Горбачева Ирина Грачиковна

Майор Снежина. Фотографии на стене [СИ]

Глава 1

Тёплый ветерок растормошил пушистые коробочки тополей, и лёгкие на подъём маленькие парашютики с резвостью разлетелись кто куда. Кто-то смог попасть в нужную воздушную струю и подхваченный воздушным потоком улететь высоко к облакам для того чтобы опуститься совсем в другой местности и пустить свои корни в далекой ещё незнакомой земле. А кто-то приземлился рядом со своим деревом. С некоторыми пушинками ветер поиграл в забавную игру, перекатывая их по асфальту, да так и бросил пыльными затоптанными в грязь вечно спешащими куда-то людьми.

Марта суетясь, перекладывала бумаги на своём рабочем столе в поисках мобильного телефона.

– Доброго утра! Что потеряли товарищ майор? – спросил молоденький стажёр Ваня, заглядывая в её кабинет.

– Надеюсь, что доброе, Ванечка. Телефон ищу. Надо Аське позвонить. У неё скоро экзамены. Придумали какое-то ЕГЭ, а я переживать должна.

– Марта Леонидовна на улице уже двадцать первый век пятый год. Давно ли мы узнали, что такое мобильный телефон, интернет? А тут ЕГЭ. Европейские стандарты. Сказали бы мне, я помог бы вашей дочери.

– Вань ты ещё! Помощник нашёлся. Чего хотел?

– Поздороваться. Вот вижу, мучаетесь, решил помочь вам. А Ася у вас красавица. Вся в маму. Да вот ваш телефон!

– Подхалимаж на рабочем месте? Иди к себе работай, – Марта улыбнулась симпатичному забавному парню.

Весна отдала свои позиции наступающему лету. В школах прозвенел последний звонок. Приближались экзамены, белые ночи, выпускной вечер в школе. Не за горами большой концерт на Дворцовой площади, где торжественно в акватории Невы появится величественная бригантина «Алые паруса». Символ любви и надежды во всё самое лучшее, что может произойти в жизни после школы.

– Давно ли я была на выпускном? Давно. Мне не посчастливилось побывать на празднике «Алых парусов». Господи, когда его закрыли? В семьдесят девятом? Ещё в Советском Союзе. А я окончила школу в разгар Перестройки. Сколько лет пролетело? Уже и дочери семнадцать. Да, старею.

Марта взяла зеркальце и внимательно посмотрела на себя. Провела пальцем по бровям, приглаживая их, подумав, что пора уже провести небольшую экзекуцию над ними. Немного подкрасила тушью для ресниц свою гордость густые и без того тёмные ресницы. Слегка наложила тельные тени на веки, подчеркнув необычные с зелёным оттенком глаза.

– Ничего ещё, жить можно, – сказала она, подкрасив помадой губы и поправив копну волнистых волос с каштановым оттенком, – да, давно ли я была в возрасте Аси. Начинаю понимать высказывание: «Жизнь пролетела, что день».

Марте не удалось продолжить свои воспоминания. В кабинет постучали.

– Марта Леонидовна на выезд. У нас убийство, – в кабинет майора Марты Леонидовны Снежиной зашёл начальник отдела Главного управления уголовного розыска по г. Санкт-Петербургу полковник Мезенцев.

– Что за убийство? – спросила Марта, убирая бумаги в сейф.

– Вроде как старушка отравилась таблетками, но в сочетании с ударом тупым твёрдым предметом.

– Отлично, только мы здесь с какого бока? Почему не в район, а к нам?

– С такого Марта Леонидовна, с такого бока. Вызов получен от соседей, а они слышали крики. Что-то там всё загадочно и подозрительно. Так, что вперёд и с песнями.

– Как прикажите, товарищ полковник!

Группа в составе всегда вежливого и большого ценителя чая криминалиста дяди Лёши, старого опера Александра Григорьевича Коршунова, постоянно мечтавшего провести не отгулянный за два года отпуск на своей небольшой, но уютной даче и, молодого стажёра Ванечки, мечтателя и болтуна, под руководством майора Марты Леонидовны Снежиной, выехали на место происшествия.

– Так, а по какому адресу мы мчимся? – спросила Марта, набирая номер телефона своей дочери.

– На Ваську только бы в затор не попасть, – ответил водитель управления Андрей Михайлович, или как его все называют Михайлыч.

– А подробней? – спросила она его, – Ася, ты как? А, пока ещё на консультацию? Всё, всё, я молчу. Позвони. Осторожно. Так нам, на какую улицу?

– Вторую линию Васильевского острова.

Услышав ответ водителя, сердце Марты застучало так быстро, что, казалось его стуки, услышат остальные. Его удары глухо отдавались в висках. Она откинулась на сидение и закрыла глаза.

– Неужели? – подумала Марта, и мороз пробежал по её коже. Она не решалась уточнить адрес происшествия у водителя, – улица та же – вторая линия Васильевского острова.

– Всё! Если в этом году товарищ начальник опять не получится с отпуском, уйду на пенсию, – слышалось бурчание Александра Григорьевича.

– Ладно тебе Александр Григорьевич! До лета ещё далеко. Пока распогодится, успеем ещё пару убийц окольцевать, – попытался успокоить его Ванечка.

– Вань кто тебя за язык тянет? Накаркаешь ещё, – ответил дядя Лёша, – и так у нас дел невпроворот.

– Чего сразу накаркаешь?

– Правда, Ванька, беда с твоим языком, свалился на нашу голову! Тогда не то, что лета, выходных не дождаться! А у меня на огороде полно работы.

– Александр Григорьевич не понятно, зачем гробиться на грядках, если в любом магазине этих овощей завались? Ладно, когда в ваше время дефицит был. А сейчас?

– И чего бы он понимал? Ваше время! – передразнил стажёра старый опер, – ни черта ты не понимаешь, Ванька! А не понимаешь, так сиди и молчи.

– С такими заторами, это не работа! Ну, куда он прётся? – ругался Михайлыч на очередного лихача, подрезающего ему путь.

– Тише, начальство разбудишь, – попросил Ваня, глядя на Марту.

Но Марта не спала. Воспоминания, которые она уже давно не стремилась воскрешать в памяти, окутали её своей волнительной волной и унесли в далёкие годы юности.

***

1988 г. Ленинград, СССР

В последнее время все мысли Марты были о том, что одеть на выпускной вечер. Да и вообще стоит ли ей идти туда, где все девчонки будут наряжены, как невесты в новые красивые платья, в модные туфельки. Где каждая будет считать себя Золушкой, пришедшей на бал или Ассолью, спешащей на встречу к капитану Грею. В школе, в последние дни учёбы девчонки только и говорили о предстоящем выпускном вечере. Сбиваясь в кучки, делились фасонами будущих своих платьев. Марта избегала таких разговоров. Чем она могла поделиться с одноклассницами? Тем, что боится даже намекнуть маме о приближающимся выпускном. Откуда у неё такие деньги? Марта как-то пыталась подсчитать, сколько понадобится денег, чтобы сдать на праздничный вечер в школе, после которого они все вместе должны будут поехать на набережную Невы. А платье, туфли? Да откуда мама наберёт такую уйму денег. Они и так с ней живут, считая каждую копейку, откладывая на «чёрный день». Но обязательно случается непредвиденное и то, что удалось сберечь, приходится отдавать, то на возросшую оплату жилья в их теперь уже коммунальной квартире, то на покупку лекарств, без которых маме с её участившимися приступами гипертонии никак нельзя обойтись.

В новой школе, куда Марте пришлось перейти в девятом классе из гимназии с углубленным изучением английского языка, ей приходилось не просто. Нет, её никто не обижал, но крепкой дружбы, ни с кем у неё не получилось. Марте казалось, что после окончания школы одноклассники о ней сразу забудут. А в будущем даже не вспомнят, что с ними училась такая незаметная, неяркая, обыкновенная девчонка по имени Марта. Хотя Марта не могла пожаловаться на то, что ребята совсем уж её игнорируют. Вспоминают, когда нужно что-то срочно перевести с английского зная, что она в совершенстве владеет этим языком.

Но Марта особенно не горевала по этому поводу. По своему характеру она всегда была одиночкой. Ей никогда одной не было скучно. Она избегала шумных компаний и ощущала себя комфортней дома, среди книг, слушая свои любимые мелодии. Но немного страдала от того, что у неё не нашлась такая подруга, с которой можно было посекретничать, открыть свою душу, тайну. Хотя она всегда помнила предупреждения своей бабушки, которая говорила ей:

– Марта запомни, поговорка, пословица, это мудрость, опыт народа, проверенный веками. Так, что никогда не забывай, милая: «подружка, это моя подушка». Но, если у тебя накипело на душе, ты можешь поделиться со мной или мамой. Уж мы-то тебя никогда не предадим.

Марта любила свою бабушку, но сердилась за такие слова, – ты хочешь сказать, что нельзя верить женской дружбе? – спрашивала она.

– Марта деточка я напомню тебе ещё одну мудрость, недаром говорят, что с этим человеком я пуд соли съел. Поверь мне, истинная дружба познаётся по чайной ложечке соли. Кто-то с тобой её съест, а кому-то такая еда покажется ненужной. Жизнь длинная и кто твой настоящий друг бывает, узнаёшь очень и очень нескоро.

Марта любила свою семью. Правда три года назад их счастливая и крепкая «ячейка общества» стала рассыпаться как карточный домик. Теперь они с мамой остались совсем одни. Недаром говорят, что беда никогда не приходит одна. Так и в их семье как-то неожиданно одно событие повлекло за собой череду тяжёлых потерь и несчастий.

Но это обстоятельство ещё больше сблизило её с мамой. Марта тогда поняла, что её любовь к маме не жалость, а именно любовь и уважение за её силу воли, сдержанность, терпение после всего случившегося, возросла. Не каждая женщина может с достоинством перенести то, что перенесла мама. Марта понимала, что у многих женщин тяжело складывается жизнь. Но вот поговорка: «судьба не улыбнулась», это про её маму. Так думала Марта.

Тяжело перенесшая смерть родителей после развода с мужем Людмила Ивановна стала часто болеть. Марта никак не могла поверить тому, что столько времени никто не догадывался о двойной жизни отца. Его признание в том, что у него давно была и есть другая женщина, стало сильнейшим ударом для неё.

– Марта ты уже взрослая, должна меня понять. Любви все возрасты покорны, как говорил классик, а жить без любви, как в песне помнишь дочь? «Жить без любви» совсем, совсем, моя милая, не просто, – говорил ей отец, собирая свои вещи.

Марта понимала и слова классика и слова песни, только отца она понять не смогла.

– Почему ты при жизни деда не сделал свой выбор? Наверное, потому, что дед был влиятельным и состоятельным человеком? Конечно, с таким тестем было проще жить. Я тебя понимаю, папа, – отвечала она ему с издёвкой.

Марта очень боялась за маму. Она чувствовала, что то, что мама не кричала на отца, не плакала, а просто стояла к собирающему свои вещи мужу спиной и смотрела в окно, было не безразличием к происходящему. Так мама скрывала свою боль. Она не проронила ни одной слезинки, даже тогда, когда отец, тихо сказав: – Прости, прощай, – удалился из квартиры, удалился из их с мамой жизни.

Тогда Марта училась в восьмом классе. Она заплакала от обиды, от нахлынувшего чувства и понимания того, что теперь они с мамой одни. Когда были живы бабушка и дедушка, когда с ними жил папа, а мама была полной сил и здоровья, Марта считала, что так будет всегда. Тогда всё в жизни их семьи было ясно, понятно, весело, счастливо. Мама, долгое время работавшая переводчиком, гидом, потом преподавателем репетитором английского языка, разговаривала с Мартой с первых её детских лепетаний на английском.

Дедушка, несмотря на то, что возглавлял большой и важный научно-исследовательский институт, был человеком на редкость остроумным и весёлым, знавшим большое количество анекдотов. В семье жила легенда, что давно, когда дедушка был молодым, в одной компании он познакомился с Юрием Никулиным, который собирал анекдоты. Так вот дед обыграл самого Никулина, выявив свои объёмные знания анекдотов. Возможно, это было легендой, всегда оптимистично настроенного деда, любившего что-то присочинить, для всеобщего хорошего настроения в семье. Но атмосфера уюта и счастья всегда царила в их доме. А может, это только казалось Марте?

– Мамочка, – плакала она, – как он мог столько времени тебе лгать?

Неужели ты ничего не видела, не догадывалась?

– Милая моя, любовь застилает глаза пеленой. Когда любишь, веришь безгранично, доверяешь безмерно. А возможно, это моя суть. Я представить себе не могу, как бы я жила без доверия. Но выходит, можно жить по-другому.

– Значит отец жил по другим правилам, а к тебе подстраивался? Нет, мама, я так не смогу. Я буду проверять каждый шаг своего мужа, – Марта отстранилась от мамы, представляя какой строгой женой она будет.

– Думаешь, это спасёт вашу семью, если твой муж разлюбит тебя? – мама тяжело вздохнула, – нет дочь, определённого рецепта для любовного напитка нет. У каждой семьи он свой. И варить его должны они вместе.

– Вот мамочка вы и доварились, теперь мы с тобой остались совсем одни.

– Нет, доченька, мы не одни, мы с тобой вместе, – грустно отвечала ей мама, обняв её.

Так и стали они жить вместе. Жить на то, что мама зарабатывала от частных уроков, было тяжело. Вскоре у мамы стали появляться страшные головные боли. Пришлось ей отказаться от большей части учеников. Первое время скудно, но отец иногда помогал некоторыми деньгами.

Но как говорится, беда не приходит одна. Совсем некстати как-то объявился отец с желанием разделить их большую профессорскую квартиру, в которой мать Марты прожила с самого рождения, и в которой родился её отец. Ему она досталась от своего отца. Большая четырёхкомнатная просторная со старинной мебелью и своим тихим домашним укладом.

– Людмила ты не переживай, мы с Эммочкой жить здесь не будем. Но ты пойми меня. На работе меня сократили, сама понимаешь, что сейчас происходит в стране. Так, что я буду жить у Эммочки, а эту комнату придётся сдавать. Не волнуйся, мы с Эммочкой найдём достойных людей для совместного с вами проживания. Так, что лицевой счёт придётся разделить.

И Людмила Ивановна подписала все нужные для бывшего мужа бумаги. Вскоре они с Эммочкой нашли квартиранта молодого человека с вредными привычками, который устроил в их квартире что-то похожее на ночной клуб и фойе вокзала. После долгих просьб Людмилы Ивановны и требований Марты, отец вошёл в положение и распрощался с квартирантом. Потом к ним въехала женщина лет на десять моложе Людмилы Ивановны и настолько же старше Марты. Настя, как её звали, считала себя «бизнес вумен» средней руки. Она развелась с мужем, имела свой салон красоты, независимый характер и судебную тяжбу с «бывшим».

– Что вы думаете, у меня нет денег на квартиру? Есть. Конечно не на такую, как ваша. Но мы с моим бывшим в своё время купили две кооперативные квартиры. В одну он приволок свою молодую пассию, а другую продал на тихую. Нет, это как? Поровну, значит поровну. Я же не претендую на его автосервис, машину. Но с какой стати я ему должна квартиру дарить? Зарабатывали с первой копеечки всё вместе. Я в суде так и сказала, что снимаю комнату, потому, что денег ноль. А в каком доме снимаю и у кого не его дело. А что, я должна на свои деньги покупать квартиру? Правильно я говорю?

Настя поражала Марту простотой суждений и лёгким добрым характером. Хотя Настя не считала себя простушкой.

– Да нормальная я! – смеясь, она убеждала Марту, – такая, какой бабушка воспитала. А она всегда говорила, что отдашь, то и получишь. Так я что, себе враг от зла зло получать? Нет! Добрым людям легче жить. Но только и добро должно быть в меру.

– Настенька, – спорила с ней Людмила Ивановна, – добро меры не знает.

– Нет, дорогая моя, это вы меры не знаете. Вы слишком добрая. Нет, Людмила Ивановна, я вас не понимаю. Вы только вникните! Этот ваш огрызок был всего лишь прописан в этой квартире. Он никаким образом не входил в долю наследования. Видно ваш отец знал, с кем вы в дальнейшем будете иметь дело. Квартира принадлежала целиком и полностью только вам. А вы из такой красоты сделали коммуналку! Вы что не могли обратиться к хорошему юристу?

– Ну, что вы, Анастасия, как я могла ему отказать, он прожил в этой квартире почти двадцать лет.

Настя ещё долго объясняла Людмиле Ивановне, какую ошибку она сделала. Но они так и не поняли друг друга.

– Понятно, – сделала заключение Настя, – вы просто его ещё любите и рассчитывали на его возвращение.

В этом Марта была согласна с Настей. Она тоже была уверена в том, что мама, несмотря на предательство отца всё ещё его любит.

– Как можно любить предателя? Даже несмотря на то, что он мой отец, мне противно видеть произошедшие в нём перемены. С нами он был совсем другим. А Эммочка за несколько лет смогла внести свои коррективы не только в его облик, но и характер, да такие, что он для меня стал совсем чужим человеком. Нет, если вдруг у меня в жизни случится такое, я никогда, никогда не смогу простить предателя. Никогда!

– Конечно, зарекаться не надо, но мой тебе совет. Не теряй голову, не все примеры бери с матери, да и с меня тоже.

В Насте Марта нашла близкую подругу. Они с мамой привыкли к весёлой вечно активной балагурке так, что стали забывать, что она им просто соседка, которая, решив свои проблемы, покинет их квартиру. А уж о том, кого к ним потом подселит вредная Эммочка, им даже думать не хотелось.

Но, как это всегда бывает неожиданно и вдруг, отец Марты попал в автомобильную катастрофу и разбился насмерть. Это известие ввергли Людмилу Ивановну в шок. Марта пыталась как-то успокоить маму, но она не поддавалась никаким уговорам и всё больше сидела в когда-то любимом кресле отца, замкнувшись на своих мыслях, а возможно, гуляя по своим воспоминаниям. Однажды, после успокоительной беседы Марты с матерью, Настя увела её на кухню.

– Не трогай маму, пусть свыкнется с мыслью, что возврата к прошлому нет. Любила она твоего непутёвого отца. Очень любила, – и Настя заплакала.

Марте было невдомёк, как можно, несмотря на всё горе, которое принёс ей отец, так убийственно для себя продолжать его любить. Марта плакала по отцу, жалея его.

Но постоянно ловила себя на мысли, что плачет она больше не как по ушедшему отцу, а как по тем счастливым моментам, которые она испытала тогда, когда он жил с ними.

– Наверное, мне не дано это чувство – любить. Так полюбить, как мама, я не смогу. Да и надо ли? Вот так полюбишь, а он тебя возьмёт и предаст.

Марта боялась за маму. Даже Эмме на похоронах стало жалко её и она, с сочувствием в голосе предложила первой жене поплакать.

– Нельзя всё в себе держать, вы поплачьте. Ничего теперь не вернуть, а вы своё здоровье совсем разрушите.

Сама-то Эммочка ревела белугой громко с причитаниями. Но так, же быстро успокаивалась. А ещё через некоторое время, не дождавшись сороковин, быстро оформила комнату в их квартире на себя. И как только Настя не доказывала Людмиле Ивановне, что в этой комнате есть доля Марты, всё осталось, как есть.

Но ушлая Эмма на этом не успокоилась и стала уговаривать Людмилу Ивановну продать ей ещё одну комнату.

– Вам деньги нужны? Цены за ЖКХ растут. А я пойду вам навстречу, всё-таки Лёнечку я любила, ради его памяти буду нести все расходы за коммунальные услуги.

Тогда Насте удалось уговорить маму Марты не делать этого.

Здоровье Людмилы Ивановны ухудшалось с каждым днём, перед самыми школьными выпускными экзаменами ей пришлось лечь в больницу.

– Чего такая грустная? – спросила Марту Настя, варившая кофе на кухне, когда Марта пришла с очередного экзамена в школе, – была в больнице? С матерью что-то не так?

– Я к ней вечером пойду, сейчас не пропустят, – ответила Марта, выкладывая на стол булочки, кефир, который она купила для передачи в больницу.

– Возьми, я творог на рынке купила и сыр вкусный, маме понравится. Нет, я же вижу, что-то не то, давай колись, что случилось. Обидел кто? – наседала Настя.

– Выпускной скоро, – Марта закрыла лицо от нахлынувших вдруг слёз.

– Подожди подруга, плакать-то чего? Это же здорово, выпускной, конец учёбе, – Настя обняла Марту, успокаивая её.

– Все нарядные будут, а мне идти не в чем, – Марта освободилась от объятий Насти и заплакала ещё сильней.

– В смысле? У тебя платья нет? О, Господи! Ты, что из-за этого разнюнилась? Какие проблемы! Ты что забыла кто твоя соседка? Милочка, а ну-ка пошли ко мне!

Настя потащила вытирающую на ходу слёзы Марту в свою комнату и открыла забитый вещами шкаф: – Выбирай!

Раньше у Марты тоже было немало вещей, но увидев разнообразие нарядов Насти, Марта растерялась. Перемерив всё, что могло подойти к торжественному вечеру обе уставшие и раскрасневшиеся от переодеваний они сели на диван.

– Вот это платье подошло бы, но оно большое, грустно сказала Марта, показывая на             вечернее тёмно-синее платье.

– Ушить не проблема, я же тебе говорю, у тебя соседка кто? Вот именно! Швея пятого разряда, это я бы тебе быстро соорудила. Но знаешь что? Иди, умывайся, одевайся и поехали!

– Куда, зачем? – Марта недоумённо смотрела на Настю.

– Знаешь, я ведь у себя дома закончила девять классов, а там какой выпускной? Потом в нашем посёлке не до этого тогда было. Ты что думаешь, у меня всегда деньги были? Ко всему надо прийти. А, чего там, пошли! У меня платья не было, да и самого выпускного не было, а тебе я такое куплю, все твои девчонки попадают. А на обратном пути к маме заедем.

После долгих отказов Марты, Настя буквально вытолкала её за дверь и усадила в свой автомобиль.

– Настя мне правда неудобно, ты же знаешь, что денег у нас нет, – продолжала извиняться Марта.

– А кто сказал, что я с вас деньги возьму? Знаешь Марта не всё можно деньгами измерить. Пусть это будет подарком от меня тебе и твоей маме. Она очень хороший человек, хотя и глупая. Знаешь, добро иногда оборачивается злом. Но только это на первый взгляд, кажется, что за твоё добро ты получаешь зло. Ты получаешь опыт. А вот зло, что бумеранг, обязательно вернётся к тому, кто его породил. Поэтому, обиды мы переживём, а зло от нас отстанет! А у дающего добро, рука пусть не устанет. Всё будет хорошо, не переживай Марта!

Объездив несколько магазинов, наконец, в одном из них они выбрали платье нежного кремового цвета с широким длинным розовым воздушным шарфом такого же цвета маленькой сумочкой и изящные туфельки, подходящие к её наряду.

– Ассоль! Настоящая Ассоль, – видя сияющую Марту, говорила Настя, – а в день выпускного, я тебя отведу к своим девчонкам в салон. Они тебе и макияж, и маникюр и волосы в порядок приведут. Будешь у меня куколкой, самой красивой на вечере вот увидишь!

В больнице, куда они приехали проведать Людмилу Ивановну, Настю попросили остаться в холле больницы и пропустили в палату одну Марту. Пока радостная дочь хвалилась матери подарками, демонстрируя ей покупки, к Насте вышел лечащий врач больной.

– Кем вы ей доводитесь, – строго спросил он Настю.

– Соседкой. Близкой подругой. Кроме дочери Марты у неё никого нет. А что, дела совсем плохи?

– Печально, что девочка одна. У пациентки обнаружена злокачественная опухоль головного мозга.

– Какой ужас! Она операбельна?

– Операция возможна, но понадобятся большие средства на медикаменты и реабилитацию. И неизвестно, что может произойти во время операции. Гарантий никаких, даже при положительном результате, даже если она пройдёт успешно, возможно всё. Людмила Ивановна может ослепнуть, а возможно останется овощем.

– А без операции?

– Без операции она продержится минимум месяца два, а возможно и того меньше.

– Когда нужны деньги и сколько?

– Много и срочно.

– Не говорите пока ничего её дочери, – попросила Настя врача, – у неё сейчас выпускные экзамены, я сама постараюсь решить этот вопрос.

***

г. Санкт-Петербург. 2005 г.

– Говоруны, – Марта откинула от себя воспоминания, – Михалыч, так куда ты нас везёшь? Уточни адрес.

– Так вот сюда. Всё, товарищ майор, прибыли, – ответил Михайлыч, останавливая автомобиль у нужного парадного.

– А номер квартиры какой? – Марта старалась скрыть волнение, но видно, тень прошлого тонкой вуалью плотно накрыло её лицо.

– Марта Леонидовна вам плохо? – спросил стажер, помогая ей выйти из салона микроавтобуса, – укачало?

– Нет, нет. Всё нормально.

Марта одёрнула китель, ладно сидящий на ней, и уверенно зашла в парадное. Но, всё же, поднимаясь по ступенькам, волнение с новой силой охватило её. Меньше всего ей хотелось узнать в мёртвой женщине давно знакомую ей хозяйку этой квартиры.

– Может это какая-то другая женщина, – всё ещё надеялась она.

Но увидев лежащую на полу около большого круглого стола пожилую женщину, поняла, что случайностей в нашей жизни очень мало, но они случаются. И, к сожалению, весьма и весьма неожиданно и в непредсказуемом виде.

Глава 2

Марта огляделась. Странно, но время словно законсервировало свой ход в этой квартире. Прошло около двадцати лет, но всё осталось на своих местах. Те же тяжёлые плюшевые шторы, вазочки в старинной горке. Всё тоже, всё так же. Только новые обои на стенах. Но они очень напоминают своим рисунком прежние в этой большой старой столовой.

– Капитолина Захаровна Лисневская восьмидесяти двух лет обнаружена без признаков жизни своей соседкой Соколовой Валентиной Михайловной, – Александр Григорьевич Коршунов монотонно зачитывал протокол осмотра места происшествия.

– Валентина Михайловна пройдёмте, – Марта прошла на кухню и села за небольшой столик, – у Капы ничего не изменилось, – подумала она, – Валентина Михайловна, как вы попали в квартиру Капитолины Захаровны?

– В последнее время с ней творилось что-то невероятное, – сквозь слёзы начала свой рассказ соседка, на вид на лет так двадцать младше потерпевшей.

– Успокойтесь Валентина Михайловна, может вам капель? – предложила Марта, которой после увиденного самой бы не мешало выпить успокоительного.

– Капель я уже выпила, пока вас ждала. Страшно.

– Страшно? Чего вы боитесь?

– Знаете всё, что с ней происходило за последние полгода очень странно.

– Давайте по порядку. Начнём с ключей.

– Сначала мне их дал внук Капы.

– Подождите, так у вас были ключи от квартиры? Как имя внука, фамилия у него есть?

– Алик. Алексей Лисневский.

Марта с удивлением посмотрела на женщину, – Алик? – переспросила она.

– Ну да. Дело в том, что с Капочкой мы были очень дружны. Такая женщина! Я её очень уважала. Последние несколько лет, я скажем так, негласно присматривала за ней. Помогала, чем могла. Знаете, возраст. В поликлинику сходить и то проблема. Вот я и ходила с ней везде. Гуляли вместе. Помогала ей убрать-прибрать, мне не сложно. Пока силы есть. Но потом Алексей забрал у меня ключи.

– Вам стало тяжело ухаживать за соседкой?

– Да что вы! Просто, Алик решил, что лучше будет, если он наймёт домработницу.

– Нанял?

– Нет, наверное, не успел.

– А тогда как вы вошли в квартиру? Вы же сообщили в полицию о произошедшем?

– Когда утром я подошла к двери, то квартира была открыта. Конечно, Алексею надо было поторопиться с домработницей, вообще-то он был таким внимательным к Капе. Не знаю, почему он так затянул с домработницей,– соседка приложила носовой платок к глазам.

– Валентина Михайловна, а другие родственники у вашей соседки имеются?

– Знаете, я живу рядом с Капочкой больше десяти лет так, чтобы из родственников к ней никто не приходил.

– Может что-то она рассказывала вам о своей жизни, близких или дальних родственниках, друзьях. Или кроме этого внука у неё никого нет?

– Можно сказать и так. Она рассказывала, что её родной сын одно время был вдовцом. Потом женился на матери Алика. Это давно было.

– Алик это сын Бориса Сергеевича Лисневского от второй жены, я правильно поняла?

– Нет, нет. Он женился на женщине с ребёнком. Алик не родной внук Капочки. Но она всегда хорошо к нему относилась.

– А где сейчас находится родной её внук?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Капа как-то рассказывала, что сын с семьёй уехал за границу.

– Куда?

– Кажется в Штаты. Но знаю точно, что там, за границей, у него была большая строительная фирма. Может родной внук и прижился там. Не знаю.

– Что ещё вы можете сказать об этой семье? Как Алик оказался в России?

– Капа очень скучала по сыну Борису. Она же совсем одна здесь осталась. Вот он и приехал вместе с женой и Аликом. Тут и начались все их несчастья.

– Несчастья? Подробней можно?

– Да как подробней? Я могу сказать, только то, что слышала от Капочки.

– Успокойтесь Валентина Михайловна. Что помните, то и расскажите.

– Да, да. Они приехали с женой и Аликом в Санкт-Петербург, сын Капочки открыл строительную фирму. Построил, правда, после гибели жены, большой дом. Так неожиданно.

– Что неожиданно, смерть жены или дом?

– Да всё, как-то быстро, неожиданно.

– А как она погибла?

– Кажется автокатастрофа. Боря потом как-то быстро женился на подруге невесты Алика. Понимаете, сын Капы, с семьёй одно время жили в этой квартире. Но, признаюсь, не дружно они жили. Ссорились часто.

– Кто с кем? Сын с женой?

– И они, и жена с Капой, да и Капа часто на сына жаловалась. А Алик давно встречался с Соней. Хорошая девочка. Но вот как бывает. Бориса познакомили с подругой Сони и вскоре они сыграли свадьбу. Алик обиделся на отца. Всё-таки его мать погибла не так давно. Из-за этого Алик с Соней отменили свою свадьбу. А тут на тебе! Отец траур даже не стал соблюдать. Вот как бывает. Долго жили, жили, а потом раз, беда случилась и вот она новая любовь.

– А Капиталина Захаровна как отнеслась к свадьбе сына?

– Я бы сказала, она была в спокойно отрицательном состоянии. Знаете, скажу вам прямо, она не ладила с погибшей, но и не одобрила такую поспешность сына. Да ещё невеста, младше внука Капы. Что уж там произошло между ними, но Борис всегда ограждал и вторую жену, и третью супругу от общения с матерью.

– Что потом было?

– Потом молодожёны уехали в Штаты. Припоминаю, у него были дела какие-то по своей строительной фирме. Он со старшим сыном совладелец. Жили молодожёны там около полугода. Потом вернулись в Россию. Борис сыграл Альке с Соней свадьбу, потому, что Сонечка уже ждала ребёнка. Потом Борис и Инга, эта молодая супруга Бори, полетели куда-то на отдых за границу. И вот там произошло несчастье. Не знаю подробностей, но Борис утонул. Да… Капа еле пережила это горе. Представляете, единственного сына в коробочке привезли. Сожгли и привезли. Кошмар. Она места себе не находила. Не по-христиански это.

– Действительно что-то одни несчастья преследуют эту семью.

– Это что. Инга когда вернулась с прахом мужа, то некоторое время жила с Капой. У них у обоих была сильная депрессия. Капа еле ноги передвигала. В общем, не ладили они. Не нашли общий язык, понимаете? Инга молодая женщина, а Капа совсем другого воспитания. Вскоре Инга переехала к Сонечке и Алику за город. И тут опять удар. У Алика и Сони родился, но вскоре умер мальчик.

– Господи он что болел?

– Задохнулся после кормления. Соня покормила его, а перед этим выпила снотворное. Заснула и не заметила, как маленький перевернулся на спинку. Она утром очнулась, а он уже холодный. Представляете, какая нелепая случайность? Несколько раз Соня порывалась покончить с собой, знаете депрессия, в общем, наглоталась таблеток, так бы и умерла. Вот как Капочке умом не тронутся от всего? Но она держалась железно.

– А внук как перенёс трагедию?

– Знаете, изменился Алик. Такой стал нервный. С Капой почему-то всё что-то ругался, сорился. Стал таким подозрительным. Постоянно стал Капе, я бы сказала внушать, что у неё что-то с мозгами не так. Что у него там, на уме появилось? Я как-то вступилась за Капу, но получилась некрасивая история. В общем, он сказал, чтобы я не переживала, что за бабушкой присмотрит домработница. Вот тогда и отобрал у меня ключи. Ну а потом, вот, что произошло. Ой, наговорила я вам! – Женщина вытерла платочком набежавшие вдруг слёзы. Но Марте показалось, что соседка не без актёрского дарования. Говорит, как-то картинно, пристально смотрит на Марту, словно проверят, поверила ли она ей или нет, – вы не подумайте, Алик хороший мальчик, просто его горе подломило, – соседка поправила причёску на дорогом парике и Марта заметила у неё небольшой, но ещё розовый шрам. Такой остаётся после пластики на лице.

– Подождите, так получается, Алик сейчас живёт в России, а его сводный брат за границей? А Инга, жена отца, где сейчас находится?

– Ничего больше не могу сказать. За старшего внука ничего не знаю, за Ингу тоже ничего сказать не могу. Алик, наверное, знает больше.

Марта отпустила соседку. На кухню зашёл оперативник в сопровождении женщины.

– Товарищ майор, вот соседка с нижнего этажа. Она кого-то видела этой ночью.

– Присаживайтесь. Представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут Мария Никитична Дроздова. Моя квартира под квартирой Капитолины Захаровны. Я живу здесь совсем недавно, знаете эту квартиру … – Марте показалось, что женщина модельной внешности хочет поделиться с ней методом приобретения престижной квартиры в центре города.

– Ближе к теме. Давайте по существу. Кого вы видели, где и когда.

– Значит так. Я вчера поссорилась со своим, ну…

– Любовником, – помогла ей Марта.

– Ну, да. Представляете стал мне претензии свои предъявлять.

– Мария Никитична вернёмся к протоколу.

– В общем, мы поцапались, и я его выставила из квартиры. И вот когда я его выставляла, я видела, как по лестнице поднимается мужчина. Знаете такой, ничего себе, симпатяга.

– Какое отношение этот мужчина может иметь к нашему делу?

– Как какое? Он позвонил в дверь Капитолины, потом постучался. Я слышала.

– Так может он приходил к соседям.

– Нет. Ночью тишина. Я слышала, что они там о чём-то ругались.

– Слушайте, такой дом капитальный я сама в таком живу. Слышимость нулевая.

– Когда балкон закрыт. А у Капы круглый год открыт или балкон или фрамуга. Сейчас тепло, так у неё балконная дверь постоянно открыта. Она без воздуха не может, понимаете. А я тоже свежий воздух люблю. И потом, я вышла на балкон посмотреть, уехал мой или всё-таки решил вернуться.

– И что…

– Нет, не вернулся, решил к грымзе своей ехать.

– Мария Никитична что вы слышали?

– Что Капа говорила, я не слышала, врать не буду. А мужчина кричал что-то в таком духе: как ты могла, зачем? Ты мне всю жизнь поломала. Больше видеть тебя не хочу. Потом дверью сильно хлопнул. И… всё!

– В каком часу это было?

– Около полуночи. Точнее в двадцать три тридцать. Я когда шла на балкон машинально глянула на настенные часы. Как сейчас вижу.

– Хорошо. Вы сможете описать этого мужчину?

– Ну, думаю, что да.

– Распишитесь здесь. Спасибо вы свободны. Мы вас вызовем для составления фоторобота.

– Алексей Владимирович, что вы можете предварительно сказать? – Марта подошла к криминалисту, осматривающему труп женщины.

– Что тут скажешь? Лучше меня расскажет тебе патологоанатом. А я могу сказать только то, что внешних повреждений на теле не обнаружено. Смерть произошла приблизительно около полуночи. Очевиден удар по голове тупым тяжёлым предметом, но оказался ли он причиной смерти, выяснится при вскрытии. Обращаю внимания на стоящие на столе две чашки с недопитым чаем, это говорит о том, что старушка была явно не одна. Пальчики я скопировал, сейчас «отксерим» пальчики соседки и вперёд Марточка искать гостя.

– Спасибо дорогой Алексей Владимирович. Особенно за две чашки, – улыбнулась Марта, – Александр Григорьевич на вас розыск всех указанных в протоколе лиц и вызов их для опроса. Ванечка, а ты ноги в руки и чтобы к вечеру у меня на столе лежала справка кто, когда, откуда прибыл, когда покинул город, страну. В общем, всё! Даты, числа мотив отъезда-приезда.

– Марта Леонидовна, но до вечера не реально, у меня сапоги не скороходы.

– Зато в техотделе скоростной интернет. Работай Ванечка и желательно не только ногами, но и головой.

– Конечно, обидеть стажёра может каждый, а вот понять его измученный без обеда желудок, не каждому дано.

– Работай, вечно голодающий стажёр. Заработай на пирожок, – подтрунил его Коршунов.

Возвращаясь в управление в том же микроавтобусе Марта забылась, погружая себя в воспоминания.

***

г. Ленинград 1988 г.

Марта вышла из палаты матери окрылённая, счастливая. Её немного успокоило то, что мама радовалась вместе с ней удачно сданным экзаменам, красивому платью.

– Настя, а ты не зайдёшь к маме?

– Сегодня нет, я завтра забегу. Зачем её утомлять. Врач сказал, что ей необходим максимальный покой.

– Почему ты грустная, ты ничего не скрываешь от меня, врач ещё что-то говорил о состоянии мамы? – спросила Марта, заподозрив неладное.

– Да всё тоже. Состояние Людмилы Ивановны на том же уровне. Ей необходим покой и лечение. Слушай Марта, а когда у тебя выпускной вечер?

– Завтра.

– Здорово! Полетели домой, завтра нам с тобой с утра в салон наводить красоту.

В ванной нежась в облаках душистой пены, Марта мечтала о предстоящем событии. Она пыталась представить себя в новом имидже. Красивой, немного сексуальной блондинкой с томным чуть презрительным взглядом, бросаемым на съедающих её глазами парней.

– А они так и падают, падают и ложатся штабелями, – Марта засмеялась, вспомнив старый добрый фильм, – да, уж! Так и попадают, жди, Марточка.

– Странно, почему мама изредка посещала парикмахерскую. Конечно, на фоне Эммы мама выглядит «серой мышкой». Может поэтому отец и оставил её? Вывод, мужчины в своей основе, обращают внимание на симпатичных пустышек. Грустно. Но не про меня. Я даже не симпатичная. Нет, мама правильно говорит: Извлекай урок из моих ошибок и поступай, как велит сердце. А мне оно ещё ничего не велит. Может быть потому, что я такая же серенькая, поэтому на меня мальчишки и не обращают внимания?

Пока Марта размышляла, кутаясь в густую ароматную пену, Настя набрала номер телефона Эммы.

– Эмма Людмила Ивановна решила через суд вернуть себе часть комнаты, которая принадлежит Марте по наследству от отца.

– Ничего не знаю, комната уже на мне. У неё ничего не выйдет, – ответила ей раздражённая Эмма.

– Ещё как выйдет! В своё время тебе, афирюга, не удалось бы провернуть эту афёру. Ещё не прошло полгода, а она, на тебе, близкая родственница нашлась. Наследница первой очереди! Спишь спокойно?

– А чего это я должна бессонницей мучиться?

– А того. Наверное, и киллера нашла, чтобы мужа недотёпу с дороги убрать?

– Ты чего мелешь?

– Воспользовалась нестабильностью в стране? С бандитами связалась?

– Какие бандиты, я всё по закону сделала!

– Да, знаю я ваши бандитские законы. Разбить семью, мужа удавить, а имуществом бедной девчонки завладеть!

– Ты с ума сошла! – кричала в трубку напуганная Эмма.

– Всё! Со мной у тебя такой номер не пройдёт. Я сама кого захочу нанять могу. Поняла? Марта вправе вступить в права наследования. А ты ещё отсчитаешь им купюры за судебные издержки и моральный ущерб.

– Это как?

– Вот так, а вступит Марта в права наследования и прощай твои квартиранты.

– Это как? Ага! И ты тогда вылетишь с комнаты!

– Не угадала, я тогда буду снимать площадь у Марты на её метрах. И тогда держись. Я создам тебе уют. Поняла? И вообще, я по любому останусь в квартире и не дам тебе наживаться на порядочных, доверчивых людях.

– Такая благородная? Да? Ладно, чего ты хочешь?

– Выплати Марте денежную компенсацию за её метры и вопрос будет решён.

– Мне надо подумать.

– И думать нечего, комнату оценили, нотариус есть. Всё сделаем быстро и качественно. Завтра жду от тебя положительный ответ, а нет, смотри, я своё слово сдержу,

– Настя отключила мобильный телефон, – думаю, ответ будет положительный. И если так, на первое время денег хватит, а потом я придумаю, что делать дальше.

Утром Марта проснулась и, улыбаясь, подошла к окну. Раскрыв плотные шторы, прятавшие от глаз белые ночи, она присела на пуфик рядом со старинным трельяжем.

– Свет мой, зеркальце скажи, – Марта недовольно смотрела на своё отражение, – да, а смотреть-то не на что. Что за нос? А губы? А брови? Это не брови, а бровищи, – бормотала она себе под нос, – и что можно из всего из этого сделать?

В приоткрытой двери комнаты Марты показалась ещё заспанная, в накинутом пеньюаре Настя.

– И чем ты недовольна, красавица? Вполне приличная мордашка. Только ты не умеешь пользоваться тем, чем тебя Господь наградил. Марш умываться, я пошла кофе заваривать.

– Как здорово, маму, наверное, скоро выпишут, и мы опять будем вместе, жалко сегодня она не дома, – уже за столом грустила Марта.

– Ты сегодня не переживай за маму. Я сейчас закину тебя к своим девчонкам в салон, пока ты будешь красоту наводить, я порядок там наведу, потом у меня заседание суда, оттуда за тобой, – составляла план своих действий Настя, умело нанося макияж.

– Настя, а как ты стала хозяйкой салона? Ты говорила, что работала швеёй.

– Ох, дитя, жизнь всему научит, если захочешь у неё учиться. А салон…

Я и на космонавта бы отучилась, если бы ракету по случаю купила. Ходила на курсы, читала журналы. Чем я только не занималась. Теперь вот салон, но надо будет, и его продам. А пока он приносит мне прибыль, пользуйся моментом, привыкай всегда держать себя в форме.

– Кому это надо? – Марта с грустью смотрела на Настю.

– Тебе Марта. Прежде всего, тебе. Не обязательно делать из себя модель. Но подчеркнуть свою естественную красоту и не ходить с такой поникшей головой, как ты это делаешь. Выше нос, Ассоль! Вдруг сегодня подплывёт бригантина с алыми парусами, сойдёт на берег капитан Грей и всё!

– Настя что всё?

– Как что? И унесёт тебя на своих алых парусах в страну любви!

– Какая любовь, Настя.

– Как какая? С первого взгляда.

– Это всё в книжках пишут о такой любви, да и то в старых. В современных романах всё больше о любви по расчету. Да и праздник «Алые паруса» давно отменили. Да и капитан Грей сейчас не в моде. Сейчас парни подражают Сталлоне, Шварценеггеру. А эти песни не про меня.

– Не переживай, выпадет и на твою долю светлая и чистая любовь. Ты только не спеши. Смори и учись на наших с мамой ошибках. Сразу не верь ты этим паршивцам.

– Чтобы верить или не верить надо, чтобы эти паршивцы были, – улыбнулась Марта.

– Слушай Марта, почему ты так не уверенна в себе? Посмотри, ты же классная девчонка и не глупая. Редко когда ум с красотой ладят. Неужели тебе никогда никто не нравился из мальчишек?

– Какая я красивая? Нравился мне один мальчик, только я никому не нравлюсь. Мальчишки смотрят на меня, а подойти, даже в кино пригласить не решаются.

– Правильно ты же, как посмотришь! Ты же, как скажешь! А мужчины сами по себе слабый род. К ним с лаской в голосе и нежным взглядом надо подходить. Вот пример твоей мамы. Умная, но строгая без меры. Как струна натянутая, вот отец и нашёл дуру, но зато ласково стелить умела.

– Нашёл, только где он сейчас. А ты Настя тоже мягко стелила и что? Результат тот же, что и с моей мамой. Развод.

– Не путай моменты. Твой папочка пришёл к Людмиле Ивановне на всё готовенькое. А мы с моим балбесом всё с копеечки вместе начинали. Приехали в Питер, знаешь через что прошли? Тебе лучше не знать, – Настя налила себе в чашку кофе, – да

в принципе, ты права. Если он в зародыше подлец, то это как-то и когда-то, да проявится. Просто мы дуры доверчивые никак не научимся различать эту подлость в самом начале. Всё любовь-зараза глаза застилает. Нет Марта тебе нельзя в подлеца влюбляться, ты уж смотри. Будь внимательней.

– Да как сразу различить подлец он или порядочный? Мама сколько лет прожила с отцом, получается, совсем его не знала. О какой любви ты Настя говоришь? Мне сейчас только о любви и думать. С мамой надо определиться. Потом поступать в институт надо.

– Ой, милая. Глупая ты ещё совсем. Любовь такая штука, что и спрашивать тебя не будет и ждать, не захочет твоего поступления. Сегодня как придёшь в школу королевой, все мальчишки в тебя втрескаются. Но, ты смотри, не теряйся а, то знаешь, белые ночи, Алые паруса! Столько Греев сразу найдётся, отбоя не будет. Ладно, что это я, ещё накаркаю. Всё давай собирайся, а к маме я сама сегодня зайду, не переживай, отдыхай спокойно. Этот день должен запомниться у тебя на всю жизнь.

Около школы толпились выпускники, ожидая торжественной линейки. Марте казалось, что она не идёт, а плывёт, подгоняемая ветерком, который раздувал лёгкий шарф на её плечах, как паруса на мачтах корабля. Она видела удивлённые взгляды одноклассников, слышала их восторженные вопросы и возгласы и от этого смущалась ещё больше. Мальчишки в строгих костюмах, казались ей взрослее, девочки в дорогих красивых нарядах все выглядели принцессами, но девчонки и раньше не страдали от нехватки в своих гардеробах новых вещей, в отличие от Марты, которая всегда одевалась скромно и недорого.

У Марты, окружённой товарищами, разгорячённой их комплементами и выпитым бокалом шампанского за праздничным столом, немного кружилась голова.

На набережной Невы стоял гул голосов собирающихся выпускников.

– Марта ты сегодня имеешь большой успех, – почти прокричала ей на ухо одна из одноклассниц.

– Ладно тебе, какой успех, – засмущалась Марта.

– Мало того, что наши мальчишки с тебя сегодня глаз не сводят, так ещё и чужие приклеиваются.

– Ты это о чём?

– О чём? Смотри, – девушка, слегка взяв за плечи Марту, развернула её, указав на группу парней, которые смеясь и разговаривая, смотрели в их сторону.

– Ребята, как ребята, – скромно ответила ей Марта, – может, они на тебя засматриваются.

– Конечно на меня, особенно вон тот, высокий, смотри, он с тебя глаз не сводит. А ничего симпатичный.

– С чего ты взяла, что он на меня смотрит, говорю же на тебя.

– Не, а. У меня глаз намётанный. Смотри, я сейчас отойду, а он к тебе подойдёт, – одноклассница отошла к группе девушек и искоса наблюдала за Мартой.

Парень увидев, что девушка осталась одна, что-то объяснив своим товарищам, подошёл к Марте.

– Привет, – почти крикнул он, наклонившись к её уху.

– А мы разве знакомы? – ответила она, покраснев от смущения.

– Это не проблема. Давай познакомимся, Артём. А вас как зовут, прекрасная принцесса? Неужели Ассоль?

– Сегодня нас всех так зовут.

– А серьёзно?

– Марта.

– Необычное имя красивое.

На специально выстроенную сцену вышли представители городских властей с поздравлениями выпускников. Потом с эстрады гремела музыка, ведущие что-то говорили, на сцену выходили всё новые и новые выступающие, но в душе Марты играла своя музыка. Но вот море нарядных молодых людей зашевелилось от обращения ведущего.

– Кавалеры приглашают дам, дамы кавалеров на вальс!

Артём галантно склонил голову, приглашая Марту на танец.

Музыка, звук фейерверков, шум от криков, разгоряченных выпускников оглушили Марту.

– Слушай Марта, давай убежим?

– Давай. А куда?

– Пройдёмся вдоль набережной?

Они шли, улыбаясь встречным группам выпускников, кто-то из ребят подарил Марте воздушный шарик, который она не смогла удержать в руках, и он вознёсся в сумеречное небо, раскрашенное праздничными брызгами фейерверка.

– Как красиво, – Марта оглянулась на Артёма, он снял с себя модную ветровку и накинул её на девушку, оставив руку на её плече. Но почему-то Марта даже не попыталась отстраниться от него.

Разговаривая, они шли и не заметили, как оказались у дома Марты. Белая ночь плавно перешла в раннее утро. Артём обнял её и поцелуем прикоснулся к её губам.

– Зачем? – только и сказала Марта, смущаясь и краснея.

– Марта ты такая…

– Какая? – тихо переспросила его девушка.

– Может ты правда, та Ассоль, о которой писал Грин?

– Возможно.

Марта выскользнула из его объятий и заскочила в парадную. Уже через толстое стекло старинной двери, она помахала ему рукой и проговорила одними губами:

– До вечера.

– До вечера! – крикнул ей в ответ счастливый Артём.

Марта не вошла в лифт. Она словно на крыльях взлетела на свою площадку.

Не успев нажать на звонок, дверь ей открыла Настя.

– Ну, девушка ты даёшь, я глаз не могла сомкнуть.

Марта обняла Настю.

– Настя, Настенька, как я тебя люблю!

– А ну-ка девонька посмотри на меня.

Марта закружилась по длинному коридору и, танцуя, оказалась на кухне. На празднично сервированном кухонном столе стоял красивый торт, большая тарелка с вкусными канапе, шампанское и ваза с нежным букетом цветов.

– Настя как здорово!

– Здорово, здорово, красавица. Наверное, голодная? Садись, – говорила Настя, разливая по бокалам шампанское, – вижу, я была права? Повстречалась с Греем? И как его зовут? – после выпитого горячего кофе с куском вкусного торта, спросила Настя.

– Артём, Тёма. Он приехал к друзьям и бабушке из Москвы. Учится в МГУ на третьем курсе. Настя, он такой…

– Всё понятно. Потом расскажешь, а сейчас спать. Немного поспи и надо к маме в больницу. Она тебя ждёт.

Глава 3

На оперативке Марта чувствовала себя неловко. По-хорошему ей надо отказаться от ведения дела. Так как оно связанно со смертью известного ей лица. Близкого не близкого человека, не важно. А в принципе, куда ближе – происшествие случилось с бабушкой отца её дочери. Но Марта решила сообщить об этом полковнику после того, как выяснится участие Артёма в этом деле. А вдруг, это не его видела соседка в ту ночь? Она описала совершенно незнакомого для Марты мужчину.

– И почему я думаю сразу о нём? А он всё живёт, наверное, в далёких своих Штатах, и никогда не вспоминает обо мне, – думала Марта, машинально листая страницы дела.

– Майор Снежина какие мероприятия проводятся по данному делу? – обратился к ней полковник Мезенцев.

– Опрашиваются соседи. Разыскиваем молодую жену сына потерпевшей и её родного внука.

– Что имеется ещё не родной?

– Да. Пасынок от второго брака сына потерпевшей – Алексей Лисневский, тридцать шесть лет, регистрация: Вторая линия Васильевского острова. Но в этой квартире он только прописан, а принадлежит она в равных долях потерпевшей и вдове её сына Инге. На свою долю в квартире Лисневская оставила завещание. Теперь ему принадлежит половина этой квартиры. У потерпевшей было продолжительное общение с ним.

– В смысле продолжительное?

– Пётр Кузьмич на протяжении многих лет, это же её внук, – уточнил стажёр Ванечка.

– Понятно, понятно. Марта Леонидовна продолжайте.

– Сейчас идёт работа со свидетельницей над словесным портретом мужчины, с которым в день убийства у потерпевшей был эмоциональный разговор. Со слов соседки, конечно.

– Понятно, – полковник задумчиво посмотрел на Марту, – Майор Снежина, с вами всё в порядке? Что ты такая кислая Марта? Энтузиазма в глазах не вижу. Ты считаешь, что это не простое отравление бабушки с маразмом?

– Петр Кузьмич Лисневская совсем не походит на маразматичку. По рассказам опрошенных соседей, она была вполне логично рассуждающая женщина. Немногословная и особо не афиширующая свои семейные дела.

– Но так в чём дело? Возможно, она давно созрела до самоубийства. Произошёл эмоциональный скачок и результат – горсть таблеток и никаких мучений потом. Упала, ударилась. Результат смерть. Так что, доводите дело до ума и закрывайте. А то с вами я никогда на пенсию не выйду. А дел у нас и так полна коробочка.

– Хорошо.

– Марта, что хорошо? Что я закрою это дело и с чистой совестью на волю?

– Ну что вы такое говорите, товарищ полковник?

– Я же вижу, что ты в чём-то сомневаешься.

– Пётр Кузьмич я ещё раз хочу покопаться в квартире потерпевшей. И ещё вот, что. Надо поднять дело о гибели жены сына погибшей и смерти младенца.

– Какого ещё младенца? Страхи какие.

– Правнука потерпевшей. Ему месяц исполнился. По рассказам соседки он задохнулся. Понимаете, детей после кормления нельзя класть на спину. А его нашли лежащим в кроватке на спинке, захлебнувшимся молочной отрыжкой. Отрыгнул и всё.

– Что такое отрыгнул и всё?

– Захлебнулся и умер.

– Как это? А мать его что же?

– Выпила снотворное перед кормлением и уснула крепко.

– Ну? И ты видишь в случившимся умысел? Что, снотворным её специально накормили? Какой умысел в этом? Кому нужна смерть младенца? Что там наследство большое?

– Так вот я и хочу разобраться. Какое-то муторное это дело. Зачастили в этой семейке родственники умирать, погибать.

– А кто ещё?

– Сначала вторая жена сына Лисневской попала в автомобильную аварию. Потом сам сын утонул. Вскоре смерть младенца. Следом смерть старушки. И куда-то пропали родной внук и третья жена сына потерпевшей. Пока не можем выяснить их местонахождение.

– Родной, неродной внук, жёны вторые, первые…

– Пасынка, сына потерпевшей – Алексея Лисневского, если узнают на опознании, придётся задержать.

– Понятно, что ничего не понятно. Понятно то, что ты собралась дела минувших дней притянуть к сегодняшней истории и не понятно, что ты собралась найти в квартире?

– Пётр Кузьмич, товарищ полковник, лишний осмотр не помешает.

– Ну, если посмотреть вглубь, то да, вопросы имеются. Бывает, наверное, и такое. Череда непредвиденных трагических случайностей, понимаешь. Но мы работаем по факту. И дело у нас открыто по факту! Марта, ты меня слышишь? По факту смерти старушки. И я надеюсь, ты не очень долго будешь возиться с этим делом.

– Слушаюсь, – Марта, окутанная своими мыслями, вышла из кабинета.

– Слушает она, – пробурчал полковник, – а ещё жена говорит, что пора кафе заказывать на прощальный сабантуй. С ней выйдешь на пенсию, как же.

Полковник Пётр Кузьмич Мезенцев работает с Мартой со дня её распределения к нему в управление. Ему нравилась эта всегда спокойная, умеющая держать при себе свои эмоции женщина, годившаяся ему в дочери. Не имея своих детей, они с женой Нелли Михайловной, очень привязались и опекали Марту, удивляясь её способности при таком загруженном графике жизни и беспокойной работе вырастить самостоятельную, умную дочь-красавицу. Правда и они приложили к этому процессу свои силы и любовь к девочке, считая её своей внучкой.

Чета Мезенцевых как-то незаметно стала родной для Аси, дочери Марты. Они знали, что Марта растила её одна, так как родных у неё не было. Кроме женщины Насти, по рассказам Марты, проживающей долгое время с ней в одной квартире и помогающей ей растить дочь, пока Марта училась в институте. Но определив Асю в первый класс, Настя вышла замуж за иностранца и уехала в Финляндию. Вскоре после появления Марты в управлении, шефство над Асей взяла жена Мезенцева.

Теперь при случае, Ася всегда говорит Марте: – Мама, это для тебя Мезенцевы начальство, а для меня бабушка и дедушка. Марта и не возражала. Аська с лёту определяет хороших людей.

– Вот поэтому я и не замужем. Не все претенденты могут пройти лазерный взгляд моей дочери. После короткого общения, Аська сразу скажет наш или не наш это человек, – говорила Марта, интересующимся её семейным положением и предостерегающим о том, что, годы-то идут, – пусть идут. А нам и так хорошо!

– Марта Леонидовна, – в коридоре её остановил всегда взъерошенный и неугомонный Ванечка стажёр, – вот потрет неизвестного.

Марта с волнением взяла распечатанный на принтере потрет мужчины.

– Нет, на Артёма не походит. Бородатый какой-то, – подумала она, – Ваня подожди, а почему цвет куртки изменился? Первоначально Дроздова заявляла, что мужчина был в тёмно-синей куртке. Почему на рисунке зелёная куртка?

– Ну да, я тоже это ей заметил. Так говорит, что вспомнила. От волнения перепутала. Я указал в протоколе изменения её показаний, товарищ майор. И мне кажется, с ней надо ещё раз провести беседу.

– По поводу чего Ванечка? Или без повода?

– Марта Леонидовна я стойкий перед чарами подозрительных женщин. И потом я Аську вашу буду ждать, как она институт окончит, я стану вашим зятем.

– Что?

– Спокойно товарищ майор. Так вот, я так думаю, что эта Мария Дроздова не просто Мария.

– Ох, Ваня дошутишься ты у меня. Ладно, не томи.

– Кажется мне, не одного папика она выпроваживала в ту ночь. А постоянно это делает каждой ночью.

– Думаешь тихий притон? Хорошо, поезжай, может ещё, что выяснишь.

– Слушаюсь, не бойтесь, всё выясню и доложу.

– Чего мне бояться? Это ты сейчас бойся остаться без обеда. Ноги в руки и заодно с фотороботом по квартирам. Может, что ещё нароешь.

– Правильно как без обеда, так сразу Ванечка.

Марта прошла в свой кабинет.

– Господи пусть это будет не Артём. Интересно, каким он стал? А в принципе, я не знала толком, каким он был. Столько лет прошло, может, изменился. Что это я, совсем скисла.

Марта подошла к окну. Внизу шумел город.

– У нас с ним всё закончилось, не успев начаться. Странная и непредсказуемая штука жизнь. Белые ночи. Ночи любви. Сейчас в Петербурге, как и тогда, стоят белые ночи. А была ли любовь? Или тогда нас с Артёмом окутал туман влюблённости? Как можно определить это состояние после первого в твоей жизни поцелуя? Первого признания в любви.

***

г. Ленинград. 1988 г.

В эти дни Марте казалось, что она наполнена счастьем и от этого она легка, как воздушный шарик, поэтому в любой момент может взлететь и улететь, подгоняемая ветром надежд навстречу любви. Она сама себя не узнавала. Ей казалось, что без Артёма, она теперь и дня не проживёт. Если им придётся расстаться, она просто умрёт.

Но, несмотря на все предостережения Насти, случилось то, о чём Марта старалась даже не думать. В эту встречу с Артёмом они попали под сильный дождь и промокли до нитки.

– Давай зайдём ко мне. Настя уже, наверное, дома. Согреемся чаем, – предложила Марта.

– Нет, сегодня зайдём ко мне. У тебя мы уже были, – Артём уверенно взял руку Марты и повёл её к остановке автобуса.

– Неудобно, я в таком виде. Мы с твоей бабушкой не знакомы, что она скажет, увидев такую мокрую курицу?

– Не скажет и не увидит. Капитолина Захаровна Лисневская уехала на дачу по срочному делу. Вернётся только завтра к вечеру.

Квартира бабушки Артёма напоминала музей. На стенах множество старых фотографий, на старинном комоде, бюро какие-то красивые статуэтки. На большом круглом столе огромных размеров антикварная настольная лампа в красивом абажуре.

– Мадам не хотите принять душ, отмыть следы ваших городских похождений? – Артём картинно поклонился, приглашая Марту в ванную комнату.

– С удовольствием, если вы пока я принимаю ванну, приготовите мне кофе.

– С коньяком?

– С молоком, чтобы не простыть окончательно.

Смеясь, Марта взяла махровую простынь, принесённую Артёмом и скрылась в ванной комнате.

Развесив мокрое платье на сушке, она включила душ, но неловким движением задела ванную шторку и та, соскочив с кронштейна, вместе с холодной и скользкой шторкой, оглушив Марту по голове, с грохотом упала в ванну. По пояс раздетый, в одних и без того мокрых джинсах Артём, заскочил в ванную комнату. Освободив Марту от липкой плёнки, он обнял обнажённую девушку и крепко поцеловал её в губы. Обессилев от непознанного чувства страсти, Марта дала перенести себя в комнату, где полностью отдала своё тело любимому.

Очнулись утомлённые от любовных игр влюблённые только следующим утром, от крика возмущения вошедшей в квартиру бабушки.

– Это что за вертеп? – разъярённая Капа с ужасом в глазах смотрела на обнажённую, чуть прикрытую простынёй парочку, – немедленно, – прошептала она, не дав понять, что надо делать немедленно. Возгласы ужаса доносились из кухни, где на столе осталась открытая бутылка шампанского, из ванны, где на полу лежала клеёнчатая шторка.

– Бабушка не кричи, я всё уберу. Лучше познакомься. Это моя Марта, – говорил Артём, поворачиваясь к стоящей за его спиной девушке.

– Вон, вон из моего дома! – тихо прошипела бабушка, принимая величественную позу Ермоловой на её знаменитом художественном портрете.

– Хорошо, тогда и я уйду, – тихо сказал Артём, сняв уже сухое платье Марты в ванной и одевая на себя совершенно мокрые, так и не успевшие высохнуть джинсы.

– Нет, Артём, останься. Потом созвонимся. Извините, – крикнула Марта и выскочила из квартиры.

– Стыдно, господи, как стыдно, – Марта заплакала. Она оглянулась, думая, что Артём всё же не послушает её и ринется следом. Но Артёма не было, – правильно, всё правильно.

Через некоторое время Марта с красными глазами от слёз вбежала в свой подъезд. Настя, увидев девушку в окно, быстро открыла ей дверь.

– Марта, где ты была? Что случилась? Я ночью думала, умру.

– Насть прости. Я потом тебе всё расскажу, – Марта хотела пройти в свою комнату, но Настя задержала её.

– Марта вчера вечером Людмила Ивановна умерла.

– Мама? Как умерла? А операция? Нет…

Сердце Людмилы Ивановны не дотянуло до назначенной на операцию даты. Смерть матери подвела черту под кратковременным периодом первой любви, перенеся Марту, не успевшую насладиться этим сладостным и неповторимым чувством, в совсем другую часть её жизни, взросления и ответственности не только за себя, но и за зародившуюся в ней маленькую новую жизнь.

Услышав от Насти горестное известие, Марта впала в какую-то прострацию. Всё, что происходило вокруг, ею воспринималось как происходящее не с ней. Артём звонил ей.

– Тёма, а у меня мама умерла. Теперь я совсем одна, – говорила она ему тихим отрешённым голосом.

– Марта я ненадолго вернусь в Москву, улажу свои дела и вернусь. Марта я переведусь в Питер. Ты не будешь одна.

Артём говорил ещё ей что-то из квартиры своей бабушки, потом из своей квартиры в Москве. Но Марта не воспринимала никакую информацию.

– Хорошо, – односложно отвечала ему она и опускала трубку телефона.

После сороковин звонки от Артёма стали реже. А ещё через некоторое время Марта ехала в маршрутке, в которую врезался грузовик. Со сложнейшим переломом ноги, девушка попала в больницу. Там она узнала, что вскоре станет мамой.

***

Санкт-Петербург, 2005 г.

Марта Леонидовна, – в кабинет вошли стажёр и Александр Григорьевич, –

нашёлся внук старушки, – отрапортовал оперативник.

– Какой внук?

– Как какой? – Ваня в удивлении развёл руками, – этот мужик на портрете, оказался её внуком.

– Так он сам пришёл, – добавил Александр Григорьевич Коршунов.

– Куда пришёл? – у Марты запершило от волнения в горле. Она ещё никак не могла отойти от своих воспоминаний.

– Куда, к нам пришёл! Ему разрешение на захоронение останков надо. Его по зелёной куртке соседи опознали. Правда бороды у него никогда не было, но её и приклеить можно. Правда, товарищ майор?

– Какая борода, куртка? – откашлявшись, спросила Марта, – ладно, предварительно я его опрошу, вы не против? – кивнув, Александр Григорьевич и Ваня вышли из кабинета начальницы.

– Чего это с ней? – спросил стажёр у старшего товарища, – предварительно и я мог бы его опросить, а то, вы не против, – передразнил он Марту.

– Чего, чего? Белые ночи. Не хватает нам Сочи. Отдыхать надо. Каждый год и вовремя. А не так, как мы. Мне бы сейчас на дачу слетать! Ладно, пошли работать.

В кабинет Марты вошёл криминалист.

– Здравствуйте дядя Лёша. Что интересного скажите?

– А что интересного ты ждёшь, Марточка? Приветствую.

– Жду радостной вести для Петра Кузьмича, что пора закрывать дело, так как бабушка сама проглотила лошадиную долю таблеток.

– Не дождётся наш уважаемый начальник спокойной жизни. И ты вместе с ним. Я так понимаю, что дело только набирает обороты.

– Не томите дядя Лёша.

– Ни в коем разе. Вот тебе послание от патологоанатома. Интересные вещи он пишет.

Марта взяла несколько напечатанных страниц.

– Так, так… обнаружено, так, не в смертельных дозах сильнодействующий психотропный препарат. Хм… Так, так, а как это, удар по голове повлёкший смерть потерпевшей от внутреннего кровоизлияния? Не поняла, а крови-то не было.

– Как это не было? Закрытая черепно-мозговая травма. Слушай вдарить по такой копне волос… У неё волосы такой густоты, у нормальных бабушек её возраста таких не бывает. И через эту массу проломить голову, я тебе скажу, недюжая сила нужна. Да и старушка прожила бы ещё энное количество времени. Что скажешь?

– Скажу, что товарищ полковник очень обрадуется этой бумажке.

– Ну, так пошли?

– Пойдёмте докладывать.

После «радостной встречи» с начальством, Марта зашла в кабинет оперативников

– Марта Леонидовна, правда, бабулю по голове задели? – заёрзал на стуле стажёр.

– Нет Вань. Я, наверное, похожа на шутницу. А теперь давай скатаемся на квартиру к убитой. Может, что ещё мы просмотрели при первом осмотре? Да заодно опросим ещё раз соседку – подругу убитой, как её – Валентину Михайловну. Почему она ничего не знает о мужчине – ночном посетителе. Да и пригласить их надо будет на опознание. Пусть опознают куртки, бороды.

– Марта Леонидовна с вами, хоть на край света, не то, что на осмотр. Садитесь, повезу с ветерком.

– Кто бы сомневался. Ванечка, только давай без рулевых эмоций. Тихо, спокойно, не обращая внимания на остальных участников движения, а начальство немного подумает. Идёт?

– Товарищ майор даже заснуть можете, доставлю в лучшем виде.

Марта, конечно, не собиралась спать. Ей хотелось побыть в тишине без Ванькиной постоянной болтовни. Потому, как водитель он ещё тот. Вот он и забалтывает пассажиров до обморочного состояния, чтобы скрыть свои недостатки в управлении автомобилем.

Сев подальше от стажёра на заднее сидение, Марта закрыла глаза.

– Значит, несмотря ни на что судьба уготовила нам ещё одну встречу с Артёмом. Интересно, знает ли он, что у него уже совсем взрослая дочь? Ах, Капа. Капитолина Захаровна неблаговидную роль вы сыграли в моей, да думаю и в Тёмкиной жизни. Жили в одном городе, но вы, ни разу не встретились со своей родной единственной, как выходит, правнучкой. Аська чужих людей называет родными дедом и бабушкой. Почему чужими? Мезенцевы роднее родных нам стали. Но это по факту, как скажет Пётр Кузьмич.

***

г. Ленинград. 1988 г.

Артём позвонил ещё раз, когда Марта готовилась к выписке из больницы.

Трубку взяла Настя. Она хотела сообщить ему о беременности Марты, но подумав, решила, что не в праве это делать без её согласия. Молодые сами разберутся. Да и Марта не оценит её душевного порыва.

– Артём у Марты сложный перелом. Нога не совсем рабочая. Боюсь, что будут осложнения. Пока ничего нельзя сделать. На днях её выпишут до следующей операции.

– Вы передайте Марте, что я буду в Питере в субботу. С вокзала поеду на наше место. Думаю, я буду там часов в двенадцать дня.

Марта стояла на набережной, где ни один раз они встречались с Артёмом. Ей было тяжело стоять на одном месте. Она не успела накрутить локоны, как это делала перед каждой встречей с любимым. Марта ходила вдоль набережной Невы, опираясь на невзрачную, выданную ей в больнице трость, припадая на больную ногу.

Артём уже был на месте, когда увидел медленно шедшую, хромающую, опирающуюся на трость девушку. Сначала он даже не признал в ней Марту. Но когда она подошла ближе он, не думая, машинально спрятался за стволом большого дерева в сквере, за которым он стоял и курил, ожидая её. Увидев сильно припадающую на ногу девушку, он испугался. Марта прошла мимо, не заметив его. Остановилась и повернулась к нему спиной, глядя на тёмные воды Невы. Он смотрел на простенький берет на её изменившейся причёске, немного располневшую фигуру в недорогом пальто и боялся, что вот она сейчас обернётся, увидит его, подбежит к нему, как всегда это делала, бросится на шею, а он…

А он почувствовал, что в душе его ничего не колыхнулось, как это было раньше. Ему не хотелось идти ей навстречу, не хотелось обнять, поцеловать крепко в губы. Эта была совсем другая Марта. Не та тоненькая, быстрая с весёлым задорным взглядом. Артём смотрел на Марту и думал, что могло его связывать с этой девчонкой?

– Теперь она ещё и хромает. А если хромота останется навсегда?

Парень бросил купленный небольшой букет на лавочку и, закурив новую сигарету, пошёл в направлении к метро.

Марта долго стояла и смотрела по сторонам, разыскивая глазами любимого. На минуту ей показалось знакомым походка быстро шедшего парня в сквере. Но он вышагивал уже на довольно дальнем расстоянии.

– Нет, я ошибаюсь. С чего бы это был Артём? Он сам мне звонил и сам назначил встречу. Интересно обрадуется ли он нашему ребёнку? Артём приди, мне так много надо сказать тебе.

Но прошёл час, другой. Артём не давал о себе знать, как и все последующие годы.

Артём зашёл к бабушке без настроения взъерошенный и злой.

– Тёма ты из Москвы? Почему без предупреждения? А если бы я была на даче? Ну что ты, заходи. Что случилось? Почему ты здесь? Как папа?

– Всё хорошо бабушка. Я приехал по своим делам.

– По своим делам? Надеюсь, ты их правильно разрешил?

– Я тоже на это надеюсь. Мой поезд сегодня ночью. Я у тебя побуду.

– Тёмушка, конечно. Мы сейчас с тобой пообедаем, посидим, поговорим…

Капа засуетилась, разогревая еду и сервируя стол к обеду.

Расслабившись и успокоившись, Артём лёг на диван в столовой. Глядя на ряд фотографий женщин, которые были изображены на фото в разное время, но в одной и той же позе. Все они сидели в старинном кресле, которое и теперь стояло на почётном месте в бабушкиной комнате.

– Ба, не понял, это что на последней фотке моя мама?

– Да, Тёмочка.

– А почему она в ряду с этими женщинами?

– Тёма это не просто женщины. На первой фотографии жена твоего прапрадеда. Потом жена прадеда, потом я, собственной персоной, а на последней фотографии твоя мама.

– Я понял, это все невестки рода Лисневских. А почему в одной позе и в этом кресле?

– А ты встань и посмотри, что их всех объединяет.

Артём подошёл ближе к фотографиям. Долго и внимательно разглядывая их, заключил: – У них у всех одна и та же брошь.

Глава 4

Марта вошла в квартиру Лисневской и сразу поёжилась от нахлынувшей на неё прохлады. Она подошла к окну и раздвинула тяжёлые плюшевые шторы, отделяющие быстро пробегающее время с законсервированным миром квартиры старой хозяйки.

Марта осмотрелась. Ничего не изменилось. На стенах те же картины, портрет хозяйки, так напоминающий великую актрису Ермолову. Наверное, Капитолина Захаровна гордилась сходством с ней и пыталась походить на неё.

– Не знаю, как они были похожи характером, а осанка, такая же величественная, – подумала Марта, глядя на портрет женщины.

Марта медленно ходила по комнатам, внимательно разглядывая всё вокруг.

На старинном комоде большой тоже старинный фотоальбом. Марта открыла его и медленно листала плотные страницы, рассматривая незнакомые лица на фото. В нём находились фотографии только из прошлого и даже позапрошлого века, словно хозяйка так прочно срослась с той, давно ушедшей жизнью, что не желала смешивать её даже с новыми карточками, подтверждающими, что всё в этом мире меняется, иногда так быстро и, к сожалению, не так, как нам хотелось бы.

Рассматривая развешанные на стенах в строгом порядке фотокарточки в красивых, одинаковых рамках, она остановила свой взгляд на нескольких фото женщин.

– Странная подборка. Первая фотография совсем старинная, видно из позапрошлого века. Женщины не похожи друг на друга. Одно и то же кресло и одна и та же поза.

Марта что-то предположив, вошла в соседнюю комнату.

– Вот и кресло. Надо же – раритет. И в блокаду выжило, не спалили. А почему женщины сидят в одной и той же позе?

Марта села в кресло, как сидели в нём женщины на фото.

– Их всех должно ещё что-то связывать. Родство? – Марта подошла опять к стене с фотокарточками.

Она внимательно всматривалась в каждую из женщин.

– Найди десять отличий. Нет, найди сходство, объединяющее всех женщин. Родство, это естественно. Даже, невзирая на их несхожесть, они могут быть родственниками не по крови. А то, что это женщины разных временных поколений, очевидно. Лица, причёски и одежда явно указывают на это. Так что смотрю и не вижу! Брошь! У них у всех одинаковая брошь. И сидят они так, чтобы эта вещица хорошо просматривалась на фото.

Марта вышла на лестничную площадку и позвонила в дверь соседней квартиры.

– Валентина Михайловна добрый день, майор Снежина. Вы не могли бы зайти в квартиру Капитолины Захаровны?

– Одну минуту, дорогая, только переоденусь, – сказала та, удивлённо выглянув из своего тихого уголка, – никого не ждала, решила заняться собой. Минуту подождите, я только переоденусь.

Через минут пять в квартиру потерпевшей вошла дама, явно старающаяся любыми путями скрыть свой возраст. В платье, подчёркивающем её нестареющую фигуру и с модельной стрижкой на дорогом парике.

– Вы прекрасно выглядите, – Марта не удержалась от заслуженного комплемента.

– Вы ещё добавьте для своих лет.

– Ну что вы? Я искренне.

– Не обижайтесь дорогуша. Года, года бегут, а жить хочется всё дольше и лучше, – улыбнулась женщина.

– Валентина Михайловна кто изображён на этих фотографиях?

– А, так это все невестки рода Лисневских. А на этой первая жена погибшего Бори, сына Капочки. А вот и она сама. Капа собственной персоной.

– А почему у них у всех одна и та же брошь на груди? Она, что передавалась по наследству?

Марта заметила, как лицо соседки покрылось румянцем.

– Извините это такие личные подробности, о которых неприлично спрашивать. Я имею в виду себя. Мне Капа ни о каких наследственных вещах не говорила. А я и не интересовалась такими подробностями. Просто однажды она показала мне Наденьку на фото и сказала, что Борька, подлец, извините, уж так она и сказала, недолго плакал после кончины своей первой жены. Женился на матери Алексея. Хотя он женился второй раз почти через десять лет после смерти Надежды. Недолюбливала она вторую жену своего сына. А вот Альку любила, баловала.

– Значит, последней невесткой в своём роду она считала мать старшего внука Артёма?

– Получается так, – почему-то недовольно ответила соседка.

– А как она относилась к третьей его жене.

– К Инге? Я же вам уже рассказывала. Это не секрет. Она ненавидела её. Прошу прощения, но мне кажется, это чувство у них было взаимным.

– Вы хотите сказать, что молодая жена тоже…

– Во всяком случае, мне так показалось. Я свободна?

Марта проводила Валентину Михайловну, но ей так и не стало понятно, почему у пожилой женщины резко испортилось настроение.

– Бывает, – решила Марта, – как не молодись, а возраст берёт своё.

***

Соня жена Алексея Лисневского находилась в квартире матери, Лилии Ивановны, и почти не выходила из своей комнаты. Она не могла оставаться в коттедже Лисневских, после всего, что там произошло. Алексей тоже переехал к тёще в её двухкомнатную квартиру. Он не мог оставить жену одну. Уже месяц прошёл после смерти Ёжика, как все любя называли малыша, но Соне, казалось, лучше не становилось.

От горестных воспоминаний у Сони медленно покатились слёзы, оставляя на подушке большое мокрое пятно.

С Алексеем они познакомились давно, сразу после возвращения его с родителями из Штатов. Вскоре, решили узаконить свои отношения. Мама Сони Лилия Ивановна, сначала была рада свадьбе, но после знакомства с родителями Альки, изменила своё отношение к этому мероприятию. Как только Соня не пыталась убедить свою мать в том, что родители Альки вполне приличные, хорошие и добрые люди, на все её доводы, Лилия Ивановна отвечала одним: или я, или они. Несмотря на материно несогласие на брак дочери, влюблённые решили зарегистрироваться сами, без привлечения родителей и укатить в свадебное путешествие. Но их планам не суждено было исполниться. Неожиданно в автомобильной катастрофе погибла мать Алексея, и было решено повременить со свадьбой. Но спустя два месяца выяснилось, что вдовец влюбился, как мальчик, да не в кого-то, а в лучшую подругу Сони Ингу.

– Я давно заметила, как она глазки ему строила, – недовольно говорила дочери Лилия Ивановна.

– Мама за что ты так сердишься на Бориса Сергеевича? Иногда мне кажется, что ты сама в него влюблена.

– Не говори глупости. Вот будет такая же карма у Альки, как у его отца.

– Нет, мама мы с Алькой вместе умрём в один день. Алька меня очень любит.

– Сын явно не в отца, – ответила Лилия Ивановна, о чём-то задумавшись.

– Мама Алька его пасынок.

– Как пасынок? – женщина оживилась.

– Обыкновенный. Борис Сергеевич женился на его матери, когда Альке было пять лет. Просто он относился к нему, как к родному. Усыновил его. Поэтому у Алексея его отчество и фамилия.

– А Артём?

– Это родной его сын и они тоже очень дружны с ним. Артём первый помощник в делах Бориса Сергеевича.

– Ну, да добренький, любвеобильный Борисик. Он случайно не «синяя борода», всё-таки двух жён похоронил?

– Мама пусть живут в мире и согласии, раз любят друг друга.

На удивление Сони после этого разговора, мать дала благословение на их брак с Алексеем. Но тому, чтобы сочетались сразу обе пары, как этого хотела Инга, она воспротивилась. Вскоре, после свадьбы Бориса Сергеевича и Инги, молодожёны уехали в Штаты, а Соня переехала в дом к Алексею. Через несколько месяцев Соня сообщила о беременности. Наконец, было решено, сыграть свадьбу. К свадьбе сына в Санкт-Петербург вернулся и отец с Ингой, которые собирались после празднования торжества уехать на отдых по Средиземноморью.

– Сонька, какая ты счастливая. Нет, правда, я тебе белой, чистой завистью завидую! Да не смотри ты так на меня. И Алька тебя очень любит, и свадьба на носу и вот, ребёночек у тебя скоро будет, – Инга, погладила пока ещё стройную подругу по животу, в котором уже протекал невидимый комочек зарождающейся жизни.

Потом она взяла только что полученное из салона свадебное платье Сони и, приложив его к себе, закружилась по комнате.

– Инга давно ли ты так кружилась в своём таком же платье? – ответила Соня своей подруге.

– Надо было нам вместе свадьбу сыграть. А то вы с Алькой ждали столько времени, тянули. Обижаешься, что вышло так, что я раньше тебя замуж выскочила?

– Перестань, – Соня хотела прервать неприятный для неё разговор.

– Сонечка не куксись, зато теперь получается, что я тебе свекровь, а твоему будущему мужу прихожусь мачехой, – Инга засмеялась и положила платье на место, – Сонька ты чего? Лучше свекрови, чем я не найти!

– Да ничего, но если честно, то и вы могли бы с Борисом Сергеевичем немного подождать со свадьбой. Всё-таки нехорошо получилось. Ладно, первая его жена давно умерла. Но вторая, мало того, что так нелепо погибла, так ещё и вы быстро свадьбу сыграли. Инга они же с матерью Альки столько лет вместе прожили.

– Соня брось. И ты туда же. Алька твой на меня всё куксится. Всё простить не может женитьбы его отца на мне. Думает, что я окрутила его папочку. Пойми, это всё условности. В конце концов, если бы не моя беременность, то была бы соблюдена и эта формальность. Ничего страшного что, год не прошёл после гибели жены. Просто твоему любимому своего отца не жалко.

– Неправда Инга. Алька любит своего отца, хотя он и не родной ему по крови, но Альке, когда умерла мать Артема, было всего-то пять лет. Он другого отца и не знает.

– Любит. Это я люблю. Со мной расцвёл старичок. А потом, знаю, сейчас и ты на меня будешь кукситься, мы с Боренькой ещё при жизни его жены встречались.

– Инга как ты могла?

– Ты же нас познакомила. Забыла? А любви все возрасты покорны.

– Как ты всё успеваешь? Вот ты мне скажи, только честно, я у тебя единственная и самая близкая подруга?

– Сонечка, солнышко, ты же знаешь. Я за тобой, как ниточка в иголочку. И вообще, Сонька, я так тебе за всё благодарна!

– Перестань. Просто признайся, не было у тебя никакой беременности и выкидыша не было. Ты же сама мне говорила, что у тебя врожденная патология.

– Сонь, а ты жестокая. Но я отвечу. Бывает и такое. Наверное, и правда, дети появляются от большой любви.

– Очень пафосно, – резко ответила ей Соня. На глазах Инги появились слёзы. Она отошла к окну и закрыла лицо руками.

– Прости, прости, – Соня подошла к подруге.

– Я знаю, вы все: и Алька твой и Капа, Артём и теперь ты, вы все ненавидите меня.

– Не плачь, прости, прости меня. Не наговаривай на себя. Мы все тебя любим, жалеем, что так всё произошло. А главное, Борис Сергеевич тебя обожает. И на Капу не наговаривай. Она не такая непреступная, как это кажется.

– Да? Капа твоя! Ты видела, как она на меня всегда смотрит? Любит, говоришь? А брошь Фаберже она мне дудки передала! Даже на свадьбу не подарила. Значит, посчитала ненастоящей мою любовь. Недостойной женой.

– Слушай, она с этой традицией вековой с ума сошла совсем. И потом получается у Бориса Сергеевича ты третья жена. Извини, брошей не напасёшься.

– И что с того?

– Ну, придумал у них там кто-то дарить эту брошь только первой, единственной жене. Ты же знаешь, Капа на ней, на этой броши зациклена. Тем более она очень любила первую жену Бориса Сергеевича.

– Капа любила? Любовь и Капа, это несовместимые вещи. Знаю, мне Борисик рассказывал, как она её любила. Они жили тогда вместе в этом её тёмном, заколдованном царстве. Мне тоже немного досталось этого счастья. Ходит по квартире, как приведение. Пока мы там жили, я тоже чуть ли не на тот свет отправилась. От того, наверное, и мать Артёма, первая его жена, сошла с ума.

– Как? Она от рака умерла, – удивилась Соня.

– Как же! Это маленькому Артёму так было сказано. Чтобы не совсем травмировать его детскую психику. Только из-за Капы после смерти жены Боря переехал вместе с сыном в Москву. Подальше от собственной матери с её закидонами.

– Надо же. Я даже не предполагала, что всё так сложно.

– Вот так, там и женился на второй своей жене, на твоей несостоявшейся свекрови. А она была ещё та штучка! Недаром говорят, что дети, у которых деспот один из родителей, так свыкаются с ролью жертвы, что выбирают себе в пару таких же деспотичных супругов. Крутила она Борей, как могла, и на Капу плевать хотела. Так, что Фаберже мне должен был достаться по праву! Потому, что только со мной Борисику хорошо и комфортно.

– Слушай Инга, так может, ты с Борисиком из-за этой броши?

– Вот и я о том же. Не любите вы меня.

– Прекрати, – Соня чмокнула подругу в щёку.

Инга опять подошла и взяла платье Сони. Послышался стук в дверь. Алик

зайдя в комнату, замер, испугавшись крика Сони.

– Выйди, уходи из комнаты. Что ты стоишь? Глаза закрой!

Алик быстро захлопнул за собой дверь. На крик выбежала его будущая тёща, мать Сони.

– Алик как же так? Вы не должны заранее видеть невесту в свадебном платье.

– А я и не видел. Там Инга в платье была.

– Боже мой! Ещё лучше. Хоть другое платье покупай. И что она вьётся вечно вокруг Сони. Никогда она мне не нравилась.

– Успокойтесь, успокойтесь, дорогая тёща, всё будет в порядке. Она жена моего отца. Никуда теперь от неё не денешься. Тем более они скоро уезжают сначала в Штаты, потом в круиз по Средиземноморью.

– А в Штаты зачем, они же недавно только оттуда?

– Артём звонил отцу, требуется присутствие его и Инги.

– А Инга с какого боку там требуется?

– Отец переписал на неё часть своего бизнеса.

– А тебе переписал? Прости, я из чистого любопытства, ты же тоже сын?

– Мне остаётся строительная фирма в Питере, этот дом и его доля в квартире Капы. Я в Штаты не стремлюсь.

– Понятно. Влезла змея под именем Инга. Не верю я ей. Пусть бы отец твой был с ней осторожней.

– Я думаю, вы преувеличиваете. Отцу хорошо с ней. Думаю, мама простила его за поспешную женитьбу. А я уже остыл благодаря Сонечки.

Счастье отдыхать на Средиземноморье подвернулось давно никуда не выезжающей Лилии Ивановне. Приятельница предложила хорошую путёвку и составила ей компанию в поездке. В день прилёта Лилии Ивановны в Питер Инга сообщила Алексею о гибели его отца.

– Это рок или провидение? Перед нашей свадьбой гибель твоей мамы, перед рождением сына гибель отца! – волновалась Соня, у которой случился гипертонический криз и как следствие этого начались преждевременные роды. Мать Сони попала сразу «с корабля на бал». Еле успев бросить вещи у себя дома и переодеться, она кинулась в роддом, где Соня родила недоношенного мальчика.

– Странно всё это Сонечка. Как вошла в вашу семью эта Инга и вот, пожалуйста, вторая смерть.

– Странно мама, я согласна. Но ты же не думаешь, что в этом замешана Инга?

– Я просто думать ни о чём таком не хочу. Есть полиция, пусть она и думает.

Соню с мальчиком из роддома встречали Инга, Лилия Ивановна и счастливый Алексей. Капа ожидала правнука в доме. Инга была чернее тучи. Лилия Ивановна, как могла, разряжала гнетущую обстановку в доме. Но Капитолина Захаровна, лишь раз взглянув на правнука со слезами на глазах молча, спустилась на первый этаж и села на место за большим столом, где всегда восседал её сын. Облокотившись на спинку высокого кресла, она выглядела грозной царицей на троне.

Сначала она атаковала Ингу, которая заплакав, убежала в свою комнату.

– Это ты виновата в смерти моего Бореньки. Ты соблазнила его, вывезла в эту дурацкую Америку, потом море ей подавай! Я знаю, тебе нужны были только его деньги! Не выйдет! Во всяком случае, здесь ты ничего не получишь. Слышишь? Ничего!

– Капитолина Захаровна, Инга как законная супруга, имеет полное право на наследство, впрочем, как и вы, – на удивление самой себе заступилась за Ингу Лилия Ивановна.

– А вы кто такая, чтобы влезать в наши семейные дела? – Капа зло смотрела на мать Сони, – я вас не знаю, и знать не желаю!

– Я уже это слышала, – тихо ответила Лилия Ивановна и опустила глаза.

– Что? Что вы сказали, я не расслышала!

– Ничего, ничего, успокойтесь, – ещё тише ответила она старухе.

– Алексей отвези меня домой, – приказала Капа.

– Мама, что ты ей ответила, я не поняла, – спросила Соня, когда машина Алексея выехала с участка.

– Не переживай так, сама не знаю. Пойдём к Ёжику. Он такой славный.

– Мама, почему Ёжик?

– У него так волосики торчат забавно и носик такой славный. Он похож, помнишь, мы нашли с тобой маленького ёжика? Какое имя дать Ёжику ещё не решили?

– Алексей хочет назвать сына в честь отца. Я думаю, это Капа его подбила.

– Пусть она называет, как хочет, а вы найдите имя сами. По святкам можно.

По святкам среди множества мужских имён выпало и имя Борис.

– Значит, тому и быть, будет Борис, а девочку сама назовёшь, – радовался Алька.

– Ну да, если Капа разрешит, – тихо бурчала тёща.

Ёжика любили все. Спокойный карапуз, через месяц догнал свой вес и рост. Вскоре подошли сороковины Бориса Сергеевича. Женщины накрыли стол дома и после кладбища все вместе с Капой приехали в коттедж посмотреть на подросшего Бореньку. После слёз от горя потери и слёз умиления от мимики и жестов малыша все перешли к поминальному столу где, как всегда Капа всех ошарашила своей очередной претензией.

– Почему Артём не приехал? Совсем уже совесть потеряли в этих Америках? – негодовала она.

– Бабушка на нём весь бизнес Бориса держится, – попыталась объяснить Инга.

– Какая я тебе бабушка?! Свекровью я тебе довожусь, так будь любезна по имени и отчеству обращаться! – возмутилась Капа, чуть ли не поедая Ингу глазами.

Немного успокоившись, толи от всеобщего молчания, толи от выпитой рюмки водки, она решила продолжить свою словесную экзекуцию.

– Не надо было малыша называть именем деда. Во-первых, примета плохая, а во-вторых, я до конца своих дней, теперь при виде мальчика плакать буду.

– Господи, так вы же настояли на этом имени! – возмутилась Лилия Ивановна.

– Да, что же ты мне всё возражаешь? Договоришься, что не потерплю тебя в доме моего сына. Алексей, проведи меня в мою комнату!

– Господи, когда это всё закончится, Алексей? – чуть не плакала Соня, когда тот уложил старушку отдыхать, – ты вызвал Артёма?

– Да, он уже в Москве должен быть. Обещал сегодня приехать, но у него что-то там с документами. Приедет.

Распрощавшись со всеми Инга пошла в свою комнату. Ночью её мучила бессонница. Не зная, куда себя деть, она вышла из своей комнаты и подошла к двери Сони.

– Соня, – тихо позвала она.

– Заходи, – услышав подругу, ответила она.

– Алька спит?

– Давно. На нервах целый день. Выпил снотворное и как убитый, – говорила Соня, кормя Ёжика из бутылочки.

– Слушай, дай и мне тоже таблетку, не могу заснуть, хоть глаза выколи.

– Сейчас докормлю и дам. Или сама возьми в столе у Альки.

– Нет, я лучше посмотрю, как ест Ёжик. Такой славный. Сонька, как я тебе завидую. А можно я его крёстной матерью буду?

– Инга кто же если не ты?

– А крёстным отцом кто будет?

– Артём.

– Слушай, а он классный этот Артём. Толковый мужик.

– Инга ты неисправима, – сказала Соня, кладя сына в люльку, – пошли.

Взяв таблетки женщины, спустились в кухню. Соня запила таблетку водой, а Инга выпила стакан холодного молока.

– Таблетку возьму с собой. Если после молока не засну, выпью. Хотя завтра, мне рано встать надо, чтобы не опоздать к нотариусу. Ах! Сонька, я от зависти просто лопну. Такой у тебя Ёжик славный. Спокойной ночи.

Женщины, чмокнув друг друга в щёки, разошлись по своим комнатам. Соня подумав, выпила ещё одну таблетку и легла рядом с Алексеем.

Соня проснулась от того, что Алексей слегка бил её по лицу.

– Проснись, проснись!

Около люльки с Ёжиком стояла с совершенно белым лицом и ужасом в глазах мать Сони, рядом в чёрном платье с тростью в руках, похожая на смерть Капа.

Она, тряся своей тростью, громко кричала:

– Это она, стерва, она убила! Её нет в доме! Сбежала, стерва!

– Тихо, что вы кричите так, Ёжик спит, – тихо остановила её Соня,

приподнявшись на кровати и обводя всех ничего не понимающим взглядом.

– Чего ты стоишь? Олух! Твоего ребёнка убили, а ты стоишь! Милицию вызывай! Пусть ищут её! Это она, она убила! – продолжала кричать Капа, толкая в спину, безвольно застывшего у кроватки с сыном Алексея.

– Кого убили? Кто убил? – Соня с вопросом обратилась к матери. Но та продолжала молча смотреть в одну точку. Соня встала и подошла к кроватке с малышом.

– Кого? – зарычала Капа, – Бореньку нашего, – закричала она и разрыдалась в голос.

Увидев мёртвого сына, Соня потеряла сознание. Алексей первым вышел из стопора. Он положил жену на кровать, подошёл к тёще и встряхнул её за плечи.

– Помогите Соне.

– Вызови «скорую», – еле выдавила она из себя, – и полицию.

Алексей, взяв мобильный телефон, нажал кнопку вызова «Скорой помощи».

Приехавший врач определил смерть младенца.

– К сожалению, это частый случай смерти грудничков. Забывают нерадивые мамаши или ленятся после кормления держать ребёнка вертикально. Да ещё нет, чтобы на бочок положить ребёнка, плюхнут на спинку, а сами ложатся сны досматривать.

Придя в себя и услышав от врача фразу: нерадивые мамаши, Соня, подбежала к Алексею.

– Это я! Я нерадивая мамаша!

– Нет, Соня, ты всегда долго держала Борю на руках после кормления и никогда не клала ребёнка, пока он не срыгнёт. И ночью ты постоянно вставала и проверяла, как он спит.

– Нет, нет, – плакала Соня, я нерадивая мамаша!

– Да причём здесь ты! – подала свой зычный голос Капа, – неужели не ясно, это она! Подождите, кто следующий на очереди? Ха! Увидите, следующей буду я. Как вы не понимаете? Ей Борькино наследство нужно. Всех нас изведёт змея подколодная.

– Бабушка замолчите! – не вытерпел Алексей, – сейчас не до ваших бредней.

– О, да у вас здесь всё так сложно. А вот и полиция подъехала. Разбирайтесь сами, я всё написал, теперь дело за вашими спецами, – врач подошёл к оперативнику.

Полицейские после осмотра комнаты Инги, нашли в её ночном халатике таблетку снотворного.

– Так вы говорите, что Инга Лисневская пришла к вам ночью и попросила таблетку снотворного? А вы выпили две таблетки? – записывал дознаватель в протокол, – странно, почему она тогда не выпила свою таблетку?

Со дня похорон малыша прошло около двух месяцев. Следствие подтвердило, что Соня положила сына после кормления в кроватку правильно, но выпив две таблетки снотворного, не заметила, как маленький перевернулся на спинку, и не услышала его хрипов. Ингу объявили в розыск.

Соня не могла больше оставаться в доме у Алексея и переехала к убитой горем Лилии Ивановне. Алька метался между больными женой и убитой горем тёщей и совсем сошедшей с ума бабушкой.

– Ты знаешь Соня, чем я больше думаю над произошедшим, тем я больше убеждаюсь, что во всех бедах этой семьи виновата эта сволочь – Капа. Я и Альке это прямо высказала, – как-то сказала дочери Лилия Ивановна.

– Мама зачем? Ему и так сейчас тяжело. Что он тебе ответил?

– Что? Что я зациклилась на Капе, как ты над своей виной.

– Но, это правда, мама.

– Что, правда? Соня, правда, та, что я просто ненавижу эту старуху. Она разрушитель. Понимаешь? Как мне хочется высказать ей всё в глаза. Чтобы перед своим уходом из жизни, она узнала всю правду о себе. Она же жизнь стольким людям сломала.

Ночью Лилия не могла заснуть. Дав Соне лекарства, она взяла ключи Альки от Капиной квартиры и на машине зятя поехала к ненавистному дому на Васильевском острове. Некоторое время она в задумчивости сидела в автомобиле, но потом решительно вошла в парадную, открыв её ключом так, же тихо открыла дверь квартиры Капы.

– Интересно, что сегодня за ночь? – Подумала Антонина Кислитская, соседка Лисневской по дому, посмотрев в дверной глазок и увидев поднимающуюся по ступенькам даму в элегантном пиджаке и широкополой шляпе, – и этой не спится.

Глава 5.

В кабинет к Марте зашёл полковник Мезенцев.

– Ну и как Марта, съездила? Нашла, что хотела?

– Кое-что, товарищ полковник. Мне кажется, у Лисневской была одна старинная вещица, которая передавалась по наследству. Но в квартире её не обнаружели.

– Так, так! Вот это уже интересно.

Марта рассказала о своём предположении Мезенцеву.

– И что это за вещица. Как можно определить её ценность по фотографии?

– О её ценности мы узнаем от Алексея Лисневского. Нам всё равно надо проводить очную ставку с соседками, видевшими бородатого мужчину в ночь убийства Капиталины Захаровны.

– Значит убийство?

– Ну, я думаю, что за просто так, Лисневской голову не проломили бы.

– Моя помощь нужна?

– Пока по ходу расследования никаких просьб нет. Всё будет ясно после допроса Лисневского.

– Дерзайте, Марта Леонидовна. Вперёд и с песнями.

– Слушаюсь, – улыбнулась Марта.

Не успела закрыться дверь за полковником, как в кабинет влетел стажёр.

– Значит так, докладываю, – затараторил он, наливая из кувшина в стакан воду и поспешно выпивая её.

– Ты что, с пожара? Успокойся, сядь и спокойно доложи, что там такое ты выяснил.

– Марта Леонидовна это уже совершенно точно, что эта соседка, которая Дроздова, из своей квартиры устроила дом свиданий. И таких папиков к ней по ночам ходят, не сочтешь, сколько.

– Вань это не к нам. Ближе к теме.

– В ту ночь к убитой приезжала женщина в шляпе.

– Ты хочешь сказать, что помимо мужчины с бородой, в ту ночь у потерпевшей была в гостях ещё и женщина в шляпе?

– Именно это я и пытаюсь вам сказать.

– Откуда это известно?

– От ещё одной соседки по дому.

– В этом доме соседи спят по ночам или караулят у дверных глазков друг друга? Этой-то, что не спалось?

– Она мужа своего ревнует к Дроздовой. Боится, что её муж попадёт в сети разврата. Она ждала его с очередного рейса и увидела, как по лестнице поднимается женщина в лёгком пиджачке и широкополой шляпе.

– Вань с чего ты взял, что она зашла именно в квартиру Лисневской?

– Так она подсмотрела. Она видела, как эта женщина своим ключом открывала дверь квартиры Лисневской.

– А почему сразу нам об этом не рассказала?

– Муж приехал рано утром, они сразу уехали на три дня на дачу. До его следующего рейса.

– Кто у нас муж?

– Лётчик.

– Понятно. Ваня протокол?

– Я пригласил её завтра к нам, запротоколирую в лучшем виде.

– Ладно, завтра будет завтра, а сегодня мне ещё с Аськой надо по магазинам пробежаться. Выпускной вечер у неё скоро.

– Конечно, конечно, идите.

– Значит, Ванечка ты меня отпускаешь?

– Марта Леонидовна, простите, я так сказать заработался, – Марта рассмеялась в ответ, глядя на смущённого стажёра.

– Выходи стажёр из моего кабинета, пошли по домам.

– Вас подвезти?

– Нет, Ванечка, я пройдусь. Мы с Асей у метро встречаемся.

Марта поёжившись от моросящего дождя и прохладного ветра, открыла зонтик.

– Ладно, не захотела комфорта, топай теперь по лужам. Что за погода? Весна была такая тёплая, а июнь холодный, дождливый. Интересно, какая будет погода в ночь выпускного вечера. Аська замёрзнет, заболеет. Я же не заболела. Хоть бы у неё всё сложилось хорошо в жизни, – из раздумий её вывел звонок мобильного телефона.

– Мам ты где?

– Скоро подойду к метро.

– Мама сегодня не получится у нас консультация внеочередная в институте. Поезжай домой, хорошо?

– А раньше позвонить не могла? Я бы ещё поработала.

– Правильно, я специально не звонила. Отдохни дома, я шарлотку испекла твою любимую.

– Безобразница, но за пирог спасибо. Ладно уж, смотри, чтобы твоя консультация не до утра растянулась.

– Ну, мам! Всё, целую.

Марта подняла руку и остановила попутку, сразу не сообразив, что это автомобиль стажёра.

– Ванька это ты? Что подрабатываешь?

– Ага, заработаешь с нашей работой. Мне сейчас позвонили из местного РУВД, сообщили об убийстве нашего фигуранта.

– Какого ещё фигуранта?

– Соседки Лисневской по парадной Кислитской Таисии Викторовны.

– Эта та, которая видела женщину в шляпке? Ваня, протокол опроса Кислитской завтра, да?

– Марта Леонидовна, но кто знал, что они не только друг за другом следят, но и убивают. Так едем на Ваську?

– Нет Вань, поедем в Луна-парк на карусели покатаемся.

– Понял.

Марта как всегда откинула голову на кресло и закрыла глаза. Ваня хотел ещё что-то ей сказать, но увидев закрытые глаза начальницы замолчал.

Марта никак не могла сложить картину произошедшего в семье Лисневских и никак не могла представить Артёма участником всех этих событий.

– Теперь ещё убийство соседки, – думала она, – надо дать поручение, чтобы привезли Лисневского и его жену. Нет, жена подождёт, перенести такое горе и не сойти с ума. Бедная женщина. Я помню свои чувства, когда Аська родилась. Я бы не смогла пережить такое горе. Да и чтобы я делала, если бы не помощь Насти. Неугомонная, всегда активная Настя! Как я скучаю по ней.

***

г. Ленинград 1988 г.

Марта ещё долго стояла на набережной Невы. Она никак не могла поверить, что Артём не придёт.

– Он сам позвонил. Он сам сказал, что будет ждать. Наверное, с ним что-то случилось. А может, он приехал, но его бабушка закрыла и не выпускает из квартиры. Я завтра съезжу к ней. Я объясню, извинюсь за прошлую встречу и скажу о том, что у нас с Артёмом будет ребёнок.

Размышляя и строя планы Марта не заметила, как добралась до своего дома.

– Марта как так можно? Ушла, пропала, голодная, ты теперь должна не только о себе думать. Теперь ты в ответе…, Марта, что с тобой?

– Он не пришёл, – Марта обессилено села на кухонный диванчик.

– Может, случилось что? Знаешь, в жизни всё бывает. Ты главное не переживай.

– Настя, что я наделала? Как дальше жить? У меня ни работы, ни профессии.

Ни мамы, – у Марты показались слёзы.

– Марта чего же ты так меня обижаешь? А я для тебя никто? Чужая? Ты же мне, как сестричка младшая. Я же и тебя и Людмилу Ивановну очень любила и уважала, а ты, – Настя тоже заплакала.

– Настя не плачь, – я тебя тоже за свою сестру считаю. Я даже представить не могу, как жить без тебя буду, – Марта обняла Настю.

– Не поняла, а почему без меня? – Настя перестала рыдать.

– Ты же суд уже давно выиграла. Сейчас купишь себе квартиру и уйдёшь от меня.

– Глупенькая. Знаешь, что? Не реви! – Настя встала, вытерла лицо полотенцем, – я давно решила, конечно, куплю, но не квартиру, а всю Эмкину долю выкуплю.

– Как? Она не согласится.

– А если согласится, ты будешь непротив?

Радости Марты от такого поворота событий не было придела.

– Ты сестричка, у меня ещё институт закончишь! Знай наших! Хотела я салон продать, а теперь дудки! Заживём и ребёночка вырастим.

– Настя, а как же твоя жизнь?

– Марта может, помочь тебе вырастить малыша, коль у самой ничего не получилось и есть то, что ниспослано мне судьбой? Не переживай. Проживём, отучимся, вырастим. Не дадим друг другу пропасть. Я же тоже одна. Одна на всём белом свете.

– Одна? Нет нас теперь трое. Настя, скоро можно будет УЗИ делать, если у меня девочка, я назову её Настей.

– Что, так и будет в одной квартире две Насти?

– А если мальчик у нас будет?

– Нет, никаких мальчиков. Только Настя.

– Ладно. Но тогда будем называть её Асей, Асенькой. Меня в детстве так родители называли. А ты мне обещай, что я Аське буду крёстной мамой. Обещаешь?

– Обещаю.

***

Автомобиль остановился. Марта очнулась от воспоминаний.

– Хороший сон вам снился? – спросил Ваня.

– С чего ты взял?

– Вы улыбались во сне.

– Хороший сон Ванечка, хороший. Пошли разбираться в нехороших делах.            Около квартиры толпились перепуганные соседи. Среди них Марта увидела знакомые лица: заплаканную молодую соседку Дроздову и Валентину Михайловну, которая была, как всегда хорошо одета, в элегантном парике и которая, как закадычная подруга, сразу ринулась к Марте и прошла с ней в квартиру убитой, что-то треща ей на ухо.

– Женщина вы кто? Здесь нельзя ни к чему прикасаться. Марта Леонидовна, что вы прямо, как первый раз замужем.

– Валентина Михайловна вам здесь нельзя быть, – спохватилась Марта и стала выпроваживать неугомонную соседку из квартиры.

– Да, простите, простите, понимаю. Впрочем, я была не один раз здесь. А вот насчёт замужем, да, да. Лётчик, это второй муж нашей Таечки. Я пойду, но если вам понадоблюсь всегда к вашим услугам, – наконец, Марте удалось закрыть дверь за любопытной соседкой и, она прошла в комнату, где в кресле у накрытого на чай читального столика сидела, откинув голову назад хозяйка.

– Дядь Лёш, что с ней? – обратилась она к криминалисту.

– С ней всё в порядке. Отравление. А вот с тобой что дорогуша?

– Это вы про старушенцию? Простите, задумалась, она и воспользовалась своим любопытством.

Из соседней комнаты вышел как никогда бодрый Александр Григорьевич, которого Марта всё-таки отпустила на два дня на свою любимую дачу, под предлогом сбора информации по делу Лисневских. Мезенцев естественно догадывался о проделках подчинённых, но снисходительно делал вид, что не замечает доброты своей подопечной.

– Марта Леонидовна добрый вечер.

– Что это вы так быстро вернулись Александр Григорьевич?

– Погода мерзко-пакостная. Холодно. Решил не терять время попусту.

– Отлично Александр Григорьевич, а главное, вовремя.

– Марта Леонидовна не находите, что старушка эта очень даже ничего?

– В смысле? – Марта улыбнулась.

– В том смысле, что очень даже бойкая.

– А в этом? Да, да, я заметила. И вам кажется, что у неё не совсем здоровый интерес к происходящему?

– Так, вроде и ничего особенного, но знаете, глаза.

– Ах, эти глаза, они о многом говорят… да, товарищ майор. Глазастая старушенция, – поддержал товарища криминалист.

– Ладно, товарищи мужчины, довольно лирики, займёмся делом.

– Обратите внимание на позу потерпевшей.

– Нормальная поза, что не так Александр Григорьевич? – удивился стажёр.

– Ванечка она была не одна. И столик, хотя на нём обнаружена одна чашка, скорее всего, предварительно был накрыт, на двоих, – объяснила Марта стажёру.

– И как вы это обнаружили?

– А ты подумай и нам расскажи, – остановила Марта Александра Григорьевича, – а вы, займитесь соседями. С вашим острым взглядом и опытом…

– Понятно, Марточка, понятно, – старый опер, остановил Марту и, повернувшись к стажёру, заговорщицки подсказал ему, – Ванька, обрати внимание, как она сидит.

– Дядь Лёш, есть ещё что-то интересненькое? Чем она была отравлена?

– Марта не задавай глупых вопросов, я же тебе не переносная лаборатория, займись своим делом.

– Понятно, – Марта подошла к стажёру, всё ещё внимательно разглядывающего убитую женщину, – Вань, выясни, где муж убитой, который лётчик. Потому, что Валентина Михайловна обмолвилась, что лётчик, у нас второй муж. Не помешает побеседовать с первым тоже.

– Будет сделано. А что не так, Марта Леонидовна? Сидит себе чай пьёт.

– Господи это же просто. Зачем ей одной пить чай в комнате, приносить всю сервировку из кухни?

– Как зачем, сиди культурно, пей чай и смотри телевизор.

– Правильно, но она как сидит?

– Спиной к телевизору. Ещё что ты видишь?

– Коробка импортных конфет.

– Ликёр и рюмочка. А теперь иди на кухню. Можешь не ходить, я уже посмотрела. Нет второй ни рюмочки, ни чашки. Это о чём говорит?

– Что гость всё это забрал с собой. Следы заметает.

– Очень спешил. Что ещё видишь? – Марта обвела рукой комнату.

– Второе кресло небрежно поставлено на место.

– Почему? Потому, что или оно для двигавшего тяжёлое, или гость спешил.

Так вот, твои действия, стажёр?

– Понял. Найти недостающие предметы.

– Молодец. Вперёд. И не забудь узнать о мужьях.

– Есть, товарищ майор.

Следующим утром оперативка получилась пасмурной, как и погода за окном.

– Майор Снежина как вы считаете, не много убийств, для одного дома?

Что по делу с Лисневской?

– Стажёр поехал за Алексеем Лисневским. На сегодня у нас назначена очная ставка на предмет опознания бородатого мужчины.

– Понятно, – сердито ответил полковник, – что со второй убитой в доме?

– Пока сложно что-то сказать определённое, мы собираем дополнительную информацию.

– Собирают они, – перебил Марту полковник, – что по брошке с фотографии вы собрали? Сколько ещё будете собирать?

– Я навел Пётр Кузьмич кой, какие справки, – взял на себя удар Александр Григорьевич, – но вы поймите, работа с ювелирами очень деликатная. Они с большим трудом передают нам свои сведения, знания…

– О! Сел на своего конька, демагог. Ладно, всем работать, а вы Александр Григорьевич, задержитесь, – ну что, посадил хоть что-то? – спросил полковник у старого товарища, когда сотрудники покинули его кабинет.

– Да, какой там, с такой погодой, – обречённо махнул тот рукой.

– Я тоже бросил все эти мокрые грядки, не быть в этом году урожаю.

Точно говорю, всё замёрзнет.

Алексей Лисневский никак не мог понять, зачем его привезли в Следственное управление. Зачем ему задают нелепые вопросы.

– Да, я не один раз привозил бабушку. Да был в этой куртке. Причём здесь куртка? В день её смерти я вообще у неё не был.

– Так вы утверждаете, что в этот вечер находились у себя в коттедже? – спрашивал его Александр Григорьевич.

– У тёщи. После смерти сына, мы физически не могли там находиться.

– Мы получили патологоанатомическую экспертизу. Выяснилось, что Капиталина Захаровна скончалась от кровоизлияния головного мозга, полученного от нанесённого удара по голове тупым твердым предметом. Что вы скажите по этому поводу?

На лице мужчины появилось недоумение и испуг.

– Вы хотите сказать, что это я? Я не убивал. Я любил Капу. Мы были с ней очень дружны. Зачем? Зачем мне её убивать? У неё характер был не сахар, но меня он не касался. Я, наверное, единственный в семье, кого она никогда не обижала. За что мне её убивать? За долю в квартире? Я что сумасшедший? У меня огромный коттедж напополам с Ингой – третьей женой отца, а на свою часть квартиры бабушка написала завещание. Я всё равно хотел потом отдать квартиру Инге. Поменять на её долю в коттедже, – раздражённо отвечал он на поставленные Мартой вопросы.

– И Инга была согласна на такой обмен? – спросила его Марта.

– Она сама мне предложила это сделать.

– Сделать после кончины Лисневской?

– Конечно, поймите, бабушка же не вечная. Простите, уже… что я говорю…

– У нас есть сведения, что вы часто сорились с убитой. Считали её маразматиком.

– Чушь, бред! Я уважал Капу, ещё раз вам говорю.

– Так уважали, что не захотели взять для неё помощницу?

– Понятно откуда ветер дует. Да она сама маразматичка!

– Кто?

– Валентина. Соседка. Она накручивала Капу против меня, против Инги.

– Кстати, где жила всё это время Инга?

– В коттедже. Ей же принадлежит отцовская часть дома.

– Так это в денежном исчислении несопоставимо с квартирой в центре Питера.

– Послушайте, если вы этим хотите сказать, что Инга коварная искусительница и убийца, я не поверю. Всё как-то подозрительно, переплелось, но она не смогла бы убить. В конце концов, она крёстная мать моего сына, – выкрикнул Алексей и тут же осёкся.

– Скажите Алексей, когда случилось это несчастье с вашим сыном, она была в вашем доме?

– Да.

– А сейчас, где находится Инга?

– Мы не знаем. Пропала.

– То есть?

– Как случилась беда с моим сыном, она утром в тот день уехала и пропала. Вы можете в полиции узнать. Они ищут её.

– Хорошо, узнаем.

– Скажите, Инга ладила с Капой? Извините с Капиталиной Захаровной?

– Если честно, у них была обоюдная неприязнь.

– Понятно. Алексей Борисович скажите, что за вещица на фотографиях этих женщин? – Марта протянула копии фотографий.

– Это брошь старинная реликвия семьи. Она передаётся старшей невестке каждого поколения. Но эта традиция остановилась на матери моего сводного брата Артёма.

– Подробней о брошке расскажите, пожалуйста.

– А что о ней рассказывать? Я её никогда в глаза не видел. А потом о ней говорит имя мастера – Фаберже. Что уж тут добавить.

– Даже так. И бабушка, даже не смотря на хорошее к вам отношение, ни разу не показала её вам?

– А я как-то … ни к чему… так она, наверное, её в ячейке хранила. Честно, не знаю. Просто о ней и разговоров никогда не было.

– Так возможно, её и самой давно уже нет?

– Наверное, всё же есть, Соня, жена мне рассказывала, что Инга была обижена на Капу за то, что она не передала ей эту брошь.

– Инга… Хорошо.

– Да куда уж лучше.

– Посмотрите на этот портрет. Он вам никого не напоминает?

Марта заметила, что Алексей, как-то весь съежился, увидев бородатого мужчину, быстро отвёл глаза в сторону и ответил: – нет, он мне не знаком, – немного помолчав, он спросил Марту, – скажите, а что это его видели в день убийства бабушки?

– Да, и свидетели утверждают, что на нём была такая же куртка, как сейчас на вас.

– Бред.

– Всё-таки, возможно он вам знаком?

– Нет. Точно нет.

– Хорошо, нам надо провести очную ставку. Вы согласны? Отлично.

Алексею приладили почти такую же бороду и поставили в ряд с незнакомыми мужчинами, каждый из которых держал карточку с номером. В другой комнате за затемнённым стеклом стояла Мария Дроздова и Валентина Михайловна. Они узнали в Алексее нужного мужчину и, подписав документы, покинули здание.

– Это дурдом какой-то. Никакой бороды я не ношу и не носил. Тем более искусственной, я что клоун? Зачем мне это надо.

– Алексей Борисович тогда помогите себе сами. Кто изображён на рисунке?

– Я не могу утверждать, но рисунок похож на Артёма. Мы давно не виделись. Он живёт в Америке, и он не смог вовремя приехать на похороны отца. Вообще у него квартира в Москве. Вот его адрес.

– Алексей не смотря на ваши доводы, придётся вас задержать до уточнения всех обстоятельств. Если бы вас не узнали свидетели я бы вас, конечно, отпустила под подписку, но в данном случае… Мне жаль, – произнесла Марта, почему-то уверенная в том, что задерживать придётся совсем не убийцу.

Когда Лисневского увели из кабинета Марты, она вызвала к себе стажёра.            – Ваня послушай, родственники заберут труп Лисневской через три дня, подготовь конвоирование на кладбище задержанного. Всё-таки внук. А вдруг, правда, он ни при чём. Я тоже пойду на кладбище.

– А вы-то зачем, Марта Леонидовна?

– В связи с оперативной необходимостью, Ванечка.

– А мы пойдём? – спросил Ваня.

– Разберёмся, – ответил Александр Григорьевич, удивлённо глядя на Марту.

Глава 6

Валентина Михайловна Соколова и Мария Дроздова вышли из здания управления, и подошли к автомобилю Марии.

– Ну что, Валентина Михайловна, теперь дружить будем? Я всё сказала, как вы просили.

– А я разве о чём-то просила вас? – c наигранным удивлением ответила женщина.

– Да, как не прихорашивайся, а память выдаёт настоящий возраст. Ладно, ладно, я молчу. А то, как придёте ко мне чайку попить, а потом как найдут меня отравленной, да с одной чашкой и рюмкой на столе, – с издевательской усмешкой сказала Мария, садясь в свой автомобиль.

– Что? Что ты сказала? – соседка подбежала к водительскому окну автомобиля.

– То, что слышала, старая карга. И попробуй ещё что-то вякнуть про меня.

Там не посмотрят на твои импортные парики и отструганную хирургами фигуру.

– Ты что сказала? – Валентина Михайловна ударила по крыше автомобиля ручкой трости.

Автомобиль Марии Дроздовой резко рванул с места, оставив на шоссе недовольную соседку.

– Всё больше и больше мне нравится эта парочка. Александр Григорьевич вы не находите, что пора с ними вплотную заняться? – обратилась Марта к Коршунову, стоя у окна и наблюдая за уличной сценкой двух свидетельниц.

– А я говорил, что эта мадам у меня давно вызывает определённый интерес.

– Марта Леонидовна может их разработку, мне поручите? – стажёр подошёл к окну.

– Ваня тебе работы мало? Когда будет отчёт о моих прежних поручениях?

– Марта Леонидовна…

– Так, всё, давайте поработаем. Для начала сопоставим все факты. Что мы имеем?

Марта села за стол и нарисовала посередине чистого листа бумаги квадрат, обозначив его: Капитолина Захаровна Лисневская – убита ударом по голове, найдены психотропные препараты.

– Но они же не причина смерти, – возразил Ваня.

– Молчи стажёр, не перебивай начальство, – пробурчал Александр Григорьевич.

– Не успели стать причиной. Кто-то поспешил и ударил старушку по голове. Но рано или поздно, она или с ума сошла бы или сердце не выдержало бы такой нагрузки.

Вопрос. Ваня, какой отсюда следует вопрос?

– Найти того, кто пичкал её этими таблетками.

– Правильно мыслишь, – поддержал парня Александр Григорьевич.

– Как нам удалось установить, картина такова, – под квадратом Марта нарисовала ещё два квадрата и обозначила их: Бородач и Дама в шляпе.

– По словам Дроздовой и Соколовой, – Марта ухмыльнулась, – скворечник какой-то, а не дом, мы их квадратики поставим под Бородачом, они его видели в двадцать три тридцать. А под Дамой в шляпе, мы поместим Таисию Кислитскую, которая заметила её входящей в квартиру Лисневской приблизительно в двадцать три пятьдесят. Смерть Лисневской по данным экспертизы наступила примерно с часу ночи до двух. Вывод – убийство могла совершить неизвестная нам Дама в шляпе.

– И она же отравила свидетельницу Кислитскую, – добавил стажёр.

– Да, но нам и Бородач неизвестен, – уточнил Александр Григорьевич.

– Вань, а Вань? – Марта укоризненно посмотрела на стажёра.

– А что Вань, я жду ответа от наших московских товарищей, – оправдывался стажёр.

– Ясно. Ты ответа от них будешь ждать ещё долго. Я попробую через свои связи в Москве, – предложил Коршунов.

– Поторопитесь, Александр Григорьевич, – попросила его Марта.

– Ну вот, опять стажёр виноват, – Ваня обиженно захлопал ресницами.

– Так. Не отвлекаемся, далее по теме, – Марта нарисовала вверху над квадратом Капитолины Лисневской ещё один квадрат, – вырисовывается такая картина, что смерть Лисневской была выгодна пока, что одному человеку.

– Инге? – выпалил Ваня.

– Но как-то явно прослеживается эта выгода. Вы не находите? Получается, она сама себя подставляла?

– Убийца никогда не будет так явственно указывать на свою выгоду. А она и об обмене жилплощадью говорила и сожалела о драгоценности, – размышлял Александр Григорьевич.

– И скрылась после смерти своего крестника. Чего-то конечно не хватает.

– А может это у неё такая тактика? – вставил стажёр.

– Какая такая тактика? – старый оперативник махнул на него рукой.

– Всё может быть. Значит, задача такая. Разыскать местонахождение Инги, выяснить личность Бородача, в связи с этим узнать, почему Дроздова изменила показания по поводу цвета куртки. Выяснить, кто такая женщина в шляпе, – продолжила Марта.

– А я знаю, кто она, – радостно объявил Ваня. Марта и оперативник с удивлением посмотрели на него.

– Это бородач переоделся в женщину, поэтому и лица его Кислитская не видела. Удар, нанесённый по голове Лисневской, был большой силы. Так ударить мог только мужчина. И потом, вы помните, что говорила Дроздова о том, что слышала? Она слышала, как бородач кричал, что он никогда не простит Лисневской чего-то.

– Да, – Марта улыбнулась доводу стажёра, потом задумчиво сказала, – да, он убежал, а потом минут за пять нашёл женскую одежду, шляпку… Вань, ты себя слышишь? А вот почему мы не учитываем таблетки, которые пила Лисневская и которыми была отравлена Кислитская? Надо назначить сравнительную экспертизу. А насчёт Бородача… конечно, он может иметь какой-то повод или интерес в устранении родственницы, но пока он никак не вписывается в эту схему. Если только он действительно не вернулся после Дамы в шляпе.

– Да, времени мало, а гостей много. Если бы он хотел, он бы сразу лишил её жизни. Хотя он мог ударить и убежать. А следом зашла Дама в шляпе. Увидела и ушла.

– Дама в шляпе, получается, убила, – констатировал Ваня.

– Осложняет дело то, что нам известно время прихода всех фигурантов, но неизвестно, когда они вышли из квартиры убитой. Подозрительная деталь. Например, почему бы той же самой Кислитской не посмотреть, когда выйдет незнакомая женщина из квартиры. Всё равно она не спала, ждала мужа. Но она сообщила нам только время её прихода.

– Точно. Только теперь нам это не узнать. Да, Ванечка? А всё потому, что её надо было сразу тащить к нам и оформлять, как? Правильно, как положено, – грозно сказал стажёру старый опер.

– Так мне к Дроздовой ехать? – поспешно спросил Ваня.

– Александр Григорьевич скажет, что тебе делать. Работай, Ванечка, работай. Надо объединять эти дела, но без опроса мужей Кислитской: настоящего и бывшего, нам не разрешат этого сделать.

– Настоящий супруг завтра прилетает, ему ещё не сообщали о смерти жены, я с утра буду в Пулково и привезу его к нам. А бывший, умер от рака ещё два года назад, – доложил Ваня.

– А чего молчал?

– Так, Марта Леонидовна это, – пока Ваня находил себе оправдания, Марта перебила его.

– Понятно. Александр Григорьевич решите вопрос с экспертизой по таблеткам.

– Ванька, а ты сгоняй к Дроздовой, – с улыбкой распорядился оперативник.

– Уже меня нет, – отрапортовал стажёр.

– Ваня послезавтра похороны Лисневской, не забудь о моей просьбе, – крикнула Марта ему вдогонку, – вернись, документ возьми.

По дороге домой, Марта постоянно думала об одном: – неужели Бородач это и есть Артём и неужели он каким-то образом связан с убийством Капы?

Марта вспомнила тот далёкий день, когда она всё-таки решилась прийти к Капитолине.

***

г. Ленинград. 1988 г.

Марта медленно подходила к дому бабушки Артёма. Ещё медленнее она поднималась на нужный этаж. Потом несколько минут держала палец на звонке, не решаясь нажать на кнопку. Когда дверь открылась, Марту охватило холодом, нахлынувшим на неё из-за двери. Ей тогда показалось, что этот холод исходил от статной и властной женщины открывшей ей дверь. Марта стояла и молча, смотрела на женщину, которая сменила свой удивлённый взгляд на иронический при виде её.

– Здравствуйте, – только и смогла вымолвить Марта.

– Вы что-то хотели? – не ответив на приветствие, спросила Капа.

– Скажите с Артёмом всё в порядке? – тихо спросила Марта, – мы должны были встретиться, я ждала его. Он приезжал из Москвы?

– Девушка, что вы хотели? Узнать об Артёме? Его не было в Петербурге, и он здесь появится очень нескоро, а возможно никогда. Теперь он с семьёй будет жить в Соединённых Штатах. Знаете, где это находится?

– Да. Просто у нас с ним будет ребёнок.

– Это у вас просто! – после некоторой паузы грозно проговорила Лисневская, – просто запрыгнуть в койку к малоизвестному парню, просто ребёнка родить. Ну, раз вам всё так просто удаётся, продолжайте так же и в том же духе. Всего доброго.

Марта опустив голову, стояла перед закрытой дверью. Казалось, что у неё всё тело стало каменным, и она никак не могла с ним справиться. Не было сил передвинуть ноги, чтобы отойти от этой страшно холодной, тёмной квартиры. Но вдруг дверь распахнулась.

– Я совершенно уверенна, что вы знаете, что в данном положении вам требуется предпринять, чтобы впоследствии, дорогая, никого не винить. Не ломайте жизнь ни себе, ни талантливому парню. Забудьте о нём. Держите, – она взяла безвольно висевшую руку Марты и вложила в её холодную ладошку несколько купюр, – я думаю, этого вполне хватит, ещё и на вашу реабилитацию останется. Идите, идите, не стойте около моей двери истуканом.

Лисневская слегка подтолкнула девушку в сторону лестничного пролёта и скрылась в своей квартире. Марта не помнит, как дошла до метро. Перед входом она остановилась около женщины с ребёнком просящей милостыню и положила в её ладонь смятые в кулаке купюры. Она не слышала ни слов её изумления и благодарности не заметила, как быстро женщина скрылась с этого места. Поток людей буквально внёс равнодушно смотревшую вперёд Марту в здание метрополитена.

***

– Мама ты уже дома? – открыв дверь своим ключом, в кухню вбежала раскрасневшаяся Аська, – наконец, дома запахло мамочкой! Какой сюрприз, ты даже успела супчик сварганить? Ну, ты даёшь! Блинчики? Это вообще праздник живота! У нас к чаю будут блинчики!

Ася гремела кастрюлями, проверяя их содержимое. А Марта, сидя за столом, любовалась дочерью.

– Семнадцать лет пролетело, как один миг. Интересно, была бы моя Аська такой, если бы мы растили её вместе с Артёмом с такой бабушкой, как его Капа? Нет, наверное, Капа своим характером не желая того сделала добро. Что может быть лучше влияния на ребёнка таких людей, как Настя, Мезенцевы? Выходит правда, что Бог не делает…

– Мама! Очнись, ты меня слышишь? – Ася помаячила перед глазами Марты ладошкой.

– Да слышу я, слышу, неугомонная.

– Что я тебе сейчас скажу!

– Не пугай! Говори.

– К нам завтра, – таинственно начала говорить Ася, – к нам завтра…

– К кому, куда, кто? Не томи, Аська!

– К нам завтра приезжает Настя!!! Ура!

– Да ты что? Она звонила? Когда?

– Она звонила, сказала, что приезжает лично ко мне на выпускной вечер! Представляешь? Хорошо, что мы с тобой платье не купили, она везёт мне, сказала такое…

– Настя в своём репертуаре. Она совсем избалует тебя, Аська. Да не крутись ты колесом. Лучше завтра с утра подготовь Настину комнату. Наверняка опять там куролесила?

– Настина комната всегда ждёт свою хозяйку в полном ажуре, не начинай, мама!

Как всегда Настя вносила в жизнь Марты что-то радостное, доброе. То, от чего сердце замирало, а душа от радости плакала. С Настей в квартире вселялось веселье, шум, подарки, смех и задушевные беседы по ночам.

– Настька как я за тобой соскучилась. И как ты всегда вовремя появляешься в моей жизни, – думала Марта, утром укладывая причёску феном.

– Мама ты хотя бы сегодня придёшь не поздно?

– Надеюсь. Не обижайся. Постараюсь. А ты сегодня как, куда и что?

– Никуда и никак. Ты бы хоть поинтересовалась, как ребёнок ЕГЭ сдал.

– Ой, Аська, прости! Что-то я совсем закрутилась, – Марта обняла дочь, – но я же знаю, что ты у меня умная, ответственная, трудолюбивая, красивая… Слушай, Аська, а почему ты никогда у меня не спрашиваешь об отце? Кто он? Где он?

– Мам ты чего? – Ася отстранилась от матери и с удивлением посмотрела на неё.

– Нет, дочь, но все дети всегда спрашивают у родителей, кто у них биологический отец.

– Ну, да. И выясняется, что он космонавт, разведчик, зашифрованный учёный, ты хочешь продлить этот список? Мам? Мне тебя хватает. Не хватало в нашей семье алкоголиков или … он, что был бандит? А ты в отместку ему решила стать опером?

– Ась я серьёзно.

– А серьёзно, ты вообще в курсе, что я тоже решила пойти по твоим стопам?

– Что? Ты с ума сошла?

– Вот, вот! И бабушка так мне говорит.

– А Пётр Кузьмич знает о твоих замыслах?

– Естественно.

– И его вердикт?

– А вердикт такой: выдержали одну Снежину, выдюжим и вторую.

– Да, и когда ты успела такой вырасти?

– Какой, мамочка? – Ася обняла мать.

– Сумасшедшей.

– Ну, это Настя помогла. Её влияние.

– Это уж точно.

***

Марта приехала на кладбище, когда все родственники, друзья и знакомые простились с покойной. Небольшая группа людей с поникшими головами стояла вокруг могилы и бросала комья земли, провожая в последний путь старейшину из семьи Лисневских. Марта обвела взглядом собравшихся. Среди пожилых людей она узнала Валентину Михайловну в чёрном парике, шляпке с вуалью и элегантном тёмном костюме.

– Да, вкус у этой дамы отменный, ничего не скажешь.

Поодаль от могилы стояли двое конвоиров, не мешая Алексею проститься с дорогим человеком.

– Алексей придерживает под руку молодую женщину, скорее всего жену Соню. Интересно, интересно, а рядом с ней кто эта женщина в широкополой шляпе. Может она и есть наша Дама в шляпке?

Марта заметила на лице женщины средних лет не улыбку, скорее удовлетворение от того, что она, наконец, бросила эту горсть земли на крышку гроба и сделала это с явным удовольствием. Но вот Марта перевела взгляд на мужчину в тёмном строгом костюме и мурашки побежали по её телу. Марта почувствовала, как похолодели её руки, потом заалели румянцем щёки, горло свело спазмами. Она закашлялась. Машинально Артём, а то, что это был он, Марта не сомневалась, оглянулся, но окинув её быстрым взглядом, опять повернулся лицом к могиле. Но через секунду он повернулся и внимательней посмотрел на Марту. Она отошла в сторону, ближе к конвою, стараясь привести свои чувства в нормальное состояние. Но вот, церемония прощания была закончена. Могильщики засыпали могилу, родственники и друзья уложили на ней небольшие венки и цветы и Алексей в сопровождении жены, женщины в шляпе и Артёма подошли к конвою.

– Добрый день Марта Леонидовна, – обратился к ней Алексей, – знакомьтесь, вот тот Бородач, которого вы искали, – это и есть Артём, мой брат. Это моя жена Соня и её мама.

– Лилия Ивановна, – представилась женщина.

Артём в приветствии протянул Марте руку, – здравствуйте, Марта Леонидовна, а нам знакомиться не надо. Мы давно знакомы и даже дружили одно время, – сказал Артём, глядя Марте в глаза.

– Думаю, что наше знакомство было очень коротким. Настолько коротким, что дружбой его назвать было бы очень смело.

Марта хотела освободить свою ладонь от крепкого рукопожатия, но Артём не отпускал её руку. В это время к ним подошла Валентина Михайловна, артистично прикладывая кружевной носовой платок к сухим глазам.

– Отмучилась наша Капочка. Доброго здравьица вам, товарищ майор, – она многозначительно посмотрела на сцепленные руки Марты и Артёма, – я всегда к вашим услугам, – сказала она и присоединилась к группе людей выходившим из кладбища.

Артём всё удерживал ладонь Марты в своей руке, но тут у неё в сумочке зазвонил телефон. Марта выдернула свою руку. Звонил Ваня.

– Марта Леонидовна тут такое дело, – растерянно говорил стажёр.

– Ваня не томи, ты где?

– Как где? У Дроздовой.

– И…

– Так она мертва…

– Господи и эта? Александр Григорьевич где?

– Так это я ему позвонил он с группой уже едет.

– Ладно, я сейчас в управление оттуда к вам. Работайте.

– Вы на машине? – обратилась Марта к Артёму, – поезжайте следом за нами, мне с вас надо взять объяснение и заберёте после опроса с собой брата.

– Значит, мне арест не грозит? – улыбаясь, спросил Артём.

– Посмотрим, – ответила ему Марта, садясь в машину к конвоирам и Алексею.

Артём ехал за машиной, в которой находилась Марта, и вспоминал далёкие годы юности.

– Сколько же лет прошло? А она всё такая же хорошенькая. Майор надо же. А казалась такой простенькой, наивной дурочкой. Интересно она замужем? Как сложилась её жизнь? А моя? Как сложилась моя жизнь? С одной стороны удачно. Трудные бандитские годы в России я пережил в Штатах. Да и там тоже всё было

по-всякому, но вместе с отцом, нам удалось выжить и построить то, о чём мечтали. А вот в личной жизни я так и остался закоренелым холостяком. Вроде и женщины были, но больше года или я с ними не выдерживал, или они со мной. Не могу сказать, что у меня из памяти Марта не выходила. Но меня всегда угнетало чувство предательства, которое я совершил. Да и та наивная, чистая близость мне часто вспоминалась. Если бы мне тогда бабушка не солгала! Я тогда позвонил ей из Москвы, спрашивал, не приходила ли к ней Марта. Хотел вернуться в Питер. Просить у неё прощения. Она взяла её адрес и обещала зайти к Марте и поговорить с ней, чтобы потом приехал я. Да, что там бабушка, я трусливый гадкий мальчишка. Только через столько лет я узнал, что Капа обманула меня. Сказала, что Марта была у неё, что она дала ей денег на аборт. А если Марта всё же родила? Значит, ребёнку должно быть? Нет, раз взяла деньги, значит, решилась на самое страшное. Зачем я смалодушничал тогда. Чего испугался? Что моя избранница не понравится семье, что мне придётся остаться в Москве? Переехать в Питер, жить под надзором Капы? Это предательство всю жизнь живёт в моём сердце и колет, колет меня своей ядовитой иголкой.

– Артём вы меня не слушаете, а вас сейчас будут допрашивать, – обратилась к нему Лилия Ивановна.

– Не переживайте, всё будет хорошо.

Артём остановил автомобиль и прошёл к кабинету Марты. Через некоторое время, исполнив все формальности по освобождению Алексея и извинившись перед ним за задержание, она спросила его: – Вас не затруднит подождать некоторое время брата, мне надо взять с него объяснение. Всё-таки у вас сегодня такой траурный день.

– Нет, нет, лучше всё разом решить. Мы подождём.

– Пройдёмте, – Марта пригласила Артёма в свой кабинет.

– Марта можно мне сказать тебе кое-что важное?

– Артём Борисович если это касается данного дела, то конечно.

– Нет, это касается нас с тобой.

– Нас с вами, уже давно ничего не касается. Скажите, пожалуйста, только не отвлекайтесь, у меня очень мало времени и я не могу его тратить на посторонние беседы. Так вот, первый вопрос, когда в последний раз вы виделись со своей бабушкой.

– Получается, что в ночь её убийства.

– В котором часу вы приехали к ней и откуда?

– Приехал я из Москвы. Был у бабушки где-то около полуночи.

– Как, на чём вы приехали из Москвы? Мы проверяли по ЖД и самолётом вы не прибыли…

– На своём автомобиле.

– Почему вы быстро покинули её квартиру? Почему не остановились у брата?

– Хотел сначала поговорить с Капой. Но она сразу спросила меня, где Инга. Мы поссорились и я ушёл. А у брата и без меня горя через край.

– А где Инга?

– Она у меня в московской квартире.

– Понятно. Об Инге потом. Вы из-за неё сказали Капе, простите, Капитолине Захаровне, что не можете простить её? И где ваша борода?

– Вам и это известно. Бороду сбрил. Приехал в отель и сбрил. Не дом, а улей соглядателей. Нет Марта Инга здесь не причём. Капа, чтобы отомстить мне за укрывательство Инги, рассказала, мне о твоём приходе к ней, о том, что она дала тебе деньги на аборт. Капа всегда была немного не в себе. Но то, что она скрывала и эти деньги… Я нагрубил ей, накричал на неё…Прости Марта, я…

– Всё. Вы свободны Артём Борисович.

– Марта, – у Артёма дрожал голос, – давай поговорим.

– Здесь не место для личных бесед. Артём, прошу, иди. Тебя брат ждёт.

– Но это не последняя наша встреча? Обещай, Марта.

– Посмотрим. Мне нужно время… всё, Артём иди.

Марта вытерла набежавшие слёзы, собрала все бумаги по делу Лисневской и вышла из кабинета.

– Пётр Кузьмич, можно, – обратилась она к полковнику, войдя в его кабинет.

– А ты почему здесь, а не на Васильевском, не в этом злополучном доме?

– Товарищ полковник отстраните меня от ведения этого дела. Я должна была сразу всё вам рассказать, это моя вина…– Марта положила на стол начальника стопку папок.

– Что такое, что случилось? – Мезенцев подошёл к Марте, усадил её на стул, сам сел на своё место и подал Марте стакан с водой, – выпей водички, успокойся. Рассказывай, – приказал он ей.

– Бородач это отец Аськи, – Марта разрыдалась.

– Отец? Какой отец? – Мезенцев в недоумении развёл руками.

– Лисневская это бабушка отца моей Аськи, – уже спокойно, ответила Марта, – я сейчас брала с него объяснение.

– Так ты сразу знала, что Лисневская…, – полковник ударил кулаком по столу, – майор Снежина! Что вы себе позволяете? Совсем голову потеряла? Аська знает?

– Нет! И он об Аське ничего не знает!

Мезенцев налил себе полный стакан воды и залпом опустошил его.

– Так давай всё сначала и по порядку.

– Так мне на место надо ехать, там же меня ждут.

– Подождут. И вообще, сегодня и без тебя справятся. Потом всё подпишешь.

Так. Успокойся и всё по порядку.

Рассказывать пришлось долго.

– Я-то думала, что он в Америке и к этому делу никакого отношения не имеет, а оказывается, он Ингу прятал. Он с Капой из-за меня поссорился. Она рассказала, что дала мне деньги на аборт. Он встретиться хочет, поговорить.

– А ты, ты хочешь этой встречи?

– Не знаю, – у Марты опять полились слёзы.

– В общем, делаем так. Ты сейчас утираешь сопли, на тебе платок, твой совсем мокрый и едешь домой. Там Аська уже визжит от радости, Настя приехала, подарки раздаёт. Кстати, Настя сегодня вечером ждёт нас с Нелли Михайловной у вас. Так, что к вечеру, чтобы с тобой был полный порядок. Утро вечера мудренее, решим, что и как нам дальше делать. А сейчас, марш домой!

***

Дома Марту ждал полнейший кавардак и смех.

– Конечно одна Настя это шквал, а две шквал не совместимый с жизнью, – улыбаясь, констатировала Марта расположение брошенных платьев, курточек, блузок и шарфиков!

– Привет, сестричка! Ты что не рада мне? А что это с глазами? На работе? Что случилось? Это не наш милый старичок заставил тебя страдать, вот я сейчас ему позвоню, – Настя схватила мобильный, намереваясь позвонить Мезенцеву.

– Наська прекрати, дай хоть поцеловать, обнять тебя. Ты знаешь, как я скучала по тебе! Мне так тебя не хватает.

– Колись, – настаивала Настя, после жарких объятий.

– Потом, сейчас Аську отправлю в магазин, ты же старичков пригласила к нам, надо хоть что-то купить к столу.

– Ничего не надо, я же знаю вас. У вас вечно в холодильнике пусто и чисто. Я уже заказала прекрасный ужин из ресторана. Ну, если только хлеб купить, потому, что классные виски я привезла с собой! Аська, сбегай за хлебом.

– Конечно, теперь ты её оторвёшь от своих подарков, – Марта с сожалением махнула рукой.

– Это что! Аська ещё не видела, какое платье на выпускной я ей привезла. Это что-то! Нет, и не проси, покажу, когда все соберёмся. Ладно, пусть дрыгается у зеркала не лишать же ребёнка такой радости. Пошли подружка, пройдёмся, а заодно и поболтаем.

– Ну и дела, – Настя даже перестала отпускать свои шуточки, после длинного рассказа Марты, – и что теперь делать?

– Не знаю. От дела меня, конечно, отстранят. А как мне с Аськой быть?

– Слушай, а почему ты ей сразу ничего рассказать не хочешь?

– Насть, Артём пока фигурант по делу об убийствах. Понимаешь, сегодня ещё одну свидетельницу как раз ту, которая нам о нем, об Артёме рассказала, нашли мёртвой. Понимаешь, я и так весь отдел поставила под удар. А если он причастен к убийству. А если он и есть убийца.

– Господи, какие страсти. Нет, тогда Аське пока ничего не надо говорить.

– О том и речь.

– Слушай Марта, а как он тебе после стольких лет? Ничего, симпатичный?

Вот здесь ничего не ёкнуло? – Настя приложила руку к сердцу.

– Ёкнуло, а потом как-то сразу отпустило, и ёкать перестало. Наверное, всё перегорело, переварилось. Взрослые мы стали, Настенька, – ответила подруге Марта, обнимая её.

Глава 7

Ожила квартира Снежиных. В каждый приезд Насти она становится такой же живой, шумной, гостеприимной, какой была когда-то давно, ещё при жизни дедушки, бабушки, мамы Марты. Даже отец в окружении семьи и гостей, в воспоминаниях Марты становился родным и любимым. Марта стояла у окна и наблюдала за тем, как сервировала их старинный большой круглый стол, память от родителей деда, Нелли Михайловна. С какой любовью в глазах она смотрела на кружащуюся по залу Аську. А та, не успевала то и дело бегать в свою комнату, меняя привезённые Настей наряды.

– Ах, красавица ты наша, крёстная балует тебя. Ах, и балует!

– Ну, бабуля, лучше скажи, правда мне идёт это платье?

Нелли Михайловна краснеет от удовольствия от таких Аськиных слов.

– Правда, правда, хороша, – она целует Аську, и быстро удаляется на кухню, чтобы вытереть уголком передника навернувшиеся слёзы.

Но Аська не успокаивается и принимается за полковника.

– Дедуль смотри, какие классные туфли, – она чмокает его в щёку, вызывая и у него тоже влагу на глазах.

– Эх, девчонки, хорошо-то как с вами. Сейчас не грех и рюмашку внеочередную пропустить!

– Пётр Кузьмич я всегда за! – Настя быстро, пока Нелли Михайловна возилась на кухне, наполнила бокалы виски и они, чокаясь, так же быстро опрокинули в себя рюмки с пьянящей влагой и поспешно заели его тонкими ломтиками лимона.

– Аська стань на шухер, – приказала Настя крестнице, – Кузьмич за дружбу между народами! – Настя опять наполнила рюмки.

– Атас! – чуть не шёпотом предупредила Ася.

– Я сейчас вам покажу такой атас! – улыбаясь, пригрозила Нелли Михайловна, неся на подносе вкусно запечённого гуся, – Настя и как ты умудрилась заказать в ресторане, не могла мне позвонить и сказать, что приезжаешь? Я что хуже бы приготовила?

– В следующий раз так и сделаю. А когда вы ко мне всей компашкой приедете? – Настя обняла и поцеловала в щёку Нелли Михайловну, – если бы вы знали, как я вас всех люблю!

– И мы тебя очень любим, – женщина обняла и тоже поцеловала Настю, к ней присоединилась и Ася.

– Гусь стынет бабоньки, к гусю ещё выпить полагается, садитесь, а то целуются и целуются, – позвал всех к столу Пётр Кузьмич, – Марта чего ты стоишь?

Марта, отходя от окна, мельком взглянула на улицу и тут же отшатнулась.

Напротив её дома стоял Артём и смотрел на их окна. Марта еле сдержала себя, чтобы не позвать его подняться к ним.

Оставив Нелли Михайловну, которая допрашивала Настю, уже в который раз о жизни в Финляндии, особенно о ювенальной полиции и внимательно слушающую их Асю, Пётр Кузьмич позвал Марту на кухню, на «чашку чая» наедине.

– Я вот, что подумал, ты говорила кому-то из наших о том, что знакома с Лисневскими?

– Нет.

– Ну и ладненько. Я, думаю, Артём твой не будет возражать, если в протоколе будет указана та же причина ссоры его с Лисневской, но без указания имени. Ну, была девушка, была такая ситуация. Чисто семейная разборка. Дела давно минувших дней. А то как-то, коней не положено менять на переправе. Дело то путанное, какое-то. Отдавать другому… Ты как на это смотришь?

Марта обняла за шею и поцеловала полковника в щёку.

– Спасибо, товарищ полковник. Я разберусь, не сомневайтесь.

– Что ты, детонька, если бы я в тебе сомневался, разве бы мы сейчас сидели здесь, в твоём доме, дорогая моя майор Снежина.

***

Капиталину Захаровну Лисневскую поминали в небольшом, но уютном ресторанчике, пригласив всех, приехавших проводить её в последний путь. Раздражённый и уставший после задержания Алексей, после выпитых нескольких рюмок за упокой души любимой бабушки не утерпел и подошёл к Валентине Михайловне.

– Валентина Михайловна вот вы мне скажите, пожалуйста. Я вас обидел чем-то?

– Бог с вами, Алексей!

– Нет, вы мне объясните, может я вас когда-то оскорбил?

– Но что вы такое говорите? – испугано отвечала ему соседка.

– Тогда объясните, почему вы такую дурость обо мне распространяете?

Почему вы сказали, что я угрожал Капе, что я ругался с ней? В конце концов, вот эта женщина, – он стал обращаться к брату и жене, – она заявила, что я нацепил какую-то бороду и пришёл убивать Капу.

– Вы пьяны, Алексей. Так нельзя себя вести. Успокойтесь. Если я что-то и сказала правоохранительным органам, то только то, что говорила мне сама Капочка.

Артем, извинившись за Алексея, увёл его на воздух, где еле успокоил брата.

Уже в тесной квартирке Лилии Ивановны на небольшой кухне, где хозяйка накрыла на чай и уговорила Артёма выпить чашку горячего, крепкого напитка, она спросила его: – Артём, если не секрет, между вами и этой женщиной майором что-то было? Если не хотите не надо, не рассказывайте.

Но, Артём рассказал. Он понял, что ему надо кому-то рассказать, но не для исповеди, скорее для того, чтобы освободить свою душу, от тяжести, которую он нёс в себе все долгие, долгие семнадцать лет.

– Я подлец. Понимаете, мне до сих пор стыдно.

Артём посмотрел на Лилию Ивановну, она сидела и молча, слушала его рассказ. По её щекам катились слёзы.

– Не плачьте, я расстроил вас. Понимаете, теперь получается, что я возможно подозреваемый в убийстве собственной бабушки.

– Артём всё можно исправить, только прошлое вернуть нельзя. Вы знаете, а я ведь давно знала вашу бабушку.

Женщина опустила голову и сжала двумя руками чашку с горячим чаем. Она словно собиралась с духом рассказать то, что давно мучило её. Из своей комнаты тихо вышла Соня. Услышав мать, она не стала входить в кухню, а так и осталась стоять в небольшом коридорчике, прислонившись к стене.

– Тогда мне и вашему папе было по семнадцать лет. Мы учились с ним в одном классе. Эта была наша первая светлая и чистая любовь. Потом Боря поступил в институт, я в техникум. Мы встречались. В эти дни мы были очень счастливы. Но как это и бывает, случилось то, что и должно было случиться. Однажды Боря заболел. Я пришла его проведать, но Капа меня даже на порог не пустила, грязно унизив меня. Потом я узнала, что жду ребёнка. Так и не дождавшись, Бори, я решилась опять пойти в дом Капы.

Но лучше бы я этого не делала. Она мне наговорила столько мерзостей, сунула деньги на аборт и сказала, чтобы я не портила мальчику светлое будущее.

– Ну и бабушка, один в один, так же она поступила со мной и Мартой.

Артём встал и подошёл к окну. Нервно закурил сигарету.

– Я сделала так, как она велела, Артём. Тогда я смалодушничала. Потом я долго не могла встречаться ни с кем. Замуж вышла тогда, когда мне уже было за тридцать. Слава Богу, появилась Сонечка. Но, знаете, мужа я так и не смогла полюбить. После рождения Сони мы развелись. Вот такую роль и в моей судьбе сыграла Капа.

– Хотя о мёртвых хорошо или ничего, мне стыдно за бабушку. Но все же простите её.

– Мама, почему ты мне ничего никогда не рассказывала? – Соня обняла мать, – поэтому ты не хотела, чтобы мы с Алькой поженились. И Бориса Сергеевича ты любила, я догадывалась.

– В молодости любила. А потом не знаю. Столько времени прошло. Я как-то и Капу и Борю уже позабыла, а когда увидела, нахлынули воспоминания. Мы ведь виделись с Борей, получается перед самой его смертью.

– Мама ты что? Когда, где? – Соня села рядом с мамой.

– Они с Ингой отдыхали в том же отеле, где и мы с Юлей, моей подругой. Там и встретились. Он один сидел в баре отеля. Инга ушла на дискотеку. Вот мы с Борькой и проговорили всю ночь. Плакали оба, вспоминая всё, что с нами было. Но что поделать? Жизнь прожита. А то, что он утонул, я узнала уже здесь. Что потом было ты помнишь. Капа не жалела никого. Что за характер такой был? И главное ради чего она с нами со всеми так поступала? Понимаешь, а я хотела ей прямо в глаза посмотреть и задать этот вопрос. Один только вопрос: за что? Артём вы говорите, что в ту ночь вы были у Капы?

– Да.

– А в какое время вы там были?

– Где-то в половине двенадцатого ночи.

– Странно, но как это мы с вами не встретились тогда?

– Мама ты что говоришь? – Соня недоумённо смотрела на мать.

– Соня помнишь тот день, как оказалось, день убийства Капы, мы с тобой разговаривали обо всём произошедшем. Я тогда не могла заснуть. Я взяла у Алексея ключи от машины и квартиры Капы и поехала к ней. Сначала я некоторое время сидела в автомобиле, а потом всё же поднялась и вошла в квартиру.

– И ты молчала?

– И что потом было? – тихо спросил Лилию Артём.

– Ничего. Видно она тогда совсем рассудок потеряла. Она меня приняла за погибшую мать Алексея. Когда я вошла в квартиру, Капа принимала какие-то таблетки. А когда увидела меня, видно приняла за призрак. Она замахала руками и стала кричать, чтобы я ушла, сгинула. Крестила меня. А я смотрела на неё и думала, что совсем недавно она мне казалась грозной, статной, величественной, а теперь в простеньком халатике, поверх ночной сорочки, с волосами, собранными в свободный пук она сидела такая невзрачная, тщедушная. Мне стало, её жаль. Я молча, развернулась и ушла, так и не сказав ей ничего. Зато в машине я дала волю слезам.

– Лилия Ивановна подождите, так вы сказали, что были у Капы после меня?

Вы на часы смотрели? Который был час?

– Почти двенадцать. Я помню, потому, что посмотрела на приборную доску, на часы. Было без пяти минут двенадцать. Точно.

– Лиля Ивановна вы моё алиби. Вам надо всё Марте рассказать.

– Это надо к ней на работу ехать?

– А может к ней домой заскочить? Ещё не поздно.

– А удобно это будет? – засомневалась Лилия Ивановна.

– Удобно мама, ради такого дела. Поезжайте, пока Алька спит.

Артём подошёл к стоящему рядом с домом автомобилю и спросил водителя:

– Вы таксуете? – услышав утвердительный ответ, они сели в машину. Через некоторое время автомобиль остановился у дома Марты.

Артем, оставив Лилию в машине, стоял у дома Марты, пытаясь определить её окна.

– Артём, – Лилия Ивановна позвала его назад в автомобиль, – знаешь, не то мы делаем. Оставь это мне. Я найду способ поговорить с ней. Но не здесь и не сегодня.

***

Следующий служебный день майора Марты Снежиной начался как обычно с оперативки.

– Александр Григорьевич начнём с вас. Что вы скажите по очередной убитой из дома на второй лини Васильевского острова? – медленно произнёс полковник Мезенцев, – а заодно объясните, это что за дом такой? У него, что карма такая? Что там происходит? Может полтергейст бегает и всех соседок на тот свет отправляет? Или инопланетяне виноваты? Может вы в курсе: кто там следующий? Что, чёрт возьми, происходит? Мы работаем или как?

– Скорее всего, её кончил один из любовников, – выпалил стажёр. Все присутствующие с удивлением и молча посмотрели на Ваню, – а что? Может она что-то не то сделала или приревновал её кто-то, как Отелло? – Ваня на себе показал, как Отелло придушил Дездемону, – вот, – закончил он.

В полном молчании и без реакции на предположение стажёра все повернули головы в сторону Мезенцева.

– Александр Григорьевич мы слушаем вас, – сказал тот.

– Мария Никитична Дроздова, проживающая по данному адресу, была вчера обнаружена в собственной квартире убитой, путём удушения. Убийство произошло по предварительному медицинскому заключению в районе часа ночи. Убийцу, потерпевшая, скорее всего, впустила сама – заключение эксперта. В квартире убитой явно что-то искали. Но это не ограбление, так как все более или менее ценные вещи на месте. Деньги в сумме пятидесяти тысяч рублей тоже на месте, как и пластиковые карты нескольких банков. Убили, видно для того, чтобы искать то, что возможно и нашли.

– Они-то возможно и нашли. А мы, когда находить будем? – всё не унимался полковник.

– Ведутся мероприятия Пётр Кузьмич, – добавил Александр Григорьевич.

– Мероприятия, – незлобно передразнил полковник опера, – майор Снежина ваше мнение. Это дело идёт в связке с предыдущими?

– Пока сложно что-то сказать товарищ полковник. Надо проверить круг общения Дроздовой. Её посетителей. Опять пройтись по соседям.

– Так идите, идите! Хоть к чёрту на кулички, только вернитесь хоть с каким-то результатом, пока весь дом не передушили! Идите, ищите.

Марта, Ваня и Александр Григорьевич понуро зашли в кабинет Марты.

– Что дальше делать будем? – обречённо спросил старый опер.

– Так. Главное спокойствие. Мы что-то не учитываем, пропускаем мимо. На что-то не обращаем внимания. Давайте сначала. Вы хорошо осмотрели квартиру Дроздовой?

– Лучше не бывает! – отрапортовал стажёр.

– Понятно. Вы узнали, где она была в последние дни: солярий, косметический салон, стоматолог, в конце концов?

– В сумочке была найдена квитанция из клиники «Пластика М», – сказал Александр Григорьевич.

– Она, что пластику делала? – удивился Ваня.

– Почему, могла просто уколы делать, – уточнила Марта.

– Какие уколы?

– Ваня я завтра схожу и узнаю сама, какие уколы. Тогда тебе расскажу. Где квитанция?

– В деле, – отчеканил стажёр.

– Так. Александр Григорьевич, что с ювелирами по брошке Фаберже?

– Я периодически созваниваюсь с одним очень авторитетным человеком в этих вопросах. Вы же понимаете, мне лично никто правды не скажет, а он найдёт, как узнать, что нас интересует. Я увеличил снимок брошки и отдал ему фотографию. Пока он молчит, но сказал, что в скором времени мне сам позвонит. Так, что вот так.

– Ваня, теперь ты. Лётчик наш прилетел?

– Да, но вчера в связи с этим убийством я не смог с ним переговорить.

– Что мешает сделать тебе это сегодня?

– Понял. Я уже там.

– Александр Григорьевич давайте вы по знакомым, по соседям Дроздовой. И так конкретненько. А я к дяде Лёше зайду, узнаю, что там по таблеткам.

Криминалист встретил Марту в своей вотчине приветливо, не смотря на тоже полученную от начальства нахлобучку.

– Марточка слышала, как по мне прошлось начальство? А что они все без дяди Лёши? Вот скажи, я прав?

– Прав дядя Лёша! Ой, как прав. А уж я без вас вообще никак. А я вам смотрите, какую упаковочку зелёного чая принесла. Такого вы ещё не пробовали.

– Спасибо Марточка. Вот одна ты меня уважаешь, ценишь. Знаешь чем мои расшатанные нервишки успокоить. Садись сейчас попробуешь того что в прошлый раз принесла. Помнишь? Аромат улавливаешь? Пей, сейчас на этот аромат сбегутся, распробовать не дадут.

– О! Правда, вкусно! Замечательный чай. Вы ещё правильно завариваете. Дядь Лёш, как там наши таблеточки?

– Пять минут без дела не усидишь. Ладно. Значит что по таблеточкам. В баночке без маркировки находился препарат со сложным названием, я написал в заключении, держи. Но по секрету скажу такие таблетки в аптеке не купить.

– Что-то подобное я и предполагала.

– Это лекарство строгого учета и раньше применялось оно, странно конечно, но при операциях. Вообще они на каждого человека действуют по-разному. Может сознание поменяться. У некоторых они имеют сильный галлюциногенный эффект. Накапливаются в организме при постоянном применении. Наблюдались смертельные случаи после их применения. Большая нагрузка на сердце. В общем, лично мне, понятно, почему их быстро изъяли из медучреждений.

– Коротко, но ясно.

– Марта подробно со всеми названиями и т.п. я изложил в заключении.

– Дядь Леш, в каких годах и при каких операциях их применяли.

– Выпей ещё чашечку, скажу.

– Перед вашим чаем мне не устоять. Наливайте.

– Значит так. Появилась эта дрянь в те беспокойные и как привыкли все говорить, бандитские девяностые. Пока разобрались, что к чему, приличное количество народа пришлось похоронить. А применяли их… тогда большую партию завезли и я предполагаю, что эта дрянь была исследуемым образцом. Проверить его действие решили закордонные фармацевты не на своих белых мышках, а на серости мышления и жажде наживы наших управленцев. Тогда столько частных клиник развелось. Вот среди них и распространяли. Я помню это время. Чего только за деньги не вытворяли.

– Значит, я их работать заставляю, – дверь открылась, и появился полковник Мезенцев, – а они чаи здесь гоняют!

– Всё убегаю, – Марта взяла заключение и быстро вышла из кабинета.

– А мне, что чай не полагается для успокоения нервов?

– Или от вчерашнего перепоя? А Петь? – ответил ему криминалист.

– Не говори, носятся с этим виски! Самогон чистой воды. Что может быть лучше нашей беленькой, а?

– И не говори, Петь? А что, может, подлечишься?

– Не, ни-ни. На работе не принимаю. Чай наливай.

Марта вошла в свой кабинет.

– Таблетки, таблеточки, – она набрала номер телефона Алексея Лисневского, – Алексей уточните, пожалуйста, откуда у Капиталины Захаровны таблетки, которые были обнаружены на столе в день убийства?

– Так все лекарства ей врачи назначали.

– А этикетку с баночки с таблетками, случайно, не вы сняли?

– Нет, что вы! Зачем? Так название можно узнать у врача, который их и выписывал. Позвоните в нашу поликлинику, там вам точнее скажут.

– Спасибо. Непременно, – Марта отключила мобильник, – непременно надо самой съездить в поликлинику, а заодно заеду в «ПластикМ», посмотрю, что это за клиника.

Марта отошла от управления на некоторое расстояние, когда к ней подошла и обратилась элегантная женщина в широкополой шляпе.

– Марта Леонидовна добрый день.

– А, это вы? – в женщине Марта узнала мать Сони. Тёщу Алексея Лисневского.

– Марта Леонидовна вы не могли бы мне уделить несколько минут. Это очень важно.

– Сейчас? Здесь? Может лучше нам встретиться завтра в моём кабинете?

– Если вы решите, что мой рассказ надо будет запротоколировать, я приду, когда скажите. Но, пока может, присядем в сквере. Я вас долго не задержу. Понимаете, в ту ночь убийства Капы я была у неё. Понимаете, Артём мне рассказал, как Капа поступила с ним и с вами, но он не причастен к её убийству.

Короткой беседа не оказалась. Выслушав женщину Марта, предложила ей всё-таки не дожидаться завтрашнего дня, а оформить её рассказ немедленно.

– Давайте уточним время. Вы вышли из парадного и сели в автомобиль, но не поехали и некоторое время находились у дома. Никто больше не выходил из него?

– Сразу нет.

– А не сразу?

– Да вышел мужчина и быстро пошёл прочь.

– Вы его можете опознать?

– Высокий, сутулый, худощавый. Волосы длинные. В удлинённом пиджаке с поднятым воротником.

– А лицо? Вы видели его лицо?

– Нет, только спину. Знаете и глаза.

– Что, у него на спине глаза имелись?

– Он обернулся. Лицо скрывало кашне, но глаза… Понимаете, я плакала, рыдала, положив голову на руль, а когда он вышел, я приподняла голову, он в это время обернулся, и я заметила только его взгляд и глаза.

– Вы сможете описать его нашему человеку и составить с ним фоторобот.

Через некоторое время в руках Марты был фоторобот предполагаемого убийцы и уверенность в сердце, что Артём к смерти Капы не причастен.

Артём с нетерпением ждал звонка от Лилии Ивановны.

– Что могло произойти, почему так долго она не звонит?

Он взял мобильный телефон и хотел набрать её номер, но передумав, набрал новый номер, который он дал Инге в Москве.

– Абонент вне сети или номер отключён, – слышалось в трубке, – вот ещё новость. Мы же обещали созвониться. Может где-то по Москве гуляет, в метро?

***

Артём узнал о смерти отца от Алексея. Он позвонил ему по скайпу в Аризону, где тогда находился Артём по делам.

– Артём тебе надо приехать.

– На похороны я уже точно не успею. Почему вы сразу мне не сообщили, когда всё это только произошло?

– Ну что теперь разбираться, почему и как? Когда тебя ждать?

– К сорока дням я думаю успеть. Тут строгие законы. Отец ещё переписал часть фирмы на Ингу. Это тоже проблема. Но я так понимаю, она приехать сюда не сможет сейчас.

Но и на сорок дней Артём не успел приехать. Наконец прибыв в Москву, выяснилось, что что-то не то с документами. В этот день он решил все московские проблемы, осталось только заказать билеты на самолёт до Питера, но в дверь его московской квартиры кто-то настойчиво позвонил.

– Слава Богу, что ты дома Артём, – в дверях стояла заплаканная Инга.

– Ты как здесь, что произошло?

– Я вообще не понимаю, что происходит. Ты будешь недоволен, но ваша Капа, эта Капа…

Артёму с трудом удалось успокоить Ингу и только после принятого душа и

выпитого коньяка, она успокоилась и смогла рассказать в подробностях обо всех последних событиях, произошедших в семье Лисневских.

– А всё началось с гибели матери Алексея.

– Но ты причём?

– Притом. Понимаешь, она догадалась, что мы крутим любовь с Борисом, с твоим отцом.

– Тебе это точно известно?

– Любая женщина догадается, изменяет ей муж или нет. Тем более они прожили столько лет вместе. И ты тоже осуждаешь меня? Капа мне прохода не давала своими упрёками.

– Нет. Это дело отца. Тем более я видел, как он несчастен.

– Ты думаешь, он был с ней несчастен?

– К сожалению, не я один так думал. В этом я с бабушкой был солидарен.

Эта женщина по несносному характеру опередила даже её. Так, что я думаю, Капа была не права, унижая тебя. Так, что заставило тебя убежать из Питера.

– Не могу даже выдавить из себя это. Умер маленький Боря.

– То есть? Как это умер? Он же только недавно на свет появился? А как же Соня? Как Алька?

– В том и дело. Мне кажется, что я знаю, кто виновен в его смерти.

– Что происходит? Что ты этим хочешь сказать?

– Понимаешь, в тот день Капа всех довела до ручки. Я ушла к себе раньше всех. Но заснуть так и не смогла. Я пришла к Соне, когда она кормила Бореньку. Я точно помню, что она положила сына правильно в кроватку, она даже пелёнку подкладывает под бочок, чтобы он не перевалился на спинку после еды. Соня очень хорошая мать. Мы с ней взяли Алькины таблетки, и пошли на кухню. Сонька выпила таблетку, а я выпила стакан молока. Говорят, что холодное молоко хорошо помогает от бессонницы. Но это ж только говорят. Через пару часов я встала, пошла за водой, чтобы запить всё же эту злосчастную таблетку, – Инга заплакала.

– Успокойся, – Артём дал ей стакан воды.

– В общем, иду я мимо комнаты ребят, а их дверь приоткрыта. Смотрю, около кроватки Бореньки стоит Капа. Наклонилась и смотрит на внука так внимательно. Слышу хрипы какие-то, я тихо так говорю, – что такое с Борей, почему он хрипит?

А Капа повернулась ко мне лицом и знаешь, мне даже показалось, что не лицо это, а какая-то звериная маска. Я… Мне надо было закричать, позвать всех на помощь. А я убежала. Я через несколько минут выскочила всё-таки из своей комнаты и вбежала в комнату Сони. А они все спят, как мёртвые. Понимаешь и Соня, и Алька, даже храпят. Я к Бореньке подошла, а он уже не дышит. Посинел маленький. Я в ужасе назад к себе, испугалась. Я думаю, Капа всё перевернёт и скажет всем, что это моих рук дело. Что мне делать Артём?

– Инга, неужели это правда? Ты может от обиды на неё? Может мальчик сам?

– Я знала, я знала, что мне никто не поверит. Может маленький и сам. Но Капа там стояла! Я не сумасшедшая!

– Успокойся, ты самолётом сюда прилетела?

– Нет, частника наняла.

– То есть пока никто не догадывается, что ты у меня?

– Надеюсь.

– Мне надо самому во всём разобраться. А ты пока поживи здесь сама. Не светись. Я тебе позвоню.

Артём взял ещё не распакованный чемодан со своими вещами. В дверях, провожая его, Инга заметила: – Артём, а тебе идёт борода.

– Да и ты ничего. Ну, всё. Я пошёл.

Через день Артём позвонил Инге и сообщил об убийстве Капы.

***

– Что происходит? – думал Артём, ожидая звонка от тёщи Альки в съёмной квартире, – если верить рассказу Инги о смерти сына Альки, хотя я этому никак не могу поверить, слишком страшно всё это, тогда может Капу убил Алька? Но он не знает, о том, что в комнате была Капа. Он любил её. И она его любила и баловала больше, чем меня. Нет, нет. Алька он же такой… он добрый, отзывчивый. Он мухи не обидит. Надо обо всём откровенно и подробно поговорить с Мартой.

Артём вышел на балкон, закурил очередную сигарету.

– И вот я опять в родном городе. Белые ночи. В такие же дни, только много лет назад мы впервые встретились с Мартой. И если бы не моя дурость, нет трусость, надо быть перед собой честным, если бы не моя подлость, – его размышления прервал телефонный звонок, звонила Лилия Ивановна.

– Артём я в такси, подъезжаю к тебе, всё расскажу не по телефону.

Артём оставил недокуренную сигарету на балконе, а сам пошёл и открыл входную дверь Лилии Ивановне. Вернувшись, он сделал долгую затяжку и, не успев насладиться сигаретным дымом, упал от полученного сильного удара по голове.

Глава 8

От Марты с самого утра убежало настроение. Наверное, туда, где светит солнце, согревая души людей и вселяя им надежду на то, что хорошее где-то рядом и

любовь обязательно поселится в том сердце, которое её ждёт.

От уныния Марту спас прекрасно сваренный кофе, как всегда заботливой Настей, да и само её присутствие у них с Аськой.

– Не грусти подруга, скоро и у нас появится солнышко, – Настя обняла Марту, – ты знаешь, я недавно заметила, что начинаю стареть.

– Стареть? Кто? Ты Настя? – Марта улыбнулась, – по тебе не скажешь. Мне бы так с Аськой носиться, как ты.

– Нет Мартик, у вас я почему-то становлюсь моложе! А там… Понимаешь, душе развернуться негде.

– Да Настька душа у тебя широкая. Ей много места надо.

– Не иронизируй. Я правду говорю. Тебе бы так из нормальной жизни очутиться в тихом омуте. Ну, ничего не происходит! Ничего не меняется. Представляешь каждый день одно и то же. Я уже в доме три раза перестановку делала. Так Мартин, паразит такой, забрал у меня ключи от своего кабинета и сказал, чтобы я больше не нарушала его привычный порядок. Представляешь? А меня так и подмывает там всё вверх ногами поставить. Нет представляешь? – Настя взяла зеркало и стала разглядывать своё лицо, – ну вот, что я говорю? Морщинки под глазами появились. Смотри, видишь?

– Это у тебя не морщинки, а смешинки.

– Смешинки. Обхохочешься. Ты знаешь, я теперь понимаю, как ты была права. Не надо было мне салон продавать. Вот и ездила бы к вам и обратно. Туда, сюда. Туда, сюда, – Настя стала чайными ложками показывать на столе, как она бы ездила из России в Финляндию и обратно.

– Настенька, а что если, ну её эту Финляндию! Оставайся с нами. Купим другой салон. Или займёшься дизайном. С нами так весело!

– Ага, вот сейчас с Артёмом своим как влюбитесь опять. Да как укатишь с ним в его Америку. Я посмотрю на тебя. Не, я мужа люблю. Он у меня знаешь, какой хороший.

– Верю. От плохого мужа ты бы на следующий день после свадьбы сбежала. И Аське он нравится.

– Финна не трогать, – в кухню, потягиваясь и зевая, вошла ещё сонная Аська, – я в него влюблена.

– Ах ты, соперница молодая!

Настя соскочила со стула и началась утренняя разминка с беготней по комнатам, киданием подушек, криком и смехом.

– Меня рано не ждите, – крикнула улыбающаяся Марта и вышла из квартиры.

– «Непогода, непогода. Слякоть, дождик моросящий. А мне солнышка охота. Глаз твоих любви просящих», – вспомнила Марта, когда-то написанные ею строчки, – конечно, уедет один в свою Америку, зачем я ему там. Я ему и тогда здесь не была нужна. Сейчас тем более. Ну и ладно, он мне тоже не очень-то и нужен, а тем более его Америка.

Марта подошла к застоявшемуся во дворе своему автомобилю размышляя, стоит ли порулить самой или всё-таки на транспорте и ножками быстрее. Слегка постучала по колесу носком туфли.

– Не любите рулить или боитесь?

– Не люблю стоять в пробках и боюсь поломок в дороге, – ответила она мужчине, оказавшемуся возле неё.

– Значит эта ваш автомобиль?

– Мой, – Марта подняла голову. Перед ней стоял высокий, моложавый, спортивного вида мужчина, но с проседью в тёмных волосах.

– А я думаю, кого мне просить продвинуться чуть вперёд, чтобы я не боялся на своём «Бобике» повредить это чудное авто, – Марта увидела за мужчиной внушающих размеров чёрный джип, немного не помещающийся в свободный промежуток в ряду машин, стоящих во дворе.

– Да «Бобик» ваш ничего себе не глядя и раздавить может, – Марта протянула мужчине ключи от своей машины, – ставьте как вам удобно.

Мужчина быстро справился с задачей, заведя машину Марты и правильно её припарковав. Возвращая ключи, предложил ей в благодарность за понимание подвезти, куда ей только будет угодно на своём «Бобике».

– Что, прямо куда скажу?

– Прямо куда скажите.

– У вас так много свободного времени?

– Знаете, для такой милой и симпатичной женщины не найти свободное время, это преступление.

– Я поняла, вы заезжий ловелас. Но я принимаю ваше предложение, хотя и с опаской, – Марта села в автомобиль.

– Первое угадали. Я действительно недавно приехал в Петербург. Насчёт второго определения, вам не стоит меня бояться. Я женюсь всегда по любви.

– Интересно и сколько раз вы были женаты? Положим сейчас вы точно в разводе.

– А вот такой прозорливости я от вас не ожидал. Да, развелись недавно, но реально жили разными интересами уже давно. Просто мой перевод в ваш город поставил всё на свои места.

– Я смотрю, вы не очень опечалены разрывом с супругой. А как же дети?

– Дети в порядке. Сын уже совсем взрослый. Да и дочь красавица и умница.

Позвольте и мне предположить, что вы одна и у вас…

– Дочь. Тоже красавица и умница. Слушайте, куда вы меня везёте? – Марта засмеялась, – здесь на светофоре поворачивайте.

– А какого рода ваша профессия? – спросила Марта.

– Профессия моя специфическая в своём, так сказать роде. И должен признаться, что я бываю злым и вредным. Но! Только на работе, – успокоил её мужчина, выезжая на нужную улицу, – но сегодня мы говорить о ней не будем. Я в отпуске и хочу ознакомиться с вашим прекрасным городом.

– Значит, я была права. Вы заезжий ловелас, – Марта удивлялась самой себе. Чтобы она села в машину незнакомого ей человека, это что-то новенькое, даже для неё самой.

– Дмитрий, – представился незнакомец.

– Марта, – ответила она ему.

– Вы родились в марте?

– Нет, я родилась, зимой, под стать своей зимней фамилии. Марта Снежина.

– Отличное сочетание. Красивое и необычное. А главное – хорошо, что вы в разводе.

– Можно сказать и так, – почему-то улыбнулась Марта.

– А куда мы едем? – тоже улыбаясь, спросил Дмитрий.

– На Ваську. Ой, на Васильевский остров.

– По делам?

– Вы офицер?

– Да. Подполковник.

– Понятно. Вот здесь остановите. Знаете, Дмитрий, если уж вы, меняя сюда привезли, так будьте любезны, и отвезти обратно, сказала она, когда они успешно проскочив затор, проколесили некоторое расстояние по острову.

– Марта, это даже не обсуждается. Я на сегодня в вашем распоряжении. А как вы смотрите на прогулку по городу? Вы же поможете мне ознакомиться с вашим чудесным городом?

– Ждите. Посмотрим.

Марта зашла в помещение районной поликлиники и села на свободное кресло в фойе.

– Что это со мной? – она достала из сумочки зеркальце, припудрила щёки, чтобы хоть пудрой скрыть появившийся румянец на щеках и покрасила помадой губы, – я так не волновалась даже при встрече с Артёмом. Нет, я волновалась, но сейчас… идиотка. Неужели он мне понравился? Так сразу? Такого я за собой не замечала. А если он мошенник, а никакой не подполковник? И вообще, как он оказался около моего дома? Правда, а как он оказался около моего дома? Может я угадала, он обыкновенный ловелас? Да как-то не похоже. Глаза. Такие глаза, такой чистый прямой взгляд может быть только у открытого честного человека. А ну, всё к чертям! Как там поётся? Настоящий полковник?

Марта встала и подошла к окошку регистратуры. Женщину с явно выраженным раздражением на лице, она попросила позвать заведующую поликлиникой.

– Ну конечно, сейчас она всё бросит и прибежит к вам, – ответила ей она, – у неё есть часы приёма. Надо сначала записаться.

– Какой у неё кабинет? Смотрите сюда, читать умеете? – Марта протянула в окошко регистратуры своё удостоверение.

– И что? Откуда я знаю, может оно у вас фальшивое?

Марта молча, достала телефон из сумочки и набрала номер Александра Григорьевича.

– Александр Григорьевич, это майор Снежина. Да, как договаривались, высылайте ОМОН. Адрес Васильевский остров, – девушка в окошке, не дала договорить ей фразу.

– Ладно, ладно, проходите, я открою. Нет сегодня заведующей, позже будет.

А невропатолог вообще будет в конце недели. Дурочку из меня делают, а то я не знаю, что бумага нужна на предоставление и изъятие книжки, разрешение начальства, – продолжала бурчать девушка, – кино прям, ОМОН она вызовет.

– Я всё дам, девушка. И разрешение тоже, Александр Григорьевич вы ещё здесь? Вы слышали ОМОН, оказывается, нам не нужен.

– Ну и отлично, – добродушно ухмыляясь, ответил Александр Григорьевич.

– Александр Григорьевич я сейчас по делам. Скорее всего, в управление уже не попаду. Проконтролируйте Ваньку. Хорошо? Ну, до завтра?

– Конечно, конечно, не переживайте, всё сделаю как надо, – успокоил Марту старый опер. Марта отключила телефон.

Настя с Аськой, услышав звук захлопывающейся двери квартиры, подбежали к окну.

– А чего это он ей говорит? – спросила Ася Настю.

– Он не с её работы?

– Не, а. Я его впервые вижу. Ни фига себе машинка. Но, кажется, я её уже видела в нашем дворе, – не переставала удивляться Ася, – крёстная, а чего это она садится к нему? Ничего себе! Ну, мама даёт!

– Аська, – сказала задумчиво Настя, провожая взглядом машину, выезжающую из двора, – а не сделать ли нам с тобой перестановку в большой комнате?

– Перестановку? Класс! Отличная идея! – подпрыгнула от удовольствия Аська.

Марта вернулась домой непривычно рано. Села на кухонный диванчик, протянув усталые от каблуков ноги. Следом вошли обе Насти. Примостились напротив Марты за столом и с интересом, но молча, смотрели на её улыбающуюся физиономию.

– Ну? – не вытерпела первой Аська, – и кто это был?

– Шпионки. Шпионили, да? – тихо проговорила Марта.

– Ничего мы не шпионили ну, правда, мама, кто это был?

– Один замечательный мужчина, – загадочно произнесла Марта.

– А чего это он машину здесь оставил? Он, что наш сосед? Я же говорила, что видела эту машину? Или он следил за тобой? – затараторила Аська и подошла к окну.

Марта села напротив молчавшей всё это время и с интересом наблюдающей за ней Настей.

– Настя я сегодня так отдохнула. Не поверишь, просто сказочно, – так же тихо и загадочно говорила Марта.

– И как этого сказочного принца зовут?

– Дмитрий.

– А из какого королевства он к нам прибыл сей принц?

– Из славного города Усурийска.

– И что он там делал?

– Он подполковник. Наверное, служил.

– То есть, ты хочешь сказать, что не поинтересовалась даже, где он служил?

– Не, а, – улыбаясь, ответила ей Марта.

– Правда, что ли, настоящий полковник? – вставила Аська.

– Да, настоящий подполковник! – Марта встала и обняла дочь.

Вместе с ней встала и Настя. Она озорно и тихо проговорила:

– Значит, говоришь, не интересовалась, значит, настоящий подполковник? – и, напевая: – Настоящий подполковник, настоящий подполковник! – подошла к Марте и Асе.

Они, тоже подхватив перефразированную песню, закружились сначала по кухне, потом перешли в большую комнату и закружились вокруг стола, пока Марта не остановилась и не обратила внимания на перемены в большой комнате. Она удивлённо смотрела по сторонам, всё ещё тихо напевая:

– Настоящий подполковник…– Настя и Ася, стояли в обнимку, ожидая реакции Марты на произошедшие изменения. Изменения были не очень большим. Настя с Асей с трудом сняли тяжёлые тёмной расцветки шторы и повесили давно лежавшие без дела на антресолях, летние шторы с красивыми цветами и узорами и белую тонкую тюль. Изменив расстановку некоторых вещей, комната преобразилась. Стала более светлой и яркой.

– Здорово как, – наконец проговорила Марта.

– Ура!!! – завизжали хором Ася и Настя.

– Ура перестановке, ура! – Аська забегала вокруг стола.

Её остановил телефонный звонок. Она достала из кармана джинсов небольшой мобильник, – дед, – закричала она в трубку, – у нас дома перестановка, тебе маму? Мама, тебя дедушка спрашивает, что случилось?

Марта взяла мобильник дочери и запыхавшимся голосом спросила:

– Пётр Кузьмич, что случилось? Я, я забыла включить телефон. Что? Когда? Где?

Марта протянула Асе мобильник и с растерянным видом села на диван.

– Что случилось? – рядом с ней присела Настя.

– Артёма убили, – тихо ответила ей Марта.

– А кто это? Который раз слышу это имя…– Ася хотела продолжить, но Настя перебила её.

– Это твой родной отец, Асенька.

– Отец? Родной? Ничего себе.

– Как, Марта, когда, где он сейчас? – спрашивала Настя, тормоша застывшую от неожиданной новости Марту.

– В больнице…– тихо ответила она.

– В больнице мёртвых не положено держать. Они все в морг поступают сразу. Значит живой. Скорее всего, в реанимации. Ну что вы расселись, кумушки. Главное дело отца нашли, а я только сегодня узнаю, что он не разведчик и не космонавт и был всё это время живой. Поехали! В какой больнице? Мам, очнись! Что вы там возитесь? А то так и не увижу с вами живого родного отца.

Запрыгнув в автомобиль Марты, они через некоторое время удачно добрались до больницы.

– К нему нельзя, ему делают операцию. Он в нейрохирургии. Возьмите накидки и ждите. Вам выйдут и всё скажут, – сообщила медсестра, – конечно, ему повезло, что вчера, когда его привезли, у нас дежурил отличный врач. Если бы не он, то уже операция не понадобилась бы, – добавила она.

Ждать пришлось долго. Марта позвонила Мезенцеву и сообщила об операции.

– Одно утешает, что, жив. Будем надеяться на врачей. Аська всё знает?

– Уже да. Она с нами.

– Марта, что происходит, ты хоть что-то понимаешь?

– Нет.

– Ладно. Думай, дочка, думай, – Мезенцев положил трубку.

Марта закрыла глаза и пыталась представить общую картину случившегося.

– С чего всё началось в семье Лисневских? Мы начинаем расследование с убийства Капы. А если начать искать убийцу раньше. Кому и чем насолила Капа? Многим и в основном своим невыносимым характером и злым языком. Кто входил в круг её общения помимо семьи? Всё знающая и всё видящая соседка Соколова, невропатолог Минасьян. Всё? По словам Валентины Михайловны Соколовой Капа мало общалась с внешним миром, друзей не имела. Понятно, зашторилась своими вечно тяжёлыми тёмными шторами от всего и всех. Никого не любила. Хотя, почему-то все говорят, что благосклонно относилась только к Алексею. Говорят, что любила его. А в чём, собственно эта любовь проявлялась? Только в том, что спокойно отнеслась к его женитьбе и не расстроила свадьбу, как это она проделала сначала с сыном, потом с внуком. Что её заставляло это делать? Ревность? Кто был в коттедже во время смерти младенца? Его родители: Алексей и Соня. Капа, мать Сони Лилия Ивановна и невестка Капы, вдова её сына Инга. Надо срочно найти Ингу. Артём сообщил свой московский адрес, но Инги там не оказалось. Надо узнать, что это за птица, как она вошла в семью Лисневских.

– Мама с тобой всё в порядке, к нам врач идёт.

– Вы ему кто, – спросил врач, обращаясь к женщинам.

Марта стушевалась, Настя хотела ответить за неё, но её опередила Ася.

– Я его родная дочь, – освободила она от объяснений мать.

– Ну, так вот, дочь. Жить, конечно, ваш отец будет. Но придёт в себя ещё не скоро. И потом… Потом, когда очнётся, будем решать, что нам делать дальше. Время покажет. А пока живите надеждой на лучшее. Сейчас вы ничем ему не сможете помочь. Поезжайте домой.

Марта показав удостоверение, отошла с врачом и о чём-то его расспросила.

Домой они вернулись с рассветом. Ночь, так и не наступив, сдала без боя свои владения рассвету.

– Я спать, только обмоюсь, – бросила Аська и первой забежала в ванну.

Пока Настя варила кофе, Марта приготовилась надеть форму и поехать на службу в своём автомобиле.

– Аська давай быстрее, – постучала она по двери ванной комнаты, – я спешу.

– Мартик ты на часы смотрела? Ничего не значит, что светло, время-то раннее.

– Насть пока все соберутся мне подумать надо, да и без пробок проскочу.

Выйдя из ванны, свежей, облачённой в форму, Марта выпила чашку ароматного кофе, чмокнула Настю и дочь, взяла свёрток с бутербродами на всю свою команду, который успела соорудить Настя и через некоторое время уже сидела в своём кабинете, вчитываясь в строки уголовного дела по факту убийства Лисневской Капитолины Захаровны.

Изучив характер и привычки своей начальницы, раньше обычного времени приехал Александр Григорьевич и сразу за ним влетел испуганный стажёр Ванечка.

– Я даже не стал завтракать, так и знал, что все уже в сборе.

– Завтракать он не стал, – по своему обыкновению пробурчал Александр Григорьевич, знал, – что Марта, простите, Леонидовна, накормит тебя. Ставь чайник, я растворимый кофе принёс.

Отказавшись от растворимого кофе, который она и за кофе не считала, Марта выложила на тарелку бутерброды для мужчин. Настя постаралась, для того, чтобы они понравились сослуживцам Марты, украсив их зеленью, добавив к ветчине свежего огурчика. Пока мужчины увлечённо жевали бутерброды, Марта объясняла им текущий план по делу.

– Хватит нам кататься по городу, в частности мне. Ваня пробей домашний адрес и привези мне, пожалуйста, невропатолога Минасьян. Александр Григорьевич, а вы вызовите, всё семейство Лисневских: Алексея вместе с тёщей и женой. А также хорошо бы всё-таки узнать что-то об этой броши. Ну и так, работаем по предыдущему плану.

Минасьян оказалась пожилой, полной, разговорчивой женщиной.

– Нет, я это ей не выписывала. Всё, что я выписываю занесено в карту, – говорила она с небольшим акцентом.

– Возможно, вы ей что-то посоветовали в частном порядке?

– Какой порядок? Вы что, дорогая? Исключительно то, что предложено Минздравом России. Исключительно. Что вы! Да, Лисневская неуравновешенная, вздорная женщина, я её знаю давно.

– Она у вас давно наблюдалась? А почему в карте это не отражено?

– Что вы сразу в карте? Не её я наблюдала, а её невестку.

– Первую или вторую?

– Первая, вторая…, наверное, первую.

– А что с ней было.

– Что может быть, если поедом тебя есть с утра до ночи. Нервы на пределе. А причина одна. Ей надо было изолироваться от свекрови, тогда бы и трагедия не произошла.

– Какая трагедия?

– Как, вы органы и не в курсе? Она выбросилась из окна. Самоубийство.

А Лисневской, хоть бы что, железные нервы.

– Но, судя по карте, у вас Капитолина Захаровна наблюдалась всё последнее время.

– Да. Последнее время она жаловалась на бессонницу, ей казалось, что к ней кто-то приходит из мёртвых. Слышала шаги, голоса. Я думала, что это возрастное плюс особенности её психики. Скажу вот, что. Мне её соседка, она тоже ко мне обращалась, говорила, что это её доводит до сумасшествия внук. А что, вполне и такое возможно. Да ещё, если вы говорите, что она применяла эти таблетки… Всё может быть.

– А какая соседка вам это говорила?

– А такая, которая всё пластические операции себе делает. Господи, уже и на тот свет хотят уйти молодыми. Так она её и сопровождала ко мне. Потом один на один так и сказала, это всё внук виноват.

– А почему один на один?

– Так она на приём была записана. Тоже спит плохо по ночам. Скорее всего, заодно с подругой и пришла.

– А какая фамилия имя соседки помните?

– Какая-то птица.

– Соколова?

– Ну, парик такой у неё дорогой и шляпка. Говорю же, всё омолаживается.

Лисневские подъехали в полном составе. Сначала Марта вызвала тёщу Алексея – Лилию Ивановну, которая сама начала беседу с вопроса.

– Марта Леонидовна, что же происходит? Я как увидела Артёма на полу в луже крови, думала, сама потеряю сознание.

– Зачем вы приехали на съёмную квартиру к Артёму Лисневскому?

– Мы договорились, что из вашего управления я поеду сразу к нему, расскажу, как вы отреагировали на рассказ о Капе. Как она обошлась со мной и Борисом. Подъезжая на такси, я позвонила Артёму и сообщила, что скоро приеду. Он был здоров.

– А точно это он отвечал?

– Да как-то, скорее всего, что он. А когда я приехала, входная дверь была открыта. Я позвала его: Артём, Артём, а он в луже крови лежит.

Следующей Марта вызвала Соню.

– Я понимаю, что вам очень тяжело говорить на эту тему, вспоминать всё, что произошло. Но поверьте, это необходимо. Софья Витальевна после всего случившегося вы утверждали, вот как записано в протоколе: – я всегда клала под бочок сына сложенную в несколько раз пелёнку, чтобы у него не было возможности перевернуться на спинку. Так сделала и в этот раз. Пелёнка всегда лежала в кроватке.

– Да, я всегда так делала.

– При осмотре младенца и люльки экспертом, пелёнки в ней найдено не было. Вот посмотрите протокол.

– Но я её клала, я точно помню.

– Кстати, вы может, знаете, где сейчас ваша подруга и почему скрывается?

– Нет. Вы считаете, это она могла убрать пелёнку? При обыске её вещей в кармане халата, в котором она была в ту ночь, нашли таблетку, которую она у вас просила. Почему она её не выпила? – Соня заплакала.

– Соня, а где вы достали эти таблетки?

– Я у Альки взяла из баночки. Я видела, что он их принимал, говорил, что они от бессонницы.

– Соня Инга ваша подруга, вы с ней дружите уже много лет, со школы. Вы должны знать её родственников, хоть каких-то.

– Родители у неё давно умерли. Знаете, они пили сильно. А о других родственниках она не говорила. Но всё равно я всё понимаю, но мне не верится, что это она. Зачем? Она любила нашего Ёжика.

– Вы не переживайте, разберёмся. Идите, позовите мужа.

По Алексею было видно, что он сильно раздражён. Похудел, осунулся. Худощавый на вид мужчина казался обессиленным и уставшим.

– Вы себя хорошо чувствуете? – глядя на изменившегося Алексея спросила Марта.

– А вы как считаете? Как должен себя чувствовать человек, у которого убили сначала сына, потом бабушку и брата.

Вчера Марта предупредила доктора, никому не сообщать о том, что Артём жив. Кто желал его смерти, пусть так и считает его мёртвым.

– Не знает, о том, что Артём жив, – подумала Марта, – ну и не надо ему знать до поры, до времени.

– За такое короткое время, трое похорон, как вы считаете, – продолжал причитать Алексей.

– Вы успокойтесь Алексей. Скажите, у вас здесь в Петербурге есть компания организованная вашим отцом, какая ваша доля в ней?

– А причём здесь фирма? Вы убийцу искать будете или будете разбирать меня по частям? Что вам надо, – Алексей зло посмотрел на Марту.

– Вы успокойтесь, ничего такого я у вас не спросила. Впрочем, не хотите, я и так узнаю. Просто, это будет минус в наших с вами отношениях.

– Семьдесят пять процентов. Остальное принадлежит Инге.

– А доля вашего и её участия в американской компании?

– К американской компании я никакого отношения не имею. Там Инге после смерти отца принадлежит пятьдесят процентов. А другая половина была Артёмкина.

– А теперь, после смерти Артёма, как обстоят дела?

– Вы на что намекаете?

– Не на что я не намекаю. У Бориса нет наследника, значит половина ваша?

– Выходит так.

– Дом и квартира брата тоже ваша?

– Да не убивал я никого.

– А Инга могла убить ради денег?

– Не знаю. Чужая душа потёмки. Лучше скажите, когда я смогу тело брата получить для захоронения.

– Пока это невозможно. Я вам сообщу. Как вы думаете, кто мог убить вашего брата?

– Да не знаю я ничего. Я вообще о его делах ничего не знаю.

Странное ощущение появилось у Марты, после разговора с Алексеем. Конечно, травмированный психически такими событиями человек ещё и не так может себя вести, но какое-то чувство недосказанности после общения с ним осталось. Возможно, он что-то скрывает намеренно, возможно недоговаривает непреднамеренно, в силу своего травмированного состояния.

– Но возможно мы вообще не с того конца ищем. Надо проверить его финансовое положение и дела его фирмы. Да ещё эта Инга…Она, хотя и может быть заинтересована в убийстве Артёма, так же, как и Алексей. Но она точно на него не покушалась, сила удара не женская, – размышляла Марта.

Глава 9

– Марта Леонидовна, – в кабинет Марты влетел вечно спешащий стажёр, следом за ним Александр Григорьевич, – докладываю! Ваня плюхнулся на стул.

– Докладывает он, – проворчал Александр Григорьевич, – может старших, всё-таки пропустишь? – он присел на диванчик.

– Оба упокойтесь, пожалуйста. Александр Григорьевич, что там у вас.

– Облазил я ещё всю квартиру Дроздовой и наткнулся среди журналов на проспект клиники «ПластикаМ».

– Так нам уже известно, что она пользовалась услугами этой клиники.

– Понятно. Но на проспекте Дроздова написала номер телефона. Чей бы вы думали?

– Неужели хирурга? – спросила Марта.

– Соколовой.

– Возможно, она просто записала его, чтобы не забыть. Кстати, она подвозила Соколову к нам в день опознания опять-таки, кстати, они тогда обе показали на Алексея, хотя его с бородатым Артёмом спутать сложно. И цвет куртки изменили. Но вы поднялись к Соколовой и…

– И она признала, что с этой клиникой её свела Дроздова. Хирург Кирилл Климов делал пластику нашей Валентине Михайловне. Дроздова тоже была его клиенткой. Так же возможно, что и он был клиентом Дроздовой.

– Александр Григорьевич мне вам объяснять, что надо делать?

– Я и сам понимаю, что надо этого Климова тащить сюда к нам и вызывать тёщу Лисневского для его познания.

– Совершенно верно, дорогой мой Александр Григорьевич. Ванечка, теперь, что у тебя?

– А я вел продолжительную и долгую беседу с лётчиком Кислитским. И вот что он мне сообщил. Он сказал, что, когда после убийства Лисневской, они с женой – впоследствии убитой Кислитской, были на даче, она ему загадочно намекнула, что скоро они закончат с этим долгостроем. Понимаете?

– Нет.

– Марта Леонидовна как же! Они много лет строят дачу и никак не могут построить. Средств не хватает. А тут она говорит такое! Ну?

– Предполагаешь шантаж? И кого она хотела шантажировать? Она же видела женщину в шляпе, которой оказалась мать Сони. И которая к убийству не причастна. Может она тогда нам не договорила, и она ещё кого-то видела?

– Она могла видеть и Климова, по времени всё сходится.

– Сходится если Климов выходил из квартиры Лисневских. Но только что он там потерял? Ему-то Лисневская не могла испортить жизнь? Или могла? Но теперь после убийства Дроздовой, он всё равно скажет, что был во время убийства старушки у Дроздовой. Тем более он, что тоже возможно, не один раз был её гостем.

– Так что мне теперь делать?

– Ты Ваня вот что. Разложи по полочкам финансовое положение Алексея Лисневского и его фирмы. И как можно быстрее. Жду вас с докладом.

– А я думал он у нас вне подозрений.

– Ванечка сейчас у нас все под подозрением, – Марта открыла папку с делом.

– Кроме второго Лисневского?

– Почему же? А ты не допускаешь такой вариант событий: между братьями, например, борьба за наследство? Нет, мы не имеем права, на данном этапе кого-то оставить без внимания. Вот смотрите, – Марта вытащила из папки схему преступления, которую они недавно разбирали, – если попробовать это дело рассматривать не с убийства Лисневской, а с его сына? Или даже ещё раньше. Сначала в этой семье погибла первая жена сына. Потом, через много лет также погибает вторая жена – т.е. вторая её невестка. Если учитывать, что наша погибшая старушка является хранительницей ценной и что очень важно очень дорогой семейной реликвии, которая передаётся только невесткам, то нас ожидает очень интересная история, связанная с этой реликвией. Побег третьей невестки даёт нам право рассматривать эту версию, как перспективную. Но есть и третья версия. Ваня, какая на твой взгляд?

– Месть.

– Давай рассмотрим, кто кому может мстить.

– Все фигуранты могут ненавидеть старуху, – задумчиво сказал Александр Григорьевич.

– Считая и меня, – подумала Марта, но ответила, – я тоже так думаю.

Начнём с родственников. Артём. Какие у него могут претензии к бабушке? Месть за не сложившиеся с любимой девушкой отношения. Такой же мотив для убийства может быть и у матери Сони. А у Алексея?

– Он ей мог отомстить за тёщу, – сказав, Ваня посмотрел на товарищей, и сразу понял, что эта версия не подходит, – а ещё он мог мстить за свою мать, если конечно бабка поучаствовала в её убийстве.

– А ещё, – продолжил Александр Григорьевич, – он мог мстить, за то, что старушенция не отдавала ему Фаберже.

– К тому, же нельзя не учитывать того, что возможная доля Алексея, в квартире Лисневской, после её смерти увеличивается. Правда, без претензий на эту площадь брата. Который, как вы знаете, лежит с проломленным черепом. Кстати, я предупредила врача и персонал, чтобы они отвечали всем интересующимся его здоровьем, что он мёртв и фиксировали данные интересующихся. Так что Ваня исключать Алексея из подозреваемых очень даже скоропалительно. Наоборот его надо прокрутить со всех сторон.

– Проследить за ним? – оживился Ваня.

– Можно даже покататься за ним и скоренько сделать мне подробный отчёт о его связях, контактах и передвижениях.

– На бензинчик выдайте Марта Леонидовна, а то я на мели.

– Выдам, выдам. Так что на роль убийцы у нас целый ряд претендентов.

– Да… Марта Леонидовна кое-что по Фаберже, – Александр Григорьевич задержался в кабинете Марты, отправив стажёра на задание.

Марта вошла в кабинет Мезенцева.

– Хорошо, что зашла, а я к тебе собирался. Ну, что нового? Как Артём?

– Без сознания, Пётр Кузьмич.

– Как идёт дело?

– Туго. Фигурантов много, а пазл собрать никак не могу. Всё не с того конца получается, собираю.

– Ничего, разложи всё опять и сложи по новой. Я вот думаю, может всё-таки это из-за брошки заваруха началась? Всё-таки Фаберже?

– Понимаете, Пётр Кузьмич, в среде ювелиров этот момент сразу был бы известен. Слишком громкое имя мастера. На фото признают, что да, была приблизительно такая брошь подарена фрейлине Екатерины второй самой Екатериной. Потом её потомки продали её и возможно, возможно она оказалась у прапрадеда Лисневского. Но это фото. Хотя факт существования похожей броши задокументирован канцелярией Екатерины. Мы рассматриваем эту версию. Но факт, что Лисневская хранила брошь дома, маловероятен. И факт, что она не являлась клиентом ни одного банка и ячеек не в одном банке не открывала.

– Другие версии убийства Лисневской есть?

– Да. Личная неприязнь. Её терпеть не могла вся семья. Она каждому досадила. Даже тёще младшего Лисневского. Матери его жены.

– Я помню в курсе этой истории, похожей на твою. У неё прямо мания какая-то по разбиванию семейных пар.

– Пётр Кузьмич ещё пару версий. Одна, это финансовая деятельность Лисневского, она сейчас нами проверяется. А вторая, совсем свежая. Мне стало известно, что первая невестка Лисневской выпала из окна. Тогда дело открыли по факту самоубийства, но глубоко не стали копать, быстро списали на психическое состояние потерпевшей. А что если нет? Лисневская в тот день находилась вдвоём с невесткой. Появляется через много лет вторая невестка, которая тоже погибает при странных обстоятельствах.

– Проверили, как она погибла?

– Затребовали дело. Может месть? Может Лисневская совсем умом двинулась, так сказать и смерть ребёнка подстроила, а Ингу подставила? И Алексей убил её, отомстив за мать и сына?

– Марта это тоже, конечно версия, но уж очень зверская. И ещё одна, я полагаю – Инга. Ищите её, ищите… а смерти двух соседок Лисневской?                         – Возможно они свидетели чего-то.

– Вот именно. Чего-то, кого-то. Марта сосредоточься. Вроде всё на поверхности, а результат нулевой. Послушай, а тебя это дело, ни каким боком не коснётся? Кто ещё знает, что Ася дочь Артёма?

– Даже Артём ещё не знает. Он без сознания.

– Марта ты играешь с огнём. Может, всё-таки отдашь дело? Не будешь рисковать. Я подстраховать могу тебя лишь только здесь, так сказать на местном уровне.

– Не будем спешить Пётр Кузьмич.

– Ладно, подождём. Давай не подводи меня. Работай.

***

Алексея измучили головные боли. Не помогали и таблетки, которые он взял тайком у Капы. Ему хотелось уйти от всех: от постоянно плачущей, после смерти сына Сони, от раздирающих душу постоянных упрёков и нравоучений Капы. Ему казалось, что она с самого детства приручила его для того, чтобы потом всю оставшуюся жизнь измываться над ним. Не физически. Хуже. Морально. Говорят, что человека можно убить словом. Этим искусством в совершенстве владела Капиталина Захаровна. Казалось, что её язык на своём кончике прятал жало змеи. Она, как питон, обвивала словесами сознание человека и потом давила, давила его, сжимая сердце жертвы, чтобы потом, как кобра, заключительным моментом ужалить в самую и без того больную точку.

Ему не хотелось жить в квартире тёщи, слушать её постоянную болтовню, плач, рассуждения по случаю всего произошедшего. Его изнуряли думы о положении на фирме, но он не знал, как выйти из создавшегося положения. Соня постоянно твердила, чтобы он продал коттедж, и они поскорее переехали в новое жильё. Ей тоже хотелось тишины и покоя. Но она постоянно забывала, что без Инги он не в состоянии его продать.

Инга, если верить полиции, границу не пересекала. Но кто его знает, сейчас столько возможностей, имея деньги, пересечь эту самую границу и преспокойно уехать в Штаты.

Алексей прилёг на диван, воспользовавшись, тем, что тёща куда-то ушла, закрыл глаза, но насладиться тишиной ему так и не удалось.

– Аля как ты себя чувствуешь после вчерашнего. Зачем ты так напился? Вчера пока ты спал, мама такое рассказала. Представляешь, она в юности была знакома с твоим отцом. Они вместе учились в школе и любили друг друга. Но Капа и им не дала пожениться. Она с ними поступила так же, как и с Артёмом и его девушкой. А главное, знаешь, фишка в чём, – Соня хотела до конца рассказать мужу историю любви брата, но Алексей вскочил и в раздражении оттолкнул от себя её руку.

– Как вы мне надоели своими фишками, проблемами, любовью. Я могу просто побыть в тишине без вашего этого трёпа?

– Что с тобой Алексей, – пыталась успокоить его Соня, – но он, отстранив её, ушёл в кухню.

Достав баночку с лекарствами, он выпил несколько таблеток. Но они не приносили должного результата. Вместо нужного спокойствия, наступало раздражение и беспокойство. Сдерживая себя, он подошёл к плачущей Соне.

– Успокойся, ладно, что ты мне хотела рассказать.

– Ты таким раньше не был. Что с тобой?

– Ты же сама понимаешь, что со мной. Навалилось всё сразу. Ладно, прости.

Что ты хотела мне рассказать?

– Что, что… Оказалась, что моя мама была в тот день у Капы. И она точно знает, что Артём не мог убить Капу. Мама приехала к ней после того, как он вышел от твоей бабушки.

– Соня, Соня это не о чём не говорит. Он мог вернуться и после ухода твоей матери. Слушай, а что она забыла у Капы? Может она что-то искала у неё в квартире? Что она лезет везде?

– Она, она хотела с ней поговорить. Капа испортила ей и твоему отцу жизнь.

– Я понял. Это она Капу того, а теперь ищет на кого свалить своё преступление. А я-то! Я-то думал на своего брата!

– Алексей, что ты говоришь? Мама видела убийцу и сейчас пошла к следователю, чтобы всё рассказать ей, как это было на самом деле. Потом она поедет к Артёму на съемную квартиру.

– На квартиру к Артёму? Зачем? Зачем она поедет к Артёму? Как вы мне все надоели!

Алексей посмотрел на часы и засуетился, собираясь выйти из дома.

– Ты куда собираешься? – спросила его Соня.

– Я забыл. У меня встреча с покупателем нашего коттеджа. Я побежал.

***

К своему дому Марта подъехала уставшая и раздражённая от мыслей, суетящихся в её воспалённой от головной боли голове, от опять, после короткого тепла, наступившей на город непогоды. Забежав в своё парадное, она оглянулась на стоящий джип.

– Конечно, позвонить не может. Не нужна я и ему.

Марта медленно поднялась на один этаж и остановилась у высокого окна. В груди вертелось, крутилось какое-то непонятное чувство, заставляя учащённо биться сердце, которое готово было выпрыгнуть наружу. Заалели, нет, запылали щёки. Внутри себя Марта почувствовала движение, словно там находилась туго скрученная спираль, которая раскручиваясь и убыстряя свой ход, нагревало душу. Она поняла. Внутри неё крутится, неспокойно вертится ожидание. Ожидание чего-то нового, необычного и неповторимого, которое должно произойти с ней очень и очень скоро. Возможно завтра, а возможно сию минуту.

Марта открыла дверь квартиры своим ключом и услышала смех Аськи и Насти, доносящийся из кухни.

– У вас, как всегда весело, – произнесла она и осеклась, увидев Дмитрия, расположившегося на диванчике. Рядом с ним сидела улыбающаяся Ася.

– А вот и мама наша приехала, – смущённо сказала Настя, как всегда хлопотавшая за рабочим кухонным столом.

– Мам, привет, – хитро улыбнулась Аська.

– А вам к лицу форма, товарищ майор, – произнёс, вставая Дмитрий, – вы в ней ещё красивее. Здравствуйте, – протянул он в приветствии руку Марте.

– Не ожидала вас здесь увидеть, товарищ подполковник.

Марта прошла в свою комнату. Следом за ней вошла и Настя.

– Мартик ты что такая? Нам не надо было его впускать? Но человек пришёл с цветами, с тортом.

– Что ты! Просто очень болит голова. На работе…

– Всё, сейчас не о какой работе ни слова. Такой мужичина к нам пришёл. Быстро к столу, – Настя убежала на кухню и влилась в шумный гомон разговора и смеха,

доносившийся оттуда.

– Я зашёл пригласить вас на новоселье. На днях получил служебную квартиру. Поэтому пропал, обустраивал своё убежище.

– Здорово! Правда, мама? Пойдём на новоселье?

Аська смеялась от души, стараясь запомнить байки и анекдоты, которые рассказывал Дмитрий.

– Конечно, придём, раз нас пригласили, – Марта не могла понять. Только, что её била мелкая дрожь, от предчувствия, что что-то должно произойти. А сейчас, слушая рассказ Дмитрия, как он ходил на охоту в тайгу, она, словно плыла на мягком пушистом облаке. Её сердце обволокло теплом и покоем, – наверное, от выпитой таблетки, – подумала Марта.

– Товарищ полковник, – обратилась, Ася к Дмитрию, – а в каких войсках вы служите?

Дмитрий посмотрел на Марту, как бы размышляя, что ответить. Настя, увидев его замешательство, остановила крестницу.

– Аська, военная тайна. Человек сам бы давно раскрылся.

– Ничего, ничего. Никакой тайны нет. Только я не полковник, а подполковник, что тоже неплохо. А вот ты скажи, в какой институт собралась поступать?

Марта, заметив, как Дмитрий ушёл от ответа на её вопрос, улыбнулась.

– Я буду как мама.

– Ты считаешь это женская работа? Работа в полиции, что военная служба. Женщине это под силу?

– Но маме пришлось по силам? И меня воспитывала и училась и работала.

– Ася, – если бы не Настя, а потом не Мезенцевы, я не знаю, чтобы со мной было. Если бы не Настя, то института мне бы не видать. А если бы не Нелли Михайловна, то я не доучилась бы и не смогла работать на такой должности. Не всё так просто, как ты считаешь, – Марта устало смотрела на Асю.

– С Настей мы уже познакомились. А кто такие Мезенцевы?

– Это мои бабушка и дедушка, – не дав вставить Марте слова, выпалила Аська, – когда я пошла в школу, а Настя уехала в Финляндию, мама работала, а со мной занималась баба Нелля.

– Это ваши родители?

– Нет, – ответила Марта, и опять в разговор вклинилась Ася.

– Пётр Кузьмич это мамин начальник, а баба Неля его жена.

– Понятно, – с удивлением и задумчиво проговорил Дмитрий, – я вижу, Марта совсем уставшая, я пойду. Ну как, договорились? Я вас жду в субботу у себя. Обещаю настоящие сибирские пельмени!

– Договорились, договорились, – запрыгала Ася, – придём, придём обязательно! – обещала она, пока Настя собирала домашние вкусности Дмитрию с собой.

Марта вышла вместе с Дмитрием на улицу. К её удивлению он подвёл её к новенькому автомобилю «Форд».

– А как же ваш Бобик?

– Это был не мой Бобик. Друг дал на время во временное пользование, как и свою квартиру, пока с женой на отдыхе была. Кстати, вашего соседа. А я взял в кредит тоже неплохой автомобиль. Может, на неделе встретимся, Марта?

– Ничего не могу обещать Дмитрий. Сами понимаете, работа такая в любую минуту позвонят. А вам когда заступать на службу?

– Ещё есть около двух недель. Обещайте, что вы приедете ко мне, и мы ещё не раз встретимся.

Марте действительно было грустно расставаться с Дмитрием.

– Что у меня за натура? Неужели нельзя быть мягче с человеком, который тебе нравится? – ругала она себя, проводив Дмитрия.

Дома её ждала Настя, чуть ли не со скалкой в руках.

– Вот, что тебе сказать? Так бы и огрела тебя! Ты что хочешь всю жизнь прожить в обнимку со своим мундиром?

– Правда, мам? Такой мужчина классный, – подлила масла в огонь Ася.

– Ты-то ещё куда? Спать иди, готовься к последнему экзамену.

Когда Ася, недовольно бурча на мать, ушла в свою комнату, Марта забралась с ногами в дедовское кресло в большой комнате. Настя накрыла её пледом и, протянув бокал с вином села рядом на диван.

– Марта мы же видим, что Дмитрий тебе симпатичен. Даже Ася заметила. Что ты себя сдерживаешь? Как струна натянутая, поэтому мужики и будут бренчать на твоих нервах.

– Настя, что ты хочешь, чтобы я что?

– Чтобы ты расслабилась и отдалась в руки настоящего мужчины. Будь мягким пластилином в его руках. Поддайся его лепке. Хороший мужик, неужели не видишь?

– Настя ты себя слышишь? Я, майор Снежина и пластилин? – Марта засмеялась.

– Марта майора Снежину оставляй там, в своём кабинете. А здесь, на гражданке будь просто женщиной. Это здорово, когда тобой повелевает настоящий мужик, а ты рядом с ним становишься просто женщиной: мягкой, любимой, податливой. А он тебя поливает сладостью исполнений твоих желаний, и от этого ты становишься ещё

желанней, любимей, – Настя мечтательно закрыла глаза.

– А вот интересно, кто кем повелевает у тебя и сладостно исполняет желания партнёра, – отпив вина, Марта лукаво посмотрела на Настю.

– Мартин. Ты не понимаешь. Мужчине, я говорю не об этих ноющих и вечно болеющих тряпках, которые постоянно чем-то недовольны, у которых на языке столько к тебе претензий, помимо элементарных просьб: подай, принеси. Я говорю о мужчинах, которые так ведут себя с женщиной, что она сама готова не только постоянно подавать и приносить, но и быть для него самой заботливой матерью, самой верной женой, самой нежной любимой, самой первой красавицей.

– Но по любому женщина становится рабыней мужчины.

– Глупая ты. Вот ты никогда не замечала разницу между женщинами, у которых, вроде бы одинаковая судьба, одинаковые жизненные возможности? Проходят годы: одна всё также красива и лучезарна, а другая превращается в старушку без интереса к жизни и уважения к себе?

– Сколько угодно.

– Вот. Потому, что одна выходила замуж, а другая за мужа. Одна выходит и, отдавая себя, незаметно для мужчины превращает его в равноценного партнёра. А другая так и продолжает бегать за мужиком, подчиняясь его желаниям, свои желания и мечты оставляя на потом. Это рабство. Причём добровольное. Поэтому с годами остаётся только неудовлетворённость, обида на себя, на человека, который попользовал тебя, а потом задвинул в дальний угол, чтобы не мешала смотреть телевизор. Вот и выходит, что одну не отпускают, потому, что просто дышать без неё не могут. Просто потому, что всегда вместе и воедино. А другую женщину не отпускают от себя потому, что она привычка. Как можно лишить себя привычной еды, когда даже не знаешь, сколько тебе надо положить сахара в чай. Как можно лишить себя привычки бросать везде пульт от телевизора – жена найдёт. Сгонять за пивком? И ещё многих, многих мелких привычек, без которых невозможно мужчине жить, но название им одно – жена. А с годами, с ростом пивного животика у такого мужа, в душе женщины накапливается обида. Обида на всех: на удачливую, счастливую подругу, на всех мужиков. Если осознает свою ошибку, обида на себя. А я тебе скажу Марта обида это совсем не безобидная вещь.

– Как кто-то сказал из великих психологов: «Обида, это злость, направленная внутрь себя», – задумчиво процитировала Марта, – не во всём с тобой Настя согласна, но в одном ты права. Нельзя подчинять свою жизнь под эгоистичные наклонности партнёра. Но, наши мужчины привыкли видеть в женщинах только кухарку и посудомойку, в лучшем случае домработницу. Ты же помнишь мой прежний опыт. Только в дом входит, сразу с заявкой: я командир, уходи с работы, вовремя обед и ужин. Женщина в погонах, не женщина. А надо ли это мне, даже не обсуждается.

Марта чувствовала себя усталой. Тяжесть во всём теле не давала возможности для полноценной работы, осмысления всего происходящего. Она удерживала её, словно на дне событий. Марта отлично понимала, что пора ей всплыть на поверхность реальности, но ей хотелось не думать и размышлять, а просто плыть по течению ускользающего времени.

– Необходимо отдохнуть, поразмышлять в тишине о сложившейся ситуации. В конце концов, переключить внимание на себя. Не в моих силах ускорить получение результата, что-то сейчас мои мысли, эмоции, желания в полнейшем конфликте между собой. Возможно, всё-таки это выход, пока просто плыть по течению и ждать, что принесёт мне следующий день?

Ваня ехал к дому тёщи Алексея Лисневского и думал, как признаться начальнице о его симпатии к Аське с которой они встречаются уже как два месяца. Ася, его сразу предупредила, что разговор с мамой она возьмёт на себя. Но Ваня посчитал её предложение обидным. Перекладывать серьёзный разговор на плечи своей девушки

не в его правилах. Ваня считал, что Марта относится к нему не серьёзно, с некоторой иронией.

– Но ничего, придёт и моё время. Я докажу майору на что я способен. А то Ванечка, Ванька… Иван Андреевич я. И только так. И с Аськой мы будем встречаться. Чего это я? Может Марта Леонидовна не будет против наших встреч с Асей. Не будет же она уподобляться этой злобной старухе Лисневской. Да, экземплярчик. Повезло семейке.

Ване тоже повезло. Подъехав к дому Лилии Ивановны, он увидел, как Алексей садится в свой автомобиль. Щёлкнув фотокамерой на мобильном телефоне, он закрепил дату и время выезда Алексея из дома для служебного отчёта.

– Так, так, объект встречается с тремя неизвестными, – стажёр защёлкал фотокамерой, – после бурного, эмоционального разговора с ними он уезжает на своём авто. Я следую за неизвестными, – как заправский шпион продиктовал стажёр на диктофон мобильника.

Он зафиксировал их лица и номер автомобиля и помчался в отдел. Пока там отсутствовали Коршунов и Марта, Ваня выяснил личности неизвестных и что за компания, в офис которой они вошли.

– Ванька опять бездельничаешь? – уже ближе к вечеру, в кабинет зашёл старый и строгий к нему Коршунов.

– Александр Григорьевич, что вы сразу нападаете на меня. Ничего я не бездельник.

– А кто же ты? Ты где должен быть? А ты в отделе штаны просиживаешь.

– Почему я просиживаю?

– Вот и я о том же, – всё не унимался Александр Григорьевич, занося информацию в компьютер.

– Всё спорите, – остановила их перебранку, вошедшая в кабинет оперативников Марта.

– Да, как мне объяснить Александру Григорьевичу, что я работал? Вот сижу, отчёт для вас готовлю.

– Ну и что товарищ лейтенант наготовил? Давай в двух словах.

– В общем, так товарищ майор, – оживился Ваня, – Алексей Лисневский на этой неделе ездил в больницу, справлялся, когда можно забрать труп брата для захоронения.

– Я в курсе, мне сообщили из больницы, – перебила его Марта, – дальше.

– А дальше, он ездил в свой коттедж, отвозил туда какую-то сумку и коробку. Потом он был на встрече с тремя вот этими фигурантами, – Ваня показал Марте фотографии трёх мужчин, с которыми встречался Алексей.

– И кто они?

– Вот сейчас я это стараюсь выяснить. Они зашли в офис строительной компании «Зелёный массив».

– Давай Ванечка, давай, действуй. Что у вас нового Александр Григорьевич?

– Пока ничего такого необычного не нашёл. Климов Кирилл Сергеевич петербуржец, правда, учился в Москве. Вернулся сразу после окончания второго Медицинского. Большая практика, богатая клиентура.

– Как в его клиентуру попала совсем не богатая Дроздова и что совсем удивительно Соколова Валентина Михайловна.

– Я разговаривал кое с кем по этому поводу. Дроздова была его клиенткой, и она попросила его заняться Соколовой. Что он и сделал. Я проверил её посещение по электронному журналу клиники. Всё верно. Она несколько раз была клиенткой Климова.

Расплачивалась через кассу. Правда, есть небольшой нюансик.

– Что ещё за нюансик такой? – Марта заинтересованно посмотрела на оперативника.

– Мне сообщили по секрету, что деньги за эти операции почему-то за неё вносил сам Климов.

– Странно. Климов работает с состоятельной клиентурой и вносит деньги за совсем несостоятельную Соколову? Александр Григорьевич, а может нам подробней разузнать о прошлом обоих. Проверить родственные связи для нашего успокоения. Всё может быть.

– Хорошо я проверю. И вот ещё что. Завтра я встречаюсь со своим ювелиром. Ему есть, что нам сказать.

– Вот и отлично.

Глава 10

Марта не успела остыть от утренней рабочей суеты, как в её кабинет заглянул Коршунов.

– Марта Леонидовна подъехал ювелир Янович.

– Отлично. Жду.

Через несколько минут в кабинет вошёл глубоко пожилой мужчина, опирающийся на палочку.

– Вы мне только скажите, – после приветствия спросил он Марту, – меня не арестуют прямо сейчас?

– Да, что вы, Генрих Маркович, – пытался его успокоить Коршунов.

– Знаете ли, совсем не хочется доживать свой век на Колыме, тем более к этому очень давнему делу, какое я имею отношение? Я не крал, не убивал…

– Не переживайте так, расскажите в чём дело, что было тогда, – предложила Марта.

– Так значит, что было? А тогда ничего не было такого, за что мне стыдно должно быть сегодня. Понимаете, я был уже не молод, но ещё полон сил и умения. Могу сказать без стеснения, у меня не руки, золото! Да, да, не улыбайтесь, вам любой скажет, что у Генриха Марковича не руки, а золото. Но так было тогда, а сейчас! Э, глаз не тот, а руки. Но не будем за меня. Была брошь! Я вам так скажу, эту прекрасную вещицу получила фрейлина Екатерины второй за верность императрице и за оказанную ей секретную услугу прямо с её золотых ручек. Но так говорит история. Я ничего не придумал. А вот, почему старая фрейлина отдала эту брошь не сыну, а именно своей невестке? Вы не знаете? Таки послушайте, что скажет вам старый Генрих Маркович Янович. Потому, что та милая девочка, спасла этого пьяницу, игрока и кутилу, сына той фрейлины. А вы в курсе, что игрока не удержит даже атомная война? Я вам так скажу, пока бомба будет лететь, он таки успеет сделать ставку и напоследок проиграть свои последние штаны. Я вам скажу больше. За свою долгую трудную жизнь, я не видел ни одного игрока, который бы сам бросил играть. Я таких не видел, но говорят, что раньше были. Проигрался, пулю в голову и всё! Но жизнь внесла свои коррективы и с некоторых пор за игру в карты стали сажать. А теперь вы угадайте, за что он бросил играть в карты? Не пытайтесь, не угадаете. Это девочка спасла его своей любовью. Всего-то, да? Казалось, что тут такого, и я любил. О! Скажу я вам, как я любил! У меня три сына.

– Генрих Маркович, – Александр Григорьевич положил ладонь на плечо старика.

– Да, Генрих Маркович Янович, знает толк в любви, но вы, я догадываюсь, пригласили меня услышать не мою историю. Сядьте, молодой человек, не зависайте надо мной, как тусклый фонарь на улице. У вас глаз уже не блестит. Вам уже не надо. А вы послушайте, – он обратился к Марте.

– Как надо любить мужа, чтобы умирая, свекровь подарила брошь Фаберже, с алмазом «Красный тюльпан» не сыну, а невестке с условием передать это богатство, это чудо, своей невестке, если та будет достойна. Но если её невестка нарушит условие и будет замечена в измене, или плохом отношении к супружеским обязанностям, или при её ранней кончине, брошь должна будет передана обратно свекрови. Если та доживёт до тех горестных дней или другим наследникам: дочери или если нет больше никого, невестке сыновей второго сына, если таковая имеется. Так говорит история.

– Сложное условие. И оно было зафиксировано на бумаге? – спросила его Марта.

– Чего не знаю, буду молчать.

– Так, где сейчас эта брошь? – не вытерпел Александр Григорьевич.

– Вот! Хороший вопрос. Хорошо, молчать не буду. Уже лет двадцать, как она хранится у одного очень серьёзного коллекционера, но приличного человека, который искал её. И нашёл в самый нужный момент.

– С вашей помощью? А вы видели её? – Марта остановила мужчину, от ещё одного рассказа.

– Как вас, голубушка, как вас! По-другому, как бы я мог сделать точную копию этой броши? А я сделал. И скажу я вам, был бы я Фаберже, сказал бы, что моя работа лучше. Но сейчас, только я могу сказать себе такую вещь.

– Генрих Маркович, мы не сомневаемся в вашем таланте. Сделать копию такой вещи, это действительно мастерство, превзойти самого Фаберже, это что-то космическое.

– Но я не гордый, – прервал Марту ювелир, – я держал эту тайну много лет. И теперь только вы знаете об этом.

– Мы распорядимся вашей откровенностью, как вы пожелаете. Если хотите, эта тайна останется только между нами.

– Да, не надо, не надо раскрывать секреты, которые, тем более были хорошо оплачены. Не спрашивайте сколько. Это не военная тайна, но в то время потянула бы на приличный срок.

– Пусть это останется в прошлом. Генрих Маркович, а как брошь оказалась в Америке, – Марта участливо дотронулась до холодной руки ювелира.

– Почему в Америке? Я не знаю, как эта драгоценнейшая вещь оказалась в руках этой женщины, тем более как мне знать, как она оказалась в Америке? Но знаю одно. Если бы она обращалась так со своим мужем, как с сыном, этой реликвии у неё не было бы. Знаете ли, такая величественная особа с голосом грома в майскую ночь. Но она пришла не ко мне лично. Они пришли просто оценить брошь. Знаете ли, в те годы, годы начала перестройки… Но буду, как всегда краток. Если бы в то время они зашли не ко мне, а к ювелиру напротив, и если бы ваш покорный слуга был бы без моральных устоев, эту парочку застрели ли бы сразу за углом мастерской и отобрали бы всё, что они имели. Но я не так воспитан. Что вы! Вы знаете, кто был мой отец?

– Генрих Маркович, они отдали вам брошь, с целью сделать копию?

– Мне никто ничего не отдавал. Что вы, я имею лишь косвенное отношение к этому делу! Нет. Они хотели…

– Кто они? – уточнила Марта.

– Мать и сын. Они собирались уезжать в Штаты. Вы же знаете, в то время все собирались лететь в Штаты. Только Генрих Маркович не собирался. Зачем? У меня там сын живёт, и что вы думаете, там лучше? А вы собираетесь в Штаты?

– Генрих Маркович, ну что вы? – успокоила его Марта.

– Понял, вам нельзя. И что я вам скажу? Правильно делаете. Верьте мне, там, всё тоже, всё, так же. Только это всё, дома переживается, как-то легче. Но они собирались в Штаты и хотели узнать цену этой вещи, чтобы продать её там! Наивные люди! Я даже не стал спрашивать, что они собираются сказать на таможне, когда их повяжут лет на двадцать за вывоз драгоценностей по цене с таким количеством нулей, которая даже присниться не может!

– И вы посоветовали продать её здесь? – продвинул разговор ближе к цели Александр Григорьевич.

– Я? Я посоветовал им избавиться от дорогостоящей вещи, которая принесёт им только несчастье, здесь, а деньги получить там.

– То есть… – Марта хотела продолжить свою мысль, но ювелир не дал ей это сделать.

– Ваша мысль на верном пути. Кто бы дал больше? А главное как это всё перевезти через границу? Это я вам скажу те купюры которые не скатывались в один рулончик для того чтобы перевезти их в Турцию в одном секретном месте на теле человека. Таких мест понадобилось бы много, а человек один. И Штаты, я вам замечу, совсем не Турция.

– Мы правильно поняли, что в Штатах они получили полностью расчёт за оставленную здесь вещь?

– Сразу? Полностью? Что вы! Такой суммой сразу располагает разве что Рокфеллер, ну или Сорос. Но я вам хочу сказать, сын этой дамы остался довольным и благодарным Генриху Марковичу.

– Сын? А дама? Она, что решила не ехать в Штаты? – уточнила Марта.

– И правильно он решил, скажу я вам, что оставил маму на месте. В таком возрасте уже надо жить подальше от такой мамы. Нет, я не против! Пусть мама живет, где хочет. Но зачем кушать мозг собственного сына? Надо и ему что-то оставить. А то, как жить без мозгов? Тяжело.

– Генрих Маркович, последний вопрос…– Марта положила руку на ладонь ювелира.

– Вы знаете, что говорил мой папа? – перебил он её, – а вы знаете, кто был мой папа? О, он был очень умный человек! Мы жили в Одессе. К слову, я одессит. Так вот, мой папа мне как-то сказал: Генрих не важно, сколько вопросов задаст тебе женщина. Важно, как ты ответишь на самый главный её вопрос! Так что, не надо последний. Давайте главный.

Марта улыбнулась, – хорошо, тем более он действительно важен для нас. Вы сказали, что сделали копию броши. Зачем?

– Зачем? Я скажу вам так, эта дама сделала одну правильную хорошую вещь, заказав мне изготовить такую же брошь. Потому, что именно тогда, я понял, что мои руки не просто золотые, а стоят, я стесняюсь сказать, пуд золота. Но только, как вы понимаете, у меня не было алмаза «Красный тюльпан» и вместо бриллиантов чистой воды, пришлось воспользоваться отличными стразами и фианитами. Но работа! Моя работа была на уровне Бетховена в музыке! Это я вам говорю, а я в своём деле знаю толк, как в прочем и в музыке.

– Надо же, косвенный свидетель! Что теперь делать будем? – распрощавшись и проводив из кабинета словоохотливого старичка, спросил вернувшийся в кабинет Александр Григорьевич.

– Да, дела. Значит ли, что Лисневская возненавидела собственного сына,

за то, что он продал дорогую вещицу, принадлежащую ей, оставив на память копию, да ещё пообещав взять её с собой в Штаты, оставил в России.

– Марта теперь нам этого не узнать. Но тот факт, что она прятала безделушку, выдавая её за настоящий раритет неоспоримый.

– Но дома брошь не нашли. Плохо искали? Или кто-то взял её, думая, что она и есть настоящая.

– Если это так, то возможно, скоро её тоже принесут на оценку или продажу. Надо ждать.

– А ждать, дорогой Александр Григорьевич, у нас времени нет. Мезенцев рвёт и мечет. Куда наш стажёр пропал?

– Сейчас я ему позвоню. Опять бездельничает, – пробурчал Александр Григорьевич, выходя из кабинета Марты.

– Александр Григорьевич он должен был присмотреть за Алексеем Лисневским. Если к вечеру не выйдет на связь… Думаю, что скоро объявится. А вы пока займитесь, пожалуйста, серьёзной разработкой Инги. Кто она, как оказалась в этой семье, запросите документы о смерти её мужа – сына Лисневской. Где она может скрываться.

– Понял, всё сделаю, – отрапортовал старый опер.

– И не забудьте детализацию звонков, – добавила Марта, – а я поеду, навещу нашего хирурга Климова.

Марта вошла в клинику «ПластикаМ». Представившись и узнав, где находится хирург Климов, она пошла по длинному коридору, на стенах которого висели портреты преображённых ножом хирургов клиники знаменитостей.

– Реклама впечатляет, – подумала она и постучала в нужную дверь.

– Входите, – послышался мужской голос, – садитесь, окинул посетительницу внимательным взглядом мужчина средних лет.

Марта представилась ему.

– По какому поводу ваше посещение? Кто-то написал на меня жалобу?

– Кто мог, уже не напишет, – ответила ему Марта, достав свой рабочий блокнот и внимательно посмотрев на Климова.

Мужчина на немного старше Марты, с сухощавой фигурой, казался спокойным. Но в его как бы стеклянном взгляде прослеживался испуг. Марте показалось, что он не очень удивился её приходу и сейчас ждёт её вопроса, потому что все ответы он заготовил заранее.

– А в чём собственно дело? – Климов продолжал спокойно смотреть на Марту, но она заметила, как тень внутреннего беспокойства пробежала по его лицу.

– Вам знакома Дроздова Мария Никитична?

– Дроздова, – Климов опустил глаза и стал перекладывать бумаги, лежащие на его столе, – да, знакома. Это моя клиентка. Знаете, подтяжки…

– Я ознакомилась с содержимым её медицинской карты. Что вас связывало с ней помимо круговой подтяжки лица?

– Ну, понятно. Скрыть это невозможно. Да, бывал я у неё. Да, пытался скрывать наше знакомство, но видно в этом мире нет ничего тайного.

– Зачем скрывали?

– Потому, что не этично встречаться со своей клиенткой, да ещё с такой

репутацией, – Марту не удивило его беспокойство.

– Ну вот, – подумала она, – цветок начинает раскрываться. Не надо так нервничать, – не глядя на него, произнесла она тихо, её расчёт был верен. Климов вспылил, его лицо покрылось нервным румянцем, – с какой, такой репутацией? – продолжила она.

– Во-первых, кто вам сказал, что я нервничаю? А во-вторых, не верю,

что вам неизвестно, чем занималась Дроздова?

– А чем занималась Дроздова?

– Господи, – Климов встал из-за стола и прошёл к окну, нервно теребя в руках ручку.

– Сядьте, – не отрывая головы от своих записей, произнесла Марта, –

иначе мы продолжим наш разговор в моём кабинете.

– А что собственно случилось? К чему весь этот допрос? – Климов явно нервничал.

– А почему, собственно вы переживаете? И это совсем не допрос.

– Хорошо, хорошо, – Климов пытался справиться с волнением, он выпил стакан воды и сел напротив Марты, – я слушаю вас.

– Так я задала вопрос, а вы не ответили.

– Мы давно не виделись с Дроздовой, – выпалил он.

– Заучил ответ. Только вопроса на него я не задавала, – подумала Марта, –

а когда в последний раз вы виделись с вашей клиенткой?

– Даже сказать не могу. Но в прошлом месяце виделись.

– По какому поводу была ваша встреча?

– Издеваетесь? – Марта, оторвалась от записей и подняла на него удивлённый взгляд, – вы же в курсе, чем она занималась!

– Дроздова предоставляла вам интимные услуги? С кем из этого дома вы ещё были знакомы?

– В чём собственно дело?

– Вы же в курсе, что Дроздова убита?

– Как убита? Когда? – Марте показалось, что Климов сделал вид, что ошарашен этим известием, но Марта заметила, как румянец сошёл с его острых скул, а на лбу выступили росинки пота.

– Вам плохо? Может, ещё водички попьёте?

– А что, мне должно быть хорошо? Я же в курсе, что убита её соседка.

– Кстати о соседке. Вы были с ней знакомы?

– Откуда? Зачем? Вот она уж точно не была моей клиенткой.

– Скажите, а где вы находились во время её убийства?

– Кого? Какого убийства?

– Убийства Дроздовой. Вы же были не знакомы с Лисневской?

– Нет, – поспешно ответил хирург, – где я мог быть? Дома. Ночью я предпочитаю спать в собственной постели. Знаете ли, моя профессия обязывает следить за режимом…

– Понятно. Только вы, пожалуйста, пока идёт следствие, никуда не выезжайте из города. Нам с вами, придётся ещё встретиться.

Оставив озадаченного её визитом Климова Марта, вышла из клиники.

– Неприятный тип. Понятно, что об убийстве Лисневской он мог узнать от Дроздовой. Но кто мог ему сообщить об убийстве самой Дроздовой? Возможно, никто не сообщал, но он явно знал об этом. Или не знал? Может Соколова? Эта Валентина Михайловна ещё та штучка. А ещё убийство Кислитской. Её-то за что убили? Где Инга? Витают в воздухе вопросы, ответ никак нам не найти… Одни вопросы.

– Марта! Ты о чём думаешь? – Марта услышала в мобильном разъярённый голос Насти.

– О чём я должна была думать?

– Сегодня суббота, а ты убежала ни свет, ни заря. Забыла? Мы сегодня приглашены в гости.

– Настя, я забыла.

– Забыла она. Немедленно домой. Тебе надо переодеться, времени нет совсем. И Аська куда-то слиняла. Ну, что мне с вами делать?

– Подожди, а Аська где?

– Откуда же мне знать? Она уже не первый раз куда-то убегает после твоего ухода. Может какой-то сюрприз делает.

– Это на неё похоже. Особенно по части сюрпризов. Я позвоню сейчас ей, такой сюрприз устрою.

– Не устроишь, уже вернулась пропажа, дверь открывает. Я сама сейчас с ней разберусь.

Собравшись, домой Марта, решила заглянуть в кабинет к Александру Григорьевичу и стажёра.

– Александр Григорьевич Ваня всё ещё не возвращался?

– Звонил, сказал, что следует за Алексеем Лисневским, предположительно в его коттедж. Чего он всё ездит в этот коттедж?

– Мало ли, может ему надо что-то забрать или наоборот отвезти. Ладно, держите меня в курсе, я домой.

– Дочь-то как обрадуется, мама вовремя вернулась. Идите, идите, если что позвоню.

– Да, а что с вдовой старшего Лисневского?

– По московскому адресу Артёма Лисневского её не обнаружено. Я пишу подробную справку, завтра доложу. Но вот что интересно. Я выяснил, что Инга и Климов одно время работали вместе в клинике.

– Неужели в «Пластике М»? Интересно. Я спрашивала его о знакомстве с убитой Лисневской, мог бы уточнить, что работал с вдовой её сына.

– Может, не знал? Она вышла замуж после увольнения из клиники.

– Всё-таки надо подробней выяснить этот момент. Такие совпадения наводят на размышления. Расспросите старожилов клиники, мало ли что?

– Будет сделано.

По дороге домой Марта позвонила в больницу врачу, наблюдающему за состоянием Артёма. Трубку взяла дежурная медсестра.

– Анатолий Сергеевич сегодня отдыхает после дежурства. А что вы хотели?

– Узнать о самочувствии Артёма Лисневского.

– Артём Лисневский скончался.

– Девушка, с вами говорит майор следственного комитета Снежина.

– Послушайте, – девушка прервала Марту, не дав ей досказать и резко ответила, – если вы майор Марта Снежина, то значит, уже побывали у нас и всё знаете.

– Кто побывал? Что я знаю? – но медсестра положила трубку телефона.

Через полчаса Марта уже находилась в больничном помещении и быстро поднималась на этаж, на котором находилась палата Артёма.

– Майор Снежина, – представилась она дежурной, показав ей удостоверение.

– Ой, а мне Анатолий Сергеевич показал другую девушку и сказал, кроме неё никого не пускать к больному. А я ещё подумала, такая молодая и уже майор, – залепетала медсестра

– Молодая?

– Извините, вы тоже не старуха, но она намного моложе вас.

– Понятно. И часто этот майор бывает у вас здесь?

– В моё дежурство впервые. А раньше, честно не знаю. Хотите, давайте Анатолию Сергеевичу позвоним.

– Не надо. Не стоит его беспокоить. Он же после дежурства? Разберёмся.

Марта заглянула в палату. Артём, окружённый капельницами и подключённый к какому-то аппарату, лежал с закрытыми глазами. Марта смотрела на него и удивлялась тому, что ничего в её душе не происходит. Она не замирает от волнения, к своему стыду, не переживает за его самочувствие. Ей стало неловко от того, что она смотрит на отца своей дочери, как на постороннего человека, как на потерпевшего в запутанной истории его семьи.

Марта успокаивала всё ещё переживавшую медсестру, когда прозвенел звонок от Аси.

– Мама ты где, мы с Настей уже собрались. Ждём тебя.

– Скоро буду, товарищ майор.

– Что, уже знаешь? – тихо проговорила Ася.

– Заговорщица, – безобидно ответила Марта.

– Нашли, кто приходил к больному?

– Нашли, – улыбнулась медсестре Марта.

Дома её ждали молчаливая и настороженная Ася и вечно суетящаяся Настя.             – Хотя бы раз ты пришла вовремя, – бурчала она на подругу.

– Настя надо заехать купить подарок, с пустыми руками неудобно в гости.            – Конечно, неудобно, поэтому я ещё на прошлой неделе купила прекрасный набор бокалов и рюмок. Наверняка у него проблемы с посудой.

– А это что? – Марта кивнула на упакованный салат и на пакет с выпечкой.

– А что ты думаешь твой полковник великий кулинар? Салатик сварганила, пирожков напекла. Тебе же некогда, а кушать хочется.

– Всё, критик поехали, такси уже нас ждёт, – Марта обняла за плечи дочь.

– Мам ты не обижаешься?

– Дело не в обиде. Ведётся дело. Ты могла бы меня предупредить, а не бегать на тихую.

– Отстань от ребёнка. Она имеет право общаться со своим отцом, тем более в трудную для него минуту, – вставила своё слово Настя.

Всю дорогу, под щебет Насти со своей крестницей Марта думала о том, почему Артём, встречи с которым она так долго ждала, теперь стал для неё совершенно чужим человеком. И всё, что произошло с ними, теперь ей кажется, будто произошло с какими-то другими совсем незнакомыми ей людьми.

– Так бы ехать и ехать без остановки или плыть по течению в хорошую ясную погоду по тихой речке и без суеты в полном одиночестве подумать, разобраться, в себе, собрать, разложить свои мысли, эмоции по разным полочкам, не смешивая их с прошлым и с происходящим сегодня. Но не получается, не выходит. Я постоянно в кругу чужих событий.

– Приехали, – улыбаясь, сказал водитель, до этого всю дорогу, поддерживающий весёлый трёп Насти с Асей.

– А нас уже встречают у подъезда, – Аська увидела подходившего к автомобилю Дмитрия.

Дмитрий провёл женщин по чисто убранной двухкомнатной квартире. Было заметно, что хозяин ждал особенных гостей. На накрытом столе в большой комнате, среди разных нарезок и нехитрых закусок, возвышался красивый букет цветов. Настя, как всегда, «управление парадом» взяла на себя и с ходу принялась за командование мероприятием.

– Так, Аська, беги и тщательно вымой наш подарок, стаканы убираем. Слушайте, а вообще, граненые стаканы это уже раритет. Откуда они у вас? Я думала такие уже не выпускают? Ася захвати тарелку для пирожков, – хозяйничала она, пока Марта и Дмитрий беседовали на лоджии.

– Марта, у тебя грустные глаза, проблемы на работе? – спросил он гостью.

– На моей работе всегда проблемы. Правда, чужие, но мне их приходится решать.

– Устала?

– Есть немного. Хочется отстраниться от суеты. Уехать бы куда…– Марта мечтательно прикрыла глаза, – но нельзя.

– Много дел? Или одно, но запутанное?

– Дел всегда много, но одно, не то чтобы запутанное, – Марте вдруг захотелось раскрыться этому высокому здоровяку с добрым открытым лицом и лучистыми глазами, – знаешь, это дело коснулось моего прошлого. А вспоминать прошлое, бывает не очень-то приятно.

– Ты встретила когда-то близкого человека?

– Да вот теперь, по прошествии лет, всё думаю, а был ли он мне близким. В семнадцать лет, кажется, что это была первая и единственная любовь. Потом, после разлуки я жила ожиданием встречи. С годами, конечно, понимала, что даже если она состоится, то ничего хорошего не принесёт. Но на подсознательном уровне ждала чего-то светлого, счастливого. А вот встретились, и я поняла, что ожидания мои были напрасными. И у меня к нему совсем другое, какое-то непонятное чувство.

– Безразличие?

– Нет. Но и большого счастья при встрече я не испытала.

– Он оставил тебя?

– Да. Теперь я понимаю, что под влиянием близкого ему человека.

– Это обида. Всё это время твою душу заполняла обида.

– Наверное, ты прав. Где-то в глубине души, я всё это время держала на него обиду.

– Но теперь, когда ты поняла мотивацию его поступков, обида прошла?

– Я вспоминаю о нём, скорее, воспринимаю его только как фигуранта по делу.

– Значит, ты простила его. Теперь, когда закончишь это дело, тебе станет легче. Ты скинешь с души давнюю ношу.

– Простила?

– Отсутствие обиды, есть прощение. Скажем так, пассивное прощение.            – Голубки, кушать хочется, – поторопила всех к столу Ася.

Марта ожила, повеселела от баек и анекдотов Дмитрия. Аська не закрывала рот, постоянно заставляя его рассказывать охотничьи истории, до тех пор, пока не затрещал телефон Марты.

– Марта Леонидовна на Ваньку совершенно покушение, – встревожено докладывал Александр Григорьевич.

– Как покушение? Ваня жив? Он где? – У Аси из рук выпала вилка, она побледнела и подошла к матери.

– Он ранен. Поехал в коттедж Лисневских и там получил удар по голове. Сейчас там местная опергруппа, я выдвигаюсь туда, – доложил Коршунов.

– Я скоро буду.

– Я с тобой, – требовательно сказала Ася.

– Что за новости? Вы с Настей оставайтесь. Ася, не ерунди, мне не до этого.

Марта собралась уходить, но Ася взяла её за руку.

– Мам мы с Ванькой встречаемся.

– Что ни день, то новости, – Марта растерянно смотрела на дочь.

– Мамочка, пожалуйста, я дорогой тебе всё расскажу, – уговаривала она Марту, пока Дмитрий вызывал такси.

– Машина подана. Да возьми ты её, может стажёру легче станет, – сказал он, улыбаясь, подталкивая Асю к выходу.

Только в машине Марта задумалась, откуда известно Дмитрию, что Ванька стажёр и где находится дача Лисневских.

– Я водителю адрес не называла, – думала она.

– Мам скажи, правда Дмитрий классный? – спросила Ася, пытаясь успокоить мать, – не сердись, мы с Ваней познакомились ещё месяца два назад у бабы Нелли. Дед просил его привезти ей что-то.

– Так значит и они в курсе? Все обо всём в курсе, кроме меня одной. Интересно.

Глава 11

У коттеджа Лисневских стояло несколько машин, толпились люди в форме и любопытствующие жители посёлка. Марта заметила служебный автомобиль Мезенцева. От группы местных оперативников отделился Коршунов и быстрым шагом направился к Марте.

– Марта Леонидовна пойдемте, я проведу вас к бедному студенту.

– Что допрыгался? – Марта обратилась к сидящему на ступеньках стажёру.

– Ванечка ты живой? – Аська подскочила к Ване с опаской смотревшего на Марту.

– Не переживай мама уже в курсе, – тараторила Ася, вызывая улыбки у окружавших их людей.

– Это что ещё такое? – к ним подошёл разгневанный Мезенцев.

– Ася! Быстро пройди в машину, – сердито сказала ей Марта.

– Я не могу бросить раненого, – она хотела еще что-то сказать, но увидев взгляд матери, решила отбросить шуточки.

– В какую машину?

– Марш в мою! – приказал ей Мезенцев и сердитым взглядом посмотрел на Ваню, – что, допрыгался, ухажёр?

– Пётр Кузьмич я выполнял поставленную задачу. Незаметно ехал за Лисневским. Никаких других автомобилей в поле зрения не попадалось. Лисневский прошёл в коттедж я хотел проследовать на территорию усадьбы, но у калитки меня кто-то огрел по голове. Очнувшись, я решил обследовать помещение. Но внутри никого не оказалось.

– Как ты предполагаешь, кто мог тебя огреть по голове? – с усмешкой спросил Мезенцев стажёра.

– Ну, уж явно не Лисневский, – ответил Ваня, поправляя бинты на ране.

– Как он? Жить будет? – Мезенцев обратился к рядом стоящей бригаде «Скорой помощи».

– Ещё как будет, – ответил мужчина врач, давая подписать Мезенцеву бумаги, – мы свободны? Помощь больше никому не нужна?

Отпустив медиков и местных оперативников, Марта с Коршуновым стажёром и Мезенцевым вошли в помещение коттеджа. На полу валялся пакет с выпавшими из него продуктами. Были видны следы борьбы.

– Я осмотрел помещение. В коттедже явно кто-то жил. В чайнике ещё тёплая вода.

– Кто? Кто здесь мог жить? – возмущаясь, спрашивал подчинённых Мезенцев.

– Если Лисневский старший в больнице, то здесь, судя по содержимому пакета, предполагаю, Алексей прятал Ингу, – ответила ему Марта.

– На предположения майора Снежиной у нас времени не остаётся. Уже пора всё точно знать. Так что работайте. Завтра с утра ко мне с докладом.

– Александр Григорьевич проведите необходимые мероприятия, а я отвезу раненного домой, – попросила Марта Коршунова, когда скрылась за поворотом машина начальника, – где твоя машина, раненный?

– Марта Леонидовна вы не очень сердитесь на меня?

– За что?

– За проваленное задание?

– Вот найдёшь того, кто тебя так приласкал, не буду сердиться.

– А за Асю?

– А что с Асей? Провалит поступление в институт голову с тебя, прежде всего полковник снимет.

– Понял. По ночам будем заниматься учёбой.

– Шуточку твою оценила. Теперь ты у меня будешь вечно дежурным.            – Я пошутил. Товарищ майор, а что было такого в продуктах, привезённых Лисневским?

– Я думаю, мужчина не обошёлся бы без более существенной еды. А в пакете был йогурт, творог, яблоки. Явно диетическая еда, которую предпочитают женщины и дети. Значит, возможно, там пряталась Инга.

– Значит, похитили Алексея и её заодно.

– А если Алексей её похитил и тебя приложил? Что-то мы всё по кругу носимся, а толку никакого. Тут есть ещё кто-то причастный к этому делу. Надо ещё хорошенько порыться в архивах и покопаться в родословной этой семьи. Может ещё есть какие-то родственники. Не забывай Ваня разработку Кислитского. А то наш лётчик всё летает, даже отпуск не взял после похорон любимой жены.

– Думаете, он?

– Нам нужны не наши думы, а факты.

Въехав с Кольцевой в город, Марта остановила автомобиль у первой аптеки.

Купив бинты, лейкопластыри с зелёнкой, она направила машину к своему дому.

– Марта Леонидовна, а зачем вы бинты купили? А куда мы едем?

– Как куда? Не догадываешься? Сейчас тебя пытать буду, а потом зарою, чтобы никто не видел.

– Зачем?

– Ещё вопросы задаёшь? За соблазнение моей дочери.

– Марта Леонидовна успокойтесь, у нас ещё так далеко дело не дошло.

– Что? Ты ещё о далёком мечтаешь, паршивец?

– Так куда вы меня везёте, неужели решили преступление у себя дома совершить?

Подъехав к своему дому, Марта увидела выходивших из автомобиля Дмитрия и Настю, которая подошла к перебинтованному Ване. Дмитрий последовал за ней.

– Так вот наш легендарный Ванечка? – Настя взяла стажёра под руку и повела к парадному, – пойдёмте, пойдёмте и подлечимся и ближе познакомимся.

Дмитрий, подошёл вплотную к Марте и взял её за плечи. Нагнувшись к уху, тихо сказал: – поедем ко мне?

Марта попыталась увернуться от его крепких рук, но он с силой притянул её к себе и поцеловал, не дав ей возможность что-то ему ответить. Дмитрий открыл дверь автомобиля и посадил уже не сопротивляющуюся Марту на сиденье.

– Дима подожди, – смеясь, обратилась она к нему, – а лекарства, бинты? – Она приподняла с колен пакет.

– Обойдутся народными средствами, – Дмитрий забрал у неё пакет и положил на заднее сидение. Оборачиваясь к рулю, он притянул Марту к себе и заключил в крепком поцелуе.

Рано утром, оставив сладко спящего Дмитрия в постели Марта накинув на себя его рубашку, прошла в кухню. Заварив кофе, она позвонила Насте.

– Надеюсь, раненый спал в зале? – поинтересовалась она.

– Не переживай, у меня всё под контролем. А как у тебя? Всё в порядке?

– Ладно, дома поговорим. Всё, я спешу на работу.

Собираясь выходить из квартиры, сквозь приоткрытую дверцу шкафа, она заметила висевшую в нём форму подполковника МВД. Она посмотрела на неё в некотором недоумении и вышла на улицу.

После оперативки и очередной нахлобучки от Мезенцева, Марта спросила его: – Пётр Кузьмич, вы что, правда, собрались на пенсию?

– Марточка в нашем деле главное вовремя уйти, – как-то грустно произнёс он.

– А вместо вас будет Марта Леонидовна? – вставил своё слово стажёр.

Марта сидела, опустив голову, когда Ваня и Александр Григорьевич в ожидании положительного ответа смотрели на полковника.

– К сожалению нет. Вашим новым начальником будет молодой перспективный из далёкой периферии, но толковый офицер. Но об этом потом. Всё! Идите, работайте.

– Конечно, а вы что, получается не толковая? – пробурчал Ваня.

– Разговорчики, – услышав его недовольство, сказал Пётр Кузьмич.

– Успокойся Ваня, всё верно. Я никогда не уйду с земли. Пусть начальником станет тот, кому это нужно для продвижения.

– Правильно Марта Леонидовна. У нас сейчас такая слаженная команда.

– Команда, – передразнил его старый опер, – сейчас стажировку пройдёшь и побежишь своей дорожкой.

– Тем более вам надо всем вместе держаться. А то и вы, Александр Григорьевич, рванёте на пенсию вместе со своим другом, а товарища майора оставите на растерзание нового начальства. Не, я не согласен, тогда вы оставляйте меня у себя. А что товарищ майор?

– Хватит тебе Ваня, никуда Пётр Кузьмич не уйдёт, я думаю, ещё поработает с нами, а вместе с ним и Александр Григорьевич. Правда, Александр Григорьевич? – разрядила обстановку Марта.

– Надо отпуск отгулять, а там видно будет, – пробурчал тот с улыбкой на лице.

***

Москва

Оставшись одна в холостяцкой давно не посещаемой Артёмом квартире, Инга не могла найти себе места. Отмыв все комнаты до блеска, расставив всё по своим местам, она подошла к трезвонившему мобильному телефону.

– Наконец, Артём. Почему так долго не звонил?

– Капу убили. Вчера мы её похоронили. Алексея арестовали, но после похорон отпустили.

– Артём, что происходит? Может мне вернутся в Питер?

– Нет. Тебя подозревают в убийстве Капы. Сиди в Москве и реже выходи из квартиры. Возможно, полицейские придут с проверкой в квартиру. Ты в розыске.

– Что мне делать? Не пропадай, Артём.

Но Артём пропал. Она не дождалась звонка от него ни через день, ни через неделю.

– Нет, больше я так не могу. Мне надо вернуться в Питер. В конце концов, самой явиться в полицию.

Инга вздрогнула от зазвонившего дверного звонка и тихо подошла к двери. В глазок она увидела полицейского с папкой в руках. Неслышно вернувшись в кухню, отодвинув шторку на окне, она видела, как полицейский шёл по двору, с кем-то разговаривая по телефону.

Через несколько часов она ждала рейса в Шереметьево, а к вечеру позвонила Алексею.

– Откуда тебе известно, что мы здесь? – спросил Алексей Ингу, когда она приехала на квартиру к его тёще.

– Артём сказал. Что с ним? Он пропал и перестал звонить мне.

– Артёма убили.

– Как кто? Что происходит?

– Я не знаю. Прости, что и я не звонил. Всё сразу навалилось. Артём мне успел рассказать о тебе, о Капе. Давай поговорим потом, сейчас должны мои вернуться, а им не обязательно пока знать всей правды. Соня не выдержит, опять впадёт в депресуху, да и мои нервы не железные. Я отвезу тебя сейчас в коттедж. Там никто не догадается тебя искать. Перекантуешься пока там. А дальше решим, что делать.

***

Марта чувствовала себя усталой. Тяжесть во всём теле не давала возможности для полноценной работы, осмысления всего происходящего. Она удерживала её, словно на дне событий. Марта отлично понимала, что пора ей всплыть на поверхность реальности, но ей хотелось не думать и размышлять, а просто плыть по течению ускользающего времени.

– Необходимо отдохнуть, поразмышлять в тишине о сложившейся ситуации. В конце концов, переключить внимание на себя. Не в моих силах ускорить получение результата, что-то сейчас мои мысли, эмоции, желания в полнейшем конфликте между собой. Возможно всё-таки это выход, а пока просто плыть по течению и ждать, что принесёт мне следующий день?

Следующий день принёс очередную нахлобучку от Мезенцева.

– Не переживайте так Марта Леонидовна, – пытался успокоить её Ваня.

– Всё правильно, мы крутимся на одном месте, а в это время что-то случается в этой семейке. Александр Григорьевич, давайте ещё раз, так конкретно проштудируйте финансовые связи Лисневских. Возможно, похищение связанно именно с этим. На всякий случай надо осторожно переговорить с тёщей Алексея, она адекватная женщина, возможно, сможет что-то подсказать, вспомнит. И ещё. Я считаю, что ей с дочерью желательно пожить где-то некоторое время. И нам спокойней. А мы с тобой Ванечка прокатимся на Васильевский. Пройдёмся ещё раз по всем фигурантам, соседям, может, что удастся узнать новое. Что-то или кого-то, кого мы совсем не берём в расчёт.

Валентина Михайловна Соколова встретила Марту с нескрываемым удивлением и недовольством, но всё же вежливо попросила её пройти в кухню, где предложила отведать чая.

– Вы куда собирались идти, а я нарушила ваши планы? – спросила её Марта, заметив, что женщина одета не для домашнего общения.

– Ничего страшного, – ответила она, поправляя причёску на парике, – что вас привело ко мне?

– Валентина Михайловна, я подумала, что возможно вы что-то вспомнили из жизни Капитолины Захаровны. Возможно вы в курсе, где она прятала копию настоящей броши? Может она упоминала о тайнике или банке где хранила свои сбережения?

– Копию броши? – Марта заметила, как лицо соседки покрылось красным румянцем, – вы хотите сказать, что она всю жизнь хранила не настоящую брошь, а фальшивку? Но впрочем, меня никогда не интересовали чужие драгоценности и сбережения. Так что ни о каких тайниках я не имею ни малейшего представления.

Марта вошла в квартиру Лисневских и посмотрела в дверной глазок. Через некоторое время из своей квартиры вышла Соколова. Марта набрала номер мобильника Вани, который делал очередной опрос соседей.

– Ваня быстро спустить вниз и проследуй за Соколовой.

Увидев, как автомобиль Вани поехал следом за такси, в которое села Валентина Михайловна, Марта подошла к стене с фотографиями.

– Всё-таки надо ещё раз проследить родословную этой семьи. Капа могла обидеть не только родных ближнего круга. Возможно это чья-то банальная месть. А вот то, что Капа сама была очень мстительной, я даже не сомневаюсь.

Марта вошла в ванную комнату.

– Всё тоже, всё так же, только шторка новая.

Она нагнулась и под раковиной на водопроводной трубе увидела сложенную в несколько раз тряпицу. Развернув её, она поняла, что это детская пелёнка.

– Ещё молочком пахнет. Она что с ума сошла и действительно убила младенца? Или просто стечение обстоятельств. Соня совершила оплошность, а Капа, чтобы навредить ей или Инге забрала пелёнку с собой? Жестокая женщина.

– Чего не хватает в жизни жестоким людям? Доброго отношения к себе? Любви? Материального благополучия? Что их толкает на жестокие поступки? Ревность? Зависть? Эгоизм? Чрезмерная любовь к себе. Капа сверх меры любила себя, заставляя подчиняться родных и близких, она наслаждалась своей властью над ними.

***

Ингу с Алексеем привезли в коттедж за городом по размерам больше смахивающий на дворец. Оставили в комнате с камином. Уютная обстановка комнаты и то, что их привезли не в какой-то холодный подвал, как ожидали пленники, немного их успокоила.

– Зачем нас сюда привезли? Чей это дом? – спросила Инга Алексея.

– Это дом Яши Крутого. Отец брал в его банке заем на строительство посёлка.

– Много?

– Много? Да нам с тобой не расплатиться и за всю жизнь, учитывая капающие бешеные проценты.

– Как же так вышло?

– Вышло, как вышло. Если бы не смерть отца. Я же просил Артёма приехать. Потом одно за другим: смерть сына, Капы, арест. Что тебе рассказывать ты и так всё знаешь. Я не знаю, что надо делать.

– Объясни ему, что тебе необходимо вступить в права наследства своих

родственников и тогда ты перепишешь всё на них.

– Без тебя я ничего не могу переписать. И без свидетельства о смерти Артёма. А как я перепишу американскую фирму? Господи, за что это всё мне? Говорил же отцу, что не моё это дело. Как я устал Инга.

– И что теперь с нами сделают?

– Что, сейчас отжимать фирму будут. Что ещё? Не знаю.

– Слушай, а где Капа брошь прятала? Её нашли? – спросила Инга.

– Та, что на фото? А не блеф это Капы об её ценности? Я помню ещё в Штатах, у отца с матерью скандал был. Мать обвиняла в чём-то Капу, говорила, что брошь она должна была ей передать. Тогда отец сказал, что броши нет. Да не верю я в эти бредни. Капа была ещё та интриганка.

– Была брошь и я её видела. Тогда Капа и попросила меня из квартиры съехать, поэтому я и переехала к вам.

– Ну и что, сколько она может стоить? Подумаешь, женская безделушка, хоть и от самого Фаберже.

– Работы Фаберже, от самой Екатерины второй.

– Знаю, я эту историю, – Алексей обречённо махнул рукой.

– Да там один камушек, двух ваших фирм стоит, а может и больше. Алмаз «Красный тюльпан». Ему цены нет.

– Инга ты сама веришь в то, что говоришь? Капа и бесценный алмаз?

– Ты же сам видел фотографии на стене. Была ещё и бумага, подтверждающая и ценность камня и то, что брошь изготовил сам Фаберже для Екатерины, и как она попала в вашу семью. Мне Боря всё рассказал о ней.

– А чего не добился, чтобы Капа тебе её отдала?

– А мать твоя чего не добилась?

– Я же говорю, что отец сказал, что её нет.

– Мне Боря тоже это сказал. Но я же видела её в руках Капы. Она думала, что меня нет дома, и залезла в свой тайник. Кстати, у неё в тайнике деньги хранились и украшения. Ты знал о тайнике?

– Откуда? И где же у неё был тайник?

– Этого не знаю, но был точно, такую ценную вещь, она бы не держала в квартире открыто.

– Капа была непредсказуема. Так может её, и убили из-за этой штуки?

– А ты, Алька, точно её не убивал? – Инга с испугом смотрела на Алексея.

– Я? Ну, да и отца я и Артёма я, – Алексей закрыл руками голову, – только зачем? Чтобы попасть в кабалу к Яше? Я при отце и Капе жил как хотел.

– Успокойся Аля, успокойся. А тебе не кажется, что кто-то истребляет вашу семью? В смысле Лисневских.

– Я уже ничего не понимаю. Ничего…

– Да, жаль, Артёма больше нет. Он бы сейчас разрулил все наши вопросы. Ты знаешь, а он хороший был.

– Что успела влюбиться? Инга, ты знаешь, что Капа и ему успела насолить.

Оказывается у него до Штатов, здесь любовь была. И, кажется, даже дочь есть.

– Да ты что? И кто она?

– Кто дочь?

– И Любовь и дочь?

– Не знаю, слышал от тёщи, краем уха. Мне тогда не до этого было.

– Ну и Капа! По всем прошлась…

***

Яков Сергеевич Крутов сидел в своём кабинете и внимательно слушал весь разговор пленников, наблюдая за ними по ноутбуку.

– Ты слышал? – обратился он к своему начальнику по безопасности.

– Да, семейка! Может, их правда, кто-то того?

– Мне плевать, кто и за что их того. Ты о Фаберже и алмазе слышал?

– Яша ты веришь в такие сказки?

– Нет, в сказки я не верю. Поэтому ты пошустри среди ювелиров и сказочку эту проверь. Если эта штука могла быть на самом деле, тогда о ней кто-то, да должен знать.

– Понял.

– Ну, что ты понял? Пошли ребят на квартиру Лисневских. Она наверняка опечатана, поэтому всё должно пройти тихо и незаметно.

– Я пошлю Митька на хату. У него нюх на тайники, клады.

– Нет, всё сам, Колян, всё сам проконтролируй.

– Хорошо, – Колян собрался выйти из кабинета.

– Подожди. И вот ещё что, надо разузнать о дочери младшего Лисневского.

– Понял, нажать на тёщу, – с готовностью ответил помощник.

– Всё бы тебе нажать, да отжать! Коля, прошли те времена. Пора соображалку включать. Поезжай в морг и узнай, когда труп отдадут родственникам. А на похороны, если дочь существует, думаю, сама придёт. А не придёт, так на похоронах тихо, мирно узнаем, что и как. Ты понял? Давай без всякого мордобоя, я знаю, как ты умеешь. И всё чтобы тихо, спокойно.

Яша нажал кнопку вызова прислуги. Через минуту в кабинет вошла женщина.

– Аннушка напои наших гостей чаем, кофе, принеси им, что там полагается.

***

Марта вышла из квартиры Лисневских и прищурила глаза от яркого солнечного света. После сумрачной обстановки в квартире, краски города ей казались ярче, чище, светлее. Она вдохнула полной грудью свежий воздух и посмотрела на часы.

– Надо заехать в больницу к Артёму, может он уже пришёл в себя. Хорошо бы переговорить с ним.

В больнице, увидев Марту, дежурная медсестра, загородила собой вход в палату.

– Такой больной у нас не лежит. Покиньте помещение.

– Девушка вот моё удостоверение, я майор Снежина, немедленно пропустите меня в палату.

– Снежина? Майор? – девушка растерянно смотрела на удостоверение, – вы поймите меня правильно, я ещё подумала, майор, а такая молодая. Но врач, он сказал пропускать её беспрепятственно.

– Кого пропускать? – Марта ничего не поняла из лепета перепуганной девушки.

– Ну как кого? Приходила какая-то молодая девушка. Представилась майором Снежиной, а наш доктор подтвердил, что впускать в палату можно только её.

– Вы успокойтесь, что она делала в палате?

– Ничего. Сидела, что-то говорила больному. Но он всё равно ничего не слышит. А она пол часика посидела и ушла.

– Так, понятно.

– Вы не думайте, я бы никогда без разрешения её не пропустила.

– Вы не переживайте так, – Марта хотела успокоить медсестру, но услышала звонок со своего мобильного телефона.

– Мама ты где? – в трубке прозвучал голос Аси.

– Ася мы же с тобой договаривались?

– Что уже доложили?

– А ты как думала? Опять здесь была? А сказать матери не надо?

– Так это ваша дочь? А он её отец? Так романтично, – заулыбалась девушка, когда Марта прекратила свои внушения дочери.

– Так вот, с этого момента никакой романтики, вы меня поняли? – строго указала она медсестре, – всё это может плохо закончиться, – узнав о состоянии здоровья Артёма, она поспешила домой.

Глава 12

Белая ночь, делающая день бесконечным, не дала Марте сомкнуть глаза, хотя бы на некоторое время. Измученная бессонницей она прошла в кухню, по пути заглянув в комнату Аси. Дочь сладко спала, улыбаясь счастливым снам.

– И двадцати лет не прошло, как я так же засыпала накануне выпускного вечера с мечтами о встрече своего капитана Грея. Смешная всё-таки юность. И Аська моя забавная, доверчивая. Меньше бы ей разочарований на своём пути. Хотя, возможно эти разочарования и делают нас сильными?

Марта поправила одеяло, поцеловала дочь и тихо вышла из комнаты.

Внутреннее беспокойство и предчувствие чего-то нехорошего уже несколько дней не отпускало её. Вчера ночью ей позвонил врач из больницы и сообщил, что Артём пришёл в себя. Оставлять его в больнице, после похищения Алексея и Инги, стало опасным. Она попросила тёщу Алексея вместе с Соней покинуть на время Петербург. Кто его знает, что на уме у этих людей. Девяностые не так далеко ушли, бандиты переквалифицировались в бизнесмены, но их повадки остались прежними. Мезенцев дал добро на перевозку Артёма в подведомственную больницу.

Марта задумчиво пила кофе, наблюдая в окно за просыпающимся городом и не услышала, как к ней тихо подошла Настя. Обняв подругу и положив голову на её спину, она задумчиво сказала: – Марта, ты устала. Тебе нужно хорошо отдохнуть. А ты всё бегаешь за своими бандитами, любуешься трупами.

– Настя ты чего так рано встала? – Марта повернулась к подруге.

– Старею. Бессонница мучает. Стала больше переживать за тебя, за Аську. Очень скучаю по вас.

– Настя ты что? Я тебя не узнаю.

– Куда тебе, – Настя налила себе кофе и села за стол.

– Что случилось?

– Марта с тобой что случилось? Ты совсем забыла за дочь.

– Нет, я не забыла. Хотя ты права.

– Конечно, права. Ты Марта, эгоистка. Ты думаешь только о том, что для тебя важно.

– Настя что с тобой?

– Со мной ничего. А вот ты помнишь, что сегодня у дочери последний экзамен, а через неделю выпускной на Дворцовой? Ты вообще вспоминаешь иногда о её существовании?

– Настёна ты права, как всегда права. Я замоталась, закрутилась, а тут ещё Артём пришёл в себя. Всё так сложно. И с Дмитрием всё не так однозначно.

– А с ним-то что?

Марта хотела поделиться с Настей своими предположениями, но её прервал звонок от Коршунова.

– Сегодня Артёма будут перевозить в нашу больницу около пятнадцати часов, хотя бы на немного мне будет спокойней, всё Настя, мне пора.

– Всё так серьёзно?

– Надеюсь, что под круглосуточной охраной с ним будет всё хорошо. А ты знала, что Аська бегала к Артёму в больницу? – посмотрев в лицо подруге, Марта покачала головой, – все всё знают, кроме меня. Интересно.

Марта хотела зайти ещё раз в комнату дочери, но увидела её выходящей из ванны.

– Ты уже встала? – она обняла, поцеловала дочь и, пожелав ей удачи, вышла из дома.

В управлении ещё никого не было из её группы, поэтому Марта по-хозяйски заварила кофе в чашках, накрыв их блюдцами, чтобы это дало возможность хорошо пропарить крупинки молотых зёрен. Тогда на поверхности чашек появится пышная ароматная пенка и выложила на тарелку бутерброды, как всегда собранные заботливой Настей.

– А аромат, аромат какой! – потянул носом, как всегда степенно входивший в кабинет Коршунов и тут же пошатнулся, от налетевшего на него стажёра, – этот как всегда, войти нормально не может, – пробурчал он, закрывая дверь.

– Что вы всё придираетесь? – возмутился Ваня, – на меня кофеин так действует, магнитом притягивает к себе. А вы крепче на ногах стойте. Вам устойчивость ещё на пенсии пригодится, – Ваня схватил бутерброд с тарелки и, жуя, стал благодарить Марту за завтрак.

Александр Григорьевич дал лёгкий подзатыльник стажёру и обратился к Марте:

– Балуете вы его. Не вздумаете брать его в зятья, замучает.

– Всё, – Марта улыбнулась, – приступим к делам. Ваня как твои наблюдения за Соколовой?

– Значит так. Она взяла такси и поехала в клинику. Там она имела громкую беседу с Климовым. О чём они так бурно беседовали, я сказать не могу, но вышла она из клиники вся взъерошенная. Потом она так же на такси вернулась к себе. А Климов не выходил из клиники до конца рабочего дня.

– А это откуда тебе известно, – спросила его Марта.

– Работа с агентурой, – серьёзно ответил ей стажёр.

– Агентура в мини юбках? – съязвил Коршунов.

– Не будем отвлекаться, – прекратила их словесный бой Марта, – Александр Григорьевич, я вас слушаю.

– Моя агентура, – Коршунов выразительно посмотрел на стажёра, сообщила, что Яша Крутой в последнее время сильно чем-то обеспокоен. Я это связываю со скорым освобождением его лютого врага и соперника по сферам влияния в нашем городе Миши Непомнящего. Не смотря на его кликуху, Миша помнит все обиды, нанесённые ему и никому, не прощает предательства. У него с Яшей были давние выяснения отношений.

– Понятно. Не понятно только с какого боку здесь Лисневские, – задумчиво спросила Марта.

– С самого прямого. Старший Лисневский сколотил крепкую фирму, через которую Яша гнал лес со своих лесопилок. Вы видите, какой сейчас строительный бум по стране? Пока Борис был жив, дела шли хорошо, Яша его кредитовал деньгами. А вот сын не в отца. Алексей, как руководитель никакой. Вот Яша и решил прибрать фирму к своим рукам, а заодно и избавиться от только мешающего его делам наследника. Думаю, что и Артёма они хотели отстранить от дел. Но убивать его, им смысла, конечно, никакого нет. Пока все фигуранты Яше нужны живыми. Если только не вмешались в эти события помощники Миши. Яша Крутой очень алчный человек, поэтому он с Непомнящим в контрах. Тот проще смотрит на деньги. Моралист в своём роде, понимаете. А для Яши деньги – всё.

– На всякий случай надо взять пару ребят для охраны при перевозке Артёма. Но как со всем этим вяжется убийство Капитолины Лисневской, младенца, если это убийство, а не несчастный случай. Почему похитили Ингу? Алексей похититель или сам участник всей этой круговерти? Неужели столько смертей только из-за недвижимости? Тогда как нам быть с убийствами соседок Лисневской?

– Свидетелями её убийства, – вставил своё предположение Ваня.

– Ладно, Александр Григорьевич, вы продолжайте курировать Крутова, и на всякий случай проверьте Непомнящего. Сделайте запрос по нему, может это его происки. Я к начальству, а ты Ваня в больницу, подготовь перевозку Лисневского.

***

Яша Крутов в своём особняке находился в явном беспокойстве. Только что позвонил его подручный Николай и сообщил две плохие новости.

– Яков Сергеевич в квартире Лисневской ничего не нашли, – доложил он, – тайник отыскали, только он пуст.

– А игра стоила свеч? – спросил его Яша.

– Ещё как. Я вчера прошёлся по ювелирам. Там один камушек таких денег стоит! А ещё работа, принадлежность к царской семье? В общем такие дела на миллион тугриков.

– Что с трупом американца?

– Да нет никакого трупа. Я пока узнавал, труп оказался живым, видно дела серьёзные, коль его от всех прятали. Только американца уже перевезли в ведомственную больничку. Но пока готовились к перевозке, там такое началось! Представь Яша, у этого фраера дочь нарисовалась, но её на наших глазах кто-то похитил.

– Ты хочешь сказать, что у сына Бори всё-таки имеется дочь? Что тоже американка?

– Прикинь Яша, она оказалась дочкой майорши из нашего управления.

– Да ты что? Так её похитили? Как? Кто?

– Я сам не видел. Такое разве можно предположить? Пока я слушал историю о папе с дочкой и наблюдал, как менты вывозят из палаты американца из больницы, выскочила какая-то мадам и такой ор подняла! Такой шмон начался, я вовремя ласты настроил. Сейчас приеду всё расскажу.

***

Марта вошла в кабинет Мезенцева и остолбенела от неожиданности. В кабинете сидел Дмитрий.

– Разрешите войти, товарищ полковник, – еле проговорила она.

– Знакомьтесь, майор Снежина, – представил её начальник, – а это подполковник Горелов Дмитрий Викторович, мой назначенный приемник.

Дмитрий при виде Марты встал из-за стола и растерянно глядя на неё произнёс:

– Мы в некотором роде уже знакомы с Мартой Леонидовной.

Марта молча кивнув головой, села напротив него.

– Знакомы? Марта? – Мезенцев через очки с удивлением смотрел на неё.

– Представилась такая возможность, – ответила Марта, слегка смутившись.

Мезенцев что-то говорил о деловых качествах Марты Дмитрию, о текучке и общем положении дел в Управлении, когда дежурный позвонил Марте и сообщил о проникновении в опечатанную квартиру Лисневской.

– Пётр Кузьмич мне срочно надо выехать по адресу.

– Можно мне составить компанию Марте Леонидовне, – поднялся с места Дмитрий, спрашивая полковника.

– Нет, – за него резко ответила Марта, – занимайтесь своими делами, а у меня есть своя весёлая компания.

– Может можно мне ближе познакомиться с текущим делом, – миролюбиво проговорил Дмитрий, просительно глядя на Марту.

– У нас столько дел, что вам скучно без моего дела не будет, – прошла к выходу Марта, не дождавшись распоряжения полковника, который переводил удивлённый взгляд с Марты на своего приемника.

– Товарищ майор, – Мезенцев укоризненно покачал головой, глядя на Марту, – поезжайте с подполковником Гореловым, потом доложите обстановку.

– Марта, – Дмитрий старался догнать, быстро спускающуюся по лестнице Марту, – ну, подожди, Марта, я тебе всё объясню.

– Товарищ подполковник давайте личные объяснения оставим на потом, тем более мне и так всё предельно ясно. Могу вас ввести в курс данного дела.

Дмитрию удалось остановить её около служебного автомобиля.

– Марта я знаю, что мне надо было раньше рассказать тебе, но прости. Я как мальчик, побоялся твоих поспешных решений.

– Дмитрий Викторович нам надо ехать.

Дмитрий открыл заднюю дверь автомобиля, помогая Марте, сам сел рядом с ней.

– Да, дела, – удивлённо проговорил Мезенцев, наблюдая всю картину из своего окна.

Около квартиры Лисневской стоял местный участковый и Соколова. В квартире находился настоящий бедлам.

– Явно что-то искали, – предположил Дмитрий.

– Я даже догадываюсь что, – задумчиво ответила ему Марта, пропуская в большую комнату криминалиста.

– Марточка всё круче наш путь к победе? И тайничок нашёлся. Пустой, правда, но кой-какие пальчики имеются. Кстати, по твоей пелёночке. Она действительно принадлежала малышу.

– Спасибо дядя Лёша, – ответила она.

– Со спасибом мы с тобой такого чайку отведаем, когда придёшь за экспертизой с пряниками. Мне тут такой экземплярчик ароматный подвезли!

– Обязательно забегу, – улыбнулась ему Марта.

– Что за пелёнка? – спросил Дмитрий.

– Она могла специально забрать пелёнку, чтобы досадить Соне и её матери. Это в её правилах, – сказала Марта, не замечая вопроса.

– Понятно, что ничего не понятно, – тихо проговорил Дмитрий, но больше с расспросами не обращался к Марте, которая пригласила Соколову на кухню, чтобы снять с неё показания.

Работа криминалиста подходила к концу, когда прозвенел звонок от Мезенцева.

– Марта, – у полковника дрожал голос, – Марточка я прошу тебя,

держи себя в руках.

– Что случилось Пётр Кузьмич?

– Асю похитили.

Увидев, как побледнела Марта, Дмитрий взял из её рук мобильный телефон.

– Товарищ полковник, что случилось?

– Похищена дочь Снежиной.

– Ася? – Крикнул в трубку Дмитрий.

– Вы и с ней знакомы, – тихо и обречённо проговорил Мезенцев.

– Как и где это произошло?

– В больнице при перевозке Лисневского Артёма Борисовича, кстати, её отца.

– Какие были предприняты действия, – Дмитрий требовательно спросил у полковника.

– Погоня не дала никаких результатов. Похититель скрылся на красной «Калине Приора» это всё что нам удалось установить. Дороги мы перекрыли, но план-перехват пока не дал результатов. Успокойте Марту, пожалуйста. Я уже на месте.

– Я совершенно спокойна, – ответила бледная Марта, – надо ехать к

Крутому.

***

Асю утром разбудил мамин поцелуй. Она скучала по общению с ней. Привыкшая к беспокойному режиму её работы, девушка любила редкие моменты её ласкового внимания.

– Бедная мама. Ещё совсем молодая, красивая, а вся жизнь: я и работа. Хорошо если у неё что-то получится с Димой. Кажется, он к ней неравнодушен. А с другой стороны он военный. Сегодня здесь, завтра неизвестно где. Интересно, почему у них с отцом ничего не получилось. Мало ли что было раньше. Баба Нелля говорит, что время затягивает раны.

Ася медленно пошла по коридору в ванную комнату. Услышав тихий разговор подруг на кухне, она остановилась.

– Здорово, отец пришёл в себя, – подумала она, – это хорошо, плохо, что если его перевезут в специализированную больницу, там охрана на дух меня к нему не подпустит. А мне не мешало бы с ним переговорить. Во-первых, познакомиться надо, а во-вторых надо произвести разведку по поводу его отношения к маме. Раз он появился в нашей жизни опять, значит не просто так. Значит, перевозить его будут в три часа дня. Экзамен у меня начинается в десять. Успею.

Дождавшись ухода матери на работу, Ася набрала номер мобильного Вани.

– Ванька как твоя голова? Не болит?

– У меня всё нормально, еду на службу. У тебя сегодня ЕГЭ? Смотри не подведи, а то товарищ майор не посмотрит, что я уже раненный.

– Вань ты тайны можешь хранить?

– Подожди я уже подъехал, сейчас припаркуюсь. Что за тайна? Я могила.

– Слушаю, передаю разведданные. Ты сегодня поедешь перевозить отца в вашу спецбольницу. Я так понимаю, туда ты меня провести без огласки не сможешь. А мне очень надо с ним встретиться.

После недолгих уговоров, Ваня согласился, чтобы Ася приехала к больнице и вместе с ним прошла в палату к отцу.

Настя вскоре после окончания школы стала сиротой. Её мама сломалась, как травинка на ветру, не выдержав напора невзгод, которые и обеспечили ей сначала страшную болезнь, а потом и быструю смерть. А девушке так не хватало материнского участия и тепла. Тогда она решила, что, потом, во взрослой жизни, у неё обязательно родится дочь, которую она окружит заботой и лаской. Но судьба и на её плечи взгромоздила ношу из проблем и разочарований. Не получилось у Насти своей семьи. Поэтому встречу с Мартой и её матерью Настя приняла за подарок судьбы и ни разу об этом не пожалела. Наверное, тех, кто с достоинством выходит из трудных ситуаций, кто-то там, на небесах одаривает своей добротой не единожды. Поэтому встречу со своим вторым мужем финном, Настя расценила, как ещё один подарок. Добродушный большой Мартин с симпатией отнёсся и к Марте.

– Я большой Мартин, а ты моя маленькая сестра Марта. Как хорошо получилось: у Марты есть Ася, а у Мартина Настя, – говорил он, обнимая Асю и щекоча её густой окладистой бородой.

В этот приезд в Россию Настя решила устроить для Аси настоящий нескончаемый праздник. Сделать всё так, как она мечтала тогда в таком далёком своём детстве. В день последнего экзамена Настя, приготовив праздничный обед, собралась встретить Асю у школы. Она купила нежный букет и пришла как раз вовремя. Усталые, но радостные и нарядные дети группками выпархивали из здания школы. Ася, с кем-то разговаривая по телефону. Настя махнула ей рукой, но крестница, не заметив ее, подбежала к шоссе и запрыгнула в одно из такси. Настя побежала следом за ней и села в свободную машину.

– Пожалуйста, за этой машиной, – попросила она водителя.

– Что дочка чудит? – спросил он заинтересованно.

– Да, да, не упустите из виду.

Подъехав к больнице, она видела, как Ваня с Асей вошли в помещение. Но отпустив автомобиль, заметила одного Ваню, стоящего у дверей больницы.

– Ваня, а Ася где? – обеспокоилась она.

– Она поднимается в палату к Артёму Борисовичу. Сейчас за ним приедут, мне надо встретить сопровождение.

– Тогда я тоже поднимусь в палату.

Сказав на входе, чтобы охрана пропустила Настю, Ваня вышел к подъехавшей милицейской машине. Настя поднималась по лестнице, когда услышала отчаянный крик Аси.

– Отпустите меня, не трогайте меня! Помогите! – кричала девушка.

Настя кинулась на крик и увидела, как незнакомый мужчина, схватив в охапку Асю, тащил её через чёрный ход на задний двор больницы. Настя кинулась за ними. Выскочив на улицу, она заметила только быстро выезжающий из больничных ворот автомобиль «Калина-Приора».

– Ася, Ася! – кричала Настя.

Побежав к главному входу, где стояла машина «Скорой помощи», в которую на носилках вносили Артёма, она крикнула сквозь сжатое спазмами горло:

– Похитили! Асю похитили!

Настя обессиленно села на рядом стоящую лавочку. К ней подбежал испуганный Ваня. Настя не могла опомниться от случившегося. Она сидела на лавке в сквере около больничного корпуса и видела, как Ваня, наклонившись к ней, шевелил губами, наверное, о чём-то её расспрашивая. Видела, как к ней подбежала девушка в белом халате и попыталась влить ей в рот неприятно пахнущую жидкость, наверно, настойку валерианы. Но она ничего не слышала. Её горло сдавили спазмы, не давая ей сделать глотательное движение, поэтому валериана вытекала тонкой струйкой из её рта, и медсестре пришлось приложить салфетку к её губам. Ваня слегка потряс Настю за плечо, но тут к ним быстрым шагом подошёл мужчина врач.

– Да не трясите вы её, не видите у неё шок, – сказал он, и вдруг, отвесил Насте пощёчину, – ну, что, всё? Женщина, вы меня слышите?

– Да, – тихо ответила ему Настя и посмотрела на Ваню, словно только что увидела его, – Ванечка, Асю похитили!

– Вы видели, на какой машине?

– На «Жигулях» красного цвета.

Ваня куда-то побежал, а в сумочке Насти зазвонил телефон.

– Настя хорошо я хоть до тебя дозвонилась, – в трубке послышался голос жены Мезенцева, – что случилось, почему я не могу ни до кого дозвониться?

– Нелли Михайловна Асю похитили. Я не знаю что делать.

– Приезжай ко мне, – после непродолжительного молчания предложила Нелли Михайловна.

***

Узнав о похищении дочери Бориса, Яков Крутов забеспокоился.

– Ты понимаешь, что нам сейчас пришьют и это похищение, и всё остальное. Значит так. Забирай эту парочку и увози, куда они скажут. Только гони не по главной нашей дороге, а давай в объезд. Пошли.

– Ну что, гости дорогие, – улыбаясь, сказал Яша, входя в гостиную к своим пленникам, – надеюсь, у нас вам понравилось.

– Яков Сергеевич, зачем вы нас привезли сюда? – Алексей подошёл к Крутову.             – Нам надо обсудить с тобой некоторые моменты дальнейшего нашего сотрудничества. Но понимаешь, сынок, ты разрешишь так тебя называть, – Крутов обнял Лисневского за плечи, – появилось неотложное дело. Сейчас вас отвезут, куда вы только скажите, а потом мы с тобой свяжемся. Тебя у меня никто не обидел? А вас мадам? – он обратился к Инге и, не дожидаясь её ответа, повёл Алексея к выходу из комнаты.

Не успел автомобиль с Лисневскими скрыться за поворотом, как к воротам особняка Яши Крутого подъехал автобус с ОМОНом. Заломив Яше руки, крепкие ребята ввели его в дом. Следом за ним в особняк вбежала Марта и Дмитрий.

– Ася! Ася! – кричала она. Вбежав в столовую, Марта увидела испуганную горничную, – здесь была девушка? Вы меня слышите?

– Нет, что вы никакой девушки здесь не было, – еле пролепетала она.

– Всё чисто, – в столовую вбежал Ваня.

Марта отодвинула стул и присела за большой овальный стол. Рядом с ней сел Дмитрий и Пётр Кузьмич. Сюда же привели и Яшу.

– Снимите с него наручники, – устало попросил Пётр Кузьмич, – что Яша, скажешь здесь или к нам поедем?

– Пётр Кузьмич, при всём моём к вам уважении не понимаю, за что меня окольцевали. Я чист перед законом, как стёклышко.

– Послушай, чистюля, ты мне тут комедию не ломай. Давай быстро и чётко. Лисневские твоих рук дело?

– Не понял, вы хотите на меня мокруху повесить? Товарищ полковник, я не сумасшедший. У меня с членами этой семьи чисто деловые отношения. Слышал, не скрою, что кто-то замочил старуху, Боря вот неправильно ушёл, сына его кто-то убил, но вот, как перед Богом клянусь, не моих это рук дело.

– Алексея и Ингу ты похитил?

– Почему похитил? Что вы такое говорите? Пригласил в гости. Как культурно привёз, так же культурно и отвёз на место. Всё чисто, как в магазине.

– Яша! В каком магазине? Что ты мелешь мне на уши? Скажи, какие у тебя дела с Мишей.

– Непомнящим? Никаких уже давно дел не имею. А почему вы его вспоминаете всуе? Мише ещё сидеть и сидеть, насколько я знаю. Намекаете на прежние наши конфликты. Так мы с ним мирно разошлись. Знаете, развод по любви и согласию.

– Так говоришь, Лисневских ты забрал из их коттеджа? А кто ранил нашего человека?

– Вот этого не надо, гражданин начальник, всё было мирно и по любви.

Марта набрала номер телефона Алексея. Послышался её тихий разговор с ним.

– Пётр Кузьмич у них всё в порядке, претензий к гражданину Крутову не

имеют.

– Пётр Кузьмич, а за что шмон такой? Перед соседями стыдно, приехали, скрутили, как барыгу последнего, я солидный, порядочный человек.

– Слушай, порядочный человек, узнаю, что ты замешан в похищении девочки, не обессудь. Ты меня знаешь.

– Какой девочки? Бог с вами, я не по этой части, – лепетал ещё что-то

вдогонку покидавшей его группе Яша.

– Что делать будем, – спросил Марту полковник.

– Поедем в управление, и там будем решать что делать, – за неё ответил Дмитрий.

– Нет, я в больницу к Артёму. Он должен что-то знать. Мне кажется, Асю похитили потому, что узнали, что она дочь Артёма. Я к нему, он должен что-то знать больше того, что известно нам. Ваня, а ты поезжай в городскую больницу и выясни как, кто, когда расспрашивал медперсонал об Артёме.

– Я с Ванькой, – Коршунов, не дожидаясь одобрения, пошёл следом за стажёром.

– Нет, Григорьевич, поезжай к младшему Лисневскому. Может он что-то слышал, знает о прошлом своей семьи. Эта история должна же откуда-то брать своё начало? А я со своей стороны постараюсь что-то узнать.

– Марта я с тобой, – Дмитрий просительно взглянул на Марту.

– Езжай, езжай подполковник, – похлопал его по рукаву кителя полковник.

Марта молча опустилась на заднее сидение служебного автомобиля. Рядом с ней сел Дмитрий. Он взял холодную ладонь Марты и крепко сжал её.

– Не переживай так, мы найдём Асю.

Марта ничего не ответила ему. Она закрыла глаза и думала, что она сейчас скажет Артёму. Пропала наша с тобой дочь? А если он не поверит? А если ему известно только то, что и ей? Если не найдётся ни одной зацепки? Зачем? Кому понадобилась Ася? Для чего её похитили?

Глава 13

Включив сирену, они относительно быстро добрались до больницы. Артём лежал один в палате, с перебинтованной головой и пересохшими губами, ещё совсем слабый.

– Марта что произошло? Почему меня перевезли? – еле шевеля пересохшими губами, спросил он её.

– Здесь будет для тебя безопасней. Мне надо кое, что сказать тебе. Очень важное.

– Я знаю. У нас с тобой есть дочь. Я хотел прийти к тебе. Я не знал, Марта. Тогда, я был совсем молод, глупый идиот, – тихо говорил Артём, пытаясь оторвать голову от подушки.

– Успокойся, тебе нельзя волноваться.

– Понимаешь, я приехал тогда, я пришёл, видел тебя, но что-то меня остановило. Прости. Потом я вернулся, хотел вымолить у тебя прощения, но Капа сказала, что ты взяла у неё деньги на аборт. Я уехал в Штаты. Я поступил подло с тобой, мне обязательно надо было поговорить тогда с тобой. Прости, – Артём обессиленно опустил голову на подушку.

– Не вини себя, прошло уже столько времени. Артём, скажи, что ты знаешь о своих родственниках?

– Почему ты об этом спрашиваешь? Что случилось?

– Понимаешь, вся череда событий, которые произошли в вашей семье, господи, что я говорю? Асю похитили. Нашу дочь сегодня похитили, когда она пришла к тебе в больницу. Она часто ходила к тебе, когда ты был без сознания, втайне от меня. А сегодня она узнала, что ты пришёл в себя, и узнала время, когда тебя будут переводить в эту больницу. Она поднималась в палату к тебе, когда её похитили. Вспомни, Артём, кто может желать зла вашей семье. Может месть за что-то? – Марта не могла скрыть своего волнения.

– Я совсем ничего не знаю. Господи, Ася! Я даже никогда не интересовался прошлой жизнью своих родителей. Всё, что я знаю, это короткие эпизоды их жизни, но почти всё со слов Капы.

В палату вошёл доктор и попросил оставить больного. Да, Марта и так заметила, как обессилил Артём и с каким трудом даётся ему каждое слово.

– Марта я постараюсь вспомнить. Найди её, Марта.

Расстроенная Марта вышла на улицу, где у автомобиля ждал её Дмитрий.

– Звонил Мезенцев, ему сообщили, что нашли похожий автомобиль на выезде из города, – доложил он ей.

– Едем в управление, – тихо ответила ему Марта, чувствуя, как силы покидают её.

Что может быть страшней неизвестности. Наверное, только предательство близких. Хотя, перед этими понятиями можно без всяких сомнений поставить знак равенства. В самые трудные минуты жизни, всегда теплится надежда, на то, что неизвестность обернётся добрым известием. Что, наконец, всё образумится и неизвестность вознаградит вас за надежду и веру в доброе начало. Но, так часто неизвестность оборачивается горем, бедой, предательством. Всё так же происходит и с самыми близкими людьми. Ты думаешь, что они тебя никогда не предадут, не бросят в беде, не унизят и не оскорбят. Но оказывается, что рядом с тобой существовала неизвестность в виде самых близких, которые тебя предали, растоптали своей подлостью            В кабинете Мезенцева, куда все собрались, стоял гул от постоянных телефонных звонков. Казалось, что всё управление, все сотрудники отложили дела и приложили все усилия на поиски девочки. Через короткие промежутки времени, Мезенцеву делали доклады о проверке дел, которые вела Марта. Но вскоре версия мести фигурантов прошлых дел отпала.

В кабинет Мезенцева, как всегда, влетел Ваня.

– Ну, что, чего нарыл? – спросил его полковник.

– Вчера к одной из медсестёр приходил Николаша, – быстро стал докладывать Ваня.

– Николаша, это помощник Яши Крутого? – уточнил полковник.

– Он самый.

– Так всё-таки, значит Яша? – спросил Мезенцев.

– Не думаю. Дело в том, что пока она выдавала ему информацию, около них крутился один больной.

– Какой ещё больной?

– Я тоже хотел узнать это. Обошёл с ней все палаты, но этого так называемого больного мы так и не нашли.

– По любому, этого Яшиного Николашу срочно везите сюда, – приказал Мезенцев.

– Понял, – ответил стажёр, – если что и Яшу прихвачу.

– А медсестру привезли для составления фоторобота?

– Обижаете, Пётр Кузьмич, уже с ней работают ребята, так может этой медсестре показать хирурга Климова? Может он и есть похититель. Может хирург Климов, это и есть наш мститель? А что всё сходится. Он мог и Лисневскую убить. Тёща Алексея Лисневского опознала же его.

– Ваня дождёмся фоторобота. И с Климовым разберёмся.

Наконец принесли фоторобот подозреваемого в похищении Аси. Никого похожего в картотеке не нашли. Но его опознал Николай, которого в свою очередь опознала медсестра, выложившая ему о перевозке загадочного больного.

– Я заметил этого кадра, он был в пижаме. Совсем не подозрительный тип, но надо же, я думал один из больных, – заявил он.

– Кого-то он мне напоминает, – задумчиво сказал Ваня, – нет, не вспомню. Но такое впечатление, что я его где-то видел.

Белые ночи стёрли грань между вечером и ночью. Казалось, что природа удлиняет сутки нарочно, чтобы люди, даже не вспомнили о сне. Марта держалась всё время, не позволяя себе расслабиться и пустить слезу. Но как-то в одну минуту с ней произошла непонятная перемена. Сидя за большим столом начальника, она поняла, что её сковал страх. В сознании Марты поселилась пугающая бедой неизвестность.

Она проникла во все клеточки её организма тонкой иглой и стянула её своей невидимой нитью так, что Марта, казалось, собралась в один маленький узелочек. С самого утра мучавшая её подсознание тревога, вдруг превратилась в сковавший её ужас. Она почувствовала, как онемел, а потом стал свинцовым язык и она не может чётко отвечать на вопросы. Мысли до этого постоянно летающие в её голове застыли и словно ледяные колючки с болью впивались в мозг.

– Марта тебе плохо? – Дмитрий подошёл к ней, – ты вся серая. Тебе холодно?

– Ей надо выпить горячий чай, – Коршунов подошёл к электрическому чайнику и включил его.

– С коньяком. У меня есть хороший коньяк, – Мезенцев достал из сейфа початую бутылку коньяка.

Дмитрий стал растирать Марте виски и согревать своими большими ладонями её заледеневшие пальцы.

Марта с трудом проглотила глоток коньяка и стала медленно с чайной ложки, которую подавал ей Дмитрий, пить горячий чай. Постепенно холод стал проходить. Мезенцев налил ей в бокал ещё коньяка, после чего щёки её порозовели и, глядя Дмитрию в глаза, Марта прошептала:

– Дима мне очень страшно. А вдруг он убьёт Асю.

Мезенцев, Коршунов, приехавший от Алексея Лисневского, и стажёр отошли подальше от них и разлили в свои стаканы остатки коньяка.

– Удалось что-то узнать от Алексея? – спросил Коршунова Мезенцев.

– О жизни первой жены Бориса Лисневского он ничего не знает. Но разговоры о брошке Фаберже слышал. Его мать считала, что убитая в нарушении вековой традиции, не отдала причитающуюся ей брошь. Он тогда был совсем мальчиком и не придавал этим разговорам никакого значения. Помнит, только, что мать с бабкой очень ругались по любому поводу.

Небольшое затишье в кабинете нарушил телефонный звонок от Артёма.

– Марта я не знаю, поможет это или нет в поисках Аси. Я помню, тогда мне было лет шесть-семь, Капа отдыхала в Крыму, отец был в командировке, а мы с мамой поехали в какой-то небольшой городок, кажется во Всеволожск. Там она меня оставила у какой-то женщины, а сама ушла. Вернулась уже поздно ночью. Я проснулся и услышал разговор. Женщина эта ругала маму. Говорила ей, чтобы она не мучила какого-то ребёнка. Я тогда ничего не понял из этого разговора. Но точно помню, что это был разговор о каком-то мальчике.

После разговора с Артёмом, а может своё дело, сделал коньяк, Марта ожила. Она встала и сделала себе и Дмитрию крепкий горячий кофе.

– Пётр Кузьмич надо узнать девичью фамилию матери Артёма и откуда она приехала в наш город, а мы с Димой поедем во Всеволожск, возможно, она родилась там. Может, пока мы будем ехать, вы узнаете, что её связывало с этим городом.

– Так машину нашли в том направлении. Мы ждём криминалиста, сейчас поедем на место, – сказал Коршунов, допивая крепкий кофе.

На обочине дороги ведущей во Всеволожск, стояла красная «Лада-Приора».

Марта с Дмитрием осмотрели её. На заднем сидении лежал небольшой пакет, который Ася брала на экзамен. В нем авторучка и фантик от съеденной шоколадки. Дмитрий видел, как Марта еле сдерживает себя, чтобы не расплакаться. Она с силой сжала пальцы в кулаки, до боли надавив ногтями на ладонь.

– Дядя Лёша может на счастье, найдутся его отпечатки.

– Марта не раскисай. Держись девочка, мы найдём его, – поправляя очки, ответил эксперт.

– Поедем, мы будем на связи, – ответил за неё Дмитрий.

Марта закрыла глаза и мысленно молилась, чтобы с Асей ничего не случилось.

– Она сообразительная девочка. Она должна оценить обстановку и выбрать правильную линию поведения. Она поймёт, что мы все силы бросим на её поиск и будет оттягивать время.

Её размышления прервал звонок Мезенцева.

– Марта получена экспертиза по отпечаткам из квартиры Лисневской. Получается, что соседка Соколова знала о тайнике. Нашли её пальчики и отпечатки неизвестного нам лица. Я послал группу на задержание старушки.

– Я догадывалась, что она причастна к этому делу, – сказала Марта Дмитрию, закрыв мобильник.

– Так, что мы имеем? – задумчиво проговорил он.

– На данный момент мы имеем только одно – похищение Аси. Пока мы её не найдём, всё остальное второстепенно.

На подъезде к Всеволожску, раздался звонок от криминалиста дяди Лёши.

– Марта есть пальчики и что ты думаешь? Они идентичны с отпечатками на тайнике в квартире Лисневской.

– Значит, возможно, Соколова была знакома с похитителем Аси.

– Всё возможно. Мы сейчас едем к ней. Будем держать тебя в курсе всех событий, – ответил криминалист.

– Эта Соколова вполне может быть соучастницей похищения, сейчас ребята её расколют, – предположил Дмитрий.

– Не думаю. Ей нет смысла признаваться в похищении человека. И зачем ей это нужно похищать мою дочь? Она искала брошь, возможно и похитила её, думая, что та настоящая. Я сразу поняла по её реакции, что она всё-таки знает о её существовании, когда я сказала ей, что брошь фальшивка. Возможно, ребята сейчас найдут брошку у неё в квартире. Понятно, что она, в сговоре с Дроздовой подставляла Алексея. Но почему убили Дроздову? Что-то видела? Знала о брошке? И как со всем этим вяжется убийство Кислитской? Кого она, по словам её мужа, хотела шантажировать? Но, возможно, это разные истории.

Рано утром они прибыли в городское управление, куда заранее позвонил Мезенцев и ввел местное начальство во все обстоятельства дела и похищения Аси. Вскоре из Питера сообщили девичью фамилию матери Артёма.

– Новикова Анна Константиновна, уроженка пос. Сосновский, Всеволожского района. Выехала в город Ленинград в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, где вышла замуж за Лисневского Бориса Сергеевича. В шестьдесят восьмом году родился сын Артём Борисович Лисневский. В Сосновском была прописана по улице Ленина 24.

– Такой адрес существует? Столько лет прошло, – спросила Марта у местного оперативника, приставленного к ним в помощь.

– Конечно, раньше этот дом был общежитием. Многодетные семьи расселили, а некоторые жильцы остались, расширив свою площадь за счёт выбывших. Дом старенький, но почти центр посёлка.

Нашлась пожилая женщина, которая помнила свою соседку.

– Да сейчас с ночного дежурства придёт её подруга Люся Курбатова, так она о ней всё вам и расскажет. Люська ещё работает. А у меня ноги больные.

Ждать пришлось не долго. Скоро Марта с Дмитрием увидели, как к дому уставшей походкой подходит пожилая женщина.

– Дружили мы с детства с Аней. Как сёстры были. Она работала учителем младших классов в школе недалеко отсюда. После расформирования школы и смерти мужа, уехала в г. Ленинград. Досталось ей, скажу я вам. Муж покойный ревновал её сильно. Пил, да бил. И сынишке малому доставалось.

– Как у неё сын был? – удивилась Марта.

– А как же, – женщина устало села на скамейку возле подъезда, –

хороший мальчик был. Так почему был, он и сейчас жив, здоров, меня за свою мать почитает. Не жалуюсь.

– А где он сейчас? Расскажите нам о нём.

– Антоше было около трёх лет, когда Аня осталась без работы. Я иногда оставляла у себя Антона, когда Аня отлучалась. Я в детском доме работаю, который в соседнем посёлке. Всю жизнь там проработала. Так Аня, когда познакомилась с Борисом в Ленинграде, чаще стала оставлять его у меня. А мне что, я его с собой возьму на работу, иногда оставлю там на ночь. А когда она замуж вышла, там Борькина мать, карга старая, запретила ей сына с собой в семью привести. Антоша так и остался у меня. Каждый день не наездишься к нам, да потом Аня болеть стала. Наверное, на этой почве. Потом, вот с ней несчастье случилось. Так потихоньку он и отвык от неё. А я любила Тошеньку, как сына. Баловала его, как могла. Теперь он меня балует. Говорит, скоро к себе заберёт, совсем жить. Правда беда у него случилась. Вот, как бывает, жена недавно умерла.

– А фамилия у него ваша?

– Да нет, зачем? Он свою носит – Новиков Антон Витальевич.

– А где он живёт, кем работает?

– Вот где сейчас живёт, адрес не помню. Они с женой, покойницей новую небольшую, но дорогущую квартиру купили. Старую продали. Антоша у меня молодец, хорошо зарабатывает. Он же лётчик. По заграницам летает. Подарков навозил!

Марта с Дмитрием переглянулись.

– А давно он у вас был?

– Недавно. Он недалеко дом строит. Там, ближе к Питеру. Места у нас замечательные.

Выяснив адрес стройки, было решено ехать на дачу.

– Может, вызовем подкрепление? – предложил местный оперативник.

– Какое подкрепление? Время потеряем. У тебя есть оружие? – Дмитрий вытащил свой пистолет и проверил его.

– Да, только адрес, куда мы едем, я должен доложить своему начальству.

– Садись, в машине доложишь, – предложила Марта оперативнику и села в автомобиль.

– Это находится у озера, – отрапортовав начальству, объяснял водителю оперативник.

Вскоре они въехали на лесную дорогу и остановили автомобиль, не доезжая до строившегося коттеджа. Пробравшись ближе к нему, они не заметили ни рабочих, ни самого хозяина.

– Стройка законсервирована, – заметил Дмитрий.

– Строить нынче дорого. А тут с большим размахом начали, – оценил строительство водитель Михайлыч.

– Тихо, вдруг Ася здесь, – Марта осторожно вышла из укрытия и побежала ближе к дому.

Остов здания пугал пустыми глазницами окон. Дмитрий догнал Марту и отстранил её в сторону. Послышался какой-то шум, потом топот ног, мужчины рванулись на звук, но тут раздался выстрел.

– Стой, стрелять буду! – предупредил Дмитрий и предупреждающе выстрелил вверх.

Дмитрий и местный оперативник выскочили из здания и увидели скрывающуюся в лесу фигуру мужчины. Они кинулись за ним. Тем временем Марта стала обходить здание. На стройке никого не было. В лесу раздавались выстрелы. После очередного выстрела, Марта услышала вскрик Дмитрия. Она выскочила из строения и побежала на звук выстрелов. Из леса выходил Дмитрий и местный оперативник. Дмитрий держался одной рукой за плечо. Около укрытия, где стоял их автомобиль, водитель Михайлыч метался из стороны в сторону и громко ругался на шоферском наречии

– Что там у вас? Я же машину бросить не могу, вдруг сюда выскочит поганец, так я его сразу, это арестую.

– Всё нормально Михалыч, – пытался его успокоить Дмитрий, кривясь от боли.

– Да уж вижу, как нормально, – пожилой водитель, открыл аптечку, пока Марта пыталась снять китель с Дмитрия.

– Как же, так, и нашим не дозвонишься, связи никакой, – причитал местный оперативник.

– Ничего сквозное, до свадьбы заживёт, да Марта Леонидовна, – пытался шутить Дмитрий.

– Всё, быстро садитесь, показывай, где у вас ближайшая больница.

Дав распоряжение местным операм следить за стройкой коттеджа и квартирой приёмной матери Новикова, вскоре Марта с Дмитрием оказались в больнице.

Пока врачи занимались с раненным, Марта доложила обстановку Мезенцеву. Через минут пять ей перезвонил Ваня.

– Товарищ майор я вспомнил, кого мне напоминает фоторобот. Как только товарищ полковник сказал о дорогой квартире и то, что этот Новиков вдовец…

– Да не томи ты уже, Ваня! – остановила его Марта.

– Мужа убитой Кислитской. Всё сходится и то, что он лётчик, только он не Новиков, а Кислитский.

– Срочно к нему в квартиру, на работу, куда угодно, Ваня, достань его живым или мёртвым. Все подробности докладывай, пока мы будем в дороге.

Отъехав от Всеволожска уже на приличное расстояние, Марта приказала остановить автомобиль.

– Что случилось, Марта?

– Дима, что-то мы не так делаем. Понимаешь, если Новиков брат Артёма

то так он мог мстить всей его семье. Лисневской за смерть своей матери, за свою жизнь в детском доме. Артёму, за то, что он не был, как он, лишён родного дома. Теперь он может мстить Асе, как прямой наследнице Лисневских.

– Марта, а тогда почему жив Алексей? Инга? Она же вдова мужа его матери?

– Возможно, он и с ними разобрался бы, как с наследниками, если бы их первым не похитил Яша Крутой. Он подкрадывался к Артёму, но мешало, что он был под постоянным наблюдением и его смущали частые приходы к нему Аси. Но неожиданно для него выяснилось, что Артёма переводят в больницу МВД и то, что Ася его дочь. То есть она прямая наследница Лисневских. Мне кажется, что в тот день он запаниковал.

– Так нам надо быстрее возвращаться в Питер.

– Дима, как ты не понимаешь, Аси в Питере нет.

– Почему? – хором спросили Дмитрий и Михалыч.

– У него есть сообщник или сообщница.

– С чего ты взяла? – удивился Дмитрий, потирая раненную руку.

– С того, что если исходить из того, что Асю он решил похитить спонтанно, значит, отвёз он её на угнанной машине, что нам уже известно. А на какой машине они добрались до Всеволожска?

– Марта может это обманный манёвр.

– А стрелял в тебя тогда кто?

– Нет, я точно знаю, где он может прятать Асю. Возвращаемся назад. Михайлыч быстрее гони!

– Марта объясни, – пытался узнать её план Дмитрий, но она уже набирала номер Всеволовожского управления, – товарищ полковник, по нашим оперативным данным, заложница находится на территории детского дома, в котором работает его приёмная мать. Просьба выслать туда оперативную группу, мы сейчас заберём старушку и вместе с ней едем туда.

– Марта, ты считаешь, что эта старушенция сообщница Новикова?

– Дима, конечно нет. Сообщница тоже работает в детском доме и у неё есть автомобиль.

– Понятно, тогда он тоже может быть там?

– Навряд ли, – Марта набрала номер телефона Мезенцева, доложив ему всю обстановку, срочно отправить группу в аэропорт, – думаю, что он попытается сегодня улететь из Петербурга, пусть Ваня проверит ещё раз его местоположение на момент всех убийств.

– Ты думаешь, что убийства соседки и его жены, дело его рук?

– Нет, Дима. Я так не думаю, но давай пока не отвлекаться. Для меня сейчас, самое главное, это жизнь Аси.

Забрав с собой приёмную мать Новикова, они быстро оказались на территории детского дома, где их уже ждала оперативная группа. По дороге, узнав у пожилой женщины, что с детства Антон дружил с нынешним заместителем директора этого заведения, они вошли в её кабинет. За столом сидела обычная скромная женщина и плакала. Она увидела в окно своего кабинета приехавших оперативников и всё сразу поняла.

– Вы не думайте, Тоша с вашей девочкой ничего бы не сделал. Я была против её удержания. Но он хотел напугать семью своего брата. Он сказал, что сам потом привёз бы девочку к нему. Он не предполагал, что у Артёма есть ребёнок. Как-то всё изменилось, после смерти его жены. Вы знаете, это её смерть сильно повлияло на него. Он очень изменился…

Женщина явно находилась в сильном стрессовом состоянии, она ещё что-то говорила, говорила, но Марта не стала её слушать, забрав ключи от комнаты, в которой находилась Ася, она с оперативниками и Дмитрием кинулась вниз на первый этаж.

Ася, заплаканная и напуганная всем происходящим, сидела на кровати в небольшой каморке. Марта обняла дочь и заплакала вместе с ней.

– Прости меня, дочка, прости.

– Мамочка не плачь, это я виновата, – успокаивала мать Ася.

– Девчонки, – Дмитрий одной рукой обнял Марту и Асю и повёл к выходу, – всё позади, домой, домой, – там Ваня уже обзвонился, он задержал Новикова. Ты, Марта, верно, всё рассчитала. Успокаивайтесь и поехали.

Глава 14

Самое страшное, что может случиться с человеком – это подчинить свою жизнь деспоту, который словно дракон с огнедышащей пастью, поглощает «я» своей жертвы. Он растопчет в болотной жиже сарказма и высокомерия его самовыражение, уничтожит человека, как личность, делая его безвольным, неуверенным в себе и сомневающимся в других.

Такое уничтожение личности постигло и Анну Новикову. Много вынесшая за свои неполные тридцать лет: болезнь и смерть матери, пьянство, побои и смерть мужа, Анна, уставшая от неустроенности и безденежья, стала безропотной жертвой своей грозной и властной свекрови.

Встретив Бориса, она не могла поверить в то, что счастье, наконец, белым пушистым облаком, коснулось и её. Статный, умный, галантный кавалер выбрал её, маленькую, хрупкую, молчаливую с ребёнком на руках! Она боялась встречи с его матерью, к которой тщательно готовил её Борис. Но задумчивый, строгий взгляд, которым окидывала её при первом знакомстве Борина мама, которая всё же вскоре дала своё сухое «да» на их скромную свадьбу, не показалась ей странной. Это потом, когда она анализировала всё то, во что она превратила свою жизнь: предав одного ребёнка, всю свою любовь переложив на другого, почувствовав безразличие мужа к себе, Анна поняла – она стала лишь мишенью для попадания огненных стрел дракона – свекрови и щитом, которым прикрывался от своей матери Борис.

Его расчёт был верен. Мягкая, уставшая от нескладной жизни наивная девушка, влетела как бабочка на красивый цветок в квартиру Капитолины, а попала в сети кровожадного паука. Борис заменил себя маленькой Анной, разделив с ней, агрессию и деспот собственной матери. Анна в доме Каппы была «никто и ничто», как часто любила повторять свекровь своей снохе. Борис с появлением Анны, стал часто надолго исчезать из дома, за что его жена получала двойную долю упрёков и обвинений. С годами, совсем измучавшись и поняв, что отдать свою жизнь на растерзание деспоту, это есть настоящее самоубийство, Анна выбросилась из окна.

Аня жила в маленькой комнатке в общежитии вместе со своей мамой. Люсе Курбатовой детдомовке, там же досталась малюсенькая комнатка без ремонта и конечно, без мамы. Зависть к Анне в сердце Люси стала расти сразу, с первого дня знакомства, когда мать и дочь, узнав, что к ним в общагу поселили бедную девочку из детского дома, пришли к ней знакомиться с кучей вещей, пригласив её к себе на торжественный обед в честь вхождения Люси в самостоятельную жизнь. Мать Ани, учительница, постепенно помогла ей выбелить стены, покрасить единственное окно, обшарпанную входную дверь и полы в комнатушке. Даже старенькие, аккуратно заштопанные занавески повесила и подарила кое-что из постельных и кухонных принадлежностей. А на каждый праздник они с Аней дарили ей что-то из необходимого в хозяйстве.

Только Люся всегда задавалась вопросом:

– Зачем им это надо? Добренькими прикидываются, – думала она, – нет, так не бывает. Раз дают, значит, что-то хотят от меня.

Но мать с дочерью из года в год помогали, поддерживали её, как могли и чем могли и ничего не требовали взамен своей доброты. По-прежнему тётя Маша угощала её пирогами, учила готовить, помогла устроиться на работу в детский дом, где Люся всегда была сыта пусть при маленькой, но зарплате. Но помощь этих людей и участие в собственной жизни, всегда почему-то напрягало и раздражало Люсю, хотя она никогда не отказывалась от неё.

Когда умерла от тяжёлой болезни мать Ани, Люся почувствовала какое-то облегчение.

– Вот и не одна я сирота, хлебни с моё, узнай, как это жить одной, – думала она, наблюдая за растерянной подругой.

Но долго почувствовать сиротство Ане не пришлось. За ней стал ухаживать Виталик рабочий из монтажного управления. То ли он действительно влюбился в стройную миловидную Аню, толи ему нужна была своя жилплощадь. Возможно, надоела, холостятся жизнь, но особенно трепетной любви Виталика к Анне Люся не замечала. Только вскоре стало понятно, что на свет появится ребёнок и их отношения надо закреплять печатью в ЗАГСе.

Червячок злой зависти, сидевший в душе Люськи, зашевелился опять и с удвоенной силой.

– Почему всё ей! И фигура стройная, и муж, и ребёнок, и даже может быть, квартиру получат! Виталька сказал, что через свою контору, после рождения ребёночка, он станет на очередь, а мне ни фигуры Бог не дал, ни матери, ни ребёночка. Кому я нужна, да и где этих кавалеров брать, когда целыми днями на работе пропадаю.

Вскоре родился Антоша. У Ани хлопот прибавилось. Виталька первое время старался помогать молодой жене. Сначала он даже не обращал внимания на меткие замечания Люси, что жена-то у него оказалась неумёха. Не справляется с навалившимся на неё счастьем. Очень хотелось Люсе откусить от семейного пирога подруги и не потому, что Виталька очень нравился ей, нет, а потому, чтобы не всё, да в одни руки. Вот и решила Люся, что и счастьем и мужем подруга должна поделиться с ней. И случай попался подходящий. Заболел Антончик, и пришлось Ане с малышом надолго лечь в больницу. Виталик, оставшись один, голодный и холодный вскоре нашёл приют в Люськиной постели. Потом одумавшись, запил горькую, да в скором времени так к ней пристрастился, что лишился и работы и очереди на квартиру. А как-то зимой заснул пьяным на улице, так вскоре и умер от тяжёлого воспаления лёгких.

Вот тогда и настала пора Люсе помочь подруге. С дитём малым осталась Анна без работы и совсем без денег. Стала Анна по совету знающих людей, ездить в Ленинград искать работу, а лучшая подруга взялась присматривать за Антошей.

– Плохая у нас мамка, бросает нашего маленького Тошеньку, – внушала она малышу.

А уж, как Анна решила замуж за Бориса выйти, сама подала совет пока его с ней оставить. Работа-то подходящая. А когда Лисневская узнала о мальчике и наотрез отказалась принять его в своём доме и уже ждущая второго ребёнка Анна с болью в сердце, но всё же оставила сына с Люсей, та ещё яростней стала внушать подрастающему мальчугану, что всё семейство Лисневских сволочное.

– Запретили взять Антошу в свой дом. А мать тоже сволочь порядочная, согласилась, чтобы сына своего родного с чужой тётей оставить. Сама живёт в богатстве, а мы с тобой в нищете прозябаем на мою копеечную зарплату. Бросила тебя мать из-за твоего младшего братика Артёмочки, – говорила она, вытирая мальчишке выступавшие на глазах слёзы обиды, не без умысла умолчав о ежемесячно присылаемых Анной деньгах.

– Зачем ты ей нужен, у неё другой сын родился, любимый, Артём, Тёмочка. Тому, вот всё и богатство, и наследство и любовь материнская. А тебе что от неё? Приедет, гостинцы свои поганые подарит, порасскажет в какой квартире живёт, да сколько золота у той бабки имеется. А нам с тобой, что с того?

Антон рос умным, способным мальчиком. Но ненависть к материнскому новому семейству глубоко засела у него в душе. Она сидела внутри него и как у Люси, злым червячком постоянно сверлила мозг, сгрызала душу. Ещё учась в школе, Антон решил, что станет лётчиком. Отучится и явится к матери в красивой форме, чтобы показать этому «ботану» Артёму, что и он что-то стоит и без всякого богатства смог стать человеком. Но после трагической смерти матери, неприязнь к семейству Лисневских достигла таких размеров, превратившись в лютую ненависть, что желание отомстить им всем, а прежде всего старухе, которая мучила его мать и не дала ему жить вместе с ней, Артёму, за судьбой которого он старался наблюдать, по мере возможности, срослось с ним. Но пока он рос, учился и делал первые полёты по России, муж матери с сыном и новой женой уехал в Штаты. А он тем временем женился на Таисии Кислитской, при женитьбе взял её фамилию и, имея приличную сумму в валюте, обменял её квартиру с доплатой на небольшую квартиру в доме, где жила старуха Лисневская. Тая, оказалась очень падкой на деньги, затеяла стройку на его родине, чем изрядно его измучила. А у Антона, узнавшего о возвращении в Питер Бориса бесхребетного, но богатого мужа материи и о том, что Артём этот, по словам Люси, любимчик семейства живёт в Штатах и очень даже не бедно проснулась прежняя ненависть. Сила её была настолько велика, что иногда ему казалось, если он что-то не предпримет, то сойдёт с ума.

Вернувшихся из Всеволожска Марту и Асю дома встретили обессиленная от нервного перенапряжения Настя и приехавший из Финляндии, обеспокоенный случившимся Мартин. Пропахшая сердечными каплями Нелли Михайловна, тихо проговаривая благодарственную молитву, всё крестила уставших своих девчонок, а как всегда суетливый стажёр Ваня, быстро увёл на кухню, обрадованную встречей Асю. Настя, рыдающая от радости навзрыд, обняла Марту, постоянно приговаривая:

– Это я виновата, это я не досмотрела, я не уберегла.

Всеобщий слёзный потоп прекратил приехавший за супругой Пётр Кузьмич.

– Всё, всё закончено. Все злодеи арестованы. Все живы и здоровы, поэтому будем продолжать нашу прежнюю бурную, но счастливую жизнь. Так товарищ майор?

Марта хотела рассказать подробности случившегося во Всеволожске, но Мезенцев прервал её и задумчиво ответил:

– Горелов был в управлении. Он всё подробно изложил, отдыхай, отдыхай, девочка. А что, Марта, у нас грядут изменения в личной жизни?

– Вы о чём это, товарищ полковник? – смущённо ответила Марта.

– Ладно, ладно, я уверен, ты найдёшь правильное решение.

Утром на службу Марта пришла, как всегда подтянутой и собранной. Как всегда, выпив с Коршуновым и Ваней крепкого кофе, они вошли в кабинет к Мезенцеву, где уже сидел Дмитрий.

– Ну, что? Поздравляю вас с поимкой главного злодея и вас лично подполковник, – обратился он к Горелову, – с организацией поимки подозреваемого в убийстве – Новикова.

Марта заметила, как Коршунов переглянулся со стажёром и как изменился в лице Мезенцев, услышав от Дмитрия, пожимающего его руку: – Служу России, спасибо.

Марта никогда не гналась за званиями и должностями. Она искренне любила свою работу и благодарности после окончания очередных дел, принимала спокойно. Но в данный момент, она поняла, что в отношениях с Дмитрием у неё что-то изменится. Ей казалось, что под Дмитрием, который, в её глазах, своими достоинствами, словно поднимался по лестнице ведущей вверх, вдруг поломалась очередная ступенька и, испугавшись высоты, он кубарем свалился вниз.

После окончания оперативки, оставив Мезенцева передавать дела Горелову,

Ваня спросил её в сердцах:

– Марта Леонидовна, а что это было?

– Да, именно? – пробубнил Коршунов.

– Оперативка была. Всё, включаемся в работу, сейчас приведут Новикова. Надо заканчивать это дело, – ответила она, а про себя подумала, – и вообще, надо всё привести к логическому завершению.

Новиков казался усталым и каким-то помятым. Он сидел с опущенными плечами и односложно отвечал на вопросы Марты.

– Что произошло в ночь убийства Лисневской Капитолины Захаровны, – спросила она его.

– Я вернулся из полёта, и уже около дома позвонил жене, предупредив, что приеду рано утром. Я всегда так делал, когда было позднее возвращение, так как расслабиться дома было невозможно.

– Так, и куда вы поехали?

– Ещё с Пулково я позвонил Дроздовой и сообщил о своём прилёте.

– У вас с ней были отношения?

– Какие отношения с профессионалкой? За релакс я ей хорошо платил. Я ей звонил, чтобы она, по возможности, не задерживала своих очередных клиентов.

– И в этот вечер у неё были клиенты?

– Да не разберёшься кто из них клиент. Тогда у неё был Климов, её пластический хирург. Он ей делает, то есть делал, мелкие процедуры, я в этом не разбираюсь, а она ему за это предоставляла свои услуги.

– Понятно. Вы поехали к Дроздовой. Но нам известно, что ваша жена следила за вами и за квартирой Дроздовой. Она вас подозревала в изменах?

– Она всегда кого-то в чём-то подозревала. Я в курсе, что она следила за мной, поэтому я оставлял автомобиль на стоянке, а сам из соседнего подъезда по чердаку переходил в свой подъезд и спускался двумя этажами ниже.

– И в этот раз вы поступили так же? – старался предугадать стажёр.

– Так же. Когда я спустился на этаж, где живут Лисневская и Соколова, то услышал шум из квартиры старухи.

– Лисневской? – Новиков махнул головой.

– Я прислушался и понял, что это Артём ругается со старухой.

– И как вы это поняли, – спросил его Коршунов.

– Так она всё время говорила, Тёмочка, всё ради твоего счастья! Гадина. Всех осчастливить успела.

– Успокойтесь, – Ваня подал ему стакан воды, который Новиков взял дрожащими руками и залпом выпил.

– Что было потом? – спросила Марта, после того, как он пришёл в себя.

– Потом, Артём, сильно возбуждённый вышел из квартиры. Я хотел зайти к старухе, но опять послышались, чьи то шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Незнакомая мне женщина. Сначала, я подумал, что это Соколова. Женщина, на ней ещё была такая, широкополая шляпа, увидела приоткрытую дверь и зашла в квартиру. Тут такое началось. Послышались истошные крики Лисневской.

– Что она кричала? Она называла женщину по имени?

– Она думала, что к ней явилась с того света моя мама.

– Почему вы так думаете?

– Потому, что она кричала: уйди, Анна, сгинь, ты сама виновата. Точно старуха приложила к смерти матери свои грязные руки.

– Дальше, – поторопил Коршунов, записывающий показания Новикова.            – Дальше? Женщина ушла. Закрыла своим ключом двери. Старуха ревела белугой. Я стоял, решая, как мне войти внутрь квартиры, но увидел, как оглядываясь, вышла и открыла своим ключом дверь квартиры Лисневской её соседка Соколова. Тоже та ещё штучка.

– Не отвлекайтесь, – тихо сказала Марта, – долго она там находилась?

– Ну, с полчаса. Я незаметно, за ней, тоже вошёл в квартиру, притаился на кухне. Соколова стала пичкать старуху таблетками, приказывала ей запить их водой, говорила ей, что сейчас опять явится Анна. Потом она сказала ей, дословно: ты хочешь, чтобы эта бесценная вещь досталась ей? Старуха испугано ответила, что нет. Тогда Соколова предложила перепрятать какую-то вещь в другое место. Минут через пять настала тишина и Соколова выскочила из квартиры, захлопнув дверь. Я вошёл в комнату, старуха встала, она шаталась, но обернуться на мои шаги не успела. Я достал бутылку вина, которую привёз для Дроздовой и ударил её по затылку. Когда она упала, я обратил внимание, что ковёр загнут, я предположил, что под ним находится тайник. Я отодвинул стол, который стоял на ковре и под ним действительно нашёл тайник. Он был под паркетом. Я взял деньги и драгоценности старухи, поставил всё на свои места и спустился к Дроздовой, оставив двери открытыми.

– Вы пробыли у неё до утра?

– Нет, релакса не получилось. Сами понимаете, мне не каждый день приходилось убивать людей. Я думал, что буду чувствовать себя удовлетворённым, но оказалось, не всё так, как мечталось. Эта семейка доконала меня полностью.

– Всё-таки ближе к делу. Рано утром вы вернулись к жене и…

– И мы поехали на дачу.

– Сколько дней вы находились на даче?

– Три дня.

– А бутылка, которой вы убили Лисневскую, всё это время находилась у Дроздовой и вы так спокойно оставили у неё орудие убийства?

– Да я был в шоке. Потом только до меня дошло, чем это мне грозит, когда на следующий день Дроздова позвонила мне на дачу. Хорошо ещё Тая у матери была в это время.

– Зачем она звонила вам?

– Сказать, что на бутылке, которую я ей подарил, на боковине рифлёного дна, есть капельки крови. Не понимаю, почему бутылка не разбилась? В общем, она сказала, что догадывается, чья это кровь, потому, что Лисневская ночью была кем-то убита, поэтому этому кому-то было не до отдыха и расслабления.

– Она потребовала от вас деньги?

– Да.

– Какую сумму?

– Сказала, что потом всё оговорим.

– И вы?

– И я по возвращении с дачи вылетел в Таиланд по графику. А когда прилетел, мне сообщили о смерти Таи.

– Вы кого-то подозревали в её смерти?

– Сначала решил, что эта Дроздова. Но потом понял, что это не она.

– Поняли в то время, когда убивали её или после убийства?

– А что мне оставалось делать? Она мне мешала со своей уликой чёртовой, со своими претензиями. Я заплатил своему начальнику и попросил его отпустить меня в положенный отпуск в связи со смертью жены, и чтобы он на ваши запросы отвечал, что я в дальнем рейсе. А сам стал следить за Артёмом.

– С какой целью? Убийства?

– Я сам ещё тогда не знал. Но прикинув, подумал, что если меня не вычислят со старухой, то можно сделать всё так аккуратно и стать наследником Артёма. Мы же кровные, хотя и по матери братья.

– Вам психиатр требуется, – не выдержал, ерзавший по стулу стажёр.

– А вам не требуется? Вы в курсе, что все люди в какой-то степени шизофреники. Так, что каждому из нас требуется психиатр. В лучшем случае психолог.

– Так, оставим эту тему, – строго остановила его Марта, – как вы выследили Артёма?

– С кладбища. Он остановился у тёщи Алексея, но на следующий день Артём снял квартиру. А потом мне крупно повезло. Тёща Алексея с Артёмом решили поехать, теперь я так понимаю, к вам и рассказать о его алиби. Остановили мою машину. Не мою, тогда я попросил тачку у друга. По дороге они только об этом алиби и говорили. На следующий день, дверь Артёма в съёмной квартире, почему-то оказалась не запертой. Я монтировкой ударил его по голове. Странно, бутылка даже не разбилась о голову старухи, но та умерла. А его я монтировкой приласкал, а он остался жив. Странно.

– Странным кажется ваша необузданная ненависть. Вы хоть понимаете, что загубили свою жизнь? – поинтересовался Коршунов.

– Вам не понять, – ответил Новиков.

– Почему вы напали на нашего сотрудника в коттедже Алексея, – спросила она задержанного. Коршунов и стажёр с удивлением посмотрели на Марту.

– И об этом догадались? – усмехнулся он, – так вы бы меня сразу узнали, – он повернулся к Ване, – откуда я знал, что за Алексеем слежка. Хотел посмотреть, что будет в коттедже, зашёл на участок следом за мужиками. Не успел пройти дальше калитки, как они вывели обоих из дома. Вот я и спрятался в кустах. Только хотел выйти, как в калитку вошёл вот этот лейтенант. Пришлось приложить его.

– А легче способа вырубить меня не нашлось? Голова до сих пор болит.

– Ну, уж, извините. Как получилось.

– Зачем вы пришли в больницу? – остановила дискуссию Марта.

– То есть, как зачем? Прикончить своего, так сказать братца. А что, если бы вы его не собрались переводить, я возможно сейчас уже судился бы с этими жалкими остатками семейки. А там, уехал бы в Штаты…

– Короче, а то, если бы, да кабы, – опять не удержался Ваня, – Асю, зачем похитили? Тоже хотели убить?

– Честно? Хотел.

– Ваня кинулся на задержанного. Вовремя подоспевший Коршунов, усадил разгорячённого парня подальше от Новикова.

– Но потом опомнился. Кстати, моя подруга, она тут ни при чём. Она ничего не знала ни об этом, ни вообще о моих замыслах. Я услышал, как медсестра рассказывала одному мужику душещипательную историю о бедной девочке, которая никогда не видела своего родного отца. Потом узнал, что Артёма перевозят в больницу МВД, а тут на тебе, и появилась его наследница. Так спонтанно всё получилось с похищением.

– А стреляли, зачем в подполковника?

– Думал, улечу куда подальше, – Марта с сожалением покачала головой.

– Вы понимаете, на какой срок вы себе надумали? Два убийства, похищение, покушение на сотрудника органов и его ранение. Пистолет откуда?

– Из Германии привёз.

– Понятно, я так и думал, – ответил Коршунов, пододвинув распечатанный протокол допроса Новикову, – распишись, мститель. На пожизненное себе на мстил.

– И стоило потратить жизнь на неоправданную, бессмысленную месть. Я думаю, если бы вы просто поговорили с Артёмом, он больше бы для вас сделал. Он всегда относился хорошо к младшему, некровному брату, думаю, вас бы никогда не обидел. Вы же сын его матери.

Новиков молча пошёл к выходу из кабинета.

– Знаете, если бы мне с детства внушали, то, что внушала ему лучшая подруга матери, так сказать приёмная мамочка, кто его знает…– пряча бумаги в сейф, сказал Александр Григорьевич.

– Как бы и кто бы ни внушал, он же неглупый человек, пилот с хорошей репутацией. Идти на убийство… Нет, жалость к себе, чёрная зависть к окружению – результат бедности души. Отсюда все беды. Всё, на сегодня всё, завтра нас ждёт допрос Соколовой.

– Марта Леонидовна, завтра нас ждёт вечер на Дворцовой. Вы не забыли, что завтра у Аси праздник? Не опоздаем?

– Не опоздаем, а сейчас домой. Спать хочется, – Марта сладко потянулась.

– Вас уже ждут на собственном авто, – улыбнулся Коршунов, глядя в окно.

– Тогда я уже в пути, освобождайте мой кабинет, – улыбаясь, ответила она своим товарищам.

На улице её ждал Дмитрий.

– Марта, давай пообедаем, или поужинаем вместе? – он достал из автомобиля нежный букет и преподнёс Марте.

– Нет, Дима, у меня голова просто ходуном ходит. После всего пережитого, сегодня ещё допрос Новикова полдня проводили. Давай в другой раз.

– Мне надо с тобой кое о чём переговорить. Это важно и для меня и для тебя.

– Ты о своём назначении на место Мезенцева?

– Это не то, о чём ты думаешь. Произошла небольшая корректировка в моей дальнейшей судьбе.

– Ты меня заинтриговал. Так пафосно.

– Марта не иронизируй. Давай заедем в ресторан. Я уже освоился в вашем городе и нашёл одно место с хорошей кухней.

– Нет, Дима, я одета совсем не для ресторана и давай так. Поедем ко мне. Лучше Насти никто не приготовит. Как раз познакомишься с Мартином. У нас и поговорим.

– Тогда давай поговорим в машине.

Они сели в автомобиль, и Дмитрий достал из внутреннего кармана коробочку с кольцом.

– Дима ты делаешь мне предложение?

– Да, Марта. И не рассчитываю на отказ.

– Дима мы не дети, поэтому мне надо время. Надо всё обдумать.

– Вот как раз на обдумывание времени у меня нет. Понимаешь, мне предложили в Москве очень хорошую должность.

– Не понимаю. Только недавно ты принимал дела у Мезенцева, а сегодня собираешься в Москву?

– Ну, московская перспектива у меня была и раньше, только задержание Новикова дало толчок для принятия там решения о моём назначении. Я хочу, чтобы мы с тобой поехали в Москву вместе.

– Дима я передумала, я не буду долго думать и ответ дам тебе сразу и немедленно, раз такая срочность.

– Ты согласна?

– Нет, Дима, категорически, нет. Я никогда и никуда не уеду из своего города. Слишком много меня с ним связывает. Потом, Ася, – Марта закрыла коробочку и вернула её Дмитрию.

– Ася уже взрослая девушка. Она у тебя вполне самостоятельный человечек. Марта, я люблю тебя.

– Нет, Дима, считай, что я ещё не разобралась в своих чувствах. Не обижайся, но давай без лишних слов. Ты когда уезжаешь?

– Завтра.

– Если успею, то приеду на вокзал, провожу тебя. Правда, завтра очень насыщенный день. У Аськи большой торжественный вечер на Дворцовой «Алые паруса». Я обещала пойти вместе с ней. Но думаю, успею и тебя проводить. После допроса Соколовой.

– Марта, – Дмитрий хотел удержать её, но она вышла из машины.

– Пока Дима. Не переживай, меня довезут, – ответила она ему, увидев Коршунова и стажёра.

– Марта Леонидовна знаете, что я вам скажу? – спросил её Ваня, когда Дмитрий выехал из территории управления, – он совсем вам не пара. Вы теперь меня слушайте, Аськино чутьё подводить стало.

– Это он в зятья набивается таким способом, – намекая на Ваню, пошутил Коршунов.

– Подбивальщик, ты лучше меня домой отвези, поехали с нами Александр Григорьевич, нас ждёт роскошный обед.

Но оставив отшутившегося Коршунова, Ваня сел за руль своего автомобиля и как всегда резко рванул с места.

– Правильное решение выбрала, девочка, – улыбнулся Мезенцев, наблюдая за происходящим из своего кабинета.

Глава 15

Ася быстро отошла от всего произошедшего с ней и не могла дождаться торжественного момента, когда начнутся приготовления к последнему празднику детства – прощание со школой.

– Настя я никому, никому из девчонок, не рассказала, какое у меня будет платье, даже мама его ещё не видела.

– И от меня это секрет? – удивилась Нелли Михайловна, – так мама сказала, что видела платье, которое Настя тебе привезла.

– Бабуля она видела, да не то. Мы с крёстной всё переиграли, и для неё это будет настоящий сюрприз.

Пока Марта допрашивала Новикова, Нелли Михайловна с Асей и Настей успели побывать в больнице, навестить и познакомиться с Артёмом.

– Вот вы заговорщики, – шутя, журила их Марта, – не могли меня подождать?

– Вас с Егорычем дождёшься, – улыбаясь, ответила ей Нелли Михайловна, – у твоей дочери явно прослеживается тяга к полной семье.

– Чего, чего? Не собираетесь ли вы сватовство для нас устроить?

– Хотели, честно признаюсь, но, кажется, опоздали. Аське, конечно невдомёк, но я слышала телефонный разговор Артёма с кем-то, и точно он говорил не с тобой. Так, что, думаю, всё с ним понятно, – Настя обняла подругу.

– Отлично, одной проблемой меньше. Может Аська приставать ко мне не будет с глупыми предложениями.

– Все за стол, открывайте дверь, дед с работы вернулся, – командовала Нелли Михайловна.

– Мам, а отец ничего себе мужчина оказался. Если у вас с Димой уже всё, так может ещё семья воссоединится?

Марта укоризненно посмотрела на Ваню.

– Товарищ майор я ни в коем разе. Это всё её дедукция виновата. Опер с неё получится или следак отменный!

– А что, Ася, всё ещё думаешь по материным стопам пойти? – спросил Мезенцев.

– Нет, мама не обижайся, но я после всего случившегося долго и основательно думала и решила, что буду поступать на Психологический факультет. Буду детским психологом.

– Я бы в любом случае не обиделась. Смущает одно, когда же ты успела долго и основательно подумать? – спросила Марта.

– Моё будущее, мы обсудим потом, ты мой главный вопрос не затирай. Ты будешь с отцом мириться? По большому счёту, он не очень-то и виноват.

– Психолог не определяет виновность человека, он только находит причину возникновения изменения психического состояния личности, толкнувшую его на тот или иной поступок. Вот и попрактикуйся, пока есть время на выбор профессии. А мои отношения с тем или иным мужчиной мы не будем обсуждать. Я думаю, сама разберусь.

Марте был неприятен этот разговор и не потому, что он произошёл во всеуслышание, этим людям она безгранично доверяла, и от них у неё не было никаких тайн. Она разозлилась на себя, на свой характер. Что её сердце может от одного, возможно непродуманного поступка человека, так сразу закрыться. Как сейчас. Она почувствовала, что душа её стала свободна, будто у неё никогда не было симпатии к Дмитрию, она никогда не любила Артёма.

– Простите, не обижайтесь на меня, – Марта нарушила, наступившую вдруг тишину за столом. Все молча поглощали приготовленные блюда Нелли Михайловной и Настей.

– За, что? Мы просто проголодались, правда? Мартин наливай, у меня есть тост, – Настя подняла бокал с вином, решив разрядить обстановку, – чтобы никакие обстоятельства, никогда не могли разрушить нашу семью! Правильно, я говорю, Нелли Михайловна? Правильно? Всё и всех к чертям, мы все всегда будем вместе и счастливы!

– За такой тост пьём только стоя! – Мезенцев выпил, сел и обнял Марту за плечи.

– Не переживай, дочка, ты всё правильно решила, – Марта положила голову на его плечо.

Нелли Михайловна взяла ладошку Марты в свои руки.

– Тебе детка, надо хорошо отдохнуть. Серая совсем стала, исхудала. А не поехать ли вам с Аськой на море?

– Поехать, поехать, – радостно завизжала Ася, услышав это предложение.

– Надо подумать, – вяло ответила Марта.

– И думать нечего! Аська, как поступишь в институт, так и езжайте с матерью на отдых, – Мезенцев легонько ударил кулаком по столу.

– А почему не к нам? – обиженно спросил большой и добродушный Мартин.

– Потому, что у вас нет тёплого Чёрного моря! Ей надо кардинально изменить обстановку, ты ничего не понимаешь, – Настя стала азартно спорить со своим мужем, доказывая преимущества Черноморского побережья.

– Всё за меня решили, постановили, тогда вы ещё поспорьте, а мне можно пойти лечь спать, у меня завтра очень напряжённый день.

Марта вошла в свою комнату, сбросив домашнее платье, легла в постель.

– Странно о таких женщинах, не постигших по настоящему любви к мужчине, говорят, что они одинокие, не счастливые, но я счастлива без меры. У меня есть Аська. Настя с чудаком Мартином, Мезенцевы. Это составляющие части моего счастья. У меня есть семья. И, наверное, я смогу по-настоящему полюбить только такого мужчину, который как правильный пазл войдёт в мою жизнь и сольётся с моей выстроенной картиной счастья. Буду надеяться, что у меня ещё всё впереди.

А в том, что в её жизни ещё встретится такой человек, к которому в сердце загорелось бы это не познанное ею настоящее чувство любви, да такое, о котором в книжках пишут, Марта не сомневалась и надеялась.

Утром, чмокнув уже суетящуюся на кухне Настю и взяв свёрток с бутербродами, Марта выскочила на улицу. Около кабинета её уже ожидал Ваня.

– Соколову уже привезли. Она бушует. Врача требует.

– Надеюсь не пластического хирурга?

– Да, было бы смешно.

– Ты сегодня что-то раньше Александра Григорьевича прибыл. Давай ставь чайник. Надо кофе для старушки заварить.

– Ну, вы даёте, Марта Леонидовна. Она людей травит, а вы её кофе угощаете.

– О чём спор, – в кабинет вошёл Коршунов.

– Готовимся к встрече с Соколовой. Будете завтракать с нами?

– От Настиных бутербродов не в силах отказаться.

Не в силах была отказаться от угощения в виде двух бутербродов и чашки кофе и Соколова. Без парика и макияжа она походила на безликого пупса. Обнажившиеся небольшие шрамы, раньше скрывавшиеся за толстым слоем пудры, румян и париком, не делали её лицо моложе и интересней. Она обмякла, ссутулилась и походила на спустившийся празднично раскрашенный воздушный шарик, у которого ослабла удерживающая в нём воздух верёвочка.

Ваня отошёл к окну, Коршунов уткнулся в компьютер, Марта перелистывала дело Лисневской, но все исподволь наблюдали, как ведёт себя Соколова.

Она медленно жевала бутерброд, запивая по глотку горячим кофе. Когда на тарелке остался ещё один бутерброд, а чашка с напитком опустела, она вопросительно посмотрела на Марту.

– Вам сделать ещё кофе? – спросила её Марта.

Соколова утвердительно махнула головой. Марта понимала, что старушка умышленно тянет время. Во-первых, она не знает, что известно следствию о её похождениях, а говорить лишнее ей совсем, конечно не хочется. Во-вторых, в изоляторе кофе не подадут. И носить передачи ей некому. Так лучше продлить удовольствие, тем более что она, конечно, понимает, раз её задержали то, наверное, не за то, что у неё оказалась фальшивая брошь. А вот таблетки… но и их она может списать на незнание, например.

– Интересно, – думала Соколова, в чём меня подозревают: в убийстве Капы или всё-таки раскопали мою причастность к смерти Таи. А может, думают, что я и Дроздову, эту проститутку, прости меня Боже, задушила?

Но угощение закончилось, Марта убрала со стола, вежливо поинтересовалась, не хочет ли она ещё чего и после отрицательного ответа, спросила:

– Валентина Михайловна с чего начнёте?

– Не поняла? – удивилась Соколова, вы, что не будете мне задавать вопросы?

– А какие вопросы вас интересуют? Я считаю, что вам стоит самой рассказать всё и с самого начала и тем самым облегчить своё наказание, да и душу, наконец.

– Что я должна рассказать и с какого начала?

– Не понимаете, хорошо, я начну, а вы продолжите. Но предупреждаю, раз у нас откровенного признания не получилось, отвечать будете по всей строгости закона. Так вот. После смерти вашего мужа, пластического хирурга, кстати, очень талантливого и известного в некоторых кругах, его же убили в конце девяностых? Он практиковался на изменениях внешности некоторым авторитетным личностям. Так? Так. Так вот, вы продали вашу очень шикарную квартиру на Невском и не менее шикарную дачу в Комарово и приобрели скромную, по вашим меркам нынешнюю квартиру. Но годы идут, вы стареть не собирались. А инфляция, а кризис за кризисом в стране, пластика дорожает, а вы-то уже давно подсели на омоложение, как на наркотик. В общем, с деньгами произошёл крах, но тут всей душой к вам прониклась Капитолина Захаровна. Старость делает даже из таких «стойких оловянных солдатиков» не признающих в молодости никаких откровений, мягких, слабых, требующих внимания и участия старушек. Пока я всё правильно говорю?

– Ну, пусть будет так.

– Так, всё так, Валентина Михайловна. Таблетки от мужа остались? И не говорите, нет. После отравления Таисии Кислитской, вы избавились от остатков таблеток. Но вот экспертиза: в вашей квартире, под ванной была найдена баночка. Знаете, почти полная с таблетками, которыми вы пичкали Лисневскую и с вашими, естественно отпечатками на ней. Обронили нечаянно, да? Забыли достать? Бывает. Идём дальше?

– Давайте, интересно.

– Да, а дальше ещё интересней стало. Особенно, когда Лисневская показывала вам старые фото на стене. Вы заметили схожесть фотографий. А пожилая женщина, в пылу откровений выболтала вам, историю их семьи и брошки самого Фаберже. Только вот незадача. Лисневская, чтобы показаться перед вами значимой особой, сказала вам, что после смерти невестки хранит брошь в банке. Но она-то знала, что настоящая брошь давно продана и на деньги за неё, Борис в Америке стал владельцем «заводов и пароходов». Но вы-то этого не знали. Вот вы и вспомнили о таблетках.

– Они давно просрочены и ни какого губительного свойства не имели.

– Вы их хранили в морозильной камере. А компонент входящий в этот препарат, со временем, не меняет своих галюцегенных свойств. А в сочетании с некоторыми другими препаратами разрушает некоторые функции головного мозга. Такие, например, как память, ориентация движений.

– Я хотела помочь, но насильно ей в рот их не запихивала.

– Да, конечно, так было сначала. Но тут приехал Артём. Он стал обвинять бабушку в смерти маленького сына Алексея. Но она в его смерти была не виновата, трагическая случайность и всё из-за ваших таблеток. Не взял бы Алексей их у неё, может и не случилось бы то, что случилось.

– Конечно, теперь я виновата в смерти всех младенцев?

– Вы слышали, как Лисневская кричала, объясняя внуку, что она виновата перед ним. Вы решили, что в квартире находится Алексей. Поэтому убедили Дроздову, в том, что она перепутала цвет куртки.

– Да, я искренне думала, что у Капы находился Алекс.

– Но это был Артём. Когда он ушёл вы видели, но когда в квартиру входила и выходила из неё тёща Алексея, вы не видели.

– Какая ещё тёща?

– Да, в это время вы, наверное, думали, что надо предпринять, чтобы узнать, где хранится брошь.

– Подождите, так что Капу убил не Алёшка, а его тёща?

– Не спешите. После её ухода вы зашли в квартиру Лисневской.

– Я не убивала её. Что вы! Я не убивала.

– Что вы делали в квартире своей соседки?

– Я просто пришла узнать о её самочувствии.

– Ясно. Идём дальше. Вот выдержка из протокола допроса обвиняемого в убийстве гражданки Лисневской К.З. Новикова А.В.

– Какой ещё протокол? Кто такой Новиков?

Марта открыла дело на нужной странице. «Дальше, женщина в шляпе ушла. Было слышно, как старуха ревела белугой. Я опять двинулся в сторону её квартиры, но увидел, как оглядываясь, вышла и проскочила в открытую дверь квартиры Лисневской её соседка Соколова. Она находилась там около получаса. Я незаметно вошёл чуть погодя, притаился на кухне. Соколова стала пичкать старуху таблетками, приказывала ей запить их водой, говорила ей, что если она не выпьет их, то сейчас к ней опять явится Анна. Потом она сказала дословно: ты хочешь, чтобы эта бесценная вещь досталась ей? Старуха испугано ответила, что нет. Тогда Соколова предложила перепрятать какую-то вещь в другое место. Минут через пять настала тишина и Соколова выскочила из квартиры, захлопнув дверь».

– Хорошо, хорошо, но ясно же, что я не убивала Капу. Да, я догадалась, что Капа где-то прячет брошь. Но я не могла догадаться, где.

– Что вы вынесли из квартиры Лисневской, – строго спросил её Коршунов.

– Брошку. Эту чёртову подделку. Но Капу я не убивала!

– Вы отравили Кислитскую своими таблетками?

– Эта Тая, просто дура. Получается она видела не меня входившую в квартиру к Капе, а эту вашу женщину? Ну, надо же, а я повелась на её шантаж. Дачу, видите ли, ей надо достроить. Достроила. Надеюсь, убийство Дроздовой вы на меня не хотите повесить?

– А что надо? – вставил Ваня.

– Что вам надо, молодой человек? – резко ответила Соколова, – Дроздова тоже пыталась меня шантажировать. Когда я шум подняла, после того, как вроде, нашла Кислитскую мёртвой, она видела, что я незаметно для всех сбегала к мусорным бакам и выкинула пакет с чашкой и бокалом с моими отпечатками. Представляете, не побрезговала в мусоре копаться, достала из мусорного бака пакет и стала меня шантажировать.

– Тоже деньги для дачи нужны были, – пошутил Коршунов.

– У этой деньги всегда есть, были, впрочем, как и клиенты. Так кто их убил?

– Скоро узнаете. Всему своё время. Вы согласны с вышесказанным? – Спросила её Марта.

– А почему вы не спрашиваете, где фальшивка?

– Она у нас. А была у вашего знакомого хирурга Климова. Вы ею рассчитались с ним за свои последние операции, но он выяснил, что это подделка. У вас с ним вышел скандал. Вы решили, раз он был клиентом Дроздовой, значит, это он убил её. Хотели заработать путём шантажа, но Климов понял, что с вами опасно иметь дело и просто выгнал вас из клиники. Вот протокол его допроса. Так, что Валентина Михайловна, подошла к концу ваша история омоложения. Теперь для вас, выглядеть естественней, лучше.

– Вам меня не понять. Каждому своё. Да, я не собиралась в гроб ложиться сморщенной, как капустный лист.

– Но придётся. Вы верно подметили: каждому своё.

– И что, с учётом на мой возраст мне много дадут?

– Вы хорошо выглядите, не на свой возраст, Валентина Михайловна. А сколько вам дадут, дело следствия и суда. Ещё кофе вам сделать?

***

– Вот и всё. Мы с вами сдали ещё одно дело. Александр Григорьевич, может, отгуляете, наконец, свой отпуск? – спросила Марта старого опера, когда конвой вывел Соколову из кабинета.

– Нет, Марточка, мне бы теперь ближе к осени. А вот вам следовало бы забросить все дела куда подальше и махнуть к Чёрному морю!

– Понятно, чувствуется влияние вашего лучшего друга. Смотрите, моё дело предложить. А над вашим предложением, я подумаю.

– Марта Леонидовна мы не опоздаем? – Ваня жалобно смотрел на свою начальницу. Она посмотрела на часы.

– Да, я уже не успею. Опоздала, – тихо сказала она.

– Нет, ещё успеете заехать домой переодеться и отдохнуть немного, – Ваня понял по своему сожаление Марты, – вы же не собираетесь в форме идти на Дворцовую. А Аська сейчас будет в школе чаи распивать, а потом мы встретимся с ней на набережной.

– Хорошо, хорошо, поехали домой, только обещай, что поешь у нас.

– Когда я отказывался от такого удовольствия. Вы в курсе, что сегодня возобновится праздник выпускников «Алые паруса».

– Да, конечно. Аська все уши нам прожужжала. Представляю, какое будет столпотворение в центре города.

– Конечно, даже представить себе не могу, неужели паруса и правда, будут алыми? Может просто подсветка такая?

– Посмотрим, Ванечка, увидим. Как же быстро время летит!

В назначенное время, Марта с Ваней, Мартином и Настей ждали Асю у Дворцовой площади и никак не могли дозвониться к ней на мобильный телефон.

– Перегруз сети, сейчас все трезвонят, – нервничал, ожидая подругу Ваня.

Вскоре подошли с охапкой тюльпанов Мезенцевы.

– Всё в порядке? Ася почему-то не отвечает, – переживали они.

Но Ася появилась неожиданно и не одна. Издали она радостно махала им руками.

– Интересно, это с кем она идёт? – Настя лукаво посмотрела на Марту.

Но Марта стояла, не шевелясь, и завороженно смотрела на свою дочь.

Ей казалось, что произошло дежа-вю. Будто это не Ася, а она, та молоденькая девчонка

Марта бежала, придерживая рукой розовый воздушный шарф, развивающийся, как крылья у неё за плечами. Ася подбежала к матери и обняла её.

– А как же новое платье? – спросила Марта и обернулась к Насте.

– У нас всё под контролем. В школе она была в новом платье, а это обещанный сюрприз.

Ася закружилась в кругу своих родных. На ней было выпускное платье Марты, которое когда-то подарила ей Настя, такая же причёска и та же сумочка.

– Я когда увидел Асю, думал, что нахожусь ещё без сознания, и это всё мне мерещится. Марта наша дочь, точная твоя копия, – Марта только сейчас заметила Артёма, опирающегося на палочку, его участливо поддерживала Инга.

– Артём тебя выписали из больницы?

– Всё, больше не могу. Я сам себя выписал. Дел много. Надо исправить то, что Алексей наворотил. Рассчитаться с долгами.

– Мы скоро в Москву летим, а потом забираем Алекса с семьёй с собой в Штаты, – сказала Инга с любовью, глядя в глаза Артёма.

– Навсегда? – поинтересовался Мезенцев.

– Нет, что вы, пока продадутся квартира Капы и коттедж. Поживут немного у нас, им надо кардинально поменять обстановку, хотя бы на время, – ответила Инга.

– А может и вы с нами, Марта? Пусть Ася мир посмотрит, – Артём с надеждой посмотрел на Марту.

– Нет, нет, что вы, – испуганно воскликнула Нелли Михайловна, – они едут на Чёрное море.

– Я приеду, папа, – Ася поцеловала Артёма в щёку, – потом, обязательно приеду.

– Сговорились с Аськой, всё без меня, – Марта обняла дочь, – Настя, где ты платье раскопала? – спросила Марта, желая сменить тему разговора.

– Где оно и весело все эти годы. Неважно, смотри, какое чудо у нас выросло. Только холодно, накинь на плечи, – Настя достала из своей сумки короткую из искусственного белого меха, в которой Ася стала ещё краше.

Услышав музыку и увидев стайку своих одноклассников Ася, расцеловала всех и, схватив Ваню за руку, потащила его за собой.

– Вы гуляйте, мы побежали, не ждите нас, мы сегодня не скоро вернёмся!

Марта переглянулась с Артемом, и они улыбнулись.

– Всё в жизни повторяется, – думала Марта, – ну, и пусть повторяется: первая любовь, счастье встреч, мечты. Лишь бы горе не повторялось, лишь бы не рушилась надежда в то, что всё можно изменить к лучшему. Главное верить, что счастье – рядом.

Content

Горбачева Ирина Грачиковна Майор Снежина. Фотографии на стене [СИ]