я, конечно, отличу, да только у нас таких немало. Из столицы часто приезжают. В паре километров отсюда дачный поселок строят, туда и едут, а по пути иногда к нам заскакивают.

– И никто из них вашего внимания не привлек?

– Так, чтобы особо? Нет, не привлек. Покупатели как покупатели.

– Я оставлю вам номерок, вдруг что вспомните, – предложил Крячко, протягивая Ксеньке визитку. – Буду признателен.

– Ладно, я подумаю, – пообещала девушка.

Крячко подхватил пакет с продуктами и вышел из магазина. Дом Иванихи он нашел без труда. Шиферную крышу в синюю и зеленую полоску было видно издалека. Припарковав машину у калитки, он не пошел через двор, а направился в обход забора, полагая, что там и находятся «зады», и не ошибся: за скверно ухоженным огородом стоял покосившийся сарай. Оттуда доносились голоса. Крячко остановился и прислушался.

– Говорю тебе, туфта это все. Не мог старик Тесик так облажаться, – сердито говорил кто-то зычным голосом. – Раз принял подношение, значит, был уверен в том, что он чист.

– И поэтому они все сейчас в холодильнике греются, печки дожидаясь, – едко отвечал ему молодой голос.

– Промашка вышла, и спорить тут не о чем, – урезонивал их третий. – Помянуть бы надо, да нечем.

Крячко рассудил, что самое время обозначиться. Он шагнул в открытый дверной проем, потряс пакетом и громко возвестил:

– Поминальный стол прибыл. Позволите присоединиться?

В сарае сидели четверо. Два парня лет по тридцать-тридцать пять, один предпенсионного возраста и один далеко за семьдесят. Все смотрели на вошедшего и молчали.

– Чего затихли? Или передумали приятелей поминать? – проговорил Крячко, неспешно продвигаясь в центр сарая.

– Ты кто такой? Чего надо? – поднимаясь с места, проговорил обладатель зычного голоса, которого Крячко определил как претендента на пенсию.

– Кем бы ты ни был, проваливай! – присоединился к нему парень помоложе.

– Я к вам с миром, мужики, чего в бутылку лезете, – примиряюще произнес Стас. – Вот, на помин принес.

Он хотел вынуть из пакета бутылку, но парень его остановил:

– Забирай свое пойло и проваливай, пока цел! – В руках его появилась дубина.

– Эй, полегче! – отступив на шаг, произнес Крячко. – Так гостей не встречают.

– Остыньте, мужики, – вступил в разговор старик. – Бубон, Артемка, кому говорю, остыньте!

– Ты что, не видишь, что происходит, Палыч? Этот хрен отравил наших ребят, а теперь до нас добраться решил, – вспыхнул парень помоложе.

– Ты, Артемка, обвинениями-то не бросайся, – растягивая слова, произнес Палыч. – Дай человеку слово сказать.

– Вот так небось и с Тесиком было, – проворчал тот, кого старик назвал Бубоном. – Дал он этому хрычу слово сказать, а потом на тот свет отправился.

– Вы не правы, мужики, – снова заговорил Крячко. – Спиртное я в вашем магазине брал, Ксенька собирала. У меня и чек имеется. Могу предьявить.

– Ксенька, говоришь? – прищурился старик. – И что же она нам прислала?

– Тебе, Иван Палыч, портвейн «три семерки». Остальным «беленькую». Все по совету брал. – Стас начал выкладывать гостинцы на земляной пол. – Так показывать чек-то?

– Обойдемся, – при виде заводских этикеток пошел на попятный Бубон. – Доставай стаканы, Костян, помин состоится.

Костян, второй из молодых парней, метнулся в угол сарая и вернулся с пластиковой магазинной корзиной, полной посуды. Бубон уже суетился возле самодельного стола, сколоченного из двух фанерных ящиков. Палыч любовно поглаживал бутылку портвейна, предвкушая наслаждение. О Крячко будто бы забыли. Он стоял чуть в стороне, рассматривая новых знакомых. Шестиклашки Суслика в сарае не было. Разлив водку по стаканам, Бубон произнес торжественную речь о земле пухом и вечной памяти, после чего все четверо опрокинули стаканы и принялись за закуску. Станислав выжидал. Когда вторая порция спиртного оказалась в желудках местных алкашей, Иван Палыч перевел взгляд на него и заявил:

– Чего столбом стоишь? Присаживайся и выкладывай, с чем пожаловал.

– Хочу кое-что прояснить, – опускаясь на траву прошлогоднего покоса, начал Стас. – О ваших приятелях из подвала заброшенного дома. Вы ведь их сейчас поминаете, я не ошибся?

– Кого ж еще? У нас тут обычно тихо, пачками люди не мрут, – заметил Иван Палыч. – Ты, часом, не из легавых?

– Можно и так сказать. Потому и вопросы имею.

– Значит, не один я дотумкал, что старика Тесика и его дружков намеренно траванули, – задумчиво произнес Иван Палыч. – И вам в полиции есть дело до упившихся бомжей? Вот уж никогда не подумал бы.

– Выходит, ошибся ты, Палыч, – заметил Крячко. – До них нам тоже дело есть. А вот в чем ошибки нет, так это в том, что спирт метиловый вашим друзьям подсунули намеренно.

– А ты, значит, того изверга изловить пытаешься? – Разговор вел исключительно Палыч, остальные молча жевали принесенный харч. – Думаешь, что-то выйдет?

– Уверен. С вашей помощью, разумеется.

– Ладно, ближе к делу. Задавай свои вопросы, мы с мужиками покумекаем, может, и поможем чем, – разрешил Иван Палыч. – Поняли, мужики, слушать в два уха, надо полицию уважить.

Крячко стал задавать вопросы, мужики старательно отвечали, совещаясь и рассуждая над каждым вопросом. К тому времени, как вторая бутылка водки опустела, Стас выжал из них все, что они могли вспомнить. По их словам получалось следующее: для бомжей единственной возможностью в таких количествах заработать халявное пойло было подрядиться на черновую работу к дачникам. Речь не могла идти о простой копке огорода или разгрузке машины строительных материалов, за такую работу платили максимум два пузыря. Да и на эту работу дачники предпочитали нанимать их, «приличных алкашей». Заправлял шайкой бомжей старик по кличке Тесик. Он, как утверждал Иван Палыч, плохих людей чуял за версту, а накануне у них с Палычем случился разговор. Какой-то заезжий москвич выловил бомжа по кличке «Калмык» и предложил собрать бригаду для копки фундамента. Деньги платить отказался, зато предложил бухло. Авансом. Калмык доложил Тесику, но тот засомневался, стоит ли связываться. Копать фундамент – не один день работы, а бомжи народ непредсказуемый, сегодня согласились, завтра отказались. Палыч был того же мнения, что и Тесик. Человек, расплачивающийся с алкашами бухлом, – дело привычное, но чтобы авансом? Старики поболтали и разошлись, а через сутки Палыч узнал о смерти всей компании бомжей. На вопрос, почему не сказал о разговоре полиции, Палыч только плечами пожал. Кто станет слушать старого пьянчужку? Примет заезжего дачника никто из собравшихся не знал. Машины его не видел, и это было все, чем Крячко могли помочь приятели погибших. Распрощавшись с Палычем и его компанией, Стас отправился на речку, разыскивать брата Ксеньки, Суслика.

Глава 4

В районное отделение полиции, где приняли заявление о пропаже Романа Камова от его жены Ольги, Гуров прибыл чуть позже трех часов. Оказалось, что капитан Бикешин, занимавшийся розыском, еще не вернулся с обеденного перерыва. Гуров постарался скрыть недовольство и потребовал от дежурного связаться с Бикешиным и сообщить о его приезде. Тот послушно выполнил приказ, препроводил полковника в кабинет и оставил одного, сославшись на неотложные дела. Пятнадцать минут спустя появился капитан, лицо его еще носило следы сладкого послеобеденного сна.

– Добрый день, товарищ полковник, – протягивая руку для рукопожатия, проговорил он. – Чем обязан визиту?

– Я по поводу розыска Романа Камова, – ответил Лев, игнорируя и протянутую руку, и складки на лице капитана.

– Камов, Камов, кажется, припоминаю. – Бикешин наморщил лоб, собираясь с мыслями. – Это тот мужик, что удрал и от любовницы, и от жены. Чем он вас заинтересовал? Дело ведь закрыто.

– У вас закрыто, у нас возбуждено. Его труп обнаружен в подвале заброшенного дома, – заявил Гуров.

– Да ладно! А мы его из числа мертвых вычеркнули, – искренне удивился Бикешин. – Не повезло мужику. Бывает.

– Думаю, не одному ему не повезло. Ваше положение тоже незавидное. Возможно, придется возбудить дело о халатном отношении к должностным обязанностям.

– Возбудить дело? Надеюсь, вы несерьезно, – растерялся капитан. – С моей стороны никакой халатности не было. Можете бумаги изучить.

– Этим мы сейчас и займемся. Предоставьте все отчеты, пожалуйста.

Бикешин бросился вон из кабинета, а через минуту вернулся с папкой в руках. Она была довольно увесистая. Гуров начал читать. На бумаге все выходило гладко. Бикешин зафиксировал выезд по месту жительства, оформил заявление на розыск, взял у Ольги фото пропавшего и его биологические образцы (волосы с расчески и подушки), а также отпечатки пальцев из жилища. Взял объяснение у заявителя – что да как, особые приметы и тому подобное. Зарегистрировал заявление в журнале, отбил сводку в ГУВД о том, что такой-то потерялся. Отпечатки пальцев занес в недавно созданную электронную базу. Он даже запросы в больницы и морги сделал самостоятельно, а не попросил Ольгу, как поступают обычно в таких случаях. Но на этом и успокоился ровно до тех пор, пока к нему не явилась некая гражданка Зубова Анастасия Павловна и не заявила, что является любовницей Романа Камова, причисленного к списку пропавших без вести. Как Зубова узнала о том, что Бикешин ищет ее любовника? Очень просто. В отличие от капитана Ольга Камова руки не сложила, она разместила в местных газетах объявление с фотографией мужа, и сама без устали расклеивала листовки с теми же снимками по всей Москве. Телефон в объявлениях и листовках был указан ее и отделения Бикешина. Любовница решила «облегчить страдания несчастной женщины» и раскрыть правду о ее муже, дабы та не искала понапрасну и не тратила свое время и силы полиции. Такова была версия самой Зубовой. Бикешин подшил ее заявление в личное дело пропавшего Камова и сдал его в архив. То, что Ольга не поверила словам любовницы, его ничуть не волновало. Дело закрыто, можно отдыхать.

– И это все? – дочитав до конца и отложив папку в сторону, спросил Лев.

– А что еще? – Вид у Бикешина был абсолютно невинный. – Дама сообщила, что ее любовник, Роман Камов, решил уехать из города, начать новую жизнь, как он сказал ей. С любовником она ехать отказалась, и правильно сделала. Мужику вожжа под хвост попала, и идти на поводу она не обязана. Знаете, как это бывает: седина в бороду – бес в ребро. Сначала любовница, потом мечты о свободной жизни. Что же нам, за каждым из них по всей стране бегать?

– И вы поверили ей на слово. Очень удобно, – заметил Гуров.

– Почему же на слово? Я произвел все необходимые в таких случаях мероприятия.

– Потрудитесь уточнить. – Снисхождения от полковника Бикешину не светило.

– Разослал запросы вокзальной полиции, проверил списки отбывающих из города, сделал запрос на распечатку телефонных звонков с мобильного Камова, – принялся перечислять Бикешин.

– И получили подтверждение тому, что Камов выехал из города?

– Нет, подтверждения не получил. Он не покупал билеты на поезд или самолет. Его автомобиль остался дома, но кое-что мне все же выяснить удалось. Его счета были опустошены в течение трех дней. Денег на банковских картах у Камова было не так уж много, но достаточно для того, чтобы уехать из города. Вероятнее всего, он воспользовался автобусом. – Бикешин вдруг осекся, затем продолжил: – Вернее, я так думал в тот момент. Он мог воспользоваться автобусом либо заказать такси.

– Почему в папке нет распечаток? – спросил Лев.

– Наверное, забыл подшить. – Впервые с начала разговора Бикешин по-настоящему смутился. – Но ведь можно затребовать их повторно? Я мог бы заняться этим прямо сейчас.

– Поищите в ящиках, вы ведь не могли просто выкинуть их, значит, они где-то здесь.

Капитан принялся рыться в бумагах и спустя несколько минут выложил на стол распечатку телефонных звонков с мобильного Камова и отчет об операциях по вкладам банковской карты. Гуров добавил листы в папку, уточнил, есть ли в записях адрес проживания Зубовой, и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Теперь ему предстояло встретиться с любовницей Камова. Он хотел услышать историю лично из уст Зубовой. Жила Анастасия Павловна в самом центре столицы и имела вполне приличное жилье даже по московским меркам. Квартира, конечно, не двухуровневая, но в престижном районе и с охраной при входе. Чтобы попасть к ней, Гурову пришлось предъявить документы, озвучить цель визита и дождаться разрешения на прием. На все про все ушло почти четверть часа, Анастасия Павловна принимала душ и не желала прерывать приятное занятие ради любопытства какого-то полковника. Именно так она озвучила причину, по которой Льву пришлось торчать в холле многоэтажки пятнадцать минут.

– Учтите, ничего нового я добавить не смогу. Я вообще уже жалею, что пошла к следователю, – сразу заявила она, как только Гуров вошел в квартиру. – Молчала бы, не пришлось бы сорок раз с полицией встречаться.

– Быть может, предложите мне пройти в комнату? Стоять на сквозняке в мокром полотенце небезопасно для здоровья. – Лев взглядом указал на единственный предмет гардероба Зубовой.

Та скосила глаза вниз, сделала вид, что смутилась, и помчалась в спальню со словами: входите, я только накину на себя что-то более подходящее случаю. На простую процедуру одевания «чего-то подходящего» ушло еще четверть часа. Гуров успел рассмотреть гостиную, кухню и прихожую, пока хозяйка наводила марафет. Меблирована квартира была по высшему разряду, но как-то чересчур вычурно. «Будто в борделе живет», – думал он, переходя из комнаты в комнату. Высокие зеркальные шкафы в витиеватых завитушках красного дерева, диван со множеством подушек разного размера и расцветки. Три стеклянных стола, расставленных по комнате, и множество пуфиков наводили на размышления. Либо девица, живущая здесь, любительница принимать гостей, либо мебель ей досталась с какой-то распродажи, работающей по принципу «берешь два – третий в подарок». Кухня выглядела не менее странно. Минимум шкафов для хранения кухонной утвари, крохотный холодильник, зато стол широченный и угловой диван с неизменными подушками. Когда Анастасия появилась наконец в гостиной, Гуров едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Облегающее фигуру короткое платье расцветки змеиной кожи сидело на Зубовой как влитое. Ярко-алая помада выделялась на бледном лице, точно кровавая рана. Белокурые волосы натурального оттенка ниспадали до самой талии. Довершали картину туфли-лодочки на шпильке высотой сантиметров двенадцать.

– Ну вот, я готова. – Анастасия изобразила невинную улыбку. – Простите, что заставила вас ждать. У меня встреча через тридцать минут, не хочется опаздывать. Вы ведь здесь ненадолго?

– Это зависит от скорости и откровенности ваших ответов.

– Тогда приступайте. Я действительно спешу.

Она опустилась на один из многочисленных пуфиков, закинула ногу на ногу, отчего короткое платье поднялось чуть ли не до бедер, но Гуров и бровью не повел.

– Меня интересует ваш любовник, Роман Камов, – начал он.

– Знаю, – перебила его Анастасия. – Вы сообщили об этом охраннику.

– Как вы с ним познакомились?

– Разве это так важно? Я думала, вы станете задавать вопросы о том, когда я видела его в последний раз и что он говорил мне. Про его отъезд.

– Это подождет. Расскажите мне о вашей первой встрече.

– Но зачем вам это?

– Хочу понять, как так вышло, что добропорядочный семьянин вдруг завел любовницу, – ответил Лев. – Или этот вопрос для вас слишком сложен?

– Нет, конечно, – вспыхнула Анастасия. – Мы познакомились на улице. Вернее, в парке. В Сокольниках. Я кормила голубей, он подошел ко мне и предложил поужинать. Его прямота подкупила меня, и я согласилась. Так начались наши встречи.

– Когда это произошло?

– В каком смысле?

– Какого числа?

– Это тоже важно?

– Разумеется. Неважных вопросов я не задаю. – Гуров понял, что Анастасия тянет время, но для чего она это делает, было для него пока загадкой.

– Я не помню числа. Знаю, для многих женщин это имеет большое значение, но только не для меня. Я не настолько сентиментальна, иначе мы бы сейчас с вами не вели беседу. Я была бы там, где Роман.

– А где, по-вашему, сейчас Роман?

– Не знаю, возможно, в Питере, а может, и где-то подальше, – чуть запнувшись, ответила Анастасия.

– Он не сказал вам, куда направляется? Позвал с собой и не сказал куда? Странно, – протянул Лев.

– Ничего странного в этом нет, – оборвала его Анастасия. – Он собирался сделать это, да я не позволила. Как только он заговорил о том, что собирается бросить жену и уехать из Москвы, я сразу заявила, что на меня он может не рассчитывать.

– Почему? К тому времени вы успели в нем разочароваться? – с иронией в голосе спросил Гуров.

– Не в этом дело. – Анастасия нахмурилась и, будто на что-то решившись, выпалила: – Мне тридцать восемь лет. У меня прекрасная квартира, необременительная работа, которая приносит неплохой доход. Чего ради я должна срываться с места и ехать за кем-то в неизвестность? Подобные поступки хороши в двадцать, но не когда тебе под сорок.

– Вы меня обманываете, – подыграл ей Лев. – Вам от силы двадцать пять. А в двадцать пять можно и рискнуть.

– Не будьте идиотом! – грубо оборвала его Анастасия. – Я прекрасно понимаю, зачем вы здесь.

– И зачем же я здесь?

– Сумасшедшая женушка Романа послала вас. Она все еще надеется его вернуть, вот вы и стараетесь. Передайте ей, что ее дражайший супруг не стоит того, чтобы тратить на него жизнь. Пусть найдет себе кого-то вроде вас. Кстати, неплохая идея. Вы делаете вид, что ищете ее пустоголового муженька, а сами подбиваете клинья. Провозитесь с поисками подольше, получите больше шансов на вдову.

– На какую вдову? – Гуров сделал вид, что удивлен.

– Я сказала, вдову? Просто оговорилась. – Анастасия снова вспыхнула. – Но ведь как-то ее нужно называть. Роман ее бросил. Бросил нас обеих, можно сказать, для нас он умер. Вот и ассоциация.

– Не нужно так нервничать, – попытался сгладить неловкость Лев. – Давайте вернемся к дате вашего знакомства. Пусть вы не помните числа, но в каком месяце это было, помнить должны, верно?

– Я не понимаю, зачем вам это нужно, – начала Анастасия, и в этот момент у нее зазвонил телефон. Она поднесла трубку к уху, выслушала собеседника и, не сказав ни слова, прервала связь. – Такси пришло. Простите, но я должна идти. Все равно от меня пользы никакой.

– Предлагаю обменяться телефонными номерами, возможно, звонки не будут докучать вам так, как личные встречи. – Гуров достал телефон. – Диктуйте номер.

Анастасия замялась, но под пристальным взглядом полковника была вынуждена продиктовать свой номер. Не особо доверяя ей, он тут же произвел контрольный звонок. Телефонный аппарат Анастасии выдал популярную мелодию.

– Отлично. Теперь и у вас есть мой номер, – проговорил Гуров. – Не забудьте внести его в контакты.

– Послушайте, мне правда пора. – Анастасия нервно сжала сумочку. – Такси ждет.

Больше Лев Анастасию не задерживал, он услышал и увидел достаточно. Проводив ее до машины, помахал ей рукой, а когда такси уехало, сел в свою машину и раскрыл папку, которую забрал у Бикешина. Его интересовали телефонные разговоры Камова, их оказалось не так уж много. За последний месяц с особой частотой Камов звонил лишь по трем-пяти номерам. Входящих было и того меньше. И ни одного с телефона Анастасии.

– Странные отношения для влюбленных, – задумчиво проговорил он, захлопнул папку и поехал в главк.

Там Лев заставил прогнать по базе все номера с телефона Камова, повторяющиеся хотя бы дважды. Получился довольно странный список. Часть звонков имели простое происхождение. Звонила жена Камова, с сотового и с домашнего. Этих звонков было больше всего, что только подтверждало слова Ольги и Гликберга: отношения между супругами имели крепкую основу. Несколько номеров принадлежали коллегам Камова, которые звонили со стационарного аппарата, установленного в офисе. Еще несколько звонков с общественного телефона, установленного на Казанском вокзале. Последний, но не единственный с данного номера звонок Камов принял с аппарата, зарегистрированного на юридическое лицо, а конкретно – на владельца круглосуточного спорт-бара, расположенного на окраине Москвы. Позднее телефон был отключен и больше в сеть не выходил. Гуров убрал папку с делом Камова в сейф и поехал навестить хозяина бара.

Интерьер заведения оказался точно таким, каким и должен быть спорт-бар. Два огромных телевизора на боковых стенах, подвешенные на кронштейны практически под потолок, ненавязчивое освещение, дубовые столы и стулья, как раз такие, какие нравятся суровым мужикам. Никаких занавесочек, салфеточек и прочей бабской мишуры. Все строго по-мужски. Душок здесь стоял соответствующий: смесь дешевого пива, мясных котлет и пота. А вот посетители привели Гурова в недоумение. Любителей спортивных передач он представлял себе несколько иначе. Объективности ради троих-четверых из них можно было отнести к разряду болельщиков, заглянувших на огонек не только ради кружки дешевого пойла, но и для удовольствия разделить с другими посетителями радость победы или горечь поражения любимой команды. Остальные же походили скорее на обитателей воровской «малины», чем на страстных фанатов хоккея или футбола. Да и сам бармен, мужик с накачанными бицепсами, старательно натирающий здоровенную пивную кружку сомнительной свежести салфеткой, сверкал наколками далеко не безобидной тематики популярных ныне тату-салонов.

Гуров прошел к стойке бара, присел на барный стул. Ожидая, пока бармен обратит на него внимание, он ненавязчиво рассматривал посетителей. Двое мужчин средних лет расположились в центре за столом. Они не отводили взгляд от экрана телевизора, где в записи транслировался футбольный матч между Италией и Францией, турнир чемпионата мира в далеком две тысячи шестом году. Игра подходила к тому знаменательному моменту, когда главная звезда сборной Франции Зидан не смог сдержать себя и в ответ на оскорбление, брошенное в его адрес итальянцем Матерацци, боднул его головой в грудь, за что был удален с поля. Гуров решил, что ради этого момента приятели и оказались в баре. Другой зритель, лениво поглядывающий на экран, занимал место у дальнего края стойки. Время от времени он делал глоток из кружки, запускал руку в блюдце с фисташковыми орехами и, освободив орех от скорлупы, щелчком отправлял его в рот. Матч его явно интересовал постольку-поскольку.

У выхода обосновались две группы: четыре парнишки в засаленных куртках пускали по кругу бутылку водки, не обременяя себя дележкой жидкости на стаканы, и двое бритых мужиков постарше, дымящих сигаретами с подозрительно сладковатым запахом. В глубине, за двумя колоннами, сидела еще одна группа мужчин. Все в строгих костюмах, но солидности при этом они им не придавали. Вид у них был скорее нелепый, как если бы балерину нарядили в фуфайку колхозника. Наколки на руках говорили больше, чем паспорта об обывателях.

– Желаете выпить или просто хотели матч посмотреть? – Бармен все же оторвался от увлекательного занятия и снизошел до разговора с новым посетителем.

– Спасибо, в другой раз обязательно закажу что-то из вашего ассортимента, – доставая удостоверение, проговорил Гуров. – Сегодня я на службе.

– А, так вы из этих, – скривился бармен. – Если по мою душу, так я чист. Отмечаюсь регулярно.

– Похвальное послушание, – изобразил улыбку Лев. – Но я не по этому вопросу. Скажите, вы знаете этого человека? – Он выложил на стойку фото Камова, изъятое из дела, собранного Бикешиным.

Бармен лишь мельком взглянул на фото и отрицательно покачал головой.

– Не торопитесь с ответом, – посоветовал Гуров. – Мне доподлинно известно, что этому человеку звонили из вашего бара. Возможно, назначали встречу.

– Может, кто и звонил вашему приятелю, мне об этом не докладывали, – грубовато ответил бармен. – Люди приходят сюда отдохнуть от городской суеты и не приветствуют пристальное внимание к своим персонам. Любопытство не входит в круг моих обязанностей.

– Это я понял. И все же посмотрите еще раз. Если он бывал здесь, вы могли его запомнить. Память на лица – одна из главных составляющих вашей работы, разве нет? Посетителей подкупает, когда их вкусы бармен запоминает с первого раза.

– Не обязательно. У людей на этот случай имеется язык, и повторить заказ труда не составляет, – заявил бармен, однако снимок в руки взял. – Мужик как мужик, ничего особенного. Нет, я его не видел, а если и видел, то забыл.

– Я не собираюсь доставлять вам неприятности, – произнес Гуров. – Мне только и нужно узнать, бывал здесь этот человек или нет.

– Я ответил дважды, третий раз от первого ничем отличаться не будет, – нагло глядя ему в глаза, заявил бармен. – Вы заказ делать будете, или я могу вернуться к своим обязанностям?

– Еще один вопрос, – остановил его Лев. – Где у вас телефонный аппарат, с которого могут звонить посетители?

– Да вон, в углу возле туалета, – ткнул пальцем в противоположный угол бармен. – Можете воспользоваться, если есть желание. Звонок бесплатный для клиентов бара. Уточню для ясности: клиент бара не тот, кто переступил его порог, а тот, кто заказал выпивку.

– Я учту, – кивнул Лев, забрал у бармена фото и направился к телефонному аппарату.

Никто из посетителей не обращал на него внимания, каждый был занят своим делом. О том, что в баре не любят совать нос в чужие дела, бармен не шутил. Гуров дошел до автомата, закрепленного на стене и скрытого от зала массивной колонной. Осмотрел сам аппарат, поднял и положил трубку. Гудков слышно не было, видимо, связь включал тот же бармен. Мимо него прошел парень, что развлекался с фисташками. Дверь в туалет открылась и закрылась. Помедлив, Лев вошел следом. Помещение туалета насчитывало пять кабинок и три раковины. Дверь одной из кабин была закрыта, и оттуда доносились характерные звуки.

Гуров открыл кран. Теплая вода чуть припахивала ржавчиной. Ополоснув руки, он подставил их под сушилку, та тихо зажужжала, выпуская горячий воздух.

– Напрасно вы к нему цепляетесь, – раздалось вдруг за его спиной. – Дрозд этого не любит. Да и никто из тех, кто ходит в этот бар, чужаков не жалует. Мой вам совет: отправляйтесь туда, откуда пришли, и радуйтесь, что легко выпутались.

Зеркала над раковиной не было, поэтому Гурову пришлось повернуться, чтобы видеть лицо собеседника.

– Думаете, если я пробуду здесь достаточно долго, наживу неприятности? – спросил он.

– К гадалке не ходи, – кивнул любитель фисташек.

– Возможно, в вашей власти все исправить. Помогите мне получить ответ на интересующий вопрос, и я с радостью покину это заведение.

– Хотите переложить проблему с больной головы на здоровую? – усмехнулся парень. – Странный способ отплатить за заботу.

– Сказал «А», говори и «Б». – Гуров протянул ему фото Камова: – Я ищу этого человека. Вы его когда-нибудь в баре видели?

Парень к снимку не притронулся, рассматривал издалека, но по выражению его лица было понятно, что Камова он узнал.

– Зачем он вам?

– У него неприятности.

– Неудивительно. Странно, что он еще не покойник, – подставляя руки под водяную струю, проговорил парень. – Кто с Лысым дела замутит, долго не живет.

– С каким Лысым?

– Есть тут один фрукт. Голова – что твоя коленка. Он ее лезвием бреет. Ваш приятель с ним дела какие-то замутил. Пару раз всего здесь был и оба раза с Лысым зависал.

– Давно это было?

– Пару недель назад, может, чуть больше. Я за временем не слежу, – объяснил парень. – Я, знаете ли, свободный художник, починкой техники занимаюсь. Меня в этом баре за то и держат. Как что сломается, я всегда под рукой, удобно. А приятелю вашему вы вряд ли поможете. Этот тип из уголовных, тут полно таких, но Лысый самый крутой, а ваш приятель на крутого никак не тянет, уж простите за откровенность.

– Лысый – это его кличка?

– Нет, это я так его зову. Ну, все, я на выход. Вы сразу не выходите, попалите меня, потом проблем не оберешься. Я вас не видел, и вы меня ни о чем не спрашивали. Идет? – И парень выскользнул из туалета.

Гуров какое-то время оставался на месте, потом снова вернулся к телефонному аппарату. Когда бармен прошел мимо него, направляясь в подсобное помещение, Лев увлеченно изучал записи на стене возле аппарата. Проверял ли бармен, чем занимается полковник полиции, или ему действительно нужно было попасть в подсобку, он не понял и уточнять не стал. Выждав, когда тот скроется за дверью, прошел мимо двух групп, охраняющих вход, и благополучно покинул заведение. Машина стояла у входа, Гуров завел двигатель и вырулил на дорогу. В зеркале заднего вида мелькнула фигура бармена. Видимо, он хотел удостовериться, действительно ли «легавый» убрался с его территории. «Уверен, нам еще не раз предстоит встретиться, – мысленно произнес полковник. – И в следующий раз тебе придется проявить уважение к погонам».

Глава 5

Гуров как раз поднимался на крыльцо, когда во двор Главка въехала машина полковника Крячко.

– Лева, тормози, дело есть! – высовываясь из окна, прокричал он.

– Вот балбес, – проворчал себе под нос Гуров. – Ясно же, что в кабинет иду. А то там поговорить нельзя.

Но Крячко был весь под впечатлением от новостей и не желал ждать до кабинета.

– Эх и продуктивная поездочка у меня вышла, Лева, доложу я тебе. Как по заказу. Теперь я знаю, как выглядит «пруха».

– Кто выглядит?

– «Пруха», что тут непонятного? Каждый знает, что такое «непруха». А вот «пруху» не каждому встретить доводилось. Я – счастливчик, Лева, точно тебе говорю.

– Слушай, ты там в деревеньке Камова траву курил, что ли?

– С чего ты взял?

– С твоего нездорового возбуждения. Подобным образом ты себя ведешь в двух случаях: либо когда выпьешь, либо когда новая пассия вскружит тебе голову. Сомневаюсь, что в провинциальном городке с населением, не превышающим количество жильцов одной столичной многоэтажки, нашлась та единственная, что покорила твое сердце. Алкоголь исключен из предосторожности: ты ведь за рулем. Значит, остается травка.

– Да иди ты, Лева, со своими выкладками! Не даст человеку порадоваться. Десять минут впустую пробалагурил, так и не дал новость выложить.

Поднявшись к своему кабинету, Гуров повернул ключ в дверном замке, пропустил вперед Крячко, который прямиком направился к электрическому чайнику, и вошел сам.

– Так что ты там про удачу говорил? – опускаясь в кресло, спросил Лев.

– Наконец-то зацепило? – Стас наполнил чайник, щелкнул рычажок, положил в чашки одноразовые чайные пакетики и только после этого принялся рассказывать. – Поездка моя и правда удачная вышла. Во-первых, я узнал, кто всучил бомжам спирт. Во-вторых, получил наводку… Нет, давай лучше по порядку, а то непонятно будет.

– По порядку так по порядку, – кивнул Гуров.

– Короче, в двух километрах от поселка идет застройка дачного кооператива. Для выполнения работ, не требующих особой квалификации, застройщики пользуются дешевой рабочей силой, а именно: пьянчугами, тусующимися в поселке. Мне удалось пообщаться с группой таких людей. Оказалось, что за сутки до гибели заправила бомжей имел беседу с заправилой честных пьяниц, все еще сохранивших жилье. Старик Тесик сообщил старику Палычу, как некий гражданин из дачников подбивал его человека подрыть для него фундамент. Денег платить не хотел, но обещал канистру чистейшего спирта, причем авансом. И такую же по окончании дела. Старик Тесик сперва сомневался, соглашаться ли, да, видно, дачник оказался убедительным. А может, сторговался Тесик или просто выпить было невтерпеж, а тут целая канистра.

– Твой Тесик в разговоре с Палычем внешность заказчика описывал?

– Как тебе сказать, – замялся Стас. – Вроде бы сам Тесик его не видел, называл «сумчатым бобром», но это не потому, что внешне он на бобра походил, Тесик всех состоятельных дачников так называл. Да и приметы нам не сильно помогли бы. Был я в дачном поселке, так, для очистки совести. Ни один из дачников фундамент рыть не планировал и про новых владельцев не слышал. Дачник – чистая фикция. Удобная «легенда», не более того.

– И чему же ты радовался?

– Как чему? Теперь мы точно знаем, что бомжей траванули намеренно, чтобы скрыть труп адвоката Камова. Осталось найти место, где самого Камова отравили, и можно будет искать совпадения по портрету, который я привез из городка, – заявил Крячко.

Вид у него при этом был такой самодовольный, что Гуров не выдержал и рассмеялся.

– Припас главную новость на посошок? – предположил он. – Признаю, ты меня заинтриговал. Выкладывай, что за портрет и от кого ты его получил.

– Один парнишка из местных постарался. Кличут его Сусликом, но по мне, так он настоящий сыщик, – объяснил Крячко. – Этот самый Суслик встает с первыми петухами, с ними же ложится и все свободное время таскается по городку, присматривается, принюхивается, прислушивается. Хобби у него такое, вроде как журналистом стать собирается, опыта набирается. Говорит, хочу чуйку на сенсацию выработать. Надо признать, у него уже неплохо получается.

– Слушай, Стас, ты как та бабка, что вокруг кактуса крутится: и взять охота, и рук жалко. До сути дойдешь сегодня? – не выдержал Гуров.

– За три дня до смерти бомжей Суслик кое-кого видел. Незнакомого парня на стареньком «жигуленке». Парень беседовал с бомжом по кличке «Калмык». Позднее этот самый Калмык пришел к старику Тесику с коммерческим предложением. А потом того же парня Суслик встретил еще раз. Не в поселке, а в лесочке напротив заброшенного дома, как раз в тот день, когда компания Тесика выпивон дегустировала. Парень Суслика не видел, тот старался не светиться, сенсацию же искал.

– Если предположить, что парень и есть тот дачник, что предлагал работу Калмыку и расплатился с ним спиртом, показания Суслика крайне важны, – воодушевился Гуров. – Надо бы Суслика в отдел привезти, фоторобот составить.

– Уже. Полчаса назад сдал с рук на руки нашему художнику. – Крячко весь светился гордостью. – Думаю, скоро будет готово.

– Когда успел? Ты вроде бы только что вернулся, – удивился Лев.

– Да нет. Приехал я с час назад. За пирожками отлучался: надо же Суслика покормить. А у тебя-то как? Побеседовал со следователем?

– И со следователем, и с любовницей Камова, и в бар, из которого Камов принял последний звонок, успел наведаться. – И Гуров вкратце рассказал новости.

Когда речь дошла до человека, с которым встречался Камов, Стас Крячко аж на стуле подпрыгнул:

– Как-как, ты говоришь, его твой знакомец называл? Лысый? Скажи, что прозвище напрямую связано с прической! Скажи, что череп Лысого действительно гол, как колено!

– В чем дело, Стас? Знаешь, о ком речь? – тоже заволновался Лев.

– По всей видимости, да. Сдается мне, мой дачник и твой уголовник – одно лицо.

– Дачник тоже лысый? – не веря в удачу, спросил Гуров.

– По словам Суслика, у него бритый череп. И вообще вид уголовный.

– Где сейчас Суслик?

– У художника, я уже говорил.

Договорить Крячко не успел, Лев сорвался с места и помчался в кабинет, где обычно трудились художники, приписанные к полицейскому участку. Он слышал за спиной топот ботинок Стаса и его ворчание, но останавливаться и объясняться не стал. Ему было важно застать Суслика на месте. Фоторобот само собой, а поговорить с парнем не помешает. У художников Гуров застал идиллическую картину: двенадцатилетний подросток в спортивном костюме с оттянутыми коленями и с обросшей шевелюрой, давно не встречавшейся с ножницами и расческой, и тридцатилетний холеный капитан в строгом темно-синем костюме, белоснежной рубашке и стрижкой волосок к волоску, плечо к плечу сидели возле монитора компьютера и рассматривали плод своего труда. Вид у обоих был довольный.

– Добрый вечер, – поздоровался Гуров. – Вижу, дела идут неплохо?

– Неплохо, это когда частичные приметы удается втиснуть в стандартный овал лица, – весело проговорил художник. – А у нас стопроцентный портрет подозреваемого. Со складочками и родинками.

– И с горбинкой на носу, – поддержал его парнишка. – Полное сходство!

– Рад за вас. Вы уже закончили?

– Так точно, товарищ полковник. – Художник произвел манипуляции компьютерной мышью, принтер загудел и выдал печатный лист с портретом. – Вот он, ваш подозреваемый. Принимайте работу.

– Спасибо, Сергей. Распечатай несколько экземпляров и сохрани электронную версию, возможно, потребуется объявить этого субчика в розыск. А парнишку я у тебя забираю. Пойдем парень, побеседуем.

Художник уважительно пожал руку мальчонке и вернулся к работе. Суслик соскочил с крутящегося кресла и поспешил вслед за полковником. В кабинете Крячко выставил перед ним чашку с чаем, выложил на тарелку пирожки и, придвигая ее к парнишке, приказал:

– Жуй, пока твой желудок песняка не дал. Лев Иванович подождет.

– Я не голодный, – отказался Суслик. – Лучше сначала вопросы, а то я на автобус опоздаю.

– Об этом не беспокойся. Доставим тебя домой, как королевскую особу, – улыбнулся Стас. – На патрульной машине катался? Нет? Сегодня покатаешься.

Суслик еще немного помедлил, затем схватил с тарелки пирожок и вгрызся в него зубами. Жевал он быстро. Откусывал кусок пирожка, большими глотками прихлебывал чай, и через две минуты опустели и тарелка, и чашка. Суслик вытер рот рукавом, откинулся на спинку стула, смущенно икнул и заявил:

– Все, я готов.

– Отлично. Начнем, пожалуй. – Гуров положил на стол распечатанный портрет. – Мой напарник сказал, ты видел этого парня дважды. Это так?

– А зачем мне врать? – слегка обиделся Суслик.

– Дело не во вранье. Меня интересуют подробности. Скажи, когда ты видел этого мужчину в первый раз, он был один?

– Оба раза один. Если с ним и были помощники, они в поселке не светились, – авторитетно заявил паренек. – Первый раз он был на машине. Это когда с Калмыком базарил. Они стояли у машины, а этот, – ткнул он пальцем в портрет, – всю дорогу связкой ключей крутил. Само собой, я решил, что это его машина, не станет же он задом чужую тачку обтирать, да еще и ключами чужими крутить.

– Логично, – заметил Лев. – Как тебе показалось, беседа проходила мирно?

– Вполне. Калмык немного нервничал, а в целом все было спокойно.

– Как долго они беседовали?

– Минут десять, не меньше. Мне показалось, Калмык торгуется. А этот, лысый, ехидненько так улыбался, точно знал, что Калмык на его условия согласится, а торгуется, только чтобы вес себе прибавить.

– Они договорились?

– Не думаю. Калмык без старика Тесика решения не принимает, – покачал головой Суслик. – Скорее всего, он время взял на раздумье.

– Значит, они должны были еще раз встретиться, – предположил Гуров.

– Эту встречу я пропустил. Хотел за Калмыком последить, чтобы узнать, что за фрукт вокруг него трется, но не смог, мамке помочь надо было. Знал бы я тогда, что из этого выйдет, нашел бы способ ее уломать. Она у меня понятливая, дала бы свободу.

– Следующий раз ты увидел его в лесу, так? – Гуров перешел ко второму эпизоду.

– Да, в лесу. Он за деревьями прятался, на опушке.

– Как думаешь, зачем?

– За домом заброшенным следил.

– Долго он там пробыл?

– Часа полтора. Потом ушел через лес.

– Ты за ним не пошел?

– Не, там опасно. Он бы меня в два счета просек, а вид у него, сами видите, не сильно дружелюбный. Мне жить охота.

– Ты в дом не заходил?

– Зачем мне это? – насторожился Суслик.

– Хотя бы из любопытства. Сам рассуди: в доме твои приятели, за домом следит незнакомец с бандитской внешностью, естественная реакция – пойти и предупредить старика Тесика. А ты этого не сделал? Довольно странно, на мой взгляд.

Паренек опустил глаза вниз, сцепил пальцы рук в замок, но промолчал.

– Колись, Суслик, – негромко произнес Крячко. – Что ты от меня скрыл?

– Я туда не заходил. Домой пошел, мамке помогать.

– Это ты уже говорил, – напомнил Гуров. – Нас же интересует, что было на самом деле. Давай, парень, выкладывай все начистоту.

– Я вам помочь хотел, а вы вон как со мной! – вскинулся Суслик. Глаза зло сверкнули. – Не был я в доме! Думаете, если бы я знал, что они там подыхают, просто ушел бы?

– Нет, этого мы не думаем, – мягко проговорил Лев. – Но вот что произошло на самом деле в подвале заброшенного дома, когда ты туда заглянул, предположить не можем. Так что ты должен нам помочь, дружок.

– Ничего я вам не должен! Я всего лишь мальчик. Маленький мальчик. Вы вообще не имеете права меня здесь держать! И допрашивать не имеете права! Вы полицейские, вот и разбирайтесь, а меня не впутывайте.

Суслик был напуган, и Гуров это видел. Он решил сменить тактику:

– Хорошо, сам сказать не хочешь, твое право. Тогда позволь мне угадать. Я буду предполагать, а ты слушай. Решишь поучаствовать в моих размышлениях, буду рад. Допустим, в подвал ты заглянул. После того как Лысый ушел через лес, разумеется. Время было позднее, скорее всего, старик Тесик и его компания уже уговорили большую часть дармового спирта. Возможно, тогда они были еще живы, но самочувствие их оставляло желать лучшего. Судя по заблеванному полу, к тому времени они, скорее всего, ни говорить, ни двигаться не могли. Ты понял, что с ними что-то не так, но, естественно, не подумал, что они могут умереть. Наверное, тебе просто неприятно было находиться в заблеванном помещении с полуживыми бомжами, и ты решил вернуться туда утром, чтобы предупредить, что Лысый за ними наблюдает. Вернувшись утром, ты узнал, что твои приятели мертвы. Сложил два и два, испугался и ничего не сказал местной полиции. А когда на горизонте объявился мой напарник, подумал, что это лучший способ реабилитироваться перед мертвыми. Поэтому-то ты так охотно поехал в отдел, старательно помогал с составлением портрета. Только о том, что узнал об отравлении бомжей еще накануне, сказать не захотел.

Гуров замолчал, давая парнишке время осмыслить сказанное. Тот сидел, не двигаясь, лишь голова его все глубже уходила в плечи. Наконец он не выдержал. Плечи мелко затряслись, слезы полились из глаз, закапали на полированную поверхность стола. Не поднимая головы, он тихо заговорил:

– Я не знал, что все так плохо. Они часто напивались до беспамятства. В такие дни я просто уходил, выжидал до утра, потом возвращался, и все было в порядке. Я думал, что в этот раз будет так же.

– Тебя никто не обвиняет. – Крячко достал рулон бумажных полотенец, сунул Суслику в руку. – Любой на твоем месте растерялся бы.

– Когда ты узнал, что трупов десять, ты удивился, так? – спросил Гуров. – Ты ведь знал, что накануне вечером их было на одного меньше?

– Знал, – ответил Суслик. – Подумал, что обсчитался. Там темно было, в подвале.

– Посмотри на фото. Ты видел этого человека в компании Тесика? – Лев достал фотографию Камова. – Вообще в поселке его видел?

Суслик повертел снимок в руках и вернул его Гурову:

– Нет, я его не знаю. И у Тесика его никогда не видел.

– А в компании Лысого не встречал?

– Нет. Лысого я видел или одного, или с Калмыком.

– Не переживай, – похлопал его по плечу Стас. – Скорее всего, ты все равно не спас бы ни Тесика, ни Калмыка, ни других. Пойдем, я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой.

Суслик вышел, не прощаясь. Отправив парня домой, Крячко вернулся в кабинет и с порога спросил:

– Как ты догадался, что мальчишка заглядывал в подвал?

– Все логично. Суслик проводил в этом подвале много времени, считал себя другом старика Тесика и остальных бомжей. Разве не захотел бы он сообщить о слежке? – объяснил Гуров. – К тому же ты сам сказал: парень готовится стать журналистом. Наверняка хотел бы узнать, чего ради незнакомец охаживает бомжей. Он решил выяснить это у Тесика. Жаль, что Тесик уже не мог ему ничего рассказать. Кроме того, вопрос о том, где отравили Камова, остается актуальным. Не думаю, что этот фрукт привез его в поселок уже мертвым. Значит, должно быть место, где он смог накачать его достаточным количеством технического спирта и при этом не попасться на глаза случайным свидетелям.

– Хороший вопрос. По стаканчику чая, и обсудим, что имеем? – предложил Крячко.

– Наливай. Сегодня уже все равно никаких разъездов не будет, обмозгуем то, что есть.

Не успел чайник закипеть, как в кабинет заглянул дежурный.

– Вам тут просили передать, – опуская официальное обращение, сказал он. – Прогнали фоторобот по базе. Результат здесь, – и, положив распечатку перед Гуровым, удалился.

Пробежав глазами по строчкам, Лев передал ее Крячко.

– Неплохой улов, – прокомментировал Стас. – Дмитрий Шипов по кличке «Бритый», из группы околокриминального авторитета Александра Воскобойникова по кличке «Голова». Что мы о них знаем?

– Читай дальше, там полное досье и на того, и на другого.

– Да, верно, на втором листе. Бритый трижды судим, из шестерок дослужился до статуса правой руки Головы. Голова в прошлом аферист. Проворачивал крупные аферы практически во всех областях, где только можно применить подобные способности. Сейчас вроде как переквалифицировался. Занимается «улаживанием» проблем знаменитых и влиятельных людей. К нему обращаются в тех случаях, когда нужно скрыть некоторые неблаговидные поступки прошлого, настоящего или будущего. Думаешь, Камова убили по заказу клиента Головы?

– Все указывает на это. Его человек дважды засветился в поселке. Уверен, если предъявить фоторобот тому парню из бара, он признает в своем Лысом нашего Бритого. Это будет означать, что Бритый встречался с Камовым накануне его исчезновения. Куда уж ближе?

– Только где ты теперь найдешь этого парня и как заставишь его давать показания против Бритого? – Крячко захлопнул папку. – Без его показаний прокурору предъявить будет нечего. Слова двенадцатилетнего мальчишки никто всерьез рассматривать не станет.

– Я это понимаю, – ответил Гуров. – Пока мы Бритого не тронем. Он – мелкая сошка, работает по указке Головы. Насколько мне известно, Голова никогда не называет имена своих клиентов подмастерьям вроде Бритого. Значит, он не сможет назвать нам имя клиента, заказавшего Камова. Нужно пообщаться с самим Головой.

– Ну да. Ты придешь к нему и попросишь рассказать, за что он убил Камова. Тот минуту подумает и все тебе выложит, – язвительно произнес Станислав. – А потом еще и шестерку свою сдаст. И вот тогда мы с толстой папкой чистосердечных признаний помчимся к прокурору.

– Не язви, Стас. Я не новичок, знаю, что от Головы мы ничего не добьемся, но ему и не нужно будет признаваться. Хочу посмотреть на его реакцию и узнать, каковы будут последствия моего шага.

– Хочешь сыграть роль наживки? Смелое решение, а главное – такое рациональное. Припрешься к Голове, вывалишь перед ним все козыри и будешь ждать реакции. По тому, что он сделает после твоего визита – задавит тебя или придушит, – я смогу понять, насколько глубоко он увяз в деле Камова. Гениальный план! Пойду генералу доложу, пусть и он порадуется.

– Я буду осторожен.

– К черту осторожность! Для нас ведь так важно выяснить, кто стоит за смертью дешевого адвоката, что о себе и думать не стоит, – вспылил Крячко. – Забудь об этом! Ты к Голове не пойдешь. Пойми, он профессионально занимается тем, что устраняет с пути богатых и знаменитых тех, кто грозит их процветанию. Думаешь, он не сумеет придумать правдоподобную «легенду» твоей внезапной смерти?

– Что предлагаешь ты? – Гуров разозлился не меньше Крячко. – Сидеть и ждать, пока про смерть десяти бомжей, один из которых даже бомжом не является, не забудут? Какие еще есть варианты?

– Сейчас мы поедем по домам, – сбавил тон Крячко. – Выспимся, отдохнем, а утром подумаем, что можно сделать.

– Надеешься, что произойдет как в сказках: утро вечера мудренее, и решение всплывет само собой? – усмехнулся Лев. – Ладно, давай испытаем бабушкин метод. До завтра, Стас.

Он вышел из кабинета, даже не оглянувшись. Крячко некоторое время стоял в одиночестве, затем погасил свет и последовал примеру друга.

– Что-то я не догоняю: ты кинуть меня решил, что ли?

– Наша договоренность распространялась на дело, связанное с обвинением по факту мошенничества при оформлении документов купли-продажи жилых помещений у частных собственников. Об уголовной составляющей речь не шла.

Разговор проходил в комнате для свиданий в помещении следственного изолятора номер четыре, расположенного в районе Медведково. Высокий брюнет с непомерно большой головой буквально нависал над щуплой фигурой адвоката, для солидности обложившегося всевозможными формулярами и бланками. В казенной обстановке брюнет чувствовал себя куда увереннее своего собеседника. Впрочем, так он чувствовал себя всегда и везде. Откинув со лба густую прядь, брюнет сгреб бумаги в сторону, заставив адвоката оторвать взгляд от стола, и отрезал:

– Никакой уголовщины не было, заруби это себе на носу, – отрезал он. – И хватит уже скулить. Что, собственно, произошло? Это всего лишь еще одна встреча.

– Со старшим оперуполномоченным уголовного розыска, – вставил адвокат. – К вам едет полковник с Петровки. Вы действительно не понимаете важности предстоящей встречи?

– Слушай сюда, Глеб Константиныч, подбери сопли и заставь его пожалеть о том, что он вообще обратил свое внимание на Александра Воскобойникова, – грубо заявил брюнет. – Ты хоть выяснил, с чем он пожалует?

– Это не в моей власти. Разрешение на встречу полковник получил от следователя, ведущего ваше дело. Нам еще повезло, что тот оказался буквоедом и оповестил об этом меня. Могли провести допрос и без моего присутствия, – ответил адвокат. – Вы не хуже меня знаете, как здесь все работает.

– Значит, так: на следующие полчаса твоя задача не дать оперу запудрить мне мозги и выудить из меня хоть какую-то информацию. Он наверняка начнет применять все эти штучки, кружить вокруг меня, как стервятник над добычей. Почувствуешь, что говорю лишнее, – сразу обрывай. А лучше вообще не дай ему возможности получить от меня ответы. Ты это умеешь.

– Как я могу защищать вас, когда вы скрываете от меня правду? – в отчаянии воскликнул адвокат. – Признайтесь, вы кого-то убили? Скажите сейчас, пока он не пришел.

– Идиот! Ты забыл, за что меня взяли? Доверчивых граждан с хорошей жилплощадью так много. Зачем мне кого-то убивать, когда можно просто заставить подписать нужные документы и вывезти «счастливого» продавца столичной квартирки подальше в глубинку. Я никого не убиваю, я дарю старикам возможность скоротать остаток жизни не в душной загазованной столице, а на лоне чудесной русской природы. – И Воскобойников громко заржал.

Именно в этот момент загремели засовы, и в комнату вошел полковник Гуров. Стрелки часов показывали ровно десять утра. До этого Лев успел заехать в отдел и выяснить, где в данный момент находится уголовник по кличке «Голова». Оказалось, тот содержится под стражей в следственном изоляторе Северо-Восточного округа Москвы. На имя Александра Воскобойникова шесть месяцев назад была выдана лицензия, дающая право заниматься риелторской деятельностью. В то же время Воскобойников открыл контору, нанял штат и занялся вроде как легальным бизнесом. А спустя пять с половиной месяцев ему было предъявлено обвинение в «черном риелторстве». Следователь лезет из кожи вон, чтобы тот не соскочил с крючка, потому в домашнем аресте Воскобойникову отказано.

Выяснив все это, Гуров послал Крячко в контору Воскобойникова, а сам отправился обрабатывать Орлова. Ему удалось убедить генерала надавить на следователя, ведущего дело Воскобойникова, и выбить разрешение на встречу. Он считал, что только так сумеет определить, какую роль в деле исчезновения и последующего убийства Камова играет бывший аферист. Теперь, застав Воскобойникова в превосходном настроении, Лев только укрепился в своем намерении.

– Настроение на позитиве? – не здороваясь, проговорил он. – Это хорошо. Легче будет вести разговор.

– Вы – полковник Гуров? – спросил адвокат. – А я адвокат Александра, Глеб Константинович Хитиков. – И протянул руку, которую Лев проигнорировал, сосредоточив взгляд на Голове.

– Как давно вы здесь? – начал он издалека.

– Мой клиент желает знать, с какой целью организована эта встреча. – Адвокат поднялся во весь рост, желая привлечь к себе внимание. – Потрудитесь ответить.

– Впрочем, срок вашего пребывания в СИЗО принципиальной роли не играет. Вы не из тех, кто станет таскать каштаны из огня собственными руками. Для этого у вас есть специальные люди. – Гуров по-прежнему не смотрел на адвоката.

– Уважаемый Лев Иванович, – возвысил тот голос, – вы, конечно, человек известный, и погоны у вас полковничьи, но так уж вышло, что в этом государстве законы равны для всех. Не желаете им подчиняться, будем прощаться. Мой клиент не пойдет у вас на поводу и не станет отвечать на вопросы, ответы на которые не одобрил его адвокат. Я достаточно ясно выразился?

Эту тираду Гуров уже не мог игнорировать. Он перевел взгляд на адвоката, прищурился и задал вопрос:

– Господин Хитиков? Насколько мне известно, в уголовных делах опыта у вас маловато, и это еще скромно сказано. Решили расширить профессиональные границы?

– Александр Воскобойников – мой клиент, а вы, как я полагаю, пришли сюда с целью добавить необоснованных обвинений к уже имеющимся, именно поэтому я вынужден присутствовать при вашей беседе. Во избежание недоразумений впоследствии.

– Похвальное стремление. И как же вы собираетесь его защищать?

– Для начала выясню, с чем вы пришли, – решив, что легко одержал победу, воодушевился адвокат. – Затем, в зависимости от того, что услышу, приму решение относительно действий моего клиента. Для вас это может означать следующее: либо мой клиент удовлетворит ваше любопытство и ответит на вопросы, либо вы уйдете с тем, с чем пришли. Итак, начнем с начала? Какова цель вашего визита?

Вместо ответа Лев придирчиво осмотрел Хитикова, перевел взгляд на Воскобойникова и задал свой вопрос, но не адвокату, а его подопечному:

– Зачем вам понадобился другой адвокат? Хитиков не справляется?

Воскобойников и ухом не повел, а вот Хитиков, напротив, взвился как ужаленный:

– Мой клиент пользуется услугами одного адвоката, а ваша попытка дискредитировать клиента в моих глазах вызывает сожаление и только.

– Вы ему не сказали, верно? Хотели сначала проверить, на что годится Камов как адвокат? Так что же на самом деле произошло? Камов вам не подошел? Оказался чересчур щепетильным в вопросах защиты преступников? – не обращая внимания на Хитикова, продолжал Гуров.

– Кто такой этот Камов? – Хитиков не сводил глаз со своего клиента. – Вы понимаете, о чем идет речь?

– Это не твоя забота, – небрежно бросил Воскобойников, не глядя на адвоката. – Твоя задача избавить меня от этого назойливого легаша.

– Разумеется, я бы мог задать свои вопросы самому Камову, но вот беда, его супруга не знает, где его искать. Бедняжка даже в полицию обратилась, так как от супруга нет вестей уже очень давно. Телефончиком не поделитесь? Избавили бы себя от моего присутствия, – подражая манере Воскобойникова, проговорил Лев. – Согласен и на адресок.

– Не там ищете. – Воскобойников все-таки не выдержал. Развернулся лицом к Гурову и нагло улыбнулся: – Я впервые слышу эту фамилию, работа моего адвоката меня устраивает, так что ваше время уходит впустую.

– Я так не считаю. Видите ли, в чем дело, мои люди выяснили, что ваш человек встречался с адвокатом Камовым незадолго до его исчезновения. Не возражаете, если я пообщаюсь с Бритым? Быть может, у него память покрепче.

Воскобойников не сменил позу, не дернулся, не отшатнулся и вообще не выказал каких бы то ни было признаков испуга. Если бы Гуров не наблюдал за ним, он мог бы пропустить слабую настороженность во взгляде, что мелькнула буквально на долю секунды. Но этого было достаточно. Он понял: Воскобойников точно знает, о чем идет речь, и как ни в чем не бывало продолжил:

– Так как насчет Бритого? Думаете, он сможет мне помочь? Я побеседую с Камовым, получу доказательства того, что к вам он не имеет никакого отношения, и оставлю вас в покое.

– Делайте что хотите, – заявил Воскобойников, – я Бритому не указ.

– С каких это пор? Он больше на вас не работает? – притворно удивился Лев.

– В точку. Если вы не в курсе, я теперь законопослушный гражданин. Имею свое дело, плачу налоги и все такое, – ухмыляясь, проговорил Воскобойников.

– И именно поэтому вы сейчас в СИЗО, – прокомментировал Гуров. – Вполне логично.

– Еще вопросы? Если нет, я предпочитаю вернуться в камеру, там воздух чище.

– Ну, раз Дмитрий Шипов больше не ваш человек, задавать вопросы вам было бы бессмысленно. Спасибо за беседу, – произнес Гуров и вышел из комнаты.

После его ухода несколько минут царила полная тишина. Вдруг Воскобойников придвинулся вплотную к адвокату и прошептал:

– Мне нужна встреча с Бритым. Срочно!

– Так это правда? Про адвоката? – спросил Хитиков.

– Заткнись и делай то, что я тебе говорю! Устрой мне встречу с Бритым.

– Это невозможно, – начал Хитиков.

– Значит, сделай невозможное!

– И недальновидно. Этого и ждет полковник. Думаете, он не узнает о том, кого вы захотели увидеть сразу после его визита? Как только ваш друг переступит порог следственного изолятора, Гуров будет первым, кому об этом сообщат.

– Тогда с ним встретишься ты. Передашь весточку, – немного подумав, решил Воскобойников. – И постарайся не засветиться. Это в твоих интересах.

– Я не нанимался выполнять ваши поручения, – вяло возразил Хитиков.

– Еще как нанимался, – ухмыльнулся Воскобойников, но, увидев страх в глазах адвоката, смягчил тон: – Да не кипишуй ты, это всего лишь безобидное послание. Скажешь Бритому, что им интересуется легавый, и все. Остальное он додумает сам.

– Это как-то связано с тем адвокатом, о котором говорил полковник? – Хитиков все еще сомневался.

– Нет, это просто предосторожность. Твой полковник сам не знает, о чем говорит. И я не имею ничего общего с исчезновением его адвоката. Я всего лишь хочу предупредить давнего кореша. Простая любезность. В моем бизнесе без этого никуда.

– Хорошо, я сделаю это, – сдался Хитиков.

– Вот и молодец! – похлопал его по плечу Воскобойников. – Тебе пора. До встречи!

Глава 6

Телефонный звонок застал Гурова в дороге. Звонил Крячко. Лев решил, что тот хочет поделиться результатами поездки в офис Головы, поэтому съехал на обочину, заглушил двигатель и, нажав кнопку приема вызова, спросил:

– Привет, Стас, что у тебя?

– Ты меня надул, Гуров! Отправил меня заниматься «пустышкой», а сам рванул в СИЗО. Воплотил в жизнь свой хитроумный план, верно?

– Работники Воскобойникова оказались бесполезны? – игнорируя обвинение, спросил Лев.

– Абсолютно. Предъявил им фото Камова. В офисе он не появлялся.

– Их словам можно верить?

– Гораздо больше, чем твоим, – подпустил шпильку Крячко. – Они не врут, я в этом уверен.

– Плохо. Что ж, придется ждать реакции Головы на мой визит. Надеюсь, много времени ему не понадобится.

– Ты что-то узнал?

– Смерть Камова как-то связана с Головой, теперь я знаю это наверняка. Он, конечно, все отрицал, но я и не ждал признания. Полагаю, его адвокат должен встретиться с Бритым. Как только это случится, Бритый начнет действовать, и тогда мы его прищучим.

– И как ты об этом узнаешь? Ты что, следишь за адвокатом?

– Не я. Приставил к нему Левашина, опера из следственного отдела, он по наружке профи.

– Я знаю, кто такой Левашин, – фыркнул Стас. – А генерал в курсе твоих планов?

– Об этом ему знать не обязательно.

– Нарываешься на неприятности? – Из трубки донесся тяжелый вздох Крячко. – Следить за адвокатом, не имея на то веских оснований, довольно глупо. Он тебя по стене размажет, проколись Левашин.

– Не проколется. Всех дел-то на час. Покатается по городу за адвокатом, доложит мне о результатах, и все. Генерал не узнает.

– Что собираешься делать сейчас?

– Еду навестить Суслика, – ответил Гуров. – Его слов будет недостаточно, когда дело дойдет до суда. Попробую найти новых свидетелей. Думаю, в поселке Бритый действовал не один. И потом, ему же нужно было где-то держать Камова, пока бомжи пировали. Попытаюсь вычислить это место.

– Помощь нужна? Доберусь до поселка раньше тебя, – предложил Крячко.

– Нет, ты останешься в городе. Прикроешь меня перед Орловым, – отказался от помощи Лев.

– Как всегда, тебе все самое интересное, а мне с начальством разбирайся, – проворчал Станислав.

– Уверен, ты найдешь, чем себя занять, – произнес Гуров и дал «отбой».

До поселка он добрался быстро. Отыскал Суслика, сверился, где и когда он видел Бритого, и начал методично обходить близлежащие дома, задавая их владельцам один и тот же вопрос: не видели ли они человека, похожего на фоторобот, и не было ли с ним других незнакомцев. После двух часов бесплодных поисков ему повезло. Тракторист, позволивший называть его Вяткой, признал в фотороботе человека, дважды за последние две недели посещавшего поселок. Первый раз он приезжал с двумя парнями, похожими друг на друга, как две свечи зажигания из одной партии. Так он выразился. И в тот раз «жигуленок», на котором приезжали парни, плутал по улочкам дачного кооператива. Тракторист обратил на них внимание лишь потому, что движок «жигуленка» жутко стучал.

– Руки бы оторвал тому, кто так издевается над техникой, – сказал Вятка, вспоминая события двухнедельной давности. – Нет, чтобы отогнать колымагу на профилактику, они его по бездорожью гоняют.

– По-вашему, водитель не знал точного места следования? – спросил Гуров.

– Не то чтобы не знал, скорее искал подходящий участок, – заметил тракторист. – Дачников в наших местах немало, участков на продажу тоже. Обычное дело, объезжали окрестности в поисках подходящего.

– Нашли?

– Я им не контролер. Но думаю, что нашли. Иначе зачем бы тому лысому возвращаться в поселок да еще и продуктами в магазине затариваться?

– Он был в магазине?

– Через неделю после нашей первой встречи. И движок у «жигуленка» все так же стучал.

– Много продуктов он купил?

– Два пакета битком.

– Куда отправился с продуктами, не видели?

– Я ему не сторож, – повторил тракторист.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Лев. – Если понадобитесь, вас вызовут.

Последнему замечанию тракторист не обрадовался, но спорить не стал. Гуров записал данные тракториста, сунул ему в руку визитку и, попросив звонить, если вспомнит что-то стоящее, отправился в дачный кооператив.

Участков на продажу там и правда было немало. Таблички с надписью «продается» торчали вдоль дороги, как частокол. Он выбирал места, где имелись постройки, и обследовал уже дюжину участков на предмет недавнего присутствия людей, как снова зазвонил мобильник.

– Товарищ полковник, я облажался, – прозвучал в трубке голос Левашина.

– Ты его упустил? – Гуров нахмурился.

– Так вышло.

– Каким образом?

– Из СИЗО он поехал к себе в контору, – принялся объяснять Левашин. – Пробыл там минут десять, затем вернулся в машину и поехал в центр. Оставил машину возле стоматологической клиники, я решил проверить, назначен ли у него визит. Оказалось, у него запись к зубному. Время посещения совпадало. Я прождал у клиники больше часа, но он так и не вышел. Вернулся туда и узнал, что пациент ушел тридцать минут назад. Воспользовался переходом в терапевтическое отделение, а в этом отделении целых четыре выхода. У меня не было шансов.

– И ты сообщаешь об этом только сейчас? – вспылил Лев.

– Надеялся застать его в конторе. Вернулся туда, узнал, что там его нет. Поехал по домашнему адресу, там тоже не застал. – Левашин вздохнул. – Адвокат намеренно сбросил «хвост». Видимо, знал, что за ним будут наблюдать.

– Поздравляю, – буркнул Гуров и отключился.

«Раз Хитиков предпринял меры предосторожности, значит, точно собирался встретиться с Бритым. Причем свидетели ему были не на руку. А это значит, что моя теория работает. Что ж, посмотрим, что будет дальше», – размышлял он, шагая к очередной постройке на участке, выставленном на продажу. Внезапно его взгляд привлек предмет, валяющийся чуть в стороне от дорожки. Он свернул в сторону, наклонился, чтобы рассмотреть его получше. Это была обертка от чипсов. Дождь успел смочить ее, но она лежала здесь явно не так давно. Лев вернулся на дорожку и направился к недостроенной двухэтажной постройке. В доме не было ни окон, ни дверей. Крыша тоже отсутствовала. Крыльцом служили бетонные блоки, сложенные один на другой. Поднявшись по ним, он оказался напротив дверного проема. Плиты перекрытия, служившие полом, хранили следы обуви. Много следов. В помещении кто-то жил, причем довольно долго. Гуров обошел первый этаж, обнаружил вход в подвал. Лестница, ведущая в подвал, выглядела надежно. Внизу лестницы красовалась металлическая дверь. Спустившись вниз, Лев потянул ручку на себя, и дверь с тихим скрипом поддалась.

– Вот оно! – уже не таясь, вслух произнес он.

В подвале стояла панцирная кровать. На кровати – ватный матрац, подушка без наволочки и старый плед. Возле кровати – деревянный ящик с остатками пищи. В углу – пластиковая бутыль с водой. Чуть дальше – ведро для отходов человеческой жизнедеятельности. Теперь Лев не сомневался, что это место последнего приюта адвоката Камова, а эксперты найдут все, что нужно для доказательства его теории. Камова держали здесь ровно до тех пор, пока вопрос с бомжами не решится.

Он достал телефон, но связи не было, и тогда он решил для начала осмотреть помещение, а уж потом вызывать экспертов. Впрочем, визуальный осмотр не мог дать особых результатов. Здесь не было шкафов и столов с ящиками, где можно было хранить личные вещи. Единственным предметом, на который стоило обратить внимание, был матрац, но и он полковника не порадовал. Ни под матрацем, ни в нем самом не было ничего, что доказало бы присутствие адвоката Камова в подвале. Гуров вышел наружу, связался с Крячко:

– Привет, Стас. Я же говорил, что ты мне понадобишься в столице. Я нашел место, где держали Камова.

– Круто! Еду к тебе?

– Не ты. Высылай бригаду экспертов, будем искать отпечатки пальцев Бритого и его парней. Думаю, сделать это будет не так уж сложно.

– Генералу доложить?

– Валяй! Парней поторопи, у меня еще куча дел.

В ожидании криминалистов Лев устроился на крыльце и принялся размышлять. Камов влез в какую-то аферу Головы, это было понятно. Он перешел дорогу криминальному элементу и поплатился за это жизнью. Чтобы скрыть следы преступления, Голова провернул довольно затратную операцию: нашел место, где можно было держать Камова до момента смерти, отравил группу бомжей, нанял лжесвидетельницу, заявившую о намерении адвоката уехать из города. И все это ради кого? Должен быть клиент, ради которого все это устроено. Тогда получается, что Камов перешел дорогу именно его клиенту. Кому мог мешать адвокат? Что такого он мог узнать, ради чего его убили? Дешевый адвокат из захудалой конторы. Кому он мог помешать? Этого Гуров не знал, а жена Камова теперь ему не помощница. Но ведь есть псевдолюбовница. Можно попытаться припугнуть ее, заставить говорить правду. Впрочем, с этим тоже непонятки. Почему Голова не избавился и от нее? Почему она до сих пор спокойно живет в своей квартире? Побоялся, что исчезновение любовницы вызовет подозрения? Тогда почему не побоялся, что эти самые подозрения вызовет мнимое самоубийство жены? Все это как-то нелогично.

«Что ты упускаешь, Гуров? Какой-то важный аспект уходит из твоего поля зрения. Почему любовница менее опасна, чем жена? Только потому, что ей заплатили за ложные сведения? И вообще, как она узнала о том, что жена Камова подала заявление о пропаже мужа? Этот вопрос требует объяснений. Заявление Зубовой о том, что она наткнулась на объявления Ольги Камовой, не выдерживают никакой критики. И еще один вопрос: любовница должна была прежде общаться с Камовым, иначе как бы она смогла обвести вокруг пальца следователя? Где она могла с ним встречаться? Явилась к нему под видом клиентки? Или же люди Головы познакомили ее с клиентом до того, как отправили его сюда?» И тут на Льва нашло озарение: любовница должна быть из окружения Головы! Тогда все встает на свои места. И то, что она спокойно живет там, где жила. И то, что втянули ее в это дело до того, как все зашло слишком далеко. «Кто же ты, Анастасия Зубова? – мысленно произнес он. – Как тебя угораздило согласиться участвовать в этой афере? Ведь это риск, и риск немалый. Ради чего ты согласилась на это? Входишь в банду Головы? Резонно. Тогда Камова тебе могли предъявить в том же баре, где он встречался с Бритым. Очень удобно и объясняет причину встречи Бритого с Камовым. Бритый не собирался договориться с адвокатом полюбовно. Он собирался дать возможность Зубовой изучить будущего псевдолюбовника. Вот вам и ответ».

Из-за поворота показалась «Газель» с надписью «Криминалистическая лаборатория» на боку. Гуров поднялся с крыльца, помахал водителю рукой. «Газель» остановилась на подъездной дорожке. Из кабины вышел знакомый криминалист, следом за ним показалась вся бригада в составе трех человек. Обменявшись рукопожатием с каждым из приехавших, Гуров ввел их в курс дела, а сам отправился проверять свою теорию относительно любовницы Камова.

Лев успел проехать половину пути, когда его внимание привлек автомобиль, следующий за ним. С виду совершенно непримечательная машина, недорогой внедорожник цвета мокрого асфальта, но стекла тонированные, даже через лобовое стекло ничего не разглядеть. «Странно. Не заметил, когда он пристроился за мной», – подумал Гуров и прибавил скорость. Водитель внедорожника сделал то же самое. Тогда Лев сбросил газ, собираясь пропустить автомобиль, но тот не спешил обгонять его, держась строго определенного расстояния, равного двум корпусам машины.

– Похоже, за тобой «хвост», – вслух произнес Гуров и, миновав участок с оживленным движением, въехал в зону относительного затишья. Он намеренно сменил маршрут, желая проверить свою догадку. Внедорожник продолжал следовать за ним.

«Доеду до ближайшего перекрестка и остановлюсь. Заставлю их проехать мимо», – решил Лев. Но выполнить свой маневр не успел. Как только съехал на трассу, где движение автомобилей практически отсутствовало, внедорожник начал набирать ход. «Что за черт, – успел подумать он, и в этот момент внедорожник протаранил его автомобиль. – Ах ты, твою…» – выругался Лев и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперед, набирая скорость. Внедорожник чуть отстал, но ненадолго. Спустя несколько секунд удар повторился. Авто Гурова занесло на обочину, он выровнял руль и продолжил набирать скорость. Вскоре стало понятно, что уйти от преследования не удастся. «Либо он сбросит меня в кювет, либо я заставлю его сменить направление», – пронеслось в голове, прежде чем Гуров резко вывернул руль, чем заставил задние колеса сделать крутой поворот. Машину слегка занесло, но он справился. Его вынесло на встречную полосу, автомобиль преследователей тут же перегородил путь к отступлению. Оставался лишь один выход, и Гуров, снова вывернув руль, погнал машину вперед, стараясь как можно скорее миновать участок дороги, идущий по высокой насыпи. У преследователей произошла заминка, двигатель заглох, благодаря чему он успел выиграть время. До ровного участка дороги оставалось каких-то несколько десятков метров. «Давай, родная, не подведи! – уговаривал Лев машину. – На ровном участке им будет труднее заставить тебя кувыркаться вверх дном». Позади раздались характерные хлопки пистолетных выстрелов, преследователи тоже поняли, что добыча уходит, и открыли огонь.

Тем временем машина миновала часть дороги, идущую по насыпи, и скатилась вниз с пологого спуска. Гуров выскочил из салона, на ходу выхватывая из кобуры пистолет. Не задумываясь об опасности, он выбежал на середину дороги. Тонированные стекла автомобиля преследователей были опущены. Один из преследователей высунулся из окна, в руках он держал пистолет. Лев прицелился и начал стрелять. Пистолет преследователя тоже «заговорил». Две пули просвистели в паре сантиметров от головы Гурова. Третья ударила в плечо, но он продолжал стрелять.

– Черт, он меня зацепил! – заорал тот, что с пистолетом, ныряя обратно в салон. – Валим отсюда!

В этот момент движок заработал, водитель крутанул руль, и машина преследователей резко развернулась. Гуров выпустил три пули, целясь по колесам, но не попал. Автомобиль быстро набрал скорость и скрылся за поворотом. Лев бросился к машине, завел двигатель, вывел ее обратно на дорогу и только тут заметил кровь. Рубашка на плече растеклась широким пятном, окрашенным в бурый цвет. Он рванул ворот, освобождая рану, и разочарованно подумал: «Не догнать тебе их, Гуров. С такой раной ты и километра не проедешь. Придется отказаться от преследования». Заглушив мотор, Гуров вытащил из кармана мобильник и набрал номер Крячко.

Спустя три часа Лев сидел в кабинете генерала Орлова и пил крепкий чай из именной генеральской кружки. Крячко примостился на подоконнике, разглядывая дождевые капли, обильным потоком стекающие со стекла. Генерал вышагивал по кабинету и отчитывал подчиненных, с каждым произнесенным словом распаляясь все сильнее.

– И о чем вы только думали? Спровоцировать Голову на ответные действия! Твоя идея? – Гневный взгляд остановился на Крячко.

– Как бы не так! Это все он придумал, ваш гениальный сыскарь. – Станислав был зол на напарника и выгораживать его не собирался. – Я его предупреждал, что добром это не кончится, но разве он кого-то слушает? Он же гений!

– Раз знал о его планах, почему мне не доложил? – зарычал Орлов. – Я бы мог его отговорить.

– Ну, конечно, Крячко, как всегда, крайний. Ты, Петр Николаевич, конечно, генерал, но до всемогущего тебе далеко. Сам знаешь, что тебя бы он тоже не послушался, только меня бы в стукачи записал. Оно мне надо?

– Не стоит раздувать из мухи слона, – примиряющим тоном произнес Гуров. – Подумаешь, плечо прострелили. Ерунда. Царапина. Уже и не болит.

– А если бы он тебе башку прострелил? – Орлов направил свой гнев на истинного виновника. – Подумаешь, дырка в черепе. Даже удобно, дополнительная вентиляция. Может, тогда в твоей дурной голове начали бы появляться светлые мысли.

– Риск был оправдан. – Лев отставил кружку в сторону. – Зато теперь мы знаем, что в инсценировке случайной смерти десяти бомжей замешан Воскобойников.

– И чем нам это поможет? Придем к нему в СИЗО, объявим приговор: так, мол, и так, нашего сотрудника подстрелили сразу после беседы с тобой, и поэтому ты виновен в смерти уймы бездомных бедолаг? – съязвил Крячко. – По-твоему, это логично? Вот он посмеется на пару со своим адвокатом.

– Этого я делать не предлагаю, – спокойно возразил Гуров.

– А что ты предлагаешь? Сходить к нему еще раз, сообщить, что первая попытка избавиться от назойливого полковника не увенчалась успехом? Готовь, мол, другой вариант? – поддержал Крячко генерал.

– Что по автомобилю? – спросил Лев. – Удалось перехватить?

– План-перехват заработал, как только ты мне позвонил, – отчитался Крячко. – Машину нашли, только нам от этого ни горячо, ни холодно, потому что нашли ее в паре километров от того места, где произошла перестрелка. Авто уже год числится в угоне. Отпечатков пальцев в салоне нет, образцов для теста ДНК тоже. Там вообще стерильно, как в операционной. Естественно, автомобиль был пуст. Преследователи твои свалили технично, прихватив оружие. Где они шляются теперь – неизвестно. Что дальше?

– Результаты осмотра подвала готовы?

– Готовы. – Крячко положил перед Гуровым папку с отчетом. – Там ты был на высоте. Это именно то место, где держали Камова. В подвале куча отпечатков пальцев. Прогнали по базе: три совпадения, один из тех, кто бывал в подвале, твой приятель из бара.

– Бритый? Ну вот, а вы носы повесили. Все же сработало. Бритого можно брать, а вместе с ним и его дружков. Посидит в предвариловке, сам захочет Голову сдать.

– Держи карман шире, – фыркнул Стас. – Да Бритый рта не раскроет. Сидеть так и так придется, только вот разница, как сидеть – имея за спиной поддержку босса или же со статусом стукача. Не сдаст он Голову, ему в зоне проблемы не нужны.

– Бритого мы и без твоих выкрутасов могли взять, – вернулся к прежней теме генерал. – Отпечатки его пальцев нашли не в машине, а в подвале. Зачем тогда нужна была эта встреча?

– Как это зачем? Голова его подставил, разве вы этого не видите? – заявил Гуров. – Послал разобраться с полковником полиции, а это, знаете ли, не бомжа на тот свет отправить. Облаву проведем не по поводу причастности людей Головы к убийству Камова, а по поводу нападения на сотрудника полиции. Пусть Воскобойников оправдывает свою кличку, ломает голову над тем, что нам известно. И пусть Бритый считает, что босс его поторопился с выводами, перестраховался, приказав убрать сотрудника полиции. Дадим им время, это все, о чем я прошу.

– Нет, Лева, больше я тебе в эти игры играть не позволю. Причастность Бритого к похищению адвоката Камова мы докажем, заставим Бритого сдать своего босса, а затем разберемся и с ним. – Орлов рубанул воздух ребром ладони. – И никаких игр!

– Да что с вами такое? – вскипел Лев. – Неужели вы ничего странного в этом деле не замечаете? Мой визит напугал Голову. Напугал так сильно, что он пренебрег безопасностью своих лучших людей. Не дал им времени подготовиться как следует к операции по устранению неугодного опера, послал прямиком в руки полиции. И это вас не настораживает?

– Мы не знаем, что именно приказал Голова Бритому. Возможно, стрельба и все остальное – личная инициатива его правой руки. Перестарались парни, вот и весь ответ, – предположил Крячко.

– Подумайте сами: для того чтобы скрыть смерть дешевого адвоката из захудалой конторы, Голова разработал хитроумный план, а для устранения сотрудника полиции решил этого не делать? Почему он столько сил потратил на то, чтобы скрыть смерть адвоката? – продолжал настаивать Гуров. – Неужели нельзя было придумать что-то попроще? С его женой они не церемонились, со мной тоже. Так чем так знаменит Камов?

– И чем же он знаменит? – хмыкнул Стас.

– Пока не знаю, но уверен, что он всего лишь винтик в крупной афере. Нам известно, чем в последнее время занимается Голова. Он улаживает проблемы богатых и знаменитых. Исчезновение Камова связано с этой сферой деятельности Головы. Раз он так расстарался, значит, его клиент должен быть особо крупной рыбой. Кого он прикрывал, избавляясь от адвоката?

– Какая разница? – Крячко принялся раздраженно барабанить пальцами по столу. – Вариантов может быть масса.

– Например?

– Например, одного из клиентов Камова. Не забывай, этот парень – адвокат. Кто-то обратился к Камову за юридической помощью, а тот, получив компромат на клиента, вместо защиты начал сам его шантажировать. Клиенту это не понравилось, и он натравил на него Голову. Компромат изъяли, Камова отравили, а нам подсунули историю с переездом. Вот тебе и ответ.

– Нелогично, – не согласился Гуров. – Кто станет обращаться за помощью к заштатному адвокатишке, имея средства нанять Голову? Нет, Стас, тут что-то более серьезное. И раскрыть этот секрет мы сможем только тогда, когда Голова начнет действовать. У него есть клиент, и этого клиента мы должны вычислить.

– Как ты это сделаешь? Голова сидит в СИЗО, а теперь ты и его правую руку предлагаешь упечь туда же, – вступил в разговор Орлов.

– В том-то и дело! Правая рука Головы выходит из игры, к кому в этом случае Голова обратится за помощью?

– К кому?

– К своему адвокату. Он – единственная связь с внешним миром, и, судя по тому, что я наблюдал при нашей встрече, адвокат не из тех, кто хранит верность своим клиентам до смертного одра. Это наш шанс выяснить имя клиента Головы.

– Ну, узнаешь ты его имя, и что дальше? – В голосе генерала появилась заинтересованность.

– Там посмотрим, – ответил Гуров. – Есть у меня еще одна мыслишка. Хочу проверить.

– Как-то мне не по себе от твоих мыслишек, – забеспокоился генерал. – Как правило, все они мне боком выходят.

– Ничего противозаконного, – успокоил его Лев. – Просто хочу прокатиться до бара, где встречались Камов и Бритый.

– Надеешься, что тебе снова повезет и твой информатор выдаст новые сведения?

– Надеюсь, он опознает даму, выдающую себя за любовницу Камова. Полагаю, она из окружения Головы.

– Это-то с чего? – удивился Крячко.

– Слишком он ей доверяет. Нанять на такое дело девицу со стороны рискованно, а вот если она давно работает с ним, дело другое. Возможно, с дамой нам повезет больше.

– Тебе не кажется, что ты чересчур распыляешься? Копать сразу в нескольких направлениях довольно затруднительно, – нахмурился Стас.

– Зато оправданно. Они путают нас, мы путаем их, – ответил Гуров. – Красота!

– Что ж, попробуй, – согласился Орлов. – Пока я разрешение на проведение операции выбиваю.

– Это ты про облаву на людей Головы? – переспросил Лев.

– А про кого же еще. Надеюсь, что получу «добро» сделать это уже сегодня.

– Отлично. Тогда я поехал.

Гуров поднялся и пошел к дверям, но Крячко остановил его:

– Собираешься ехать туда один? И это после того, как тебя подстрелили?

– А ты предлагаешь завалиться в бар всем отделом, а к ночи начать облаву на тех, кто является завсегдатаем этого бара? – съязвил Лев, которому надоело пререкаться с напарником. – Я еду один, и это не обсуждается. У тебя и здесь забот достаточно. Собирай информацию о людях Головы, готовь операцию. Я быстро.

Больше Крячко не возражал. Гуров вышел из кабинета и направился прямиком на парковку. Завел двигатель и выехал на дорогу. Фотографии Анастасии Зубовой у него не было, и это затрудняло дело, но тратить время на поиски фотографии он не мог. Если бы не предстоящая облава, можно было отправить кого-то из оперов к дому Зубовой, и тогда фото было бы обеспечено, но теперь, когда события развивались так стремительно, на счету была каждая минута. Гуров делал ставку на примечательную внешность Зубовой. Такую женщину легко описать, легко и запомнить.

Войдя в бар, он был несколько ошеломлен количеством посетителей. В зале в буквальном смысле негде было яблоку упасть. Чтобы добраться до телефона-автомата, которым он пользовался в прошлый раз, пришлось сперва поработать локтями.

И на этот раз контингент бара был весьма разнообразен. На огромных экранах двух телевизоров шла прямая трансляция футбольного матча. Какой-то из отборочных туров то ли в Премьер-Лигу, то ли еще куда, но болельщиков игра собрала немало. Здесь были представители всех возрастов, начиная от восемнадцатилетних юнцов и заканчивая седовласыми экс-футболистами.

Гуров методично осматривал лица посетителей, пока не наткнулся на своего прежнего информатора. Дождавшись, пока парень оторвет взгляд от экрана, он слегка кивнул головой в сторону туалета. Парень нахмурился и отвернулся. Выждав время, Лев проскользнул в дверь туалета. Спустя две минуты туда же вошел и недавний знакомец. Матч был в самом разгаре, поэтому туалет был пуст.

– Видимо, вам одного раза было недостаточно, – проворчал парень. – Решили, что я сплю и вижу, как бы мне стать штатным стукачом столичной полиции?

– Дело двух минут, – успокоил его Гуров. – Тот человек, чье фото я показывал вам в прошлый раз, имеет связь с некоей особой женского пола. Хочу знать, бывала ли она здесь. С ним или без него, значения не имеет.

– Давайте фото и учтите, это в последний раз. На меня и после прошлого вашего визита бармен косо смотрит. Мне неприятности не нужны.

– Фото нет, но есть описание. Девушка молода, красива, фигуриста. Носит облегающие платья, красит губы кроваво-алой помадой и имеет длинные белокурые волосы. Знакомое описание?

По глазам парня Лев понял, что попал в точку. А еще, к его удивлению, в них промелькнул испуг. Прежде чем ответить, парень помедлил и выдал ответ, который никак не мог удовлетворить Гурова.

– У нас здесь вообще девиц не бывает, а уж в облегающих платьях и подавно, – заявил он и собрался уходить.

– Это неверный ответ, – схватил его за руку Лев. – Не хотите неприятностей, так отвечайте честно. Кто эта девушка? Ведь вы ее узнали, верно?

– Отвали, мент, я в эти игры не играю! – разозлился парень. – Стоит мне шепнуть бармену всего лишь слово, и от тебя здесь мокрого места не останется. Отпусти руку!

– Что вас так напугало? Эта девица из людей Головы, в этом все дело?

– Зачем она вам? – вместо ответа спросил парень.

– Говорю же, она – любовница человека, которого я ищу. Хочу пообщаться с ней с глазу на глаз.

– У вас неверная информация, – выпалил парень. – Это девушка Лысого. Они вместе уже шесть лет.

– По-вашему, она не может быть любовницей сразу двух мужчин?

– Она не любовница, она… Не знаю, как это называется, но они вместе, и это не просто удобная комбинация. Полагаю, за такое предположение Лысый бы вам язык вырвал. На нее никто даже смотреть сальным взглядом не решается, не то что клинья подбивать. Короче, она с Лысым, и это все, что я знаю. А теперь отпустите руку и больше сюда не приходите. Появитесь снова – сдам бармену.

Парень вырвал руку и убежал. Гуров остался стоять на месте и довольно улыбался. «Вот вам и ответ на еще один сложный вопрос, – мысленно произнес он. – Анастасия Зубова выполнила поручение своего бойфренда, а подмосковный следователь купился. Что ж, дело обрастает все новыми фактами, и все эти факты работают против Головы. Отличная работа, полковник». Он постоял еще немного, открыл и закрыл кран, выскользнул из туалета и незаметно покинул бар.

Из бара Лев поехал в отдел. Там вовсю шла подготовка к предстоящей облаве. Крячко носился между своим и генеральским кабинетами, утрясая детали. Увидев Гурова, он радостно сообщил, что к операции все готово.

– Чем закончилась твоя поездка? – поинтересовался он, выложив детали плана.

– Анастасия Зубова, псевдолюбвница адвоката Камова, – подруга Бритого, – победно заявил Гуров. – Связь Бритого с исчезновением Камова подтверждается еще одним фактом. Это ли не хорошо?

– Вот это поворот! – присвистнул Крячко. – Выходит, девица соврала следователю, чтобы помочь своему бойфренду? Теперь понятно, почему Голова не заморачивается насчет того, что девка может запеть.

– Это многое объясняет, – согласился Гуров. – Жаль, что надавить на нее не получится. Она не станет свидетельствовать против своего ухажера.

– Если только мы не возьмем ее вместе с дружком. Кстати, ее адреса в списке нет. Что, если Бритый сегодня у нее? Тогда наш план требует корректировки.

– Ты сказал, что, по данным оперативников, он находится на квартире Лукьянова, бухгалтера Головы, – напомнил Лев. – Откуда сведения?

– Повезло, – ответил Крячко. – Опера Северо-Восточного округа разрабатывали Лукьянова в свете недавних делишек Головы. Они-то и сообщили, что вот уже три недели на квартире Лукьянова происходит сходняк. Трое из людей Головы, включая Бритого, приезжают ровно в полночь, и расходятся они только к четырем утра.

– И они только наблюдали, ничего не предпринимая?

– Не было повода. С делами риелторской конторы никто, кроме бухгалтера, не связан, а тот сумел отмазаться и по делу Головы не проходит.

– Каким образом? Он ведь бухгалтер?

– Был в длительной командировке как раз в тот период, когда совершались сделки, по которым Голове предъявлены обвинения. А за предыдущий период Лукьянов предоставил такой отчет, что под него не подкопаешься.

– Надо отдать должное Воскобойникову. Он умеет заметать следы, – вздохнул Гуров.

– Не переживай, Лева, мы его прищучим, – уверенно произнес Крячко.

Глава 7

Возле арки проходного двора стоял микроавтобус темно-синего цвета без опознавательных знаков. Фары были выключены, двигатель не работал. Автомобиль ничем не привлекал внимание, впрочем, разглядывать припаркованные во дворе машины в этот час было некому. Но если бы кто-то все же решил заглянуть в окно неприметного микроавтобуса, он бы наверняка был удивлен. Водительское сиденье пустовало, зато в салоне не было ни одного свободного места. Люди в камуфляжной форме, в маскировочных балаклавах и с автоматами на коленях лениво таращились в потолок, а чуть в стороне сидели двое в штатском. Это были Гуров и Крячко. В микроавтобусе они провели уже больше часа. Когда генерал Орлов отдал приказ к началу операции по захвату группировки Головы, отряд ОМОНа во главе с майором Фирковым выехал по адресу. Оба полковника выехали с ними. На месте произошла заминка. Офицер из наружного наблюдения сообщил, что из троих бандитов, прихода которых ждали, явились только двое. Из беседы с офицером Гуров понял: в квартире нет главного участника. Бритый в квартиру Лукьянова не пришел. Тогда он остановил операцию и приказал ждать. За время ожидания отдельная бригада навестила дом Анастасии Зубовой и спортбар, где обычно отдыхал помощник Головы. Бритого не было и там. Гурова это не смутило, а лишь укрепило уверенность в том, что тот непременно придет к бухгалтеру.

– Который час? – спросил Крячко.

Гуров вскинул руку с часами, развернул циферблат так, чтобы было видно другу.

– Куда-то торопитесь, товарищ полковник? – вклинился майор Фирков. – По мне, так хоть всю ночь здесь сидел бы. А что? Тихо, тепло и никакой опасности.

– Надеюсь, ты шутишь, майор, – проворчал Станислав. – Не хватало нам еще трусов на задании.

– Хотите сказать, вам умирать было бы в радость? – спросил Фирков. В темноте неосвещенного салона Крячко не мог понять, шутит тот или говорит серьезно, а мастер продолжал меланхолично разглагольствовать: – Думаете, я преувеличиваю? Ничуть. Неделю назад наши ребята брали банду Коли Звончика. Знаете такого? Наверняка знаете. Так вот, дело было совершенно несложным: приехать на адрес, выбить дверь и нацепить браслетики на полдюжины малолеток. Коля Звончик славится тем, что набирает к себе в услужение пацанов, едва сбривших юношеский пушок, и вот их-то и нужно было обезвредить нашим бойцам. Мой приятель, Санек Афанасьев, шел первым. Как водится, закончил отсчет и вышиб дверь. А как только вышиб, так в облака и улетел. Пацанва мелкая, что на Звончика работала, гранаткой дверь снабдила. Так вот бывает.

– Умер? – спросил Крячко.

– Санек-то? Уцелел. Ступню оторвало, ребра переломало, это когда он об потолок шмякнулся, но выжил, – ответил Фирков.

– И ты выживешь, – уверенно заявил Стас. – Другу твоему не повезло, а тебе непременно повезет.

– Ага, повезет. Если я парней своих впереди себя пускать стану, – невесело пошутил мастер.

– Тихо всем! – вдруг едва слышно прошептал Гуров. – Похоже, дождались.

– Что? Бритого увидел? Где? – посыпались вопросы.

– С противоположного двора заходит. Осторожничает.

С дальней стороны двигалась одинокая фигура. Человек шел неспешно, приволакивая правую ногу. В руках он держал увесистый сверток. Выскобленная кожа совершенно лысого черепа поблескивала в свете фонарей. Это был Бритый.

– Какой будет приказ, товарищ полковник? – обратился Фирков к Гурову. – Здесь возьмем или дадим возможность войти в квартиру?

– В квартире у Лукьянова еще двое, и нужны они нам не меньше Бритого. Надо бы пустить его к остальным, – ответил Лев. – С другой стороны, Бритый может почувствовать слежку, и тогда уйдут все трое.

– Решайте быстрее, товарищ полковник. Он уже на подходе, – поторопил майор.

– У Лукьянова второй этаж. Устроим свалку во дворе, он наверняка услышит.

– Мои ребята шуметь не станут, – заявил Фирков.

– Нет, пропустите его. Десятиминутная готовность, – приказал Гуров. – Этого времени Бритому хватит на то, чтобы добраться до квартиры, а твоим парням – занять выгодную позицию.

Бритый прошел в каких-то трех-четырех метрах от микроавтобуса. Бойцам ОМОНа видна была испарина на его затылке. Руки так и чесались срезать легкую мишень, но приказ есть приказ. Никто не двинулся с места, пока Бритый не скрылся в подъезде.

– А вот теперь командуй, майор, – передал полномочия Фиркову Гуров.

Дверь микроавтобуса откатилась в сторону, бойцы один за другим выскользнули на улицу. От меланхолии Фиркова не осталось и следа – все его действия были четко выверены, бойцы без труда читали его безмолвные команды. У подъездной двери он жестом остановил Гурова:

– Вам лучше немного обождать. Как только все закончится, я вас позову.

Гуров спорить не стал. Вместе с Крячко они остались внизу. Несколько минут спустя сверху донесся шум вышибаемой двери, несколько разрозненных криков – и все было кончено. Свесившись через перила, майор сообщил, что его часть миссии завершена. Поднявшись на второй этаж, Гуров и Крячко вошли в квартиру. В гостиной на полу лежали помощники Головы. Гуров велел поднять Бритого и посадить на диван, остальных повели вниз. Квартира опустела.

– Ну, здравствуй, Дмитрий, – произнес Лев, останавливаясь напротив Бритого, голос его звучал вполне дружелюбно. – Не спросишь, как мое плечо?

– С чего это я базарить с тобой стану? Завалился сюда, мебель поломал, корешей моих заластал, а теперь с разговорами липнешь? – Фразы звучали грубовато, но злости в голосе Бритого слышно не было.

– С чего тебе со мной общаться? Да хотя бы с того, что ты и твои дружки мне плечо прострелили, а я этого ой как не люблю. Тем не менее я решил пообщаться с тобой лично, а не переложить эту миссию на следователя, который не будет настолько дружелюбен. Можно сказать, я оказал тебе услугу, и ты вроде как мой должник.

– Тебе поболтать, что ли, не с кем? – огрызнулся Бритый.

– Кстати, как твой дружок? Надеюсь, у него хватило ума обратиться к врачу? Пулевые ранения лучше всего обрабатывать сразу, – продолжал Гуров.

– Что-то я не догоняю, гражданин начальник, – прищурился Бритый, – ты мне мокруху, что ли, клеишь?

– Ну что ты! Как можно думать в подобном ключе о столь высоконравственном человеке, как ты, Бритый! – не выдержал Крячко. – Ведь ты у нас образец добродетели. Какая уж тут мокруха? Так, постреляли чуток, но убивать никто никого не собирался.

– Послушайте, вы, граждане легавые, есть что предъявить – предъявляйте, а нет – отпускайте или сами валите отсюда! – все так же, без тени злости, произнес Бритый. Казалось, арест его вовсе не беспокоит.

– Отпустить мы тебя, Дмитрий, не можем, – театрально вздохнул Гуров. – И сами уйти тоже не можем. Хотели бы, да нельзя. Нужно сначала с тобой разобраться, понять, ради чего ты это сделал. – Он выдержал паузу, но Бритый молчал.

– В этом месте должен следовать вопрос, – заметил Лев. – Не хочешь его задать?

Бритый пренебрежительно дернул плечом, но продолжал молчать.

– Странно. Неужели тебе совсем неинтересно, почему мы здесь? Ведь ты этого не ожидал, верно? Ты думал, я не догадаюсь, кто гнался за мной по трассе, а потом обстрелял мою машину? Думал, раз автомобиль без номеров и давно числится в угоне, откуда ментам узнать, кто в нем сидел? Увы, твои познания в сыскном деле сильно устарели. Вы так наследили в том недостроенном доме, что нам и не нужно было определять владельца авто. Сложили два и два и получили законные четыре.

– Понятия не имею, о каком доме идет речь, – буркнул Бритый, но уже не так уверенно.

– Разве? Полагаю, на той трассе вы с дружками появились именно из-за того, что обнаружили в доме полицию, – спокойно произнес Гуров. – Думаю, вы рассчитывали избавиться от улик до нашего приезда. Хочешь, расскажу, как все было?

Бритый промолчал, но Лев и не ждал ответа.

– А дело было так, – неспешно начал он. – Адвокат твоего босса передал тебе весточку. Сообщил, что некий полковник интересуется Романом Камовым. Велел замести следы – те, что вы, по рассеянности или по недомыслию, не уничтожили сразу. Ты вспомнил про недостроенный дом, в подвале которого держал Камова, сообразил, что, если полиция его обнаружит, вам всем будет трудновато доказать свою непричастность к исчезновению Камова. И это правильный вывод. В доме столько отпечатков пальцев, что прокурору и свидетелей искать не придется. В принципе дело можно сразу передавать в суд. Судья ни за что не поверит, что Камов добровольно провел несколько дней в том подвале, а потом вдруг сорвался с места и уехал в мифический город, где его ожидают слава и деньги. С этим ты спорить не станешь?

– Можешь и дальше сочинять свои сказочки, – скривился Бритый. – Я знать не знаю твоего Камова, и дело это ты мне не пришьешь. Да и дела никакого нет. Или вы нашли тело Камова?

– Ого, слышу любопытство в твоем голосе, – вступил в разговор Крячко. – А ты не такой простак, каким хочешь казаться. Решил выудить у нас информацию? Хочешь знать, имеем ли мы в наличии тело, без которого обвинение не предъявить? Умно!

– Тело мы найдем, – перебил его Гуров. – Не сегодня, так завтра. Ты посидишь в изоляторе, пока мы будем работать. Но в итоге тебе все равно придется выбирать.

– Выбирать из чего? – спросил Бритый. Ему с трудом удалось скрыть вздох облегчения после заявления Гурова о том, что тело Камова не найдено, но Лев успел заметить перемену во взгляде.

– Выбор прост и сложен одновременно, – не подавая вида, что заметил эти изменения, ответил он. – Либо ты защищаешь себя, либо остаешься предан боссу, который наверняка отдаст тебя на откуп прокурору, как только для него самого запахнет жареным.

– Послушайте, я, верно, не с того начал. – Бритый решил сменить тактику. – Нагрубил вам, отказывался отвечать на вопросы, вместо того чтобы вежливо попросить прояснить ситуацию. Давайте начнем сначала. В чем меня обвиняют?

– Разве это не очевидно? Ты, дружок, снова не с того конца заходишь, – произнес Крячко.

– Вы тут столько всего наговорили, что любой запутается, – смиренно произнес Бритый. – Какие-то автомобили, недостроенные дома, потерянный человек. Как все это связано со мной?

– Ладно, будь по-твоему. – Гуров сделал вид, что поверил в искренность Бритого. – Ситуация такова: несколько дней назад исчез человек, Роман Камов. Он – адвокат из Подмосковья. Есть свидетель, который видел вас вместе. И есть свидетель, который видел тебя и твоих дружков в дачном кооперативе, где в подвале недостроенного дома обнаружены следы Камова. Теперь проводим параллель. Сегодня я встречался с твоим боссом, сообщил ему об исчезновении Камова. После этого отправился в дачный поселок, куда чуть позже прибыли криминалисты, а спустя полчаса на меня было совершено нападение. Связь улавливаешь?

– Ваши выводы неверны, – несколько оживился Бритый. – Допустим, я встречался с этим вашим Камовым. На фамилии у меня всегда была плохая память. Дадите фотку, скажу, где и зачем, но только после того, как мне выдвинут обвинение. Пока я не вижу оснований для ареста.

– Странно, что не видишь, – перебил его Крячко, но Бритый не обратил на это внимания, а продолжил свои выкладки:

– Я вот что думаю: ничего у вас на меня нет. Ну, базарил я с адвокатом, что с того? У меня были вопросы частного характера, которые я решил перетереть с «юриком». Почему выбрал его? Ответ прост: подмосковные юристы берут меньше, а я не люблю тратить бабки впустую Если можно получить желаемое за меньшие деньги, почему бы и нет.

– А отпечатки пальцев в подвале недостроенного дома? – поддержал игру Лев.

– Это его выбор. Захотел встретиться там, я не возражал. Мне вообще по барабану, где базар держать. Посидели, вопросы порешали, я уехал. Что с ним происходило дальше, не моя забота. А машина, в которой я якобы гонялся за вами, гражданин начальник, вообще ко мне никакого отношения не имеет. В ней ведь моих отпечатков пальцев нет.

– Откуда такая уверенность? – Говоря это, Гуров улыбался. Он сообщил Бритому все, что хотел, и теперь только наблюдал за реакцией. Ставку он делал не на этот разговор, а на будущее. Он собирался устроить Бритому очную ставку с его пассией, Анастасией Зубовой. Вот тогда разговор пойдет серьезный. Сейчас же достаточно того, что Бритый выдвигает версии, от которых впоследствии ему придется отказаться. Чем больше наговорит сейчас, тем труднее ему будет вывернуться на очной ставке.

– Если бы это было не так, я бы сейчас не сидел на мягком диване, а грыз шконку в «Матросской Тишине», – ответил Бритый. – Стволы, кстати, вы тоже не нашли. И не найдете.

– Хорошо спрятал? – усмехнулся Крячко.

– Э нет, гражданин начальник, на такой ерунде вам меня не подловить, – довольно проговорил Бритый. – Не нашли, потому что их нет. Я оружия не держу. Можете обыскать мою хату. Адресок подкинуть? Поставите галочку против графы «сотрудничество с ментами».

– Значит, признаваться не хочешь, – притворно вздохнул Лев. – Напрасно. Мы ведь понимаем, что в этом деле ты мелкая сошка. Исчезновение Камова связано с деятельностью твоего босса, Головы. Я пока не знаю, в чем его заинтересованность, но узнаю непременно. И тогда твой отказ от чистосердечного признания будет выглядеть еще глупее. Голова уже открестился от тебя. Заявил, что ты уже давно не работаешь на него. Он – белый и пушистый, налоги платит и все такое. С шушерой вроде Димы Шипова он больше не водится, а потом отправил тебя на заведомо проигрышное дело. Не понимаю, как ты мог на это подписаться?

– Подписаться на что? – переспросил Бритый.

– Убрать сотрудника полиции. Заштатный адвокат – это одно, но убийство старшего оперуполномоченного уголовного розыска в полковничьем звании? Верх глупости. По сути, Голова тебя подставил. Как думаешь, если бы твой план сработал, моя машина полетела в кювет, и я бы погиб, что было бы дальше?

– Вопрос чисто гипотетический? – прищурился Бритый.

– Гипотетический, – кивнул Лев.

– Если чисто гипотетически, то вы бы, гражданин начальник, сейчас лежали в морге, а ваши родственники и друзья сокрушались бы о том, как печально, что такой башковитый опер не позаботился проверить тормоза или что-то в этом роде. Они бы оплакивали вас и мягко журили за то, что вы вовремя не провели техосмотр своей колымаги. Чисто гипотетически, разумеется.

– Все было бы не так, – покачал головой Гуров. – Допустим, насчет тела ты не ошибся и оно действительно лежало бы в морге, вот только мои друзья не сидели бы на скамейке плакальщиц, а подняли бы весь город на уши, разыскивая того, кто помог мне слететь в кювет. Мои друзья-полицейские знали, что я вышел на тебя. Как думаешь, на кого пало бы подозрение в первую очередь? Произошло бы то, что происходит сейчас, за исключением моего присутствия. И обвиняли бы тебя уже не в покушении на убийство, а в убийстве полицейского. Кстати, твой босс тоже об этом знал.

– Знал о чем? – Бритый напрягся.

– О том, что мне известно, что ты встречался с Камовым. Так что, сам видишь, он тебя круто подставил.

– Брехня, – небрежно бросил Бритый, но выражение его лица изменилось.

– Ладно, брехня так брехня, – невозмутимо согласился Лев. – Значит, тебе не о чем беспокоиться. Пойдем, нас уже заждались.

Он поднял Бритого с дивана, Крячко подхватил арестанта под левую руку, и вместе они вывели его во двор, где их ждал микроавтобус. Загрузив Бритого в салон, Гуров велел везти всех в ближайший участок для оформления задержания. Когда микроавтобус уехал, Гуров и Крячко вызвали такси и разъехались по домам, отложив обсуждение до утра.

Весь следующий день Гуров и Крячко занимались каждый своим делом. Крячко зарылся в бумагах, составляя отчеты о проведенных оперативных действиях, подбивая результаты задержания Бритого и его команды. Он носился между Главком и следственным изолятором, куда были доставлены задержанные, утрясая формальности, и держал отчет перед генералом Орловым. А Гуров искал выходы на людей, способных дать информацию о деятельности Головы в качестве «решалы» проблем богатых и знаменитых. Утром в кабинете генерала состоялся спор, в котором Гуров одержал победу. Он настаивал на том, что сам Камов не мог быть столь важной персоной, чтобы доставить неприятности кому-то, кто мог нанять Голову для решения своих проблем. Главным аргументом был тот факт, что Голова не побоялся устроить покушение на сотрудника полиции такого уровня, как полковник Московского уголовного розыска. Ради мелкой сошки он бы на это не пошел, утверждал Лев, и генералу пришлось с этим согласиться. А согласившись, он был вынужден дать «зеленый свет» на поиски этого самого клиента.

Гуров и представить себе не мог, насколько сложно будет воплотить в жизнь его план. Он прошелся по всем своим осведомителям, задействовал оперов всех московских округов, отдав им приказ искать того, кто в курсе тайных дел Головы, но все безрезультатно. Либо Голова работал настолько осмотрительно, что ни один осведомитель не был в курсе его дел, либо все они боялись связываться с ним, опасаясь гнева его именитых клиентов. Под конец дня Гуров пришел в отчаяние. Как узнать имя последнего клиента Головы, если все, кто мог помочь, уже опрошены? В полдень он дал задание капитану Жаворонкову из информационного отдела собрать сведения обо всех состоявшихся и несостоявшихся скандалах, связанных со столичными «шишками». Он надеялся, что там сможет отыскать зацепку, но даже подборка, сделанная капитаном Жаворонковым, и та не принесла успеха. В списке нашлось несколько кандидатов, требующих проверки, и Гуров выбил у генерала разрешение прощупать их на предмет связи с Головой. Тот скрепя сердце дал «добро», окружные участки выделили людей, которые эту самую проверку и провели, но никакой связи с господином Воскобойниковым обнаружено не было. К вечеру Гуров был готов поверить заявлению Воскобойникова о том, что его жизнь стала безупречной и далекой от криминала. Если бы не недавние события с покушением на его жизнь и не впечатление от беседы с Бритым, он так бы и сделал, отказался бы от мысли, что за смертью Камова стоит клиент Головы. Но то, что он увидел в глазах Бритого, не давало ему покоя. Бритый точно знал, ради кого устроил гонку на дороге, ради кого рисковал получить пожизненное заключение. Так кого же мог настолько скомпрометировать Роман Камов?

Ждать признания от Бритого было рано. Его следовало помариновать в СИЗО хотя бы двое суток и только тогда предъявлять ему Зубову в качестве аргумента. А что, если Зубова в курсе дел Головы? Предположение сомнительное, но это лучше, чем сидеть сложа руки и ждать, пока у Бритого изменится настроение. И Гуров отправился к Зубовой. Дома он ее не застал, но, вместо того чтобы уехать, обосновался возле ворот охраняемого дома и принялся терпеливо ждать. Зубова объявилась к девяти вечера. Такси остановилось возле ворот, Анастасия выпорхнула из салона, сияя ослепительной улыбкой. Как и в день знакомства, выглядела она на все сто. Дорогой костюм нежно-бежевого цвета подчеркивал идеальную фигуру, распущенные волосы каскадом ниспадали до талии, туфли на высоком каблуке прибавляли сантиметров десять и без того длинным ногам. Увидев Гурова, она нахмурилась и с вызовом спросила:

– Что вы здесь делаете?

– Жду вас, – спокойно ответил Лев. – Не хотите побеседовать?

– Я устала. И я вам ничего не должна. Оставьте меня в покое!

– Не могу. Есть тема, которую нужно обсудить.

– Мой любовник уехал, больше я с ним не встречаюсь, связь не поддерживаю. Обсуждать нечего, – отрезала Зубова и дала знак охраннику, чтобы тот открывал калитку. – Всего хорошего!

– Интересная у вас жизнь, Анастасия Павловна, – растягивая слова, начал Гуров. – Один любовник уехал, второй в следственном изоляторе чалится, а приехали вы, наверное, от третьего?

Охранник, успевший распахнуть калитку перед очаровательной квартиросъемщицей, разинул рот от удивления. Зубова застыла на месте, через дорогой кардиган Гурову было видно, как напряглась ее спина. Он решил закрепить эффект.

– Или у вас всего один любовник? Тот, что сейчас в СИЗО? Не от него ли возвращаетесь? Ах да, вас же к нему не пустят. – В голосе его проскользнула нотка сочувствия. – Жаль, очень жаль, но правила для всех одинаковые. Вы ведь ему не жена. И даже не любовница, пока не признаетесь в обратном.

Зубова вернулась, вплотную подошла к Гурову и, глядя ему в глаза, прошипела:

– Вы – мерзкий манипулятор, сплетник и лжец! Я не стану с вами разговаривать, не стану встречаться и уж тем более – сотрудничать. Хотите беседы? Отлично! Вызывайте повесткой. И позаботьтесь о том, чтобы причина была достаточно веской, в противном случае мой адвокат позаботится о том, чтобы вы не отделались простым административным взысканием.

– Ваш адвокат случайно не господин Хитиков? Было бы любопытно пообщаться с ним вновь, – заметил Лев. – Когда я навещал босса вашего любовника, не Камова, разумеется, а Дмитрия Шипова, вашего реального любовника, беседа проходила в присутствии адвоката Хитикова. Он не упоминал о том, что представляет интересы Шипова или его любовницы, но чем черт не шутит? Впрочем, Шипова он представлять не может, ведь тогда бы налицо был конфликт интересов. Как, скажите на милость, защищать одного клиента, когда твой второй клиент является угрозой для первого?

Губы Зубовой вытянулись в тонкую полоску, она стиснула кулаки и, с силой ударив Гурова в грудь, процедила сквозь зубы:

– Отвали от меня! Проваливай, слышишь?

– Так вы не знали об этом? – Гуров сделал вид, что удивлен. – Вам никто не сообщил о том, что ваш любовник попал в переделку? Сожалею, что принес дурную весть. Я был уверен, что его босс, господин Воскобойников, который, кстати, является виновником ареста Дмитрия Шипова, успел дать распоряжение насчет вас.

– Какое еще распоряжение? – машинально переспросила Зубова.

– Теперь вы для него досадная помеха, не более. Вы знаете то, чего не должен знать следователь, а это явная угроза спокойствию Воскобойникова. Если ваш приятель Шипов не выйдет на волю достаточно быстро, вашей жизни грозит опасность. И это не пустые угрозы.

– Не приближайтесь ко мне без ордера на арест! – повторила Зубова и побежала к подъезду.

Видимо, она думала, что Гуров станет ее преследовать, и спешила оказаться в безопасности за закрытыми дверями, но полковник делать этого не стал. Он подождал, пока за ней захлопнется дверь, после чего сел в машину и уехал.

По дороге набрал номер жены, сообщил ей о том, что вернется поздно, а, быть может, и вообще не приедет. Мария давно привыкла к тому, что муж задерживается на работе за полночь, но все равно всякий раз настроение у нее от этого портилось. Она попросила мужа быть осторожнее и положила трубку. Гуров подавил виноватый вздох. Всякий раз, когда обстоятельства дела заставляли его работать по ночам, он ощущал вину перед женой. «Может, плюнуть на все и уволиться? – в сотый раз подумал он. И в сотый раз отказался от этой идеи. – Нет, это не поможет мне сделать ее счастливее. Уже пробовал, не помогло. Так что подбери сопли, полковник Гуров, отправляйся в контору адвоката и раскрой это дело. Вот тогда у тебя будет время и на жену, и на то, чтобы делать ее счастливой».

К зданию, где располагалась адвокатская контора Камова, Лев подъехал за час до полуночи. Окна соседних домов еще светились: любители полуночных развлечений в виде просмотра телепередач и чтения художественной литературы задернули шторы и предавались любимым занятиям. В офисном здании светилось лишь одно окно. По слабой интенсивности света Гуров догадался, что освещенное помещение не что иное, как лестничный пролет. Дверь офиса выходила непосредственно на улицу, он достал ключи, отомкнул замок и прошел внутрь. Разрешение на осмотр офиса Камова Гуров получил сразу после того, как друг Камова, Алексей Гликберг, опознал тело. Тогда же он отправил в офис одного из оперов. Тот озаботился изготовлением дубликата ключа, осмотрел помещение и предоставил отчет. Ничего значимого опер не нашел, но положение Гурова было настолько отчаянным, что он цеплялся за любую возможность. Не добившись результата от посещения Зубовой, Лев решил осмотреть офис лично, вдруг при первом осмотре что-то упустили?

Миновав приемную, он подошел к двери, на которой висела табличка с фамилией погибшего адвоката. Толкнул дверь, она оказалась незапертой. В кабинете стояли стол, кожаное кресло, два стула для посетителей и закрытый шкаф для хранения бумаг. Стена над креслом владельца кабинета изобиловала рамками, в которые были вставлены всевозможные дипломы, грамоты и другие награды, полученные адвокатской конторой Камова и его партнеров.

Гуров уселся в кресло, выдвинул верхний ящик. Там лежали канцелярские принадлежности: канцелярские скрепки, клей, ручки и карандаши. Второй ящик содержал стопки бланков на все случаи жизни. Третий был пуст. Ни в столе, ни сверху ни одного черновика, ни одной личной записи.

– Интересно, как ты вел дела, неужели все держал в голове? – вслух размышлял Гуров. – Быть может, ты из числа тех педантов, что даже черновые записи держат в личном деле клиента? Стоит проверить.

Он открыл дверцы шкафа для бумаг. Три ряда архивных папок с наклеенными корешками. Папки расставлены по датам. Лев достал ту, которая была датирована текущим годом и месяцем. Она оказалась практически пуста – тощая папка с одним-единственным делом. Фамилия клиента была Гурову знакома. Эти данные привез оперативник, осматривавший помещение до него. Лев убрал папку на место, взял следующую. Просмотрел записи. Два клиента за месяц, негусто. В остальных папках было то же самое, но он решил, что не уйдет из кабинета, пока не осмотрит их все до единой. Чтобы было удобнее, перенес папки на стол, снова уселся в кресло и начал осмотр.

К концу третьего ряда Лев изрядно устал. «Напрасный труд, – ворчал он про себя. – Только время потерял». Он решил вернуть просмотренные и не просмотренные папки на место и отправляться домой. Составил папки друг на друга, подтянул к груди, осторожно поднялся, стараясь не разрушить получившуюся пирамиду, но, огибая угол стола, не рассчитал расстояние и зацепился ногой за корзину для бумаг. Пирамида рассыпалась, и папки с шумом полетели на пол.

Гуров принялся собирать папки и по одной относить в шкаф. Несколько папок при падении раскрылись, их содержимое выпало наружу. С ними пришлось повозиться. Лев проверял дату каждого документа, прежде чем убрать его в папку. Рассматривая очередной документ, он нахмурился. Дата на бланке была свежей, а папки содержали материалы трехгодичной давности. «Как такое могло произойти? Свежий документ попал в папку с завершенным делом случайно? При той педантичности, с какой здесь все устроено, этого просто не могло случиться. Тогда почему бланк, оформленный полтора месяца назад, лежит сейчас передо мной на столе, а не покоится в папке, где ему самое место?»

Гуров встал, подошел к шкафу, извлек папку, в которой лежали дела прошлого месяца, и вернулся обратно. В папке было всего два дела. В этот период к Камову обращался некий Михаил Игольников с просьбой представлять его в суде по поводу трений между ним и его партнером по бизнесу, и гражданка Ирина Лебедева, желавшая составить иск против косметического салона под смешным названием «Лилиоколум». Ни в том, ни в другом деле дубликата документа, найденного Гуровым, не имелось. Более того, документ этот явно выбивался из общей картины обоих дел. Собственно, и документом его можно было назвать лишь с натяжкой. Как и положено, бланк содержал все данные об индивидуальном предпринимателе Романе Камове. Далее следовала графа с датой. Она соответствовала принятым требованиям заполнения бланка-квитанции. Дальше было не так четко. Графа «принято от» пустовала. В графе «в уплату» стояла отписка «за юридические услуги». Подпись Камова имелась, а вместо подписи клиента стояла чудная закорючка. Конечно, можно было предположить, что это и есть настоящая подпись клиента – какую закорючку ставить для своей идентификации, дело добровольное. Возможно, клиент Камова – большой оригинал или пожилой человек, не утруждающий себя придумыванием витиеватой подписи. Но и это было не так любопытно, как запись в графах «учреждение» и «местонахождение». Уж их-то Камов мог заполнить без проблем. Его контора имела название и юридический адрес. Но записи в этих графах не соответствовали ни тому, ни другому. Это были аббревиатуры в три и четыре буквы, написанные не прописными, а строчными буквами, что было достаточно странно, если это действительно аббревиатура. Гуров сложил странный бланк и убрал его в карман, сложил в найденный в конторе пакет папки за три последних месяца. Наскоро распихав остальные папки на полки, он выключил свет, забрал пакет и ушел из конторы.

Глава 8

В следственном изоляторе временного содержания стояла гробовая тишина. Даже из дежурки, где, коротая ночь, охранники обычно вели шумные разговоры, сейчас не доносилось ни звука. Освещение в коридорах и камерах притушили, как и требовали правила внутреннего распорядка. Бритый лежал на нарах в одиночной камере. Он не спал, лишь делал вид, что вырубился, как только за ним закрылась дверь. Охранник, совершающий обход каждый час, ушел минут десять назад. Бритому показалось, что он чересчур долго рассматривал его в «глазок», но, быть может, так только показалось. Спать Бритый не мог. Виной тому было стойкое ощущение близости смерти. Когда оно появилось впервые? В тот момент, когда в камеру другого изолятора заглянул охранник и сообщил, что к нему пришел адвокат? Или в тот момент, когда Бритый узнал, кто этого адвоката прислал? Нет, тогда он ничего, кроме облегчения, не почувствовал. Адвоката прислал Голова, значит, он о нем беспокоится, вот что он подумал в тот момент. Сообщение адвоката, что он выбил для Бритого перевод в то же СИЗО, где чалится Голова, вот что его насторожило. Но и тогда объяснение адвоката о том, что так ему будет легче работать и ничего больше, показалось Бритому логичным. «Одиночка», вот что выбило его из колеи. Зачем «одиночка»? Ответ был только один – Голова собирается избавиться от Бритого. Вот тогда-то и появилась эта щемящая боль в груди.

Ему принесли ужин, баланду в алюминиевой миске, к которой он не притронулся. Не стал пить то пойло, что налили в кружку. От осмотра врача тоже отказался, сославшись на то, что был осмотрен при задержании. Забирая нетронутый ужин, охранник что-то буркнул себе под нос, но переспрашивать Бритый не стал, не до этого ему было. В следственном изоляторе номер четыре он провел уже больше десяти часов и до самого отбоя ждал, что получит весточку от Головы. Это означало бы, что у босса за пазухой нет камня, припасенного для него, но этого не произошло. С каждой минутой, проведенной в «одиночке», нервы Бритого натягивались все сильнее. Он лежал без движения, прислушиваясь к звукам вне камеры. Вздрагивал при каждом шорохе, втягивал голову в плечи, ожидая развязки. Бритый еще надеялся, что ошибся в своих прогнозах и его страх надуман. Такое иногда случается. Страх приходит из ниоткуда, от неизвестности и нервного напряжения. Он ожидал допроса следователя, прокручивал в голове события, предшествующие задержанию, пытался определить, какой версии держаться, и сумеют ли его подельники ладно соврать, не заложат ли его следаку, отсюда и чувство тревоги.

Так прошел еще один час. В коридоре застучали сапоги охранника, совершающего очередной обход. Три шага, остановка, еще три шага, снова остановка. Все как обычно. Или нет? Бритому показалось, что он слышит шаги нескольких пар обуви. Он напряг слух. Так и есть. Шаги охранника отчетливые, уверенные, а за этим звуком едва различимый топот еще одной пары ног. «Вот ты и дождался, – мысленно произнес Бритый. – Идет твоя судьба. Или смерть, кому как нравится». Внезапно страх прошел. Его место заняла апатия и какое-то странное чувство облегчения. «Скоро все закончится, так или иначе», – успел подумать он, прежде чем дверь его камеры приоткрылась, пропуская внутрь того, кого он так долго ждал.

– Ну, здорово, кореш, – произнес вошедший и уселся на постель в ногах Бритого.

Это был Голова собственной персоной. Выглядел он шикарно, особенно если учитывать обстоятельства встречи. Аккуратная стрижка, волосы гладко зачесаны назад даже в это время суток. Строгий костюм, отглаженная рубашка темно-синего цвета. Если бы не обшарпанные стены «одиночки», можно было представить, что к Бритому пришел его родственник, которого он давно не видел, и визит его никак не связан со сложившейся ситуацией.

– Чего молчишь? Не хочешь поздороваться со старым приятелем? – Голос Головы звучал обыденно. – Присядь, разговор есть.

Ослушаться Бритый не посмел. Он скинул ноги на пол, прислонился спиной к каретке кровати, машинально подтянул одеяло повыше, точно думал, что эта бесполезная преграда защитит его от неприятностей. Голова наблюдал за ним с возрастающим интересом.

– Да ты, никак, боишься? – удивленно произнес он.

Бритый не понял, вопрос это или утверждение, потому промолчал.

– Возможно, ты и прав, – продолжал Голова. – Страх – плохой советчик, когда ты на воле, здесь же страх часто играет на нашей стороне. Я вот тоже иногда боюсь. Не тех, кто меня охраняет, эти мне не страшны. Людей вообще бояться глупо. А вот их поступков следует опасаться. Взять, к примеру, тебя. Сейчас ты ведешь себя молодцом, но что будет, когда следак возьмется за тебя конкретно? Мне тут птичка на хвосте новости принесла, я поразмыслил и решил тебя навестить. Ты ведь рад моему визиту, верно, Бритый?

– Сдавать тебя я не собираюсь. – От долгого молчания голос Бритого прозвучал хрипловато, но уверенно. – Почему меня до сих пор не допрашивали, я не знаю. Наверное, думают, что так я стану сговорчивее. Их трюк не сработает, ты меня знаешь.

– Знаю, потому и здесь, – мягко проговорил Голова. – Хочу прояснить кое-что до того, как ты встретишься со следователем или с нашим общим другом, полковником Гуровым. Это ведь по его вине ты здесь, верно?

– Знаю, я облажался, – решив, что Голова пришел к нему с миром, начал оправдываться Бритый. – Надо было выждать удобный момент, а не переть напролом. Моя вина, Голова, мне и отвечать. Не знаю, что тебе наговорили, только у Гурова на меня ничего нет. Он не сможет доказать, что я был в той машине. Помурыжат пару недель и отпустят.

– Мне бы твою уверенность, – притворно вздохнул Голова. – Спал бы сейчас себе спокойненько, вместо того чтобы вразумлять неразумное дитя, которое по доброте душевной взял себе в помощники.

– Да ты сам рассуди, стали бы они меня манежить, будь у них доказуха? – Бритый продолжал умасливать босса. – Я с ним базар имел, в курсе, чем он дышит. Да любой адвокат за пять минут разобьет всю его доказательную базу. Точно тебе говорю.

– У меня другое мнение на этот счет. Он далеко не дурак и соваться к тебе без неопровержимых улик не стал бы. А вот на меня у него действительно ничего нет. Пока.

– Так это и останется. Я – могила, ты же знаешь, – заверил Бритый.

– Могила, говоришь? Хорошая мысль, – задумчиво глядя на него, произнес Голова. – Могила – это и правда хорошо. А главное – надежно.

– Ты о чем? – внезапно севшим голосом спросил Бритый.

– Да все о том же, о вечном. Мысль твоя про могилу светлая. Как предпочитаешь умереть? Сам справишься или помощников прислать?

– Ты ведь это несерьезно? – Прежнее чувство близкой смерти вновь вернулось к Бритому, но он отогнал его прочь. – Моя смерть никому не нужна. Я все исправлю, обещаю!

– Это было бы неплохо, если бы было исполнимо, – снова вздохнул Голова. – Ты мне нравился, Бритый, сам это знаешь. Но в последнее время ты стал небрежен в делах. Кто в этом виноват?

– У меня за пять лет ни одного прокола, – начал Бритый. – Я тебя ни разу не подвел, в чем я небрежен, скажи?

– Значит, Гуров не в счет? Я так не считаю. И потом, в том деле с адвокатиком, как там его звали? – Голова сделал вид, что не может вспомнить имени адвоката.

– С Камовым я сработал как надо, – защищался Бритый. – Никто на моем месте не сработал бы лучше. Кто же знал, что его жена нарвется на Гурова? Все было чисто, пока он не вмешался.

– И потому я говорю, что работать ты стал небрежно. Кому нужны небрежные работники? Мне не нужны. И проблемы из-за небрежных работников мне не нужны, а из-за тебя, Бритый, у меня проблемы.

– Помоги выйти отсюда, и я все исправлю. – Бритый предпринял новую попытку уломать Голову. – На тебя Гурову не выйти, и ты это знаешь. Я все улажу, обещаю.

– И снова я с тобой не согласен. Сказать, где ты просчитался? Твоя подружка, вот твой главный промах. Не стоило впутывать ее в наши дела.

– При чем здесь она? – Теперь Бритый по-настоящему испугался. – Про нее вообще речи не шло.

– Это пока, – произнес Голова. – Гуров не дурак, он сумеет подбить колоду так, что твоя красавица любовница станет его главным козырем против твоих шестерок.

– Ему никогда не связать ее со мной! – воскликнул Бритый, но в голосе уверенности не было.

– Думаю, уже сумел. Думаю, не позднее завтрашнего дня он поставит тебя перед ней и заставит вас обоих говорить. Лжесвидетельство – небольшой грех, но твоей крале и этого будет достаточно. Она ли выдаст Гурову то, чего он жаждет услышать, или ты, ради ее безопасности, мне разницы нет. Я, знаешь ли, дожидаться развязки не собираюсь.

– Она ничего не знает, – выпалил Бритый, хватая Голову за рукав. – Только то, что было нужно для дела. Даже если признается, что выдала себя за любовницу Камова по моей просьбе, что из этого следует? Твоего имени она в этой связке не назовет.

– Блефуешь ты хреново, Бритый. Мой тебе совет: не садись играть в покер с профессионалами, обчистят до нитки, – брезгливо поморщился Голова и сбросил руку Бритого. – Надоел мне этот разговор. Слушай и не перебивай. Расклад такой: сейчас мои ребята охраняют твою любовницу и ждут от меня команды. Какой я отдам приказ, зависит от тебя. А вариантов всего два: либо ты избавляешь меня от необходимости волновать твою бабу, либо я избавляю ее от любых неприятностей. У мертвых ведь не бывает неприятностей, верно?

– Она ничего не знает, – повторил Бритый, понимая, что спор проигран.

– Знаю и потому оставлю ее в покое, если ты постараешься и избавишь себя от встречи с Гуровым. Без тебя она будет мне не опасна, а вот с тобой – это бомба замедленного действия. Ты ведь у нас рыцарь, когда дело доходит до твоей Настены. На это и будет делать ставку Гуров, а значит, мы должны лишить его этой возможности. Ты меня понял, Бритый?

– Должен быть другой выход. – Возможность благоприятного исхода встречи ускользала от Бритого, он это понимал, но все равно цеплялся за призрачную надежду изменить решение босса. – Настя может уехать из города. Сегодня же ночью. Тогда у Гурова не будет возможности давить на меня через нее. Ради ее безопасности я готов на все.

– Вот это ты зря сказал, – произнес Голова и встал со шконки. – Потому я и здесь. Ради безопасности своей Настены ты сдашь меня в три минуты, сам это подтвердил. Поэтому остается только один выход. Так что предпочтешь: прислать помощников или справишься без посторонних?

Бритый и сам понял, что сморозил глупость. Он до боли прикусил язык, проклиная себя за неосмотрительность, но было поздно. Голова больше разговоры вести не станет. Даст Бритый ответ или нет, конец один. Немного помедлив, он поднял взгляд на того, кто много лет отдавал ему приказы, и коротко ответил:

– Сам.

– Вот и славно. – Голос Головы потеплел. – Приятно иметь дело с разумным человеком. О Насте не беспокойся. Сделаешь все чисто, ее безопасность я тебе гарантирую.

– Дай слово, что не тронешь ее, – потребовал Бритый. – После стольких лет ты мне должен.

– Я уже сказал: о Насте не переживай. Я ее не трону, – пообещал Голова и, не прощаясь, вышел из камеры.

Бритый остался в камере один. Он вернулся на шконку, натянул одеяло на голову. Хотелось выть от досады на самого себя, хотелось крушить все подряд, хотелось размозжить голову о стену, но он заставил себя лежать без движения. Постепенно злость ушла. Как всегда, помогли воспоминания. Он вспоминал, как сопливым подростком пришел к Голове и заявил, что хочет на него работать. Тогда Голова занимался мелкими аферами и помощников не жаловал, но Бритого это не смутило. Он твердо решил, что будет работать с ним, на него, и не отступит от своего решения. Бритому казалось, что жизнь афериста полна романтики. Какой криминал в том, чтобы облапошить того, кто дает себя облапошить? Лоху лоховская судьба. Так он размышлял тогда.

Долгих три месяца он докучал Голове, убеждая, что в его лице тот приобретет верного друга и помощника, и в конце концов Голова уступил. Давно это было. С романтикой аферистов они покончили быстро, перейдя на новый уровень. Что только не приходилось делать Бритому, чтобы оправдать доверие крутого друга. Жалел ли он о тех временах, когда еще не был знаком с Головой? Жалел ли сейчас о том, что выбрал этот путь? Нет, об этом он не жалел, а вот о том, что втянул любимую в свои аферы, сожалел. Если бы знать, как все обернется! Но она настаивала, говорила, что хочет жить его жизнью, что не хочет, чтобы у него были от нее секреты. И он уступил, как когда-то уступил ему Голова. Теперь пришло время пожинать плоды. «Прости, любимая, прости за все», – мысленно произнес Бритый. Отбросив одеяло, он оглядел камеру, прикидывая, как лучше выполнить последний приказ босса. Взгляд скользил по камере, не задерживаясь на предметах. Голова не позаботился о том, чтобы облегчить Бритому задачу. Не найдя ничего подходящего для выполнения плана, он снова лег на нары и накрылся одеялом с головой. До следующего обхода оставалось недолго. «Подожду немного, – решил Бритый. – До утра времени много, что-нибудь придумаю».

– Твою ж в карусель, погонами вам подавиться! Наградил бог полковниками! И о чем вы только думали? Ну, первогодкам такой промах еще можно было бы простить, но вам?! И это после того, как он был у нас в кармане! Уволю, к чертовой матери!

Гуров и Крячко стояли в кабинете генерала Орлова и краснели, а генерал метался из угла в угол, изрыгая проклятья в адрес подчиненных. Повод у него был более чем уважительный. Прошедшей ночью в одиночной камере изолятора временного содержания покончил с собой главный подозреваемый по делу убийства адвоката Камова и девяти бомжей Дмитрий Шипов. Акт самоубийства не вызывал сомнений, Шипов лишил себя жизни добровольно. Перегрыз зубами вены на обеих руках и истек кровью до того, как охрана забила тревогу. Зверский способ, но действенный. Даже успей охрана вовремя, Шипова было не спасти, подобные раны невозможно залатать в условиях тюремного лазарета, а до больницы он все равно не дотянул бы. Генералу о происшествии доложили тотчас, как только он переступил порог Главка. Он вызвал в кабинет Гурова и Крячко и лично сообщил им новость, после чего последовала тирада о том, как глупо поступили его подчиненные, отложив беседу с подозреваемым.

– Ведь у вас все было на руках, – буйствовал Орлов. – Был свидетель, который видел, как Шипов встречался с Камовым. Был свидетель, который видел его в компании одного из погибших бомжей. Еще один свидетель утверждал, что видел машину Шипова у дома Камовых. Мало? Нашли свидетеля, который видел Шипова в дачном поселке. В этом же поселке обнаружено место, где держали Камова, с кучей отпечатков и того, и другого. Опять мало? Вот вам девица, выдававшая себя за любовницу адвоката, а на деле оказавшаяся любовницей все того же Шипова! Что еще вы надеялись найти? Золотое руно? Видеозапись, на которой Шипов дает признательные показания против своего подельника Головы? Признание самого Воскобойникова? Чего вы выжидали, я вас спрашиваю?

– Все улики вели только к Шипову, нам же нужна была наводка на заказчика, то есть на Воскобойникова. На него же, помимо давней связи с Шиповым, ничего не указывало, – заговорил Гуров. – Мы надеялись получить эту наводку от Шипова.

– Надеялись? Они надеялись! – продолжал бушевать Орлов. – И что вышло из ваших надежд?

– Такого поворота мы не предвидели, – произнес Крячко. – Признаем, с Бритым вышла промашка.

– Я спросил, на что вы надеялись, – повторил генерал. – И это был не риторический вопрос. Хочу понять, чем вы можете оправдать свое бездействие.

– Мы хотели провести очную ставку. Привезти к Шипову его любовницу, предъявить ей обвинение в лжесвидетельстве и заставить Шипова говорить, в обмен на лояльность к Зубовой. Мы полагали, что в этом случае Шипов сдаст Голову. Не позволит любовнице сесть в тюрьму за его проделки.

– Поздравляю! Теперь у вас вообще ничего нет, – устав кричать, сбавил тон генерал. – Единственный подозреваемый – и тот ускользнул. Все факты, что вы собрали, лишь косвенно указывают на причастность Шипова к убийству Камова. Выбивать признание не из кого. Любовница бесполезна, так как мертвый Шипов уже ничего ради нее не сделает. Что теперь?

– Он пошел на это не случайно, – поняв, что волна гнева утихла, произнес Гуров. – Его явно подтолкнули. Вам известно, что в этом же СИЗО содержится и Воскобойников? Как вышло, что Бритого перевели в это СИЗО?

– Адвокат его постарался, – сообщил Орлов. – Этот вопрос я выяснил в первую очередь. Хитиков объявил, что в интересах своих клиентов настаивает на переводе Шипова в тот же изолятор, в котором находится другой его клиент. Ему пошли навстречу. На это утро было назначено сразу две встречи: на девять часов – с Шиповым, на десять – с Воскобойниковым. Это решило дело. Гоняться от одного изолятора к другому было действительно не с руки.

– Хитрый ход, ничего больше, – заметил Гуров. – Как Хитиков вообще вышел на Шипова?

– Тот обратился к нему сам. Сказал, раз он хорош для его бывшего босса, значит, хорош и для него. Хитиков поломался для вида, но потом согласился вести дело Шипова. С условием, что того переведут в следственный изолятор номер четыре. – Орлов сцепил пальцы в замок, что означало крайнюю степень напряжения. – Как бы там ни было, формальности были соблюдены. Более того, Хитиков собирается подать жалобу на охрану изолятора, обвиняет их в халатности. Чего доброго, еще и процесс выиграет. Вот круто будет! Сам создал условия для того, чтобы его клиента вынудили покончить с собой, и сам же засудил своих помощников.

– Чем же мог Голова запугать Бритого? – дождавшись окончания фразы, спросил Крячко. – Ясно же, что без него тут не обошлось. Доказать, что он оказал давление на Бритого, невозможно, я это понимаю, но вот попытаться угадать, за какой рычаг он потянул, чтобы добиться своего, было бы не лишним.

– Зубова, – произнес Гуров.

– Зубова? Это любовница Бритого? – уточнил Орлов.

– Все верно, – подтвердил Лев.

– И как же она могла повлиять на своего возлюбленного?

– Не она, а ее существование. Голова сделал то, что собирались и мы, только успел сделать это раньше. Он пригрозил Бритому, что расправится с его любовницей, если тот предстанет перед следователем. Думаю, дал ему понять, что только его смерть избавит девушку от проблем. Шипов повелся и сделал то, чего от него ждал Воскобойников.

– Логично, – согласился Орлов. – Очная ставка с зазнобой могла сильно навредить Голове.

– Не просто навредить, а потопить его целиком, и не только его, но и его высокопоставленного клиента, – заметил Гуров.

– Ты все так же уверен в том, что за Головой стоит кто-то, кого он никак не может светить? – спросил генерал.

– Теперь я в этом уверен даже больше, чем до смерти Бритого. Воскобойников пожертвовал лучшим из своих людей не ради какого-то поп-певца, обдолбившегося на крутой вечеринке и не желающего, чтобы о его выходке узнала пресса. Тут речь идет о куда более влиятельной персоне, – подтвердил Лев. – Знать бы, что это за персона.

– Что собираешься предпринять?

– Если честно, я понятия не имею, как подступиться к Голове.

– Что-нибудь придумаем, – поддержал напарника Крячко. – На то мы и сыскари.

– Идите уже, горе-сыскари, – махнул рукой Орлов. – И без результата не возвращайтесь. Второго поражения я от вас не потерплю. Уволю, к чертовой матери. И это не пустая угроза.

– Снова сверху достают? – догадался Гуров.

– Приказ закрыть дело о десяти бомжах к концу недели. В противном случае мне гарантировано взыскание, а вам – либо понижение в звании, либо увольнение. Так что, сами видите, на кону не только честь отдела.

– Ничего себе альтернатива, – опешил Крячко. – Они там все белены объелись, что ли? Из-за каких-то бомжей лучших работников под нож!

– Не из-за бомжей, а из-за огласки. Дело резонансное, как любят выражаться в верхах. Оно требует соответствующего результата. Будет результат – будет поощрение, а нет… Продолжение сами знаете.

– Да что там вообще творится? – начал закипать Станислав. – Сами бы оторвали свои жирные задницы от тепленьких кресел, поскакали бы по городу в поисках свидетелей, тогда бы по-другому заговорили.

– Я свою задницу тоже нечасто от кресла отрываю, – проворчал Орлов, – тем не менее бездельником себя не чувствую. Иди, Стас, работай, пока мы до нового скандала не договорились.

Гуров ухватил Крячко за рукав и вытащил в приемную. Всю дорогу до кабинета Крячко ругался на чем свет стоит, обвиняя вышестоящее начальство в черствости и неумении правильно оценить ситуацию. Гуров терпеливо слушал, давая другу возможность высказаться. Втолкнув друга в кабинет, он плотно прикрыл за собой дверь, чтобы крики Крячко были не так слышны. Стас разорялся еще минут десять, после чего уселся на подоконник и заявил:

– Думаю, пришло время подбить итоги.

– Первая светлая мысль за последний час, – улыбнулся Лев. – С чего думаешь начать?

– Это ты у нас генератор идей, ты и решай.

– Ладно, спрыгивай с шеста и подгребай ближе, будем думу думать. У меня тут кое-что новенькое есть. Вчера побывал в конторе Камова, нашел интересный документ.

– Что же ты Орлову не сказал? – удивился Крячко.

– Не хотел раньше времени обнадеживать старика. Я пока не понял, чем это может нам помочь, но проверить стоит. Тем более что план с Зубовой провалился.

– Выкладывай, что там у тебя в рукаве, – потребовал Станислав.

– Документ любопытный. Нашел его в одной из папок Камова. Кстати сказать, Роман Камов – педант, когда дело касается работы. У него все папки с делами в идеальном состоянии. Бумажка к бумажке, папки с ярлыками, соответствующими содержимому. И лишь один документ лежал не в той папке, в которой ему положено лежать. Это наводит на размышления.

– Да что за документ-то?

– Квитанция. Выписана на сумму, превышающую обычный гонорар адвоката, я проверил. – Гуров выложил квитанцию перед Крячко. – Имени клиента нет, а вместо названия конторы и ее юридического адреса набор букв.

– Тайный клиент? Что же в этом любопытного? Клиент пожелал остаться безымянным, в адвокатской практике такое случается, – рассматривая листок, протянул Крячко. – Набор букв может быть и произвольным. Чисто для проформы, чтобы бланк был заполнен целиком.

– Да, но почему именно эти графы? Какая такая секретность заключается в названии конторы, в которую клиент уже обратился? Я бы понял, если бы эти буквы были написаны в графе, где должны стоять данные о клиенте, но не о конторе, – возразил Гуров. – А сумма тебя не смущает? За какие юридические услуги клиент готов платить в три раза дороже, чем платят другие?

– Возможно, дело сложное, – заметил Стас. – Или Камов берет доплату за анонимность. Теперь мы этого не узнаем.

– Может, и узнаем, – ответил Гуров и выложил перед ним папку. На титульном листе были проставлены даты. Первая сообщала о том, когда дело было создано, вторая давала дату окончания дела.

Крячко пролистал папку, особо изучил квитанцию оплаты. В этой квитанции сумма действительно была гораздо ниже, а все графы заполнены так, как положено.

– И что это доказывает? – захлопнув папку, спросил он.

– Посмотри на дату в первой квитанции, – подсказал Лев.

– И что? Этот клиент появился где-то в промежутке, когда Камов занимался делом господина… – Крячко снова заглянул в папку, чтобы прочесть фамилию клиента. – Михаила Ефимовича Игольникова. Возможно, Камов вел сразу два дела, вот и весь секрет.

– Заметил, что подпись не совпадает? – удовлетворенно улыбнулся Гуров.

– Разумеется, заметил, – фыркнул Станислав. – Ты меня за идиота, что ли, держишь?

– Не ворчи, смотри дальше.

– Нет уж, – оттолкнул папку в сторону Стас. – Хочешь поделиться тем, что нарыл, валяй. А в загадки-отгадки я играть отказываюсь.

– Ладно, лентяй, слушай, – усмехнулся Гуров. – В период, указанный в квитанции, оформленной не по правилам, Роман Камов вел не одно дело, это точно. У него было по меньшей мере три клиента: уже известный тебе Михаил Игольников, некая гражданка Ирина Станиславовна Лебедева и анонимный клиент, про которого нам ничего не известно. Папки с его делом в кабинете Камова нет. Подпись на квитанции не совпадает ни с одной подписью клиентов, обращавшихся в контору за три последних месяца. Уверен, даже если мы сравним подписи всех клиентов, этой закорючки не встретим больше нигде. Спрашивается, почему нет дела?

– Не успел завести, – предположил Крячко. – Уладил проблемы анонимного клиента настолько быстро, что не успел зарегистрировать.

– Всех успевал, а этого не успел? Не годится.

– Тогда клиент, возможно, от регистрации отказался намеренно. Никаких записей – таковы условия за тройную оплату, – выдвинул новое предположение Крячко.

– И снова мимо, – возразил Лев. – Будь у Камова подобная практика в ходу, квитанций было бы куда больше. Анонимный клиент – это потенциальные проблемы. С налоговой, например. Из-за разовой суммы Камов рисковать бы не стал. Вот если бы квитанций было много, тогда можно было бы предположить, что она из категории побочного дохода, облагать налогом который Камов не собирался.

– Так давай это и предположим.

– Говорю же, не годится. Этот вариант подойдет лишь в том случае, если дело анонимного клиента как-то связано с последующей смертью Камова. А раз так, это наша зацепка.

– Может, ты и прав, – согласился Стас. – Только как ты собираешься искать того, кто изначально пожелал оставаться инкогнито?

– С помощью компаньонов Камова. Вызовем их повесткой, допросим и узнаем, кого адвокат принимал в означенный день.

– Отличная идея. Жаль, что осуществить ее удастся только через две недели, а к тому времени нас здесь уже не будет. Забыл угрозу генерала? Мне она не показалась пустой.

– Что значит не сможем осуществить? – Гуров пропустил мимо ушей напоминание об увольнении. – По повестке они обязаны явиться в двадцать четыре часа.

– Должны и наверняка явились бы, но есть одна малюсенькая загвоздочка, – ехидно улыбнулся Крячко. – Супружеская чета Брулевских в данный момент находится в трех с половиной тысячах километров от Москвы в славном городе Тель-Авиве не менее благородного Государства Израиль.

– В Израиле? Но что они там делают?

– Тебе интересно, чем они там занимаются, но неинтересно, откуда я это узнал? Странная реакция, – продолжал подначивать Стас.

– Кстати, откуда тебе это известно?

– Подбивал вчера записи по рапортам. Понял, что упустили из вида этих двоих, и хотел смотаться, навестить. Рассчитывал в беседе выяснить какие-то подробности о деятельности Камова. Нашел в Интернете номер телефона супруга, позвонил. Тогда и узнал, что Раиса и Александр Брулевские в данный момент отдыхают в Тель-Авиве. Он был любезен со мной ровно полторы секунды, столько времени понадобилось на то, чтобы сообщить мне дату, когда я смогу насладиться беседой с ним. Повторные звонки остались без ответа. Наверное, он посчитал расточительством оплачивать из своего кармана международный роуминг ради прихоти сотрудника московской полиции.

– Это плохая новость, – расстроился Гуров. – Они могли бы нам здорово помочь. Что ж, до Брулевских нам не добраться, так что придется действовать в обход закона. Найдем Игольникова и Лебедеву.

– Хочешь признаться им, что вскрыл личные дела клиентов адвоката? Да ты смельчак! – невесело улыбнулся Крячко. – Подставишь и себя, и генерала.

– Другого выхода нет. Либо мы узнаем, кто скрывается за этой закорючкой, либо Воскобойников выйдет сухим из воды, а нас с тобой так и так попрут из органов.

– Умеешь ты убеждать, Лева, – вздохнул Станислав. – Ладно, я с тобой. Поделим клиентов или будем действовать сообща?

– Лучше вместе, – подумав, решил Гуров. – Так шансов больше. Я что-то упущу, ты подстрахуешь, и наоборот. Убирай папки и по коням.

Глава 9

Рассудив, что женщина будет больше возмущена вмешательством в личную жизнь, свой эксперимент полковники решили начать с Михаила Игольникова. Его контора располагалась всего в трех кварталах от здания главка, что также повлияло на их выбор. Прежде чем отправиться к Игольникову, Гуров и Крячко навели о нем справки. Пятидесятилетний предприниматель вот уже двадцать лет занимался продажей подержанных автомобилей. Имел супругу и двоих дочерей, много лет назад выпорхнувших из родительского гнезда. Также имел партнера по бизнесу. Последний появился сравнительно недавно, всего каких-то пять лет назад, но уже успел насолить Игольникову настолько, что тому пришлось прибегнуть к помощи адвоката. На всякий случай собрали информацию и о партнере. Он был моложе Игольникова на добрых двадцать лет. Энергичный молодой человек до встречи с Игольниковым занимался игорным бизнесом, потом перешел в торговлю, некоторое время подвизался старшим менеджером в элитном автосалоне Москвы. Затем работа «на дядю» ему наскучила, и он вложил сбережения в бизнес Михаила Игольникова, который к тому времени претерпевал финансовые трудности. Криминального прошлого, на что втайне надеялись Гуров и Крячко, полагая, что подобные знания помогут наладить контакт с Михаилом, не имел. Семьи у него не было, в дурных связях не замечен. Кроме здорового желания заработать, ничего предосудительного на партнера Игольникова накопать не удалось. С тем напарники и явились в автосалон.

Едва они переступили порог, как с трех сторон к ним ринулись менеджеры.

– Добро пожаловать в автосалон «Твоя мечта»! – воскликнул молодой человек, оказавшийся проворнее всех. – Ваша мечта – наши возможности. Вот наш девиз. Автомобиль какого класса вы хотели бы приобрести?

– «Порш Спайдер», – не моргнув глазом, выдал Крячко. – Желательно стального цвета, но сгодится и просто черный.

– К сожалению, в нашем салоне идет продажа авто с пробегом, а эта модель только вышла в свет, – запнувшись лишь на секунду, затараторил менеджер. – Но вы все равно попали туда, куда нужно. Для вас имеется специальное предложение: автомобиль «Мазда» трехгодичной давности. Уникальность этого авто в том, что за половину от первоначальной стоимости вы получаете практически новую машину. Пробег ее равен…

– О чем вы говорите? – завелся Крячко. – Сравнить «Порш Спайдер» с какой-то «Маздой». Да знаете ли вы, каковы характеристики «Порша»? Гибридный движок бензин-электрика, разгон до ста километров в час за три секунды, семиступенчатая коробка передач, максимальная скорость триста двадцать километров в час. И при всем при этом экономия бензина просто сказочная. Она за сотню километров успевает сожрать только три литра бензина.

– Полагаю, и стоимость ее куда выше, чем тот автомобиль, который мы готовы вам предложить. – Радость менеджера от победы в гонке за клиентом пошла на убыль. – Если вам не нравится «Мазда», можем предложить «Понтиак». Весьма недурные характеристики.

Гуров решил избавить менеджера от терзаний, приготовленных напарником. Он похлопал парня по плечу и мягко произнес:

– Простите, молодой человек, но мы пришли не за машиной. Мой друг просто пошутил.

– Но вы все равно можете нам помочь, – недовольный тем, что прервали его игру, заявил Крячко. – Подскажите нам, где найти хозяина салона, и будем считать инцидент с «Маздой» исчерпанным. Надо ж было предложить такую рухлядь вместо «Порша».

Поняв, что перед ним не клиенты, менеджер решил, что любезничать с ними не обязательно, и сердито проворчал:

– А хозяина здесь нет. Его в офисе днем с огнем не поймаешь.

– Вот как? И где же он бывает, если не на рабочем месте? – выдал Крячко, который тоже не собирался любезничать с сопляком, не понимающим разницы между крутым авто и подержанной железякой. – Разве за вами не нужен глаз да глаз, чтобы вы его не обворовали?

– Решили оскорблять меня только потому, что поставил вашу мечту в один ряд с ширпотребом? – огрызнулся парень. – Я бы с большей радостью занимался продажей вашего чуда, если бы в салоны «Порше» не было такого строгого отбора.

– Так ты знаешь толк в машинах? Чего же притворялся? – обрадовался Крячко. – Я уж подумал, что у тебя вместо мозгов литиевые батарейки, а ты, оказывается, парень что надо.

– Стас, мы тут по делу, – прервал его Гуров и снова обратился к менеджеру: – Не подскажете, в какое время мы сможем застать господина Игольникова? Хотя бы приблизительно.

– Михаила Ефимовича? Так вы о нем спрашивали? Михаил Ефимович на месте. Поднимайтесь вон по той лестнице, вторая дверь. И можете не стучать, там всегда открыто, – сменив гнев на милость, охотно сообщил парнишка.

Поднявшись на второй этаж, Гуров толкнул дверь. Как и говорил менеджер, дверь оказалась открытой. В микроскопическом кабинете за столом сидел мужчина средних лет и что-то изучал, уткнувшись в монитор компьютера. Гурову пришлось покашлять, чтобы тот обратил внимание на посетителей.

– Доброе утро, – оторвав взгляд от монитора, поздоровался мужчина. – Какие-то проблемы?

– Почему сразу проблемы? – удивленно переспросил Крячко. – Разве к вам приходят только по этому поводу?

– В основном да, – не смущаясь, признался мужчина. – Можно сказать, в этом заключается моя работа. В улаживании конфликтов между покупателями и сотрудниками салона.

– И часто у вас случаются конфликты? – поинтересовался Лев.

– К сожалению, чаще, чем хотелось бы. Покупка автомобиля – нервное мероприятие, а приобретение подержанного авто – нервное вдвойне. Вы когда-нибудь задумывались над тем, кто решается на покупку автомобиля с пробегом? По статистике, такие авто приобретают люди, чей достаток ниже среднего. Следовательно, ради подобной покупки они много чем жертвуют. А ущемляя себя на протяжении нескольких лет, люди хотят получить за свои кровные самый лучший товар и к нашим менеджерам априори доверия не имеют. По их мнению, менеджер непременно захочет всучить им заведомо плохой товар по баснословно высокой цене.

– А это не так? – хмыкнул Крячко.

– Разумеется, не так. Вы ведь не на рынок пришли, где продавец появился лишь раз, и потом его хоть с собаками ищи, не отыщешь. У нас солидное заведение. Двадцать лет безупречной работы.

– А вы – его владелец Михаил Ефимович Игольников, – закончил фразу Гуров.

– Совершенно верно. Я совладелец этого салона, – подтвердил мужчина. – Так вы утверждаете, что у вас не возникло проблем с нашими сотрудниками, чем в таком случае могу помочь я?

– У нас к вам дело сугубо деликатное, – решил начать издалека Лев. – Несколько дней назад в городе, вернее в пригороде, произошло событие, которое привело нас сюда. Непосредственно с вами оно не связано, но мы надеемся, что вы сможете пролить свет на некоторые события, свидетелем которых вы могли бы быть.

– Начало интригующее. – Игольников улыбнулся, но улыбка вышла невеселая. – Нельзя ли поподробнее? Из того, что я услышал, просто невозможно сделать какие-то выводы. Некое событие, некие обстоятельства, некое свидетельство. Довольно расплывчатые данные, вы не находите?

– Мой напарник хочет задать вам вопрос касательно вашего общения с адвокатом Романом Камовым, – выпалил Крячко, которому надоело ждать, пока Гуров раскачается.

– Напарник? – нахмурился Игольников.

– Вы не ослышались, я сказал именно «напарник». Коллега, товарищ, сослуживец, так это называется. Ваш напарник – это ваш партнер по бизнесу. Мой напарник – коллега по работе.

– Кто вы такие, черт бы вас подрал! – вдруг сердито воскликнул Игольников.

– Мы из полиции. – Лев вынул из нагрудного кармана удостоверение. – Полковник Гуров, а это полковник Крячко. Простите моего напарника за нетерпение, но дело действительно срочное.

– Каким боком вас касаются мои отношения с адвокатом Камовым? – ничуть не успокоенный извинениями полковника спросил Игольников.

– Событие, произошедшее в Подмосковье, о котором я упоминал, – снова начал Гуров, и снова Крячко перебил его:

– Десять бомжей в подвале заброшенного дома, слышали об этом? Так вот, одним из этих бомжей был ваш адвокат, Роман Камов.

– Он был бомжом? Быть этого не может! – выпалил Игольников.

– Вот и мы так думаем, – согласно кивнул Стас. – Полковник Гуров, как и я, считает, что его убили. И вы могли видеть человека, связанного с насильственной смертью Камова. Теперь вам ясна цель нашего визита?

– Позвольте, что значит, «я мог видеть»? Хотите сказать, что мне знаком убийца? Быть этого не может! – повторил Игольников.

– Давайте зайдем с другого конца. – Гуров бросил строгий взгляд на Крячко, приказывая ему молчать. – Роман Камов одновременно с вашим делом работал еще над одним. Так мы полагаем. Сведений об этом клиенте у нас нет, только его подпись на квитанции об оплате услуг Камова. Но нам известна дата, когда этот клиент посещал контору адвоката. Возможно, вы в этот день также посещали контору и могли его видеть.

– Я был в офисе Романа всего три раза. Даты могу сверить по еженедельнику, – начал Игольников, но в середине фразы осекся. Лицо его налилось краской, он вытаращил на Гурова глаза, и продолжение фразы прозвучало куда менее доброжелательно: – Откуда вы узнали о том, что я пользовался услугами Камова? Вы рылись в его бумагах? Какое право вы имели совать свой нос в мою частную жизнь?!

– Согласен, со стороны все кажется довольно драматичным, но поверьте, нам нет никакого дела до ваших трений с партнером по бизнесу, – как можно мягче произнес Лев.

– Ах, вам нет дела? Тогда почему вы вообще знаете о том, что у меня были трения с партнером по бизнесу? – Успокаиваться Игольников и не думал. – Вам знакомо выражение «адвокатская тайна»? Или для полиции это пустой звук? Как вы вообще решились явиться сюда со своими инсинуациями?

– Поймите, речь идет о смерти десяти человек, – попытался урезонить Игольникова Лев. – Все, чего мы ждем от вас, это понимания ситуации и небольшой помощи. Согласитесь, невольное вмешательство в вашу личную жизнь – небольшая цена за поимку преступника, посягнувшего на жизнь десяти человек.

– Да плевать я хотел на ваших бомжей! – заявил Игольников. – Пусть хоть все передохнут, город чище станет. А вот на ваши противозаконные действия мне не плевать. Уж поверьте, я найду на вас управу. Вы горько пожалеете о том, что копались в моем прошлом.

– А чего вы так раскипятились? – вклинился в спор Крячко. – Что такого страшного было в той папке, что завел на вас адвокат? Вы что, признались ему в том, что хотите избавиться от партнера, прикарманив себе деньги, которые он в ваше дело вложил?

Выстрел был сделан наугад, Стас и не думал досконально изучать записи Камова, но каким-то образом он попал в «яблочко». Игольников в один миг как-то сдулся, весь его пыл испарился, он обессиленно рухнул в кресло и схватился за сердце. Гуров забеспокоился.

– Как вы себя чувствуете, Михаил Ефимович? – осторожно осведомился он. – Налить вам воды?

– Оставьте меня в покое, – едва слышно прошелестел тот. – Я никогда и ни с кем не сталкивался в офисе Камова. Мне нечего вам сказать.

– Вы даже не спросили, о какой дате идет речь, – напомнил Крячко.

– Какую бы дату вы ни назвали, ответ будет один: я ни с кем не встречался в конторе адвоката. И это не отговорка. Таковы были условия нашего сотрудничества. Господин Камов строго следил за выполнением этого пункта. Я даже его компаньонов ни разу не видел.

– Напрасно вы так расстроились. – Несмотря на отказ Игольникова, Стас все же налил ему стакан воды. – Выпейте, полегчает. Жаль, что не смогли нам помочь. И кстати, насчет денег вашего партнера – это я наобум сказал, я не читал вашего дела.

– Почему я должен вам верить? – принимая стакан из его рук, спросил Игольников.

– Потому что я говорю правду, – просто ответил Крячко и вышел из кабинета.

Гуров дождался, пока Игольников выудит из верхнего ящика стола флакон с лекарством и забросит таблетку в рот, и последовал за товарищем. Крячко ждал его на улице.

– Ну и мразь этот твой Игольников, – сквозь зубы процедил он.

– С чего это он мой? – проворчал Лев.

– Потому что это ты его выбрал. Тебе, видите ли, показалось, что он не станет возражать против того, чтобы полиция немного покопалась в его грязном белье. Женщина, мол, наверняка будет этим недовольна.

– Мы выбрали его вместе. Кто же знал, что его белье и впрямь окажется грязным?

– Ладно, философ, прыгай в машину. Испытаем удачу еще разок.

Крячко занял место пассажира, Гуров сел за руль. Им предстоял неблизкий путь, Ирина Лебедева проживала в районе Чертаново, недалеко от станции метро «Пражская». От Петровки до Чертанова тридцать километров, полчаса езды, но это без учета пробок. По пробкам же туда можно было добираться и два, и три, и даже пять часов. Как посчастливится. Можно было обезопасить себя, отправившись к Лебедевой на метро, но к такому подвигу ни Гуров, ни Крячко готовы не были. К тому же от станции метро до дома Лебедевой все равно пришлось бы тащиться пешком, а это тоже путь неблизкий. В конечном итоге победил вариант с машиной.

Полковникам повезло благодаря навигатору Яндекс-пробки: им удалось относительно безболезненно миновать самые опасные места, и к дому Ирины Лебедевой они приехали еще до полудня. По данным, собранным перед поездкой, в своей двухкомнатной квартире Ирина Лебедева проживала одна. Работа ее была связана с Интернетом, так называемые «совместные покупки», где люди, мечтающие о качественных продуктах, но не желающие платить за них втридорога, собирают группы для оптовой закупки, а потом разбирают свой товар у старшего закупщика. Этот закупщик имеет небольшой процент от своей деятельности, и весь его доход определяется тем, насколько активно он действует. Ирина была как раз таким закупщиком, так что ее квартира сочетала в себе сразу две функции. Это был и офис, и дом одновременно. Возраст Ирины приближался к бальзаковскому, а ее стремление улучшить свою внешность, что было понятно из характера обращения к адвокату, могло означать только одно: красотой Ирина не блистала.

Домишко Лебедевой оказался двухэтажным бараком старой застройки. Покосившееся крыльцо, облупившаяся краска на подъездных перилах, обшарпанные стены и потолки, давно не встречавшиеся с кистью маляра, вызывали чувство тоски и безысходности. Дворик выглядел несколько милее. Стволы деревьев, побеленные заботливой рукой жильцов захудалого домишки, и яркие цветы, посаженные в вышедших из употребления покрышках, скрашивали общую картину запустения. Квартира Ирины располагалась на первом этаже. Прежде чем нажать кнопку звонка, Гуров взял с Крячко слово, что тот не станет вести себя вызывающе, а уступит инициативу ему, Гурову. Стас нехотя согласился. Гуров позвонил в дверной звонок, но тот оказался недействующим. Пришлось стучать. Спустя несколько секунд за дверью послышалось клацанье каблуков. Напарники переглянулись.

– Дома на каблуках? – одними губами произнес Крячко. – Мне уже интересно.

– Остынь, Стас, мы тут по делу, – урезонил друга Гуров. – Ирина Лебедева не объект для ухаживания, а потенциальный свидетель. Пусть так и останется.

– Да она наверняка страхолюдина, каких свет не видывал. Иначе стала бы она судиться с косметическим салоном? – успел проговорить Крячко, прежде чем хозяйка квартиры открыла дверь.

Увидев Ирину, Гуров и Крячко снова переглянулись. Перед ними стояла женщина неземной красоты. Про таких говорят: все при ней. Пышный бюст колыхался под полупрозрачным пеньюаром, точеные ноги, едва прикрытые коротеньким подолом, начинались от самой шеи. Шелковистые белокурые локоны вились по плечам. Голубые с поволокой глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели заинтересованно. Алые губки сложились в приветливую улыбку.

– Добрый день, господа, вам назначено?

Голос соответствовал фигуре. Серебряные колокольчики разлились по загаженной лестничной площадке. Крячко крякнул, Гуров с трудом удержался, чтобы не произнести вслух то, о чем думал. Надо же было так промахнуться по всем параметрам! Вот тебе и страхолюдина, женщина бальзаковского возраста, всеми силами стремящаяся продлить свою молодость.

– Я, видимо, ошиблась. Вы не за покупками, ведь так? – вновь зазвенели колокольчики.

– Еще и сообразительная, – выдохнул Крячко.

– Простите, что вы сказали? – переспросила женщина. – Вас, верно, смутил мой гардероб. Минуту, пожалуйста.

Оставив дверь нараспашку, «лесная нимфа» скрылась в одной из комнат. Это дало Гурову и Крячко возможность прийти в себя от столь ошеломительной разницы между представляемым и реальным образом Ирины Лебедевой.

– Закрой рот, Стас, ты выглядишь глупо, – улыбаясь, проговорил Гуров.

– На себя посмотри. Видела бы тебя сейчас твоя жена, глаза бы выцарапала, – огрызнулся тот.

– Ты проходить будешь или предпочтешь остаться за порогом? – толкнул товарища в бок Лев.

– После тебя, – заявил Станислав.

Гуров прошел в прихожую, Крячко за ним. В этот момент вернулась хозяйка квартиры. На этот раз одежды на ней было немного больше, но и она не скрывала, а скорее подчеркивала достоинства фигуры. Облегающие брюки кремового оттенка, бирюзовая блузка с коротким рукавом и все те же туфли на высоком каблуке.

– Дверь можно захлопнуть, если вас не затруднит, – пропели колокольчики. – Ужасно боюсь сквозняков.

– А незнакомцев, выходит, не боитесь, – на автомате выдал Крячко.

– Гораздо меньше, чем сквозняков. – Серебряные колокольчики зазвенели веселым смехом. – Считаете, мне стоит вас опасаться?

– Я этого не говорил. – Крячко захлопнул дверь и досадливо поморщился. «Несу какую-то чушь, – сам себя обругал он. – Еще немного, и положение уже не исправить».

– Проходите в гостиную, там нам будет удобно, – пригласила гостей хозяйка квартиры.

– Мы ищем Ирину Лебедеву, – сказал Лев.

– Тогда вы обратились по адресу. Я и есть Ирина Лебедева, – ответила женщина. – Но общаться все же удобнее в гостиной.

Гуров и Крячко последовали за Ириной. Гостиная была под стать женщине. Такая же изысканная, элегантная и дорогая. Ирина указала рукой на кресла, предлагая гостям занять их, сама выдвинула из-под зеркального столика невысокую банкетку и, заняв место в центре комнаты, произнесла:

– Я вас внимательно слушаю.

Гуров скосил глаза на Крячко, но тот упорно делал вид, что рассматривает узор на ворсистом ковре. Вздохнув, Лев решил для начала представиться.

– Полковник Гуров, уголовный розыск, – доставая удостоверение, сообщил он. – Мой напарник, полковник Крячко.

– Очень приятно, – вежливо ответила Ирина. – Чем моя персона заинтересовала уголовный розыск?

– Вопрос весьма деликатный. Речь пойдет о вашем визите к адвокату, Роману Камову.

Произнеся имя адвоката, Гуров сделал паузу, ожидая реакции Лебедевой. Ирина не рассердилась, не удивилась, она вообще никак не отреагировала, лишь вежливо улыбалась, ожидая продолжения. Тогда он решил выложить сразу все.

– Роман Камов погиб. Есть основания предполагать, что его убили, а вы, возможно, можете помочь нам разоблачить его убийцу, – скороговоркой выпалил Лев.

– Камов погиб? Печальное известие, – после минутной паузы произнесла Ирина. – Хороший был человек. Жаль, очень жаль.

– Мы были вынуждены изучить документы в его конторе. Понимаем, что тем самым нарушили ваше право на сохранение тайны ваших дел с адвокатом, но другого выхода не было.

– У вас были на то основания. Если это поможет наказать виновного, буду только рада.

Гуров взглянул на Крячко. Тот только хмыкнул. Ирина перехватила взгляд Гурова и несколько раздраженно спросила:

– Я сморозила какую-то глупость?

– Ни в коем случае, – поспешил заверить Лев. – Просто до вас мы встречались с одним человеком. Он тоже был клиентом Романа, только в отличие от вас известие о том, что его личные дела стали достоянием полиции, его не обрадовало.

– И вы полагали, что уж я-то точно закачу вам такую истерику, которую вы будете помнить до конца своих дней, – закончила за него Ирина.

– Рад, что мы ошиблись, – проговорил Крячко.

– Я тоже этому рада, и, раз уж все мы пребываем в неизбывной радости, может, пора перейти к делу? Вы сказали, что я могу вам помочь. Каким образом?

– Как часто вы посещали офис Романа Камова? – задал первый вопрос Гуров, переходя на деловой тон.

– Восемь раз, – не задумываясь, ответила Ирина.

– Отлично. Значит, наши шансы на успех возросли ровно в восемь раз, – бросил реплику Станислав.

– Не знаю, каковы они были изначально, но доверюсь вашему чутью, – пошутила Ирина.

– Восемь раз – довольно много для одного иска, – заметил Гуров.

– Для одного иска – возможно. Но косметическая компания, с которой я судилась, отклонила первый иск. И второй, и третий. Лишь с четвертого раза Роману удалось донести до них всю серьезность ситуации, – пояснила Ирина. – Нам пришлось потрудится, прежде чем дело сдвинулось с мертвой точки.

– Чем же они перед вами провинились? – не удержался от вопроса Крячко.

– Думаете, я стала бы обращаться к адвокату из-за пустяка типа вскочившего на носу прыща? О да, так вы и думали. Наверняка представляли себе этакую уродину, которую ни один салон и при больших деньгах не сможет сделать красавицей. Явилась эта уродина в салон, а когда ее надежды не оправдались, начала заваливать несчастных косметологов исками. Сожалею, что оказалась не настолько уродливой, как вам бы хотелось.

– В офисе Романа мы нашли документ. Это квитанция об оплате услуг. В них обычно вносится имя клиента, но на этой квитанции имя отсутствовало, – продолжил Гуров, бросив сердитый взгляд на напарника. – Зато на ней была проставлена дата. Ваше дело Камов вел в тот же период, и мы предположили, что вы могли встречаться с этим клиентом во время визитов к Камову. Вам приходилось заставать у него других клиентов?

– Дважды. – Ответ был так же лаконичен, как предыдущий. И снова без запинки, без привычных для женщин ужимок и просьб дать время на размышления.

Гурову Ирина нравилась все больше. «Знать бы заранее, сэкономили бы и нервы, и время», – промелькнуло у него в голове, пока он формулировал следующий вопрос. Ирина терпеливо ждала.

– Сможете вспомнить даты этих случаев?

– Вспоминать не придется, у меня отличная память. Какая конкретно дата вас интересует?

Гуров назвал дату, указанную на квитанции.

– Да, в этот день я была в офисе Романа. Просидела там с десяти до двух, мы ждали ответа на исковое заявление, – кивнув, начала Ирина. – В этот день у Романа было три посетителя. Миловидная особа лет двадцати пяти. Она пыталась уговорить Романа взяться за бракоразводный процесс, решила поиметь богача муженька, но Роман отказался. И правильно сделал. Дело было заранее проигрышным, свой гонорар он бы отработал, а вот девица осталась бы ни с чем. Роман предпочел не связываться.

– Вы присутствовали при их беседе? – Гуров был удивлен.

– Нет, конечно. Я сидела в приемной. Просто девица так орала, что все ее секреты были слышны за два квартала от конторы, – улыбнулась Ирина.

– Кто был следующим посетителем?

– Еще была дама средних лет и господин в дорогом твидовом костюме. Думаю, дама вам неинтересна, а вот на господина я бы на вашем месте обратила самое пристальное внимание.

– И все же начнем с дамы, – попросил Лев.

– Ей чуть за шестьдесят. Скорее всего, местная жительница. Дама не кричала, поэтому могу только предположить, с чем она приходила.

– И с чем же?

– Хотела засудить кого-то из лечащих врачей. Либо кардиолога, либо хирурга, либо анестезиолога. Дама совсем недавно перенесла операцию на сердце. Догадаться об этом было нетрудно. Во-первых, она очень осторожно передвигалась. Не шла, а вышагивала. При каждом шаге прикладывала руку к сердцу, будто боялась его тряхнуть чересчур сильно. Раз человек поминутно хватается за сердце, значит, это проблемное место. Возраст дает возможность предположить, что этот орган требует повышенного внимания со стороны врачей, а ее визит к адвокату – что внимание ему уже уделили. Однако дама осталась недовольна обслуживанием, что и привело ее в адвокатскую контору. Кто из врачей мог не угодить даме? Либо кардиолог, поставивший диагноз и настоявший на операции, либо хирург, эту операцию сделавший, либо анестезиолог, без которого не проходит ни одна операция. Все просто.

– Действительно, просто, – согласился Гуров. – Вы очень наблюдательны.

– И в логике вам не откажешь, – поддержал напарника Крячко. – Быть может, и адрес больницы угадаете? Вопрос без подвоха, мне действительно интересно ваше мнение.

– Верю, – улыбнулась Ирина. – По глазам вижу, как развеивается ваш скептицизм. И потому отвечу: вряд ли в Ликино-Дулево много больниц, где берутся делать операции на сердце, даже если те и относятся к разряду простых. Попытайте счастья, обойдите их все, пообщайтесь с работниками регистратуры. Они наверняка запомнили даму шестидесяти лет с седой халой на голове и с волосатой бородавкой на ухе.

– Слушайте, Ирина, вы никогда не думали о работе в полиции? Я серьезно. Вы просто рождены для этой работы. Без дураков. Вы половине нашего состава дали бы фору, – искренне высказался Крячко.

– Когда закупки через Интернет перестанут приносить мне доход, я непременно воспользуюсь вашим предложением, – рассмеялась Ирина. – Дадите рекомендацию?

– Хоть сейчас, – восхищенно глядя на нее, тоже улыбнулся Стас.

– Вернемся к нашим баранам, – прервал их диалог Гуров. – Последний кандидат, что можете сказать о нем?

– Тот, что в твидовом костюме? Занятный субъект. Его внешний вид никак не вписывался в дешевый интерьер пригородной адвокатской конторы. Я три дня голову ломала, пытаясь понять, что привело его к Камову, но так ни к какому выводу и не пришла, – задумчиво проговорила Ирина.

– Почему вы решили, что ему там не место?

– Потому что так оно и было. Этот господин был слишком хорош для такой конторы. Дорогой костюм, маникюр на ногтях, золотая печатка, сделанная на заказ. Один одеколон чего стоил. Не дешевка из супермаркета, а элитный запах дорогого дизайнера. В кабинете Романа он пробыл ровно шесть минут. Потом ушел, причем Камов провожал его чуть ли не до дверей. И все время благодарил за то, что тот выбрал именно его. Но ни имени, ни цели визита клиента я вам не назову.

– А печатку описать можете? Вы сказали, что она выглядела так, точно сделана на заказ. Вдруг это поможет нам найти его?

Не говоря ни слова, Ирина вышла из комнаты и вернулась с листом бумаги в руках.

– Вот ваша печатка, – протянула она набросок Гурову. – Восстановила по памяти, поэтому могут быть неточности. Это все?

– Спасибо, вы нам очень помогли, – искренне поблагодарил Лев, убирая рисунок в карман.

Ирина проводила гостей до двери. Уже уходя, Крячко попросил хозяйку удовлетворить его любопытство и открыть секрет, что за иск она предъявляла косметической компании.

– Собственно, иск не мой, – ответила Ирина. – Вы забыли, что я занимаюсь оптовыми закупками. Эта компания продала мне партию бракованного крема, из-за чего пострадали люди. Экзема в наши дни лечится, но приятного все равно мало. Я решила, что они должны понести наказание. Все просто.

– Все просто, – повторил Крячко, захлопывая за собой дверь. Третья гипотеза, выдвинутая до визита к Ирине Лебедевой, разлетелась на мелкие кусочки, но он был этому рад. Всегда приятно осознавать, что люди гораздо лучше, чем кажется со стороны.

Глава 10

От Лебедевой Гуров и Крячко поехали прямиком в отдел. Напрягли Жаворонкова, и тот за два часа сумел определить, где и когда была изготовлена печатка, эскиз которой нарисовала Ирина. Особой пользы от этого сыщики не получили. Печатка оказалась не настолько эксклюзивной, чтобы по ней можно было отследить владельца. Всего таких печаток было изготовлено пять штук, и выполнил их один мастер-умелец, специализирующийся на скупке золотого лома и переплавке бывших в употреблении золотых украшений. На всякий случай напарники посетили эту лавку, но ее владелец не смог вспомнить, кому продавал печатки. Дело было давним, форма для литья этого образца не использовалась им уже лет десять, а за такой долгий срок не то что имя, лицо из памяти сотрется напрочь.

Пришлось отложить в сторону сведения о клиенте Камова, полученные от Лебедевой. Остаток дня прошел в пустых размышлениях о том, как заставить Воскобойникова совершить роковую ошибку, такую, чтобы сразу стало ясно, что он причастен к смерти Камова. Так ничего и не придумав, Гуров и Крячко отправились по домам. Крячко ушел чуть раньше, а Гурова задержал дежурный. Он сообщил, что его разыскивал какой-то мальчонка. Буквально пять минут назад справлялся, на месте ли Гуров, но, получив положительный ответ, тут же сбежал. Гуров пожал плечами и велел задержать парнишку, если тот объявится снова. Выйдя на крыльцо, он по привычке окинул взглядом улицу. Его внимание привлекла знакомая женская фигура. По платью в обтяжку он узнал в ней Анастасию Зубову. Девушка явно кого-то поджидала. Гуров направился прямиком к ней.

– Мальчонка в дежурке – ваша идея? – задал он вопрос, поравнявшись с Анастасией.

– Угадали, – подтвердила Зубова. – Мы можем поговорить?

– Находиться здесь для вас небезопасно, – предостерег Гуров. – Вам теперь вообще нежелательно общаться со мной.

– Плевать! У меня есть то, что нужно вам. Кому это не нравится, пусть идет ко всем чертям.

В облике Анастасии что-то изменилось. И дело было не в отсутствии косметики, а в чем-то скрытом глубоко внутри. Смерть Бритого не прошла для нее бесследно.

– Вы любили его, – догадался Лев. – Любили по-настоящему.

– Не будем об этом. – В голосе Зубовой прозвучало отчаяние. – Хотите получить компромат на Голову, так нечего стоять столбом. Говорите, куда идти?

– Я на машине, можем поговорить там, – предложил Гуров. Он успел более тщательно осмотреть улицу и не заметил ничего подозрительного. – Возможно, Воскобойников решил, что теперь вы для него угрозы не представляете. За вами не следят, но приходить сюда было глупо. Могли просто позвонить и назначить место встречи. Так было бы разумнее.

– Плевать! – повторила Анастасия. – Где ваша машина?

Гуров подвел ее к «Рено», усадил на заднее сиденье, сам сел рядом.

– О каком компромате идет речь? – спросил он, не особо надеясь на что-то стоящее.

– Вот. – Зубова вынула из сумочки блокнот и открыла его на первой странице. – Это записи Бритого. Тут имена всех клиентов Головы за последние три месяца. Тот, кого вы ищете, среди них.

– Почему именно за три месяца? – спросил Гуров, пробегая глазами по строчкам.

– Потому что тогда мы начали работать вместе. Я давно этого хотела, но он упрямился. Когда согласился, я уговорила его вести записи. Для страховки. Видимо, этой страховкой он не воспользовался. Глупо все вышло.

– Глупой была сама затея играть в такие игры, – проговорил Лев. – Зачем вы пошли на это? Зачем добровольно загубили свою жизнь? И зачем теперь помогаете мне? Ведь я должен буду вас арестовать, это вы понимаете?

– Мне все равно, что со мной будет, – с жаром произнесла Анастасия. – Делайте то, что должны. Только дайте мне возможность убедиться в том, что этот подонок ответил за смерть Бритого. Это ведь он его убил, я знаю!

– Дмитрий сам вскрыл себе вены, – напомнил Гуров.

– Это ничего не меняет. Голова заставил его сделать это. Он предал его, а ведь Бритый был ему верен. До конца верен. За что он так с ним?

– Своя рубашка ближе к телу, – пожал плечами Лев.

– Сейчас меня арестуете или повремените? – неожиданно спросила Зубова.

– Идите домой, Настя. Доживем до утра, а там видно будет.

– Накажите его. Пусть ваше наказание будет не за Бритого, а за других, мне без разницы. Для меня важно, чтобы он понял, что напрасно убил Бритого, что его это не спасло. Обещайте!

– Идите домой, Настя, – мягко повторил Гуров.

Зубова еще минуту смотрела на него, потом толкнула дверцу и выскользнула наружу. Выбежав на дорогу, махнула рукой, остановила проезжающую машину. Через минуту о встрече с ней напоминал лишь блокнот, оставшийся лежать на сиденье автомобиля. Гуров пересел вперед, повернул ключ зажигания, вывел машину на дорогу и поехал домой.

Дома он под нажимом жены быстро заглотил ужин и засел за изучение списка из блокнота Бритого. В списке было порядка двадцати фамилий. Часть из них он сразу отмел, посчитав кандидатуры не слишком значимыми. После долгих раздумий и поисков информации в Интернете ему удалось сократить список до шести фамилий. И вот тут произошла серьезная заминка. Имена остальных клиентов Головы были настолько значимыми, что ради них Воскобойников мог не только лучшего работника угробить, но и мать родную в преисподнюю отправить. Два политика, три владельца крупных концернов и один дипломат – таков был список кандидатов. Каким образом вычислить, кто из них истинный виновник смерти десяти бомжей, включая адвоката Камова, Гуров понятия не имел.

«Нужно обнаружить какую-то связь между этими клиентами и погибшим адвокатом, но как это сделать?» Он крутил фамилии и так, и эдак, но в голову ничего стоящего не приходило. Ни один из них не мог обратиться к Камову за юридической помощью. В их распоряжении были лучшие адвокаты Москвы. Зачем таким людям Камов? Ирина Лебедева сказала, что клиент, приходивший к адвокату в день, когда была выписана квитанция без имени, был не из бедных, но она не сказала бы так ни про одного из вышеперечисленных. Они были не просто богаты, они были мегабогаты. Можно было предположить, что тот человек всего лишь посредник, но тогда зачем убивать Камова? Да зачем вообще было обращаться к нему? Быть может, все дело в его биографии? Может, кто-то из них пересекался с Камовым в прошлом? Нет, это исключено. Гуров проштудировал его биографию от младенчества до последнего дня жизни и ничего не нашел. Стандартная жизнь стандартного человека. Родился, учился, женился. Умер нестандартно, это да, но в этом и состояла главная загадка.

Тогда, возможно, подсказка кроется в аббревиатурах? Гуров выписал инициалы шести кандидатов и принялся перетасовывать их на все лады. Ни один из вариантов не подошел. Чертыхнувшись, он смял исписанные листы и выбросил их в мусорное ведро. Попробовать другие варианты? Названия концернов трех магнатов тоже не сошлись, как Лев их ни складывал. С политиками вообще полный провал. Он подставлял и их должности, и названия округов, в которых те работали, и места, где они работали ранее. Все впустую. Только измучился, а результата не получил. Поняв, что удача, сопутствовавшая ему во время встречи с Ириной Лебедевой, а затем и при встрече с Анастасией Зубовой, на этот день лимит свой исчерпала, Лев убрал блокнот в карман пиджака и отправился спать. «Доживем до утра, – как мантру повторил он слова, сказанные им же Анастасии, – а там видно будет. Кто знает, что принесет грядущий день».

Утро началось со звонка главврача больницы, в которой лежала Ольга Камова. Он сообщил Гурову, что ночью Ольга пришла в сознание. Сейчас женщина спала, но к обеду Решетников обещал дать добро на посещение. Если состояние не усугубится, добавил он и дал «отбой». Ранний звонок вселил в Гурова надежду, что удача вновь повернулась к нему лицом. Чмокнув жену в щеку, он поспешил в отдел. Крячко еще не пришел, а вот генерал был на месте. Лев доложил об изменении в состоянии потерпевшей Камовой, рассказал про встречу с Зубовой, умолчал лишь о визите к Ирине Лебедевой. Орлов мог и не одобрить его действий, а будет ли толк от показаний Ирины, еще неизвестно, так зачем понапрасну навлекать на себя гнев начальства?

Когда Гуров вернулся от Орлова, Крячко уже сидел за своим столом, и он с порога выложил ему приятные новости. Улучшение в самочувствии Камовой впечатления на Стаса не произвело, а вот блокнот с записями Бритого привел в состояние возбуждения.

– Это же какая удача, Лева! – вырывая блокнот из рук напарника, воскликнул он. – Теперь мы выведем Воскобойникова на чистую воду! Помяни мое слово: двух суток не пройдет, как мы раскроем убийство всех бомжей и адвоката Камова в придачу.

– Ты чему больше радуешься? Тому, что дамоклов меч, висевший над твоей дурной башкой, исчезнет? Или действительно рад, что смерть бомжей будет отмщена? – улыбнулся Гуров.

– Разве нельзя радоваться сразу всему? Почему нужно все время выбирать? – Крячко пробежал глазами по полному списку, сверяя его с тем, который составил Гуров. – А этого по какому критерию отсеял? Сеть продуктовых магазинов для тебя слишком мелка?

– Его сеть состоит из трех магазинов на окраине, – пояснил Гуров. – Я сверялся с Интернетом.

– И все же советую отдать на обработку не только те фамилии, что ты отобрал, но и остальные тоже. Пусть Жаворонков со своими ребятами попотеет. Сделаешь акцент на тех, что тебе приглянулись, а результат получишь по полному списку.

– Я не планировал нагружать Валеру этим заданием. У него и без нас работы хватает.

– Да ты сдурел! Нет, брат, под такой глупостью я не подписываюсь. Пусть проведут тщательное расследование, соберут все, что можно, на этих субчиков. В конце концов ты обещал Зубовой.

– Ладно, твоя взяла. Иди к Жаворонкову, озадачь с утра пораньше, а я в больницу, быть может, главврач смилостивится и не заставит меня ждать до обеда.

Крячко подхватил блокнот и отправился в информационный отдел. А Гуров, как и собирался, поехал в больницу. Ему и тут повезло, Ольга Камова была в сознании, она сама уговорила Павла Андреевича разрешить встречу с Гуровым. Полковник накинул халат поверх форменного кителя, вошел в палату и, поздоровавшись, добавил:

– Рад, что вам лучше.

– Вы что-то узнали про моего мужа? – взволнованно спросила Ольга.

– Узнал.

– Он мертв, – пристально посмотрев на Гурова, проговорила она. – Не возражайте, я вижу, что права. Это ясно по выражению вашего лица.

– Ольга, вам провели серьезную операцию, – мягко сказал Лев. – Вам сейчас нельзя волноваться.

– Я и не волнуюсь. Думаю, я знала это с самого начала. Роман не из тех мужей, что забывают позвонить жене, даже если на неделю застряли в командировке. Как я просила его не связываться с тем человеком! Но нет, он всегда хотел большего. Простая жизнь его не устраивала, а тут такой шанс. Даже не знаю, что за шанс он в этом деле видел, только я была против. Изначально против.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, – признался Гуров. – О каком человеке вы говорите? О клиенте Романа?

– Это был не совсем клиент. – Ольга говорила медленно, дыхание ее было прерывистым, каждое сказанное слово приносило физическую боль, но тем не менее она продолжала: – Он приехал к нему в контору месяц назад. Сказал, что нужна помощь, но не юридического характера, и что он хорошо заплатит. Роман согласился.

– Если помощь не юридическая, то какая?

– Не знаю. Больше ничего не знаю, но чувствую, что причина в нем. После того визита Роман изменился. У него появились от меня секреты. Раньше такого не случалось.

– Как выглядел этот клиент?

– Без понятия. Я ведь его не видела, это муж рассказал мне о нем. Все радовался, как ему повезло, что человек такого уровня обратился именно к нему. Роман был уверен, что это знакомство в корне изменит его жизнь. Я имею в виду профессиональную жизнь.

– О существовании таинственного клиента мы уже знаем. Правда, нам это пока никак не помогло. Все, что нам известно, это то, что клиент достаточно состоятелен. И все. Ни имени, ни фамилии, ни рода занятий.

– Я знаю его фамилию. Вернее, думаю, что знаю.

– Те бумаги, о которых вы упоминали в нашу первую встречу, касались этого клиента?

– Нет, это было другое дело. Тогда я думала, что именно они важны, но я ошибалась. Собиралась все вам рассказать в то утро, когда меня пытались убить. Они тоже думали, что я везу вам нужные документы.

– Вы помните, как попали в аварию? – спросил Лев.

– Разумеется. Я еще из поселка выехать не успела, когда этот бугай подсел ко мне в машину. Просто открыл дверцу, пока я стояла на перекрестке, дожидаясь зеленого света, и уселся на пассажирское сиденье рядом со мной. Сказал, что хочет прокатиться. Я испугалась, сильно испугалась. Делала все, что он приказывал. Он забрал папку, обшарил сумочку, доехал со мной до участка дороги, где шел ремонт, потом резко вывернул руль и выпрыгнул на ходу. А я полетела вниз.

– Вам нужно рассказать об этом следователю. Как только окрепнете, пришлю его к вам.

– Не спросите, как выглядел мой убийца?

– Могу описать, – невесело пошутил Гуров. – Одного слова будет достаточно, чтобы вы смогли подтвердить мою догадку. Бритая голова.

– Точно, его череп был гол, как коленка. – Ольга удивленно округлила глаза: – Как вы догадались?

– Этот субъект и меня пытался в кювет сбросить. Видно, это его коронная фишка. Считает, что автокатастрофа выглядит правдоподобнее других несчастных случаев.

– Довольно глупо всякий раз использовать один и тот же прием, вам так не кажется?

– Глупо, но, как правило, это работает. Если вас это утешит, могу сообщить, что ваш обидчик уже поплатился. Он был арестован и в следственном изоляторе покончил с собой.

– Почему-то вас это не радует, – заметила Ольга.

– Я рассчитывал с его помощью выйти на убийцу вашего мужа, – ответил Гуров.

– Жаль, что не вышло, – посочувствовала она.

– Вы сказали, что можете назвать фамилию человека, который нанял Романа для выполнения не юридической помощи, – напомнил Лев.

– Возможно, я ошибаюсь, – предупредила Ольга.

– Все равно назовите его. Мы сами разберемся, поможет это или нет.

– После того как вы назначили мне встречу, я приехала домой, подготовила все документы, но уснуть никак не могла. По вашему совету решила проверить его компьютер. Роман был педант во всем, что касалось работы, но с компьютерной техникой не особо дружил. Я в этом вопросе разбираюсь куда лучше. Он постоянно забывал освобождать память Интернета. А может, не считал нужным тратить на это время. Теперь это уже не важно. Так вот, я просмотрела записи журнала поисковых запросов и нашла кое-что. Запросы были датированы тем днем, когда он пришел домой в приподнятом настроении и заявил, что скоро его жизнь изменится. Запросов было несколько, и все относились к одному и тому же человеку. Аркадий Ярцев, занимается застройкой земельных владений или чем-то в этом роде. Думаю, Роман изучал его послужной список и что-то в нем нашел. Что-то, что, по его мнению, могло поднять его как адвоката на новую ступень. Как думаете, это поможет?

– Очень на это надеюсь, – ответил Гуров. – А теперь отдыхайте. Копите силы, они вам еще понадобятся.

– Спасибо вам, – поблагодарила Ольга и закрыла глаза.

Он понял, что пора уходить, и молча покинул палату.

– Это может быть только он, и никто другой.

– Да ты даже не рассмотрел другие варианты! Давай хотя бы с Орловым обсудим.

– Он в списке Бритого. Он знаком с Ярцевым, и не просто знаком, а работал с ним в одном городе много лет. Какие еще тебе нужны доказательства? Хочешь проверять остальных, твое право, а я еду в Тулу.

Гуров и Крячко спорили уже больше часа и все никак не могли прийти к согласию. Вернувшись из больницы, Гуров собрал всю информацию, какую только смог найти на Аркадия Ярцева. Как и сказала Камова, Аркадий Ярцев занимался строительством коттеджных поселков. Жил в Туле, но работал не только там, но и в Подмосковье. А еще Лев узнал, что гражданин Ярцев две недели назад умер, и смерть его произошла не от естественных причин. Он ничуть не удивился, узнав, что, по официальной версии, Ярцев покончил жизнь самоубийством, врезавшись на своем авто в бетонную стену. Некролог был кратким, выражал соболезнования родственникам и друзьям погибшего, и только. Сравнив даты, Гуров узнал, что самоубийство произошло за два дня до исчезновения Романа Камова. Этому он тоже не удивился.

Тем временем Жаворонков успел подготовить отчет по тем шести кандидатам, которых выделил полковник. Гурову оказалось достаточно беглого просмотра, чтобы из шести оставить лишь одного. Преснов Олег Евгеньевич, сорока семи лет, префект Западного округа Москвы, вполне значимая фигура. И, что было более важно, ранее Преснов работал в администрации города Тулы. Совпадением это быть не могло, и потому других кандидатов Лев даже рассматривать не стал. Он решил, что телефонные звонки не дадут нужного результата. Личное присутствие будет гораздо эффективнее, а значит, нужно немедленно ехать в Тулу. Двести километров не так уж и далеко, за день обернется. Но тут пришел Крячко и спутал все карты. Он с пеной у рта доказывал, что поисковый запрос в журнале Камова еще ни о чем не говорит, как и то, что Ярцев какое-то время жил в одном городе с Пресновым.

– Куда ты спешишь? – горячился Стас. – Промахнулся с Бритым, так теперь горячку порешь? Остынь, давай все обсудим. Пара часов ничего не изменит.

– Обсуждать нечего, – возражал Гуров. – Факты налицо, или предлагаешь мне их игнорировать?

– Да какие факты, – сердился Крячко. – Мало ли по какой причине он делал запрос по Ярцеву? Может, он место жительства сменить решил. Сказал же жене, что скоро все изменится. Вот тебе и перемены.

– Переехать из Подмосковья в Подмосковье? Крутые перемены, ничего не скажешь.

– Да почему в Подмосковье? Этот Ярцев, поди, не только у нас строил.

– Ну да, есть еще вариант с Тулой, Калугой и Рязанью. Там тоже застройки Ярцева имеются.

Спор все длился, Гуров и Крячко все сильнее злились друг на друга, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы в кабинет не заглянул Орлов.

– Чего шумите, архаровцы? Ваши крики в моем кабинете слышны, – входя в кабинет, проговорил генерал.

– Ты как раз вовремя, Петр Николаевич, – обрадовался Крячко. – Этот твой уникум Гуров собирается мчаться в Тулу. Хочет пообщаться с духом покойного господина Ярцева, бывшего застройщика коттеджных поселков. Может, тебе, как другу, удастся его отговорить от этой бредовой затеи? Или, как начальнику, придется приказать остаться в городе и заниматься расследованием, вместо того чтобы гоняться за призраками.

– Погоди, Стас, не тараторь! – Орлов выдвинул стул, уселся в центре кабинета и остановил взгляд на Гурове: – Что тут у вас происходит? Докладывай ты, Лева. Вижу, ты уже успокоился, а вот твой дружок все еще на эмоциях. В таком состоянии он опять начнет наводить тень на плетень, а я не расположен к демагогии.

– Коротко или с подробностями?

– Давай по существу. Будет непонятно, я переспрошу.

– Любовница Бритого передала нам список клиентов Головы, – начал Гуров. – Я выделил шесть фамилий, Жаворонков собрал на каждого досье. Ольга Камова пришла в сознание и сообщила имя предполагаемого клиента Романа. Того, кого мы искали. На него досье собрал сам. В досье одного из кандидатов из списка Бритого и в досье клиента Камова удалось обнаружить совпадения. Оба они какое-то время жили в Туле и могли пересекаться. Предполагаемый клиент Камова мертв. Официальная версия – самоубийство. Впечатал машину в бетонную стену. Вместе с собой. Я предлагаю ехать в Тулу и выяснить подробности на месте. Крячко ратует за то, чтобы обработать весь список, насчитывающий двадцать голов.

– Так в чем проблема? – пожал плечами Орлов. – Не вижу повода для споров. Ты, Лева, езжай в Тулу, а Стас пусть начинает отрабатывать клиентов по списку Бритого.

– Именно это я и предложил, – заметил Гуров.

– Ну, здорово! Вы двое снова заодно, а Стас Крячко, как всегда, в аутсайдерах. Ничего в этой жизни не меняется, – проворчал Крячко.

– Что тебя не устраивает, Стас? Ты получил то, что хотел, Гуров тоже. Все должны быть довольны, – едва заметно улыбнулся Орлов. – Или передумал и тоже хочешь прокатиться до Тулы?

– Согласен, в словах Гурова есть свой резон. И смерть Ярцева, и то, что он мог знать Преснова, так как жил с ним в одном городе, а Преснов и там занимал административную должность, все это не лишено логики. Только как собрать их всех в одну стройную версию?

– Кого – их? – уточнил Орлов.

– Преснова, Ярцева, Голову и Камова. Вот если бы с Пресновым пересекался Камов, было бы понятно, а так… Все слишком запутанно.

– Вот вернется Гуров из Тулы, все распутает и для нас по полочкам разложит. Так, Лева?

– Очень на это надеюсь, – ответил тот. – Связь есть, Стас, только мы ее пока не видим. Если мне удастся доказать, что печатка принадлежала Ярцеву, одна загадка будет решена.

– Постойте, этот ваш Преснов, кто он? – вдруг забеспокоился генерал.

– Преснов Олег Евгеньевич – префект Западного округа Москвы, – ответил Крячко. – И на него-то и нацелился полковник Гуров.

– Я его в преступники не вербовал, – огрызнулся Гуров. – Кто нагадил, того и тапком бить.

– Ну, дела! – протянул Орлов. – Гони, Гуров, в Тулу. Будем надеяться, что на этот раз правда на стороне Крячко. Хотя, кто знает, какие кандидаты у него в списке? Может, похлеще префекта. Представь-ка мне полный список, товарищ полковник. Посмотрим, к чему готовиться стоит.

Орлов и Крячко занялись изучением списка. Гуров не стал дожидаться, чем закончится изучение, захватил эскиз печатки и вышел из кабинета.

Глава 11

Тула встретила Гурова нудным моросящим дождем, совсем не соответствующим времени года. Редкие прохожие прикрывали головы зонтами и спешили укрыться в тепле зданий. К домашним Аркадия Ярцева он решил заехать в последнюю очередь. На данный момент более важны были его профессиональные дела. Здание, в котором располагался офис Ярцева, находилось в центре Тулы, на Красноармейском проспекте. Высотка в десять этажей из хрома и стекла выглядела солидно. Сверившись с указателями на первом этаже, Гуров поднялся на шестой. Деловой центр соответствовал своему названию. По коридорам сновали мужчины и женщины в строгих костюмах и с папками в руках. Нужный офис он нашел в конце коридора. На двери все еще висела табличка с фамилией Ярцева. Либо сотрудники его фирмы были слишком к нему привязаны и не решались избавиться от последнего напоминания о прежнем боссе, либо, напротив, были безразличны к условностям и надпись их нисколько не напрягала.

Коротко постучав, Гуров толкнул дверь. Его взору предстал кабинет огромных размеров. В центре кабинета располагался стол, таких же огромных размеров, что и сам кабинет. У окна сидел мужчина лет тридцати и увлеченно резался в компьютерную игру. Он никак не отреагировал на стук. Впрочем, на посетителя он тоже не обратил внимания. Постояв с минуту, Гуров прошел вперед и вежливо поздоровался:

– Добрый день. Могу я увидеть хозяина кабинета?

Нажав на «паузу», мужчина развернулся в кресле и переспросил:

– Что вы сказали?

– Могу я увидеть хозяина кабинета?

– Боюсь, у меня для вас печальные новости, – придав лицу соответствующее выражение, грустно произнес мужчина. – Хозяин этого кабинета скончался. Приношу свои соболезнования.

– Если вы о Ярцеве, эта новость мне известна, – заметил Гуров. – Меня интересует новый владелец фирмы. Ведь таковой имеется?

– Только исполняющий обязанности. И это я.

– Полковник Гуров, Лев Иванович, – представился Гуров. – Как я могу к вам обращаться?

– Данилин Евгений, можно без отчества, – в свою очередь, представился мужчина. – Вы по какому вопросу? Что-то связанное со смертью Ярцева?

– Почему вы так решили?

– Просто это первое, что пришло в голову. Вы ведь из полиции, значит, по поводу самоубийства. Только я вам в этом вопросе вряд ли смогу быть полезен. Я совсем недолго проработал под началом Аркадия, всего каких-то три-четыре месяца.

– И вас назначили исполняющим обязанности? – удивился Лев.

– Это воля супруги покойного. После его смерти она наследует дело, а посему имеет полное право назначать на эту должность кого захочет.

– И захотела она вас.

– Дело в том, что супруга покойного Ярцева не согласна с вердиктом «самоубийство». В смерти мужа она готова винить любого, кто общался с ним дольше одного года. Как вы понимаете, я в число этих бедолаг не вхожу, отсюда и проистекает ее выбор.

Закончив объяснения, Данилин замолчал, ожидая продолжения от Гурова. Тот не заставил себя долго ждать:

– У вдовы есть реальные причины не верить в самоубийство?

– Не знаю. Всякое возможно. Она – жена, ей виднее.

– А как думаете вы?

– Я стараюсь об этом не думать, – признался Данилин. – Фирма переживает не лучшие свои дни, из-за этого у меня и без раздумий над причинами поступка господина Ярцева забот невпроворот. Уж простите, если выгляжу черствым сухарем, но я и правда не был близок с покойным. Особых причин переживать у меня нет.

– Какого рода проблемы у фирмы?

– Об этом вам лучше спросить у вдовы. Я не уполномочен разглашать подобные сведения.

– Ей так и так придется все мне рассказать, так стоит ли волновать женщину из-за пустой формальности?

– Ладно, скажу, – подумав, решил Данилин. – Все равно это уже стало достоянием общественности, так что особого вреда не будет. Два месяца назад против Аркадия Ярцева были выдвинуты обвинения в незаконном присвоении земельных участков под застройку жилых комплексов. Подмосковных участков, если быть точным. До суда не дошло, но нервов Ярцеву этот инцидент попортил немало.

– Почему дело не дошло до суда? Ярцеву удалось решить проблему мирным путем?

– Можно и так сказать. Ярцев умер, а его проблемы легли на плечи вдовы. Разумеется, слушание дела перенесено, а может, и вовсе аннулировано, я точно не знаю. Этим вопросом вдова занималась лично. Знаю только, что участки, признанные незаконно присвоенными, пришлось вернуть. Фирма понесла колоссальные убытки. Возможно, дело дойдет до банкротства.

– И поэтому местные власти нисколько не усомнились в версии самоубийства, – подытожил Гуров.

– Вероятно, так, – кивнул Данилин. – Все выглядит вполне логично, на мой взгляд.

– Не могу не согласиться с вами, – произнес Гуров. – Правда, замечу, что порой стройность и логичность событий и их последствий оказываются на деле всего лишь иллюзией правды.

– Любите философию? – улыбнулся Данилин. – Я и сам одно время увлекался. Потом остыл.

– Скажите, Аркадий Ярцев носил печатку? – сменил тему Лев.

– А какое отношение это имеет к проблемам фирмы или к его смерти? – не понял Данилин.

– Не задумывайтесь о глубоких мотивах, просто отвечайте, и все. Вам же будет спокойнее.

– Да, у Ярцева была печатка. Солидный золотой болт на безымянном пальце правой руки. Он носил его вместо обручального кольца, так я думаю.

– Отлично. И последний вопрос: назовите три фамилии людей, наиболее близко общавшихся с Ярцевым.

– Из числа сотрудников?

– Из любого числа.

– Вадим Акиншин, это наш бухгалтер. Они общались семьями, насколько я знаю, – начал перечислять Данилин. – Еще Виктор Степанович, он закупками занимается. Ну, и дядя Ваня, конечно.

– Дядя Ваня – это кто?

– Прораб. Он бригады комплектует, рабочих нанимает. И за порядком следит. Он в фирме самый старый сотрудник. И в плане возраста, и в плане выслуги лет, – объяснил Данилин.

– Где я могу найти этого дядю Ваню?

– Раньше он всегда по участкам ездил, контролировал работу бригад. Сейчас без дела сидит, скорее всего, в плотницком цеху. Улица Мельничная, на самой окраине города.

– Трудно отыскать?

– Нет, совсем легко. Выезжаете на проспект и гоните по прямой до самой окраины. Там на повороте указатель есть. Зеленая табличка с надписью «Лесопилка». Это Ярцев придумал, чтобы поставщики мимо не проскакивали, – объяснил Данилин. – А с остальными здесь в офисе пообщаться можете. Бухгалтер через две двери от моего кабинета. А Виктор Степанович сидит напротив. Таблички на двери нет, только номер. Двадцать два – это он.

– Благодарю за сотрудничество, – пожал Данилину руку Лев.

– Вдове что-то передать? – спросил тот.

– Пока не стоит. Будет необходимость, я сам с ней свяжусь.

От Данилина Гуров отправился к бухгалтеру. Беседа с ним заняла не больше десяти минут. Общаться с полковником он желания не изъявил и на все его вопросы отвечал односложно и уклончиво. Поняв, что пользы от бухгалтера не получит, Гуров перешел в кабинет Виктора Степановича, который, по словам Данилина, занимался закупками. Виктор Степанович был настроен ненамного дружелюбнее бухгалтера, но старательно делал вид, что искренне желает помочь столичному оперу. В версию преднамеренного убийства Виктор Степанович не верил, полагая, что Ярцев совершил акт самоубийства, так как другого способа исправить положение уже не видел. Ездил ли Ярцев в Москву после того, как ему было предъявлено обвинение? Ездил, но к кому и зачем, Виктору Степановичу неизвестно. Знает ли он Преснова Олега Евгеньевича? Что-то смутно припоминается, но так, чтобы наверняка, не скажет. Общался ли с Пресновым покойный? Быть может, когда-то и общался, но опять же, насколько близким было общение, не подскажет. И все в таком духе. Устав выуживать информацию из людей, по мнению Данилина, наиболее близких к Ярцеву, Гуров оставил здание офиса и поехал на лесосклад.

Как и предсказывал Данилин, дядя Ваня оказался там. Плотницкий цех простаивал, все станки стояли без работы, но дядя Ваня без дела не сидел. Он занимался тем, что упорядочивал имеющиеся в наличии стройматериалы. Складывал необрезную доску в штабеля, переносил горбыль подальше от складов, собирал опилки. Визиту Гурова дядя Ваня обрадовался.

– Приятно пообщаться с живым человеком, – весело проговорил он, пожимая ему руку. – Здесь есть сторож, но собеседник из него никудышный. Целыми днями в экран телевизора пялится, слова от него не добьешься.

– Вы здесь безвыездно? – поинтересовался Лев.

– А куда мне идти? Дома сидеть, мух считать? – улыбнулся дядя Ваня. – Я ведь в этой фирме с самого основания тружусь. Семьи нет, детей нет, друзей вот теперь тоже не осталось. А здесь какая-никакая работенка всегда найдется. Работа, она дурака любит. Кто везет, на том и едет. Я к этому привык, маюсь от безделья. Пусть уж лучше без оплаты, да при деле.

– Так вы больше не работаете в фирме? – уточнил Гуров.

– Как не работать? Работаю. Вернее, числюсь. Застройки все заморожены, присматривать не за кем, вот я сюда и подался, – объяснил дядя Ваня. – Слыхал небось горе у нас какое?

– Вы про смерть Ярцева?

– Про нее самую. Был у меня дружок, да весь вышел. В один день две потери: ни друга, ни работы.

– Вы с Аркадием дружили?

– Вроде того. Я его уму-разуму учил, он мне душу изливал. Своеобразный симбиоз, – пошутил дядя Ваня. – Теперь никакого симбиоза, одна пустота.

– Что можете сказать по поводу предъявленного Ярцеву обвинения?

– А вы за каким лядом интересуетесь? И после смерти покоя человеку нет!

– Полагаю, что вашего друга убили.

На лице дяди не отразилось никакого удивления, только печаль и смирение.

– Вижу, вас мое заявление не удивило, – проговорил Гуров.

– Чему тут удивляться? Убили так убили. Один хрен, могила в два метра да вдовьи слезы в подушку, – высказался дядя Ваня. – Что сам, что с подачи, какая теперь разница?

– Возможно, виновный в смерти вашего друга виновен еще в десяти смертях. Или это тоже все равно?

– Эк куда загнул! – Дядя Ваня аж присел от удивления. – Десять душ загубил? И когда успел только?

– Вы имеете в виду кого-то конкретно?

– Упаси боже! Я с убийцами не якшаюсь, – замахал руками дядя Ваня. – Так, само вырвалось.

– Аркадий был знаком с Олегом Пресновым? – Гуров решил, что не стоит ходить вокруг да около, а лучше спросить в лоб.

– С Олежкой? Был знаком, как не быть, – подтвердил дядя Ваня. – В те времена Олежка у нас в Туле в администрации сидел, земельными вопросами ворочал. На этой почве они и сошлись.

– Тогда тоже были злоупотребления?

– Не для протокола? – переходя на шепот, спросил дядя Ваня.

– Не для протокола, – подтвердил Лев.

– Не без этого. Парни тогда хорошо руки нагрели. Аркашка, тот поменьше взял, да у него и должность помладше была. А Олежка на тех деньгах в столицу и втерся. А как власть заимел, так от Аркашки и отвернулся. Даже перед угрозой разоблачения устоял. – Сказав это, дядя Ваня испуганно зажал ладонью рот, но было поздно.

– Значит, так, дядя Ваня, либо вы все выкладываете здесь, либо мне придется вас арестовать и доставить в Москву, – строгим тоном заявил Гуров. – Вопрос идет не только о смерти Аркадия Ярцева. Этот человек погубил девять невинных душ только ради того, чтобы скрыть убийство одного. Из-за прежних темных делишек ваших друзей погиб адвокат, его жена в тяжелом состоянии лежит в больнице, я сам чуть не погиб. Так что отмолчаться не получится. Где говорить будете, решайте сами.

– В столицу, конечно, охота, да только кто меня обратно повезет? – попытался пошутить дядя Ваня, но Лев его шутливого тона не принял, и он, вздохнув, начал рассказывать: – Когда у Аркадия дела разладились, я имею в виду то дело с судом, он сперва запаниковал. Потом собрался, все обдумал и поехал в Москву к Преснову. Не захочет помочь по дружбе, говорит, поможет из страха. Я на него столько компромата имею, вовек не отмоется. Что там между ними произошло, мне неведомо, только приехал оттуда Аркашка темнее тучи. Не друг он мне после этого, говорит, и имени его при мне не произноси. Я и не собирался. Потом он снова в Москву подался, только теперь мне о своих планах ни слова. Дважды еще ездил, а потом – на тебе, ввалился в эту стену дурную. Вот я и решил, что ни дружбой, ни компроматом он сердце Преснова не растопил.

– Он упоминал при вас имя Роман Камов? – на всякий случай спросил Гуров.

– Нет, ни разу. А кто это?

– Адвокат. Ярцев встречался с ним, по крайней мере, один раз – точно. Уверены, что он вам про него ничего не говорил?

– Уверен. Аркаша об адвокатах невысокого мнения был. Когда проблемы случились, он нанял одного, да быстро уволил. Шарлатаны они все, сказал, и аферисты. Им бы только деньги с людей трясти да на крючок их же секретами насаживать. Так что сам видишь, с адвокатом тут какая-то неувязочка.

– У Аркадия была печатка?

– Была. Золотая с гравировкой, – подтвердил дядя Ваня.

– Такой рисунок? – Гуров показал старику Иринин набросок.

– Точно. Откуда это у вас? – удивился дядя Ваня.

– Такую печатку носил клиент адвоката Камова. Еще подпись имеется. Может, узнаете? – На этот раз Лев предъявил дяде Ване квитанцию об оказании юридических услуг. – Похожа эта закорючка на подпись Ярцева?

– Она и есть, – подтвердил дядя Ваня. – Аркаша не любил подписи ставить, вот и свел процесс к минимуму. Черканул загогулину, и хорош. Значит, он в столице адвоката нашел? А мне ни слова не сказал. Видно, сильно припекло.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

– Обращайтесь, если что. Удачи вам в поисках вашего убийцы.

– Уверен, на этот раз удача от меня не отвернется.

Дядя Ваня помахал на прощание рукой и вернулся к прерванному занятию. А Гуров поехал к вдове, выразить соболезнование и покопаться в личных вещах покойного. К уже имеющимся у него сведениям добавить вдове было нечего. О визитах мужа к Олегу Преснову она не знала, про Романа Камова не слышала и была уверена, что автокатастрофу подстроил кто-то из тех, чей бизнес мог пострадать, попади дело Ярцева в суд. Однако посещение дома оказалось не совсем бесполезным. В кармане одного из пиджаков Аркадия Гуров нашел визитку Камова, что безоговорочно доказывало их связь. Больше в Туле делать было нечего. Все, что хотел, он узнал, оставалось только добыть улики и неопровержимые факты и уговорить генерала получить «добро» на арест префекта.

В Управление Гуров приехал только на следующий день. Дорога в Тулу и обратно вымотала его настолько, что сил на пересказ всего, о чем удалось узнать, не осталось. Да и время было позднее, так что встречу с Крячко и отчет генералу он с чистой совестью отложил. Зато уж утром приехал чуть ли не с первыми петухами. Еще и шести не было, а он уже разбирал бумаги в информотделе. В кабинет Лев попал только к восьми и был весьма удивлен, застав там Крячко.

– Ночевал в отделе? – спросил он. – У нас ЧП?

– Все в порядке, – ответил Стас. – И ночевал я дома. Просто рано встал, не спалось, вот я и решил, раз уж все равно не сплю, поеду на работу пораньше.

– Тебя что-то расстроило, – догадался Гуров. – Колись, Стас, все равно допытаюсь.

– Ты был прав, – нехотя признался Крячко. – Вчера до десяти часов вечера списки обрабатывал и пришел к тому же выводу, что и ты: Олег Преснов – единственно возможный кандидат. Обидно.

– Что же в этом обидного? Наоборот, приятно. Теперь мы застрахованы со всех сторон. Легче будет от Орлова отбиваться, когда он станет возражать против ареста самого префекта Москвы.

– А ты собираешься его арестовывать?

– И никак иначе, – уверенно произнес Гуров. – Осталось базу доказательную подлатать, и можно идти к генералу.

– Что-то новое нарыл в Туле?

– И да, и нет. Нашел подтверждение того, что Ярцев общался и с Пресновым, и с Камовым. Новое ли это? Не особо. Просто раньше мы это предполагали, а теперь знаем наверняка.

– Есть свидетели?

– Друг Ярцева подтвердил, что тот нанес, по крайней мере, один визит Преснову. Просил помочь замять дело о незаконном присвоении земельных участков под застройку. По его словам, Преснов Ярцеву отказал. Зато теперь мы знаем, чем был опасен Ярцев Преснову. Оказывается, у Ярцева имелся компромат на Преснова и он пригрозил пустить его в ход, если дело дойдет до суда. Судя по тому, что Преснов все равно отказался помочь, разоблачения он не боялся, так как уже тогда задумал избавиться от Ярцева. Но у нас нет никаких доказательств, кроме слов старика, много лет верой и правдой служившего Аркадию. И в этом наша главная проблема. Одного знания мало, нужны доказательства, а как их добыть, я понятия не имею.

– Нужно собрать все данные воедино, где-то да проявится след, – предложил Крячко.

– Этим я и собираюсь заняться. Восстановим хронологию событий, быть может, ответ кроется там. Вдова Ярцева составила подробный перечень всех его передвижений за два последних месяца, должно помочь.

Он достал лист бумаги и начал методично записывать все факты, которые так или иначе касались дела. На это ушло больше часа. Список получился длинный. Помимо дат и фамилий, Гуров внес туда предметы, изъятые на квартире и в офисе Камова, а также визитку, найденную у Ярцева.

– А теперь поразмышляем, – выкладывая список в центр стола, предложил он. – Итак, по датам получается следующее: Ярцеву предъявляют обвинение, он едет в Москву. Первый визит успеха не приносит, и он возвращается в Тулу. Через два дня уезжает снова. И именно в этот визит Ирина Лебедева встречает его в конторе Камова. После этого визита Ярцев снова возвращается в Тулу, но уже в приподнятом настроении. Почему? Что изменилось?

– Предполагать, что Преснов пошел на попятный, бессмысленно. Будь так, Ярцев сейчас был бы жив, – начал Крячко. – Значит, его вдохновил визит к Камову. Но каким образом провинциальный адвокат мог помочь Ярцеву? Пообещал надавить на Преснова? Еще большая глупость. Таких, как Камов, Преснов на завтрак пачками жрет.

– Продолжай, у тебя неплохо получается, – поддержал его Лев.

– Ирина Лебедева сказала, что у Камова Ярцев пробыл не более шести минут. За это время мало-мальски серьезного разговора не получится. Значит, они не обсуждали проблемы Ярцева. Тогда в чем заключалась цель визита, за который Ярцев заплатил круглую сумму наличными?

– Вспомни слова дяди Вани, друга Ярцева, – подсказал Гуров.

– Ты про компромат? – Глаза Стаса загорелись. – А ведь верно! Ярцев мог использовать контору Камова в качестве хранилища. Передал ему пакет, заплатил деньги и велел ждать.

– Ждать чего?

– Дальнейших указаний.

– Только вот в офисе Камова мы никакого компромата не обнаружили, – напомнил Гуров.

– Разумеется, не обнаружили, он его перепрятал. Ярцев подстраховался по-своему, Камов – по-своему. Перевез пакет в другое место.

– Возможно, что и так, но имеется небольшая нестыковка, – включился в рассуждения Гуров. – Для чего Ярцеву Камов, если он всего-навсего арендует у него место для хранения некоего предмета? Банк – куда надежнее. Почему он не воспользовался банковской ячейкой?

– Это дороже? – предположил Крячко.

– Не думаю. И уж точно надежнее. Нет, Стас, Ярцеву нужен был человек. Тут ситуация, как в классическом детективе: человек идет на шантаж, но шантажиста побаивается. Его связей, его влиятельности, его денег, не важно чего, но побаивается. Что в таких случаях делают шантажисты?

– Сообщают объекту шантажа, что случится с компроматом в случае их внезапной смерти, – отчеканил Крячко.

– Вот для чего Ярцеву нужен был Камов. Он и был его страховкой.

– Хреновая из него страховка вышла, – хмыкнул Стас. – Ярцев дал дуба, а компромат так и не всплыл. Вместо этого сам Камов отправился к праотцам.

– Да, это вопрос, – задумчиво проговорил Гуров. – И еще больший вопрос в том, почему компромат не всплыл и после смерти Камова? Ведь ясно, что погиб он именно из-за него.

– Убийцы нас опередили и забрали пакет.

– Тогда зачем было покушаться на жизнь Ольги Камовой? Если все компрометирующие материалы у них, чем им помешал тот факт, что Ольга обратилась ко мне за помощью? И как они вообще так быстро узнали, что она со мной встречалась и встреча эта не последняя?

– Думаешь, за ней следили? – спросил Крячко и сам же ответил: – Следили, это единственное логичное объяснение. А раз была нужда в слежке, значит, от Камова они ничего не получили. Значит, компромат все еще где-то спрятан.

– Я тоже так думаю, но это подождет. Давай вернемся к хронологии событий. После повторного визита в игру вступает Камов. Мы не можем отследить его встречи с Ярцевым, как не можем определить, были ли еще у Ярцева встречи с Пресновым, но кое-что все же проверить можем. Вернее, я уже это сделал.

– Например?

– Например, телефонные звонки. Ярцев пользовался двумя сим-картами, Камов мобильным, рабочим и домашним телефонами. Вчера, на обратном пути из Тулы, я дал распоряжение нашим оперативникам получить распечатки всех телефонных звонков с номеров Ярцева и Камова и прогнать по базе на предмет совпадений. Утром забрал результаты. И представь себе мое удивление, когда я узнал, что совпадений нет. Полный ноль. Камов никогда не звонил Ярцеву ни на один из мобильных, а Ярцев никогда не звонил Камову.

– Как такое может быть? – Крячко был удивлен не меньше Гурова. – У них ведь общие дела. Один другому, можно сказать, жизнь доверил, а телефонные номера нет? Странно все это.

– Странно, но только на первый взгляд. Ярцев знал, с кем имеет дело. Преснов запросто мог установить прослушку на его телефон. Он опасался утечки информации и во что бы то ни стало хотел сохранить свою связь с адвокатом в тайне. Сам выбор адвокатской конторы, удаленной от Москвы, говорит в пользу моей теории.

– Умно. Ни одного звонка за месяц, это какую ж силу воли надо иметь? Отдать главный козырь практически незнакомому человеку и не связываться с ним столько времени. Наш Ярцев просто герой! – восхитился Станислав.

– И это не совсем так, – возразил Гуров. – Они созванивались и даже встречались, только не по мобильному и не в конторе.

– А сейчас ты скажешь, что знаешь, как они это делали и где, – хмыкнул Крячко.

– Так и есть. Помнишь, мы проверяли звонки на телефон Камова? Один из номеров принадлежал общественному аппарату с Казанского вокзала. Так вот, этот же номер неоднократно зафиксирован на одной из сим-карт Ярцева. Выходит, они перезванивались с помощью этого аппарата.

– Ловко. И когда ты только успел все проанализировать?

– Был в Управлении в шесть утра, – признался Гуров. – Посидел у парней в информотделе. Итак, мы получили даты звонков и даты поездок Ярцева в Москву. Всякий раз, когда Ярцев приезжал в столицу, он созванивался с Камовым. Вплоть до последнего визита.

– Но почему именно Казанский?

– Пока не знаю. Возможно, место значения не имеет. Узнал, что там есть таксофон, и не стал искать другой. На вокзале всегда много народу, легче затеряться в толпе.

– Ладно, это мы выяснили, Ярцев связывался с Камовым, используя таксофон, предположительно, по той причине, что боялся засветить его перед Пресновым. Боялся не напрасно, так как, судя по тому, что Камов мертв, все-таки засветил. И что нам это дает?

– Тут снова загвоздка, вернее, загадка. Ярцев уезжает из Москвы, предварительно созвонившись с Камовым, и в эту же ночь погибает. Теоретически между ними должна была быть какая-то договоренность насчет способа оповещения о смерти. Ведь должен же был Камов держать руку на пульсе. Он должен был первым узнать о гибели Ярцева, чтобы успеть пустить в ход компромат.

– Предположительно, – напомнил Крячко.

– Да, да, предположительно, зануда ты чертов, – беззлобно проворчал Гуров. – Не перебивай, а то мы до ночи не закончим. Итак, он должен был узнать первым.

– Но не узнал, – снова бросил реплику Крячко. – Иначе бы успел пустить в ход компромат и остался бы жив.

– Может, и узнал, – сверяясь со списком дат, заметил Гуров. – Посмотри, с момента последнего звонка прошла неделя до того, как Камов исчез. А в промежутке он успел дважды встретиться с Бритым.

– Считаешь, о смерти Ярцева адвокату Бритый рассказал? – с сомнением в голосе спросил Стас.

– Нет, не Бритый адвокату. Я думаю, Камов сам вышел на них.

– На кого «на них»?

– На Преснова, разумеется. Как он узнал о смерти Ярцева, я сказать не могу, но узнал точно. Только против Преснова он не пошел. Он решил разыграть карты в свою пользу, – уверенно заявил Гуров.

– С чего ты это взял?

– Со слов жены Камова. Она сказала, что с появлением тайного клиента в муже проснулись былые амбиции. Ярцев был его последним шансом. Как он мог рассуждать? Он помогает Ярцеву восстановить доброе имя и избавиться от проблем, а взамен Ярцев помогает ему занять достойное место под солнцем. Логично? Логично. Он уже представлял, как въедет в Москву под триумфальный бой барабанов, а тут вдруг такой облом. Ярцев погибает, мечты рушатся. Этого Камов допустить не мог. Он вскрывает конверт, выясняет, в чем заключается компромат и против кого он направлен, и сам решается на шантаж. Едет к Преснову, выкладывает то, что знает, дает тому время на раздумья и возвращается к своим мечтам. Камов уверен, что на второе убийство Преснов не пойдет, тем более что компромат по-прежнему не у него.

– Снова нестыковка, – остановил Гурова Крячко. – Допустим, ты прав и все было именно так. Но почему они не выбили из него признание в том, где он держит пакет, пока была возможность? Он ведь провел у них не меньше десяти дней. За такой срок из Рэмбо признание выбьешь, не то что из простого адвоката.

– Может, они и выбили, и даже забрали какие-то бумаги, только оставлять Камова в живых все равно было нельзя.

– Зачем тогда напали на жену?

– Перестраховались. Следили за ней на случай, если всплывет копия, увидели, что она беседует с опером из главка, и решили действовать.

– Ясно, что ничего не ясно, – вздохнул Крячко. – У меня уже голова кругом идет. Чем больше версий мы выдвигаем, тем больше возникает вопросов.

Говоря это, он машинально потянулся к визитке, лежавшей на столе. Покрутил ее в руках и бросил обратно на стол. Визитка плавно опустилась на столешницу тыльной стороной вверх. Гуров взглядом проследил за ее падением и вдруг спросил:

– Постой, что это? Похоже, тут что-то написано.

Он включил настольную лампу, поднес визитку ближе к свету. На тыльной стороне виднелись едва различимые знаки.

– А визитка-то с секретом, – протянул Лев. – Гони к экспертам, пусть обработают и добудут нам эту запись.

Крячко поднялся, забрал из рук напарника карточку и вышел. Вернулся он спустя двадцать минут. С готовым результатом.

– Очередное попадание, товарищ полковник, – шутливо доложил Стас. – Узнаешь буквы?

Гуров узнал. Две строчки. Одна в четыре буквы, вторая в три, точная копия аббревиатур, написанных на квитанции из офиса Камова.

– Да что же это за напасть? Снова загадка, – проворчал Гуров. – И снова мы не можем ее решить.

– Надо еще раз попытаться, – предложил Крячко. – Первый раз у тебя было меньше данных. Теперь все сложится. Инициалы можешь не проверять, тут нет ни «Я», ни «П». Значит, сразу отпадает.

– Вместо того чтобы расшифровывать, давай подумаем, зачем их вообще написали. Да еще дважды. – Гуров положил перед собой квитанцию и визитку. – Квитанция была у Камова, визитка у Ярцева, это значит, что шифровка была нужна и тому, и другому. Она означает что-то, что нельзя написать открыто, а не записав, можно забыть. Раз можно забыть, значит, данными пользуются нечасто. Возможно, это пароль к электронной почте или к общему аккаунту в облачных сетях.

– А что, это мысль, – подхватил Крячко. – Закачали компромат в Сеть, обменялись паролем, и вуаля! У каждого доступ к компромату. В любое время, в любом месте. Круто!

– Не пойдет, – покачал головой Лев. – Это же дополнительная возможность для шантажа. Электронная версия может быть скопирована миллионы раз, а попав в Сеть, она практически бессмертна. Кто станет платить за одну копию, зная, что их миллион? И потом, при таком раскладе сам Ярцев попадает под шантаж.

– Это еще почему? – не понял Крячко.

– Так, предположение, – отмахнулся Гуров. – Подумал, что материалы для шантажа Преснова могли затрагивать и Ярцева, они ведь вместе дела проворачивали, пока Преснов подвизался в Туле. Так дядя Ваня сказал. Вместе мошенничали, вместе деньги получали, значит, и компромат совместный. Но не обязательно.

– Все равно ты прав. Это не пароль. Коротковат и простоват. Его ни одна серьезная система не пропустит. Введи такой пароль, и всплывет вежливая просьба внести изменения, добавить цифры и включить разные регистры. Я через это проходил, когда на Фейсбуке регистрировался. И вообще, как правило, для пароля требуется латиница.

– Может, это как раз латиница, только записанная русскими буквами, – предположил Гуров. – На клавиатуре каждая русская буква соответствует какой-то английской.

– Все равно просто и коротко, – возразил Стас. – И мы уже согласились с утверждением, что держать компромат в Сети глупо и неприбыльно.

– Знаешь, что меня в этой истории беспокоит больше всего? – внезапно спросил Гуров. – Казанский вокзал.

– Ну, ты оригинал! – рассмеялся Крячко. – На повестке дня десяток отравленных бомжей, два мертвых мужика, одна покалеченная женщина, бандит-суицидник, а он о вокзале беспокоится. Можешь хоть объяснить, почему?

– Если б мог! – воскликнул Гуров. – Только покоя мне этот вопрос не дает. Не почему он выбрал вокзал, а почему именно Казанский. На том же Курском, например, есть таксофон. Да сейчас на каждом вокзале без проблем, иди и звони.

– По-моему, выбор его спонтанный, а ты голову ломаешь.

– И буду продолжать ломать, пока не пойму, в чем тут дело. И про буквы эти буду голову ломать. И про то, куда Камов спрятал пакет с компроматом.

– Это да, – согласился Крячко. – Просидели мы с тобой битых два часа, а с места так и не сдвинулись. Как нечего было Преснову предъявить, так и нет. Печально.

– Значит, так, я еду на Казанский вокзал, – решительно проговорил Гуров. – Здесь ловить все равно нечего, хоть голову проветрю.

– Надеешься, на месте осенит? – усмехнулся Стас.

– Только на это и осталось надеяться, – на полном серьезе ответил Лев.

– Тогда я с тобой. Вдруг и меня осенит.

– Поехали, вместе веселей.

– Чур, я за рулем, – бросил Крячко, первым выходя из кабинета.

Гуров дошел до двери, вернулся, сунул в карман квитанцию Камова и пошел догонять напарника.

Глава 12

В первое мгновение шум Казанского вокзала оглушил их. Гул голосов, шелест непрерывно открывающихся и закрывающихся дверей, свист поломоечных машин, клацанье аппаратов по продаже нужных в дороге мелочей врывались в уши, доставляя дискомфорт. На перроне к шуму добавился специфический запах машинного масла и нефтепродуктов вперемешку с запахом фритюрного масла из многочисленных лотков быстрого питания. Походив по перрону, Гуров и Крячко вернулись в здание вокзала. Постояли возле таксофона, поглазели на пассажиров.

– Пустое это, – высказался Крячко. – Нам бы сюда какого-никакого экстрасенса, он бы потрогал телефонную трубку, постоял на том месте, где две недели назад стоял Ярцев, а за три дня до этого Камов, и выдал бы нам стройную теорию.

– Хорошо бы, но несбыточно, – согласился Гуров. – Ладно, пошли отсюда.

Они вышли на площадь. Здесь было не так шумно, легкий ветерок приятно холодил кожу. Машину пришлось бросить за два квартала от вокзала, поэтому напарники пошли пешком. Когда пересекли площадь, Лев машинально оглянулся назад, бросил последний взгляд на здание вокзала и вдруг замер на месте. Крячко, идущий чуть позади, тут же впечатался ему в спину.

– Чего застыл? – проворчал он. – Не видишь, движение какое? О людях надо беспокоиться.

– Царская башня, – не обращая внимания на ворчание друга, проговорил Гуров. – Царская башня Казанского вокзала!

– Надо же, какой ты наблюдательный. На Казанском вокзале вдруг Царскую башню обнаружил. Опоздал, приятель, ее уже до тебя открыли. Году этак в девяносто седьмом.

– Ты не понял, – оборвал его Лев. – Буквы. ЦБКВ. Первая строчка в квитанции Камова.

Крячко уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное.

– Вот почему Казанский! Вот что означают буквы.

– Дай-ка сюда квитанцию, – потребовал Стас.

Гуров вынул из нагрудного кармана квитанцию, сунул Крячко под нос.

– Вот, смотри, Фома неверующий. Я их наизусть заучил, пока тысячу раз переставлял и так и эдак.

– Допустим. И что нам это дает?

– В Царской башне уже несколько лет оборудован действующий музей, – пояснил Лев. – А под музеем камеры хранения. Мысль улавливаешь?

– Думаешь, Камов спрятал компромат в музейной ячейке? Почему тогда не в вокзальной? Там этих камер пруд пруди.

– Да не в музейной, а под музеем. Там после реконструкции новый зал открыли. Все те же камеры хранения, но на полном самообслуживании. Новейшее изобретение, я читал об этом в Интернете. Ни ключей, ни жетонов не требуется. Приходит посетитель, набирает персональный код, укладывает вещи в ячейку и может гулять по городу сколько душе угодно. Единственное требование – минимум один раз в неделю система должна обновляться. Если за неделю ячейку не оплатили, система ее блокирует. И выбрал место не Камов, а Ярцев. Он изначально не привозил Камову компромат. Он передал ему данные по ячейке.

– А платят-то где?

– В самих ячейках встроена система считывания. Оплата банковской картой. Подносишь к окошку карту, она данные считывает, и готово дело. Пойдем проверим.

– Да погоди ты, – остановил Гурова Крячко. – Ты номер ячейки знаешь? Нет. Так как проверять собрался?

– Есть идея. Ее мне, кстати, ты подкинул. Когда про пароль рассуждал, я тебе про раскладку клавиатурную пример привел. А потом у меня в голове мысль проскочила, что то же самое может быть и с цифрами. Каждая буква соответствует определенной цифре. В моем детстве ребятишки-школьники частенько такой системой шифровки пользовались. Вот я и подумал: что, если каждая буква – это не буква, а цифра? А теперь вот думаю: раз первая строчка – название места, то вторая должна быть номером ячейки. Стоит проверить.

Пока Гуров объяснял свою теорию, они дошли до зала с камерами хранения. Прошлись по рядам, наблюдая за тем, как посетители закладывают вещи в ячейки, вернулись к началу рядов, и Лев снова вынул квитанцию.

– Буква В соответствует цифре три, – начал он. – Д – это пять. С буквой Н сложнее. Если при шифровке учитывали буквы Е и Й, тогда последняя цифра – пятнадцать. Без учета этих букв – тринадцать. А если не учитывалась одна из них, то четырнадцать. Итак, у нас три варианта. Три-пять-пятнадцать, три-пять-четырнадцать и три-пять-тринадцать. Все три ячейки рядом. Пошли искать?

Ячейки с нужными номерами располагались в третьем ряду. Та, что с цифрой четырнадцать на конце, оказалась не занята, две другие были заперты.

– А какой нам прок от номера ячейки, если мы кода не знаем? – дошло вдруг до Крячко.

– Нам бы и код не помог. С момента смерти Камова прошло больше недели. Дальше в дело вступают сотрудники, обслуживающие автоматические камеры хранения. Видишь наклейку? На ней номер телефона аварийки. Звони.

На то, чтобы уладить вопрос со службой помощи автоматических камер хранения, Крячко пришлось применить все свои способности коммуникабельности. И все равно без генерала Орлова не обошлось. В срочном порядке тот выбил разрешение на доступ к персональным данным плательщиков двух ячеек. Как и предполагал Гуров, ячейка под номером три-пять-пятнадцать оплачивалась с двух карт, и принадлежали они покойным Камову и Ярцеву. Только после этого сотрудник, обслуживающий камеры хранения, разблокировал нужную ячейку. В ней оказалась пластиковая папка с документами. Забрав трофей, напарники поехали в Главк.

Предъявив генералу документы, изъятые из ячейки, Гуров потребовал ордер на арест префекта Преснова. Тот просмотрел бумаги, отложил папку в сторону и задал резонный вопрос:

– Вы добыли доказательства того, что господин Преснов был нечист на руку десять лет назад. Поддельные разрешения на застройку земель, подставные фирмы, через которые отмывались деньги, – это все, конечно, хорошо. Но каким образом эти материалы доказывают причастность Преснова к убийству Ярцева и Камова? Или вы хотите предъявить ему обвинение в мошенничестве вместо обвинения в заказном убийстве?

– Он расколется, – уверенно заявил Лев. – Мы выложим перед ним все карты, заставим сделать чистосердечное признание.

– Ты, Лев Иванович, мужик башковитый, но иногда такую глупость сморозишь, аж моим седым волосам стыдно становится. Никогда в жизни Преснов не признает за собой заказного убийства. Он скорее место префекта потеряет, за мошенничество в тюрьму пойдет, но не за убийство.

– Дядя Ваня из Тулы подтвердит, что Ярцев приезжал к нему, грозил разоблачением, – продолжал давить Гуров.

– И ничего этим не докажет, – отмахнулся Орлов. – Ярцев покончил с собой, и доказать обратное еще никому не удалось. Думаю, и не удастся. Его автомобиль сгорел дотла. Его самого только по коронкам и опознали. Нет, Лева, с такой хилой доказательной базой к префекту не суйся. Запрещаю, слышишь? Идите и ищите что-то более существенное, чем слова престарелого дяди Вани.

Вернувшись к себе в кабинет, Гуров в раздражении бросил папку на стол.

– Доконает меня это дело, – еле сдерживая гнев, проговорил он. – Куда ни сунься, все впустую. Уже все этапы преступления по полочкам разложили, каждый шаг всех участников проследили, а доказать ничего не можем.

– Не принимай близко к сердцу, – пытался успокоить напарника Крячко. – Что-нибудь придумаем.

– Что мы придумаем? Придем к Преснову с диктофоном, накачаем «сывороткой правды» и заставим выложить, как он заказал Ярцева, а потом и Камова? Или объявим Воскобойникову амнистию в обмен на улики против Преснова? – кипятился Лев.

– Давай не будем отчаиваться. Мы уже столько всего сумели нарыть и на Воскобойникова, и на Преснова, что отступать поздно. Где-то они наверняка прокололись, оставили след, только мы на него пока не вышли. У нас еще три дня до полного краха, так что давай не будем тратить их на жалость к себе.

– Мне себя не жалко, я злюсь на идиотов, которые, имея на руках такие козыри, умудрились проиграть партию. Как, скажи на милость, оба – и Камов, и Ярцев – сумели просрать свою жизнь? Ярцев хоть подстраховался, пусть хреново, но хоть так. А Камов? Какого лешего он полез к Преснову, не обезопасив себя? Примера Ярцева ему, видимо, оказалось недостаточно. – Гуров нервно ходил по кабинету, не в состоянии усидеть на месте. – Решил, что уж его-то никто убивать не станет, он ведь в аферах Преснова не участвовал. Да за одно то, что он держал в руках эту папку, Преснов просто обязан был от него избавиться.

– Почему же они не заставили его отдать папку? – задумчиво проговорил Крячко. – Ведь столько дней он был в полной их власти. Почему папка так и осталась лежать в ячейке?

– Какая разница? Не забрали и не забрали. Может, Камов им вообще про нее не сказал.

– Возможно, но тогда чем он собирался их шантажировать?

– Убийством Ярцева, – на автомате выдал Гуров и застыл на месте. – А ведь это возможно. Он не сказал про папку, оставив ее, как пожизненную страховку. На всякий непредвиденный случай. А к Преснову пришел с обвинением в убийстве Ярцева, и тот к его словам отнесся очень серьезно. Такой огород нагородил: похитил адвоката, подослал к следователю мнимую любовницу, подыскал подходящий контингент, в котором Камов затерялся бы, как безвестный труп, не прояви его жена такой настойчивости. Выходит, у Камова были доказательства, что смерть Ярцева никакое не самоубийство. Что это могло быть?

– Фотографии, где Преснов встречается с Ярцевым, а затем с Головой? – выдвинул предположение Станислав.

– Вполне подходит, только Камова это не защитило бы. Бомжи, вот в чем загадка. Камов должен был не умереть, а исчезнуть в неизвестном направлении и оставаться в таком состоянии вечно. Условие! Должно быть какое-то условие, при котором компромат всплывет лишь тогда, когда Камов будет официально признан покойником. Это может быть только завещание. Стас, по-моему, мы только что сорвали джек-пот!

– Я все равно не понял, в чем тут подвох, – признался Крячко.

– Да что тут непонятного? Камов не идиот, он подстраховался, и страховка его была покруче, чем у Ярцева. Он сказал Преснову, что передал некую информацию, доказывающую причастность префекта к убийству Ярцева, своему душеприказчику. Составил завещание, включив в него пункт, обязывающий того предать огласке информацию в случае его смерти. И все! Преснов уже не мог убить Камова. Не его вина, что Голова оказался хитрее. Он ведь его не убил. Он сделал из него человека-фантома, который будет жить вечно. И завещание никогда не будет оглашено. Надо отдать должное этому мерзавцу, котелок у него варит что надо.

– И что это дает нам?

– Полное признание Преснова. А я-то, дурак, столько лишних телодвижений, столько усилий впустую потратил, а ответ был так близко. Ну, теперь мы все исправим. И немедленно. Только бы Камов не блефовал. Только бы он на самом деле оставил улики против Преснова. А, плевать! Даже если их нет, блефовать будем мы, но префекта дожмем.

– Лева, ты меня пугаешь, – проговорил Крячко. – Ты сейчас похож на тех бедолаг, что в Кащенко за стальными дверями маются. Носишься по кабинету, несешь всякий бред и ни шиша не объясняешь.

– Ничего, Стас, скоро все встанет на свои места. Поехали к вдове, – срываясь с места, бросил Лев.

– К какой из вдов? – уточнил Станислав.

– К Ольге Камовой, к кому же еще.

Гуров вылетел в коридор и помчался к выходу, Крячко едва за ним поспевал. Запрыгнув в машину, он вставил ключ в замок зажигания и, как только Стас занял пассажирское сиденье, рванул с места, будто за ним черти гнались.

В палате у Ольги Камовой оказался посетитель. Алексей Гликберг сидел возле постели больной, нежно сжимал ее руку и нашептывал что-то ласковое. Глаза Ольги были закрыты, время от времени лицо кривилось от боли, с губ срывался слабый стон. Услышав голос Гурова, она несколько оживилась. Пока полковник выкладывал свои предположения, Ольга слушала, не перебивая, после чего подтвердила наличие у семьи Камовых душеприказчика. Она, как и Роман, составила завещание с изъявлением последней воли. В случае смерти одного из супругов оставшемуся не будет нужды принимать сложные решения. На встречу с нотариусом согласилась без вопросов, продиктовала адрес нотариальной конторы.

Чтобы не утомлять вдову, приезда нотариуса ждали в приемном покое. Пока утрясали юридические вопросы, оповещали немногочисленных родственников Романа, пока нотариус из Ликино-Дулево добирался в Москву, прошло больше трех часов. Наконец все формальности были соблюдены. Двоюродная тетка Романа, проживающая в Рязани, от личного присутствия при оглашении завещания отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Двое ее детей тоже не горели желанием ехать в Подмосковье ради того, чтобы узнать, что в завещании брата их имен нет. Был еще дед по отцовской линии, но с ним Роман не общался, при жизни даже ни разу не встречался, и потому дед, даже не дослушав сообщение, бросил трубку. Вот почему так вышло, что в палате Ольги, помимо нотариуса, в момент оглашения последней воли покойного присутствовали только Гуров и Крячко. По просьбе вдовы Гликберг тоже остался, и нотариус приступил к выполнению своих обязанностей. Чтение стандартного текста закончили за пятнадцать минут, после чего очередь дошла до изменений, внесенных за неделю до исчезновения Камова.

– Данный пункт по воле покойного был внесен с соблюдением всех юридических нюансов. Если у кого-то из присутствующих имеются на этот счет сомнения…

– Послушайте, уважаемый, – перебил нотариуса Крячко. – Все мы знаем, ради чего здесь собрались, так что давайте опустим предисловие и перейдем к главному.

– Все согласны с предложением господина, э, полковника…

– Сделайте так, как он просит, – подала голос Ольга.

– Как вам будет угодно, – согласился нотариус. – Изменения завещания касаются некоего пакета, который Роман Камов передал мне на хранение. Главное условие, при котором позволено вскрыть и ознакомиться с содержимым пакета, – документально подтвержденная смерть волеизъявителя. Поскольку условие соблюдено, я передаю пакет вдове, дабы она могла ознакомиться с его содержимым первой.

– Прошу вас, сделайте все сами, – попросила Ольга.

Когда нотариус вскрыл пакет, глазам присутствующих предстал прибор, размером чуть меньше кнопочного мобильного телефона.

– Что это? – спросила Ольга.

– Диктофон, – ответил Гуров. – Видимо, Роман оставил для вас аудиосообщение.

– Аудио? Голосовое? Он записал свою предсмертную волю на диктофон?

После каждого заданного вопроса Ольга растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, но никто из них не решался подтвердить ее догадку.

– Да что с вами такое? – рассердилась она. – Почему вы молчите? Леша, прошу тебя, объясни, что происходит?

– Думаю, будет лучше, если мы прослушаем запись без вас, – снова заговорил Гуров. – Вам уже достаточно досталось: стресс после аварии, перенесенная операция, известие о смерти мужа. Не стоит взваливать на себя еще и это.

– Значит, я права, там запись голоса моего Романтика. Почему вы не включаете? Я хочу его слышать!

– Лев Иванович прав, – поддержал Гурова Гликберг. – Не стоит делать этого сейчас.

– Но я хочу! – возвысила голос Ольга. – Ты не вправе мне мешать!

– Зачем упорствовать, Олюшка? Ты еще слаба, – уговаривал Гликберг. – Вот окрепнешь, поправишься, выйдешь из больницы и непременно прослушаешь запись. Она ведь никуда не денется, ведь так, товарищ полковник?

– Я не стану ждать, – упрямо повторила Ольга. – Не хотите слушать при мне? Прекрасно! Не будем слушать совсем. Раз я должна ждать выписки, подождете и вы!

На ожидание у Гурова и Крячко времени не было. Бросив быстрый взгляд на напарника, Крячко забрал из рук нотариуса диктофон и нажал кнопку воспроизведения. Несколько секунд ничего не происходило. Ольга уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент в палате прозвучал четкий профессионально поставленный голос: «Если вы слушаете это сообщение, значит, мой план все-таки провалился…»

Совещание в кабинете генерала Орлова состоялось спустя час после оглашения завещания. С разрешения Ольги Гуров забрал диктофон в Главк.

– Товарищ генерал, приказ выполнен. Вот то, что вы требовали, – выкладывая диктофон на стол, доложил он. – Теперь я могу рассчитывать на ордер?

– Обиделся? – догадался Орлов. – Зря. Видишь, как мой отказ подстегнул твою мыслительную деятельность? Так что спусти пар и выкладывай подробности. Наш покойник облапошил префекта и сделал запись всех его разговоров?

– Нет, голоса префекта на записи нет, – сообщил Крячко. – Насчет этого мы ошиблись, ни Ярцев, ни Камов своих бесед с префектом не фиксировали. Может, не сообразили, а может, побоялись быть пойманными.

– Тогда что на этой записи? – спросил генерал.

– Предсмертная записка, – ответил Гуров. – В голосовой версии, но это предсмертная записка.

– Снова промах? – нахмурился Орлов.

– Напротив, там есть все для предъявления обвинения Олегу Преснову и Александру Воскобойникову. В своей речи Камов рассказал обо всем: о том, как и для чего нанял его Аркадий Ярцев, о том, сколько раз Ярцев встречался с Пресновым и каков был результат этих встреч. О том, как узнал о смерти Ярцева, как собирался выполнить условие их сделки. Камов рассказал, что в ячейке камеры хранения, помимо документов, нашел диктофон. Тот самый, что лежит сейчас перед вами. На диктофоне была запись, предсмертная исповедь Аркадия Ярцева. Прослушав запись, Роман решил, что будет не так уж нечестно, если он использует ее в своих интересах. Ярцеву акт возмездия уже не поможет, а он, Роман Камов, еще может получить выгоду из сложившейся ситуации. Он скопировал часть исповеди Ярцева и пошел к Преснову, а в качестве страховки записал свою исповедь. И все бы у него получилось, если бы не Воскобойников, которому удалось придумать уловку, при которой можно избавиться от Камова, не рискуя быть разоблаченным.

– Однако это все же не прямое доказательство, – заметил Орлов.

– Пусть так, – согласился Гуров. – Лучшего все равно не будет. В любом случае предъявить Преснову нам есть что. Даже если не удастся доказать его вину, шумиха вокруг этого дела поднимется такая, что с должности префекта он гарантированно слетит, да и в политике ему уже не удержаться.

– Ладно, Гуров, выбью я тебе разрешение. Но смотри не облажайся. Столичный префект – это тебе не бомжи из заброшенного дома, – вздохнув, дал «добро» генерал.

Ордер на арест Олега Преснова выдали только к вечеру, так что к воротам его загородного дома полицейский седан подъехал в сумерках. Охрана пропустила машину лишь после звонка хозяину, поэтому в доме их уже ждали. Первое, что потребовал от полковников Преснов, – предъявить документы. Тщательно изучив каждое удостоверение, он предложил войти в дом. В гостиной префект занял центральное место, давая понять посетителям, что, с чем бы они ни пожаловали, командовать парадом будет он.

– Итак, господа полицейские, что привело вас ко мне в столь поздний час? – несколько высокопарно спросил Преснов.

– Гражданин Преснов Олег Евгеньевич? – Гуров задал обязательный при процедуре ареста вопрос.

Это сразу насторожило префекта. «Что происходит? Зачем они здесь? – закружили в голове лихорадочные мысли. – Неужели все? Стоп, не паникуй. Тяни время».

– Быть может, желаете аперитивчика? Денек сегодня выдался не из легких, так что я еще не ужинал. Приглашаю вас разделить со мной трапезу, – широким жестом указал он на гостиную, где и правда накрывали стол.

– Боюсь, и ночь к вам не будет благосклоннее, – поддел его Крячко. – Об ужине, кстати, можете забыть. Вас ждет неприятный переезд и долгие беседы по душам.

– Не могли бы вы выражаться более корректно? – Поняв, что перевести беседу в шутливое русло не удастся, Преснов «включил режим Большой шишки», надеясь задавить непрошеных гостей авторитетом. – Не забывайте, с кем разговариваете. Перед вами работник префектуры, а не торгашка с рынка!

– О, об этом мы помним. – Станислав не скрывал саркастической улыбки. – Собственно, это одна из причин, по которой мы здесь. Не будь вы префектом, за вами бы еще в обед прислали «воронок» и вы бы часов восемь как на нарах загорали бы.

– Что это значит?

– То, что вы, господин префект, крупно облажались. Возомнили себя богом, имеющим право решать, кому жить, а кому умирать.

– Мне не совсем понятна цель вашего визита. Впрочем, я не любопытен. Вы погорячились, я вспылил, такое случается. – Преснов все еще пытался держать себя в руках и не дать возможности Гурову и Крячко произнести роковые слова, после которых жизнь его кардинально изменится. – Давайте поступим следующим образом: сейчас вы уйдете, я спокойно поужинаю и лягу спать. И великодушно забуду о вашей грубости. А утром вы вернетесь, и мы совершим знакомство заново. Как вам такое предложение?

– Гражданин Преснов Олег Евгеньевич, вы арестованы по обвинению в организации заказного убийства Аркадия Ярцева, организации заказного убийства Романа Камова и еще девяти человек. Также вы обвиняетесь в организации покушения на убийство гражданки Ольги Камовой и сотрудника полиции в лице полковника Льва Гурова. Также у нас имеются доказательства мошеннических действий, имевших место в городе Тула, и ряд других обвинений, касающихся периода вашей деятельности при администрации Тулы.

– Прекратите немедленно! – не в силах больше сдерживать себя, выкрикнул Преснов. Он надеялся, что голос его звучит угрожающе, но ничего, кроме страха и отчаяния, он не выражал. – Как вы смеете являться ко мне домой и говорить подобные гадости? Да я вас за клевету засужу! В тюрьме сгною! Нет, я вас уничтожу! Можете считать, что погон вы уже лишились. И вообще не желаю вас видеть! Убирайтесь вон из моего дома и без ордера на арест не приходите!

– Уже, – спокойно произнес Гуров, игнорируя угрозы Преснова. – Вот, ознакомьтесь. – И протянул префекту ордер.

Преснов попятился назад, в глазах плескался ужас.

– Я не стану это читать, – растеряв весь свой апломб, едва слышно проговорил он. – Больше ни слова. Я звоню адвокату!

– Ваше право, – пожал плечами Лев. – Только дожидаться приезда адвоката вам все равно придется в участке.

Три дня спустя генерал Орлов вызвал Гурова и Крячко в свой кабинет, чтобы сообщить приятные новости. Игнорируя советы адвоката, префект Преснов решил начать «сотрудничать со следствием» и сдал со всеми потрохами специалиста по улаживанию чужих проблем Воскобойникова Александра по кличке «Голова». Так как Голова уже был под стражей, его адвокату Хитикову пришлось взять на себя обязательства по всем обвинениям. Не прошло и суток, как, не выдержав свалившегося на него бремени, Глеб Хитиков отказался от защиты Воскобойникова, сославшись на пошатнувшееся здоровье. И даже справку предъявил. А через шесть часов после этого Александр Воскобойников возжелал облегчить душу и «настучал» на префекта Преснова. Снежный ком все разрастался. Чем больше говорил один, тем сильнее старался потопить его другой. В конце концов к вечеру третьих суток у следователя было столько материала, что дело передали в прокуратуру. По прогнозам прокурора, рассчитывать на смягчение приговора ни Воскобойников, ни Преснов не могли. Узнав о том, что Голова чернит Олега Преснова, лишь бы спасти свою шкуру, заговорили и люди Головы, арестованные вместе с Бритым. Закончить жизнь так же, как их кореш, ни у того, ни у другого желания не было.

– Что еще сказать? – Орлов довольно улыбался. – Постарались вы, парни, ничего не скажешь. Мне в верхах чуть кисти не оторвали, так трясли, принося поздравления. Да не смущайтесь вы, ведь и в самом деле есть чем гордиться. Эти мерзавцы подлянку в виде дюжины мертвых бомжей всей Москве и Подмосковью подстроили, а кто сумел раскрыть дело? Легендарные Гуров и Крячко с Петровки, 38! Да еще в такие короткие сроки! Никто не смог, а вы смогли.

– Может, сменим тему? – предложил Гуров, непривычный к пышным похвалам со стороны генерала.

– Да ладно тебе, Лева! Дай хоть разок насладиться лаврами, – шутливо перебил его Крячко. – Ведь правда круто! И за бомжей мы с тобой отомстили, и префекта-поганца разоблачили. Да про нас с тобой статьи в журнал «На страже Родины» писать нужно.

– Тебе бы только балагурить, – добродушно улыбнулся Лев. – С делом справились, это да. Сегодня бумагами займемся, а завтра выходной. Наконец-то высплюсь.

– Что сон, – мечтательно проговорил Стас. – Рыбалка – вот вещь! Сидишь в тенечке, на поплавок смотришь. В ведре рыба хвостом бьет, в банке опарыш шебуршится. Лепота! Слышь, Гуров, к черту сон, погнали на рыбалку!

– Я Маше обещал. Орлова бери, вон у него как глаза заблестели, тоже небось об опарыше в жестяной банке мечтает.

– А я не против. Рыбалка и правда вещь! Дуйте к себе, подбивайте бумаги, а в выходной в заливчик, к карпам и густеркам! – скомандовал генерал.

Не успели Гуров и Крячко подняться, как дверь кабинета приоткрылась и дежурный, опасливо косясь на героев дня, доложил:

– Товарищ генерал, экстренное сообщение. В районе Филевского парка перестрелка. По предварительным данным, имеются жертвы. Шестеро убиты, двенадцать человек ранены. Велено выслать оперативную бригаду для проведения следственно-разыскных действий по горячим следам.

Сказав это, дежурный поспешил скрыться с глаз разочарованных оперативников.

– Твою-то канитель! – разочарованно пробасил Крячко. – А ведь так все чудесно складывалось!

– Забудь, Стас, видно, у госпожи Фортуны на наш счет свои планы, – похлопал его по плечу Гуров.

– Бумажная волокита отменяется. Отправляетесь в район Филевского парка, – запоздало объявил Орлов и, уже по-дружески, добавил: – Не грустите, мужики. Будет и на нашей улице праздник.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Лучший среди мертвых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12