50 и Один Шаг Ближе

Лина Мур

Порой делать шаг навстречу бывает больно и до безумия страшно.

Порой решиться на что-то сложно, но так же необходимо.

Оно притягивает с невероятной силой.

Туманит разум, оставляя после себя мягкое послевкусие тёмного шоколада.

Но жажда окунуться полностью в нечто новое не смеет остановить.

Не оглядываться. Идти. Слепо. На голос. На стук сердца. Ближе… ещё ближе к нему.

Редактор Лариса Терентьева

Корректор Катерина Романова

Дизайнер обложки Катерина Романова

© Лина Мур, 2017

© Катерина Романова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4483-8545-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Первый шаг

Тёмный кинозал «СинеплексСинема» в Торонто, где проходила премьера фильма нашумевшей книги «Пятьдесят оттенков серого», трещал от накалённой обстановки и ожидания обещанных жарких сцен. Тихие перешёптывания превратились в гул, и всё внимание было отдано экрану при музыкальном вступлении. Хотя некоторые из присутствующих попали сюда только по чистой случайности, а если быть совсем откровенными, то по настоятельному требованию их друзей составить компанию. Таких набралось немало. К числу этих «счастливчиков» принадлежала и девушка, сидящая в центральном ряду. Ей было намного интереснее наблюдать за парочками, которые окружали её, чем за действием на экране. Она откровенно скучала, поглядывая на часы или комментируя картину на экране.

– Теперь ты займёшься со мной любовью? – Запомни. Первое. Я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь… жёстко

– А второе?

– Я все же стану геем, – фыркнула она довольно громко для внутреннего монолога, и вокруг неё раздались одобрительные смешки таких же «залётных птиц», как и она. Девушка усмехнулась, забросив в рот попкорн.

– Идём, – Кристиан Грей предложил руку Анастейше.

Пока окружающие люди, сидящие рядом с темноволосой шутницей, ожидали новой реплики, и она не заставила себя ждать слишком долго. Редко посетительнице этого сеанса удавалось держать свой язык за зубами, и это был её единственный порок. Так она думала.

– Идём, я покажу тебе, где выход. Сейчас засну от скуки, – она попыталась сымитировать тон главного героя, но это получилось ужасно глупо и перековеркано до жути, что ребята громче рассмеялись. К ним присоединилась и она, вальяжно закидывая ногу на ногу.

Но мало кто был рад такому внедрению в ход картины, и тут же повсюду раздались шикающие звуки и возмущения. Закатив глаза, девушка решила прекратить издеваться над картиной и не нарушать наслаждение кинолюбителей, хотя это было крайне сложно. Так и кипело внутри её желание произнести очередную едкую фразу.

– Угомонись уже, Миша, – едва она успела открыть рот, как её ткнула в ребро рыжеволосая подруга и недовольно выпятила губы.

– Большинство заценило, – равнодушно пожала плечами она, махнув головой в сторону девушек, которые поддерживали её язвительную натуру, продолжив комментировать со своих мест.

– Займись делом – ложись спать, но рот закрой. Ты мне мешаешь, – шикнула на неё Сара, предоставив своё плечо, из-за чего та скептически выгнула бровь.

– Ну уж нет, детка, теперь мне стало крайне любопытно, – ехидно ответила она, уже предвкушая, как глаза взорвутся от того, что творилось на экране. Села ровнее в кресле, бросая в рот очередную порцию попкорна.

Остальную часть фильма она честно пыталась не заснуть, зевая и развлекая себя комментариями то фраз главных героев, то их внешности, то неправдоподобности сюжета, то, вообще, обдумывала планы на лето, до которого ещё так далеко. И под конец фильма, многие уже рыдали от смеха из-за её высказываний, смешанных с личным опытом и психологическими знаниями, а другие ругались и пытались избавиться от нарушительницы их тайного свидания с этим фильмом. К их числу принадлежала и Сара, лучшая подруга, постоянно толкавшая её. Если бы за насилие в Торонто не сажали, то железная банка из-под газировки давно была бы уже у неё в горле.

– Наконец-то мои мучения окончились. Моя задница стала плоской, – на финальных титрах девушка поднялась, поправляя тёмные волосы, собранные в хвост. Размявшись всего секунду, она собрала опустошённую тару из-под попкорна, пустые бутылочки пепси, пытаясь одновременно потереть свои ягодицы сквозь джинсы.

– Прекрати, это было великолепно, надо будет ещё раз сходить, – цокнула рыжая, забирая из её рук мусор.

– Только через мой охладевший труп и после сорока дней, иначе восстану и трахну тебя. Жёстко, – повторила темноволосая интонацию Кристиана Грея, это вызвало смех у её подруги.

– Но Дорнан горяч, детка, я б от такого не отказалась, – бросила рыжая, идя за ней следом к выходу. Миша была уверена, что подруга уже представила себя рядом с распиаренным красавчиком и состряпала родословную до седьмого колена. Это было в её духе.

– Сара, я опущу комментарии по поводу внешности главных героев. Это не этично, – усмехнулась она, протискиваясь сквозь толпу. – Но вот никогда и ни за какие деньги не согласилась бы быть на её месте. Я бы ему показала красноречивый средний палец и послала в известную тёмную прогулку. Это было гадко и низко. Я не говорю уже о том, что его возбуждает закушенная губа, потные ноги, мешки под глазами и явно нездоровая любовь к фразе «Я не романтик». Не упоминаю о его садизме, маниакальном желании причинить боль и возрадоваться, но серая мышка влюбилась в это чудовище. А он ведь унижал морально, пытался сломать её личность, а она раскрыла рот и терпела от него всё, ради невозможной сказки. Даже в таких отношениях должно быть уважение как минимум. Это насилие над человеком, которое преподносят, как любовь. В итоге этот фильм привёл меня к новым умозаключениям – любовь самое гадкое и низменное чувство, которое я ненавижу. Лучше бы пошли на вечеринку к Лютеру.

– Мы ещё успеем. Не ной, актриса без работы, – рассмеялась Сара, заметив блеск в тёмных глазах подруги, которая уже ухватилась за эту мысль, достав из сумки мобильный, чтобы проверить время.

– Боже, ты наградил меня за муки, которые я вытерпела, – Миша довольная своим настроем молниеносно отписалась друзьям, что скоро в их компании будет прибавление, и спрятала «BlackBerry» в задний карман джинс.

Цокнув из-за слишком медленного движения к выходу из зала, напоминающее ритм зомби, темноволосая схватила Сару за руку и грубо начала проталкиваться вперёд, чтобы оставить воспоминания о киносеансе в прошлом и вернуться в свой мир, в котором уже всё предопределено.

На этот фильм пришло много людей, совершенно различных как, по религиозным соображениям, так и по возрасту. В том числе и мужчины посетили кинотеатр в этот вечер, выбрав картину, о которой мечтали многие. Двое парней следовали за возмущающейся Мишей и восторженной Сарой, с раздражением слушая разговор, и один из них вздохнул от облегчения, когда девушкам удалось оторваться от них на пару человек вперёд.

– Слышал? – Подняв бровь, один из двух темноволосых и модно одетых парней обратился к своему другу.

– Ещё бы, я её слушал весь чёртов фильм. Она слишком много разговаривает, у меня кровь из ушей брызжет, – скривился друг и натянул поглубже кепку.

– Пока мы сидели и смотрели эту хм… картину, мне пришла одна замечательная идея. Сейчас зима, а это время года навевает на меня тоску, впрочем, как и на тебя. Предлагаю интересное времяпрепровождение, – парень зазывно поиграл бровями, на что другой только цокнул.

– Только из чистого любопытства, говори.

– Спорим, что вот эта мисс «Шутница-от-Бога» никогда не получит удовольствия от реальных тематических игр и никогда не скажет настоящему Мастеру слова любви? Да и контракт, как мне помнится, где-то я видел…

– Тише, – шикнул на друга парень и пихнул его, оглядевшись по сторонам.

– Какие мы сегодня нежные, – понизил голос напарник. – Итак, что ты скажешь?

– Глупо, – отрезал темноволосый.

– Я так и предполагал, что испугаешься взять ту, которая, мало того, не обучена быть нижней, так ещё и явно имеет самый неподходящий характер для нашей темы, – он задел за живое молодого мужчину и тот зло заскрипел зубами. Лучший друг и партнёр по бизнесу надавил на самую больную мозоль – сомнение в его мужской силе и умению добиваться всего, что он хочет. Да и вообще сомнения в этом мужчине, как в личности, в любой сфере жизни, раздражали, выводили из себя. Он назло брал всё в свои руки, отвечая обидчику известным способом – уничтожал его. А так как пари предложил его названый брат, то ему ничего не оставалось, как только утереть нос снова.

– Согласен, только я выдвину условия, чтобы была реальная причина для меня браться за это дело, – прошипел парень, натягивая впопыхах кожаную куртку.

– Идёт. Встретимся утром в офисе.

– Готовь контракты.

Второй шаг

Мишель

– Доброе утро всем, – улыбаясь семье, сажусь за стол.

– Привет, дорогая. Ты вчера припозднилась, – замечает, выглядывая из-за газеты, папа, а мама жестом показывает нашей домработнице Лидии поставить для меня приборы.

– Ага, пятница тринадцатое же. Мы ходили с Сарой на вечеринку одного из студентов, – пожав плечами, довольно беру чайник с чаем.

– А почему меня не позвала? – Обиженно тянет Тейра и выпячивает нижнюю губу.

– Потому что тебе шестнадцать, а в твоём возрасте благовоспитанные леди спят в своих постельках и видят единорогов, – пытаясь удержать смех, обращаюсь я к сестре.

– А ты не такая и взрослая, всего девятнадцать, – фыркает она, складывая воинственно руки на груди.

– Девочки, вы не забыли, что сегодня мы идём на благотворительный приём? Встречаемся в восемь вечера внизу при полном параде, – напоминает мама. Скривившись и зажмурив один глаз, показываю тем самым ей, что мне эта идея совершенно не нравится.

– Сегодня ведь день всех влюблённых, мам. И у нас с Сарой двойное свидание, – жалостливо смотря на неё, хлопаю ресницами для правдоподобности своей подводной просьбы – освободить меня от этого занудного вечера. Очередной приём, где лишь время потеряю.

– Вот потом и сходите, – сурово говорит папа. – Если хочешь, Сара тоже может пойти с нами. Я внесу её в список приглашённых, а через пару часов вы свободны.

– Правда? – Недоверчиво переспрашивая, поворачиваюсь к нему. Это не в его правилах так спокойно отпускать меня с какими-то парнями, которых он в глаза не видел, даже если они только выдуманные. Обычно таким разговорам сопутствуют расспросы, очередная ссора и моё вынужденное заточение. А сейчас его лёгкое предложение довольно странно.

– Да, – кивает он.

– Где подвох? – Прищуриваюсь я, глядя на него.

– Никакого. Условие: вести себя подобающе своему положению, – чётко отвечает он.

Но это была бы не я, если бы так просто поверила ему. Что-то тут не так. Неужели, снова решил познакомить меня с кем-то из отпрысков своих друзей? Точно! Так, видимо, и есть, поэтому настолько лояльно отнёсся к моему выдуманному двойному свиданию.

Пока остальное семейство обсуждает предстоящий вечер, я строю планы по своему спасению. И как некстати потеряла свой телефон, а точнее, его кто-то украл. Сволочь! Да нет, не сволочь, это я рассеянная. Положила его в задний карман и привлекла этим самым обычного мошенника.

Вздохнув из-за своих печальных мыслей, решаю, что для начала заеду за Сарой, и мы съездим в торговый центр за обновками. Затем восстановлю номер и куплю новый телефон.

Обычный субботний день в нашей семье. Отец отправляется в офис, даже не помню, когда последний раз оставался дома, чтобы провести свободное время с семьёй. Он работает в крупной нефтяной корпорации, где занимает одну из ведущих должностей. А так как рынок сейчас очень нестабилен, то ему приходится жить там, а не дома.

Мама поедет в теннисный клуб, где собираются все жёны высшего света. Сестра будет щебетать со своими подружками и издеваться над школьными ухажёрами. И это моя семья, вот такая, где никому нет дела до того, кто чем занят. Почему? Отчего мы не можем быть немного ближе друг к другу?

Деньги.

Ради них каждый будет рвать себя, чтобы добиться всех благ этого мира. Хотя мне должно быть совестно так размышлять, потому что нахожусь на иждивении родителей. Сейчас я только оканчиваю первый курс финансового факультета и вечерний курс психологического. Хотела ли я этого? Меня не спросили. Не выбирала свою профессию, куда папа сказал, туда и пошла. Так заведено в нашем мире, против его слова идти не имела права. Хотя моя душа лежит к иному. Фотосъёмке. Но это может быть хобби, никак не заработок, оно не даст мне того, о чём я мечтаю. Финансовую стабильность в этом извращённом мире. Свободу, чтобы позволить себе такое увлечение, как фотография для души. Когда-нибудь я вспомню о ней.

Припарковавшись у многоэтажного дома, выхожу из машины и направляюсь за подругой. Вариантов, чтобы донести до неё благую весть о моем появлении, нет.

Сара моя лучшая подруга с начала школьной поры. Больше чем подруга, сестра. Мы с ней совершенно разные в плане представления о мире, выборе парней, да и, вообще, полные противоположности. Но они, как известно, притягиваются.

– Доброе утро, – медленно произношу я незнакомой домработнице, открывшей мне дверь. Пытаюсь вспомнить хотя бы одно упоминание Сары о найме иностранки, что с особой тщательностью осматривает мою обычную одежду, и не могу.

– Доброе утро, чем я могу вам помочь? – С акцентом спрашивает она, окончив сканировать меня, и явно не разрешая войти внутрь.

– Передайте Саре, что Миша ждёт её в машине, – бросаю ей и, развернувшись, иду к условленному месту. Больно и надо было заходить.

Забравшись обратно в «Ауди», подсоединяю айпод и нахожу одну из любимых песен. Простукивая ритм по рулю, подпеваю и наблюдаю за проходящими мимо людьми.

Торонто. Люблю свой родной город, и у меня нет планов никуда уезжать. А зачем? Тут всё есть. Конечно, путешествовать это одно, а вот менять место жизни, не планирую ближайшие… да и, вообще, не планирую. Я канадка и мне нравится быть в этом месте. Довольна своей жизнью или пытаюсь заставить себя так думать, желать большего не имею права. Взгляд цепляется за парочку, жадно целующуюся перед такси, и я кривлюсь от этого. Никогда бы себе такого не позволила, хотя у меня есть парень. Лукас или просто Люк. Самый обычный, стоящий на несколько ступеней ниже моего социального положения, звезда спортивных секций университета. Отец предпочитает не слышать о нём, как и мать. Но мы гуляем вместе, целуемся где-нибудь в укромном уголке, ходим за ручку и иногда…

Не успеваю закончить мысль, как дверь автомобиля с шумом распахивается и тут же захлопывается, являя мне ураган в лице моей лучшей подруги Сары, расположившейся в пассажирском кресле. Меня ослепляет белой улыбкой и обдаёт любимыми сладковатыми духами моей попутчицы.

– Привет, – бодро произносит она, смахивая с лица рыжую прядь.

– И тебе не хворать, – рассмеявшись, завожу машину.

– Миша, мне тут пришло странное сообщение утром, но я даже не придала значения. А вот сейчас, узнав, что ты подняла свою тощую задницу и зашла ко мне, меня заинтересовало это, – без предисловий только она, моя верная спутница жизни, начинает грузить меня в субботний день.

– У меня шикарная задница, между прочим. И что за сообщение? Неужели, тебе сказали, что ты выиграла жёсткий секс и доминанта в придачу? – Усмехаясь, я двигаюсь по уже заполненной автомобилями дороге.

– Если бы. Это по твою шикарную тощую задницу, к сожалению, – она достаёт свой айфон и, углубляясь в него, что-то ищет. – Зачитываю: «Доброе утро, вчера в кинотеатре был найден красный „BlackBerry“, и первый номер в нём был ваш. Как передать владельцу его телефон?»

– Оу, – удивлённо выдыхая, бросаю на подругу быстрый взгляд. – Какая радость!

– Ты что, действительно потеряла мобильный? – С сомнением спрашивает она.

– Ага, вчера пришла домой и хотела написать тебе и Люку, а оказалось, что спёрли, – подтверждаю её догадку.

– Тогда намекну ему, что мы будем в «Итон-Центр», да?

– Поблагодари его, а может быть, её. И скажи, что могу подъехать за ним по любому адресу, если этого человека с неопределённым полом затруднит пересечься там с нами, – подсказываю ей и Сара, кивнув, начинает печатать ответ.

– Сделано. Зачем нам по магазинам? – Интересуясь, подруга ищет в моём айподе свою любимую песню.

– Мы идём на банкет. Сегодня. И надо что-то новенькое, – задумчиво отвечаю, стараясь в голове определиться хотя бы с цветовой гаммой наряда.

– Мы?

– Мы.

– Чёрт, Миша, а как же вечеринка? У Люка проходят самые крутые с выпивкой. Я хочу попасть на неё! – Возмущается Сара.

– Попадём. Я тоже не горю от счастья, но папа сказал, что мы там с тобой пробудем часа два и сваливаем. Хотя планирую смотаться раньше, – успокаиваю уже возбуждённую от праведного негодования Сару.

– А ну тогда ладно. Мой папочка вчера улетел в Париж с новой шлюшкой, а мне оставил деньги и записку: «Не скучай». Мило, да? – С сарказмом произносит она.

– Сама забота, – поддакиваю я.

Её телефон орёт церковным звоном, и подруга расплывается в улыбке, как Чеширский Кот.

– Дрейк пишет и признаётся в симпатии, как и Ель, как и Вито, как и Чейз, – наигранно устало вздыхает она.

– Бедняжка, искренне сочувствую, – хмыкаю я.

– О, так ещё одна и это тебе, читаю. «Мне несложно подвезти пропажу к моллу. Это обязанность мужчины. Я должен быть уверен, что телефон попадёт в правильные руки». Это он, а не она. Я ведь говорила, – тянет подруга.

– Вот меня интересует другое, что мужик делал на этом фильме? Гей? – Стучу пальцами по рулю, ожидая, когда машина впереди освободит движение, чтобы я свернула к парковке.

– Дура, – закатывает глаза она. – Этот фильм, как и книгу обожают миллиарды людей, в том числе и мужчины, и не только геи. Ты только подумай, как это романтично. Сегодня день влюблённых, неизвестный находит твой телефон, и как принц мчится тебе его вернуть. Он ответственный. Он настойчивый. Он…

– Он больной. Так, Сара, сворачивай свою фантазию, где мы уже наплодили мелких сыщиков и вернись в реальность, – перебиваю её. – Ни один нормальный человек не пойдёт на этот фильм и не притащит свой зад, только чтобы отдать пропажу. Ау, детка, мы живём не по сценарию, а в реальном мире.

– Ты просто слишком… нудная, – бурчит она и задумывается над ответом.

– Спроси, как я его узнаю? – Вновь подсказываю я.

Выключаю мотор, и мы выходим, направляясь к лифтам, которые поднимут нас в торговый центр. Предвкушаю шоппинг. Да, я девочка и люблю одеваться красиво, хотя в основном это ботинки, кеды, джинсы. Но! У меня есть особенное «но», обожаю наблюдать, как люди поднимают челюсть с пола, когда видят меня в полной боевой готовности. Наверно, да нет, не наверно, не отличаюсь ничем от обычной студентки с достатком больше выше среднего в семье, которая спокойно может потратить на одежду десять тысяч. Не могу сказать, что я избалована. Просто стараюсь в обычные дни слиться с толпой и быть как все, ища свою индивидуальность. Я бываю несколько резкой и грубой, но не из-за того, что слишком зазналась или смотрю на людей свысока. Нет, просто мой язык – враг мой, и думаю, у каждого человека есть среди знакомых вот такая змея, изливающая правду матку всем и вся, не думающая, что говорит и даже не замечает этого, а потом ей стыдно за свои откровения. Она это я. Я несколько цинична, эгоистична и ядовита. В психологии эти качества называют мнимыми, но это, к сожалению, не про меня. Знаю, как устроена эта жизнь, в свои девятнадцать повидала достаточно много разрушенных судеб, и глубоко соболезную каждому человеку, рождённому в эту чёрную эпоху.

– Он написал, – Сара берёт меня под руку, открывая сообщение, пока мы гуляем вдоль бутиков. – «Крошка, мимо меня редко кто проходит не оглянувшись. Но не тебе нужно меня узнавать, а твоей подруге».

– Урод, – обиженно фыркает она, а я хрюкаю от смеха. Да, этот парень стал одним из немногих, кто открыто дал отпор подруге.

– Дай, – выхватываю у неё телефон, когда мы входим в один из магазинов. Пока Сара отправляется гулять по рядам, решаю сама взять ситуацию под контроль.

«Малыш, неужели, ты выступаешь в цирке уродов? Это будет занимательно, люблю посмеяться»

Хихикнув из-за своего грубого ответа, довольно присоединяюсь к подруге. Самомнение у мужика не хромает, но и мы не лыком шиты.

«Крошка, советую контролировать свои слова с незнакомыми людьми. Это тебе сыграет плохую службу. Передай подруге, что буду у фонтана рядом со „Старбаксом“ через двадцать минут»

Ха, и ещё одно ха в этого придурка.

«Малыш, советую попридержать свои слова, иначе язык засохнет от твоей манеры общения или его кто-нибудь вырвет. Я же добрая сегодня. Мне не нужно ничего передавать, это и есть та самая подруга», – зло напечатав последнее сообщение, передёрнула плечами от такой наглости.

– Ну что? – С интересом спрашивает Сара, заметив моё негодование.

– Почитай, какой твой супермен самовлюблённый, – фыркаю я и бросаю айфон подруге, подхватывая одно из платьев.

Пока меряю темно-зелёное платье выше колен, подруга за шторкой хихикает, а затем уже вовсю смеётся.

– Правильно, Миша, надо этого придурка отшлёпать, – успокоившись, произносит Сара.

– На тебя слишком воздействует кинематограф, – хмыкаю, но всё же улыбаюсь, оглядывая себя в зеркало.

Пойдёт, возьму его, а затем ещё туфли, клатч… а может, чёрное или алое? Хотя зачем это мне, ведь это нудный вечер, в компании родителей и их друзей, где меня будут выставлять, как товар. Нет, на этом мои покупки завершены.

– Он прислал сообщение, что на месте, – уведомляет подруга, пока натягиваю свитер.

– Ну, что, шоу началось, – пою, подходя к кассе. – Пусть подождёт, я же дама.

– За что ты так с ним? Ну, грубый немного, но он привёз твой мобильный. Сейчас осталось мало парней, которые будут такими честными, – Сара кривит нос, пытаясь донести до меня свои мысли, но вряд ли это ей удастся.

– Я ему сочувствую, – притворно смахиваю слезу и передаю кредитную карточку девушке за кассой.

Мы выходим из магазина, я оставляю подругу в следующем, а сама иду к эскалатору, чтобы спуститься к назначенному месту.

«Не пройдёт ни одна мимо», – вспоминаю про себя его слова, и с удовольствием готовлю план по разбитому вдребезги мужскому эго.

За что я так с ним? А чёрт его знает, но адреналин и больное желание поставить его на место затмевают тихие голоса разума. Лучше кусать раньше, чем от тебя оторвут мясо. Научена той же самой богемной жизнью.

Юркаю в магазин с домашними принадлежностями, что располагается напротив фонтана, чтобы найти глазами этого спасателя чужих телефонов и сделать первичную оценку. Мои глаза пробегают по гуляющим людям и туристам, пока не останавливаются на одном мужчине, вальяжно облокотившемся о стойку «Старбакса», и отпивающем из фирменной кружки.

Длинные ноги в тёмных потёртых джинсах, расстёгнутая кожаная куртка, открывающая широкую накачанную грудь. Даже через тонкий темно-бордовый свитер можно было разглядеть его мускулатуру. И не я одна этим занимаюсь сейчас, каждая девушка, проходящая мимо него, бросает взгляды и шлёт улыбки ему. А он, как по законам жанра, приподнимает ехидно уголок губ в лёгкой усмешке.

Отросшая щетина тёмного цвета и в тон ей волосы, уложенные в современную причёску.

Мои глаза медленно изучают его лицо. Если бы я была падка на внешность, то точно бы уже свалилась в обморок от мужественной и в то же время чувственной красоты мужчины. В нём таится что-то странное.

«Сочный, засранец». Улыбаюсь, ловя себя на мысли, что поддаюсь окраске, которую сама ненавижу. В момент разум леденеет, заставляя внутри всё собраться и решительно поднять подбородок, дабы противостоять иной природе своего женского тела. Выйдя из своего убежища, лёгкой походкой иду на встречу… к другому парню, стоящему от него в нескольких шагах с приятелем точно возле фонтана.

Улыбаясь своей самой отрепетированной улыбкой, прохожу мимо нужного мне человека и отмечаю, что он на полголовы выше меня, а то и больше, насколько мне удаётся прикинуть. Но демонстративно не смотрю в его сторону, моё внимание подарено иному, являющимся пародией на мужчину в облегающих синих джинсах и яркой красной парке. Хотя лучше вот такой, чем тот, что стоит недалеко. Лучше проще, чем идти в неизвестность.

– Привет, – обращаясь к незнакомцу, дотрагиваюсь до его плеча. Парень отвлекается от разговора с другом, переводя на меня удивлённый взгляд.

– Ты нашёл мой телефон, и мы договорились встретиться у фонтана, – поясняю голубоглазому, а он сдвигает брови галочкой.

– Эм… нет, – его губы растягиваются в виноватой улыбке, на что я наигранно хмурюсь. – Но я не против поискать его вместе. Я…

– Её это совершенно не интересует, – холодный и властный голос раздаётся позади меня, что мурашки пробегают по спине.

Резко оборачиваюсь и встречаюсь с сужеными глазами цвета шоколада, пристально изучающими моё лицо. Всего секунда, чтобы прийти в себя от умения этого человека, заставить потерять все слова, которые были уже выстроены в моей голове. Секунда и я улыбаюсь, оборачиваясь к парню.

– Прости, обозналась, – пожимаю плечами.

– Да ничего, бывает. Как закончишь, мы будем на втором около игровых автоматов, приходи, – он подмигивает мне и уходит вглубь торгового центра.

– Кхм, – кашлянув, мужчина напоминает о себе. Вновь поворачиваюсь в его сторону.

– Привет, – сухо киваю я.

– Добрый день, – пониженный тембр, приподнятый уголок губ, обнажающий белоснежные зубы, и это подтверждает, насколько может быть опасен он.

Не знаю почему, но инстинктивно улыбаюсь ему, теребя ногтем ручку пакета, который держу в руке.

Я должна держать оборону, унизить его и показать, что он всего лишь человек, а не небесное светило, коим хочет казаться сейчас, нагло осматривая меня. Но что-то идёт не так. Не понимаю, что именно, но сглатываю неприятный ком, образовавшийся в горле.

Возможно, это из-за того, что мне приходится смотреть на него снизу вверх. Возможно, потому что я не могу оторваться от его тёмных глаз, удерживающих зрительный контакт. Возможно, просто переоценила свои возможности, и первый раз расплачиваюсь за собственную самоуверенность и грубость. Не имею понятия, но я так и стою, как монумент, и смотрю на него.

Неприятное чувство внутри, подобно разочарованию в себе, заставляет меня перевести глаза за его спину и переступить с ноги на ногу, чтобы поменять позу на более непринуждённую.

– Хм, телефон, – прочистив горло, я напоминаю об этой вынужденной встрече и цепляюсь взглядом за цепочку на его шее, в районе грудной клетки свисает подвеска в виде ключа. Самого обычного, металлического, небольшого, не ювелирного. Странного.

Почему-то мне становится неловко и хочется развернуться, и бежать. Далеко бежать из-за своих слов. Чёрт, я первый раз за всю жизнь готова была принести публичные извинения, что так некрасиво вела себя в переписке с ним.

– Да. Я тоже же здесь за этим, – мой собеседник тянет слова, как будто даёт мне время, чтобы я привела свои сумбурные мысли в порядок. Но он ведь не может знать, что в данный момент, моя кожа на руках покрылась мурашками, скорее всего, от холода. И что я отмечаю его спокойный голос, но в то же время стальной, такой встречается редко, по крайней мере, мне.

– И? – Я поднимаю подбородок и смотрю в его глаза.

– Какая плата? – Нагло спрашивает он.

– Кофе? Булочка? – Опешившая сначала от его наглости, нахожусь и складываю руки на груди, этому даже не мешает пакет, свисающий с руки.

– Не интересует. Что-нибудь ещё? – Разочарованно цокает он и, достаёт из внутреннего кармана куртки знакомый телефон, демонстрируя его мне.

– Можешь просто отдать, и я скажу тебе: «Спасибо», – ехидно улыбаюсь. И только тянусь за мобильным, как он играючи поднимает его выше, наблюдая за моей реакцией. От этого в моем теле поднимается буря из злости и возмущения. Он словно меня на прочность проверяет.

– Слушай, – тру лоб, желая прекратить это знакомство как можно быстрее. – Я тебе благодарна за спасение моего телефона, и видимо, у тебя огромный запас времени. Но меня ждут, и я не хочу играть. Давай, ты вернёшь мне мою вещь, и мы распрощаемся?

Ловлю его глубокий взгляд, который на секунду вспыхнул, а затем стал ледяным.

– Я умею ценить время, в отличие от тебя. Но признаю, здесь ты права. Не смею удерживать это у себя, – хмыкнув, он протягивает телефон, который я, совершенно сбитая смыслом его слов, осторожно, беру, не затрагивая его пальцев, и сжимаю в руке. Он словно знает обо мне всё, и даже не хочется доказывать обратное. Именно эти мысли пугают меня, и отступаю назад.

– Спасибо, – киваю ему.

– Всегда, пожалуйста, – он улыбается, немного наклонив голову набок.

– Всего доброго, – махнув рукой, я быстро разворачиваюсь и резвым шагом направляюсь на эскалатор. Что произошло? Казалось, как будто эта встреча длилась час, а то и больше, вместо нескольких минут. И он… откуда он такой появился?

Встав на двигающиеся ступеньки, оборачиваюсь, продолжая размышлять внутри себя, и замечаю, что мужчина до сих пор стоит на том же самом месте и, не мигая, наблюдает за мной. Я тут же отворачиваюсь, опасаясь этого пристального взгляда, и прячу телефон в сумку.

Странный. Он действительно какой-то не от мира сего. Сила, исходившая от него, ощутима так явно для меня первый раз. Раньше я не встречала подобных субъектов среди своего окружения. Другой.

Мотнув головой, сбросив с себя ненужные мысли о незнакомце, я вновь оборачиваюсь на втором этаже, но его уже нет внизу. Облегчённый вздох срывается с губ. Улыбаясь, иду искать подругу, чтобы окончить шоппинг и немного расслабиться на массаже. Проходя мимо людей и заглядывая в магазин, где должна быть Сара, улавливаю вибрацию своего телефона. Но это невозможно, ведь он должен быть выключен. Копаюсь в сумке, доставая «BlackBerry», и удивлённо приподнимаю брови, замечая, что он заряжен до ста процентов.

+1 (647) 9466777: «До встречи, Мишель. Будь осторожна и собрана, в следующий раз меня не будет рядом, чтобы помочь тебе»

Гласит сообщение от незнакомого мне номера, и я останавливаюсь, чтобы перечитать внимательней.

Рука отчего-то потеет и даже появляется чуткое ощущение, что за мной продолжают пристально следить. До сих пор ощущаю на себе взгляд тёмных глаз, обрамлённых чёрными ресницами.

Обернувшись и удостоверившись, что не схожу с ума и это лишь плод моего воображения, да и только, всё же удаляю сообщение.

Мы больше никогда не встретимся с ним. Торонто огромный город, в котором теряются как люди, так и всё человеческое в них.

Единственное, что не могу выбросить из головы – откуда он узнал моё имя?

Третий шаг

Ровно в назначенное родителями время спускаюсь по мраморной лестнице в нашем пентхаусе в одной из модных новостроек, куда мы перебрались год назад. Поменяв решение ещё в магазине о своём внешнем виде, купила платье холодного молочного цвета на одно плечо с длинным рукавом, облегающее тело до коленных чашечек, как вторая перчатка, и в тон ему туфли лодочки известного дома моды. Сделав обычные манипуляции со своими тёмно-каштановыми волосами, я уложила их в элегантную причёску, которая всегда выручала на таких вечерах. Вдела в уши подаренный комплект украшений на моё девятнадцатилетие и на этом успокоилась, хотя в душе желала переодеться в более свободную и молодёжную одежду и отправиться праздновать этот день на вечеринку моего официального парня в его дом.

– И последняя, – констатирует моё появление папа в тёмном смокинге, держа под руку маму в элегантном тёмно-синем платье в пол.

– Сара? – Отец вопросительно изгибает бровь, пока я надеваю белую норковую шубу до колен.

– Там встретимся, – бросаю я, подхватывая сумочку.

– Тогда пора начать этот великолепный вечер, – улыбается мама, выходя из квартиры, а мы с Тейрой следуем за родителями, как две обученные мартышки.

Погрузившись в лимузин, папа откупоривает бутылку шампанского и предлагает маме бокал. Понятное дело, что нам остаётся пить только апельсиновый сок, от которого и я, и Тейра отказываемся. Родители обсуждают благотворительный приём. Достаю из сумки телефон и пишу сообщение Саре, уже так же выехавшей из дома.

Не люблю подобные мероприятия, для меня в силу возраста и увлечений они до неприличия скучны, но положение отца в компании обязывает быть примерной старшей дочерью. На меня возлагают надежды на будущее. Как я могу нарушить мечты любимых родителей? Правильно, у меня даже мыслей подобных не возникает, поэтому тихо плыву по течению в такие моменты и стараюсь быть незамеченной как можно чаще… и дольше.

Лимузин останавливается у знакомого мне за последние два года «TIFF BellLightbox», где проходят самые яркие события Торонто, и мы выходим на красную ковровую дорожку, по которой мне удаётся пролететь к входу и не быть пойманной фотовспышками. Для меня это лишнее, а вот для сестрёнки, наоборот, она купается в этой роскоши и мнит себя знаменитостью. Хотя самое смешное, что никто даже не знает о том, кто она и не интересуется этим.

Мимо меня проходят гости, а я ожидаю свою семью у стеклянных дверей, кутаясь в шубу, чтобы спастись от непогоды этим вечером.

Папа бросает на меня предостерегающий взгляд, говорящий о том, что мои скачки по ковровой дорожке не прошли незамеченными для него. Только закатываю глаза и вхожу вслед за родителями в холл, где мы сдаём верхнюю одежду и направляемся в главный зал.

Скука смертная. Оглядываю помпезное помещение и нахожу глазами наш столик под номером восемь. Оставив семью здороваться и болтать со знакомыми, направляюсь к нему и благополучно приземляюсь на мягкий стул, оставаясь наконец-то одна.

Множество разряженных персонажей и все играют друг перед другом роли. На это смотреть довольно противно, зная внутри, что они представляют из себя на самом деле. Неприятно понимать и то, насколько я следую таким же правилам высшего света, как и каждый тут. Нельзя оставаться самой собой, тебя не примут и это только усугубит твоё положение здесь. А у меня уже не осталось лимита прощения, поэтому приходится подняться и подхватить бокал с шампанским, двигаясь навстречу подруге в золотистом платье и с заплетёнными в замысловатую причёску шикарными рыжими волосами. Невообразимо красивая копна её волос сводит меня с ума уже долгое время, и я бы отдала всё за такую густоту волос.

– Привет, дорогая, – Сара тянется к моей щеке и в воздухе оставляет поцелуй, копируя манерную встречу на такого рода вечерах.

– Привет, – тяну я, пискляво имитируя настоящую представительницу высшего света, хлопая ресницами.

– Ох, ты даже не представляешь, какой ужас случился со мной буквально пару минут назад, – подруга берёт меня под руку и наигранно испуганно прикладывает другую руку к груди.

– Боже, ты должна мне рассказать, – подыгрываю ей, отпивая шампанское, пока мы маневрируем между гостями, направляясь к моей семье.

– Я до сих пор не отошла от шока, – она закатывает глаза и обмахивает себя левой рукой.

– Ну же не томи, дорогая, а то я выпрыгну из своих стринг, украшенных бриллиантами, – я уже готова смеяться, но вместо этого взвизгиваю, что мужчина, мимо которого мы проходим, удивлённо оборачивается на слове «стринги», заинтересовано оглядывая нас.

– В общем, я вхожу в зал, и меня настигает такое удивление. Дело в том, что ты, сучка, напиваешься уже без меня, – оканчивает фразу она своим голосом, и я смеюсь, допивая шампанское, ставлю его на пустой поднос, мимо проходящего официанта.

Подруга подхватила мой смех и мы, веселясь, подходим к компании, где стоят мои родители и младшая сестра.

– А вот и она, наша Мишель, – мама замечает меня первой и поворачивается к нам, размыкая круг.

Мы ещё хихикаем с Сарой, перебрасываясь понятными только нам взглядами, когда занимаем свои места в этом шоу. Мне приходится опустить голову, рассматривая обувь людей, чтобы не показаться невоспитанной, когда одна из женщин, стоящих рядом, на высоких нотах восхищается вечером, прекратить смеяться становится не в моих силах.

Папа, как я и предполагала, знакомит меня с парнем по имени Зак, племянником одного из руководящих работников компании, его родителями и дядей. Мне приходится сдержанно улыбаться и деликатно отнекиваться от вариантов совместного завтрака, обеда или ужина. Парень меня не впечатляет, совершенно неинтересен мне, по одной причине – он из высшего света.

Никогда не задумывалась о любви, потому что между моими родителями её не существует. Они поженились по сговору родителей, но единственное, в чём они были искренни друг перед другом – это в уважении. Ни у кого из них не было любовников, и каждый чтил такой институт, как брак. Они говорили с нами об этом открыто, указывая на то, как следует строить ячейку общества.

Любовь. Я даже ни разу не была влюблена, по-настоящему, до искр перед глазами. Гормоны не затмевали разум, утягивая меня в водоворот безысходности. Не хотела делать сумасбродные вещи с каким-то парнем. Зато я узнала, что такое безысходность без влюблённости. Каково это – не любить и быть зависимой от своих желаний и добрых побуждений.

Что со мной не так? Вряд ли такие чувства приходят благодаря внешности. Даже у моей подруги не было постоянного парня. Она говорит, что ещё слишком молода, чтобы подарить своё сердце и юность кому-то одному. Конечно, у меня не такая эффектная внешность, как у Сары. Но никогда не испытывала чувства зависти к ней. Мы разные. Я симпатичная, а некоторые парни даже считают меня красивой, ухаживаю за собой, холю и лелею своё тело на тренировках в спортзале, но делаю это исключительно для себя. Необходимо иметь физическую силу, чтобы была возможность защищаться.

А нужна ли мне любовь? Зачем она? Чтобы превратиться в одну из сломленных женщин, коих вокруг и так огромное количество, что можно отстреливать, и никто не заметит?

Нет, такая глупость мне не нужна. Это последнее, чего я желаю. Даже мыслей таких нельзя позволять себе, лучше запить горечь остатками шампанского, чего не замечают мои родители, обсуждая какие-то только им важные события за столом.

– Миша, когда мы свалим? – Шепчет Сара на ухо, и я поднимаю голову от нетронутого второго блюда.

– Сейчас проверю обстановку, – так же отвечаю я.

За нашим столиком помимо моей семьи и подруги располагается тошнотворный Зак с родителями и дядей. Взрослые о чём-то продолжают бурно болтать, парень копается в своём айфоне, как и моя младшая сестра. Благотворительный вечер протекает стабильно вяло, хотя просидели мы тут немного больше часа. Ещё рано сбегать отсюда, потому что папа не выпил достаточно виски, чтобы не заметить моего отсутствия.

– Прекрасная песня, – слышу мамино замечание и перевожу на неё взгляд, качающую головой в такт музыке. – Очень романтичная, а ведь сегодня как раз день всех влюблённых.

– Ты права, Сессиль, – поддакивает мать моего несостоявшегося кавалера.

– Заккерий, прекрасная возможность узнать Мишель поближе, пригласи на танец, – это звучит не как предложение, исходящее от его отца, а приказ. Этот тон вызывает отвращение. Умоляюще смотрю на маму, которая отрицательно мотает головой, говоря, что я должна встать и позволить этому парню меня лапать.

– Ты прав отец. С удовольствием, папа, – елейным голоском отвечает парень и встаёт, обходя стол и предлагая мне руку. По выражению лица Сары вижу, что она сочувствует мне изо всех сил, а моя младшая сестра только прыскает от смеха на такую «удачу».

Вынужденно улыбаюсь и позволяю Заку вывести меня на танцпол, где уже развлекаются как молодые пары, так и в возрасте. Он поднимает одну мою руку на уровне своего плеча, а свою кладёт на сгиб моей поясницы.

– Выше, – требую я, глядя в серо-голубые хитрые глаза.

– Не понял?

– Руку с моей задницы убрал, – зло шиплю, не в силах взять под контроль чувства, а его щупальца и вправду спустились на моё любимое место во всём теле.

– Да брось, наши родители этого и хотят. Развлечёмся, я тоже не против, – он всё же следует моему приказу, и его ладонь поднимается у меня на спине.

Кажется, что даже через ткань ощущаю насколько потные его ладони. Кривлюсь про себя, и в ту же минуту хочется застонать от последствий его руки на моём идеальном светлом платье. Урод.

– Я против, – отвечаю сухо и перевожу взгляд за его спину, пока мы медленно двигаемся. – Музыка закончится и попрощаемся.

Прекрасные звуки фортепиано, и я немного расслабляюсь, отдаваясь ритму, улыбаясь только красоте музыки. Под такие ритмы хотелось бы ощущать только сильные руки и плечо, на которое можно опустить голову. Но, увы, такого нет, и мне остаётся только с ровной спиной делать повороты и устало терпеть издевательства своего недалёкого партнёра, который то и дело пытается сжать мою ягодицу. А я демонстративно поднимаю его руку на талию и зло сверкаю глазами, желая убить одним взглядом.

Только открываю рот, чтобы высказать всё, что я о нём думаю, когда Зак растягивает губы в самодовольной улыбке и прижимает меня к себе ближе, опуская вновь руку. Как кто-то отрывает меня от него и я, пошатнувшись на каблуках, не могу совладать с равновесием и испугом, впечатываюсь в чью-то грудь, хватаясь за лацканы пиджака. Пару секунд, а мой мир за это время успевает перевернуться с ног на голову.

– Насколько я заметил, девушка ясно дала понять, что твои прикосновения ей не нравятся, – холодный голос мне знаком. Поднимаю голову, встречаясь лицом к лицу с мужчиной, который вернул мне телефон.

– А ты кто такой? – Заносчиво спрашивает Зак, поправляя свой пиджак.

– Друг, – тот же надменный голос. Просто стою и не могу собраться с мыслями, вдыхая аромат одеколона, и переваривая эту сцену.

– Дорогая, ты его знаешь? – Фамильярно обращается ко мне несостоявшийся кавалер и протягивает ко мне свои руки, как меня отодвигают от него. Этот нахал серьёзно просто берёт и переставляет меня, словно шкафчик с вещами, задвигая немного за себя.

– Знает, а теперь свободен, – грубо отвечает за меня мой спаситель, Зак бегло осматривает его и моментально ретируется.

Шокировано смотрю на спину удаляющегося парня и ловлю себя на мысли, настолько умело заставлять людей делать то, что ты хочешь, дано не каждому. Мне, увы, видимо, нет.

– Значит, снова неприятности, Мишель? – Мужчина обращается ко мне с укором, а я даже имени его не знаю, про себя окрестив обычным «ОН».

– Я …да, всё нормально. У меня всё было под контролем, – пожимаю плечами. Не признаюсь же, что он появился вовремя и спас Зака от вульгарных выражений и меня от очередной ссоры с родителями.

– Я заметил, – хмыкнув, он притягивает меня за талию, подхватывая руку, и двигается под Барри Уайта.

А я? Ничего не делаю, ошеломленно смотрю на него, не веря в происходящее. Какого черта он так себя ведёт?

– Откуда ты знаешь моё имя? – Выпаливаю первый вопрос, появившийся в моей голове, смотря в тёмные шоколадные глаза.

– Всё довольно просто, – неопределённо отвечает он.

– А ты кто такой, и как тебя пропустили сюда? – Спрашиваю я, оглядывая быстро его дизайнерский чёрный пиджак и белую сорочку с бархатной бабочкой. Дольче, у меня есть такая же в арсенале.

– Это тоже довольно просто, – понижает голос и придвигает своё лицо ко мне ближе. Ощущаю, насколько мало между нами расстояние, всего каких-то два – три сантиметра. Это слишком близко, но отчего-то довольно комфортно и… интересно? Новое открытие в сфере мужского внимания и флирта откровенно льстит, но разум бунтует, подсылая мне красочные картинки возможной личности человека, держащего меня в своих руках.

– Знаешь что, довольно простой спасатель…

– Не стоит, крошка. Когда молчишь, ты даже более чем приятная и красивая, а особенно в этом вульгарном платье, – перебивает он и, оттолкнув от себя так быстро, что не успеваю отреагировать на его недокомплимент и эту «крошку», прокручивает меня вокруг своей оси и возвращает в кольцо своих рук.

Отмечаю про себя, как уверенно он движется, делая обычные па, но в памяти свежи его слова перед эффектным выступлением, и я перебираю в голове варианты для точного попадания словами.

– И румянец тебе к лицу, – добавляет он, вновь перебивая мои мысли своим зазывным и пониженным на октаву голосом, протягивая гласные. Первый раз не могу сконцентрироваться на том, чтобы отвадить непонятного и странного мужчину. Раньше мне это удавалось с особой лёгкостью. Так, где все мои таланты? Испарились в его ароматном облаке дерзкой сексуальности?

– Какой румянец? – Возмущаюсь я вслух.

– Вот этот, – держа мою руку в своей, внешней стороной указательного пальца проводит по моей щеке, очерчивая скулу.

– Какого…

– Молчи, Мишель, – его необычный и властный взгляд, заставляет меня обиженно поджать губы. Он неотрывно следит за моим выражением лица, поднося мою руку к своим губам. Как заворожённая, смотрю за его действиями в замедленной съёмке в моей голове. Поцелуй, оставленный на моих пальцах, горяч, как будто обжёг меня, оставив на мне свою метку или клеймо, отчего я резко вырываю свою руку и отстраняюсь, сделав шаг назад. Такой фривольности по отношению ко мне ещё никто себе не позволял. Ладно, позволяли, но тут же получали за это хорошую пощёчину или между ног. А сейчас что? Я просто наблюдаю со стороны, как незнакомый мужчина соблазняет меня, и не делаю никаких попыток даже нагрубить ему. А наслаждаюсь?

– Не убегай, – он вновь обхватывает меня за талию, словно не замечает, насколько я потеряна сейчас, прижимая как безвольную куклу к себе, не отпуская меня своими чёртовыми глазами. О чём можно думать, когда он смотрит на тебя и гипнотизирует вкупе с бархатным интимным шёпотом? Конечно, о том, что мне это не нравится. Да-да, не нравится. Я видела тысячи карих глаз и эти ничем не отличаются. Хотя, возможно, они яркие и живые, в отличие от его голоса, ровного и спокойного, даже убаюкивающего. Но он всё равно мне не нравится и точка!

– Ты преследуешь меня? – Тихо, но настойчиво спрашиваю я.

– Это ты преследуешь меня. Сначала я спасаю твой телефон из рук воришки. Теперь из лап какого-то урода, которому ты позволяешь оставлять на своём теле слюни из его рта и отпечатки его рук, – с отвращением в голосе отвечает он, и эта смена реакции удивляет меня и вновь приносит глупый интерес.

– Я не позволяла, – быстро защищаюсь, а через секунду поджимаю губы, потому что мои слова выглядят, как оправдание перед ним. Но ведь ничего ему не должна, я, вообще, не знаю, кто он и откуда. Ничего не знаю о нём, только то, что обладает цепляющей внешностью, тёплыми руками и мягкими губами, таинственными глазами и невероятно нерушимой манией величия.

– Мне это нравится. Ты меня заинтересовала, Мишель, поэтому продолжай не позволять другим касаться тебя. Только я могу это делать. Запомни, – шепчет мне на ухо, оставляя на коже своё дыхание, что она покрывается неизвестно откуда взявшимися мурашками. Сглатываю сухость во рту от неожиданности ответа моего тела. Моя рука крепче сжимает его плечо под пиджаком, я пытаюсь дышать, но задыхаюсь. Маленькие иголочки играют на моей пояснице и приятно покалывают, а незнакомец продолжает танцевать со мной, не придавая значения моему состоянию. Так кажется в первые секунды, но он усугубляет мою потерянность своей реакцией, прижавшись ко мне теснее, что я ощущаю на своём бедре его выпирающее подтверждение извращённой близости, происходящей на глазах у множества людей.

Подняв голову, всматриваюсь в его глаза, а мы ведём диалог без слов – телами. На его лице не дрогнул ни один мускул. На губах играет слабая, даже скучающая улыбка, скрывающая любую эмоцию его души. Он переводит взгляд на меня, и хочется остановиться. Просто перестать играть тут роль и остановиться на месте, чтобы запомнить этот момент. Карие глаза манят к себе своей глубиной и меняющимся оттенком шоколада, без которого я раньше могла спокойно обходиться. Да он был весь похож на десерт, если переесть, то можно получить диатез и больше никогда не выбрать его в будущем. А если… если…

Мне больше не хочется даже анализировать ситуацию, моя рука на его плече расслабляется, и я медленно провожу ей по его груди. Даже через ткань чувствую тугие мышцы, и настолько увлекаюсь, что не замечаю, как мой партнёр останавливается, а музыка меняется на более живую. Едва уловимое касание по дорогой мягкой ткани его рубашки к скрытым пуговицам, и мужчина перехватывает моё запястье, отводя от себя. Я поднимаю взгляд на его лицо и встречаюсь с горьким шоколадом в глазах и сурово сжатым ртом. Охнув от наглости, что позволила себе несколько мгновений назад, обескуражено только открываю и закрываю рот.

– Я доведу тебя до родителей, Мишель. Если ты продолжишь, то от меня тебя уже никто не спасёт. Пока рано знакомиться так близко, – он отстраняется и, продолжая держать меня за руку, опешившую от всего этого и своего покорного молчания, ведёт за собой, кивая, видимо, знакомым, которые с интересом наблюдали за нами. А я что? Беспрекословно иду, перебирая ногами и пытаясь поймать хоть одну человеческую мысль в голове. Но ни одной и это странно, как будто у меня изначально не существовало мозговой активности. Когда я превратилась в жадную на внешность глупышку?

Внутри меня всё возмущается реакции на этого человека, который сумел сказать мне абсурдные вещи, обращаться со мной, словно с дешёвой девкой. Это отвратительно. Несвойственно мне и стыдно. Следует сказать ему, и только решившись на это, понимаю, что поздно, мы уже в нескольких шагах от нашего столика. Папа, заметив нас, хмурится и поднимается со стула, сурово смотря то на меня, то на мужчину, крепкой хваткой держащего меня за руку.

– Мишель? – Отец вопросительно изгибает бровь и высокомерно проходится взглядом по моему спутнику, а затем задерживает его на моей руке, которая до сих пор во власти чужой крепкой и тёплой ладони.

– Добрый вечер, мистер Пейн, – незнакомец не отпускает мою руку, и я замечаю, что за нашим столиком повисает молчание, и все взгляды направлены на нас. А он, как будто угадывая, насколько ненавижу быть в центре внимания, успокаивающе поглаживает большим пальцем тонкую кожу моей кисти.

– Добрый вечер, – сухо кивает папа.

– Николас Холд, – незнакомец представляется и протягивает свободную руку отцу. Мой родитель пожимает её и заметно расслабляется, улыбаясь этому наглецу.

А почему мне не открыл своего имени? Что за неуважение?

От злости я кручу своей рукой в его крепком захвате, и мне удаётся освободиться.

– Мистер Холд, я не ожидал встретить вас на банкете. Какая удача лично познакомиться с вами. Присоединяйтесь к нам, – папа, к моему удивлению, лебезит перед этим человеком, вызывая во мне полное недоумение происходящим. Кто такой Николас Холд? Какая-то шишка, я бы слышала о нём, или очередной сынок из элиты? Нет, он непохож. Бросаю быстрый взгляд на мужчину слева от меня и точно знаю, что он неизбалованный отпрыск.

Чёрт, вот теперь сожалею, что раньше пропускала мимо ушей имена всех мужских особей, упоминаемые отцом.

– Друг пригласил меня составить ему компанию. Вот, к слову, и он, – Николас указывает в сторону, где к нашему столику уверенной походкой идёт тёмноволосый мужчина в элегантном чёрном костюме за приличную сумму денег.

Да что за чёрт? Что где-то взорвался завод по изготовлению жеребцов и их завезли сюда, чтобы украсить этот вечер?

– Райли Вуд, мой хороший друг. Познакомься это Тревор Пейн, руководитель аналитического отдела компании «M.P. Corporation», – пока мужчины представляются, аккуратно пытаюсь продвинуться к своему месту. Но один взгляд, косо брошенный на меня Николасом, и я останавливаюсь, как вкопанная. Что-то было пугающее в блеске карих глаз. Замираю, а мужчины продолжают разговаривать, к ним присоединяется отец Зака, затем наши матери. А я, словно провинившийся ребёнок, стою в стороне от веселья.

Встречаюсь взглядом с Сарой, которая молча спрашивает меня: «Что тут происходит?». Только пожимаю плечами, наблюдая за смехом и свободной обстановкой.

Злость оттого, что этот Николас обращается со мной, как с глупой куклой, переполняет чашу терпения. И, задрав гордо подбородок, демонстративно шагаю к подруге, даже несмотря на него. Да, вообще, почему я должна следовать всем его взглядам и ещё сносить недвусмысленные фразочки? И не важно, что он заставляет мою мозговую активность просто отключаться. Я была не подготовлена к такой встрече и явной атаке на мою женскую чувственность. Впредь буду умнее, если когда-нибудь ему посчастливится увидеться со мной вновь.

– Миша, время. Может, скроемся? – Предлагает подруга. Взглянув на наблюдающего за мной Николаса, хитро улыбаюсь и киваю.

Пока все заняты обсуждением политики и финансовой стороны рынка ценных бумаг, я подхватываю свой клатч и оповещаю восхищённую сестру, что ухожу, а та даже не обращает внимания на это, отмахнувшись. Конечно, куда ей до моих глупостей, когда тут два модельных красавчика расточают свои познания и покоряют своей силой окружающих?

Сара, взяв меня за руку, спиной двигается к выходу, а затем, обернувшись, несётся к гардеробу, а я, хихикая, бегу рядом. Мы, словно две преступницы, сбегаем с этого унылого праздника на другой, ещё более интересный.

«Не убегай».

Останавливаюсь перед открытой дверцей такси, оборачиваясь, смотрю на здание, которое покинула несколько минут назад. Слишком много шампанского, что шёпот Николаса чудится за спиной. Мотаю головой, сбрасывая с себя это наваждение, и юркаю в салон машины, называя адрес.

Пришло время веселиться!

Четвёртый шаг

– Это издевательство, – всплёскиваю руками, когда мы входим в дом, заполненный уже пьяными студентами.

– Миша, привыкай. Это сейчас модно, – смеётся Сара, распуская волосы и заплетая в небрежную косу. Подмигивает мне, предлагая сделать то же самое. Я, не теряя времени, освобождаю волосы из тугой ракушки, позволяя локонам свободно лежать на плечах. Словно и сама сбрасываю с себя бремя примерного дитя, и могу позволить себе всё. Точнее, что-нибудь очень крепкое, чтобы выбросить из головы мысли о Николасе.

– Привет, красавица, – меня за талию обнимает Люк, целуя в висок. Сара, бросив на моего парня насмешливый взгляд, закатывает глаза и кривится, показывая мне, насколько ей он неприятен. Осторожно выпутываюсь из его рук и поворачиваюсь лицом к русоволосому футболисту университета.

– Привет, с праздником, – улыбаюсь я. – Хм, отчего такой странный выбор антуража?

Обвожу рукой комнату в красном свете и разбросанные повсюду элементы садизма.

– Стильно, – пожимает он плечами. – Тебе не нравится? Я думал, что используем что-нибудь новенькое.

– Не сегодня. Я терпеть не могу, когда причиняют боль, – несколько резко отвечаю, и парень недовольно поджимает губы.

– Миша…

– Давай выпьем, – перебивая его, кладу руки на его плечи. – Сегодня был нудный вечер, и я хочу расслабиться. С тобой. Выпьем покрепче и будем отмечать.

По его лицу замечаю, что он недоволен моими словами. Не дав ему возмутиться, хватаю его за руку и тащу за собой к бару, где Сара уже в компании одного из её почитателей. Подруга, заметив нас, указывает на приготовленные стопки с текилой.

– На раз – три, пьём, – командую я. Мы все берём рюмки в руки. Махнув головой, опрокидываю в себя горький напиток и закусываю лаймом. Немного передёрнув плечами от рвотного позыва, я перебарываю его и делаю повторный заказ. Алкоголь на голодный желудок тут же даёт о себе знать, опускаясь тяжестью к ногам.

Плевать. Вторая стопка идёт уже легче, а на третьей хихикаю от поцелуев Люка и позволяю себя вывести в другую комнату, где грохочет музыка.

– Ты такая сексуальная, Миша, в этом платье, – шепчет Люк мне на ухо, притягивая меня к себе. И я это позволяю, желая просто быть обычной, а не зажатой, безэмоциональной, примерной девочкой. Просто надоело, хочется свободы от оков пьедестала. Я двигаюсь, подстраиваясь под ритм музыки, обнимая парня за шею, и практически висну на нём.

Голову охватывает лёгкий туман, заполняя меня совершенно иным ароматом. Музыка позволяет мне двигаться развязней, порочней, не думая больше ни о чём, кроме как о расслаблении внутри. Плавные и возбуждающие движения. Руки, ласкающие мои бедра. Поворачиваюсь спиной к Люку, а его губы опускаются на мою шею, оставляя на ней мокрые поцелуи. Мои руки взмывают вверх, а тело податливо выгибается.

Фантазия бурлит во мне. И я представляю себя на чужом месте, наслаждающейся этой обстановкой. Только слишком неприятные поцелуи Люка мешают моему разуму вспоминать иного… Николаса. Его руки, сильные, тёплые на моей талии. Вспышки в голове. Раскрываю губы, выпуская горячий воздух, наполнивший тело. Смачиваю языком нижнюю губу, резко выгибая спину, и прижимаюсь ягодицами к возбуждённому члену парня, лаская свою шею, плыву в своих фантазиях, возбуждая и наслаждаясь сама собой. Несильные спазмы внизу живота и сердце бьётся чаще.

– Миша, черт, пойдём в мою спальню. Ты обещала, – шёпот врывается в мой разум, туманя образы, которые я вижу в своей голове.

– Принеси выпить, потом обсудим, – резко отвечаю и мотаю волосами, прогоняя надоедливое существо от меня, чтобы это не портило моего состояния. Оно настолько необычное и новое, боюсь его спугнуть. Лёгкость во всём теле, в кончиках пальцев и с губ срываются строчки песни.

Приоткрываю глаза, продолжая двигаться. Не понимаю, что происходит со мной, но моё воображение рисует мужчину, с интересом наблюдающего за мной, напротив. Делаю два шага к нему, не сводя взгляда с его тёмных глаз, которые кипят от моего возбуждения. Иллюзия. Всё это моё опьянённое состояние, которое затягивает меня глубже. Ощущаю, как мужские руки проходят по моей талии и притягивают к сильному телу. Мной ведёт текила или же я сама, но противиться не в силах. Не хочу. Не могу. Не буду. Теряется грань между реальностью и моей фантазией. Состояние наркотической дозировки, когда ничего больше не волнует, кроме того, как хорошо. Искусственный дым и только ритм тел. Мои руки ложатся на его плечи, и я теснее прижимаюсь к нему, прохожусь ногтями по его коже и запуская пальцы в мягкие волосы. Как крепко обнимает, гладит по спине, изучая пальцами позвоночник от основания и вниз.

Аромат, которому даже не найти определения. Приятный мускусный запах и тепло. Этот мужчина пахнет горячим летним солнцем, и я загораю под ним, не опасаясь сгореть.

В моём организме переизбыток алкоголя, не могу думать, наслаждаюсь медленными движениями, а он ведёт меня. Из стороны в сторону, то прижимаясь к нему, то отдаляясь. Дышать сложнее, а его рука хватает меня за волосы, наматывая их на кулак, а другая ласкает мою спину, опускаясь к ягодицам. Вздрагиваю от острого возбуждения, пронёсшегося по всему телу.

– Тебе противопоказано пить, крошка, – знакомый голос раздаётся прямо в моё ухо. Растворяюсь в ощущениях, улыбаясь его тембру.

– Мне хорошо, – шепчу я и, мотнув головой, освобождаю волосы из его хватки. Секунда и иллюзия приобретает силу, резко поворачивая меня спиной и заставляя откинуть голову на плечо партнёра, продолжать двигаться и закрыть глаза.

Теперь те самые руки, которые так врезались в память, гладят живот, опускаясь на бёдра и немного сжимая их. Схожу с ума, отдаваясь полностью власти страсти, тягуче плещущейся во мне. Приятно, чертовски приятно. Мои ягодицы прикасаются к твёрдой выпуклости. Издаю тихий стон, когда он подаётся вперёд, крепче прижимаясь ко мне. Грубый рывок за волосы, и я задыхаюсь от новых ощущений, заметно вздрогнув и покачнувшись от безумного возбуждения.

– Сейчас тебе тоже хорошо? – Зубы прикусывают мочку моего уха, слабо посасывая её. Внизу живота буквально всё горит, непроизвольно хватаюсь за руку, что сжимает мою талию. Распахиваю глаза, резко возвращаясь в реальность. Оборачиваюсь и упираюсь в знакомую усмешку превосходства. Глупо моргаю, рассматривая мужчину, продолжающего держать меня за талию. Перевожу ошеломлённый взгляд на его глаза, таящие в глубине себя нескрываемый голод. Мой.

– Николас? – Шокировано, упираясь ладонями в его плечи, нахмурившись, прошептала я и остановилась.

– Тише, – подаётся вперёд, не давая мне вернуться из тумана, что продолжает кружить голову.

– Продолжай, – шепчет он, сжимая мою талию, ведёт тело из стороны в сторону.

– Но…

– Закрой рот, Мишель, иначе мне придётся это сделать самому. Я требую продолжения, – рычит воображаемый Николас в мой рот. Пытаюсь стряхнуть наваждение головой. Не позволяет, сжимая затылок ладонью, и прижимаясь к моему лбу.

– Чувствуй, крошка. Прочувствуй меня и доверься, – произносит он в мои губы, и я приоткрываю их, закрывая глаза, подчиняясь этому призыву.

Мои руки вновь находят его шею, а тело расслабляется в его объятиях. Балансирую на краю собственной пропасти. Он ведёт меня. Уверенно. Сильно. И я отдаюсь первый раз в жизни, ощущая лёгкость внутри.

С каждым движением грудь становится ощутимой и тяжёлой. Прижимаюсь к нему, втягивая в себя аромат, стирающий все опасения. Чувствую его дыхание на своих пересохших губах и смачиваю их кончиком языка. Его рука сжимает мои волосы, тянет их назад. Издаю стон от пронзившей боли и одновременно сладкого нектара, влившегося в мою кровь. Дуновение горячего ветра и мягкое прикосновение губ к пульсирующей быстро вене, от неожиданности и вспыхнувшей внизу живота тугой искры дёргаюсь. Выдыхаю. Слишком близко. Слишком сладко. Смертельно вкусно. Умираю и улыбаюсь, поднимая голову и встречаясь с его глазами.

– Блять, Миша, какого хрена тут происходит? – Разъярённый возглас Люка обрушивается на меня.

Распахиваю шире глаза и перевожу затуманенный взгляд на своего парня, а затем на другого человека, продолжающего обнимать меня. В одну секунду всё мешается в голове, а под моими ладонями сильное тело напрягается.

– Ты лишний, – Николас зло бросает взгляд на Люка, а я вымолвить ничего не в силах, онемев вновь от происходящего.

Как такое возможно? Нет. Он ненастоящий. Невероятно… боже, он настоящий и я трогаю его, ощупываю и теперь понимаю. Хотя ни черта не понимаю, потому что мой мозг слишком опьянён, как и кровь отравлена дозой алкоголя.

– Это ты лишний, – фыркает Люк, применяя силу и пытаясь схватить меня за руку, но Николас не даёт этого сделать и передвигает за свой бок в противоположную сторону от опешившего парня.

– Миша, блять объясни мне, что это за урод и какого черта он забыл в моём доме? – Повышает голос Люк, держа в одной руке бокал с каким-то напитком.

– Это… вроде как Николас, – мямлю я, облизывая губы.

– Не понял? Ты что, кинула меня? – Орёт Люк и бросает бокал на пол так, что попадает в кого-то, и раздаётся визжание.

– Я… ик… я… не знаю, – шепчу, начав заикаться от алкоголя.

– Всё. Довольно этого цирка, – Николас решительно обхватывает мои колени и взваливает на плечо.

Такая дезориентация вызывает бунт в моём организме, и я кашляю, понимая, что меня сейчас просто вырвет.

– Мне плохо, – скулю, повиснув на плече и ударив несильно Николаса по спине.

– Ты ни черта не имеешь представления, что такое плохо, – рычит он, шлёпая меня по ягодице, что от неожиданности я вскрикиваю и утыкаюсь носом в ткань его пиджака.

Как вкусно от него пахнет. Глупо улыбаюсь, пока меня несут, как мешок с картошкой из дома моего парня. Вроде уже как бывшего? Или я снова была в прострации? Плевать. Я расслабляюсь и получаю невероятную дозу наслаждения, как будто наркотик протекает по моим венам, а разум, конечно, не отвечает.

Резко на меня наваливается желание провалиться в сон, но стараюсь держать разум в здравом опьянённом ритме.

Меня опускают на землю, а я качаюсь и хватаюсь руками за лацканы пиджака Николаса, дабы привыкнуть к тому, что стою. Закинув голову назад, вижу подтверждение своей фантазии.

– Мистер Холд, какая встреча, – пьяно тяну я и хихикаю, смотря в тёмные глаза, недовольно сверлящие меня.

– Мисс Пейн, вы надрались, как портовая девка, – официально холодно произносит он. Снова хрюкаю от смеха.

– Ага, – киваю и так резко, что мир пошатнулся, как и я.

– Ты такой наглый… очень наглый субъект… я должна вернуться… наверное… моя одежда…

– Рот закрой, – грубо перебивает он мою бессвязную речь. – Стой здесь, если надо – облокотись о машину.

Отцепляет мои руки от своей одежды и, разблокировав спортивный автомобиль, бросает на заднее сиденье мою шубу и сумку. Я удивлённо хлопаю глазами, потирая лоб. Переступаю с ноги на ногу, ощущая, как меня начинает знобить, а зубы стучат друг о друга. Николас подходит ко мне и выгибает бровь, замечая моё состояние.

– Алкогольное отравление, – цокает он.

– Я…

– Пошли, – он, обнимая меня за талию, подводит к машине.

– Мне… мне…

– Закрой же ты свой рот! Хотя бы на минуту создай идеальную тишину, – повышает он голос, что я тут же затыкаюсь и опускаюсь на пассажирское сиденье его машины, уже не желая пререкаться.

Растирая свои плечи, покрытые мурашками, пытаюсь хоть как-то сконцентрировать зрение. Оно прыгает, огоньки впереди светятся и сливаются.

– Если будет плохо – скажешь, я остановлюсь. Пей, – в его руках волшебным образом появляется бутылка воды и он бросает её мне на колени.

– Ты грубый, – обиженно высказываю, перекладывая бутылку куда-то в ноги.

– Ты ещё не знаешь, насколько я бываю грубым, Мишель. И сейчас, да поможет тебе Бог, не узнать этого, – чётко произносит он мне, а я закатываю глаза от этой манеры общения.

– Переигрываете, мистер Холд, – фыркаю и откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.

Рычание мотора и в следующий момент слишком резкий страт, что неприятная кислота появилась во рту, а желудок сжался от позывов тошноты. Охаю, закрывая лицо руками. Хочется безумно спать, и в то же время разум бодрствует, явно показывая мне разъярённого отца. Незаметно для себя я засыпаю, но как только голова опускается вбок, то тут же вздрагиваю и распахиваю глаза.

– Расслабься, Мишель, – звучит сбоку от меня, и я поворачиваю туда голову.

Он красивый, даже сейчас, играя скулами явно от злости. Невыносимо сексуальный и такой вкусный.

– Ты ненормальный, – шепчу я, сама не понимая, что говорю это вслух. Бросает на меня злой взгляд, а затем возвращается к дороге, сильнее сжимая руль.

А когда в ярости, то становится неприступным, как скалистый одинокий остров в океане. И так легко разбиться, подобравшись ближе…

Хихикаю от своих мыслей, так интересно кружащихся в голове.

– Я с тобой завтра разберусь, когда ты будешь понимать то, что несёшь, Мишель. И, поверь, тебе придётся ответить за каждое движение и фразу, – цедит он, сворачивая к знакомому фасаду моего дома.

– Завтра я пошлю тебя к чёрту, – указываю на него пальцем и улыбаюсь.

Он резко тормозит, что я чуть не лечу в лобовое стекло, но ремень безопасности спасает меня от опасного столкновения, хотя не могу припомнить, чтобы пристёгивалась.

Мужчина выскакивает из машины и открывает мою дверь, нагибаясь, чтобы освободить меня. Он не церемонится со мной, а просто вытаскивает из машины, оставляя на улице. Достав с заднего сиденья мою шубу, накидывает её мне на плечи и в руки вкладывает клатч.

– Свободна, – отмахивается от меня.

– Эм, – теряю дар речи, продолжая стоять и дивиться его манерам обращения с людьми.

Закатывает глаза, а затем жмурится и раздражённо вздыхает.

– Мишель, в последний раз говорю, делай так, как я сказал. Иди домой, – подняв голову, он складывает руки на груди и ожидает от меня каких-то действий, но их нет. Стою и рассматриваю бесстыдно его лицо.

– Почему ты был в доме Люка? – Выпаливаю я, наблюдая, как он удивлённо приподнимает брови и опускает руки.

– Что? – Переспрашивает он и делает шаг ко мне.

– Почему… зачем ты ходил на фильм? Там я потеряла свой телефон… а в доме Люка, ты же был. Вроде был, да? И ты, а я… – пытаюсь вспомнить, что же хотела спросить, хмурюсь и ищу помощи.

– Вот поэтому тебе нельзя пить, крошка. Ты не контролируешь свои мысли, как и своё тело. Тебе надо научиться пить, – спокойно говорит он и усмехается.

– Вопрос. Я задала вопрос. Несколько, – напоминаю упрямо.

– Если ты будешь делать так, как я скажу, то, возможно, получишь ответы. Когда-нибудь, – произносит он мягко или это мне так кажется. Его рука неожиданно касается моей щеки, и его выражение лица сменяется серьёзным.

– У тебя очень нежная кожа.

– Спасибо, – шепчу я, не сводя глаз с него.

Его ладонь, опускаясь ниже, подхватывает мой подбородок, а я не делаю попыток воспротивиться. Мне интересно, этот глупый интерес разрешает ему провести большим пальцем по губам, как будто стирая чужое прикосновение. Моё сердце из-за новой эмоции ускоряется и меня бросает в жар. Лицо полыхает, но отнюдь не от стеснения. Обрывки картинок врываются в мой разум.

Его палец изучает изгиб верхней губы и опускается круговым движением к нижней, нажимая на неё, что я непроизвольно облизываю верхнюю. Поднимая глаза, смотрит прямо в мои, и дыхание перехватывает от остроты желания, которое вижу в его взгляде. Это отражение. Там я. Сумасшедшая. Опьянённая.

– Такие мягкие. Я хочу узнать, что они умеют. Покажешь мне? – Низко произносит он, убирает руку и отдаляется от меня, оставляя вопрос в воздухе.

– Доброй ночи, Мишель. Перед сном прими две таблетки «Новалгина», – кивает мне в знак прощания и, не дожидаясь от меня ответа, быстрым шагом проходит к своей машине, запрыгивая в неё, демонстрируя мне всю мощь своего железного коня.

А я стою посреди улицы, смотрю на удаляющийся «Астон Мартин».

Совершенно непонятно, что произошло со мной. Был ли он тут? Как оказалась одна на морозном воздухе. Что он хотел, чтобы я ему показала?

Ненужные мысли. Встряхиваю волосами, издавая стон от начинающейся головной боли.

Но. Было какое-то «но», я не могу его сейчас понять. Что-то идёт не так. Мне остаётся только направиться домой, а разум продолжает воспроизводить этот день с самого начала. Над головой раздаётся гром, и я, вздрагивая, поднимаю лицо к небу.

Он, Николас Холд, ворвался в мою жизнь подобно тайфуну и снёс за несколько часов всё на своём пути странно правильным образом. Только почему?

Сейчас слишком сложно отвечать себе, только тихо войти в семейное гнездо, сняв заблаговременно туфли и бросить одежду на пол, шлёпая в свою спальню. Завтра обдумаю всё, надеюсь, это даст мне вразумительный ответ на все мои вопросы, что сейчас наполняют голову. Завтра, а сегодня я пьяна.

Пятый шаг

Наутро, а точнее, в три часа дня, еле отрываю голову от подушки, чтобы дойти до душа и смыть с себя жутчайшее похмелье. Когда у меня было такое состояние в последний раз? Да никогда! Не помню такой огромной головы, рвотных позывов, трясущихся рук и чёрных точек в глазах. Я не любительница напиваться до состояния не стояния, но что-то случилось в этот раз, и мой контроль над ситуацией полетел к чёртовой матери. Переступила через собственное табу.

– Ник, – шепчу, стоя под сильным напором прохладного душа.

Да, он был там. Или нет? Был, точно был, меня же привёз домой именно он. Николас Холд. Ник.

Но вот, что было до прибытия к дверям нашего гнезда, припоминаю смутно, в тумане и отчего-то у меня нет желания даже напрягать мозги, чтобы воспроизвести все события вчерашнего вечера. Я интуитивно чувствую, что произошло то, о чём точно буду сожалеть и ощущать вину. Хотя уже сейчас червячок стыда и раскаяния пробивает подкорку головного мозга, и от этого мне крайне некомфортно.

Немного придя в чувство, я переодеваюсь в спортивный костюм и спускаюсь на первый этаж, чтобы убить отвратительное послевкусие во рту. Тело ломит, а глаза слезятся.

– Больше не буду так пить, – заверяя себя, закрываю глаза на секунду, чтобы побороть слабость организма и головокружение.

Удивительно, что меня унесло в астрал всего от трёх стопок текилы. Это был первый раз за всю мою взрослую жизнь. Объяснение я нахожу тут же – палёный алкоголь. Видимо, Люк решил сэкономить и заказал где-то дешёвую выпивку. Даже после водки с тоником… пять бокалов… я не чувствовала себя так гадко, как сегодня.

И это придётся пережить. Достаю из холодильника прохладную воду и лимон. Один взгляд на еду, и я готова подарить содержимое желудка фарфоровому другу.

– Дорогая.

– Почему ты так орёшь, мам? – Скуля, я навожу себе спасительный напиток.

– И это нормально, Мишель? Прекрасный вечер окончился похмельем, – отчитывает она и проходит к шкафчику с лекарствами. Сажусь за обеденный стол и прижимаюсь щекой к стеклянной поверхности. Да, так несколько лучше.

– И, к твоему сведению, – продолжает поучать меня, – я сейчас говорю как обычно. Даже не повышая голоса, хотя должна бы. А тебе пора понять, что спиртное не принесёт наутро ничего, кроме головной боли и несварения желудка. А также ты испортишь свой цвет лица, кожу, появятся пигментные пятна, целлюлит и ещё много побочных отложений на твоём внешнем виде.

Эти нравоучения я слушаю уже третий год и благополучно пропускаю их мимо ушей. По законам жанра через десять минут присоединится папа и тоже не упустит возможности вставить свои познания в том, какие последствия буду переживать лет так через пять, а как испорчу гены, которые они хотят видеть в своих внуках. Мама дорогая!

Прикрываю глаза, чтобы приготовиться к нотациям, в этот раз, как бы ни было отвратительно признавать – готова выслушать их и больше так не делать. Но моему покорному повиновению и искреннему желанию раскаяться, не дано свершиться. Раздаётся грохот от входной двери, что я подскакиваю на месте, открывая глаза и садясь ровно. Но тут же издаю стон от тянущей боли в лобной части и опираюсь головой в ладони, поддерживая себя локтями на столе.

Причиной шума становится папа, залетевший в столовую с бордовым от злости лицом и выражением: «Кому-то будет плохо». Не надо говорить, что кто-то это я. Только он вряд ли уже знал, что я переживаю своё первое в жизни явное похмелье.

– Так, Мишель Пейн, какого чёрта, объясни мне, ты творишь?! – Кричит он. Мои капилляры в глазах, кажется, взорвутся от высоты его голоса и силы. Кривлюсь.

– Дорогой, что случилось? – Спокойно спрашивает мама, подходя ко мне, ставит передо мной бокал с мутной жидкостью.

– Пей, Мишель, это поможет, – подталкивает меня к бокалу она и возвращает всё внимание на мужа, который кипит от ярости. Вижу папочку в таком состоянии по отношению ко мне в первый раз. Ладно, не первый, но очень редко заставляю его так сильно выходить из себя.

– А случилось то, что за последние двадцать четыре часа меня два раза обвинили в том, что я ужасный отец! Случилось то, что какой-то сопляк читает мне нотации о моем невнимательном отношении к собственной дочери! – Папа ударяет кулаком по стеклянному столу. Успеваю подхватить спасительный бокал, пока мой рот приоткрывается от удивления из-за его слов.

– Я ничего не понимаю, – качаю головой, отпивая неприятный напиток.

– Не понимаешь? – Продолжал источать на меня свой гнев папа. – Николас Холд вчера после того, как ты отправилась гулять, посоветовал мне тщательнее отбирать для тебя партнёров, а не подкладывать под недозревших парней с буйством гормонов, лапающих тебя у всех на глазах. Сегодня за завтраком в гольф клубе я подошёл к нему, чтобы поздороваться, а он смерил меня презрительным взглядом и осведомился о твоём состоянии. Как мне стало известно, он привёз тебя вчера, и я выслушал нотации, к чему приводит женский алкоголизм. Мишель, я очень рассержен сейчас!

Пока в моей голове укладываются его слова, и всё встаёт на свои места, до меня начинает доходить, что этот мужчина без спроса влезает в мою жизнь и портит её, откровенно и даже не стесняясь того, что он никто! Раздражение перебивает моё похмелье, придавая силы, как и злость. Допиваю лекарство до конца, отставляя бокал на стол, и решительно произношу:

– Этот Николас Холд меня преследует, папа. Он маньяк. Сначала он каким-то образом привозит мой потерянный телефон, затем имитирует спасение из лап Зака. А у меня, между прочим, было всё под контролем, я умею постоять за себя. Дальше появляется на вечеринке у Люка. Как он смог туда попасть и узнать о ней? Он следит за мной. Он просто болен.

– Дочь, – папа вздыхает и устало трёт лоб. – Я бы поверил в это всё, если бы мы говорили об обычном студенте. Но это Николас Холд, он не станет заниматься глупостями и делать то, о чём ты здесь говоришь. Тем более преследовать тебя ему нет смысла. Ему не двадцать и даже не двадцать четыре. И он мне ясно дал понять, что не поощряет твоего поведения, и открыто обвинил меня в недостатке внимания для тебя. А наша компания нуждается во внедрении извне и «W.H InternationalCorporation» идеальные инвесторы. От него зависит моя карьера и твоё благополучие тоже, как твоей матери и сестры!

– А как Ник связан с «W.H.»? – Недоуменно спрашиваю я о самой мощной во всей Канаде, даже мире, корпорации, затрагивающей несколько крупных отраслей, таких как: грузоперевозки, лизинг, промышленность и строительство. Слышала об этой компании, многие наши студенты говорили о практике там, но это было невыполнимо, и я благополучно забыла о её существовании.

– По неофициальным данным и слухам, Николас Холд руководит сознанием Райли Вуда и его деньгами. Как он скажет, так и будет, словно он и есть владелец этой компании. Вуд всегда советуется с ним по поводу вложений и приобретений, хотя Холд даже не работает в корпорации, не появляется там. Но это только поговаривают. Холд ведёт отдалённую от светских раутов жизнь, иногда появляется на благотворительных вечерах, но его невозможно поймать, и мало кто знает его в лицо. Поэтому, Мишель, ты опозорила меня перед ним, а значит, и перед Вудом. Он донесёт всё ему. Ты хоть представляешь, как я сейчас себя чувствую? – Отец красноречиво смотрит на меня, а я поджимаю недовольно губы.

– Но он действительно следит…

– Довольно, Мишель. Я не намерен больше слушать эти глупости и с сегодняшнего дня ты под домашним арестом. С меня хватит! Больше никаких вечеринок, мальчиков и поездок загород. Учёба, курсы, дом – это на ближайшую неделю твоя жизнь. Дальше посмотрим. От тебя одни проблемы, – перебивает он и указывает на меня указательным пальцем.

– Но папа! – Возмущаюсь я и подскакиваю.

– Никаких, но папа. Иди к себе, Лидия принесёт тебе обед, а я отправляюсь разгребать дела в офисе. И убеждать Вуда о вложениях, доказывать ему, что я хороший отец и моя дочь воспитанная девушка. А не алкоголичка, которая выдумывает глупости, – яростно, посмотрев на меня и маму, разворачивается, направляясь к дверям.

– Мишель, – с укором произносит мама.

– Мам, но я говорю правду, – обиженно отвечаю.

– Тебе, возможно, показалось. В твоём возрасте хочется, чтобы все мужчины обращали только на тебя внимание. Но так не бывает. Ты придумала себе это. И мы должны благодарить его, что он привёз тебя домой в целости и сохранности от твоего Люка. Я говорила, что не следует заводить хоть какие-то отношения с подобными парнями. Молодёжь сейчас пошла очень распущенная и неуправляемая, а ты из высшего круга нашего города, поэтому отец прав. Ступай и отдохни, от тебя воняет перегаром, и выглядишь совершенно неподобающе. Не могу смотреть на тебя. Я буду в салоне, а затем у меня ужин с девочками, – отчитывает она меня.

Я зло хватаю бутылку воды и направляюсь на второй этаж, громко топая.

Какого черта, он лезет в мою жизнь? Кем он себя возомнил, урод?!

Меня трясёт от негодования, за что расплачивается моя дверь, с грохотом закрывшаяся за мной. Никогда не была под домашним арестом, даже в шестнадцать. Наоборот, меня не трогали. Папе было откровенно всё равно: пью или нет, где пропадаю и что делаю. Главное, чтобы меня не забрали в полицию или я не совершила иные вещи, которые порочили бы его имя. Обещала, что такого никогда не произойдёт. Обидно, прямо до слёз. Но их, как назло, не было. С силой пинаю стул, который падает на пол.

Сажусь на постель и беру телефон в руки. Так этот козел ещё и звонил мне. Моей ярости нет предела, а я не знаю, куда её выплеснуть и растираю лицо ладонями, чтобы хоть как-то утихомирить себя.

Решив, что сейчас я ничего не сделаю, и это наказание совершенно не отличается от моей обычной жизни, немного остываю. Достаю ноутбук и открываю страничку в фейсбуке, затем вбиваю в поисковике имя этого наглого лгуна, но ничего. Кажется, что такого человека не существует, а вот его друг популярен.

Моё нутро желает мщения, жестокого мщения за это внедрение. Телефон подаёт признаки жизни, и я перевожу взгляд на него.

– Да пошёл ты, урод, – фыркаю, сбрасывая звонок.

Но это повторяется ещё два раза, а я продолжаю игнорировать звонившего.

Что ему, вообще, от меня надо? Он меня преследует, и пусть родители не верят, но это так. И то, что Николас Холд звонит уже в пятый раз, подтверждает мои слова. Но, конечно, они скажут, что я ему просто навязалась или забыла в его машине что-то. Да и ещё прикажут улыбаться ему, зацепятся за мои слова. А это самое страшное для меня. Поэтому умолчу.

Через полчаса приходит сообщение, и я недовольно открываю его.

+1 (647) 9466777: «Злишься. Не стоит, Мишель, это только усугубит твоё положение. Я же желаю тебе добра и хочу уберечь тебя от последствий»

Хочется кричать от этой наглости. Быстро набираю ответ: «ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! ОСТАВЬ МОЮ ЖИЗНЬ В ПОКОЕ, ЗАЙМИСЬ СВОЕЙ, НЕВИДИМКА ЧЁРТОВ»

Довольная собой отправляю послание и тут же отключаю телефон. На всякий случай. Оставшийся день провожу лёжа на постели и болтая с Сарой, которая рассказывает мне занимательные вещи о том, что вчера было и как зол Люк.

Вот этого ещё не хватало, он мне нравится и с ним удобно, а из-за какого-то придурка мы расстались. Придётся поправить положение завтра.

С этими мыслями я засыпаю, до сих пор переживая отголоски похмелья, планируя тщательно свои слова.

Утро начинается как обычно: отец отсутствует, как и мама, которая до сих пор спит. Сестра только издевается надо мной, припоминая моё наказание. От этого я фыркаю и, окончив завтрак, направляюсь в университет Торонто на занятия.

Встретив в коридоре одного из корпусов Сару, бросаю ей, что хочу найти Люка перед парой. Её не воодушевляют мои слова, и она обиженно цокает. Подруга считает, что этот парень мне не подходит, что я достойна лучшего, но… не хочу заводить отношения с кем-то из нашего круга. Она знает меня лучше других, и не хочет понять, насколько мне необходимо быть обычной. Люк идеально подходит под мои критерии. Он не так богат, как наши семьи с Сарой. Он из обычной семьи с достатком чуть выше среднего и старается зарабатывать сам. Это меня в нём и привлекло – самостоятельность.

Нахожу Люка в кругу своих друзей-футболистов. Улыбаясь, подхожу к компании, и дотрагиваюсь до его плеча. Он резко оборачивается и сбрасывает мою руку.

– Чего тебе? – цедит он.

– Хочу поговорить, – виновато произношу я и бросаю взгляд на ребят, прячущих улыбку.

– Нам не о чем говорить, после субботнего вечера, – он передёргивает плечами и отворачивается.

– Слушай, прости. Я напилась и, вообще, не помню, что было, – лгу я.

– Идите, сейчас приду, – он указывает головой парням, чтобы оставили нас, и те со смешками уходят.

– Люк, – беру его за руку и тем самым заставляю посмотреть на меня, – правда, прости. Мы же не расстаёмся из-за этого недоразумения?

– Недоразумения?! – Шипит он, сужая глаза. – То, что тебя чуть не трахнул в моём доме какой-то урод, да ещё и унизил меня на глазах у всех, а ты позволила это, называешь всего лишь недоразумением?

– Я была пьяна, – оправдываюсь, пожимая плечами. – Ну ладно, если не хочешь…

Только разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за талию и прижимает к себе.

– Я приревновал. Сильно приревновал, он целовал тебя в шею, а тебе нравилось это, – шепчет он мне на ухо.

– Я думала, что это ты, наверное, – продолжаю беззастенчиво врать.

– Правда? – Недоверчиво переспрашивает Люк.

– Конечно, – уверенно заверяю и поворачиваюсь, улыбаясь ему. – Я совершенно не помню, кто там был. Видимо, текила слишком ударила по моей голове. Я тебя видела, и ведь сбежала именно к тебе.

– Ты знала, как его зовут. Николас, – прищуривается, пытаясь поймать меня на лжи.

– Боже, какой ужас, – имитирую испуг. – У него какие-то дела с папой, я не в курсе. И даже не представляю, что он там делал. Правда.

– Джексон говорит, что мы с тобой разные. Ты богатая девочка, а я всего лишь учусь на стипендию от футбольной команды. И это меня волнует, – он тяжело вздыхает и опускает глаза.

– Какая разница, дорогой? Я ни разу не упрекнула тебя, да и не требую от тебя ничего. Ты мне нравишься просто так, потому что ты интересный, весёлый и замечательный, – ласково говорю, дотрагиваясь до его щеки.

– А этот… он богатый. Если твой отец захочет, то ты будешь с ним. Один его костюм…

– Не надо, – прижимаю палец к его губам и заставляю замолчать. – Он никто, избалованный наглый придурок, считающий, что ему все должны. Ты в разы лучше его, поверь. И мне никто ничего не прикажет. Я сама выбираю тех, с кем встречаюсь. Я выбрала тебя.

– Хорошо, я прощаю тебя, но не хочу, чтобы ты с ним общалась, – стравит он условие. Смеюсь от облегчения.

– Боже, Люк, я его даже не знаю. Встретились на вечере первый раз.

Теперь мне можно давать премию, как лгунье года, но что поделать, иначе я могу потерять этого парня. С ним можно быть простой и свободной, как и мечтаю. Он тот, кто не даст мне вернуться обратно.

– Мы опоздаем, а мне нельзя пропускать занятия, – Люк берёт меня за руку и ведёт по коридору.

– Может, пообедаем вместе? У меня перерыв с четырёх до шести, перед курсом психологии, – предлагаю я, пока он провожает меня к моей аудитории. Но он отрицательно качает головой.

– У меня тренировка до шести, а потом смена в баре, – грустно отвечает Люк.

– Тогда напиши мне, ладно? – Останавливаюсь перед необходимым кабинетом.

– Хорошо, Миша, я…в общем, ты знаешь, как я отношусь к тебе. Я хочу быть с тобой и готов прощать тебя, – он чмокает быстро меня в щёку, и я уже смотрю на удаляющуюся спину.

Когда-нибудь моё сердце дрогнет от его слов? Или буду всегда такая запрограммированная и неживая? Когда оно застучит?

Мотаю волосами, чтобы сбросить с себя печальные мысли, захожу в аудиторию и плюхаюсь на место рядом с Сарой.

День выдаётся тяжёлым, предстоят тесты по окончании первой половины второго полугодия и мой головной мозг просто вскипает от напряжения. Подруга уходит раньше на свидание с новым ухажёром, и мне приходится отправиться пообедать одной. Накидываю на себя пальто и выхожу из здания университета, направляясь к парковке. Подойдя к машине, я открываю дверь, как до моего плеча кто-то дотрагивается. Вздрагиваю от испуга и оборачиваюсь, удивлённо смотрю на высокого мужчину в чёрном костюме. Холодные голубые глаза незнакомца не выражают ни единой эмоции, пугающие меня до жути. Его классический костюм не может унять страха внутри.

– Да? Вы что-то хотите? – Вопросительно поднимая брови, делаю шаг назад и ожидаю объяснения этому вторжению в моё пространство.

– Мисс Пейн, вас ожидают. Прошу пройти со мной, – сухо произносит он, а я сглатываю от неприятного ощущения.

– Кто?

– Мистер Холд, – на этом имени весь страх улетучивается, оставляя лишь раздражение.

– Мистер Холд, значит, – тяну я. – Передайте этому человеку – пошёл он в задницу.

– Мисс, мне бы не хотелось это передавать ему, поэтому прошу вас, – его интонация меняется и теперь он пытается давить на меня.

– Не хотите? – Задыхаюсь от наглости этих слов, и он кивает.

– Также мне придётся применить силу, – продолжает мужчина, делая шаг ко мне.

– Вы совсем рехнулись? Нет! Если прикоснётесь ко мне, то я заявлю на вас. Вы совершенно не представляете, кто я такая, чтобы со мной так обращаться и приказывать мне! – Возмутившись, отворачиваюсь, чтобы забраться в машину.

– Мишель, – замираю, как только до меня доносится знакомый голос. Медленно поворачиваю голову, встречаясь со взглядом карих глаз.

Передо мной вместо этого шкафа стоит Ник в классическом тёмно-синем костюме и, вновь не мигая, смотрит на меня. Властный и настойчивый урод!

– Я тебе ясно сказала, отвали от меня, – зло шиплю, делая шаг в его сторону.

– Да, твои орущие буквы намекали на это, но…

– Никаких «но», – перебиваю его, чем вызываю секундное удивление. – Что ты хочешь? Ты портишь мою жизнь, преследуешь меня, говоришь… я не понимаю.

– Не кричи, крошка, хочу пригласить тебя на обед, ты ведь туда и едешь, – спокойно произносит он. Прищуриваюсь, ища подвох. Но он расслаблен и это меня раздражает, я ведь готова подлететь в воздух, как пробка из шампанского, а ему хоть бы хны.

– Нет, – резко отвечаю я.

– Что ж, тогда мне придётся снова посоветовать твоему отцу, чтобы он больше уделял внимания твоему воспитанию, – приподнимает нагло уголок губ. Сжимаю руки в кулаки.

– Какого чёрта?! Прекрати это, – вскрикиваю я.

– Один обед, – заверяя меня, подходит ко мне и забирает из моих рук ключи от «Ауди».

– Что ты… – шепчу, обескуражено наблюдая, как он захлопывает дверцу моей машины и блокирует её.

– Я голоден. Составишь мне компанию? – Как ни в чём не бывало, продолжает он, вкладывая обратно в мою руку ключи от машины.

– Хорошо, только объяснишь мне, зачем ты ходишь за мной, – ставлю я условие, и он довольно улыбается, указывая рукой вперёд.

– Поедем на моей, – мужчина идёт к внедорожнику, припаркованному недалеко от нас.

– Не волнуйся, я верну тебя сюда к занятиям, – произносит он, оборачиваясь ко мне.

– Хватит копаться в моей жизни, – устало вздыхаю и запускаю руку в волосы, пропуская их сквозь пальцы. Взгляд Ника приковывают мои движения. Он, как коршун, следит за каждым миллиметром волос, проскальзывающих между моих пальцев. Быстро прекращаю расчёсывать свои волосы. Но ведь я так делаю, когда сильно волнуюсь, к сожалению, многие принимают это за попытку флирта.

Мужчина моргает, поднимая на меня голову. Нахмурившись, больше ничего мне не говоря, направляется в сторону машины, мне ничего не остаётся, как последовать за ним. Его шофер открывает мне дверь заднего сиденья и предлагает руку, на которую я даже не обращаю внимания и забираюсь в кожаный салон. Ник через несколько секунд располагается рядом.

Должна разобраться с ним и вернуться в свою жизнь, где ему нет места. Мне необходима моя размеренность и уверенность в завтрашнем дне. А этот мужчина ломает весь мой распорядок, и сегодня я с ним попрощаюсь навсегда. Должна, как бы ни был он интересен.

Шестой шаг

Мы едем, храня молчание. Ощущаю тепло, исходящее от мужчины, сидящего рядом. Концентрируюсь на вопросах, которые хочу ему задать, но чёрт возьми, не могу этого сделать. Почему теряю себя, когда он появляется рядом? Что за невероятное помутнение рассудка?

Машина останавливается у башни «TelusTower». Шофёр выходит первым, открывая дверь для Ника, а затем он сам предлагает мне руку, чтобы спуститься на землю. Демонстративно игнорирую любую помощь и, спрыгиваю сама, гордо смотрю на него.

– Будь здесь, – бросает Ник мужчине и тот, кивнув, возвращается в тёплый салон.

– Пошли, – он с улыбкой указывает мне рукой, предлагая идти первой, и я быстро прохожу мимо него к раздвигающимся стеклянным дверям. Он следует за мной, немного отставая, как будто показывает мне, что его не стоит бояться.

Мы входим в лифт. Он нажимает на кнопку с цифрой тридцать. Я только сейчас замечаю, какие у него красивые пальцы. Идеальные мужские холёные руки с глубоким загаром и выступающими венами. Мужчина уже убирает руку с моего поля зрения, но в голове всё ещё удерживаю это восприятие и нервно переступаю с ноги на ногу. Мне кажется, Ник это замечает и улыбается.

– Ты была уже в ресторане «Aria»? – Интересуется он, дабы заполнить уже ставший тяжёлым воздух.

– Нет, ещё не успела, – вежливо отвечаю, понимая, зачем мы тут. Я слышала об открытии модного и дорогого места с панорамой Торонто, но даже не желала посещать его, выбирая для расслабления недорогие и уютные кафешки. А он решил показать мне свою значимость, купить меня, одним словом.

– Тебе понравится, очень гармоничное место, спокойное и малолюдное в это время дня, – продолжает он вести светскую беседу. Нетерпеливо смотрю на меняющиеся цифры этажей, желая побыстрее выбраться из закрытого пространства. Мне неуютно находиться тут рядом с ним. Я ощущаю аромат его духов, что приятно щекочут нос. Как отзывается каждая клеточка тела, а разум показывает мне воспоминания, что так не вовремя появляются с демонстрацией той ночи.

Наконец-то дверцы открываются, и Ник пропускает меня вперёд, делая шаг в сторону. Буквально вылетаю оттуда, быстрым шагом подходя к гардеробной. Сдав своё пальто, мой кавалер неожиданно перехватывает у меня номерок и бросает его в карман своего пиджака. Этим самым он сразу обозначает, кто тут главный. Я это проглатываю, стараясь не ругаться хотя бы по таким пустякам. Но это не означает того, что не потребую от него объяснений.

Нас встречает ухоженная блондинка, расплываясь в улыбке перед Ником, отчего я закатываю глаза. Меня она даже не замечает, а точнее, специально игнорирует.

– Мистер Холд, мы рады видеть вас снова, ваш столик готов, – томно произносит разукрашенная девушка, хлопая накладными ресницами, и он ей широко улыбается.

– Благодарю, Шанна, ты, как всегда, точно знаешь, что я хочу.

Чёрт возьми, он флиртует с ней, беззастенчиво и не смущаясь даже моего присутствия. Меня возмущает такое отношение! Это не поддаётся никаким моим определениям и понятиям, становится неприятно и вновь обидно, что он обращается со мной, как с пустым местом.

Девушка тут же краснеет и, стушевавшись, неуклюже подхватывая меню, ведёт нас мимо столиков. У меня уже пропадает аппетит, но я останусь только для того, чтобы высказать ему всё, что думаю о нём с момента первой встречи и использовать при этом ненормативную лексику.

Но должна признаться, что это место и, правда, красивое и уютное. Необычная лёгкость интерьера и интересные люстры над головой сделали ресторан запоминающимся.

Ник останавливается у дальнего столика, рядом с панорамным окном и приглашает меня сесть, отодвигая стул. Кивком головы, сухо благодарю его и опускаюсь на стул. Передо мной сразу же кладут меню, и девушка удаляется, бросив обожающий взгляд на Ника.

– Она к тебе неравнодушна, – как бы невзначай замечаю, осматривая предложенные блюда.

– Я упоминал, что мимо меня нельзя пройти, – самодовольно заявляет он. Поднимаю голову, чтобы смерить его презрительным взглядом.

– Много заплатил за такое самомнение? – Хмыкаю я.

– Это врождённое. Не волнуйся, если хочешь, я научу тебя, – он не перестаёт улыбаться. – Выбирай или могу сделать заказ за тебя?

– Делай, – складываю руки на груди, бросая ему вызов.

Ник изгибает бровь, давая понять, что я выгляжу глупо, и моментально поднимает вверх левую руку, не сводя с меня глаз. Растягиваю губы в улыбке и удерживаю его взгляд. Неужели, угадает?

Вот что меня интересует в нём. Он всегда смотрит в глаза, когда говорит, наблюдает за реакцией и оценивает каждого человека именно по взгляду.

– Добрый день, мистер Холд, я готов принять у вас заказ, – молодой мужчина улыбается ему и заискивающе смотрит на него, а меня удостаивает мимолётным взглядом.

– Девушке «Цезарь» с лобстером и равиоли с шампиньонами, воду без газа с лимоном охлаждённую, но нехолодную. Мне салат «Капрезе» с «Моцареллой Буффало» и фирменную «Тальятелле» от шефа, свежевыжатый апельсиновый сок и воду без газа, – не смотря в меню, уверенно произносит Ник, и официант кивает, собирая у нас меню, и удаляется. Я могу сделать вывод как по встрече, так и по заказу, что он тут постоянный гость. Позволяю себе опустить взгляд и улыбнуться, мне нравится то, что заказал. Странно и интригующе.

Мне необходимо сейчас думать в ином ключе, поэтому оглядываю ресторан и отмечаю, кроме нас, вообще, никого нет. Ненавязчивые спокойные мелодии звучат над нами, и я немного расслабляюсь.

– Ты обещал рассказать, зачем преследуешь меня и ломаешь мне жизнь, – нарушаю я молчание.

– Верно, обещал, – кивает он. – Скажем так, ты меня сильно заинтересовала, Мишель. Очень сильно.

– Мило, – усмехаюсь такому заявлению. – Только у меня есть парень, и ты меня не интересуешь, Ник.

– Николас, – поправляет он меня.

– Ник, – упёрто отвечаю я.

– Николас, – уже жёстче говорит он.

– Ник, – широко улыбаюсь и понимаю, что ему не нравятся сокращённые имена, а мою кровь, наоборот, заставляет бурлить.

– Ты специально задеваешь людей, делая всё наперекор им. Зачем? – Он склоняет немного голову набок и ожидает от меня ответа.

– С чего ты взял, Ник? – Делаю ударение на его имени и ядовито улыбаюсь.

– Сделал выводы, полагаясь на наше недолгое знакомство, – спокойно отвечает он. – Вернёмся к твоему парню, как я помню, бывшему.

– Ошибаешься, сегодня попросила у него прощения за своё недостойное и постыдное поведение, и мы снова вместе, – я довольно растягиваю слова. – Тем более была слишком пьяна, чтобы понимать, кто рядом со мной. Я представляла его.

Он облокачивается локтем о стол и изучающе рассматривает меня, потирая подборок. Становится некомфортно от такого внимания, что появляется желание нагрубить или спрятаться под столом, ощущение, словно он хочет прочесть всю мою душу. Уличить меня во лжи.

– Что мне с тобой делать, крошка? – Это риторический вопрос, и я поднимаю голову, удивлённо приподнимая брови.

– Отстать, – предлагаю я.

– Ты этого не хочешь, хотя яростно кричишь об обратном. Ты меня заводишь. То, как ты смотришь на меня, не отводя глаз, как ты откликаешься на мои ласки. Ты играешь во взрослую жизнь, а когда она касается тебя, то пытаешься бежать. Только от меня тебе не скрыться, потому что я готов показать тебе, что такое реальность, – его голос завораживает и одновременно таит в себе некую недосказанность. Восприятие реальности теряется, как и мои мысли в этот момент, улыбку стирает с лица.

– Мне девятнадцать, и это нормально пробовать что-то новое. Но к счастью, моя жизнь полноценна без твоего вмешательства, поэтому я прошу тебя более меня не преследовать. И также прекратить третировать своими советами моего отца. Ты создаёшь мне проблемы, – довольно грубо отвечаю и отворачиваюсь к окну, не желая смотреть на него.

– Я лишь говорю то, что вижу. И твоему отцу полезно проводить с тобой время, тебе его не хватает, – продолжает он. Сглатываю от неприятного чувства тревоги внутри.

– Ты не имеешь права…

– В ту ночь ты дала мне все права, Мишель, – нагло обрывает моё шипение, и я резко поворачиваюсь к нему.

– Я не понимала, что делала в ту ночь. Много алкоголя, – холодно произношу, с вызовом смотря на его спокойное выражение лица.

– Врёшь, ты сама себе врёшь, Мишель. Алкоголь лишь помог тебе. Вспомни, в моих руках ты отдаёшься полностью ощущениям, твои губы пересыхают, как сейчас. Твоё сердце бьётся быстрее, и ты открываешься полностью, только твой страх не позволяет тебе быть настоящей. А я наблюдал за тобой весь день. Сначала передо мной была наглая студентка, затем примерная дочь, и третье твоё лицо сказало мне о том, что ты готова попробовать на вкус мою жизнь, – рассуждает он, а я поджимаю губы от недовольства.

Он не имеет никакой власти надо мной, как и прав вот так раскладывать мою жизнь по полочкам, как психотерапевт. Он, вообще, ни на что не имеет права в моей судьбе!

– Я была пьяна. Это ничего не значит. Для меня ничего не значит. Понял? – Парирую я. Раз хочет бороться со мной, то он получит то, на что напоролся. За последствия не отвечаю.

– И снова ложь, крошка, – усмехается он, – алкоголь позволил тебе раскрепоститься и разрешить себе чувствовать. Ты это делала, а сейчас же обманываешь только себя. И я не советую тебе продолжать эту практику. Ты знаешь, насколько тебе было плохо и это сильно вредит твоему здоровью. Тем более алкоголь, который ты пила, был некачественным.

– Хватит, – резко обрываю его нотации, которых дома мне вполне достаточно. – Тебя не касается ничего, что связано со мной. Мне плевать на тебя, это ты прицепился ко мне, Ник. В чём твоя проблема?

– Ты моя проблема. Твоя чувственность, врождённая сексуальность, молчаливый призыв к решительным действиям. Чёрт, ты хоть понимаешь, как действуешь на мужчин? Ты раздариваешь себя не тем людям, Мишель. Ты достойна наслаждения, а не второсортного продукта вроде твоего парня. Ты ничего не чувствуешь к нему, но держишься за него из последних сил. Я знаю почему, потому что ты боишься получить большее, тебе необходим адреналин. В этом мы с тобой похожи, я могу подарить тебе это, а ты откроешь в себе новую сторону. В чём твоя проблема, крошка? Зачем противиться себе и мне, если мы оба знаем, что ты точно будешь в моих руках? – Его самоуверенность и этот зазывной тембр с тёмными нотками возбуждения обескураживают меня, что я глупо моргаю и смотрю в его глаза, где прячутся странные и непонятные эмоции.

– Ты что, меня на секс разводишь? – Цежу я, подаваясь вперёд, наполненная возмущением.

– Боже, как с тобой сложно. Откуда у тебя такие мысли? Я никогда никого не развожу, как ты выразилась, тем более на интимную близость, Мишель. Она меня не интересует, – он жмурится и потирает пальцем висок.

– Я не понимаю тебя, прости. Совершенно не могу понять, зачем ты говоришь это. Почему… – я замолкаю, краем глаза замечая, что к нам подходят два официанта, поднося наш заказ, и через несколько мгновений расставляя тарелки перед нами.

А я готова уже бежать, и снова необъяснимые импульсы оживают в теле. Хочется плакать и одновременно ударить что-то, точнее, кого-то. Эта близость… его близость ломает все мои представления о нормальной жизни. В мои планы не входит интрижка с невидимкой, о котором ходят только слухи. Да и мне неприятно слушать, насколько прозрачна моя оболочка для него. Откуда ему столько известно обо мне? Известно то, что я даже прячу внутри?

– Приятного аппетита, – с улыбкой желает нам официант и удаляется.

– Мишель, подними голову, – тихо просит Ник. Упрямо игнорирую его, раскладывая салфетку на коленях, и беру приборы, втыкая вилку в лист салата и пробуя его на вкус.

– Крошка, я не хотел тебя оскорбить. В моих планах нет спорить с тобой или же унижать. Наоборот, хочу подарить тебе заботу, в которой ты нуждаешься. Я понимаю, что ты воспринимаешь все мои слова в штыки, и ты в силу своей неопытности потеряна. Но дам тебе время, ты сможешь узнать меня ближе, если захочешь. Этот разговор останется только между нами. К тому же ничего не буду делать против твоего настоящего желания, которое вижу, – я поднимаю голову от этой речи и упираюсь в бархатную бездну глаз.

– Ты ошибаешься, – тихо произношу, опуская взгляд на его тёмно-синий галстук в чёрную полоску. – Ты не знаешь меня и я…

– И вновь лжёшь, – властно перебивает он меня. – Мы пока оставим эту тему, а то ты опоздаешь на занятия. Принимайся за еду.

Не хочу есть, не хочу сидеть с ним за одним столом, только скрыться от него, от этих цепких лап, потому что интуиция сжимает моё сердце, и я не могу дышать ровно, только обрывисто. Но лучше быть занятой едой, чем разговором с ним.

Ник сделал прекрасный выбор, я наслаждаюсь пищей и тишиной. Он так же молчит, но знаю, что наблюдает за мной, ожидает моего прокола или взрыва. Не подарю ему этого. Как только вернёт меня в университет, попрощаюсь с ним, как и намеревалась.

Парадокс: он пугает меня своей настойчивостью, и я понимаю, что мне это нравится. Мои защитные барьеры с громким треском ломаются и это плохо, это чертовски плохо.

– Расскажи мне о себе, – нарушает он тишину, когда я откладываю приборы, осилив только половину равиоли.

– Ты и так знаешь про меня, – бурчу, беря в руки бокал с водой. Откуда он знает, что я пью именно воду с лимоном?

– Мишель, хватит дуться. Ты хочешь быть взрослой, так не веди себя как ребёнок. Я задал вопрос, ты отвечаешь. Это у нормальных и воспитанных людей называется диалог, – с расстановкой объясняет он, как отсталой. Посылаю ему раздражённый взгляд, а его идеальные губы растягиваются в улыбке.

– Я тоже задавала тебе вопросы, но ты их проигнорировал, – упрекаю его.

– Я отвечу на них, обещаю, только всему своё время, крошка, – он продолжает улыбаться. Чёрт, я снова пялюсь на его губы, а затем глубоко вздыхаю и перевожу взгляд на свои пальцы, играющие с ножкой бокала.

– Что ты хочешь знать? – Сдаюсь и вопросительно смотрю на него.

– Чем ты живёшь? Что ты любишь? Как проводишь свободное время? – Подсказывает он, и я начинаю хмуриться, обдумывая свою речь.

– Ты копался в моих данных? – Неожиданно даже для себя спрашиваю я.

– Да, – без тени стыда отвечает он.

– Тогда ты знаешь дату моего рождения, мою группу крови, кто мои родители, мою сестру ты видел, где я учусь тоже для тебя не новость и то, что помимо финансов хожу на психологию. Люблю фотографировать, в шестнадцать подруга подарила мне фотоаппарат, и я сильно увлекалась этим, обожаю портретную чёрно-белую съёмку, – вспоминая своё хобби, я немного улыбаюсь, и Ник ободряюще отвечает мне тем же.

Я уже чувствую, что напряжение вновь отпускает меня, и могу свободно говорить с ним о своей жизни.

– Почему именно чёрно-белую? – Интересуется он, потягивая апельсиновый сок.

– В них есть таинственность, некая недосказанность и мне нравятся оттенки серого, ведь на фото присутствуют только два цвета: чёрный и белый, а остальное это производные. И удивительно насколько их много, изображение становится чем-то большим, чем обычный щелчок фотоаппарата. И когда я пересматриваю такие фото, будь то человек или природа, это как будто… знаешь, воспоминание, имеющее свою историю, она живая и реальная. У неё есть продолжение, есть прошлое и будущее, – возбуждённо заканчиваю свой монолог, а затем смущаюсь такой открытости, опуская голову. Никогда не делилась этими своими ощущениями, и это начинает меня раздражать, что он так просто вытянул их из меня.

– Не надо этого делать, Мишель, мне понравилось, с какой страстью ты говорила, это завораживает. Сейчас ты была собой, – он произносит это мягко и даже нежно, что я недоверчиво поднимаю голову, дабы убедиться в этом. Его глаза ласкают меня, и мне нравится такая перемена в нём.

– А ты? – Спрашиваю я.

– Нет, я не люблю фотографировать, – он смеётся и это тоже для меня в первый раз. Его смех настолько чистый и заразительный, что я не могу сдержать улыбки. В уголках его глаз появляются мимические морщинки, и это его очеловечивает, делает смертным, а не мраморной греческой статуей.

– Я имела в виду, это правда, что ты имеешь отношение к корпорации «W.H.» и твоё слово, для Райли Вуда решающее? – Поправляю себя и вновь задаю вопрос. Он реагирует резкой сменой настроения и теперь вместо улыбки, надевает холодную маску и впивается в меня глазами.

– Зачем тебе это? – Грубо спрашивает он.

– Папа сказал, и мне стало интересно, – тихо произношу я.

Что-то происходит с ним, потому что он смотрит на меня зверем и мне становится страшно, действительно страшно за то, что я спросила. Почему он так реагирует?

Моё сердце колотится так громко. Стараюсь не оглохнуть от этой птицы внутри. Его глаза превращаются в мрачную зловещую темноту, и я начинаю непроизвольно потеть.

– Спасибо тебе за обед, но мне пора, – быстро говорю, только бы убежать от него, только бы скрыться от его глаз.

Торопливо достаю из сумки кошелёк, но мужская рука накрывает мои трясущиеся пальцы, что я замираю.

– Прости, крошка, – раздаётся шёпот рядом с ухом. Я даже не заметила, как он встал и подошёл ко мне.

– Всё нормально, – натянуто улыбаюсь, но он берёт мой подбородок двумя пальцами и поворачивает к себе. Теперь тону в этих обжигающих глазах. Никогда бы не подумала, что на меня такое впечатление произведёт карий цвет.

– Я не хотел тебя пугать, – тихо говорит он, а я бегаю взглядом по его лицу, желая уцепиться за что-то иное.

– Всё хорошо просто мне, правда, пора, – слышу в своём голосе оправдание, но мне всё равно. Мне необходимо окончить всё.

– Нет, Мишель, ты испугалась и вновь бежишь. Я не хотел. Понимаешь, первый раз потерял контроль над собой. Нет, не несколько минут назад, а ещё раньше, когда ты была честна передо мной. Я залюбовался тобой, и хочу видеть такую тебя чаще. И больше не доставай при мне свой кошелёк, это вульгарно даже для тебя, крошка. Показывай свою самостоятельность тем, кого обманываешь. Не мне, я вижу иное, – он нежно улыбается и большим пальцем трёт мой подбородок, отчего я отпускаю чувство страха и просто киваю.

Ник выпрямляется в полный рост и подзывает официанта, пока я вновь пытаюсь собрать свои чувства по осколкам. Откуда у него такая власть? Может одновременно вызывать противоположные ощущения, это путает меня. Он похож на лабиринт, ты только видишь выход из него, а это, оказывается, очередной тупик, и ты блуждаешь по нему, испытывая жажду, и теряешься среди темноты.

– Мишель, – зовёт меня тягучим голосом Ник, и я поднимаю голову. – Мы можем идти.

Неуверенно киваю и понимаю, что до сих пор держу крепко в руках кошелёк и, наверно, выгляжу так глупо, что тут же пихаю его в сумку и встаю.

Ник берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и улыбается мне, не обращая внимания на надоедливую блондинку, бросающую нам в спину слова благодарности и прощания. Этот жест меняет всё вокруг, он как будто открывается передо мной.

Выпускает мою руку, чтобы помочь мне надеть пальто и, поднимая волосы, касается кожи на затылке, отчего моё дыхание тут же сбивается, и я нервно делаю шаг от него.

– Спасибо, – выдыхаю и застёгиваю пуговицы.

Ник не придаёт значения моему состоянию и, пребывая в расслабленном состоянии, нажимает на кнопку вызова лифта. Мы стоим друг от друга довольно далеко, на противоположных концах дверей и также я становлюсь в лифте.

– Я рад, что ты согласилась, мне очень понравилось, – неожиданно произносит он, и я улыбаюсь, не произнося ни слова.

Мы выходим к машине, где он сам распахивает передо мной дверь, вновь предлагая руку, но из-за своего желания быть самостоятельной, забираюсь на заднее сиденье, отчего его лицо мрачнеет, и он сжимает губы, закрывая дверцу.

– Майкл, к университету, – бросает Ник и достаёт из кармана переднего сиденья айфон.

Отворачиваюсь к окну, и мы снова продолжаем хранить молчание, пока из колонок доносится успокаивающая классическая музыка.

– Не отключай больше телефон, Мишель. Отвечай на мои звонки и сообщения, – говорит он, я только хмыкаю.

– Иначе мне придётся навестить тебя. Думаю, твой отец будет в восторге, – ехидно добавляет он и становится снова для меня ненавистным субъектом.

– Да пошёл ты, – бурчу себе под нос, не поворачиваясь.

– Мне показалось или ты действительно меня послала?

– Не показалось, – резко отвечаю.

– Мишель, не играй с огнём, – его голос приобретает стальные нотки, от которых ёжусь.

– В машине есть огнетушитель, это предусмотрено правилами дорожного движения и сервисом, – ядовито произношу я.

Он ничего не отвечает, а просто игнорирует меня, давая указания своему водителю, который заученно и односложно ему вторит.

Это последняя наша встреча, в этом теперь не сомневаюсь, и плевать я хотела, кто он и на его глупые угрозы. И на реакцию моего тела тоже плевать.

Машина плавно останавливается недалеко от парковки, и я дожидаюсь, когда смогу выйти. Не медля ни секунды, распахиваю дверь и выскакиваю из автомобиля, хлопая за собой со всей силой. Мои быстрые шаги повторяют биение сердца, но сильная хватка за мой локоть останавливает меня, что я теряю равновесие и падаю прямо на грудь Ника, хватаясь за его пиджак.

– Ещё раз так сделаешь, я тебя…

– И что ты сделаешь? – Перебиваю его и зло смотрю в горький шоколад его глаз, которые изводят уже меня, не дают покоя и заставляют дрожать.

Он хватает меня за волосы и наклоняется, что наши губы слишком близко, едва не касаются. Чувствую, что он зол, чертовски зол на меня, у меня такие же эмоции, и я не скрываю их, с вызовом смотрю на него, ожидая следующей реплики.

– А теперь соври мне, что между нами ничего нет. Соври, что ты не возбуждена, и не хочешь видеть меня. Тебе не понравилось наше общение и не реагируешь на меня. Выдумай новую сказку для себя, насколько силён алкоголь в твоей крови до сих пор. Ну же, Мишель, соври мне, – рычит он.

– Отвали. От. Меня, – чётко говорю я.

Ощущаю его прерывистое горячее дыхание на своих губах, и его глаза меняются, злость сменяется чем-то иным и его зрачки расширяются, я вижу себя в их отражении. Меня трясёт от него.

– Молодец, прекрасная ложь, – уже спокойней произносит он и склоняется к моему уху. – Буду ждать новой встречи, крошка. Думай обо мне, как я о тебе.

С этими словами он оставляет на моей скуле лёгкий поцелуй и отстраняется, не дав мне ответить, да и, вообще, сообразить. Обескуражена. Смотрю на него, как он быстрым шагом идёт к своей машине, а я остаюсь в холодном мире, без его тепла и этот осадок опускается к моим ногам. Моя рука непроизвольно дотрагивается до отпечатка его губ. Мои щёки полыхают, как и всё внутри меня.

Седьмой шаг

– Я дома, тюремщики! – Громко кричу с порога, снимая ботинки и сбрасывая с себя пальто.

– Мишель, добрый вечер, – мне навстречу идёт наша домработница Лидия, и я улыбаюсь ей.

– А где все? – Спрашивая её, подхватываю сумку и направляюсь на кухню.

– Мистер и миссис Пейн на деловом ужине с партнёрами, Тейра куда-то уехала, она не поставила меня в известность. Твой отец сказал, что я должна тебя встретить, накормить и никуда не выпускать, – женщина виновато поджимает губы и указывает мне на стул.

Горько усмехаюсь и подхожу к раковине, чтобы всполоснуть руки. Мы двигаемся молча, у меня нет желания сейчас обсуждать что-то, а Лидия слишком хорошо меня узнала за всю жизнь, чтобы надоедать мне поверхностным трёпом. В висках ощущаю неприятную пульсацию и начинаю надавливать на точки пальцами, закрывая глаза.

Это был сумасшедший день, и мой организм не справляется с таким потоком информации и сменой эмоций. Я не переживала в жизни ещё ни разу накатываемые волны различных состояний. Всё, что ново – пугающе, а я зациклена на стабильности и чётком графике жизни. Удивительно, что этот дисбаланс творится со мной только из-за одного человека. Всего лишь какого-то мужчины. Мужчины, о которых раньше я думала, как об обычных ползающих насекомых.

Честно пыталась не анализировать наш обед с Ником и его слова, настойчиво прогоняла от себя воспоминания, углубляясь в лекции. Но сейчас, когда я одна, то эти пиявки неприятно высасывают из меня кровь и энергию.

– Мишель, твой ужин, – Лидия прерывает ход моих шестерёнок в голове. Устало поднимаю голову на неё, благодарю кивком и вымученной улыбкой.

Мой взгляд падает на мясо с овощами. Всё выглядит очень аппетитно, и я не сомневаюсь вкусно, но не испытываю голода. Во рту до сих пор чувствуется вкус лобстера и равиоли под сливочным соусом. Взяв в руки вилку, опираюсь головой в согнутую руку и начинаю катать горошек по тарелке.

У меня появляется ещё больше вопросов к Нику, чем было раньше. И зря себя успокаиваю, что сегодня мы виделись в последний раз. Я теперь уверена, что он не оставит меня в покое, если…

Сажусь ровнее, когда гениальная мысль приходит в голову. Меня озаряет, и теперь знаю, как распрощаться с ним. Ему нравится то, что я противостою ему. А если буду соглашаться. Конечно, для себя установлю рамки. Но не буду больше ему перечить, буду милой и пушистой. Тогда ему надоест и его запал пройдёт, он переключится на новую жертву и оставит меня в покое. Скорее всего, такой мужчина, как он, любит вести игру, пока жертва ещё может отказывать. Но когда получит заветное, то сразу же исчезнет. Хотя мне нравится его манера общения, это маниакальная забота, которая выглядит довольно глупо. Глаза. Да, больше таких глаз никогда не встречу. Но он представляет для меня опасность. Вызывает интерес во мне, и я могу зайти слишком далеко. Не готова к этому. Интуитивно мне подсказывает сознание, что вся эта история творится вокруг меня не просто так. Я реалистка и не верю в любовь с первого взгляда, а особенно от такого мужчины, как Ник. Он сам признаётся, что у него всё отлично в интимной жизни, хотя упомянул, что секс ему не интересен. Ложь. Каждый мужчина зациклен на этом и ставит себе галочки. Он знает, что я бурно реагирую на это и испытывает на мне всё своё обаяние.

Только зачем?

Этот вопрос мне не даёт покоя. Да, один из ответов был – его завораживает игра в кошки-мышки. Но Ник походит на айсберг: глыба без изъянов над поверхностью воды, а под ней скрывается истинный масштаб «проблемы».

– Мишель, прости, что отрываю от ужина, но к тебе посыльный, – Лидия появляется в дверях столовой, и я моргаю, переводя на неё взгляд.

– Что за посыльный? – Удивлённо спрашиваю её, вставая со стула.

– Говорит, что должен передать пакет только тебе в руки, – она неопределённо пожимает плечами. Двигаюсь к входной двери, где стоит парень в красной кепке с большим почтовым конвертом.

– Добрый вечер, – киваю ему, и он отвечает мне тем же.

– Мишель Пейн? – Уточняет он.

– Верно.

– Подпишите тут, – он передаёт мне небольшой планшет, где я пальцем вывожу свою подпись, и он с улыбкой вкладывает мне в руки посылку.

– Всего доброго, – бросает он, и Лидия за ним закрывает дверь.

– Буду у себя, – говорю я, на ходу поднимая с пола сумку, и быстрым шагом поднимаюсь в спальню.

Что за ерунда?

Сажусь на постель и вскрываю конверт, вытряхивая из него всё содержимое. На колени падает свёрнутый втрое белый лист, и ещё какая-то бумажечка. Мой рот непроизвольно приоткрывается от шока и глаза распахиваются шире, когда подношу к лицу маленький билет с сеансом фильма, на котором я была с Сарой. Девятый ряд одиннадцатое место, а у меня был восьмой и десятое место. Он сидел позади меня. Но зачем Ник прислал это мне? Торопливо разворачиваю листок, где выведено аккуратным и уверенным почерком:

«Пусть у тебя останется напоминание, с чего всё началось. Что стало пересечением наших миров.

P.S. Включи телефон, а то мне скучно без твоих дерзких фраз»

Сжимаю пальцами послание и почему-то улыбаюсь. Это ведь романтика, та чёртова романтика, которую все так жаждут. Свернув обратно лист, кручу между пальцами билет, всё же не понимая, как так получилось. Зачем он показал мне, что тоже был там? Зачем продолжает затрагивать во мне интерес? Чего хочет этим добиться? Секс? Слишком просто для такого, как он.

Складываю лист и билет, пряча всё в тумбочку рядом с кроватью. Подойдя к сумке, я достаю свой «BlackBerry» и включаю его после суточного сна. Пока он просыпается, раскрываю ноутбук, чтобы проверить, не писала ли мне Сара. Телефон сразу же начинает пищать, оповещая о пропущенных звонках и сообщениях.

Быстро просматриваю звонки и отмечаю, что в пропущенных у меня два от Люка, три от Ника и один от Сары. Открыв сообщения, тут же нажимаю на незаписанный, но уже знакомый набор цифр, и читаю, как этот нахал бесился, что я его игнорирую.

Пока улыбаюсь гневным сообщениям и обещаниям расправиться со мной самым жестоким образом, приходит новое оповещение от него же.

+1 (647) 9466777: «Ты получила мой подарок?»

Набираю ответ: «Да, спасибо, довольно мило с твоей стороны. Только это не означает, что моё мнение изменилось в отношении тебя».

Откладываю телефон и звоню Саре по скайпу, пока идут гудки, приходит новое сообщение.

+1 (647) 9466777: «Мило? Всего лишь мило? И тебе не повредит, крошка, узнать для себя что-то новенькое, и это могу показать только я. Ты поужинала?»

Усмехаюсь, мои заверения и решения, принятые ранее, спокойно испаряются, втягивая в новую партию. Даже мысли отпускают меня, будоража сознание ещё большим интересом.

«Да. Всего лишь мило, Ник. Нет, готовлюсь сбросить пару килограмм. Как думаешь, мне пойдёт?» – отправляю.

– Эй, ау, Миша, я тут, вообще-то, – раздаётся обиженный голос подруги, и я перевожу взгляд на экран, где вижу Сару, валяющуюся на постели с маской на лице.

– Привет, как сходила? – Спрашиваю её, поглядывая на телефон.

– Скучно, сбежала, – пожимает она плечами. – А ты как?

– Эм… обедала кое с кем, – немного кривлюсь и отвожу глаза от удивлённого выражения лица подруги.

– Я так понимаю, не с придурком Люком? – Уточняет она.

– Прекрати, он не придурок, – упрекаю её, отчего она только закатывает глаза. – Нет, он был занят, и я обедала с кем-то другим.

– С кем это?

– Ну, помнишь на банкете Николаса?

– Это тот, что привёл тебя? – Она приподнимается на постели, и я киваю.

– Это тот, что послал Люка и утащил тебя на плече?

– Да.

– Это тот, кого ты терпеть не можешь и обещала вырвать его наглые глаза вкупе с языком?

– Да.

– Это тот…

– Всё, Сара, да, это всё тот самый Николас Холд, – перебиваю я новое воспоминание моих слов, и подруга начинает смеяться.

– Вау, ничего себе и как… почему… рассказывай. Вот! А я говорила, что химия и искра – это самые главные эмоции на первой стадии отношений! И моё пророчество на день всех влюблённых. Он не так плох, как ты о нём думаешь. Да? А ты мне: глупости, бред, – возбуждённо визжит она, а я закатываю глаза и слышу вибрацию телефона.

– Он приехал и пригласил меня, пообедали и всё, у нас нет никаких отношений, и не будет, Сара. Он, как бы тебе сказать… Он не тот, кто мне нужен, в этом я уверена, – быстро говорю, беру в руки телефон.

+1 (647) 9466777: «Хорошо, мило тоже сойдёт за комплимент от тебя. Мы делаем успехи. Нет. Снова в твоей голове глупые мысли. Мишель, здоровье – это не шутки или ты снова испытываешь моё терпение?»

– Так-так, ты улыбаешься и даже не обратила внимания на то, что я только что сказала, – громко произносит Сара. Бросаю на неё взгляд.

– Люк пишет, – вру я.

– Твой Люк и рядом не стоит с этим красавчиком, – фыркает она. – Я, вообще, не понимаю, зачем он тебе сдался? Он ничто. Тупая пустышка. Что он даст тебе, Миша? А вот Николас…

– Хватит, – обрываю я её. – Люк хороший парень и мне нравится. Он честный и добрый, без туманного прошлого, без зависимости и говорит всё прямо в лицо. И мне плевать, что он не подходит мне по положению, для меня это полная ерунда. Ты же меня знаешь. Чего снова начинаешь?

– Потому что меня раздражает это. Вы не смотритесь вместе. Ты сама от него устала. Да, я уверена, что тебе понравилось проводить время с Николасом. Ты никогда не соглашалась так просто пойти пообедать с лицом противоположного пола, а тут легко и непринуждённо. Он зацепил тебя, и ты не хочешь говорить мне чем хотя одной внешности хватило бы, но не для тебя. Значит, этот Николас отличается от всех, кого мы знаем. И ты в нём точно заинтересована. И явно это он пишет, потому что ты не ждёшь так сообщений от Люка. Я права?

– Сара, – с укором смотрю на неё, но она только цокает.

«Мистер Холд, вам незачем беспокоиться о моём здоровье. Я напоминаю, это не ваше дело», – нажимаю на кнопку «отправить».

– Что, Сара? – Возмущается она. – Я тут со скуки помираю, а ты не хочешь даже рассказать мне, как Николас целуется.

– С ума сошла?! – Я закашливаюсь от её слов и смотрю на экран, дабы убить свою подругу за такое предположение. – Мы не целовались. Он был галантным… ну по его понятиям.

– Ладно, – расстроено протягивает она. – Просто ты так нудно живёшь, что я бы уже повесилась. Не отрицаю, что это хорошо… для старичков, но твои родители повесили на тебя слишком много и хотят продать подороже в будущем. Пора сказать им, что ты выросла и твоя голова на плечах не для красоты. Хватит уже потакать им, позволяя укорять тебя прошлым.

– Сара, пожалуйста, прекрати. Я не жалуюсь, меня пока всё устраивает, – вяло говорю ей, потому что знаю, что она права.

– Да, забыла тебе сказать, что в пятницу мы идём в клуб.

– Не получится, у меня же тюремное заключение, помнишь?

– Господи, скажем, что ты переночуешь у нас и придумаем какой-нибудь реферат или работу. Как будто в первый раз обманывать их. Они всё равно ничего не заметят, а ты хотя бы немного развеешься. Без этого Люка.

+1 (647) 9466777: «Мисс Пейн, не люблю повторяться, но всё же. Я забочусь о вас и это стало моим делом с того момента, когда вы бесстыже пялились на меня и позволяли сотворить с вами, всё чего бы я ни пожелал»

– Не знаю, – бросаю подруге, обдумывая ответ.

– Ладно, ты меня не слушаешь, завтра встретимся. Люблю.

Не успеваю оправдаться, как она отключается, а я недовольно поджимаю губы. Во мне просыпается злость. Недолго думая, решаю отыграться именно на том, с кого всё началось.

«Мистер Холд, я не люблю повторяться, но всё же. У меня есть парень и это его дело, но никак не ваше. Было интересно на вас поглазеть и пощупать, но на этом дополнительные опции моего тарифного плана израсходованы. Я не желаю вас больше видеть и слышать. Мне нравится моя жизнь, а вы же лишь мешаете. Займитесь кем-то другим, не мной, потому что ни черта не получите. Всего доброго, мистер Холд, иначе я на вас подам в суд за преследование». – Отправляю сообщение и встаю, бросая телефон на постель.

В планах у меня принять ванну и поговорить с Люком, но сейчас пока не представляю, что ему сказать, поэтому для начала иду в ванную и набираю воду.

Тёплая вода приятно расслабляет тело, что я понемногу отключаюсь от реальности и мысленно переношусь в совершенно фантастичный мир. Перед закрытыми глазами вижу Ника, сидящего напротив и смеющегося над моей фразой. Понимаю, что он затягивает меня куда-то, где я не должна быть. Меня это раздражает, мои мысли никак не могут прекратить крутиться вокруг него. А поддаться ему я не имею права. Не могу. Всё это просто случайность и не более того. Не хочу разрушать свои равномерные будни, не хочу ничего менять, я добивалась этой независимости в решениях слишком долго. А теперь вместо отца, меня пытается строить совершенно незнакомый тип. Странный тип.

– Мишель, ты здесь? – Раздаётся громкий стук в дверь. Открываю глаза, садясь ровнее в уже прохладной воде. Чёрт, я могла уснуть и утонуть! А во всём виноват этот долбанный призрачный Ник!

– Да, – хрипло откликаюсь я Лидии, – да. Что случилось?

– К тебе посетитель и говорит, что это срочно, – сообщает она мне за дверью. Удивлённо приподнимаю брови.

– Выхожу.

Быстро выскакиваю из ванны, обматывая полотенцем тело и волосы.

Кто это? Может быть, Люк? Но он не любит приходить ко мне, а тем более в будни, когда знает, что родители могут быть дома.

Натягиваю трусики и халат, наспех вытираю волосы и выхожу из ванной комнаты. Спускаясь вниз, я не слышу голосов, ничего и недоуменно произношу:

– Лидия.

Женщина выходит из общей гостиной и головой указывает мне, что посетитель там. Киваю ей и безмолвно приказываю оставить нас.

Войдя в комнату, замираю, замечая стоящего у окна Ника в джинсах, футболке и кожаной куртке. Его губы плотно сжаты, а руки сложены на груди. Он кажется намного выше и от него веет враждебностью.

– Что… что ты тут делаешь? – Шокировано спрашивая, я подхожу к нему.

– Тарифные опции израсходованы? Всего доброго? В суд подашь? – Зло цедит он каждое слово, и я начинаю хихикать.

– И ты приехал сюда, потому что я написала это? Боже, ты несколько переборщил с реакцией, – мне действительно смешно, и даже не останавливает опасный блеск тёмных глаз.

Он ничего не отвечает и быстрым широким шагом сокращает между нами расстояние, что я по инерции пячусь назад и упираюсь в стенку спиной. Ник растягивает губы в обольстительной и хитрой улыбке и останавливается так близко, наша одежда соприкасается.

Он снова зол, только в этот раз не понимаю почему. Что его так завело, что он появился в моей квартире по щелчку? Испугался моих слов и угроз?

Осознаю, что стою перед ним практически голая, под тонким шёлковым халатом только трусики. От этого чувствую себя некомфортно, и это же заставляет меня испытать покалывание в ладонях. Он знает об этом и прижимается ко мне ещё ближе, а я сквозь тонкую ткань своей одежды ощущаю его сильную грудь. Его глаза начинают темнеть, сливаясь с чёрными зрачками.

– Что ты делаешь тут? – Шепчу я.

– Проезжал мимо, решил заглянуть на огонёк. Тем более ты обронила в моей машине заколку, – медленно произносит он, насмешливо приподнимая уголок губ.

– Врёшь, – прищуриваюсь я.

– Да. Ты меня научила, крошка. Я же могу обучить тебя иному, – склоняется ко мне, опираясь ладонью справа от моей головы.

– Зачем ты так добиваешься встречи? – Сглатываю от сухости во рту.

– После ванны твоя кожа порозовела, – отвечая, он пробегает глазами по моему лицу и одновременно скользит пальцем по ключицам, что я судорожно выдыхаю. Моя кожа распарена и это усиливает ощущения. – Ты так приятно пахнешь, Мишель, что это сносит крышу. Перестаю разумно мыслить. Чёрт, да, я хочу трахнуть тебя. Не один раз. Часто. Долго. Глубоко трахать тебя. Но пока ты не признаешься себе в том, что чувствуешь то же самое, что ты уже потекла от моих слов, я ничего не буду делать.

– Прекрати, – шиплю, ударяя его по руке, он поднимает голову и предостерегающе смотрит на меня.

– Знаешь, сколько всего хочу с тобой сделать сейчас? – Улавливаю аромат кофе в его горячем дыхании на моих губах, и мурашки покрывают мою кожу. Его рука скользит по моей шее, и он сжимает рукой затылок, немного разминая мышцы.

– Знаешь, что твои глаза сейчас блестят от возбуждения? Да я возбуждён не меньше. Почему преследую тебя? Хочу. А всё что хочу – получаю. Поверь мне, – продолжая говорить, он проводит губами по моей скуле к волосам.

– Ты домогаешься меня, Ник? Из тех, что трахнут и бросят? Из тех, кто обещает и забывает? Меня это не интересует. Ты меня не интересуешь, – я выдавливаю из себя, потому что признаться, насколько его близость приятна, не могу даже себе. Как мои ноги дрожат сейчас, и внутри всё сжимается от желания позволить уплыть в новом направлении, которое закрыто для меня. Но в голове бьётся мысль о том, что родители могут вернуться в любую минуту. И если они застанут нас вот в таком недвусмысленном положении, то… Нет, я даже думать о последствиях не буду!

– Ну что ты, – усмехается он, – всего лишь предлагаю сменить тарифный план, демонстрируя одну сотую возможных опций. Это рекламный трюк, крошка, чтобы зацепить твой интерес и подтолкнуть к решению. Ты ошибаешься, никогда ничего не обещаю. Поэтому не обманываю, ты должна уже знать, насколько я бываю честен с тобой.

Он подносит свою руку ко рту и медленно облизывает большой палец, оттягивая нижнюю губу, следит за сменой моего выражения лица. А я, как заворожённая, смотрю за его действиями, и это выглядит довольно эротично, необычно и невероятно… сладко. Ник подносит мокрый палец к моим губам и одним мазком увлажняет их, что я вздрагиваю от этого.

– А теперь попробуй мой вкус, крошка, и запомни его навсегда. Ты его ни с чем не перепутаешь, как и я не почувствую той же тяги, как сейчас. Будь честна со мной, иного я не прошу. И не стоит пугать меня, это лишь заводит меня с ещё большей силой, – с этими словами он отстраняется на шаг и бегло осматривает меня, пока я стараюсь выровнять дыхание. Я по его глазам вижу, что он доволен тем, что обескураживает меня, выбивает почву из-под ног… наказывает… за чувство юмора?

– Ты совсем обалдел? – Во мне вскипает злость от такой вульгарной сцены, и я толкаю его в грудь.

– Вываливайся из моего дома, я полицию вызову, – отскакиваю от него на шаг, и запахиваю халат сильнее, цепляясь за ткань, как за броню. – Уходи. Я не хочу тебя знать, Ник! Уходи.

– Мишель, не сопротивляйся этому притяжению. Мы можем общаться, как нормальные люди, а не цапаться. Если примешь тот факт, что ты как минимум испытываешь вожделение, а как максимум я тебе нравлюсь, как и ты мне. Я уйду из твоего дома, но не из твоей жизни. До встречи, крошка. Ты моя, запомни это, – подмигивает мне и спокойно идёт к выходу. Он настолько самоуверен, что это выводит меня из себя. Теряю контроль над ситуацией и над всем происходящим. Теряю контроль над фантазией.

– Я не твоя! – Кричу обиженно ему в спину. Останавливается и оборачивается. Задерживаю дыхание, когда даже на таком расстоянии вижу, насколько ярко блестят его глаза, а губы растягиваются в улыбке.

– Моя, – одними губами отвечает он, выходя из гостиной, и через несколько мгновений хлопает дверь.

Судорожно облизываю губы, на языке остаётся привкус чужой слюны и это словно сильный удар под дых. Моё сердце бьётся рвано, и не могу дышать спокойно, руки отчего-то трясутся, и я ими обнимаю себя, чтобы восстановить равновесие внутри. Но не получается!

Почему я? Что он хочет от меня? Только трахнуть? Так это ему не удастся, никогда не удастся. Я просто буду держаться от него подальше, если надо то… то… не знаю, что предприму. Но он до коликов в животе пугает меня своей откровенностью, животным голодом, преследованием и одновременно возбуждает во мне, распахивая настежь иную дверь. Дверь в темноту, не сулящую ничего, кроме терзаний. Боюсь идти туда, страшусь шагов, которые станут для меня адом. Изнываю внутри и боюсь.

– Мишель? С тобой всё хорошо? – Спрашивает Лидия, входя в гостиную.

– Да… – голос охрип, и я прочищаю горло. – Да, это мой знакомый. Привёз заколку.

– Он положил её на столик. Но, Мишель, ты кричала, и я не помню его, – хмурится Лидия.

– Хм… я… просто забудь, хорошо? Не говори родителям, а то у меня больше проблем будет. А с ним я разберусь. Обещаю. Только молчи, – умоляюще шепчу я, подходя к домработнице.

– Конечно, девочка моя, но будь осторожна. Хотя этот мужчина очень вежлив, но тебе не следует вновь доверять…

– Я всё знаю, Лидия. Пойду отдыхать, – перебиваю её, вымучено улыбаясь.

Срываюсь с места и бегу в свою комнату, как в убежище, потому что гостиная пропахла им, и я чувствую его аромат на себе.

– Надо просто успокоиться и подумать разумно, – говорю себе, садясь на постель.

Замечаю, что мой телефон мигает, это означает, что там пропущенное сообщение. Беру его в руки и вижу два пропущенных от Ника. Выходит, пока принимала ванну, он звонил мне. Решив, что я его игнорирую снова приехал сам. Он маньяк! Долбанный извращенец!

Меня до сих пор потряхивает. Забираюсь в постель, накрываясь одеялом с головой. Боже, это всё настолько сумасшедше, что в голове творится сумбур. Я не могу разобраться в своих ощущениях, и от этого снова меня накрывает паническим страхом.

***

– Миша, – перед моим лицом машет рукой Сара. Моргаю, снимая с себя оцепенение, и смотрю потерянным взглядом на неё.

– Да?

– Ты поговорила с родителями насчёт пятницы? – Интересуется она, когда мы идём к выходу после занятий.

– Нет, забыла, – я мотаю головой и смотрю за её спину.

– Что с тобой происходит? – Нахмурившись, спрашивает она.

– Ничего, просто устаю с этими двумя курсами, тренировками и нет времени, чтобы пофотографировать, – вру я и выдавливаю из себя улыбку.

– Понятно, я, вообще, не представляю, о чём думали твои предки, когда заставили тебя идти на два параллельных курса, – недовольно говорит она.

– Прости, обещала пойти пообедать с Люком, – произношу я.

– Опять твой Люк, лучше бы Николас. Кстати, ты о нём так и не упоминала после вчерашнего разговора по скайпу, – надувает губы она, а я раздражённо передёргиваю плечами.

– Забудь о нём, он больной на голову урод, – зло бросаю я и разворачиваюсь, чтобы встретиться со своим парнем у входа в здание.

Полночи не могла уснуть, ворочаясь, и как только закрывала глаза, то ощущала его палец на своих губах, даже оттереть это прикосновение было невозможно, оно срослось со мной.

– Привет, – меня обнимают за талию, и я от неожиданности подпрыгиваю на месте.

– Привет, – улавливаю лёгкий цитрусовый аромат и беру себя под контроль, поворачиваясь к улыбающемуся парню, расслабляюсь. – Пошли?

– Конечно, – он тянется к моим губам, но я резко отворачиваюсь и делаю шаг назад. Люк озадаченно и недовольно смотрит на меня.

– Заболеваю, не хочу, чтобы ты подхватил заразу, – обманываю, а на самом деле у меня ощущение, что Ник испачкал меня, заклеймил, и я не могу пересилить себя. Не хочу, чтобы Люк целовал меня. Не хочу, словно и правда больше не принадлежу никому, даже себе.

– Господи, Миша, и ты ходишь полуголая! – Восклицая, он смотрит на вырез моей кофты и небрежно наброшенное пальто.

– Ну, ты же знаешь, насколько я не придаю этому значения. А вот заразить тебя в мои планы не входит. Пойдём обедать, умираю от голода, – тяну я и беру его за руку. – Как тренировка?

Люк тут же забывает об инциденте и увлечённо рассказывает о своих успехах, предстоящей игре, заменах, но я слушаю его вполуха. Не понимаю, что со мной творится. Мне кажется, что моя реальность стала чем-то иным, неживой пародией на повседневность.

Мы доходим до кафешки недалеко от университета, и Люк оставляет меня за столиком, когда сам идёт, чтобы купить еду. Я достаю из сумки телефон и кручу его в руках, появляется какое-то больное желание написать гадость Нику, выплеснуть на него своё негодование или же просто написать. Хоть что, только бы разбавить эту серость чем-то ярким. Шоколадным. Им. Поджимаю губы от недовольства на себя и сдерживаюсь, просто откладывая «BlackBerry», не искушая судьбы.

Люк возвращается с подносом и ставит передо мной салат и суп.

– Спасибо, – улыбаюсь ему, и он ласково греет меня своим взглядом, но от него мне становится только холодно. Я притворщица, мне неприятно быть такой, но сделала свой выбор ещё давно, и не могу переступить через страх.

Почему прикосновения Люка не возрождают во мне непонятные чувства? Он ведь красивый, накачанный, сильный, приятный, душа компании, страстный, в нём есть всё для того, чтобы быть идеальным парнем. Но. Это невыносимое «но» изводит меня, заставляя искать недостатки в парне, сидящем напротив меня. И это «но» воскресло с появлением Ника.

Тяжело вздыхая, беру в руку пластмассовые приборы. Я предательница. Предаю себя, продолжая размышлять о другом мужчине.

– Какие планы у тебя на выходные? – Интересуется Люк.

– Я наказана, – бурчу, ковыряясь в салате.

– За что принцессу заперли в башне? – Смеётся он, и я хмыкаю.

– За то, что этот придурок, который был на твоей вечеринке, нажаловался моему отцу о моём неподобающем поведении.

– Миша, ты говорила, что между вами ничего нет, – зло цедит парень и сжимает в руках пластмассовый нож так сильно, что переламывает его пополам.

Ловлю себя на мысли, что мне не страшно от этого действия, а Нику достаточно посмотреть на меня, и я испытываю панику. Что, чёрт возьми, со мной не так?!

– И? Говорила. А ты услышал, что я только что тебе рассказала? – Передёргиваю плечами.

– Тогда какого хрена он лезет к тебе?! – Шипит Люк.

– Не имею понятия, – совершенно искренне отвечаю.

Хотя возможно лгу. Я понимаю, что он хочет от меня. Вчера дал ясно понять это, но я не верю. Даже ему не верю.

Господи, как я устала лгать всем, просто надоело, хочется высказать каждому о своих мыслях и чувствах и послать всех к чёрту. Я обманщица.

– Я могу поговорить с ним, – грубо предлагает Люк и это смешит меня.

– Успокойся. Давай сменим тему? – Кривлюсь я. – Мы же вместе, что ты так завёлся?

– Потому что помню о том, что он делал у меня дома, – с отвращением бросает он обвинение, и я поджимаю губы.

Мой телефон пикает, хватаюсь за него, как за спасительную соломинку, чтобы уйти от того судьбоносного дня.

– Кто это? Сара? – Спрашивает Люк.

– Да.

Ни черта не «да»!

+1 (647) 9466777: «Добрый день, Мишель, как твоё настроение сегодня? Готова вести нормальный диалог и прекратить бегать от меня?»

«Отвали от меня, серьёзно, Ник! Ты вчера перешёл все границы дозволенного!» – Отвечаю и бросаю телефон на стол, со злостью втыкая вилку в салат.

– Что она пишет?

– Неважно, – резко говорю я и, опустив голову, пытаюсь глотать безвкусный салат.

Мой телефон снова пикает. Не желаю даже читать. Просто не желаю, но вспомнив то, что этот урод может спокойно приехать и тогда проблем у меня будет больше с Люком, беру телефон, пока мой парень следит за каждым моим движением.

+1 (647) 9466777: «Ты уверена, что этого хочешь?»

«Чёрт, да! Ты тупой или как? Миллион раз говорила тебе об этом! Задолбал! Хватит преследовать меня. Ты мне не интересен!»

Не выдерживаю этого напряжения внутри и пыхчу, грудь вздымается чаще, и я хватаю ртом воздух, чтобы прекратить эти мучения. Пусть оставит меня в покое, не хочу… не хочу падать в его темноту, не хочу сладкого, не хочу! Мне только хочется плакать, потому что меня эта ситуация разрывает на несколько частей, не могу ухватиться ни за одну свою жизненную позицию, они ускользают от меня и оставляют одни бархатные глаза. Я грешница.

+1 (647) 9466777: «Тебе по статусу не положено ругаться и дерзить, крошка. Хорошо, будь, по-твоему. Говорят, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Значит, на моём столе будет вино или виски. Хотя кто знает, что будет завтра. Всего доброго, Мишель»

«Удалить контакт и сообщения», – подтверждаю и откладываю телефон.

Я добилась того, чего хотела, но отчего-то кожа покрывается мурашками и меня знобит, как будто теряю кого-то важного в своей жизни. Но он ведь незнакомец, невидимка для меня, призрак фантазий, фантом чувств. Так почему растрачиваю на него свои эмоции?! Бред. Полный и законченный бред, он заразил меня своим идиотизмом.

– Миша, всё хорошо? Ты побледнела и тебя, по-моему, трясёт, – меня вырывает из раздумий Люк, и я горько усмехаюсь.

Ты ничего не знаешь, буквально ничего, но ты то, за что я ухватилась, и мне придётся продолжать так жить. Иначе предам саму себя.

– Наверное, температура поднялась, – я тру лоб и устало вздыхаю.

– Может быть, не пойдёшь сегодня на вечерние занятия? – Заботливо предлагает Люк.

– Надо. Ничего, приму дома лекарства и всё будет хорошо. Лучше расскажи мне, как твоя работа, – я снова меняю тему, чтобы отвлечься.

И он с готовностью начинает говорить, пока я пытаюсь поесть и не думать. Но всё равно возвращаюсь к этому чёртовому прощальному сообщению. «Ненавижу тебя, призрачный красавчик!»

Восьмой шаг

– Мишель, ты великолепна, – снисходительно улыбается мама.

– Спасибо, – сухо отвечаю, пока папа помогает мне надеть белую укорочённую шубу.

– Как восхитительно, что нам наконец-то удалось приобрести билеты в оперу и отправиться туда всем вместе, – продолжает мама, а я хмыкаю и беру в руки клатч.

– Поехали, девочки, а то опоздаем, – папа смеряет нашу троицу оценивающим взглядом, и довольный увиденным открывает перед нами дверь.

Три дня прошли для меня в нормальном ритме жизни, без внедрения Ника в ход событий. И, чёрт возьми, от скуки я начала читать всякую чушь по психологии, зачем-то проводя параллель с собственной судьбой и пытаясь разобраться в Нике. Разочарована. Сильно разочаровалась в себе за это время, потому что мне стало не хватать этого больного урода с его замашками первобытного строя.

Из-за этого мои отношения с Люком стали натянутыми. Даже папа пошёл мне навстречу и предложил, чтобы меня кто-то сопровождал в великий пятничный поход в оперу, но я соврала, что у меня нет такого кавалера. И, к сожалению, по закону подлости, это всё услышал мой парень, ведь я говорила с ним по скайпу, забыв об этом, перелистывая страницы этой губительной психологической книжки. В итоге он не разговаривал со мной уже целые сутки и обижался, считая, что я стыжусь его. Но дело было не в нём, а во мне. Сара только обрадовалась, что Люк от меня отстал, и даже не сильно возмущалась по тому поводу, что ей идти на вечеринку одной.

Сидя в лимузине, смотрю на огни большого и яркого города, пока мои родители бурно обсуждают выход в свет, надеясь встретить кого-то из знакомых. Надоела эта жизнь фарфоровой куклы. Мне хочется поговорить с кем-то, кто примет меня вот такую. Потерянную.

– Мишель, приехали, – меня из моих тяжёлых мыслей выводит мама, и я надеваю на губы холодную улыбку.

Подхватывая шлейф платья, выхожу из машины, и всей семьёй мы идём к центральному входу, где толпятся люди, желающие купить билетик. Обычные люди, жаждущие хоть глазком увидеть Травиату.

Мы ходим среди посетителей, и родители находят знакомых. Я и Тейра киваем им и поддерживаем общие темы, выслушивая комплименты и интерес о наших планах на будущее. Я довольно сухо рассказываю о том, что по горло занятий и от меня отстают, переключаясь на сестру. Наконец-то, звенит звонок, и мы движемся к нашим местам. К родительскому сожалению, места у нас сбоку в партере, но сцену видно отлично, ведь это первый ряд.

Восхищаюсь пением и оперой, проникаюсь жизнью куртизанки и полностью отдаюсь происходящему на сцене. Это непередаваемое ощущение быть там, ты чувствуешь себя как будто ответственной за то, что происходит внизу.

Первый акт рассказывает о знакомстве куртизанки Виолетты с обычным Альфредом, он влюбляется в неё, но она больна туберкулёзом. Она уговаривает его уехать, оставить её, что она недостойна его любви и внимания. Решения Виолетты повторяют мои чувства и поступки, я не могу сдержать эмоций и сжимаю руки в замок, опуская голову и слушая арии. Действие оканчивается на том, что женщина понимает – молодой мужчина затронул в её душе струны, о которых она не подозревала. Она пытается отогнать прочь от себя эти мысли и отвлекается музыкой.

Громкие аплодисменты, и я встаю, чтобы улыбнуться искренне и поблагодарить исполнителей. Папа предлагает пройти в небольшой ресторанчик, и пока родители с Тейрой обсуждают оперу, плетусь за ними в своём идеальном малиновом платье и с такой же причёской. Идеальная притворщица. Поднимаю голову и пробегаюсь взглядом по людям. Столько яркости, блеска бриллиантов и это всё просто воздух, это ничего не значит в реальной жизни. Они все прячутся за своими деньгами, приходят сюда в маскарадных костюмах и масках, чтобы явить свою значимость и утереть друг другу носы. Отвратительно. Почему я другая? У меня есть ответы, но не желаю углубляться в них. Больно.

– Держи. Папа сказал передать тебе, чтобы ты прекратила выглядеть, как протухший овощ, – сестра вкладывает в мои руки бокал с шампанским, и я отпиваю, стоя в кругу знакомых родителей.

Смех настолько фальшивый, что хочу зажать уши руками и уехать домой. Надо было остаться сидеть на месте, и тогда бы не пришлось бурчать внутри.

– Мишель, поздоровайся, – на ухо шипит мне папа, хватая за локоть и вытаскивая вперёд. Удивлённо моргая, смотрю на него.

– Что?

– Мишель, наверное, под впечатлением от арий, – раздаётся насмешливый и знакомый голос. Резко поворачиваю голову, встречаясь с искристыми карими глазами.

Зал неожиданно начинает кружиться у меня перед глазами, яркие огоньки вспыхивают в голове. Сглатываю от неожиданности и облизываю вмиг пересохшие губы.

– Добрый вечер, мистер Холд, мистер Вуд, – официально произношу я, поочерёдно кивая мужчинам. Замечаю, что на обоих висят украшенные, как рождественские ёлки, спутницы и отвожу взгляд, делая ещё один глоток.

– Занимательный вечер, – щебечет мама, и папа вступает в разговор, восхваляя здание оперного театра, когда я переступаю с ноги на ногу, ощущая на себе цепкий взгляд Ника.

И ведь думала о нём всё это время, вот он здесь. Мурашки покрывают мою кожу, когда исподлобья поглядывая на него, ловлю его взгляд. Он знает о том, что внутри меня. Всё знает, а мне тяжело принять это, как и то, что он готов со мной говорить, не принимая меня за очередную пустышку. Но не только говорить, и это для меня непозволительно. Запретно.

Мужчины поддерживают общение, а я делаю шаг назад, чтобы спрятаться за отцом и допить до конца шампанское. Ставлю пустой бокал на стойку и теперь тереблю свой клатч, молясь, чтобы поскорее прозвенел звонок.

– Это было бы для нас честью. Правда, девочки? – Восклицает папа, а я начинаю хмуриться, не понимая, что тут происходит.

Наконец-то звенит спасительный звонок, и я облегчённо вздыхаю, всё так же игнорируя присутствие Ника здесь.

Он не один. Это предложение бьётся в мозгу и мне становится грустно. Но я ведь должна играть роль, и уверенно поднимаю подбородок, ожидая, когда родители начнут двигаться к нашим местам. Удивлённо озираюсь, потому что идём мы совершенно в ином направлении.

– Куда мы? – Спрашиваю шёпотом сестру, а она смеряет меня раздражённым взглядом.

– Хватит витать в облаках, Миша. Мистер Вуд пригласил нас в его центральную ложу, – фыркает она. Мои ладони потеют, цепляюсь сильнее в клатч, чтобы не показать волнение и непонимание снова. Я как слепой котёнок, когда Ник появляется рядом. Отрываюсь от мира и теряюсь.

Раздражает. Меня это начинает злить, когда мы проходим в ложу и мне предлагают сесть рядом с ним.

Чёрт! Миллион раз я проклинаю отца, жаждущего получить деньги Вуда. Мне ничего не остаётся, как сесть и знать, что рядом с ним его девушка. Или же одна из миллиона его любовниц.

– Ты прекрасно выглядишь, Мишель, – Ник обдаёт меня знакомым парфюмом, склоняя немного голову ко мне, и я напрягаюсь, не мигая, смотрю на сцену.

– Спасибо, ты тоже, – сухо отвечаю я.

По другую сторону от меня сидит Вуд и у меня ощущение, что я попала в капкан.

Портьеры раздвигаются, теперь могу немного расслабиться, прикрывая глаза. Начинается второй акт, где влюблённых разлучает отец Альфреда и куртизанке ничего не остаётся, как покинуть мужчину, чтобы не погубить его репутацию. Не могу сосредоточиться на представлении, потому что сидящий рядом Ник заставляет меня нервничать. Но, чёрт возьми, я сама этого жаждала, и пора прекратить это издевательство над собой. Да, красивый. Да, в нём есть что-то отличительное от всех моих знакомых. Да, он притягивает меня. Но он больной маньяк, который хочет получить то, что я не готова ему отдать, пора бы это запомнить!

Бал-маскарад заставляет меня усмехнуться, и я сжимаю губы, чтобы, вообще, не быть похожей на помешанную. Спина начинает болеть от прямой осанки, с которой сижу, и я немного делаю круговые движения шеей.

Слышу, что спутница Ника, о чём-то пискляво говорит, и он ей отвечает несколько грубо. Краем глаза замечаю, как он кладёт руку на подлокотник между нами, и снова любуюсь силой в его венах.

Неожиданно все начинают вставать, а я мотаю головой, понимая, что окончился второй акт и теперь надо ожидать третий.

– Мишель, ты спустишься с нами? – Спрашивает мама, но я качаю головой.

– Нет, идите, я посижу здесь. Если это возможно, – бросаю я. Райли Вуд заверяет меня, что скоро все вернуться, и я обратно опускаюсь на сиденье.

Ложа пустеет, могу свободно вздохнуть и закрыть глаза, чтобы пережить ужасные минуты. Восстанавливаю дыхание, и сердце бьётся ровно. Решаю немного размяться и встаю с места, прохожу в угол ложи и прислоняясь плечом к стенке, наблюдаю за людьми внизу.

– Я скучал по тебе, – горячий шёпот обжигает мою шею, и я замираю от неожиданности, судорожно выдыхая.

– Ты с дамой, – грубо напоминаю Нику, стоящему за моей спиной.

– Я со знакомой, – хмыкает он.

– Сочувствую, – холодно отзываюсь, ощущая его так близко, что живот сводит спазмом.

– Мишель, – он смакует моё имя, и его рука обвивается вокруг моей талии, прижимая к нему.

– Ник, прекрати! – Возмущаясь, кладу свою руку на его, дабы оторвать, но он сильнее сжимает меня, и я ощущаю его губы, опускающиеся на мою шею.

– Твоя кожа не даёт мне покоя, – шепчет он, оставляя новый поцелуй на пульсирующей вене, а я закрываю глаза. Волна приятной тяжести проходит и опускается вниз живота, поясницу начинает покалывать, меня снова это возбуждает.

– Твоя ревность восхищает меня, – трётся губами о мою кожу, поднимаясь к мочке уха. – Как ты стойко держишься, пытаясь обмануть себя вновь. Печаль в твоих глазах говорит больше, чем твои губы.

– Ник, – закрываю глаза, ощущая, насколько он прав. Наслаждаюсь его дыханием, его объятиями. Им.

– Крошка, я хочу шампанского. Я очень хочу выпить шампанского с тобой. Самого лучшего шампанского, что найду в этом мире, – его руки ласкают мой живот, опускаясь на бёдра и сжимая их. Его губы продолжают целовать шею, он дразнит меня, прикусывая зубами вену.

– Ник, – стараюсь прийти в себя, но не могу, разум из-за этих прикосновений просто не отвечает, а тело просыпается, являя всю чувственность в нём.

С моих губ срывается вздох, а он проводит языком по моей шее, поднимаясь вновь к уху и цепляясь зубами за мочку.

– Завтра заеду за тобой в восемь, – продолжает шептать он, а его губы двигаются по челюсти рядом с ухом. Он сжигает мои кожные покровы своими поцелуями. Не могу противостоять его натиску и хватаюсь за его руку на моей талии, чтобы устоять на высоком каблуке.

– Это да? – Спрашивает он и резко поворачивает меня к себе. Смотрю в его глаза, в которых сейчас невозможно угадать ни единой эмоции, потому что он находится в затемнённой стороне, и я вижу только контуры его лица.

– Ну же, Мишель, говори. Я обещал, что ничего не сделаю против твоей воли, – тихо, но уверенно произносит он.

– Ужин, – я слышу свой севший голос, и его губы растягиваются в улыбке победителя.

– Только ужин, – подтверждает он. – Будь в платье, ты в них сногсшибательна.

– О, да ладно, – я закатываю глаза от этого заезженного комплимента.

Ник грубо и властно притягивает меня к себе за талию, впечатывая в своё тело, что я чувствую контуры его члена, сквозь ткань брюк и от этого открытия выдыхаю в его губы.

Чёрт, хочу, чтобы он поцеловал меня. Хочу ощутить этот десерт и запомнить его, даже если вскоре я пошлю его к чёртовой бабушке.

Он, не мигая, смотрит в мои глаза, а я в его. Разряды тока проносятся между нами, хотя нет возможности для выброса этого адреналина, и он забирается под мою кожу, разгоняя кровь. Мои руки проходят по его груди и поднимаются к плечам. Боже, какой он сильный. Моё дыхание нарушено, как и его. Мы находимся под властью сумасшествия и феромонов. Мои губы приоткрываются, ожидая от него первого шага, и Ник переводит взгляд на них, а затем снова на мои глаза. На его лбу появляется складка между бровями, и я сглатываю от страха упустить эту возможность.

Сама делаю движение вперёд, подтягиваясь к нему, но он тут же отстраняется, и его лицо приобретает знакомую холодность. Я чувствую себя безумно глупо, что хочется плакать от обиды. Отвожу глаза, ощущая, как сильно полыхают мои щёки.

– Мишель, – зовёт он, а я, передёрнув плечами, быстро обхожу его, возвращаюсь на своё место.

Не понимаю, что он хочет от меня. Он приглашает на ужин, ласкает меня с такой страстью, что кожа нещадно горит, а сейчас не мог просто взять и поцеловать!

Чёрт! Я зла, зла в большей степени на себя, что позволяю сексуальному влечению взять вверх надо мной. Это не должно повториться, просто не должно! Я не должна этого чувствовать.

Сжимая в руках клатч, смотрю на сцену, надеясь, что он просто уйдёт, оставит этот момент без комментариев. Отвращение к себе оживает внутри, что я кривлю нос. И чёрт бы побрал эту книгу, где описывается психологическое давление и манипуляция на эмоциональном уровне.

Ник огибает сиденья и опускается рядом со мной.

– Мишель. Здесь не место и время. Видишь, я снова теряю контроль над собой из-за тебя, – он произносит это тихо, но я не слышу в его голосе раскаяния или ласки. Он холоден и отчуждён, это укалывает меня сильнее, чем его молчаливый отказ, потому что я подсознательно чувствую – врёт.

– Думаю, ваша знакомая потеряла вас, мистер Холд, – сухо отвечаю я.

– Не думайте о моей знакомой, мисс Пейн. Думайте обо мне, – теперь извечно любимая им насмешка, и это ещё больше выводит из себя.

– Всё-таки мне нравится ваш румянец, мисс Пейн, – добавляет он уже более игриво, и я поворачиваюсь к нему, чтобы вложить во взгляд своё раздражение.

– Это потому что вы меня раздражаете, мистер Холд, – чётко говорю я, враждебно смотря на него. А Ник просто улыбается, забавляясь моими эмоциями.

– Мне это ещё больше нравится, – тянет он слова и придвигается ближе ко мне.

– Тебя заводит, что я тебе грублю? Почему ты выбрал меня? Почему бы тебе не пойти к своей знакомой и не подарить ей вот всё то, что ты делал несколько минут назад? Почему её не пригласишь на ужин, Ник? – Интересуюсь я с пылом.

– Слишком много вопросов, Мишель. Я отвечу на них, но не сегодня, – он тянется к моим рукам своей и накрывает ладонью мои пальцы, сцепленные в замок.

Перевожу взгляд на это соприкосновение и удивляюсь нашему контрасту. Его загорелая кожа и моя на несколько тонов светлее. Красивое сочетание и я начинаю хмуриться от своих мыслей.

– Это твой стиль игры, Ник? Пробуешь на мне новую партию? – Поднимая на него голову, смотрю в его удивлённые глаза.

– Моя партия кристально ясна, а вот ходы зависят от противника, Мишель. Какую фигуру ты выберешь? – Склоняет голову набок, сжимая пальцами мою руку.

Нервно смачиваю губы кончиком языка, и он ловит моё движение, возвращаясь к моим глазам.

– Не надо, – шепчет Ник, приподнимаю брови в немом вопросе.

– Доверься мне, я не причиню тебе зла, обещаю. Всё будет только с твоего согласия и не более, – он немного сжимает мои пальцы и убирает свою руку.

Должна ему что-то сказать, но не нахожу даже самой обычной реплики и просто вздыхаю. Позади нас раздаётся шум, и я, оборачиваясь, смотрю, как, смеясь, входят моя семья и Вуд, что-то рассказывающий отцу.

– Мистер Холд, а мы потеряли вас, – улыбается ему папа, и я замечаю, что среди них нет крашенной блондинки Ника.

– Устал от шума и вернулся. Мы с Мишель обсуждали оперу, сошлись на мнении, что сегодня действительно потрясающий вечер, а исполнители талантливы, – отвечает ему вежливо Ник.

От новой фразы и раздутия огромного мыльного пузыря из-за этих слов Ника, меня спасает последний звонок, говорящий о необходимой тишине в зале. Зря он это упомянул, лучше бы соврал, что я его ударила или показала средний палец, или же просто игнорировала. Чёрт!

Третий акт, и я желаю, чтобы он окончился ещё быстрее, но незаметно для себя снова проникаюсь историей. На сцене разворачивается новое действие, в котором двое совершенно разных людей, с различным прошлым мечтают о совместном будущем и строят несбыточные планы. Но реальность бьёт слишком сильно по ним, принося смерть Виолетты на руках возлюбленного. Не могу сдержать слёз от арии, и глаза туманятся. Неожиданно в мою руку вкладывается платок, и я перевожу взгляд на него. Рука Ника лежит на моем запястье, и он успокаивающе поглаживает большим пальцем кожу. Хлюпнув носом, подношу платок к глазам и осторожно промакиваю влагу, пока Ник продолжает передавать мне своё спокойствие. Как это удивительно и странно. Одно прикосновение и мне хорошо внутри.

– Спасибо, после стирки отдам, – шепчу я, смотря на чёрные пятна туши на белоснежной ткани.

– Оставь себе, – так же отвечает он. Он отнимает руку, а я сжимаю в своей его вещь.

Что-то снова происходит, чувствую это. Мне не нужно смотреть на него, я уверена, что он не ожидал такой моей реакции и постарался помочь мне. Это было странно. Обычно он властен, я бы больше поверила, если бы он усмехнулся, а затем обвинил меня в сентиментальности. Ведь мне казалось, человеческие эмоции для него чужды, а на самом деле, я ошиблась.

Свет включается над нами, и мы поднимаемся с мест, хлопая, благодарим за великолепное представление. Я прячу платок Ника в свой клатч от любопытных расспросов и поворачиваюсь к семье, собирающейся уходить.

Выхожу из ложи самая последняя, Ник придерживает мне дверь, и замечаю, что его лицо чем-то омрачено, он обеспокоен. Неужели тем, что я так отреагировала на смерть главной героини? Или он передумал насчёт ужина?

От этих мыслей я хмурюсь, плетясь за компанией, идущей впереди. Неожиданно Ник на долю секунды берёт меня за руку, резко поворачиваю голову на него, и мы встречаемся глазами. Они тёмные, они манящие… и уже холодные. Он так же внезапно, как и схватил меня за руку, отпускает, словно пугается чего-то. Хочу спросить, что это было, зачем и почему. Но Ник немного отстаёт от меня и кому-то кивает. Папа в этот момент оборачивается и прищуривает взгляд, я ловлю его на себе и натягиваю улыбку.

– Напишу тебе, – едва слышно говорит Ник, когда мой родитель отворачивается и отвечает на вопрос Вуда. У меня ощущение, что друг Ника специально отвлёк отца, чтобы дать нам возможность договориться.

– Хорошо, – повторяю его интонацию.

– Я… до завтра, Мишель, – голос Ника меняется и от него становится зябко. Поворачиваю голову, чтобы понять причину, но вижу только удаляющуюся широкую спину в чёрном пиджаке.

Да что, чёрт возьми, тут происходит?! Что с ним не так?

В голове снова миллион мыслей, а я двигаюсь на автопилоте, надевая шубу и кивая Вуду, с интересом осматривающего меня. Этот взгляд неприятен, как и большинство, исходящее от мужского пола. Только закатываю глаза, и первая выхожу на воздух, бросая слова прощания Вуду.

– Я надеюсь, что это приглашение хороший знак, – задумчиво говорит папа в лимузине, везущем нас, домой.

– Я тоже, Тревор. Я так рада, что мы сходили, и встреча была самой судьбой, – кивает мама.

– Мишель, о чём ты говорила с Николасом? – Интересуется у меня папа, и я уверена, что он хочет слышать о том, насколько Ник восхищён мной и другую чепуху.

– Да в общем-то, ни о чём, – пожимаю плечами, изображая равнодушие. – Об опере.

– Ну да, о чём с ней ещё можно говорить, – насмехается Тейра, дарю ей испепеляющий взгляд.

– Да, ладно, Миша, ты же у нас бунтарка, и я удивлена, что Николас не сбежал от тебя или ты его не придушила своим красноречием, – продолжает сестра. – Или всё же ты его обматерила, и он из-за своего воспитания не стал унижать тебя?

– Тейра, – обрывает её мама, и она поджимает губы, но в голубых глазах продолжает играть насмешка и превосходство.

– Но я заметил, какие взгляды на тебя бросал Вуд, – довольно говорит папа.

– Обычные, – грубо отвечаю и складываю руки на груди. – И он был с девушкой.

– Тогда надо сделать так, чтобы это были необычные, – давит на меня он. – Девушкой? Да у них их огромное количество и на каждый день. Ты должна знать о том, что всегда можно потеснить соперницу.

– Боже, папа, хватит! Я не собираюсь лебезить ни перед Вудом, ни перед Ником, только чтобы они вложили деньги! Ты предлагаешь мне заняться проституцией, и это не гарантирует, что они вложатся в вашу компанию! Это твоя идея, а меня, будь добр, оставь в покое! – Взрываюсь и отворачиваюсь к окну.

– Я всего лишь пожелал, – недовольно цокает он, игнорируя мою агрессию и негодование. – И я не предлагал тебе ложиться под них. Ты взрослая девочка, но должна понимать, что Вуд нашего круга, как и Холд, поэтому было бы неплохо, если бы у тебя, наконец-то, появился постоянный мужчина. И желательно один из таких. Уже пора задуматься о будущем. Пришло время бросить глупости и вернуться в свой круг.

– Всего лишь пожелал… взрослая девочка… фу, – тихо передразниваю его и киплю внутри. Хоть бы не взлететь.

Когда все заходят домой, ни слова не говорю им и поднимаюсь к себе, чтобы меня оставили в покое и, конечно, избежать новой ссоры с отцом, которая обязательно бы состоялась. Я для него всего лишь пешка, которую он хочет правильно разыграть. И меня это не устраивает. Хочу, чтобы со мной считались, я ведь живой человек. У меня есть свои планы на мою жизнь.

Обида просыпается внутри, вешаю на стул платье и распускаю волосы, чтобы сбросить с себя налёт этой ненужной эмоции. Затянув на талии халат, глубоко вздыхаю и немного массирую голову руками. Это меня успокаивает. Снова мой мир перевернут, а всё, потому что встретила Ника.

Ладно, хватит уже убегать от себя и стоит признаться в том, что хочется о нём узнать больше и решить нравится он мне или его горячая «упаковка».

Нахожу в клатче телефон и достаю чужой платок. Задумчиво повертев его в руках, прячу в свою тумбочку рядом с кроватью и решительно открываю сообщения. Хоть и удалила его контакт, но он врезался в мою память.

«Почему ты ушёл?». – Отправляю сообщение Нику и внутри ругаю себя за такой интерес. Но меня гложет это, не могу разобраться в смене его настроения, я не успеваю за ним.

В моём плане на завтра появляется пункт: сделать психологический портрет Ника снова, чтобы хоть как-то подготовиться морально, что от него можно ожидать.

Он не отвечает, вновь чувствую себя глупо и неправильно. Никогда не писала сама парням, даже Люку, всегда он начинал общение, я подхватывала. А тут… Боже, что я творю?

Встаю с постели и достаю из шкафа шорты и топик. Быстро переодеваюсь и забираюсь под одеяло, подкладывая под спину подушки и оставляя только свет торшера рядом с кроватью. Открываю книгу на странице, где остановилась и продолжаю читать, чтобы это навеяло на меня тоску и сон.

Мой телефон вибрирует, и я отрываюсь от чтения, нетерпеливо открывая сообщение.

+1 (647) 9466777: «Чтобы не искушать тебя»

Сажусь ровнее, и мои глаза расширяются от такой наглости. Не искушать? Совсем обалдел?!

Ну, держись, Ник, я тебе завтра покажу, что такое не искушать!

«Не переживайте, мистер Холд, я всегда держу себя в руках, в отличие от вас. Доброй ночи вам и вашему самомнению»

Я, довольная своим умным ответом, отправляю сообщение, выравниваю внутренние ощущения и своё эго. Мне кажется, мы никогда не сможем говорить с ним нормально, без напряжения и этой игры «кто-кого». Но пока мне интересно, я позволяю себе небольшое отступление от собственных правил.

+1 (647) 9466777: «Предвкушаю наш ужин, мисс Пейн. Приношу свои извинения за несдержанность в ложе, но ничего не мог поделать с собой, вы были без бюстгальтера, это возбудило меня и разозлило. Не стоит испытывать меня»

Откуда… чёрт… откуда он узнал?

«Разозлило? Я принимаю ваши извинения, мистер Холд, за вашу вульгарность и распущенность по отношению ко мне»

+1 (647) 9466777: «МОЮ ВУЛЬГАРНОСТЬ?! РАСПУЩЕННОСТЬ?! Это не на меня пялились мужчины, когда через тонкую ткань платья выпирали возбуждённые соски, Мишель!»

Сообщение приходит мгновенно, и я смеюсь.

«Мистер Холд, у вас кнопочка заела на больших буквах или вы кричите на меня? Хм, было бы странно, если бы на вас пялились мужики… хотя… ещё раз хм. Вы ревнуете?»

Хохочу в подушку, не знаю почему, но приходит лёгкость и …только не это… Сажусь ровно и смотрю впереди себя, неожиданная догадка заставляет меня нахмуриться. Чёрт возьми, я флиртую с ним! Я, чёрт, флиртую с Ником!

Что в этом такого, правда? Обычная девушка бы пищала от радости и прыгала по комнате, что на неё обратил внимание такой мужчина. И флирт – это самое безобидное, чем можно заниматься с противоположным полом. Но для меня это много, сейчас позволяю себе быть искренней в своём отношении, в своих словах и даже мои чувства внутри меняются. Они становятся живыми и реальными. Приходит страх, что я могу увлечься, забуду всё, что планировала и превращусь в бесхребетное создание, какой меня хотят видеть. Но я не они, и мы двигаемся не по сценарию моего отца.

Запуталась, в голове всё смешивается снова, там такая каша, а я не хочу даже распутывать её, хочу отпустить ситуацию.

Телефон вибрирует, и я беру его уже опасливо и с горечью на губах.

+1 (647) 9466777: «Мишель, что означает твоё „хм“?!»

Откладываю «BlackBerry» и желаю, чтобы он решил, что я заснула. На сегодня с меня эмоций достаточно, и адреналина для меня уже слишком много. Если не остановлюсь, то случится передозировка. А завтра вечером я снова увижу его и постараюсь понять саму себя.

Девятый шаг

Стучусь в родительскую спальню и после маминого отклика: «Входите», открываю дверь и вижу её перед зеркальным столиком. Она накладывает макияж, и я улыбаюсь. Она красивая, очень красивая и выглядит довольно молодо для своих сорока трёх лет. И неважно, что это постарались хирурги, она естественна в своём образе. Копна светлых волос, которая передалась Тейре и с большими голубыми глазами, так же подаренными сестре, подтянутой фигурой и нежной улыбкой – у меня шикарная мама. Единственное, что мне досталось – это её овал лица и родинка на щеке.

– Мишель, что-то случилось? – Безынтересно спрашивает она, ловя мой взгляд в зеркале.

– Мам, – захожу в спальню и закрываю за собой дверь, – я хочу пойти с ночёвкой к Саре.

– Мишель, дочь, отец же запретил, – она раздражённо вздыхает и откладывает в сторону губную помаду.

– Мам, но мне девятнадцать, я не сделала ничего ужасного! За что? И пашу в этом университете, как лошадь! Я же человек, девушка, которая желает веселиться. Когда, если не сейчас? Я устала, в конце концов, хочу пойти с Сарой в бар и посидеть там, посплетничать, ощутить себя живой, а не столетним антиквариатом! Я словно долбанная принцесса в замке! – Срываюсь на крик от обиды.

– Мишель. Не повышай голос, я понимаю тебя, – примирительно говорит она, проводя рукой по уложенным волосам. – Хорошо, иди, только, пожалуйста, без эксцессов. От отца нам достанется обеим.

– Спасибо, мама, – я подлетаю к ней и обнимаю. – Обещаю, без алкоголя и буйства. Просто девичник, я соскучилась по подруге.

– Во сколько завтра будешь дома? – Интересуется она, когда я уже выпрямляюсь.

– Не знаю, хочу забежать в спортзал и ещё пофотографировать Сару, – мнусь я.

– Ладно, я поговорю с отцом, к тому же он сейчас сильно перегружен на работе, ты должна войти в его положение, – она смотрит на меня несколько осуждающе, а я цокаю.

– Но и он должен меня понимать, – вторю ей.

– Он просто переживает за тебя, потому что сильно любит и оберегает, – она оправдывает поступки папы, я обречённо от этого киваю.

– Спасибо и пока, – машу ей рукой и выскакиваю из спальни, на моих губах тут же расплывается улыбка.

Зайдя к себе, я первым делом отправляю сообщение Саре о том, что приеду к ней через час, а затем открываю сообщения.

Ник: «Заеду за тобой в 20:00. Надеюсь, ты не передумала и шампанское не выдохнется?»

«Доброе утро, мистер Холд. Не передумала и это всего лишь ужин, только я буду у подруги по адресу: 444 YongeSt.»

Застёгиваю сумку с вещами и спокойно выхожу из спальни, быстро покидая нашу квартиру.

Телефон в кармане пальто пикает, и я с улыбкой сажусь за руль и завожу мотор, доставая «BlackBerry».

Ник: «Ты долго не отвечала, я решил, что снова на меня свалился любимый тобой игнор, Мишель. Хорошо, Майкл заедет за тобой по другому адресу, он отвезёт тебя в ресторан и будет сопровождать, от него не отходи ни на шаг. Поняла?»

Я хмыкаю от этих приказных строчек и закатываю глаза.

«Мистер Холд, вы встали не с той ноги?»

Выезжаю с подземной парковки и двигаюсь в сторону дома подруги, пока краем глаза замечаю новое сообщение. Хихикаю и решаю немного помучить его.

Горит красный, и я беру в руки телефон.

Ник: «Мисс Пейн, не выводите меня из себя. Я не услышал вашего ответа»

Я снова закатываю глаза.

«Мистер Холд, я неглупая, поняла. А вы где в это время будете?»

Мне сигналят сзади и я, держа в руках мобильный, продолжаю движение. Еду специально медленно, чтобы постоять на следующем светофоре, и мне это благополучно удаётся.

Ник: «Я немного задержусь, за что приношу свои извинения. Дал обещание и придётся его выполнить, но будь на месте и жди меня»

«Я могу подождать и дома»

Теперь во мне бурлит недовольство, я провернула такую кампанию для того, чтобы сбежать из дома, а он, видите ли, задерживается.

Ник: «Нет, Мишель! Ты делаешь так, как я говорю. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты с Майклом и в условленном месте. Всё ясно?»

«Ты злой и грубый, Ник! Ещё один приказ, и я пошлю тебя далеко и надолго!»

Я сильнее сжимаю руль и уже давлю на газ, отбросив телефон на сиденье рядом. Сообщение не заставляет себя ждать, но я специально не обращаю на это внимания.

Только когда оставляю машину на парковке и достаю сумку из багажника, открываю сообщения.

Ник: «Прости, крошка, мне жутко капают на мозги родители и это меня раздражает. Я нахожусь сейчас не там, где хотел бы быть»

Ник: «НЕ ИГНОРИРУЙ МЕНЯ! ЭТО МЕНЯ ТОЖЕ РАЗДРАЖАЕТ!»

Я хихикаю и нажимаю на пятый этаж в лифте, понимая, что теперь знаю, у него в Торонто живут родители, и он на выходные ездит к ним. Мило.

«У тебя снова кнопочка заела, Ник, пора сменить аппарат»

Я выхожу из лифта и стучусь в дверь к Саре, через две минуты мне открывает радостная подруга, и я оказываюсь в её объятьях.

– Привет! – Восклицая, она пропускает меня в квартиру.

– Привет, – улыбаясь ей, снимаю пальто и вешаю на вешалку в шкаф.

На экране телефона мигает конвертик.

– Наконец-то тебя твой суровый папочка отпустил. Боже, Миша, у меня такие планы. Значит так, сначала мы поедем в ресторанчик с ребятами. Да, я тут познакомилась с одним и у него есть друг. А потом мы пойдём в клуб, если они нам понравятся… хотя мы и так пойдём в клуб, – она на меня обрушивает поток информации, что я только моргаю.

– А-а…

– Ты взяла что-нибудь другое кроме джинс и блейзера? – Она критически осматривает меня, взгляд цепляется за сумку в моих руках и её глаза начинают возбуждённо и радостно блестеть.

– Сара, я… ну, в общем, ты можешь меня прикрыть? – Выдавливаю я из себя, и мне жаль рушить планы подруги.

– Что? – Она обиженно выпячивает нижнюю губу.

– Ник пригласил на ужин, а меня бы не отпустили, если бы я сказала об этом. Нет, отпустили бы, да ещё и пожелали счастья, но я не хочу, чтобы это дошло до ушей отца, – виновато объясняю и подруга снова полна энтузиазма.

– Да ладно? – Визжит она и, подхватывая меня за руку, тащит за собой в свою спальню.

– Да, вчера он был в оперном театре, и я согласилась с ним только поужинать, как со знакомым и не более, – я стараюсь оборвать её уже забегающие вперёд фантазии, но она даже не слышит меня.

– И что ты наденешь? Одуреть! Боже, как круто! Ну, он молодец, уломал тебя! – Продолжает она бурно выказывать восторг, мечась из угла в угол по спальне, пока я расстёгиваю сумку и достаю платье, демонстрируя ей.

– «Дольче», – Сара останавливается и довольно кивает. – Ты его ещё никуда не надевала.

– У меня два и я не знаю, какое выбрать, – признаюсь, и достаю второе платье чёрного цвета.

– Оу, давай ты мне продемонстрируешь, и мы решим, – предлагает она, я киваю, и кладу оба платья на постель.

Тут же вспоминаю, что мне пришло сообщение от Ника и беру телефон.

Ник: «Чёрт, крошка, ты заставляешь меня улыбаться даже через мобильную связь»

Господи, и мне нравится это! Меня до идиотизма в голове заряжают его слова!

– Ник? – Сара стоит рядом со мной и хитро улыбается.

Я закрываю сообщение и бросаю телефон на кровать.

– Возможно, – пою, доставая из сумки две пары туфель и аксессуары.

– Миша, ты так… возможно… случаем… не влюбилась? – Спрашивает она, а я поднимаю голову и недовольно смотрю на неё.

– Нет, Сара, я не влюбилась. Он иногда бывает весёлым, – пожимаю плечами и решаю сменить тему разговора. – Садись, я начинаю шоу.

Мне удаётся перебить новые фантазии подруги, потому что она падает на постель и ожидающе смотрит за моей сменой одежды. Мы веселимся под музыку, прыгая, и я чувствую, что живу сейчас… тут. Моё сердце бьётся, и я вдыхаю реальный воздух.

В итоге мы выбираем чёрное платье с оголёнными плечами и красные бархатные лодочки. Сара настолько поглощена моими сборами на «свидание», что я ощущаю себя подопытной, над которой она проводит опыты. Она завивает мои волосы, то поднимает их, то опускает, останавливаясь на обычных локонах. Затем разрисовывает моё лицо. На этом, слава богу, всё заканчивается. И я, на удивление, ещё жива и не опаздываю.

– Миша, там какой-то бугай, говорит, что за тобой, – подруга входит в спальню, когда я критически осматриваю себя в зеркало.

– Это Майкл, шофёр Ника, – бросаю я и, подхватывая клатч, выхожу.

– Ты же мне всё расскажешь, да? – Шепчет она, следуя за мной.

– Да, – вздыхаю я и вижу внушающего своими размерами Майкла.

– Добрый вечер, – говорю ему, и он кивком головы здоровается со мной.

Хм, явно общение не его конёк.

– Удачи, – Сара целует меня в щёку, и я выхожу вслед за мужчиной.

В молчании мы спускаемся и выходим из дома, подходя к знакомому внедорожнику. Он услужливо открывает мне дверь пассажирского сиденья и предлагает руку. Я всё же соглашаюсь на эту помощь, опираясь на него, поднимаясь на ступеньку, и скрываюсь в салоне «Кадиллака Эскалейда». Мы едем в тишине, а моё сердце нещадно стучит в груди. Безумно нервничаю, а ведь это всего-навсего ужин. Обычный ужин с мужчиной. Я стараюсь привести свой внутренний мир в спокойное состояние и, закрыв глаза, делаю дыхательные упражнения, немного расслабляясь под классическую музыку. Машина плавно останавливается, и я открываю глаза, замечая, что мы снова у знакомой башни.

Никакой фантазии.

– Мисс Пейн, у меня приказ подняться с вами в ресторан и быть рядом с вами, пока не приедет мистер Холд. По моим данным, он будет примерно через пятнадцать минут, – сухо сообщает мне Майкл.

– Делайте свою работу, – я безразлично пожимаю плечами раздражаясь. Мог бы быть поприветливее со мной.

Он кивает мне и заглушает мотор, выходя из машины, и через несколько мгновений открывает дверь для меня и помогает спуститься. Заблокировав машину, он указывает мне рукой, чтобы я шла вперёд. Я, сохраняя на лице маску холодности, прохожу мимо него, гордо неся себя. Знакомый путь до тридцатого этажа проходит в молчании. У гардероба Майкл помогает мне раздеться, я сама беру номерок, отчего получаю недовольный взгляд.

Да, я самостоятельная, и нечего так на меня смотреть!

Мы подходим к той самой Шанне, и она, прищурившись, осматривает меня. Я улыбаюсь ей своей самой сладкой улыбкой, показывая, что: «Да, детка, я вернулась».

– Столик для мистера Холда, – раздаётся голос Майкла позади меня, и девушка моргает.

– Добрый вечер, мы рады видеть вас в нашем ресторане, – ей явно не нравится, что Ник пришёл вновь со мной, хотя фактически я одна, но всё же, в её тоне сквозит зависть.

То самое чувство превосходства просыпается во мне, и я больше не нервничаю. Довольна происходящим.

Замечаю, сегодня ресторан полон и надеюсь на то, что тут не будет знакомых папы. Иначе мне шею свернут.

Шанна нас ведёт к тому же самому столику в конце зала, и я ощущаю на себе заинтересованные взгляды. Чёрт, это так приятно, что не могу сдержать улыбку и парю в воздухе. Уже не помню, когда в последний раз ловила на себе столько восхищения, ведь я выбираю последние два года только недорогие кафе и бары. А в данный момент понимаю, что мне нравится быть элитой. Мне нравится соответствовать этому миру, но червячок по имени Люк, тут же появляется в голове и я, хмурясь, сажусь на стул, лицом к залу.

– Мистер Холд сделал заказ, можете исполнять, – приказывает Майкл и присаживается рядом на соседний стул вполоборота ко мне.

– Конечно, – Шанна натягивает услужливую улыбку и удаляется, оставляя нам меню.

Я кладу клатч на стул слева от себя и отворачиваюсь к окну.

Люк не звонил мне, не писал и полностью игнорировал. Я чувствую себя гадко, как будто предаю его, но ведь это только ужин. Всего лишь обычное общение, которое я разрешаю себе. Не более. Никакого продолжения, утолить свой интерес и на этом поставить точку. Правда?

– Добрый вечер, ваше шампанское, – произносит мужской голос, и я поворачиваю на него голову. Мне демонстрируют бутылку «Дом Периньон Розе», и я кивком головы, подтверждаю заказ.

Сомелье с ловкостью откупоривает бутылку и наливает в один бокал – мой. Положив бутылку в ведёрко на ножке, он отходит в сторону и ожидает, когда я его вновь позову пустым бокалом.

Беру в руки бокал и немного отпиваю, смотря невидящим взглядом впереди себя. Вокруг люди бурно обсуждают прошедшую неделю, где-то раздаются взрывы хохота, и я чувствую себя глупо. Вся восторженность сразу же улетучивается, и обстановка начинает давить на меня, что я отставляю уже пустой бокал. Кажется, что сижу одна целую вечность. Сбоку пара сменяется щебечущими подругами, напротив меня столик тоже освобождается и его занимает семья с родителями. А я одна. До сих пор одна.

– Нам долго ждать? – Недовольно произношу, оборачиваясь к Майклу.

– Ждать, – отрезает мужчина, продолжая смотреть вглубь ресторана.

Хватит с меня. Вырядилась, как последняя дура. А он разыгрывает партию, в которой и меня видит пешкой. Довольно. Ухожу.

Десятый шаг

Неожиданно Майкл подскакивает, удивлённо поднимаю на него голову, он с каменным выражением лица смотрит вперёд.

Больной идиот. Да и я не лучше. Пора встать и уйти. Пора, но отчего-то не могу. До боли обидно, что до сих пор жду.

Вздыхаю, обещая себе потерпеть ещё десять минут, а затем молча сбежать. Перевожу взгляд туда же, куда смотрит Майкл. Мимо столиков идёт Ник, а рядом чуть ли не скачет Шанна с улыбкой. Я замираю, и сердце снова начинает ускорять свой ритм, а ладони потеют. Это он.

Николас Холд действительно эффектный мужчина, в иссиня-чёрном костюме с расстёгнутыми двумя пуговицами и мощной фигурой. Его нельзя не заметить. Нельзя пройти мимо, не обернувшись. Нельзя игнорировать. Для его самомнения есть подходящая почва и в данную минуту я наблюдаю за ней. Сглатываю, когда он подходит к столику, и только сейчас замечаю увесистый букет красных роз на сгибе его локтя.

– Мишель, – в его голосе слышно облегчение, и я улыбаюсь, приподнимаясь со стула. Изгибая бровь, снова смотрю на цветы, а Ник медленно и лениво проходится по моей фигуре и встречается со мной глазами.

– Ник, – произношу я и немного киваю. Мне становится неловко, потому что замечаю, как ближайшие столики наблюдают за нами.

– Приношу свои извинения за такое длительное ожидание и опоздание. Это тебе, – говорит он, указывая на букет.

– Мило, – пожимаю плечами и стараюсь не рассмеяться.

– И опять твоё мило, крошка, – улыбается и поворачивается к Шанне, которая, не переставая, смотрит на него.

– Поставь в воду и подзови официанта, Шанна. После заказа нас тревожить только в крайних случаях. Точнее не подходить, пока не позову, – официально и сухо говорит ей, и она кивает, сдуваясь на глазах.

– Спасибо, Майкл, верни мою машину в гараж и ожидай нас внизу, – Ник передаёт мужчине ключи, он кладёт их в карман, и оставляет нас одних.

Возвращаюсь на место, и Ник, расстегнув пуговицы на пиджаке, опускается на стул, жестом разрешая сомелье налить ему бокал шампанского. Отвожу взгляд от него, но ощущаю всей кожей его. Наверно, я слишком вырядилась.

– Ты очень сексуальна, – низким голосом произносит Ник, и я поднимаю голову.

– Слишком сексуальна, мне это не нравится, – добавляет он уже жёстче.

– Главное, чтобы мне нравилось, – заявляю я.

– А тебе нравится, когда на тебя все мужики пускают слюни, Мишель? – Он берёт бокал шампанского и делает глоток.

– А ты пускаешь слюни? – Нагло спрашиваю и повторяю его движение.

– Нет. Мои слюни при мне, а вот с реакцией своего тела ничего поделать не могу. У тебя есть опция «скорая помощь»? – Он бросает мне вызов, а я чуть не давлюсь шампанским.

От едкого ответа меня спасает подошедший официант, и я благодарственно улыбаюсь ему, но зато Ник на него бросает уничтожающий взгляд, что парень сглатывает.

– Добрый вечер, вы готовы сделать заказ? – Нервно осведомляется он.

– Выбирай ты, – обращаюсь к Нику, – в прошлый раз мне всё понравилось.

– Спасибо за доверие, крошка, – отвечает он и делает другой заказ. Официант быстро записывает всё и ретируется от нашего столика.

– Я прочитала книгу по психологическим образам, которые примеряют на себя люди, – меняю тему, и Ник удивлённо приподнимает бровь.

– С чего такое желание?

– Хотелось разобраться в тебе, – признаюсь я.

– И каково твоё мнение? – Усмехается он.

– Оно не изменилось, – беру бокал с шампанским, делая глоток.

– Интересно. Поделишься? – Интересуясь, он откидывается на стуле.

– Ты пытаешься раскрыть мою сущность, когда скрываешь свою. Много приходится утаивать от себя самого? – Прищуриваясь, перебираю в памяти все умные слова, которые прочла.

– От себя ни капли. А вот от других достаточно, как и тебе. Меня волнует вопрос, – подхватывает бокал с шампанским, приподнимая его и отпивая напиток. Не сводит с меня взгляда, тереблю пальцами ножку своего бокала.

– И? – Нетерпеливо произношу я. Улыбается, медленно отставляя бокал, словно специально выводя меня на эмоции.

– Зачем ты ходила на сеанс фильма, если так красноречиво высказывалась по поводу главной темы, что там представлена? – Чётко произносит он, придвигаясь ко мне.

– Ты слышал всё, – шепча, покрываюсь отчего-то горячей волной стыда за свои комментарии.

– Ты видела, где было моё место. Позади. Так зачем? Интерес или же нечто иное?

– Подруга попросила меня с ней сходить. И да, ты прав, моё мнение осталось прежним. Я не понимаю, откуда такой интерес к боли, когда это ужасно. Только люди, превратившиеся в чудовищ, могут заведомо зная о ней, уверять о том, насколько она прекрасна, – с отвращением кривлюсь, допивая до дна шампанское. Ник кивком головы подзывает сомелье, требуя обновить бокалы, пока я ощущаю, как алкоголь благородно смешивается с кровью и туманит немного окружающий мир.

– Люди порой не представляют, что хотят на самом деле, – подаёт он голос, когда нас оставляют одних.

– Вряд ли нормальный человек жаждет ощутить боль, – качаю головой.

– В практике всё иначе, Мишель. Есть иной вкус боли, который ты можешь испробовать, только перейдя грань, – вглядываюсь в глаза Ника, которые в момент темнеют, а его голос становится сладок, словно шоколад.

– У боли один вкус – гнили. От неё не отмыться и не спрятаться. Я никогда не пойму людей, которые выбирают такой путь. Особенно тех, кто это предлагает, – отрезаю я.

– А как ты, вообще, оказался там? – Добавляю я.

– Райли пригласил с собой. Это был вынужденный поход, – пожимает плечами, и я растягиваю губы в улыбке. Ник вопросительно приподнимает брови.

– А меня Сара. Если они увлечены такими видами кинематографа то, возможно, следует их познакомить друг с другом, – произношу я вслух в момент появившуюся идею. На секунду его лицо вытягивается, а затем он начинает хохотать. Действительно смеяться, проводя ладонью по волосам и откидываясь на стуле.

– Что я такого сказала? – Обиженно выпячиваю губу, и он поднимает голову, ещё смеясь.

– Ничего, крошка. Ты забавная, – прочистив горло, он тянется за бокалом.

– Спасибо, дал оценку как мартышке, – бубню я недовольно и отпиваю алкоголь.

– Мишель, посмотри на меня, – требует он сурово, и я нехотя подчиняюсь. – Ещё раз так скажешь, придумаю тебе изощрённое наказание. В том, что я смеюсь, нет ничего плохого. Наоборот, это означает, что мне нравится быть сейчас с тобой. Поняла?

Он раздражён, и я чувствую это, только кивая на его слова. Ник отводит от меня взгляд и смотрит на скатерть. Алкоголь в крови просыпается и у меня в голове появляются различные отрывки из книги, которую я читала.

– Кто ты, Ник? – Вырывается вопрос. Мужчина резко поднимает голову и его глаза прищуриваются.

– Я не знаю ничего о тебе, а ты обо мне всё. Ты изучил меня, а я не могу. Ты не даёшь, – поправляю себя.

– Что ты хочешь узнать? – Спокойно спрашивает он.

– Твои родители живут в Торонто?

– Да.

– Чем ты занимаешься?

– Всем.

– Где ты родился?

– Берлингтон.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать восемь, родился восемнадцатого декабря одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.

– Ты женат?

– Нет, – он изгибает губы в улыбке.

– Ты гей?

– Что? – Выдыхает он, а я закрываю рот рукой, не понимая, как такое вырвалось вообще.

– Ох, прости…

– Нет, Мишель, я не гей, – он подавляет в себе желание рассмеяться, а я чувствую себя неловко. – И разве был бы я здесь, если бы предпочитал мужчин? Наслаждался бы твоим присутствием?

– Вы с Райли похожи, родственники? – Я перевожу тему, покусывая губу, чтобы не расплыться в самодовольной улыбке.

– Нет, мы росли вместе практически как братья, – отвечает он.

От следующего вопроса его спасает официант с нашим заказом, и я улыбаюсь, смотря на изысканное блюдо из крабов, которое ставят передо мной.

– Спасибо. Ты угадываешь каждый раз мои предпочтения, – обращаюсь к Нику и беру в руки приборы.

– Всегда, пожалуйста, Мишель. Мне приятно знать и наблюдать, как ты краснеешь, – он склоняет немного голову и расправляет на коленях салфетку.

– Почему ты зовёшь меня полным именем? – Интересуясь, я отрезаю кусочек аппетитного блюда.

– Потому что Миша, как называют тебя, это неподходящее прозвище. Мужское имя, а ты более чем женская особь, – поясняет он.

– А почему…

– Ешь, крошка. Сначала поешь, а потом продолжишь свой опрос, мы никуда не спешим сегодня, – перебивает он меня и указывает взглядом на тарелку.

Я принимаюсь за еду, краем глаза, замечая, что Ник не особо-то и голоден. Он не спускает с меня своего изучающего взгляда. Ощущаю себя на каком-то шоу, где будут оценивать мои манеры. Это меня нервирует, но я не желаю этого ему показывать и, не обращая на него внимания, доедаю блюдо.

– Вчера ты меня удивила, Мишель, – неожиданно произносит Ник, откладывая приборы и отодвигая от себя тарелку.

– Чем? – Удивляюсь я.

– Тебя сильно впечатлила любовь на сцене, – подсказывает он, и я вновь ощущаю неловкость за свою эмоциональную сторону.

– Меня не это тронуло, – тихо отвечаю, опуская взгляд на живые цветы в центре столика. – Когда умирает человек на твоих руках, ты чувствуешь потерю, и неважно кем он был для тебя. Это человеческая особенность и только у сухарей не возникает чувства сострадания и жалости. К тому же ария была красивой.

Ник хмурится, обдумывая мои слова. А я тереблю салфетку на коленях, ожидая новой усмешки.

– В любовь я не верю, – торопливо произношу я.

– Не веришь? Почему? – В его голосе нет удивления, а обычная заинтересованность.

– Потому что любовью люди называют сексуальное притяжение, гормоны, зрительное наслаждение человеком. Они хотят быть необходимыми и придумывают эти чувства себе, а затем интерес гаснет. Никакой глубины, никакого продолжения, как вспышка от фотокамеры. Она есть и тут же исчезает, не оставляя в тебе ничего, кроме ярких точек перед глазами. Безысходность, в которую люди хотят верить, – произношу я задумчиво.

– А влюблённость? Есть ли между этими словами хоть какое-то различие? – Интересуется он.

– Не верю. Та же химия в организме, всё можно объяснить научно, но приятней для слуха возвышенные слова, хотя на самом деле это просто обман. Обман всего, во что ты хочешь верить. Влюблённость, как пишут, психологическое расстройство головного мозга, а любовь зависимость. Тот же самый наркотик – отвечаю я, и это поселяет в душе грусть.

– Это тебя расстроило, Мишель. Почему? – Он с лёгкостью читает меня, отчего я горько усмехаюсь.

– Потому что мир чёрный и белый, иногда хочется красочности, а её нет. Не бывает, только вот так. Ты или падаешь, или балансируешь на неустойчивом склоне, чтобы не сорваться вниз, – честно отвечаю я.

– Нет, Мишель, ты ошибаешься в этом. Мир не делится на плохое и хорошее. Он делится на фантазию и реальность. Но всегда можно раскрасить свою жизнь, следуя истинным желаниям. Только они помогут понять, во что ты веришь на самом деле, – голос Ника мягок и ласкает меня с противоположного конца стола. Это отзывается во мне неким спокойствием. Смотрю на него и слабо улыбаюсь, отмечая насколько мне комфортно сейчас быть с ним.

– А ты следуешь своим реальным желаниям? Ты знаешь, чего ты хочешь? – Интересуюсь я.

– Да. Мой режим и ритм жизни налажен до мельчайших внедрений. Но порой случаются непредвиденные обстоятельства, вроде родителей, которые заставляют тебя не показывать себя настоящего. Зачем растрачивать минуты на то, что пошатнёт душевное равновесие? Лучше этого не начинать, – уверенно произносит он.

– А если нет выбора?

– Выбор всегда есть, Мишель, только большинство под чувством страха и навязанных понятий, двигаются в неправильном направлении, не хотят принимать очевидного и сливаются с массой, – мягко отвечает Ник.

Я замолкаю и понимаю, что мы не называем имён, но говорим обо мне и моей семье. Горло сдавливает, и я моргаю, чтобы не портить настроение.

– Мишель, – зовёт меня тихо Ник, и я концентрирую на нём туманный взгляд.

– Да?

– Тебе не нравится твоя жизнь?

– С чего ты взял?

– Ответь. Постарайся ответить честно, ведь я честен.

– Нравится, у меня всё есть: деньги, стабильное будущее, семья, друзья. Да и мы не выбираем свою жизнь, она такая, какая есть, – я натягиваю улыбку и допиваю шампанское, принимая непринуждённый вид.

– Врёшь, но я не виню тебя. Принимаю. Почему ты не хочешь впустить меня в неё? – Этот вопрос обескураживает меня, и я недовольно отворачиваюсь к окну, где располагается город с мерцающими огнями.

Но желание докопаться до его истинных мыслей берёт верх, и я резко поворачиваюсь и спрашиваю:

– Зачем тебе это? Тебе плохо в твоей тайной жизни?

– У меня не тайная жизнь, крошка. Я её не демонстрирую каждому встречному, это личное пространство, в которое не допускаю посторонних.

– Зачем тебе я? Ты сам сказал у тебя всё прекрасно, размерено, и, уверена, девушки за тобой толпами бегают. А я не собираюсь с тобой спать, у меня есть парень, – заявляю и удерживаю его холодный взгляд.

– Заметь, не я упоминаю о сексе, Мишель, – усмехается он, а я скриплю от злости зубами. – Но ты не можешь отрицать, что между нами существует больше, чем общение, – парирует он и пытается вытянуть из меня душу. Это ещё больше выводит меня из себя, до яростно бьющегося сердца возмущает меня его уверенность.

– Не могу понять тебя, – тихо произношу я.

– Тебе и не надо понимать меня, ты должна просто расслабиться рядом со мной и дать мне возможность заботиться о тебе. Ты должна быть в первую очередь женщиной, а не бороться со мной. Это только заведёт тебя в тупик, из которого нет пути. И в данный момент ты именно туда и идёшь, лишь из-за страха отвергая саму себя. Это глупо, – цокает он и щёлкает пальцами, официант тут же реагирует.

– Счёт, – бросает Ник без предисловий, и парень, собирая со стола тарелки, уносится вглубь ресторана.

Одиннадцатый шаг

Откидываюсь на спину стула и беззастенчиво смотрю на него. Красивый и холодный. Я чувствую, что он одинок. Для меня он загадка, тайна, которую невозможно раскрыть, но я хочу этого. Возможно, сейчас я рассуждаю под действием алкоголя, но желание понять его не отпускает меня. В то же время заторможенное сознание доносит до меня его слова, которые он бросил мне и обвинил в глупости. Но он ничего не знает. Ни капли не представляет, чего я опасаюсь. Его. До жути боюсь узнать вкус падения.

Эти мысли вызывают ледяное покалывание на коже, и мне необходимо себя чем-то занять. Открываю клатч и достаю телефон, где мигают пропущенные звонки и три сообщения.

– Положи обратно, – резко говорит Ник.

– Да пошёл ты, – шепчу я и назло ему просматриваю входящие.

– Мишель, не выводи меня. Ты здесь со мной, чёрт возьми, так веди себя вежливо хотя бы эти минуты, – яростно произносит он.

– Ник, отвали, я всего лишь проверяю пропущенные звонки, – поднимаю голову и вижу, что он просто кипит. Его грудь поднимается чаще, и он режет меня острыми краями горького шоколада глаз.

– Как же я хочу заткнуть тебя, Мишель. Ты намеренно выводишь меня из себя, только ничего не пройдёт безнаказанно. Я никому не позволяю так со мной разговаривать, а тем более неуверенной в себе вульгарной девице, которая бежит от себя. Но я не собираюсь наблюдать за этим, поэтому вспомни всему, чему тебя должны были обучить и стань настоящей. Прекрати играть, ты не пешка, а выглядишь именно такой. Управляй сама своей жизнью, сейчас же ты лишь воск, – грубо говорит он, от его слов я задерживаю дыхание.

Я чувствую, что к горлу подкатывается комок, и пытаюсь сглотнуть его, но ничего не выходит, и я просто опускаю голову, чтобы побороть туман в глазах. Никто так со мной не говорил. Открыто. Чётко. Больно. Обидно. А он… всё позволяет себе. Буквально всё, надавливая на мои плечи и опуская меня вниз.

Мои руки крепко сжимают телефон, я готова бежать.

– Крошка… чёрт, Мишель, только не плачь. Не заставляй меня чувствовать себя уродом, но ты заслужила это. Ты специально делаешь то, что я ненавижу. Я требую, чтобы ты была честна со мной. Но прячешься. А я всё вижу, Мишель, буквально всё, потому что понимаю тебя. Ты играешь со мной, но этого не стоит делать. Это может плохо кончиться… для тебя, – я не могу понять ни одной эмоции в нём, это ещё больше усугубляет моё положение.

– Я не собираюсь плакать, Ник, – поднимаю голову и вкладываю в слова как можно больше презрения. – Ты мне никто и не имеешь права отчитывать меня или же унижать. Следи лучше за собой и своей великолепной жизнью. Я буду делать то, что считаю нужным, а твои вспышки ярости меня тоже раздражают. Обратись к психологу, это необходимо лечить, а то на людей начнёшь бросаться лишь потому, что на тебя не так посмотрели. И не угрожай мне, это не в твоей власти. Ты ни черта не видишь, кроме себя. Я тоже требую, чтобы ты оставил меня в покое. Это была ошибка прийти сюда.

Заканчиваю свою гневную тираду, хочу вскочить и уйти. Но понимаю, что это будет выглядеть по-детски и незрело, поэтому стойко сношу его молчаливое негодование.

Официант с аппаратом для кредитной карточки появляется вовремя, и всё внимание Ника переходит на него. Я ему искренне сочувствую, потому что парень явно вторит моему внутреннему миру.

Я всё же опускаю глаза, назло ему, чтобы доказать себе – он не прав. Я другая, а он ничего не знает обо мне. А весь этот фарс я лишь ощутила под действием алкоголя. Не более. Читаю сообщения.

Люк: «Привет. Я понимаю, что ты не хочешь меня показывать друзьям и родителям. Я, правда, понимаю, Миша. Может быть, завтра погуляем?»

Эти слова трогают мою душу, напоминая мне, что не одна я, а Ник всего лишь пытается давить на меня, использовать меня.

«Привет, я тоже соскучилась по тебе. Завтра для тебя я свободна, прогуляю тренировку, возможно, получится уговорить папу отпустить меня вечером. Но в первой половине дня я свободна», — нажимаю на «ответить» и отправляю сообщение.

– Если ты закончила демонстрировать мне, насколько отвратительно тебя воспитали. То мы можем идти, – холодно заявляет Ник, и я поднимаю голову. Он смотрит на меня с нескрываемой дикостью. Уверенно вскидываю подбородок и встаю. Хочу показать ему, что я не боюсь его ни капли. И пусть сердце разрывает грудную клетку, а дыхание ускорено. Пусть это не так, но он никогда об этом не узнает.

Ник хватает меня за руку, отчего я сжимаю губы, позволяя меня вести за собой. Не закатывать сцену среди множества людей, дабы не привлекать внимания.

– Цветы, – вспоминаю я, а мой мучитель зло поворачивается.

– Я отдал приказ, чтобы их забрала Шанна. Для тебя это всего лишь мило, – язвительно отвечает он.

– Так можешь остаться тут, и пусть она ублажит тебя за них. Ты ведь потратился, – ядовито произношу я.

Он резко дёргает меня за руку и буквально тащит за собой. Мы пролетаем мимо растёкшейся по полу от восхищения выкрашенной швабры-Шанны и подходим к гардеробу.

– Отпусти, мне больно, – шиплю я, делая попытку освободиться.

– Будет больнее, – фыркает он. – Где твой номерок?

Я кручу перед его лицом клатчем, и он вырывает его из моих рук. Совершенно разумно не соображаю, а надо было, потому что я бы поняла и уловила тот момент, когда вошла в клетку с опасным зверем. И самое глупое, что я играю с ним, распаляя его с каждой секундой всё сильнее.

– Прекрати, чёрт возьми, так себя вести! – Возмущённо говорю, но он смеряет меня таким же взглядом и отпускает.

Растираю своё запястье, пока Ник с суровым видом забирает моё пальто, а затем насильно поворачивает к себе спиной и принудительно надевает его на меня.

Пытаюсь отскочить от него, но он не даёт и снова моя рука в его хватке.

– Ник, мне больно, – я ударяю его по плечу, но он даже не двигается. Его губы плотно сжаты, желваки бегают на скулах, он смотрит на дверцы лифта. Я уже готова хныкать от страха, но изо всех сил держусь.

Лифт открывается, выпуская новых гостей ресторана, и мы входим в него.

Он нажимает на первый этаж, и разворачивает меня к себе, прижимая к стенке лифта руками, сжимая до хруста плечи.

Я слышу своё громкое дыхание, и моё тело предаёт меня и начинает дрожать от его безумного взгляда. Глаза потемнели настолько, что едва не сливаются с расширенными зрачками.

– За что ты так со мной? – От напряжения теряю голос.

– Я хочу задушить тебя за твои слова, за твоё поведение, за твоё издевательское отношение. Это ты мне скажи, за что ты так со мной? Тебе нравится общаться со швалью, которая только использует тебя? – Он рычит, и его голос разносится эхом по маленькому пространству.

– Ты не имеешь права так обзывать незнакомых тебе людей. Кем ты возомнил себя? Ты не уважаешь никого кроме себя! Но и я тебя не собираюсь уважать. А люди достойны этого, – обвинительно отвечаю я.

– Достойны? – Он уже срывается на крик, что я вздрагиваю и жмурюсь. – Ошибаешься, Мишель, люди ничего не достойны, пока не проявят себя. Вот тебе ещё одна правда жизни: каждый человек использует другого себе во благо превращая его в пешку, которой тебе быть удобно!

От злости и обиды я толкаю его в грудь, что он от неожиданности делает шаг назад. Мне хочется ударить его ещё раз.

– Кто так тебя обидел, Ник? Кто тебя использовал, что ты стал таким монстром? У людей хотя бы есть сердце, а в тебе один лёд. Но когда-нибудь он растает, и ты сгоришь! Сгоришь один именно с такими суждениями. Лучше я буду пешкой, но не в твоих руках! – Кричу я, и дверцы раскрываются.

Вылетаю из лифта, задевая его плечом. На тонкой шпильке сложно идти быстро, и я ненавижу себя за то, что испытывала к этому человеку симпатию. Моё тело бьёт крупная дрожь от адреналина, я ни разу в жизни не испытывала такую встряску.

Оказываюсь на улице, судорожно ища варианты как добраться до Сары. Такси, самый верный способ. Но я не успеваю сделать шаг, меня хватают за руку, затаскивая обратно в тёмное здание. Вскрикиваю, и уже прижата к стене, а надо мной нависает Ник.

– Не оканчивай этот вечер так, Мишель. Я планировал всё иначе, но ты просто разломала всё своим показным характером. Зачем? Неужели, твой обман намного важнее настоящей тебя? – Я слышу горячий шёпот прямо в моё лицо, делая попытку вырваться. Но он придерживает меня за талию.

– Оставь меня… чёрт бы тебя побрал, Ник! – Ударяю его по плечам, а губы трясутся, как и голос. – Ты самый ужасный человек, самый чёрствый и агрессивный в этом мире. Ты пытаешься залезть в мою душу, разбирая мою жизнь. Зачем? Это ты ответь, в чём твоя выгода? Ты обижаешь, не замечая этого.

– Да, я такой. Я не притворяюсь в отличие от тебя. Я прошу прощения за то, что могло обидеть тебя, крошка. Уверен, что ты переписывалась с твоим Люком, и это раздражает. Ты прячешься за ним, хотя разумом понимаешь, что это конец. Ваш конец. Ты была со мной. Со мной, чёрт, но унизила меня, показав, насколько тебе я неприятен. И врёшь, но врёшь только себе, – Ник продолжает держать меня, а я дышу рвано, пытаясь угомонить сердце внутри. Слишком глубоко. Страшно от его правды.

– Слова нельзя удалить из памяти. Отпусти меня, Ник, потому что ты мне действительно неприятен. Но я не хочу устраивать сцен и всего лишь желаю отправиться отдыхать. Я совершила глупость, подумав, что ты можешь быть человечнее, – стараюсь сделать всё, чтобы мой голос звучал холодно и, чувствую, что он подчиняется мне.

Я на секунду закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Мне необходим кислород, воздух вокруг спёрт и пронизывает меня иголками.

– Мистер Холд, – сбоку от нас появляется из ниоткуда Майкл и смотрит попеременно то на него, то на меня.

– Мишель, я отвезу тебя домой, как и полагается, – беспрекословно говорит Ник, отходя от меня на шаг.

– Хорошо, – сухо киваю я.

Внутри меня словно пронёсся тайфун, и я теперь ощущаю усталость во всём теле. Мы идём к машине, где передо мной Майкл открывает дверь и помогает мне сесть. Ник самостоятельно забирается и не делает попыток никак воздействовать на меня более.

– Майкл, по тому адресу, откуда вы забирали меня, – командую я, и шофёр, обернувшись, ждёт подтверждения от босса, и тот кивает ему.

Машина начинает плавное движение, а из колонок раздаётся Вивальди. Я кладу голову на подголовник и смотрю на пробегающие пейзажи.

– Почему ты ночуешь у Сары? – Слышу тихий и спокойный голос Ника.

– Потому что благодаря тебе я наказана, а чтобы встретиться с тобой, мне пришлось соврать, что пойду с подругой в бар. И я чертовски сожалению, что ложь не оказалась реальностью, – грубо отвечаю я.

– Хочу тебя видеть завтра, – он удивляет меня своей решимостью добить меня до конца, что мне становится смешно.

– Твои проблемы, – равнодушно произношу я и через секунду добавляю. – У меня свидание с моим нежным и замечательным парнем.

Моя кожа покрывается мурашками от смены атмосферы в салоне автомобиля, я уже мысленно ругаю себя за эту нелепую попытку показать ему, что он мне не нужен. Я подставляю под удар Люка, зная, что у Ника неконтролируемые вспышки ярости, и от него можно ожидать всего, что угодно.

– Ты хочешь узнать, кто я такой? Почему так веду себя и что хочу от тебя? – Стальным голосом спрашивает он, и я поворачиваю голову в его сторону.

– Мне это больше неинтересно, – вру я.

– Если передумаешь, то – вот, – он роется в кармане переднего сиденья и достаёт лист и ручку, что-то быстро пишет и протягивает мне.

– Это адрес моей квартиры, где я проживаю. Завтра с семи вечера буду ждать тебя. Если ты не придёшь, то больше не стану мешать тебе жить в твоём выдуманном мире.

Он бросает мне на колени лист, потому что я не двигаюсь и ошарашенно смотрю на него.

– Сколько трупов оттуда вывезли? – Язвительно произношу я.

– Не паясничай, Мишель. Никто не знает о ней, кроме нескольких лиц, которым доверяю. Ты первая девушка, кому я даю пароль от своего местожительства, – он отворачивается к окну. Я перевожу взгляд на чёрные чернила и беру в руки лист, сворачивая вчетверо.

– Почему? – Хмурюсь, совершенно сбитая с толку.

– Потому что я выбрал тебя, – едва слышно отвечает Ник.

Кладу его адрес в карман пальто, но точно знаю, что никуда я не пойду. В мои планы не входит смерть в девятнадцать лет.

Остальную часть пути мы проводим в мрачном молчании.

Мои мысли путаются, давление скачет так резво, что в ушах стоит шум, а виски давит. Я желаю только поскорее добраться до квартиры Сары и встать под душ, чтобы смыть с себя этот ужасающий вечер.

Машина останавливается там же, где и забирала меня.

– Майкл, выйди. Оставь нас, – отдаёт приказ Ник.

– Я…

– Две минуты, Мишель, – он поворачивается ко мне, и я слышу в его голосе просьбу, что уже ново.

Шофёр послушно выходит, оставляя нас в темноте и наедине. Я боюсь его, боюсь так сильно, что сжимаю руками свой клатч, словно оружие. Я не знаю почему, но в голове мигает только единственная мысль: «Беги. Спаси свою жизнь!»

– Я не тот, кто ты думаешь. У меня на всё есть объяснение. Завтра, если ты придёшь, то я отвечу на любой твой вопрос. Я не могу контролировать себя, потому что ты противишься мне и себе. Тебе необходима ясность. Ты ошиблась, меня не заводит противостояние, наоборот, я человек, который не заставляет, а лишь предлагает. Я всегда контролирую свою жизнь. А с тобой всё рушится, как карточный домик. Ты хотела узнать меня, я готов рассказать тебе всё, но не могу это сделать в данный момент. Тебе необходимо всё обдумать и осмыслить. А сейчас я ещё раз приношу свои извинения.

Он оканчивает свою речь, я жмурюсь от переизбытка информации.

– Ты меня так путаешь, Ник, – шепчу я.

– Ты меня тоже, – отзывается он.

– Ответь мне на один вопрос, который не даёт мне покоя, – прошу я его.

– Хорошо.

– Почему вчера ты не поцеловал меня?

– Потому что… – замолкает, и я слышу его глубокое дыхание. – Потому что я не целуюсь, Мишель. Я не целую девушек в губы. Никогда. Для меня это табу, это неприемлемое и нерушимое правило.

– Я рассчитывала на честный ответ, ведь ты так гордишься этой своей чертой, – фыркаю от такой глупой лжи.

Разворачиваюсь, чтобы открыть себе дверь, но он хватает меня за руку и обнимает за талию, притягивая к себе.

– Я ответил честно, крошка. Как бы я ни хотел, чтобы ты пришла ко мне завтра, не стану трогать твои губы своими. Никогда.

Он опаляет горячим дыханием моё ухо, а до меня доходят его слова, но принять их было нереально.

– Почему? – Выдавливаю из себя.

– Я не могу тебе сказать этого сейчас. Но, Мишель, буду надеяться на встречу и тогда поделюсь с тобой.

– Новый рекламный ход? – Хмыкаю я.

– Нет. Я уже говорил, что оберегаю свою жизнь и не доверяю никому, кроме Райли. Даже тебе я не могу верить. Ты не даёшь мне возможности этого сделать.

Я жмурюсь так сильно, что это приносит боль, и глаза начинают гореть. Ник до сих пор держит меня за талию и в этот раз не делая никаких попыток соблазнить меня. Он просто ждёт.

– Мне надо идти, – одними губами говорю, и он отпускает меня.

– Доброй ночи, Мишель. Спасибо тебе, что согласилась поужинать со мной, – мне в спину говорит Ник.

Быстро выскакиваю из машины, что чуть не падаю, но удерживаю равновесие. Не смотря назад, закрываю за собой дверь, не прощаясь с ним. Я не могу ему ответить, не могу больше ничего сказать и быстрым шагом иду к центральному входу в дом. Как только забегаю в закрытое пространство, останавливаюсь и прислоняюсь к стенке, чтобы позволить себе дышать.

– Господи, – шепча, поднимаю голову.

Что с этим мужчиной не так?! Что, чёрт возьми, мне делать?! Откуда он взялся, свалился на мою голову?

Голова кишит вопросами, которые я могу завтра с лёгкостью узнать, приехав к нему. Пытаюсь не упасть от дрожи в теле благодаря новым эмоциям. Неужели это и есть реальность, о которой я ничего не знаю?

Грудь давит, и я зажимаю руками голову, чтобы прекратить шум в ушах.

Стою на бесцветной полосе и мне надо шагнуть или вперёд, или назад. Только я не могу сделать ни единого движения. Мне холодно. Мне страшно. Я хочу быть невидимкой в этом мире. Но… чёртово «но» никогда мне не помогает…

Двенадцатый шаг

Сквозь дремоту ощущаю, как на меня кто-то смотрит. Хотя глаза плотно закрыты, но уверена, что за мной наблюдают. Хмурюсь и переворачиваюсь на бок, чтобы прогнать от себя неприятное восприятие. Раздаётся раздражённый вздох рядом, а затем бурчание не самых приличных выражений.

– Боже, Сара, ты издеваешься? – Хныкая, накрываюсь с головой одеялом.

– Миша, чёрт! Я уже не могу ждать, – подруга срывает c меня одеяло, но я ещё сильнее закрываю глаза и накрываю голову подушкой.

– Нет, уже половина одиннадцатого, а вчера я из тебя ничего не вытянула. Ты только сказала, что сегодня. Полночи не спала, а сейчас взорвусь от интереса и ожидания, – подруга трясёт меня на кровати, подпрыгивая вместе со мной. Приходится открыть глаза и сесть, оттолкнув её руки.

– Что ты хочешь? – Несколько раз моргаю, чтобы окончательно проснуться и обречённо вздыхаю.

– Что хочу? Хочу всё с детальными подробностями! Он поцеловал тебя? Какой он? Он теперь тебе больше нравится? Люк в прошлом? – Она быстро перечисляет вопросы, отчего я закатываю глаза и сползаю с постели.

– Сара, отвечаю раз, больше не повторяюсь, и на этом мы забудем вчерашний вечер. Итак: нет; больной придурок; нет; нет. Удовлетворена? – Сухо произношу я.

– Мда, что же он сделал такого, раз твоё отношение к нему настолько отрицательно поменялось? Ведь я помню вчера…

– Прекрати, – обрываю её. Чтобы занять себя чем-то и выплеснуть живущее в теле раздражение за недосып, начинаю собирать свои вещи по полу и пихать их в сумку.

– Оу, ладно, какие мы сегодня нервные. Молчу, – подруга поднимает руку, но хитрый прищур зелёных глаз говорит о том, что разговор этот мы ещё не окончили.

Приняла решение за эту бессонную ночь – оставить всё как есть. У меня есть парень, моя жизнь выстроена по часам, и я должна знать, где буду завтра. Глупость была согласиться на этот ужин, моя глупость, потому что мне страшно. Сейчас ужасно страшно понимать, насколько интересно узнать больше о нём. И чтобы не было соблазна написать, удалила все сообщения Ника, запретила себе даже думать о нём, как о человеке.

Николас Холд – психически больной человек. Один из его диагнозов – филемафобия[1], если он не соврал насчёт его нелюбви к поцелуям, и тянется она из детства. А мне своих расстройств психики достаточно, чтобы познавать чужие. Нет, я не хочу проблемного мужчину. Не могу больше участвовать в новой драме, которая преследует меня.

Убеждаю себя, что это не должно меня касаться, пусть его расстройствами занимаются «знакомые» или Шанна. Да хоть кто, но не я. Никогда в жизни не испытывала такого страха, как вчера. Мне казалось, что можно умереть от переизбытка адреналина.

Всю ночь, когда мне, наконец-то, удалось немного расслабиться, мне снились его налитые кровью тёмные глаза с ярким костром внутри, которые манили к себе, а затем сжигали снова и снова, причиняя боль мне. Я не видела кошмаров настолько реальных уже давно, что просыпаешься в поту и пытаешься снова уснуть, а ничего не выходит, потому что картинки возвращаются, не отпускают тебя.

Попрощавшись с подругой, я договариваюсь встретиться с Люком в парке «Джесси Кетчум» и забираюсь в машину. Чувствую себя разбитой, как будто из меня выпили всю кровь. Эмоционально выжатой, потому что до сих пор не смогла пережить этот вечер. Постоянно в голове то и дело появляются обрывки фраз, жесты, улыбка, мои ощущения. Всё это пугает и страшит, одна из моих реальных причин не идти по этой дороге.

Мне необходима доза кофеина, и я быстро паркуюсь у ближайшего «Старбакса».

Отгоняю от себя мысли, они лишние, слишком интересные и глупые. Необходимо сконцентрироваться на Люке.

– Привет, – улыбаясь, подхожу к парню в чёрной куртке.

– Привет, – он отвечает тем же и это помогает вернуть часть себя прежней. Ведь всё, как обычно, ночь сменилась днём, и я такая же, как и раньше.

Замечаю, насколько Люку не комфортно сейчас. Не знает, как дальше продолжить общение, он смущён. Беру его за руку, и парень заметно расслабляется.

– Пройдёмся? – Предлагаю я. Кивает.

– Как выходные? – Спрашивает он.

– Нормально, была у Сары, – пожимаю плечами.

– Я нашёл место в одной компании, они берут меня на полставки, придётся как-то совмещать работу, учёбу и тренировки, сезон уже на носу, – делится Люк.

– Очень рада, дорогой. Ты достоин этого, – стараюсь ободрить и немного сжимаю его руку.

– Я хочу быть достойным тебя, – тихо отвечает.

– Люк, – с укором смотрю на него. Упрямо сжимает губы. – Я сказала так отцу, потому что не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке. Там куча пафоса и мне самой это не нравится, ты же знаешь. И ты не любишь подобные вещи.

– А он это любит? – Неожиданно спрашивает Люк и останавливается.

– Кто? – Недоуменно смотрю на него.

– Тот, кто забрал тебя. Тот, с которым ты обнималась, – уточняет он.

– Боже, Люк! – Возмущаюсь и, вырывая руку, опускаю в карман, где тут же нащупываю бумагу с адресом Ника.

– Просто, если он нравится тебе и твой отец хочет… я пойму, – он смотрит за мою спину. Хочу разреветься оттого, что позволила себе вчера пойти на этот ужин с Ником. Чувствую себя отъявленной лгуньей… снова. И это разрывает меня.

– Посмотри на меня, Люк, – требую я, и он подчиняется, но его голубые глаза полны тревоги и печали. – Ник мне не нравится, он больной человек, это я знаю точно. Не хочу больше возвращаться к нему и к этим разговорам.

– Прости, Миша, но у меня ощущение, что этот урод здесь… сейчас… с нами. Как будто следит за тобой…

– Хватит, – резко обрываю я, но все же быстро оглядываюсь и не замечаю подтверждения его слов.

– Довольно, Люк. С каких пор ты стал таким параноиком? Что за фобии? За мной и раньше бегали парни, но ты не вёл себя так. В чём проблема? – Я взмахиваю руками от негодования.

– Он другой, Миша. Совершенно другой. От него несёт грязью и интересом, – говорит парень и хмурится.

– Поцелуй меня, – грубо прошу и хватаю его за куртку, смотря решительно в удивлённые глаза.

– Что?

– Поцелуй меня и обозначь свою территорию, раз тебе кажется, что Ник всё видит, – с силой встряхиваю его.

– Я… Миша, – Люк начинает заикаться и отрывает от себя мои руки.

– Не могу, – тихо говорит он.

– И что тебе мешает, чёрт возьми? То ты хочешь трахнуть меня, то требуешь большего, то ещё что-то, а теперь не можешь всего лишь поцеловать?! Я что, прокажённая какая-то?! – Зло шиплю.

– Твою мать, – трёт руками лицо и поворачивается ко мне. – Я не могу, потому что он трогал тебя! Не знаю почему, но обдумав всё, не могу. Ведь ты ничего не делала! Раньше бурно реагировала на любое прикосновение, а тут ничего! Ничего! Он изменил тебя с той ночи, я не понимаю как, но изменил!

Люк кричит, а я стою посреди тропинки и моргаю, понимая, что он прав. Ник меняет не меня, пытается сломать мою жизнь. И я пожинаю плоды, которыми он накормил меня.

Не хочу говорить больше. Мне просто нечего ответить, и делаю шаги назад от парня.

– Прости, – шепчу, разворачиваясь и срываясь на бег.

– Миша! – Кричит Люк, но я не останавливаюсь и несусь к тому месту, где бросила машину.

Внутри меня ком, и он с каждой минутой увеличивается. Это вызывает слёзы, которые уже катятся по щекам. Я не понимаю, почему всё получилось так неправильно. Что произошло с моим миром?

Торопливо забираюсь в машину и стираю тыльной стороной ладони слёзы, чтобы видеть, куда еду. Не могу поехать домой, не хочу туда. Хочу побыть одна, разобраться в себе. Но ведь я всё решила и мои уверения не изменились. Я окончила знакомство с Ником.

Мой телефон вибрирует в кармане пальто, но не отвечаю, даже не смотрю на входящие, потому что предполагаю, что это Люк. Но он начинает меня раздражать из-за его слов. Он не имел права так говорить, высказывать мне. Никакого долбанного права! Это не моя вина, что так всё вышло. Я лишь пешка в их руках, всего лишь фигура на доске, которой они двигают. Устала. Снова ощущаю в груди знакомую пустоту, которая родилась в шестнадцать, когда поняла окончательно, какую роль мне отвели в этой жизни.

Товар, и меня выставляют на аукционе, но я ведь живой человек. Играют с моей жизнью, словно я бездушная. И никто не хочет этого видеть, даже понять не желает, потому что всё в моём мире изгажено. Это подтолкнуло меня к решению изменить круг общения и друзей, места, которые посещаю и планы на будущее. Единственный человек, оставшийся рядом, – Сара. Мне осталось потерпеть только до окончания, а потом… первый раз за всю жизнь задумываюсь уехать из страны, исчезнуть и больше не быть частью своей семьи. Я иная, разительно отличаюсь от них. Не нахожу радости в развлечениях богатых, это меня душит. Лишь желаю быть обычной, не держать себя под контролем. Хочу чувствовать, а не запирать душу под замком, потому что это не поможет мне выжить среди акул, готовых сожрать меня.

В голове всё настолько запутанно, что я не знаю, как выбраться на поверхность из собственного болота. И это всё из-за него, из-за Ника. Он так открыт в своих эмоциях, желаниях и разговорах, что меня это сбило. Все держат свою сущность за дверями, а он нет. Это манит к себе и соблазняет, обещает, что рядом с ним можно стать настоящей, а не искусственной фигурой.

Приказываю себе забыть о нём. Всё уже в прошлом, эти глаза, эти встречи, эти смены его настроения – всё осталось в воспоминаниях и больше я к ним не должна возвращаться. Но глупо отрицать, что кто-то производил на меня такое впечатление, как Ник. И это губительно признавать.

Останавливаюсь рядом с незнакомой кофейней и выбираюсь из машины. Мне требуется одиночество сейчас, обычного горячего кофе и сахар… много сахара, чтобы перебить в себе желание получить иной десерт.

Но не могу сосредоточиться ни на чём, сидя за круглым столиком. Мои мысли снова и снова возвращаются к нему. Анализирую своё поведение и испытываю забытое раскаяние за свои слова и поступки, за любимую мной провокацию. Ведь действительно вела себя с ним отнюдь не вежливо, а он притащил букет. Хотя… нет, я уверена, что такой жест симпатии для него не новый, как и для меня. Но отчего-то закрадывается подозрение, что он пересилил себя в чём-то, чтобы держать свою агрессию под контролем, и эта моя фраза: «ты гей?». А всё это из-за этих глупых мыслей о причинах его преследования.

Аппетита нет, чтобы даже попробовать «тирамису», отставляя тарелку, беру в руки кружку.

Чем я могла его зацепить так, что он настаивает на сегодняшнем вечере? Почему именно мне написал свой адрес? Что во мне отличного от других? Ничего. У меня обычные карие глаза, несколько большие, но они посредственные. Не зелёные, не фиалковые, не синие. Всегда считала, что мой цвет глаз это самый скучный из всей природной палитры. Да, слежу за собой, у меня подтянутое тело, упругая кожа и ухоженная внешность. Но это предполагается моим статусом, в котором я живу. Ничего нового. Значимого.

Почему я? Не верю в то, что действия Ника предполагают влюблённость, это смешно. Его интерес вызван обычной химией, которую тоже глупо отрицать. Но я так ничего о нём и не узнала, только сухие факты, которыми он нехотя делился.

Не слежу за временем, пока сижу в кофейне, просто думаю, зарываюсь глубже и понимаю, что мне хочется пойти и услышать от него новую историю. Увидеть подтверждение того, что реален, а не моя богатая фантазия. У него есть квартира, где он спит, ест и смотрит телевизор. Но не могу себе этого позволить, что-то внутри не даёт мне шагнуть к нему. Страх? Да, признаю, в тот момент в лифте едва устояла на ногах. Но сейчас не боюсь его. Только себя.

Жмурюсь и тру переносицу, чтобы хоть немного снять напряжение и мозговую активность. Но это приносит только неудовлетворение и усталость.

Уже не гоню по дорогам, а спокойно двигаюсь к дому, желания разговаривать ни с кем нет. В голове больше нет мыслей, тишина. Захожу домой и стягиваю с плеч пальто, бросая его на пуфик.

– Мишель, добрый день, – меня встречает Лидия.

– Добрый, – безэмоционально отвечаю я.

– Мистер Пейн на работе, миссис Пейн уехала с подругой, Тейра собирается тоже уходить. Ты будешь дома? – Уточняет домработница, берёт моё пальто и убирает его в шкаф.

– Да, буду у себя, – подтверждаю и плетусь на второй этаж.

Я ставлю сумку на пол и бросаюсь на постель лицом вниз. Через несколько минут сбрасываю ботинки и подтягиваюсь к подушке, переворачиваясь на бок.

Мой взгляд устремлён в белый тюль на окне, и обнимаю себя руками, прикрывая глаза.

Меня поражает отвратительная мысль, я невольно сравниваю Люка и Ника. Один рушит и меняет свои планы, чтобы быть со мной, стремится ко мне и работает над своими страхами. Другой же… просто вписывает меня в свой распорядок дня. И я ненавижу себя за то, что позволяю Нику это делать.

– Мишель? – В мою спальню стучится Лидия, и я вздрагиваю, резко открывая глаза.

– Да, – сипло отвечаю, понимая, что задремала, а за окном уже ночь.

Женщина входит в комнату, я рывком сажусь на постели и поворачиваю к себе часы.

20:13. Мигают цифры, и моё сердце начинает стучать чаще.

– Ужин готов, я дала тебе возможность отдохнуть, но всё же поесть следует, – ласково произносит Лидия. Перевожу на неё стеклянный взгляд.

– Я… – он ждёт меня. Ждёт ли?

– Да, спасибо, спущусь, только приведу себя в порядок.

– Хорошо, – кивает она и исчезает за дверью.

Падаю обратно на постель, смотря в потолок. Я уже не уверена в своём решении, но иначе не позволяю себе поступить. Если не приду, то я уверена, что Ник сам больше не сделает ко мне шагов и от осознания этого становится неприятно внутри. Не могу объяснить даже себе, что это за чувства, но мне некомфортно.

Спускаюсь вниз и слышу голоса родителей, они в столовой. Захожу туда и сажусь на своё место, они, заметив меня, замолкают.

– Мишель, рада лицезреть тебя дома, – улыбается мне мама.

– Привет, – я наигранно весело беру в руки приборы. Лидия ставит передо мной ужин и стакан с соком.

– Как вчера погуляли с Сарой? – Интересуется отец.

– Хорошо, спасибо, что не ругаешься, – в этот момент нос начинает пощипывать настолько, что глаза мутнеют.

Я лгу, лгу так просто, что мне самой противно от себя. А ради чего? Кого? Ника? Или же ради спасения собственной жизни?

– Сессиль, оставь нас, – командует папа, мама бросает на него усталый взгляд, говорящий не быть со мной строгим, и удаляется.

Вожу вилкой по тарелке, меня не волнует даже то, что сейчас будет. Украдкой смотрю на часы, позади папы.

20:35.

Начинаю дрожать, пока внутри, это ещё не видно снаружи. Боюсь, что Ник может приехать ко мне и устроить сцену, и тогда возненавижу его ещё сильнее, чем сейчас. Но ненавижу ли я его? Я не знаю ничего о чувствах, а точнее, не знала. Никогда не испытывала лёгкость, никогда не получала адреналина от общения с кем-либо, никогда моё дыхание не останавливалось, а сердце… моё непонятное сердце, обычный комок мышц, не стучало в несколько раз быстрее, чем обычно. Хотя я знаю, что такое адреналин от страха. А вот иного никогда не видела.

Что со мной?

Хочется плакать, просто пореветь, как в глупых фильмах, и всё станет отлично. Но я лишь сижу в элегантной столовой и кручу в руках вилку, невидящим взглядом смотря на стейк с овощами.

– …вот так и получилось, – улавливаю обрывок папиной фразы и, моргая, поворачиваю на него голову.

Только сейчас замечаю, что уголки его губ опущены вниз, в руках бокал виски, а на лбу глубокая складка. Его глаза печальны, а я даже не слышала, о чём отец говорил.

– Прости, папа, – тихо произношу, и он улыбается, хотя даже не понимает, за что извиняюсь.

– Ох, Мишель, я люблю тебя, принцесса моя. И хочу для тебя только лучшего, – тяжело вздыхает он.

– Я тебя тоже, – отвечаю искренне и откладываю вилку. Горло иссушено, его режут, и не могу сглотнуть, поэтому беру сок и запиваю горький привкус реальности.

– Ладно, приятно аппетита, я отправляюсь спать. Завтра новый день и уже не знаю, что он мне преподнесёт. Доброй ночи, – отец залпом допивает виски и ставит бокал на стол.

– Доброй, папочка, – ласково отвечаю, и он дарит мне ещё одну улыбку, перед тем как оставить одну.

21:03.

Всё ещё сижу в столовой с остывшим ужином и смотрю на секундную стрелку на часах. Она так медленно ползёт, что мне кажется, можно сойти с ума. А что делает сейчас Ник?

Не могу. Не должна, чёрт побери! Не хочу привязываться к нему!

Зло встаю и выхожу в холл, чтобы достать телефон из пальто. Сжимая в руках аппарат, вижу, что он мигает. Пропущенные… да, я все пропускаю, потому что страшно за себя. Мне не нужны эмоции, это лишнее, это мешает в этом мире.

Иду в гостиную и сажусь на диван, подтягивая ноги к груди. Моё сердце не успокаивается ни на секунду, оно в отчаянии, оно не знает, как реагировать на такой стресс. Да и я не знаю, как его пережить. Встаю и начинаю метаться по комнате, то подходя к окну, смотря на город, то замирая и прислушиваясь, надеясь услышать шаги и стук за дверью. И снова по кругу, я как больной зверёныш в клетке. Не могу найти причины такого отношения к Нику. Нормальные люди бегут от таких мужчин, он ведь противоположность всему, чего бы я хотела. Неужели дело в этом?

22:38.

Бросаю взгляд на часы и устало опускаюсь на диван, подхватывая телефон. Меня знобит, делаю глубокий вдох, нажимая на кнопку. Экран светится, вижу пятнадцать пропущенных звонков и два сообщения.

Люк… Люк… и снова Люк. Но ожидаю другого, я ожидаю… чёрт…

Бросаю телефон на диван и закрываю лицо руками, мне физически больно, и не могу отыскать источник боли. Почему? И даже спросить не у кого.

Подрываясь с места, пролетаю через одну ступеньку на второй этаж и захожу в свою спальню, попутно включая свет. Не знаю, что я ищу, но что-то должно быть… что-то.

В моих руках появляется книга, открываю её. Белый лист падает на пол, и я подбираю его, разворачиваю и вчитываюсь в то, что мне от него осталось.

Когда-нибудь забуду о нём, придёт спокойствие, новое равновесие, а пока… пока у меня есть возможность испытывать ощущение реальности. Хватаюсь за эту мысль, забираюсь в постель, задыхаясь от слёз. Самое страшное, что не хочу прощаться, но это необходимо…

Тринадцатый шаг

– Миша, ну подожди, – за мной идёт Люк, сильнее сжимаю в руках книгу по психологии.

– Не сейчас, – бросаю ему, огибая студентов.

– Блять, Мишель, стой! – Зло окрикивает он, но я ещё быстрее начинаю перебирать ногами, чтобы убежать.

Долбанных пять дней прошло в тишине и покое, а для меня в напряжении. Ник больше не писал и не звонил, не появлялся, хотя на ужин к нам приходил Райли Вуд. В это время я благополучно сослалась на усталость и пошла к себе в спальню. Только услышала краем уха, пока поднималась, что у Ника нашлись более важные дела. Не знаю, то ли он так хорошо играл, то ли я его сильно обидела? Ничего о нём не знаю, и это меня раздражает, а ещё больше то, что начинаю сожалеть о том, что не выслушала его. Ведь всегда… каждый божий день себе говорила – проблемы надо решать по мере их поступления, а не бежать от них. Но нет… вся моя бравада, всё рухнуло перед ним, словно я была обнажена, и мне было нечем прикрыть себя.

– Миша, – меня резко хватают за локоть и насильно поворачивают к себе.

– Что ты хочешь? – Зло спрашиваю Люка.

– Ты со мной не разговариваешь, не отвечаешь на мои сообщения и звонки, просто игнорируешь меня. Что я хочу? Объяснений я хочу, мать твою! – Орёт он так громко, что проходящие мимо студенты хмыкают и с интересом прислушиваются к нашему разговору.

– Это ты мне написал, что всё кончено, или мне изменила память? – Обвинительно указываю на него пальцем.

– Да я был в бешенстве, когда ты просто взяла и ушла… убежала, а потом всё… тишина! Ни черта это не прикольно! – Теперь он бросает в меня моими поступками, а мне это так осточертело, что тут же сникаю и вздыхаю, проводя рукой по волосам.

– Люк, довольно. Я устала от твоих выдумок, я…

– Миша, прости меня, ну идиот ревнивый, что с меня возьмёшь? – Перебивает он, и его слова заставляют меня улыбнуться. Господи, ведь он мне нравился больше всех, сильнее всех, в его руках я чувствовала себя иначе. Так что изменилось?

– Я купил два билета на выставку фотографий, она будет завтра. Пойдёшь со мной? – Тут же говорит он, не давая мне ответить.

– С удовольствием, – тихо произношу я. Пора вернуться в реальный мир, хватит мечтать и думать, а если бы. Придётся, как обычно, принимать то, на что расщедрилась для меня судьба и это Люк. Должна быть благодарна ему, что он до сих пор не придушил меня за моё потребительское отношение к нему.

– Хорошо… спасибо, тогда я завтра за тобой заеду в половину восьмого? – Его лицо озаряет улыбкой. Любуюсь его ямочками на щеках, его светлой щетиной и по сравнению с Ником ещё детским лицом.

– Да, я буду готова, – заверяю его.

– Тогда… до завтра, – неловко говорит он.

– До завтра, – с улыбкой киваю я, и Люк, огибая меня, сливается со студентами.

Хватит скулить и мечтать, пора вернуться в свою жизнь и потусторонние силы сами помогают мне.

Закрываю глаза на секунду, соглашаясь со своими внутренними мыслями, и направляюсь на вечерний курс психологии.

Первую ночь за последнюю неделю сплю без сновидений, и это приносит свои плоды наутро. Просыпаюсь тем же человеком, что до встречи с Ником и довольно вздыхаю. Мои внутренние переживания пришли в норму, и я снова ничего не чувствую. Это прекрасно. С удовольствием выбираю наряд к вечеру, роюсь среди многочисленных платьев, и нахожу то самое. Хочу быть красивой не для кого-то, а для себя, как и раньше.

Родители спокойно отнеслись к моим планам и рассказали, что сами будут отсутствовать, отправляясь в загородный клуб. Тейра, как обычно, будет на какой-нибудь вечеринке. Моя жизнь вернулась в своё нормальное и устойчивое русло.

Два часа убиваю на то, чтобы мои волосы лежали элегантными и объёмными кудрями, играя на контрасте с белым, довольно отрытым, платьем, обнажающим тело разрезом спереди.

Довольно осматриваю себя в зеркало, отмечая, что мои обычные тёмно-карие глаза блестят и выглядят ещё больше благодаря чёрным стрелкам. Я брызгаю на себя духами и надеваю белые лодочки, подхватываю сумочку и парю в воздухе до входной двери, чтобы накинуть светлое пальто.

Готова кричать от счастья в груди, распирающего меня, и с таким отличным настроением спускаюсь в лифте на первый этаж, где возле такси в чёрном смокинге и классическом пальто меня ожидает Люк.

– Привет, – улыбаясь, подхожу к нему, и его глаза отвечают мне явным восхищением, от которого поёт душа.

– Привет, Миша, ты… не могу найти слов, но точно, мне все будут завидовать, – гордо заявляет он и помогает мне сесть в машину.

Он о чём-то бурно рассказывает, но я даже не слушаю его, воодушевлённая своими внутренними ощущениями. Не могу поверить, что «моя болезнь» отпустила меня, и я свободна.

Такси останавливается перед зданием с рекламой выставки, и мы выходим рука об руку. Он ведёт меня, демонстрируя всем окружающим, что я с ним. И это чертовски приятно, мы идеально смотримся вместе, это знаю наверняка. При входе Люк показывает пригласительные, и нас пропускают. Людей вокруг огромное количество, шум и смех заряжают своей энергетикой. В гардеробе парень помогает мне снять пальто, и его зрачки расширяются от увиденного.

– Угодила? – Хитро спрашивая, провожу ладонью по бедру.

– Да поможет мне Бог, – шепчет он, и, обхватывая меня за талию, ведёт в зал.

Ловлю на себе взгляды других мужчин, на что Люк даже не напрягается, его губы растягиваются в довольную улыбку. Да, я и сейчас красивый трофей, только сама выбираю, кому он принадлежит.

– Лукас, – моего парня окликает кто-то, когда мы взяли в руки бокалы с шампанским у официанта.

– Роберт, – улыбается он подошедшему светловолосому мужчине возрастом схожим с моим отцом. Его взгляд быстро оценивает меня, и он поднимает светлые глаза, в которых явно читается похоть. Я только закатываю глаза от этого и беру за руку Люка, улыбаясь ему.

– Миша, познакомься это начальник отдела, в котором я работаю, – Роберт Глэм. Роберт, моя девушка – Мишель, – Люк не называет моей фамилии. Благодарна ему, он знает обо мне больше, чем остальные, и я снова улыбаюсь.

– Очень приятно, Миша, – фамильярно говорит Роберт.

– Взаимно, мистер Глэм, – сухо отвечаю, сразу указывая ему на рамки приличия.

– Что ты, можно просто Роберт, – он подмигивает мне, но Люк даже не реагирует на это явное заигрывание. Почему? И снова в голове вспыхивают слова Ника о том, что ему не нравится моя сексуальность для остальных.

– Дорогой, я очень хочу посмотреть работы, – поворачиваюсь к Люку, сбрасывая с себя эти воспоминания, и даю ему понять, что с меня хватит этих скользких мыслей его начальника.

– Прости, Роберт, её желание для меня закон, – виновато произносит Люк, и это меня раздражает. Ник бы просто разорвал этого урода одним только взглядом.

«Чёрт! Снова! Хватит, Миша!»

– Конечно, всё для твоей красавицы. Ещё пересечёмся, – он снова подмигивает мне, на что я откровенно фыркаю.

Уже сама руковожу Люком, оттаскивая его к стене с фотографиями. Он кивает знакомым, пока отпиваю шампанское, и я уже корю себя за такой выбор наряда. Мы переходим в другой зал. Я спокойно наблюдаю за восторженными словами вокруг, ибо сама ничего необычного в пейзажах не увидела.

– Мишель? Какой приятный сюрприз, – раздаётся справа от меня. Резко поворачиваю голову, встречаясь с улыбающимся Райли.

– Добрый вечер, мистер Вуд, – на автомате произношу и пробегаю взглядом за его спину в поиске иного персонажа, затем облегчение растворяется во мне, и я беру себя в руки.

– Вы… вы Райли Вуд? – Шокировано спрашивает Люк, и мужчина переводит на него насмешливый взгляд, приподнимая вопросительно брови.

– Простите, – виновато улыбаюсь. – Райли Вуд, это мой парень – Лукас Шоу. Люк, это мистер Вуд, ты правильно понял.

– Очень приятно встретиться с вами, – Люк протягивает ему руку. Замечаю, как Райли нехотя пожимает её, быстро анализируя внешний вид собеседника. Мне становится неприятно от этого. Надменный индюк!

– С чего же такой интерес к моей персоне? – Ехидно произносит Райли.

– Вы мой босс, – Люк заминается, но я беру его за руку и немного сжимаю, ободряюще улыбаясь. Но через секунду до меня доходят слова Люка, и я уже удивлённо смотрю на него, а затем на Райли.

– Да, как я мог забыть, что приглашения были предоставлены моей компанией на выставку работ моих родственников, – насмешливо говорит он.

Люк работает на Райли? Почему я об этом узнаю только сейчас? Чёрт, надо было спросить его!

Внутренне молюсь всем богам, чтобы не встретить тут Ника. Я надеюсь, что он где-нибудь в другом месте и эта выставка ему совершенно не интересна.

Люк сжимает мою руку сильнее, что я перевожу на него недоуменный взгляд. Но он смотрит впереди себя и на его лице ходят желваки от злости.

– Мишель, ты же помнишь моего хорошего друга Николаса Холда? – Райли обращается ко мне, но слышу только имя, долбанное уже забытое имя.

Не даю себе возможности показать, что меня это сбивает с мыслей, да и ноги предают меня, как и дыхание. Поворачиваюсь и надеваю холодную улыбку. Мои глаза встречаются с ничего не выражающими шоколадными, и я киваю.

– Конечно. Добрый вечер, мистер Холд.

– Добрый вечер, мисс Пейн, – сухо произносит он, его взгляд задерживается на моей груди. Становится жарко только от его жадных глаз. Шея тут же загорается от воспоминаний его губ на ней, моё горло сдавливает. Делаю глоток шампанского и чувствую, как накаляется воздух вокруг. Он становится тяжёлым и острым, что мне неуютно, хочется прикрыться, но с достоинством поднимаю подбородок, продолжая сохранять на лице невозмутимость.

Глаза Ника переходят на мою руку, которую с силой сжимает Люк, и он тут же теряет интерес, поворачиваясь к Райли. Это всё длится меньше минуты, а мне кажется, что прошло намного больше.

– Доротея зовёт тебя для совместной фотографии, – сообщает он ему. Больше не произнося ни слова, разворачивается и растворяется в толпе, показывая всем, что для него всё вокруг ничто.

– Прошу извинить меня. Наслаждайтесь вечером, – вежливо говорит Райли и следует за другом.

Только сейчас понимаю, что всё это время не дышала и из моего рта вырывается громкий вздох, а голова начинает шуметь от нехватки кислорода.

Люк напряжён и резко тащит меня в другой зал, только молча иду за ним, понимая, что для него эта встреча была такой же нежелательной, как и для меня. Но, чёрт возьми, я же уже похоронила в голове его образ! Но сейчас увидев его, снова восхищаюсь этой статностью, идеально сидящей классической тройкой на его теле и корю себя за явное разглядывание его лица с отросшей щетиной.

– Люк, – пытаюсь остановить его, но он продолжает идти куда-то.

– Люк, – уже тверже зову и упираюсь ногами в пол. Он поворачивается, и его глаза кипят от злости.

– Всё хорошо, – уверяю его, – давай забудем об этом. Если бы знала, что ты работаешь на Райли, я бы…

– Райли? Теперь он для тебя просто Райли, а не мистер Вуд? – Цедит Люк.

– Боже, – вздыхаю и поднимаю голову к потолку. – Хватит уже, серьёзно, не порть наш вечер, пожалуйста. Райли, мистер Вуд, какая разница?!

Он смотрит на моё лицо, пытаясь прочитать эмоции, но их нет для него. Я бесстрастно выдерживаю этот взгляд, и Люк отводит глаза, допивая до дна бокал шампанского.

– Хорошо, давай посмотрим фотографии, – соглашается он, ставит быстро пустой бокал на тумбу, и подводит меня к изображению города с высоты птичьего полёта.

Люк показывает свои границы, вставая позади меня и обнимая одной рукой за талию, вжимая в своё тело.

Какие мужчины глупцы. Они считают, что имеют власть над женщиной, а всё совершенно наоборот. Мы позволяем им это, против желания никто не будет разрешать трогать себя. Гадкие таракашки.

Вот она настоящая Мишель. Вот такая, которая не воспринимает прикосновений Люка, вот она реальность. Горькая.

Отпиваю шампанского, чтобы придать себе сил для этой игры.

– Красиво, – нарушаю тишину.

– Да, и тут мы живём, – отвечает Люк.

Не знаю, что ещё сказать и решаю просто побыть здесь ещё какое-то время, а затем где-нибудь сесть, если у Люка будет желание задержаться на выставке дольше. Хотя уверена, что он уже готов сейчас уйти, но правила приличия этого не позволяют.

– Люк, не хочу отрывать тебя от твоей девушки, но ты мне нужен. Немедленно, – раздаётся резкий и уже знакомый голос, мой парень тут же отпускает меня и кивает Роберту, который рукой показывает ему на выход из зала к бару.

– Будь тут, я скоро вернусь, – бросает мне Люк и спешит за своим мини-боссом.

Снова возвращаю своё внимание на фото и склоняю голову набок. Мне даже так намного комфортнее. Одной.

Сколько людей сейчас… в данную минуту умирают, влюбляются, расстаются, дарят свету новую жизнь? И всё это происходит в моём городе. Торонто поистине поражает своей красотой, размерами и бурлящей жизнью. Да, единственное во что я влюблена, это в город.

– Я приобрёл её, повешу в гостиной, – справа от меня произносят спокойным голосом. Поворачиваюсь на это вторжение в моё личное пространство, и Райли улыбается мне.

– Интересное и бессмысленное вложение денег, – отвечаю стандартную фразу и возвращаюсь к созерцанию фотографии.

– Пока твоего парня нет, хочу тебе кое-что сказать, – тише говорит он, сохраняя на лице невозмутимое выражение.

– Мне…

– Нам не требуются сотрудники в компанию, у нас большой штат, и никакой вакансии не освобождалось. Её придумали для Люка, и это сделал Николас, – перебивает меня.

– Что за чушь? – Возмущённо поворачиваюсь к нему.

– Не в моих правилах нести чушь, Мишель, – осаждает он меня. – Я не знаю, что между вами происходит, но в субботу утром он попросил устроить в компанию Лукаса в срочном порядке. Я это сделал только потому, что он мне как брат. А о его мотивах ты догадаешься, ты смышлёная деточка.

– Зачем ты это говоришь мне? – Удивляюсь я.

– Потому что всё должно быть честно, – отрезает он.

– Ты меня сейчас пытаешься убедить, что Ник специально нашёл место для моего парня, когда открыто пытался уложить меня в постель? – Недоверчиво произношу я.

– Ник? – Он поворачивается ко мне и прищуривает глаза.

– Вроде как, это его имя, – с сарказмом отвечаю я.

– Так вот, я никого ни в чём не убеждаю, лишь пытаюсь уровнять чашу. Но подкину тебе ещё пищи для раздумий на досуге, никто не имеет права называть моего друга Ником, это его табу. Но тебе он разрешил. Включи свои замёрзшие мозги, дорогуша, пораскинь ими и очнись, – едко бросает он и разворачивается, быстрым шагом удаляясь от меня.

Смотрю в его спину, осмысливая слова, которые никак не могут уложиться в моей голове.

Ложь? Только зачем?

Хотя… вспоминаю обрывки разговора отца о том, что в компанию не принимают ни одного нового сотрудника. Она закрыта даже для талантливых людей, там свой клан, своя семья с самого основания и этот строй не нарушается.

Тогда как Люк оказался в компании Райли? Зачем Ник попросил взять на работу того, кого явно недолюбливал и отзывался о нём не особо-то и красиво? И это всё было перед ужином со мной.

– Миша, я вернулся, – из раздумий меня вырывает Люк. Перевожу на него взгляд, сдвинув брови.

– Скажи, как ты попал в корпорацию? – Быстро спрашиваю я, пока сердце стучит, оглушая меня, ожидая ответа.

– Хм… мне позвонили в субботу и предложили прийти на собеседование в этот же день. Сказали, что нашли моё резюме на сайте. И я приехал, после общения мне разрешили приступать в понедельник, – явно не понимая моего вопроса, рассказывает Люк.

– Какое у тебя расписание?

– У меня плавающий график, – пожимает он плечами.

На меня обрушивается ледяная вода, мне смешно, что Люк настолько глуп и не знает, что корпорации, вроде «W.H.» никогда не позволяют сотрудникам такой свободы действий. Там всё чётко, иначе бы они не были первыми в Канаде.

– Прости, мне надо отойти, – не смотря на него, я разворачиваюсь и иду, ища глазами Ника, чтобы самой услышать подтверждение моих догадок и спросить: зачем?

Образ злого и самовлюблённого чудовища, коим я видела Ника в лифте, никак не вяжется с тем, кто помогает незнакомому парню попасть в самую закрытую среду.

Брожу среди гостей, но не вижу того самого оттенка синевы в костюме. Мне необходимо увидеть его и понять.

Столько лиц и всё не то. Перед моими глазами мелькают улыбки, слышится смех, пока я мечусь по залам. От отчаяния готова захныкать или топнуть ногой, а лучше закричать и позвать его.

Выбегаю к входу, мои ноги уже дрожат от напряжения из-за высокой шпильки. Взгляд останавливается на синем пиджаке, и я только открываю рот, чтобы окликнуть его, как вижу, что рука Ника обнимает за талию какую-то девушку, которой он открывает дверь.

Мой запал тут же опускается до отметки ноль. Наблюдаю, как Ник уходит с этого праздника жизни с другой.

Он выполнил своё обещание, оставив меня, но при этом снова ворвался в мои мысли и ход событий моей жизни. Почему? Почему, чёрт возьми, он так поступил?

– Миша, – зовёт Люк, разочарованно вздыхаю и поворачиваюсь к нему.

– Прости, что-то я себя неважно чувствую. Ты не обидишься, если поеду домой? – Не даю ему даже возможности, чтобы он уговорил меня быть здесь хотя бы ещё минуту.

– Я поеду с тобой, – предлагает он.

– Нет, тебе лучше остаться, познакомься с работниками, укрепи связи, это для тебя хороший рывок, – убеждаю его.

– Ты права, – он задумчиво отвечает и кивает, слишком быстро соглашаясь со мной. И это обидно, ему просто всё равно.

– Тогда созвонимся и… хорошего вечера, мне очень понравилось тут, спасибо, – быстро говорю я и не ожидаю больше слов прощания, разворачиваюсь и иду к гардеробу.

Удивительно, как за один день можно возродиться и умереть. Удивительно, что один человек, тихо дотрагивается до меня, не применяя ни одного тактильного действия. Это и есть его забота?

Четырнадцатый шаг

– Мишель, – поднимаю голову, когда входит в мою спальню Лидия.

– Ты не спустилась на завтрак, – продолжает она. Захлопываю книгу, бросая её на одеяло, и глубоко вздыхаю.

– Поздно заснула. И настроение такое сонное, – отвечаю, поднимаясь с кровати, набрасываю на плечи халат, висящий на стуле.

– Это всё погода. Но твой отец просил поднять тебя и передать, что он будет ожидать тебя в машине через час. Вы с ним отправляетесь на обед, который организовала его фирма, – Лидия нервно отходит от меня, видимо, из-за того, как часто меняются на моём лице эмоции.

– Я не собираюсь никуда идти. Так и передай, – цежу, наступая на беззащитную домработницу.

– Я попыталась, Мишель, поговорить с ним, – успокаивающе произносит Лидия. Сжимаю губы от злости. – Точнее, хотела это сделать, но твои родители снова спорили. Он должен был идти с твоей матерью, а она накричала на него и уехала. Как обычно, но ему, как я поняла, необходимо сопровождение.

– Это их проблемы, – отвожу взгляд от просящих глаз женщины.

– Мишель, девочка моя, один обед. Твоему отцу и так сейчас нелегко, – Лидия хватает меня за плечи, а я кривлюсь на вспыхнувшую жалость к папе.

– Ладно, – бурчу, передёргивая плечами и сбрасывая её руки с себя.

– Молодец. Я пока приготовлю твою одежду, а ты спустись перекуси, – предлагает она, открывая мой шкаф.

Тяжело вздыхаю и выхожу из спальни, но направляюсь не в столовую, а в ванную комнату, которую мы делим с сестрой.

Мало мне мыслей, связанных с Ником, так ещё и проблемы в семье. Хотя это нормально. В последнее время мама не желает выходить с отцом на дневные мероприятия, только вечерние и более значимые, чем обычный обед в компании. И да, мне жаль папу, наверное, поэтому я так легко согласилась. Но ведь обещала себе, что никогда больше не буду посещать места, где собрано огромное скопление гнили.

Поднимая голову, смотрю на себя в зеркало и не вижу ничего. Эта ночь принесла странное ощущение внутри. Прокручивая в голове слова Райли, Люка, понимаю, что ошиблась в человеке лишь из-за своего страха увидеть иное. Признаться себе, насколько глупо поступаю, на самом деле принимая роль пешки, которую ненавижу. Сама себя превращаю в неё, когда Ник действительно честен и открыт. Я только обещаю себе внутри, а он так живёт. Обескуражена и восхищена теперь его стилем поведения и силой, которую он имеет, чтобы говорить. Для этого необходим был щелчок по носу, и его сделал Райли Вуд.

Открываю холодную воду и плещу себе в лицо. Запуталась. В себе заплутала и не могу найти выход. Для начала надо бы пережить этот день, а потом, возможно, придёт решение.

Возвращаясь в спальню, без интереса смотрю на приготовленную одежду, лежащую на постели. Переодеваюсь в тёмно-синий брючный костюм и белоснежную блузку. Собираю волосы в ракушку и наношу только крем для лица, всматриваясь в свою бледную кожу. Надеваю классические полуботинки на шпильке под цвет костюма, подхватываю заранее приготовленную Лидией сумочку, и выхожу из спальни.

– Мишель, улыбнись, – просит домработница, ожидающая меня у дверей. Выдавливаю улыбку и юркаю в пальто, прощаясь с ней.

Это первый раз за последние три года, когда отец добился своего и я поеду с ним. Обычно это оканчивалось скандалом, а сейчас же не знаю сама отчего подхожу к чёрному Мерседесу, открывая дверь и забираясь внутрь.

– Мишель, рад, что ты соизволила спуститься, – не отводя глаз от открытого ноутбука на его коленях, произносит он.

– И тебе доброго дня, папа, – усмехаюсь, отворачиваясь к окну. Машина едет по ещё сонным воскресным улицам Торонто, а в салоне слышится только о ценах на нефть, каких-то схемах и данных, которые требует отец, продолжая работать даже сейчас. Уже не помню, когда мы все вместе собирались на пикник или устраивали сами вечеринки. Возможно, последняя была в шесть или в пять лет, когда я ещё верила в брачные союзы.

Мы останавливаемся у закрытого загородного ресторана с площадкой для гольфа и выходим из машины.

– Спасибо, что пошла со мной, – папа предлагает мне руку и я, печально улыбаясь ему, кладу свою на его сгиб локтя.

– Ты знаешь, я не собираюсь…

– От тебя сегодня я этого не требую, – перебивая меня, подходит к дверям, которые нам распахивают.

– Это деловой обед, на который наша компания пригласила друзей, чтобы найти новые варианты как выбраться из ямы, – продолжает он, пока мы идём к гардеробной.

– Неужели, никаких знакомств и использования меня для этого? – Ехидно интересуюсь я, но ловлю усталый взгляд карих глаз и прикусываю язык. – Прости.

– Нет. Сегодня твоя мать должна была меня сопровождать, чтобы не потерять лицо перед партнёрами. Но для неё подруги намного важнее моего веса в компании, – помогает мне снять пальто и сам снимает куртку, отдавая всё гардеробщику и передавая мне номерок.

– Мы с тобой только войдём в центральный зал, а там я тебя оставлю. Побудь часок, перекуси, осмотрись, затем можешь отправляться домой, – кладёт руку мне на спину, подталкивая к шумному помещению, наполненному незнакомыми людьми.

– А ты? – Удивляюсь я.

– Буду работать. Для этого я здесь, – кивает мне и, разворачиваясь, идёт в сторону мужской компании, расположившейся в отдалённом углу.

Странно. Действительно, странное поведение отца, раньше он сразу же вёл меня знакомить с новыми потенциальными кавалерами, расписывал им мои качества, пока я кипела внутри от ярости. А сейчас же печаль. Давящая печаль и слабое раскаяние за то, что не понимала, насколько ему сложно.

Обхожу людей, даже не обращающих на меня внимания, занятых своими разговорами и знакомствами. А я тут лишняя, поэтому единственное свободное место, которое примечаю у бара, станет моим пристанищем.

– Добрый день, мисс. Что желаете? – Услужливо спрашивает бармен, когда я забираюсь на стул.

– Добрый. Чай… хотя нет, свежевыжатый апельсиновый сок, если есть, – отчего-то меняю предпочтения и улыбаюсь, вспоминая, что именно Ник выбирает этот напиток. Для меня же он всегда казался горьким и кислым.

Через несколько минут передо мной ставят бокал, и я смотрю на него, глубоко вздыхая.

– Интересное предпочтение, – рядом со мной раздаётся приветливый голос. Поворачиваю голову к нежданному собеседнику.

– Мистер Вуд, – удивлённо выдыхая, смотрю на улыбающегося мне мужчину.

– Можно просто Райли, Мишель. Воду без газа, – бросает официанту, поворачиваясь ко мне и облокачиваясь о барную стойку.

– Какими судьбами? – Интересуется он.

– Теми же, что и ты, – пожимаю плечами, отворачиваясь, беру бокал с соком.

– Вряд ли. Меня пригласили, чтобы заставить вложить деньги. От тебя же ждут иного, – усмехается он.

– А он… Ник тоже тут? – Тихо спрашиваю я, вторя своим мыслям.

– Нет. Он у родителей, как обычно, бывает по выходным. А ты ждёшь его? – Смех, которым он сопровождает ответ, приносит раздражение. Бросаю на него обозлённый взгляд и скатываюсь со стула, подхватывая бокал и сумочку.

– Всего доброго, Райли, – холодно произношу я и разворачиваюсь, уходя подальше от барной стойки, ища хоть где-нибудь другое место. Но ничего, все столики заняты, и остаётся только подойти к панорамному окну, за которым пустеет лужайка для гольфа.

– Ты вчера искала его после моих слов, – вновь мужской голос появляется рядом, и я поджимаю губы.

– У вас обоих в крови меня преследовать? – Поворачиваюсь к Райли, стоящему рядом.

– У тебя же в крови убегать. Зачем? – Спокойно произносит он. Только открываю рот, чтобы ответить ему грубо и отчитать, возможно, послать, как внутри что-то обрывается, и я только шумно вздыхаю.

– Не понимаю. Почему он так хотел, чтобы я пришла к нему? Почему так яро ходил за мной, а сейчас пропал? Что он хотел получить этим? – Отпиваю сок, ощущая всё тот же кислый привкус, что и раньше.

– На эти вопросы только он может ответить. Брось, Мишель, почему бы и тебе не разрешить себе получить ответы? Почему сама боишься этого и, уверен, продолжаешь ждать? – Делает шаг ближе ко мне и поворачивается к окну.

– Тебе какая разница? – Фыркаю я.

– Большая. Он мой друг, больше чем друг. И я первый раз слышу, чтобы кто-то его называл Ником, а не Николасом. И также впервые он попросил заказать цветы для вечернего ужина. Предполагаю, что для тебя.

– Врёшь. Мужчины, подобные вам, делают это с завидным постоянством, – усмехаюсь, бросая на Райли взгляд, но замечаю, что он серьёзен. Слишком серьёзен для обмана.

– Жаль, что ты так и не увидела, насколько мы, мужчины, бываем честны и можем тоже выказывать интерес. Хотя для некоторых он несвойственен, противоречит всему, что он делал раньше.

– Почему? Я не отличаюсь от большинства, Райли. Даже больше, я имею самую непримечательную внешность, – хмыкаю.

– Порой, Мишель, – поворачивается ко мне, забирая из моих рук бокал, который я, удивлённая такой фривольности, отпускаю, – люди находят друг в друге самые опасные собственные страхи. Именно они притягивают, потому что пока с ними не начать бороться, жизни не увидишь. Особенности психологии, которую ты изучаешь. Интерес оборачивается притяжением, который вызывает страх, граничащий с адреналином, рождающий новый виток судьбы. Приходит время встретиться с ними лицом к лицу. И, возможно, именно Николас для тебя тот самый человек, готовый излечить и стереть твои тайные опасения. А ты именно та, кто может помочь ему.

– Что? Не понимаю, о чём ты говоришь, – холодок пробегает по спине, пока я слушаю его. Райли, улыбаясь, поднимает бокал с соком.

– Мы перенимаем привычки тех, кто нам интересен, чтобы вкусить их жизнь. Непроизвольно сравниваем, потому что мир уже раскололся на «до» и «после». Только от тебя зависит, насколько ты храбра, чтобы сделать шаг туда, где тебя ожидает новое. Не упусти свою возможность, – мужчина кивает мне и уходит быстрым шагом, оставляя меня ещё более потерянную, чем раньше.

Поворачиваясь к окну, мутным взглядом смотрю вперёд. Я не знаю, готова ли сама к тому, что могу узнать о себе и о нём. Боюсь. И это не даёт мне решиться.

Пятнадцатый шаг

Воскресный вечер опускается на Торонто слишком быстро, температура падает до минуса одиннадцати, изо рта вырывается густой белый пар. Но я не ощущаю ничего, стоя на перекрёстке «BaySt.» и «YorkvilleAve». Передо мной возвышается пятидесятипятиэтажное здание комплекса «FourSeasons». Я несколько раз перечитываю адрес, и мои глаза округляются с каждым разом всё больше и больше.

Да кто же вы такой, Николас Холд?

Я слышала… да эта сенсация гудела в новостях и интернету по всему миру, когда неизвестный приобрёл пентхаус на самом последнем этаже этого комплекса и сумма, которую он отдал, это двадцать восемь миллионов долларов. Его имя тщательно скрывается и по сей день.

А я держу в руках белый лист с этим самым адресом и с паролем от лифта. Не могу поверить, что владелец девятисот квадратных метров это Ник.

Глубоко вздохнув, не давая себе вновь бежать, прохожу сквозь открытые ворота и двигаюсь в сторону главного корпуса. Первые несколько этажей занимает гостиница, а выше уже квартиры, которые раскуплены до единой. Я помню, что папа хотел приобрести здесь жилье, но цены были невероятно высокими даже для нас.

Вхожу в ярко освещённый тихий холл гостиницы и приближаюсь к трём лифтам: два из них были предназначены для обычных обывателей, последний «личный» способ передвижения для пяти верхних этажей. Нажимаю на кнопку, и лифт сразу же распахивает передо мной двери. Сделав ещё один глубокий вздох, делаю шаг в блестящее пространство и нажимаю на нужный этаж, тут же пищит прибор, требующий или карточку, или введение пароля. Мои пальцы видимо дрожат, пока я ввожу нужные цифры. Огонёк с красного меняется на зелёный, и капкан закрывается.

Если его нет дома? Если он просто выставит меня и даже не позволит спросить волнующий меня весь день вопрос? Переживу? Нет, ещё одна губительная черта моего характера – всегда получать ответы на свои вопросы, чего бы мне это ни стоило. Я упрямая до жути и желаю знать причины, побуждающие людей совершать те или иные поступки, а особенно, когда дело касается моей жизни. Устала бояться ответов, даже если это будет крахом, должна заполучить их. Иначе меня никогда не отпустят мысли, которые и так не дают дышать.

Сильнее сжимаю руками лист, что он разрывается, и я кладу его в пальто для большей сохранности. Дыхание нарушается из-за нервозного состояния, пока медленное движение лифта, сводящее желудок до тошноты, прекратится.

Тихий писк раздаётся вокруг и передо мной открывается тёмное пространство, где вдалеке едва виднеется приглушённый свет. Я не убегаю, должна узнать всё раз и навсегда, чтобы меня это ощущение тревоги и неоднозначности отпустило, и я смогла решить, как мне быть дальше.

Сделав шаг вперёд, слышу, как двери позади меня закрываются, и остаюсь одна. Где-то раздаются торопливые шаги, и из темноты ко мне выходит молодая женщина с пшеничными волосами, собранными в тугую косу. Она удивлённо и шокировано осматривает меня, а я её. Её симпатичное лицо со светлыми глазами искажает несколько гримас: непонимания, недовольства, а затем воинственная решимость выставить меня вон.

Кто это? Девушка? Жена? Любовница? Владелица этого места? Ведь на ней спортивный костюм и выглядит она по-домашнему мило.

– Прошу прощения, что ты тут, вообще, делаешь? Какая наглость! Как тебе удалось войти сюда? Как тебя пропустили? Откуда у тебя пароль? – Довольно грубо произносит она низким и слегка сиплым голосом. Такое обращение приводит меня в раздражение, и знакомые нотки моего происхождения дают о себе знать.

– Для начала, добрый вечер, – холодно говорю. – Мне нужен мистер Холд. Хочу его видеть. Он дома?

– Мистер Холд? – Переспрашивает она, немного прочистив горло, и я уверенно киваю.

– Прошу покинуть эту квартиру. Я не знаю, кто ты, но мистер Холд никого не ожидает и будет зол, если…

– Так, – резко перебиваю её обвиняющую и сквозящую отвращением ко мне речь, гордо вскидывая подбородок. – Во-первых, ко мне на вы, я не прислуга, в отличие от вас. Во-вторых, принимайтесь за свои прямые обязанности и передайте мистеру Холду, что я хочу с ним поговорить и это срочно. В-третьих, не надо смотреть на меня так, потому что я могу за это сильно врезать.

Она раскрывает рот от моего грозного обращения и тут же опускает смиренно голову.

– Простите… конечно, сейчас я его позову, Госпожа, только не говорите ему о моей реакции, – испуганно лепечет она.

Мне хочется хихикнуть от этого, но поджимаю губы, сохраняя строгость на лице, и только киваю.

– Пройдёмте, я вас оставлю в центральной гостиной, – она начинает улыбаться и её губы нервно дрожат. Девушка двигается туда, где было светлее, чем вокруг, а я за ней, осматривая тёмные стены, украшенные картинами.

Мы входим в огромную жилую комнату в шоколадных оттенках. И я догадываюсь, откуда доносился свет. Искусственный камин во всю длину стены на метровом расстоянии от пола приятно горит за стеклом, освещая немаленький обеденный стол и как, я думаю, за камином располагается кухня.

– Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить? – Услужливо предлагает она, указывая на длинный диван в том же оттенке цвета, что и глаза Ника. Я отрицательно мотаю головой. Она пятится назад, и как только отходит от меня на семь шагов, разворачивается и вылетает из помещения.

«Мда, странности в мире Ника продолжаются».

Я возвращаюсь к обзору и теперь разглядываю всё с нескрываемым восхищением. Панорамные окна от пола до потолка и передо мной открывается изумительный и пестрящий огнями вид. Это вызывает во мне улыбку, потому что внутри тут же представились фотографии, которые можно сделать отсюда. Да и, вообще, я любитель высоты и своего города. Я нехотя отрываюсь от окна и поворачиваюсь, чтобы оценить всю площадь. Дизайн сдержан и изыскан, но не лишён тепла и уюта, за счёт мягких цветов вокруг.

Моя рука проходится по приятной замшевой обивке дивана, и я останавливаюсь посередине гостиной. Вся мебель выдержана в одной цветовой гамме, стены окрашены в бежевые тона всех оттенков. Ничего лишнего, всё сделано для отдыха и вокруг чувствуется свобода и воздух. Погода в этом помещении с точностью повторяет мои представления об аромате Ника. Тепло и защищенность.

В конце гостиной располагается рояль, который вызывает во мне удивление. Ник играет? Или это только для придания лоска данному пентхаусу?

Перевожу взгляд на светящийся шкафчик с бутылками вина, виски, шампанского, и длинную барную стойку в противоположной стороне от рояля. Напротив дивана огромный телевизор без единого намёка на использование. Ни дисков, ни пульта, ничего. Вообще, теперь создавалось ощущение, что здесь никто не живёт, это некая студия для портфолио и не более. Но ведь я чувствую в каждой вещи этой комнаты самого хозяина.

До моих ушей доносится странный шум, я мотаю головой от своих мыслей и быстро шагаю к входу, останавливаясь недалеко от дивана, там, где меня оставила эта грубиянка. Глупый интерес к интерьеру исчезает мгновенно, и на смену приходит напряжение. Я смотрю в темноту, ожидая крика, грубого выставления за дверь, и сама готова ругаться, но то, что предстаёт передо мной, приводит в онемение, что кончики пальцев на ногах начинает покалывать.

На меня медленно, величественно и недружелюбно двигается огромная собака чёрного цвета, я замираю от страха на месте. Если не ошибаюсь, то это немецкий дог. Боже, я боюсь этих существ, они ведь животные и неимоверно опасны. Не хочу умирать сегодня.

– Мамочки, – пищу, делая шаг назад, из-за моего движения собака оскаливается и издаёт громкий лай.

Готовлюсь к тому, что она кинется на меня, вцепится в горло, и мысленно ищу варианты спасения, но ни она, ни я не двигаемся. Про себя судорожно вспоминаю все возможные молитвы, путая слова, но вариантов у меня нет, только надежда на чудо. По моей спине скатывается холодный пот, пока я с распахнутыми от страха глазами смотрю на собаку.

Раздаётся шум, громкие разговоры, но моё внимание приковано к этому чёрному чудовищу. Через несколько секунд входит, а точнее, влетает Ник, быстро оценивая ситуацию.

– Шторм, сидеть, – приказывает он собаке твёрдым голосом, и та тут же подчиняется, но не сводит с меня своих чёрных глаз.

– Он сейчас съест меня, – выдавливаю из себя. – Я…я всё поняла… мне здесь не рады… я ухожу, только подержи его… пожалуйста.

Я делаю одно резкое движение назад, почему-то потеряв все ориентиры, где выход, и упираюсь в боковину дивана. Не устояв на дрожащих ногах, лечу назад с громким криком и прощаюсь с белым светом, зажмуривая глаза.

Слышу своё быстрое дыхание, как и сердце, голова шумит, а тело окоченело от происшедшего.

– Шторм, место, – сквозь все свои жизненные процессы, доносится голос Ника, и понимаю, что я жива, всё хорошо, а под моей спиной мягкая обивка. Распахиваю глаза и привыкаю к неяркому освещению.

– Мишель, – надо мной появляется нахмуренное лицо Ника, но уже через пару секунд он едва сдерживает смех, потому что я лежу, как кукла на диване, раскинув руки и ноги, глупо моргая.

Только сейчас мой мозг просыпается, и замечаю, что Ник обнажён до пояса, а его руки перебинтованы белыми повязками. Его упругая кожа блестит, и я сглатываю вязкую слюну, беззастенчиво поглощая красоту его тела.

Да он, чёрт возьми, глянцевый! Мечта всех обложек про фитнес и спорткомплексов. Накаченный пресс с чёткими кубиками, бугры мышц, приводят меня внутри в восторг, как человека, стремящегося к идеальному телу. Да, и только поэтому.

– Всё нормально? – Тихо спрашивает он. Его настроение меняется, как и тембр голоса, пока я не свожу с него глаз, как с произведения искусства, и он подаёт мне руку. Я, всё ещё смотрю на его грудь с едва заметными тёмными волосами и шоколадными сосками, вкладываю свою ладонь в его, и он рывком поднимает меня на ноги, тут же отстраняясь, складывая руки на груди и изгибая вопросительно бровь.

«Чёртов десерт! Да почему же ты такой сладкий-то, что мне срочно необходим стакан воды?!»

Теперь чувствую себя как полная неуклюжая идиотка против этого большого и шикарного мужчины в одних тренировочных серых штанах, довольно низко сидящих на бёдрах, что кромка белых боксёров отчётливо виднеется. Закрываю глаза на долю секунды, чтобы сбросить с себя это ненужное наваждение, и открываю их, поднимая голову и концентрируясь на лице Ника.

– Это… – указываю пальцем в собаку, всё так же сидящую и наблюдающую за мной. В моей голове проносится сравнение собаки и хозяина, они похожи. Оба таящие в себе немыслимую силу и опасность. Неконтролируемые существа.

– Это Шторм, – поправляет Ник меня недовольный тем, что я чудовище назвала «это».

– Ну да, Шторм. Он не цапнет меня, если сейчас пройду мимо? – Уточняю я, уже готовая бежать отсюда к чёрту.

– А ты собираешься проходить мимо? – С усмешкой произносит он, и я быстро киваю в подтверждение его догадки.

– Что ты здесь делаешь? – Его голос меняется на серьёзный, даже грубый, и он сужает глаза, ожидая ответа.

– Пришла… хотела спросить про Люка, – нервно пожимаю плечами, проклиная себя за все свои поступки, касающиеся Ника.

– И всё? – Требовательно спрашивает он.

– Да… нет… не знаю, – слабо улыбаюсь, чтобы хоть как-то загладить свою заикающуюся речь, и снова ощущаю себя дурой, но это чёрное существо меня безумно выводит из состояния равновесия, и я не помню, как, вообще, разговаривать.

– Он пугает меня… сильно, – признаюсь я, бросая взгляд на собаку.

– Подойди к нему, он ничего не сделает, если не будет чувствовать опасность. А ты вряд ли сейчас опасная штучка, – он подавляет в себе смешок и сам делает шаг к собаке, присаживаясь на корточки, успокаивающе гладя её по спине.

– Не бойся, я ведь здесь, крошка, иди ко мне. Я вас познакомлю, – он обращается ко мне и приглашает взглядом подойти.

И сейчас я не боюсь, потому что Ник рядом. Чувствую, что он сможет меня защитить от этого чёрного монстра. Делаю осторожный шаг, собака так и сидит. Мне даже кажется, что она уже устала от моего страха, и я делаю ещё три шага, опускаясь на колени напротив неё на расстоянии вытянутой руки.

– Шторм, эта непунктуальная девчонка, путающая даты и дни недели, умело выводящая меня из себя и чертовски напуганная тобой – Мишель, – представляет меня Ник с лукавой улыбкой, и я отвечаю ему тем же.

– Мишель, это мой верный друг и призёр выставок – Шторм. Парень, подай лапу, тебя с дамой знакомят, – Ник обращается к собаке, и она подчиняется, поднимая с пола лапу и по-королевски ожидая моего поклонения. Я хихикаю от этого и бросаю взгляд на мужчину, следящего за каждым моим движением и реакцией его собаки.

Мне становится спокойнее, и я открываю новое в Нике – юмор. У него есть чувство юмора, и он к тому же ещё меня не выставил.

– Приятно познакомиться, Шторм, – официально произношу и немного пожимаю тёплую лапу. – Ты красивый, только несколько большой… для меня. Я первый раз вижу такого… Шторма.

Собака неожиданно гавкает, отчего я вздрагиваю и падаю на ягодицы. Всё происходит настолько быстро, что не успеваю и вздохнуть, как уже оказываюсь лежащей на полу, а на мне стоит нелёгкая, к слову, собака. В груди сдавливает всё от страха, а Шторм, быстро опустив голову, лижет меня в щёку, что я опешиваю.

– Шторм, – грубо зовёт его Ник, но собака никак не реагирует, продолжая выдавливать из меня внутренние органы.

Мне с детства прививали отвращение к таким существам, не разрешая иметь ни одно домашнее животное, и я покорно соглашалась. А сейчас просто смеюсь от этих ощущений внутри. Ведь собаки это, оказывается, здорово.

– Всё… боже… я же мокрая вся, – задыхаясь от смеха, пытаюсь оттолкнуть собаку от себя, но она только с ещё большей прытью выказывает мне своё отношение.

– Шторм, довольно, – повторяет приказ Ник, и собака обиженно подчиняется, спрыгивая, и вставая недалеко, с интересом смотря на меня, лежащую на полу всю в собачьей слюне.

С моего обзора Ник возвышается надо мной, и всё напряжение выливается в истерический смех, что не могу остановиться. Я ведь ожидала нового боя, даже целую речь приготовила, а в итоге меня чуть не изнасиловала собака на полу самого дорогого пентхауса Торонто, где ходит накаченный и сексуальный до безобразия Николас Холд, а по совместительству ещё и мой душегуб. Боже, я тоже больная на всю голову.

– Я могу умыться? – Ещё хихикая, поднимаюсь с пола и выпрямляюсь в полный рост.

Ник смотрит на меня, не мигая с непонятным выражением лица, а я перевожу взгляд на собаку, говоря ей: «Я не знаю, что в его голове».

– Можешь, только после того, как ответишь мне, зачем ты здесь? – Всё веселье как рукой снимает, и я сглатываю, пока внутри снова нарушается ритм сердца.

– Поговорить и узнать кое-что, ты обещал ведь, – отвечаю менее уверенно, чем хотелось бы.

– Пошли, – произносит он разворачиваясь.

Я замечаю на его спине татуировку, состоящую из четырёх звёзд и надписей над и под ними. И от этого открытия даже не могу двинуться дальше. Это, чёрт возьми, до идиотизма красиво и для меня запрещено. Но не для него. Почему он имеет всё то, чего я была лишена всю жизнь? Я ему сейчас настолько завидую, что обиженно выпячиваю губу.

– Мишель? – Ник удивлённо останавливается и оборачивается.

– У тебя татуировки, – объясняю своё замешательство.

– Да, есть такое, – равнодушно пожимает он плечами и указывает рукой, чтобы я шла вперёд.

– А что там написано? – Интересуясь, иду рядом с ним, и мы поворачиваем направо.

– Вот гостевая ванная, – игнорирует мой вопрос и открывает передо мной дверь, включается автоматически датчик света на движение.

– Спасибо, – всё моё внимание приковано к его лицу, он также смотрит на меня.

Его глаза для меня самое опасное волшебство, которое я когда-либо знала. Я просто не могу прекратить изучать их, потому что каждый раз вижу новые и новые оттенки шоколада, и это завораживает.

Понимаю, что веду себя глупо и навязчиво сейчас. Пришла без приглашения к нему в квартиру, чуть не умерла от страха, а теперь стою здесь рядом с его обнажённым торсом и впитываю в себя силу, исходящую от Ника. Ведь мои планы были совершенно иными. Я несколько неуверенно улыбаюсь и тереблю пальцами кромку кармана пальто.

– Мне необходимо принять душ, я был в спортзале, – нарушает он молчание и отходит в сторону, освобождая мне путь в ванную.

– Хорошо, – мне всё же удаётся отвести глаза от него и посмотреть на открытую дверь.

– Шторм будет в своей комнате, больше не нападёт на тебя со своими ласками, – его губы изгибаются в иронической усмешке, на что я кривлю нос.

– У него есть своя комната? – Удивлённо спрашиваю, когда до меня доходят его слова, а неприятное происшествие и оценку Ника я оставляю позади.

– Он ведь живое существо, ему тоже необходимо личное пространство, – Ник ещё больше удивлён моим вопросом, чем я, услышавшая о том, что собака имеет свои личные апартаменты.

Нет, он действительно болен. Он называет людей швалью, а у собаки своя долбанная комната! Что не так с его миром?!

– Я приведу себя в порядок и уйду, не волнуйся. Прости за беспокойство, – хмурюсь от своих мыслей и делаю шаг в освещённое пространство.

– Мишель, – он резко хватает меня за руку и тянет на себя. От неожиданности падаю на него и упираюсь одной рукой о прохладную кожу его груди, под которой слышится неравномерное биение сердца. Я сглатываю от этой близости и поднимаю глаза на его лицо. Он внимательно смотрит на меня, поглаживая большим пальцем подушечку ладони. Но это не успокаивает меня, а приводит в нервное напряжение. Это неправильно.

Его лицо склоняется к моему уху, и я слышу шёпот, задерживая дыхание от интимности:

– Ждал тебя и уже не надеялся, что ты придёшь.

– Я…я не хотела приходить, – едва слышно говорю.

– Но ты всё же здесь, – отвечает он, прижимаясь своим виском к моему, а его свободная рука обнимает меня за талию, притягивая ближе.

Это ведь обычное объятие, но ощущение, что для него нет. Как и для меня. Необходимо быть честной с собой. Слишком личное прикосновение к душе, глаза начинает щипать, и я быстро моргаю, чтобы не показать ему, что его жест задел во мне что-то новое… снова. Мне уютно с ним, комфортно, словно это мой дом. Незнакомый человек, ставший неожиданно ближе, чем кто ни было.

Моя рука плывёт по его коже, и я сжимаю его шею, приподнимаясь немного на носочки, отдаваясь этой минуте. Позволяя себе чувствовать, когда это так прекрасно.

– Я тут, – шепча, закрываю глаза. Ловлю себя на мысли, что это очень романтично, как в фильме. И глубоко вздыхаю, потому что наслаждаюсь его руками, его ароматом. Им.

Ник неожиданно отстраняется от меня, несильно отталкивая от себя, что упираюсь спиной в косяк двери. Он смотрит на меня со злостью, а я озадаченно вторю ему.

– Приведи себя в порядок и возвращайся в гостиную, я приду через десять минут, – его голос резок, он даже не скрывает недовольства и, разворачиваясь, уходит в противоположную сторону, скрываясь в темноте квартиры.

Быстро захлопываю за собой дверь ванны. Боже, как сильно я устала от его смены поведения. То он нежен, то тут же закрывается и со звериным темпераментом готов разорвать меня. Что с ним? Но раз я здесь, то узнаю всё, точно узнаю!

Шестнадцатый шаг

Оглядываю комнату, которую мне предложили, и равнодушно подхожу к раковине. Обычная ванная в песочных тонах и золотыми рисунками на стене, душевая кабина и необходимая сантехника.

Смотрю на своё отражение и ужасаюсь внешнему виду девушки со всклоченными волосами. Да у меня вороньё гнездо на голове, уже не говорю о бледности лица и огромных тёмных блестящих глазах, как у сумасшедшей. Неудивительно, почему Ник разозлился, увидев меня после волны ласки. Я бы тоже испугалась.

Открываю воду и отмываю лицо от неприятного аромата Шторма, благо косметики на мне нет. Передёргивает от отвращения самой к себе, и я сильно тру щёки от слюны. Затем пытаюсь пальцами причесать волосы, но они топорщатся. После того как немного удаётся усмирить их, роюсь в карманах, находя резинку. Собрав их в хвост, кривлюсь, но лучше всё равно не будет, поэтому закрываю кран и вытираюсь полотенцем. Далее, начинаю кусать губы, чтобы они приобрели естественный розовый цвет, щипаю себя за скулы, дабы не походить на ходящего мертвеца.

Тихо отворяю дверь и прислушиваюсь – ни одного звука не доносится. Выхожу из ванной комнаты и, направляясь в гостиную, на ходу снимаю пальто, в котором уже вспотела, оставаясь в кофте и джинсах. Бросив на диван свою верхнюю одежду, волнуюсь, ищу в голове интересующие вопросы, но их настолько много, что я ругаю себя за то, что не записала и приехала неподготовленная. Хотя какая подготовка? Смешно. Когда Ник рядом я, вообще, забываю обо всём, и эмоции не дают разуму проснуться и руководить мной.

Брожу по комнате, ищу хоть какое-то подтверждение жизни: рамки с фотографиями, книги, журналы, разбросанные носки, в конце концов. Ничего, всё идеально чисто. Моя ладонь проходит по эмалированной поверхности рояля, и я незаметно для себя улыбаюсь. Никогда не было желания учиться играть на музыкальных инструментах, во мне нет терпения и выдержки. Но сейчас просыпается мимолётное желание начать. Тут же отгоняю от себя эту глупость и огибаю инструмент, садясь на пуфик. Крышка открыта, значит, на нём всё же кто-то играет. Может быть, та девушка, которая таинственным образом исчезла и её не видно?

– Мишель, – вздрагиваю от неожиданного зовущего меня голоса и поднимаю голову от клавиш. Рядом с роялем стоит Ник в серой кофте и тёмных джинсах, его волосы ещё влажные, и он с интересом смотрит на меня.

– Ты играешь? – Спрашивая, провожу пальцами по белым клавишам.

– Да, – кивает он и облокачивается на инструмент.

– Ты хоть что-то не умеешь? – Хмыкаю, и его губы растягиваются в улыбке.

– Я могу предложить тебе что-нибудь выпить, чтобы ты расслабилась? – Интересуется он и идёт к стеклянному шкафчику с алкоголем.

– Да, но некрепкое, мне завтра на учёбу, и я за рулём, – отвечаю и поднимаюсь с пуфика.

– Крошка, я ведь тебя спаиваю, – бросает на меня игривый взгляд, открывая дверцу.

– У тебя есть на это причины? – С сарказмом спрашивая, скрещиваю руки на груди.

– Множество, – загадочно отвечает Ник. Да он флиртует со мной, а я только качаю головой и пытаюсь спрятать улыбку.

– Если ты будешь пить, то либо остаёшься здесь, или тебя отвозит Майкл, – уже серьёзно говорит он, втыкая штопор в пробку.

– Выбираю Майкла, – незамедлительно отвечаю, и его губы искривляются в усмешке.

Смотрю за его уверенными и чёткими движениями, снова любуюсь сильными руками, крутящими штопор и с хлопком и лёгкостью откупоривающими бутылку. Он разворачивается и идёт к барной стойке, огибая её и стягивая два бокала со специальной вешалки. Не обращает на меня внимания и наливает белое вино.

Ник в каждую руку берёт по бокалу и идёт медленно на меня, как хищник, гипнотизируя глазами. Поддаюсь этому, продолжая стоять с лёгкой улыбкой на губах, и туманным взглядом встречаю его уже рядом. Он протягивает мне один бокал, и я беру его, опуская голову, чтобы проследить за своими действиями и заметить… чёрт ещё одну татуировку на середине внутренней части руки.

– Спасибо, – говорю, не отрывая взгляда от круга диаметром два сантиметра. Внутри которого изображены три чёрные спирали, направленные против часовой стрелки и с небольшими, но бросающимися в глаза, круглыми незакрашенными участками кожи.

Ник, вероятно, догадывается, куда я смотрю, и тут же опускает руку, пряча её в карман джинс.

– А она что означает? – Поднимаю на него удивлённый взгляд, и он, вздыхая, делает глоток вина.

– Это какой-то символ? – Продолжаю, тоже отпивая вино с богатым вкусом.

– Ты уверена, что хочешь знать обо мне то, что я могу рассказать? – Мрачно произносит он и его глаза меняются, становясь темнее. Такими чёрными их ещё ни разу не наблюдала и отчего-то волнение внутри просыпается и заставляет меня нервничать. Облизываю губы и киваю.

– Тогда пошли, Мишель, – он протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его. У него такие тёплые ладони, они согревают меня и успокаивают. Не знаю, как объяснить эту реакцию, но таков факт и надо прекращать убегать оттого, что Ник мне безразличен.

Он ведёт меня к дивану и помогает сесть, ставя свой бокал на стеклянный столик, а затем забирает мой и делает с ним то же самое.

Ощущаю страх внутри, что-то подсказывает мне, что вхожу в его реальный мир, и он будет для меня бомбой. Кажется даже, что слышу некий щелчок, означающий, что невидимая дверь открывается передо мной, и я делаю туда шаг. Глубоко вздыхаю, он смотрит на меня и уголок его губ приподнимается.

– Не нервничай, Мишель, я не собираюсь тебя готовить на ужин. Уйти ты можешь в любую минуту, когда захочешь. Майкл на низком старте, – спокойно говорит он. Поднимаю голову и натянуто улыбаюсь, цепляя руки в замок.

– Всё хорошо, – тихо отзываюсь, а губы нервно подрагивают.

Он направляется к тумбам под телевизором и нажимает на одну из дверей, она бесшумно отодвигается в сторону. Ник достаёт белые листы бумаги и ручку, закрывает дверцу, поворачиваясь ко мне.

Удивлённо слежу за его действиями и явно сбитая с толку тем, что он задумал. Рисовать? Или будет писать сказки?

От его взгляда ёжусь и ожидаю продолжения с быстро бегущим сердцем, мои ладони уже вспотели от напряжения.

– Перед тем как начнёшь меня спрашивать, ты должна подписать вот это, – кладёт передо мной лист, и я вижу, что это договор о неразглашении информации. Хмурюсь и перевожу взгляд на Ника.

– Я говорил тебе, что тщательно охраняю свою жизнь, не доверяю никому и ни при каких условиях. Поэтому всегда требую подписи и осознания того, что это юридический документ, за нарушение которого могут посадить, – он говорит всё чётким и твёрдым голосом, его лицо непроницаемо.

– Хм… ты не считаешь, что это глупо? – Тихо спрашиваю.

– К сожалению, у нас разные понятия о глупости. Раз я уже поплатился за неё и больше не желаю повторять печальный опыт, – зло произносит он, смотря на меня совершенно не добро.

– Что такого страшного в твоих ответах? – Практически шепча, я бросаю быстрый взгляд на бумагу.

– Моя жизнь. Мои решения. Мои правила. Люди, зависящие от меня. Мои табу. Ты, – перечисляет он и садится рядом со мной.

– Хорошо, – соглашаюсь и беру в руки ручку, пробегаюсь глазами по условиям договора. Знаю, что Ник следит за мной, но сейчас мне это неважно, я пришла не за его взглядами, а чтобы получить правду, какой бы она ни была.

Меня устраивает стандартно оформленный документ, оставляю свою подпись, откладывая ручку. Отчего-то странные мысли пробегают в голове, и я усмехаюсь.

– Да ладно, – протягиваю, издавая смешок, а Ник берёт в руки соглашение и бросает на меня настороженный взгляд.

– Ник, ну ты же взрослый мужчина, зачем такое подготовительное шоу? – Смеясь, подхватываю в руки бокал, отчего его лицо меняется на изменившееся моё настроение, и брови озадаченно ползут вверх.

– Как часто ты это практикуешь? Сначала появляешься неизвестно откуда, затем преследуешь, предлагая прийти к тебе и узнать все твои тайны. А потом, оказывается, что тайна единственная – ты неожиданно влюбился и готов положить к ногам весь мир. Страстные заверения, откровенный смех над глупым созданием и всё оканчивается унижением, – отпиваю вино и ставлю обратно бокал, продолжая веселиться.

– Скольких девушек поймал на их наивности? А какой антураж. Снимаешь этот пентхаус? Да и Райли хорош. Молодцы, мальчики, прекрасно отрепетированное шоу, а я было подумала, что ты и, правда, честен. Обычный пикапер, ты…

– Мишель, – его строгий голос останавливает мою речь, уже несущуюся по накатанной, но я ещё хихикаю, ничего не могу с собой поделать.

Он вздыхает и, возвращаясь к тумбе, бросает туда соглашение.

– Прекрати так себя вести. Спрашивай, ты говорила о том, что у тебя огромное количество вопросов, я весь твой, – спокойно берёт в руку бокал и садится рядом со мной.

– Хм, – в очередной раз понимаю насколько выглядела глупо только что и это сбивает с меня спесь, и я понимаю, что начинаю краснеть. Чёрт возьми, краснеть из-за того, что как клоун веду себя. Как он ещё не выставил меня за дверь? Но тогда зачем всё это? Почему настолько мрачно вокруг?

– Крошка, – его тыльная сторона ладони проходит по моей полыхающей щеке. Резко поворачиваю на него голову, что его палец скользит губам, он сразу же отдёргивает руку и ожидающе смотрит на меня, делая глоток.

Вопросы. Должна спрашивать, но, как назло, ни одного нет в голове. Вообще, нет, только то, что я полная идиотка. А он сейчас был нежен, и мне понравилась эта неожиданность.

– Люк, – выдавливаю из себя. – Как Люк попал в компанию к Райли?

– Я попросил.

– Зачем?

– Я говорил, что хочу заботиться о тебе, а ты отвергла все мои попытки. Но это не означает, что моё желание сразу же пропало. Нет. Знаю, что у Люка проблемы с работой. Он из нормальной и среднестатистической канадской семьи, но у него есть то, чего нет у меня. Тебя. Хотя я сделал это не для того, чтобы тебя купить. Ты пытаешься дарить свою заботу Люку, и я решил помочь тебе. Вот и всё, – объясняет он, а я хмурюсь, обдумывая его слова.

– Я ведь тоже могу спрашивать? – Добавляет он, на автомате киваю.

– Ты любишь его? – Сразу же задаёт он вопрос. Поднимаю голову, чтобы увидеть усмешку и услышать продолжение с обвинительной речью, что этот парень меня недостоин. Но Ник смотрит на меня серьёзно, крутя бокал за ножку.

– Нет, – честно отвечаю я.

– Зачем ты за него так держишься? Ведь понятно, что никакого будущего у вас нет. Зачем тебе человек, который только берёт, но ничего не даёт взамен? Почему? – Продолжает он.

– Вообще-то, я пришла сюда и подписала эту смешную бумагу, чтобы спрашивать тебя, – возмущаюсь и, хватая в руки бокал, делаю большой глоток и молюсь, чтобы вопросы появились.

– Вперёд, крошка, – и вот она его насмешка в голосе.

– Как ты относишься к компании «W.H.»? – Неожиданно в голове вспыхивает фраза, и я говорю её вслух.

– Напрямую. Я её основатель, владелец, принимаю решения, моё слово закон для всех, в том числе и для Райли. Заведую всем, что там есть. Но очень редко из офиса, точнее, никогда, – чётко отвечает он, я чувствую, как мой правый глаз подрагивает и зажмуриваюсь на секунду, чтобы прийти в себя от шока.

Открываю и закрываю рот, пока Ник спокойно и даже равнодушно за мной наблюдает, допивая вино до конца.

– Но… но как такое возможно? – Шокировано шепчу.

– Всё возможно, если захотеть, – неоднозначно произносит он.

– Почему ты не общаешься с папарацци, не даёшь интервью, скрываешься? Это правда? И этот пентхаус купил ты? Не снимаешь его?

– Я не хочу быть известным, для меня и моего стиля жизни это лишнее. Предпочитаю тихо наблюдать за всеми как в цирке. Да, я приобрёл это место для того, чтобы, наконец-то, остановиться.

– А твои родители, как они на это смотрят? Ведь успех корпорации, выходит, твоя заслуга? – Ещё больше дивлюсь я его нежеланию быть признанным, когда к этому стремится практически каждый на планете.

– Они не знают о том, сколько у меня денег, чем занимаюсь, где работаю. Для них это тоже лишняя информация, и ты одна из немногих, а точнее, третий человек, который знает это. Помогаю им чужими руками, но, конечно, сам покупаю всё, что им необходимо для хорошей и стабильной жизни. Я обычный человек, работающий на Райли.

Смотрю на него во все глаза, понимая, что совершенно не знаю о нём ничего, что его показная агрессия – это маска. А на самом деле он одинокий и… удивительный человек.

– Мишель, твои глаза слезятся, это означает, что ты сейчас будешь реветь. Я не переношу женские слёзы в обычной жизни, поэтому давай переведём тему, – пока он говорит это, сама не замечаю, как горячая слезинка скатывается по щеке, и быстро смахиваю её.

– Прости, – отворачиваюсь от него, чтобы перебороть в себе все чувства и вернуться к разговору.

– Вот этим ты мне нравишься, – тихо произносит Ник, придвигаясь ко мне. Его палец проходит по изгибу шеи, и я ощущаю лёгкий поцелуй.

– Мне нравится, что со мной не скрываешь себя настоящую. Это завораживает, это не даёт мне спать и двигаться. Как головоломка, которую хочется разгадать. И пока не дойдёшь до конца, невозможно остановиться. Это одна из причин, отчего ты сейчас сидишь здесь, рядом со мной. Вот то, что ты хотела знать. Я люблю работать головой, а с тобой это делать чертовски приятно, – шепчет он, больше не дотрагиваясь до меня, но моё тело реагирует на его призыв и совсем не помогает мне в разговоре, а ещё больше путает.

– Хватит, – прошу его. – Не надо, – ещё тише добавляю, и мою спину пронизывает холод.

– Итак, у тебя есть ещё вопросы? – Его голос звучит от меня на приличном расстоянии, я поворачиваюсь и наблюдаю, как Ник несёт открытую бутылку вина к столику.

– Да, много, только я… вроде как растерялась, – грустно вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана. Веду себя, как будто я дома, и это правильно сейчас. Не чувствую ни стыда, ни скованности. Мне хорошо, но что-то меня терзает, и я не могу вспомнить что.

– Ты расслабилась, – поправляет он меня и улыбается, наливая себе бокал, и обновляя мой. Он передаёт мне фужер и чокается со мной, что хрусталь звенит.

– Что написано на твоей спине? – Спрашиваю я.

– «От мечты к жизни. От жизни к реальности», – отвечает Ник.

– И что это означает?

– Когда я был маленьким, много мечтал, как буду ездить на хороших машинах, у меня будет много игрушек. Мы жили бедно, я и моя сестра донашивали одежду за всеми, кто готов был нам её подарить. Я мечтал о хорошем будущем. Начал зарабатывать свои первые крупные деньги в шестнадцать, зазнался, хвалился и показывал всем, кем я стал. Но в один момент меня хорошенько встряхнули, и я поплатился за свои слова, за свою неосторожность. Это было как раз в те времена, когда мы с Райли только основывали корпорацию. День за днём я работал, и мы получили первые плоды, о нас начали говорить, и я принял решение, уйти в тень, оставив одного Райли. Так и получается до сих пор, Райли знают все в Канаде и за её пределами, а я руковожу компанией тихо, и мне этого хватает.

– Мне жаль, – выдавливаю из себя и теперь чувствую себя некомфортно, потому что в отличие от него я купалась в деньгах, никогда не испытывая нужды.

– Мне нет, это сделало меня тем, кто я есть. Разве это плохо? – Усмехается Ник.

– Единственное, чего до сих пор не понимаю, зачем тебе я? – Нахмурившись, произношу и замечаю, что он напрягается, отставляя бокал на столик.

– Ну что ж, пришло время, – цокая он, встаёт и идёт снова к этой заветной тумбе. Оттуда он достаёт коричневый бумажный конверт и поворачивается.

– Я сказал правду, меня заинтересовала ты, как человек. Ты уколола меня, когда я услышал… – он вздыхает и отводит глаза от меня, – как ты реагируешь на нас.

– Что? – Переспрашиваю и улыбаюсь, не понимая ни единого его слова.

– На мир боли и наслаждения. На мир, в котором живёт честность, и все условия прописываются на бумаге. – он поднимает руку с конвертом. – На мой мир, в который ты боишься идти. А я не верю тебе.

– Теперь я поняла, в чём твоя проблема, – усмехаюсь над собственной наивностью и качаю головой. – Ты болен, примерил на себя эту роль и следуешь ей. Только ты заигрался, Ник. Тебе надо к психологу, а не ходить по ресторанам…

– Закрой рот и слушай, – резко обрывает он меня, что так и замираю с приоткрытым ртом, чтобы продолжить. – Я Доминант, Мастер, Господин, меня называют по-разному, но сути это не меняет. Эта татуировка, – он поворачивает ко мне руку, – означает то, что я один из тех, кто обучает, как прекрасна бывает боль и как этого добиться. Ты называешь людей, которые предпочитают иное, отличное от тебя, больными. А тех, кто им причиняет это, чудовищами. Так вот, я их предводитель. Я веду их за собой, и мне подчиняются. Монстр, живущий со страхами в тебе, это я.

Мгновенно заканчивается кислород в лёгких, как будто его перекрывает невидимая рука на горле и давит на меня, сжимая всё сильнее. А доступа к новой порции нет. Воздуха совсем мало…

Семнадцатый шаг

Ощущаю, что тело начинают покидать все жизненные функции, голова тяжёлая и в то же время такая лёгкая. Мир перестаёт быть красочным, словно чёрно-белое кино, а зрение мутнеет.

– Мишель, дыши, – меня хватает за плечи Ник и немного сжимает их.

Я не вижу его, хотя лицо так близко ко мне. Все чувства притуплены. В голове бьются только сказанные им слова, и они обретают смысл, подкрепляясь фактами нашего знакомства.

– Дыши, крошка, давай, – рычит он, и я приоткрываю рот. Грудь резко начинает наполняться кислородом и это причиняет боль.

Губы пересыхают, пока пытаюсь сконцентрироваться на Нике, но получается с трудом. Тело дрожит и не желает возвращаться к реальности.

– Смотри на меня, посмотри в мои глаза и дыши, – шепчет он, и кладёт свою ладонь мне на щёку.

Я начинаю тонуть в тепле его горячего шоколада глаз моргая. Мои руки цепляются за его плечи, впиваюсь в них ногтями, чтобы не упасть. Его ладонь такая нежная, заботливая и… грязная.

– Скажи, что это шутка… нелепая шутка. Тут стоят камеры… Райли выпрыгнет… шутка… ты не можешь быть им… не можешь людям причинять боль, – молю его едва слышно, но он сжимает губы, что они от силы этого действия белеют, и убирает свою ладонь с моего лица, поддерживая меня за талию одной рукой.

Никакого ответа, Ник резко притягивает меня к своей груди и сжимает в своих руках, растирая мою спину.

– Скажи это, – всё ещё прошу, не веря в его слова, отрицая их. Не знаю отчего, но в груди так сдавленно всё хрипит, и я слышу, что это моё затруднённое дыхание с таким звуком и нежеланием вырывается изо рта. Его сердце стучит быстро, понимание реальности накрывает меня в эту самую секунду, и я начинаю брыкаться.

– Отпусти… не трогай меня, – дрожащим голосом пытаюсь кричать, но у меня не выходит. Мне даже не надо его бить, он подчиняется и аккуратно отрывает от меня свои руки, но отойти ему не позволяют мои схватившие его за кофту. Он спокойно отцепляет меня от себя и встаёт, пока я просто падаю на спинку дивана.

Усталость от потрясения сказывается, и я закрываю глаза, чтобы вернуть своё дыхание. В голове ничего не проясняется, только неизвестный панический страх. Потеряла возможность здраво и логически рассуждать. Хочется кричать и плакать одновременно, только я до сих пор не понимаю почему.

– Выпей, – Ник берёт мою руку и вкладывает в неё бокал с кристально чистой водой. Он тут же отстраняется и прячет глаза, присаживаясь на пуфик рядом с диваном.

Делаю глоток, горло как будто после долго обезвоживания. Но это мне помогает унять дрожь в руках, и я уже крепко держу бокал.

Мой взгляд падает на коричневый конверт на столике, и я снова смотрю на Ника. Его плечи напряжены, а взгляд, не мигая, гипнотизирует, его руки, упёртые в колени.

– Ты… ты Мастер? То есть… – выдавливаю из себя, пытаясь понять, что это означает и как отразится на мне.

– Доминант, но точнее, Мастер, так называют людей, которые занимаются тем, что люблю я. Ты имеешь представление о том, кто они такие. Я и есть он. Я причиняю боль, заведомо зная, что делаю.

– И ты скрываешься, – сглатываю сухость во рту и делаю ещё один спасительный глоток воды.

– Я живу в тени, – поправляет меня.

– Почему? – Шепчу, и он поднимает голову с бесстрастным выражением лица.

– Почему живу именно так, не давая другим узнать, кто стоит во главе крупной корпорации? – С горькой усмешкой уточняет он, и я киваю.

– В две тысячи девятом году я искал необходимые связи для зарождающейся только корпорации, и искал их именно в своём мире. Там же нашёл нижнюю. Лучшую нижнюю, которую встречал в своей жизни. Зарина. Идеальная, с которой я был дольше, чем с остальными. Решил предложить ей постоянный контракт, дал на раздумья два дня. Она отказалась, признавшись, что хочет иного. Любви и нормальных отношений, иногда их разбавляя тематическими. Но меня это не интересовало и не интересует до сих пор. Она уехала. А я продолжил свою жизнь, стремясь к высотам, подключая всё больше и больше людей из своего мира. Когда корпорация начала делать уверенные шаги и разбивать крупные фирмы, то обнародовали информацию, где были досье на каждого человека и их жизнь, вне нормальных рамок. Осуждения, судебные разбирательства и обвинения, которым подверглись мои люди и я. Всё, что мы любили, вынесли для общественного мнения. Удалось замять это быстро, но доверие рухнуло. Мне пришлось завоёвывать его снова, а вот компания уже покоилась на дне океана, оставшись при минусовом балансе. И я вновь начал строить нечто иное, поставив вместо себя того, кому могли верить партнёры, кто имел идеальное прошлое. Райли. Работали днём и ночью, параллельно ища того, кто так подставил нас. Единственный человек, который знал обо мне всё, которому я доверял, и кто мог такое сделать, была только обиженная отказом женщина. Нижняя, не сумевшая справиться со своими желаниями. Я пытался найти её, но нашёл только могилу. Требовать условий соглашения было не с кого. Зарина была в подчинении у начинающего Доминанта, и он не смог остановиться, она умерла от остановки сердца. Узнал от него, что она получила большую сумму денег от продажи этих данных моим конкурентам. Через месяц он повесился.

– О Господи, какой ужас. Эти люди… мужчины, что работали на тебя, все были… – каждый звук даётся с трудом.

– Да, такими как я. Каждый из них имел свои особые вкусы и каждый из них поплатился за них всеобщим осуждением и одиночеством, – подтверждает Ник.

– А сейчас? Ты… ты продолжаешь эту жизнь? – Бросаю на него косой взгляд.

– Да. Не собираюсь бросать её лишь из-за того, что однажды доверился не той. За последние годы мне удалось поднять новую корпорацию с нуля. И она прекрасно процветает по сей день. Как и люди, которые нашли себя в этом мире, рядом со мной, – монотонно произносит он.

– И ты… зачем… ты хочешь, чтобы… я не умею так, – мои мысли путаются, и я выдаю такую же фразу, лишённую смысла.

– Это я заметил, – хмыкает он.

– И ты бьёшь женщин, причиняя им боль? – Ужасаюсь я.

– Да, и не только, но они просят об этом и получают наслаждение, как и я, – спокойно отвечает он, и я впадаю в ступор от его интонации. Так просто и свободно подтверждает мои слова, когда это же… чудовищно!

– И эта… блондинка она твоя… – не могу окончить предложение и только взмахиваю рукой в воздухе.

– Лесли? Нет, она моя домработница, но для неё я Мастер, она нижняя. Она живёт в соседнем корпусе, как и Майкл, там же есть и квартира для моей нижней, – поясняет он.

– У тебя сейчас есть такая?

– Сейчас у меня нет постоянной рабыни, только одноразовые. Они все подписывают контракт, – указывает на стопку скреплённых бумаг, покоящуюся на столике.

Хмурюсь, шире раскрывая глаза, больше не в силах смотреть на него, отвожу взгляд и упираюсь в контракт.

– Ты хочешь, чтобы я его подписала? – Тихо спрашиваю.

– Нет. Я не требую от тебя этого и даже не предлагаю, – говорит он обманчиво мягко.

– Тогда что ты от меня хочешь? – Непонимающе произношу, боясь смотреть на него.

– Если я скажу, что ты меня заинтересовала просто так, без какого-либо подтекста и принуждения к моему миру. Тебя это устроит? – Слышу, как шуршит его одежда, и через несколько мгновений он садится рядом, я тут же отсаживаюсь от него дальше.

Я не могу принять этого факта, что человек, которого знала до этого момента самый настоящий садист, жестокий и реальный, без красивой сказки в прошлом и будущем.

– Почему ты стал таким? – Не могу сдержать в голосе отвращения и поворачиваю к нему голову.

– Я не становился. Я таким родился. Каждый в мире делится на Доминанта или Сабмиссива. Буквально все, нет исключений. Надо только понять, что приносит тебе удовольствие, и тогда жизнь будет складываться так, как ты мечтаешь, – его взгляд прожигает меня насквозь, и этому нет объяснений. В его истории нет никаких смягчающих вину обстоятельств. Он сам так хочет, это его выбор.

– Тебя кто-то подтолкнул к этому? – Пытаюсь оправдать его, найти хоть какую-то амнистию его выбора, но он отрицательно мотает головой.

– Я никогда не был сабмиссивом и не собираюсь, меня никто не соблазнял в том ключе, в котором ты мыслишь. У меня нет психологических проблем, я так устроен. Я не против прикосновений к моей коже, мне даже это нравится, как и любому мужчине, ты это уже попробовала. Моя жизненная история такова, что я сделал свой выбор, и он мне нравится.

– У тебя есть психологические проблемы, – заверяю его и встаю, под властью проснувшихся эмоций я ставлю с шумом стакан. – Тебе надо лечиться! Никто в здравом уме не будет причинять физическую боль заведомо слабому полу! Это ненормально, это… кощунственно!

Я уже срываюсь на крик, с силой сжимая кулаки, что ногти впиваются в кожу.

– Не повышай на меня голос, Мишель, это может плохо закончиться, – он тоже встаёт, и теперь я вижу в нём Доминанта. Его глаза горят воинственной решимостью подчинить себе любое существо на этой планете. Лицо будто высечено из камня, а мышцы играют под одеждой. Понятно, почему этот мужчина может повелевать одним только взглядом. Он умеет быть Мастером, они едины.

Он делает шаг в мою сторону, но я отскакиваю, выставляя перед собой руку.

– Не подходи, – одними губами говорю.

– Мишель, я ничего плохого тебе не сделаю, если ты сама меня об этом не попросишь. Главные и нерушимые правила моего мира: безопасность, разумность и добровольность. Я учился этому двенадцать лет, с того самого момента, как понял кто я есть, нашёл себя. Я могу контролировать все свои чувства… мог, пока не встретил тебя. Давай присядем, и ты можешь спрашивать меня о чём угодно, – предлагает он и протягивает руку мне, но я смотрю на неё как на змею, готовую меня укусить и отравить ядом, и только отрицательно мотаю головой, садясь от него на приличном расстоянии.

Двенадцать лет?! Чёрт возьми, двенадцать лет?! В моей голове стучит это время, и я быстро отсчитываю, сколько ему было, когда… когда он превратился в насильника. Пятнадцать… шестнадцать. Я поднимаю на него глаза, и в голове представляется картинка, где подросток избивает своих жертв, издевается над ними, а сейчас он стоит передо мной ещё более изощрённый, более сильный и хитрый.

– Скажи что-нибудь, – просит он.

– Не знаю, что я здесь делаю. Пока в голове не укладывается, что повторение этого ужаса, которым наполнены книги, возможен в жизни и это не кто иной, как ты. А я… что ты от меня хочешь? – Делаю глубокий вдох.

– Тебя. Я хочу тебя в своей постели, – без тени смущения говорит он.

– Меня? Я не мазохистка и никогда…

– Мишель, слушай то, что я говорю тебе. Я не предлагал ни практики в теме, ни контракта. Если я выбираю себе Сабу, то обязательно заставляю её подписать контракт. Но с тобой мне хочется просто сидеть в ресторане и разговаривать, показать тебе свой мир, возможно, тебе будет интересно узнать о сессиях. Я не заставляю, всего лишь предлагаю.

– Ничего не понимаю. Ты разве можешь быть нормальным? Ты же садист, – недоумевающе смотрю на него.

– Я нормальный, чёрт возьми, Мишель. Я трахаюсь так, как все, только перед этим мне требуется сессия, – возмущается он.

– То есть… не понимаю. Я запуталась. Кто такая «сессия»? – Тру лоб и панически пытаюсь дышать, потому что полностью сбита с толку.

– Я объясню тебе сейчас всё кратко, потому что и так для тебя слишком много информации, – Ник встаёт и берёт бутылку вина, наливая себе бокал и поднимая глаза, предлагая мне, но я отрицательно машу головой. Он возвращается на то же самое место, не делая попыток даже приблизиться ко мне, и отпивает.

Я удивляюсь его спокойствию и расслабленной позе и только опасливо опускаюсь на край дивана.

– Итак, развею первый миф: тема и секс не всегда одно вытекающее в другое, они могут существовать поодиночке. Не каждый Доминант трахает свою нижнюю после сессии. Сессия – это промежуток времени, в котором проходят, скажем так, игры Верхнего и Нижнего.

– Но… ты сказал, что занимаешься сексом, – я зачем-то тычу на экран телевизора, открывая и закрывая рот, и губы Ника изгибаются в хищной улыбке.

– Редко, это скорее исключение из правил и физическое отклонение тела. Каждый верхний после года жизни в рамках темы определяет себе свою ступень наслаждения. А их три. В двух из них секс редкий гость, а вот оргазм очень частый.

– Но везде присутствует боль, – тихо произношу я.

– Второй миф: никакого принуждения, только добровольное начало и желаемая боль. Каждая нижняя, Саба, рабыня понимает то, на что идёт и с нетерпением ждёт этого. Она ясно представляет себе, свои возможности и желания. Перед каждой сессией Доминант обязан узнать все табу своей партнёрши, чтобы не нанести ей вред. Он берёт на себя ответственность за чужую жизнь, а это непросто связать галстуком и трахнуть. Это реальная опасность летального исхода, если Верхний неопытен, не контролирует себя и не слышит партнёрши.

– Летального?

– Да. Если не уметь работать с иглами, ножами и иными девайсами, не рассчитывать силу удара, если не понять, что партнёрша испытывает боль уже не от наслаждения, а от повреждений внутренних органов. Если… если вовремя не убрать руку с горла, много вариантов – и это всё может спровоцировать травмоопасные последствия или летальный исход, – Ник отворачивается от меня и хмурится, пока я пребываю в потусторонней реальности.

– И ты это делаешь? – Облизав пересохшие губы, спрашиваю я.

– Да. У меня за плечами большой опыт, и я продолжаю учиться, нужно двигаться в ногу со временем, – в который раз поражаюсь спокойствию в его голосе, когда мой желудок бунтует, желая явить миру всё своё содержимое. Я беру бокал, и отпивая воды, ставлю его обратно на стол.

– Господи, какой ужас, – выдыхаю. – Я могу уйти? Или теперь ты меня будешь пытать своим опытом?

– Мишель, – он с укором смотрит на меня, немного улыбаясь, но мне-то ни хрена невесело. Я в таком трансе ещё никогда не пребывала как сейчас.

– Конечно, ты можешь идти. Я сейчас скажу Майку, чтобы ожидал тебя внизу, – говорит он и достаёт из джинс айфон.

Как? Почему? Чего ему не хватало в жизни, что подтолкнуло согласиться на это? Смотрю на Ника, набирающего сообщение, и не хочу верить в это. Я ведь думала, что он всего лишь вспыльчивый, несколько агрессивный, но такой правды даже не предполагала. И самое страшное для меня, что я ему сочувствую. Он не видит в жизни ничего прекрасного без нанесения увечий слабому полу. Мне его жаль, чертовски жаль, что такой красивый, харизматичный и умный мужчина оказался списанным товаром, любящим насилие.

Восемнадцатый шаг

– Я и не представлял, что ты так отреагируешь, едва не шлёпнувшись в обморок, – моргаю и одновременно и вздрагиваю, потому что Ник уже оказывается сидящим на корточках прямо передо мной, а я настолько задумалась, что даже не заметила этого.

– А как я должна была отреагировать? Сказать, что ты молодец? Что это круто? Браво? Так держать? Продолжай в том же духе? Прости, разочарую, для меня это отвратительно и бесчеловечно, – изумляюсь я ему.

– Я всё тот же, крошка, который обнимал тебя, танцевал с тобой, целовал тебя, возбуждал. Разве в эти моменты я был чудовищем? Нет. Я не изменился, просто ты узнала обо мне всю правду. И ожидал несколько иной реакции. Конечно, недоумения, но не такого открытого лицемерия, – он встаёт и смотрит на меня иронично сверху вниз.

– Лицемерия? – Аж давлюсь воздухом от возмущения.

– Да, – пожимая плечами, он отходит к столу и берёт в руки коричневый конверт.

– Объяснись, с чего ты взял, что моё отвращение ко всему этому это лицемерие? – Возмущаясь, встаю с места.

– Ты же любишь жёсткость. Я помню, как ты отвечала, когда твои волосы были крепко зажаты в моих руках. Это была проверка. Также шлепки по заднице, грубость и отчасти насилие в сексе, наручники, глубокий минет. Я ожидал от тебя честности, потому что перед тобой был всё время честен, – обвиняюще произносит он, а я от гнева приоткрываю рот.

– Что? Обалдел совсем? Какие наручники? Какой грёбаный минет? Какое насилие? – Уже повышаю голос, и он резко поворачивает на меня голову, бросая предостерегающий взгляд из-за моего тона, но мне плевать, я требую обосновать эту ложь.

– Ты специально выводишь меня из себя, Мишель? – В его голосе сквозит злость и раздражение, что я сглатываю и мотаю отрицательно головой.

– С чего ты это решил? – Уже тише спрашиваю я.

– Роберт – один из практикующих Доминантов, и твой Люк рассказывает ему интересные вещи про то, как вы весело проводите время в постели и не только. В свою очередь, Роберт делится с Райли, а тот со мной, – его ноздри уже раздуваются от гнева.

– Господи, какие вы все противные. Бред. Бред больных людей, – я нервно издаю смешок и тут же закрываю ладонью рот.

– Согласен, полный бред. Я надеялся на твою искренность, а ты, оказывается, тёмная лошадка, – язвительно добавляет он «комплиментов».

– Сам ты кобыла, – от возмущения фыркаю. Ник резко делает шаг ко мне, а я от страха начинаю пятиться назад. Но мне не везёт сегодня, и я падаю на диван. Он уже оказывается сверху, и его ладонь сдавливает горло, глаза тёмные и не сулящие ничего, кроме моей смерти.

– Отпусти, – пищу я.

– Пора бы уже выучить, что меня твои манеры сводят с ума, и в этот момент представляю, как ты кричишь подо мной, умоляя меня продолжать. Как ты стоишь передо мной на коленях, а твои глаза горят от похоти. Примерно в такой позе, – шипит он мне в лицо. Я прислушиваюсь зачем-то к ощущениям и понимаю, что он едва прикладывает силу к моей коже своей рукой. Он меня просто пугает, и я обретаю уверенность.

– Я никогда никого не умоляю, тем более не собираюсь стоять на коленях. Люк соврал, – твёрдо говорю, и кладу свою руку на его, находящуюся на моей шее. Моя рука ледяная по сравнению с его. Ник хмурится и сбрасывает наши руки, резко хватает меня за затылок. Я уже сижу, а он стоит, облокачиваясь на одно колено о диван. Его рука крепко держит меня, заставив шею выгнуться и смотреть на него. Но меня это более не приводит в животный ужас.

– В чём он соврал? – Он прищуривается и следит за сменой моих эмоций, чтобы быть уверенным, что я не совру.

– Во всём. Это сказки, за которые я ему яйца отрежу. Мы ни разу ещё не спали. У нас не было секса. Никогда, – отвечаю я, и он приближает ко мне своё лицо. Сердце уже устаёт бежать быстро, поэтому несколько успокаивается, как и тело, переставая едва заметно дрожать.

– Мне неудобно так, Ник, – нагло заявляю я, на это он, сжимает зубы, что его скулы начинают двигаться, но через секунду отпускает меня. Разминаю немного затёкшую шею. Он садится рядом на согнутую ногу и хмуро смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Я тебя слушаю, – требовательно произносит он.

– Мы пробовали… несколько раз, но первый раз он настолько переволновался, что у него… ну он не смог, – на этих словах я отвожу от лица Ника взгляд, но он властно подхватывает мой подбородок и заставляет смотреть на него.

– В следующий раз он был слишком пьян и уснул прямо на мне, а дальше как-то не получалось, уставал. Он спортсмен, и перед играми им запрещают заниматься сексом. Разговоры об этом остались в подвешенном состоянии. Да и я отчего-то больше не испытывала интереса к этому, – вздохнув, продолжаю и чувствую смущение, что приходится говорить об этом с реальным извращенцем, который испепеляет меня взглядом.

– Ты мне пытаешься сказать, что у тебя никого не было? Вообще, никого и никогда? – С сомнением уточняет Ник.

– Не пытаюсь, я это говорю. Мне всего девятнадцать, – оправдываюсь, хотя не понимаю почему.

Он отпускает меня и тут же встаёт, отворачиваясь от меня.

– Нет, не надо исправлять это недоразумение, мне и так хорошо. Я переживу и точно, сейчас это самое последнее, чего бы мне хотелось, – быстро говорю на всякий случай. Он медленно поворачивается, я пытаюсь понять, что он думает, но его лицо не проницаемо.

– Я только домой хочу, – нервно добавляю и делаю шаг назад, теперь в правильном направлении.

Ник молча, смотрит на меня, и под его взглядом снова чувствую себя голой. Стараясь хоть как-то прикрыться, обнимаю себя руками и продолжаю отходить.

– Мишель, я не должен был так реагировать, но ты полна сюрпризов. Твои слова ничего не меняют по отношению к тому, что между нами происходит. Майкл ожидает тебя внизу, но я оставляю для себя надежду, что ты обдумаешь мои слова, и если возникнут вопросы, то всегда готов ответить. И повторюсь, не требую от тебя быть моей нижней. Думал… долго думал и решил, а почему бы и не попробовать выйти на свет хотя бы немного, – с мягкой улыбкой произносит Ник. Я останавливаюсь и удивлённо смотрю на него.

– С ума сошёл? – От шока у меня пропадает голос, и я хриплю.

– Да. Ты же уже несколько раз назвала меня больным и сумасшедшим, – просто отвечает он.

– Ты только что мне тут рассказал, что уродуешь людей, и предлагаешь мне… Нет и миллион раз нет, лучше попрощаюсь с тобой, за этим я и пришла, – прочистив горло, беру себя в руки и подхватываю пальто.

– Я не уродую людей, Мишель, – он снова начинает злиться, но я к этому уже привыкла.

– Уродуешь тела и души, ломаешь волю и подчиняешь себе. Не понимаю, как это может нравиться хоть какой-то уважающей себя девушке. Я никогда не стану твоей Сабой, а ещё эта… твоя фобия насчёт поцелуев. Ты не станешь нормальным, а я достойна этого, в конце концов. Живи в своей грязной реальности, Николас, а меня оставь в покое. Я неглупая девочка, у меня не текут слюни на твоё тело, меня не волнуют твои деньги, и кто ты. Мне на это плевать, потому что я не хуже тебя, а лучше, намного лучше. Я чище, чем ты. Я действительно самостоятельная личность, независящая от мнения окружающих, без мнимых фантазий и надежд. Я здраво смотрю на вещи, и тебе тоже это следует сделать. Желаю тебе счастья и, надеюсь, я не увижу тебя в криминальных сводках из-за твоих садистских наклонностей.

На одном дыхании говорю речь и, срываясь с места, бегу от него, потому что его глаза с каждым моим словом наливались кровью, а кулаки сжимались. Я ничего не знаю о том, кто такой Доминант, только по этим лёгким книгам, которые закрываю тут же. Но мне кажется… нет, я уверена, что Ник намного опаснее, чем я представляю, сильнее и глубже повяз в своей системе наказаний. И это ужасает и сильно меня встряхивает.

Я с силой жму на кнопку лифта, одновременно прислушиваясь к шагам, готовая, что меня сейчас просто размажут по стенке, но ничего не происходит. Тишина становится такой устрашающей, что я закутываюсь в пальто. Лифт пикает, открывая передо мной двери, и я просто падаю туда, быстро тыкая пальцем на цифру один.

Моё сердце стучит уже на износ, пока двери медленно закрываются, но Ник так и не выходит, чтобы прибить меня, и я облегчённо вздыхаю. Неожиданно меня накрывает волна жалости с чем-то новым вперемешку, и я закрываю лицо руками, стараясь перебороть удушливые слезы.

Не разрешаю себе думать сейчас, мне надо успокоиться, ощутить себя в безопасности, а потом… возможно, завтра я смогу переварить всё это и отпустить, чтобы жить дальше.

Но мысли проносятся так быстро, я жмурюсь, хочется закричать, чтобы они оставили меня в покое. Нельзя было приходить, нельзя. И вот шла сюда настроенная так решительно, а в итоге получила смутное представление о том, что я буду делать дальше.

Я уже не испытываю отвращения к Нику, одно непонимание, как он пришёл к этому. Он соврал, сказав, что сам выбрал такую жизнь. Да никто в здравом уме не будет так жить. Никто! Это… я больше не могу слов найти и просто вздыхаю, поднимая голову на потолок лифта. Он раскрывает передо мной двери, и я выхожу из него обычным шагом, заторможено реагируя на стоящего около входа Майкла.

– Добрый вечер, мисс Пейн, – сухо произносит мужчина.

– Добрый, не надо меня отвозить, я уже протрезвела и могу сама вести машину, – раздражённо отвечаю и прохожу мимо него.

– Простите, мисс, но мне отдан приказ, и я не имею права отклониться от него, – он идёт за мной.

– Мне плевать! – Кричу, поворачиваясь к нему, он явно не ожидал такой реакции, но я уже не могу сдерживать внутри бурлящих эмоций.

– Мне плевать, слышали? – Продолжая, отступаю от него. – Можете передать этому… этому Нику, что я сама. Мне ничего от него надо, ничего! И он тоже!

Я разворачиваюсь и быстрым шагом несусь к своей машине, оставленной недалеко от перекрёстка.

– Мисс Пейн! – Окрикивает меня Майкл, но я уже срываюсь на бег и мчусь в своё укрытие.

Дрожащими руками нащупываю в кармане пальто ключи от машины и нажимаю на кнопку. «Ауди» приветствует меня фарами, и я забираюсь рывком в салон. Не успеваю я вложить ключ в ячейку, как моя дверь распахивается и рядом со мной стоит Майкл.

– Двигайтесь на пассажирское сиденье. Я поведу, – приказывает он мне, а я только открываю рот, чтобы возмутиться.

– Мисс Пейн, давайте будем разумными. Вы сейчас немного не в себе, это мягко сказано ещё, поэтому моя забота доставить вас домой в целости и сохранности. Мистеру Холду вряд ли понравится, если я разрешу вам ехать одной в таком состоянии. Он мне голову отвертит, если с вами что-нибудь случится. Не лишайте меня работы и жизни, – говорит он, и я сникаю, кивая ему и принимая правдивость его слов.

Я перебираюсь на соседнее сиденье, и мужчина забирается в машину, настраивая сиденье под себя. Вбиваю ему в навигаторе свой адрес и, пристёгиваясь, устало кладу голову на подголовник.

Разочарована в реальности – вот идеальное описание моего состояния. Да, мне Ник нравился как мужчина, но я не была в него влюблена, чтобы так легко принять сопутствующие опции, что он имеет. Сейчас не знаю, что чувствовать. Столько всего произошло, я так много узнала, в том числе, что мой парень лживый урод. Скольким он ещё рассказал эти сказки? Чувствую себя испачканной, и хочется сорвать с себя всю одежду и оттереть тело от взглядов Ника, его губ и рук. Но понимаю, что в отличие от Люка он и, правда, был со мной честен.

Для меня эта жизнь, которую он описал, просто неприемлема. И дело не в том, что я осуждаю тех, кто следует этому трактату. Это их выбор, но сейчас он коснулся меня, и весь этот хаос принёс в мои размеренные будни Ник. Он пытается вернуть меня обратно, к той черте, которую я обхожу стороной. Чёрт, да, я осуждаю их! Они ломают ценности, которым должны следовать!

Не могу его ненавидеть, но ничего не могу поделать с отвращением. Меня передёргивает, когда представляю, как он наслаждается, издеваясь над девушками. А последние, в свою очередь, больные на голову идиотки, раз позволяют такое к себе отношение.

– Мисс Пейн, мы на месте, – от нового мысленного взрыва в голове меня отвлекает Майкл, и я поворачиваюсь к нему.

– Спасибо, – тихо говорю, и первый раз на его лице появляется подобие улыбки.

– А как вы доедете? – Продолжаю я.

– Не волнуйтесь, я возьму такси, – он достаёт ключ и вкладывает его в мои руки, выпрыгивая из машины и открывая мне дверь.

– Всего доброго, – прощаюсь и блокирую автомобиль.

– До встречи, мисс Пейн, будьте осторожны, – отвечает он, и я хочу возразить на это, но замолкаю, потому что мужчина уже удаляется от меня.

Девятнадцатый шаг

Я прорывалась сквозь студентов, сильно сжимая губы, чтобы не разорваться от внутреннего разряда немедля в коридорах университета. Впереди уже виднеются двери в спортзал, где у ребят проходит «сухая» тренировка перед матчем. Рывком распахнув дверь, вхожу в уже неприятно пахнущее пространство, где парни отжимаются, некоторые болтают, стоя в углу. Там же я нахожу Люка, смеющегося над шуткой Джейсона. Первым меня, полную гнева, замечает как раз последний и пихает в плечо Люка, показывая головой на меня. Парень тут же поворачивается и расплывается в довольной улыбке, бросая что-то ребятам.

Сжимаю кулаки, пока он подходит ко мне и как только равняется со мной, хватаю его за мокрую майку и тащу из спортзала.

– Миша?

– Заткнись, – шиплю я и толкаю его к стене.

– Что случилось? – Недоумевает он, хлопая светлыми ресницами.

– Что случилось? – Передразниваю его. – А вот что. Какого черта ты, косолапый извращенец, рассказываешь всяким уродам о несуществующих актах полового насилия с наручниками и разработанными глотками? Совсем обалдел?

– Я…я…откуда ты…, – мямлит он.

– Неважно откуда я узнала, – с отвращением указываю на него пальцем. – Так вот, Лукас, прежде чем распыляться, подумай, что это за собой повлечёт. Я не обычная девка, если до моего отца дойдут твои слова, то я выложу всю правду о тебе, и пеняй на себя. А если ты хоть раз подойдёшь ко мне, я твои яйца засуну в твою же глотку для правдоподобности сексуального воздействия. И думаю, ты понял, что между нами всё кончено! Баран тупой!

Резко разворачиваюсь и, всё ещё пребывая в состоянии горячего вулкана, несусь на обед с подругой. Люк даже не делает попытки меня догнать и объясниться, что точно подтверждает правдивые слова Ника. Грязно. Все вокруг меня до мозга и костей извращены деньгами. Отвратительно.

– Миша, – мне улыбается подруга, сидя за небольшим столиком в нашей университетской столовой.

Молча, плюхаюсь на стул и бросаю сумку на пол, начав стучать ногтями по столу.

– Эм, я взяла тебе обед, – Сара пододвигает мне поднос, и я сухо киваю.

– Рассказывай, – вздыхает она и берёт в руки бутылочку минералки, делая глоток.

– Этот придурок рассказал своему боссу, что я с ним трахаюсь. И трахаюсь жёстко. А тот как последняя болтушка разнёс дальше, – в моём голосе клокочет ярость, что я стискиваю зубы до скрипа.

– Не удивительно, – хмыкает она. – Он становится импотентом со своим футболом, вот и придумывает сказки, чтобы повысить свою значимость перед работодателем. Низшее существо, и я предупреждала тебя, что он урод.

– А ты?

– Что я? – Удивляется подруга.

– Ты пробовала жёсткий секс? – Спрашиваю я.

– Хм… ну, в общем-то, да и он меня больше всего заводит. Животная страсть, – она немного смущается и опускает голову.

– С плётками? С наручниками? Насколько сильно ты это пробовала? – Уточняю я и хмурюсь.

– Нет, плётки не пробовала, а вот наручники не так плохо, – она мотает головой и неуверенно улыбается.

– Ясно, – отрезаю я и беру в руку пластмассовую вилку.

– Какие планы? – Интересуется она.

– Никаких. Учусь, а дальше… всё, как обычно, – вздыхаю я.

– А мне надо в супермаркет. Уволила я к чертям новую домработницу, она сожгла мою новую блузку. И теперь придётся готовить самой, а ещё отец возвращается, – делится она со мной, я киваю.

Ковыряюсь в салате, понимая, что, вообще, ничего не полезет. Первый раз за всю свою жизнь потеряла аппетит, и виновник всё тот же самый. Целую ночь спала беспокойно, картинки, где Ник превращался в чудовище с кнутом, пытающимся меня поймать, сменялись его нежными поцелуями и бархатным, магическим шёпотом, зовущим меня упасть рядом с ним в его искажённую реальность.

До сих пор пребываю в шоке от правды. Вернувшись домой вчера, ещё не представляла, что всё осознание настигнет меня внезапно под душем, и я чуть не поскользнусь на мокром поддоне. В тот момент все события встали на свои места, все почему и зачем пропали. Пришла лишь реализация, происходящего со мной. И ведь можно было махнуть рукой, у каждого человека свои представления о прекрасном, но я не могла. И ответить на этот вопрос я тоже не смогла себе.

Жду полдня, отсиживаясь на каждой паре, что вот-вот придёт сообщение от Ника, и он появится тут, или же, вообще, без предупреждения. Но ничего, он затаился, как хищник, ожидая, когда жертва сама придёт к нему в руки. Только я, к собственному счастью, не дурочка, не буду терпеть ради какой-то симпатии физическую боль, позволять незнакомцу сломать меня. Нет.

От раздумий болит голова, и я жмурюсь, надавливая на закрытые глаза пальцами.

– Миша, всё хорошо? – Участливо спрашивает Сара, и я открываю глаза, моргая и осматриваясь.

Снова отключаюсь и теряюсь в пространстве. И очередной первый раз, мистер Холд, повторился из-за вас.

– Да, хочу спать… долго… очень долго, – говорю и отставляю салат.

– Чем ты занималась ночью? – Хитро спрашивает она меня, а я просто смотрю на неё, не выражая никаких эмоций.

– Какая ты плохая девочка, – тянет она, – тебя надо наказать. Ух, на тебя жёсткости нет…

– Молчи, – грубо перебиваю её, лицо подруги удивлённо вытягивается, но она даже не представляет, до чего дотрагивается во мне.

– Прости, пойду в библиотеку. Созвонимся, – я быстро встаю, подхватывая сумку, и уже иду к выходу, огибая студентов.

Не могу объяснить Саре, отчего так болезненно реагирую на её обычную подколку. Мы не раз смеялись и шутили так друг с другом, но сейчас каждый звук, каждое слово обрело смысл и очертания.

Вхожу медленным шагом в огромную и знаменитую библиотеку нашего университета, и подхожу к компьютерному поисковику необходимой книги. Сделав глубокий вздох, я вбиваю единственного, кого знала из садистов – Маркиза Де Сада. Никогда не интересовалась такой литературой, а пока изучать мир Ника я не готова, поэтому я нахожу необходимый стеллаж и первую книгу «Жюстина, или несчастная добродетель».

Бросаю взгляд на часы, убедившись, что у меня есть в запасе ещё полтора часа. Сажусь на пол между стеллажами и открываю книгу. С каждым словом я всё больше и больше чувствую, как тошнота подкатывает к горлу и после сцены насилия Жюстины в лесу Сент-Флореном, с характерным звуком захлопываю книгу.

– Фу, – кривлюсь и ставлю её на место. Нет, я не неженка, могу спокойно смотреть на кровь, на порезы, но для меня физическое принуждение – это настолько отвратительно, что не могу ни читать такие произведения, ни думать о таком. Боль. Я не могу терпеть её, для меня это табу, как для Ника весь этот мир.

Пока я спускаюсь на первый этаж библиотеки перед моими глазами стоит сцена, красочно представленная моей обширной фантазией – Ник бьёт меня по лицу, я кричу, вырываюсь, но его губы растягиваются в пошлую ухмылку, и он наотмашь меня ударяет по щеке, что я отключаюсь, слыша в затухающем сознании его триумфальный смех.

Мотнув головой, я выпускаю воздух сквозь зубы и прогоняю прочь от себя такие мысли. Не должна думать о нём, и он вряд ли ещё появится рядом после того, что я вчера сказала.

Поблагодарив все потусторонние силы, которые решили, что сегодня на курсе психологии у нас будет тест, я с удовольствием принимаюсь за него. Хотя я не уделяла достаточно времени этой профессии, но всё же хоть какое-то пояснение мыслям о Нике и его «особом вкусе».

После пар, я вернулась домой ещё более разбитая, чем уезжала. Если я продолжу в таком же духе, то точно это ничем хорошим для меня не окончится.

– Добрый вечер, Мишель, – меня, как обычно, встречает у порога Лидия, и я ей натянуто улыбаюсь, снимая с себя куртку.

– Добрый. А где родители? – Интересуясь, разуваюсь и беру в руки сумку.

– В гостиной, – она показывает головой в сторону комнаты, и я ей киваю, направляясь туда.

Останавливаюсь в дверях и замираю, наблюдая идеалистическую семейную картину. Мама сидит на диване с книгой в руках, а папа с бокалом виски и айпадом, где уверена, читает или биржевые новости, или следит за ценой на нефть. Если всех нас поставить рядом, то мы отлично будем смотреться на обложке «HomeJournal», такие же искусственные и плоские. Богема, чёрт бы её побрал!

– Мишель, ты сегодня поздно, – меня первой замечает мама, и я перевожу на неё усталый взгляд.

– Удивительно, почему же, – язвительно отвечаю, складывая руки на груди и облокачиваясь о косяк двери.

– Что за тон, Мишель? – Папа отрывается от планшета и поднимает на меня глаза полные раздражения.

– Не хочу больше ходить на психологию, у меня не хватает сил, я плохо сплю и, вообще, мне… не хочу, – выпаливаю совершенно не то, что собиралась сказать и пребываю в шоке от смелости. Я всегда желала угодить родителям, а особенно отцу, чтобы мной можно было гордиться. Пыталась быть невидимой три года. А сейчас… сейчас открыто выступаю против них, защищая собственные интересы.

– Сессиль, поговори со своей дочерью, если надо, то направь к психологу, потому что я не понимаю того, что она говорит, – холодно обращается отец к маме, которая пыталась как-то поправить положение, но лишь открывала и закрывала рот.

– Если ты не понимаешь того, что я говорю, то тебе нужно к узкому специалисту, чтобы проверить слух, – замечаю с улыбкой. – Пап, серьёзно, я не могу так больше.

– Мишель, в твоём возрасте я…

– Не начинай, – взмахом руки перебиваю его и закатываю глаза. – Да, помню, как тебе жилось, не было возможности, а я такая неблагодарная и бла-бла-бла. Всё поняла, что вы и дальше будете продолжать меня насиловать, только я стёрлась… износилась… выхожу из игры.

Поднимаю две руки и поджимаю губы, уверенно смотря поочерёдно на одного и второго родителя. Папа шокирован моей наглостью, а мама ещё хлеще, но внутри я себя сейчас ощутила так хорошо, как будто воевала за собственную жизнь.

– Давай поговорим об этом, когда мы вернёмся? – Мама с натянутой улыбкой предлагает мне вариант, и я вздыхаю.

– А куда вы уезжаете? – Удивлённо спрашиваю.

– Отца отправляют в офис в Оттаве, я полечу с ним. Вы остаётесь с Лидией на неделю, если задержимся, предупредим, – поясняет мама мне их планы.

– Ясно, – цокаю я. – Только не буду ждать вас, пойду завтра к куратору по психологии, и верну деньги на карту, как и аннулирую занятия.

– Психология необходимая вещь в бизнесе, Мишель, – сурово говорит папа.

– Пусть будет так, но два курса параллельно я не тяну, если вы не хотите, чтобы свалилась от обезвоживания, то не будете против моего отчисления, – уже твёрже произношу я.

– О, Господи, – мама закрывает от жестокости моих слов рот ладонью и испуганно смотрит на папу.

– Ты манипулятор, Мишель. Причём очень правдоподобный. Хорошо будешь ходить только на один курс, но через три года вернёмся к психологии. Договорились? – Папа немного приподнимает уголок губ.

– Угу, – я не могу сдержать улыбку, и уже мой рот растягивается на всю позволительную ему ширину. Я сделала это! Настояла на своём, пошла против них первый раз!

Господи, это не объяснить, насколько чувствую себя гордой за то, что выиграла бой!

Разворачиваюсь и несусь к себе в комнату, мне хочется поделиться тем, что я свободна и теперь смогу ходить с Сарой гулять чаще, возможно, записаться на уроки фотографии или попробовать что-то иное. Закрываю за собой дверь и ищу в сумке телефон. Достав его, роюсь в контактах, и моя улыбка сползает с губ, энтузиазм пропадает, действия замедляются, и я оседаю на пол, смотря на экран «BlackBerry». Мой палец замер в миллиметре от зелёной трубки на номере Ника. Первый с кем я хотела поделиться – это он. Это было подсознательно, импульсивно… неверно.

Выключаю телефон и, бросая его на постель, встаю. До сих пор не разобралась в себе, отчего так меня задевает то, что Ник садист. Реальный, живой и находящийся так близко. Спускаюсь вниз, замечая, что родители уже поднялись к себе. Мне не впервой оставаться одной и следить за сестрой. Это явление постоянное с двенадцати: они могут исчезнуть из дома на неделю, самое большее на месяц, а мы с Тейрой остаёмся на попечительстве домработницы и няни.

Мне необходимо поесть, потому что желудок уже громко ворчит. Прошу Лидию приготовить мне что-то лёгкое, и она делает зелёный салат с анчоусами. Заставляю себя проглатывать каждый кусочек, хотя голодна, но глотать очень сложно. Почему? Ведь всё хорошо. Я добилась своего, родители уезжают, они дали мне пространство, о котором я мечтала. Но маленький дятел сидит в моей голове, быстро и точечно бьёт по виску, напоминая, что я разорвала отношения с Люком, потеряв последнюю нить, связывающую меня с нормальными и обычными людьми. А Ник… он так и остался незнакомцем для меня.

– Мишель, тебе букет, – Лидия входит в столовую, где я уже оканчиваю ужин, и несёт в руках розы.

– От кого? – Нахмурившись, спрашиваю её.

– Вот карточка, – она улыбается и передаёт мне маленький конвертик.

Я пытаюсь не улыбаться, но всё же странная радость внутри заставляет меня закусить губу, чтобы не показать Лидии моих чувств, и я осторожно вынимаю послание от Ника. Ну как такой мужчина может быть садистом? Он же романтик.

«Миша, прости меня за мой длинный язык. Я хотел Роберту показать, что ты со мной серьёзно, потому что ты ему понравилась. Прости… миллион раз прости. Я люблю тебя»

Разочарованно рву записку на четыре части и встаю.

– Поставь в вазу их, а лучше утопи, – кривлюсь я, обращаясь к Лидии, и бросаю бумагу в урну.

Отгоняю его слова извинения от себя прочь и поднимаюсь к себе. Просидев до полуночи над заданием по финансовой математике, как только голова касается подушки, я тут же проваливаюсь в сон на этот раз без сновидений.

Но утро меня встречает такой же хмурой улыбкой, как и вчера. Я включаю телефон и вижу, что мне звонил и писал только Люк. Это расстраивает меня. Я какой-то частью своей души всё же надеялась на шутку, на то, что Ник появится и согреет меня своими неповторимыми глазами, или же это всё окажется сном, и он предстанет передо мной в облике прекрасного принца.

Только вот в реальность возвращаться очень больно, когда с каждым часом понимаешь, что он не позвонит, я ведь сама ему это сказала, а теперь жалею. Нет, я не передумала ни по поводу моего отвращения к садизму, ни к тому, что он бьёт людей. Но мне не хватало его общения. Он оказался для меня новым и ярким событием в жизни. А такое очень сложно забывается.

– Миша, – рядом со мной появляется Люк и теперь двигается со мной к парковке после пар и моего заявления об отчислении.

– Нет, я не прощаю тебя, – без предисловий отвечаю и наращиваю темп.

Сара не отвечала на сообщения, и я еду в ближайший парк, чтобы стать самой собой. Припарковавшись, достаю из багажника фотоаппарат и просто иду по тропинке. Ищу успокоения в фотографиях, которые делаю. Я снимаю обычных незнакомых мне людей, и это радует меня: искренние улыбки, счастье, задумчивость, – всё было живым. Мои пальцы замерзают и дневной свет сходит на нет. Еду домой, а там дежавю. Сестра возвращается из школы и делает уроки у себя, я ужинаю, вечером приносят новый букет с извинениями, карточку я успешно выбрасываю.

С каждым днём моя жизнь становится скучной и бесцветной, как мои фотографии. Люк пытается извиняться, Ник исчез, Сара бегает на свидания, забывая обо мне, и я остаюсь одна. Одиночество губительное состояние, оно приводит к панике, и ты начинаешь сдавать позиции, потому что страх сковывает тебя и не даёт дышать. Чувство ненужности снова поселяется в груди, как и три года назад. Мысли о том, что ты совершенно бесполезный элемент на этой планете, приходят чаще и чаще. Это убивает душу, она требует эмоций, требует движения, но ты застываешь.

– Миша, мне срочно нужна твоя помощь, – после пар Сара выволакивает меня из аудитории и тащит по коридору к выходу.

– В чём? – Удивляюсь я.

– Мне необходимо платье, шикарное, и чтоб от него захватывало дух у мужчин, – выпаливает она и её зелёные глаза горят от возбуждения.

– Ты кого-то встретила, – догадываюсь, и она кивает.

– Кто это? – Допытываюсь я.

– Он такой… такой невероятный, что не могу думать ни о ком больше. Мы встретились в супермаркете, и вот уже всю неделю обедали вместе, а в субботу, то есть завтра, он пригласил меня на ужин. У меня в планах переспать с ним, я очень хочу его. Да и по нему вижу, что я ему понравилась, – выкладывает подруга.

– Ясно, – хихикаю я, разблокировав машину. – Садись, извращенка, поедем искать подходящий наряд, чтобы сбить твоего принца с ног прямо тебе в рот.

– Лучше в другое место, но рот тоже неплохо, – соглашается она, и мы смеёмся над пошлостью нашего мышления.

Завидую Саре, она такая лёгкая на подъем, открытая и весёлая, что любой мужчина будет рад быть с ней. А я? Я другая, полная противоречий, болезненных воспоминаний, своего скверного характера и… неготовая забыть Ника. Не могу отпустить ни его образ, ни его голос, ни его правду из головы, постоянно думая и порываясь позвонить, узнать больше. Но обрываю себя на том, что мы разные и никогда у нас не будет точек соприкосновения.

– Зовут-то как твоего принца? – Интересуюсь я на кассе, после трёхчасового хождения по магазинам.

– Ну… я пока не хочу говорить, как только у нас всё будет стабильно, то познакомлю, – мнётся она.

– Ладно, – тяну я, и мы выходим из бутика.

Отвожу подругу домой и требую полного отчёта в воскресенье. Она просто порхает, и вижу, что она влюблена. Прекрасное состояние для девятнадцатилетней девушки, вновь ловлю себя на мысли о том, что завидую. Она не скрывает своих эмоций, отдаётся им полностью и это… для меня табу.

– Мишель, к вам посетитель, – в мою спальню входит Лидия, и я резко откладываю конспекты и проношусь вихрем мимо неё.

Ник! Он пришёл! Сам пришёл!

Моё сердце от неожиданной радости стучит так же быстро, как я спускаюсь вниз по лестнице. Вбегаю в гостиную с улыбкой на губах, и она тает, когда вижу Люка с букетом роз.

– Что ты хочешь? – Раздражённо спрашиваю. Глупая! Он забыл уже о тебе и вовсю развлекается со своими рабынями. Дура!

– Миша, прости меня, пожалуйста, прости, – молит он и опускается передо мной на колени.

– Встань, не надо этого, – отвожу от него глаза, потому что мне неприятно видеть вот такое представление. Мужчина должен опускаться на одно колено и только раз в жизни, когда делает предложение руки и сердца. А это… это как-то не по-мужски. Ник бы так не сделал. Снова, вновь сравнения. И от этого ещё мрачнее моё настроение.

Люк поднимается и отряхивает колени.

– У меня для тебя кое-что есть, – он нервно делает ко мне шаг и откладывает букет на диван, доставая из кармана джинс бархатную коробочку.

– Эм… Люк, это…, – я не нахожу слов, представляя под крышечкой кольцо, которое не готова принять.

– Просто подарок. Я тебе их не делал никогда. Знаю, ты не просила, но хочу, чтобы ты это приняла. Это от чистого сердца, потому что я люблю тебя, хочу быть с тобой и… это от меня, – говорит он и открывает коробочку, где на бархатной подушечке сверкают серьги в форме сердца.

– Господи, – шепчу, опешив от такого. – Это же бриллианты, Люк! Откуда у тебя такие деньги?

– Миша, я работаю в хорошей компании и у меня сейчас достаточно их, чтобы купить любимой обиженной мной девушке подарок. Тебе не нравятся?

– Нравятся, но… ты же хотел откладывать деньги на обучение? – Изумляюсь такому подарку.

– Я откладываю, но это… увидел и сразу подумал о тебе. Возьми, – он протягивает мне коробочку и вкладывает в руки.

– Я не могу, лучше потратить их…

– Миша, пожалуйста, – тихо произносит он, и я киваю, закрывая коробочку.

– Знаю, что ты не простила меня, но хочу пригласить тебя на свидание. У нас и нормальных свиданий в ресторане не было, где бы ты могла их носить. Поэтому завтра если у тебя нет никаких планов, ты придёшь ко мне на встречу? – Осторожно спрашивает он.

– Хорошо, приду. Но ты меня оклеветал и выставил шлюхой, Люк. Забыть это я никогда не смогу, – предупреждаю я, и его губы растягиваются в понимающей улыбке.

– Я принимаю это, тогда заеду за тобой завтра в девять. Хорошо?

– Ладно, – киваю, он быстро чмокает меня в щёку и выходит из гостиной.

Так и стою с подарком и моргаю, чтобы прийти в чувство. Снова открыв коробочку, достаю одну серьгу и осматриваю её. Боже, да тут два с половиной карата! Откуда у него такие деньги?!

Мне это не нравится, потому что интуитивно чувствую, что Люк куда-то попал, в какую-то грязную историю. Снова этот круг, по которому я хожу и никогда не выйду за пределы. Чёрт. Завтра расспрошу его, что к чему, а пока придётся готовиться к свиданию.

Двадцатый шаг

На следующий день наконец-то полностью отдаю себя сну, хотя бы пытаюсь заставить отдыхать, и в итоге в обычном амебном состоянии начинаю собираться на свидание. Наряжаться совершенно не хочется, и я вспоминаю, как волновалась перед ужином с Ником. Это приводит меня в ещё худшее расположение духа, поэтому собираю все волосы в пучок, высвободив пару прядей у лица. Выбрав бордовое платье, купленное в тот судьбоносный день, наложив лёгкий макияж, я, даже не смотрясь в зеркало, выхожу из спальни и ровно в девять спускаюсь в лифте вниз.

Люк ожидает у такси в новом костюме и дорогом пальто. Это напрягает меня, и я натягиваю улыбку.

– Привет, отлично выглядишь. Обновки, – произношу, и он довольно улыбается.

– Привет, не могу перещеголять тебя, как всегда, совершенна, – отвечает комплиментом и помогает сесть в такси.

– Куда едем? – Спрашиваю его безынтересно.

– В одно место, которое мне рекламировал Роберт, дал карту «постоянного гостя» и посоветовал отвести тебя именно туда, – с готовностью рассказывает он.

– Роберт мне не нравится, – кривлюсь на этом имени.

– Он своеобразный, но очень весёлый и понимающий, – защищает его, отчего я сжимаю губы и отворачиваюсь к окну.

Ага, весёлый. Долбанный садист, как и Ник. Да, определённо очень своеобразный в своих вкусах лупить женщин, объясняя тем, что это им нравится. Бред! Он ещё больше мне противен.

– Люк, откуда столько денег? – Тихо спрашивая, поворачиваюсь к нему, перебивая его восхищение новым местом работы.

– Я ведь теперь хорошо зарабатываю и должен выглядеть соответствующе. Роберт дал мне карточки, по которым я смог купить всё со скидками, – живо отвечает он. Прищуриваюсь, пока не понимая, почему этот мужчина так уцепился в Люка. Не к добру это, совершенно, не к добру.

Мне хочется отчитать парня, но такси останавливается, и Люк быстро расплачивается с ним. Выскакивает из машины, помогая мне выйти из неё.

Я оглядываюсь и поднимаю голову вверх.

– Да ладно, – шепча, понимаю, куда мы приехали.

– Пошли, у нас тут столик. Уже была в этом ресторане? – Люк возбуждён и настолько счастлив, мне приходится только отрицательно покачать головой, вспоминая, что рядом с ним я постоянно лгу.

– Я смотрел фото, и мне понравилось. Такая панорама, ты же их так любишь, – он берёт меня за руку и практически тащит за собой к лифту.

– Ну, да, – только и отвечаю я, а сама про себя молюсь, чтобы там не было Ника. Ведь это его ресторан. Нет, он не владелец, но очень частый гость. Хотя кто его уже знает.

Люк помогает мне снять пальто, и мы подходим к знакомой девушке-администратору. Она удивлённо смотрит на меня, а затем на моего кавалера и чуть ли не хихикает, что в этот раз я не с её обожаемым мужчиной.

– Добрый вечер, у вас забронировано? – Она сейчас просто треснет от улыбки.

– Добрый вечер, да. На Лукаса Шоу, – подсказывает мой кавалер, Шанна проверяет нарочито медленно записи и затем кивает.

Я закатываю глаза и плетусь за Люком. Пока нас ведут, разглядываю людей, и судорожно выдыхаю. Моя удача навсегда отворачивается от меня, потому что вижу знакомые каштановые волосы и широкую спину в тёмно-сером пиджаке. В его руке бокал с вином, и он крутит его за ножку, смотря в окно. Я замедляю шаг. Он один, но напротив стоит полный бокал и тарелка с десертом. Значит, с кем-то. С новой Сабой? Скорее всего.

Горечь ощущается во рту, и я просто останавливаюсь.

– Миша? – Люк удивлённо поворачивается и ожидает от меня движения, но его нет. Я хочу уйти, не желаю видеть его. Я не могу это сделать, но лицо Люка настолько просящее, и он так много усилий приложил к этому вечеру, что не позволяю себе расстроить его и киваю.

Он улыбается и берёт меня за руку, ведя к столику и, как назло, мы проходим мимо Ника, Шанна указывает нам на место через ряд от него. Теперь до меня доходит причина её поведения. Она торжествует, она счастлива, что я увижу Ника с другой и почувствую себя на её месте. Только вот я не обожаю Ника, я просто… просто скучаю.

– Через несколько минут к вам подойдёт официант, хорошего вечера, – поёт она и удаляется от нас.

– Как тебе тут? – Спрашивает Люк.

– Нормально.

– Я хотел забронировать столик у окна, но мне сказали, что они все заняты постоянными клиентами, – виновато говорит он и поворачивается к этим самым злосчастным столикам.

Жмурюсь, чтобы снять напряжение, но оно не уходит, и я хватаюсь за свой клатч, ожидая бурной реакции от Люка.

– Поэтому ты остановилась. Увидела его, – в его голосе сквозит осуждение. Потупляю взгляд и гипнотизирую белую скатерть.

– Да, была удивлена, – тихо отвечаю.

– Я знал, что между вами что-то есть. Что? – Зло спрашивает он, и я поднимаю голову, упираясь в потемневшие голубые глаза.

– Ничего, мы просто знакомые, – натягиваю улыбку и пожимаю плечами.

– Точно?

– Люк, ты не в том положении, чтобы уточнять. Мы или ужинаем, или расходимся по домам, – твёрдо нападаю я.

– Хорошо, пусть будет так. Роберт говорил мне, что это место одно из любимых Райли Вуда, но не его. И скажу честно, я надеялся его тут встретить, – мой собеседник откидывается на спинку стула и ухмыляется.

– Что?

– Да. Выбирай или он, или я, Миша. Ты можешь пойти к нему или остаться тут со мной, – цедит он каждое слово.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? – Разочарованно шепчу, и он кивает.

– Я выбираю себя в таком случае, – гордо произношу, готовая встать и уйти отсюда.

Мой взгляд проходит мимо раздражённого лица Люка, и я вижу знакомое алое платье, которое буквально вчера было куплено для свидания Сары. В этот момент весь шум ресторана прекращается, наступает тишина, смотрю, как будто со стороны, как моя подруга, улыбаясь, проходит мимо столиков и наши глаза встречаются. Она резко бледнеет и останавливается рядом с Ником, который поворачивает голову на девушку и что-то спрашивает.

Первый раз за всю свою жизнь моё сердце испытывает укол, болезненный укол предательства. Вся цепочка событий выстраивается в логическую нить. Люк удивлён моим состоянием и поворачивает голову в ту же сторону, его брови взлетают вверх, когда он понимает, что к чему.

Сара не двигается, как и я. Мы просто смотрим друг другу в глаза, когда перед моими пролетают года дружбы, разрушившиеся вмиг. Взгляд опускается ниже, и я упираюсь в округлившиеся глаза Ника. Это словно немое кино, где каждый понимает, что они собрались все в одном месте, и мир раскалывается.

Но я не имею права показать ни единой эмоции, ни единого отголоска сердца и растягиваю губы в ядовитой улыбке, поднимая руку и делая жест приветствия. Отворачиваюсь и теперь смотрю на потрясённого Люка.

– Она с ним? – Спрашивает он меня.

– Как видишь, – я стараюсь быть равнодушной и по расслабленным плечам парня замечаю, что мне это удаётся.

– Поэтому он пришёл на мою вечеринку? К Саре?

– Наверно, – пожимаю плечами.

– Ох, прости, Миша. Чёрт, прости меня, ладно? Я ведь даже не думал… а он с Сарой, – виновато шепчет Люк.

– Давай закажем, – предлагаю я.

– Давай, – он заметно веселеет и берёт в руки меню.

Чувствую, что моё лицо прожигают взглядом и от этого спина покрывается липким потом.

Почему я так реагирую, ведь он ничего не обещал никому? Он свободный мужчина с наклонностями садиста и ужинает с Сарой в том же месте, где был со мной. Мне настолько неприятно, что начинает подташнивать, руки дрожат от переизбытка адреналина и чувств.

В данный момент ненавижу всех вокруг, желаю, чтобы всё окончилось, просто планета остановилась, и я вышла с неё, переходя в иную реальность без Ника. Как ему удалось настолько пошатнуть мой устой? Я запуталась снова: ведь категорично настроена на его «развлечения», а сейчас мне так некомфортно внутри, что хочется закрыть лицо руками и разреветься.

– Прости, отойду и скоро вернусь, а ты закажи на своё усмотрение, – быстро говорю и поднимаюсь со стула.

Уже не слышу, что мне отвечает Люк, а прохожу мимо столиков, практически бегу до туалета, расположенного в самом начале ресторана. Залетаю в помещение и упираюсь руками в прохладный камень, где установлены раковины.

Дышать, мне необходимо дышать. Делаю глубокие вдохи, и моё зрение становится чётче. Губы пересыхают, и я увлажняю их кончиком языка. Хочется ещё сильнее плакать, только ведь не из-за чего, если посмотреть на ситуацию, с реальной точки зрения. Ник не принадлежит мне, никогда не принадлежал, тогда почему так неприятно? Отчего моё сердце сжимается, а ноги дрожат? Почему он выбрал из всех девушек мою подругу? Мою единственную подругу?!

Я вновь и вновь разочаровываюсь как в жизни, так и в людях. Туалетная дверь открывается, слышу цокот каблуков, в отражении рядом появляется Сара.

– Привет, – поворачиваюсь к ней и надеваю холодную улыбку.

– Миша, я… прости, ты ведь говорила, что он тебе не нравится, а мне очень. Мы встретились в супермаркете, и я помогла ему выбрать…

Поднимаю руку, останавливая её совестный поток. Это лишнее, я не хочу знать эти подробности.

– Мне плевать, ты права, – сухо отвечаю. – Только я не ожидала от тебя такого.

– Миша, раз тебе всё равно, то почему ты такое говоришь? – Шепчет она.

– А что я говорю? О том, что ты обманула меня, скрыла то, что встречаешься с Ником? Водила меня за нос? Мне плевать на него, но не на тебя. А ты разрушила всё доверие к тебе за последние года. Ты знаешь, как отношусь к этому, – обвинительно произношу я.

– Николасом, ему не нравится, когда его называют Ник, – поправляет она меня, на что поднимаю один уголок губ в саркастической усмешке. Всё ему нравится, дорогая.

– Подумай только об одном: стоил ли Ник того, что ты разорвала нашу дружбу? И это не из-за мужчины, а из-за твоей лжи, когда я рассказывала тебе всё. Ты знаешь обо мне всё и так подло поступила. Я разочарована в тебе, к сожалению. Мне пора вернуться к своему парню, которого в данный момент я простила, потому что поняла, вокруг меня одни уроды. И приходится выбирать из двух зол то, что принесёт меньше разрушений, и это он. Хорошего порновечера, Сара, – с отвращением говорю я и обхожу подругу, побледневшую до неузнаваемости. С гордой осанкой выхожу из дамской комнаты и начинаю улыбаться, чтобы никто не заметил, как внутри меня всё переворачивается. Больше не смотрю на тот самый столик, и сейчас желаю, чтобы Ник оказался настоящим садистом и продемонстрировал это моей бывшей подруге. Я желаю, чтобы она была наказана за то, что сделала. Она разрушила меня, оторвала часть моего прошлого и снова заставила усомниться во всём. Буквально во всём.

– Шампанское, – наигранно весело произношу, садясь на место, и Люк кивает. – Отлично. За нас.

Я поднимаю бокал и улыбаюсь настолько сильно, насколько сжимает сердце ледяным холодом. Звон отдаётся в ушах, и я запиваю его до дна кислым напитком, протекающим в горло. На секунду закрываю глаза, чтобы побороть тошноту, поднимающуюся из недр желудка, и сглатываю неприятный привкус реальной жизни.

Он будет бить Сару? Возьмёт на эту свою сессию? Он будет с ней спать? Будет… будет любить её? Целовать?

Он ведь чудовище, садист, но почему меня сейчас это волнует в самую последнюю очередь? Что стало с моим миром?

Я вздыхаю и открываю глаза. Аппетит пропадает напрочь, и я ковыряюсь в тарелке, пока Люк развлекает меня разговорами, благодарностью за то, что надела его подарок, и другой глупостью. Да, для меня это мусор, бесполезная трата воздуха, только чтобы заполнить мою пустоту в душе.

Люк резко замолкает, пока я продолжаю катать по тарелке помидор, смотря на нелюбимый обычный овощной салат.

– Добрый вечер, – над моей головой словно раздаётся раскат грома, и я резко поднимаю голову, встречаясь с тёмными изучающими глазами.

Красивый ублюдок! Я смотрю на Ника в элегантном тёмно-сером костюме и поражаюсь снова его ауре, которая исходит от него. Она словно питает мою и от этого мне самой становится гадко. От этих признаний чувствую себя глупой и морально выжатой. Но тело ощущает себя совершенно иначе, оно радуется его появлению, вступая в бой с разумом.

– Добрый вечер, мистер Холд. Неожиданная встреча, – сухо произнося, сажусь ровнее и с вызовом смотрю на него.

– Вы правы, мисс Пейн, очень неожиданно встретить вас с тем, кто распустил слухи по всей корпорации о ваших пристрастиях, – Ник это говорит насмешливо и бросает взгляд на посеревшего Люка.

– Это не ваше дело, мистер Холд. Все мы оступаемся, но некоторые умеют признавать свои ошибки. У вас к нам какое-то дело? Потому что я искренне не понимаю, чем обязаны вашему вниманию? – Ядовито спрашивая, улыбаюсь, и надеюсь, вывести его из себя. Пусть Сара отработает за мою внутреннюю борьбу. Пусть, мне плевать!

– Красивые серьги, мисс Пейн, – он игнорирует мои слова и присаживается на третий стул за столиком. Я совершенно не обращаю внимания на Люка, слежу за каждым движением Ника. Разумом понимаю, что происходящее не вписывается в рамки приличия ни грамма. Но кто-то внутри меня шепчет, что Ник первый сделал шаг ко мне. А я не знаю куда сделать ответный.

– Благодарю, мистер Холд, это подарок моего парня. Простите, я вас не представила. Николас Холд – это Лукас Шоу. Люк – это Николас, парень Сары, – делаю ударение на имени бывшей подруги и сладко улыбаюсь Люку.

– Приятно познакомиться, Николас, – говорит Люк.

– Для тебя мистер Холд, Лукас, – надменно произносит Ник, на что мой парень от злости и негодования сжимает вилку в руке.

– Итак, где ваша подружка, то бишь моя подружка? Неужели до сих пор в дамской комнате? Как нехорошо, вы совершенно не заботитесь о ней, – я притворно обеспокоенно качаю головой, и Ник изгибает губы в усмешке. Его глаза блестят, хотя внешне он спокоен.

– Сара поехала домой, переволновалась. Девушки нынче пошли очень впечатлительные, то и гляди, в обморок упадут, – тянет он слова, наблюдая за мной и специально возвращая меня в тот вечер.

– Наверное, вы её напугали, мистер Холд. Надо быть менее агрессивным и… – я прикладываю палец к губам и задумываюсь на секунду, – более дружелюбным.

– Приму к сведению, мисс Пейн. Надеюсь, я вам не помешаю, а то скучно одному без рыжей красавицы. Время ещё раннее и не хочется уезжать, – он обращается ко мне.

– Помешаете, – отвечает отошедший от шока Люк, но Ник продолжает ждать ответа именно от меня с бесстрастным выражением лица.

– Вы слышали моего парня, мистер Холд, – говорю и наигранно виновато улыбаюсь Люку, кипящему от наглости Ника.

Я не могу ничего с собой сделать, потому что адреналин уже со свистом будоражит кровь. Ощущения, словно хожу по острому лезвию сейчас, заставляют утонуть в эмоциях. Я оживаю благодаря ему.

– Слышал, но я всегда прислушиваюсь в первую очередь к даме и её желаниям, что ваш парень делать не умеет. Он просто не желает понять, что вы ему не по зубам и из кожи вон лезет, дабы купить вас. Неужели вы продаётесь, мисс Пейн? Где же хвалёная самостоятельность? – Тихо и даже интимно звучит голос Ника, но в нём такая сила, что я выдыхаю от неё, а кожа покрывается мурашками.

Он пытается вывести меня на искренние чувства, но я потупляю в себе желание влепить ему пощёчину за такое отношение.

– Можно быть самостоятельной, но приятно получать от любимого мужчины подарок в виде раскаяния, – чеканю я, выделяя слово «любимого», и благодарственно смотрю на Люка.

Ник поднимает немного подбородок и прищуривает взгляд. Неужели задела? Точно задела его. Так ему и надо! Я настолько довольна собой, как будто выиграла какую-нибудь премию за своё умение держать себя в руках.

– То есть вы говорите о том, что оскорбления могут покрыть побрякушки?

– Нет, – мотаю я головой и бросаю взгляд на Люка, ища спасения.

– Как нет? Получается, что да. Значит, если незнакомый мужчина ударит вас, то всё покроет, предположим, новая дорогая машина или комплект от «Graff»? – Он продолжает цепляться за мои слова, на что я сжимаю губы от злости.

– Никто не имеет права поднимать на меня руку, тем более незнакомый мужчина. Мы говорим сейчас о разной степени тяжести вины. Физическое и эмоциональное воздействие, – отрезаю я.

– Физическое воздействие со временем проходит и не оставляет следов за собой, тем более, если это происходит по обоюдному согласию. Что не скажешь об эмоциональном. Это может сломать человека навсегда и ничего не исправит этого. Так что страшнее, мисс Пейн?

«Ты».

Ник ловит меня на моих же словах, и я теперь не смогу отвертеться, а мой парень, который говорил о любви, просто молчит и слушает нас. Почему он не защищает меня?!

– Можно обойтись и без этих крайностей, – через секунду отвечаю и поворачиваю голову, упираясь в пустой бокал из-под шампанского.

– К сожалению, никак не обойтись, мисс Пейн. Между партнёрами всегда присутствует эмоциональное воздействие, и оно оставляет след на буднях каждого. Но они могут помочь друг другу, если будут рядом, а не поодиночке справляться с этим неожиданным душевным дисбалансом. Вы так не считаете? – Его голос понижается, и он бросается каждым словом в меня, словно ударами, а я не могу посмотреть на него. Ощущение, что он загоняет меня в капкан и не убежать мне, не скрыться. Да и не хочу, пора вновь покаяться перед собой.

– Нет, не считаю, – произношу, теребя салфетку на своих коленях. – Я не могу вам сказать, мистер Холд, как нужно вести себя при душевном дисбалансе, потому что не переживала такого никогда, я гармонична.

– Никогда, мисс Пейн?

– Никогда, – уверенно поднимаю подбородок и встречаюсь с затягивающим меня омутом глаз. Дышать с каждым разом становится сложнее, я уже не говорю о том, что едва держусь от напряжения внутри.

– Уверены, мисс Пейн? – Блеск в темноте шоколада его взгляда не сулит ничего хорошего, но я всё же твёрдо киваю.

– Вы сейчас чётко объяснили Лукасу, что он не затронул ни единой эмоции у вас в душе. Выходит, что всё это блеф для него. Или для другого, мисс Пейн? – Губы Ника искривляются в ухмылке, а в глазах вижу такой магический триумф, что не могу выдавить из себя ни слова. Только смотрю на него и не шевелюсь, поглощая вибрации его тела. Он также не сводит с меня глаз, только я уже не борюсь, наслаждаюсь им на расстоянии, ведь подпустить ближе означало бы крах моей души.

– Сними их, Мишель, – приказывая, Ник переводит взгляд на мои уши. Сглатываю, чувствуя, как грудь начинает быстрее подниматься, поглощая кислород. И это видно всем окружающим.

– Нет, Николас. Прошу вас оставить нас, – тихо произношу.

– А ты почему молчишь? – Обращаюсь к Люку.

– Я… да, мистер Холд, вы нам мешаете. И этот подарок был не потому, что я провинился, а потому что…

– Потому что ты провинился, – перебивает его Ник, и сейчас эта сцена похожа на то, как будто мой папа сидит тут и отчитывает нас за плохое поведение, разбирая все обстоятельства случившегося.

– Это вас не касается, – возмущённо шиплю.

– Я прошу тебя снять этот ужас со своих ушей, Мишель, они вульгарны. Ты достойна лучшего, а не обычных стекляшек, – его голос обманчиво мягок, но я слышу нотки доминанта в нём.

– Нет. Это бриллиант, – неуверенно отвечаю я.

– Могу доказать обратное. Но не будем смущать дарителя, – Ник бросает взгляд на ошеломлённого парня. А я от удивления приоткрываю рот. Он подарил мне подделку? Но я…я же разбираюсь в камнях. Снова ошиблась, приняла желаемое за действительное.

– Лукас, ты же не против, если я украду твою очаровательную спутницу? – Он поворачивается к Люку.

– Она… со мной, – Люк выпускает воздух сквозь зубы.

– Ошибаешься, парень. Мишель девушка странная, выбирает не всегда то, что искренне хочет. Пытается доказать именно себе, что идёт в верном направлении, а оно ошибочно. Ты этого не увидишь, Лукас, потому что примитивен и слеп.

– Ник, совсем обалдел? – Обескуражена этим разговором, как будто меня здесь нет. Они делят меня между собой как какую-то вещицу.

– Мишель, – он бросает на меня предостерегающий взгляд и возвращает всё своё внимание на Люка.

– Миша – моя девушка, и я против, вообще, что вы тут сидите, – наконец-то Люк реагирует так, как я хотела, и его желваки от ярости ходят на лице.

– Ты гей? – Издевается над ним Ник, на что я просто закрываю рот рукой. – Потому что вижу здесь Мишель, но вот никакого Миши нет. Возможно, ты перепутал собеседника?

Я не знаю, что мне сейчас хочется больше: рассмеяться от выражения лица Люка и его открытого рта, или ударить Ника за такое шоу и свидание с моей подругой.

– Вы… ты… пошёл вон от нашего столика, – Люк повышает голос, что посетители оборачиваются на нас.

– Осталось только набить мне морду, Лукас, да? Ведь ты понимаешь то, что я прав. А кроме как физического насилия, тебе на ум ничего больше не приходит. Только советую воздержаться от рукоприкладства, не хочу, чтобы Мишель получила новую эмоциональную травму. В отличие от тебя я вижу и думаю о ней, – спокойно продолжает Ник.

От искажённого лица Люка мне становится страшно. Какой позор, если всё окончится дракой! И из-за чего? Кого? Меня? Только я боюсь не за Ника, а за Люка, потому что первый намного сильнее и опаснее, чем второй. Я видела его мышцы, и они в разы больше чем у Люка.

– Хватит, пожалуйста, – шепча, перевожу взгляд с одного равнодушного мужчины на другого, готовившегося к прыжку.

– Но ты же этого хотела, Мишель. Ты хотела борьбы за тебя, так вот она, – Ник усмехается. Его всё это веселит. Чёртов Мастер! Он видит, что ситуация выходит из-под контроля и продолжает провоцировать Люка.

– Нет, не хотела. Мы… я не знала, куда мы едем, не ожидала, что ты будешь здесь с Сарой. Даже и не представляла, что ты с ней всё время ходил на свидания, а она молчала, – мой голос дрожит от возродившейся обиды внутри.

– Она молчала, потому что я ей приказал. И в отличие от тебя она точно выполняет все мои пожелания, – замечает он. Меня приводит в ярость сравнение с ней, и больше не могу бороться с эмоциями.

– Потому что я не обезьянка в цирке, который ты создал! Что же не поехал с ней, она ведь то, что тебе нужно?! Покорная, смотрящая тебе в рот, обманывающая меня, она станет для тебя отличной… девушкой, – хочу произнести слово «Саба», но тут же вспоминаю, что рядом сидит Люк, а я подписала долбанную бумагу.

– Зачем мне ещё одна? Мне тебя вполне хватает.

– Что? Меня? Да я…я, – задыхаюсь от наглости, что машу в воздухе пальцем и ищу подходящее выражение, чтобы убить его.

Ник в это время бросает взгляд на наручные часы и устало вздыхает, Люк совершенно сбит с толку и только хлопает глазами. У меня ощущение, что Ник просто ждёт, когда я сдамся и покорно пойду с ним.

– Раз ты не хочешь уйти отсюда, то это сделаю я, – резко встаю и беру клатч в руку. – Повеселитесь, мальчики. Приобретёте новый опыт.

Проношусь мимо столика и бегом двигаюсь к гардеробу. Мне хочется реветь от проигрыша, от его спокойствия. Хочу, чтобы он злился, а он равнодушен! Меня трясёт от гнева, оттого, что я устала притворяться, устала так жить. Передаю номерок от пальто мужчине, который как будто специально медленно ищет его.

– Можно быстрее? – Нервно выдыхаю и получаю свою верхнюю одежду и недовольный взгляд.

Но сейчас я жажду одного – снова убежать от них. И самое для меня обидное, что Ник был прав, я действительно хотела побоища, хотела эпического шоу, потому что сама привыкла играть роли. И даже тут не так хороша, как думала. А вот Ник действительно идеальный игрок в любой сфере.

Двадцать первый шаг

Жму на кнопку лифта, но он настолько медленно едет, что я нетерпеливо стучу носком туфли по полу.

Дверцы наконец-то открываются, и он пуст, облегчённо вздыхаю, как неожиданно меня сзади подхватывают за талию и вносят в маленькое пространство. Я цепляюсь за чужие руки, и голос пропадает от страха. Меня ставят на пол, но не отпускают. Глубоко вздыхаю и ощущаю знакомый аромат, щекочущий ноздри.

– Ты не представляешь, как скучал по тебе, крошка, – шепчет Ник мне на ухо. Задерживаю дыхание.

– Я чуть не умерла, – выдыхаю я.

– Чуть не считается, – он поворачивает меня к себе, и я упираюсь взглядом в его улыбающиеся губы.

– Что ты там устроил? – Возмущённо пытаюсь его оттолкнуть, но он перехватывает мои руки и прижимает их к прохладному металлу, фиксируя запястья своими пальцами по обеим сторонам от моей головы. Когда он успел нажать на кнопку вниз?

– Ты этого хотела, крошка. По твоим глазам видел, ты наслаждалась. Возбудилась, – он тянет шёпотом слова, а я теряю уверенность. Из головы вылетает всё, что хотела бы ему сказать, обвинить, возможно, обозвать.

– И что теперь? Ты считаешь, что поймал меня? – Стараясь казаться равнодушной, спрашиваю я.

– Тебя сложно поймать, Мишель, очень сложно. Я дал тебе время обдумать всё, а ты снова сделала неверный шаг. Я обижен, чертовски обижен на тебя, крошка. Ты накричала на меня, а наказание получила другая. Ты изводишь меня каждые день и ночь, и вновь наказание получает другая. Что же ты делаешь со мной?

– Ты бил кого-то из-за меня? – Холод от ужаса сковывает всё внутри.

– Не паникуй, – тихо приказывает он, и я сглатываю. Ник отпускает мои запястья, но не руки.

– Я не могу, – начинаю дышать глубже, готовая прямо здесь лишиться чувств.

– Мишель, тише, – он прижимает меня к себе и гладит по волосам. Эти действия успокаивают, хотя в голове мигает красным: «Опасность!». Но я расслабляюсь в его руках, это губительно, знаю, но хочу этого. Мне так спокойно и хорошо.

– Поедем ко мне? Поговорим? – Шепчет он.

– Ты не будешь… ну ты, – мямлю я.

– Нет. Только с твоего согласия. Каждый мой шаг в твою сторону только с твоего разрешения. Добровольность – помни об этом, – он немного отстраняется и улыбается мягко, даже нежно, я киваю.

– Вот и умница, всегда бы так. Покорная крошка, готовая подойти ко мне, – от его похвалы удивляюсь, хотя мои губы растягиваются в улыбке.

Лифт пикает и открывается перед нами. Ник держит меня за руку, но сейчас не тащит за собой, а позволяет мне решать. И я двигаюсь к выходу, перед дверьми его рука перемещается на мою талию, и он прижимает меня к себе.

– Хочу, чтобы все знали, что ты со мной, – объясняет он мне свой жест.

– Извращенец, – тихо смеюсь.

– Да, – просто подтверждает он с озорной улыбкой, что я не могу отвести от него глаз.

Какой же он всё-таки красивый, когда так улыбается. Его лицо преображается, становится открытым, и выглядит моложе своих лет.

Ник ведёт меня к машине, где наготове с открытой дверцей стоит Майкл.

– Добрый вечер, мисс Пейн, отлично выглядите, – говорит он.

– Добрый вечер, вы тоже, – отвечаю немного заторможено, потому что этот мужчина начинает общаться со мной.

Ник сам подаёт мне руку, я поднимаюсь на ступеньку и скрываюсь в салоне. Он через несколько секунд садится рядом.

– Домой, Майкл, – командует он.

– А… потом же…

– Мишель, не думай, расслабься, – перебивает меня Ник, и я хмурюсь.

– Доверься мне, крошка, – тихо произносит, и его рука находит мою. Он двигается медленно по ней и обхватывает талию, прижимая меня к себе.

– Ложись, – предлагает он своё плечо, и я кладу на него голову.

Мне хочется спросить о многом, но стараюсь выполнить его приказ, ведь, оказывается, я об этом мечтала. Только сейчас понимаю, насколько мне хорошо рядом с ним. Могу полностью расслабиться, а он… защитит меня в случае чего.

– Почему ты не писала мне? – Спрашивает вполголоса Ник.

– Думала, – также отвечаю я и кладу свою ладонь на его грудь, он тут же находит её своей свободной рукой и накрывает, немного сжимая.

– Ты можешь думать рядом со мной.

– Не могу, это сложно. Я не принимаю твоего образа жизни.

– Я тебе его и не предлагал, – возражает он.

– Нет, но… это неправильно всё, – тяжело вздыхаю и упиваюсь его запахом.

– Всё, что приносит радость, спокойствие, счастье, лёгкость – правильно, Мишель. И неважно что это, главное, результат.

– А Сара? – Напрягаясь, произношу имя подруги.

– Об этом поговорим дома, – отрезает он, и я киваю.

Машина плавно движется, и я наслаждаюсь звуками, доносящимися из динамиков, по-моему, в исполнении Ванессы Мэй. Никогда не чувствовала так себя, мне не хочется терять этого ощущения. Я словно плыву куда-то и меня ласкают тёплые волны спокойствия.

– Мишель, мы приехали, – из полудрёмы меня вырывает приглушённый голос Ника, и я открываю глаза.

– Хорошо, – шепчу. Он отстраняется, чтобы выйти из машины. Следом мне помогает спуститься Майкл и немного улыбается.

– Я тебе напишу, – бросая ему, Ник берёт меня за руку и ведёт к центральному входу в «FourSeasons».

Наши шаги эхом разносятся по холлу, и мы подходим к лифту. Ник нажимает на кнопку, и он открывается. Мужчина ведёт меня за собой, а я, словно в тумане, следую за ним. Он прикладывает карточку к аппарату, не выпуская моей руки, и дверцы закрываются. Я не знаю, что происходит, но воздух вокруг нас накаляется. Боюсь смотреть на него, сердце стучит снова быстрее моих мыслей, начинаю дышать ртом. Чувствую его руки, скользящие по моей талии, и замираю.

Его дыхание проходится рядом с моими волосами над ухом, он ведёт руками по моей натянутой спине и немного разминает плечи.

– Ты так напряжена, тебе необходим массаж, крошка, – шепчет он, немного укусив ухо.

– Всё нормально, – тихо вру я.

– Запомни, Мишель, на будущее, – продолжает он сводить меня с ума своим сексуальным шёпотом.

– На моей женщине, – его палец очерчивает край моего уха и спускается к мочке, – не будет, – ловким движением тянет за застёжку, что она тут же поддаётся, а серёжка падает ему в руку, – украшений от других мужчин. Тем более стеклянных.

– Я не твоя, – выдыхаю, но ничего не делаю, чтобы воспротивиться, а так и стою, чувствуя, как он освобождает моё второе ухо от серьги.

– Моя, крошка, с первого взгляда моя. Ты поняла это, как и я, – Ник резко обнимает меня за талию и прижимает к своему телу, что даже через пальто ощущаю эрекцию.

– Видишь, как меня заводит только одно твоё присутствие.

– Ник, я…я не буду спать с тобой, – зажмурившись, выпаливаю и через секунду слышу его раскатистый смех. Он отстраняется, продолжая смеяться, и берёт меня за руку.

– Мишель, ты всё же забавная, – говорит он и перед нами дверцы лифта раскрываются.

Мы не успеваем войти в тёмное помещение, как раздаётся громкий лай. Я тут же прячусь за спину Ника, он хлопает в ладоши, над нами загорается свет. Вижу Шторма, довольно машущего хвостом.

– Привет, парень, – Ник делает шаг к нему, а я, как приклеенная, двигаюсь за ним, выглядывая из-за него. Я всё ещё боюсь это животное, оно непредсказуемое.

Ник треплет его по морде и поворачивается ко мне, выдвигая из-за себя.

– Шторм, ты помнишь мою Мишель? – Интересуется он, и собака переводит на меня тёмные глаза, а я сглатываю и натянуто улыбаюсь ему.

Он издаёт новый заливистый лай и делает прыжок на меня, я успеваю отбежать на другую сторону и сжаться до размера лилипута.

– Шторм, сидеть, – приказывает Ник, и он обиженно подчиняется, размахивая хвостом.

– Не бойся, мужчинам этого дома ты просто нравишься, и они ничего не могут поделать со своими чувствами, – мягко говорит мне Ник и предлагает руку.

Я делаю шаг к нему и хватаюсь за неё.

– Пойдём, – он ведёт меня в уже знакомую гостиную и напоследок хлопает в ладоши, что всё погружается во мрак.

Отпускает мою руку, и я стою, обнимая себя и чувствуя, что собака совсем близко ко мне. Свет камина озаряет приглушённым сиянием комнату. Ник стягивает с себя пиджак и вешает его на спинку стула, за ним летит галстук. Он бросает на меня загадочный взгляд, я снова сглатываю и не понимаю, что со мной происходит. Ноги дрожат, и я потерялась в себе. Он медленно подходит ко мне, не сводя с меня глаз, останавливается позади и кладёт руки мне на плечи.

– Позволь, сниму с тебя пальто? – Шепчет он, и я киваю, опуская руки, помогая ему раздеть меня. Его пальцы проходятся по затылку, он скользит к груди, подхватывая ткань и освобождая меня от верхней одежды. Сразу становится холодно, я ёжусь то ли от страха, то ли от возбуждения, ещё сама не знаю.

Нервно облизав губы, продолжаю стоять в шикарной гостиной, пока Ник бросает моё пальто к своей одежде и разворачивается ко мне.

– Для начала поешь, ты так ничего не попробовала в ресторане, – беспрекословно говорит он и указывает на стул за столом.

– Я не хочу, – голос пропадает, и я едва слышно произношу.

– Мишель, садись, – он снова указывает пальцем на стул, и я делаю неуверенные шаги к столу, собака двигается за мной. С опаской бросаю на неё взгляд, и опускаюсь на стул.

Ник исчезает за перегородкой-камином. Не могу найти объяснения своему нервному состоянию и напряжению, цепляя руки под столом в замок. Он возвращается с полной тарелкой салата и салфеткой для неё. Расставив всё передо мной, он уходит, оставляя так и смотреть меня на «Цезарь» с креветками.

Аппетит так и не приходит, поэтому я не двигаюсь, слыша позади себя его шаги. Он ставит уже открытую бутылку шампанского и молча наполняет два бокала, садится во главе стола.

– Ешь, – он указывает головой на салат, и я беру в руки вилку. Пальцы заметно дрожат и как будто окоченели, что я неуклюже втыкаю острые зубья в креветку и подношу ко рту.

Сложно есть спокойно, когда ты не можешь расслабиться, и на тебя смотрят, следя за каждым твоим действием. Ник неожиданно встаёт, а я глотаю непрожёванную креветку, что чуть не давлюсь. Я чувствую его позади себя, его пальцы дотрагиваются до моих волос, вздрагиваю от этого прикосновения. Горячая волна моментально подступает к щекам, и мне становится невероятно жарко от одного лишь прикосновения.

– Мне нравится, когда твои волосы распущены, – тихо говорит и вынимает шпильки из причёски, локоны тут же падают на плечи, и он кладёт заколки на стол слева от меня.

– Что у тебя с Сарой? – Выдавливаю я из себя и слышу громкий вздох. Он возвращается на место и берёт бокал с шампанским, смотря перед собой.

– Ты её… проводил сессию? – Слова даются мне с невообразимым трудом, я откладываю вилку и для храбрости беру бокал, делая глоток.

– Нет, – отвечает Ник. – Мы просто обедали и ужинали.

– Зачем? Она тебе нравится? – Хмурясь, делаю ещё глоток.

– Мне нравишься ты, а с ней мы встретились в супермаркете. Надо же было как-то узнать о тебе больше. Что ты делаешь? Что любишь? Что говоришь обо мне? – Спокойно произносит он.

– Я тебе не верю, – усмехаюсь, несмотря на него. – Сара очень красивая, открытая и… любит то, что ты. Возможно, неконкретно то же, но похожее.

– Мишель, – слышу в его голосе упрёк, но это ещё больше обижает меня, поворачиваю голову на него и уверенно поднимаю подбородок.

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня, – шепчу. – Я не понимаю тебя. Ты странный… очень странный. Ты меня пугаешь.

– Чем же? – Удивлённо спрашивает он.

– Всем. Я ожидаю, что ты набросишься на меня или ударишь. Везде где появляешься, происходит что-то ненормальное. Почему ты такой? Почему не… не обычный? – Тихо произношу.

– Я не бью женщин, если они об этом не попросят, Мишель. А тебе нужен обычный вроде Люка, который будет оскорблять за спиной, и обливать грязью? Тогда да, я необычный, потому что никогда ни с кем не буду обсуждать девушку, которая находится рядом со мной. Тем более рассказывать об интимных подробностях.

– Саре ты нравишься, она готова быть с тобой… со всеми заморочками, – я не знаю, кого сейчас убеждаю его или себя.

– Меня не интересует Сара, Мишель. Я вполне ясно ответил на твой вопрос, поэтому не вижу смысла развивать эту тему.

Я отворачиваюсь от него, упираясь взглядом в тарелку с салатом.

– Ты с ней целовался? – Произношу и ощущаю себя слабой сейчас, потому что боюсь услышать ответ.

– Нет. Я ни с кем не целуюсь, я говорил тебе об этом, – отрезает он.

– Обнимал ну… или…

– Нет, меня она не привлекает.

– Почему ты не можешь поцеловать меня? – Упёрто продолжаю загонять себя в угол.

– Это мой страх.

Я удивлённо поворачиваюсь к нему, ожидая улыбку, но его лицо серьёзно.

– Страх поцеловать в губы? Откуда он? – Интересуюсь я.

Его плечи напрягаются, и он стискивает зубы. Понимаю, что не хочет говорить об этом, но желаю узнать ответ.

– Ник, – прошу его одной интонацией, и он вздыхает, допивая до дна шампанское.

– Ты помнишь, что подписала договор?

– Да.

– Уже в пятнадцать знал, что мне нравится причинять боль девушкам и видеть вожделение в их глазах. У меня была опытная нижняя, которая рассказывала обо всём, об этом тайном мире. В то время о теме БДСМ никто не говорил, это было запретно, вульгарно и извращено, но люди занимались практикой. Она была старше меня на три года, но попробовала многое. На шестнадцатилетие снял номер в гостинице, она обещала мне подарок. Тогда я занимался ванильным сексом с использованием девайсов, только и всего. Во время полового акта, она попросила меня сжать ей горло и целовать. Увлёкся настолько, что она чуть не умерла. Я целовал её, не давая вздохнуть, и одновременно душил, мне это настолько понравилось. Не услышал стоп-слово. Девушка пролежала в больнице и впала в депрессию, шарахалась от меня, как и от всех мужчин. Она уехала, оставив незнающего парня, что делать дальше. У меня появилась новая нижняя, и я понял, что во время сессии, как и во время секса, когда целую кого-то в губы, то отключаюсь. Сознание блокируется, и могу убить человека, ведь на мне полная ответственность за их жизни, это непозволительно. Вторая нижняя тоже получила от меня сильные повреждения. Больше такое не практиковал. С этого момента не занимаюсь сексом во время сессий, я просто получаю наслаждение, выпускаю пар, а потом выбираю ту, которую хочу трахнуть, с использованием девайсов, но не позволяю себе кого-то целовать. Даже желания не возникало. Вот так-то.

Он наливает ещё один бокал шампанского и тут же опрокидывает в себя. Я сижу полностью поражённая его рассказом, и пока он говорил, всё это представляла в голове, мне становится… жаль его. Сердце сжимается, а кожа покрывается мурашками от его слов, по телу проходится волна ледяного холода. Меня немного потряхивает, и я не смею больше на него смотреть.

– Ты их сильно бьёшь? – Сипло спрашиваю.

– Да, – чётко отвечает он, и мне становится плохо.

– Почему? Зачем ты заставляешь людей испытывать боль? – Понимаю, что сейчас расплачусь и, сглатывая неприятный ком в горле, моргаю, чтобы помутневшее зрение вернуло чёткость.

– Власть, подчинение, безоговорочный контроль. Это мой способ расслабления, выместить свою агрессию и увидеть результат.

– Ты садист, – шепчу я.

– Я тот, кто я есть.

– Прости, это для меня слишком, – качаю головой.

– Ни одна нижняя не имеет права смотреть в глаза верхнему. Ни одна нижняя не имеет права перечить ему. Ни одна нижняя не имеет права делать то, что я позволяю тебе. За это их ждёт наказание, но не тебя. Ни о чём это тебе не говорит, Мишель?

Поднимаю голову и смотрю на него непонимающе. Он немного подаётся вперёд и его губы растягиваются в улыбку.

– Я хочу тебя рядом со мной, не как нижнюю, а как девушку, которую могу держать в своих руках.

– Но… эти все сессии, ты же не откажешься от них, – с горечью отвечаю я.

– Нет, но у меня в сессиях нет полового контакта, если тебя это волнует.

Его слова разбивают все мои надежды и мечты, я усмехаюсь, вставая с места.

– Прости, но нет. Это всё не для меня. Я не могу, – качаю головой, и его лицо каменеет на глазах, что в ужасе шарахаюсь от него, а собака тут же поднимается с пола, наблюдая за нами.

– Хорошо, – холодно произносит он и встаёт. – Я вызову Майкла и уезжай. Убегай снова от меня.

– Я не убегаю. Я не знаю, как… как… ты будешь бить кого-то до полусмерти, а потом улыбаться мне, но я ведь буду в курсе всего. Это… ужасно, – облизываю губы и хлюпаю носом.

– Твои руки будут в крови, даже если её не увидеть. Они будут грязными, а я…я просто. Да почему ты такой? – Срываюсь на крик и отворачиваюсь от него, чтобы смахнуть слёзы отчаяния.

– Мишель, каждый в этом мире извращенец. Только надо понять степень извращения и принять её, тогда станет легче. Я не могу изменить себя, я такой, какой есть. Да, у меня есть изъяны, но от этого не перестаю быть человеком. Мужчиной, который тоже желает нежности, заботы и тебя, – слышу его шаги позади, но не могу остановить поток слёз, яростно подтирая глаза, ненавидя себя за свою слабость.

– Даже ради меня? – Шепча, поворачиваюсь к нему и вглядываюсь в ничего не отражающие карие глаза.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, поджимая губы.

– Понимаешь, у меня есть наследственная неконтролируемая ярость, которую мне надо куда-то выбрасывать. И я выбрал такой способ, он подходит мне. Если этого не буду делать, то могу сорваться на тебе. Тогда… я не хочу носить тебе цветы на кладбище, – мрачно отвечает Ник.

Я опускаю глаза, а в груди так давит, что дышать становится сложно. Почему он? Почему такая несправедливость?

– Крошка, – нежно произносит и поднимает моё лицо двумя пальцами, не могу смотреть на него и перевожу взгляд за его спину в темноту.

– Я не могу смотреть на твои слёзы, они сбивают меня. Я думал, что всё будет просто. А оказалось так сложно, что теперь сам не знаю, что мне делать с тобой и с собой. Хочу дотронуться до тебя. Хочу поцеловать, хотя это невозможно. Хочу доказать, что я не монстр. Обычный, несколько со странными вкусами, но такой же, как и все, – в его голосе столько боли, что мой подбородок начинает дрожать, а из глаз выкатываются слёзы.

Он резко притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его рубашку и позволяю просто разреветься, хватаясь за шею. Меня разрывает внутри от сочувствия и желания помочь ему, от его слов, от его неправильности, от него. Я вязну в нём так сильно, что назад дороги нет. Не смогу забыть его, но и принять такую жизнь тоже не в силах.

– Тише, крошка, тише, не плачь, – он гладит меня по волосам, а мои ноги дрожат, как и всё тело в его руках.

Я чувствую его тепло, и это заставляет испытывать физическую боль от ужаса его тёмной стороны.

– Останься со мной, Мишель, останься, – просит он, а у меня нет ответа. Просто молчу, всхлипывая и сжимая его затылок.

– Доверься мне, я не причиню тебе боли, если сама этого не попросишь. Я хочу тебя для себя, только для себя, крошка, – продолжает он, сильнее обнимая меня, и я ощущаю поцелуй в волосы, затем ещё один в висок. Он отбрасывает мешающие пряди назад и начинает покрывать горячими поцелуями мою шею, что я задыхаюсь от слёз и от его действий.

Его губы переходят на мои мокрые щёки, рука хватает меня за волосы, чтобы голова подалась назад. Выдыхаю и открываю глаза, смотря на него помутневшим взглядом.

– Я…я, – забываю обо всех оборотах речи и просто открываю и закрываю рот.

– Будь со мной, – шепчет он, лаская рукой мою скулу, и проводит пальцем по пересохшим губам.

– Мишель, – его глаза бегают по моему лицу.

– Я не знаю, – жмурюсь и мотаю головой.

– Ты не хочешь даже попробовать?

– Не хочу, чтобы ты бил кого-то, испытывая наслаждение, – облизывая губы, произношу я сдавленно.

Он закрывает глаза и резко отстраняется от меня, что я пошатываюсь без опоры, замирая в позе «сломанной куклы». Ник отвернулся и подошёл к столу, облокачиваясь на него руками. Его спина напряжена, а голова опущена вниз – значит, он зол и раздражён. Я вытираю текущий нос и не двигаюсь, ожидая новой вспышки ярости.

– Ты будешь со мной, рядом со мной, больше не будет Люка, больше никого не будет. Только ты и я в моём мире. Согласна? – Резко говорит он, стоя спиной ко мне.

– Твой мир не для меня, Ник.

– А какой мир для тебя, Мишель? – Усмехается он и поворачивается. Его грудь вздымается слишком часто для спокойного состояния, что я делаю ещё один шаг назад.

– Нормальный.

– А что есть нормали[2] в этом мире?

Я не нахожу слов и сжимаю губы, опуская голову вниз. У нас разные понятия, мы противоположности, но они ведь притягиваются.

– Ты сама не знаешь, что хочешь. А я уверен в том, что хочу. Тебе не хватает смелости ответить мне, потому что боишься нарушить свои мнимые правила, которые определила для себя. Почему, Мишель? Ты задавала вопросы, теперь я хочу знать, почему прячешь свои эмоции в себе и не разрешаешь им жить? Зачем водишься с кем-то вроде Люка, когда у тебя больше возможностей? – Зло требует он, а я кривлюсь.

– Не твоё дело, – сипло отвечаю.

– Моё, чёрт возьми! Это моё дело, Мишель! Ты такая же извращённая, как и я, только ты хуже, чем я. Я открыто говорю о своих страхах и предпочтениях, а ты издеваешься над собой в душе. Расскажи мне, потому что пойму в отличие ото всех. Я единственный, кто видит тебя настоящую, – его интонация меняется с крика уже на более спокойную.

Это точно и разрушительно бьёт по моей броне, что я делаю шаг назад и упираюсь в диван, опускаясь на него. Сил больше нет в теле, они покинули меня. Ник быстрым шагом подходит ко мне и, присаживаясь на корточки, берёт мои руки в свои.

– Давай, крошка, слушаю тебя, я помогу тебе, – просит он. Шторм активизируется и, цокая лапами, подходит к нам, утыкается мордой в моё бедро, как будто поддерживая меня, пытаясь придать уверенность, и это вызывает улыбку.

– Я не прячусь просто мне так комфортней, – подаю я голос.

– Правду. Хочу услышать правду от тебя. Будь честна со мной, как и я с тобой. Доверие, Мишель, я тебе доверяю, так откройся мне, я обещал защищать тебя и заботиться. Только должен знать, отчего мне тебя прятать за собой, – он немного сжимает мою руку, и я поднимаю взгляд на него. Его глаза полны ожидания и Ник улыбается мне, подталкивая к пропасти.

Двадцать второй шаг

Глубоко вздыхаю и киваю ему, собирая воспоминания по кусочкам.

– Мне было шестнадцать. Моё окружение состояло из ребят моего круга, и только. Отец нашёл для меня парня, сына одного из своих друзей, и я принимала это, всегда принимала беспрекословно. Мне всю жизнь вбивали в голову, что должна им за красивую и хорошую судьбу. Только я увидела эту «хорошую» жизнь во всех её красках: наркотики, алкоголь, смерти. Мой парень умирал у меня на руках с сильной передозировкой. Другие ребята, что были там, разбежались как тараканы, оставив одну с едва дышащим телом. Я вызвала скорую, и нас забрали, парень скончался той же ночью, а на меня повесили распространение и употребление наркотиков. За неимением улик и после моих чистых анализов отпустили из камеры временного пребывания, я прожила там два дня. Отцу пришлось выложить огромную сумму, чтобы закрыть это дело и вытащить меня оттуда навсегда, а также избавиться о любых упоминаниях о моей причастности к смерти Теренса. Тогда я решила, что уж лучше быть среди обычных, чем среди своего окружения. Резко сменила круг общения, свои мысли, правила и табу. Единственная, кто поддерживал это Сара, а в итоге и она меня предала. Вот и всё, – усмехаюсь воспоминаниям и моей детской наивности, что мир прекрасен и деньги самая важная часть в нём, без которых никто не выживет. Слёз больше нет, выплакала все за три года из-за этого случая.

– Ты винишь себя в том, что какой-то придурок не знал свою дозу? – Ник встаёт и пересаживается на диван, притягивая меня к себе и обнимая.

– Да, должна была рассказать всё отцу или его родителям, но я хотела помочь. Я пыталась, но мне никто не верил, потому что деньги решают всё. Он был хорошим парнем, весёлым, смешил меня и делал глупости. Возможно, была влюблена в него, когда он был в нормальном состоянии, – отвечаю, и перед моими глазами предстаёт лицо с озорной улыбкой Теренса. Я прижимаюсь головой к плечу Ника и чувствую, как что-то изменилось внутри, стало легче.

– Не ты виновата в этом, а его родители, что не заметили вовремя, крошка. Они с детства избаловали его и не привили правильного отношения к наркотикам, распущенность и вседозволенность приносит слишком часто летальные плоды. Ты замечательная, пыталась вытащить его из ада, только ему это не было нужно, – тихо произносит Ник и кладёт свою голову на мою макушку.

– Наверное, но это в прошлом и мне не разрешается говорить об этом. Я надеюсь…

– Это останется только между нами, как и всё остальное, – перебивает он меня, улавливая с лёгкостью мою мысль, и я облегчённо вздыхаю, устраиваясь в его руках уютнее, насколько позволяла моя растерянность рядом с ним.

– Я представлял тебя избалованной и самовлюблённой, но с каждым днём открываю в тебе безграничную доброту и нежность. Поделись со мной, потому что я не знал этого. Мои родители всю жизнь работали, чтобы обеспечить нас едой. В школе со мной никто не общался, там я познакомился с Райли. Он единственный, кто не фыркал, глядя на мою одежду и достаток семьи. Он был слабее меня, и я защищал его, хотя он старше меня на два года. Защищал свою сестру от нападок сверстников, от парней, которые хотели поиздеваться над ней. Я дрался в день по несколько раз, меня пытались отчислять, но мама плакала в кабинете директора и обещала, что это не повторится. Но не мог ничего с собой поделать, когда видел взгляд полный отвращения и мои руки были в крови, а я наслаждался триумфом. Потом был бокс, родители считали, что это поможет мне, боясь за моё состояние. Не помогло, мне необходимо было сделать больно тем, кто обижал нас и говорил гадости про мою семью. Не всем с рождения везёт в жизни, приходится отвоёвывать это. Райли раньше окончил школу и поступил в университет в Нью-Йорке. У меня не было такой возможности, и я учился сам, работал и покупал учебники. Уже тогда у меня был свой тёмный бизнес, но всё отдавал родителям, обманывая их, что мне дали гранд в Торонто, и я работаю. Когда денег стало больше, поступил на вечернее обучение в университет, полностью вкладываясь в дело. Тогда вернулся Райли, и я показал ему свой бизнес-план, мы начали обдумывать корпорацию. Улетел в Лондон, чтобы там получить необходимые знания и познакомиться с людьми, штудируя литературу. И как только прилетел домой, мы начали оказывать услуги по перевозке грузов, затем новые и новые отрасли вливались в нашу компанию. Райли стал знаменит, а я смотрел на это из-за угла. Завидовал, что поплатился своей глупостью за свободную жизнь. С годами привык, но не получал наслаждения от жизни, развивая в себе навыки Мастера. А сейчас у меня появилась надежда на обычную жизнь, только вот девушка попалась мне противоречивая и опасная. Будь со мной, Мишель.

– Ты удивительный, Ник, – шепчу, и слёзы скатываются по щекам. – Я не могу представить тебя в роли садиста. Не могу и всё, это не ты, это кто-то другой.

– С тобой буду нормальным, ты даже не узнаешь, когда я на сессии, – он гладит меня по волосам, закрываю глаза и вздыхаю.

– Я подумаю.

– Хорошо, – слышу его улыбку, и сама отвечаю тем же.

Шторм запрыгивает на диван, думая, что о нём забыли, и ложится мордой на мои ноги. Бросаю на него взгляд, и моя рука осторожно гладит его. Он довольно закрывает глаза и пододвигается ближе.

Идеальная жизнь: он, я и его собака. Только это извращённая реальность, где я не найду своего места, а Ник не согласится отказаться от своих пристрастий. Но сейчас настолько устала, что думать больше не могу. Оставлю всё назавтра, при свете дня будет видно, что мне делать и куда двигаться. А пока хочу насладиться им, его мужской силой, которая питает меня, иллюзией, и, возможно, завтра развеется. Хочу вырвать из этого вечера то, что навсегда останется в памяти, как самое живое и яркое приключение в мире взрослых.

– Останешься у меня? – Спрашивает Ник.

– Что? – Удивляясь, поднимаю голову на него.

– Оставайся со мной, проведи эту ночь рядом, – он слабо улыбается и проводит ладонью по моей щеке.

– Никакого принуждения, только сон, – добавляет он, снимая с меня страх запретной близости.

– Только сон? – Переспрашиваю, хотя моё сердце подсказывает мне иные желания, но я резко их прекращаю.

– Да, в моей постели.

– А ты спишь в одной постели? Просто спишь?

– Мишель, – усмехается Ник. – Я обычный человек и по ночам сплю. И ты не моя Саба, ты просто первая девушка, которая будет здесь со мной.

– У тебя тут проходит всё? – Выпаливаю вопрос, и его брови ползут вверх.

– Нет, – он смеётся и качает головой.

– Но… ты же, – непонимающе хмурюсь.

– В моей квартире нет отдельного места для этого, только несколько девайсов. А сессии проходят в другом, – уже серьёзно отвечает он.

– А как часто они у тебя? – Интересуюсь я.

– Мишель, давай не будем говорить об этом, – в его голосе слышу жёсткость, но моё упорное желание знать больше, заставляет меня настоять.

– Скажи.

– По-разному, иногда каждый день, иногда реже, – он выпрямляется и сбрасывает свою руку с моей талии, что собака на моих коленях недовольно встаёт и двигается на диван, чтобы ей не мешали спать наши глупости.

– А… секс?

– Мишель, – он уже не скрывает своего раздражения, что я поджимаю обиженно губы.

– Пошли? – Ник подаёт мне руку.

– Прости, но я бы хотела поехать домой, – пересилив все свои позывы, поднимаю глаза на него.

– Хорошо, Мишель, – он убирает руку, запуская её в карман брюк, и его лицо принимает снова холодное выражение.

– Ник… слишком много эмоций и информации, – пытаюсь хоть как-то поправить положение и встаю. Не знаю почему, но подсказывает что-то внутри: я могу уйти и больше никогда сюда не вернуться.

– Иди, приведи себя в порядок, ты помнишь, где расположена гостевая ванна. У тебя тушь потекла, а я пока сообщу Майклу о твоём решении, и он доставит тебя домой, – улыбается, но его лицо застывшее, и я чувствую себя ещё ужасней.

– Ник…

– Не надо, Мишель. Ты сделала свой выбор, я отхожу в сторону, потому что насильно оставить тебя у себя не могу. Поэтому всё нормально, иди, – перебивает меня и обходит стеклянный столик.

Хотя пытается выглядеть равнодушным и даже спокойным, но я чувствую, что он обиделся и ожидал иного моего решения. Да, чёрт, я сама от себя этого не ожидала!

– Если не соглашусь, ты будешь с Сарой? – Спрашиваю свой главный страх, и Ник резко оборачивается, уже дойдя до своего пиджака.

– Почему ты решила, что я буду с Сарой? Она меня не интересует, ни как девушка, ни как нижняя. А учить я никого не хочу, если только это не будешь ты. Думаю, мой ответ очевиден, Мишель. Я не юнец в пору созревания, не бросаюсь на валяющиеся кости на земле. Уважаю себя и тебя. Я уже догадался, что мои встречи с Сарой скажутся мне боком, но для меня они никакого значения не имеют. Она, как ты любишь говорить – цирковая обезьянка, скрасившая дни одиночества без тебя.

Внутри стало легко и в то же время противно, что так отзывается о ней, ведь он тратил на неё своё время, она была такой влюблённой… влюблённой. Я хватаюсь за эту мысль, и все чувства меняются, они пробуждают злость, непонятное колебание, приносящее дискомфорт, что я ёжусь.

– Мишель, посмотри на меня и запомни ещё одно правило, – произносит Ник, и я моргаю, пока его фигура не стала чётче.

– Я не принуждаю тебя, хотя не отрицаю, что ты первая девушка, которая через час после знакомства не была связанной, и это заводит меня ещё сильнее. У меня нет цели переспать с тобой и поставить галочку, у меня иная – показать, что люди, практикующие БДСМ, не монстры и не расчленяют своих жертв. Поэтому сейчас ты идёшь и умываешься, затем тебя отвозит Майкл домой, а завтра ровно в семь утра спустишься, где буду тебя ждать. Теперь я тебе популярно объяснил то, что хочу от тебя? Из твоей головы вылетели глупые мысли по поводу Сары? – Он настолько расслаблен, что я не могу сдержать улыбку и киваю.

– В семь утра? – Удивляясь, прокручиваю в голове его слова.

– Да, в семь утра. Не опаздывай, я этого не люблю, и мне придётся за это тебя наказать, – он дразнит меня, на что я только пытаюсь возразить и тут же закрываю рот.

– Я же не Саба, – всё же набираюсь смелости и смотрю на него.

– Нет, ты не Саба. Но маленьких девочек, которые не слушают взрослых и не делают так, как они просят, обычно наказывают. Неужели, ты этого хочешь? – Его слова льются, как мёд, что голова шумит от эротического подтекста, и я даже не могу оборвать этот призыв войти меня в его закрытую дверь.

– Нет, – выдыхаю я.

– Жаль. Тогда завтра. В семь. А теперь иди и сделай так, как я попросил ранее, – Ник указывает головой на дверь.

Я ведь и правда сейчас ощущаю себя ребёнком, и это заставляет меня нахмуриться. Опустив голову, прошмыгиваю из гостиной и двигаюсь к знакомой ванной комнате. Свет автоматически включается, и я подхожу к зеркалу.

– Мамочки, – от ужаса, увиденного в отражении, шепчу я. Быстро включив воду, начинаю оттирать своё лицо от эффекта «панды» с мазками чёрной туши.

Самое для меня тяжёлое – ломать свои внутренние желания и идти так, как принято. Меня кто-то держит внутри, не отпускает. И я знаю, что Ник бы не сделал никаких попыток насильственно переспать со мной, но я не умею себя вести в такие моменты. Да, мы с Люком пробовали петтинг. Ник не Люк, последний слишком мягок, податлив, как пластилин. А первый несгибаем и ему удаётся открывать во мне прошлое, расковыривать его и лечить одним только голосом. Он одиночка, такой же, как я. И мне это нравится, что ему не нужно обязательно выходить куда-то каждый день, ему не требуется поклонение всех людей. И, конечно, он не интересуется Сарой.

Я сама до сих пор не понимаю, как поступить в этой ситуации. Выслушать её и простить, или же ограничить общение и перевести единственную подругу в ранг «знакомых»? Почему в таких ситуациях ты отдаёшь предпочтение мужчине? Потому что он открыто признал, что не заинтересован, а она, наоборот, что влюблена? Или же, потому что тебе он самой нравится до мурашек на коже, и ты уже душевно примерила его к себе? Ещё есть вариант, что боишься потерять того, кто заставляет тебя жить, улыбаться, забыться, раствориться в его руках? А также, возможно, это первый мужчина, заставляющий думать примитивно и желать его? Не знаю, но определённо Николас Холд – самый невероятный и загадочный человек во всей вселенной, слишком глубоко зарывшийся в тёмный мир наслаждений.

Обмакиваю глаза полотенцем и тщательно осматриваю своё лицо. Хоть тушь отмыла, уже хорошо. Без косметики кажусь более юной, а мне хочется быть опытной.

– Мишель, всё хорошо? – В дверь стучится Ник, и я вздрагиваю от резко раздавшегося эха.

– Да… да, уже выхожу, – отвечаю и вешаю на место полотенце.

Я рывком распахиваю дверь и вижу слева Ника, стоящего у лифта с моим пальто и клатчем в руке, вокруг него ходит Шторм.

Мои шаги раздаются по холлу, и он поворачивает голову, бегло осматривая меня.

– Майкл ожидает внизу, – расправляет пальто и помогает надеть его.

– Спасибо, – киваю, чувствуя себя неловко из-за некой недосказанности.

Молча передаёт мне клатч, затем берёт вторую руку и переворачивает её. На мою кожу падают серьги Люка, и Ник закрывает ладонь, некрепко сжимая в своей руке. Я чувствую теперь себя безумно глупо и поднимаю голову.

– Не хочу их видеть на тебе, – тихо, но твёрдо произносит, и я киваю, чтобы больше не спорить по этому поводу, пряча серьги в карман пальто.

– Запомни, ты достойна большего, – Ник берёт меня за подбородок и делает шаг ко мне, отчего дыхание становится поверхностным. Он так близко в жизни, а его душа так далеко.

Ласкает моё лицо своими тёплыми и глубокими глазами, а я молчу. Не хочу спугнуть мягкость его улыбки, эту волшебную минуту, потому что они ломают меня сильнее, и я наслаждаюсь борьбой внутри.

– Мне нравится, когда на тебе нет макияжа. Ты такая красивая, – говорит он, словно любуясь мной, и я слабо улыбаюсь его комплименту.

– Доброй ночи, Мишель, – тихо произносит он.

– Доброй ночи, Ник, – отвечаю, но ни он, ни я не делаем попытки сделать шаг друг от друга. Мы просто смотрим друг другу в глаза. Я не хочу оставлять его. Сердце продолжает скакать, тело начинает бить мелкая дрожь. Я до сумасшествия хочу поцеловать его сейчас, но помню его рассказ и желание… оно никуда не пропадает. Но боюсь его реакции на этот порыв, поэтому продолжаю смотреть на него и мечтать.

– Ты должна уйти, потому что я еле держусь, – шепчет он, и его лицо приближается ко мне, внутри всё замирает.

– Не отпускай меня, потому что я упаду, – отвечаю и провожу кончиком языка по своим губам, прикусывая зубами нижнюю.

– Чёрт возьми, Мишель, – он уже рычит, а моя голова наполняется переизбытком кислорода, что я подаюсь вперёд и цепляюсь свободной рукой без клатча за его плечо.

Что-то резко меняется, его глаза превращаются в дикие угли, я сгораю в их пламени. Его рука хватает меня за волосы, выгибая шею, я едва стою.

Он делает два шага вперёд, толкая меня к стене, что спина ударяется, и его губы впиваются в мою шею. Я всхлипываю и слышу свой обречённый голос. Его руки распахивают моё пальто и обнимают за талию, прижимая бедра к его. Он ласкает мою шею, то кусая её, то зализывая эти места, словно чередуя боль и наслаждение. Я задыхаюсь от новых эмоций, мой клатч падает на пол, а руки забираются в его волосы. Я прижимаю его голову ближе к себе. Его дыхание опаляет меня. Хочу чувствовать его дыхание, его губы по всему телу. От удовольствия перед глазами вспыхивают яркие огни, а разум отключается, мной повелевает природа.

Моё тело ведёт под его руками, его ладонь опускается ниже и сжимает одну ягодицу, сильнее демонстрируя мне своё возбуждение, вторая рука проходит по спине и обратно.

– Ник, – выдыхаю я, не в силах больше стоять. К чёрту всё, все уговоры и его правила. Я возбуждена до предела. Чувствую, как внизу живота у меня всё накалилось. Знаю, что вся мокрая из-за него.

Мои пальцы тянутся, чтобы расстегнуть его рубашку, но он резко перехватывает мои руки и поднимает голову, отрываясь от шеи, которая просто горит от чувствительности.

Он закрывает глаза на секунду, а я моргаю, ожидая от него приглашения в спальню. Ещё одного.

Его дыхание сбито, он немного отодвигается от меня, лишая теплоты и близости.

– Я не должен был, Мишель, – говорит он, открывая глаза, в которых уже всё мертво и холодно. Я теряю его, и он всё берёт под свой доминантный контроль.

– Не надо, – прошу, готовая разрыдаться снова от такой смены эмоций. Ведь внутри меня продолжается буря, она только набирает обороты, дискомфорт в трусиках делает меня такой уязвимой и наивной, что я отвожу взгляд от его лица и освобождаю руки.

Обойдя Ника, поднимаю с пола свой клатч и улыбаюсь Шторму, всё время наблюдающему за нами.

– Ты придёшь? – Не поворачиваясь, спрашивает он, смотря на стену перед собой.

– Да, если ты меня будешь ждать, – нажимаю на кнопку лифта.

– Мишель, я…

– Ник, пожалуйста, я сама не знаю, что хочу. Ты прав. Но единственное в чём уверена это то, что хочу видеть завтра того мужчину, который не скрывает своих чувств. Того, кто с такой страстью целовал меня, и от которого я готова лишиться разума. Другой мне не нужен.

Дверцы лифта открываются, и я вхожу в него, нажимая на первый этаж.

Двадцать третий шаг

Глубоко вздыхаю и поправляю на себе короткую шубу, входя в лифт. Надеюсь, смогу как-то разобраться в том, что чувствую и двигаться хоть куда-нибудь. Потому что сейчас я не знаю, что мне делать. В груди новые тревоги, а из-за этого бессонная ночь и распутье.

Прокручивая в голове каждое слово Ника, не могу поверить, что такое существует. Мне кажется, я видела всю жестокость, а, оказывается, есть ещё изощрённее, и люди получают мнимое удовольствие.

Что ему не хватает в жизни, у него всё есть? Зачем так вымещать свою злость и отчего она идёт?

С одной стороны, я прониклась его историей про детство, про издевательства над маленьким мальчиком, лишь потому, что у него бумажек в кошельке не водится. Общество, в котором жил он, само заставило его обороняться от нападок. От осознания этих фактов я совершенно забыла, что он садист. Для меня не существует понятия Доминант, в моём представлении они все больные люди.

А вот с другой, не хотела, чтобы одним из них был Ник. Готова молиться всю ночь, только бы снять с него это проклятье и сделать нормальным. Но разве это в моих силах? К сожалению, нет, потому что сам признаётся, что ни за что не откажется от своих грязных вкусов даже ради меня.

А кто я ему?

Хмурюсь и натягиваю серую шапочку в тон джинс, выходя из лифта. Сегодня довольно холодно для марта, изо рта тут же показывается пар.

Замечаю чёрный «Эскалейд», припаркованный на обочине и медленным шагом иду к машине. Дверца распахивается и из салона выпрыгивает Ник, отчего я замедляю движение, осматривая его.

Он совершенно не похож на миллиардера: во всём сером и даже в шапке, которая ему идёт. Да он выглядит, как студент, а не мужчина, в тайнах которого я задыхаюсь. Ловлю себя на том, что начинаю непроизвольно улыбаться, в груди растекается тепло, а кожа покрывается мурашками.

– Доброе утро, крошка, – произносит он низким голосом.

– Доброе утро, Ник. Зачем так рано надо было встречаться? – Спрашивая, любуюсь его улыбкой и хитрецой в тёмных глазах.

– Неужели, ты не хочешь меня видеть? – Смеётся он, не требуя ответа, прячу улыбку и качаю головой от его флирта. Он подаёт мне руку, чтобы я смогла сесть в машину. Мне так приятно чувствовать его живым, а не всё контролирующим роботом, что я питаю своё тело этим ощущением, дабы запомнить его и когда… Когда он уйдёт, я буду вспоминать.

Я устраиваюсь на заднем сиденье и кладу рядом сумку, отогнав от себя ненужные мысли.

– Доброе утро, мисс Пейн, – говорит Майкл.

– Доброе, – киваю ему.

Ник уже сидит рядом и даёт указания шофёру двигаться в неизвестном мне направлении.

– Куда мы едем? – Интересуюсь я.

– Как спала? – Он игнорирует мой вопрос, и я недовольно цокаю.

– Плохо, – признаюсь.

– Я тоже.

– Почему? – Удивляюсь.

– Потому что тебя не было, – отвечает он, и я недоверчиво приподнимаю одну бровь.

– Потому что о многом думал и не мог заснуть, а в половине шестого мы уже были на пробежке со Штормом, – уточняет он и в это уже мне более или менее верится.

– Так всё же, куда мы едем? – Напоминаю о своём вопросе.

– Увидишь, – он загадочно улыбается и берёт в руки мою сумку, перебрасывая её на переднее сиденье.

– Иди ко мне, Мишель, – тихо зовёт он меня.

Я на секунду пытаюсь хоть как-то восстановить внутреннюю панику оттого, что должна сама шагнуть в его руки, зная, что под этой красивой оболочкой, жестокая душа. Но моё тело больше не подчиняется мне, и я двигаюсь к нему ближе. Ник обнимает меня за талию и укладывает на своё плечо. От него пахнет свежестью, холодным морозным воздухом и одновременно горячим солнцем, что я расслабляюсь и теперь чувствую, как напряжение из-за тяжёлой ночи покидает меня и приходит спокойствие.

Ник стягивает с моих волос шапку и откладывает.

– Поспи, нам ехать примерно час, – шепчет он.

– Я не хочу спать, – пытаюсь возразить и поднимаю голову на него.

– Хочешь, поэтому отдохни, а я ведь извращенец хоть так потрогаю тебя, – он старается быть суровым, но его глаза блестят весельем.

– А ты хочешь меня потрогать? – Не могу сдержать улыбки и прищуриваюсь, заигрывая с ним.

– Безумно, – чётко выговаривает он каждую букву.

– Но вчера…

– Вчера ты была возбуждена, на всё согласна под властью тестостерона. Но я не дал тебе того, что хотело твоё тело и не собираюсь давать, пока ты не станешь делать всё так, как я хочу, – перебивает он меня.

– То есть? – Немного отстраняюсь, но он рукой обратно прижимает меня к себе.

– То есть это твоё наказание, Мишель, за то, что ты не хочешь быть честной со мной и с собой. А я этого требую, – тихо, но твёрдо произносит он.

– Но это же глупо, – отвечаю я.

– Разве глупо то, что хочу узнать о тебе больше, о твоих страхах, о твоих желаниях, о твоей душе?

Чёрт, понимаю, что он делает ко мне навстречу шаги, а я противлюсь, сама выстраивая между нами стены. Но в голове не укладывается, как наказание может быть таким… возбуждающим?

Я поджимаю губы и вздыхаю, неприятно признавать то, что меня упрекнули в том, что бултыхаюсь среди неопределённости.

– Ты вчера довела себя до оргазма? – Голова Ника склоняется к моему уху, его дыхание щекочет пряди и это отзывается приятным покалыванием по всему позвоночнику.

Я ощущаю, как щёки начинают гореть, и жмурюсь от этого.

– Говори, – приказывает он.

– Да, – выдавливаю из себя и уже готова выпрыгнуть из машины. Ведь это так… такое личное и то, о чём я не хотела, чтобы он даже догадывался.

– Больше так не делай, поняла? – Он несильно сжимает мои волосы и заставляет посмотреть на него.

– Почему? – Во мне вскипел стыд вместе с обидой, и я смело смотрю в его потемневшие глаза.

– Потому что только я могу доводить тебя до эйфории. Ты со мной, если этого не делаю, значит это запрещено, – выговаривает он мне, а я от возмущения приоткрываю рот.

– Я могу удовлетворять себя тогда, когда захочу, Ник. Это моё тело, – уверенно отвечаю.

– Но возбуждает тебя моё тело, значит, это касается и меня, – его глаза теплеют и теперь становятся снова зазывными.

– Может быть, меня возбуждает не твоё тело… а… а то, что у тебя есть Шторм? – Наконец-то, нахожу отговорку, и гордая собой улыбаюсь.

Он закрывает глаза и откидывает голову, начиная громко хохотать. Майкл с интересом поглядывает в зеркало заднего вида, а я удивлённо смотрю на человека, который не может остановить свой смех и это явно из-за моих слов.

– Хватит, – возмущённо говорю и толкаю его в грудь.

– Боже, Мишель, если бы я знал с самого начала, что ты зоофилка[3], то подослал к тебе Шторма, – ещё смеясь, произносит он.

– Совсем больной?! – От его выводов не хватает воздуха, что я глотаю его, как рыба, выброшенная на берег.

Но смотря на Ника, демонстрирующего свои белоснежные зубы и мимические морщинки в уголках глаз, неожиданно для себя успокаиваюсь. Вся злость на его вульгарность проходит, и я просто наслаждаюсь таким им.

– Покажешь, как мастурбируешь? – Его губы изгибаются в чувственную улыбку, а в глубине глаз загорается яркий солнечный свет.

– Ещё чего.

– Уверена?

– Полностью, – довольно отвечаю я.

– Ты наглая, Мишель, но это мне это чертовски нравится. Я не забуду этого, – обещает он, приблизив своё лицо ко мне на секунду, и тут же отодвигаясь, кладёт мою голову на себя.

– Отдохни, тебе понадобится сегодня много сил, крошка, – вполголоса говорит он.

Его слова должны меня пугать, да я, вообще, должна бежать от него. Но внутри бурлит азарт, адреналин от его обещаний и того, что теперь он в курсе насколько меня возбуждает. Даже сейчас, когда он, едва дотрагиваясь, гладит меня по волосам, я упиваюсь его животной сексуальностью и снова ощущаю тяжесть внизу, которую необходимо снять.

Это обычное половое влечение, правда? Ладно, такого влечения я ещё не испытывала, даже с Люком, хотя он делал мне куннилингус, пытался довести меня до оргазма. Но не могла расслабиться, и приходилось притворно стонать, чтобы не обижать его. А сейчас я совершенно поглощена эмоциями и тем вожделением, что Ник заставляет меня переживать. Да я готова кончить, только от его поцелуев.

Признаваться себе в том, что от его приказов кровь стынет в жилах не от страха, а от импульсов внутри – сложно, ведь это сильно толкает меня в спину к черте в его мир.

Незаметно для себя закрываю глаза и проваливаюсь в сон под размеренное покачивание машины, и убаюкивающие ласки Ника.

– Мишель, – меня гладят по щеке, и я недовольно сдвигаю брови, хотя не открываю глаза, чтобы вернуть себе то спокойное состояние, которое было минутой раньше. Ближе придвигаюсь к источнику тепла и упираюсь в мягкую ткань носом.

– Крошка, просыпайся, – теперь я понимаю, что это Ник, и вспоминаю, что мы ехали куда-то.

Приоткрываю глаза и подавляю зевок, затем моргаю, чтобы окончательно снять с себя сонный туман.

– Приехали? – Мой голос хриплый и ещё не пробудился, как тело.

– Да, – улыбается Ник и привстаёт.

Разминаю шею, садясь ровнее, и осматриваюсь. Впереди зелёное поле, а справа от меня какое-то здание. Я до сих пор не знаю, куда он меня привёз.

– Где мы? – Удивлённо спрашивая, замечаю, что Майкла нет за рулём, а машина стоит на парковке.

– Сейчас узнаешь, – он подмигивает мне и открывает свою дверцу, выскакивая на улицу. Через несколько мгновений он уже подаёт мне руку, и я спускаюсь на землю. Холодный порыв ветра, после тепла, исходившего от Ника, заставляет меня дрожать, что я сильнее кутаюсь в шубу и теперь могу разглядеть полностью вывеску передо мной.

– Центральный Аэроклуб Торонто, – читаю вслух, и мои брови поднимаются вверх. Перевожу взгляд на Ника, он улыбается и берёт меня за руку, ведёт к небольшому домику.

– Ты с ума сошёл? – Шепча, понимаю, куда он притащил меня.

– Нет, но это очень щекочет нервы, и получаешь истинное наслаждение, – отвечает он.

– Не собираюсь этого делать. Никогда не прыгала с парашютом, – в ужасе продолжаю я.

– Всё бывает в первый раз, Мишель. Уверен, тебе понравится, – он тянет меня за собой, и я послушно иду, пока внутри меня все жизненные функции замирают.

Краем глаза выхватываю небольшой самолёт, ждущий своих пассажиров, и это подтверждает реальность его намерений.

Мы входим в здание, и нас у недлинной белой стойки встречает Райли, стоя в тёмно-синем экипировочном костюме.

– Привет, Мишель, сегодня попутный ветер для прыжков, – радостно говорит он.

– Привет, – выдавливаю из себя. Одно потрясение за другим просто.

– Давно здесь? – Спрашивает Ник у друга.

– Приехал полчаса назад, всё проверил и подготовил. Тайлер, – окликает Райли кого-то, и из подсобки выбегает парень в джинсах и толстовке со взъерошенными тёмными волосами.

– Доброе утро, мистер Холд, – улыбается он Нику, и тот кивает.

– Тай, займись Мишель, покажи, где можно переодеться, затем проинструктируй её. Буду ждать в комнате отдыха, – командует Ник, а я сглатываю.

– Пойдём, – парень весело показывает мне на дверь, откуда он вышел, но я делаю шаг назад.

– Мишель, всё хорошо. Иди, я буду здесь, – тихо, но настойчиво говорит Ник, и я поворачиваюсь к нему.

– Я… ты больной, – выпаливаю я, чувствуя, как мои губы трясутся.

– Оставьте нас, – бросает он мужчинам, не сводя с меня взгляда.

Я делаю попытку отойти и снять его руку с себя, но ещё крепче сжимает меня и притягивает к себе.

– Крошка, дыши, – его рука ложится на мою щёку, и он большим пальцем поглаживает её.

Я делаю глубокий вдох, но паника внутри не оставляет меня.

– Зачем? – Шепчу я.

– Ты будешь со мной в тандеме. У меня за спиной около восьмисот прыжков, ты должна доверять мне, Мишель. Просто отпусти ситуацию и поверь мне, что ты будешь в восторге, – уверяет он.

– А если мы разобьёмся? А если…

– Молчи, – прикладывает палец к моим губам, и я задерживаю дыхание.

– Положись на меня. Хорошо?

Я только киваю, не хочу показаться ему трусихой. Но чёрт, я трусиха, меня трясёт от того, что он придумал.

– Тай, – Ник отстраняется и зовёт парня, который тут же выходит и сохраняет на губах спокойную улыбку.

– Мишель готова, – говорит за меня Ник и подталкивает меня к нему.

Готова? Я? Да ничего подобного, готова под шумок бежать обратно в город, только моя сумка осталась в машине Ника.

Обречённо плетусь за Тайлером, он ведёт меня по белоснежному коридору и открывает комнату, состоящую из шкафчиков и скамейки посередине.

– Вот это твоё. Тебе необходимо полностью переодеться. Мистер Холд всё привёз, – он указывает на бумажный белый пакет.

Когда он успел?!

– Одежду повесишь вот в этот шкафчик, – он подходит к самому широкому и открывает его. – Ключ лежит внутри, хотя тут никого не будет во время вашего полёта, но всё же. Экипировку не надевай, я помогу тебе. Как переоденешься, выходи, буду ждать тебя в коридоре, – инструктирует он и мне ничего не остаётся, как кивнуть.

Тайлер скрывается за дверью, оставляя меня один на один с моим страхом и одеждой.

Я сажусь на скамейку и закрываю глаза, чтобы хоть как-то привести своё внутреннее состояние в норму, но ничего не получается. Дрожащими руками скидываю шубу и вешаю её в указанное место. Открыв пакет, достаю из него чёрные джинсы, такого же цвета свитер с горлом, перчатки без пальцев и кроссовки. На самом дне лежит что-то красное, и я догадываюсь, что это и есть экипировка. Пока переодеваюсь, я замечаю, что Ник с точностью угадал мои размеры. Только откуда? Отмахиваюсь от этих мыслей, это сейчас неважно, ведь впереди меня ждёт испытание над моими страхами. Зачем я это делаю? Ответ приходит моментально: «Ради него».

Закрыв шкафчик, достаю из пакета последнюю вещь и выхожу из комнаты.

– Отлично, – Тай отталкивается от стены и приглашает меня дальше.

– Итак, ты новичок? – Спрашивает у меня.

– Меткое попадание.

– Не волнуйся, мистер Холд профессиональный парашютист. С ним безопасно. Только сейчас я тебе покажу и расскажу, как следует себя вести в воздухе и при посадке, – говорит он и открывает дверь.

Мы входим в большое помещение с матами на полу и какими-то креплениями, свисающими с потолка, с чем-то похожими на канатные верёвки.

– Надевай комбинезон, – парень указывает на вещь в моих руках, я послушно расправляю его и натягиваю на себя.

– Прыжок в тандеме имеет повышенный уровень безопасности, потому что всё контролирует специалист, который прошёл подготовку для данного вида прыжка. Мистер Холд имеет квалифицированную степень в данном виде спорта, волноваться не о чем.

– Ага, вообще, всё так легко и просто, – хмыкаю себе под нос.

– Самолёт поднимет вас на высоту четыре тысячи метров, на высоте полторы тысячи тебя пристегнут к мистеру Холду с помощью подвесной системы, которую после инструктажа я на тебе отрегулирую и закреплю. Она не разорвётся ни при каких условиях, волноваться тоже не о чем. Когда вас проверят, то твой тандем-мастер тебе сигнализирует поднятием большого пальца вверх, что он готов. Вы подходите к люку, и происходит сам прыжок, ты будешь группироваться так, как я тебе покажу позже. Глаза не закрывай, пропустишь всё самое интересное. В свободном падении вы будете шестьдесят секунд, затем мистер Холд откроет парашют, и в течение четырёх-пяти минут ты будешь любоваться красотами с высоты птичьего полёта. А он будет управлять парашютом, – заканчивает он и отходит к шкафчику, подхватывая ремни.

– А… есть летальные случаи? – Спрашиваю я, пока он надевает на меня подвесную систему и регулирует ремни.

– Ни одного в нашем заведении. Летальные случаи происходят, только если человек не раскрывает парашют, таких людей называют самоубийцами. Все парашюты проверяются перед использованием, как и самолёт, самолично мистером Холдом, – отвечает он с лёгкостью.

Почему он такой спокойный?

– Я тебя сейчас подвешу. Ты поднимешь ноги. Я покажу тебе, как будешь группироваться, когда вы будете в свободном полете, и когда начнётся пикирование, – говорит он, и я слышу, что что-то щёлкает сзади. А я теперь похожа на рыбу на крючке.

– Поднимай, – Тай поворачивается ко мне, и я осторожно отрываюсь от земли. Он быстро наклоняется и грубо сгибает мои ноги, складывая за моей спиной крест-накрест, я хватаюсь за ремни у меня на груди и пытаюсь дышать от его резких и бесцеремонных действий.

– Вот так сделаешь, когда вы будете в пяти метрах от земли и когда шагнёте в небо. Ты не поранишь и не ударишь мистера Холда, и тебе будет проще ощутить приземление. Вся опора пойдёт на него, ты только наслаждаешься и развлекаешься, – он возвращает мои ноги на пол и отстёгивает меня.

– Во время прыжка можешь размахивать руками, только не сильно, не нанеси вреда мистеру Холду, – он смеётся над собственной шуткой, а я смотрю на него как на больного.

– Теперь шлем и очки, – он возвращается к той же стойке и достаёт прозрачные очки и красный шлем.

– Я помогу.

Тай подходит ко мне и надевает очки, затем убирает волосы назад и фиксирует их шлемом, регулируя застёжку у меня на шее.

– Не туго?

Я отрицательно мотаю головой.

– Когда выпустят парашют, ты это почувствуешь, можешь схватиться за ремни, при посадке держись за них же и немного отклоняй корпус назад. Внизу вас буду ждать я и мистер Вуд.

– Он что, тоже прыгает? – Изумляюсь я.

– Да, он будет первым, а затем вы. Всё понятно? Вопросы? Предложения? Желание сбежать?

– А есть такой вариант? – С надеждой спрашиваю я.

– Нет, – смеётся он. – Но люблю издеваться над новичками, вы такие наивные.

Бросив на него раздражённый взгляд, поджимаю губы и уверяю себя, что всё хорошо, все прыгают и живы. Это просто опыт. Но зачем мне такой опыт?! Чёрт!

– Пойдём, – Тай двигается к двери, и я за ним.

На самом деле чувствую себя очень глупо в этой одежде, словно космонавт без ракеты. Я не знаю, куда мне деть руки, поэтому просто опускаю их вдоль тела и покорно иду в комнату отдыха. Тай открывает передо мной дверь, где Ник и Райли, сидя в рыже-кожаных креслах, о чем-то тихо говорят и замолкают при виде нас. На Нике такого же цвета, как и у меня, экипировка, только в отличие от меня, она на нём не весит мешком, а облегает его мощный торс. Завидую, чертовски завидую, что я похожа на ограничительный конус, а он и в этом бог. Несправедливость распределения ролей в этом мире!

– Готова? – Спрашивая у меня, Райли надевает очки.

– Нет, – честно отвечаю я, и он переводит удивлённый взгляд на улыбающегося Ника.

– Вообще, она готова бежать, – говорит Тай, я поворачиваюсь к нему, пытаясь задушить мысленно предателя своей злостью.

Действительно себя чувствую, как мартышка в цирке и это обидно, потому что все такие довольные, одна я боюсь.

– Ты со мной, – Ник берёт меня за руку, а в другой руке у него шлем и очки, и ведёт меня к выходу.

Райли двигается рядом со мной по другую сторону, и мы выходим к поляне, где стоит уже готовый самолёт. Я замечаю, что на руке, которой Ник держит меня надето что-то наподобие часов с большим циферблатом.

Он прослеживает мой взгляд и поясняет:

– Датчик высоты, чтобы я мог контролировать выпуск парашюта.

– Может, не надо? – Жалостливо смотрю на него.

– Крошка, нам это надо, – твёрдо отвечает он и чуть ли не тащит меня к самолёту. Райли на это шоу смотрит с едва скрываемым смехом, а я желаю ему врезать, чтобы перестал ржать надо мной.

Сейчас рядом со мной не миллиардеры, а два больных на голову друга, решившие, что я слишком много знаю, а единственный способ избавится от меня – выбросить из самолёта и позволить скончаться от страха. Превосходно!

Порыв ветра, исходящий от крутящихся винтов, бьёт прямо в глаза, но их защищают очки, что я первый раз нахожу плюс в своём смешном наряде. Райли первым поднимается на борт, Ник помогает мне влезть по ступенькам, и я оказываюсь в по-спартански украшенном салоне самолёта. Здесь только две лавочки, тросы, чтобы держаться, и всё. Пилотов видно из проёма, и они о чем-то громко говорят, стараясь перебить шум от самолёта. В салон кроме Ника, забирается незнакомый мне мужчина и кивает ему.

– Поехали, – даёт команду Ник и лестницу убирают. Он задвигает дверь в виде решётки и садится на лавочку, указывая мне взглядом присаживаться рядом. Я еле дышу, ноги дрожат так сильно, что чуть ли не падаю рядом с ним.

– Мишель, успокойся, – шепчет мне Ник, обнимая меня за талию и прижимая к своей груди спиной.

– Не могу, – отвечаю и начинаю дышать ртом. Мне плевать сейчас, кто что обо мне подумает. Плевать, как я выгляжу, потому что до чёртиков боюсь высоты. Ладно, не до чёртиков, но боюсь, чёрт возьми!

– Я ведь рядом, – успокаивающе говорит Ник.

– Я знаю, но… у меня фобия, – сдавленно произношу, и он резко поворачивает меня к себе.

– Посмотри на меня. Это не фобия, это страх от неизвестности. Ты ведь летаешь на самолёте, поднимаешься в рестораны на верхние этажи, смотришь на город с башни. Так и здесь, мы просто поднимемся и прыгнем, – заверяет он меня.

Да, почему для них всех это словно пойти кофе купить?!

– Тем более мы уже в воздухе, – он показывает головой на небольшой иллюминатор, и я, поворачивая голову, вижу, насколько мы уже поднялись.

– Мистер Холд, пора одеваться, – говорит незнакомый мужчина, и Ник встаёт, натягивая на себя очки и шлем.

Райли расслабленно сидит напротив меня и ободряюще улыбается. Хотя нет, в его взгляде какое-то извращённое наслаждение от моего страха. Но сейчас мне не до него, и я отворачиваюсь, впиваясь взглядом в пол. Готова всхлипнуть от неизбежности, но только глотаю панически воздух. Мой желудок сдавливает, и я благодарна своему нервному состоянию, что ничего не поела.

– Мишель, – меня зовёт Ник, и я поднимаю на него голову. Вижу, что парашют уже за его спиной, и он ожидает от меня действий. Но так, надеюсь, что он передумает и плюнет на вариант тандема со мной.

Он недовольно вздыхает и присаживается рядом со мной на корточки, пальцем подзывая меня наклониться. Я немного склоняюсь к нему.

– Послушай. Тандем – это проверка на доверие. Твоя жизнь, твоё здоровье, твоё наслаждение в моих руках, оно зависит только от меня и моего профессионализма. Если ты сделаешь что-то в воздухе, противоречащее правилам, например, начнёшь паниковать, дрыгаться, бить меня или любое небезопасное действие, что взбредёт в твою красивую головку – мы оба погибнем. И моя жизнь зависит от твоего поведения. Я уверен в тебе, что ты будешь умницей. А ты мне доверяешь? – Мягко произносит он, я облизываю губы и бегаю взглядом по его лицу.

– Крошка, ты мне доверяешь? – Уже твёрже спрашивает Ник и протягивает руку.

– Да, – выдыхаю и вкладываю свою руку в его ладонь.

– Спасибо, Мишель, я это ценю, – серьёзно отвечает он и встаёт, поднимая меня за собой.

Меня ставят к нему спиной и присоединяют наши подвесные системы. Закрываю глаза на секунду, пока ремни дёргают и проверяют крепость соединения. Чувствую спиной тепло Ника, и это помогает мне дышать равномерней.

– Пора, – Райли хлопает в ладоши, вставая с места, и решётку, закрывающую выход, отодвигают. Я со своего места вижу облака и закрываю рот рукой, чтобы не закричать от паники.

– До встречи на грешной земле, – Райли дарит нам воздушный поцелуй и ныряет в воздух, который забирает его заливистый смех. Задерживаю дыхание и в шоке раскрываю глаза на такое своеобразное веселье.

Ник подталкивает меня к выходу, но я отворачиваюсь.

– Лучше смотри, пропустишь красоту, – говорит он.

Поворачиваю голову и вижу, что мы стоим совсем на краю. Да я готова вцепиться в поручень над нами, и повиснуть на нём, яростно мотая головой, чем это. Хватаюсь за ремни на груди, и моё дыхание становится глубже. Наконец-то срабатывает инстинкт самосохранения, и я прощаюсь внутри со всеми, кого знала, прощая каждого.

– С этой минуты нет тебя и меня, есть мы, Мишель, – последнее, что я слышу перед тем, как завизжать от падения в небесную бездну. Шагаю, а точнее, Ник шагает, утягивая меня за собой.

Мы делаем кульбит в воздухе, и я чувствую… пустоту. Да, именно пустоту, хотя сердце колотиться с бешеной скоростью, как и пульс в висках. Я слышу визг в ушах, и сильный ветер бьёт по лицу. Но я задыхаюсь от полёта. Ник хватает мои руки и выпрямляет их, переплетая со своими пальцами. Душа отрывается от меня и улетает, куда-то высоко, и я понимаю, что это мой максимум. Максимум чувств. Максимум адреналина. Максимум жизни. Все мои страхи исчезают.

Нас резко подбрасывает вверх и встряхивает, поднимаю голову и вижу, как раскрылся парашют.

Тишина. Наступает идеальная тишина.

– Можешь кричать, крошка. Это ведь безграничное наслаждение, – слышу голос Ника, и от восторга я сама раскидываю руки и вкушаю свободу.

Мои волосы, выбившиеся из-под каски, развивает ветер, внизу вижу невообразимую прежде панораму Торонто вдалеке и спокойствие. То, что обещают вам в туре на каком-то курорте на земле, оно тут, в воздухе. Холод? Нет, здесь нет ни холода, ни жары, тут прекрасно, как в Раю.

Ник с лёгкостью управляет парашютом, а я молчу и впитываю в себя чистейшую жизненную энергию. Ты словно рождаешься заново, все проблемы, о которых ты думала, становятся глупыми при ощущении идиллии внутри тебя. Это лучше, чем йога, медитация и все увлечения вместе взятые. Ник оправдал доверие, показав мне другой реальный мир.

Мы приближаемся к земле стремительно, голова думает на автомате. Хватаюсь за ремни и поджимаю ноги, как меня учил Тай. Несильный толчок, и я просто заваливаюсь на Ника, который тоже падает на спину. Я так и лежу с улыбкой на губах и в полной прострации, как блаженная дурочка.

Райли подбегает к нам и расстёгивает ремни.

– Ты как? – Заботливо спрашивает и подаёт мне руку.

– Я… я птица, – хихикаю, и он со смехом меня поднимает, но ноги дрожат, я не могу устоять, цепляюсь за него и, повиснув, держусь за его плечи.

– Прости, я… с координацией проблемы, – оправдываюсь, а на моем лице продолжает цвести идиотская улыбка.

– Ничего, так в первый раз и бывает, – он обнимает меня за талию и поддерживает.

Поворачиваюсь в сторону Ника, он с каменным выражением смотрит на меня и его губы складываются в одну полоску. Но даже не замечаю этого, я полна восторга.

– Уже лучше? – Интересуется Райли, и я киваю. Он отпускает меня, что я делаю шаг назад без опоры.

Но другие руки меня подхватывают, и я как будто первый раз вижу лицо Ника.

– Спасибо, – шепчу я.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Прекрасно, я пьяна от адреналина, – тяну слова.

Он улыбается от моей фразы и заметно расслабляется, обнимая меня за талию.

– Господи! Ник, я так счастлива! Спасибо! Я… я просто спасибо тебе! – Восхищённо восклицаю, снова понимая, как это было круто. Мои руки обвивают его шею, и я привстаю на носочки и целую его в щёку, затем ещё раз и ещё смеясь. Мои губы касаются неожиданно чужих, таких мягких и горячих, что я отпрыгиваю от него, как ошпаренная, падая на землю и со страхом оттого, что сотворила, смотрю на побелевшее лицо Ника.

Двадцать четвёртый шаг

– Прости… прости… я… так получилось, – дрожащим голосом говорю, а он не двигается, словно статуя, высеченная из камня. Глаза такие стеклянные и мёртвые, что мне становится, как никогда, страшно за собственную жизнь.

– Ник, – зову его. Но ничего, никакой эмоции, никаких действий. Он смотрит впереди себя, и я ощущаю, как по щекам текут слёзы.

Но резко поворачивает голову в мою сторону и его руки сжимаются в кулаки. Он как будто пытается убить меня невидимой стрелой. Ощущаю её, что чуть не теряю сознание. Инстинкты снова срабатывают, и я отползаю с сумасшедшей для себя скоростью, а когда чувствую в себе силы, вскакиваю и бегу, не оглядываясь. Сталкиваюсь с переодевшимся Райли при входе, он хочет у меня что-то спросить, но я отпихиваю его плечом и несусь в раздевалку. Плотно закрыв за собой дверь, щёлкаю замком и отступаю, пока не упираюсь в шкафчики спиной. Скатившись по ним, притягиваю ноги к груди, пока моё сердце отчаянно бьётся, а тело сотрясает нервная крупная дрожь.

– Господи, – шепчу и закрываю лицо руками. Даже не помню, как это произошло. Я поцеловала его, была под действием адреналина и утратила всю способность разумно мыслить. Его лицо с ярко выступающими скулами и такое злое до сих пор стоит перед глазами.

Этот вид страха мне незнаком, я ощущаю каждой клеточкой тела его и пытаюсь быстро насыщать тело кислородом. Голова по щелчку включается, и я судорожно расстёгиваю на себе комбинезон с такой силой, что ткань трескает. Но я должна спастись, должна бежать отсюда, как-нибудь добраться до дома. Паника внутри, и я переодеваюсь, бросая купленную для меня одежду в пакет и натягивая свою. Я не могу уйти через дверь и взглядом нахожу окно, но громкий стук в дверь меня останавливает на месте. Задерживаю дыхание.

– Мишель, это Райли, – говорит посетитель, и я облегчённо вздыхаю. От напряжения перед глазами мелькают чёрные точки, а ноги становятся ватными.

– Я довезу тебя. Твои вещи у меня, – продолжает он.

Быстро подбегаю к двери и открываю замок, распахивая её настежь. Наверное, мой вид смахивает на обезумевшую психбольную, потому что Райли отступает на шаг от меня.

– А где он? – Шепчу я.

– Он уехал, – спокойно отвечает мужчина и указывает мне рукой на проход.

Сглотнув, я выхожу из своего укрытия и иду за Райли, широким шагом двигающегося к выходу из этого злополучного места. Мои губы горят, всё ещё ощущая детский поцелуй. Но таких эмоций я ещё не испытывала. Только сейчас немного придя в себя, понимаю, что мои желания перемешались с реальностью, и я оступилась.

Райли останавливается у спортивного «Порше» и открывает мне дверь. Я опускаюсь на сиденье и тут же пристёгиваюсь. Обернувшись назад, замечаю свою сумку и, немного потянувшись, хватаюсь за неё, как за щит, перетаскивая себе на колени. Райли располагается на своём водительском месте и заводит мотор. Мы выезжаем с парковки, и я чувствую, как воздух из расслабленного меняется на напряжённый. Отворачиваюсь к окну и закрываю глаза, глубоко дыша.

– Что ты сделала с ним? Он вышвырнул Майкла и сам сел за руль, – спрашивает Райли.

– Я…я, по-моему, его поцеловала, – мой голос звучит так жалобно и тонко, что снова ощущаю горячие слёзы в глазах.

– Ты что сделала? – Переспрашивает он громче.

– Поцеловала его в губы. Я не знаю, как это получилось, я просто отключилась, я…я дура, – всхлипываю.

– Матерь Божья! Мишель, ты смерти захотела? – Взрывается он и резко сворачивает на обочину, что я сжимаюсь на сиденье.

– Я не специально, – оправдываясь, смотрю на шокированное лицо Райли. – Не помню, как это получилось, понимаешь? Я…а он… мне было так весело. Голова не отвечала… не знаю, правда. Честно.

– Вот, чёрт, – вздыхает он и запускает руку в волосы, откидываясь на подголовник.

– И что теперь будет? Он поедет кого-то бить из-за меня? Или убьёт? – Панически произношу я.

– Теперь он будет выпускать пар и это будет жёстко, – горько усмехается он.

– Ник будет бить нижнюю? – Повторяю вопрос севшим от страха голосом.

Райли поворачивает голову в мою сторону и, прищурившись, хмурится, рассматривая меня.

– Так он действительно тебе разрешил звать его Ником, – утвердительно говорит он, и я киваю.

– Да, а почему нет?

– Я не должен тебе этого говорить, только он. Да, чёрт возьми, даже мне запретил себя так называть! – Он ударяет от злости ладонями по рулю, что я вздрагиваю от этой агрессии.

– Почему? – Упёрто спрашиваю я.

– Потому что… – он делает глубокий вздох и поворачивается ко мне, – его так называл один человек, который принёс ему только боль и страдания.

– Кто?

– Этого я не могу сказать, это его жизнь, не моя. Мне запрещено даже об этом упоминать, – Райли качает головой и поджимает губы.

– Какая-то женщина, которую он любил? – Допытываюсь, пока сердце сжимается.

– Я не могу ответить тебе, Мишель. И он никого не любил той любовью, о которой ты думаешь. Он не может любить, хотя это бы спасло его.

– Спасло отчего?

– Не спрашивай. Большего я не скажу тебе. Только теперь пойми – мой друг, предоставил тебе возможность самой решать, даже как его называть. А это очень много для такого как он. А ты нарушила его доверие и его правила.

– Потому что поцеловала, когда это его фобия?

– Да, – кивает Райли. – Скажи, ты любишь боль?

– Нет.

– Вообще, никакую, даже если она возбуждает?

– Меня не возбуждает боль, Райли. Для меня это ад на земле.

– Так вот теперь представь, что бы ты чувствовала, если бы он взял и насильно тебя привязал и избил?

– Это было бы… ужасно, чудовищно и… запретно, – кривлюсь я от своей фантазии. – Он бы сломал меня.

– Сейчас ты сделала примерно то же с ним. Так каково ему? – Райли поворачивается ко мне, и я осознаю в реальности, что слишком многое себе позволила.

– Я не хотела, – едва слышно произношу и опускаю голову.

– Никто из нас не хочет.

– И что мне теперь делать? – Сипло спрашиваю я.

– Он тебе нужен? Вообще, нужен, как мужчина, как партнёр, как любовник? – Интересуется он.

– Не знаю. Всё очень странно и страшно, – качаю головой.

– Подумай. Для начала тебе следует разобраться с собой, а потом поговорим, если ты шагнёшь в его сторону, – отвечает он и выруливает на дорогу.

Устало отворачиваюсь к окну и смотрю на пробегающие пейзажи. Я думала, что это всё игра… его игра. Но оказалось, что Ник живой. А я его обидела, нарушила его табу, причинила боль сама, того не ожидая. Это убивает меня изнутри, ломает кости с характерным звуком, потому что я кривлю душой, когда говорю, что не знаю, что хочу от Ника. Я хочу его… полностью, помочь ему, узнать о нём всё, что можно, и самой открыться. Я боюсь за него, боюсь, что сегодняшний случай навсегда забрал его из моей жизни. И не представляю, как это поправить.

Как только мы въезжаем в город, Райли спрашивает у меня адрес, и я на автомате отвечаю ему, продолжая думать о том, насколько чудовищно поступила по отношению к Нику. Ведь с моей стороны это принуждение, когда он этого не делал.

Машина останавливается у моего дома, и я кивком благодарю Райли, уже собираясь выйти, но он неожиданно хватает меня за руку и заставляя тем самым посмотреть на него.

– Продолжай, слышишь? Продолжай давить на него, ты сможешь, а я помогу тебе. Ты нужна ему, я теперь это отлично увидел. Если бы кто-то другой сделал то, что ты, он бы разорвал. Да я даже опасаюсь представить, что бы было. Но он переборол в себе это и ушёл, чтобы разобраться самому. Он боится сделать тебе больно, хотя от этого получает наслаждение. Продолжай, Мишель, продолжай, – шепчет он, а мои глаза расширяются.

– Ты такой же, как он? – Спрашиваю я.

– Да, только он жёстче, он практикует крайнее наслаждение.

– Садист?

– Да, но без убийств и расчленёнки. Но из Доминантов, он садист и его нижние безумно чтят его за это. Вытащи его из этого говна, покажи ему, что мир не чёрный, а светлый. Вспомни то, что он рассказал тебе. Почитай книги по психологии. Дойди до истины, заставь его открыть тебе её. Он ошибся раз, выбрав неправильного человека. Но ты. Тебе можно доверять.

– Он её убил? Ту девушку? – В ужасе произношу.

– Нет, он её не убивал. Но она знала о нём больше остальных. А теперь появилась ты, не знающая ничего о нём, но чувствующая его. Не бойся смотреть в его глаза, быть уверенной и твёрдой, настаивай на своём, предлагая новые для него грани и для себя, – убеждает он меня.

– Я не понимаю тебя, – шепчу я.

– Поймёшь, только делай так, как говорю, и всё будет хорошо, – он слабо улыбается и отпускает мою руку.

Вылетаю из машины, и она с рыком отъезжает, оставляя после себя неприятный клуб дыма. Теперь я полностью потрясена и потеряна от его слов. Сколько тайн в жизни Ника? Как в тумане иду домой, а в ушах звучит речь Райли. Он не так много рассказал мне. Про издевательства, про страхи, про сессии. Возможно, эта зависимость идёт именно из детства. Сломленная психика и что-то ещё… должно быть что-то ещё.

Мне требуются ответы, но узнать я их могу только у Ника, а он сейчас… даже не могу предположить, что он сейчас делает. А у меня не настолько крепкие нервы, да и жизнь одна, чтобы ехать в его дом и встретиться с разъярённым животным лицом к лицу. Слишком много эмоций для такой, как я. Разве я готова к такой жизни? Разве у меня есть силы, чтобы бороться с демонами Ника?

Вздыхаю и вхожу в свою спальню, снимая с себя одежду, и юркаю под одеяло. Хорошо, что родителей нет, не смогла бы в таком сильном напряжении улыбаться и отвечать им о своей жизни. Слышу, как пикает телефон, и нехотя лезу к краю постели, чтобы достать его. Выуживая «BlackBerry», я вижу, кто это и кривлюсь.

Люк: «Привет. Я так понимаю, что ты с ним. Блять, Миша, не думал, что ты такая сука!»

– Да пошёл ты, – фыркаю и удаляю сообщение. Внутри меня всё отворачивает от этого парня. Я увидела его в разных амплуа, закрывала глаза на многое, но то, что он не готов даже вступиться за меня – это неприемлемо. В нашей паре я была главной, указывала ему на то, что необходимо сделать, и он делал. Только я не хочу этого сейчас, потому что узнала, что есть другой, готовый защищать меня и с которым чувствую себя правильно слабой. Только он слишком опасен в реальной жизни.

Дотрагиваюсь до своих губ, закрывая глаза и вспоминая его губы. Я целовалась много, часто, слишком часто, а он… для него это запретная зона. Но ведь это так сладко, что я хочу ещё и ещё. Я хочу научить его не бояться самого себя, только пока не знаю, как это сделать.

Не помню, сколько лежу в постели, смотря в потолок и больше ни о чём не думая. Я даю себе отдохнуть, чтобы набрать сил для нового боя. А в голове постоянно прокручиваются воспоминания о его губах. Так ярко. Мягко. Невероятно.

– Мишель, – в мою спальню стучится Лидия и заходит.

– Да? – Продолжая смотреть вверх, провожу взглядом по рисунку на потолке, как будто сама его пишу.

– К тебе Сара, она ожидает внизу. Я могу её проводить сюда? – Спрашивает домработница, и я резко сажусь на постели.

Вот только её мне не хватало!

– Да, – вздыхаю, решая окончить всё раз и навсегда. Пора, пришло время для себя узнать правду прошлого.

– И ты снова не обедала, а уже смеркается, – Лидия с укором указывает взглядом на окно.

– Потом, – отмахиваюсь от неё и встаю, чтобы надеть халат.

Она выходит, пока я собираюсь с силами, а перед глазами мелькает вчерашний вечер. Неужели, это было лишь вчера? Мне кажется, что прошёл месяц, если не больше.

Сажусь на стул и складываю руки на груди, ожидая бывшую подругу. Ещё несколько минут и входит Сара. Она напряжена, но не перестаёт быть идеальной в синих обтягивающих джинсах и блузке, открывающей полушария пышной груди.

– С чем пожаловали, мисс Прей? – Ядовито интересуюсь.

– Привет, – говорит она, и я киваю. Девушка проходит по моей спальне и садится на край постели.

Когда мы стали врагами?

– В общем, я не понимаю тебя. Ты же говорила, что Николас тебе не нравится, что он больной, да и много всего, – она взмахивает рукой от негодования.

Сразу быка за рога.

– Всё верно. Только я тебе говорила о наших встречах, а ты молчала, – спокойно отвечаю.

– Он попросил меня, сказал, что ты слишком бурно реагируешь на окружение. Но он ведь тебе не нужен, у тебя есть Люк, у тебя может быть много ребят. А мне действительно нравится, я ни к кому такого не испытывала. Он такой замечательный, весёлый, умный и щедрый, – от воспоминаний о Нике её губы растягиваются в обожаемой улыбке, а я кривлюсь.

Почему со мной только грубый и требовательный, а с ней весёлый? Чем я так провинилась?!

– Думаю, Ник вправе сам решать, что хочет от жизни, – пожимаю плечами.

– Но из-за тебя вчера он отправил меня домой. И на такси! – Сара вскакивает и зло смотрит на меня.

– Даже так? – Усмехаюсь я. – А от меня, что ты хочешь?

– Люк сказал, что ты вчера ушла, а он за тобой и оплатил ваш ужин! Он должен был лежать со мной в постели, а не бегать за тобой! Что ты ему обещала? Свою девственность? – Кричит она, а её лицо покрывается красными пятнами.

– Должен? Разве он тебе, что-то обещал? А Люк, я смотрю, быстро сработал. Так боялся Ника, а за спиной готов опять всех обливать грязью, как обычно.

– Он мне намекал, что я красивая, что в его вкусе! А ты? Посмотри на себя, сломанная наркоманами девка. Да он, когда узнает, то придушит тебя! – Она это говорит с такой ненавистью, что мне становится противно в очередной раз. Больно. Внутри как ножом по сердцу от такого удара по незащищённым местам, о которых знает только она.

– Всего лишь намекал? – Именно ощущения помогают мне рассмеяться, а Сара продолжает закипать.

– Миша, мы же подруги, мы знаем друг друга с детства. А ругаемся из-за какого-то мужика, который хочет меня, а ты для него только до поры до времени, пока не завалит тебя. Он же не просто так оказался в том самом месте, что и я. Обещал мне показать новый мир, новые впечатления. Пока вы с Люком не припёрлись в ресторан, – теперь её голос звучит мягко и даже наигранно весело, но я слышу только яд. Я знаю, какая Сара бывает, когда ей переступают дорогу, она сносит всё на своём пути, поэтому я никогда не встречалась с парнями в её вкусе. Нет, не боялась, охраняла себя от такого разочарования, жила под розовым куполом, а он с громким треском разваливается на моих глазах.

– Пожалуйста, я не против.

– Ты ему что-то сказала про меня, потому что он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения? Вообще, никак не реагирует.

– С чего ты решила, что после вчерашнего вечера я его видела?

– Я знаю это точно, потому что я приходила к тебе ещё вчера и ждала внизу, пока тебя не привёз его шофер. Значит, ты была с ним! Зачем он тебе? Неужели принцесса влюбилась в того, кого выбрала её подруга? – Язвительно спрашивает она.

– Всё, хватит, Сара, ты меня утомляешь, – закатываю глаза и встаю. – И да, я виделась с Ником…

– Ни-ко-ла-сом! – Визжит она, а я не могу сдержаться и хихикаю.

– Расслабься, дорогая, тебе нужен массаж. И для меня он Ник, а для тебя Николас. Чуешь разницу? Так вот, Сара, – поднимая голову, смотрю ей прямо в глаза. – Ещё одно обвинительное слово в мою сторону. Ещё один разговор и делёжка Ника. Ещё один слух. Ещё один твой крик. То я тебя разукрашу, покажу всем твои видеозаписи, которые хранятся у меня. Да, ты не помнишь, но ты их забыла тут, чтобы твой папа не нашёл их. Поэтому я даже бровью не поведу и покажу всему миру, какая ты страстная и пылкая кошечка. А дружба… я поняла, что такая подруга мне не нужна. А вот Ник выбрал меня, и я выбрала его. Заруби себе это на носу и вываливайся из моего дома, пока я не привела угрозы в действия. Ведь ты со мной была три года назад, верно? Всё помнишь, как я прикрывала твой зад и всё повесили на меня? Неужели, забыла, как ты расслаблялась под дорожками белого порошка и распространяла наркоту? Ты подставила меня, бросив там с Теренсом, заперла в этой грёбаной комнате, когда у него была ломка. Я знаю, что это была ты, но не хотела верить, не хотела рушить свой мир. А сейчас мне плевать, из-за тебя он умер, потому что у меня не было выбора. Пошла вон отсюда, – цежу слова и с отвращением оглядываю её фигуру.

– Да, это была я. А ты такая правильная, я хотела, чтобы ты увидела, какова реальность, и что твой папочка не в силах помочь тебе. Хорошо тебе тогда досталось от Тера, но никто и не предполагал, что додумаешься ударить его светильником, а из него выпадет шприц. И ты смотрела, как он вкалывает в себя наркотик, так кричала, звала на помощь, а мы смеялись, пока он истекал кровью. И это сломало тебя навсегда. А когда Николас догадается, что ты обычная закомплексованная и забитая дура, то придёт ко мне. Я подожду, такими как ты – играют, а меня хотят вечно.

– Но не любят. Такими как ты пользуются и пусть, так и остаётся. Уходи, Сара, – я прохожу к двери и открываю её.

– Это ещё не конец, Миша, – она усмехается и вылетает из моей спальни, оставляя после себя испорченный гнилью воздух.

Захлопываю дверь, прижимаясь к ней спиной. Дышать. Нет, я не виновата. Он сказал, что я не виновата. Ник сказал…

То была самозащита, он принуждал меня, бил, швырял об стену, желая получить то, что ему было необходимо. А я ведь хотела ему помочь и не предполагала, что люди в ломке настолько опасны. С тех пор не переношу боль. Потому что тогда вкусила её достаточно. И судьба подкидывает мне Ника, который наслаждается ею.

Я закрыла для себя тот случай и пыталась жить дальше, не видеть этих лиц, которые сделали это со мной, не встречать их. Я врала, не думала, что Сара была одна из них. Надеялась, что она ушла встретиться с клиентом и продать кокаин. А она была там, слышала всё. И все эти годы наблюдала за тем, как я гасну, заточаю себя в ракушку и боюсь показать голову. Она всё обо мне знала, когда я ожидала чуда. С появлением Ника я увидела многих людей с их настоящими лицами. Оказывается, вокруг меня были актёры, а он самым честным.

От боли внутри, от непонимания, что мне делать дальше, когда в мире никого не осталось рядом, я хватаю телефон и нахожу номер Ника.

«Прости меня, Ник. Я не контролировала в тот момент свои эмоции, потому что рядом с тобой я наконец-то живу полноценно. Ты подарил мне новый мир, а я нарушила твой. Не могу найти себе места, зная о том, что из-за меня и моей глупости, кто-то будет наказан. И я чувствую себя виноватой перед ней. Понимаю, что больше тебя не увижу, но хочу сказать: „Спасибо“, – за то, что ты был»

Нажимаю на «отправить» и уже больше не сдерживаюсь, с громким плачем падаю на постель, переживая всё вновь, все свои страхи и предательства. Мне кажется, что сейчас я плачу так, как никогда, в жизни. Сил больше нет, но этот горький поток несётся через меня, и я не могу остановиться. За окном уже темно, а я всхлипываю, потому что мне кажется, что очень привязалась к тому, кому не нужна. Снова.

Сквозь шум в голове и усталость слышу громкие голоса, и они приближаются. Тейра, наверно, напилась и буянит. Накрываюсь с головой одеялом и продолжаю винить себя во всех своих поступках. Дверь моей спальни открывается, я притворяюсь спящей, не хочу ни с кем говорить, не хочу никого видеть и есть, тоже не хочу.

Шуршание простыней и рядом ложится кто-то, обнимая меня за талию.

– Какая ты у меня крошка, Мишель, – слышу шёпот и резко одёргиваю одеяло, хлюпая носом.

Оборачиваюсь в темноте и на моей постели вижу очертания Ника. Замираю, не веря своим глазам. Моя рука тянется к его лицу, и я ощущаю мягкую щетину под подушечками пальцев.

– Ник?

Наверное, я сплю, и он снится мне в моей спальне. Его ладонь ложится на мою руку, и он сильнее прижимает её к себе.

– Я снова напугал тебя, – говорит он.

– Нет, я сделала то, что нельзя было.

– Да, ты ударила по самому больному. Но я здесь. Я не был. Я есть. Я хочу забрать тебя.

– Куда?

– Для начала поужинать, а потом посмотрим.

– Серьёзно?

– Да.

– Почему? Ты выместил злость на нижней?

– Почему? Потому что ты доверилась мне сегодня. Я выместил злость на груше.

– Помогло?

– Отчасти. Но твоё сообщение напугало меня, ты прощалась, а я не готов. Будь со мной, крошка.

Он двигается ко мне ближе, что моё сердце радостно бьётся. Его рука ложится на мои волосы, и он проводит ею по всей длине, опускаясь на спину. Я чувствую его так близко, хотя мы не касаемся одеждой. Он рядом. Он единственный, кто заставляет меня дышать глубже, поглощая всей грудью кислород. Не хочу его терять, но и не соглашусь на его мир. Постараюсь построить новый.

– Я с тобой.

Двадцать пятый шаг

– Приведи себя в порядок, у тебя час. Майкл тебе принесёт подарок, и я хочу, чтобы ты его надела. Хорошо? – Спрашивает Ник.

– Надеюсь, это не ошейник, – хмыкаю я.

– Мишель, – даже в темноте я вижу, как он смотрит на меня с укором.

– Хорошо, – вздыхаю я.

– Тогда до встречи, крошка, – шепчет и оставляет след от поцелуя у меня на щеке.

Наблюдаю, как он встаёт с постели и направляется к двери, открывая её. Его тёмный силуэт теперь реален в приглушённом свете, льющемся из коридора, и я улыбаюсь.

Ник поворачивается и бросает на меня неопределённый взгляд.

– Мы тандем, помни об этом, – на прощание произносит он и осторожно закрывает за собой дверь.

«Тандем», – проносится в голове, я падаю на подушку и улыбаюсь от спокойствия внутри.

Насколько жизнь точно указывает нам на наши страхи и лишает рассудка из-за них. Этот невероятно опасный мужчина – мой самый большой страх и самая желанная грёза. Он рушит все мои представления о правилах, о законах в мире, о себе. Он заставляет меня посмотреть на свою жизнь и людей иными глазами, он разрушитель моего ванильного уклада. Но сейчас я принимаю это, потому что благодарна ему за то, что он такой необычный. Да, конечно, не забываю о том, что он садист. Вру. Забыла напрочь. Я уверена в том, что смогу вернуть ему краски, как он мне. Услуга за услугу, желание за спасение. Я видела многое в этой красивой и богатой жизни, думая, что так и должно быть. Но вот он, прячущийся ото всех, имеющий миллиарды и такой непредсказуемый.

Пока я принимаю душ, в голове, не переставая, крутятся слова Райли о нём. Он ведь уверен, что Нику требуется моя помощь. Значит, придётся открыть эти глупые книги и прочесть их заново, дабы понять то, что он может скрывать ещё.

– Мишель, – в мою спальню стучится Лидия, пока я сушу волосы, и входит с чехлом и тремя фирменными пакетами. Нажав кнопку на фене, я наблюдаю за ней с интересом, желая узнать, что же хотел от меня Ник.

– Это передал мужчина по имени Майкл, сказал, что ты знаешь для чего это, – она проходит и кладёт всё на постель.

– Да, спасибо, – киваю я.

– Мишель, а кто этот человек? Он ворвался в дом во второй раз и начал допрашивать меня о том, где ты и что делаешь. И я боюсь его, – тихо произносит домработница.

– Это мой друг, – я понимаю, что хочу сказать иначе, но приказываю себе не поддаваться мечтам, а трезво смотреть на ситуацию.

– Парень?

– Нет, просто хороший друг.

– Хорошо, только будь осторожна. Ты вернёшься сегодня?

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Лидия, а родители не звонили?

– Вчера был звонок, спросили, как ты и Тейра. И сообщили, что вернутся в понедельник к вечеру.

– Понятно, – усмехаюсь я. Как обычно, забыли о детях и развлекаются в большом и роскошном мире. Привычно. Домработница уходит, оставляя меня улыбающейся.

Откладываю фен и подхожу к чехлу. Мои пальцы торопливо расстёгивают замок, и я вижу шёлковое платье с одним длинным рукавом в стиле летучей мыши, по кромке оно отделано атласной молочной вставкой. Я достаю его и любуюсь красивой вещью, определённо в моём вкусе. Далее, я открываю первый пакет и достаю оттуда коробочку с известной надписью «AgentProvocateur». Белье? Развязав ленту, отбрасываю крышку и вижу чёрный комплект из кружева. Прозрачные трусики и такой же бюстгальтер с точным определением моих параметров. Хмурюсь на такой подарок, но я должна решиться на это. Глубоко вздыхая, достаю белье и откладываю его на постель. Следующая коробочка того же магазина дала мне понять, что он хочет, чтобы я надела пояс из той же коллекции, что и белье, и чёрные чулки.

– Извращенец, – шепчу я.

Последний пакет, и я достаю чёрные туфли с узнаваемой красной подошвой на высоком каблуке и скрытой платформой. Качаю головой и жмурюсь, хотя надо признать, что всё выбрано со вкусом и элегантностью. Бросив взгляд на часы, охаю и несусь к зеркальному столику, чтобы нанести неяркий макияж, помня, что Нику нравится естественность.

Через полчаса нервно переминаюсь с ноги на ногу, подправляя кудри, лежащие на левом плече, и чувствую некий дискомфорт от чулок. У меня есть в арсенале такого вида одежда, но отчего-то мне всегда казалось, что в таком виде надо только соблазнять, а не вести светские беседы. Собственная сексуальность сильно отвлекает. Ощущаю себя распутницей, но прислушиваясь к внутренним ощущениям, я начинаю возбуждаться от такого облика. Подхватив чёрный клатч, быстро спускаюсь на первый этаж и достаю чёрную шубу в пол, чтобы хоть как-то унять ветерок между бёдер.

Лифт везёт меня вниз, а сердце в предвкушении ужина с Ником. К чёрту всё, хочу быть с ним, и я сделаю это, чего бы это ни стоило… ему. Сегодня буду соблазнять его так, как он меня вчера, попробую наказать сама. Мои губы растягиваются в уверенной улыбке, и я иду прямо к припаркованной машине, покачивая бёдрами для ощущения реальности игры. Рядом с ней стоит Майкл, и я немного расстраиваюсь, что это не Ник.

– Добрый вечер, мисс Пейн, – он подаёт мне руку и я, подхватывая полы шубы, поднимаюсь в салон.

Пустой, чёрт возьми, салон!

– А где Ник? – Возмущённо спрашиваю я шофёра, когда тот начинает движение.

– Он с вами встретится позже. Не беспокойтесь, – говорит он. Сжимаю губы от недовольства.

Нет, нормально? Я значит тут вся такая вульгарная и зазывная, а он где-то бродит! Я ведь шла к нему в полной боевой готовности, чтобы он удивился хотя бы моему облику. И весь план с треском провалился! Обидно. В голове вспыхивает множество вариантов, объясняющих его отсутствие и крайне неприятных, но я отрезаю их. Не время, сейчас совершенно не время думать о том, что происходит в его тёмном мире.

Машина останавливается у ресторана, в котором я даже ни разу не была, не замечала его среди обильного количества таких мест.

– Мисс Пейн, я буду с вами до входа, – говорит Майкл и выходит из автомобиля.

Мне ничего не остаётся, как разрешить ему помочь мне спуститься и провести к дверям. Он услужливо помогает мне раздеться и берёт номерок в руку. Мы подходим к администратору женщине около тридцати, и она приветливо улыбается нам. Меня даже не интересует, куда мы приехали, потому что моё настроение упало в тот момент, когда я не увидела Ника на заднем сиденье.

– Добрый вечер, вы бронировали столик? – Спрашивает она.

– Добрый вечер, проведите девушку к столику мистера Холда, – как робот отвечает Майкл, и глаза темноволосой загораются нескрываемым интересом.

– Конечно, прошу за мной, – она направляется вглубь ресторана, и я бросаю на Майкла последний взгляд, он ободряюще улыбается мне. Да, это была настоящая улыбка, а не оскал! Что происходит?

Внутри меня всё кипит от желания узнать, где носит Ника и что это за место, в котором я ни разу не была. Зал ресторана полон, но все разговоры как будто ведутся шёпотом, интимно. А приглушённый свет вокруг и свечи на столах отлично дополняют романтику. Музыка успокаивающая и таящая в себе неизвестность будущего. В основном здесь сидят парами, или же по четыре—шесть человек. Никто ни на кого не обращает внимания, и я спокойно дохожу до столика под нишей с бархатными занавесками.

– Присаживайтесь, – женщина указывает мне на мягкое кресло и я, кивнув, сажусь в него.

– Бокал вина сейчас вам принесут, – говорит она и удаляется, даже не оставив мне меню.

Откидываюсь в кресло и наблюдаю за посетителями, наш столик отрезан от всех, как ещё три таких вдоль стены. Но мы располагаемся в углу и совершенно не привлекаем внимания.

Мы? Ага, мы, только я, выряженная так, как захотел долбанный Мастер. И я жду его.

Официант ставит передо мной бокал белого вина, здороваясь и оставляя меня в одиночестве. Делаю два больших глотка и чувствую, как тепло отдалось в ногах. Из клатча достаю телефон и не вижу ни сообщений, ни пропущенных звонков от Ника, а прошло уже более получаса. Я порываюсь написать ему, но сомнения одолевают меня, и откладываю телефон, отворачиваясь к окну. Он же говорил, что не любит, когда опаздывают. Тогда почему сам себе это позволяет?

Глубоко вздыхаю и, не поворачиваясь, нахожу рукой бокал с вином, поднося его к губам. Неожиданно глаза начинают слезиться, и я не могу уловить ту мысль, почему так происходит. Быстро моргаю и допиваю до дна бокал, голова начинает немного кружиться, я так ничего не ела за сегодняшний день. Слишком много потрясений для четырнадцати часов. За этот период, я испытала максимум своих возможностей, первобытный ужас, потеряла подругу и поняла, что хочу быть с Ником. В моей усмешке на губах видна горечь, также разочарование и новая надежда на будущее. Тереблю пальцами ножку бокала, чтобы выплеснуть туда напряжение, которое просыпается во мне и набирает обороты.

Может быть, он передумал? Нет, он не мог так поступить. Он ведь сказал, что мы тандем. А если бы у него изменились планы, то сообщил бы мне, написал, в конце концов.

Мотаю головой от собственных рассуждений и поворачиваюсь направо, чтобы вновь взглянуть на пустующее место напротив.

Вырывается вздох испуга и радости с моих губ. Тёмные глаза напротив, изучающие меня с нескрываемым блеском. Соблазнительная улыбка на мужских губах и тишина вокруг нас. Миллион фраз, мыслей, чувств пролетают сквозь моё тело. И я не знаю, можно ли мне дышать. Вдруг это моя фантазия и Ник не сидит за столиком напротив меня? Не крутит двумя пальцами длинную ножку бокала? Разве так бывает: сидишь и думаешь о том, какой он плохой, а на самом деле этот человек находится рядом с тобой, а ты даже не замечаешь, полностью погруженная в свои страхи?

– Привет, – я перевожу взгляд с его лица на сильную шею, а оттуда на чёрный свитер. В свете свечей, могу разглядеть под тонкой тканью каждую выпуклость его мышц на груди и нервно сглатываю.

– Ты прекрасна, – отвечает он, поднимая бокал в честь меня, и прикладывает его к губам.

– Ты опоздал, – обида всё же даёт о себе знать, и я поджимаю губы, упрекая его.

– Всего на десять минут, Мишель. Всё остальное время я был здесь, любовался тобой с другого столика. Когда подошёл, ты даже не обратила на меня внимания. И я ждал, – он немного наклоняет голову набок и ставит бокал на место.

– Я…я думала, что ты будешь в машине.

– Мне пришлось кое к кому съездить в гости и уладить недоразумение, получившееся из-за меня.

– К кому? – Удивляюсь я.

– К твоей подруге. Лидия рассказала мне, что после её визита «вежливости», ты не выходишь из спальни, и она слышит твой плач. А я не прощаю это тем, кто приводит в такое настроение мою женщину.

– Боже, – выдыхаю, и мурашки покрывают мою кожу.

– Это не её вина… просто слишком много всего произошло за маленький период времени, и мой организм не справился. Слёзы помогают выйти напряжению, и иногда полезно поплакать, – я смотрю на его красивые пальцы, спокойно держащие ножку бокала, и пытаюсь принять то, что он на самом деле меня защищает ото всех. Это сложно принять, потому что никто до этого не выполнял свои обещания и не подкреплял слова фактами. Да я привыкла к обману.

– Напряжение можно снять разными способами. Я не хочу, чтобы ты плакала, даже из-за меня. Договорились? – Требует он, и я едва заметно киваю.

– Ты был у неё? – Смотрю прямо в его глаза.

– Да.

– И что ты с ней сделал?

– Поговорил, точно разбил все её фантазии о кафель, и предложил альтернативу.

– Какую?

– У меня есть знакомый, которому я хотел её представить на ужине. Они бы идеально подошли друг другу, одинаковые фантазии, цели, развлечения, вкусы. Но ты спутала мне все карты, поэтому я просто передал ему её номер телефона и фото. Махнув на них рукой.

– Как сутенёр.

– Мишель, – его голос убийственно строгий, что я отвожу глаза и выдыхаю от своего красноречия.

– Прости. Само вырвалось, – тихо произношу я.

– На этом мы закроем тему и поужинаем, – безапелляционно говорит он и нажимает на кнопочку сбоку стола для вызова официанта.

Наблюдаю за тем, как чётко Ник называет блюда, за его тоном и кивающим официантом, пока он чуть ли не сбежал от нашего столика, обновив нам бокалы.

– Как у тебя это получается? – Вслух задаю вопрос, мучащий меня с первого знакомства.

– Что «это»? – Удивляется Ник.

– Говорить так, чтобы все боялись тебя и точно выполняли твои желания? – Уточняю я.

– Я знаю, кто я и что могу сделать с теми, кто будет со мной пререкаться. Люди чувствуют на интуитивном уровне и не хотят последствий.

– Я так не умею, – печально и несколько завистливо произношу я.

– Тебе и не надо, Мишель. Оставь эту грязную работу для меня, – улыбается он.

– А что будет, когда… когда ты уйдёшь? – Отвожу взгляд, и в моей душе нарастает паника.

За столиком повисает пауза, такое обычно бывает, когда люди понимают, что всему приходит конец. Один из них боится его, а другой… от другого никогда не знаешь, чего ожидать. Всё великолепие этого места моментально рушится. Ощущаю себя глупой девчонкой, решившей, что у неё есть возможность стать чем-то большим для такого как Ник. Но сейчас… в реальном мире оказывается несбыточным.

– Мишель, не стоит этого делать, – говорит Ник, и я поворачиваюсь к нему.

– Не стоит делать чего?

– Загадывать наперёд. Это только убьёт всё, что есть в настоящем, а знать будущее никто не может.

У меня нет вариантов, чтобы ответить ему, только усмехнуться его простоте и честному ответу о том, что он даже не видит меня рядом с собой в будущем. Горько и непонятно внутри, словно он ускользает от меня, а я смотрю на это со стороны и ничего не делаю, чтобы его удержать.

Официанты появляются рядом с нашим столиком и расставляют блюда, начинающиеся от закусок и до горячего. Этим изобилием можно накормить группу из пяти человек. Я не чувствую голода, хотя уже сутки в моём организме не было и крошки. Но мне это не мешает, только забирает жизненную энергию. Всего-то.

– Мишель, ешь, – Ник указывает мне взглядом на запечённые овощи с мясом, и под его цепким контролем я беру вилку с ножом и через силу запихиваю в рот ужин.

Глотать с каждым разом становилось всё тяжелее, когда Ник свободно и с аппетитом поглощал еду. Я откладываю приборы и беру в руки бокал. Чтобы унять тревогу внутри, решаю, что неплохо это сделать благодаря алкоголю. И он действительно помогает. Снимает усталость и расслабляет тело, правда, приходится выпить бокал до дна.

– Ты хочешь, чтобы тебя рвало завтра? – Не отвлекаясь от ягнёнка, спрашивает Ник.

– Не твоё дело, – бурчу я, наблюдая, как мне наливают ещё вина.

Ник резко поднимает голову и откладывает приборы, приказывая официанту всё унести и принести бутылку текилы. Я удивлённо вслушиваюсь в разговор, попивая алкоголь. Но разум уже плывёт, поэтому я только закатываю глаза. Через несколько минут перед нами стравят бутылку и одну стопку. Ник жестом показывает, чтобы нас оставили одних, вставая и подхватывая текилу в свою руку. Неторопливым движением он отвинчивает крышку и наполняет стопку. А я на это всё смотрю с нескрываемым интересом. Берёт в руку готовую порцию текилы и ставит передо мной.

– Зачем? – Ещё больше удивляюсь я.

– Пей, – приказывает он, стоя надо мной, как цербер.

– Я не хочу, – хмурюсь я.

Наклоняется, и упирается руками в подлокотники, что я откидываюсь в кресло. Его глаза тёмные и в них отчётливо вижу злость, она исходит от него. Я уже корю себя за свои действия и слова. Но я не боюсь его, стараюсь не бояться, и это придаёт уверенности, с которой отвечаю на его тяжёлый взгляд.

– Мишель, я сказал – пей, – голос его тих, но не становится от этого менее требовательным.

– Мне вино нравится, – продолжаю гнуть своё.

– Я сейчас открою твой прекрасный ротик и залью туда текилу. Ты говоришь, что это не моё дело. Так вот, это не моё дело, ты права. Поэтому бери в руки стопку и напивайся, чтобы завтра быть зелёной и с явным похмельем. Это твоё здоровье, не моё, и если ты решила быть алкоголичкой лишь потому, что в твоей головке завелись тараканы, то я с лёгкостью помогу тебе. А лучше, я воспользуюсь твоим состоянием, привяжу тебя к столбу и покажу, что такое настоящая боль от твоих неразумных действий. Напрочь отобью твой максимализм, чтобы впредь ты понимала, чьё это дело, – он с силой вкладывает в мою руку рюмку и подносит к моим губам.

Моё дыхание нельзя уловить, оно вырывается громко и шумно. Но Ник не сводит с меня своих холодных глаз.

– Если ты меня тронешь, то я тебя поцелую, Ник. Я тоже могу тебя связать и целовать, пока у меня крыша не поедет, – мои зубы стучат о стекло стопки, пока я говорю. Должна дрожать от страха, потому что его губы складываются в одну тонкую линию, а лицо белеет от гнева, уловимого между нами, но ничего. Я делаю всё так, как меня попросил Райли – противостою.

– Она у тебя уже поехала, крошка.

Резко надавливает на мой подбородок и в рот вливается обжигающая повышенным градусом жидкость. Мне не остаётся ничего, как глотнуть её, но часть выливается из уголка губ и течёт по подбородку. Мои ногти впиваются в обшивку кресла от неожиданности и шока. Ник наклоняет голову, и я ощущаю его губы, подхватывающие алкоголь на моем лице. Запускает руку в мои волосы и теперь проводит языком по тому месту, где секунду назад была текила. Чувствую, как его пальцы проводят по моему бедру, заключённому в тонкий капрон, а его губы с жадностью покрывают выгнувшуюся навстречу к нему шею. Приоткрываю рот во вздохе. Едва ощутимыми движениями он забирается под платье и сжимает руками голую кожу бедра. Тело взрывается от наслаждения, больше не подчиняясь мне. Приятный холодок проходит по позвоночнику и накаливается между ног.

– Я хочу, чтобы ты сейчас же пошла в дамскую комнату и сняла трусики, – шепчет он, продолжая ласкать мою внутреннюю часть бедра рукой.

– Господи, Ник, – шепчу и открываю глаза, где перед ними проплывают огоньки.

– Ты снимешь их и вернёшь мне, – продолжает он, цепляясь зубами за мочку уха.

– Я…я, – не могу связно ответить, только заикаюсь, потому что действительно схожу с ума от возбуждения.

Его рука исчезает, как и губы. Ник выпрямляется, я обращаю внимание на его упругую задницу под брюками и сглатываю. Голова шумит, а тело требует продолжения. Оно горит. Его трясёт, и я нервно поправляю платье.

– Ты поняла, что я хочу? – Спокойно спрашивает он и садится в кресло.

– Я не буду этого делать, – хрипло отвечаю.

– Хорошо, – пожимает он плечами равнодушно, – я всего лишь пожелал. Тебе ведь понравился прыжок, потому что ты доверилась мне. А сейчас вспомни, что чувствовала после него и во время. Сходи в дамскую комнату, приведи свои чувства в порядок, остынь и реши, что ты хочешь. Любой ответ я приму.

Опешиваю от его слов и хватаю ртом воздух от возмущения.

– Я не одна из твоих Саб, – шиплю я.

– Если бы ты была ей, то уже бы встала и сделала так, как я сказал. А я тебе предлагаю выбор. Я всегда тебе его предлагал, – он усмехается и берёт бокал с вином.

Внутри меня вскипает злость вперемешку с гордостью за себя. Никто не имеет права мне приказывать. Никто. Но этот мужчина заводит во мне самые плохие, греховные мысли и их нельзя отрицать. Он решил поиграть? Что ж ведь и я могу играть, только на своих условиях. Посмотрим, кто кого. Сегодня я буду полагаться на инстинкты.

Растягиваю губы в заигрывающей улыбке и медленно поднимаюсь, наблюдает с интересом. Аккуратно поправив платье, обхожу столик и останавливаюсь позади него. Он не двигается, и я опускаю голову к его уху.

– Скажи, тебя это возбуждает? – Шепчу я.

– Мишель, не стоит этого делать, – предупреждает он меня, но это ещё больше придаёт сил продолжать задуманное.

Мои руки опускаются на его плечи, и я чувствую тугие мышцы, пальцы немного массируют их, а мои губы целуют его за ухом, едва касаясь. Господи, это делаю в первый раз и готова замурчать от собственного наслаждения.

– Ты так напряжён, тебе нужен массаж.

– Мишель, – он хватает мои руки и сжимает их, но я ловко освобождаюсь из его захвата.

– Ник, ты так пахнешь, не одеколоном, а чем-то иным, – я опускаю губы ниже, на его шею, пока руками немного поднимаю платье и нахожу кромку трусиков.

– Ты пахнешь сексом, опасностью и теплом, – от своих же слов я ещё больше возбуждаюсь, покрывая его кожу медленными поцелуями.

– Мишель, остановись, иначе…

– Ник, тебе же нравится это, так доверься, получи наслаждение, – перебиваю его и провожу языком в обратном направлении к уху.

Замечаю, что его грудь начинает подниматься чаще, а выпуклость в брюках явно свидетельствует о его ответе на мои ласки и это дарит такое невероятное ощущение. Контроль. Его кожа под моими губами солоновата, это настоящий мужской вкус, терпкий, призывный и сокрушающий все барьеры. Я ещё ни разу не целовала мужчину так, глубоко и в то же время поверхностно. И мне хочется делать это всегда с ним: дотрагиваться до него, когда я хочу.

Быстро стягиваю с себя трусики и сжимаю их в руке, они влажные, они свидетельствуют о том, что очень чувственно реагирую на него, но мне плевать. Он ведь сам этого хотел.

– Мишель, – отодвигается от моего лица и поворачивает голову, чтобы я увидела, как горят его глаза от недовольства. И это снова чертовски приятно.

– Да? – Невинно спрашиваю и выпрямляюсь.

– Мне придётся наказать тебя за это.

– Накажи себя, – поднимаю руку и вытягиваю её, раскрывая ладонь. Тончайшее кружево летит и опускается ему на колени. Он тут же переводит глаза на моё нижнее белье, и я, довольная своей выходкой, возвращаюсь на место.

– Они мокрые, Мишель, – поднимает двумя пальцами трусики и выгибает вопросительно бровь.

– У тебя встал, Ник, – бесстыдно отвечаю и не могу сдержать улыбки.

Чувствую себя раскрепощённой, лёгкой и то, что между бёдер так горячо и влажно, ещё больше подзадоривает меня. Мне нравится эта игра, этот блеск восхищения в его глазах. Я жажду его. Жажду ощутить тяжесть его тела на своём. Жажду разрядки.

– Я хочу тебя трахнуть. Сейчас. На этом столе. Хочу нагнуть и войти в тебя, не разрешая тебе кричать, – он придвигается ближе и, не мигая, смотрит на меня расплавленным шоколадом с дьявольской искрой в чёрных расширенных зрачках.

– Одни обещания, – нагло шепчу, немного наклоняясь вперёд.

Его лицо принимает недоуменное выражение, что мне хочется рассмеяться. Шах и мат, мистер Холд.

Ник поднимает руку с моими трусиками и ставит локоть на стол, кусая косточку указательного пальца. В его глазах зажигается портал в другое измерение, и я готова шагнуть туда. Он начинает улыбаться хитро, пугающе и эротично. Его зубы настолько белые на фоне загорелой кожи, я не могу оторвать взгляда от его губ и облизываю свои.

Контролю не поддаются мои чувства, я сжимаю бедра, ощущая дискомфорт оттого, что не могу дотронуться до себя сейчас. Вспоминаю, что это и есть его наказание: возбудить и не дать продолжения. Только и я умею наказывать, оказывается. У меня ещё весь вечер впереди. Придумаю, как его соблазнить, склонить к ванильному сексу. Да, я решила, что первый, кто будет у меня – это Ник. И плевать на все последствия, я хочу быть женщиной, благодаря ему я себя чувствую желанной и по-настоящему красивой.

Двадцать шестой шаг

Неожиданно Ник откидывается в кресле и прячет мои трусики в карман своего пиджака, висящего на кресле. Ник подзывает официанта и быстро расплачивается. Пока я ищу варианты такой спешки.

– Мы можем ехать, – с улыбкой говорит он и предлагает мне руку.

– Куда? – Спрашиваю, ещё больше ощущая неприятную влагу между ног при каждом шаге. Странно возбуждающе.

– Танцевать, – просто отвечает он и подаёт мой номерок в гардеробе.

– Танцевать? – Переспрашиваю я.

– Да, – пожимает он плечами.

Ник помогает мне надеть шубу и оставляет быстрый поцелуй на щеке.

– Тебе удобно? – Интересуется он, намекая на то, что я без белья.

– Вполне, – уверенно отвечаю.

– Нигде не дует?

– Нет, а должно? – Я улыбаюсь ему. Ник обхватывает меня за талию и ведёт к выходу, на его губах играет лёгкая улыбка, а то, о чём он думает, даже представить боюсь.

Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы он улыбался искренне, без своего наигранного спокойствия.

Мы располагаемся в машине, и он не делает никаких попыток даже дотронуться до меня, а только прикрыв глаза, ждёт, когда мы приедем к месту. Это поначалу веселило меня, а к концу поездки начинает раздражать. Та игривая нить, пробежавшая между нами, разрывается и теперь он снова всё держит под контролем. Но алкоголь в моей крови бушует, и я строю планы. Они все с громким треском проваливаются, когда мы заходим в полный народа клуб. Удивлённо озираюсь.

– Мы можем поехать в другое место? – Хмуро говорю я, когда он насильно снимает с меня шубу и сдаёт её, пряча в кармане номерок.

– Нет. Мы приехали танцевать, – отрезает он и ведёт меня в толпу.

Я замечаю, как девушки пожирают его взглядами и это меня злит.

Он со мной, чёрт возьми! Хватит на него глазеть! Он со мной!

Ник протискивается сквозь людей, пока мы не останавливаемся. Музыка оглушает, кто-то меня толкает, и я складываю руки на груди, смотря на Ника, которому тут очень нравится.

– Расслабься, крошка, – говорит он мне на ухо, и его ладони ложатся на мою талию.

– Ник, я хочу домой или в другой место. Я…я мне холодно, – возмущаюсь из-за того, что все мои планы нарушены. Нам требуется тет-а-тет, я хочу поговорить с ним… совратить его… возможно.

– Тебе же комфортно, – с сарказмом отвечает он, перекрикивая музыку.

– Всё, с меня хватит, – взрываюсь я и хочу сделать шаг назад, но он крепко прижимает меня к себе.

– Это только начало, Мишель, – шепчет он мне в губы, его глаза чёрные, как неизведанная глубина океана, с самыми потаёнными фантазиями. И это бьёт по моему затылку, все желания, возбуждение рушатся, и я вижу, что он не зол, он сейчас тот, кем он мне открылся – садист. Я это даже не вижу, я это чувствую интуитивно.

– Что ты хочешь? – Уже хнычу, резко отрезвев и, поняв, какую опасную игру вела до этого. Сейчас, стоя среди людей, двигающихся в такт музыке, без нижнего белья, без своеобразной защиты, я просто паникую. Ещё ни разу в жизни не вела себя с таким открытым вызовом и так вульгарно. У меня никогда не было такого мужчины рядом, и на меня никто так не действовал. А он задумал точно что-то нехорошее, потому что его пальцы впиваются в мою талию, причиняя покалывающую боль.

– Прошу прощения за то, что ты думаешь, я сделала не так. Я всё осознала, смирилась, покаялась. Только отпусти меня, – торопливо говорю я, упираясь в его грудь.

– Врёшь, Мишель, – тянет он и наслаждается как будто страхом в моих глазах.

– Нет… нет, – мотаю я головой, ощущая, как кто-то толкнул нас и моё тело впечаталось в его. Грудь тут же реагирует, чувственность сосков просыпается, и они крепнут. За что?!

– Да, крошка. Я хочу слышать от тебя только «да», – сексуально шепчет он, и его губы опускаются на мою щёку.

– Ник, прошу тебя, – в последний раз шепчу я, сжимая его свитер руками.

– Ты играешь со мной, – он двигается медленными поцелуями к уху, а его рука опускается к полушариям попы и сжимает одну ягодицу. Я чувствую, как нежная ткань раздражает мою кожу, и жалобно вздыхаю, понимая, что не могу и не хочу отказывать ему… себе в таком наказании. Догадываюсь, что он задумал.

– Нет.

– Ты заводишь меня, – кусает кожу на моей шее, что я вздрагиваю от спазма неожиданности внизу живота.

– Чёрт, Мишель, я настолько увлечён тобой, – он продолжает шептать ещё что-то, но оглушительная музыка поглощает его слова. Действия не могут поглотить, и я их чувствую так ярко, так громко, что отдаюсь его рукам безоговорочно.

Он разворачивает меня к себе спиной и вжимает в свои бедра. Между полушариями попы я ощущаю, насколько он возбуждён и это приносит мне сладкую истому больше, некий даже триумф. Его руки ласкают мою талию, Ник начинает двигаться, словно под медленную чувственную музыку, утягивая меня за собой. Я откидываю голову на его плечо и закрываю глаза, растворяясь в ощущениях. И становится неважно, где мы, кто вокруг нас. Только он и я.

Его ладони опускаются по бёдрам вниз и лениво возвращаются по внутренней стороне. Я задыхаюсь от жжения между ними, там всё настолько кипит, что хочу дотронуться до своей промежности, хочу довести себя до оргазма. Сейчас. При нём.

Он большими пальцами очерчивает голую кожу, между поясом и чулками, проводя руками к ягодицам, то сжимая их, то раздвигая, и резко подаётся вперёд. Моя рука хватается за его шею. Выгибаю тело, и утыкаюсь носом в его щёку. Я чувствую этот жар, что идёт от него и перестаю дышать, и в то же время кислород поступает в меня. Возвращается к массированию моих бёдер и теперь ближе на обратном пути подбирается к моему клитору. Но пропускает его и снова опускает руки, медленно проводя ими вверх, под платье. Мне хочется закричать, коснуться своей груди, потому что она настолько отяжелевшая, требующая ласки.

– Ник, пожалуйста, – молю его, закусывая губу.

– Что, пожалуйста, Мишель? – Выдыхает он и убирает руки, одной обнимая меня за талию, а другой снимая мою ладонь со своей шеи.

– Не знаю, – мотаю головой, как в бреду.

– Знаешь, скажи, что ты хочешь, и я это сделаю, – его дыхание такое горячее, оно сводит с ума снова и снова.

– Дотронься до меня, – одними губами говорю. Но, скорее всего, он не слышит, музыка гремит, не переставая, отдаваясь в груди басами. Возможно, это сердце.

– Дотронуться? Проверить насколько ты возбуждена? – Подсказывает он, и я только киваю.

Моё тело напряжено, оно хочет выгнуться навстречу его руке, которая плывёт по внутренней стороне бедра. Его пальцы останавливаются на кромке чулок, немного оттягивают застёжку от пояса и отпускают её. Выдыхаю от наслаждения и некоего подобия шлепка. Он продолжает вести пальцами вверх, рисуя какие-то знаки на моём животе и опускаясь полукругом к другому бедру, крепко удерживая меня рядом с собой. Ноги дрожат на высоченной шпильке.

Открываю глаза, замечая, как люди вокруг веселятся и танцуют. Всё происходит, как в замедленной съёмке, а в мои ягодицы упирается твёрдый член, рука Ника между моих расставленных ног. И ведь никому нет дела до того, что он делает со мной, насколько накаляет тело и заставляет голову отключиться, даёт пространство и кислород только инстинктам.

Его пальцы раздвигают половые губы, и я чувствую, ветерок между ними от быстрых движений рядом стоящих людей. Это грязно, пошло и так возбуждающе, что я перестаю дышать, готовясь, получить то, о чём так давно мечтала.

– Боже, какая ты мокрая, – выдыхает Ник и проводит средним пальцем от влагалища вверх и замирает у возбуждённого бугорка.

Я не могу не то, что говорить, пытаюсь не умереть от нехватки кислорода и хватаюсь за его руку на моей талии, когда его палец нажимает на клитор.

– Чёрт возьми, ты развратная девственница, Мишель, – продолжает он, и от его слов я издаю полу-стон, полу-всхлип. Подушечкой пальца делает круговое движение вокруг моего самого острого нервного окончания в теле, и мне хочется затрястись от злости, что он так медлит.

– Такая сочная, такая открытая, – он снова проводит пальцем вниз до влагалища и немного входит в него. Ноги подкашиваются от нового открытия своего тела, но сильная рука поддерживает меня, не давая рухнуть на пол.

Он тут же убирает палец, возвращаясь к бусинке, требующей ласки. Я делаю рывок к его пальцам, но меня возвращают обратно к твёрдому возбуждённому и горячему мужскому органу.

– Ник, – молю его о продолжении.

– Твой оргазм в моих руках, Мишель? – Спрашивая, он делает новое круговое движение, огибая клитор.

– Да, – я начинаю кусать губы, чтобы не закричать.

– И это моё дело? Как и твоё здоровье?

– Да, Господи, да! – Уже громче говорю я.

– Вот запомни это, крошка, и в следующий раз не делай глупостей, – он с силой надавливает на бусинку, и я чувствую, как по ногам поднимается горячий поток наслаждения. Ещё немного… ещё одно движение, и я взорвусь от его рук.

Ник резко отстраняется и поворачивает меня к себе, заставляя смотреть в его глаза. Я нахожусь на грани сумасшествия. Не могу дышать. Не могу стоять и хочу двигаться. Перед моими глазами туман, я не вижу очертаний, не слышу ничего, кроме своего тела.

– Тише, крошка, тише, – проговаривает он и достаёт мои трусики из пиджака, вытирая свой палец, блестящий от моих соков.

– Ты издеваешься? – Сдавленно произношу и хватаю его за свитер, сжимая в руках. Мне сейчас хочется его ударить, встряхнуть и…и поцеловать.

– Нет, я учу тебя, как нужно отвечать мне, – спокойно произносит, берёт меня за руку и тащит за собой сквозь толпу. Я чуть ли не падаю от дрожи в ногах оттого, что при ходьбе мои бедра трутся друг об друга, продолжая держать тело в напряжении. Ник останавливается у гардероба, а я прислоняюсь к нему, чтобы не рухнуть прямо здесь. Он накидывает на меня шубу и снова тащит. Цепляюсь носом туфли о пол и лечу в него.

– Мишель, – он с улыбкой смотрит на меня, а я готова реветь от внутренних ощущений. С лёгкостью подхватывает меня на руки и быстрым шагом идёт к машине.

– Ник, ты не можешь так поступить со мной, – шепчу, крепко держась за его шею и утыкаясь в неё носом.

– Могу, крошка, я всё могу, – уверенно отвечает он.

Майкл распахивает дверь машины, и Ник осторожно сажает меня внутрь, а сам забирается рядом.

Мне обидно, чертовски обидно, что позволила ему это делать. Он воспринимает меня не как девушку, а как свою нижнюю, когда я не соглашалась ни на что. Осознание того, что произошло, накатывает на меня, и я чувствую себя просто шлюхой сейчас, развратной девкой, коих у него огромное множество.

– Мишель, – Ник пытается взять меня за руку, но я вырываю её и поворачиваюсь к нему.

– Не трогай меня, – цежу я, смотря на него с ненавистью.

– Не злись, – спокойно произносит он, а это ещё больше выводит меня из себя. Готова наброситься на него с кулаками, ведь я же… надеялась… да чёрт, я решила, что отдамся ему, а он унижает меня таким образом.

– Знаешь что, Николас, иди ты в задницу, – шиплю и отворачиваюсь от него, складывая руки на груди.

Всё это фальшь, до единого жеста. За что он меня наказывает? За то, что я не такая как его идиотки?

Шмыгаю носом от бури внутри, тело до сих пор чувствует его пальцы, и рождает фантазии на сей счёт, хотя я не хочу этого, пытаюсь отрицать, но ничего не получается. Я никогда так не была возбуждена. Никогда в своей чёртовой жизни не хотела мужчины так, как его. А он проклятый садист! Он наслаждается моим состоянием, для него это привычно, но для меня отвратительно.

Весь путь до моего дома, как могу угадать по знакомому маршруту, мы молчим, пока я до скрипа сжимаю зубы и желаю поскорее от него избавиться.

Майкл паркуется у знакомого фасада, и я уже тянусь к ручке двери, но Ник перехватывает мою руку и прижимает меня к себе.

– Выйди, Майкл, на пару минут, – приказывает Ник, и шофер немедленно подчиняется.

– Отвали от меня! – Крича, пытаюсь выпутаться из его рук.

– Замолчи, Мишель, закрой свой рот, – рычит он мне в ухо, но я упёрто продолжаю извиваться в его руках.

– Слушай меня, – он разворачивает меня к себе и крепко сжимает за плечи, немного встряхивая.

Впивается в меня яростным взглядом, что мне становится не по себе, страх окутывает меня, словно тёплый воздух, и я замираю, поджимая губы.

– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? – Открыто спрашивает он.

– Ничего я не хочу, – цежу каждое слово.

– Хочешь. Только вот и я хочу. Хочу сделать тебе больно, чёрт возьми. Я не хочу быть нежным и ласковым. Хочу видеть, как ты корчишься от боли, когда я буду трахать тебя. Но для тебя это неприемлемо, а иначе я не могу! – Он срывается на крик, что я отодвигаюсь назад.

– А что ты можешь? Выставлять меня своей девкой, как в клубе? Унижать меня? Так вот я тоже не могу больше этого терпеть! Иди к Саре, или к кому ты там ходишь, а от меня отвали! – Перенимаю его интонацию и теперь с вызовом смотрю на него.

– Дура! Глупая маленькая дура! Я бы не возился с тобой, если бы не хотел. Только не могу причинить тебе боль, понимаешь? – Он снова встряхивает меня.

– Ты уже причиняешь, – тихо произношу.

– Тебе нужен кто-то вроде Люка, пусть он займётся с тобой любовью, пусть он будет ласковым и поддающимся тебе. Но я другой, Мишель, совершенно другой, – в его голосе слышу непонятные чувства… печаль?

– Ты меня подкладываешь под Люка? – С горечью спрашиваю я.

– Ты достойна лучшего, Мишель, а не меня. Я сделал глупость, что связался с тобой. Ты перевернула всю мою жизнь вверх дном, и я устал от этого. Мне претит контролировать себя.

– Я сама могу решить, кто меня достоин, а кто нет. Я тебе доверилась, а ты предал моё доверие. Ты сказал, что мне понравится, но я ощущаю себя грязной.

– Ты не можешь такое решать, ты слишком импульсивна и юна. Тобой ведёт интерес, буйство гормонов и новизна. Ты не понимаешь, что говоришь. И ты не грязная, крошка, ты самое чистое существо на этой планете, – он отпускает меня и зажмуривает глаза, открывая их тут же, словно борется сам с собой. Это остужает меня немного.

– Я всё понимаю, Ник. Буквально всё, я отдаю себе отчёт в действиях, только ты не знаешь, что хочешь. Ты то приезжаешь ко мне и уверяешь, что мы тандем, то отталкиваешь меня к тому, кого я никогда не хотела, – шепчу, сжимая свой клатч в руке.

– Уходи, Мишель. Прошу прощения за то, что позволил тебе подумать, что мы тандем. Я хочу видеть тебя счастливой, будь такой для меня. Я… отпускаю тебя. Уходи, – он тянется рукой через меня и открывает мою дверь.

– Ник, ты не можешь, – мои глаза начинает пощипывать, и холодный ветер прорывается в мою душу.

– Это ты не можешь так поступать с собой. Я тебе этого не разрешаю. Уходи, – он приближается ко мне и кладёт ладонь на мою щёку. Его дыхание опаляет меня, и я вижу это противоборство в его глазах. – Уходи, Мишель, потому что я садист, а ты нежнейшее существо для меня. Ты моя слабость. Не хочу снова быть слабым, ты мешаешь моей жизни.

От жестокости его слов я вырываюсь из рук и выпрыгиваю из машины, убегая домой. По моим щекам катятся горькие и горячие слёзы. Потеряла то, что никогда не было моим и от этого пустота в душе заполняет всё моё тело, мой разум.

Двадцать седьмой шаг

Сбрасываю туфли и включаю на полную мощность душ, шагая внутрь кабинки и плотно закрывая за собой дверь. Вода бьёт по моему лицу, платье тут же намокает, а я стою и не двигаюсь, пока в голове крутятся его слова.

Ник нанёс мне оскорбление не только как личности, но и как женщине. Он отверг меня тогда, когда я готова была на всё рядом с ним. В разумных пределах, конечно. Но для меня лишение девственности непросто какое-то неважное дело, это больше. И моё тело выбрало его. Корю себя за это. Я ненавижу его… себя каждой частичкой души.

С яростью начинаю срывать с себя платье, затем рву бельё и чулки. Мне отвратительно внутри, хочется отмыться от этого, но я только оседаю на дно душевой кабины и закрываю лицо руками, чтобы никто не слышал моих страданий. Мне жалко себя, безумно жалко, потому что я не хочу признаваться себе в том, что мой глупый интерес перерастает во что-то большее. Это неприемлемо для меня… для него. Но разве кто-то спросил меня об этом? Нет. Как и обычно. Чёрт возьми, я же, уверенная в себе девушка, у меня есть всё… всё, кроме него. И это буду не я, если оставлю его слова просто так, без ответа.

Решительно встаю и смываю тёплым душем слёзы и растёкшийся макияж, с усилием тру тело, проверяя на наличие нежелательных волосков. Нет, эпиляция сделана отлично, ведь никогда не знаешь, что будет завтра. Я выключаю душ и перешагиваю через порванную одежду, кутаясь в банный халат.

Смотря на своё отражение, вижу безумную девушку с горящими чёрными глазами и покрасневшими губами от длительного сдерживания криков. Злость и достоинство внутри заставляют меня принять неправильное по всем жанрам жизни решение.

Высушив феном волосы, я не смотрю на часы, только двигаюсь в нужном направлении. Для себя. Я буду поступать, как Ник. Я буду грёбаной садисткой, буду эгоистичной сукой, и он ответит за всё.

Уложив локоны, я беру в руку приятно пахнущее молочко и втираю в тело. Неяркий, но чувственный макияж делает меня ещё уверенней. Достаю из шкафа длинное в пол чёрное платье с вырезом на груди, напоминающее больше сорочку, чем приличную одежду. Но это я, такая, какая есть, без прошлого и без будущего. Это настоящая я и пусть все знают об этом. Надев чулки и пристегнув их к своему поясу, натягиваю трусики и дело доходит до платья. Пару капель духов, и я готова к последнему бою. Каждый должен знать противника в лицо, так вот и меня увидят. Решительно выйдя из спальни, хватаю валяющийся до сих пор на полу клатч и шубу. На ходу надевая её, я уже лечу к лифту: идеальная, соблазнительная и порочная, словно ночная бабочка.

Не знаю, что сказать, как действовать. Но я уверена, слова найдутся в тот же момент, когда я увижу всю картину целиком. Я понятия не имею, зачем это делаю. Чтобы выставить себя ещё большей дурой? Или же чтобы доказать себе, что я сама решаю в своей жизни и никто, никогда не будет указывать мне уходить или же оставаться?

Такси меня везёт по названному адресу, пока сталь внутри закипает и уже переливается через край. Знакомый фасад мелькает передо мной, и я выхожу из машины, гордо подняв подборок с лёгкой улыбкой на губах. Мои шаги раздаются в тихом холле и меня провожают взглядами девушки за стойкой, наблюдая, какой лифт я выберу. Введя код, ощущаю нарастающий страх, но, мотнув головой, ещё шире улыбаюсь своему отражению в серебристом металле лифта. Дверцы открываются, и меня поглощает темнота, словно никого нет. Ничего, я подожду, а потом закачу такой скандал, который он ещё в жизни не видел. Только пусть ударит, я его на кол посажу. Сделав шаг в квартиру, слышу знакомое цоканье, и рядом со мной появляется Шторм.

– Привет, мальчик, – шепчу и присаживаюсь на корточки рядом с ним. Он пытается потереться об меня носом, но я тихо смеюсь и встаю.

– Скажи, твой хозяин дома? – Спрашиваю собаку, и она, словно понимает меня, отстраняется и куда-то идёт. В темноте передвигаться сложно, но я стараюсь не делать резких движений, чтобы не спугнуть хороший настрой пса. Мы идём по коридору, огибая лифт и, прислушавшись, я слышу свист и громкие удары.

Сессия. Моё сердце болезненно сжимается, и я осторожно делаю ещё шаг к приоткрытым раздвижным дверям. Не хочу видеть, как Ник бьёт кого-то, не хочу знать об этом. Но такова реальность, правда?

Делаю ещё шаг и остаюсь в темноте, а перед моими глазами располагается домашний спортзал с тренажёрами, грушей и я вижу Ника. Его тело блестит от пота, он движется быстро, резко и точно. В его руках две деревянные палки, и он ими так затейливо размахивает, что от удивления приоткрываю рот. Я ведь ожидала самого тёмного от него, а он тренируется. В знакомых серых штанах, возможно, других. Я замираю и даже задерживаю дыхание от восхищения, с каким профессионализмом он работает руками, то закидывая их себе за спину, то крутит, то подпрыгивает. Такое я видела только в фильмах с Джеки Чаном. Каждый мускул под бронзовой кожей задействован и это удивительно.

Мне хочется посмотреть ещё, как он тренируется, но Ник останавливается и с силой бросает палки в стену. Он стоит ко мне спиной, и я вижу, как она напряжена, как он стискивает свою голову и шумно вздыхает, пытаясь вернуть себе своё спокойствие.

Шторм, видимо, понимает, что хозяин решает передохнуть и громко лает довольный этой заминке, что я невольно вздрагиваю от этого и перевожу на него глаза.

«Зачем же ты так? Предатель!»

Поворачиваю голову и встречаюсь с удивлёнными глазами, смотрящими прямо на меня.

«Ну, давай, девочка, отбрось всё от себя, вот твой звёздный час!»

– Мишель? – Тихо произносит Ник, его грудь быстро поднимается, а по виску скатывается капелька пота.

Он выглядит потерянным и таким одиноким, что сердце замедляет свой ход, а я лишаюсь уверенности. Но через секунду ноздри Ника быстро расширяются, а губы складываются в жёсткую полоску.

– Что ты здесь забыла? Я тебе ясно сказал – уходи и никогда не возвращайся, – зло говорит он. И все мои решения отзываются внутри с новой силой. Я уверенно делаю шаг в комнату, затем ещё один, кладу клатч в карман шубы и лёгким движением сбрасываю её с себя.

Ник быстро проходится взглядом по моей фигуре, на секунду теряет обладание от увиденного, сглатывая, а затем, сжимая руки в кулаки, кривится и отводит глаза от моего шёлкового платья.

– Да, ты сказал мне ясно. Только вот ты меня сбил с моих мыслей, и я пришла, потому что ты мне никто, как и я тебе. Я не одна из пугливых нижних. Я другая. И теперь мне есть что сказать, Николас, – холодно отвечаю.

– Я не желаю тебя слушать, убирайся, – рычит он, гипнотизируя пол.

– Посмотри на меня, Николас. Ты же требуешь от всех подчинения, и я требую того же. Так что, когда с тобой разговаривают, будь добр, смотри прямо в глаза, – не меняя интонации, говорю, и он с вызовом запрокидывает голову. Вижу ярость в его взгляде.

– Не боишься, что я могу тебя наказать? Выбить всю дурь из твоей головы? – Ядовито интересуется он.

– Я тебя, вообще, не боюсь, – усмехаюсь я.

– Неужели настолько глупая, что пришла сама в лапы к зверю? И что ты хочешь, Миша? – Он специально называет меня коротко, как и я его полным именем.

– Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, Ник, – честно отвечаю.

– С ума сошла? – Переспрашивает и с его лица сходит краска, приобретая болезненный серый оттенок.

– Да. Ты моё сумасшествие. Ты унижаешь меня, показывая, насколько хочу тебя, да и ты тоже. А потом говоришь, чтобы я раздвинула ноги перед Люком? Хорошо, Ник, я это сделаю. Он будет трогать меня, целовать каждый сантиметр моей кожи, возбуждать меня и трахать. Ты этого хочешь? Только ты забыл, что я не подчиняюсь тебе. Я выбираю с кем и когда. Или ты хочешь посмотреть на это, как грёбаный извращенец? Для этого ты преследовал меня? Чтобы положить на постель рядом с Сарой? Сравнить?!

– Ты не поняла меня, Мишель, – вздыхает и запускает руку во влажные волосы, проводя по ним и поднимая голову к потолку.

– Да, не поняла. Я не слушаю тебя, когда же ты это поймёшь? Слушаю только себя и свои чувства. Но я выбрала тебя. Хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, самым ярким воспоминанием в моей жизни. Потом мы попрощаемся, только я получу то, что хочу, Ник. А ты боишься меня, да? Почему? – Под конец речи уже шепчу и с напряжением смотрю на него.

– Я не боюсь тебя, ты ещё крошка, – ухмыляется и делает шаг ко мне, а я продолжаю стоять и не двигаться.

– Ты как запретный плод для меня, а эти яблоки слаще всего срывать. Ты заводишь меня своей наглостью и бунтовым характером, но и только. Никакого будущего, потому что я чудовище. А ты сейчас просто…

– Дотронься до меня, – перебиваю его требовательно, что он удивлённо останавливается в двух шагах от меня.

– Дотронься до меня, Ник. Я здесь. Буду делать то, что сама считаю нужным, а не то, что ты мне говоришь. Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, ведь боль – это естественный процесс во время лишения девственности. Так сделай это. Зачем ты сдерживаешь себя?

– Господи, Мишель, ты не должна это говорить. Ты не должна, крошка. Ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой. Ты ничего не знаешь обо мне, – мрачно говорит он и его губы искривляются в отвращении к самому себе.

– Так позволь мне узнать, не закрывайся от меня. Я пойму, как и то, кто ты есть. Хотя не верю в это, я чувствую, что ты другой, разительно отличаешься от всех. И не потому, что ты Доминант или же садист, или миллиардер. А потому что сильный, рядом с тобой я чувствую себя защищённой. Могу дышать тобой. И это сводит меня с ума. Я сумасшедшая, такая же, как и ты. Не верю тебе в том, что ты чудовище. Собаки плохих людей не любят.

– Уходи, крошка, прошу тебя. Пожалуйста, уйди, тебе незачем знать все моё говно, что было и есть в жизни. Ты права, я тебя пачкаю своей грязью, потому что отвратительное существо, а ты дар для любого. Я не заслуживаю такого, – он качает головой, и чувствую, как комок проигрыша поднимается к горлу и сжимает его.

– Ты должен знать, что если я говорю: «Прощай», то не возвращаюсь. Меня не волнуют ни слова извинения. Ничего. Даже если передумаешь, и мы встретимся, я покажу тебе средний палец. Я никогда не позволяю себе делать шаги назад, только вперёд. И если сейчас уйду отсюда, то никогда более не вернусь, что бы ни ощущала. Чувство собственного достоинства у меня есть. Я не буду входить в реку дважды, потому что воспользуюсь полученным опытом, – произношу и с надеждой смотрю на непроницаемое лицо Ника.

Мы стоим напротив друг друга, и никто из нас не шевелится. Я даже ничего не могу прочесть в его взгляде. Разочарование и грусть постигают меня, но не позволю себе умолять его больше и нагибаюсь, поднимая свою шубу с пола.

Что ж, не первый и не последний проигрыш в жизни, Мишель.

– Прощайте, мистер Холд, – сухо бросаю, доставая из кармана его адрес, и демонстративно выпускаю его из рук. Разворачиваюсь, желая быстро убежать к лифту, но иду спокойно и ровно. Слёзы вот-вот покажут мои слабости, лучше, чтобы их никто не видел. Никогда не видел моего очередного унижения. С яростью жму на кнопку, а лифт издевается надо мной, как и всё в этом мире. С силой сжимаю губы, пока пытаюсь дышать. Я цепляюсь за шубу, и мне кажется, словно держу мёртвое животное, коим сейчас являюсь я. Отчего-то так больно в груди, так давит, что словно нахожусь в прострации, а всё вокруг движется, кроме меня. Закусываю губу, что ощущаю боль, нетерпеливо дожидаясь долбанного лифта. Наконец-то, створки раскрываются, и я делаю шаг, стараясь не упасть в обморок от наплыва новой жалости к себе.

Неожиданно меня хватают за руку, и я теряю равновесие, падая назад, но меня ловят и вытаскивают из ярко освещённого помещения в тёмное. Задыхаюсь от крепкого захвата моих плеч и горячего дыхания на шее.

– Не уходи от меня, Мишель, не уходи, – шёпот раздаётся для меня так словно эти слова прокричали, и я хватаюсь за прохладные руки, выпуская из своих верхнюю одежду.

– Не поступай так со мной, не отвергай меня, не приказывай, – отвечаю, а из глаз выкатываются крупные слёзы от облегчения и счастья.

Ник меня поворачивает к себе, и я вижу его лицо в новом свете. Мука в глазах, и его губы дрожат, пытаясь что-то сказать.

– Да, я боюсь тебя, крошка, потому что заставляешь меня забыть о контроле, обо всём на свете. Только ты и мои желания, – хватает меня за волосы и притягивает к своему лицу.

– Ты не забываешь о нём, а я бы этого хотела, – шепчу в его губы, обнимая за шею.

– Ты не передумаешь? Не пожалеешь? – Тихо спрашивает он, и я чувствую, как меня поднимают над полом и куда-то несут.

– Нет. Я уверена в своих шагах, а ты?

– Нет. Неуверен. Но не хочу терять тебя.

– Почему я?

– Потому что ты моя.

Меня кладут на мягкую постель, и Ник нависает надо мной. Вокруг темно, а я слышу только биение своего сердца. Быстро. Опасно. Необходимо.

Он проводит пальцем по моей щеке, где была дорожка от слезы.

– Ты обещала не плакать даже из-за меня, крошка, – говорит он.

– Я неправильная, – отвечаю тихо и осторожно улыбаюсь.

– Мне надо принять душ, – он хочет встать, но я хватаю его за шею и не позволяю встать с меня.

– Нет. Я хочу слышать твой запах, мне он нравится больше, чем гель для душа или одеколон. Ты пахнешь реальностью, ты пахнешь тем, что я не могу выбросить из головы.

– Крошка, нам обоим нужно время, чтобы подумать. Тебе здесь, а мне под холодным душем, – он снимает с себя мои руки и встаёт.

Сажусь на постель и теперь обиженно выпячиваю губу, как будто мне папа запретил открыть подарки к Рождеству.

Да, чёрт возьми, такую кампанию провела, чтобы разрушить стену между нами, которую он придумал. Я поставила на кон всю свою уверенность и мужественность, а теперь сижу в темноте и не понимаю, что мне делать дальше. Всё вышло настолько по-детски глупо, я сама готова сбежать отсюда и краснеть ещё дней пять. Но пришла за тем, что мне нужно – хочу запомнить эту ночь. Навсегда запомнить и вспоминать, когда останусь одна. Решила и мне плевать, что он там себе выстроил в своём воспалённом доминантном мозгу!

Ник щёлкает чем-то, и комнату озаряет по периметру тонкой полоской мягкого золотистого света. Я теперь понимаю, где нахожусь – в его личной спальне.

– Пока осмотрись здесь, – с улыбкой говорит Ник и устанавливает пульт управления светом на стене. Он подходит к двум раздвижным дверям и закрывает их, словно отрезая мне путь к спасению. Но я никуда не собираюсь убегать.

Киваю, и он скрывается за тёмными дверями. Комната точно подходит ему, такая же мрачно тёплая, словно укрытие для чудовища из сказки. Скатываюсь с постели и встаю, смотрю на чём сидела. Его кровать огромная, больше чем двуспальная с тёмно-шоколадными резными столбами. А за ней панорамное окно во всю стену и уютные диванчики рядом.

Повернув голову, отмечаю, что здесь нет ни телевизора, ни шкафов. Какие-то скульптуры из дерева в тон кровати и ещё одна дверь, плотно закрытая. Никаких признаков жизни, не считая того, что покрывало с постели сложено в углу на диванчике возле окна. И понимаю, насколько он одинок в этом мире. Никакие деньги не купят чувство необходимости кому-то. Он робот с чётко установленным графиком жизни, правилами и табу. Он не отклоняется от них, а я всем своим существом хочу нарушить каждое из них. Подхожу к окну и смотрю на прекрасную панораму города, открывающегося передо мной. Никаких штор, ничего – полная свобода и воздух.

Сколько девушек побывало с ним в этой спальне? И тут же в голове вспыхивают его слова, что мало кто знает о его дорогущем пентхаусе, и я вхожу в их число. Это заставляет улыбнуться и ждать его здесь.

Двадцать восьмой шаг

Слышу, как дверь тихо отворяется и закрывается за моей спиной. Оборачиваюсь, отвлекаясь от созерцания города.

Ник стоит с влажными после душа волосами в синих джинсах. Мои глаза лениво оглядывают его накаченный торс, руки в карманах и встречаются с напряжённым лицом.

Он во сто крат лучше, чем любой мужчина в этом мире. И дело не в его габаритах, а в нём есть то, что отличает его от иных людей. И я теперь понимаю дурочек, когда они не хотят терять своего сердца, ведь Ник вызывает во мне стук в миллионы раз быстрее.

– Ты здесь, – тихо произносит он не двигаясь.

Неужели он действительно думал, что брошу его, отступлюсь от своих решений?

– Я здесь, – повторяю и делаю шаг к нему, но он словно желает сбежать и вздрагивает. Почему? Почему он так себя ведёт?

– И что дальше? Мне лечь, сесть… не знаю. Ник, подскажи, – прошу я с трепетом в груди.

Опускает голову и сдвигает брови, его грудь начинает подниматься чаще. Неужели, он волнуется больше, чем я? От этого открытия весь мой страх испаряется, и прислушиваюсь к тем силам, которые подарили мне женскую чувственность.

– Посмотри на меня, – требую я, и он поднимает голову. Жаль, что не вижу его глаз с такого расстояния, тогда бы поняла, делаю ли всё правильно. Инстинкты. Мне необходимы они, чтобы фантазию сделать реальностью.

Подхватываю тонкие бретельки платья пальцами и стягиваю их. Ник пристально следит, как лёгкий шёлк обнажает мою грудь с торчащими то ли холода, то ли от возбуждения сосками, как материя движется по животу, являя взору пояс от чулок, и падает к моим ногам. Не чувствую стыда, ничего, только счастье от этой минуты. Я контролирую ситуацию. Веду его к себе, и мне это чертовски нравится. Переступив через платье, останавливаюсь и приподнимаю решительно уголок губ. Под его взглядом моя грудь тяжелеет, и я облизываю губы, дыхание становится глубже. Неожиданно краска приливает к моим щекам, но не от смущения, а от его животного взгляда.

Продолжаю импровизированный стриптиз, и пальцы тянутся к застёжкам на чулках.

– Оставь, – хрипло подаёт голос Ник, и я поднимаю руки, сдаваясь его приказу.

Он, делая шаг ко мне, не сводит с меня глаз, и я так же удерживаю его взгляд. Дрожу от того, как ярко по моему телу прокатывается горячая волна, согревая меня. Ник останавливается в шаге от меня и протягивает руку.

– Иди ко мне, Мишель, – зовёт он, и я вкладываю свою холодную, по сравнению с его ладонью, руку и оказываюсь в его объятьях.

Моя оголённая грудь касается его и это первое ощущение соприкосновения огня и льда, заставляет меня провести языком по своим губам. Исследуя его бицепс, слежу за своим движением и наслаждаюсь его упругой кожей. Изучаю его, словно новую игрушку, его ямочки на плечах от сильной физической нагрузки, его шею. Мой палец проходит по его мягким губам, и он чуть заметно вздрагивает.

– Прости, – шепчу и одёргиваю руку, но он берёт меня за запястье и подносит ладонью вверх к своему рту.

– Ты прекрасна, Мишель. Всё хорошо, – Ник целует нежную кожу моей ладони и неожиданно прикусывает указательный палец, что от боли вперемешку с сокращением внутренних мышц внизу живота я дёргаюсь и всхлипываю. Приподнимает уголок губ в усмешке и кладёт мою руку себе на шею.

– Я не буду нежным, – предупреждая и подхватывая меня на руки, несёт к его огромной постели.

– Я знаю, – судорожно отвечаю и отвожу от него глаза.

Ник кладёт меня на постель, а я не могу поднять голову, впиваясь взглядом в его пресс на животе.

– Посмотри на меня, крошка, – он с силой поднимает мой подбородок и его лицо оказывается близко от меня, другой рукой он опирается на постель недалеко от моей головы.

Теперь нервничаю, но мой упрямый характер, не даёт мне схватить свои вещи и бежать. Смотрю в его потемневшие тёплые каштаны глаз и слышу в ушах быстрое биение сердца.

– Сегодня я не буду тебя бить, не буду использовать ни одного девайса, только настоящая природная боль будет с тобой и со мной, – уверяет он меня, и я киваю.

– Расслабься, – шепчет и проводит пальцем по моей щеке, опускаясь к подбородку.

– Ты не представляешь, как долго я этого хотел, – ведёт пальцем, едва касаясь моей кожи, по шее и опускаясь к груди.

Его голова опускается, и я закрываю глаза, только чтобы чувствовать его. Губы Ника прикасаются к быстро бьющейся вене на моей шее, он впивается в неё зубами, прикусывая и оттягивая кожу. Я вздрагиваю и выдыхаю. Проводит языком по укусу и его губы продолжают опускаться, затрагивая каждый миллиметр моего плеча. Провожу ногтями по его рукам и запускаю пальцы в густые волосы, прижимая ближе. Каждый поцелуй отдаётся лёгкими спазмами внизу живота, и я раскрываю ноги шире.

– Какая у тебя кожа, крошка. Это сводит меня с ума, – едва слышно говорит он, и его губы уже прокладывают дорожку до груди.

Ник хватается зубами за возбуждённую бусинку соска, моя спина непроизвольно выгибается. Больно, но настолько возбуждающе. Хочу ещё. Тепло внизу и его язык, теребящий сосок, я прикусываю губу от сладости и томления. Его руки ласкают моё тело, опускаясь к бёдрам, пока он всасывает с характерным звуком грудь и резко отпускает её. Быстрые поцелуи и в его рту другой сосок, который он изводит своим языком и зубами. Слышу треск разрываемой ткани и чувствую, как кожа на ноге загорается под его рукой, двигающейся по внутренней части бедра вверх.

– Боже, – выдыхаю, хватаясь сильнее за его волосы. Он ведёт себя, как животное, но это не пугает меня, а, наоборот, подхлёстывает собственную сексуальность и желание обладать им.

Ещё один треск, и он отрывает рот от моей ноющей груди. Приоткрываю глаза и вижу, как Ник приподнимается надо мной, словно любуясь, окидывая горящим взглядом моё тело. Его ладонь проходит от шеи между грудью, и он берёт двумя руками пояс от чулок и тянет в разные стороны. Разрывается, обнажая пупок с пирсингом. Я лишь надрывно выдыхаю. Ник поднимает на меня голову, замечая, что я подсматриваю, и его глаза блестят от этого, а губы приподнимаются в улыбке.

Он ведёт руками по ноге, стягивая порванный чулок, и вместе с туфлёй отбрасывает его. Это же он делает со второй ногой и раздвигает их шире. Ладони такие горячие и ласковые проходятся медленными движениями от ступней по коленям и останавливаются рядом с кромкой трусиков. Закрываю глаза и откидываю голову, выгибая шею. Моё тело требует ещё ласки, ещё его губ, ещё его силы. Я хочу его настолько сильно, что требовательно двигаю бёдрами, чтобы он сделал хоть что-то.

– Открой глаза, – приказывает, и я подчиняюсь. Мягкий свет льётся вокруг нас, никакой темноты, никакого стеснения и невинности. Всё открыто и красиво.

Его палец проходится по моему клитору, и я вздрагиваю от прилива к нему всего желания, что во мне имеется, что копилось годами для него.

– Ты всегда такая мокрая. Ты хочешь меня, и это чертовски возбуждает, – вполголоса говорит он, а я сглатываю.

– Ник, пожалуйста, – прошу я и кладу руку на его палец, застывший у клитора.

– Убери, – хрипло произносит он. Хватаюсь за простыню.

Боюсь, что сойду с ума от нехватки продолжения. Ник хватается одной рукой за трусики и с силой тянет на себя, что я подскакиваю на постели и тут же возвращаюсь обратно, издав стон оттого, что ткань массирует мне новую частицу тела и дарит резкое сокращение мышц где-то внутри. Его рука ложится на, уже ничем незащищенный, клитор, и он ладонью массирует его. Сжимаю в руках ткань, сделав движение бёдрами к нему. Чувствую тяжесть его тела на своём. Его рука проходит по половым губам и дотрагивается до входа. Это приносит невероятное сокращение мышц, и я делаю новое движение, что его палец проскальзывает внутрь меня, а его губы находят сосок, сжимаясь вокруг него.

– Ник, – на выдохе произношу я.

Не могу дышать, и в то же время моя грудь часто поднимается, а его палец медленно и дразняще выходит из меня и тут же резко входит обратно. Я чувствую, что он добавляет ещё один, а большой палец ложится на клитор, и он двигает рукой быстро и с пошлыми хлюпающими звуками. Это должно быть так грязно, но выгибаюсь, и из моего рта вырываются всхлипы. Хватаюсь за его спину, подстраиваясь под толчки, пока он поднимается к шее и покрывает поцелуями кожу и опускается обратно к груди.

Моё тело натягивается, и я знаю, что сейчас я достигну пика, того самого о котором мечтала с ним. Ноги раскрываются шире, пока он откровенно трахает меня пальцами. Хватаю ртом воздух, а он зубами прикусывает грудь.

Ещё немного, ещё чуть-чуть и моё тело выгибается, хватаюсь за его плечи. Ноги дрожат, и сама насаживаюсь на его руку, чтобы доставить себе эту маленькую смерть. Но Ник останавливается, продолжая покрывать мою грудь поцелуями. Слышу шуршание одежды и понимаю, что он раздевается. Его губы отрываются от меня, как и рука, отчего я издаю разочарованный стон. Ничего не соображаю, как только, что хочу сейчас разрядки.

– Ник, – молю, зажмуриваясь и мечась по постели.

– Я здесь, – отвечает и ложится на меня, закидывая мою ногу себе на поясницу, как и вторую.

– Открой глаза, – требует он, и я нехотя подчиняюсь.

– Не закрывай. Хочу это видеть, – говорит он.

Его руки возвращаются к ласкам моего тела. Чувствую, что между моих складок лежит уже его твёрдый член. Я делаю движение и трусь об него, призывая его сделать это, покончить с моими мучениями.

– Ник, пожалуйста, – прошу, уже не в силах терпеть. Эта агония внутри, накалённые нервы кожных покровов делают из меня сумасшедшую.

Губы целуют мою шею, а я впиваюсь ногтями в его плечи, прижимая к себе. Больше не понимаю, кто я и где я, как и хотела, растворяюсь под ним и это прекрасно. Его запах, неизведанный мне аромат мускуса возвращается, перебивая дорогой гель для душа.

– Тише, крошка, – поговаривает он, поглаживая моё бедро.

Пальцами снова возбуждает мой клитор и опускается к входу, продвигая туда сразу два пальца. С моих губ срывается благодарный стон. Трусь сосками о его грудь, и это вызывает мурашки на коже и приливы горячих волн к ногам. Его пальцы исчезают, и одним резким движением меня наполняет до отказа, что я забываю, как дышать. Боль несильная, но чувствительная пронзает меня от волос до кончиков пальцев на ногах. Распахиваю глаза шире, и из уголка скатывается слеза, реагируя на это внедрение в мой организм.

Ник отрывается от моей шеи и следит за моими эмоциями на лице. Он разводит мои руки по сторонам и сжимает запястья, наклоняясь к моему лицу и подхватывая губами слезинку.

– Ещё, – шепчу, придя в себя и дыша открытым ртом.

– Скажи это, – требует он, делая круговое движение бёдрами, что затрагивает что-то внутри. Судорожно всхлипываю от тока в теле.

– Сделай мне ещё раз больно, – сухими губами отвечаю я, осознавая, что он хочет.

– Чёрт, Мишель, – резко выходит из меня и снова новый толчок. Вздрагиваю от смеси боли и распирания внутри. Тело подкидывает снова, дыхание рваное и громкое.

– Ещё.

– Какая ты тугая, – новый сильный рывок в меня, и я выдыхаю от адской смеси в моих венах.

Он уже медленнее выходит из меня и делает мягкий толчок, позволяя мне привыкнуть. Неуверенно делаю движение навстречу и слышу свой стон. Его рык в мою шею.

– Так скользко и так тесно в тебе, – выдыхает Ник и приподнимается надо мной.

Он хватает сильнее мои руки, уже быстрее входя в меня. Невозможность дотронуться до него сводит с ума и одновременно я получаю то, за чем гонялась всё это время. Его хриплое дыхание и мои стоны. Шлепки раздаются по всей комнате, моё тело знает, что делать и помогает ему разорвать меня на части. Ник отпускает мои руки, но тут же переносит их, обхватывая голову, зарываясь в моих волосах, и прижимает ближе к своей шее. Хватаюсь за его спину и провожу дрожащими руками по коже, впиваясь ногтями в упругие ягодицы. Весь мир сливается, не слышу больше ничего, только его тело во мне, разносящее по венам экстаз. Забывая, как дышать, кусаю его за шею, как он и тут же целую.

– Мишель, – слышу его шёпот в ухо.

Не могу ничего ответить, только стоны вырываются из моего рта. Хочется кричать от этой смеси боли и новых ощущений. Жарко. Я чувствую его размеры во мне, и это было прекрасно. Его глубокое дыхание. Его тепло переливается в меня.

Неожидаемый всплеск энергии внутри, мой громкий крик вперемешку с его именем и меня подбрасывает снова и снова. Ник крепко удерживает меня, ускоряя темп, от этого меня начинает трясти. С обезумевшей силой двигаюсь к нему навстречу, чтобы увеличить приятное покалывание внутри, сжимая ногами его поясницу.

Яркие вспышки в голове, судорожное дыхание и полная прострация вокруг. Это тот самый неописуемый оргазм от секса, а не мастурбации, о котором я столько читала, но ничего не идёт в сравнении с этим. Его даже не описать. Он длительный. Он прекрасный. Неуловимый. Ник продолжает двигаться внутри меня, держа меня в оцеплении. Его руки с такой силой сжимают меня, что всхлипываю от боли, но он двигается, а затем его хриплый стон и всё стихает. Меня сотрясает в конвульсиях, не могу расслабить тело, оно будто хочет ещё, не насытилось им, но в то же время накатывается усталость и спокойствие.

Ник ослабевает хватку и приподнимается на локте, отбрасывая с моего лба влажную прядь. Раскрываю глаза и облизываю губы, смотря на его. Он немного склоняет голову набок, и на его губах играет чувственная улыбка. Наше дыхание похоже. Быстрое. Сочное. Необходимое. Поднимаю руку, почему-то отяжелевшую, и провожу ладонью по его щеке. Какой же он всё же удивительный.

– Как ты? – Тихо спрашивает он.

– Жива, – отвечаю, любуясь им. Таким спокойным и расслабленным.

– Было больно? – В его глазах появляется извращённый блеск.

– Да. А потом… лучшее, что я чувствовала.

– Это только начало, крошка.

– Спасибо.

– Ты получила, что хотела? – Он трётся носом о мою щёку, и я улыбаюсь.

– Не совсем, – игриво отвечаю я.

– Спасибо, Боже, за святую извращенку в моих руках, – тихо смеётся он и поднимает голову.

Сейчас вижу, что он настоящий, не закрывающийся от меня, и это теплом отзывается в сердце.

– Ты самая упёртая девушка, которую я встречал, Мишель. И ты моя, – он быстро целует в щёку и приподнимается с меня.

Чувство заполненности исчезает, и теперь ощущаю, насколько мне некомфортно сейчас. Ник выходит из меня, и я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть какой он у него.

Мой рот в удивлении приоткрывается.

Как это поместилось? Это намного больше, чем у Люка, даже через одежду. Я не могу оторвать глаз от его члена. Бывают красивые картины, статуи? Так вот ничего не идёт в сравнении с красотой его достоинства.

Ник стягивает с себя презерватив в кровавых сгустках и завязывает его. Когда он успел его, вообще, надеть? Я хочу рассмотреть его ближе, но Ник разворачивается от меня. Он проходит в ванную, пока я приподнимаюсь выше, ощущая боль в пояснице, да и везде, словно меня поезд переехал, а затем ещё толпа ребят попрыгала на мне. Между моими ногами кровь, но не так много, как говорят. Только на бёдрах и немного на постели. От осознания того, что было, я улыбаюсь. Мой первый раз прошёл так, как я этого хотела и с тем, кого желала до умопомрачения. Это лучшее волшебство, что со мной случалось. Я, наверное, неправильная, но меня возбуждает это. Ник возвращается уже в боксерах и останавливается. Я поворачиваю голову в его сторону, и он продолжает идти ко мне.

– С этого момента ты моя, Мишель, – говорит он, наклоняясь ко мне, что я вижу в его восхитительных глазах решимость и твёрдость этого уверения.

– Я…

– Больше никто не трогает тебя, никто не целует и не трахает. Только я. Поняла? – Требует он.

– Совершенно неромантично, – укоряю его.

– Ты же помнишь, что я говорил. Предпочитаю полное подчинение, – улыбается он.

– Но ты не был садистом со мной, – возражаю я.

– Нет, я хуже, – его лицо приобретает холодное выражение и мне становится обидно.

А что я хотела услышать? Что он будет любить меня до гроба? Что с этого вечера забудет о своих пристрастиях? Глупо, но всё же обидно.

– Мне необходимо в ванную, – тихо произношу и отворачиваюсь от него.

– Я помогу тебе, – уже ближе говорит и берёт меня на руки.

– Ты же не романтик, – напоминаю ему.

– Ты не сможешь встать сейчас, будет больно. Я помогаю, это моя обязанность, – объясняет он, и я вздыхаю.

Мы входим в белое пространство, и я оглядываюсь. Душевая кабина из стекла, остальная сантехника, ещё одна белая дверь, но он проходит мимо неё и поднимается по ступеням. Только сейчас замечаю небольшое джакузи напротив панорамного окна на пьедестале, и что там набирается вода.

Мои чувства… их сейчас нет. Голова не желает анализировать, только грусть внутри и более ничего.

Ник осторожно опускает меня в воду, и я кривлюсь оттого, что между ног всё щиплет. Садится рядом, выключая кран, и подхватывает меня за талию, как куклу усаживает спиной к своей груди между его ног. Поясницей чувствую его член и судорожно вздыхаю, ёрзая по нему.

– Нет, на сегодня хватит, Мишель. Я порву тебя и тогда лишу и себя, и тебя наслаждения на неделю как минимум, – Ник с лёгкостью угадывает мои желания.

– Ты уже порвал меня, – замечаю иронично.

– И мне это понравилось, крошка, – интимно шепчет он мне на ухо.

– У тебя было много… девственниц? – Спрашивая, откидываюсь на его плечо и закрываю глаза от приятного тепла вокруг. Чувствую, как мышцы в воде расслабляются.

– Ни одной.

– Врёшь, – усмехаюсь я, и Ник поворачивает к себе моё лицо, распахиваю глаза и упираюсь в ожесточённые.

– Тебе не вру, Мишель. Ни одно слово, которое я тебе сказал за всё наше знакомство, не было ложью, – сурово говорит он.

– Тогда почему? – Удивляюсь я.

– Потому что хочу полной отдачи в сексе, а не испуганных девочек, – спокойно отвечает он.

– Понятно, – чувствую себя глупо, потому что нанёс мне оскорбление, ведь я такой и была. Отворачиваюсь, но он мокрой ладонью поворачивает меня за щёку к себе.

– Ты это сделала. Ты чувствовала меня, как и я тебя. Ты непохожа ни на одну, которая была у меня. Ты лучше, – заверяет меня и проводит большим пальцем по моим губам, сминая их, и следя за собственными действиями. Его взгляд задумчив, и я надеюсь, что он всё же пересилит свою фобию.

Ник поднимает на меня глаза, продолжая держать палец на моих губах. Замираю. Его зрачки расширены, и он улыбается мне, только мне.

– Ты моя, – шепчет, убирая руку от лица и проводя ею по груди. Соски под его требовательными пальцами твердеют, и он сжимает один, не отрывая от моих глаз свои.

– Скажи это, – требует, перекатывая между пальцами сосок.

– Твоя, – тихо произношу я.

– Отдохни, – говорит он и укладывает мою голову себе на плечо.

Ник тянется за губкой и выдавливает на неё гель для душа, сжимая в руках. Его медленные движения нежно проходят по моей шее, по рукам и опускаются ниже на живот. Я закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновениями. Отпускает губку, и теперь меня гладит его рука. Раздвигая мои ноги, кладёт их на свои, и его ладонь проходит по промежности. От боли и нежности я подаюсь немного вперёд, но другой рукой возвращает меня на место.

– Я тебя просто мою, крошка, – шепчет он и губами прикасается к чувствительному месту под ухом.

– Мне нравится, что ты такая горячая, – осторожно проникает в меня пальцем и тут же выходит, лаская половые губы.

– Ник, – вырывается хриплый вздох, и я выгибаю шею.

– Я боюсь, что ты уйдёшь, когда узнаешь меня ближе, – он, покрывая медленными поцелуями мою шею, ведёт руками по внутренней стороне бёдер.

– Я тоже боюсь, – отвечаю я.

– Чего, крошка? – Он гладит мои бёдра.

– Что ты исчезнешь, оставишь меня снова одну, – открываю глаза и поворачиваю к нему голову.

– Ты не одна, теперь мы вместе, – он целует меня в нос и прижимается ко мне лбом.

Моё сердце стучит быстро и правильно, от этого мои глаза наполняются слезами, ничего не могу поделать с этим. Наверно, я сентиментальная и глупая, но сейчас счастлива, как никогда, в жизни.

– Скажи, ты когда-нибудь сможешь… поцеловать меня? – Тихо спрашиваю и немного отклоняюсь.

Ник поднимет на меня глаза, и в их глубине я вижу ответ.

– Нет, – отвечаю я за него.

Он отворачивается и сжимает губы от правды, которую я произнесла.

– Ты не можешь никого поцеловать, только из-за тех случаев? – Сглотнув, я упёрто двигаюсь на неровную почву.

– Нет. Это всего лишь последствия, – говорит он, и его лицо приобретает жестокость и ненависть.

– Последствия чего, Ник? – Шепчу и поворачиваюсь в его руках, оказываясь сидящей боком к нему.

– Последствия моей жизни, – холодно произносит и бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Ты расскажешь мне? – Я глажу его по волосам и прижимаюсь к его шее носом, оставляя поцелуй на коже.

– Мишель, – тихо вздыхает он и, обнимая меня, кладёт голову на мою макушку.

– Я здесь. С тобой, Ник. И хочу знать, что или кто привёл тебя в этот мир.

– Каждый поцелуй равен для меня удару и боли, которую я перенёс в детстве. Кожа на губах хоть и чувствительная, но быстро заживающая и прочная.

– Тебя били по ним?

– Да. За каждое слово и поцелуй матери, за каждое неправильное действие и мысль, за неверный ответ. Огонь может отбить охоту открывать их и разговаривать, а боль приносит только грязь, ломает тебя изнутри. Я не терплю, когда к ним прикасаются.

– Боже, – выдыхаю от ужаса, и по щеке скатывается слеза.

– Кто это делал? – Хлюпнув носом, спрашиваю я.

– Отец.

Это слово, единственное слово даётся ему с большим трудом, что я крепко хватаюсь за его шею и сдерживаю горячий поток слёз. Не могу представить, что так можно поступать с человеком, наслаждаясь его страданиями и последствиями.

– Сколько тебе было?

– Первый раз шесть, а потом уже не считал.

Ещё совершенно кроха, над которым проводили экзекуции. И ведь этот человек сейчас живёт и радуется, а Ник ему помогает во всём. Но никогда не забывает этого, родная кровь извратила душу малыша и превратила в садиста.

– Пора выходить. Вода остыла, – резко произносит Ник и отцепляет от себя мои руки, пересаживая с себя в джакузи.

Смотрю на этого красивого мужчину, как по его телу скатывается вода, на его сильные мышцы и внутри меня всё сжимается, зная то, что пережил, и я боюсь узнать ещё. Он словно айсберг, непредсказуемая опасность таится под водой. Ник вылезает из джакузи и обматывает вокруг бёдер полотенце, затем поворачивается ко мне с непроницаемым выражением лица.

– Поднимайся, – сухо говорит он и протягивает руку.

Опираюсь о бортики и пытаюсь встать на ноги, резкая боль проносится внизу живота, и я выдыхаю от этого.

– Мишель, – его голос становится нежнее, и он помогает мне перелезть через джакузи. Каждое движение приносит дрожь тела, но не от наслаждения, а от рези внутри меня.

Ник заботливо оборачивает меня полотенцем и поднимает на руки. Без слов он движется к спальне и отбрасывает одеяло, укладывая меня на подушку.

– Не уходи, – прошу, хватая его за руку.

Он улыбается уголком губ и кивает. Я отодвигаюсь, освобождая место, и он ложится рядом, сбрасывая с себя полотенце. Мой взгляд выхватывает полуэрегированный член, но уже видение исчезает, Ник ложится рядом и притягивает меня к себе.

– Тебе не мешает свет? – Спрашивает он.

– Нет, – тихо отвечая, устраиваюсь на его груди, кладу ладонь на его сердце, глухо и быстро бьющееся под ней.

– Засыпай, – он целует меня в волосы, и его ладонь накрывает мою, он немного сжимает её и тут же расслабляет.

– Завтра всё изменится?

– Не гадай, Мишель. Завтра будет завтра. Уже всё изменилось, а сегодня… я хочу заснуть рядом с тобой, – говорит Ник.

Глубоко вздыхаю, и во мне больше не остаётся сил, чтобы мыслить о том, что узнала за этот вечер. Единственное, что я чётко осознаю: он мой максимум.

Двадцать девятый шаг

– Мишель! – Слышу позади оклик Ника и оборачиваюсь. Он с укором смотрит на моё веселье, но я шаловливо показываю ему язык и подхватываю своё чёрное платье, снова убегая по мягкой зелёной траве.

– Если поймаешь, то я твоя, – кричу напоследок прежде, чем рвануть ещё быстрее к белоснежному дому.

Я чувствую, что он вот-вот схватит меня, от этого ощущения азарт в крови бурлит с новой силой. Взбегаю по трём ступенькам и распахиваю дверь в убежище, закрывая её прямо перед носом Ника. Ещё смеясь, делаю шаги назад и неожиданно упираюсь в кого-то.

Как такое возможно, я же успела забежать?

С улыбкой оборачиваюсь, ожидая увидеть усмешку на знакомых губах, но вместо неё я встречаюсь с покрасневшими глазами и смертельно бледным, забытым лицом.

Страх сковывает всё тело, и комната начинает кружиться перед глазами. Снова переживаю кошмар наяву. Эти бордовые стены, кровать с чёрным постельным бельём. Отчаянно трясу головой, чтобы отогнать от себя кошмары прошлого, но ничего не выходит. Меня снова затягивает в этот мрак, в эту последнюю ночь моего детства.

– Миша, я знаю, что у тебя есть то, что мне нужно. Дай мне это, – холодный и злой голос возвращает меня в реальность, которую я последний раз переживала так давно.

– Нет… нет… пожалуйста, – шепча, выставляю перед собой руки и быстро отступаю к двери. Я помню, что она именно там. Знаю это помещение как саму себя, проводила тут слишком много времени раньше. Спальня Теренса – его гордость, его тихое место для принятия наркотиков и его последнее пристанище.

Лёд сжимает меня до маленьких размеров, и я начинаю тарабанить в дверь, умоляя, чтобы меня выпустили отсюда. Зову всех подряд, лишь бы меня разбудили и спасли.

– Сука, – меня хватают за волосы и отшвыривают к стене, что я несильно бьюсь затылком.

– Теренс, ты мёртв! Мёртв! Это сон! – Кричу, но парень с голодным блеском в глазах наступает на меня.

Мои ноги не двигаются, словно вязнут в болоте. Я даже чувствую этот запах гниения вокруг. Пытаясь сделать шаг, найти чем защититься, путаюсь в своём длинном атласном платье и падаю на пол.

– Дай мне дозу! – Орёт Теренс и, хватая меня за плечи, поднимает и ударяет снова об стену спиной. От боли я выдыхаю и упираюсь ему в грудь. Она холодная и как камень твёрдая.

– У меня нет наркотиков! Нет! Отпусти меня, Тер! – Крича, я пытаюсь ударить его, вспоминая все приёмы по самообороне.

Мы боремся, но каждая моя попытка поцарапать, укусить или хоть как-то высвободиться, приводит к неудаче, как тогда. Сильные пощёчины и слёзы от прошлого. Из-за паники не могу сконцентрироваться на своём спасении. Парень с силой ударяет меня головой о стену, что в ней начинает шуметь.

– Ник… помоги, – шепча, понимаю, что сейчас отключусь, а он единственный… он сильный.

Скатываюсь на пол. Меня уже никто не держит, и я закрываю лицо руками, всхлипывая от пережитого.

– Тише, крошка, тише. Я здесь, – меня бережно поднимают на руки, и я чувствую тепло внутри оттого, что он пришёл. Он услышал меня.

– Мне больно, – плачу я, хватаясь за шею Ника и утыкаясь носом в его равномерно бьющуюся вену.

– Всё пройдёт, – заверяет он меня и куда-то несёт. – Скоро тебе станет лучше.

– Нет… это так больно, – мотаю головой и ощущаю, что меня кладут на мягкую постель.

Нахожусь в каком-то туманном состоянии и не могу открыть глаза. Ник нежно проводит по щеке, и я снова всхлипываю, руками ища его. И нахожу рядом, напротив. Он склонился надо мной, его руки поглаживают плечи, волосы. Хочу ближе пододвинуться к источнику тепла, но оно ускользает, оно пугается моей сущности и уходит от меня. Открывая глаза, вижу, что вместо кровати лежу на траве, а надо мной ясное голубое небо.

Стою посреди зелёного поля одна в своём чёрном платье, ветер ласкает моё тело, развивая пряди волос, и впереди я вижу маленькую точку, которая приближается. Это человек, но он останавливается, пытаюсь угадать, кто это.

– Ты должна пойти к нему, – подсказывает подсознание.

– К кому? – Спрашиваю я.

– Неужели это имеет значение, крошка, кто я? – Мне рукой закрывают глаза, но этот голос я никогда не перепутаю, узнаю из тысячи, и сердце тут же отвечает быстрым стуком. Я улыбаюсь и откидываюсь назад, чтобы упереться головой в плечо мужчины.

– Нет, – отвечаю и, наконец-то, обретаю покой, закрывая глаза и глубоко вздыхая.

***

Сквозь приятную дремоту я чувствую, как мою руку кто-то лижет, и, хмурясь, переворачиваюсь на другой бок и обнимаю подушку. Но это ощущение теплоты и уютных объятий сна теряется. Разочарованно вздыхаю, приоткрывая глаза. Лежу в незнакомой комнате и переворачиваюсь обратно на спину, и, моргая, смотрю на потолок с каким-то замысловатым золотым рисунком. Воспоминания тут же возвращаются: прекрасная ночь, Ник, кошмары, и я одна. Для достоверности поворачиваю голову на другую сторону, и это подтверждает мои выводы. Хотя нет, я не одна, с левой стороны от меня стоит Шторм и понятно, кто стал причиной пробуждения.

Сажусь и кривлюсь от дискомфорта между бёдер. Я до сих пор голая… полностью. Видно, полотенце распуталось, пока спала. Прикрыв грудь одеялом, кручу головой, чтобы понять: где Ник? Двери немного приоткрыты и тишина вокруг, не считая сопения Шторма.

– Ну, привет, – говорю ему, и он в ответ громко лает, подмахивая хвостом.

– Какой ты шумный, – зевая, произношу я.

Слышу, как двери открываются, и поворачиваюсь, встречаясь с Ником, стоящим между ними. Он идеальный сладкий кошмар для любой, в чёрных джинсах и такого же цвета футболке с треугольным вырезом, что видно его грудь и снова этот кулон ключ. Интересно откуда он?

Мне хочется безумно покраснеть за то, что вчера было. Но на удивление никакого стыда.

– Доброе утро, – я первая начинаю диалог.

– Доброе, крошка. Выспалась? – Интересуясь, он входит в спальню и приближается к моей стороне постели.

– Да, – провожу рукой по спутанным волосам и пытаюсь хоть как-то их пригладить, при этом удерживая другой одеяло.

– Шторм, к себе, – приказывает Ник собаке, и он, обиженно фыркая, цокает лапами к выходу.

Не знаю, что сказать, как смотреть на него и опускаю голову, упираясь взглядом в тёмно-бордовое пятнышко. Чёрт! Час от часу не легче!

– Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает Ник.

– Нормально, – пожимаю плечами.

– Мишель, – забирается на постель и опрокидывает меня на спину. Я даже не успеваю сообразить, что к чему, как он раздвигает мои ноги коленом под одеялом и ложится на меня. Недвусмысленность позы заставляет дышать глубже. Разрешаю себе посмотреть в его глаза и заметить складку на лбу. Ему что-то не нравится, это точно.

– Спрашиваю ещё раз: как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, ещё не поняла, – шепчу я.

– Тяжело? – Он двигает бёдрами, удобнее устраиваясь на мне, при этом трётся о моё чувствительное место, что я судорожно выдыхаю.

– Нет, – мотаю головой, пальцами сжимая одеяло, как броню. Только пока не поняла отчего, возможно, инстинкт.

– Хорошо, потому что мне очень удобно находиться между твоих ног, – довольно говорит он и опирается локтями о постель по бокам от моей головы. Его лицо так близко, что я сглатываю от желания дотронуться до него как во сне… даже ближе… губами. Но, вспоминая его откровения, эта глупость тут же вылетает из головы.

– Хочу снова трахнуть тебя. Вот такую сонную, нежную и потерянную, – растягивает он слова и проводит пальцем по моей щеке.

Я как глупая курица только моргаю и не могу подобрать слов, потому что тоже хочу. Но тело против, напоминает немедленно небольшим пощипыванием внутри.

– Но для начала нам надо съездить к врачу. Я хочу, чтобы тебя проверили. Хочу быть уверенным, что не нанёс тебе вчера вред. Затем мы выберем для тебя приемлемый способ контрацепции. Не желаю пользоваться резинкой с тобой. Хочу чувствовать тебя, твои тугие стенки, полностью ощущать твой ответ на мои действия. Согласна? – Он настолько спокойно об этом говорит. Удивлённо слежу за движением его губ и моё самостоятельное «я» пробуждается.

– Ты ведь уже всё решил и только ставишь меня в известность, – утвердительно хмыкаю я, и он довольно улыбается.

– Какая ты понятливая, даже плеть не пришлось использовать, – Ник наклоняется и оставляет поцелуй у меня на щеке.

– Плеть? – Переспрашиваю, а он, кивая, продолжает целовать меня, продвигаясь к уху.

– Да, плеть, – его язык проводит по мочке уха, и он прикусывает её, – или розги, – он впивается губами в мою шею, отчего я начинаю дышать глубже, – или стек, или…

– Всё хватит, – перебиваю его, зажмуриваясь и представляя себе каждое приспособление, чтобы оттолкнуть тёплые волны уже опускающиеся к низу живота.

– Как хватит? У меня большой перечень услуг, – он смеётся надо мной и поднимает голову.

– Наш тарифный план не нуждается в этих услугах, предпочитая традиционные, – улыбаясь, отвечаю я.

– Тогда боюсь, что ваш оператор так долго не протянет, всюду конкуренты и мир идёт вперёд семимильными шагами. Здесь требуется разнообразие, – на полном серьёзе произносит он и внутри меня что-то словно трескается.

– Конкурентов всегда много. Но мой тарифный план единственный в своём роде за это его и ценят, – обиженно отвечаю. Ведь сейчас мы уже говорим совершенно на иную тему. И он, лёжа на мне, упираясь в меня своим возбуждённым органом, спокойно шантажирует меня своим обширным опытом, если я не соглашусь на его эти плётки.

– Мишель, – Ник поднимает моё лицо за подбородок и теперь смотрит на меня, словно я нашкодивший ребёнок. – Говори, о чём подумала.

– Да без проблем, – фыркаю и дёргаю головой, чтобы снять с себя его руку. – Во-первых, ты тяжёлый, слезь с меня. Во-вторых, мне плевать на твоих нижних, можешь хоть сейчас ехать к ним за разнообразием. В-третьих, как я и сказала: ты сделал своё дело, теперь можем попрощаться. Без обид.

Произношу это всё твёрдым голосом и вижу, что это его злит. Но и я такая же, как и он, мне плевать на его смену настроения, потому что за свои слова надо отвечать.

– Без обид? – Цедит он и, хватая мои руки, с силой вжимает в постель.

– Ты делаешь мне больно, – также говорю я, встречая его яростный взгляд уверенно и гордо.

– Да я за твои слова хочу тебя выпороть. Положить на колено и дать по твоей аппетитной заднице, – шипит он.

– В мечтах, мистер Холд, потому что я не ваша Саба. Я сама по себе, – пытаюсь высвободить руки, но ещё крепче сжимает их.

– Мисс Пейн, не выводите меня из себя. Я не мальчик, чтобы так со мной разговаривать. И если будете продолжать ёрзать подо мной, то получите не только порванную девственную плеву, – предупреждает он, сделав толчок бёдрами в меня. Дёргаюсь, но это ещё больше будоражит мою кровь.

– А я не нижняя, чтобы вы позволяли себе приказывать мне и угрожать.

– Сейчас вы подо мной, мисс Пейн. Вам это ни о чём не говорит? – Ехидно спрашивает он.

– Мне это говорит о том, что кто-то решил меня убить, выдавив все органы из моего тела, – ядовито улыбаюсь я.

– Боже, пошли мне силы, потому что хочу тебя затрахать до смерти сейчас. Заткнуть твой ротик своим членом и выбить из тебя слова извинения, – его выражение лица меняется на игривое. Он выпускает мои руки и тут же скатывается с меня, ложась на бок рядом.

Цокаю и закатываю глаза, поворачивая в его сторону голову. Пора привыкнуть к таким выражениям, эмоциональной атаке на меня, безудержного желания, существующего между нами, и… вообще, привыкнуть хоть немного к нему.

– Мишель, запомни. Если я выбираю себе женщину, то не бегаю по другим источникам наслаждения. Для меня это неприемлемо, – твёрдо говорит он.

– А ты выбрал себе кого-то? – Мне хочется услышать от него это признание. Требуется для собственного эго.

– Ты издеваешься надо мной? – Изумляется он, я переворачиваюсь на бок лицом к нему и упираюсь локтем в подушку.

– Нет.

– Крошка, какая же ты… – он не договаривает и вздыхает.

– Какая?

– Маленькая, зелёная, юная, – находит он эпитеты.

– Неужели тебя моя наивная глупость не возбуждает? А я-то надеялась, именно это тебя так заводит, – наигранно ужасаюсь я.

– Меня всё в тебе возбуждает, – смеётся он, и я улыбаюсь, что снова слышу этот звук, а недавний инцидент благополучно забывается.

– Ты там хотел назвать имя женщины, которую выбрал. Я хоть цветочки пошлю, посочувствую, – напоминаю ему.

– А… пошла в дело ирония, – хмыкает он и садится на постели.

Ну, скажи это, Ник! Скажи, мне это необходимо!

– Чем тебя не устраивает ирония? – Приподнимаюсь на локте.

– Тем, что пошли цветочков себе, да побольше, чтобы я тебя не нашёл за ними. А то, когда найду, так посочувствую, что мало не покажется, – бросает он через плечо, и я довольно улыбаюсь.

Да, я сделала это! Теперь надо как-то избавиться от его сессий, и… А что потом? Любовь на века и куча детишек? Старость и смерть в один день? Вот только ни он, ни я в это никогда не поверим. Слишком реалистично смотрим на этот мир.

Хмурюсь от своих мыслей, ибо слишком часто в уме проговариваю слово «любовь» и примеряю его к Нику.

– Мишель, ты слышала меня? – Громко спрашивает Ник, и я, моргая, концентрирую зрение на нём, стоящим у подножья постели.

– Прости, нет, – честно отвечаю я.

– Говорил о твоей одежде, взамен той, что я порвал. Да, рвать её будем часто, поэтому надо запастись тысячами комплектов, – самодовольно говорит он, а я недоверчиво приподнимаю брови и ухмыляюсь.

– Вся одежда в ванной комнате в пакетах. И чтобы я не видел больше на тебе этого пошлого платья. Только здесь и только со мной. Все ясно? – Он указывает на чёрную материю, лежащую на полу там, где я её сняла.

– Это моё любимое, – возражая, сажусь на постели. Бурная ночь снова даёт о себе знать, на секунду закрываю глаза.

Я, вообще, ходить смогу?!

– Но моё нелюбимое. Итак, иди в ванну. Я поставил тебе сменную насадку для моей электрической щётки, потом купим тебе другую. Затем ты идёшь в гостиную, и мы завтракаем, далее поедем к врачу, – перечисляет он, а я изображаю на лице скуку, отчего он приподнимает уголок губ.

– Не паясничай, тебе не идёт и слишком возбуждает меня. Я предупредил, – бросает он и, разворачиваясь, выходит из спальни.

Смотрю на его спину и опускаюсь глазами вниз. Какая задница! Я помню её упругость под моими руками и только вздыхаю, наблюдая, как аппетитные половинки в чёрных джинсах удаляются от меня.

Нет, я точно извращенка. Пялюсь на мужской зад и мечтаю его… укусить?! Дожила. И кто из нас извращенец: он или я? Он, наверно, заразил меня своим сумасшествием. Точно, другого описания нет.

Скатываюсь с постели, находя на полу полотенце, встаю, тут же падая обратно. Ноги дрожат и не повинуются мне, а внутри меня резь сменяется желанием. Я чувствую, как тёплые позывы внизу живота вибрируют, и с силой сжимаю бёдра. Да что за ерунда? Возбудиться от дискомфорта внутри, оттого, что ноги трутся друг о друга? Такое тоже бывает?

Всё же вторая попытка проходит для меня лучше, и я уже иду к знакомой ванной двери. Тихо закрыв её за собой, подхожу к зеркалу, и мой рот от шока приоткрывается. На том месте, где шея переходит в плечо, явственно проступил укус вместе с засосом. Ладно маленькое пятнышко, так тут ощущение, что меня насиловал вампир несколько раз прокусывая кожу. Это же должно быть больно? Почему я не чувствовала её? Я настолько растворилась в ласках Ника, выходит, мне нравилась эта боль?

Стою в ступоре и дотрагиваюсь до синяка. И что дальше будет со мной? Я буду умолять Ника ударить меня или связать? Обалдеть! Мне не нравятся мои выводы. Начинаю злиться на Ника, за то, что он настолько умелый любовник, что провёл меня. Причинил боль и заставил не заметить её.

«Убью тебя за это, Холд! Придушу!»

Во мне вскипает ярость на эту отметку. Вылетаю из ванны и несусь по коридору, забегая в гостиную, где Ник сидит за столом, а вокруг хлопочет Лесли. Она первая замечает меня и замирает, удивлённо моргая. Тут же поворачивается Ник и его брови ползут вверх.

Наверное, я выгляжу очень глупо: волосы, торчащие в разные стороны, одно полотенце, безумные глаза и желание смерти кое-кому. Но меня мой внешний вид сейчас волнует в последнюю очередь.

– Как это понимать?! – кипя от праведного гнева, я одной рукой сжимаю полотенце на груди, а другой тычу в шею.

– Лесли, приберись в спортзале, – Ник встаёт и указывает девушке, пойти вон отсюда. Она, поджав от страха губы, проскакивает мимо меня.

Готова просто наброситься на него, ударить и сделать ещё что-то, но фантазия работает плохо, поэтому я останавливаюсь на «убить».

– Мишель, это пройдёт, я дам тебе мазь…

– Ты совсем ума лишился?! – Перебивая его, подхожу к нему и смотрю снизу вверх. Чёрт, он высокий, когда я не на каблуках.

– Ты злишься из-за этого? – Удивляется он и дотрагивается пальцем до моей шеи. Тут же импульсы вожделения дают о себе знать, но я перебиваю их, сбрасывая его руку с себя.

– Как я буду ходить в университет? А родителям что скажу?! – Продолжаю ругаться.

– Пусть все видят, что ты занята, – спокойно пожимает он плечами. – Не вижу ничего критичного в этом.

– Я не место, чтобы быть занятой! Я человек, личность, и ты не имеешь права оставлять на мне свои наклонности! Просто не имеешь! – Я несильно толкаю его одной рукой. Ник тут же хватает меня за локти и сжимает их, перетаскивая в секунду к столу и ставя между собой и столешницей.

– Хватит истерить. Я буду делать то, что считаю нужным, когда ты подо мной. И это, – он бросает взгляд на засос, – это мой знак. Ты моя, чёрт тебя возьми, моя вся. Ты сама пришла ко мне, сама легла со мной в постель. Я говорил, что нежность – это не моё. Так в чём твои претензии? В том, что ты получила оргазм? Или в том, что ты боишься не родителей, а того, что теперь все будут знать о твоей несвободе, больше не будет возможности вертеть перед ними своим задом и выставлять напоказ все свои прелести?!

– Я говорю об уважении, а не нежности. Это твои шлюхи вертят задом, а у меня попка. И ты делаешь мне снова больно, оставишь синяки, – шипя, пытаюсь освободить из захвата руки.

– Если бы я не уважал тебя, то тебя бы здесь не было. Заруби себе это на носу, – Ник отпускает меня и с силой отталкивает от стола.

– Иди, одевайся, а потом завтрак. И чтобы я не слышал от тебя этих глупостей, не испытывай моего терпения. Ясно? – Требует он, а я обиженно сжимаю губы.

– Почему ты груб со мной, Ник? – Хмурюсь я из-за его реакции.

– А ты нет? Я пытаюсь, чёрт! Я пытаюсь быть для тебя тем, кого ты хочешь видеть! Но это сложно! А ты даже понять ничего не хочешь, и разоралась из-за какого-то засоса! – Возмущается он.

– Это мой первый засос. И я в ужасе. Для меня всё тоже в первый раз, и я не знаю, что ты сделаешь завтра или через час, – хлюпнув носом от накативших эмоций, разворачиваюсь и гордо ухожу, держа на своём голом теле одно короткое полотенце.

Богиня, недоделанная! Я одновременно понимаю его и не принимаю вот этого подарка. Но злиться уже поздно, я сама это позволила – он прав.

Кривясь от собственных мыслей, вхожу в ванную комнату и, не смотрясь больше в зеркало, ступаю в стеклянную кабинку, чтобы принять душ. Тело уже приходит в норму, и я спокойно оканчиваю процедуры.

Мило, что он подумал о зубной щётке для меня. Это всё настолько ново, что теперь всё моё негодование ушло. Прикинув, сколько я тональной основы изведу на шею, я пожалела её и открыла пакеты. Новое нижнее белье на удивление не эротичное, а самое простое из хлопка. Уже не удивляюсь, что всё подошло по размеру, как и голубые джинсы, носки, водолазка молочного цвета с высоким горлом и тёмно-синие замшевые ботинки.

Мда, точно в своём бы платье я выглядела нелепо утром.

Фен я не нахожу, поэтому просто сушу волосы полотенцем, оставляя влажными. Моё внимание всё время привлекает дверь и я, обернувшись и прислушавшись к тишине, подхожу к ней и нажимаю на ручку. Как только распахивается дверь, тут же надо мной включается свет и открывает передо мной большую гардеробную. Шагаю туда, и в нос ударяет аромат духов Ника. Глубже дышу и улыбаюсь.

Да он модник! Столько разнообразных костюмов, рубашек, верхней одежды, кофт, джинс, обуви. Даже больше чем у меня. От своего открытия тихо хихикаю и как воришка, делаю ещё шаг внутрь к длинному диванчику с бархатной бежевой обивкой. Я отвожу взгляд от его одежды и смотрю на вторую часть гардеробной, там висят платья, джинсы, костюмы, рубашки. Всё принадлежит женщине и моё сердце холодеет. Для кого это? Для девушки, о которой он мне не сказал? Или всё же женат?

Сглатывая панический комок в горле, подхожу к шкафчикам и выдвигаю один. Аккуратно сложенные комплекты белья, следующий шкафчик чулки и колготки, нижний – перчатки и шарфы. Я оставляю в покое комод и двигаюсь в сторону одежды, на каждом чехле какая-то надпись.

«Ты в этом будешь прекрасна».

«Под твои изумительные глаза».

«Чтобы согревала, пока меня нет рядом».

Я перестаю перебирать одежду и отпрыгиваю от этого. Для кого это? Или это кто-то носил, и здесь остались воспоминания? Моментально в голове всплывают воспоминания с подарками от него вчера. Это он мне чью-то одежду подсовывал? Наряжал меня, наподобие кого-то из прошлого?

Мне требуется ещё улик, и я подбегаю к высокой бежевой тумбе и открываю верхнюю крышку. Это зеркальце, а на бархатных подушечках лежат всевозможные брендовые часы, следующий ящичек – бриллианты: серьги, третий – различные колье из драгоценных камней.

Становится тяжелее внутри. Вылетаю оттуда и захлопываю дверь, прижимаясь к ней спиной.

Кому это всё принадлежало? Становится гадко и неприятные чувства в груди растекаются ледяной волной. Мне надо уйти отсюда, убежать и оставить Ника с его девушкой. Зачем тогда ему я? Чтобы пометить, лишить девственности? Неужели Сара была права?

– Мишель, ты там жива? – От стука в дверь вздрагиваю и отскакиваю от злополучной комнаты.

– Мишель? – Новый стук, и я, почистив горло и немного тряхнув волосами, отвечаю:

– Да.

Подхожу и открываю дверь, за ней стоит Ник, но я даже не поднимаю голову и обхожу его, двигаясь к своему платью.

– Оставь здесь, – приказывает он.

– Это моя вещь, и я беру её с собой, – сухо отвечаю я.

– Мишель, если ты ещё злишься…

– Нет, я не злюсь, всё хорошо. Я просто… просто забыла о том, что мне нужно домой, у меня реферат и необходимо подготовиться к тесту, – вру и, оборачиваясь к нему, тереблю в руках тонкую материю.

– Домой, – повторяет он за мной, и я киваю.

– Мне вызвать такси или я могу попросить Майкла? – Тихо спрашиваю, а перед глазами эта долбанная гардеробная с идеалистической картиной союза, где мне места нет. Ник уже принадлежит кому-то и от этого становится горько.

– Ты забыла, что мы едем к врачу?

– Мне не нужен врач, а к гинекологу я схожу на досуге, чтобы проверить все ли у меня в порядке, – заверяю его.

– Крошка, объясни мне, что случилось? Ты настолько обижена из-за засоса? – Изумляется он.

Да, я обижена, но на это мне сейчас плевать! Я знала, что ты лжец! Знала! И выставила себя дурой!

– Нет, всё, правда, хорошо. Ничего не случилось, я хочу домой, – облизываю губы и закусываю нижнюю, чтобы побороть в себе крик на него, обвинения, которые вот-вот готовы сорваться с языка.

Слышу, как Ник подходит ко мне, но я не двигаюсь. Я не дам ему себя провести в очередной раз. Приподнимает мой подбородок, и я на секунду упираюсь в тёмные обманчивые своей теплотой глаза и перевожу взгляд на его нос. Не могу смотреть в них, не могу потерять уверенность из-за своей симпатии к нему.

– Мишель, – он вздыхает и продолжает, – я не умею читать мысли, но уверен, что ты расстроена и очень. Требую от тебя честности в наших отношениях. Поэтому слушаю.

– Отношениях? – Усмехаюсь я. – У нас нет никаких отношений, потрахались и разошлись. Ты же этого хотел, как и я. Поэтому не надо.

– Чёрт, опять твои глупости?! Смотри на меня, – его рука ложится на мою талию, и он прижимает меня к себе, заставляя зло взглянуть в его глаза.

– Что ты опять придумала? Уже раз сказал, что ты со мной. Тебе этого мало? Или я сразу же должен преподнести кольцо? Прости, крошка, не собираюсь жениться, для меня это неприемлемо. Бегать за тобой тоже не собираюсь. Если хочешь, уходи и не возвращайся, но сначала ты поешь, а потом я сам удостоверюсь, что не угробил тебя. А дальше, делай что хочешь, потому что у меня терпения не хватает на твои детские выходки.

Ник резко отстраняется и выхватывает с яростью моё платье. В его руках оно разрывается на две части, и он, отшвыривая его от себя, выходит широким шагом из спальни. Смотрю, как чёрный атлас красиво приземляется на пол, и чувствую подступающие к горлу слёзы.

Нет! Я не буду плакать из-за него и его женщин. Не буду! Он недостоин их. Он с другой! Он не отпустил её!

Выхожу из спальни и направляюсь в гостиную. Ник сидит за столом, как и в тот момент, когда я ворвалась сюда и перед ним уже стоит тарелка с ароматной глазуньей с беконом и овощами. Такая же располагается рядом, слева от него. Лесли виновато улыбается и приглашает меня рукой присесть. Выдавливаю из себя улыбку и плюхаюсь на стул. Ник даже не подаёт вида, что я тут. Шторм отдыхает на полу и повторяет действия своего хозяина. И это раздражает. Словно я пустое место. Хотя для них это точно так, новая игрушка, забава для мальчиков.

– Мисс Пейн, чай или кофе? – Интересуется Лесли.

– Кофе, пожалуйста, со сливками и двумя кусочками тростникового сахара, – вежливо отвечаю, и она, кивая, удаляется на кухню.

Завтрак начинается в гробовом молчании, слышны только движения домработницы. Беру в руки вилку и кладу в рот кусочек бекона. На вкус резина, что я кривлюсь. Или это я резина? Всё равно!

– Ваш кофе, – Лесли возвращается и ставит чашечку рядом со мной.

– Спасибо.

– Мистер Холд, что-нибудь ещё нужно? – Обращается она к Нику.

– Ничего, – фыркает он, и я хочу улыбнуться, что не у меня одной настроение полное говно.

Лесли оставляет нас в этой мрачной тишине. Словно затишье перед бурей, и мне становится жутко. Но я, пересилив себя, не смотрю на Ника и пытаюсь съесть хотя бы половину. Неожиданно меня посещает ещё одна убийственная мысль – если там висит одежда для кого-то или чья-то, то и на мне чья-то. Значит, его бывшая была такой же комплекции, как и я. И, как вариант, он поэтому так добивался меня, чтобы забыть её? Становится гадко от этих рассуждений, и я откладываю вилку и беру в руки чашку, чтобы взбодрить своё уставшее тело и душу. Но Райли упоминал, что он не любил никого, тогда, может быть, он убил? Теперь сожалеет и так пытается воскресить девушку, представляя, что носит это всё она? С каждым посещаемым объяснением, мне становится дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и я отставляю от себя чашку. Может, проще у него спросить? Но тогда я буду выглядеть ещё глупее, чем уже есть. Да ещё меня обвинят в том, что я сую нос не в своё дело. Никаких обещаний не было. Решаю оставить всё так, как есть. Впереди этот долбанный врач, и Ник уедет со спокойной душой. А я… чёрт, даже не знаю, как мне пережить этот провал в бездну.

Тридцатый шаг

– Если ты закончила, то мы можем ехать, – холодно говорит Ник и встаёт.

Только повторяю его действия и подхожу к лифту, озираясь в поиске шубы. Вчера я её бросила здесь, и где она теперь?

Ник, словно читая мои мысли, походит к стене и нажимает на скрытую дверцу, бесшумно отодвигая её. Он достаёт большой пакет, а затем свою замысловатую удлинённую накидку, вроде дублёнки натягивает на себя быстрым движением, и с плечиков снимает бежевое пальто. Незнакомое мне пальто.

– Я решил, что тебе будет неудобно, – спокойно поясняет он.

– Спасибо, но предпочту быть в собственной одежде, – фыркаю и подхожу к пакету, чтобы достать свою вещь.

– Мишель, повернись, и я одену на тебя это. На улице ты запаришься в шубе, и она не подходит по цветовой гамме к твоему наряду, – произносит он.

– С каких пор ты стал экспертом в оттенках? – Ядовито спрашивая, поднимаю с вызовом на него голову.

– Повернись, – цедит он. Он зол, снова злится, что его глаза горят и испепеляют меня. Но разве меня испугаешь? Нет, я уже не боюсь его сжатых губ и темноты глаз. Она становится привычной.

Всё же поворачиваюсь, и он грубо надевает на меня пальто. Я передёргиваю плечами и вытаскиваю волосы наверх.

– Заболеть хочешь? – Строго спрашивает он, а я хмурюсь, недопонимая: при чём тут это?

– У тебя волосы влажные, – поясняет он.

– Да, хочу заболеть, – с вызовом отвечаю я.

– Плевать, – шипит он себе под нос, достаёт из шкафа мой клатч и вкладывает мне в руку.

– А что, для куклы сумки не нашлось, чтобы подходила под её наряд? – Язвительно говорю. Да, дура, бешу его, потому что сама киплю от злости и обиды внутри.

– Куклы обычно молчат, – он закрывает шкаф и берёт в руки пакет, подходит к лифту.

Следую за ним, мне хочется ещё что-то ляпнуть, прямо очень хочется, что язык чешется. Но, смотря на него, едва держащегося из последних сил, я всё же прикусываю язык и поджимаю губы. Лифт приезжает, и мы входим в него, продолжая молчать. Готова сбежать от него, а потом вернуть чужую одежду с язвительной запиской. Мы выходим на подземной стоянке, где нас встречает Майкл, поочерёдно здороваясь с каждым.

– Всё проверил? – Спрашивает у него Ник.

– Да, мистер Холд. Я не знал, какую вы в итоге выберете, поэтому взял ключи от всех, – отвечает Майкл, пока мы идём мимо машин. Я даже не смотрю на окружающую меня красоту, а гипнотизирую серый пол.

Мужчины останавливаются, и я чуть не врезаюсь в спину Ника. Он задумчиво смотрит впереди себя, а затем поворачивается к Майклу.

– «Ламборгини», – бросает Ник, и Майкл передаёт ему ключи.

Ну да он же миллиардер, почему бы ему не иметь игрушки за четыре с половиной миллиона баксов. Пф, да ничего особенного. Но должна признаться – красавец. Чёрный корпус, низкая посадка и…и просто монстр, как и хозяин.

Ник передаёт мой пакет Майклу и подходит к машине, открывая пассажирскую дверь. Всё ещё недовольна, и не покажу ему, что меня тронул этот металлолом. Гордо шагаю и сажусь на пассажирское место, тут же закрывается дверь. Оглядываю салон, в котором приятно пахнёт кожей и ароматом самого Ника. Он свободно садится рядом и заводит мотор, который издаёт довольный рык.

– Ты о таких игрушках мечтал? – С сарказмом интересуюсь я.

– Таких игрушек только четыре в мире, одна из них в музее. И да, о таких. Пристегнись, не хочу быть виноватым в твоей халатности, – таким же тоном отвечает он. Передразниваю его губами, но натягиваю ремень и щёлкаю замком.

– Я всё видел, Мишель, – усмехается он, и мы выезжаем.

– Я на это и надеялась, – ехидничаю и отворачиваюсь к окну, насупившись, вообще, на всех в этом мире.

Ник включает музыку, мы выезжаем на улицу. Это какой-то парадокс: он говорит, что хочет наблюдать за всем тихо, а сейчас его машина привлекает внимание как автомобилистов, так и прохожих. Солгал? И чему я удивляюсь, он врёт мне на каждом шагу. Только зачем? Зачем ему весь этот спектакль?

Ник замечает, как я хмурюсь, и нарушает наш гордый поединок: кто кого перемолчит.

– Мишель, я бы хотел, чтобы ты открыла бардачок и достала оттуда шапку.

– Николас, я бы хотела, чтобы ты не указывал мне, что делать. Давай в тишине доедем до твоего долбанного врача, ты успокоишь свою мнимую заботу, и освободим друг друга от присутствия. Идёт? – Не поворачиваясь, отвечаю ему. Знаю, что веду себя отвратительно, но больше не понимаю, как мне быть. Не могу разобраться с реальностью и его словами. Потеряна и последнее, что мне сейчас нужно – дать волю своим инстинктам и позволить ему врать мне.

– Кстати, о враче, – я не позволяю ему даже слово вставить, – скольких баб ты туда сводил? Наверное, как только ты приводишь новенькую, то…

– Закрой рот, Мишель, – перебивает Ник меня обманчиво спокойным голосом, что мне становится жутко от него.

– Я просто… – растерянно поворачиваю к нему голову, но слова пропадают, потому что вижу – сейчас сорвётся с цепи. Он настолько быстро дышит, так сильно сжимает руль, и резко двигается по дороге, ощущаю себя реально самым глупым существом на планете. Я довела его до этого состояния из-за своих выводов. Но ведь он сам виноват! Надо было говорить мне правду!

– Я тебя прошу по-хорошему: сиди молча, не издавай ни звука. Твоё воспитание оставляет желать лучшего, как и характер. Ты специально выводила всё утро меня из себя, и тебе это удалось. Как только удостоверюсь, что с тобой всё хорошо, то поеду туда, где мне доставят наслаждение в моей реальности. Ты добилась своего, Мишель. Садист вернулся, и не дай Бог, ты попадаешься на глаза – придушу, – всё это было сказано настолько ровно, что мне не осталось ничего, как заткнуться.

Слёзы подступают к горлу, и я отворачиваюсь, глотая их. Дура! Смахивая горячие капли, корю себя за длинный язык. Но ничего не понимаю, совершенно. В голове сумбур, запуталась в нём, в себе, а ещё это упоминание о его сессиях. И я их вызвала сама, что самое противное. Подтолкнула его в тёмный мир.

Господи, да что творится вокруг? Столько слов, столько эмоций, а внутри меня болото. Тут же вспоминаю свой сон, и меня передёргивает. Незаметно вытираю нос и щёки, чтобы не показать своё раскаяние. Нет, мне нужно время, чтобы подумать… снова. Каждая встреча с Ником оставляет меня настолько разбитой, что мне требуется лошадиная доза разума и спокойствия. А теперь ещё эта ночь. Но я не могу забыть полную гардеробную женской одежды.

Не замечаю, как мы паркуемся перед медицинским центром. Ник выскакивает из машины и открывает мою дверь. А я вылезаю враскорячку, как сломанный паук. Ну нет сноровки у меня ездить в таких низких и спортивных машинах. Мне кажется, что Нику, наоборот, представление нравится, он едва сдерживается, чтобы не улыбаться. Своеобразная месть? Козёл!

Ник блокирует машину и идёт к больнице. А я стою, не могу себе разрешить сделать туда шаг, словно его шлюхе. Это унизительно, чёрт возьми! Мужчина удивлённо останавливается и поворачивается. На его лице написана усталость, и он вздыхает, запуская руку волосы, словно спрашивая меня: «Что ещё?»

– Я… сама могу… завтра, например, – нервно объясняюсь я.

– Господи, да откуда в тебе столько упрямства? – Цокает недовольно Ник.

– Это не упрямство просто поход к гинекологу это личное. А ты, словно мой папа, ведёшь меня туда. Это неприятно и…и оскорбительно, – я всё же топаю ногой, как маленькая девочка, чем вызываю громкий смех Ника.

– Мишель, от смены твоих поясов настроения я могу и коньки отбросить, – ещё смеясь, говорит он.

– Это не смешно! Ты не лучше, вообще-то, – фыркаю и скрещиваю руки на груди.

Ник, продолжая улыбаться, делает несколько шагов ко мне и останавливается, даже не прикасаясь, но я чувствую жар его тела и шумно выдыхаю.

– Я веду тебя не как твой папаша, а как тот, кто тебя вчера трахал. Как тот, кто имел твоё тело. И как тот, кто оставил тебе подарок на коже. Как тот, кто порвал всё твоё белье и довёл до оргазма. Как тот…

– О-о-о, да хватит, – взмаливаясь, закрываю лицо руками. Щёки полыхают от воспоминаний и снова никакого стыда, а одно желание повторить. Чёрт бы побрал его интимный тон и бархатистую хрипотцу! Я его ненавижу, потому что он врёт мне!

Давай вспоминай всё, что сегодня узнала – у него есть девушка или женщина. А ты… даже не знаю, кто… на самом деле. Какая роль отведена в его спектакле мне? Главная причина в том: почему такой мужчина, как Ник со своими особыми вкусами, миллиардами и кучей нижних вдруг решил «держать меня в своих руках»? Это же нереально! Теперь я совершенно потеряна и не понимаю ничего в этих мнимых отношениях.

– Готова идти? – Насмешливо спрашивает он.

– Да, – сухо отвечаю я.

Ник разворачивается и направляется в медицинское учреждение. Он проводит меня к стойке ресепшен, где называет имя врача и своё. Регистраторша растекается лужицей перед ним и выдаёт анкету. На меня никто не обращает внимания, что очень-то и обидно. Я знаю, что Ник мне не принадлежит, но неприятное чувство, то же самое, что и тогда с Шанной и Сарой. Колет сердце, и я хмурюсь. Это ревность? Я ревную Ника к его развлечениям?

Меня как током ударяет, что волосы по всему телу становятся дыбом.

Ник берёт меня за талию и ведёт дальше, пока я перевариваю то, до чего не могла додуматься столько времени. Выходит, что и эта одежда меня задела так сильно, потому что ревную его к призраку его бывшей. И требования сказать мне, что я для него та женщина, которую он выбрал, тоже вытекает из-за этого чувства?

– Господи, – в ужасе шепчу я.

Никогда и никого не ревновала, да мне было плевать, как черлидерши смотрят на Люка, как Теренс развлекается с другими. Я фригидна к мужчинам. Очень фригидная статуя… была. А один человек развернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов и завёл какой-то моторчик внутри, благодаря которому я начала жить и испытывать некомфортные для меня эмоции. Что за долбанный волшебник этот Холд?!

– Мишель, – зовёт Ник. Я даже не заметила, как мы вошли в чей-то кабинет, и теперь он ожидающе смотрит на меня, пока так и стою в дверях с отсутствующим видом.

– Да?

Я что, действительно ревную Ника к девушкам? Это не сказка? Не кошмар? Это происходит сейчас? Вот это я вляпалась.

– Я помогу тебе снять пальто, – предлагает он, медленно киваю. Пока он пытается раздеть меня, оглядываю кабинет: стол с компьютером, стул, стеклянные стеллажи и белая перегородка вроде шторы, за которой происходит главное шоу. И запах… запах спирта и чего-то ещё, но я не разбираюсь в медицинских терминах, поэтому просто двигаю носом, чтобы не чихнуть.

– Сейчас к нам придёт Пирс Вуд, заведующий отделом гинекологии и дядя Райли, – говорит Ник.

– Ты бы ещё в газеты дал информацию о нашем походе, чтобы весь мир знал эту подробность, – бурчу я недовольно и сажусь на стул.

– Не волнуйся, Пирс никому ничего не скажет, потому что тоже подписал бумагу о неразглашении. Нам дали анкету, которую тебе надо заполнить, – Ник присаживается напротив меня у стола и указывает на белый распечатанный лист.

Перевожу взгляд и кривлюсь. Мне не нужны ни бумаги, ни осмотры, только одно – поехать домой и разобраться в себе. Ибо моё состояние меня пугает больше, чем то, что человек, сидящий рядом, спокойно берёт ручку и за меня вписывает мои данные, словно больной маньяк. Хотя он садист, куда уж хуже.

– У тебя есть заболевания, о которых они должны знать? – Обращается ко мне Ник.

– Да, полоумие, – фыркаю я.

– Значит, всё нормально, – он ставит прочерк.

– Дата последней менструации? – Невозмутимо продолжает он.

– Там нет пункта: дата последнего дня жизни Николаса Холда? – Раздражённо спрашиваю я и выхватываю из его рук ручку, лист и кладу перед собой.

Ник откидывается на спинку стула и, подпирая подбородок, облокачиваясь рукой о стол, с интересом наблюдая за мной.

Дрессировщик, недоделанный!

Заполняю все свои личные данные, как в комнату входит пожилой мужчина, когда я ставлю свою подпись.

– Николас, приятный сюрприз, – как догадываюсь, это и есть дядя Райли. Он подходит к вставшему Нику и пожимает его руку.

– Добрый день, Пирс, нам требуется полный осмотр и твои рекомендации по контрацепции, – выкладывает всё Ник, а я испытываю стыд. Щёки начинают полыхать, а затем кончики ушей. Ну вот как можно быть таким бесцеремонным?

– Я понял, – кивает доктор и теперь его внимание полностью занимаю я.

– Это Мишель, Пирс. Она у меня злючка, – Ник кладёт свою руку на мою талию, и мне приходится поднять голову от такого «красивого» кафельного пола и встретиться с тёмно-карими глазами и широкой улыбкой. Лицо доктора приятное, доброе и располагающее к себе, я сама непроизвольно немного приподнимаю уголки губ.

– Я не у тебя, а у себя. И не злючка, а с характером, – поправляю Ника со снисходительной улыбкой, на что доктор прыскает от смеха, а мой кавалер сурово сдвигает брови.

– Очень приятно, мистер Вуд, – поворачиваю голову к мужчине и протягиваю руку.

– И мне, Мишель, можно просто Пирс. Сейчас иди за перегородку, там лежит синяя одноразовая рубашка и бахилы. Снимаешь нижнюю часть одежды и ложишься на кресло, – инструктирует он меня.

Как это ужасно. Без слов выпутываюсь из рук Ника и бреду за белую ширму. Аккуратно раздеваюсь, складывая одежду стопочкой, и натягиваю на себя предложенную больничную рубашку. Краем уха слышу, как мужчины тихо разговаривают и пытаюсь узнать о чём, но у меня ничего не получается, только вздыхаю и надеваю бахилы.

Дверь хлопает, и начинается какая-то возня. А так как я за белой ширмой, то мне ничего не видно. Но шторку приоткрывают, входит темноволосая плотная женщина с улыбкой.

– Ложитесь, мисс. Доктор сейчас подойдёт и осмотрит вас. А пока я вам хочу предложить хороший вариант контрацепции, – говорит она, и жестом показывает мне на смотровое кресло.

Послушно забираюсь и сижу так, ожидая новой лекции.

– Вы можете лечь, – предлагает она.

– Нет, мне и так комфортно, – отрезаю я.

– Хорошо. Вернёмся к нашей контрацепции. Есть несколько вариантов: таблетки, укол и вагинальные препятствия. Последнее я вам бы пока не рекомендовала, первое вы можете забыть. А вот укол отличное средство на три-четыре месяца избавит вас от нежелательной беременности. И также менструальные циклы проходят легче или вовсе исчезают. Этот способ пользуется огромной популярностью среди наших клиенток.

– Да, звучит неплохо, – пожимаю я плечами, ведь ни черта не знаю о контрацепции кроме, как о таблетках и презервативах.

– Тогда выбираем его, – довольно произносит медсестра и подходит к шкафчику.

Меня отвлекают от неё двое мужчин, входящих за ширму. А Ник-то зачем тут? Не насмотрелся на мои прелести вчера?!

От недовольства поджимаю губы и отворачиваюсь, смотря снова на «интересный» кафель на полу.

– Ну, приступим, – Пирс надевает одноразовые перчатки и включает надо мной лампу.

Мне настолько некомфортно раздвигать ноги перед незнакомым мужчиной. Но закрываю глаза и откидываюсь на спинку, ставя ноги в «стремена». Пока доктор регулирует положение кресла, чувствую присутствие Ника за спиной.

Нет, я хожу к своему гинекологу-женщине два раза в год. И да, сейчас к ней пойти не могу, иначе она растреплет всё матери, потому что они подруги, а та начнёт допрашивать меня о моей половой жизни…

– Чёрт, – шиплю я, потому что в меня входит что-то, это приносит резкую боль. Дёргаюсь.

– Мишель, тише, – мне на плечи ложатся руки Ника, и он наклоняется к моему уху.

– Ты такая сексуальная, когда вот так лежишь, – шепчет он, а я зажмуриваюсь.

Ещё не хватало возбудиться, пока доктор отыскивает клад в моём влагалище.

– Прекрати, – сжимаю губы, наконец-то, Пирс встаёт и бросает какую-то железку в пакет для чистки.

– Марта, готова? – Спрашивает он медсестру, и она, кивая, подходит ко мне со шприцем.

Мне закатывают рукав и протирают проспиртованной ватой по руке, вводят лекарство. Место укола жжёт и щиплет. Но я стойко терплю последнюю экзекуцию, пока мне не заклеивают пластырем новую метку благодаря Нику и его «заботе».

– Никаких разрывов внутренних стенок нет. Укол подействует через шесть часов, – говорит Пирс, стягивая резиновые перчатки, и я опускаю ноги, садясь на кресле.

– Несколько дней ты можешь ощущать боль, как при месячных. Принимай ибупрофен, или любой другой спазмолитик. В твоём случае также, возможно, небольшое кровотечение, но бояться не стоит. Это нормально, гормональный фон так будет бастовать. Возможны другие варианты побочных действий, они все будут описаны в брошюре, которую тебе оставлю. На сегодня советую воздержаться от половых контактов и отдохнуть, – с улыбкой говорит доктор.

– Я вас оставлю. Одевайся, и вы можете идти. Мой номер есть у Николаса. Было приятно познакомиться, Мишель, – он протягивает мне руку, которая ещё несколько минут назад была у меня в промежности хоть и в перчатке, но всё же была. Пересилив себя, мы обмениваемся рукопожатием.

– И не давай спуску этому проказнику как был лисом, так и остался, – подмигивает он мне и бросает взгляд на Ника.

– Пирс, – останавливает его Ник от будущих советов. Доктор только тихо смеётся и уходит, а за ним и медсестра.

– Было больно? – Интересуется Ник и предлагает мне руку, чтобы я спустилась.

– Неприятно, как и всё, что тут происходило, – фыркаю и решаю показать самостоятельность, только вот от резкого прыжка на пол, кривлюсь от удара боли внизу живота.

– Всё хорошо? – Обеспокоенно спрашивает Ник и берёт меня за локоть, помогая дойти до вещей на кушетке.

– Да, слишком резкие движения, – вру я и стараюсь не показать вновь вернувшиеся неприятные ощущения внутри. Ник сажает меня, и я потупляю взор, понимая, что это прощание.

– Ясно. Хорошо, Мишель. Как и говорил, я убедился, что с тобой всё хорошо и теперь, – Ник вздыхает, а я натягиваю на губы улыбку, потому что готова разреветься, и поднимаю голову на него. Его лицо непроницаемо, он не сводит с меня глаз. Чувствую, как он давит на меня, стоя в метре.

С одной стороны, всё правильно. Я получила то, что хотела от него, и он проявил себя очень терпеливо со мной. А с другой… я хочу, чтобы он закинул меня на плечо и унёс к себе в логово. Но если сейчас не отпущу его, то не смогу этого сделать в будущем. Я уже начинаю влюбляться, а это критично для меня и для него. Влюблённость – это эмоции, которые заставляют тебя неразумно думать и говорить. А я не могу позволить себе такую роскошь.

– Тебя отвезёт Майкл. Он будет ждать за дверью, когда ты оденешься. И, если тебе будет плохо или… будут какие-нибудь последствия укола, то позвони мне, – Ник на прощание сдержанно кивает мне и широким шагом, не оборачиваясь, уходит.

Сижу, и на моем лице до сих пор играет улыбка, а душа плачет. Растеряна, не предполагаю, что и как мне думать дальше. Хочу ему набрать тут же, попросить, чтобы остался, но в моей жизни слишком много «но». Отпустить его к той, о ком он не может забыть. Но почему настолько неприятно это делать?

Тридцать первый шаг

– Мисс Пейн, мы на месте, – меня из тумана сосредоточения на неприятном давлении в нижней части живота вытаскивает Майкл, и я растерянно моргаю.

– Спасибо, – тихо отвечаю и сама открываю дверцу машины, но, спрыгнув на землю, тут же сгорбившись, выдыхаю.

Это так укол действует? Или мне там порвали всё, что возможно и нет на этом приёме?

– Всё хорошо, мисс Пейн? – Спрашивая, Майкл смотрит, как я облокачиваюсь о дверцу.

– Да, – чтобы выпрямиться и улыбнуться, мне приходится приложить неимоверные усилия и даже задержать дыхание, чтобы не заскулить.

– Давайте я вас доведу, а то вы бледная, – предлагает шофёр.

– Нет, всё хорошо. Это от недосыпа, – вру я. Мужчина хмуро и недоверчиво смотрит на меня.

– Я пойду, до свидания, – разворачиваюсь и, кряхтя, двигаюсь домой.

В лифте, вообще, сгибаюсь, больше не хватает усердия стоять на ногах. Да почему так больно, чёрт возьми?!

Ощущения, как будто мне сдавливают тазовые кости и одновременно ударяют внутри по матке. Это невыносимо. Месячные проходят у меня совершенно незаметно, а то, что переживаю сейчас просто Ад. Пыхтя, дохожу до нашей квартиры и просто вваливаюсь внутрь, едва замок поддаётся под моими манипуляциями с ключами.

– Мишель, добрый день, – меня приветствует Лидия.

– Ага, я буду у себя, – отмахиваюсь и пытаюсь быстрее подняться к себе, едва не падая, на ходу снимая пальто.

Войдя в спальню, бросаю всё на пол и лечу на постель, сжимаясь комочком.

Где там эта долбанная брошюра? А, ну да, я из-за собственных переживаний просто оставила её в машине. Прекрасно. Что там Пирс говорил про спазмолитики? Чёрт, даже спуститься не смогу. Перетерплю, не маленькая, в конце концов! Пытаюсь дышать ртом, так вроде бы легче. Но новые спазмы заставляют стиснуть зубы и взвыть.

– Миша, Лидия сказала, что ты дома… – в спальню влетает Тейра и, увидев в меня в положении эмбриона, огибает постель и останавливается напротив.

– Что это с тобой? – Удивляется сестра.

– Месячные, – лгу я, дёрнувшись от нового толчка внутри.

– А ну пойди в душ, прими таблетки…

– Что ты хочешь? – Перебиваю я, желая, чтобы она свалила к чёрту отсюда.

– У меня свидание сегодня, хочу позаимствовать у тебя что-то новенькое. Ты же не против? – Тейра накручивает белокурый локон на палец и улыбается.

– Да бери, что хочешь. Только оставь меня, – цежу каждое слово зажмуриваясь.

– Ладно, неженка, – она передёргивает плечами и идёт к моему шкафу.

Смахиваю со лба холодный пот и жду, когда она уже выберет хоть что-то и сгинет.

– Слушай, когда ты успела купить это пальто? – Она подходит снова ко мне, держа в руках вещь Ника.

– Позаимствовала у Сары, – фыркаю я.

– С каких это пор вы помирились? – Изумляется она.

– С чего ты взяла, что мы поругались? – Я также удивлена её осведомлённости.

– Ну, Кира дружит с Ритой, а та, в свою очередь, общается с Фей, а та с…

– Переходи к концу, – прошу я, ёрзая на постели, ещё теснее прижимая колени к груди.

– Ну, в общем, все знают, что вы какого-то парня не поделили, – она заинтересованно смотрит на меня, а я закатываю глаза.

– Это ложь, всё нормально. Ты выбрала?

– Ага, возьму твоё новое золотое «HerveLeger». Тебе ж не жалко?

– Нет, а теперь свободна, – закрываю глаза, представляя, как за шкирку вытаскиваю сестру из своей спальни.

– Всё же пальто «Дольче», Миша. У Сары другой вкус. Тебе кто-то его подарил? И ботинки новые, кстати. Прикольные. Где купила? Там ещё цвета есть? Я бы взяла…

– Твою мать, пошла отсюда! – Ору я, что сестра вздрагивает и кривится.

– Помастурбируй, бледнолицая, – бросает она и выходит из комнаты.

Наконец-то! Задолбала эта малолетняя пигалица! Вечно таскает мою одежду, в этот раз хоть спросила, спасибо и на этом.

Улавливаю, как мой телефон звонит в клатче, но даже не могу подняться, чтобы достать его. Плевать, пусть звонит.

Боль настолько неприятная, что я все силы концентрирую именно на ней. Ни одной мысли о Нике, ничего, только выдержка. Я не умею терпеть боль, небольшой укол или же удар локтем обо что-то – из-за своих страхов чувствую её намного сильнее, чем она есть в реальности. У меня высокий болевой порог, как все говорят, а я это объясню тем, что хочу, чтобы это так было. Внушила себе, хуже физической боли ничего нет. И ведь должна была орать как резанная с Ником в постели, а я, наоборот, наслаждалась и даже получила свой первый вагинальный оргазм. Сколько читала статей и рассуждений о лишении девственности, часто мелькало слово «боль», и, наверное, поэтому я отодвигала как можно дальше это событие. Но с Ником было не страшно пережить это, я была в нём уверена. Да, понимаю, что он имеет иные предпочтения, но сейчас вспоминая каждый поцелуй, каждый толчок делаю вывод: лучшего первого раза я бы и не хотела.

Мой телефон звонит снова, и я, издав стон, прекращаю вспоминать мою ванильную ночь и пытаюсь доползти до клатча, держась за живот. От этих неактивных действий вся обливаюсь потом, тошнота щекочет горло, пытаюсь поверхностно дышать, дабы подавить позывы. Достаю телефон и вижу два пропущенных от Ника. Он же сказал, что отвяжется? Но искра радости проскакивает внутри, что ему не всё равно. Её тут же перебивает новый рвотный позыв, параллельно с острой резью внутри. Подскакиваю и, сжимая в руках «BlackBerry», несусь в ванную комнату. Опускаясь над унитазом, я ещё быстрее дышу, по виску скатывается пот. Вроде пронесло. Прислоняюсь спиной к прохладному кафелю и прижимаю ноги к груди, утыкаясь в колени лицом.

Телефон снова звонит, и я отвечаю.

– Да.

– Мишель, как ты? Майкл сказал, что ты забыла в машине свою шубу, он занёс тебе её. Твоя домработница сообщила – тебе плохо.

– Нормально, – выдавливаю из себя, и новый рвотный позыв заставляет передвинуться ближе к «белому негодяю».

– Ты приняла…

– Ник, прости, я сейчас…

Перебиваю его и не успеваю договорить, как меня начинает тошнить, что я отбрасываю телефон и крепче держусь за ободок унитаза. Кажется, что весь мой желудок остаётся в канализации. Горло саднит, и я стону, ложась на руку. Даже в самые алкогольные запои так не чувствовала себя. Вообще, мало болею, а тут столько всего и разом. Отвратительно. Неожиданно вспоминаю, что говорила с Ником, и он, скорее всего, всё слышал.

Господи, ты издеваешься надо мной? В какую ещё ты идиотскую и унизительную ситуацию поставишь меня перед ним?

Перевожу затуманенный взгляд на экран, где звонок сброшен. Надеюсь, что это я так спасла себя подсознательно. Прислушиваюсь к организму, и новый залп выжимает из меня все соки. Да сколько можно?

Поднимаюсь на дрожащих ногах и плетусь к раковине. Вся водолазка испачкана. Стаскиваю её через голову и бросаю в корзину для белья. В тот момент я даже не задумываюсь о засосе, только о желании умыться и смыть с себя это зловоние. Холодная вода немного облегчает, незаметно откуда появившуюся, головную боль, и я с приоткрытыми глазами, сгорбившись, выхожу из ванной и иду к себе. Найдя в шкафу рубашку, я застёгиваю её на все пуговицы и снова ложусь на постель в ботинках. Плевать, мне в жизни так не было плохо. К черту такие уколы! Вообще, всех гинекологов к черту! Садисты проклятые.

От бессилия прикрываю глаза. Усталость накатывает, но каждый раз, как подступает новый толчок, вздрагиваю и просыпаюсь. Необходимо принять обезболивающее. Но только я представлю, как долго идти до кухни, то решаю просто лежать, надеясь, что Лидия придёт ко мне, и тогда попрошу.

Слышу, как открывается дверь, и благодарю Всевышнего за такую расторопность, и года не прошло.

– Лидия, принеси мне… что у нас есть от боли, – тихо произношу я, издав всхлип.

– Ты издеваешься, Мишель? Ты что, ничего не выпила до сих пор?! – Мой головной мозг разрывает от злого голоса. Поворачиваю голову и вижу Ника.

– Что ты тут… – не успеваю договорить, как он резко разворачивается и вылетает из спальни, не закрывая двери.

Ну да, превосходно, он сбежал, увидев, в каком я непотребном виде. Злобный тарантул! Хочется плакать, но слёз нет, и я только хнычу, как маленькая.

Громкие шаги и на меня падает тень Ника, он ставит на стол бокал воды и, применяя силу, сажает меня. Выдыхаю от боли и жмурюсь.

– Открывай рот, – требует он.

– Ты что решил пихать в меня свой…

Он не даёт мне договорить, сам раскрывает мой рот и вкладывает на язык таблетки.

– Пей, извращенка, – приказывает он и подносит к моим губам бокал. Беру его дрожащими руками и залпом выпиваю. Боже, как хорошо.

– Чёрт, крошка, ты с ума сошла? Почему сразу этого не сделала? – Ник забирает бокал и садится ко мне на постель.

– Хотела лечь, да и сейчас хочу, – шепчу, опуская голову вниз на согнутые колени.

– Услышав, как тебя тошнило, позвонил Пирсу. Он сказал, что это болевой шок для организма и тебе необходимы обезболивающие и сон. Да ты меня до смерти напугала, Мишель, – ругается Ник, а я обиженно выпячиваю губу и цокаю от новой порции этого долбанного укола.

– Нет, это мне совершенно не нравится. Можешь начинать орать, но ты будешь делать так, как я говорю. Потому что ты ни черта не следишь за своим здоровьем, – Ник встаёт и начинает надевать на меня, как на безвольную куклу, пальто.

– Что ты делаешь? – Сонно спрашиваю я, когда он подхватывает меня на руки и идёт к выходу из спальни.

– Забираю к себе, – отвечает он.

– Плевать. Мне хорошо, – чувствую, как таблетки начинают действовать. Кладу голову на его плечо и закрываю глаза.

Сквозь туманную дымку разума слышу повелительный голос Ника:

– Соберите её сумку для университета, за ней заедет мой шофёр. Сегодня она не была там, но это никому знать не нужно.

– Может, стоит вызвать врача? – Заботливо спрашивает Лидия.

– Ей всего лишь нужен отдых. Я хочу, чтобы никто не знал о том, что она со мной. Всё понятно?

– Да… да, конечно, – испуганно отвечает женщина, и я сквозь дремоту улыбаюсь.

Да, попробуй отказать Холду, он к столбу привяжет и отшлёпает. Хочется хихикать от своих мыслей, но только удаётся улыбнуться.

– Мишель, с тобой невозможно быть нормальным, – тихо произносит Ник, крепче обхватывая меня.

– Не надо… мне и так хорошо… очень, – шепчу я, вдыхая его аромат и ощущая, насколько тело расслабляется рядом с ним.

– Глупая. Моя, – хочу что-то ответить его отдаляющему голосу, но сил нет. Меня поглощает тёмная бездна, в которой уютно.

Тридцать второй шаг

Меня кто-то гладит по волосам и это так приятно, что хочется мурчать. Растягиваю губы в улыбке, призывая продолжать, но всё оканчивается, и я недовольно мычу.

– Проснулась? – Слышу шёпот и приоткрываю глаза, тут же моргаю, словно увидела привидение.

– А… как… я… чёрт, – бессвязно бормочу я, а Ник улыбается от моей речи. Воспоминания возвращаются. Понимаю, что он привёз меня к себе, и сейчас я лежу в одном белье под одеялом на его суперкровати, а он растянулся рядом на нём. За окном темно и только мягкий свет вокруг, как и вчера, создаёт атмосферу интимности.

– Как чувствуешь себя? – Интересуется он.

– Лучше, – медленно отвечаю, прислушиваясь к своему организму.

– Больше так не делай, – уже серьёзно говорит он. Киваю, осторожно улыбаясь.

– Прости, что оторвала тебя от сессии. Ты же там был?

– Нет, я был у Райли.

– Перемыли мне косточки?

– Ещё как, а особенно за то, как ты красноречиво мне отвечала, – он напоминает о том, как мне было плохо.

Просто накрываюсь с головой одеялом, чтобы хоть как-то побороть стыд. А мне ужасно стыдно за это, да и, вообще, за всё. Но лёд пронизывает сердце, ведь нахожусь недалёко от этих вещей, которые кому-то предназначены. Ничего не могу сделать со своими мыслями на этот счёт, они просто съедают мой мозг, словно ядовитые червяки.

– Мишель, выползай. Я слышал и видел не такое. Но это был интересный опыт, – смеётся, и я тоже начинаю улыбаться. Меня удивляет он вновь, вместо того, чтобы скривиться или высказать насколько это отвратительно, ещё ободряет меня.

– Крошка, ты там задохнёшься, – Ник срывает с моего покрасневшего лица от жары и не комфортности ситуации одеяло и продолжает тихо смеяться.

– Я могу у тебя кое-что спросить? – Сглатываю от будущего вопроса.

– Спрашивай, – кивает он.

– Только не злись. Если не захочешь отвечать…

– Я тебя слушаю, – перебивает он и переворачивает меня на спину, устраиваясь на мне сверху, как утром.

– Удобно?

– Переживу, – серьёзно произношу я.

– Говори.

– Ну, в общем… я была в ванной и…я очень любопытная, знаю, просто до жути, – вздыхаю, а Ник выгибает бровь, ожидая продолжения. – Короче, чья эта одежда в твоей гардеробной? Ты любил кого-то? А я на неё похожа, поэтому ты решил, что я это она и теперь хочешь воскресить её? Прости, я любопытная очень, это уже говорила, да? Боже, не смотри на меня так, чувствую себя идиоткой.

Выпаливаю вопросы и свои умозаключения на одном дыхании и жмурюсь, ожидая применения силы, крики, ну или что он там ещё умеет. Но то, что он начинает смеяться, меня вводит в ступор, и я открываю глаза, смотря, как Ник утыкается мне в шею, и его тело сотрясается от хохота.

– Это первая реакция, дальше ты будешь орать? – Пытаюсь отстраниться, чтобы посмотреть на него. Ник, всё ещё смеясь, поднимает голову и качает ей.

– Я говорил тебе, что ты забавная? – Немного успокоившись, спрашивает он.

– Да, как мартышка, – признаю своё родство с обезьянами.

– Лучше, крошка. Пошли, – он спрыгивает с меня и подаёт мне руку.

– Я голая, – напоминаю ему.

– Мишель, открою секрет: я видел тебя совсем голую, знаю твою интимную причёску, что у тебя есть пирсинг, который ты вынешь в будущем, и то, как ты течёшь под моими руками. Пошли, – он хватает меня за руку и вытаскивает из постели. Открываю и раскрываю рот, чтобы хоть как-то возразить, но ничего на ум не приходит.

– Не больно ходить? – Другой рукой он обнимает меня за талию, и это вызывает табун мурашек, пролетевших по позвоночнику.

– Нет, – мотаю головой.

Он отстраняется и, направляясь к ванной комнате, ведёт меня за собой, затем открывает дверь гардеробной и заводит меня в освещённое пространство.

Сам останавливается в дверях и облокачивается о косяк, складывая руки на груди.

– Это всё твоё, – ошарашивает он меня, что я невольно приоткрываю рот.

– Моё? – Переспрашиваю я.

– Да, как только я тебя отвёз домой с той вечеринки, уже решил, что ты будешь со мной и заказал для тебя одежду. Тебе же надо во что-то переодеваться, пока ты у меня. И конечно, как я и обещал тысячи комплектов, хотя здесь всего сто, но мы это поправим, – он подходит к знакомому комоду и открывает первый ящик, указывая на нижнее белье.

– Но… Но зачем? Я…у меня есть одежда, и я не бедная студентка, – непонимающе произношу я.

– Потому что хочу, – пожимает он плечами.

– И ты будешь наряжать меня как куклу и демонстрировать всем вокруг? – С горечью спрашиваю. Эта ситуация напоминает мне множество других, когда отец выряжал меня и брал с собой, чтобы продать подороже, как ценный экспонат. И это настолько неприятно, что ноги подкашиваются. Сажусь на диванчик, закрывая лицо руками, волосы падают вперёд, а я жмурюсь.

– Крошка, в чём проблема? – Ник присаживается на корточки рядом со мной и раскрывает мои руки.

– Ты решил меня купить? Я помню, что ты говорил в ресторане, про то, что удары покроются дорогими подарками, – стараюсь не смотреть на него и опускаю глаза.

– Господи, это и есть ваша долбанная женская логика? – Он выдыхает и, сжимая мои руки, поглаживает большими пальцами подушечки ладоней.

– Мишель, я не буду тебя бить без твоего согласия. Я всего лишь хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно у меня, и мне не приходилось заказывать каждый день комплект одежды. Я хотел порадовать тебя, вот и всё, – ласково произносит он, и я недоверчиво поднимаю голову.

– Почему? Ты же можешь иметь любую, Ник. Зачем тебе, такая как я? – Задаю один из главных вопросов для себя.

– Я не хочу любую. Хочу тебя, Мишель. Ты неправильная, такая же, как и я. Хочу жить, не знаю, сколько это всё продлится, но, надеюсь, что долго. Не готов жениться и обзаводиться детьми, это не для меня. И говорю тебе честно, что не собираюсь изменять тебе в интимном плане. Не заглядываю в будущее, мне и не хочется. Моя жизнь стабильна и размерена, я не хочу её менять, но приходится, чтобы у тебя было место в ней. Ты довольна?

Я моргаю и приподнимаю уголок губ в слабой улыбке. Неужели сказки возможны? И вот он самый интересный мужчина, которого я знала, передо мной. Хочет быть со мной, и повторяет мои мысли насчёт семьи. Мы одиночки, теперь я в этом уверенна. Но ведь два волка могут подстроиться друг под друга, чтобы скрасить свою тёмную жизнь?

– Я злилась утром из-за этого. Дура, да?

– Надо было спросить у меня, – упрекает Ник.

– Боялась, что ты начнёшь ругаться и, вообще, вышвырнешь меня вон, – признаюсь я.

– Дура, – соглашается он. Смеюсь.

– С твоей фантазией тебе бы романы писать и продавать, – добавляет он и встаёт.

– Давай сейчас ты переоденешься, мы пойдём поужинаем, а потом мне надо выгулять Шторма. Идёт?

– Хорошо, – киваю я.

– Тогда выбирай, крошка, всё твоё, – он проводит рукой по воздуху, показывая на ряд вешалок.

– Выбери сам, мне нравится твой вкус, – улыбаюсь я.

– Какое доверие, мисс Пейн. На вас определено хорошо действует укол, – говорит Ник и подходит в тот угол, где украшения. Он отодвигает зеркальную дверцу и достаёт новую пару коричневых джинс и светло-розовую футболку.

– А можно ещё вопрос? – Интересуюсь я, когда он кладёт одежду рядом со мной и идёт к комоду с нижним бельём.

– Не спрашивай, просто задавай, – отвечает Ник и выдвигает второй ящик снизу, доставая носки в тон майке.

– А почему на чехлах надписи? Ты уже распланировал всю жизнь?

– Можно сказать, и так, – пожимает он плечами и кладёт на стопку одежды носки.

– А если сказать по-другому?

– Я записывал всё, что думал в тот момент, когда выбирал тебе одежду, – он поджимает губы, а у меня в груди будто наступает весна.

– А откуда у тебя такой вкус?

– Приходилось часто выбирать одежду своим сабам, да и себе, – спокойно поясняет он.

И с этим придётся смириться. Как и с тем, что мне плевать на это. Мы неожиданно стали тайной парой, и это заботит меня больше, чем прошлое.

– Останови поток своих мыслей, Мишель. Я не девственник, у меня было множество женщин как недельных, так и одноразовых. Но я вышел из того возраста, когда хочется вставить каждой, – я не могу привыкнуть к тому, что Ник всегда всё говорит прямо в лоб, и кривлюсь от его высказывания.

– Понимаю, – честно произношу я.

– Вот и хорошо, – он улыбается и бросает взгляд на одежду. – Одевайся, я буду ждать тебя в гостиной.

Ник неожиданно подходит ко мне и целует меня в лоб, на долю секунды он замирает, как и я от такого порыва ласки, но затем вылетает, как ошпаренный из гардеробной, словно убегая от меня.

Больше никакого анализа, хватит.

Вздыхаю и одеваюсь в то, что предложил Ник. Все ещё не могу поверить, что я напридумывала такую историю, а всё оказалось проще. Он купил это мне, только это меня всё же смущает. У меня же достаточно денег. Да и одеваюсь более чем хорошо. Ему не нравится то, что я ношу? Контроль. Ему надо всё и всегда знать и самому решать, что будет дальше. Только и я предпочитаю контролировать свою жизнь, с этим ему придётся смириться. Вхожу в ванную, подходя к зеркалу, смотрю на своё бледное лицо. Немного приведя себя в порядок, как это было возможно, иду в гостиную. Замерев при входе, смотрю на Ника, сидящего на диване и читающего какие-то бумаги, а другой рукой поглаживающего рядом лежащего Шторма. Идиллия.

– Кхм, – привлекаю к себе внимание, Ник поднимает голову и откладывает бумаги.

– Проголодалась? – Интересуется он, хотя я уверена, даже если ответ будет отрицательным, то он насильно заставит меня есть.

– Да, – отвечаю я.

– Это хорошо, – кивает он и указывает рукой на стол.

– Лесли приготовила для тебя крем-суп из шампиньонов с сухариками. После такого бунта твоего желудка, это лучшее, – говорит он, пока я сажусь на стул, на своё место.

– Передай ей спасибо, – отвечаю я, но Ник уже заходит за перегородку на кухню.

Смотрю на горящий камин, и возникает вопрос: почему здесь всегда так мало света, всё в приглушённых тонах в ночи? Но развить мысль не удаётся, Ник возвращается с тарелкой и приборами, расставляя всё передо мной. Затем уходит снова, а я беру ложку в руку, понимая, что действительно голодна. Он входит и несёт с собой бокал с водой и ставит рядом со мной.

– А ты уже ужинал? – Спрашивая, я пробую суп, и он приятным теплом окутывает мой желудок.

– Да, пока ты спала, – отвечает Ник и садится во главе стола.

– Я долго спала?

– Сейчас начало девятого примерно пять часов.

– Прости, что со мной столько проблем. Я сама не ожидала, что укол такой болезненный, – выдавливаю из себя улыбку.

– Это не проблемы, это твоя халатность. Твоему отцу надо лучше следить за тобой.

– Если бы папа лучше следил за мной, то я бы сейчас была дома, а не у тебя. И, вообще, он бы на шаг тебя ко мне не подпустил, – с укором говорю я, защищая родителя.

– Крошка, я бы всё равно тебя украл, – самодовольно отвечает Ник.

– А я могу к тебе прикасаться? – Неожиданно для него и самой себя спрашиваю я.

– Можешь, – подавляет он смешок.

– В любое время? – Уточняя, доедаю суп.

– Крошка, осторожнее, – Ник растягивает губы в сексуальной улыбке, и я отвожу взгляд, потому что до идиотизма хочется прямо сейчас встать и что-нибудь сделать с ним.

– Насколько мне надо быть осторожнее? – Всё же мои желания подавляют всё остальное, откладываю ложку и поднимаю голову на него.

– Сегодня крайне осторожно, а вот завтра можешь быть развратной.

– А я развратная?

– Очень. Я уверен, что в тебе скрыт такой огонь, о котором многие только и мечтают. Только не обожги меня, крошка, – смеётся Ник. А я довольно улыбаюсь, что мне дали такую характеристику. Да, это приятно, когда такие слова звучат от мужчины, который тебе нравится, и которого ты хочешь.

– А теперь, если ты поела, то я покажу тебе квартиру, – предлагает он и встаёт.

– Надо помыть тарелку, – я беру в руки посуду, но Ник подходит ко мне и выхватывает её, качая головой.

– Для этого есть специально нанятые люди. Моя женщина не будет мыть тарелки, – безапелляционно заявляет он, а я сжимаю губы, чтобы не расхохотаться.

Что в этом такого? Не развалюсь же я. Но я решаю промолчать и просто кивнуть. Ник уходит на кухню, пока я встаю, Шторм приподнимает голову и тут же обратно ложится спать.

– Пошли, – Ник подходит ко мне и берёт за руку.

Мы проходим по коридору направо, он хлопает в ладоши и над нами загорается свет, открывая нам путь по кругу.

– Спортзал ты уже видела, – он указывает на закрытые двойные двери, и я киваю.

– А часто ты тренируешься? – Интересуюсь я.

– Да, в день по два раза минимум. Это держит тело в тонусе, а он мне необходим. А ты? – Спрашивает он, пока мы подходим к другой двери.

– Не систематически хожу в спортзал, – кривлюсь я.

– Надо систематически, но твой животик мне очень нравится, – Ник становится позади меня и обнимает меня одной рукой за талию и нажимает на ручку.

– У меня нет животика, – бурчу, замечая смешинки в карих глазах. Качаю головой на эту игривость, но и она мне нравится.

Перед нами открывается дверь, и мы входим. Автоматический свет на движение тут же реагирует, и я вижу спальню Шторма.

– Мило, – тихо смеюсь я.

– Меня бесит твоё «мило», – шепчет Ник на ухо.

– Это хорошо. Мне нравится тебя бесить, – довольно отвечаю и возвращаю внимание на комнату.

Небольшая, но уютная собачья спальня. От своих мыслей хочется расхохотаться. Какие-то приспособления для тренировки собаки, вроде натянутого каната, даже тренажёра, личная подстилка Шторма, игрушки на полу: кости, уточки и непонятные существа, окно со шторами, зеркало и миски.

– Дальше? – Спрашивает Ник, и я подавляю новый порыв смеха, кашлянув в кулак и кивнув.

Мы идём по коридору, а он так и движется позади меня.

– Значит, нравится меня бесить? – Он обжигает дыханием мою шею, я тут же теряю самообладание и оступаюсь. Чёрт, как туго внутри, что дышать нечем!

– Я тебя держу, всегда держу, – Ник ещё крепче прижимает меня к себе. Чувствую его член сквозь ткань джинс. Боже, как я его хочу и плевать на все запреты.

– Не возбуждайся, крошка. Твоя кожа горит. Как ты вся трепещешь, но не сегодня, я не чудовище, хотя трахнул бы тебя прямо сейчас у стены, – Ник подмигивает мне, а я вспыхиваю, не понимая, как ему удаётся читать мои мысли.

– Это три гостевые комнаты, – бросает он, указывая на двери, мимо которых мы проходим.

– У тебя бывают гости? – Удивляюсь я, прочистив горло. Мой голос даже охрип от возбуждения и его близости.

– Райли, – уточняет он.

– А это для ванильных вечеров, – говорит Ник и открывает передо мной две двери.

Кинотеатр, с множеством подушек на полу и огромным диваном напротив экрана, есть даже аппарат для попкорна и сладкой ваты.

– И часто ты проводишь ванильные вечера? – Я поворачиваюсь к нему.

– Ни одного.

– Понятно.

– Это прихоть дизайнера, считающего, что для такого как я это приемлемо, – добавляет он, и я жалею, что это не так.

Ник закрывает двери, и мы идём дальше, он открывает новый путь, и я вижу террасу за стеклом, где передо мной открывается безумно красивый вид на город и аквариум.

– На улице холодно, поэтому мы не будем выходить, – говорит он. Мы заходим в помещение, где стоят диванчики, бар и даже небольшой танцпол с микрофоном. Над потолком висит дискотечный зеркальный шар, в углу аппарат для искусственного дыма и шест. Вот это напрягает меня, но я отрезаю дальнейшие рассуждения. Не время.

– Свой клуб. И зачем куда-то ходить? – Я отрываюсь от объятий Ника и прохожу по комнате, рассматривая идеальную чистоту, подхожу к стеклянным дверям.

Мои глаза удивлённо распахиваются, и я понимаю, что то был не аквариум, это прозрачный бассейн со ступеньками, а рядом шезлонги. Чуть дальше все для барбекю и…

– О, боже, это качели?! – Восклицаю и оборачиваюсь на Ника с полным восторгом.

– Да, – улыбается он, наблюдая за моей реакцией.

– А можно покататься? Обожаю качели, только я ведь большая и как-то не по возрасту использовать их на детских площадках, – прошу я.

– Обожаешь? – Удивляясь, он подходит ко мне.

– Ты даже не представляешь насколько, – быстро киваю. – Мне запрещали кататься на них, когда я была маленькой. Потому что это слишком вульгарно, но мне всё же удавалось. И это невероятно. Ты словно паришь в воздухе, взмываешь к солнцу. Просто нет слов.

– Не сегодня. Потеплеет, и тогда они в твоём полном распоряжении, – снисходительно произносит Ник, я выпячиваю обиженно губу, припадая к стеклу, чтобы снова на них полюбоваться.

Они широкие и сделаны для взрослых, уверена, это будет круто. Может, на днях сама прошмыгну и накатаюсь вдоволь. Моя мечта. И у него есть то, о чём я грезила с детства. Для других это незначительно, а для меня словно сказка во плоти. Бросаю на Ника быстрый взгляд, улыбаясь своим мыслям. Возможно, именно он и есть тот человек, который станет для меня всем. Ведь случайностей не бывает. Всегда приходится возвращаться в ад, чтобы затем очнуться в раю. Но сколько мне придётся пройти рядом с ним?

Тридцать третий шаг

– Дальше, моя ванная, гардеробная, оттуда тоже можно выйти на террасу, как и из гостиной, – продолжает экскурсию Ник и приглашает меня выйти из клуба. С готовностью следую за ним, и мы, возвращаясь к гостиной, идём по коридору и проходим две комнаты.

– А там что? – Интересуясь, указываю на те двери, которые он не хочет мне открывать.

– В одной лежат девайсы, но тебе пока рано на них смотреть. А в другой стоят коробки, которые я собираюсь отправить в детский дом, – спокойно поясняет он.

– Ты занимаешься благотворительностью? – Останавливаюсь и улыбаюсь от его доброты. Ну как он может быть садистом? Я устала задавать себе этот вопрос, но он не отпускает меня. Ведь с каждым новым днём я узнаю о нём настолько сокрушающие все понятия вещи, что не могу не сомневаться.

– Да, – он отворачивается и идёт к спальне.

Видно, ему этот разговор не по душе. Наверно, возвращает его в детство, где отец… это не отец, а ублюдок, бил его, что превратил в замкнутого красивого мужчину с кучей фобий и извращённым представлением о мире.

– Мишель? – Зовёт меня Ник, и я возвращаюсь в коридор из своих мыслей.

– Иду, – отвечаю и вхожу в комнату.

– Последняя моя комната, – говорит Ник и открывает дверь, которая находится слева от постели.

Я двигаюсь за ним и замираю. Огромная библиотека со множеством стеллажей с книгами и даже лестницей для того чтобы достать самые верхние экземпляры. У окна стоит письменный стол, а на нём компьютер и большое количество папок. Кожаный диванчик, искусственный камин, журнальный столик и всё такого же цвета, как и глаза Ника. Уверена, дизайнер или гей, или женщина, влюблённая с первого взгляда в него.

– Ты работаешь тут? – Спрашивая, поднимаю голову и рассматриваю лепнину на потолке.

– Да, – кивает он.

– Не скучно?

– Ни капли, – усмехается он.

– А твои родители были у тебя в гостях? – Я поворачиваю голову к нему, а он вздыхает и его лицо меняется с расслабленного на серьёзное. Снова затронула для него болезненную тему.

– Да, – отрезая, он выходит из кабинета, и я следую за ним.

– Но как они не догадались, что ты зарабатываешь больше, чем говоришь им? Ведь об этом пентхаусе писали, – я иду за Ником по коридору к гостиной.

– Они были в другой моей квартире в этом же здании, только несколькими этажами ниже, и она всего шестьдесят квадратных метров, – бросает он, и мы входим в центральную комнату.

– Но ты сказал…

– Я сказал, что о наличии квартиры в этом доме знают только: Райли, родители и ты. Но не уточнял о какой, – ухмыляется он и подходит к бару.

– Вина? – Предлагая, он достаёт бутылку из стеклянного шкафчика.

– Да, – киваю я и сажусь на барный стул, пока Ник откупоривает бутылку.

– А почему ты не хочешь, чтобы они знали о твоём достатке?

– Мишель, я не готов сейчас отвечать на этот вопрос, – холодно произносит он и наполняет бокалы.

– А тебе не скучно одному тут? – Меняя тему, беру из его рук вино.

– А тебе?

– Я не одна, у меня есть… – запинаюсь, вспоминая реальность, и, вздыхая, делаю глоток ароматного букета напитка. – У меня никого не осталось.

– Только я, – напоминает он, и я, поднимая голову, всматриваюсь в него.

– А ты ходишь куда-нибудь, не считая того ресторана?

– Крошка, я отсутствую каждый вечер, как и день. Меня редко можно поймать здесь, – он улыбается и выпивает вино до дна.

– Но сколько раз я приходила, ты был дома, – напоминаю ему.

– Потому что ждал тебя, – просто поясняет он.

– Даже вчера? – Прищуриваюсь, чтобы понять, что он скрывает. Но он точно, что-то не договаривает, уверена в этом.

– Нет, вчера тебе просто повезло, – он облокачивается локтями о барную стойку и приближается ко мне, что наши носы чуть ли не касаются друг друга. Готова утонуть в его потемневших глазах или же обнять за шею, выплеснуть на него всё моё желание, как по щелчку появляющееся и концентрирующееся приятным спазмом внизу живота.

– Скорее, это вам повезло, мистер Холд, – шепчу улыбаясь.

– С этим не поспоришь, мисс Пейн, – он чмокает меня в нос и отстраняется.

– Мне надо выгулять Шторма, – сообщает Ник, и собака, услышав своё имя, тут же подскакивает с дивана и начинает махать хвостом.

– Хочешь с нами? – Спрашивает он, и я киваю.

– Очень. Ни разу этого не делала. Да и собак мне не разрешали держать. Только рыбку, но она умерла, как и последующие пять, – говорю, а Ник на секунду зажмуривается и тихо смеётся.

– Ну что? Я забывала их кормить и всегда хоронила в коробочках. В таких красивых для подарков, чтобы им удобно было. Честно, – оправдываюсь я, ставя бокал на барную стойку и скатываясь со стула.

– Крошка, – Ник открывает глаза и, продолжая улыбаться, смотрит на меня. – Я так много не смеялся за последние лет пять, как с тобой за эти дни.

– В этом и эксклюзивность нашего тарифного плана, – подмигиваю ему, а он мотает головой.

– Тогда, эксклюзивная моя, пойдём одеваться, а то Шторм уже весь в нетерпении, – говорит Ник и протягивает мне руку.

С радостью вкладывая свою, не могу не улыбаться и иду рядом с ним. Всё настолько быстро происходит у нас, что сейчас я боюсь проснуться и понять, что это мои фантазии. Это всё не реальная жизнь, а спектакль, в котором я играю роль. Он ведёт себя, как в глупых романтических мелодрамах. Сначала поцелуй в лоб, затем в нос и так просто, как будто он это делал уже довольно давно, и я к этому привыкла. Ник постоянно касается меня, не выпускает из вида и следит за мной. Признаю, это придаёт моему внутреннему эгоистичному эго столько эмоций, что можно и взлететь от приятных мурашек на теле. Вот он тут рядом со мной, вводит меня в гардеробную и, открывая нижний шкаф, достаёт оттуда рыжие ботинки, а с плечиков снимает удлинённую куртку с большим капюшоном, украшенным мехом, и передаёт мне. Наблюдаю за ним исподлобья, пока одеваю новую обувь. Нет, я не против, носить то, что он хочет. Знаю, что это делает не для того, чтобы показать всем меня. Наоборот, уверена, мы будем держать в тайне наши отношения. Но почему? Почему он так боится показаться на людях и занять своё законное место во главе корпорации?

– Мишель? – Перед моим лицом Ник щёлкает пальцами, и я моргаю, продолжая улыбаться.

– Мы готовы, – он застёгивает куртку на себе, указывая на поводок и Шторма, в нетерпении бегающего вокруг него.

– Я тоже, – кивая, повторяю его движение ранее.

Мы входим в лифт, Ник присаживается на корточки и, щёлкая замком на ошейнике собаки, выпрямляется и берёт меня за руку.

– Надень капюшон, – просит он.

– Зачем? – Удивляюсь я.

– Так надо, – сухо произносит Ник, недовольно подчиняюсь.

Теперь в голове появляется ещё больше вопросов, и я буду спрашивать у него их, пока язык не отвалится. Выходим из здания, нас ждёт Лесли, одетая словно на северный полюс и с небольшим рюкзачком.

– А она почему тут? – Уже ревностно спрашиваю я, пока мы огибаем корпус и идём к парку, сделанному специально для собак на территории комплекса.

– Потому что я плачу ей за работу, – поясняет Ник. Но это ни черта не объяснение. Остаётся только наблюдать, как он отстёгивает Шторма, и тот со всех ног несётся по лужайке, а Лесли отделяется от нас и идёт за ним. Через несколько минут я наглядно вижу, для чего его домработница гуляет с нами – она убирает «подарки» от Шторма. Усмехаюсь своим нелепым мыслям и поворачиваюсь к Нику, который наблюдает за поведением своей собаки.

– Ты не хочешь, чтобы меня видели рядом с тобой? – Задаю вопрос, и он поворачивается ко мне.

– Не хочу лишних обсуждений моей личной жизни, – его лицо непроницаемо, от этого ответа опускаю голову и поджимаю губы.

– А если честно? – Уже уверена в своих намерениях добиться от него правды и задираю подбородок.

– Мишель, привык к такому и на другое несогласен. Мы будем ходить в разные места, пусть нас видят рядом, но только не в тех, где тебя могут узнать… или меня.

– Какие у нас отношения Ник?

– Ещё рано интересоваться этим, мы попробуем быть рядом. У тебя и у меня много тайн, а свои я не готов открывать пока.

– Ты не хочешь впускать меня в свою жизнь, а сам хочешь управлять моей, – ухмыляюсь тому, как удобно он устроился.

– А ты сейчас где, по-твоему, находишься, не в моей ли жизни, крошка?

– Нет. Я просто как сторонний наблюдатель и ничего не понимаю. Ты хочешь трахать меня – вот это знаю наверняка. Но не больше, верно? – Складываю руки на груди и с вызовом отбрасываю капюшон. К чёрту все его просьбы и требования!

– Да, хочу тебя трахать. Трахать так, чтобы ты забыла обо всех глупостях. Что в этом так тебя оскорбляет? Мне нравишься ты и твоё тело, а тебе нравится моё тело. Это нормально, – спокойно произносит он.

– Секс и ничего личного, – хмыкаю я и, отворачиваясь, ищу глазами собаку, чтобы хоть как-то перебороть в груди неприятный узел, стягивающий сердце.

– Вот сейчас мне непонятна твоя логика. Ты рядом со мной, ты спишь со мной, ты была в моей квартире. Да я тебе рассказал больше, чем кому-либо, – раздражённо вздыхает Ник.

– А Зарине? Ты ей рассказал намного больше, раз это дало такие гнилые плоды, – я бросаю на него злой взгляд.

– Нет, Зарина увидела больше, потому что она нижняя. И ты не она, Мишель.

– Почему ты скрываешь свою жизнь? Что плохого в том, что Канада узнает в лицо своего «героя»? – Яростно выпаливаю я.

– Это тебя не касается, – цедит он.

– А что меня касается, Ник? Размер твоего члена и сессии? – Всплёскиваю руками. Он сжимает губы и делает шаг ко мне.

– Что ты хочешь услышать? Что я откажусь от всего, ради тебя? Нет. Не могу без этого. Говорил почему. Тебе не излечить меня, крошка, не придумывай мне оправданий и не ищи выходы на свет Божий, – он смотрит на меня, как на врага, как на человека, желающего ему зла. Но ведь я думаю иначе.

– Не верю в то, что ты садист. Хоть убей меня, не верю, Ник. Ты говорил, что у тебя нет расстройств, но это ложь. Что будет через десять лет? А через двадцать? Ты всегда всё планируешь, так загляни немного в будущее. Я буду делать и искать то, что сама захочу, – упрямо вскидываю подбородок и с несокрушимой решительностью смотрю в его глаза.

Как бы мне хотелось знать, о чём он думает сейчас. Мне необходимо заглянуть в его душу, но не позволяет мне. И теперь я точно знаю, что все рассказы о его жизни всего лишь лёгкая интерпретация его прошлого. Там скрыто то, чего он боится и отчего прячется. И оттуда тянется его зависимость от тёмного мира.

Смотрим друг на друга всего минуту, но, кажется, что проходит намного больше времени, но не буду сдаваться, не позволю себя «съесть» этим испепеляющим и одновременно режущим холодом взглядом. Внутри всё начинает сотрясаться от напряжения, но продолжаю гипнотизировать его. Хочу помочь ему, потому что желаю услышать от него слова, которые взорвут мою стену от мира, как и его. Жажду увидеть Ника в его истинном обличии, а не в том, в котором ему удобно. Вытащу его из зоны комфорта, чего бы мне это ни стоило.

Ник первый отводит глаза, и я вижу, как его лицо отражает быстролетящие мысли в голове. Он дышит поверхностно, ища варианты новой лжи.

– Я не предам тебя, Ник, – давлю на него и произношу это с нежностью и кладу свою руку на его щёку. Дёргается.

– Обещаешь, Мишель? – Тихо спрашивая, он накрывает своей ладонью мою руку на его лице и поднимает голову на меня. Снова глаза в глаза.

– Да. Не раскрываю чужих тайн, и подписала твою бумагу, хотя она для меня ничто, я руководствуюсь другими качествами своей натуры. Хочу узнать тебя с самого начала твоего пути, Ник. Хочу быть не только любовницей, но и другом. Потому что последних у меня не осталось, – шепчу, приподнимаясь на носочки, чтобы быть ближе к его лицу.

– У тебя всегда есть я, что бы ни случилось. Хорошо, – он вздыхает и поднимает глаза к ночному небу, а затем смотрит на меня. Внутри всё трепещет от осознания того, что я выиграла. Победила снова в этой схватке. Моё оружие – это нежность и ласка. Он теряет самообладание из-за неё. От этого открытия готова прыгать и хлопать себе в ладоши.

– Ты расскажешь мне всё? – Уточняю я.

– Только постепенно. Не проговаривал воспоминания ранее вслух, потому что тогда они бы стали реальными, а я хочу их забыть.

– Я никуда не спешу, Ник. И когда поймёшь, что готов, то выслушаю тебя. Для меня это важно, очень важно.

– Чёрт, крошка, – Он опускает голову и прижимается ко мне лбом, закрывая глаза. – Не хочу пугать тебя.

– Я не боюсь тебя, – тихо произношу я.

– Зато я тебя боюсь и с каждой минутой всё больше.

– Почему? – Удивляюсь я.

– Потому что рядом с тобой, первый раз в жизни хочу расслабиться. Хочу иного. А это недопустимо для меня.

– Вот и вас лишили девственности, мистер Холд, – хихикаю я.

Ник поднимает голову и, улыбаясь, кладёт свои руки мне на плечи, и медленно, дразня меня, опускает их на спину и резко набрасывает на меня капюшон.

– Мисс Пейн, ваше здоровье для меня так же ценно, как и своё, – он щёлкает меня по носу и, обернувшись, громко свистит, призывая к себе собаку.

У меня появляется надежда, что всё получится. Я буду терпелива… надеюсь, а он впустит меня в свою душу. Тогда открою ему свои страхи. И шаг за шагом мы будем идти друг к другу. Ближе. С каждой секундой ближе. Неожиданно для себя осознаю, что хочу верить в любовь. В те чувства, которые презираю. А презираю я ли их, вообще, или хочу так думать?

Тридцать четвёртый шаг

– Мишель, чёрт возьми, а ну вернись! – Кричит Ник из машины, а меня разрывает от хохота.

Нагибаюсь к открытому пассажирскому окну «Астон Мартина» и хлопаю наивно ресницами, едва сдерживая смех.

– Да, милый. Ты уже соскучился?

– Не заставляй меня злиться, Мишель, и не называй меня милым! В три я приеду за тобой, и только попробуй забыть об этом, – угрожает он.

– Мистер Холд, вы же понимаете, в моём возрасте так часто подводит девичья память. Вот и сегодня подвела – забыла зарядить телефон, а сколько ещё она преподнесёт сюрпризов, – наигранно грустно вздыхаю я.

– Мисс Пейн, вы же понимаете всю серьёзность данной ситуации. Если не хотите последствий, то будете здесь в то время, какое я вам назначил, и найдёте, где зарядить свой мобильный, – уже спокойнее говорит Ник.

– Мы рассмотрим ваше заявление чуть позже, как только соберутся все акционеры моего головного мозга, – сдвинув брови, киваю и выпрямляюсь.

– Мишель! – Он уже выскакивает из машины. Раздражённый и красивый. Всё как по заказу моей извращённой фантазии.

– Хорошего дня, мистер Холд. Думайте обо мне, как и я о вас, – шлю ему воздушный поцелуй и, развернувшись, несусь в университет, оглядываясь, чтобы проверить, не пошёл ли он за мной, дабы действительно отлупить.

Но он не идёт, вижу только клубы дыма от резкого старта его автомобиля. Жмурюсь, позволяя себе рассмеяться. А вот не будет отчитывать меня, как провинившуюся школьницу за то, что я каталась на качелях.

Проснувшись за два часа до будильника бодрая и жаждущая действий, полностью отдохнула душой и телом. Вообще, я сова, очень упрямая и капризная. Но сегодня словно вошла в новую жизнь. Бывает ли так? Засыпаешь с одними мыслями, а, пробуждаясь, все страхи забываются, все домыслы и заключения остаются во мраке вчерашней ночи. Новый день становится новым для того, чтобы сделать удачные и провальные попытки сближения с моим Садистом.

Я тихо лежала на боку и наслаждалась спокойным лицом Ника. Хотелось дотронуться до него, что пальцы начало покалывать от невозможности воплощения этой слабости. Словно мне это было необходимо, как будто от этого зависела моя жизнь, но я лишь поедала его оголённую задницу глазами и кусала губы.

Он спал на животе, обняв подушку руками, одеяло сбилось, а точнее, оно вовсе отсутствовало на нём и моему взору открывалось очень эротичное зрелище. Я, даже лёжа на другой стороне кровати, ощущала жар, идущий от его загорелой кожи. Всё же у него самая красивая и аппетитная попа из всех, что я видела. Как оказалось, он спит всегда голым и того же требовал от меня. В итоге после бурной дискуссии всё же отбила нижнее белье, но уверена, что на этом наша маленькая война не окончена. Ник сдался лишь потому, что вчера меня нельзя было пытать наслаждением, только в его фантазиях.

В чём минус засыпать рядом с оголённым мужчиной? Явное доказательство его желания. И это чертовски отвлекало ото сна, пробуждая мои фантазии.

Пока я довольная и счастливая развлекалась на террасе, раскачиваясь на качелях и взлетая в небо, смотря на утренний город. Ник в это время, оказывается, потерял меня и поднял такой шум, что разбудил всю охрану внизу и добыл записи с камер слежения, окончательно «убив» своими звонками мой «BlackBerry». Когда мне надоело это занятие, вернулась и столкнулась с визгом Лесли при моём появлении, а затем с самим Ником, готовым разорвать меня, из его гневной речи я узнала подробности его утренней «пробежки». Ещё оказалась виноватой в том, что он проспал, а собака надула на ковёр в гостиной. Орал он знатно, из-за чего я не смогла не рассмеяться, отчего он рассвирепел ещё больше и отправил меня одеваться от себя подальше, а сам направился в спортзал. Следующее событие его ещё больше вывело из себя, когда он вернулся, уже переодетым в костюм, я валялась на полу со Штормом и играла вместо завтрака. Мне было настолько весело, и совершенно не придавала значения злости Ника, списав это на неудачное утро. В конечном счёте он бурчал, как папочка, пока мы ехали к моему университету, выражая мне всё своё негодование из-за моего детского поведения, я же была противоположного мнения, считая, что это он слишком вспыльчив. А позавтракать можно и позже, у меня было великолепное настроение и ничего это не испортило.

И сейчас довольная собой стояла, прижавшись к стене, и громко хохотала, как сумасшедшая, что на меня оборачивались спешащие на занятия студенты.

– У тебя хорошее настроение, – раздаётся знакомый голос рядом, и я поворачиваю голову на Сару.

– Так не порть его, – фыркая, отталкиваюсь и иду к аудитории. Счастье и лёгкость внутри тут же разбиваются как хрупкий сосуд.

– Миша, ну подожди, – просит она, но я даже не собираюсь этого делать, после всего, что узнала.

– Я видела, что Николас тебя подвёз. Так у вас всё серьёзно? Если бы я знала, то не пошла бы с ним никуда… И я соврала, меня не было в тот день, просто была так обижена и зла, что это слетело с языка, чтобы уколоть тебя. Прости меня, прошу. Дура я, но не предавала тебя, – быстро говорит она. Останавливаясь, смотрю в некогда такие понимающие зелёные глаза бывшей подруги.

– Это ещё больше не красит тебя, Сара. Но я не верю тебе. Соврав единожды мне, ты не вызываешь доверия. А сейчас прости, у меня занятия, – холодно отвечаю и захожу в аудиторию, на ходу снимая пальто из гардеробной Ника.

Ник…

Я мечтательно закусываю губу и вспоминаю его в разных состояниях. Понимаю, что меня безумно он возбуждает, когда бесится. Он словно лев или тигр, перед прыжком, и мне самой хочется на него запрыгнуть. Это настолько неописуемо дико, что чувствую, как бёдра непроизвольно сжимаются, а в голове отсутствуют все мысли, кроме похоти. Возможно, сегодня я соблазню его, хотя ни черта не знаю как. А почему нет? Не всегда же мужчина должен проявлять инициативу и ещё одно обстоятельство – если он будет выпускать пар в сексе, возможно, тогда сможет исключить сессии. Мне необходимо узнать о его теме больше, а телефон, как ни кстати, не поможет мне на нудной лекции по финансам.

– Миша, – меня после второй пары окликает мужской голос, и я поворачиваюсь на него.

– Привет, Джексон, – натягиваю улыбку для лучшего друга Люка.

– Ага, и тебе не сдуться, – ухмыляясь, он оглядывает меня в бордовом свитере и такого же цвета джинсах, жадно облизываясь. – Я тут слышал, что вы с Люком расстались, правда?

– С моей точки зрения, расстались мы ещё неделю назад, – пожимаю плечами.

– Хорошо. Тут вот какое дело… ну, в общем, у нас же игра скоро, и я хотел спросить: не пойдёшь со мной на студенческую вечеринку после нашего выигрыша?

Черноволосый улыбается во все свои тридцать два вставных выбеленных зуба и показывает на щеках озорные ямочки.

– Тебе не кажется, что это слишком самонадеянно? – Иронично произношу я.

– Нет, в самый раз. Ну, так что, пойдёшь? – Он требует от меня ответа.

– У меня планы, – пожимаю плечами.

– С новым парнем?

– С покупкой нового мозга для тебя, – огрызаясь, даю ему понять, что разговор окончен.

– Детка, ты всё же подумай, потому что Люк уже идёт с Наимой, – бросает он мне в лицо, желая задеть. Но Ник был прав меня это абсолютно не трогает.

– Детка у тебя в штанах, а на Люка мне откровенно наплевать, – ядовито смеюсь и ухожу от парня.

Этот Джексон постоянно подначивал Люка и приводил примеры нашему разному социальному положению, а теперь хочет утереть ему нос. Тупой бабуин. Не дура, всё прекрасно поняла с первого вопроса, к чему он клонит. Университет и его студенты словно улей пчёл, жалят постоянно и для собственного развлечения. Ничего отличного от школы, только игры взрослее и последствия опаснее, а я это уже проходила.

На следующей паре мне приходится вспоминать всё, что я знаю по финансовой математике, чтобы решить тесты, которые просто не желают поддаваться мне, ибо я даже не готовилась, а всё из-за Ника. Он занимает все мои мысли, и обо всём другом даже не помню. Надо прекращать с этой зарождающейся зависимостью. Только как это сделать, если я сама этого не хочу?

Смотрю на часы в столовой и отмечаю что у меня ещё час до встречи с Ником. А, может, я даже позволю себе опоздать. Задумчиво брожу по университету и вхожу в библиотеку. Интересная идея приходит мне на ум, и я направляюсь к студенческим компьютерам. Сейчас тут мало ребят, человек десять, поэтому спокойно сажусь к дальнему компьютеру и открываю браузер.

Что я хочу узнать?

Закрывая на секунду глаза, представляю Ника с оголённым торсом и в джинсах. Меня моментально осеняет, и я вбиваю то, что до этого не пробовала. С каждой статьёй раскрываю рот от удивления новым подробностям будоражащей темы, и в то же время понимаю, что меня это возбуждает. Ник словно умело открыл незнакомую мне дверь, и я вошла в удивительный мир наслаждения. И это захватывающе, познать своё тело не только с помощью мастурбации, но и иначе. Пытаюсь запомнить всё, что прочитала и, удалив историю, закрываю браузер. Не могу унять бешеного ритма сердца, хотя иду медленно и совершенно никуда не спешу.

Проходя мимо спортзала, я по привычке поворачиваюсь к открытой двери и вижу, как Люк откровенно лапает блондинку-черлидершу. Мои ноги сами останавливаются, и распахиваю глаза шире. Странно, где же неприятные ощущения внутри? Ведь стоило Шанне только посмотреть на Ника, то во мне это вызвало бурю эмоций. А сейчас? Ни единого ответа. Пока размышляю сама с собой, не придаю значения, что Люк замечает меня и отталкивает от себя девушку.

– Миша, – негромко говорит он. Я, просто игнорируя его, продолжаю свой путь к выходу, натягивая на себя пальто.

– Миша, подожди, – Люк нагоняет меня и останавливается передо мной. Чуть ли не врезаюсь в него.

– Не надо, – мотаю головой.

– Я хотел извиниться за то, что написал тебе. Просто я встретил Сару, а она была расстроена и рассказала мне, что после того, как ты ушла…

Я поднимаю руку и заставляю его заткнуться.

– Она всё правильно поняла, – чётко произношу, а он, видимо, не ожидал такого ответа и немного приоткрывает рот, ища слова.

Усмехаюсь от этого и обхожу его, шагая к дверям. Но Люк решает, что мало сказал и снова вырастает передо мной как скала.

– Почему он? Почему не я? – Кривит он лицо, как будто я ему сделала больно, хотя знаю, что это всё искусственная эмоция. Он больше печётся о своём авторитете, чем о том, насколько неприятны были мои действия и фразы.

– Ты был за столом, Люк. Ты сам всё видел. Это животный мир, детка, тут или тебя сожрут, или ты. А ещё скажу по секрету, у него удивительные глаза. Я всегда любила шоколад больше чем воду, – спокойно поясняю с улыбкой.

– Не верю, Миша. Ты что, спишь с ним?! – Сейчас в ход пойдут оскорбления, потому что я знаю это его выражение лица: губы дёргаются, зрачки расширяются, а тон приобретает окрас лютой детской обиды.

– Не суди всех по себе, парень. Разговор окончен, – сухо бросаю и, обогнув его, иду мимо студентов.

– Шлюха! – Слышу его злой голос, который гремит на весь коридор. Да, Люк любит быть в центре внимания, только вот зрителей маловато. Разворачиваюсь и, поднимая руку вверх, показываю ему средний палец. Знаю, что глупо, но последнее слово останется за мной. Всегда так было и будет. Плевать на этого придурка, но меня злит, что он мне весь настрой сбил.

– Ты охренела?! – Снова его голос раздаётся близко, и я закатываю глаза. Вот продолжения мне ещё не хватало!

– Отвали, Люк, – огрызаясь, и наращивая темп ходьбы, я вылетаю на улицу.

– А ну-ка стой! – Орёт он и хватает меня за руку, останавливая и с силой поворачивая к себе.

– Сними с меня свои лапы, Лукас, – цежу каждое слово и зло смотрю в голубые глаза.

– Значит, вот так, да, Миша? После всех твоих слов, после пяти месяцев моего грёбаного терпения, ты променяла меня на урода с бабками, которого презираешь? Где же твоя правда? – Он встряхивает меня.

– Моя правда? Моя правда заключается в том, что мне неважно сколько денег у мужчины, для меня главное, чтобы он не был таким куском дерьма, как ты. Да пошёл ты! – Брыкаюсь и пытаюсь освободиться из его рук. Но он умело прекращает всё сопротивление, заламывая мне их за спину, кривлюсь от неприятно пережатых мышц.

– Сколько он предложил тебе за секс? Так я тоже заплачу тебе. У меня есть деньги теперь! – Кричит он. На нас с интересом поглядывают студенты и ехидно улыбаются. Конечно, идеальная парочка университета разыгрывает драму на улице, да ещё и любимейшее слово, всех извращённых гормонами людей, звучит так громко, что обливает грязью всю красоту интимного процесса соития.

Мне удаётся выпутаться, ударив его между ног, Люк скулит, хватаясь за покалеченное место. Я из-за его длинного языка и этого шоу со всей яростью и ненавистью ударяю его ладонью по щеке, что моя кожа тут же вспыхивает и горит, покалывая множеством мелких иголочек. Мне до этого не приходилось отвечать таким красноречивым способом, только раз и то не рукой.

– Закрой свой рот, урод! Я не продаюсь. И в отличие от тебя, он не предлагал мне денег! – Толкаю ошалевшего парня в грудь, а его глаза наливаются кровью.

– Ну же, Миша, иди ко мне, нам же было хорошо вместе, а теперь будет ещё лучше, – он снова хватает меня за локти и пытается поцеловать в губы, сжимая одной рукой затылок, пока я отталкиваю его, стучу кулаками по плечам, даже по голове попадаю. При этом никто из зрителей ничего не делает, только наблюдают и от этой жестокости хочется орать.

– Да отпусти меня! – Кричу я.

Неожиданно меня отрывают от Люка и я, пытаясь отдышаться, вижу, словно в замедленной съёмке, как Ник возникает из ниоткуда и уже держит парня за футболку, в которой он выскочил за мной следом на холодный воздух.

– Только подойди к ней – убью. Только прикоснись ещё раз к Мишель – разорву. Понял? – Рычит Ник.

– Давай поделим? Секс втроём? – Нагло предлагает Люк, а толпа одобрительно и несколько удивлённо охает.

Слышу свой крик ужаса, но понимаю, что не издаю ни звука, это всё в моей голове. Кулак Ника встречается с челюстью Люка. Для меня время замедляется, и я вижу каждое движение, словно по стоп-кадрам.

Парень падает назад и ударяется о бетон спиной и затылком. Но на этом злость Ника не прекращается, и он прыгает на Люка, блокируя его движения тела, сжимая ногами его и хватая парня за горло одной рукой. Я вижу ужас, написанный на лице Люка, как он пытается оторвать от себя крепкие пальцы, судорожно хватая воздух, из его губы сочится кровь, и она же красуется на костяшках руки Ника. Глаза Люка бегают в панике, моля о помощи, но никто не двигается. Даже я стою и не слышу ничего, не могу поверить в реальность происходящего, я перевожу свой взгляд на лицо Ника, но оно абсолютно бесстрастно. Ни злости. Ни одной человеческой эмоции, а он его придавливает к земле всем своим весом и душит, что лицо Люка покрывается красными пятнами.

Звук включают, слышу голос Джексона, а потом его самого, но даже капитан футбольной команды, сидящий на стероидах, не может конкурировать с мощью Ника. Он бросает на нового участника один взгляд, и тот замолкает, делая шаг назад.

Во мне что-то щёлкает, и я, отмирая, подбегаю к Нику.

– Отпусти его, – панически шепча, кладу руку на его плечо, но он продолжает свои действия. Пальцы Люка белеют на руке Ника, у первого уже не остаётся сил, чтобы бороться.

– Ник, прошу тебя, отпусти его… не надо, – мои глаза слезятся и никакой помощи извне. Никого. Я не знаю, что предпринять и обнимаю Ника за шею, опускаясь в такой же позе, как и он на ноги Люка, передвигая ладони к его груди и поглаживая ими его.

– Ник, остановись, пожалуйста… не убивай его, – молю я, неожиданно чувствуя, как его сердце под моей рукой наполняется ритмом и слышу, как Люк закашливается.

Тридцать пятый шаг

Издаю судорожный всхлип. Стальной голос разрушает мрачную тишину:

– Теперь ты понял, Лукас, что я никогда не бросаю слов на ветер. Только прикоснись и приблизься к Мишель.

Ник отбрасывает мои руки от себя и рывком поднимает меня на ноги, встаёт сам. Не обращая внимания на гудящую толпу, он тащит меня к машине. Я кожей ощущаю его злость, и в то же время моё подсознание говорит мне, что и в этот раз нежность сработала.

Распахивает дверцу «Эскалейда» и запихивает меня, дрожащую от шока, в салон машины. Майкл поворачивается к нам и открывает рот, чтобы поздороваться, как видит, что сейчас не до этого и тут же отворачивается, заводя мотор. Громко хлопает дверь, и машина резко отъезжает. Никто не говорит, я молчу, пытаясь собрать по кусочкам тот факт, что он чуть не убил Люка!

– Мистер Холд, куда мне ехать? – Нарушает тишину Майкл.

– Куда и планировали – в ресторан, – голос Ника снова удивляет меня спокойствием.

– Нет, – заявляю я и поворачиваюсь нему, вопросительно изогнувшему бровь.

– Мишель, не доводи меня, – глаза горят нечеловеческой яростью, что совершенно отличается от ровного тембра.

– Майкл, отвезите нас в «Four Seasons», – отдаю чёткие указания, и шофёр, останавливаясь на обочине, поворачивается к нам, чтобы хоть как-то понять, что ему делать между двух огней.

– Мишель, – вот и угроза появилась. Наконец-то, эмоция и я радуюсь этому, хоть что-то.

– Да, Николас. Я не хочу в ресторан, и тебя в грязных брюках туда вряд ли пустят, также у тебя рука в крови. Думаю, моё предложение более чем благоразумно, – выдерживаю испепеляющий прищур тёмных глаз, и губы Ника изгибаются в соблазнительную ухмылку.

– Раз дама желает, то выполняй, Майкл, – насмешливо произносит он, и шофёр, кивая, разворачивает машину.

Вздыхаю и чувствую, как тело от эмоциональной встряски расслабляется.

– Господи, – шепчу я и откидываюсь головой на сиденье.

Драка. Хотя какая драка, Ник одной правой придавил Люка к земле и едва не придушил его. Силы были не равны как внешние, так и внутренние. Сейчас пересматривая плёнку воспоминаний под мерное раскачивание автомобиля, осознаю, что всё это шоу длилось не так долго, как происходило в моей голове. И моя реакция на своеобразную защиту моей чести была практически мгновенной. Но я это делала ни для Люка, ни для Ника, а для себя. Мне предоставили возможность попробовать силу своих чувств нежности к Нику, и она в этот раз сработала.

Сажусь ровнее и поворачиваю голову к Нику, наблюдающему за мной. Я на секунду теряю нить мысли, но цунами невозможно предотвратить.

Глаза в глаза – чувства обнажены только в эти моменты. Ник позволяет мне видеть себя настоящего только наедине. Мне хочется заговорить с ним, и я приоткрываю рот, но Ник одними глазами показывает мне молчать.

Майкл въезжает на подземную парковку, и я сама выпрыгиваю из машины. Ник от этой моей самостоятельности хмыкает и, больше ничего не говоря, идёт к лифту, я двигаюсь за ним. Нам предстоит долгий разговор, чувствую очень яркий и сочный. Для этого коплю силы, пока мы поднимаемся на пятьдесят пятый этаж.

Ник пропускает меня вперёд, и когда дверцы лифта закрываются, выхватывает у меня из рук сумку и бросает на пол, туда же летит его пиджак и моё пальто.

– Тебе необходимо смыть кровь, – напоминаю ему и указываю взглядом на руку.

– Сделай это сама, – тут же отвечает он, проверяя мою стойкость.

– Без проблем, – пожимаю плечами и подхожу к нему. Ник наблюдает за мной, как ястреб, но меня это не смущает. Беру его за руку и веду за собой в спальню, а оттуда в ванную.

Настраиваю воду, чтобы была тёплой и поворачиваюсь к нему. Он не делает ни единого движения, чтобы помочь мне. Вынув запонку на манжете его рубашки, закатываю рукав до локтя и подношу его руку под струю. Осторожно ласкаю его костяшки и любуюсь его длинными пальцами с идеальными отполированными миндалевидными ногтями. Мои руки по сравнению с его такие маленькие почти детские… кукольно-белые.

Окончив смывать кровь, я не вижу более никаких увечий и выключаю воду, тянусь за полотенцем. Обмакивая его кожу, словно боюсь повредить, растворяюсь в собственных фантазиях и подношу его руку к губам, оставляя поцелуй на ладони.

– Не делай так больше, – тихо прошу и, поднимая глаза на Ника, кладу его руку на свою щёку, наслаждаюсь мягкостью его кожи.

– Не защищать тебя? – Спрашивая, он потирает большим пальцем мою щёку.

– Не набрасывайся на людей, словно дикарь, Ник. Ты мог убить его, – отвечая, немного качаю головой.

– А ты за него волнуешься? – Его голос приобретает стальные нотки, и он убирает свою руку.

– Я за тебя волнуюсь, если бы ты не остановился, то потом… даже представить боюсь последствия и твоё будущее, – тяжело вздыхаю и опираюсь поясницей о раковину.

– Крошка, я контролировал себя и применил не всю силу, для того, чтобы он понял – со мной шутки плохи, – Ник поднимает мой подбородок двумя пальцами, и его глаза теплеют.

– Я испугалась, – шёпотом признаюсь.

– Ты храбрая, Мишель. Ни одна девушка бы не решилась на то, что сделала ты. Ты сама заметила, что молодёжь нынче любит смотреть, а не помогать. Будь моя воля, ты бы, вообще, теперь ходила с охраной, но я уверен, что ты будешь против, – он улыбается, и я киваю от его размышлений.

– Значит, ты не хочешь никуда идти? – Спрашивает он.

– Нет. Мне нужно время, чтобы прийти в себя, потому что я ещё в шоке, если честно. И родители сегодня прилетают, – говорю я.

– Хорошо. Закажу обед домой, – соглашается он и делает шаг назад. – Иди в гостиную, я переоденусь и присоединюсь.

Я без слов вешаю полотенце на место и выхожу. Внутри поселилась грусть, причины которой не могу найти. Опускаюсь на диван, и ко мне выходит Шторм, запрыгивая рядом.

– Ты знаешь его тайну? – Шёпотом спрашиваю я собаку, и она ложится головой на мои колени.

– Вот и я не знаю, – горько усмехаясь, поглаживаю Шторма по голове.

Ещё и часа не прошло, как я была настроена совершенно на иной ход событий, но сейчас настолько устала эмоционально, что сил нет даже думать. С Ником постоянно нахожусь в напряжении, ожидая от него выходки, которая вновь развернёт меня на девяносто градусов, и я окажусь в новой реальности, к которой придётся приспосабливаться.

Что я делаю? Не могу найти ответа. Ведь это не моё, всё, что окружает меня не привычно для меня, но и отказаться не в силах. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана, делая глубокий вдох, пытаюсь расслабиться.

Сперва чувствую поток тепла, который окутывает меня изнутри, и улыбаюсь ему, а затем уже сам обладатель этой особенности садится рядом со мной. Распахиваю глаза и поворачиваю голову налево, смотря на переодетого в футболку и джинсы Ника. Он хмурится и качает головой от собственных мыслей.

– Что нет? – Спрашиваю я.

– Ни разу не ввязывался в драки из-за девушки, которая мне даже не сестра, потому что мои Сабы свободны от обязательств и парней. Только ты не она, и я не понимаю, зачем мне всё это, – Ник приподнимает уголок губ и переводит взгляд куда-то вдаль.

От его слов меня словно подбрасывает и сильно ударяет по голове, что она шумит. Вот он и понял, что я другая.

– Ты хочешь, чтобы я ушла, забыла обо всём и жила дальше, – выдавливаю из себя утвердительные слова и отворачиваюсь. Мои руки холодеют. Своё истинное состояние паники прячу за поглаживанием собаки.

– Должен этого хотеть. Я ответственен за твою жизнь. Уверен, что сломаю её. Я должен, Мишель, отпустить тебя. Но… чёрт побери, не представляю завтра без тебя. Ты словно ураган проносишься по мне, и я не знаю, чего ожидать дальше. Это пугает. Я всегда знал, что преподнесёт мне жизнь, – говорит Ник, и его рука накрывает мою, замеревшую на голове Шторма.

– Ты для меня такой же безумный смерч, – шепчу и поворачиваю голову. – Не знаю, что будет дальше, но уйти не могу.

– Мишель, я не подарю тебе любовь, кольцо и детей. Это продлится недолго. Знаю себя. Да и тебя успел понять. Мы насытимся друг другом и тогда просто разойдёмся без претензий. Ты согласна?

Я ведь сама не хочу этой всей мишуры для себя, но то, что он раскладывает наши недоотношения по полочкам и подписывается под собственным мысленным контрактом, где оговорены все условия, меня ранит.

– А твои сессии? – Напоминаю я.

– Если ты согласишься, то я бы хотел попробовать это с тобой, – медленно произносит он. Сглатываю от этих слов.

– Нет… я не могу, – мотаю головой и, вырывая свою руку из его, резко встаю, что скидываю спящую собаку с дивана.

– Тебе понравится. Обещаю, Мишель. Я буду с тобой осторожен, никакого садизма. Медленно будем входить в мой мир, – заверяет Ник меня и тоже поднимается.

– Нет, мне не понравится. Нет, – яростно отвечаю я.

– Нельзя быть категорично настроенной к новому. Мы попробуем, я на сто процентов уверен, что тебе понравится грубый секс. Вспомнить только наш танец в доме твоего Люка. Ты наслаждалась моими действиями.

– Я не переношу боль, Ник, никакую. Это приводит меня в панику, я… это кошмар для меня, как для тебя поцелуи. Вот когда ты будешь готов перебороть свои фобии, тогда подумаю об этом. И я была права, ты хочешь меня в Сабы. Но я не рабыня, у меня нет Хозяина моей жизни, только я. И не намерена это менять, – твёрдо говорю и кладу руки на бока, вставая в позу.

– Да не хочу я тебя в Сабы, Мишель, как и в рабыни. Меня восхищает твой характер, твой стержень, не теряй его никогда. Я только хочу подарить тебе всё, что могу. Хочу научить тебя не стесняться своих желаний, вот, и всё. Предлагаю начать с малого: в сексе ты будешь подчиняться мне, выполнять каждый приказ беспрекословно. Ты должна довериться мне, я не сделаю то, чего ты боишься, только с твоего согласия на холодную голову. Я не могу отказаться от своей жизни, Мишель. Так помоги мне не ходить туда, – он садится обратно на диван и, жмурясь, потирает глаза пальцами. Он борется с собой, а я не могу даже немного уступить.

– Ты не будешь меня бить своими плётками, – ставлю я условие, и он поднимает голову. – Ты не будешь меня бить по лицу и, вообще, физически воздействовать на меня.

– Я не бью женщин по лицу, крошка, – усмехается он.

– Плевать, – передёргиваю плечами. – Никакого группового секса, никаких измен, никаких показных совокуплений, никаких…

– Лучше запиши, – перебивает он меня и встаёт.

Он быстро сокращает между нами расстояние и обнимает меня. Этот порыв эмоций сбивает меня вновь. Стискиваю его в ответ руками за талию, прижимаясь щекой к его груди.

– Ты не пожалеешь, крошка. Я столько хочу сделать с твоим телом и с тобой, что кажется, всей жизни не хватит, – шепчет Ник. Переступаю через себя, но радость в его голосе отдаётся в моём сердце, это отключает во мне все разумные мысли.

Бывает так, что ты нарушаешь собственный запрет ради того, что человек стал для тебя выше, чем твоя ступень дозволенного? Не знаю, но сейчас чувствую себя на верном пути. Уверена в Нике, что он не позволит себе большего, чем я смогу вытерпеть. И он не говорил о насилии надо мной.

Мои стены рушатся в его руках, и он воздвигает новые, где только он и я. Наш собственный мир. Я готова шагнуть к нему навстречу, только бы это не сломало меня, только бы это принесло плоды, и он остался со мной хотя бы ненадолго. Хочу жить, а только с ним я в силах это делать.

Сильнее прижимаюсь к Нику. Гладит мою спину, как раздаётся покашливание, и он резко отстраняется от меня.

– Мистер Холд, прошу прощения, но я привёз то, что вы просили, – виновато говорит Майкл и указывает на пакеты в своих руках.

– Поставь на стол и больше не беспокоить нас, пока не вызову, – приказывает Ник, и по нему я вижу, что злится на самого себя, что его застали в такой позе… увидели его рядом со мной. Даже для своих подчинённых он не готов быть мягче, только для меня. Пусть так и будет.

Майкл с точностью выполняет указания и ещё раз бормочет слова извинения, но Ник глазами показывает ему сваливать отсюда. Мужчина ретируется.

– Обед, – бросает он и идёт к столу разбирать пакеты.

Я только закатываю глаза и следую за ним.

– Тебе помочь? – Услужливо спрашиваю, пока он расставляет коробочки.

– Нет, садись, – отрезает он.

– Как прикажете, Господин, – язвлю и исполняю его распоряжение.

Он поднимает голову и вскидывает брови, отчего я складываю руки на груди и с довольной улыбкой смотрю на него.

– Думаешь, уколола меня, крошка? Нет, мне нравится, как это звучит в твоём исполнении, – его лицо расслабляется, и в глазах появляются озорные искорки.

– Рада вам услужить, Господин, – едва не смеясь, отвечаю я.

– Мишель, не заводи меня, а то трахну прямо на столе, а я голоден и у меня есть к тебе разговор, – предупреждает он, но это заставляет меня склонить голову набок и похотливые мысли тут же кружат вокруг.

– Но до десерта ещё далеко, поэтому прекрати так на меня смотреть, это сбивает и возбуждает, – его голос ласкает меня бархатными прикосновениями, я облизываю губы от предвкушения.

Ник отводит взгляд от меня, и подхватывая пустые пакеты, чуть ли не бегом уходит на кухню. Жмурюсь и тихо смеюсь из-за его побега от меня. Но ему никуда не скрыться, я тут и знаю, как он хочет меня. Возвращается с тарелками и приборами, расставляя передо мной и на своём месте, затем уходит к бару и несёт бутылку воды и два бокала. Он накрывает стол молча, не смотря на меня, а я слежу за ним. Пусть почувствует, каково это, когда за тобой наблюдают постоянно и ищут уязвимые места.

После раскрытия коробочек, Ник садится и указывает рукой на выбор блюд. Я беру мясо с овощами и выкладываю к себе на тарелку, пока он наполняет бокалы.

– О чём ты хотел поговорить? – Напоминаю ему, когда половина обеда съедена.

– У меня есть к тебе одна просьба личного характера, – начинает он, и я киваю, ожидая продолжения.

– Помнишь Пирса?

– Я его никогда не забуду, – хмыкаю, и он улыбается.

– В общем, получилась неприятная ситуация, – Ник хмурится, и я делаю то же самое, ведь мы сейчас говорим о походе к гинекологу.

– Какая?

– Родители Райли и мои дружат со времён окончания школы. Вчера, так как меня не было в этот уик-энд у них, мама позвонила мне и сказала, что когда они были в гостях у Вудов, то говорили о сыновьях и их отсутствии. Пирс проговорился, что, скорее всего, я с тобой. Теперь мама требует привезти тебя в качестве доказательства.

– Что? – Недоверчиво переспрашиваю я.

– Да, она приглашает нас на обед в воскресенье в их дом, – вижу по Нику, что ему это совершенно не нравится, да и мне тоже. Я не готова знакомиться с его родителями, тогда это будет… официально. Это усложнит всё и к тому же там будет его ублюдок-отец! Я же ему все глаза выколю вилкой.

– Но ты говорил, что он подписал соглашение, – вспоминаю я.

– Да, но там сказано, что он не будет говорить о причине встречи. Но нет о том, чтобы не растрезвонить моей маме, что видел меня якобы в ресторане с темноволосой девушкой, красивой и на удивление живой, – недовольно произносит он.

– А зачем ехать? Придумай что-нибудь. Например, что я заболела или что это просто знакомая. Да, господи, есть множество отговорок. Надеюсь, ты не дал ей положительного ответа? – Нервно смеюсь я на такую нелепицу.

– Вообще-то, дал, – Ник поджимает губы, а я шокировано выдыхаю.

– Почему? Ты ведь сам не хочешь, чтобы кто-то узнал обо мне. Так для чего этот спектакль? – Изумляюсь я.

– Ты не знаешь мою мать, если она прицепится, то от неё не отвяжешься. Она может приехать ко мне, попытаться найти тебя. Она считает, что я гей, – вздыхает он и закрывает руками глаза, опираясь локтями о стол.

– Гей? – Уже хихикаю я.

– Да, наши родители думают, что мы с Райли вместе, – глухо отвечает он.

– Мило, – уже в голос смеюсь. – Они… ой, не могу.

– Прекрати, – шипит Ник, открывая лицо, но я продолжаю хохотать.

– А Райли не приводил никого в свой дом? – Прочистив горло, интересуюсь я.

– Нет, мы ездим туда вместе на протяжении пяти лет.

– Слушай, а может быть, этому есть подтверждение? – Хихикаю я.

– С ума сошла?! – Возмущается он. – Буквально недавно я чётко показал тебе, что меня возбуждает.

– Ладно, только недолго, – предупреждаю я.

– Серьёзно? Ты готова поехать со мной и вытерпеть это? – Удивляется он.

– Ну да, – киваю я.

– Почему? – Прищуривается.

– Это будет весело, – пожимаю плечами.

– Хорошо, тогда нам надо будет придумать легенду.

– Зачем? Проще говорить правду, всё как есть. Она очень романтичная, твоя мама будет довольна.

– Но без уточнений о том, кто я.

– Я всё помню, Ник, – закатываю глаза.

– Хорошо, – он облегчённо вздыхает, – и спасибо.

– Только я хочу тоже кое-что взамен, – растягиваю губы в улыбке.

– И что же ты хочешь?

– Я ещё не придумала, но обязательно найду достойный обмен. Например, уволь Люка.

– Я не буду этого делать, Мишель. Он под моим контролем, он зависит от меня, хотя не знает об этом и это мне необходимо, – безапелляционно говорит он.

– Но зачем тебе он? – Удивлённо спрашиваю.

– Понимаешь, я могу его завалить работой, могу сделать так, что он будет трястись за своё место. Я так и сделаю, чтобы выбить из его головы все мысли о тебе.

– Тебе нравится, когда люди тебя боятся.

– Да, пусть боятся, страхами проще управлять.

– Как и слабостями, – добавляю я, и он кивает.

– Не хочу, чтобы ты больше с ним общалась. Никогда. Я не всегда буду рядом, а ты не сможешь противостоять мужской силе. Тогда мне придётся его убить, если он хоть что-то позволит себе с тобой, – требует Ник.

– Ты не убьёшь его! Ты же шутишь, правда? – С сомнением говорю я.

– Нет, никаких шуток. Я полностью серьёзен. Ты моя, – резко отвечает он.

– Ник, прекрати! – Возмущаюсь я. – Это не смешно, мы учимся в одном университете, и у меня нет желания с ним общаться. Но твои угрозы меня пугают.

– Пусть будет так, – кивает он.

– Нет, не будет. Не приказывай мне и не шантажируй, потому что для меня это неприемлемо. Мы, по сути, друг другу никто, только любовники. У нас нет отношений, если посмотреть на это, с разумной точки зрения. Ты скрываешься, не желаешь говорить мне почему, а я не могу так быстро привыкнуть к этим тайным свиданиям и молчанию, – решительно произношу и без тени страха смотрю в недовольное лицо Ника.

– Отношения бывают разными. И если ты ещё раз скажешь, что между нами только секс, я отлуплю тебя, – грозится он.

– А что между нами ещё? Любовь? Так это смешно, и мы оба знаем, что это бред, – фыркаю я.

– Я не говорил о любви, Мишель. Это не для нас, ты права. Но между нами больше, чем просто секс, к тому же он был всего раз и это не считается, потому что уже не припомню этого. У нас с тобой своеобразные отношения, основанные на доверии и взаимном притяжении. Да, пока я не готов с тобой говорить о причинах своего образа жизни, но это не означает, что у нас тайные свидания. Всё открыто, только тихо и без осечек.

– Ага, а сегодня ты был просто сам невидимка, – усмехаюсь я.

– Это вышло из-под контроля, больше не повторится, если тебе не будет грозить опасность.

– Сегодня какой-то праздник, раз ты признался, что потерял контроль над собой, как и каждый раз, когда я рядом?

– Я умею признавать свои ошибки, хотя сегодняшний инцидент таковым не считаю.

Молча, изучаю его расслабленное лицо, и мне в голову приходит сумасшедшая идея.

– Передай свой контроль мне, – прошу я и встаю, протягивая руку.

– И что ты будешь с ним делать? – Ник встаёт и берёт меня за руку.

– Увидишь. Так что, готов дать мне немного власти? – Поднимаю голову на него и ожидаю заветных слов.

– У тебя власти надо мной больше, чем у кого бы то ни было, крошка, – он улыбается, и я растягиваю губы в победной улыбке.

Тридцать шестой шаг

– Это да? – Уточняю я.

– Да.

Готова визжать от детского восторга этой победы. Полностью мой. Этот необыкновенный мужчина, который не принадлежит никому, с садистскими наклонностями, контролирующий вся и всех, грубый и одновременно ласковый, огонь и лёд – отдал мне кнут, чтобы я его отбросила и заменила иными радостями жизни.

Я, ничего не говоря, иду в спальню, держа крепко Ника за руку. В голове быстро перебирала полученную информацию в библиотеке, но, видно, память у меня и, правда, девичья. Вижу перед глазами только картинки, но никак не новую технику. Хочется запаниковать, но я должна взять себя в руки и надеяться на инстинкты и на опыт Ника. Но безумно боюсь, что он высмеет меня, ведь у него было более тысячи женщин, а у меня он один. Один и неправильный. Где ж я так нагрешила?

Останавливаюсь в центре спальни и отпускаю его руку. Подхожу к двум дверям и толкаю их навстречу друг к другу, и они с характерным щелчком закрываются. Поворачиваюсь, и мои глаза бегают по полу, как и мысли внутри.

– Мишель? Может быть, сегодня я возьму контроль на себя? – Он сомневается в моих решениях и это имеет совершенно отличный от благодарности эффект. Я злюсь, и уверенность возвращается.

– А может быть, ты закроешь рот, Ник? – Грубо отвечаю и поднимаю подбородок, встречаясь с ним глазами.

– Окей, крошка, – он поднимает две руки вверх и чуть ли не смеётся надо мной. Да, он, чёрт его побери, тихо хохочет, да ещё и голову опустил, чтобы я не видела.

За какую-то долю секунды сдуваюсь, чувствуя себя голой перед огромнейшей аудиторией с джунглями волос на лобке, и они все его разглядывают и тычут в меня пальцем.

– Мишель, подойди ко мне, – тихий ласковый голос Ника меня выводит из собственной фантазии, и я поднимаю голову. Он уже не издевается надо мной, а улыбается одними глазами.

– Пожалуйста, – добавляет он и немного кивает, словно дворянин из средневековья.

Делаю несколько неуверенных шагов, и он обхватывает мою талию рукой, притягивая меня к себе.

– Запомни, в спальне, где мы одни, мы можем быть любыми: развратными, голодными, игривыми. Если ты о чём-то думаешь, то возьми и сделай, не анализируй, Мишель. Сорви с себя все запреты, здесь нет плохого и хорошего. Между мужчиной и женщиной главенствует обоюдное наслаждение друг другом. А теперь я в твоём полном распоряжении, – соблазнительно шепчет он мне на ухо и оставляет поцелуй на щеке, словно разрешение делать то, о чём я мечтаю.

Ник отступает от меня и с интересом наблюдает за тем, что я сделаю дальше. Глубоко вздыхаю, чтобы унять быстрое сердцебиение, и подхватываю кромку его футболки, подтягивая вверх. Он помогает мне, и вещь летит на пол. Концентрируюсь на рельефах его тела, мои ладони ложатся на его грудь, и я провожу ими по плечам, наслаждаясь его тёплой кожей. Изучаю его, словно диковинку, каждый сантиметр груди не остался без внимания. Мои пальцы касаются тёмных сосков и под этим движением они немного твердеют.

Он не издаёт ни звука, но я замечаю, как его дыхание ставится глубже. Полностью увлекаюсь этой реакцией и мне хочется заставить его потерять свой долбанный контроль.

Быстрым движением стягиваю с себя водолазку и отшвыриваю, теперь мы на равных условиях, не считая бюстгальтера. Но это потом. Подхожу к нему ближе, так что наша грудь соприкасается, и оставляю на его ключице поцелуй, затем ещё один на его плече, опускаясь к соскам. Языком затрагиваю маленькую бусинку, отчего Ник шумно выдыхает. Мои руки возвращаются на тело, проходят по талии, пока губы прокладывают дорожку с противоположной стороны. Вкус его кожи солоноват и ещё хранит на себе гель для душа. Пальцами поглаживая его поясницу, опускаюсь ко второму соску и, лизнув его, как и другой, с наслаждением наблюдаю за реакцией от моего прикосновения. Мне хочется его целовать постоянно. Всего. Обхожу его и встаю позади. Не спеша, поглаживаю его плечи, и касаюсь губами позвоночника, затем первой звезды… второй… третьей и четвёртой.

Возвращаюсь к Нику и поднимаю на него голову, тысячи иголочек покалывают мой позвоночник от его взгляда, требующего продолжения.

– Ты можешь разуться? – Тихо прошу я, и он, кивая, тут же сбрасывает с себя кроссовки и носки. Также снимаю обувь и расстёгиваю джинсы, обнажая ноги, перешагивая через ткань.

Ник возвращается на своё место, и я подхожу к нему. Дотягиваюсь до его шеи и провожу языком, а мои руки смело исследуют его пресс и, опускаясь к джинсам, находят пуговицу и молнию. Веду поцелуями вниз по его торсу и присаживаюсь на корточки перед его пахом.

Вижу явственное подтверждение его возбуждения, это словно даёт толчок моим рукам, потянуть вниз джинсы, и он ногами отбрасывает их.

Теряя дыхание, смотрю на чёрные боксеры, с выступающим очертанием члена под ними. Больше не думаю, чувствую его. Я сама хочу этого и, опускаясь на колени перед ним, провожу ногтями по его ягодицам, что она моментально напрягается, а моя грудь начинает подниматься чаще.

Приближая своё лицо к его члену, осторожно целую его, через ткань чувствую, насколько он горяч. Ощущаю, как влага от собственного возбуждения, пропитывает мои трусики. Подхватываю пальцами кромку боксеров и аккуратно тяну вниз до его ног, Ник переступает через них. Поднимаю голову и упираюсь взглядом в то, что недавно было во мне. Просто смотрю на его возбуждённый член с блестящей головкой, с выступающими венами и не могу понять, как это ещё не внесли в самое чудесное, что можно лицезреть. Он, настолько красив, что затаиваю дыхание.

– Подними голову, – тихий голос проникает под мою кожу и растекается по венам острым желанием, словно лава.

Выполняю просьбу и встречаюсь с его глазами, настолько тёмными от желания, что готова кончить только от одного его взгляда. Ник опускает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, приоткрывая, затем проходит по верхним зубам и проникает в рот, тут же вынимая палец.

Облизываю губы, чтобы увлажнить их от жгучей искушённости внутри, словно я в пустыне без воды. Смотрю на него, дотрагиваясь пальцами до его члена, но он коротко качает головой, приказывая мне остановиться.

– Я сам дам тебе попробовать себя, крошка, – он берёт в свою руку возбуждённую плоть и подносит к моим губам головку. Проходясь по ним, размазывает выступившую смазку.

Осторожно толкает его в мой рот, и мне приходится раскрыть губы шире, потому что он… чёрт, он огромный для меня, толстый, и я пытаюсь не задохнуться от этого.

Ник убирает руку и позволяет мне делать всё, что мне бы хотелось.

Вспоминаю всё, что читала сегодня и беру его основание ладонью, поглаживая рукой, под которой чувствуется такая мощь. В восторге от этого, пока его головка пульсирует у меня во рту. Я даже чувствую толчки крови кипящей в этом органе.

Языком пробую его вкус: мускус и терпкость сводят всё внутри меня. Выпускаю его изо рта и языком кружу по всему основанию, смачивая собственной слюной. Это оказалось очень вкусно, что давление от желания сковывается внутри меня.

Ловлю себя на мысли, что мне это нравится, до сумасшествия, до тёмных точек перед глазами. Мне хочется откусить его, но я знаю, что это недопустимо, поэтому продолжаю ласкать Ника языком, завершая всё поцелуями, возвращаясь наверх. Снова беру в рот головку и начинаю сосать, играя языком со складкой и проникая несильно в небольшое отверстие, которое отвечает мне новой порцией смазки. Моя рука активнее движется по основанию, а другая хватается за его аппетитную ягодицу, и я впиваюсь в неё ногтями.

– Чёрт, – Ник выпускает воздух сквозь стиснутые зубы и сам толкается ко мне в рот. От неожиданности теряю контроль, и он проскакивает глубже, доставая до стенки горла. Рвотный рефлекс тут же срабатывает, отклоняю голову назад, пытаясь дышать. Но мне хочется повторить, потому что моё тело от каждого толчка и звука пульсирует возбуждением между бёдер. Даже чувствую, как клитор накаляется и требует ласки.

Его рука хватает меня за волосы, и он снова входит в мой рот, отчего мои глаза увлажняются, и так же резко выходит. Вижу блестящий от моей слюны член перед своими глазами. Наклоняюсь и снова беру его в рот, закрывая глаза, сама наслаждаюсь этой властью. Ник удерживает меня за волосы, что я не могу шевельнуться дальше. Ласкаю его одной рукой, а другой беру гладкие и бархатные яички, перекатывая их между пальцами.

Он вздрагивает всем телом и мне хочется улыбнуться, но Ник толкается в меня, позволяя снова проводить языком по его солоноватой головке и облизывать с животной яростью. Я быстрее начинаю двигаться рукой по его члену вверх-вниз, влажному и покрытому моей слюной, и вырываю из горла Ника хриплый стон.

– Остановись, Мишель, хватит, – рычит он и с силой отрывает меня от своего члена за волосы, заставляя недовольно вздохнуть и открыть глаза.

Его грудь поднимается и опускается в такт прерывистому дыханию, и он хватает меня за горло, поднимая на ноги.

Мне кажется, что я могу потерять сознание, но не потому, что Ник держит меня за горло. Его хватка нежная и чувствую, как вена на моей шее быстро стучит под его ладонью. Он совершенно не груб и не зол, он пытается подчинить меня себе, но это настолько сладко, что хочется расплавиться горячим шоколадом перед ним.

– Ты обещал мне контроль, – хрипло говорю.

– Я помогаю тебе не потерять его, – его глаза темнеют и с животным голодом смотрят в мои.

Мою кожу покалывает от возбуждения. Аккуратно стягиваю лямки бюстгальтера, не теряя зрительного контакта с Ником, он первый отвлекается на мои действия. Мне хочется улыбнуться, но я только продолжаю, ощущая свою силу над ним.

Расстегнув бюстгальтер, отбрасываю его на пол и делаю круговое движение шеей, словно разминаю её, выдыхая от желания и его руки на горле.

Когда мы встречаемся глазами, ловлю восхищение, бешеную страсть, которая разрывает его, как и меня. Только он держит её под контролем. Кладу свою руку на его и двигаюсь вместе с ним, лаская мою кожу, к груди. И когда мы достигаем её, его ладонь под моим напором накрывает сосок, я сжимаю его руку.

Ник одной рукой резко обхватывает меня за шею и цепляет пряди волос, защемляя их между пальцами, а вторая его рука мнёт грудь. От смеси сладкой грубости и силы выдыхаю, откидывая голову назад.

Я словно восковая свеча в его руках. Его руки везде, губы испивают мою кровь сквозь кожу, вливая своим языком энергию. Не могу стоять, внутри меня всё напряжено настолько, что я, не стесняясь ничего, трусь о его стоящий член клитором сквозь трусики.

Слышу рык сквозь своё опьянённое состояние от возбуждения. Ник продолжая ласкать мою шею, грудь, толкает меня куда-то, и я послушно двигаюсь спиной, пока не упираюсь ногами в кровать.

– Хочу трахнуть тебя сзади, – шепчет он. Открываю глаза, перед ними такой туман, что я только киваю.

Ник разворачивает меня и, толкая на постель, показывает взглядом мне встать на колени и упереться руками в матрас.

Его ладонь проходит по моему позвоночнику, и под ней я прогибаюсь в спине, откидывая назад голову, издавая урчание. Моя кровь пульсирует, словно огненная лава, разносящая это чувство наркотического наслаждения. Рукой добирается до трусиков, и я уже знаю, что сейчас будет. Ник кладёт одну руку мне на затылок и сжимает его, удерживая на месте, а другой делает резкое движение на себя, разрывая на мне бельё и, массируя этим клитор. Дёргаюсь, издавая протяжный стон.

Всхлип срывается с моих губ, и я чуть ли не хнычу от пружины внизу, которая просто причиняет боль мне.

– Мишель, терпи, – слышу приказной тон, но это ещё больше возбуждает меня.

Вздрагиваю, когда он проводит головкой члена по моим влажным складкам, клитор пульсирует в ожидании разрядки. Но Ник не спешит, дразня, размазывает по моему входу смазку и снова гладит меня вверх-вниз, заставляя стиснуть зубы и издать шипящий стон.

– Ник, пожалуйста, – я готова умолять его, дабы снять с себя это напряжение.

– Сейчас, крошка, я наслаждаюсь тобой. Ты вся мокрая только для меня, – Ник проводит ладонью по моей талии, сжимая её. Подаюсь назад ближе к нему.

Он входит в меня одним резким толчком, издавая хриплый стон. Мои мышцы обхватывают его член внутри, пульсируя от яркой вспышки боли от его грубого проникновения, но в то же время нити наслаждения от полноты ощущений начали распространяться по всему телу, сводя с ума каждым толчком в меня.

Пальцы впиваются в покрывало и сжимают его. Мои волосы в его руке и голова запрокинута назад. Он разрывает меня изнутри своей резкостью и грубостью. Его шипение и мои стоны сливаются воедино. Шлепки, словно раскаты грома, раздаются повсюду.

Ник тянет меня за волосы и подхватывает за талию, прижимая мою спину к его груди. Это меняет угол его движений, и я вздрагиваю от внутреннего первого лёгкого разряда, заполняющего мою кровь, разгоняя её с бешеной скоростью.

– Моя, только моя, крошка, – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею, стискивая до боли мою кожу. Но это приятная боль. Чувствую, как нужна ему, как желанна для него и это возбуждает меня ещё больше, хотя выше некуда.

Моё дыхание убыстряется, как и его толчки во мне, ощущаю полностью его член, достающий до матки и скользящий из меня обратно. Сумасшествие в голове, и я сама насаживаюсь на него, ловя волну наступающего взрыва. Хватаюсь пальцами за его руку и впиваюсь в неё ногтями. Мышцы внутри меня болезненно сладко сжимаются, и я выкрикиваю его имя, достигая пика и тут же ощущая полное наслаждение.

Ник замедляет толчки, давая мне время насладиться покачиваниями на волнах экстаза. Внутри меня всё пульсирует, кровь бьётся в виске, и я хрипло дышу. Он отпускает меня и одновременно выходит. Падаю на постель в полном изнеможении.

Как куклу разворачивает меня на спину и раскидывает ноги, забираясь на постель. Я наблюдаю за ним из-под ресниц, вижу его улыбку, и как он облизывает губы. Поднимает меня за поясницу, оставляя голову на кровати, и берёт в руку свой мокрый от моих выделений член, лаская его ладонью.

– Дотронься до себя, Мишель, – низким голосом приказывает он, и я выдыхаю от новых спазмов желания. Секунду назад была полностью уставшей, но сейчас тело жаждет большего.

Кладу руки на грудь и сжимаю её, Ник резко входит в меня, что я всхлипываю и выгибаюсь сильнее, чтобы ощутить всю его длину в себе.

– Поласкай себя, крошка. Для меня, – он медленно выходит из меня и берёт мою руку, направляя к клитору.

Нерешительно провожу пальцем по бугорку, и Ник стискивает зубы, начиная делать быстрые толчки. Добавляя ещё один палец, я делаю круговые движения вокруг возбуждённой плоти. Не чувствую стыда, моё тело кричит от желания удовлетворения. Двойное воздействие на меня усиливает возбуждение. Кровь приливает к клитору, делая его тверже. Мои бедра приподымаются вверх от этих действий, и я стону, срывая голос, вырываю из Ника шипящие рыки и бормотание.

Господи, это никогда не было таким чувственным занятием, без помощи Ника и его мощных толчков в меня. Его рук, сжимающих мои бедра и сдвигающих и раздвигающих ягодицы, массируя самого себя у меня внутри.

Касаясь моего бугорка, кружу двумя пальцами полностью мокрыми, не дотрагиваясь до краёв моей возбуждённой плоти. Мои бёдра толкаются напротив моей руки, убыстряющей движения, приближаясь к яркой вспышке оргазма. Сжимаю мышцами его член сильнее, лаская себя откровеннее, рукой лаская грудь и теребя сосок.

– Закрой глаза, наслаждайся, – прерывисто говорит Ник, и я подчиняясь, отдаюсь полностью его хрипу и стонам. Они раскрывают полностью меня. Он входит в меня ещё жёстче, заставляя меня двигать рукой рвано.

Ещё чуть-чуть, достигну небес. Мои громкие стоны наполняют комнату, Ник отбрасывает мою руку, и в следующую секунду слышу хлопок его ладони по клитору и ощущаю такую резкую пронзительную боль, что следом кричу от оргазма, сотрясающего тело. Словно распадаюсь на молекулы, настолько остро и горячо стало в том месте, где я себя ласкала. Меня то подбрасывает вверх, то опускает и так бесконечно. Кусаю губы до крови.

Ник подхватывает меня и сажает на себя, издавая полный наслаждения стон, его член подрагивает во мне, затрагивая все внутренние точки. Меня продолжают накрывать волны, и я по инерции двигаю бёдрами на нём всхлипывая. Горю. Сгораю в его руках и снова возрождаюсь.

Утыкаясь приоткрытым ртом в его влажную шею, пытаюсь дышать, и это вырывается из моего горла сиплыми стонами. Сейчас нет воспоминаний, ни мыслей о будущем, только настоящее. Только мой садист.

– Всё хорошо, – шепча, он поглаживает меня по спине.

Я не могу вернуть своё сознание, оно где-то далеко. Тело больше не слушается меня, расслабляется настолько сильно. Стараюсь, не отключится от шума в голове и быстро стучащего сердца. Мне кажется, что переживаю инфаркт от этого.

– Потерял контроль в тебе, крошка. Больше не могу сдерживать его, когда ты рядом, – Ник отстраняется и берёт в ладони моё лицо, и я приоткрываю затуманенные глаза.

– Ты восхитительная, Мишель, – он улыбается, быстро дыша.

У меня нет сил, чтобы ответить ему, и он понимает это. Но его слова растекаются во мне потоком безудержного счастья. Целует меня в нос и, держа меня на себе, переворачивается на спину, ложась на постель, выходя из меня. Ощущаю, как из меня вытекает наш общий сок.

Ник укладывает меня на свою грудь и обнимает за талию. Облизываю сухие губы и, приподнимая голову, смотрю на его спокойный профиль.

– Что ты сделал? – спрашиваю я.

Он улыбается и поворачивается ко мне, его глаза излучают нежность и тепло, наполняя меня солнечным светом. Мне необычайно хорошо. Он подчинил себе моё тело полностью, и я не представляю, как отпущу его.

– Я шлёпнул тебя по клитору, крошка, в самый пик, – поясняет он.

– Было больно и в то же время… это не передать словами, – отвечаю я.

– Это и есть часть моего мира. Боль, которая наполняет тебя до отказа и приносит новые краски. Я чувствовал, что сейчас кончишь и помог испытать оргазм, о котором ты даже не подозревала, – он поворачивается на бок, ложась ко мне лицом.

– Я и не думал, что ты можешь ощутить многократный оргазм, причём ещё и двойной, – продолжает он, а я усмехаюсь. Да я тоже не знала о такой своей особенности.

– А мало кто это испытывает?

– Очень мало. Можно испытать несколько оргазмов с промежутком во времени. А вот такой, как у тебя, это редкость. И эта редкость принадлежит мне, – он проводит пальцем по моим губам и отводит глаза.

– У меня всё горит там, – признаюсь я, и он тихо смеётся.

– Пройдёт, минут через двадцать, а то и меньше.

Он снова поворачивается на спину и подкладывает одну руку под голову, закрывая глаза. Приподнимаюсь и утыкаюсь подбородком в его грудь, наслаждаясь его видом.

– Ник, – зову его.

– Да? – Отвечает он, не открывая глаз.

– Ты мне доверяешь? – Спрашиваю, собираясь сделать новую глупость.

– Доверяю, – шепчет он.

– Я хочу тебя поцеловать, – выдаю свою фантазию, и он испуганно открывает глаза и смотрит на меня с ужасом, а его тело напрягается.

– Нет, не в губы. Я обещаю, не дотронусь до них. Вот сюда, – касаюсь уголка его губ, и он сглатывает.

– Я… Мишель, я…

– Пожалуйста, – прошу и, приподнимаясь выше, умоляюще смотрю в его распахнутые глаза.

– Будь осторожна, крошка. Я не хочу причинить тебе боль, – он сдвигает брови и кладёт ладонь на мою щёку. Поворачиваю голову, целуя его в неё.

– Обещаю. Закрой глаза, – киваю, и он подчиняется.

Моё сердце громко стучит, и я наклоняюсь над его лицом, наблюдая, как он прерывисто дышит. Понимаю, что для него это пытка, но раз я смогла насладиться болью, то и он сможет… помогу ему перебороть его страх.

В моих руках сейчас очень важная вещь: или я его подтолкну к большему, или поставлю крест на нас.

Опускаю голову и оставляю быстрый поцелуй на том месте, где показала, тут же отстраняясь, и ожидая его реакции. Ничего. Он продолжает жмуриться, а затем шумно выдыхает.

– Спасибо, – шепчу и целую его в подбородок.

Ник открывает глаза и расслабляется, слабо улыбаясь.

– Кто ты, Мишель? Мой ангел или дьявол?

– Я твоя тайна, – едва слышно отвечаю я.

Его глаза бегают по моему лицу.

– Я сделаю когда-нибудь так, чтобы ты была реальностью. Я…

– Не надо, Ник, – перебиваю его. – Не давай обещаний, которые ты не сможешь выполнить. Ты дашь мне надежду, и она разрушит всё, что нас связывает. А я этого не хочу, мне хорошо с тобой так, как оно есть.

– Я хочу дать себе надежду, крошка, – он снимает меня с себя и садится. Это признание отдаётся глухими толчками сердца внутри.

– А что означают твои звёзды? – Спрашивая, принимаю вертикальное положение, и переводя тему.

– Это защита для четырёх главных в моей жизни людей: матери, сестры, Райли и меня, – поясняет он и поворачивает голову в мою сторону.

Не спрашиваю об отце, тут и так всё понятно. Он искалечил его и испортил до безобразия. Это воспоминание укалывает меня сильнее, чем должно.

– Отдохни, я пока приму душ, а потом ты, – бросает мне Ник и встаёт с постели, направляясь в ванную комнату.

Падаю на кровать и, закрывая глаза, набрасываю на себя покрывало. В голове сейчас столько мыслей о нём, столько вопросов, а мне даже поделиться не с кем.

Сара. Как больно знать, что единственный родной человек, который у меня был, предал меня, играл с моими чувствами и врал мне. Не знаю, как дальше общаться с ней и общаться ли, вообще. Но продолжаю её любить той сестринской любовью, которая связывала нас, а обида внутри не даёт простить её. Никогда не дарю прощение, обрываю всё тут же, как только достигаю критической точки. Я ведь потеряла целых двенадцать лет рядом с ней, а она ужалила меня так глубоко, что об этом не забыть.

Ощущаю поцелуй в плечо и открываю глаза, рядом со мной лежит Ник с влажными после душа волосами. Улыбаюсь ему.

– О чём задумалась, крошка? – Спрашивает он.

– О Саре, – честно отвечаю, и он грустно усмехается.

– Теперь в нашей постели трое, – он пытается ободрить меня, но я только вздыхаю.

– Ты так её и не простила за то, что она была со мной?

– Нет, не из-за этого. Тогда я просто приревновала, не знаю почему, это меня задело. Твои слова никак не вязались с реальностью, но наша дружба разрушилась не из-за тебя, – тихо произношу я.

– Значит, приревновала, – журит он и, подкладывая мне под голову свою руку, прижимает меня к себе.

– Ну, как-то было неприятно, – кривлюсь я.

– Я же говорил тебе, что между мной и Сарой ничего нет, и не могло быть. Она не в моём вкусе. К тому же я искал варианты встреч с тобой через неё, как склонить тебя к себе, – он поднимает двумя пальцами мой подбородок и ласкает меня своим взглядом.

– Ты мог сам спросить у меня. Я до сих пор не понимаю, зачем ты её втянул, да ещё и придумал, что хочешь познакомить её со своим знакомым, – обиженно отвечаю.

– Я не придумал, но знаю, что у этой пары ничего не получилось. Он ей не понравился, так мне сказали.

– Раз ты требуешь, чтобы я не общалась с Люком, то тогда не общайся с ней, – ставлю я ультиматум.

– Господи, Мишель, прекрати. Я её не видел с того вечера, – смеётся он.

– Всё равно.

– Ты боишься, что могу узнать о тебе то, что ты не хочешь мне сказать? – Он прищуривает глаза, а я теряю самообладание.

– Ты мне сказала не всё, правда, Мишель? – Вкрадчиво интересуется Ник.

Сглатываю комок паники в горле и отстраняюсь от него, находя варианты для отступления.

– С чего… Конечно, всё, – лгу, а моё дыхание подводит меня и становится громким и поверхностным.

– Я хотел честности, крошка, из твоих уст. Сара мне рассказала про ту ночь. Хочу знать всё, что тебе пришлось пережить тогда. И ты кричала во сне, тебе снился кошмар. Я избавлю тебя от них, только доверься мне, – он возвращает меня к себе и требовательно смотрит в мои глаза.

– Она не имела права, – шиплю и упираюсь в его грудь, чтобы встать.

– Не убегай от ответа, – повелительно произносит он и, поворачивая меня на спину, нависает надо мной.

– Не хочу говорить об этом, – отворачиваюсь от него и упрямо сжимаю губы. Я не могу представить его реакцию на своё прошлое, но неожиданно догадка поселяется в моей голове, и поворачиваюсь к нему.

– Ты знаешь обо всём. Она тебе всё выложила, чтобы показать, какая я, – утвердительно цежу, и он кивает.

– Что ж, тогда ты всё знаешь.

– Хочу услышать это от тебя. Хочу понять твой страх, ведь ты боишься боли из-за той ночи. Я рядом с тобой. Слушаю, – он успокаивающе поглаживает меня по макушке, и я обречённо вздыхаю.

– Теренс умер не только от передозировки. Я ударила его по голове светильником… сильно ударила, всё было в крови, мои руки, одежда. И пока он умирал после того, как избил меня, я звала на помощь, но никто не открыл мне дверь. Он оставил мне, кроме неприятных воспоминаний, сотрясение и многочисленные ушибы. Меня заперли там с сумасшедшим наркоманом, готовым убить ради дозы. И Сара была там, она всё слышала и смеялась, бросила меня. Вот поэтому нашей дружбы больше нет, – выпаливаю я на одном дыхании.

– Её не было там, Мишель, она мне сказала, что была с клиентом. Ваша дружба не разрушена, если ты не хочешь перенести свою вину на неё. Хотя я не вижу никакой вины, ты защищала собственную жизнь, и обстоятельства от тебя не зависели, – серьёзно отвечает он, и я усмехаюсь, ощущая горечь на языке.

– Я убила человека, Ник. Я убийца, а папа просто заплатил, чтобы меня не посадили.

– Ты не убила его, он умер от передозировки. Я видел отчёты. Сары не было там, я проверил каждого присутствующего и немного подкорректировал их будущее. Денег твоего отца не хватило на полное уничтожение дела. Точнее, его обманули жадные до выгоды следователи и врачи, и я сделал это за него. Больше нет никакого упоминания ни о тебе, ни о Теренсе и той ночи. Ничего. Это кануло в историю, – говорит он, а я удивлённо приоткрываю рот.

– Что?

– Крошка, всё хорошо, ты должна была это сделать. А мой долг теперь защищать тебя, избавить от последствий, и я это сделал. А сейчас мы в последний раз говорим об этом и забудем. Хорошо?

Все ещё шокирована его признаниями, никто ради меня не делал такого. Если бы я рассказала всё Люку или другому парню, они бы тут же бросили меня, а он рядом. Он… я растеряна.

– Я не хочу тебя отпускать сегодня, но должен, правда? – Вздыхает он и перекатывается с меня.

Он так быстро переводит темы, что я не успеваю сориентироваться и только киваю, садясь на постели.

– Тогда иди в душ, и я отвезу тебя, – Ник указывает мне на ванну.

Как робот поднимаюсь и иду, чувствуя, как по ногам продолжает стекать результат нашего соития.

Каждая встреча с Ником, словно новый взрыв в моей жизни. Столько событий, что я нахожусь в прострации, не понимая ничего, что происходит вокруг. Мне необходимо узнать о нём больше, чем то, что он позволил себе рассказать. Ведь мои тайны открыты для него.

Стоя под тёплым потоком воды, я вспоминаю слова Райли о том, что мне следует больше покопаться в книгах. Решаю, что по приезде домой, начну изучать проблемы и последствия, которые могли привести его в этот мир. Тогда, возможно, я сама дам нам надежду на свет во тьме и вытащу Ника из его пороков.

Тридцать седьмой шаг

Ник припарковывается возле моего дома, и я ощущаю внутри пустоту из-за предстоящего прощания.

– Мы на месте, – сообщает он. Поворачиваясь к нему, натягиваю улыбку.

– Да, ну… пока, – нервно отвечаю, стараясь не дать голосу показать мои настоящие чувства внутри.

– Заряди телефон, я напишу тебе.

– Окей, хорошего вечера, Ник, – открывая пассажирскую дверь, чуть ли, не выскакиваю из автомобиля, и, не оборачиваясь, спешу ко входу в дом.

Не могу распознать того, что со мной происходит. У меня было отличное настроение, пока мы не сели в машину. Всю дорогу мы провели в молчании, сказать было нечего, да и не хотелось мне что-то произносить. Сердце с каждым метром, приближающим меня к родительскому комплексу, сжималось сильнее и сильнее. Я веду себя глупо и, наверное, по-детски. Но такие переживания, эмоции… К чёрту эмоции! Секс! Я никогда не получала такого наслаждения, тая рядом с ним, и хочу больше, дольше, глубже. Эта дурная зависимость меня погубит. Знаю. Но не могу отказаться от этого. Тону. Мне нравится всё, что он делает со мной. Больше у меня нет желания отрицать, что он стал для меня большим, чем просто мужчина, к которому у меня горячая страсть. Нечто необратимое начинает зарождаться внутри и от этого становится страшно. Я упёрто не верю в любовь, и она ему не нужна. Не хочу скатиться до всепрощающей и принимающей глупышки. Ничего не знаю о нём, только ужасные и нераскрытые подробности его жизни.

Почему из всех мужчин мне попался именно он? Почему он захотел меня? Зачем просит его избавить от сессий, если сам признаётся, что ему это необходимо? Не получу ответов на свои вопросы, он не ответит. И это меня пугает больше всего, что я буду барахтаться только в догадках.

Вздыхаю и открываю ключом дверь в квартиру, сбрасывая с себя пальто на тумбу. Снова в его одежде, и он явно восхищается тем, что я ношу это. Его глаза горят, когда он смотрит на меня. И это растекается противной радостью внутри. Я готова носить это, только бы знать, что смогу помочь ему и себе. Только бы получилось, а дальше… он уйдёт. Кто-то другой будет пожинать плоды моей работы, не я. И от этого осознания горько.

Слышу смех родителей в гостиной и двигаюсь на него. Но мою наигранную весёлую улыбку напрочь стирает с лица, потому что первого, кого я вижу – это Сара, сидящая в кресле.

Какого чёрта она тут забыла?! Я возмущена, начинаю злиться, и появляется желание взять её за волосы и выволочь отсюда. Хотя Ник и говорит, что её там не было, но сказанные слова, чтобы сделать мне больнее, не смогу забыть. Ведь я ей так верила.

– Мишель, – мама встаёт и раскрывает для меня объятья.

– Привет, как хорошо, что вы вернулись, – вру и подхожу к ней, чтобы запечатлеть в воздухе рядом с её щекой поцелуй.

Хоть в уме ехидно замечаю о том, как было бы хорошо, если бы они отсутствовали подольше, тогда бы я была в других объятьях.

– Мишель, – папа тоже встаёт, его я уже расцеловываю в обе щеки по-настоящему, и он, улыбаясь, гладит меня по голове.

– Сара, – киваю ей, и она виновато кривится. Предательница!

– Да, Сара пришла полчаса назад. Говорит, вы договаривались сделать какой-то отчёт по бизнесу вместе, – объясняет папа её появление, и я мысленно ударяю себя по лбу. Да, было дело, взялись за него, а сдача уже восемнадцатого марта, и ведь не поменять напарника, придётся как-то работать вместе.

– Ага, – произношу и плюхаюсь на диван рядом с мамой.

– Как ваша поездка? – Интересуюсь я.

– Ох, там было так весело, и мы встретили наших университетских друзей: Кэтлин и Адама. Они собираются переезжать в Торонто. Адаму предложили место в строительной компании, помощником генерального директора. Ещё у них есть дочь твоего возраста, Мишель, её переведут в ваш университет, очень приятная девочка, зовут её Амалия. И красивый сын, интересный двадцатичетырёхлетний парень, – она подмигивает мне, а я закатываю недовольно глаза.

– Да, Марк очень смышлёный парень и тоже нашёл здесь место. Далеко пойдёт, у него многообещающее будущее. И мы договорились поужинать с ними в эту пятницу, – добавляет папа с той самой интонацией, предназначающейся мне: «Цепляйся за него, он для тебя». Новая попытка сводничества уже изначально меня отворачивает от парня. Кривлюсь, выказывая своё отношение.

– А у вас какие новости? Отдыхаешь без второго курса? – Спрашивает папа.

– Да, очень. Спасибо, – отвечаю я.

– О, она так отдыхает, что уже полно слухов о её отдыхе, – ехидно подаёт голос Тейра.

Я бросаю на неё предостерегающий взгляд, но она ядовито улыбается. Сука!

– Не поделишься? – Отец недовольно смотрит на меня, а я цокаю.

– Сегодня, говорят, была потасовка из-за тебя, – хитро улыбаясь, Тейра сидит на диване рядом с мамой.

– Пусть поговаривают, – передёргиваю я плечами.

– Папочка, ты же помнишь Люка? Так вот, его какой-то мужчина прижал к земле и чуть не задушил, а ещё избил до полусмерти. По описанию он высокий, с тёмной щетиной, безумно красивый и опасный. И он увёл её к себе в машину. А называла она его Ником, там прижималась к нему, словно между ними что-то есть. Так что могу сделать вывод, что из всех знакомых у нас есть только один Николас Холд, которого знает Миша, – довольно продолжает сестра, а меня окатывает холодом.

Как так быстро распространяются слухи?!

Сара шумно втягивает воздух, мама охает и прикладывает руку ко рту. И в комнате на секунду замирают все, в том числе и кислород между нами потрескивает от зарождающейся бури.

– Что? – Уже кричит отец.

– Что у тебя с ним, Мишель? Как он оказался там? Что здесь, вообще, происходило, пока нас не было? – Он подскакивает с кресла и зло сверлит меня глазами.

– Мистер Пейн, у Миши ничего нет с Николасом, он приезжал за мной. А Люк позволил себе устроить скандал около университета, – вступается за меня Сара, и я перевожу на неё взгляд. Она глазами показывает мне молчать.

– Николас встречается со мной, и я там была просто люди предпочитают видеть только двух якобы влюблённых. Он просто защищал Мишу, а Люк поступил подло, так ему и надо, – заявляет Сара.

– Это правда? – Папа смотрит на меня подозрительно, и я быстро киваю.

– Николас Холд встречается с тобой? – Ещё больше изумляется папа, бывшая подруга улыбается ему. Он сжимает губы от недовольства, от рухнувших планов, но затем берёт себя в руки и поворачивается ко мне.

– Мишель, ты же обещала, что больше никаких эксцессов. Никаких! После того случая, нам и так пришлось дорого заплатить за это. И что? Снова? Я считал, ты повзрослела, поумнела, а выходит, что тебе приключений захотелось. Мало было Теренса?! Ты должна! Должна понимать, что никто тебя не возьмёт замуж с таким отвратительным прошлым. Ни один мужчина не захочет быть с тобой из нашего круга. Я запрещаю общаться с такими парнями, как этот твой Люк. Ты меня поняла? – Новый взрыв эмоций от папы, и я обиженно поджимаю губы.

– Тревор, ей ещё рано замуж. Пусть повеселится пока молодая, – мама пытается его успокоить, но он смотрит на неё, желая задушить, и она замолкает.

– Ты считаешь это нормальным весельем? Поначалу я считал, что Холд имеет прямое отношение к моему делу, но узнал, что его тянет за собой Вуд из чувства сострадания. Поэтому хорошо, что так всё произошло. Я рад за тебя Сара, – в его тоне сквозит насмешка, а мне хочется крикнуть ему, что это неправда. Это всё Ника, а не Райли. Ник – глава, один из самых смышлёных и интересных мужчин! Всё наоборот! Но я только молча встаю, чтобы не выдать своих реальных чувств по отношению к этим слухам. Неприятно внутри за то, что Ника так воспринимают. Хотя он сам захотел этой жизни, и мне придётся молчать, как я и обещала.

– Я всё поняла, а теперь мы с Сарой пойдём заниматься, – сухо бросаю и показываю девушке головой, чтобы она следовала за мной.

Она извиняюще улыбается. Разворачиваюсь, чтобы подняться на второй этаж. Влетаю в свою спальню и бросаю на пол сумку, ожидая, когда тут появится Сара. Она входит и закрывает за собой дверь.

– И как это понимать? – Шиплю я.

– Миша, я хотела только, как лучше. Видно же, что твой отец не хочет видеть тебя рядом с Николасом. Вот я и помогла, как смогла, – тихо отвечает она.

– Помогла, – усмехаюсь я. – Да не нуждаюсь я в твоей помощи, поняла?

– Пожалуйста, прости меня. Я…я чувствую себя отвратительно после всех слов, которые здесь тебе наговорила. Я врала, потому что ты уязвила меня, а он выбрал не меня. Хотя я не влюблена в него, это точно. Сейчас на остывшую голову, понимаю, что это был просто интерес, и он красивый мужчина. Очень красивый. Неужели, ты просто так возьмёшь и разрушишь всё между нами? – Её глаза наполняются слезами, но во мне это больше никак не отзывается, а только отвращением к актёрскому таланту.

– Ты и должна себя так чувствовать. Ты била по тем местам, которые у меня уязвимы и получала наслаждение от этого. Ты нанесла удар в спину, а такое не прощается. Мы завершим эту работу, или я сама её закончу и передам тебе, чтобы ты подготовилась, – отвечая, достаю из сумки телефон и иду к зарядке.

– Все совершают такие глупости, и я тоже. Но у меня нет подруг, кроме тебя. Мы с тобой с начальной школы вместе, ты ведь знаешь, что я бы никогда тебе не причинила вреда, – продолжает она давить на жалость, которой во мне просто нет.

– Нет, Сара, в этом я уже не уверена, – качаю я головой, стоя к ней спиной и наблюдая, как включается мой «BlackBerry».

– И что дальше? Мы больше не станем разговаривать, ты будешь дуться? Но тебе нужна моя помощь, Миша.

– В чём же? – Удивляюсь и оборачиваюсь.

– В твоих отношениях с Николасом. Я могу быть прикрытием, ты можешь якобы ночевать у меня, а проводить время с ним, – поясняет она с улыбкой.

– У нас нет отношений, Сара. Вообще, никаких. Поэтому прикрытия мне не нужны, и твоя помощь тем более. В чём твоя выгода?

– Да, а он просто так сегодня был у университета, и ты уехала с ним тоже за компанию. И приехала тоже с ним. Можешь скрывать это ото всех, но я тебя знаю. Ты бы никогда не позволила так себя вести и устраивать такие концерты на публике, если бы он для тебя ничего не значил. Ты бы плюнула и ушла, – уверенно говорит она.

– Я просто старалась прекратить это. А почему он появился там, не знаю, – твёрдо отвечаю я. – Вообще, я устала, уходи. Сама всё сделаю, как и говорила. И да, мы больше не подруги, устрой кастинг.

– Господи, Миша! – Восклицает она возмущённо. – Я не хочу кастинг, я тебя люблю, как сестру. Я не предавала тебя. И он постоянно спрашивал меня о тебе, всё, что ты любишь, чего боишься…

– И ты после этого говоришь, что не предавала? – Перебиваю я её. – Ты выложила всю мою подноготную, лишь бы очернить меня. Это и есть предательство, ты не умеешь хранить секреты. Вот в чём причина моего нежелания продолжать с тобой дружбу. Я не верю тебе больше, и не собираюсь верить.

– Дай мне шанс, я всё исправлю. Пожалуйста, – молит она, а я отрицательно качаю головой.

– Просто уходи, Сара. У меня и так проблем выше крыши, а ещё ты, – произношу и указываю ей на дверь.

– Это нечестно, Миша! Просто нечестно! Я молча смотрела, как ты губишь себя с каждым днём, зарываешься в себе и своих страхах, встречаешься с этим ублюдком Люком, изменяющим тебе направо и налево. Ничего не говорила, боялась усугубить твоё положение. И знаешь, сейчас я рада, что твои глаза открылись, и открыл тебе их Николас. Так ты увидишь, кто тебя окружает. Он тот человек, который тебе необходим, и, если ты упустишь его, я не буду стоять в стороне. Я всем расскажу, что между вами что-то есть. Да, я ошиблась. Да, я оступилась с ним, но осознала всё, и раскаиваюсь. Но больше не позволю тебе жить в тени, хватит. Твои глаза светились с утра, ты была по-настоящему счастлива. А он… не знаю, мне он показался, серьёзно настроенным по отношению к тебе. За своим эгоизмом я этого не заметила, а теперь вижу. Не веди себя как дура, он уйдёт, ты упустишь его, а он очень хороший, – высказывает она, а мои глаза распахиваются шире.

– Он открыл мне глаза и на тебя, Сара. И это моё право выбирать, как мне жить. А теперь пошла вон, – цежу я слова.

Подруга обиженно поджимает губы и вылетает из моей спальни. Устало вздыхаю и иду к постели, ложась на неё и подтягивая ноги к груди.

У меня ощущение, что попала в какую-то параллельную реальность и вся жизнь передо мной буквально несётся на огромной скорости, а я не успеваю сориентироваться и делаю каждый раз неверный шаг.

Если бы могла переступить через себя ради Сары, то спросила бы у неё совета, как мне дальше поступать. Но я не могу. Странно, ведь Ник просил меня попробовать его жизнь, и я даже задумалась об этом. А сейчас понимаю, что не смогу для него быть той, кто ему нужен. Да, не отрицаю, оргазм был невероятным, фееричным, незабываемым от его действий, но горящая нежная кожа между бёдер напоминала мне о том, что я ломаю себя ради мужчины. И это приносит дисбаланс внутри. Я не привыкла к такому, и против себя идти не желаю.

Поднимаюсь с постели и сбрасываю с себя ботинки, джинсы и свитер, доставая домашние штаны и футболку, закрывающую засос.

Я должна разобраться в том, что происходило в жизни Ника в детстве. Для этого мне придётся напрячь свои мозги и знания, хотя у меня всего лишь есть несколько зацепок.

Первое, зависимость Ника и наследственная агрессия идут с детства, как и фобии. У него есть сестра, мать и отец. Они живут тоже здесь. Его унижали и издевались над ним, отсюда вспышки ярости и желание доказать всем, что он умеет. Травмы, связанные с насилием в детстве, отложили отпечаток на его психологическом восприятии мира. Он переживает затяжные последствия посттравматического стрессового расстройства вследствие пережитого насилия. Никак иначе не могу дать оценку тому, что он рассказал. Поджог губ это могло быть только при удержании его или же сильном избиении. Если же он получал от отца, то и его мать, как и сестра.

Взгляд цепляется за слово «абьюз» и я замираю. Господи, если это правда? И Ник подвергался не только избиениям, но и сексуальному насилию. Отсюда, возможно, и идёт его наклонность причинить боль своим жертвам. Хотя любительниц его мира трудно назвать жертвами, но всё же. Он признался, что выбрал именно эту модель поведения, чтобы выплёскивать ярость, которую он испытывает. А это чувство идёт тоже из детства. Дети, которые подвергались таким действиям, начинают ощущать нарушение физических и эмоциональных границ. И чтобы в будущем избежать этого, вырастая, у них увеличивается необходимость выработки защитной стратегии выживания. Ник же физически очень развит, как и умственно, обезопасил себя со всех сторон. Вследствие всего у него нарушилась способность к установлению эмоциональной близости и выражению внутренних переживаний и чувств. Он закрылся в себе. При этом, если у него остались воспоминания об ужасающем насилии, то он понимал, что с ним делают. А теперь же это вылилось в желание унижать и причинять боль другим прикрываясь тематическими отношениями. Так он находит баланс между настоящим и прошлым.

– О, господи, – судорожно выдыхаю и поднимаю голову к потолку, откладывая ноутбук.

Бесчеловечно испортить такого мужчину, разорвать его внутри и оставить самого подлатывать раны. Как после всего Ник продолжает спокойно помогать своему отцу? Я чувствую, что это он. Виноват в том, насколько мне сложно разбираться в душе человека, который стал мне дорог. Как его мать и сестра живут рядом с извергом? Почему же Ник ничего не делает, чтобы наказать его?

Готова ли я бороться с его демонами? Я не люблю Ника, а всего лишь наслаждаюсь им, испытываю полный спектр эмоций и тону в них. Но если я правильно понимаю, то он не остановится на лёгких шлепках, пойдёт дальше. Для меня же это слишком болезненно, опасно и страшно. Вернуться в ночь, не зная, увижу ли когда-нибудь солнце. Ведь его поработили воспоминания и их не стереть, как и зависимость от этого.

В висках неприятно давит, а глаза от усталости слезятся, или же это потому что понимаю, насколько глубоко и я повязла в Нике. Не знаю. Голова не соображает, а только информация, которую вытащила из статей по психологии, крутится снова и снова заставляя дрожать от ужаса и жестокости.

Бросаю взгляд на телефон, замечая конвертик и под ним номер Ника.

Одно сообщение, которое я даже ещё не успела прочесть, вызывает улыбку на моем лице и новую затягивающую тоску.

Ник: «Доброй ночи, Мишель»

«И вам доброй ночи, мистер Холд», – отвечаю и, зевая, откладываю телефон. Пока я готовлюсь ко сну в ванной комнате, мне пришло аж два сообщения.

Ник: «Ты почему ещё не спишь? Время видела?!»

– Заботливый папочка, – хмыкаю и выключаю прикроватную лампу.

Ник: «Мишель, мне не нравится, что ты отдыхаешь менее чем восемь часов в сутки. Это плохо скажется на твоём здоровье и энергии на целый день. А я буду использовать её часто и долго»

– Извращенец, – комментирую его сообщение.

Тихо хихикая, набираю ответ: «Я читала кое-что, забыла о времени и уже в постели. А ты почему не спишь?»

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, пока в руке сжимаю телефон. Я уверена, что он никогда не откажется от роли Доминанта в своей жизни. С этим смириться готова. Но вот с садизмом придётся что-то придумать. В мозгу вспыхивает слово «сессия», и я жмурюсь, тряся головой, дабы сбросить с себя эти мысли. Не могу даже представить себе, что Ник после того, как был со мной, едет к какой-то нижней и бьёт её. Не хочу верить в это.

Телефон вибрирует, и я тут же подношу его к лицу.

Ник: «Что ты читала? Руководство по глубокому минету? К слову, сколько членов побывало в твоём ротике, Мишель? Я только вошёл домой»

Я цокаю и закатываю глаза из-за его пошлости, отправляя:

«Руководство „Как приручить дракона-Доминанта“. Ник, это вульгарный и отвратительный вопрос! Хорошо отдохнул?»

Пишу не то, что хотела бы. Да я готова забросать его сообщениями вроде: «Где ты был?», «Ты был на сессии?», «Ты был на свидании?», – и всё в таком духе. От каждой фантазии в голове я испытываю снова эту неприятную ревность. Но не имею на неё права, как и на него. И должна верить ему, ведь он говорил, что у него есть только я.

Ник: «Где же ты откопала такую глупую книжку, Мишель? А когда ты стояла передо мной на коленях и делала мне минет, то отвратительным тебе это не казалось. Вопрос ещё в силе, крошка. Я был с Райли»

«В интернете. Я читала про насилие. Боже, Ник, хватит! Никому я не делала минет, ты первый. Доволен? Теперь понимаю, почему вас принимают за геев»

Я уже громче хихикаю довольная своим ответом на его вульгарщину, как мой телефон звонит и высвечивает его номер.

– Да, мистер Холд, я вас слушаю, – официально произношу вполголоса, постоянно хрюкая от смеха.

– Это совершенно неостроумно, мисс Пейн, – фыркает Ник.

– Зато очень весело.

– Ладно, веселись пока ты далеко, потому что поймаю – накажу.

– Я быстро бегаю, – хихикаю я.

– Проверим, Мишель, проверим. Но я звоню по другому поводу. Ты сказала, что читала книги про насилие, – медленно произносит он.

– Да.

– Я не хочу, чтобы ты их читала. Тебя это запутает больше чем надо. Лучше спроси у меня.

– Я знаю, что ты не ответишь, Ник. А так я хоть какое-то представление имею, что могло тебя сделать таким, – тихо отвечаю.

– Что именно ты читала? – Тихо и напряжённо спрашивает он.

– Много, – вздыхаю, закрывая глаза и коря себя за упоминание этого.

– Точнее.

– Про сексуальное насилие. Абьюз и проблемы, с которыми встречаются дети, которые выросли. Он насиловал тебя? – Распахивая глаза, сглатываю сухой ком в горле.

– Мишель, не сейчас… я не могу, – он говорит так, словно ему физически больно и мои глаза сами наполняются слезами из-за него. Правда. Я попала в цель. – Крошка, не тогда, когда ты не рядом. Я держусь, честно, Мишель, но… чёрт.

Вздрагиваю от звука разбитого стекла через динамик и хлюпаю носом.

– Ник, прости, пожалуйста, не выходи из себя. Я…я просто хочу быть рядом с тобой и узнать тебя полностью. Я как только представлю, что всё написанное и прочитанное мной сегодня, могло быть с тобой. А ты вытерпел это. Такой ужас, насилие и твои губы… становится плохо… физически больно, словно меня бьют. Прости, – разрываю предложение своими всхлипами и вытираю глаза рукой.

Через секунду слышу гудки. Он бросил трубку. Я хочу узнать. Не знала, что он вспыхнет за секунду, и теперь совершенно не представляю будущее. По прошлому опыту могу предположить, что у него два пути: приехать ко мне или на сессию.

Это страшно, когда ты сама подталкиваешь человека в ад, заставляешь его снова проходить по горящим углям, и на себе испытываешь его боль.

Сажусь на постели и набираю его номер. Абонент недоступен. Он просто отключил мобильный, оставляя меня в полной прострации… снова. А я лишь желаю быть ближе. Хотя бы на шаг к нему.

Тридцать восьмой шаг

Я сплю урывками по двадцать – тридцать минут. До утра Ник так и не появляется, это означает, что он выбрал не меня. Хотя он никогда и не выбирал меня, всегда честно признавал, что я всего лишь дополнение к его великолепной жизни. И не более.

Его телефон стоит на автоответчике, а я уже все слова теряю, набирая ему в сотый раз, шепча, чтобы он вернулся в человеческое обличье. Ко мне вернулся. Он словно настоящий оборотень, то зверь, то мужчина. Если с мужчиной я более или менее сдружилась, то зверь против меня, не желает впускать меня в их обитель. Я лишняя и переживаю за него, словно влюблена в Ника. Влюблена… Последний раз, когда я думала, что влюблена, парень умер от моей руки, превратившись в безумное животное. Может быть, это моё проклятье: встречать мужчин-оборотней? Только вот в любовь я до сих пор не верю.

Занятия закончились, и я с отсутствующим взглядом бреду по коридору университета. За последний час я ему больше не порываюсь звонить, не вижу смысла в этом. Ведь и у меня должна быть гордость, а он своим поведением заставляет меня снова и снова переступать через неё. Но разве я недостойна того, чтобы и он сделал шаг ко мне? Разве я этого не заслужила? До сих пор не понимаю его реакции, почему он не контролирует себя рядом со мной? Ещё буквально вчера я считала, что его слова про потерю контроля – это отличный результат. Но сейчас понимаю, что это предупреждение от Ника, что он может потерять человека в себе и превратиться в садиста за один щелчок пальцами.

– Миша, – меня за рукав тянет Сара. Из-за неожиданности и пребывания в собственных мрачных мыслях, позволяю ей оттащить меня в женский туалет.

– Слушай, не хочу говорить больше…

– Молчи, – шикает она на меня и толкает в кабинку, закрывая за собой дверь на щеколду.

Я цокаю от такой игры в Джеймс Бонда и складываю руки на груди, ожидая объяснений.

– Вот, – девушка достаёт из кармана айфон и протягивает мне на открытом СМС.

+1 (647) 9488090: «Мишель, есть разговор. В пять часов буду ждать тебя в RubyWatchco, 730 Queenst. East. Райли»

– Что за ерунда? – Мотаю головой и ещё раз вчитываюсь в сообщение, присланное на телефон Сары другом Ника.

– Мне это пришло на паре. Откуда у него мой телефон? – Шёпотом спрашивает Сара, и я пожимаю плечами.

– Не имею понятия. Я точно не давала ему твой номер. Может быть, Ник? Или… да он миллиардер, может узнать всё, – хмурюсь я.

– Миша, ты что крутишь роман с обоими? – Шокировано произносит Сара.

– Я ни с кем не кручу роман. Ни с одним, ни со вторым, – вздыхая, прикрываю на секунду глаза.

Зачем Райли хочет со мной встретиться, да ещё по этому адресу? Почему не прислал сообщение мне, а оно пришло на телефон Сары?

Что-то случилось с Ником! Посещает меня догадка, я грубо отпихиваю Сару и вылетаю из кабинки, а оттуда несусь по коридору, расталкивая студентов и на бегу натягивая куртку. Добираюсь до парковки и сажусь в машину, бросая сумку рядом, и на всякий случай достаю телефон, проверяя входящие. Ничего.

Вбив адрес в навигаторе, выдвигаюсь по маршруту. Не могу сейчас здраво рассуждать, мои руки трясутся, а внутри просто буря от страха за Ника. Что он сделал?

Я опаздываю на десять минут в маленькую кафешку, с практически отсутствующими посетителями, и тут же глазами нахожу Райли за дальним столиком. Он смотрит на кофе перед ним и мешает его ложечкой.

– Что с ним? – Без предисловий плюхаюсь на стул напротив, и мужчина поднимает на меня голову, прищуривая глаза.

– С кем? – Удивляется он.

– С Ником. Ты же поэтому прислал Саре сообщение? И да, откуда у тебя её номер и почему не прислал на мой? – Выпаливаю я.

– Для начала успокойся. Будешь что-нибудь? – Спокойно предлагает он, отрицательно качаю головой.

– Ты ела сегодня? – Спрашивает он.

– Ещё один, – бурчу я. – Да. Ты ответишь на мои вопросы?

– Твой номер не так трудно достать, как и твоей подруги. Я прислал сообщение ей, потому что не хочу, чтобы Николас знал о нашей встрече, – объясняет он.

– Почему? – Хмурюсь я.

– Потому что и так проблем с ним хватает, а новых мне не надо, – пожимает он плечами.

– Ладно, тогда какой у тебя есть ко мне разговор? – Вздыхаю я.

– Что вчера случилось у вас?

– Не знаю, – честно отвечаю. – Правда, не имею понятия. Я читала книги по психологии, как ты мне и посоветовал. Упомянула о сексуальном насилии Нику, и он снова с катушек слетел. Почему?

– Понятно, – хмыкает Райли.

– А вот мне ни черта непонятно. Объясни, – требую я.

– Спрашивай, – предлагает он.

– Почему он так рассердился на то, что я пытаюсь разобраться в его состоянии и указываю на то, что у него психологические расстройства? Он не отвечает, у него отключён телефон. Насколько я подобралась к истине? Что ему сделала Зарина, кроме предательства? – Закидываю вопросами, а Райли то открывает, то закрывает рот.

– Я хочу получить ответ на то, о чём спрашивал тебя ранее. Дорог ли тебе он? Кто он для тебя?

– Я…я не хочу терять его, но и следовать его правилам не собираюсь. Хочу просто узнать, что с ним было и как-то… я понимаю, что это глупо, и ты будешь сейчас смеяться, но я хочу помочь ему. Я… да, дорог. Очень, – заикаясь, отвечаю и, опуская голову, кладу свои руки на стол и сцепляя их в замок.

– Хорошо. Начнём с последнего. Зарина. Кроме того, что она слила информацию про наших людей, практикующих тематические отношения в прессу, и получила за это крупное денежное вознаграждение от конкурентов. Она специально не сказала стоп-слово на сессии и оставила Николасу предсмертную записку о том, что это он её довёл до смерти. Он виноват в том, что ей пришлось выбрать другого, когда она его любила. И лучше не жить, чем быть нелюбимой им. Она была сильно обижена, – рассказывает Райли, и я поднимаю взор на него. Он сосредоточен, ему тяжело говорить, это написано на его лице, и горечь в голосе явственно чувствуется.

– И он нашёл эту записку?

– Нет. Её нашёл я, когда мы вместе отправились в место, где проживала, по последним данным, Зарина. Я не хотел, чтобы Николас знал об этом, ему и так досталось от жизни. А ещё если бы на нём висела чья-то смерть, после двух чуть не покалеченных девушек, то это бы ещё больше его подкосило.

– Это когда он ещё целовался, – вспоминаю я.

– Он рассказал это? – Изумляется Райли. Киваю.

Мужчина откидывается на спинку стула и начинает улыбаться, а затем качает головой и смотрит на меня.

– Дальше? Насколько я угадала с насилием? – Спрашиваю.

– Это его тайна, а я обещал никогда об этом не говорить. Прости, – печально улыбается. Вздыхаю, так и не получив ответа, но чувствую, что близко.

– Где он?

– А вот здесь и проблема, Мишель, – он вздыхает и отпивает кофе. – Не знаю, где он. Вчера мы расстались с ним после посещения одного бара, а потом… я слышал от Роберта, что Николас был на сессии, но что-то там произошло. Три часа назад я вычислил девушку, с которой он был, и она рассказала, что ничего не было. Он просто орал на неё, испугал до жути и уехал. Такое случилось в первый раз. Я уже был у него, там пусто, как и во второй квартире. Поначалу думал, что с тобой. Но Майкл сказал, уехал и не возвращался. Предполагаю, что он в своём доме, но и я не знаю адреса. Он мне не сказал. Ты понимаешь, что это означает?

– Нет, – мотаю головой.

– Вместо того чтобы, выпустить пар, как раньше, он уехал. Николас садист, Мишель. Ему нравится страх, причинять боль, видеть кровь и чувствовать наслаждение. А он уехал, просто уехал, как и после твоего поцелуя.

– Кровь? – В шоке переспрашиваю.

– Да, есть такой вид наслаждения, когда используются иголки, точечным проникновением в определённые зоны, они затрагивают нервные окончания и сразу же вынимаются. Проступает кровь, но её немного, как от укола. Это приносит как нижней, так и верхнему, восторг и наслаждение, – от его объяснений ощущаю, как мне становится холодно, и от отвращения к таким пыткам передёргиваю всем телом.

– Ужасно и он это делает?

– Да. Поверь, желающих много. Очень много. Они выстраиваются в очередь, чтобы побыть рабыней Николаса. Он обучался этому с семнадцати, здесь требуется серьёзная медицинская подготовка. Он один из немногих, кто практикует экзотику.

– О, Боже, – делаю глубокий вдох и массирую виски от резко появившейся головной боли.

– Он сводил тебя к Пирсу, – утвердительно говорит Райли, а я не могу ответить, потому что вся эта история, весь этот их извращённый БДСМ мир, отравляет мою кровь.

– Он всегда пользуется услугами наших врачей, которым мы платим большие деньги и которые постоянно дежурят в тех местах, где проходят игры. А тебя он повёл к моему родственнику.

– Да плевать, – фыркаю я. – Это мне неважно. Всё, что тут мне наговорил, настолько отвратительно, что я меняю резко своё мнение о нём. Не желаю знать о вашем садизме. Зачем ему я, Райли?

– Предполагаю, что ты ему нравишься, – спокойно пожимает он плечами.

– Не верю в это. Я больше ни во что не верю, – кривлюсь я.

– Мишель, он хороший. Честный, верный, талантливый. Его умственное развитие бежит впереди прогресса, но в то же время его душа искалечена. Понимаешь? Он не просто так занимается этим. На всё есть причина. И ты молодец, что вникла в посттравматический синдром. Только вот мой друг не видит ничего в этом ужасного. Он прячется, скрывается от собственной жизни, чтобы не причинить боль тем, кого любит. В его прошлом много грязи, и если он покажется, то всё это выпотрошат и это будет ужасно. Снова. То, что мы пережили тогда было лишь дуновение, и не дошло до крупных организаций, как и родственников. Это будет такая бомба, что мы потеряем всё, буквально всё и наши семьи пострадают больше, чем мы с ним. Не могу тебе рассказать, хотя мне бы этого хотелось. Я вижу, что ты меняешь его. Прошу тебя, не отпускай его, не отвергай. Не знаю, как помочь ему, а ты чувствуешь интуитивно его. Он может любить, только не позволяет себе этого, потому что однажды он любил, а над ним издевались.

– Кого он любил?

Райли закрывает глаза и открывает их, поднимая голову к потолку, и затем смотрит на меня. Разрывается от желания поведать мне тайны, но не может предать друга. И я восхищена им, такая преданность очень редка.

– Помоги мне, потому что сейчас я в шоковом состоянии. Он был со мной, обнимал меня, смеялся, а оказывается, это всё для него игра, шахматная партия, где мне отведено место пешки. Но я не желаю ей быть. Ведь он другой, он садист, ты сам сказал это. Я боюсь того, что он сможет сделать со мной. Не вынесу этого, хочу обрубить всё сейчас, на корню. Пока это не завело меня в его мрак, боюсь этой тёмной стороны. И, по твоим словам, могу сделать вывод, что его история ещё страшнее. И то, что вы оба мне говорите это только верхушка айсберга. Но не умею плавать, Райли, я утону. А жить ещё хочу. Не знаю, что мне делать, – шепчу и чувствую, как по щеке скатывается слеза.

– Мишель, я знаю его как самого себя. И в данный момент в моих силах только сказать тебе, что он тоже боится. У него никогда не было девственниц, никогда он никого так не оберегал, никогда не бегал ни за кем. Ты забираешься под его броню, и я благодарен тебе. Будь уверена, что он никогда не сделает ничего против твоей воли. И придумай для себя стоп-слово. Если вдруг он зайдёт дальше твоих возможностей, то при использовании его, ты спасёшь себя и его. Он остановится, он опытный доминант. Ты для него самое опасное звено в его жизни, – Райли берёт меня за руку и некрепко сжимает её в знак ободрения.

– Он правду сказал, что не целуется в губы, потому что его отец по ним бил. Он поджигал его губы? – Выдавливаю я слова.

– О, Господи, – теперь мой собеседник шокирован и с удивлением смотрит на меня.

– Не понимаю, почему он помогает своему отцу до сих пор, если это он виноват во всём? Я же права, да? Это из-за этого ублюдка он стал таким жестоким? – Продолжаю я.

– Ты права, я верил в тебя, девочка. Ты молодец, копай дальше. Он не помогает ему, его отец мёртв. У него отчим. Он психолог, но прости, большего сказать тебе не могу, – Райли отпускает мою руку.

– Отчим? Мёртв? А когда он умер?

– Ему тогда было десять, – отвечает Райли.

– То есть все эти экзекуции проводились на малыше? – Уже взвизгиваю я, а мужчина глазами мне показывает умерить пыл.

– Да. И не только они. Он расскажет тебе, я знаю это наверняка.

– Зарина тоже об этом знала, возможно, поэтому так была увлечена им? Она пыталась его приблизить к себе, манипулируя его слабостями. Поэтому он так спокойно ей всё простил, даже после смерти, – предполагаю я, и Райли хмурится, но кивает.

– А откуда она узнала об этом? Он вёл с ней такие доверительные беседы?

– Нет. У Николаса были кошмары, долгое время, пока ему не назначили специальные лекарства. Наркотик. Но он отказался от них, полагаясь только на себя. Я думаю, ты заметила, что спит он со светом и у него есть Шторм. Всё это не просто так, Мишель. Я думаю, что он кричал во сне, а Зарина ходила за ним по пятам. Он не спал ни с кем в своей постели. Место рабыни на коврике, грубо говоря, а не в господской кровати. Я не знаю, как ей удалось это услышать, но факт остаётся фактом. Она знала. Как Николас говорил, Зарина была идеальной для него в плане его особых вкусов. И он приехал расстроенный в Торонто тем, что она влюбилась. В то время он был другим, он хвастался всем, что имеет. Пытался доказать каждому, что он вырос кем-то, а не тем заикающимся мальчиком, которого все знали и предрекали ему судьбу наркомана. Он не слушал меня, распылялся и перед Зариной тоже. Выход информации о нём и людях, которым он обещал тайну, хорошо ударил его. Он поплатился за своё желание утереть всем нос своей реальной жизнью. А теперь он напоминает тень от самого себя. Он ни разу не прыгал в тандеме с девушками, только с ребятами, которых обучает доминированию. Зарина предала его, продала. И он как минимум зол на тех женщин, которые хотят его заполучить себе. У него не было ни разу постоянной Сабы. Одна – две недели, это максимум.

– Если он садист, то ты просто доминант? И ты в этом мире, чтобы помочь ему? – Догадываюсь я, и он улыбается.

– Верно. Он помог мне во многом, Мишель. И я хочу сделать всё, что могу, дабы Николас ощутил, насколько жизнь прекрасна. Но я хорош, как доминант, – подмигивает мне.

– Не сомневаюсь, – смеюсь я.

– Кстати, твой отец меня достал сегодня. Он пригласил меня к вам в гости, от чего я вежливо отказался. А потом пригласил в пятницу в ресторан, – недовольно цокает Райли.

– Ему нужны твои вложения, – без тени стеснения заявляю я.

– Как-то догадался, только я не вкладываюсь ни во что. Это делает Николас, я только исполняю. И знаю, что он не собирается этого делать, потому что компания, где работает твой отец, тонет.

– А ты можешь взять его к себе? Как-то помочь ему?

– Я ничего не могу, Мишель. Даже не хочу хотеть этого. Меня привлекает реклама больше, чем бизнес такой, что ведёт Николас. Поговори с ним, – предлагает он.

– Ага, для начала бы он телефон включил, – хмыкаю я. – Скажи, когда он в последний раз был на сессии, не считая вчерашнего дня?

– Зачем тебе делать себе больно? Не надо, не думай о них, а лучше вытаскивай душу Николаса на свет. Если у тебя получится, то он забудет об этом. Дай ему что-то иное взамен, хорошее. Я знаю, что ты можешь это дать, ты уже даёшь, я вижу это по нему. Он не спит ни с кем, кроме тебя.

– С чего ты взял…

– О, да брось, мы уже прошли фазу светской беседы. И знаешь ли, мы обсуждаем наших женщин, – перебивает он меня.

– Что? Он обсуждал наш секс с тобой? – Возмущаюсь я.

– В моём понимании вы занимались любовью, Мишель. Но никак не сексом, – тихо смеётся он.

– Мы оба не верим в любовь. Ни он, ни я. И мы согласились на временное утоление сексуального голода, – грубо отвечаю.

– Не веришь или не хочешь признаться себе, что влюбляешься в него? – Райли придвигается ближе и хитро прищуривает глаза.

– Я не влюбляюсь, не мели чепухи. Я просто… ну… Ник хороший любовник, – обрываю его мысли.

– Ну-ну, только вот я заметил, как он разговаривает с тобой, и как ты ему отвечаешь. Позволь себе быть честной с собой. Между вами больше, чем просто секс. Вы зависите друг о друга не только как любовники, но и как пара. Я ведь уже говорил, найдёте ответы на свои вопросы друг в друге. Как и у вас есть возможность побороть страхи. Вместе. Он первый раз за всё наше знакомство испугался за самочувствие девушки, которую только что трахнул. Обычно ему всё равно. Он орал на Пирса так, что думаю, дядя в штаны наложил.

– Не надо убеждать меня, что Ник способен полюбить кого-то, – с сожалением вздыхаю.

– Любой мужчина на это способен. Всё в твоих руках, Мишель. Ему нужно время, чтобы набраться сил перед тем, как предстать перед тобой с обнажённой душой. Для него это сложно, возвращаться туда, откуда он сбежал.

– Я не влюблена в него, – уверяю Райли.

Он берёт кружку и допивает остатки кофе одним глотком, затем подпирает подбородок рукой и растягивает губы в озорной улыбке.

– Это будет партия века. Ты мне очень нравишься, Мишель, – произносит он и встаёт, бросая купюру на стол, оставляя меня одну. За спиной слышу его смех.

А теперь бы мне собрать всю картину воедино, испугаться реальности и постараться не спрятаться от неё.

Тридцать девятый шаг

– Что с тобой сегодня? Ты рассеянная, я три раза уложил тебя на лопатки за пять минут, – сурово спрашивает мой тренер по боксу Картер, и я кривлюсь от выговора, снимая боксёрские перчатки.

Я записалась на занятия, чтобы понять, как защитить себя в случае опасности. Но всё без толку, из меня никогда не выйдет сильного противника, к сожалению.

– Ничего, – пожимаю плечами и устало опускаюсь на пол в тренировочном зале спортивного комплекса.

– Если ты будешь продолжать в таком духе, то все наши тренировки пойдут коту под хвост, – мужчина вытирает капельки пота со лба и садится рядом со мной, вытягивая мускулистые ноги в шортах.

– Есть проблемы, – неоднозначно отвечаю я.

– С Люком?

– Нет, мы с ним расстались. С другим.

– Миша, ты должна оставлять все мысли за пределами каната, а не тащить их сюда. Это тебя отвлекает. Мы с тобой работаем уже третий год, а ты так и не научилась причинять боль своими ударами. Смысл? Может быть, вернёмся только к кардио и силовым? – Предлагает он.

– Я знаю, что должна, но не могу. Я, по-моему, переживаю за него. Ни одного сообщения, ни звонка, а прошло уже сорок часов, – тяжело вздыхаю и подтягиваю ноги к груди.

– Малыш, да ты влюбилась, – усмехается Картер. Бросаю на него раздражительный взгляд.

– Вряд ли, но я просто не понимаю его, а он не желает дать мне возможности понять себя. Натыкаюсь на стену.

– Значит, это ему не надо. Не стоит бегать за мужчинами, Миша, они этого не стоят, по себе знаю, – хмыкает он, и я удивлённо смотрю на него. Да, мы часто вели беседы по поводу отношений, но Картер никогда не признавался мне в том, что он ещё тот фрукт. Наоборот, он всегда выставлял себя с хорошей стороны, отчего я только закатывала глаза и убеждалась в том, что все мужчины самовлюблённые улитки.

– Когда вы за нами бегаете, это начинает раздражать, мы остываем и ищем новую забаву для себя. Поэтому забей на него, найди другого, и покажи этому засранцу, что он никто для тебя, – продолжает он.

– Да я не бегаю за ним, – возмущаюсь. – Просто жду… не знаю, чего жду.

– Жди в клубе, на вечеринке или в ресторане, а не тут.

– Ладно, забудь, – закатываю глаза и поднимаюсь на ноги.

– Когда ты снова появишься? – Интересуется тренер, вставая и растягивая канат, чтобы я вылезла с ринга.

– Не знаю. Позвоню тебе, – обещаю и выхожу из зала.

Не хочу больше ждать Ника, словно нас связывает большее, чем просто секс. Но в то же время понимаю, что вру сама себе и не могу прекратить хвататься за телефон и писать в черновике все гневные сообщения ему. Это невыносимо знать, что он где-то далеко и, может быть, уже забыл обо мне, или же вернулся и спокойно живёт в Торонто, пока я извожу себя мыслями о нём.

Меня раздражает такая ситуация, сильно раздражает. Он со своими рассказами и Райли, чёрт бы его побрал, вовлекают меня в какую-то липкую паутину, из которой я не могу выбраться. Зачем мне это всё? Зачем? Не понимаю.

Карабкаться по скалистому склону и падать, и так по кругу, перечитывать книги и записывать всё новые познания той тёмной жизни Ника – это уже перебор. Я не психотерапевт, я всего лишь любовница.

Принимаю душ и сушу волосы. Всё тело болит от несистематических нагрузок на него, но это хотя бы отвлекает меня от постоянных дум о себе и Нике. Хорошо, что в университете меня все оставили в покое, Сара осторожно улыбается издали, Люк даже не появляется на горизонте, и тот инцидент исчерпан, заменён новой сплетней о черлидерше и тренере.

Выхожу из спорткомплекса уже в сумерках и направляюсь к своей машине, но останавливаюсь, заметив тёмную фигуру рядом с ней. Смесь радости и страха взрываются внутри меня, и я уже быстрее иду к Майклу.

– Добрый вечер, мисс Пейн, меня просили вам передать вот это, – как только равняюсь с ним, мужчина протягивает мне лист, и я торопливо разворачиваю его.

«Мишель, я бы хотел поговорить с тобой, когда ты окончишь тренировку. У меня.

Н.Х.»

Сердце колотится, словно раненая птица внутри. Дыхание сбито, а лоб покрылся испариной. Вернулся. Одно слово вспыхивает в голове, и я поднимаю взгляд на Майкла.

– Какие указания, мисс Пейн? – Спрашивает он.

– Никаких, я сама поеду на своей машине, – отвечаю я.

– Хорошо, тогда я буду двигаться за вами, – кивает он и удаляется к рядом припаркованному «Эскалейду».

Шум мотора, и я выезжаю с парковки, направляясь по знакомому адресу.

Поговорить. Что он хочет? Разорвать всё. Это точно. Я уверена в этом, поэтому мне приходится собрать всю свою мужественность в руки и встретиться лицом к лицу с реальностью. Мы из разных миров, они никогда не пересекались и не пересекутся более. И от этих выводов, становится больно внутри. Я не хочу отпускать его просто так, не могу это сделать. А он с лёгкостью разорвёт все нити, соединяющие нас. Хотя о чём я? Ничего нас не соединяло. Никогда. И, вообще, какого это чёрта, он так просто мне присылает записку с Майклом?

Пароль уже выучен наизусть, и я ввожу его в лифте, снимая пальто и вешая его на сгиб локтя.

Темнота становится привычной, и лёгкий золотистый свет из гостиной говорит мне, что хозяин этого развратно-дорогого пентхауса там. На удивление меня не встречает Шторм, и это меня напрягает, отчего-то это место без собаки становится ещё более мрачным, чем есть на самом деле. Но поднимаю голову и делаю шаги по направлению к центральной комнате. Останавливаюсь, замечая фигуру Ника в чёрных джинсах и лёгкой кофте, он смотрит на панораму города и даже не оборачивается, но я знаю, услышал звук лифта и мои шаги.

– Ты пришла, – произносит он, всё так же стоя ко мне спиной.

– У меня был выбор? – Усмехаюсь и бросаю свои вещи на диван.

– Был. У тебя всегда есть выбор, Мишель, – Ник оборачивается, и я отвожу глаза от его лица.

Тяжело смотреть на него и не восхищаться вновь и вновь им. Он словно магнит, притягивает меня к себе, зазывает в тёмный мир, и я с удовольствием иду к нему. А это всё неправильно.

– Что ты хотел? – Грубо спрашиваю его, чтобы не показать Нику своих настоящих чувств. – У меня есть ещё дела, поэтому говори, и я уйду.

– Врёшь, крошка. У тебя нет никаких дел, кроме как поехать домой, – слышу в его голосе такую уверенность. Она злит меня. Да, у меня нет друзей больше, нет никого, с кем бы я могла проводить время. И во всём виноват он.

– Не волнуйся, найду, – фыркаю и, поднимая голову, складываю руки на груди.

– Ты ела? – Интересуется он и идёт в мою сторону.

– Да отвали ты со своим: «Ты ела?». Говори, что хочешь, – требую и вижу, как его лицо меняется, скулы ожесточаются, а глаза темнеют от недовольства.

– Тебя, – отвечает он.

– Хватит. Ты убегаешь от меня, как только я подбираюсь ближе. А я не собираюсь гоняться за тобой. Ты уезжаешь и не говоришь ни слова. Что ты от меня хочешь? – Взрываюсь, повышая голос, с яростью смотрю в его глаза.

– Я уехал, чтобы подумать. Мне это требовалось, как и тебе, – спокойно говорит он и показывает рукой на диван, приглашая меня сесть.

– Нет, мне не требовалось думать, мне требовались ответы. Твои ответы, между прочим, – язвительно произношу и плюхаюсь на мягкий диван.

Ник проходит за мной, но садится напротив на стеклянный низкий столик, и теперь наши лица близко. Снова слишком близко, а я не могу контролировать своё тело, которое уже порывается просто обнять его и, возможно, разреветься от облегчения, что вижу его. Хотя бы вижу.

– Ты и так знаешь многое обо мне. Это идёт вразрез с моими планами, – цокаю от его слов.

– Где ты был?

– За городом. Работал. Физически пахал, чтобы снять напряжение, – объясняет он, но мне снова ни черта непонятно. Я ничего не знаю ни о нём, ни о его запутанной жизни, ни об увлечениях. Да и не должна знать, я же всего лишь долбанная любовница и не более.

– Помогло? – Ехидно произношу я.

– Злишься. Только на что злишься, Мишель? – Усмехается он, а я закипаю с новой силой от его спокойствия и насмешки.

– На что?! – Возмущаясь, повышаю голос.

– Тише, не кричи. Сейчас не кричи, голова болит, – кривится он.

– Бедненький малыш, у него голова болит. Прими таблетку, пойди избей кого-нибудь, пусти кровь или что ты там умеешь. Голова у него болит, а у меня не болит? Да я места себе не находила, пока ты отсутствовал. Это ненормально, Ник, знаешь ли! Ненормально брать и уезжать. Я ничего не понимаю, совершенно ничего. То ты бросаешь мне кости, а когда пытаюсь разобраться, это тебе не нравится. Я хочу узнать о тебе больше, ты обещаешь, что расскажешь, но молчишь. Я так не умею, прости, – вскакиваю от нервного напряжения внутри и начинаю ходить взад-вперёд, пока он перебирается на моё место на диване и с интересом смотрит на меня.

– Я не против твоих литературных предпочтений. Только всему своё время.

– Тогда скажи… скажи мне как себя вести? Ты хочешь иметь молчаливую куклу для твоих забав, то иди на свои сессии. Мне плевать. Теперь мне на всё плевать, ты меня достал своими тайнами, своими этими извращениями. Мы не пара, никогда ей не будем. Ты не хочешь, чтобы о нас кто-то знал. Ты врёшь, лжёшь мне, уверяешь, что между нами больше, чем секс. Но это не так. Это просто секс без лишних обязательств, но при этом у тебя есть вторая жизнь. Та, что для тебя ближе. И я не могу так, для меня это неприемлемо, – замолкаю, чтобы глотнуть воздуха, которого катастрофически не хватает в моём организме.

Ник от удивления приоткрывает рот, а затем его губы растягиваются, и я слышу смех. Долбанный смех! Он закрывает лицо руками и хохочет, как придурок. Мне хочется орать. Подхватываю подушку с дивана и с силой швыряю ею в него. Он никак не реагирует на удар, продолжая веселиться.

– Совсем обалдел, Холд? – Зло произношу я.

Ник откладывает подушку и, ещё улыбаясь, встаёт и делает шаг ко мне.

– Ты знаешь, как я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом, крошка? Мне не нравится эта зависимость, но сейчас плевать. Иди ко мне, – с этими словами он делает ещё один шаг и крепко обнимает меня, прижимаясь всем телом, судорожно выдыхаю от этих действий.

Вся злость, всё раздражение мигом испаряются, и на смену им приходит усталость от пережитых эмоций. Сдаюсь. Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Как же спокойно в его руках. Прекрасно. Скучала до безумия по нему.

– Моя крошка. Такая злостная. Такая живая, – говорит он и гладит меня по голове, а другой рукой опускается по спине, и я вздрагиваю от несильного шлепка по ягодице.

– Прекрати, – обиженно отвечаю, и он отстраняется, поднимая моё лицо к себе за подбородок.

С минуту он смотрит в мои глаза, он полностью расслаблен, и в эти мгновения задыхаюсь от теплоты его взора, подаренного только мне. Так смотрят только влюблённые люди, но отмахиваюсь от этих глупостей, потому что они неприменимы ни к нему, ни ко мне.

– Я приношу свои извинения, что заставил тебя переживать. Но я взрослый мужчина, Мишель, не мальчик. Могу ездить, куда пожелаю. Тебе не стоит волноваться из-за такого, как я. Побереги свои нервы для другого эпизода в своей жизни, – его слова словно раскалённый хлыст бьют по моей душе, и я отталкиваю его от себя, отступая на шаг. Ощущаю себя настолько наивной, что испытываю новую порцию отвращения к своим глупостям в голове.

– Ты прав, мне не стоит волноваться за тебя. Только вот кто будет это делать, Ник? Да, ты взрослый мужчина, но одинокий, и это видно невооружённым глазом. Ты не хочешь подпускать меня ближе, и в то же время не отпускаешь. Зачем? Почему? Уверена, не только для секса. Что ты от меня хочешь, Ник? Я хочу слышать правду от тебя, а не твои загадочные ответы, – передёргиваю плечами, и он недовольно сдвигая брови, смотрит на меня исподлобья.

– Мишель, ты требуешь от меня многого. Я не готов дать тебе это. Никому не готов дать будущее и стабильность со мной. Ты или довольствуешься тем, что я предлагаю, или же…

– Или же что, Ник? Предложишь мне уйти? Ты знаешь, что я выберу, не так ли? Ты знаешь, что я уйду отсюда. Только вот ты снова где-нибудь появишься и начнёшь изводить меня, уговаривая сдаться тебе на милость. Уступлю, потому что ничего не могу поделать с собственным телом, которое бездумно реагирует на тебя. Я не требую от тебя свадьбы. Я требую честности. Ты ставишь мне условия, только вот я не влюблена в тебя, и мне терять нечего. У меня нет ни твоей любви, ни твоих чувств, ничего. У меня есть только неизвестность, каждую секунду боюсь твоих действий. Я тебе не доверяю, больше не верю. Ты словно хамелеон, быстро меняешься и уж прости, я так не умею, – со злостью толкаю его в грудь. Перехватывает мои запястья, заламывая руки назад.

– Больно, Ник! Отпусти меня! – Вскрикивая, пытаюсь вывернуться из его захвата, но он, молча, с силой вдавливает меня в себя, что я чуть ли не падаю от горячей ярости, исходящей от его тела.

Во мне кипит, не переставая, вся обида за такое отношение, и я с вызовом поднимаю голову и уверенно смотрю в тёмные глаза. Моя грудь поднимается быстро, а дыхание вырывается рваными обрывками эмоций.

– Закрой рот, Мишель. Прекрати свою истерику, меня это раздражает. Сильно раздражает. И будь на твоём месте другая, я бы уже наказал её так жестоко, насколько я умею, – шипит он.

– Так что же ты сдерживаешься? Чем я отличаюсь от всех твоих рабынь, Ник? Ты сильнее меня, так что же ты медлишь? Давай, покажи мне свои садистские замашки, – воинственно произношу и сглатываю от внутреннего страха.

Боже, какая я дура! Когда же научусь не открывать рот, вместо того чтобы закрыть его и промолчать? Но сейчас ведома эмоциями, непонятным желанием уязвить его, сделать так же плохо, как и мне, пока я ждала его.

Он молча смотрит на меня, испепеляя взглядом, разрезая скорей всего в своём больном мозгу на кусочки и прокручивая меня через мясорубку. Но не делает ни единого движения, ничего, словно застыл. И я не могу прочитать то, о чём он думает и в этот момент мне хочется расплакаться вновь.

– Не надо так со мной, Ник. Не играй со мной, я ничего плохого тебе не сделала, чтобы ты был так жесток ко мне. Саре ты улыбаешься, она рассказывала про тебя, какой ты весёлый, а вот я редко веселюсь с тобой, потому что ты пытаешься меня воспитывать. Но, я уже никогда не перевоспитаюсь. Я…я просто скучала по тебе и не понимаю, что сделала не так. А ты мне ничего не объясняешь, ведёшь себя словно я твоя очередная Саба, но я не она. Я не хочу быть ею, Ник. Хочу остаться самой собой, но ты пытаешься изменить меня. Почему ты не приехал ко мне? Почему сразу не поговорил со мной, а заставил мучиться и плакать? Почему ты не забрал меня? Почему ты такой? – Шепчу, моргая, пока по моей щеке скатывается слеза.

Ник открывает рот, но тут же закрывает его, ослабляя хватку и выпуская мои запястья. Но он не двигается, наклоняю голову и потираю руки, разгоняя кровь под ним.

– Это меня и беспокоит, Мишель, – едва слышно подаёт он голос, и я поднимаю взгляд на него.

– Что это?

– Что ты переживаешь из-за меня, хотя не должна. Я не могу тебя ударить, после того, как узнал, что для тебя означает физическое насилие. Хотя я на сто процентов уверен, тебе понравится. Я практикую множество наслаждений, но они тебе неинтересны. С другой я не могу это практиковать, потому что моя голова переполнена мыслями о тебе. Но с каждым днём это становится труднее. Мне как наркотик необходима моя жизнь. Мне необходимо пустить ток по женскому телу и увидеть благодарность. Мне необходимо пройтись плетью по нежной коже и рассмотреть рубец. Я нуждаюсь в рабыне. Не могу без них жить, а ты тормозишь меня. Могу сорваться на тебе, но держу себя. Не хочу, чтобы ты знала моё прошлое, потому что тогда привяжу тебя к себе ещё крепче, а потом уйду. Не хочу, чтобы с тобой повторилось то, что было с Зариной. Она умерла по моей вине, она влюбилась, а я уехал. Такой как я не может любить, мне это чуждо, – он отходит от меня и садится на край диванного подлокотника, опуская голову.

– Я не прошу тебя о любви, Ник, – шепчу, и он поднимает голову, приподнимая один уголок губ в усмешке над моими уверениями.

– Ты молодая, неопытная, страстная и очень чувственная девушка, Мишель. Тебе необходима любовь так же, как и мне, мой мир. Ты не задумывалась, почему так хочешь узнать обо мне больше? Почему ты с таким трепетом отзываешься на меня? Почему приезжаешь ко мне, почему плачешь из-за меня? Ты влюбляешься, а для меня это лишнее, – качает он головой.

– Ты неправ, Ник. Можно переживать за человека, потому что он стал близок. А ты мне близок, потому что у нас с тобой был секс, и это нормально узнать о партнёре большее. Это человеческая особенность, которая присуща всем, – смачиваю пересохшие губы от страха правдивости его слов, и понимаю, что он читает меня, как книгу, а я не могу сама разобраться в себе. Но отрицаю это. Не могу себе позволить влюбиться. Не могу. Значит, придётся врать, чтобы вытащить себя и спасти.

– Большее, – он задумчиво потирает подбородок с отросшей щетиной, и его глаза блестят, но это словно толкает меня больно в грудь от мыслей, которые таятся в их глубине.

– Ладно, Мишель. Большее. Итак, начнём по порядку. Я садист, наслаждаюсь беспомощностью и жестокостью по отношению к своим нижним. Не завожу отношений, потому что для меня это глупость. Не переношу женский пол более чем час-два, чтобы выплеснуть на них свои потребности. Я жесток, очень жесток. Ненавижу, когда трогают мои губы, когда пытаются руководить мной и тем более повышать на меня голос. У меня достаточно денег, чтобы избавиться от трупа и вернуться к своей жизни, – будничным тоном перечисляет он.

– От… трупа? – Заикаясь, переспрашиваю.

– Да, если такой будет, конечно. Но в моём случае можно умереть только от наслаждения. Но это для меня даже больше плюс, чем минус. Знаешь, какая сессия моя самая любимая? Игры с кровью, с острыми ножами и иглами. Наслаждаюсь, когда тонкая игла протыкает нежную кожу, как она сразу же реагирует и являет моим глазам кровь. Господи, как кричат от оргазма мои девушки, ты и представить себе не можешь. И там сантиметр за сантиметром, опускаясь к лобку, капельки крови так красиво смотрятся на белоснежной коже, будто на чистом и нетронутом снегу. А как они возбуждены, когда протыкаю их клитор. Даже сейчас слышу в ушах стоны радости и облегчения от оргазма. А ножи, какие острые и опасные вещи, правда? Ты только представь, как остриё проходит по нежнейшей коже бёдер, например, твоей. Как нож разрезает твои трусики, и какая ты мокрая под ними проверяет лезвие. Ещё…

– Хватит, – шепчу и закрываю уши руками. Не могу поверить в то, что услышала. Тошнота подкатывает к горлу, разворачиваюсь и вылетаю из гостиной, забегая в гостевую ванную комнату, и склоняюсь над унитазом.

Отвращение к этим всем играм выливается из меня, а вместе с ним поток боли и слёз. Ужасно слышать это от человека, который целовал твоё тело. Человека, которому ты хочешь помочь. Для него это обычные вещи. А для тебя бесчеловечные муки. Ужасно.

Сороковой шаг

Я тянусь дрожащей рукой до туалетной бумаги, чтобы вытереть рот, и, бросая её в унитаз, смываю всё своё унижение. Чувствую себя обманутой, только вот сейчас сама себе солгала, говорила, это просто увлечение, что это только интимная связь. А оказалось, что я нуждаюсь в садисте больше, чем должна.

– Мишель, – слышу над собой спокойный голос и кривлюсь от его слов, крутящихся в голове.

– Оставь меня, – сипло прошу и, поднимаясь на ноги, на секунду закрываю глаза, чтобы чёрные точки перестали перед ними мельтешить.

– Крошка, прости. Ты вывела меня из себя, – тихо произносит он, и я чувствую его руку на своей талии.

– Не трогай меня… не трогай… не прикасайся ко мне, – я отбрасываю от себя его руку и боюсь сейчас посмотреть на Ника. Потому что не знаю, что чувствую, не понимаю, как отношусь ко всему этому, кроме, вот только рвотных рефлексов. Я в шоке, мой головной мозг находится в таком потрясении, что он не может разумно работать.

Он тут же отходит на шаг от меня. На еле двигающихся ногах подхожу к раковине, включая воду. Ощущаю всем телом, как он наблюдает за мной, ждёт, наверное, моих слёз, моего падения. Но я не позволю ему это увидеть. Выключаю кран и вытираю лицо полотенцем. Подняв глаза в зеркало, замечаю, что одна и судорожно вздыхаю, благодаря его хотя бы за такую чуткость.

Да, я знала об этих иглах, Райли говорил. Но слышать из уст Ника подтверждение, как он наслаждается этим, стало для меня омерзительным. Потому что говорил именно он, а это больнее.

Мне необходимо уйти просто развернуться и уйти отсюда. Вся розовая пелена от наших игр в постели слетает с глаз, и я сегодня вижу настоящего Ника, не таящего в себе своих наклонностей и желаний, фантазий и собственного мира. Неожиданно для себя понимаю, что никогда и ничто его не изменит. А я для него всего лишь очередная дурочка.

Медленно бреду в гостиную, чтобы забрать своё пальто и вещи. Больше мне здесь нечего делать. Только зачем он притворялся всё это время? Надеялся, что запудрит мне мозги настолько, что соглашусь на этот ад? А теперь устал ждать и открылся?

– Мишель, выпей, – Ник вырастает передо мной, перекрывая путь к моим вещам. Поднимаю на него голову.

Не могу оторвать взгляда от этого мужчины, но знаю, что за этой красивой оболочкой скрывается чудовище. А для него у меня не припасено ничего, даже отвращения. Перевожу глаза на его руку, в которой он держит бокал с водой, и беру, делая пару глотков. Не позволяю своей душе хоть как-то отреагировать на близость Ника, на его ауру обманчивого тепла и солнца, под которым есть вероятность обгореть. Оно не пощадит тебя ни капли и не подарит спасения. Отступаю от Ника, но он подаётся вперёд. Делая ещё один шаг, смотрю в пол и сжимая пальцами стекло бокала.

– Скажи что-нибудь. Разрешаю тебе кричать, только посмотри на меня. Я поступил нечестно по отношению к тебе. Знал, как ты отреагируешь, но сейчас моя злость ушла, потому что я причинил тебе сильное потрясение. Признаю, хотел. Только вот результатом не насладился. Я не монстр. Обычный человек, с несколько своеобразными желаниями. И поверь мне, не я один такой, любителей боли, а особенно того, что я тебе описал, большое количество в каждом городе по всему миру. Это нормально, – тихо говорит он.

– Нормально? – Задыхаюсь от возмущения и поднимаю голову.

– Да. Это нормально, каждый человек вправе решать, как ему жить. Почему мы должны прятать собственные желания? Только чтобы не ранить нежных чувств закомплексованных людей? Все мы разные, но в большинстве случаев, каждый из нас лжёт о своих истинных намерениях. Но не я. Я сказал тебе всё открыто, не таясь, кто я такой. Но, чёрт, Мишель, ты не можешь осуждать меня за это! Ты не вправе этого делать, – он пытается меня убедить в своём уродливом мировоззрении, но это вызывает ещё больше отвращения к тем надеждам, которые питала на его счёт.

– Ты прав, только не понимаю, при чём тут я? Не собираюсь… не собираюсь наслаждаться всякими цепями, наручниками… ладно, наручники не так страшно, но удары, кровь, электрошок… ты причиняешь боль, Ник! Грёбаную физическую боль! Ты изверг! – Сейчас мои мысли беспорядочны и не понимаю, почему я до сих пор здесь и не убежала от него? Я ведь была полна решимости, уже была готова. Но он снова вовлекает меня в дискуссию, дабы воззвать к моим нежным чертам характера и остаться. Сама себя топлю всё глубже и изощрённей.

Зачем стою и доказываю ему, что он чудовище? Почему так отчаянно колотится сердце, а в груди разливается разочарование?

– Да, – спокойно отвечает он.

– Так просто? Обычное «да»? – Удивлённо переспрашиваю его, и он кивает.

– Ты думаешь, я раскаиваюсь в своём стиле жизни? Ни капли. Меня устраивает всё в ней, кроме того факта, что люди с таким отвращением относятся к нам. Ты называешь таких как я монстрами. Я слышал. Это неприятно. Мне захотелось познакомиться с тобой и посмотреть, что ты скажешь потом… после того, когда поймёшь, что я обычный мужчина.

– Что? – Выдыхаю я.

– Да, мне пришлось украсть твой мобильный. Я с самого начала нацелился на тебя, но только потому, что ты меня заинтересовала своим противоборством. Не характером и вот этой сексуальной родинкой на твоей щеке, ямочкой на подбородке, изящной шеей, цветочным ароматом, нежностью и лаской. Не знал, что ты это умеешь. И хочу тебя теперь ещё больше, Мишель, – излагает он свои мысли с бесстрастным выражением лица, а я задыхаюсь от его слов. – Я знаю, кто я, но не могу разгадать тебя. Причиняю тебе боль, душевную боль, потому что не могу позволить себе ударить тебя. Ты обещала мне тогда… ночью. Обещала, Мишель.

– Не пойти бы вам в задницу, мистер Холд? – Цежу сквозь зубы. – Ты маньяк какой-то! Пора лечиться!

– Я не против анального секса, Мишель, совершенно не против. И тебе тоже это понравится, уверен. Ведь ты тоже извращенка, как и я. Ты со мной. Ты выбрала меня.

– Вот поэтому я сваливаю, – гордо разворачиваюсь и беру в руки пальто, ставя бокал на столик, огибая Ника.

– А ну-ка стоять, – рявкает он, и я замираю, словно меня током ударяет.

– Не приказывай мне, Ник. У тебя на это нет прав, – бросаю я через плечо.

– Ошибаешься, крошка. Не испытывай моего терпения, встречаясь с Райли за моей спиной, – ошарашивает меня своими познаниями. Шокировано оборачиваюсь. – Мне неприятно знать, что моя женщина ходит в кафе, да ещё и позволяет держать себя за руку.

– Ты ревнуешь? – Прищуриваюсь я.

– Безумно, – он отвечает с такой страстью, что я едва стою на ногах, как он умеет переводить темы. Вот буквально несколько минут назад я была в ужасе, готовая бежать, а теперь эта приятная тяжесть внизу живота, начинает распространяться по всему телу, предавая меня.

– Меня с ума сводит, что кто-то, не я, дотронется до тебя, увидит твою улыбку и услышит твой голос, заставит смеяться вместе с ним и пригласит на свидание. Я убью любого, кто заберёт тебя у меня. Сойдёт за понятие «ревность»? – Он косо смотрит на меня, стоя боком, наблюдая за моим вытянутым лицом.

– Нет, не сойдёт, – мотаю головой, чтобы снять с себя это наваждение.

– А что сойдёт? Мне набить морду Райли? – Иронично интересуется он.

– Это, видимо, единственная опция, которую ты знаешь, – вздыхаю я.

– Зачем ты с ним встречалась? – Поворачивается ко мне всем корпусом и сверлит меня глазами.

– Решила сменить тариф, – усмехаюсь, раздражая его всё больше, но от этого я получаю нереальный прилив сил и уверенности.

– Что ты решила сделать? – Медленно и тихо произносит он, а я отступаю на шаг, сжимая в руках пальто и сумку.

– То, что сказала, – быстро отвечаю.

– Уверена в своих словах? – Делает шаг ко мне, а я не могу двинуться, намертво застыв на месте.

– Что он тебе рассказал? – Ник делает ещё один угрожающий шаг, а я сглатываю от своего глупого желания досадить ему.

– Всё. О том, что тебе было десять, когда твой отец умер и у тебя сейчас отчим. О том, что ты ушёл с последней сессии, так и не получив удовольствия от своего садизма. О том, что ты… ты другой, – заикаясь, произношу я.

Ник закрывает глаза и мотает головой в шаге от меня, вижу, что он не хотел, чтобы я знала, хотя сам обещал рассказать.

– Райли не виноват. Я умоляла его поделиться со мной. Он только сказал, что не может открыть большего. Это сделаешь ты. Но и ты не хочешь этого, поэтому я уже не знаю, что делать. Не хочу, чтобы ты злился на него, это моя вина, – быстро добавляю, и он поднимает голову. Его ноздри раздуваются, как у разъярённого быка, а руки сжимаются в кулаки. Кажется, я только усугубляю ситуацию.

– Подожди. Ты знаешь о том, что я встречалась с Райли, о том, что он держал меня за руку и как мы смеялись. Ты украл мой телефон, а Райли прислал сообщение Саре, объясняя это тем, что с тобой у него и так достаточно проблем. Всегда знаешь, где я, как в ту ночь в день всех влюблённых. Появился у Люка, а перед этим знал все мои планы и выходы в свет. Я не верю в такие совпадения. Ты что, жучок на меня поставил? – Под конец речи взвизгиваю от догадки.

В мгновение в моей голове всё встаёт на свои места, все его внезапные появления, вся его осведомлённость буквально всё. И это приводит меня в полное замешательство. Смотрю на Ника, который ищет варианты для ответа, полностью успокоившись.

– Да, ты поставил в мой телефон прослушку. Ты следишь за мной, ты никуда не уезжал, просто наблюдал, что я буду делать дальше. Да? Зачем, чёрт возьми?! Ты сумасшедший? Или больной маньяк? – Кричу я.

– За тобой наблюдают мои люди, а не я. Я должен знать, что с тобой всё хорошо, что ты в порядке. И да, в твоём телефоне стоит жучок, я вижу все сообщения и все звонки могу прослушать. Это только для твоего блага, Мишель, – ровным голосом отвечает он.

– Для моего блага? Ты обалдел, Холд! Ты совершенно наглый тип! Я не желаю тебя видеть, слышать и знать о тебе. Я не желаю больше купаться в твоих махинациях! Это ненормально! Зачем ты это делаешь? Почему я? Только потому, что сказала, что такие люди чудовища? Только для того, чтобы трахнуть меня и заставить умолять о большем? Что тебе надо от меня? Отвечай, – едва пытаюсь сохранять в себе благоразумие, чтобы не набросится на него с кулаками, не расцарапать его наглую физиономию.

– Да, поначалу, так и думал сделать. Соблазнить тебя, заставить прийти ко мне и сказать, что я обычный. Но сейчас… сейчас всё совершенно иначе, Мишель. Я должен быть в курсе, что ты и где ты. Потому что ты скрываешь от меня свои домыслы, ты копаешься в моём прошлом. И не хочу повторения истории с Зариной, – подтверждает он настолько равнодушно, что мне становится гадко от всех своих признаний внутри, от всего того тепла, которое получила от него.

– Тогда обрадую, Николас Холд. Меня больше не интересует ваша жизнь и ваше прошлое. Ты самонадеянный наглец, ты забрал у меня то, что я должна была подарить другому. Ты забрал меня, направил по другой дороге. Ты ворвался в мою жизнь, и разрушаешь её, только чтобы отбелить себя. Но с меня довольно, понял?

– Забрал? – Возмущается он, и я киваю. – Ты сама пришла ко мне, и, если помнишь, я спрашивал тебя, не пожалеешь ли ты. И что ты ответила? Твой ответ был – нет. Так что не надо вешать на меня своё раскаяние за то, что получила наслаждение с садистом вроде меня. Что я стал для тебя больше, чем просто любовник. Я тебе ответил честно, что неуверен в том, что делаю. Но ты соблазнила меня.

– А ты так сопротивлялся, – ядовито произношу. – Господи, и это всё было для тебя очередной партией. Все твои слова, заверения, буквально всё. Можете аплодировать себе, мистер Холд, у вас всё удачно сложилось. Глупая пешка попалась на ваше обаяние, на вашу красоту, на вашу страсть. Тут виновата только я, потому что позволила себе затуманить разум и забыть о реальности, в которой мы стоим на противоположных концах обрыва, – во мне бурлит обида и злость только на саму себя. Ведь он жил так, как привык, а я поддалась искушению узнать, что такое секс с опытным мужчиной. И вот, что из этого вышло. Меня теперь разрывает внутри эта горечь от осознания правды, от настоящего Ника, и ничего с ней не смогу сделать. Даже пережить это будет сложно.

– Мишель, хватит. Я не хочу дальше выяснять отношения с тобой, это больше похоже на мыльную оперу, чем на реальность. Никто ни в чём не виноват, ни ты, ни я. Мы просто желали друг друга, да и сейчас я хочу тебя. Но совершенно сбит с толку, ты пугаешь своей напористостью, а я не могу контролировать себя. Ты влияешь на мои решения, даже не находясь рядом. Устал от этого, как и говорил, я хочу только держать тебя в своих в руках. Не думал играть с тобой. Уже решил отпустить, а ты пришла ко мне. И я не смог устоять, ты права. Я безумец, знаю об этом. Но не позволю тебе разворошить моё прошлое и оставить меня в нём, ведь ты уйдёшь, если всё узнаешь. А я…я не могу сказать тебе прощай, – Ник сжимает голову руками и опускается на диван.

Стою в шоке и только безвольно хватаю кислород ртом, чтобы не рухнуть прямо тут. Я готова лишиться чувств от этой встречи. Слишком много правды, слишком болезненна она для меня.

– Твои слова, твои глаза, твоя нежность заставляют забыть меня, кто я есть. Разрываюсь между желанием и собственным я. Никогда не хотел причинить тебе вреда, только пытаюсь защитить тебя, как умею, – тихо произносит он, смотря в пол.

– От чего защитить? – Шепчу и делаю шаг в его сторону.

– От самого себя, от таких типов вроде Люка, от…

– От жизни, – перебиваю его, и он поднимает голову, даря мне горькую усмешку.

– Ты слишком хорошая для этого мира. Я не знал таких, выбирая грязных девок для своих утех. А ты… крошка, прошу прощения за всё, за каждое слово и свою силу, которую применил к тебе, чтобы заставить обратить на меня внимание. Сам нарушил собственные правила. Всё было не добровольно, а в принудительном порядке. Но я не могу подарить тебе открытые встречи, Мишель. Для тебя это станет губительным будущим, я знаю это наверняка. Но мне приятно с тобой проводить время, хочется показать тебе многое как в постели, так и в мире. Показать, что я имею, и как это у меня получилось. А прошлое… моё прошлое… оно смертельный яд для тебя, – Ник вздыхает и встаёт, запуская руку в волосы, и с напряжением смотрит на меня.

– Твой отец поджигал твои губы. За что? – Выпаливаю вопрос прежде, чем сообразить.

– Решила бить лежачего сразу. Похвально, крошка, быстро учишься, – усмехается он, а я продолжаю ожидать ответа.

– Он тушил о них сигареты, иногда так развлекался поднося зажигалку. Мой рот был для него пепельницей. Только вот шрамов на мне не осталось, потому что тогда бы социальная служба забрала меня у него, а у моего папочки были величайшие планы на моё существование, – не слышу в его голосе боль, я испытываю её за него. Слышу только презрение и отвращение к его отцу, а возможно, и ко мне.

– Господи, – шепча, сглатываю новый рвотный позыв, представляя живо эту картину. – За что? За что он так ненавидел тебя? Почему тебя, ты же был малышом?

– Потому что был психически нездоровым человеком, желающим унижать всех, а лучше тех, кого сотворил. Так, наблюдая муки на моем лице, наслаждался своей властью, и пугал мать, чтобы она всегда делала так, как он ей прикажет. Ему нужны были рабы, и мы ими стали, – сухо бросает Ник и, разворачиваясь, идёт к бару.

– И поэтому ты предпочитаешь приносить боль через физическое воздействие, – тихо произношу, делая вывод из услышанного.

– В отличие от папаши я приношу наслаждение, а не последствия его действий, – отвечает он, наливая себе бокал виски и осушая его залпом.

– Он пил, да? – Продолжаю я.

– Да, крошка, он пропивал все деньги, которые зарабатывала мама. Не волнуйся, у меня проблем с алкоголем нет, – насмешливо говорит он.

– Райли был прав, ты другой. Обстоятельства тебя заставили придумать себе тайный мир, заставили тебя считать, что причинять боль это хорошо, и неважно ради чего ты это делаешь. Ты создал для себя личный ад, чтобы быть готовым к его повторению, – подхватываю зубами нижнюю губу, начиная её кусать из-за ужасных подробностей. Оказывается, подошла близко, слишком близко, но не готова была услышать это. К такому подготовиться никогда нельзя. Чувства, эти глупые чувства и эмоции перекрывают всё разом. И я уже хочу его простить за его маниакальное слежение за мной, за моё несварение и, вообще, простить за всё.

– Мишель, ты ошибаешься на мой счёт. Не собираюсь меняться. Я такой, каким меня вырастили, а точнее, вырос сам. Мне никто не нужен в этом мире. Мне хорошо так, как я живу. А остальное – эпизоды нашей жизни. Люди встречаются, расходятся, знакомятся с новыми и так по кругу. Сейчас мы с тобой обсуждаем моё прошлое, только потому, что я тебя до сих пор хочу. И чтобы ты была ко мне настроена иначе, чем в тот момент, когда приоткрыл тебе тайну своих игр, возможно, буду рассказывать тебе подробности своих мучений. Ты будешь жалеть меня, а я наслаждаться твоим телом. Вот такая реальность, и следует принять её. А есть другой вариант, мы просто будем проводить время вместе без воспоминаний. Когда всё окончится, ни у кого не будет желания продать такую душещипательную историю и потопить годы моей работы. Забрать у меня последнее, – он раскладывает снова мою жизнь по полочкам, по правильным местам бьёт и заставляет чувствовать меня глупой и неопытной. Сейчас вижу, как хорошо он продумал весь сценарий, но отчего-то ему не верю.

– Я не Зарина, Ник. Я никогда тебя не предам. Обещала. Но то, что ты говоришь, причиняет мне боль и разочарование в самой себе. Хочу понять тебя не для того, чтобы отдать кому-то на растерзание твоё прошлое. Я хочу понять тебя, чтобы приблизить к себе, чтобы видеть того самого замечательного мужчину, которым ты можешь быть. Да, возможно, ты прав. Возможно, у меня к тебе не только влечение, как к сексуальному партнёру, а те самые эмоции, которые люди называют влюблённостью. Только вот это должно быть самым прекрасным чувством в мире, а я не ощущаю его. Лишь пустоту где-то внутри, потерю жизненных сил. Ты так точно описываешь и угадываешь то, что я думаю, и это пугает меня. Я перед тобой как открытая книга, а ты история, написанная Стивеном Кингом. Только вот ты сам честен ли перед собой, Ник? Вряд ли. Мы оба пытаемся показать друг другу насколько сильные, и я верю в твою силу. Но разве в нашем случае это приемлемо? Нет. Доброй ночи, Николас, оставляю тебя с твоими демонами. Не хочу знать больше ни о твоих сессиях, ни о твоих слежках за мной. Я готова прийти к тебе снова и помочь, только если буду по-настоящему нужна, как человек, а не вещь, которой ты меня считаешь.

С этими словами разворачиваюсь и направляюсь к лифту. Не слышу ни звука, оставляя позади себя Ника и сегодняшние открытия. Измотана, выжата как лимон из-за такой встряски моих внутренних чувств.

Лифт открывается, и я вхожу в него, поднимая голову, смотрю на одинокую тёмную фигуру, замеревшую у входа в гостиную.

– Не отпущу тебя, Мишель. Ты моя, – последнее, что доносится до меня, как дверцы лифта закрываются и бездушная машина везёт меня вниз.

Сорок первый шаг

– Миша, – меня останавливает в коридоре университета Джексон, хватая за локоть, из-за чего я оборачиваюсь и зло сбрасываю его руку.

– Чего тебе? – Грубо спрашиваю.

– Скажи, а кто этот мужчина, который так помял Люка? Он говорит, что это некий Николас Холд, и вы с ним как бы вместе, – от его вопроса издаю смешок от такой наглости.

– Не твоё дело, – продолжая тихо смеяться, отвечаю.

– Ну, я просто хотел узнать, он не будет против, если ты пойдёшь со мной на вечеринку, – пожимает парень плечами.

– А я давала согласие? – Ещё больше изумляюсь.

– Я подумал…

– Так вот, Джексон, у тебя извилин не хватает, чтобы думать, поэтому брось это неблагодарное занятие и иди гоняй мячик по полю. А что насчёт вечеринки, то напряги свои пропитые алкоголем мозги и вспомни мой ответ. Всего, – ухмыляюсь я и обхожу парня, чтобы выйти из здания университета.

Раздражена. Зла на саму себя и, вообще, на этот мир в целом. У меня жутчайшее отравление от вчерашней встречи с Ником. До сих пор слышу в голове каждое его слово и не могу сконцентрироваться на реальном мире. Это убивает меня, ломает снова и снова жизненные силы. Мне обидно. Чертовски обидно, что для него я выбранное развлечение. Лишь по причине неготовности принять образ жизни Ника. Это всё случайность, якобы совпадение. Но я в них не верю. Хотя, как объяснить тогда этот эпизод?

Все мои мысли теперь крутятся вокруг него, а это ненормально. Я ненавижу эту уродливую зависимость, это извращённое наслаждение. Себя начинаю ненавидеть за то, что хочу его. Безумно хочу помочь, только вот он ясно мне сказал, что позволяет мне копаться в нём, так как не насытился моим телом. И от этого я ощущаю себя грязной, изнутри пропитанной им.

Вздохнув, ставлю машину на парковке нижнего уровня нашего комплекса и плетусь домой, чтобы вновь натянуть на себя роль покорной дочери и пойти на ужин с этими Ллойдами. Всё утро я слушала дифирамбы, которые пели мои родители Марку и, вообще, всей этой семье. А мне было совершенно не до этого, вчера приехала домой и ощутила себя настолько выжатой, сил не было ни на что, только на сон, где меня преследовали тёмные глаза, зазывая в преисподнюю. Хотелось ругаться со всеми, но я только поджимала губы от кипящего внутри дисбаланса.

Домработница отчитывается передо мной, сообщая, что родители уже дома и готовятся к вечеру, как и Тейра. Встречаются все внизу в семь, и я должна быть готова к этому времени без опозданий. Ресторан выбран моим папочкой – «Loire». Конечно, куда ещё можно повести расфуфыренных обезьянок? Только в фешенебельное и кричащее о своём статусе место. Но внутри появляется надежда, возможно, вечер даст отдохнуть моей голове и утомлённому сердцу. Ведь за целый день я пришла к выводу. Смертельному для меня выводу, что Ник абсолютно прав в моих чувствах к нему. Влюблена.

Идиотка, раз позволила себе это. Но я не могу контролировать эти эмоции, они насколько непохожи на то, что было с Теренсом, я вновь и вновь прихожу к тупику в своём сердце. Откуда, вообще, возникают эти чувства? Я ведь знаю Ника не так давно, совершенно немного, но они горят в моей душе, испепеляя её и заставляя меня совершать небывалые глупости.

Единственное для меня спасение – не видеть его, но чувствую, что это бесполезная мечта. Он не отпустит меня, пока не добьётся своего. Только вот что он хочет, я так и не поняла. Привлечь меня к своей теме? Так, я даже под дулом пистолета туда не пойду. Никогда. Ни за какие подарки, а то, что мне нужно от него – недоступно.

– Мишель, – в мою спальню входит Лидия. Оборачиваюсь к ней, выключая фен. Замечаю в её руках два больших пакета и удивлённо перевожу на неё взгляд.

– Тот мужчина, Майкл. Он попросил тебе передать, но так, чтобы родители не знали об этом, – шепчет домработница, а я шумно выдыхаю воздух.

– Положи на постель, сейчас не до этого, – поворачиваясь обратно к зеркалу, включаю фен и наблюдаю, как женщина покидает комнату.

Хотя я всё ещё и обижена, потеряна и отчасти зла на Ника, но выключаю фен и подхожу к кровати, рассматривая, что там внутри.

Ну, конечно, одежда. Новый подарок от садиста, преследующего меня и в которого я, оказывается, влюблена. Класс. Час от часу не легче. Достаю из одного пакета белый конверт и распечатываю его, открывая записку.

«Мишель, я не знаю, как до тебя дозвониться, ведь ты снова отключила это средство для общения, а следить за тобой больше не могу себе позволить. Я сказал тебе не то, что хотел, потому что ожидал от тебя сразу же вопросов о моей жизни из-за встречи с Райли. И да, я приревновал, до сих пор это не даёт мне спокойно спать. Как я и сказал, не отпускаю тебя. Не хочу этого делать, а ты в силу своей юности очень импульсивна, но мне это нравится… иногда. Но скучаю по тебе, никогда не испытывал такой зависимости от девушки, которая мне не принадлежит. Понимаю, что ты попала со мной в эпицентр торнадо, и тебе сложно смириться со всем. Я не хотел причинять тебе боль ради боли. Вру, хотел. Потому что тебе удаётся добраться до моих воспоминаний и заставить возжелать поделиться ими. Мне сложно говорить такие слова вслух, чувствую себя полным идиотом.

Крошка, я бы хотел, чтобы ты приняла это от меня, ведь выбирал это так давно и мысленно уже вижу тебя в данном наряде. Ресторан «Loire»? Мне будет приятно знать, что на тебе то, в чём мечтал тебя увидеть на нашем ужине. Да, мы не пришли к взаимопониманию, но я всё же рядом. Если ты наденешь это сегодня, то буду знать, что ты простила меня за вчерашнюю грубость, собственный эгоизм и страх. Ты нужна мне не только как любовница, Мишель, я могу предложить тебе только тайну, ради твоей безопасности. Поверь мне хотя бы в этом.

В ожидании твоего ответа, Н.Х.»

– Нужна, – фыркаю и разрываю записку на мелкие кусочки, чтобы даже не поддаться этим с точностью составленным словам. Его манера поведения и все фразы – отрепетированное соло для меня. Он их, скорее всего, проговаривал тысячи раз, чтобы заманить к себе в сети таких дурочек, как я. Только не собираюсь надевать эту одежду для его послушной куколки. Не собираюсь и точка.

Но моё чёртово любопытство, из-за которого я и попала в его паутину боли, заставляет меня открыть пакет и заглянуть туда, заметив чёрную ткань, а в другом комплект белья и чулок.

– Нет, я не доставлю тебе такого наслаждения, Холд. Я буду продолжать играть свою роль, и плевала на тебя. Да-да, плевала, – тихо бормоча, убираю в шкаф эти подарки.

– Хотя, – на секунду задумываюсь и кладу в гардеробный шкаф только один пакет, а другой открываю и решаю сделать так, как я хочу. А не так, как мне приказал долбанный Мастер.

Возвращаюсь к зеркальному столику, чтобы наложить макияж и завить волосы. Настолько увлекаюсь своей внешностью, что совершенно забываю о времени, и в мою спальню стучится мама и требует быстро спускаться вниз, иначе отец начнёт возмущаться, а злить его не стоит. Впопыхах натягиваю белье и чёрное шифоновое платье до колен, всё очень элегантно, только вот чулки на мне выдают мою распущенность, которая мне нравится. Да и к чёрту всё. Улыбаясь, спускаюсь, где вижу недовольную семью, наблюдающую за моим радостным выражением лица.

– Мишель, ты должна быть пунктуальной, – начинает свою песню папа. Закатываю глаза и надеваю пальто, перекидывая через плечо сумочку.

– Я девочка, мне можно, – пожимаю плечами. Он цокает от такого ответа, открывая нам двери.

Родители идут впереди нас с сестрой. Она хватает меня за руку, приближаясь к моему уху.

– Миша, прикрой меня завтра, – шепчет она. Удивлённо перевожу на неё взгляд.

– Что задумала? – Спрашиваю я.

– Свидание, хочу всю ночь провести у одного парня, – улыбается она.

– Только предохраняйся, – желаю ей и киваю.

Да, моя сестра сука, но она же всё-таки мой родственник и если хочет веселиться, то я не против. Хотя преследую и свои цели, так не только я являюсь тёмной лошадкой в семье, ещё и сестра в шестнадцать будет развлекаться на полную катушку и уж точно не на танцполе.

Мы все садимся в машину, где папа проводит нам инструктаж по встрече, при этом смотря только на меня, словно я главная разбойница в нашем балагане.

Ощущаю между ног что-то неприятное и твёрдое, ёрзая по сиденью машины. Только вот что это может быть в трусиках? Такая жёсткая подкладка? Мда, Ника обманули с качеством белья.

Сорок второй шаг

Выходим перед рестораном. Плетусь позади всех, сдаю пальто в гардеробе. Глазами прохожу по наполненному залу, вспоминая, что Ник любит следить за мной, но не вижу его. Господи, это полное сумасшествие. Только за что я так провинилась?

Родители останавливаются у центрального столика, где нам навстречу поднимаются четыре представителя семейства Ллойд.

– Адам, Кэтлин, Амалия, Марк, мы рады видеть вас в Торонто и вот мои две принцессы. Мишель и Тейра, – отец указывает на нас, улыбаясь так сильно, что кажется, сейчас уголки его губ потрескаются и улыбка станет ещё шире.

– Очень приятно, – вежливо отвечая, смотрю на мужчину одного возраста с моим отцом, только выше и крупнее. Затем перевожу взгляд на миниатюрную женщину с рыжеватыми волосами. Её голубые глаза показывают маме, что мы очень даже ничего. На это моя родительница заговорщицки кивает и подмигивает ей.

Следом бросаю взгляд на девушку с таким же цветом волос, как и у её матери, и тёмными глазами, недовольную этим вечером, и она мне начинает нравиться. И последний объект моего внимания – парень, собственно которого мне пророчат во вторую половинку.

Он улыбается пухлыми розовыми губами, обнажая белоснежные зубы, и выглядит довольно милым, даже симпатичным. Тёмные глаза сверлят меня, и это навевает воспоминание о других похожих карих озёрах, в которых я утопаю с каждой минутой.

Марк. Если бы я была готова пуститься во все тяжкие, то непременно сделала бы это с ним. Он намного интереснее Люка, да и всех парней его возраста вместе взятых. Он статен, как и Ник. Знает своё место и знает все свои возможности.

Адам приглашает нас располагаться за столиком, и моё место оказывается, конечно же, рядом с парнем в идеально сидящем смокинге. Он молчит, наблюдая за всеми, давая каждому свою оценку, как и я несколько мгновений назад.

Пока мы заказываем блюда, я замечаю, наши мамы о чём-то шушукаются и цокаю от этого, что не остаётся незамеченным для Марка.

– Расслабься, они поймут, что мы не притягиваем друг друга и отстанут, – слышу слева от себя шёпот и поворачиваю голову, встречаясь с насмешливо изогнутыми губами и тёмными глазами. Нет, они не того насыщенного оттенка шоколада, как у Ника. Словно подделка. От этого сравнения глубоко вздыхаю и дарю ему улыбку, немного кивая.

Чувствую его парфюм, лёгкий и ненавязчивый, а вот у Ника иной: глубокий, сочный и восточный, как у султана гарема.

Ненавижу тебя, Холд! И зачем только ввязалась в эту авантюру с бельём? Сама же заставляю себя думать о нём и размышлять. А вот здесь парень, свободный и красивый, с пониманием смысла этого вечера.

– Амалия, не хочешь с нами завтра пройтись по магазинам, мы с Мишей тебе всё покажем? – С энтузиазмом предлагает Тейра, когда нам всем разлили вино по бокалам и папа уже провозгласил тост с жаркими пожеланиями счастья на новом месте.

– О, да брось, Барби, все уже поняли, что мы здесь собрались из-за этих двоих. Так что, братец, давай уже побыстрее пришвартуй свою лодку к её берегу, и я пойду домой, – с сарказмом отвечает девушка, указывая на меня и Марка, а все присутствующие приоткрывают рот от такого заявления.

Господи, да я люблю её! Она мне чертовски нравится!

Хихикаю, закрываю ладонью рот, из-за чего Амалия, не ожидающая от меня такой реакции, подмигивает мне и играет бровями. Да, я нашла себе подругу.

– Рыжая, это вульгарно. Знаешь об этом? – Грубо отвечает Марк, пока я продолжаю смеяться. Её родители оттаивают и грозно смотрят на дочь.

– Не вульгарно, а правдиво. И вот Мише понравилось, правда, принцесса? – Спрашивает она у меня, и теперь все ожидают от меня ответного слова.

– Конечно, понравилось, люблю цирковые представления. И, к слову, у меня скалистый берег, ты бы посочувствовала своему брату, не дай бог, пришвартуется неправильно и всё – кранты ему, – я делаю движение, перерезая горло указательным пальцем, и глаза Амалии загораются, а через несколько секунд мы уже вместе хохочем, найдя с первых минут дружескую волну.

– Амалия!

– Мишель!

В унисон звучат голоса наших отцов, и мы обе подавляем смешки, а Тейра складывает руки на груди, недовольная тем, что её оставили за бортом.

Понимаю, что вино делает своё дело, и я расслабляюсь, немного отпускаю свои переживания. Когда нам приносят салат, я с готовностью приступаю к еде, пока Адам делится впечатлениями об их новом доме, а наши матери кивают и дополняют рассказ.

– Я смотрю, вы с Ами нашли общий язык, – неожиданно говорит Марк вполголоса, и я отрываюсь от тарелки с морским салатом и, ещё жуя, поворачиваюсь к нему.

– У неё не было подруг в Оттаве, и это меня волновало. Только вот я опасаюсь, она тебя испортит, как рассказал наш отец, ты примерная принцесса, – добавляет он, насмешливо осматривая меня быстрым взглядом.

– Хм, или я её. Знаешь ли, примерная принцесса днём, а в ночи опасное существо, – отвечаю ему с такой же усмешкой и красноречиво прохожу взглядом по его торсу и поднимаюсь к глазам.

– У меня есть девушка, Мишель, – теперь он улыбается иначе, менее настороженно.

– А я только рассталась с парнем, и никого не хочу больше, – сообщаю ему и беру в руки бокал вина, отпивая из него.

– Долго встречались? – Интересуется он, повторяя моё действие.

– Полгода примерно, – задумчиво отвечаю.

– А я с Камиллой уже год, и она обещала переехать сюда, как окончит колледж, – его глаза теплеют при воспоминании об избраннице. Сейчас завидую ему, ведь он открыто заявляет о своих предпочтениях. У него нет тёмного прошлого, он открыт, приятен и занят.

– Ты любишь её? – Спрашиваю я. Марк усмехается и кивает.

– И ты уверен, что эта та самая вечная любовь? – Продолжаю допытываться, чтобы словами прикоснуться к этому чувству, даже не своему.

– Вечной любви не бывает, Мишель. Любовь перерастает в крепкую семью, где царит уважение и стабильность, – словно заученно отвечает он.

– И это всё, о чём ты мечтаешь? О стабильности, как у роботов?

– Да, я мечтаю о стабильности. Хочу быть уверен, что завтра, как и через год, моя девушка будет рядом со мной, у меня будет хорошая работа, собственный дом и распланированное будущее, – уверенно отвечает он.

Отворачиваюсь от него и делаю глоток вина, допивая его залпом. Повезло же его девушке, этот парень точно знает, что хочет. А я…я могу довольствоваться тайной, и то не понимая зачем мне всё это. Зачем травить душу Ником, ведь он проникает медленно и извращено под мою кожу, растекаясь по венам, добираясь до самого скрытого во мне и холодного – сердца.

Это сложно, когда борются между собой желание и разум. Одно говорит, что с Ником я познаю все прелести своей чувственности, ведь это он открыл её во мне. Ему первому позволила это сделать, и нет, не могу сожалеть об этом. А вот в противовес своему противнику разум отвечает, это всего лишь близость тел, а не душ, не упоминаю сердец, потому что этой особенности Ник лишён. Я словно веду двойную жизнь, только вот она убьёт меня, растопчет, но и отказаться не желаю.

Не знаю, что мне делать, не знаю, как бороться с собой против этой глупой влюблённости. Ведь закрываю на секунду глаза и вижу его лицо, когда Ник улыбается мне и смотрит, не отрываясь, в мою душу через зеркало.

Горько усмехаюсь от своих мыслей и ставлю бокал на стол, пока родители продолжают бурно делиться новыми впечатлениями, словно хвастаясь друг перед другом. Встречаюсь глазами с Амалией, которая приставляет два пальца к виску и симулирует выстрел, от этого я улыбаюсь и киваю. Жаль, что мы сидим через целый стол, могли бы тоже скрасить вечер.

– А ты? – Подаёт голос Марк. Поворачиваю к нему голову.

– Что я? – Удивлённо переспрашиваю его.

– Ты любила этого парня? – Уточняет он.

– Люка? Нет, – качаю головой, пока официант меняет нам блюда и обновляет бокалы с вином.

– Ты встречалась с ним полгода и не любила? Зачем тратила на него своё время? – Недоверчиво произносит он.

– Мне было удобно, – пожимаю плечами.

– Ты странная, – усмехается он, и я киваю.

– Есть такое, – беру в руки приборы и разрезаю на кусочки мясо.

Интересно, а чем сейчас занят Ник? От этой мысли я незаметно поворачиваю голову и не замечаю никого даже отдалено похожего на него, возвращаясь к тарелке.

– Может быть, покажешь мне все злачные места? – Марк ближе пододвигается ко мне. Удивлённо распахиваю глаза, замечая, как сократилось расстояние между нами.

– Злачные?

– Ага, выпьем, потанцуем, – перечисляет он, и вот эта его близость заставляет меня задержать дыхание, ведь он сам делает шаги ко мне. А у него есть девушка. Что происходит?

Хочу ответить, но неожиданно что-то между ног начинает шевелиться и так резко, что вздрагиваю, приборы с громким звуком летят на пол из моих рук. Моргаю, пытаясь прийти в себя, но ничего больше не происходит, только за столом повисает неловкое молчание. Все смотрят на меня, пока я хмурюсь и бросаю взгляд на Марка.

– Всё хорошо, Мишель? – Спрашивает мама. Быстро киваю.

Что за ерунда? Я же чувствовала, точно чувствовала что-то между ног, в районе трусиков. Официант приносит мне новые приборы, натянуто улыбаюсь ему.

– Ну, так что? Отведёшь меня повеселиться? Я приглашаю – ты меня портишь, – Марк снова возвращается к той теме, на которой мы остановились. Как болванчик киваю, всё ещё пребывая в непонятных чувствах.

– Серьёзно? – Уточняет он и двигает стул ближе ко мне.

– Да, почему нет, – тихо отвечаю, и губы парня растягиваются в улыбке. Повторяю его действие, как снова этот самый толчок. Передёргивает всё тело, хватаюсь за стол.

Теперь ощущаю, как в том месте, где спрятан мой чувствительный бугорок, начинается вибрация. Это она самая. Долбанная вибрация, она возбуждает меня. Шокировано осознаю, почему эти трусы были настолько жёсткими и что мне мешало.

Ненавижу тебя, Холд! Урод!

– Мишель, всё хорошо? – Озабоченно спрашивает Марк. Мои щёки начинают краснеть, потому что внутри меня всё сводит от вмиг зародившегося желания.

– Да… да, нормально, – заикаясь, отвечаю, закусывая нижнюю губу, сдерживая стон от этой губительной увеличивающейся вибрации.

– Уверена? Может быть, тебе выйти на свежий воздух? – Услужливо предлагает он. Его рука под столом накрывает мою, но тут же убирает её, понимая, что сделал недопустимое движение в мой интимный круг.

В это время вибрация усиливается, начиная скакать. Резко. Точечно. Невыносимо. Выдыхаю от несильно разряда тока, пробежавшего к моим ногам и вернувшегося обратно, сосредоточившись и налив энергией пробудившийся клитор.

– О, Господи, – шепча, жмурюсь и хватаюсь за Марка. Он удивлённо смотрит то на меня, пылающую от такого унижения за столом. То на мои пальцы, ухватившиеся за его бедро и сжимающие кожу через тонкую ткань брюк.

– Миша, что у вас там происходит? – Язвительно интересуется Тейра, заметив моё последнее движение. Едва дыша, убираю руку и сжимаю бедра, дабы остановить эту вибрацию.

– Всё нормально, болтаем, – за меня отвечает Марк, не понимая, что это было.

Пока все возвращаются к своим разговорам, я ощущаю, что вибрация понемногу спадает и теперь не так мощно раздражает чувствительную точку моего тела. Пытаюсь дышать глубже и облизываю пересохшие губы.

Мне надо выйти в туалет и снять эти долбанные трусы. Только вот почему они вибрируют, до этого всё было нормально?

Первые яркие спазмы от неожиданности отходят на второй план, продолжая держать тело в напряжении. Каждая мышца внизу живота просыпается и теперь начинает то сжиматься, то разжиматься.

– Мишель, ты вся покраснела, – Марк склоняется к моему уху, и его горячее дыхание опаляет мою кожу. В этот же момент вибрация снова набирает обороты. Подавляю в себе стон, плотно сжимая губы.

Моё дыхание сбивается, и я поворачиваюсь к парню, который со странным выражением лица наблюдает за мной.

– Мне надо отойти… срочно, – выдавливаю я из себя и резко подскакиваю, отчего из-за смены положения этих проклятых трусов, вибрация точно начинает бить по клитору. Хватаюсь за стол.

Все оборачиваются ко мне. Готова провалиться сквозь землю и одновременно задержать стон от возбуждения внутри. Резко разворачиваюсь и пытаюсь двигаться сквозь столики на дрожащих ногах. С каждым шагом получаю новые и новые волны наслаждения, что едва не сбиваю с ног официанта. Сейчас лишусь чувств от накатываемого оргазма, от трения бёдер друг об друга. Меня просто трясёт от сумасшествия. Всё кружится перед глазами. Хватаюсь за стены, пробираясь к дамской комнате. Знаю, что я вся мокрая, чувствую эту влагу, которая сводит меня с ума.

Разум отключается, и я влетаю в одну из отдельных уборных комнат. Не успеваю закрыть дверь, как меня толкают к стене лицом. Вскрикиваю и до моего слуха доносится щелчок замка, а затем знакомый парфюм окутывает меня с ног до головы.

Сорок третий шаг

– Мишель, – шёпот прямо мне в ухо. Издаю всхлип. Сильные руки подхватывают мои запястья и вдавливают в холодную стену, прижимаюсь к ней лбом, сотрясаясь всем телом.

– Сними это с меня, – шепчу я.

– Ты измучила меня, крошка, – Ник носом открывает мою шею и впивается поцелуем в неё.

– О, Господи, – выдыхая, карябаю ногтями стену и откидываю голову назад.

– Я хочу тебя. Хочу быть в тебе. Хочу быть с тобой, – говорит и подаётся бёдрами ко мне. Ощущаю, что он не лжёт. Он возбуждён не меньше меня.

Моя кожа полыхает, готова кричать от недостаточной вибрации между ног, она просто прекращается, то снова появляется, не отпускает меня.

– Ник, прекрати это, – молю, хныча от неудовлетворения и тумана в голове. Словно нахожусь под наркотическим воздействием снова, моё тело живёт своей страстью, а я не могу её контролировать.

– Скажи это. Скажи, что ты простила меня и будешь со мной. Скажи, – он одним движением поворачивает меня к себе, вновь прижимая к стене. Поднимаю голову, упираясь в его горящие глаза.

– Хватит, – шепчу и пытаюсь руками добраться до трусиков, чтобы сорвать их.

– Нет, – рыча, он перехватывает мои запястья одной рукой и поднимает их над моей головой.

– Пожалуйста, – облизываю губы, и моё дыхание шумно вырывается из глубин моего тела.

– Крошка, скажи это. Окончи наши мучения. Трахну тебя и всё забудется, – его рука проходит по моей шее и опускается к груди, сжимая её. Закрываю глаза от наслаждения.

Это полное сумасшествие, но нет сил больше находиться в таком состоянии, это может убить меня, просто сердце откажет от сильнейшего возбуждения. Преступаю с ноги на ногу, и давление на клитор возрастает.

– Да, – выдыхаю и приоткрываю глаза.

– Что да? – Его пальцы забираются под эти чёртовы трусики, и он проводит пальцем по моим складкам. Выгибаюсь под его рукой.

– Такая мокрая, и всё для меня. Правда, крошка? Только для меня? Только со мной? – Ник отпускает мои руки, и они безвольно падают на его плечи, скрытые пиджаком.

– Да, пожалуйста, – приближаюсь к нему. Руками сжимаю ткань, пытаюсь освободить его от одежды, но всё безуспешно.

– Моя, только моя. Моё наваждение. Стань ближе, – жаркий шёпот у моего уха, и поцелуи покрывают мою скулу, опускаясь к шее.

Слышу треск разорвавшейся ткани и прохладу между ног, но не успеваю облегчённо вздохнуть, как его палец погружается в меня. Едва стою на ногах. Только бы не упасть, но он придерживает меня за талию рукой и начинает медленно массировать меня изнутри.

– Ник, – стону я.

– Да, крошка, да. Я здесь. Всегда рядом с тобой, – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею.

Опускаюсь руками к его брюкам и расстёгиваю пуговицу, а затем тяну за молнию, забираясь под его боксеры, и находя его член. Обхватываю его рукой и слышу громкий вздох. Большим пальцем растираю смазку по головке члена, вырывая хриплый стон из его губ. Ник вытаскивает свой палец из меня и опускает боксеры, подхватывая меня на руки и ударяя спиной об стену. Громкий стон от смеси боли и наслаждения вырывается из моего горла.

Он крепко хватает меня за ягодицы и в следующий момент меня наполняет полностью. Выгибаюсь, вскрикивая от грубости и полного наслаждения, и хватаюсь за его плечи. Ник начинает трахать меня быстро. Жёстко. Настолько необходимо, что могу только стонать, и рвано слетать с собственной орбиты. Обхватываю его за талию ногами, не боясь упасть больше. Меня держат, не отпустят и это спазмами отзывается внутри. Чувствую его движения, его длину. Какой он большой, какой он горячий, какой необходимый сейчас. Его пальцы сильнее сжимают кожу ягодиц, и он рычит в мою шею.

– Боже, какая ты тугая… такая моя. С ума сойти, – до меня доносятся обрывки его слов, но не могу сконцентрироваться на них. Сейчас вся горю от желания, от громких шлепков его плоти об меня и стонов, которые живут во мне.

– Да… сильнее, Ник, – прошу, ощущая первые раздирающие меня на миллионы кусочков вибрации внутри. Глубокие, проникающие толчки, и я растворяюсь в нём. Запах нашего соития пропитывает меня, и я отдаюсь ему, теряя полностью рассудок.

– Всё для меня. Ты со мной, – шипящие звуки с его губ. Я издаю мягкие всхлипы, утыкаясь носом в его шею и целуя её, наслаждаясь его вкусом. Мои пальцы зарываются в его волосы, сжимая их.

По телу проносится спазм удовольствия, и я ощущаю, как меня разрывает изнутри, взрывая каждую клеточку моего тела. Чувствую, как мои стенки судорожно сжимаются вокруг его быстро двигающего члена, и заглушаю крик его кожей под губами. Начинает кружиться голова. Сотрясаюсь в сладчайших конвульсиях, шепча его имя.

– Моя Мишель, – последний резкий толчок на всю его длину, что он дотрагивается до какой-то новой точки во мне. Вскрикиваю. Ник сжимает меня в своих руках, замирая, и кусает меня за шею, оставляя на ней поцелуй.

Мне кажется, что я умираю, настолько всё тело расслабленно. Кладу голову на его плечо и закрываю глаза, восстанавливая дыхание.

Ник опускает крышку от унитаза и садится на неё, не выпуская меня из рук, поглаживая по спине.

– Не могу без тебя, Мишель, – шепчет он, но никак не реагирую на эту фразу, потому что до сих пор плыву по тёплой реке пульсирующего наслаждения.

– Никогда не знал, что терять контроль может быть настолько прекрасно, крошка, – продолжает он и приподнимает мою голову. Открываю глаза, перед которыми всё ещё пелена.

– Закрой глаза, Мишель, – просит он, и я подчиняюсь.

Стук моего сердца оглушает меня, а губы настолько пересушены, что я их смачиваю кончиком языка.

Ник обхватывает моё лицо руками, чувствую его дыхание рядом со своими губами. Сердце замирает, а воздух заканчивается. Едва уловимое прикосновение к уголку моих губ чужих таких горячих, что тело вздрагивает, и я распахиваю глаза, в ужасе понимая, что он только что сделал. Он отодвигается от меня и слабо улыбается, запуская свою руку в мои волосы и притягивая голову так, чтобы наши лбы соприкоснулись.

– Нереальные ощущения, спасибо тебе за них, – его горячий шёпот. Это конец моим решениям. Он сделал огромный шаг ко мне, утягивая меня в пропасть. Никогда не выберусь из его омута, мне хорошо с ним. Настолько хорошо, что забываю обо всём на свете.

– Ты поцеловал меня, – едва слышно говорю.

– Пытаюсь показать тебе, насколько ты мне нужна, крошка. Раньше я бы на твой вопрос о поцелуе ответил категоричным – нет, но сейчас… я не могу контролировать это… непонятное желание почувствовать тебя полностью. Прости, Мишель, я садист, а ты свет, который могу потушить. Хочу, чтобы ты сама приняла решение, потому что желаю тебя забрать и спрятать, наслаждаться тобой и…и вот так быть с тобой, как сейчас. Никогда не знал, что такое настоящая близость. У меня уродливая душа, ты права. Но так устал от этого, крошка. Так устал быть в тени от всего. От тебя, – он прижимается к моей щеке своей и сжимает в руках моё податливое тело.

– Это было унизительно, Ник, – туман исчезает и возвращает меня в реальность, где я сижу на нём, а его член до сих пор находится во мне.

– Прости, всего лишь проверил, что ты мне ответишь, – шепчет он.

– Это было отвратительно. Ты хоть понимаешь, что я чувствовала в тот момент, когда поняла, как возбуждаюсь? А это за столом, где мои родители и их друзья, – возмущённо говорю и отклоняю корпус назад.

– Мишель, обещаю, больше никаких…

– Не верю, ни во что больше не верю, – рывком встаю с него и чувствую влагу между ног, да и они знатно дрожат.

Я, не смотря на него, отрываю бумагу. Отворачиваясь, привожу себя в порядок, слыша позади, что и Ник поднялся и застёгивает брюки.

– Мишель, – тихо произносит он. Зло оборачиваюсь.

– Что, Мишель? – Шиплю я. – Ты совсем разума лишился?! Ты трахнул меня в туалете, как какую-то шлюху, и я это позволила!

Несильно толкаю его в грудь, и он поджимает губы. Но мне плевать на его чувства, потому что снова ощущаю себя использованной.

– Ненавижу тебя, Холд! Ненавижу настолько сильно, что мне хочется ударить тебя, – яростно заявляю я.

– Это не новость, – хмыкает он. – Я привык к ненависти, для меня это не ново. Только вот ты не шлюха. Ты моя женщина, и я беру тебя не против твоей воли. Ты сама хочешь меня, только боишься этого. Не желаю слышать таких слов о тебе.

– Да, я боюсь, потому что ты честно признался мне, тебе нужно только трахать меня и всё, не больше. Ты считаешь это приятно знать? – Кривлюсь, испытывая щемящую боль внутри и сжимающееся горло от потока обиды.

Он запускает пальцы в свои волосы и поднимает их, громко вздыхая, смотрит на меня, хмуря брови. Меня колотит изнутри от осознания, что я натворила. Насколько сильно влюблена в него, что стою здесь и жду каких-то объяснений.

– Мишель, – громкий голос за дверью. Вздрагиваю, страх теперь сковывает моё сердце, и я смотрю на Ника, который показывает глазами ответить.

– Да… да, – произношу, прочищая горло.

– Ты как? Все волнуются, – говорит Амалия.

– Всё хорошо… просто живот прихватило, не говори никому. Я сейчас, – вру, не сводя глаз с Ника.

– Ладно. Может, тебе что-то принести? – Спрашивает девушка.

– Нет, спасибо. Всё уже хорошо, видно, отравилась, – и новая ложь срывается с моего языка. Кривлюсь.

– Тогда мы ждём тебя, – бросает она, и я слышу удаляющиеся шаги за дверью.

– Не смей больше так делать, иначе я тебе выцарапаю глаза, – угрожающе выставляю указательный палец и тыкаю в него, разворачиваясь, чтобы выйти.

– Подожди, Мишель, – говорит и вкладывает в мою руку что-то мягкое, и я удивлённо перевожу на неё взгляд.

– Надень, не хочу, чтобы ты ходила голой.

Вздыхаю и усмехаюсь от его предусмотрительности. Трусики. Он прихватил с собой обычные шелковые трусики, потому что наверняка знал мою реакцию и от этого становится с каждым ударом сердца тяжелее внутри. Быстро натягиваю их и отворачиваюсь, щёлкая замком и нажимая на ручку.

– Мишель, тебе следует знать, я иногда говорю не то, что должен, а то, что привык. Но ты другая. Дай мне шанс, хотя бы ненадолго забери меня с собой, – тихо произносит он, но я с силой толкаю дверь, чтобы выбежать из этого ада. Его ада, куда он меня вовлёк. Боюсь сдаться и подчиниться ему полностью, телом и разумом. Это катастрофическая зависимость оглушает меня, не даёт дышать и заставляет чувствовать его ближе.

Непозволительная роскошь сказать ему «да», но как мне поступить дальше, я не понимаю. Хочу его полностью, и не верю ему. Но ничего не поделать с этим дьявольским притяжением.

Сорок четвёртый шаг

Никогда не чувствовала себя настолько грязной, как сейчас. Оборвать. Мне требуются силы, чтобы оторваться от Ника. Да, признаю, влюблена в секс с ним. Он первый, единственный и точно неповторимый. Но всё это омерзительно, настолько, что не я его, а он меня окунает головой в эту гниль. И вокруг меня всё окрашивается во мрак.

Его чернота. Его шоколад. Горечь. Во мне живёт одна горечь и ненависть к самой себе.

Почему все мои разумные мысли отключаются, когда он трогает меня, говорит эти, точно бьющие по моей броне, слова. А поцелуй? И как пережить это? Он трахал меня, именно трахал, как бездушную куклу. А мне было всё равно, лишь бы достичь пика, ощутить его в себе, упиваться его ароматом и плыть. Что он делает со мной? Что я позволяю ему делать?

Иду к нашему столику, а мои ноги дрожат. До сих пор ощущаю его внутри себя. Это наваждение застревает неприятным комком в горле и не даёт сглотнуть его. А только знать, что я только делала, и мне это понравилось.

Как только подхожу к нашей компании, разговоры прекращаются, и всё внимание направлено на меня. Я ёжусь под такими пристальными взглядами и замечаю, что Тейра и Амалия поменялись местами, и теперь сестра Марка сидит справа от меня.

– Милая, всё хорошо? – Заботливо интересуется мама, и я киваю, опускаясь на стул.

Нет, у меня ничего хорошего сейчас не происходит. Только моё падение, открытое и убивающее мою душу. У меня нет желания продолжать светскую беседу, мне требуется уединение. Я должна подумать, решить для себя, в конце концов, что хочу. И держаться выбранной стратегии.

– Что с тобой было? – Вполголоса спрашивает Марк, а Амалия придвигается ближе ко мне, чтобы расслышать ответ.

– Реакция на пищу в кафетерии университета, – лгу и даже не краснею от такой подробности организма.

– И ты тоже скоро ощутишь это, – наигранно весело улыбаюсь и поворачиваюсь к девушке, на что она прыскает от смеха.

– О, да, с понедельника я иду в твой университет, – Амалия кривится, ей явно не по душе такая смена обстановки.

– Какой факультет? – Интересуюсь, надеясь на то, что это мой, и хотя бы тут жизнь ко мне будет благосклонна.

– Архитектура, – мои надежды с треском рушатся, и я вздыхаю.

– Понятно, – бормочу и беру бокал уже с водой, отпивая, и качаю головой от внутренних рассуждений.

– Какие последние сплетни? – Хитро спрашивает Амалия.

– Не знаю, я не слежу за этим, мне неинтересно, – пожимаю плечами.

– Да ладно? – Усмехается Марк, и я, поворачивая голову к нему, ставлю стакан обратно на стол.

– А что в этом удивительного? – Интересуюсь я.

– Твой отец рассказал нам, как ты ходишь везде и всегда в центре внимания. Вечеринки. Светские мероприятия. Ты принцесса здесь, – хмыкает парень, а мои брови ползут вверх.

– Бред. Если я хожу куда-то, то стараюсь побыстрее оттуда свалить. Терпеть не могу всю эту мишуру, и в последние дни моё времяпрепровождение – дом и университет. Растеряла всех друзей, – делюсь я, а ребята, переглядываясь друг с другом, ведут бессловесный диалог.

– Значит, мы подружимся, – делает вывод девушка, и я улыбаюсь ей.

– Это было бы здорово, – с улыбкой отвечаю.

– А почему ты растеряла всех друзей? – Спрашивает Марк и задумчиво теребит ножку бокала, не смотря на меня.

– Мой парень оказался полным мудаком, устроил сцену ревности в университете, пытаясь заплатить мне за секс. Подруга… тут всё сложно. Она сказала мне те вещи, которые не должна была даже вспоминать. А потом пыталась загладить свою вину, объясняя мне, что она соврала, чтобы уязвить меня. Я не прощаю такое… не сейчас, по крайней мере, – честно произношу, хотя внутри меня до сих пор сидит ощущение того, что я лгунья. Беспросветная, извращённая врушка.

– А говоришь сплетней нет, – хихикает Амалия.

– Папа сказал, что ты, Марк, нашёл работу. Где? – Перевожу тему и обращаюсь к парню.

– Ройял банк[4], – бросает он, и заметно, что не желает развивать дальше мысли и впечатления.

– Мой братец полностью застрял в карьере, с ним неимоверно скучно. Приходит домой и ложится спать, никакого разнообразия, – жалуется на него Амалия.

– Ну, уж прости, что я отгулял своё и хочу жить самостоятельно, – язвительно произносит Марк, а его сестра показывает ему язык.

– Когда же ты гулял? Ты учился, учился и ещё раз утопал в знаниях, как крот в норе, – продолжает Амалия, и я чувствую себя между двух огней.

– Заткнись уже, достала. А ты сидишь у себя в комнате и только рисуешь тоже не особо-то и весело, рыжая, – фыркает Марк.

– Всё, брейк, – поднимаю руки, останавливая новую фразу от Амалии.

– Прости, Мишель, моя сестра не умеет держать язык за зубами, – говорит Марк.

– Прости, Миша, я же могу тебя так называть, да? – Я киваю, и она продолжает: – Так вот, прости, Миша, мой брат слишком повяз в своей идеальной раковине и забыл, что такое жизнь. Весело у нас всё, да?

– Амалия…

– Ребят, да хватит уже. У всех свои представления о жизни, – обрываю Марка, и он сжимает зубы, злобно смотря на довольную сестру.

Слышу, как мама что-то восторженно восклицает, и поворачивая голову, смотрю на родителей, пытаясь понять, о чём они болтают.

– Конечно, мы с удовольствием поедем к вам, правда, дети? – Папа улыбается, обращаясь к нам с Тейрой. Не дожидаясь ответа, он встаёт и показывает нам, что мы можем идти к выходу.

– Что мы пропустили? – Удивляется Амалия.

– Дочь, мы решили выдвинуться дальше, – поясняет Адам.

Вся компания встаёт, пока отец расписывается в чеке и указывает нам на выход.

– Может быть, поедем куда-нибудь, пока старики будут вспоминать прошлое? – Предлагает Марк, и я улыбаюсь ему.

– Я за, – подаёт голос Амалия и подхватывает меня за руку.

– Тогда решено, – кивает Марк.

Что за смена настроения?

Пока мы идём к гардеробу, ощущаю себя насквозь лживой и совершенно сбитой с толку. Снова. Я знаю, что Ник где-то здесь, наблюдает за мной. Хотя не могу быть в этом уверена. Он скрывается, подбивая меня поддержать его тайну. Но я не хочу, не стану этого делать. Должна остаться перед его гранью, отделяющую мой мир от его, только пока не имею понятия как это сделать. Папа передаёт номерки от нашей верхней одежды, пока смотрю на пол, отгоняя от себя мрачные мысли. Хочу теперь попробовать общаться со своими новыми друзьями, как раньше, без страха, без прошлого.

– Мишель, – Марк держит в руках моё пальто и помогает мне надеть его.

– Спасибо, – отвечаю, и он улыбается мне.

– Мистер Холд, мистер Вуд, какая встреча, – фраза, брошенная пренебрежительно отцом, заставляет заледенеть мою кровь, и я оборачиваюсь, смотря на Ника, вошедшего в ресторан с Райли.

Что за чёрт? Он же был тут? Но нет. Я изумлённо оглядываю его, в том же чёрном пиджаке и такого же цвета рубашке, но он в пальто. Чёртов игрок!

– Добрый вечер, – кивает вежливо всей нашей компании Райли, а Ник пристально смотрит на меня, а затем на Марка, до сих пор улыбающегося.

– Вы сегодня без своей девушки, мистер Холд, – язвительно произносит папа, отчего я судорожно выдыхаю и сжимаю в руках сумочку.

Ник переводит на него удивлённый взгляд, как и Райли.

– Сара, она нам рассказала, что вы с ней встречаетесь. Хорошая девушка, поздравляю вас, – но в тоне отца нет ни намёка на правдивость его слов, и губы Ника сжимаются в одну линию.

Задерживаю дыхание и с напряжением перевожу взгляд то на него, то на отца.

– Мне кажется, произошла какая-то ошибка, – усмехается Райли.

– Как же? Сара нам рассказала, что мистер Холд устроил драку около университета, когда приехал за ней, – продолжает отец, а вся компания совершенно обескуражена.

– Мистер Холд не устраивал драки, – холодно говорит Ник, что у меня по коже пробегают мурашки от его тона. – Он всего лишь спас снова вашу дочь, мистер Пейн, от всеобщего унижения очередным парнем. Вам следует всё же пересмотреть окружение Мишель, чтобы она не попадала в неприятности от недостатка вашего внимания. Ведь вы, как я помню, полностью заняты акциями компании, которая тонет. Лучше бросьте все силы на вашу семью. И да, девушка, о которой вы говорите, слишком много выдумывает, вряд ли ложь можно назвать прекрасным и хорошим качеством. Или же у нас разные понятия о достоинствах нежного пола. На этом мы оставляем вас, у нас забронирован столик и мы приехали поужинать, а не обсуждать нелепые слухи.

С этими словами Ник проходит сквозь толпу, задевая плечом Марка, что он отшатывается и врезается в меня. Отец багровеет от ярости, мама быстро подхватывает его под руку и тащит к выходу. Тейра явно наслаждается этой потасовкой, а чета Ллойдов идёт за моими родителями.

– О, господи, – шепча и прикрывая рот рукой, я оборачиваюсь, но мужчины уже скрылись в глубине ресторана.

– Да тут жарко, – восхищённо произносит Амалия.

– Кто он? Этот урод толкнул меня, – Марк еле отходит от шока, а я сглатываю.

– Это… он нечаянно, наверное, – лепечу.

– Придурок какой-то, – фыркает парень и одёргивает своё пальто.

– Ну, так что, мы идём? – Нетерпеливо спрашивает Амалия, и я киваю.

Понемногу отхожу от этой встречи, мои ноги снова дрожат, а мысли путаются настолько сильно, что меня ведёт к выходу Амалия, держа под руку. Мы оказываемся на улице, где слышу злую речь отца и голос мамы, пытающийся его успокоить. Он замечает меня, и его губы сжимаются в одну линию.

Ну, спасибо, Холд, помог!

– Мишель, что это, чёрт возьми, снова было? – Яростно шипит отец.

– Сара мне сказала, что они встречаются, я тоже не знала об этой выдумке, – оправдываюсь.

– Ненавижу этого надменного молокососа, – отец передёргивает плечами.

– Тревор, поехали к нам. Выпьем и поговорим, – предлагает Адам, и отец кивает.

– А мы отправимся в клуб, – весело говорит Амалия.

– Вместе? – Удивляется мама.

– Да, я, Мишель и Амалия. Не волнуйтесь, мистер Пейн, миссис Пейн, я присмотрю за девочками, – отвечает Марк и наши матери переглядываются, светясь от счастья.

– А я? – Обиженно подаёт голос сестра.

– А ты… хм, можешь почитать сказки на ночь, – хмыкает Амалия, и я пытаюсь скрыть улыбку. Напряжение отпускает меня. Уже дышу легче, желая бежать, скрыться от взглядов родителей на нашу троицу. Куда угодно, только оказаться подальше от того места, где сейчас находится Ник.

– Тогда хорошего вечера вам, – желает нам Адам.

– Можете взять нашу машину, а мы поедем на лимузине, – предлагает Кейтлин.

Марк кивает, и мы разворачиваемся, направляясь к автомобилю Ллойдов. Мы с Амалией располагаемся на заднем сиденье Мерседеса, а Марк впереди рядом с водителем.

– Называй адрес, – обращается Марк ко мне.

– 332 Richmond Street West, – на автомате отвечаю я, и шофер, кивая, выезжает с парковки.

– А теперь расскажи, что это за два сексуальных безумства ходят одни и без девушек? – С горящими глазами спрашивает Амалия.

– Николас Холд и Райли Вуд, – нехотя произношу я.

– То самый Вуд? Владелец «W.H»? – Удивляется Марк и поворачивается к нам. Киваю, а он присвистывает.

– А другой, который пихнул меня. Кто он? – Задаёт вопрос Марк.

– Его друг, – тихо отвечаю я.

– Какой красавчик, оба как клубничка, – восхищённо говорит Амалия.

– Они геи, – выпаливаю и сжимаю губы. Вот потянуло меня за язык?

– Геи? – В один голос изумляются ребята, и я, кривя нос, киваю.

– Не верю, они же… да просто не верю, – мотает головой Амалия.

– Вы же видели их вместе, и с ними изредка появляются девушки, словно прикрытие к их общей жизни. Ну и все знают, что они геи, просто никто не говорит вслух. Деньги и тому прочее, – всё глубже зарываюсь в ложь, но мне совершенно не стыдно. Только зачем я это делаю? Ревную. Даже к безобидной окраске внешности Ника ревную. Дура!

– Мда, это нечестное распределение красоты в природе. Вот нормальным парням оставляют внешность, что хочется лопатой треснуть. А другим даёт всё, и они, неблагодарные самцы, выбирают себе подобных. Эгоисты, – цокает Амалия, и я вымучено ей улыбаюсь.

Откидываюсь на кожаную спинку сиденья и отворачиваюсь к окну. Больше ни черта не понимаю, что творю, и что творит Создатель с моей жизнью. Это словно комната страха: куда не повернёшь, везде есть ловушка и пропасть. Только вот я плутаю в этой тьме и не знаю, какую дорогу выбрать. Хочу быть с Ником, до покалывания на коже хочу видеть его, обнимать и быть просто рядом. Хочу, чтобы его улыбка согревала меня каждое утро. Хочу, чтобы его глаза светились и насыщали моё тело. Хочу, чтобы его руки баюкали мою душу. Хочу быть необходимой ему, нужной до сумасшествия. И мне плевать, как это будет: открыто или тайно.

Но. И здравствуй, «но». Я не принимаю его отношения ко мне. Не хочу ощущать себя так, как сейчас. Использованной и выброшенной. Это отравляет меня, кровь превращается из яркого плодового вина в грязь.

Да. Меня пугает его отношение к жестокости и издевательствам над девушками, именуемое темой. Меня просто передёргивает каждый раз, когда я вспоминаю о рассказах Ника. Хотя он ведь мне это даже не предлагал. Тогда что меня так тормозит, чтобы пойти и сказать ему «да»?

Никакого будущего. Ответ даже и не нужно искать. Для меня он лежит на поверхности. Я сама себе внутри противоречу. Твержу, что не верю ни в любовь, ни в постоянство. Но сейчас… в данный момент… с этим мужчиной… не насыщаюсь тем, что он хочет мне предложить. Я хочу большего, хочу стать частью его жизни, хочу заполнить своим присутствием весь его разум, как он мой. Хочу подсадить его на себя, потому что он уже стал для меня необходимой дозой.

Порой странно как один человек может изменить всю твою жизнь. Он ломает все твои устои и барьеры, перепрыгивает через стены и разбивает в кровь руки, но добивается своего. Тебя. Только вот смысл этой борьбы – твоя покорность, и когда он достигнет её, то развернётся и пойдёт навстречу новым приключениям, оставляя тебя одинокую и не умеющую жить без него.

Сорок пятый шаг

– Мишель, – перед моими глазами Марк щёлкает пальцами, и я моргаю, возвращаясь в клуб к барной стойке в лаундж-зале.

– Да? – Перекрикиваю музыку и немного склоняюсь к парню.

– Ами пошла в дамскую комнату, не дозвалась тебя, а я заказал выпить, – он указывает на разноцветный коктейль.

– Спасибо. Я думала, – тяну через соломинку алкогольный напиток и наслаждаюсь сладостью.

– Поделишься? – Интересуется Марк, делая глоток виски из своего бокала.

– Прости, я сегодня не самая весёлая компания, – тру лоб, чтобы снять с себя раздумья и решения, которые должна принять и как можно скорее.

– Это из-за стычки в ресторане? – Спрашивает Марк.

– Да. Теперь я окажусь виноватой, что Ник отчитал отца при всех, – вздыхаю и снова тянусь в трубочке.

– Ник? – Парень прищуривается, а я цокаю из-за своей дебильной привычки применять на людях его сокращённое имя.

– Николас Холд. Считаю, слишком много чести называть его полное имя, – поясняю грубее, чем должна и это лицемерие больно бьёт по моему сердцу внутри.

– Забудь о нём, он же никто. Пошли лучше потанцуем, – передёрнув плечами, Марк спрыгивает с барного стула и залпом допивает виски.

– Пошли, – киваю и вешаю сумку через плечо.

Он берёт меня за руку и ведёт в толпу, и я тут же жмурюсь, вспоминая другого… и не моего. Его руки. Его губы. Его контроль.

Ненавижу его контроль. Ненавижу его желание наказать меня за нарушение его правил, которых я даже не знаю. Печаль и тоска по теплу Ника неожиданно оборачивается злостью и желанием показать ему, что он и правда для меня никто. Его слова не имеют никакого веса для меня.

Марк обнимает меня за талию и начинает двигаться. Мне ничего не остаётся, как улыбнуться, положить руки на его плечи и поймать его ритм. Этот парень ничем не уступает в красоте Нику. Он даже приятнее, словно ласковые волны в океане. Он располагает к себе с первой секунды, но… но чего-то не хватает. Огня в глазах? Наглости? Жёсткости?

Мы танцуем уже третью песню, а Марк не делает никаких попыток быть ближе. Я вспоминаю, что у него есть девушка и поражаюсь его выдержке и верности. Вот такого мужчину редко сейчас встретишь.

– Почему ты так на меня смотришь? – Громко спрашивает Марк мне в ухо, что я вздрагиваю.

– Просто так, – пожимаю плечами.

– Мне надо отойти, – говорит он и резко отстраняется от меня, оставляя одну на танцполе.

Нет. Всё же есть несколько вещей, в которых они с Ником похожи. Это в смене настроения и решениях. Это новая тенденция в мире мужчин, и меня снова забыли об этом предупредить?

Прохожу сквозь толпу к бару, где сидит вернувшаяся Амалия на барном стуле, закинув ногу на ногу, и покачивает ей, попивая мартини.

– Все нормально? – Произношу, садясь рядом с ней, и девушка кивает, хитро смотря на меня.

– Что такое? – Удивлённо спрашиваю.

– Тебе нравится мой брат, – выдаёт она вердикт.

– Он хороший парень. И да, он мне нравится, но не в том смысле, в котором ты думаешь, – отвечаю я.

– Почему? Он же свободен, – хмурится девушка.

– Эм… а Камилла? У него же есть девушка, и она собирается приехать сюда, – медленно говорю я.

– А, это. Ну он соврал. Нам папа прожужжал все уши про тебя, а особенно Марку. Он тебя возненавидел с первых секунд, а сейчас понял, что ты нормальная, а не фарфоровая кукла. Хотя твоя сестра такая. Поэтому он и рассказал тебе легенду. Вообще, Марк разошёлся с Камиллой месяц назад, когда мы узнали, что переезжаем. Она закатила истерику, и он помахал ей рукой, – рассказывает Амалия, а я замираю от правды.

– Понятно, только не планирую в ближайшее время… вообще, пока ничего не планирую, – я сразу желаю расставить все точно над и, уверенно произнося свою речь.

– Он, видно, тоже, – хмыкает Амалия и кивает за моё плечо.

Я оборачиваюсь, и с моих уст срывается стон отчаяния с примесью злости. Марк стоит недалеко от нас и смеётся вместе с Сарой. Чёрт возьми, Сарой!

Ну да, а что ты ожидала, Мишель? Это клуб её отца, конечно, ты знала, что она будет тут, как и каждые выходные. Только вот почему мой мозг не умеет думать наперёд?

– Ничего так цыпочка, – тянет Амалия, и я усмехаюсь, поворачиваясь к бармену.

Я щелчком пальца зову его, и парень, улыбаясь, принимает мой заказ – текила. Да, мне необходим хотя бы алкоголь, чтобы унять неприятные чувства внутри. Ну почему? Вот за что жизнь ко мне так несправедлива? Амалия и Марк мои. Мои знакомые, но нет, нужно было появиться Саре с её шикарной фигурой и подвешенным языком и испортить всё к чёртовой матери.

Бармен ставит передо мной рюмку, и я, расплатившись, залпом выпиваю её. Горячая жидкость тут же проваливается в меня. Я разминаю шею, с блаженством закрывая глаза. Последний раз пила текилу насильно, а язык Ника слизывал капельку алкоголя с меня.

Извращенка!

– Миша, всё хорошо? – Мне приходится открыть глаза и посмотреть на удивлённую таким поведением девушку, задавшую вопрос.

– Да, конечно, всё лучше, чем хорошо. Твой брат сейчас флиртует с моей бывшей лучшей и единственной подругой, это клуб её отца. Мы дружили с начальной школы, и она предала меня, пыталась забрать то, что было моим, обливала меня грязью и рассказала мою подноготную одному человеку. В общем, всё прекрасно, Амалия, – нервно смеюсь и кладу руки на барную стойку, сцепляя их в замок.

– Мда, у Марка всегда был «отменный» вкус, – мрачно отвечает девушка, и я ей улыбаюсь.

– Да, брось. Он свободен, как оказалось. Сара свободна. А я привыкла, – только вот отчего-то глаза начинает щипать, и я жмурюсь.

– Они сюда идут. Хочешь, я ей врежу, мне несложно? – Предлагает Амалия. Отрицательно качаю головой и поворачиваюсь. Но в душе теплеет от этой фразы, и она мне нравится ещё больше.

Марк поддерживает мою бывшую подругу за талию, и она улыбается ему своей отработанной улыбкой. Разве это честно? Все мои мужики не могут устоять перед её обаянием? Что со мной-то не так?! И почему Марк резко стал моим? Оговорилась. Моим знакомым мужчиной.

Но я продолжаю сохранять наигранное спокойствие, даже когда они стоят напротив меня.

– Привет, Миша, – весело произносит Сара.

– Ага, – киваю и вопросительно смотрю на Марка.

– Я познакомился с Сарой. Удивительно, да, что она оказалась твоей подругой и тоже здесь? Она зовёт нас присоединиться к компании в «Mezzanine», – радостно объясняет Марк.

– Спасибо, я пас, а вы идите, – скатываюсь с сиденья и киваю Амалии, которая на моё предложение кривится, прикусывая язык.

– Миша, да ладно тебе. Тут куча людей, а там…

– А там мой бывший, его друг, твои бывшие и ты. Спасибо, но я поехала домой, – перебиваю Сару и, больше не говоря никому ни слова, разворачиваюсь, прорываясь сквозь толпу.

Долетаю до гардероба и облокачиваюсь о стойку руками, чтобы перевести дух. Как у неё ещё наглости хватает мне это предлагать?

– Миша, – меня окликают, и я поворачиваюсь, наблюдая, как Амалия в бежевом платье и на высокой шпильке пытается дойти до меня быстрее, чем умеет. Она явно не так часто ходит на мероприятия при параде.

– Прости, но не могу там больше находиться, – произношу, когда девушка добирается до меня.

– Я так и поняла, а Марк придурок, – она передёргивает плечами и глубоко вздыхает.

– Нет, не придурок. Он просто мужчина, а они всегда обращают на неё внимание, – достаю из сумочки номерок и передаю мужчине.

– И куда мы дальше? – Интересуется Амалия.

– Мне надо домой, подготовлюсь к встрече с папочкой, а завтра у меня тренировка, – вру я, потому что мне требуется побыть одной, проанализировать такую вспышку злости к Саре.

Хотя, тут и так всё ясно. Не хочу делить с ней никого из своих новых знакомых. Больше не хочу отдавать то, что принадлежит мне. И мне плевать, что это звучит глупо, но я первая их увидела. Слишком долго позволяла быть себе в тени подруги. Теперь пришло время создать собственный круг, где будут только те люди, которые никогда не предадут меня.

– Скучно, – тянет Амалия, и я, кивая, надеваю пальто.

– Мишель, стойте, – мы слышим крик Марка, и он вываливается в гардеробную из забитого зала.

– Что уже цыпочка надоела, братец? Или ты размерчиком не вышел? – Ехидно произносит Амалия, а я закатываю глаза. Вот этого мне ещё не хватало. На сегодня с меня потрясений достаточно, а выслушивать новую стычку брата и сестры, у меня нет сил.

– Прикуси язык, задолбала уже, – шипит Марк и делает шаг к нам.

– Ребят, пожалуйста, хватит. Марк, что ты хотел? Мы собираемся домой. Не волнуйся Амалия поедет на вашей машине, а потом она попросит водителя вернуться за тобой, – запускаю руку в волосы и выжидающе смотрю на парня.

– Я, по-моему, что-то пропустил, и не особо понял, что там сейчас было, – он делает движение назад рукой, указывая на зал.

– А было то, придурок. Что вот эта рыжая сучка и есть та самая бывшая подруга Мишель. А ты ведёшь себя, как подросток в период недотраха. Хотя, ты такой и есть. Иди к этой Саре, вы поможете друг другу, – зло говорит Амалия. Закрываю лицо руками. Признаю, мне приятно, что человек, знающий меня всего каких-то пять часов, так защищает меня перед собственным братом. Это вселяет надежду, что Амалия, возможно, станет мне ближе, чем просто дочь друзей моих родителей.

– Оу, прости, Мишель. Я…я не знал. Она сказала…

– Это неважно. Серьёзно, ребят, всё в прошлом, но я с ней не хочу тусоваться. А вы… ты, Марк, можешь встречаться с ней, трахаться. Да всё что угодно, это же не должно меня волновать, – перебиваю его.

– Амалия, сходи попудрить носик. Быстро, – бросает Марк своей сестре, а она, закатив глаза, подчиняется, оставляя нас наедине.

– Она тебя, правда, так сильно обидела? – Вполголоса спрашивает Марк.

– Понимаешь, тут всё сложнее. Ты был прав, я странная. Наверное, то, что сделала Сара, другая бы давно простила и забыла. А я не могу. Когда кто-то нарушает доверие, его не восстановить, сколько бы времени ни прошло. Но это наши дела, не твои, Марк. Ты можешь развлекаться, как хочешь. Зачем тебе наши разборки? – С натянутой улыбкой произношу, отчего он опускает голову и сводит брови.

– Я соврал тебе. У меня нет девушки. Знаю, это было глупо, но наши отцы так хотят видеть нас вместе… это противно. Хотя ты очень красивая и…я не хочу встречаться с кем-то по указу отца, – тихо произносит он, и моя улыбка оживает. Под незнакомым мне порывом сжимаю его плечо, и он поднимает голову.

– Всё в порядке, – потираю его плечо, ощущая под тканью накаченный бицепс, и он бросает на мою руку взгляд.

– Да ничего подобного. Чувствую себя засранцем, который предал тебя, – Марк накрывает своей тёплой ладонью мою руку на нём и поворачивается ко мне.

– Господи, это всё ерунда. Мы не так давно знакомы, чтобы ты так себя чувствовал. И уж точно не состоим ни в каких отношениях. Так что всё хорошо, и я надеюсь, мы станем друзьями, – всматриваюсь в его открытое лицо, и его озаряет широкой улыбкой. Улыбаюсь ему в ответ.

Мир замирает. Движения прекращаются. А мы так и стоим, его рука на моей, а моя на его бицепсе. Парень, не мигая, смотрит в мои глаза, его улыбка спадает, и он приоткрывает губы. Из его рта вырывается шумный вздох. Только вот я не могу прекратить смотреть на него. Мне интересно: а что будет дальше? Нет, моё сердце не убыстряет ход, дыхание в норме. Но я нахожусь в ауре Марка, испытывая такой комфорт, словно глотнула свежего воздуха.

– О-ля-ля, чему я помешала? – Раздаётся голос Амалии справа от нас, и мы оба поворачиваем к ней головы.

Вырываю свою ладонь из руки парня, а он прячет взгляд, смотря в сторону. Девушка складывает руки на груди и, хитро прищурившись, глядит то на меня, то на своего брата.

– Ну, что, голубки, мы домой едем или остаёмся? – Амалия улыбается одной из этих улыбочек, когда человек думает, что знает о том, что происходит, но на самом деле даже и не предполагает об истине.

– Едем домой, – уверенно произносит Марк и достаёт из кармана свой номерок и нетерпеливо ожидает того же от сестры.

Пока парень забирает их верхнюю одежду, я уже внимательней осматриваю его. Самое удивительное, что пока с ним разговаривала, ни разу не вспомнила о Нике. Даже сравнений не было, я просто отстранилась от мыслей. И в этом мне помог Марк.

Всё же судьба странная штука она подсылает тебе людей, чтобы проверить, насколько ты уязвима, и в то же время даёт тебе возможность ухватиться за спасительную соломинку. Только вот если эта соломинка окажется намного лучше, чем ты достойна. Что же тогда делать? Ты не можешь позволить себе использовать её, чтобы выйти из сумрака.

Во мне сейчас происходит раздвоение личности: одна готова на всё, чтобы быть с Ником; другая… а вот другая со странным извращённым интересом желает узнать Марка ближе.

– Было здорово с тобой познакомиться, Мишель. Теперь я никогда не назову Мишей. Эта сучка тебя так называет, – говорит Амалия, когда мы подъезжаем к нашему комплексу, я не могу удержать смех.

– Мне тоже, – киваю я. Марк выходит из машины и подходит к дверце пассажирского сиденья с моей стороны.

– Сходим завтра куда-нибудь? – Спрашивает девушка.

– Да, с удовольствием. Давай запишу тебе свой номер, – предлагаю я.

– А твой папа уже всем нам раздал ваши номера, поэтому я как проснусь, сразу же наберу, – усмехается Амалия, а я закатываю глаза от таких действий отца.

– Доброй ночи, – на прощание машу ей рукой и приоткрываю дверцу.

Марк тут же реагирует и предлагает мне руку, вкладываю свою, и он закрывает дверцу.

– Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Мишель, – тембр голоса Марка понижается на октаву ниже, и он подносит мою руку к своим губам.

– Мне тоже, Марк. На удивление, правда? – Хихикая, чувствую себя как полная идиотка.

Губы Марка опускаются на мою прохладную кожу. Чувствую их мягкость. Никаких разрядов тока, никакого шума в голове и подкашивающихся ног. Всё настолько спокойно и лаконично в его движениях и ответах моего тела. Радуюсь тому, что могу передохнуть.

– Правда. И я прошу прощения за этот инцидент с Сарой. Меня не привлекают такого рода девушки, она сама начала общение, заметив тебя рядом со мной, – он пытается снова оправдаться, а я горько хмыкаю.

Конечно, Сара не смогла упустить шанса, узнать моих новых друзей поближе. Как и в тот раз. Ничего нового. Всё наоборот становится на свои места, и я рада узнать об этом. Пусть через отвращения и чёрную черту на годах нашей дружбы. Но теперь в курсе того, кто меня окружает.

– Марк, я в порядке, честно, – заверяю его.

Моя рука до сих пор находится в его, стоим мы слишком близко для френдзоны. Но это комфортно.

– Ладно, мне пора идти. Хорошей ночи, – отхожу на шаг, и он отпускает мою руку, кивая мне в знак прощания.

Остаюсь одна на тротуаре, смотря, как молодой мужчина открывает дверцу машины и перед тем, как сесть туда оборачивается ко мне и игриво подмигивает. Чувствую себя глупо и правильно. Я улыбаюсь, даже уже тихо смеюсь, пока наблюдаю, как Мерседес удаляется и увозит с собой людей, которые вошли в мой мир. И с радостью их приняла. Так просто. Без предрассудков. Без страха.

Ночь. Машин на дороге нет, ведь наш комплекс располагается в спальном районе. Прохожу взглядом по тихой улице, и мои глаза останавливаются на тёмной фигуре, сидящей на капоте спортивной машины. Его руки сложены на груди, а взгляд пронизывает меня своим леденящим огнём.

Мне кажется, даже отсюда слышу его тяжёлое дыхание, и моя кожа покрывается мурашками. Чувствую, как это магнитное поле, которое мы построили с первой встречи, начинает накаляться и через несколько минут заискрится. Я боюсь этого, но другая… иная и грязная Мишель счастлива видеть его.

Моя тайна. Моё извращение. Садист, увы, не мой.

Ник отталкивается от машины и делает шаги в мою сторону, останавливаясь в метре от меня. Задерживаю дыхание.

– Что ты тут делаешь? – Едва слышно произношу я, обхватывая себя руками, защищая свою грудную клетку, под которой так отчаянно бьётся измученное сердце.

– Не имею понятия, – его шёпот разрывает тишину.

Делаю глубокий вдох, громко насыщая тело кислородом.

Моё падение.

Сорок шестой шаг

Бывают моменты в жизни, когда ты становишься ведомая собственными мечтами, кем-то невидимым, но таким сильным, что ты не можешь противостоять ему? И вот именно за эти доли секунды принимаются все решения, весь пазл твоей головоломки складывается в более или менее ясную картину. Ты понимаешь, что ты ищешь и в чём нуждаешься сильнее всего. Такие мысли, словно разряд молнии, ударяют по голове и вспыхивают по всему телу миллионом искорок.

Делаю шаг к Нику, и мои руки обвиваются вокруг его талии я, прижимаясь к нему всем телом, кладу голову на плечо. Он на мгновение замирает от неожиданности, а затем с его губ вырывается вздох облегчения. Могу расслышать, как громко и быстро бьётся его сердце, и это придаёт мне уверенности в своих решениях.

– Мишель, – шепчет он, обнимая меня в ответ. Только он может произнести моё имя так, что дыхание предаст меня, а сердце будет биться в красивом ритме.

Не хочу отпускать его. Вот сейчас… в эту самую минуту он тот, в кого я готова верить, кому готова открыться. Но знаю, что как только разомкну свои объятия, он вернёт себе свой облик жестокого дирижёра, руководящего людьми и добивающегося того звучания музыки, которое приемлемо только для него. И никак иначе. А меня такой расклад не устраивает.

Его аромат будоражит не только кровь, но и каждую частичку моей души. Его тепло – первое, что ощутила на себе и под влиянием чего, я совершаю постоянно глупости. Его магия, окутывающая меня и забирающая в свою тьму.

– Это означает да? – Тихо спрашивает Ник, и я открываю глаза, возвращаясь в реальный мир.

Мои губы изгибаются в грустную улыбку. Отстраняюсь от него, но он крепче обнимает меня за талию, не разрешая выскользнуть из его объятий, и указательным пальцем поднимает мой подбородок, чтобы я лишилась разума напрочь и утонула в его манящей сладости глаз.

Делаю глубокий вдох, чтобы собрать все силы в своём маленьком и истощённом теле, дабы отстоять свои решения.

– Отпусти меня, – спокойно прошу. Ник прищуривается, но освобождает меня из своих цепких рук.

Делаю шаг назад, лишаясь его поддержки, и переминаюсь с ноги на ногу.

– Нет, это ничего не означает, Ник, – отвечаю на ранее заданный вопрос, и он начинает хмуриться, явно не понимая мотива моих поступков.

– Но ты сама шагнула ко мне, Мишель, – напоминает он, и я киваю.

– Да. Я сделала то, что захотела. Мне хотелось тебя обнять, и я позволила себе эту ласку. Ты позволяешь себе меня выставлять шлюхой перед самой собой. Думаю, и у меня есть право делать то, что мне взбредёт в голову, – пожимаю плечами.

– Неужели, ты до сих пор обижаешься из-за секса в туалете? – Он искренне удивляется, отчего я теряю дар речи. Ведь он действительно не понимает, насколько для меня это было гадко.

– Нет, я не обижаюсь. Я проклинаю себя и тебя заодно. Чувствую себя использованной и грязной. Ты сделал это против моей воли, ты подсунул мне эти… свои извращения, даже не предупредив. А как же добровольность, Ник? Ты снова нарушил собственное правило. Снова. Ты заставил меня, тебя захотеть и выбил признание. Ты хоть сам понимаешь насколько унизил меня? – Пытаюсь донести до него свои чувства, свои переживания, причину своего отношения к нему и нежелание разрешить себе двигаться с ним дальше.

– Крошка, ты всё не так поняла. Я не хотел унижать тебя, даже не предполагал, что ты расценишь эту шалость – вот так. Да, не отрицаю, мне пришлось пойти на это ухищрение, чтобы ты решилась. Ведь я вижу… знаю, ты хочешь того же, что и я. Только не понимаю, в чём проблема?

– Шалость? Ты называешь мои чувства всего лишь шалостью? Вот в чём проблема, Ник. Ты не уважаешь меня, не слышишь того, что я говорю тебе. Для меня твой стиль жизни неприемлем. Твои эти все игры с наказаниями, и какими-то непонятными воздействиями на окружающих… ты словно паук, плетёшь вокруг меня свою паутину, и я наталкиваюсь на неё, пытаясь дышать. Это убивает меня, ты убиваешь меня, пытаешься ломать и изменять. Но нет, Ник, я тебе этого не позволю. Насколько бы сильно ни было притяжение между нами, я не могу согласиться на твоё предложение. Мне требуется время, я хочу подумать. Потому что сейчас ничего не понимаю, – шумно выдыхаю и поднимаю голову к тёмному небу.

– Это ты не слышишь меня, Мишель, ты…

– О, нет. Я уж точно тебя услышала, – взмахом руки прошу его закрыть рот и одновременно перебиваю его. – Ты мне уже многое сказал. Ты хочешь видеть меня в своей постели, только трахать меня, пользоваться моим телом, скрываться ото всех. Нет, я не против. Я это принимаю, но… но, чёрт возьми, Ник, у меня есть чувство собственного достоинства. А ты топчешь его. Я хочу… да, я хочу быть с тобой тайно. Я поняла, что для меня это не проблема, но это сделаю в том случае, если ты не будешь давить на меня, научишься уважать мои желания, как и свои. Хотя бы немного признаешься себе, что со мной ты перегнул свою доминантную палку. Прими меня как девушку, а не как сабмиссива. Прими меня, Ник, меня – Мишель, а не Зарину или кого-то другого. Не сравнивай меня ни с кем, не пытайся применять ко мне свои замашки господина. Я…я, Боже, пока, – резко разворачиваюсь и бегу на высокой шпильке к своему подъезду, чтобы скрыться от собственных ненужных слов. Убегаю лишь для того, чтобы обезопасить себя от боли в будущем, от нового потока слёз и неправильного горячего решения.

Мне необходимо осмыслить всё. Выбрать, в конце концов, что меня действительно устраивает, и насколько сильно я желаю узнать о Нике и его жизни, влиться в неё.

Вхожу домой, где до сих пор тихо и не замечается присутствия родителей и сестры. Только Лидия выходит меня встречать с улыбкой. Я быстро раздеваюсь и бросаю ей, что отправляюсь в постель. Кажется, что моя голова взорвётся от переизбытка происшествий и открытий за сегодняшний день.

Горячая вода в ванне, и моё усталое тело начинает немного оживать. Глубоко вздыхаю и закрываю глаза.

Как же решиться на его предложение? Как понять его? Как не растоптать себя? Не знаю ни единого ответа на свои вопросы.

Но ведь он говорит о большем, хотя не обещает этого. Боится? Только чего? Повторения истории с Зариной? Или же он сам отрицает существование нежных чувств и что он может их испытывать? Если проследить его поведение, отношение ко мне, то замечаю, что он меняется. Он пытается быть тем, кого я бы могла не бояться.

Садист. Наверное, сейчас он поедет вымещать свою злость на рабыне, удовлетворит своих внутренних демонов и забудет о моих словах. А я хочу, чтобы и он подумал.

Вода уже остывает, пока я ищу решение, которое станет для меня поворотным. Рядом с ним или без него. Только вот не могу представить ни одну девушку с Ником, это заставляет меня испытывать неприятные уколы где-то внутри. Сможет ли он… получится ли у меня заставить его забыть о прошлом и увидеть мир иначе? Благодаря ему у меня открылись глаза, теперь могу замечать то, что раньше бы просто пропустила мимо своего внимания.

Помыв голову и тело, вылезаю из ванной и, закутавшись в банный халат, прохожу к себе в спальню. Достав из сумочки телефон, смотрю на входящие. Сообщение от Ника и ещё одного неизвестного номера.

+1 (647) 5032711: «Привет, проверка связи. Амалия»

Я улыбаюсь и печатаю ответ: «Привет, всё отлично работает. Мои у вас?»

Теперь предстоит открыть другое сообщение, и моё сердце с каждым ударом отдаётся в ушах.

Ник: «Мне кажется, что сказал тебе так много, а оказывается, так и не донёс до тебя всего, что хотел. Я уважаю тебя, как самого себя, потому что ты для меня необычная девушка – моя. Прости, Мишель, но я такой. Не притворяюсь хорошим, чтобы обмануть тебя и заставить быть рядом со мной. Я открыт и понимаю твои чувства. Вру, ни черта не понимаю. Ты была в клубе с Марком, а потом обняла меня, словно я для тебя что-то значу, а затем убежала от меня, оставив в недоумении. Я хочу прийти к компромиссу»

– Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь, – шепчу и смахиваю пальцами слезу, выкатившуюся из глаз.

Откладываю телефон, чтобы переодеться и вернуться к обсуждению нашего будущего. Он уговаривает меня быть с ним. Если бы я была ему не нужна, делал бы он это? Вряд ли. В груди рождается вялая надежда на то, что смогу… в моих силах повлиять на «особые» вкусы Ника. Забираюсь в постель и выключаю свет, открываю вновь сообщение от него.

«Ты был в клубе? Снова следишь за мной и проверяешь мои сообщения? Не делай этого, дай мне пространство, дай мне возможность самой решить, как дальше поступить. Ты давишь на меня, постоянно появляешься, и я теряюсь. Я запуталась, Ник, сильно запуталась в своих желаниях». – Нажимаю на «отправить» и вижу, что пришло новое сообщение.

Амалия: «Ага, у нас бухают. Марк предлагает завтра пойти в кино. Как тебе?»

А ещё и Марк. Он хороший парень, противоположность Нику. Но я не чувствую к нему заинтересованности, как в мужчине. Хотя он мог бы быть замечательным кавалером для такой как я.

«С удовольствием». – Отправляю и смотрю на экран, ожидая ответ от другого абонента. Почему мы можем говорить спокойно и открыто, только переписываясь друг с другом?

Телефон вибрирует. Открываю ожидаемый конвертик.

Ник: «Я был в клубе, чтобы поговорить с Сарой о её богатой фантазии. Я вижу каждое приходящее тебе сообщение, но не открываю их. Я обещал и держу свои обещания, но оберегать тебя не собираюсь прекращать. Крошка, да, возможно, я давлю на тебя, но лишь потому, что хочу тебя себе. Наверное, это лишнее и я отступаю. Прими решение, подумай, и я приму любой твой ответ»

– Что? – Восклицаю я на его сообщение. Он был в клубе, чтобы встретиться с Сарой?

«Боже, она жива? Так получилось, Ник, Тейра рассказала отцу, а Сара пыталась взять всё на себя!» – Нажимаю на «ответить» и кусаю губы в ожидании, а пока открываю другое сообщение.

Амалия: «Круто! Тогда завтра я тебе наберу, Марк берёт выбор фильма на себя, как и оплату наших походов. Ты ему нравишься, Мишель. И это прикольно»

Я улыбаюсь, чувствуя жизнерадостность моей новой знакомой, и качаю головой от её слов.

«Окей. Не сводничай, никому из нас это сейчас не нужно. Доброй ночи». – Отправляю и, опускаясь на подушку, смотрю в потолок. Обманываю себя, убегаю от собственных желаний. Ведь я сейчас до трепета внутри хочу оказаться рядом с Ником, ощутить его кожу под ладонями и просто заснуть. В моей руке телефон даёт о себе знать, и я быстро подношу его к глазам.

Ник: «Жива, только больше не будет набиваться в мою мнимую девушку. Тебе нравится Марк, крошка?»

Читает! Он читает мои сообщения! Чёрт бы его побрал!

«Прекрати это делать, Ник! Я завтра пойду и куплю новый телефон! И да, мне нравится Марк!» – Зло нажимаю на кнопку и фыркаю.

Да, меня бесит эта его забота. Он не имеет права лезть в мою жизнь, просто не имеет права задавать такие вопросы!

Ник: «Делать что? Спрашивать тебя о моём конкуренте? Он нравится тебе больше, чем я?»

Меня раздражает его спокойствие, выбивает из колеи, и я хочу заставить его испытывать то, что сейчас чувствую я.

«Читать мои сообщения. Ты обещал, а читаешь! Прекрати. Я не стану отвечать больше на твои вопросы. Тебе нравится твой садизм больше, чем я, Ник? Тоже хочу узнать о своих конкурентах больше». – «Ответить» и, опуская с силой кулак на покрывало, очередной раз выпускаю воздух сквозь сжатые зубы.

Ник: «У меня нет выбора, а у тебя он есть»

«Но почему? Что тебя заставляет быть таким, Ник? Ты умеешь контролировать себя, я это видела. Я в это верю!»

Ник: «Это не то, что можно обсуждать здесь. Как только ты решишь, так мы поговорим. А сейчас доброй ночи, Мишель»

И вот так всегда, как только пытаюсь проникнуть в его тайную комнату, он с грохотом закрывает перед моим носом дверь. Это меня и раздражает. Он всегда говорит общими фразами, никогда не упоминает факты и точные воспоминания. Всё настолько обтекаемо, что мне не за что ухватиться.

Сорок седьмой шаг

– Она такая живая, – улыбаясь, смотрю на удаляющуюся спину Амалии.

– Да, и знаешь, это иногда сильно раздражает, – Марк издаёт смешок.

– Фильм такая ерунда, – выдаю я, и парень замирает, а потом начинает хохотать, закрывая лицо руками.

– Эй, – я пытаюсь не смеяться и ударяю его по плечу, но он ещё громче заливается, привлекая к нам внимание посетителей.

– Ну, хватит, Марк, – уже обиженно произношу, а он глубоко вздыхает и бросает на меня игривый взгляд.

– Мишель, правда же, главный герой красавчик? Ещё какой, видела его задницу? О, какой он, хочу себе такого! Поддерживаю, всё было шикарно, – он пародирует наше обсуждение с его сестрой фильма, на который мы сходили, и я хихикаю.

– Ну а, что мне надо было сказать? Что мне совершенно неинтересно и скучно? – Иронично интересуюсь я. – И Амалия была так возбуждена, мне не хотелось ей обламывать кайф.

Улыбка сходит с его губ, и он отворачивается от меня, упираясь взглядом в бокал с яблочным соком.

– Что не так? – Тихо спрашиваю я.

– Камилла никогда не ходила с нами в кино. Она терпеть не могла мою сестру, как и другая. А ты так легко нашла с ней общий язык, – грустно улыбается он.

– Почему вы расстались? Ты ведь идеальный кавалер, – интересуюсь я.

– Она бросила меня, потому что я хотел стабильности. Разве это плохо? Разве неприятно девушке знать, насколько я готов быть с ней и делаю всё для этого? – Он поворачивается ко мне и под его пристальным взглядом отвожу глаза.

– Она просто дура, Марк. Иногда не понимаем того, что есть у нас под носом. А когда теряем, то ощущаем пустоту, – тяжело вздыхаю.

– Хочу извиниться за вчерашнее, – тихо произносит Марк, и я удивлённо смотрю на него.

– Опять? Может, хватит? Я же…

– Нет, не из-за Сары, – перебивает он меня и мотает головой. – Когда мы танцевали вчера, ты смотрела на меня с тем выражением лица, когда девушка ждёт, что её поцелуют, ждёт чего-то большего и я…я сбежал. Ты мне нравишься, Мишель, ты очень интересная девушка, но я не готов к активным действиям сейчас. Просто хочу отдохнуть от всего, заняться карьерой, наконец-то, иметь беспорядочные половые связи. Ведь мы с Камиллой встречались долго, и я ни разу ей не изменял. А сегодня понял, что мне хорошо с тобой вот так болтать, обсуждать различные темы и не задумываться о нашем будущем.

– Эм, – наверное, на моём лице пронеслось множество эмоций, потому что Марк замолкает и вглядывается в меня, пока в моей голове выстраиваются мысли и его слова в нужном направлении.

– Марк, ты мне тоже нравишься, как человек, но мне не нужны отношения… серьёзные, по крайней мере, сейчас. И я вчера не ждала от тебя поцелуев, даже не помню, о чём думала в тот момент, просто танцевала. Рада, что ты это мне сказал, а то бы мучилась от неизвестности. И если честно, то не заметила, что ты именно сбежал, – стараясь не расхохотаться, произношу я.

– Слава Богу, тогда за удачное стечение обстоятельств, – он поднимает глаза к потолку, а затем опускает голову и берёт в руки бокал с соком.

– Согласна, – мы чокаемся, и я отпиваю из своей чашки чай и ставлю на место.

– Слушай, раз мы с тобой во френдзоне, то расскажи мне, есть у тебя кто-то помимо твоего бывшего? – Спрашивает Марк.

– Да, есть один, только вот не знаю, что мне с ним делать, – признаюсь я.

– А что ты хочешь с ним сделать?

– Всё, буквально всё.

– И почему не делаешь?

– Понимаешь, есть люди похожие на… на попкорн. Вот он бывает различных вкусов, так и эти люди меняются. Его можно есть долго, и насытиться вроде бы, но через полчаса ты снова голодна, и тебе требуется новая доза. Так и эти люди тебе необходимы. Но если употреблять много попкорна, то можно заработать язву желудка, и больше никогда не притронуться к этому лакомству. Вот и я не знаю, какой вкус попкорна мне выбрать, и травить ли себя им? – Замолкаю и обдумываю свои же слова.

За сегодняшний день не получила ни одного сообщения от Ника, ни одного заверения, как он хочет, чтобы я встретилась с ним, как он жаждет видеть меня рядом. Знаю, это очень эгоистично, но эти слова атакуют другие мысли, мрачные мысли о будущем. Я так и не решила… вру, снова себе вру. Решила, всё решила для себя ещё вчера, а сейчас с каждой минутой уверяюсь в правильности своего ответа. Только вот перед самой собой очень стыдно, что я готовлюсь к важному шагу.

– А если запивать попкорн водой или соком? То есть чередовать между лакомством и передышкой. Я вот тут размышлял и понял, что серьёзные отношения – это насильственное принуждение к будущему. Но мы же молодые, мы можем ошибаться, наслаждаться жизнью, делать всё, что мы хотим. А главное, всё, что принесёт нам эйфорию, кроме наркотиков. Поэтому считаю, что ты должна просто попробовать делать то, отчего тебе будет комфортно, – отвечает Марк, и я улыбаюсь.

– То есть ты будешь менять девушек как перчатки и наслаждаться комфортом? – Поддеваю его.

– И не только комфортом, но ещё и оргазмом, – подмигивает он, и я опускаю голову, тихо смеясь.

– О, Господи, – хихикаю, слушая, как парень вторит мне, и мы разряжаем атмосферу, которую создала из-за своих мыслей.

Амалия возвращается и застаёт нас в таком настроении, но мы быстро обрываем все её предположения, и продолжаем обсуждать восхищённо фильм, хотя теперь Марк едва не лопается от смеха из-за моих слов.

Мы прощаемся уже в сумерках, продолжая смеяться, и я первый раз за всю свою жизнь чувствую себя другой. Начинаю жить и дышать благодаря Нику, он открыл во мне эмоции, а вот Марк и Амалия дарят мне краски, настолько яркие, что мне хочется путешествовать по этому миру, в поисках самых светлых чувств. И это восхитительно.

Захожу домой и узнаю, что родители уехали на очередную вечеринку загород, а сестра, как и говорила, ушла на свидание. Сажусь на постель в своей спальне и достаю телефон из сумки. Я должна это сделать, ведь это то, чего я хочу. А если возникнут трудности, то тогда буду их решать. Но не сейчас. Сейчас пришло время для окончательного шага.

«Привет. Я бы хотела встретиться с тобой сегодня, скажем через час. Это возможно?» – Отправляю сообщение Нику и бросаю телефон на кровать, пока стягиваю с себя толстовку, оставаясь в майке.

Телефон пищит и я, делая глубокий вдох, беру его в руки.

Ник: «Добрый вечер, Мишель. Я буду ждать тебя на 56 этаже „FourSeasons“ в 21:00»

Так ещё целых два с половиной часа! Чем он может быть занят? В голове проносятся миллион картинок, от самых жутких до сладострастных, и я жмурюсь и мотаю головой, сбрасывая их.

Ничего не отвечаю и кладу «BlackBerry» на постель, направляясь к ноутбуку, чтобы забить свою голову занятиями, а не мыслями о Нике.

Честно пытаюсь вникать в материал, и мне это даже удаётся… через час. И настолько глубоко зарываюсь в финансовую математику, что только из-за рези в глазах отрываюсь от экрана ноутбука, и бросаю взгляд на часы.

– Вот же чёрт! – Восклицаю я и, подрываясь с места, собираю быстро свои вещи, подхватывая телефон и ключи от машины.

Выбегаю на улицу и запрыгиваю в машину. Вот так всегда! Когда надо, постоянно отключаюсь и теряюсь из-за своей несобранности. Я гоню по дороге до знакомого адреса и вбегаю в комплекс.

Войдя в лифт, ввожу код и нажимаю на пятьдесят пятый этаж, но тут же хмурюсь. Ник же сказал пятьдесят шестой. Это что извращённая шутка? В здании нет такого этажа. Выхожу из лифта, и меня, к удивлению, встречает Лесли.

– А…

– Мисс Пейн, пойдёмте, – женщина указывает рукой в сторону коридора, и я киваю, следуя за ней.

Мы проходим полукруг, и она входит в тёмный клуб и останавливается возле качелей.

– Вам вон туда, – она указывает рукой на лестницу, которую я никогда не замечала. Она ведёт на крышу, и я быстро поднимаюсь по ней. Резкий порыв ветра заставляет меня замереть уже наверху.

Останавливаюсь и смотрю на тёмную фигуру, стоящую ко мне спиной, недалеко от стеклянного ограждения. Одинокий. Жестокий. Необходимый.

Сердце гулко бьётся в груди, словно я бегу марафон. Но нет. Это всё он, слышу даже с такого расстояния его аромат, он ласкает меня, как и всегда.

– Иди ко мне, – доносится до меня его бархатистый низкий голос, и Ник протягивает правую руку ладонью вверх, даже не оборачиваясь, как будто чувствуя моё присутствие, хотя опоздала на долбанных полчаса.

Шаг. Ещё один и таких пять, моя ладонь сжимает его пальцы, и он опускает наши руки. На его лице ни единой эмоции, взгляд устремлён впереди себя.

– Посмотри. Передо мной лежит весь город, Мишель, – произносит он и свободной рукой обводит панораму. Я поворачиваюсь и задерживаю дыхание от красоты.

Мы находимся на вершине его дома, откуда можно любоваться светящейся жизнью мегаполиса.

– Столько людей под нами, а я жду только одну, – продолжает он. Судорожно выдыхаю. Его пальцы безвольно лежат в моей руке, а я хватаюсь за них, дабы ощутить его силу. Но он не даёт этого мне, он стоит в стороне, хотя на самом деле держу его за руку.

– Я пришла, – тихо отвечаю и поворачиваюсь к нему. Губы Ника изгибаются в насмешливой улыбке, и он продолжает смотреть на город.

– Знаю, крошка, я ведь чувствую твои холодные пальцы в своих… или же всё наоборот, – он поворачивает ко мне голову. Хмурюсь, пытаясь прочесть то, что он хочет донести мне.

– Это сложно, – выдавливаю из себя.

– Что сложно? – Он выгибает вопросительно бровь, и я не могу не улыбаться, глядя на него.

– Признаваться себе в своих желаниях, забывать о гордости, наступать себе на горло и понимать, что ты падаешь, – едва слышно отвечаю.

– Нет, Мишель, чтобы признаться себе в том, что ты желаешь того, кто для тебя представляет самый страшный сон, необходима сила. Внутренняя энергия, которая у тебя есть. Гордость – это самоуважение. И ты должна гордиться собой – ты честна перед своим отражением, никакого лицемерия и лжи. Вот одно из тех качеств, которое меня восхищает в тебе. А теперь посмотри вниз и скажи мне, что ты видишь? – Ник снова поворачивает голову, и я повторяю его движение.

– Дома, деревья, машины, – перечисляю я.

– Нет, крошка, перед тобой огромная пропасть возможностей, большое количество дорог. Знаешь, сколько людей в данную секунду выбирают свой путь? Миллионы, только вот никто не знает, чем обернётся их решение. Потому как то, что ты видишь перед собой – настоящее, а через минуту это уже стало прошлым. И ничего вроде бы не произошло – мы так и стоим здесь, только вот за этот промежуток времени ты и я уже изменились. И это безвозвратно, к сожалению, – говорит Ник. Вникаю в каждое его слово, облизывая на ветру губы. Так ничего и не могу уловить. Зачем он это говорит мне? Что хочет дать понять своими словами?

Ёжусь от леденящего кожу ветра, ведь так и вылетела из дома в наспех натянутой толстовке и жилетке.

– Замёрзла? – Ник снимает с себя пальто прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить, и закутывает меня в него, слабо улыбаясь уголками губ.

Всматриваюсь в его лицо, подмечая, как ему идёт отросшая щетина, придавая образу дикость и страстность. Его улыбка, такое редкое явление. Когда она искренняя и светлая, становится для меня спутником в ночи. Его глаза первое, во что я влюбилась, а значит, влюблена в его тёмную и уродливую душу.

– Как? – Шепчу я.

– Что как? – Переспрашивает Ник и приподнимает ворот своего пиджака. Ветер бьёт мне прямо в лицо. Жмурюсь, но через секунду стихию как будто выключили. Открыв глаза, понимаю, что стало моим спасением от погоды. Ник, он закрывает меня собой от порыва холодного воздуха на крыше.

– Как мне принять тебя? – Формулирую я вопрос.

– Как мне отпустить тебя? – Следом спрашивает он. Опускаю голову, понимая, что в очередной раз наши желания не совпали. Это больно, словно на моей коже высекают крест.

– Мишель, – его голос уносит ветер, но его руки, неожиданно обнявшие меня, никуда не исчезли.

Судорожный всхлип, и из моих глаз выкатываются слёзы от безнадёжности ситуации. Пальто соскальзывает с моих плеч, и теперь могу чувствовать тепло его кожи ближе. Ещё немного… ещё чуть-чуть и готова буду шагнуть к нему, чтобы вот так стоять рядом и знать, что этот мужчина всегда защитит меня, будь то природные условия, или внешние раздражители.

– Крошка, моя маленькая крошка, не дай мне тебя потерять. Ты единственная, кто осуждает меня. Ты моё стоп-слово, я готов идти к тебе навстречу. Только не знаю как, – шепчет он.

Не могу ответить ему, потому что слёзы собственной слабости к нему, влюблённости и эмоций разом накрывают меня. Не хочу прекращать этот поток. Хочу только согреться в его руках, дать возможность себе попытаться сделать всё ради будущего.

Ник подхватывает меня на руки и широким шагом идёт к лестнице, осторожно спускаясь по ней. Обнимаю руками его шею и утыкаюсь носом в неё, всхлипывая и впитывая в себя его аромат. Мой афродизиак. Моё сумасшествие. И моё решение.

Он входит в открытую стеклянную дверь, проходит мимо импровизированного клуба и несёт меня дальше. Через несколько минут он опускает меня на диван и садится рядом, притягивая меня к себе, дрожащую и уставшую от умственных мучений.

– Тише, крошка. Почему ты плачешь? – Тихо спрашивает Ник.

– Я…я просто хочу быть с тобой, очень хочу, но тоже не знаю, как смириться с твоим образом жизни. Ничего не понимаю, совершенно запуталась в тебе, – так же отвечаю и снова хлюпаю носом.

– Если тебе станет легче, то я не был на сессии с того неудавшегося раза и моего отсутствия. Но когда-нибудь сорвусь, знаю себя, это лишь неприятное затишье. И оно пугает меня. Это незнакомо мне, – он немного отстраняется от меня, и я поднимаю голову на него.

– Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Я не против этого, только скажи мне: почему? – Спрашиваю я.

– Потому что так будет лучше для тебя. Я хочу обезопасить тебя, не осквернить собой, а оставить чистой, когда мы расстанемся. Ты уйдёшь, но уйдёшь без печати моего садизма, – отвечает он и поворачивает ко мне лицо.

Тянусь рукой к его лицу и дотрагиваюсь подушечками пальцев до его щеки. Его губы раскрываются, и я слышу громкий выдох. Его глаза темнеют, предупреждая об опасности, но продолжаю изучать его скулу и веду пальцем к губам, останавливаясь на самом краю.

– Мишель, – шепчет он, а его дыхание сбивается, но он не делает попыток меня остановить.

– Закрой глаза, так будет проще, – прошу, и он подчиняется.

Любуюсь им, таким красивым и холодным. Мои палец проходит по изгибу верхней губы. Ощущаю, как под моей ладонью, лежащей на его груди, сердце бьётся настолько отчаянно, что это передаётся мне. Очерчиваю пальцем всего лишь контур его чувственных губ и убираю руку.

– Почему ты говоришь о моей безопасности? Из-за того, что узнают о нас, я могу пострадать. Отчего? – Спрашиваю я. Ник открывает глаза и переводит их за мою спину.

– Из-за моего прошлого, – доносится до меня ответ.

– Но ты не виноват в том, что твой отец был ублюдком, – произношу и сглатываю от отвращения к этому человеку.

– Мишель, не сейчас, пожалуйста, давай поговорим о чём-то другом. Я не готов вспоминать его, – он сурово сжимает губы, и я киваю.

– Хорошо. Тогда расскажи мне, как ты представляешь наши отношения, – предлагаю я.

– Мы будем встречаться здесь, иногда ходить в кино, только приходить порознь. Знаю множество ресторанов, где мы ни встретим твоих знакомых, или же я могу выкупить целый зал, как сделал это в первый наш совместный обед. Можем ходить гулять… чёрт, не знаю, я не хожу на свидания. И в этом мне требуется помощь, – усмехается он.

– Ты выкупил весь ресторан тогда? – Удивляюсь, вспоминая, что кроме нас действительно там никого не было.

– Да, – кивает он и улыбается.

– Ты был настолько уверен, что я поеду с тобой?

– Нет, с тобой нельзя быть в чём-то уверенным, ты полна сюрпризов. Подстраховался, если фортуна мне будет благоволить.

– Как и ты, – замечаю я.

– И ты не ответила на вопрос. Марк тебе нравится больше, чем я? Знаю, где вы сегодня были, куда ходили и что смотрели, – он впивается в меня ожидающим взглядом, а я закатываю глаза.

– Серьёзно, Ник, хватит за мной следить. Я же тут с тобой, так пораскинь мозгами, – раздражённо произношу.

– Раскидываю и теряю их, но так ничего и не могу ответить. Жду твоего слова, Мишель, – поднимает моё лицо к себе двумя пальцами.

– Марк хороший парень, но мы остановились на том, что будем только друзьями и не более. Доволен?

– Практически только ты должна знать, если ты захочешь пойти в отношениях с ним дальше, то предупреди меня. Я уйду в сторону, не стану мешать тебе строить твоё будущее, потому что сам не смогу тебе его дать. Идёт?

Его слова больно бьют по моему сердцу. Прикусываю нижнюю губу, чтобы причинить себе иную боль, не дать себе забыться и сделать очередную глупость.

– Идёт, – киваю я.

– И я могу надеяться на то, что завтра ты поедешь со мной к моей семье? – Спрашивает Ник.

– Ох, я забыла об этом, но обещала. Значит, поеду. Во сколько? – Он отпускает мой подбородок и встаёт.

– Я заеду за тобой в два часа дня, – отвечает он.

– Ладно, что мне надо знать?

– Ничего. Мы просто один раз пообедали вместе, и находимся в стадии знакомства. Ты не была у меня, не знаешь, где я живу. Ты ничего не знаешь обо мне. Я привёз тебя к матери, чтобы она успокоилась и отстала от меня, – инструктирует он, и я киваю.

– Ясно. Я всё поняла, – грустно произношу.

– Мишель, всё пройдёт хорошо. Только не задавай вопросов о моём прошлом, это расстроит маму. А сейчас ты можешь ехать домой. Вряд ли твой отец будет счастлив, если узнает, что тебя нет дома. Хотя я бы оставил тебя у себя, – с едва заметной улыбкой говорит он, и я поднимаюсь с дивана.

– Я бы тоже осталась, – тихо признаюсь и, обойдя Ника, быстрым шагом иду к лифту.

Позади слышу шаги, и он настигает меня у дверей, когда я успеваю нажать на вызов лифта. Его руки обнимают меня за талию. Чувствую его горячее дыхание на щеке.

– Я что-нибудь придумаю, крошка. Ты будешь со мной и днём, и ночью. Для нас теперь существует одна дорога. Я буду скучать по твоему теплу. Уже скучаю. Не могу насытиться тобой, – Ник оставляет на моей щеке поцелуй и отпускает меня.

– До завтра, – вхожу в лифт и смотрю на него, стараясь улыбаться безмятежно и наигранно уверенно.

– До встречи, Мишель, – отвечает он, и дверцы закрываются.

Молю Бога, чтобы моё решение не стало для меня смертельным. Хотя необъяснимое спокойствие внутри распространяется по всему телу, и хочу вернуться к нему, остаться и наплевать на родителей. Но выхожу и направляюсь к машине, чтобы эту ночь провести одной, не зная о том, что же будет завтра.

Сорок восьмой шаг

– Куда идёшь? – У дверей меня ловит отец, и я, натягивая улыбку, поворачиваюсь к нему.

– Хочу погулять и пофотографировать. Одна, – указываю взглядом на небольшую сумку на плече.

– Только не задерживайся. Меня интересует, как у вас дела с Марком?

– Никак, папа. Мы с ним дружим и не более. И не надо нас сводить, мы взрослые люди…

– Так, взрослая, я не хочу слышать больше от тебя никаких философских изречений. Поэтому требую, чтобы Марк появлялся в нашем доме как можно чаще. Все понятно? Иначе мне придётся запретить тебе фотографировать. Ясно?

– Яснее некуда, – цежу, разворачиваясь на пятках, и вылетаю из дома.

Да почему отец не может понять, что Марк мне неинтересен? Надо поговорить с парнем, надеюсь, он мне поможет, и мы объясним вместе моему родителю, чтобы он оставил меня в покое.

Спускаюсь в лифте, опаздывая к Нику на пять минут из-за этой встречи с отцом. Чтобы никто ничего не заподозрил, я надела обычные голубые джинсы, блейзер и ботинки. Но с собой взяла элегантное платье и туфли. Ведь я даже не представляю, как у Ника дома одеваются к обеду.

Вся в предвкушении этой встречи. Да, я знаю, что Ник это делает для себя, но не могу перестать мечтать о большем. Знаю, глупо, но переварив и проанализировав вчерашний разговор, сделала вывод, что Нику я небезразлична, и его привлекает не только моё тело. Только вот его хамелеонная жизнь не даст мне будущего, если только не разберусь с его прошлым.

Уверена, что столкнусь с такими ужасами, которые не могу себе даже вообразить. Но другого выхода нет, правда, же? Ник стал частью меня, частью моей души и мыслей. Без него я живу только наполовину.

Выхожу на улицу и оглядываю парковочные места перед собой, ищу уже знакомые марки машин, но не нахожу и хмурюсь.

Он что, передумал? Или что-то случилось?

Опускаю голову и роюсь в сумке в поиске телефона. Как только нахожу его, то замечаю сообщение от него.

Сердце тревожно бьётся, и я щёлкаю на конвертик.

Ник: «Крошка, чёрный БМВ»

Улыбаюсь из-за собственных мрачных фантазий и поднимаю голову, находя глазами то, о чём писал Ник. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться его выбору и игре в Джеймс Бонда, и подхожу к машине. Стёкла у модели серии Е-91 тонированные, но дверца распахивается, и я плюхаюсь в салон.

Никогда, наверное, не смогу спокойно смотреть на Ника. Каждый раз моё сердце будет замирать, а губы тут же растягиваться в глупой и влюблённой улыбке.

– Прости, отец задержал, – перекидываю сумку на заднее сиденье и продолжаю улыбаться.

– Ничего, – мягко произносит он.

Снова порыв чувств, с которым я решаю больше не бороться, заставляет меня быстрым движением обнять его за шею и запустить в его густые волосы пальцы, вдохнуть аромат одеколона и ощутить тепло в душе.

– Я скучала, – шепча, оставляю поцелуй на его щеке.

Ник за эти секунды, пока я проворачиваю для себя собственные фантазии и воплощаю их в жизнь, не двигается и даже, мне кажется, перестаёт дышать. Но как только решаю сесть обратно на своё место, его руки смыкаются на моей спине, а его ладонь плывёт к затылку, впоследствии немного сжимая его, посылая приятные импульсы удовольствия всему телу.

– Мишель, – улавливаю едва слышимый его шёпот и улыбаюсь. Знаю, для него это лишнее, но он понимает, что для меня нет. И позволяет мне растворяться в этих иллюзиях.

Всё же возвращаюсь на место и натягиваю ремень безопасности, пока Ник выезжает с парковочного места.

– Я взяла с собой платье. Ты не сказал, как мне надо быть одетой, – говорю и поворачиваюсь к Нику.

– Крошка, мы не на приём идём, это просто обед. И ты отлично выглядишь, – он дарит мне беглый взгляд, затем сексуальную улыбку губ.

– Скажи, это ты так прячешься? Машина, которую могут позволить себе многие. Квартира. Да и одет ты проще обычного, – интересуюсь я.

– Да. А чем тебе моя одежда не нравится? – Обиженно произносит он.

– Всем, её слишком много. Без неё ты намного, в миллион раз намного больше мне нравишься, – мне кажется, что даже мурчу.

Ник бросает на меня удивлённый взгляд, а затем возвращает внимание на дорогу, его плечи сотрясаются от смеха, и я таю под этой искренней эмоцией. Влюблена в его смех, такой редкий и чистый, что не могу отвести взгляда и дышать, лишь впитывать в себя его.

– Спасибо, – перестав смеяться, он становится серьёзным.

– За что? – Удивляюсь я.

– Нервничаю. Мама уже телефон оборвала, уточняла, не заболела ли ты, не отравилась ли, и вообще существуешь ли ты. Я ни разу никого не возил туда, а сейчас… чёрт побери, словно мальчишка иду на ковёр к ней. Неприятно, – он кривится от своих слов. Кладу руку на его плечо, немного сжимая его.

– Я тоже нервничаю. Уже знакомилась и с родителями, и со всеми родственниками, только вот с тобой… боюсь, что ляпну что-то не то, – убираю руку и смотрю на пробегающие мимо нас дома и людей.

– Мы пробудем там недолго. Час, не более, а потом… потом я разрешу тебе посмотреть на меня без одежды. Нам обоим это будет необходимо, – Ник поджимает губы, и я выдавливаю из себя улыбку.

– Нам долго ехать? – Уточняю я.

– Сегодня полчаса от силы, – отрезает он. Понимаю, что ему нужно время, чтобы собраться и просто отворачиваюсь к окну.

Ник включает музыку и надавливает сильнее на газ, что мы уже несёмся по улицам. Молчу, не хочу тревожить его. Пусть будет так, как он себе уже выстроил в голове. А я постараюсь не оплошать, хотя внутри всё трясётся от этого знакомства. Мы сворачиваем к классическому одноэтажному дому для Америки, но не для нашей страны, и я перевожу удивлённый взгляд на Ника, паркующегося перед центральным входом.

– У мамы фобия на многоэтажки. Может в них находиться не более часа, – Ник читает мои мысли, и тут же делает пояснение.

На языке так и вертится вопрос: почему? Но только киваю и отстёгиваю ремень безопасности. Больше никаких вопросов, сам пусть сделает шаг ко мне, а я буду ждать.

Ник первый выходит из машины и открывает мне дверь. Дом чудесен, а летом он, вероятно, просто утопает в зелени. Панорамные окна расположены по всей внешней стороне дома и делают его необыкновенным. Ник глубоко вздыхает и кладёт свою руку на мою талию, подталкивая к дверям.

– Я не успела спросить, как их зовут? – Неожиданное упущение тут же падает мне на плечи. Стыдливо поворачиваю голову к Нику, нажавшему на звонок.

Он не успевает ответить, как дверь распахивается, и на пороге нас встречает невысокая блондинка.

– Николас! – Радостно восклицает она и бросается на шею к нему, отчего делаю шаг в сторону, чтобы меня не сбили от такого порыва чувств. Эта девушка совершенно не замечает меня, обнимая Ника, а он её в ответ одной рукой с тёплой улыбкой на губах.

– Люси, дай нам хотя бы войти в дом, а потом души, – слышу в его голосе такую ласку, что мне становится обидно. Ко мне он так никогда не относился. Тоже так хочу. Этот же тембр, этот же тёплый плед его голоса и уютную жизнь. Но не мне подарено это всё, просто не мне, и от этого неприятно внутри.

Девушка отрывается от него и бросает на меня оценивающий взгляд. Её глаза такого же цвета, как и у Ника, до меня доходит – передо мной его сестра. Я натягиваю улыбку, а девушка на долю секунды прищуривает глаза. Ощущаю открытую антипатию, исходящую от неё. И снова: почему?

– Да, конечно, входите. Мама возится на кухне, – она теряет ко мне интерес, полностью поглощённая братом, и пропускает нас в светлую гостиную.

– Приехали! Господи, приехали! – До меня доносится радостный женский голос справа и из кухни, как я предполагаю. Снимая на ходу фартук, быстрым шагом выходит мама Ника.

Улыбаюсь ей уже искренне за её открытое и доброе лицо. Она замирает в шаге от нас, осматривая нашу пару, искрящимися от счастья, голубыми глазами и хлопает в ладоши, словно ей сделали невероятный подарок.

– Привет, мам. Как и обещал, привёз к вам свою новую знакомую. Мишель, познакомься это моя неугомонная мама – Эмбер Дин. А это моя младшая сестра – Люсинда. А где Арнольд и Стив? – Знакомит нас Ник, а я даже не успеваю сказать слова приветствия, как женщина с такого же цвета волосами, как и у дочери, отмахивается от него и делает шаг к нам.

– Очень приятно, миссис Дин, – всё же мне удаётся быть вежливой. Протягиваю руку.

– Зови меня – Эмбер. И брось эти глупости, – она рывком притягивает меня к себе, что я утыкаюсь носом в мягкие волосы и вдыхаю аромат летних трав её шампуня.

– Господи, какая ты хорошенькая, – она отстраняется от онемевшей меня и рассматривает моё лицо, держа меня за плечи.

– Мама, я задал вопрос, – напоминает Ник, и Эмбер бросает на него недовольный взгляд.

– Отец сейчас подойдёт, на заднем дворе возится с железками. А брат… Ты знаешь Стивена, как всегда, со своей группой репетируют, – отвечает она и отпускает меня.

– Сынок, неужели, позабыл правила приличия? Помоги Мишель снять верхнюю одежду. Пройдём, посидим и подождём отца, пока Люси позовёт его, а затем за стол, – упрекает она Ника, и тот цокнув, кладёт руки на мои плечи, и я помогаю ему раздеть себя.

– Нет, я до сих пор не могу поверить, – восхищённо говорит Эмбер и, подхватывая меня за руку, буквально тащит к светло-бежевому дивану у камина.

Мало того, что обескуражена таким приёмом, ожидая мрачности и каких-то ненормальных отношений, так ещё смущена явному разглядыванию каждого дюйма моего тела. Меня сажают на диван, Ник появляется уже рядом со мной и молча обводит взглядом сестру и маму.

– Люси, я попросила тебя позвать отца, – Эмбер бросает дочери напоминание, и девушка, зло всплеснув руками, вылетает из гостиной на кухню, а дальше мы слышим громкий хлопок дверью. Да, я ей точно не нравлюсь.

– Боже, какая ты хорошенькая, как куколка. Наконец-то, ты, сынок, привёл живую девушку, я так рада, – женщина складывает руки, словно молится всем богам, а я сижу в шоке, как и Ник рядом, от такого всплеска радости.

– Он что, обычно мёртвых к обеду приносит? – Вылетает из моего рта. Тут же закрываю его рукой, краснея и проклиная свою нервную систему.

На секунду в комнате повисает тишина. Бросаю умоляющий взгляд на Ника. Он замирает с каменным выражением на лице. Всё, вот это я попала впросак!

– Простите… я…я…

Губы мамы Ника растягиваются в улыбке, и затем она начинает громко смеяться. Всё происходит настолько быстро, что теряюсь, но это Эмбер веселит ещё больше, и она кивает Нику в знак одобрения моей кандидатуры. Да, всё так и есть. Господи, ощущение, что я попала в какой-то другой мир, отличный от ожидаемого. И всё никак не могу прийти в себя от этой замечательной женщины. Это никак не вяжется с образом, который себе нарисовала.

– Нет, дорогая, он, вообще, никого не приводит и не говорит ни о ком. Так что сегодня для нас праздник. А всё благодаря Пирсу, а так бы и думала, что мой старший сын гей, – поясняет она, и я улыбаюсь.

– Пирс слишком много болтает, – сухо говорит Ник.

– А ты вовсе не болтаешь со мной, а раньше… вспомни, ты приносил книжку…

– Мама, – грубо обрывает Ник воспоминания Эмбер, и она замолкает.

Буквально через несколько секунд я слышу голоса, раздающиеся со стороны кухни, и к нам выходят сестра и мужчина со светлыми волосами и практически прозрачными голубыми глазами. Он на ходу вытирает руки, избавляясь от чёрных мазков, Эмбер подскакивает с места. Тоже поднимаюсь, чтобы поприветствовать нового знакомого.

– Привет, сынок, – улыбается, как я подозреваю, отчим Ника и быстро пожимает руку пасынку.

– Арнольд Дин, познакомься это Мишель. Та самая девушка, про которую растрезвонил Пирс, – говорит Ник, и я киваю мужчине.

– Очень приятно познакомиться, мистер Дин, – произношу я и получаю в ответ новый оценивающий взгляд, оканчивающийся мягкой улыбкой.

– И мне, Мишель, можно просто Арнольд. Какое красивое имя, под стать обладательнице. Теперь понятно, почему наш Николас пригласил тебя пообедать, – произносит Арнольд. Мои щёки начинают полыхать от такого комплимента. Хотя не из стеснительных, но… чёрт возьми! Почему Ник не предупредил меня, что они все такие милые и добрые? Я бы настроилась по-другому и не чувствовала бы себя полной идиоткой.

– Папа выбирал имя, – отвечаю, чтобы не выглядеть ещё и умственно отсталой.

– Наш сын мало о тебе рассказывал…

– А точнее, вообще ничего не говорил, – перебивает Эмбер своего мужа.

– Ник… – какой-то толчок внутри или же снаружи, я не понимаю, заставляет взглянуть на Ника, который смотрит на меня как на врага народа, и я догадываюсь почему.

– Николас мне тоже не успел о вас рассказать, – поправляю я оплошность, и Ник снова надевает маску холодного безразличия.

– Раз все в сборе, то садимся обедать. Мишель, дорогая, не поможешь? – Обращается ко мне Эмбер.

– Конечно, – отвечая, бросаю на Ника взгляд, чтобы удостовериться, что делаю всё правильно. Он лёгким кивком головы говорит мне, что всё хорошо, и я следую за Эмбер на кухню.

Быстро оглядываюсь и не нахожу ничего странного или же необычного здесь. Всё, как и у всех? Только почему я жду какого-то бума? Некой отличительной черты этой семьи, и она должна непременно быть в интерьере? Радуюсь внутри своим ошибочным предположениям.

– Мишель, и сколько тебе лет? – Интересуясь, Эмбер подходит к духовке и открывает её.

– Девятнадцать, – теперь понимаю, какая моя помощь была нужна. Поболтать и не более.

– Девятнадцать? – Удивляется она и достаёт противень с лазаньей и ставит на плиту.

– Да.

– Девять лет… хм, нормально, – задумчиво произносит она, а я изгибаю бровь в немом вопросе.

– Разница в возрасте с моим первым мужем была всего год, мы поженились, едва окончив школу, а вот Арнольд старше меня на десять лет, и у нас всё получилось, – поясняет она с улыбкой.

– Кто тут меня вспоминает? – Раздаётся позади мужской голос, и отчим Ника входит на кухню и подходит к обеденному блюду, наклоняясь и нюхая содержимое.

– Из-за этой женщины я набрал с нашей встречи восемнадцать килограммов, если не больше, – наигранно жалуется Арнольд мне, а я продолжаю улыбаться этой искренности.

– Ох, Мишель, ты бы его видела, такой худенький, щупленький, а сейчас ух, мужчина, – отвечает Эмбер, и теперь я ощущаю себя лишней.

– Хм, а где можно помыть руки? – Интересуюсь, пока эта парочка поглощена полностью друг другом.

– Выходишь из гостиной, налево по коридору, там табличка, – поясняет Эмбер, и я, кивнув, следую её указаниям.

Замечаю, что ни Ника, ни его сестры в гостиной нет. Странная семейка. Очень странная. Я до сих пор не могу прийти в себя, словно меня огрели по голове и напрочь отключили мозговую деятельность.

Он не хотел расстраивать маму, но она сама спокойно и доброжелательно говорит о прошлом. Да, и ведёт она себя, словно никогда ничего плохого не было в её жизни. Притворяется? Или просто не подозревает об извращениях её бывшего мужа к сыну?

Прохожу по коридору и уже вижу ту самую дверь из тёмного дерева с зеркальной табличкой, как останавливаюсь из-за разговора в комнате рядом.

– Ты с ума сошёл? – Слышу я приглушённый голос и подхожу ближе к приоткрытой двери, ведущей в одну из спален. Чёрт, знаю, что подслушивать нехорошо, но любопытство гложет меня. И надеюсь, узнать больше о Нике хотя бы так.

– Не твоё дело, – грубо отвечает Ник.

– Ты притащил эту девочку к нам в дом, братик! Ты совсем ополоумел? Тебе Зарины было мало? – Продолжает возмущаться Люси.

– Прекрати, я сам решаю, что для меня правильно. И я захотел этого.

– Захотел? Я не ослышалась? Ты захотел познакомить её с нами? Захотел дать ей новых подробностей нашей жизни для продажи?

– Она другая, Люсинда. Мишель не Зарина, её бесит, когда я их сравниваю. И тебя прошу этого не делать.

– О, Господи! – Взвизгивает его сестра. – Ты рассказал ей о Зарине? Что ещё она знает, Николас?

– Кто я есть, она знает больше, чем Зарина. И я расскажу ей всю свою историю. Я хочу это сделать. Уверен, что она поймёт меня… когда-нибудь.

– Тебе мало того, что ты живёшь, постоянно прячась ото всех, скрываешься и гаснешь?! И вот притаскиваешь к нам в дом какую-то шлюху, уверяя, что она просто знакомая, а на самом деле, ты просто придурок!

– Закрой рот, иначе я сам заткну тебя. Не говори так о ней, ещё одно слово в сторону Мишель – останешься без средств, а твой муж без работы. Она моя. Она со мной. И будет рядом, пока сама не захочет уйти.

– Ты что, влюбился? А ну-ка посмотри на меня, извращённый кобель, посмотри и скажи, что ради очередной смазливой мордашки своей рабыни, которую ты трахаешь и издеваешься над её телом, ты ставишь под угрозу наше будущее.

– Нет. Я не влюблён, но Мишель для меня дорога. Я не практикую с ней сессии, она не моя рабыня, она даже не сабмиссив. Она обычная девушка. И закроем эту тему. Попробуешь её расстроить – пеняй на себя.

– Последний вопрос, и я обещаю не трогать твою девочку.

– Давай.

– Она называет тебя Ником, не так ли? Это проскользнуло в гостиной, но я заметила.

– Да. Я позволил ей так себя называть.

– Всё, это конец, твой конец. Боже, братик, избавься от неё, забудь эту девочку. С матерью я поговорю, но…

– Достаточно, Люси. Повторюсь – сам решаю, что хорошо, а что плохо для меня. И в данный момент я уверен в том, что делаю, – перебивает её Ник.

– Ох, Николас, почему она? Миллионы девушек вокруг, но ты выбрал ту, которая мне не нравится. Я чувствую, понимаешь? Я нутром чую, что от неё будет много проблем, – различаю в её шипящих звуках не только непонимание, но и всё ту же ненависть к незнакомому человеку.

– Она единственная, кому я не хочу причинить боль после прикосновений к моим губам. И заткни своё нутро, надо было прислушиваться к нему, когда залетела в семнадцать, – этот ответ заставляет меня улыбнуться и отступить на шаг от двери, а затем уже совсем скрыться в нужной комнате.

Закрываю за собой дверь в ванную, и прислоняюсь спиной к ней. Никогда эмоции не уменьшатся, когда Ник будет рядом. Его слова до сих пор пульсируют в голове, и от осознания того, что он признался в этом своей сестре, даёт мне надежду… эту глупую надежду двигаться вперёд.

Сорок девятый шаг

– Мишель, – громкий стук в дверь. Подскакивая на месте, хватаюсь за сердце.

– Да, – я открываю её, Ник входит в пространство и закрывает за собой дверь.

Ничего не могу понять по его выражению лица – оно спокойное, и это пугает. Это означает, что сейчас он контролирует свои эмоции. Сейчас он включил опцию доминанта.

– Ты прости, что я не сообразила про имя, – произношу и пытаюсь сохранять спокойствие.

– Я забыл тебя предупредить. Как ты?

– Помыла руки, – вру и поднимаю ладони вверх.

– Мишель, я бы не хотел, чтобы ты оставалась наедине с моей сестрой. Просто будь рядом со мной, это помогает мне не убежать отсюда, – внезапно говорит Ник.

– Я рядом, – заверяю его, и Ник кивает.

Отхожу от двери, и он выпускает меня в коридор. Я чувствую его спиной, идущего совсем близко, и улыбаюсь от этого ощущения. Да, тут для меня все ново и непонятно, но знание того, что я ему действительно нужна и дорога, а не очередная игрушка, возвело всё на другой уровень. Да, подслушала, но он бы никогда не сказал это мне в лицо. Мы оба боимся друг друга, потому что стали зависимыми. И это в данный момент прекрасно для меня.

Выходим в гостиную, и Эмбер указывает нам на стол, сервированный на пятерых. Я присаживаюсь на стул, который отодвинул мне Ник, и он сам опускается рядом. Во главе стола садится Арнольд, напротив меня Эмбер и рядом с ней недовольная Люсинда.

Улыбаюсь. Да, именно улыбаюсь, потому что, несмотря ни на что, я счастлива. Знаю, что нахожусь в сумасшедшем доме, но делаю это только ради Ника. Последние полчаса на сто восемьдесят градусов изменили мои решения – быть осторожной и узнать всё. Нет, это было неправильно, должна дать ему время привыкнуть ко мне. А себе дать возможность наслаждаться первый раз в жизни мужчиной, затронувшим все жизненные функции моего тела. Первый и невероятный.

Настолько погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как моя тарелка уже полна кусочком лазаньи, закусками, свежим салатом, а бокалы наполнены лимонадом и вином. А также у меня что-то спрашивают, и я, конечно же, это благополучно пропускаю мимо ушей.

– Я расскажу, – говорит Ник. Бросаю на него нахмуренный взгляд.

Что он расскажет?

– Ну ладно, ты тоже сойдёшь, – кивает Эмбер и кладёт в рот лист салата.

– У Мишель пытались украсть телефон, она не заметила этого и ушла, а я успел поймать воришку и спасти её красненький «BlackBerry». Затем, я написал её подруге и договорился встретиться с ней, – до меня доходит, что от меня хотели, и я лишь киваю. Да, всё было так, только вот воришка и есть сам Ник.

– А потом любовь с первого взгляда, – ехидно подсказывает Люсинда, и Ник бросает на неё предостерегающий взгляд.

– Что ты, Люси, – обращаюсь к ней и улыбаюсь, показывая своей противнице, что мне плевать на неё и её мнение. – Мы с Николасом знакомы всего ничего, но, конечно, признаю, с первой встречи меня поразили его глаза. Никогда не видела такого насыщенного оттенка шоколада. А я сладкоежка.

– Это они унаследовали от отца, – с улыбкой произносит Эмбер, и резко воздух над столом накаляется, что я чувствую покалывание на коже.

– Продолжай, Мишель, очень интересно. И как же вы встретились в следующий раз? – Пытается разрядить обстановку Арнольд. Благодарственно улыбаюсь ему.

– Мы встретились на благотворительном приёме, где Николас снова спас меня от неудачливого кавалера и сам заменил его на танцполе. Он невероятно танцевал, это мне тоже запомнилось, – делюсь я и замечаю, что каждый за столом так и замирает от моих слов.

Они все переводят взгляды с меня на Ника. И я тоже смотрю на него, не понимая, что снова сказала не так. Его внимание подарено лазанье, стоящей по центру стола, а его желваки так и ходят на лице.

Ох, чёрт, видимо, я всё же ляпнула что-то не то. Только что?

– Да, мне пришлось вмешаться, так как парень совершенно не понимал, где он находится. Спас принцессу из рук дракона, и мы не танцевали. Так переступали с ноги на ногу, – Ник смотрит на меня искоса, меняя прошлое, но меня это ни капли не устраивает. Он должен признаться себе и другим, что мои слова правдивы. Не знаю, откуда, но чувствую, что так будет правильно.

– А вокруг своей оси я сама завертелась? Я отчётливо помню, что это ты делал классические па. Мы танцевали, Николас, и что в этом такого? – Уверенно встречаю взгляд прищуренных глаз и ожидаю бури, крика, но не того, что его уголок губ приподнимается, а затем к нему присоединяется второй, и он улыбается. Он, чёрт возьми, улыбается той самой улыбкой, означающей, что я выиграла, и он признаёт свою слабость.

– А то, дорогая, что мой сын танцевал последний раз в девять лет в танцевальной школе, – поясняет Эмбер, и она с благоговением смотрит на меня. Да я сама готова подскочить и хлопать в ладоши от новостей, которые узнаю с каждой минутой.

– Ты ходил в танцевальную школу? – Удивляюсь я.

– Да, – коротко отвечает Ник. Я вижу, что он пьёт только лимонад, даже к еде не притрагивается. Неужели, так сильно нервничает?

Мне хочется, как-то его подбодрить, сказать ему, что не позволю себе спрашивать о нём тут, что принимаю его условия, счастлива и так. Но продолжаю ровно сидеть и пробовать на вкус резиновую пищу. Я словно на себе переживаю все эмоции Ника и из-за этого кусок в горло не лезет. А мне хочется стереть с его лица хмурую складку и увидеть морщинки в уголках глаз и его улыбку. Мою улыбку. Для меня.

– Сынок, когда ты собираешься в Холт-сити? Я бы хотел поехать с тобой, – снова Арнольд разрушает молчание.

– Холт… это же твоя фамилия… похожа на неё, – медленно произношу и не даю ответить Нику, поворачиваясь к нему.

Он глубоко вздыхает, пронзая взглядом своего отчима, от которого, вероятно, у другого бы побежали мурашки и сердце остановилось. Но сейчас активируются все мои познания в географии Канады, ведь они говорят именно о городе.

– Да, отец Николаса был наследником империи Холт…

– Мама, – обрывает её Ник, и я начинаю хмуриться.

– А почему бы ей не узнать, сынок? – Мягко спрашивает Эмбер.

– Мама, брат прав, Мишель нам никто и рассказывать ей семейные забытые байки не стоит. Она юна, и ей это совершенно неинтересно, – Люси растягивает губы в самодовольной улыбке, желая оскорбить меня, но моё внимание всё приковано к Нику, и я жду от него пояснений. Только его слово для меня имеет вес, если он готов, то он скажет.

Но он молчит, хмурит брови, на его лице отстранённое выражение, только глаза горят дьявольскими мучениями. Поддаюсь порыву и кладу ладонь на его бедро, немного сжимая его ногу под тканью джинс, желая снова напомнить ему, что я рядом. Он переводит глаза на мою руку, а затем на моё лицо и глубоко вздыхает.

И снова за несколько секунд принимается важное решение. Он разрешает мне войти к нему в душу.

– Мой отец, Кристофер Холт – был наследником империи, пока его отец не умер от сердечного приступа, а сам он не проиграл всё состояние. Он сбежал, бросив город без поддержки, украл деньги и поселился в Берлингтоне, изменив последнюю букву своей фамилии. Я родился через месяц после переезда. Так он и скрывался от долгов до своей смерти, – сухо произносит Ник, и я сглатываю, убирая руку с его ноги.

Знаю, что это лишь верхушка, он не вдаётся в подробности, чтобы не затронуть чувств мамы, хотя не скажу, что она как-то придаёт значение прошлому.

За столом повисает та самая театральная пауза, когда все актёры забыли свои слова, а зал вот-вот начнёт кидаться помидорами.

– А ты, Люси, чем занимаешься? Тоже живёшь в Торонто? – Нахожу я вопросы и обращаюсь к удивлённой девушке.

– Я мама, – отрезает она.

– Это здорово, – улыбаюсь и беру в руки бокал с лимонадом.

– Мишель, ты должна увидеть мою внучку. Она просто принцесса, ей уже семь лет. Такая красавица, сейчас они с отцом поехали навестить других бабушку с дедушкой и вернутся только сегодня поздно вечером, – вливается в разговор Эмбер, и я киваю.

– Она одна? – До меня доходят слова, и теперь моя очередь удивляться.

– Да. У меня одна дочь, пока больше не планируем, – надменно высказывается Люси и подхватывает бокал с вином.

– Если ей сейчас семь, то родила её в семнадцать или восемнадцать, то есть ты не училась нигде после рождения и до сих пор не работаешь, хотя твоя дочь уже взрослая и не требует смены подгузников. Так что тебе мешает сейчас пойти в университет? – Понимаю, что затронула болезненную тему для девушки. Это видно по красным пятнам на скулах, по её раздувающимся ноздрям и по бешеным глазам.

– Люси занимается домом, мужем и хозяйством, и помогает мне, – отвечает за неё Эмбер.

– Понятно, – произношу это так, что Люси понимает, для меня она пустое место, тем более без цели в жизни. И мне удаётся это, потому что девушка вскакивает и вылетает на кухню.

– Ох, я сказала что-то не так? – Прикладываю руку к груди и смотрю попеременно на Эмбер, затем на Арнольда, и на последнего Ника. Он складывает руки на груди и приказывает мне взглядом прекратить это шоу.

– Я извинюсь, чувствую, что полезла не туда. Простите, – подскакиваю с места и иду следом за Люсиндой.

Вот сейчас знаю, что мы будем бороться за счастье одного человека, который мне дорог, и я не против показать свои силы и бесстрашие.

– Люси, сожалею, что обидела тебя. Я не хотела, просто иногда говорю вслух то, о чём следовало бы промолчать. Возраст, знаешь ли, – тихо произношу и встаю за спиной девушки, смотрящей на подъездную дорожку через окно.

– Вряд ли не хотела, Мишель. Ты специально это сделала. Решила унизить меня? Показать всем, что я пустоголовая дура, родившая ребёнка и разрушившая свою жизнь? – Она поворачивается ко мне, и её грудь часто и надрывисто вздымается.

– Да нет же, – вру и мотаю головой. – Это только твоё решение, и никто не вправе тебя судить.

Девушка прищуривает глаза и делает шаг ко мне, сокращая расстояние до полуметра, она одного роста со мной, и наши глаза напротив друг друга. Нагло поднимаю подбородок и даже ухмыляюсь её эмоциям, ведь эта партия за мной.

– Если ты хоть кому-то что-то скажешь про него, я отыщу тебя и вырву твои кишки. Попробуй поиграть с моим братом, и я придушу тебя. Поняла? – Неожиданно произносит она с милой улыбкой на губах, а глаза горят ненавистью ко мне.

– Если ещё раз обратишься ко мне в таком духе, то я врежу тебе. Обзовёшь меня шлюхой – воткну вилку в глаз. Поняла? – Растягиваю губы в сладчайшей улыбке, приправленной ядом, и отвечаю ей тем же, а через секунду продолжаю: – И да, дорогая, не лезь в наши отношения. Я не приемлю секс втроём, а тем более инцест. Поэтому наслаждайся своим местом, а не решай за меня или же за Ника.

Девушка немного подаётся вперёд, желая ударить меня, но тут же замирает, понимая, что это будет глупостью с её стороны. Она зла, и этим она напоминает мне Ника. Но если он может вселить в меня ужас, то это всего лишь пародия, вызывающая улыбку.

– Ты ни черта не знаешь. Ты не понимаешь, куда его толкаешь, дура! Он так его называл! Он! Наш отец, чтоб его червяки съели в земле! А ты… ты обманешь его, а что будет с ним? Ты только и думаешь, как и Зарина, о выгоде, о шмотках и о себе. А я переживаю о своём брате! Я…

– Закрой рот, – перебиваю её и цежу слова. – Это ты ни черта не знаешь, ни обо мне, ни о нём. Что ты сделала, чтобы помочь ему вылезти из этого дерьма? Это тебе нужны его деньги, а мне нужен он. Я богата, к своему счастью. Мне нужна его душа, его сердце и его истинное обличие, а не то, за которым он прячется. Мне нужен именно человек, а не то, что тебе. И я готова идти до конца, а ты? На твоём месте, если ты действительно желаешь ему счастья, помогла бы мне прогнать его демонов. Но вряд ли ты это сделаешь. Тебе выгодно быть единственной в его жизни. Так кому из нас больше нужны его деньги?

С этими словами обхожу её и, натягивая улыбку, и возвращаюсь к столу, сажусь и беру в руки бокал лимонада.

Злость внутри меня клокочет наравне с обидой. Почему она воспринимает всё, что связано со мной в штыки? Нельзя судить о каждом человеке по одной Зарине! Она не даёт шанса мне… ему… нам хоть что-то построить.

– Я ещё раз приношу свои извинения за свой язык, это было совершенно невежливо. И Люси меня простила. Правда, дорогая? – Обращаюсь к вошедшей в гостиную девушке, и она кивает.

– Да, я слишком сильно реагирую на прошлое. Вы же меня знаете. А вот Мишель права, мне действительно следует заняться своим образованием. Скажи, Мишель, в каком университете ты учишься? – Сладко поёт она.

– В университете Торонто, – отвечаю я.

– И Николас там учился на гранде, какое совпадение. Это судьба, я чувствую это, – вливается в разговор воодушевлённая Эмбер, и я дарю ей искреннюю улыбку.

– Знаешь, я вот тут подумала, а почему бы тебе, сынок, не взять с собой Мишель, когда поедешь в Холт-сити? – Продолжает она.

– У меня сейчас совершенно нет времени, скоро зачёты, а ещё и сдачи контрольных, – мотаю головой.

– Жаль, но может быть когда-нибудь. Ты бы увидела, что сделал Николас. Никто не знает о том, что он сын Криса, он помогает бедным строить и восстанавливать дома своими руками. Сам ремонтировал тем летом церковь, а ещё…

– Достаточно, мама, – обрывает её Ник, и я перевожу на него удивлённый взгляд полный восхищения.

– Но почему? Я хочу, чтобы Мишель знала, какой у меня замечательный сын, – с укором произносит Эмбер.

– Думаю, она сейчас отравится от моей замечательности, – язвительно отвечает Ник.

– Брось. Мишель, ты ведь не знала об этом? – Обращается она ко мне, я отрицательно мотаю головой.

– Вот видишь, ты бы сам вряд ли рассказал, на это есть мама, – гордо заявляет женщина, улыбаюсь ей.

Ник бросает взгляд на часы и произносит:

– Нам уже пора, у Мишель занятия… дополнительные занятия по фотографии, и я обещал её отвезти.

– Уже? – Разочарованно восклицает Эмбер.

– Николас, пока ты не уехал, мог бы ты посмотреть мои чертежи? У меня не сходится в расчётах, а заказывать цемент для пристройки надо уже сейчас, – подаёт голос Арнольд и Ник кивает.

– Хорошо. Десять минут, и поедем, – последняя фраза уже предназначалась мне, как и предостерегающий от вопросов взгляд.

Мужчины уходят, и мы слышим их затихающие голоса.

– Люсинда, убери со стола, я хочу показать Мишель комнату сына, – требовательно говорит Эмбер и встаёт, предлагая мне двигаться за ней.

Киваю, а сестра Ника цокает и лениво поднимается с места. Эмбер берёт меня за руку и ведёт по коридору в самую первую дверь справа. Открыв её, она меня чуть ли не вталкивает туда, тут же закрывая. Оказываюсь в спальне. Никакой спальне. Бесхарактерной, однотипной и уж точно не отражающей Ника. Дубовая двуспальная кровать тёмного цвета, такой же шкаф, стол и вишнёвые шторы на бежевом фоне обоев. Да это больше девичья комната, чем мужская.

– Мишель, я хочу посекретничать, – говорит Эмбер. Усмехаюсь.

Она подводит меня к постели и присаживается на неё, заставляя сесть и меня. Выжидающе смотрю на женщину, снова сканирующую меня с ног до головы, и стойко прохожу этот осмотр.

– Скажи мне вот что: мой сын – мужчина? – Спрашивает она.

– В каком смысле? – Удивляюсь я.

– У него там всё работает? – Поясняет она без тени смущения, чуть ли не давлюсь от такого вопроса в лоб.

– Не знаю, Эмбер, я… мы… не было у нас ничего, всего лишь одна встреча, – вру я, и она прищуривает глаза.

– Мой сын бы не привёз девушку после одной встречи, уж я-то знаю его. Значит, между вами больше, чем вы рассказываете. Но я рада, хорошо, пусть будет так, но я хочу узнать его. Какой он?

– Ваш сын? Вы же его мама!

– Да, но вот уже, как десять лет, я ничего не знаю, что происходит в его жизни. Я бы хотела поделиться с тобой. Николас… Крис, его отец, проиграл все деньги в казино, поэтому мы уехали, чтобы спрятаться от бандитов, которым он задолжал. Но через четыре года нас нашли и забрали всё, буквально всё и он стал пить, сильно пить, не контролируя себя в эти моменты. Он умер, когда Николасу было десять. Сынок был замкнут, дик и обозлён на всех. Он молчал, ничего не говорил. Арнольд – психотерапевт, он помог мне забыть обо всём и поверить в новую жизнь, но вот сыну он не смог помочь. Он стал агрессивен ко всем, если и говорил, то оскорбительные речи и не более. Его выгнали из двух школ, мне пришлось учить его на дому. Я по профессии учитель, и сейчас работаю в местной церковной школе для мальчиков. Но в семнадцать я его потеряла, хотя потеряла раньше. Он стал пропадать, не звонить, только присылать деньги, уверяя, что всё хорошо. Но я чувствовала, что с ним творится неладное. Он вёл разгульную жизнь, это мне рассказали родители Райли, они более близки с сыном. Но через пять лет всё резко прекратилось, он снова замкнулся в себе, и по сей день я вижу его раз в месяц или же по праздникам. Он словно замер. Замёрз, а сегодня я увидела в нём перемены. И надеюсь, что всё дело в тебе. Помоги моему сыну, Мишель, я упустила этот момент. Но другая женщина – ты – это в твоих силах. Хоть ты и юна, но сообразительна и имеешь характер. Ты…

– Может быть, достаточно, мама? – Холодный голос разрезает пространство, что я вздрагиваю и поворачиваюсь к входной двери.

– Николас, я просто…

– Довольно. Мишель, быстро поехали, – рычит он.

– Ник… Николас, ты… – мямлю его имя и не нахожу слов, чтобы поправить положение.

Он едва сдерживает гнев в себе. Он на пределе, и я испуганно смотрю на его побледневшую мать. Мне становится жаль её, сжимаю её руку, которой она до сих пор держится за мою.

Мы так и замираем в таком положении, потому что я не хочу, чтобы всё окончилось ссорой. Теперь предстоит продумать, как выйти из этого положения.

Пятидесятый шаг

– Николас, что за поведение? – Возмущается Эмбер.

– Мишель, – Ник игнорирует свою мать и, не мигая, смотрит на меня. От этого взгляда я ёжусь и одновременно сглатываю.

Не знаю, как мне поступить, просто не знаю, что сказать дальше.

– Николас, это что за приказной тон? Откуда такое отвратительное отношение к милой девочке? Она тебе что, домашнее животное? Иди в гостиную, мы сейчас придём, – отчитывает его Эмбер, вижу, что ещё немного – он сорвётся.

– Всё хорошо, нам и, правда, пора, – примирительно произношу я, а Ник не двигается в дверях спальни.

– Не позволяй, Мишель, этому наглому мальчишке так с собой разговаривать. Мне стыдно за тебя, сын, – продолжает Эмбер, а я закусываю губу и зажмуриваю глаза. Господи, помоги мне!

– А тебе не стыдно выкладывать здесь незнакомому человеку всю подноготную нашей семьи? – Язвительно передразнивает её Ник, и я открываю глаза, выдыхая воздух сквозь зубы.

Оказываюсь между двух огней, и чувствую этот накалившийся ток, он проходит через меня, заставляя сердце болезненно биться.

– Да хватит, Николас, никто не поверил в ваш один обед. Мы догадываемся…

Ник цокает и в два шага оказывается рядом со мной, одним движением поднимая меня с постели, что от неожиданности, не могу найти равновесие и цепляюсь за его кофту, сжимая ткань пальцами.

– Мишель, – его низкий и спокойный голос проникает мне под кожу, и кровь замерзает от этого леденящего душу и предостерегающего об опасности тембра.

– Пожалуйста, Ник, – шепчу, поднимая голову на него. Я надеюсь, что он поймёт меня без слов.

– Господи, сын! – Восклицает Эмбер и подскакивает. – Немедленно прекрати так себя вести! Неужели, снова всё вернулось?

На удивление, пониманию выражение лица и злость, исходящую от Ника. Он не может дать воли своему зверю внутри и наброситься на мать, и в то же время она действительно затрагивает слишком много для первой встречи. Кладу руку на грудь Ника, а другой накрываю его пальцы на сгибе моего локтя.

– Нет, мама, ничего не вернулось. И сейчас неподходящее время для таких разговоров, – уже спокойнее отвечает ей и поворачивает голову в сторону матери.

Эмбер тут же подмечает расположение моих рук, раскрасневшиеся щёки от страха, сбивчивое дыхание и прищуривает глаза.

– Я так и думала, – медленно тянет она, и я поворачиваю голову в её сторону, а Ник вместе со мной делает шаг назад, словно защищая от догадок и внедрения в нашу тайну.

– Тебе вредно думать, мама. Лучше займись братом, которого никогда нет дома…

– Минуту, она только что назвала тебя Ником? Мишель, ты называешь его Ником? – Уже взвизгивает Эмбер, в этот момент мне хочется провалиться сквозь землю или просто упасть без чувств.

Хотя бы что-то, но ничего, моё тело отказывает мне, даря только дрожь, сильную дрожь.

– А что здесь у вас происходит? – Раздаётся удивлённый и одновременно довольный голос Люси.

Вот её тут не хватало. Уверена, что она причастна к этому появлению Ника. И я ещё больше ненавижу её.

– Доченька, ты не поверишь! Не поверишь! Какое счастье, Николас. Боже, – Эмбер не знает, куда деть руки, то прикладывая их к груди, то закрывая рот.

– Во что я не поверю? – Спрашивает Люси.

– Они вместе. У них всё серьёзно. Ник вернулся! – Она радостно хлопает в ладоши, а внутри меня такая тяжесть. Готова расплакаться. Я интуитивно ощущаю, насколько сейчас в Нике бурлит ярость, он сильнее сжимает мой локоть. Уверена, завтра там появятся синяки. Но даже боли не чувствую, только свою оплошность.

– Я думал, меня встретят в гостиной. А все собрались в девчачьей комнате брата. У вас тут вечеринка, а я, как обычно, не приглашён, – новый голос заставляет меня очнуться и выглянуть из-за Ника.

В дверях спальни стоит парень с тёмными волосами ниже плеч и светлыми глазами, неряшливо одетый, а в руках у него барабанные палочки.

– Стивен, мальчик мой, иди скорее сюда и познакомься с Мишель. Она невеста твоего брата, – сообщает ему Эмбер, Люси издаёт смешок, а я приоткрываю рот от удивления, поднимая голову на Ника.

Он замирает. Его лицо приобретает серый оттенок, глаза направлены куда-то вдаль. Как в тот раз. На поле. Это плохо. Очень-очень плохо. Никто даже не понимает, что на самом деле сейчас происходит. Для них это всё интересно, игриво и возбуждающе, но я знаю, что дальше будет только хуже. Это затишье, которое лишает меня сил.

– Нет… нет… я не невеста… я просто… обычная, – мямлю я. Ощущения, что очутилась в эпицентре сильнейшего торнадо, и если сделаю хотя бы шаг, то меня разорвёт на мелкие частицы. И это будет последнее, что запомню в моей жизни. Этот ветер, злой и мощный… я чувствую его через ткань кофты. Его пальцы, сжавшие мою кожу и эту силу, которую я не знаю, как усмирить.

– О-о-о, невеста? Неужели, братец наконец-то стряхнул паутину с члена? – Ехидно замечает Стив.

– Довольно, – холодный и тихий голос заставляет всех замолчать. Мне даже кажется, что каждый из присутствующих не дышит, интуитивно чувствуя, приближение окончания. Ник медленно разворачивается к застывшей матери, сестре и парню, держа меня за локоть.

– Хватит этого цирка. Ты устроила здесь шоу, которое теперь никто не забудет. Только смысл, мама? Эта девушка никогда не выйдет за меня, потому что я не предложу и тебе пора смириться с этим. Какого чёрта, тебя потянуло за язык? – С каждым шагом мы приближаемся к испуганной Эмбер, и мне становится её настолько жаль, что слёзы всё же собираются в глазах.

– А ты. Ещё одно слово про мой член, про мою жизнь или, вообще, про меня, то ты пойдёшь работать. Пока я оплачиваю твоё безделье и идиотскую группу, не продавшую ни единого диска, – теперь он обращается к Стиву, переводящего взгляд то на него, то на меня.

– Спасибо, мама, за обед. Тебе надо было всё испортить. Тебе…

– Это я спросила её. Я виновата, Эмбер просто повелась на мою уловку. Только я виновата, – перебиваю его, и все взгляды направлены теперь на меня.

Холод, такой сильный и неконтролируемый, окатывает с ног до головы и обратно, замирая где-то в ступнях, что я переминаюсь с одной дрожащей ноги на вторую.

И один шаг ближе

Говорят, что первый раз болезненный, и это утверждение применяют ко всем аспектам жизни. Но как быть со страхом? Ведь он приходит и врывается в твоё тело под различными видами, и каждый раз – первый и неповторимый, оставляющий след в тебе. Сейчас… в эти доли секунды чувствую, что моя душа кричит… так громко и панически внутри, она пытается вырваться из тела, которое безмолвно. Мои глаза прикованы к его. И это он. Ник пускает в меня ядовитые стрелы своего недовольства.

Ник без слов резко поворачивается к выходу, и я чуть ли не бегом, спотыкаясь о собственные ноги, иду за ним, он не выпускает мою руку, на ходу подхватывая нашу одежду и вылетая за дверь.

– Быстро в машину, – рявкает он, бросая в меня куртку.

Сейчас спорить или же что-то доказывать слишком опасно. Он сейчас опасен, поэтому я юркаю в «BMW» и пристёгиваюсь.

Он с визгом стартует, что я закрываю глаза от адреналина внутри. Его слишком много. На максимуме. Моё тело от этой дозы уже болит, даже дышать больно. Задыхаюсь, но пытаюсь взять себя в руки.

Ник сильнее надавливает на газ, что мне приходится ухватиться за ручку. Замечаю, что едем мы не в город, а, наоборот, из него. Сглатываю от страха и поворачиваюсь к нему.

– Сбавь скорость, – прошу, и не получаю никакого ответа, а только стрелка спидометра ползёт к ста пятидесяти километрам в час.

– Ник, пожалуйста, сбавь скорость. Мы можем разбиться, особенно когда ты в таком состоянии, – уверенней говорю я.

– А в каком я состоянии, Мишель? Со мной всё хорошо, – насмешливо произносит он.

– Ник, ты пугаешь меня, – уже шепчу, начиная дышать глубже.

– Пугаю? – Из его рта вырывается неприятный смех, и он резко сворачивает на обочину и тормозит.

Всё происходит настолько быстро, не успеваю собрать по кусочкам свои лёгкие и желудок, приросшие к сиденью. Ник выскакивает из машины, и я слышу громкий удар по стеклу с его стороны. Да настолько сильный, что автомобиль качнулся.

– Господи! – Вскрикиваю и вылезаю из машины.

– А сейчас я тебя тоже пугаю, Мишель? – Цедит он, поднимая на меня голову с налитыми кровью глазами. Новый удар и стекло трескается, оставляя позади себя осколки, летящие в салон.

– Ник, ничего страшного не произошло… я… так получилось, – надрывисто произношу я.

– Получилось? Ты хотела знать, да? Я просил тебя… чёрт возьми, несколько раз просил тебя не лезть туда, где тебе нет места! Но ты решила всё для себя, но огорчу, я решаю за тебя! Я решаю за себя! – Орёт он и, обходя машину, идёт быстрым шагом в лесную зону.

Смотрю на его удаляющуюся спину и сглатываю, следуя за ним.

– Ник, остановись! Надо прошлое оставить там, как это сделала твоя мама. Ты слишком эмоционально воспринимаешь это! Она пережила это, и ты сможешь!

Он резко поворачивается, что я чуть ли не врезаюсь в него.

В такие моменты, когда воздуха вокруг тебя так много, а внутри его не хватает, ты замечаешь какие-то обрывки того, что окружает тебя. К примеру, что на правой руке Ника сочится кровь от столкновения со стеклом, можно разглядеть порезы и только молить Бога, чтобы тебе хватило мужества успокоить его.

– Пережила? Слишком эмоционально? – Смеётся он и поднимает голову к небу. Сейчас он похож на сумасшедшего, и мне страшно, тем самым животным страхом, что он перестанет контролировать себя. Уже перестал. А я тут одна. Мне некуда бежать.

– Да, она сама сказала, – тихо отвечаю.

– Тогда я скажу тебе, что она пережила, и почему я не смог. А ты уж реши, насколько я ещё держусь, чтобы не разнести всё здесь к чёртовой матери! Ты ведь этого хотела, крошка? – Ядовито шипит он, и я делаю шаг назад.

– В шесть я узнал, что такое секс. К десяти знал о нём всё, буквально всё: что такое минет, какие бывают позы и как разрывать анальное отверстие. Меня усаживали каждый вечер на стул, привязывая к нему, и показывали шоу, на котором мой отец трахал мою мать в разных позах и требовал, чтобы я смотрел, не отводя глаз. Иначе, он приведёт сестру, а ей было всего пять. И мне приходилось это делать, мама была под чем-то, он вкалывал ей какой-то наркотик, потому что она напоминала стеклянную куклу. А вот я был только под тем самым отвращением и ненавистью к этому ублюдку. А потом он бросал её, оттраханную и отключённую в меня. Развязывал меня и шёл за новой бутылкой, чтобы продолжить уже со мной. А я ухаживал за ней, приводя в порядок. Да, многое она не помнила, но я запомнил каждую секунду, каждый его вздох и кряхтение на ней. Каждый выброс спермы в неё. А потом он возвращался, сажал меня напротив и долго смотрел на меня, ожидая хоть каких-то слов. Но их не было, у меня не было той силы, чтобы противостоять ему. И он наслаждался этим, пытаясь вырвать из меня хотя бы крик, когда прижигал каждый сантиметр моего рта. Я был его рабом, а мать секс-игрушкой, только вот до сестры он не добрался. Я даже сейчас помню этот запах, который царил в этом доме… лачуге, где не было отопления, да ничего там не было, кроме извращений. Пот, зловоние дешёвой водки и спирта, и его гнилое дыхание. И да, конечно, моя мать всё забыла и пережила, потому что она смогла убежать. А я остался там с девятилетней сестрой! В этом аду, моём личном аду, и у меня не было выхода! Его просто не было! Теперь моя мама живёт новой жизнью, перечеркнув старую. А вот я… как мне было жить с этим? Как мне было не вспоминать это? Ну что, удовлетворена, Мишель? Ты это хотела услышать?

Мои глаза враз туманятся. Боль… чувствую такую боль и ужас внутри, что с моих губ сорвался судорожный вздох, а по щеке скатывается слеза, затем ещё одна и ещё. Так красочно всё представляю у себя в голове, что словно сама нахожусь в том времени. Вижу маленького мальчика, терпящего издевательства над собой, защищающего сестру и мать, как он мог. Как умел.

– Достаточно для тебя? Я могу ещё рассказать, как он трахал её в зад, что потом у неё шла кровь. Он разрывал её, продавал таким же, как и он, пьяницам и наркоманам, а ей было всё равно, она была под кайфом. А я нет! Я, чёрт возьми, нет! – Орёт Ник, поглощая всю мою душу, затапливая её эмоциями.

– А теперь беги от меня, крошка! Беги от такого монстра, как я, ведь я совершенно не отличаюсь от своего папочки! Я не изменюсь! Я наслаждаюсь садизмом, как и он. Это у меня в крови, это течёт по моим грёбаным венам и стучит в сердце, которое потухло двадцать лет назад. Ты права и тебе точно не нужен такой урод, как я! Ты же любишь меня осуждать, так пожалуйся, начинай, а я послушаю и посмеюсь, – он добивает меня, увеличивает внутренний острый ком.

Он воинственно настроен, его руки сжимаются в кулаки, а грудь вздымается чаще. Губы настолько сильно сжаты, что побелели вмиг, а глаза… эти магические глаза горят огнём.

– О, Ник, – шепчу, закрывая рот рукой, чтобы самой не закричать.

По моим щекам катятся слёзы, я не могу их контролировать. Ничего не вижу из-за обильного помутнения, но смотрю на него и должна видеть только злость. Он – это воплощение ярости, ненависти и сгусток силы, лишь в его понимании. Но сейчас вижу искалеченного малыша, которому не хватало любви и заботы, вытерпевшего издевательства, ради благополучия своих родных, забывая о себе.

В два быстрых шага оказываюсь рядом с ним и приподнимаюсь на носочки, хватаясь за его шею и уже плача навзрыд, обнимая его.

– Ник, прости, – шепча, глажу его по волосам, не давая ему оттолкнуть меня. Он никак не принимает мою ласку, просто стоит, пока я обливаю его своими слезами.

– Не хочу бежать… хочу с тобой. Ты другой, ты лучше его. Ты мой, – уверяя его, запускаю пальцы в его волосы, прижимаясь к нему всем телом. – Обними меня, Ник, обними.

Утыкаюсь в его шею, переживая вместе с ним его прошлое, и моё тело сотрясается в рыданиях. Живые картинки перед глазами и новые волны сочувствия затапливают меня.

Необъяснимая связь, словно тонкая красная нить, тянется между ним и мной. Из-за неё ощущаю внутри себя такую дыру, чёрную дыру отчаяния, что не могу остановиться. Мне больно, действительно физически больно от этого дня. Не могу контролировать себя больше. Не хочу.

Мои руки гладят его плечи, его волосы, губы целуют его скулу. Мне хочется в этот момент отдать ему всю себя, чтобы снять эту темноту с его души. Готова вырвать сердце и подарить ему, только бы жил.

Не понимаю, откуда такие мысли, если голова словно наполнена водой и постоянно булькает. Мою грудь настолько сильно давит, что кажется, сердце не успевает работать, стираясь от каждого удара.

– Я грязный, Мишель, не трогай меня, – Ник пытается меня оттолкнуть, но я ещё крепче сжимаю его шею руками. Знаю, что он может мне сделать больно, но должна… должна не дать ему отвергнуть мою ласку.

– Нет. Нет, Ник, ты не грязный, – беру в руки его лицо и вглядываюсь в его пустые глаза.

– Ты ничего не знаешь… не понимаешь, – он с силой отрывает меня от себя и толкает. Спиной ударяюсь о дерево и выдыхаю от боли.

Но не чувствую реакции тела от этого воздействия, всё перебивается внутренними переживаниями. Не могу объяснить, откуда такая эмоциональность, почему так реагирую на его слова. Потому что влюблена?

Скатываюсь по дереву и опускаюсь на землю, и мне плевать насколько грязно или холодно. Ноги просто не держат меня.

– Ты не грязный. Ты ошибаешься, это ты ничего не знаешь. Ты закрылся в себе, а я… мне… – поднимая голову, и хлюпая носом, смотрю на него.

– Ты нужен мне такой, какой есть. Я не спрашивала твою маму, она сама… я даже не знала… пришлось соврать, чтобы вы не поругались. А теперь… а сейчас… я глупая, – моё надрывистое дыхание и всхлипы нарушают речь и делают её жалкой. Но в данный момент меня это не волнует, мне необходимо тепло, его тепло.

Закрываю лицо руками, чтобы он не видел меня такую. Мне стыдно. Потеряна. Неприятные позывы в организме, и ощущаю этот привкус на языке. Мне даже кажется, что я на грани обморока, потому что настолько силён шум в ушах, а тело всё сотрясает крупной дрожью.

– Мишель, – от его прикосновения к моим волосам громко всхлипываю и вздрагиваю одновременно.

Поднимаю на него голову, облизывая пересохшие губы, и мне хочется сказать ему что-то… должна сейчас что-то сказать, но я не могу уловить эти слова у себя в голове. Там бардак. Могу только плакать. Словно помешанная не могу остановиться. У меня никогда в жизни не было такой истерики.

– Сделай мне больно, крошка. Сейчас… отомсти мне за всё это. Прикоснись ко мне, я разрешаю тебе. Я хочу наказания за твою боль, – смотрю на него, с ужасом понимая, что он требует от меня.

– Нет… Ник, нет, – мотаю головой, пытаясь встать, но мне удаётся подняться только на колени, как он хватает меня за талию и прижимает к себе, стоя в такой же позе.

– Давай. Я не должен был толкать тебя. Не имею права причинять тебе боль, которую ты боишься, ты не заслужила. Недостоин твоих слёз, – заверяет он меня.

– Нет, Ник. Я не стану этого делать. Да пойми ты, – вновь начинаю плакать, ударяя кулаками по его плечам. – Пойми ты, чёрт тебя возьми, тупое ты создание, я хочу, чтобы поцелуй для тебя был… был большим. Не болью. Я не хочу быть стоп-словом, я хочу быть большим.

Слабо повторяю свою атаку, и мои руки безвольно падают на его плечи.

– Не плачь, крошка, пожалуйста, не плачь, – он стирает пальцами мои слёзы, а я вижу только его глаза. Эти дурманящие глаза напротив, ради которых я готова умереть.

– Я не хочу тебя целовать, чтобы наказать. Я хочу, чтобы ты сам поцеловал меня, но лишь для того, чтобы показать мне, насколько я нужна тебе. А другого не хочу. Мне тогда, вообще, не нужны поцелуи, совсем не нужны. Они должны означать, что я…я большее. И ты хороший, слышишь? – Глажу его по волосам, а затем прижимаюсь к его лбу.

– Ты самый лучший. Ты отважный. Ты сильный. Ты опасный. Прости, я просто испугалась, – шепчу я.

– Ошибаешься, Мишель. Я не такой. Я жалкий ублюдок…

– Нет, ты добрый, я знаю это наверняка, – перебиваю его.

Он глубоко вздыхает и отрывается от меня, немного отстраняясь.

– Ты не уйдёшь? Разве ты не хочешь бежать сейчас от меня? Я несу в себе только грязь, – спрашивает он.

– Нет. Я рядом, – хлюпая носом, пытаюсь улыбнуться ему, но губы настолько потрескались, что это причиняет боль.

– Прости меня. Я знал, что это была идиотская затея ехать туда. Но я хотел этого, Мишель. Хотел показать им, что я не изгой. И на меня может посмотреть такая девушка, как ты. Я хотел доказать им, что я нормальный, – он достаёт из заднего кармана джинс платок и сам аккуратно стирает мои слёзы.

– Ты нормальный, тебе не нужно кому-то что-то доказывать, – отвечаю я.

– Недавно я был ненормальным, и это твои слова, – напоминает он.

– Твои пристрастия ненормальные для меня. А сам ты нормальный. У тебя кровь, – замечаю его рану, пока он ласково осушает моё лицо.

– Переживу. Не первый раз, – бросает он и встаёт, отряхивая джинсы.

Он подаёт мне руку, опираюсь на неё, но ноги продолжают дрожать, оступаюсь. Ник с лёгкостью ловит меня, обнимая за талию.

Мои руки лежат на его груди, где происходят глухие точные удары, убыстряющиеся с каждой секундой. Мои глаза медленно скользят по его шее, подбородку, губам и встречаются с глазами. Снова весь мир перестаёт двигаться, ощущаю внутри… глубоко в себе эту связь и наслаждаюсь ей. Хотя это становится делать труднее, потому что голова начинает тяжелеть, а глаза закрываться.

– Чёрт, Мишель, – громко говорит Ник, слышу его голос так далеко, проваливаясь куда-то. Он подхватывает меня на руки, роняю голову ему на плечо.

– Крошка, не отключайся. Чёрт! Я…я покалечил тебя. Я, – говорит он, чуть ли не бегом, неся меня куда-то.

– Всё… хорошо, я переволновалась, – мне удаётся ответить, когда меня сажают в машину.

Нахожусь в каком-то полуобмороке, когда всё тело просто онемело, но мозг работает на полную катушку. Максимум эмоций. Максимум слёз и переживаний.

– Я вызвал Майкла, он приедет примерно через полчаса. Дома будет ждать врач, ты как? – Ник садится рядом со мной на заднее сиденье, и я приоткрываю глаза, облизывая пересохшие губы.

– Всё нормально, правда. Мне не нужен врач. Только спать хочу, – признаюсь я.

– Нет… нет, смотри на меня. Тебе нельзя спать, – Ник берёт меня за плечи и встряхивает, из-за чего я недовольно кривлюсь.

– У тебя болит где-нибудь? – Допытывается он.

– Нет, я не ударялась головой, Ник. У меня нет сотрясения, если ты думаешь об этом. Говорю же это стресс. Я… никогда… ни разу не переживала так, как сегодня. Я никогда так не плакала, не могла прекратить это делать, – признаюсь и вздыхаю, концентрируя зрение на его обеспокоенном лице.

– Прости, всё вышло из-под контроля. Я вышел из-под контроля… не знаю, как так получилось. Для меня прошлое оказалось болезненней, чем я бы хотел. И мать вела себя неподобающе, – говорит он, притягивая меня к своей груди, укладывая на неё.

– Спасибо, что рассказал. Хоть и таким способом, но всё же спасибо, – шепчу, удобнее устраиваясь на нём.

– Знаешь, почему я не хочу, чтобы ты знала об этом? – Он кривит лицо, словно пытается перебороть что-то внутри, и я слышу его шумное дыхание.

– Потому что вот к чему это может привести. Потому что я…я не хочу терять тебя. Хочу танцевать с тобой, да, танцевать. Хочу жить. Хочу, наконец-то, проснуться и увидеть мир твоими глазами. Хочу так же, как и моя мать, найти того человека, который поможет мне забыть прошлое, который поймёт меня и примет. Я не могу туда ездить, эта идеализированная канадская семья меня раздражает пластиковым счастьем. А я хочу реальности. Понимаешь? – Он крепко держит меня за плечи.

Перевариваю его слова, сказанные с такой страстью и болью одновременно. Вижу его. Снова только его. Нет, я не влюблена в него. Я имела глупость полюбить. Сотворила то, во что никогда не верила. И сейчас с каждым замедляющимся ударом сердца понимаю, что на самом деле чувствую к нему. Позволила себе любовь к монстру, которого осуждала. Лицемерка, но готова это признать.

– Я знаю, что это будет недолго. Это неважно, но попытаться сделать это время для нас лучшим я хочу. Знаешь, что мы сделаем, когда приедем домой? – Спрашивает он, качаю головой, всё ещё находясь в оцепенении от его слов. Это не похоже на него. Но мне нравится.

– Мы с тобой обсудим наши отношения за ужином. Пока тайные, но отношения. Согласна? – Он приподнимает моё лицо двумя пальцами. Улыбаюсь, готовая снова расплакаться от счастья. От этого контрольного шага навстречу ко мне.

– Согласна, Ник. Но только после того, как посмотрят твою руку, – ставлю условие, а он приподнимает уголок губ.

– Вот теперь я верю, что ты пришла в себя, – быстро целует меня в нос, и моё сердце издаёт щелчок, который, мне кажется, может услышать и он.

– Сделай это ещё раз, – прошу полушёпотом.

– Конечно. С удовольствием, – отвечает он.

Ник медленнее опускается к моему лицу и оставляет поцелуй на кончике носа, затем на щеке. Его губы, словно лепестки роз, ласкают своим бархатом меня, что я от наслаждения закрываю глаза.

Я люблю его, теперь в этом уверена точно. Люблю так сильно первый раз в жизни, и не хочу, чтобы хоть что-то было иначе. Хочу именно этого мужчину, именно с этими проблемами, именно такого реального и ненормально. Больна. Больна им, и не желаю выздоравливать.

Конец первой книги

Примечания

1

Психологическое отклонение, когда человек боится поцелуев.

2

Норма́ль – прямая, ортогональная (перпендикулярная) касательному пространству. Здесь используется в качестве правильной и идеальной линии, которая установлена рамками общества.

3

Половое влечение к животным.

4

Royal Bank of Canada «Ройял банк оф Канада», «Королевский банк Канады» – крупнейший канадский банк, который также является самой большой канадской компанией.

Content

50 и Один Шаг Ближе
Лина Мур

Первый шаг

Второй шаг Мишель

Третий шаг

Четвёртый шаг

Пятый шаг

Шестой шаг

Седьмой шаг

Восьмой шаг

Девятый шаг

Десятый шаг

Одиннадцатый шаг

Двенадцатый шаг

Тринадцатый шаг

Четырнадцатый шаг

Пятнадцатый шаг

Шестнадцатый шаг

Семнадцатый шаг

Восемнадцатый шаг

Девятнадцатый шаг

Двадцатый шаг

Двадцать первый шаг

Двадцать второй шаг

Двадцать третий шаг

Двадцать четвёртый шаг

Двадцать пятый шаг

Двадцать шестой шаг

Двадцать седьмой шаг

Двадцать восьмой шаг

Двадцать девятый шаг

Тридцатый шаг

Тридцать первый шаг

Тридцать второй шаг

Тридцать третий шаг

Тридцать четвёртый шаг

Тридцать пятый шаг

Тридцать шестой шаг

Тридцать седьмой шаг

Тридцать восьмой шаг

Тридцать девятый шаг

Сороковой шаг

Сорок первый шаг

Сорок второй шаг

Сорок третий шаг

Сорок четвёртый шаг

Сорок пятый шаг

Сорок шестой шаг

Сорок седьмой шаг

Сорок восьмой шаг

Сорок девятый шаг

Пятидесятый шаг

И один шаг ближе

Примечания