Селина Катрин

Хайда на Айонне

Бонусный рассказ к книге «Агент тау-класса», однако может быть прочитан самостоятельно. Герои другие.

Мы с Ашенторном сидели под огромным прозрачным куполом из лёгкого термопластика на Айонне — крошечном спутнике Ларка. Капитан «Интергалактика» категорически не пожелал высаживаться на планете из-за своего статуса изгоя в родном клане, но отказать мне в посещении спутника не смог. Ещё бы! Я несколько лет назад вычитала, что на этой уникальной маленькой луне с повышенной силой гравитации водятся дракорши — предположительные потомки когда-то обитавших на Танорге дизавриусов, — и прожужжала ему все уши, как сильно хочу побывать на Айонне.

Когда я услышала, что могу своими глазами увидеть этих чешуйчатых ящеров, то моя душа учёного и любителя экзотических видов животных ликовала. Ашенторн хотел лишь шлюпкой послать несколько мешков семян полезных растений с Миттарии коренным ларкам Айонны, но из-за моих отчаянных просьб «Интергалактик» всё-таки сделал остановку на поверхности. И вот я любовалась полупрозрачным куполом, накрывающим овальную площадку размером с хороший спортивный парк, оттирала рукавом испарину со лба и тяжело дышала. На тот момент, когда я требовала у капитана высадки на Айонне, из моей памяти как-то выпал тот факт, что спутник почти целиком состоит из тяжёлых металлов, и притяжение здесь адское. Я лишь дошла до загона с дракоршами, а уже чувствовала себя так, будто тягала штангу с двойным весом. Мышцы ломило от непривычной нагрузки, лёгкие болели, стараясь втянуть как можно больше кислорода за раз, рубашка пропиталась потом, но ощущение радости переполнило, когда взору предстали они.

Дюжина гибких чешуйчатых ящеров, достигающих в холке почти три метра, перемещалась по периметру просторной площади, прижимали длинные извивающиеся шеи к земле, фыркала и выпускала огненные шары. Они все оказались разными, кто-то ярче и крупнее, кто-то мельче и темнее, но все без исключения невероятно красивые и… древние. Костяные гребни на голове переходили в отдельно стоящие шипы вдоль всего позвоночника, чешуйки литым золотом переливались в свете яркого солнца. Острыми когтями дракорши на раз выкапывали из твёрдой земли какие-то съедобные клубни, а длинные узкие морды вынюхивали траву. Всякий раз, когда жар от мощного столба огня опалял мои щёки, я чувствовала, как с восторгом замирает сердце.

— Ох, какие они потрясающие! Ашенторн, ты видишь, как низко они пригибают головы? У них невероятный нюх, эти животные больше чем на метр в глубину земли могут чувствовать и различать запахи!

Капитан кивнул, но моего восторга не разделял. Он не выглядел раскрасневшимся или запыхавшимся от нагрузки как я, скорее нахмуренным и сосредоточенным. Ашенторн только что о чём-то долго разговаривал с местным вождём — мощным красноволосым ларком. Я с трудом удержалась от восклицания, когда впервые увидела коренных мужчин Айонны. Проживая на одном космическом корабле почти с двумя десятками ларков, я уже настолько привыкла к их великолепному телосложению, светлым гривам и внушительным разворотам плеч, что даже как-то и не подумала, что ларки могут отличаться между собой. Но айоннцы отличались и сильно.

Из-за повышенной гравитации и несколько иного состава атмосферного слоя все индивиды оказались ещё крупнее, чем уже знакомые мне мужчины и, честно говоря, вызывали внутреннюю дрожь. Ноги местных мужчин походили на гигантские брёвна, руки в обхвате были толще, чем мои ляжки, а рост… Даже высоченному Дъоши приходилось слегка закидывать голову наверх, чтобы общаться с ними. Багряно-рыжие волосы и мерцающая кожа оказались ещё одной особенностью местного населения. Несколько секунд я стояла, разинув рот и впервые в жизни чувствуя себя не столько «Ванькой-дылдой», сколько «Ванессой-крошкой». Однако я почти сразу же дала себе мысленного пинка и широко улыбнулась, прикладывая кулак к груди. Это приветствие осталось со мной с того дня, когда впервые поздоровалась с членами экипажа «Интергалактика». «Кулак — это камень, символ силы, а сердце — орган, который качает кровь по всему организму, закаляя его, делая мощнее. Так благодарят или прощаются лишь воины», — всплыло в голове.

Красные гиганты, — так я называла ларков-айоннцев про себя, — удивлённо переглянулись между собой, но, поняв, что я действительно с ними таким образом поздоровалась, заулыбались и тут же ответили мне в соответствии с традициями.

— Вижу, — отозвался Ашенторн совершенно бесцветным голосом, кидая мимолётный взгляд на дракоршей.

Я прикусила губу. Видимо, за семена айоннцы дали слишком мало кредитов. Жаль, конечно, зато поездки на Миттарию совершенно безопасны. Это не Тикс. Можно сделать несколько рейсов на голубую планету за редкими растениями. Я только за, ведь там такие тёплые океаны и очень дружелюбные жители. Из мыслей о том, куда мы полетим дальше, меня вырвали неожиданные слова Ашенторна:

— Сейчас айоннцы для тебя как для редкой гостьи устроят х-м-м-м…. представление.

— Правда, что ли? — Обернулась на блондина и с трудом удержалась от того, чтобы не броситься на его шею с визгом. В частности, от этого меня удерживал тот факт, что чтобы поднять руки вверх, требовалось приложить немалые усилия. Я чувствовала свои конечности настолько тяжёлыми, что с трудом могла почесать переносицу, а ведь требовалось ещё скопить сил на обратную дорогу до «Интергалактика».

Представление с участием дракоршей? Обалдеть можно! Неужели они ещё и дрессированные? Это что-то из разряда фантастики! Расскажу своим приятелям с ветеринарного факультета — точно не поверят.

— Ух, спасибо, это для меня так много значит!

Не удержалась от благодарной улыбки, а Ашенторн отвернулся. За мгновение до этого я заметила, как по его скулам прошли желваки. Перевела взгляд на мужские руки, которые безотчётно сжались в кулаки. Как же он переживает за эту сделку! С тех пор, как я прочно вошла в экипаж «Интергалактика», он почему-то стал считать, что обязан в кратчайшие сроки сколотить целое состояние. Мне было его не переубедить, поэтому я просто потянула его за руку и, когда невероятные фиалковые глаза посмотрели на меня, произнесла:

— Ашенторн, мне совершенно всё равно, сколько у тебя денег на счету. И те две тысячи кредитов, что ты перевёл мне на Маркетхолле, я до сих пор не потратила, ты прекрасно знаешь. Мне не нужны деньги. А вот это всё, что ты для меня делаешь, — обвела рукой купол с дракоршами — это самое ценное. Ведь ты исполняешь мои желания!

Я думала, что успокою мужчину своими словами, но заметила, что после моей речи зрачок мужчины лишь запульсировал сильнее. Хотя стоит отдать Ашенторну должное, ничего кроме часто суживающегося и расширяющегося зрачка не выдавало в нём волнения. Несколько секунд он пристально смотрел, а затем поднял руку к моему лицу, заправил локон за ухо, тихо вздохнул и ответил:

— Да, Ванесса, конечно… да, я всё понимаю. Ты особенная и ради твоих сияющих глаз я готов пойти на всё. Наслаждайся представлением. Это твой день.

Ещё раз улыбнулась и развернулась к площадке, с которой уже отдалённо доносились звуки барабанов. Бом-бом-бом. Бом-бом-бом. Дракорши изогнули длинные шеи и зашипели, выпуская клубы дыма, захлопали редуцированными крыльями, пытаясь взлететь. Некоторым это даже удалось, хотя улететь далеко не давали ни гравитация, ни прозрачный купол.

Я похлопывала по ограждающим перилам в такт барабанам и всматривалась в красивых животных. Очевидно, что для некоторых дракоршей крылья стали атавизмом. Эх, заснять бы, как они ими хлопают, потом можно было бы в программе набросать, как эти крылья выглядели у динозавриусов миллионы лет назад, да коммуникатор в каюте «Интергалактика» забыла.

Бом-с!

Несколько мускулистых тел в одних лишь коротких кожаных юбках стремительными кувырками вкатились под прозрачный купол. Абсолютно безоружные и практически голые. Я пискнула одновременно испуганно и восторженно. Восторженно — потому что нельзя было не восхищаться скоростью и грацией медноволосых гигантов. По сравнению с ними я чувствовала себя жалкой слабой улиткой. А вот испуг прозвучал в восклицании из-за того, что один из дракоршей опалил с головы до ног вождя айоннцев.

Однако благодаря красно-коричневой бурой жидкости, которой был вымазан мужчина, на нём не осталось ни единого ожога. Он повернул голову на звук и встретился со мной взглядом. Весело подмигнул и неожиданно бесшабашно бросился на ближайшего ящера. Одной рукой ловко сжал его пасть, а второй зацепился за шип на голове и подтянул своё огромное тело обеими руками. Дракорш словно лошадь встал на дыбы, пытаясь скинуть седока, когтистая лапа вспорола воздух совсем близко от спины ларка. С трудом удержалась от ещё одного сдавленного возгласа. Когти животных способны вспарывать металл словно масло, и если они даже чуть-чуть заденут ларка, то ничего хорошего не будет.

Барабаны застучали ещё громче, и я приложила руки к сердцу, чувствуя, как ускорился мой пульс, и заалели щёки от волнения. Но мужчина с красными косами до пояса держался. Он был невероятным, просто потрясающим наездником! Без сбруи и седла, без транквилизаторов и электрических ошейников, без подкормки и хлыста… Сила, ловкость и скорость. Всё. Всякий раз, когда своенравная рептилия ставала на дыбы, айоннец ловко переносил вес тела, чтобы не упасть, и бесстрашно сдавливал пасть животного руками, когда она пыталась его укусить. В какой-то момент драконш не выдержал и взмыл с небо, однако и тут мужчина умудрился усидеть на рептилии. Он ловко сжал ногами длинную шею и вцепился руками в короткий гребень.

Я перевела взгляд, наблюдая за оставшимися дракоршами. Машинально пересчитала животных. Дюжина. Мускулистые мужчины с красными волосами один за другим проскальзывали под купол и пытались так же ловко оседлать ящеров, как и их вожак. У кого-то получилось лучше, у кого-то хуже. Кого-то животные сбрасывали на землю практически сразу, а кому-то удавалось задержаться на чешуйчатой спине и даже взмыть в воздух. Те, у кого не получалось оседлать дракорша, покидали купол, давая место попробовать себя другому ларку.

Если честно, когда Ашенторн сказал про представление, я вообразила себе несколько иное действие… как в стандартном цирке, что ли, когда медведи катаются на велосипеде, а слоны играют на арфе. Но происходящее под куполом неожиданно взбудоражило кровь и защекотало нервы.

Дракорши шипели, время от времени плевались огнём от ярко-алого до бледно-голубого. Разбросанная древесная труха, листья и сушёные голубые цветы занялись на земле и зачадили густым сладким дымом. Снопы разноцветных искр смешались, воздух загустел, лицо опалил жар. Я облизала губы, чувствуя, как в горле пересохло от волнения. Всё это выглядело так странно и необычно для коренной таноржки, и в то же время я понимала, что просто не могу оторвать взгляда от мускулистых тел, что движутся быстрее и гибче, чем сами дракорши. Они совершенно не боятся этих опасных животных и своими действиями словно говорят: «я сильнее любого хищника».

— Ох, Ашенторн, это нечто… — выдохнула я. — Как называется это представление?

— Это хайда, — произнёс стоящий рядом ларк, а затем сделал несколько шагов назад. Видимо, чтобы увеличить мне обзор.

Ух, слово-то какое интересное — хайда. Я уже его слышала и не раз. Кажется, Дъоши что-то говорил про эту древнюю традицию ларков…

— Я, пожалуй, пойду, Ванесса, у меня есть дела на корабле. Приходи, когда всё закончится.

— Угу.

Дым стал гуще, сладкий запах — резче, барабаны — ещё громче, а ларков под куполом — неожиданно меньше. Практически все дракорши уже оказались под седоками. Осталось два самых строптивых ящера — белый с золотыми кожистыми крыльями и ярко-алый с шипами не только на хребте, но и на боках. Я ощущала буквально всеми фибрами души, как смотрю за хайдой и сама заражаюсь азартом мужчин. Нахлынуло какое-то нетипичное для меня чувство возбуждения, горячая кровь пульсировала во всём теле, попадая в такт барабанам. Дым заволок почти всё пространство под куполом, и теперь мелькали лишь обнажённые торсы, перепачканные бурым соком, да гибкие шеи животных.

Тот, кто самым первым запрыгнул на дракорша, посмотрел на меня, ловко опустил животное на песок и поманил рукой. Это было похоже на какое-то странное притяжение. Взгляд, в котором уже не было весёлого задора, лишь какая-то решимость и предвкушение, подействовал на меня как сильнейший магнит.

Что? Я? Мне подойти? Неужели он хочет предложить мне прокатится на дракорше?

Как зачарованная, шагнула в густые клубы сладкого дыма и двинулась в сторону самого крупного айоннца. Он восседал на дракорше неподвижно, жёстко осадив рептилию. Краем глаза отметила, что уже все ящеры осёдланы и приняли своих ездоков, потому что уже не сопротивляются. Те, кому не удалось задержаться на шипастой спине, покинули купол.

Шла к ларку спокойно, не спеша, не только потому, что повышенное притяжение спутника слегка сковывало мои движения, но и потому, что отчасти чувствовала себя как-то странно. В мыслях плясали самые разнообразные смазанные образы. То мне казалось, что дикий дракорш под мужчиной вот-вот сорвётся и сожжёт меня, то почему-то думалось о том, насколько айоннцы, должно быть, сильные, что способны вот так без верёвок и подручных средств голыми руками поймать и приструнить гигантскую рептилию, пышущую огненными сгустками. По позвоночнику бегали сотни мурашек, а тело охватила свинцовая тяжесть. Ох, всё-таки гравитация Айонны не для меня.

Дыма было много. Я с трудом могла различить, куда ступаю. Дракорши уже больше не плевались снопами искр, но листья и ветки чадили страшно. Как будто их специально заранее промаслили, чтобы они пускали как можно больше непрозрачного серо-голубого тумана. На ватных ногах я обошла крупный шершавый бок нервно всхрапывающего ящера, и красноволосый мужчина подал огромную лапищу. Невольно подумала про себя, что встреть я такого гору-человека ранее, то со страхом бы бросилась бежать прочь. Но я же в гостях, и это представление, вряд ли здесь может произойти что-то плохое, верно?

Аккуратно вложила свою ладонь в протянутую руку и в следующий момент чуть не взвизгнула, потому что меня стремительно закинули наверх, на спину дракорша. Мир резко дёрнулся — и я уже сижу на огромном огнедышащем ящере, потомке динозавриуса. Ого! Какой же он горячий! И… неудобный. Ларк мягко обхватил меня рукой за талию, плотнее прижимая к своему накаченному торсу. А в следующую секунду я всё-таки оглушительно завизжала.

— А-а-а-а-а!!!

Мысленно прося прощения у ящера, ударила со всей силы пятками по бедной шее животного в слабое место около слухового отверстия и кубарем скатилась в бок на землю. Видимо, этот проклятый дым подействовал на тело как хорошая доза алкоголя, и заставил мышцы расслабиться. Наверное, лишь благодаря этому я ничего себе не сломала. Пока ларк отвлёкся на то, чтобы вновь усмирить дракорша, а другие с удивлением воззрились на меня, я бегом бросилась прочь из-под купола. Не знаю, откуда взялись у меня силы, но я бежала. Бежала! На Айонне! Купол, знакомая каменная дорожка, несколько ангаров, ещё каменные дорожки. Удивлённые мужчины и женщины расступались передо мной, а я неслась так, будто за мной разверзается чёрная дыра. Во рту давно пересохло, мышцы крутило спазмами, лёгкие драло, но когда я увидела припаркованный на краю поселения айоннцев «Интрегалактик», то испустила победный клич и лишь прибавила ходу.

— Ашенторн! — Влетела в рубку корабля, где хмурый капитан что-то обсуждал с помощником и первым пилотом.

— Вьятт, Оушен, оставьте нас.

— Ашенторн!!!

Адреналин и интенсивная пробежка помогли мне очистить голову. Конечно, не полностью, я всё ещё чувствовала дрожь и возбуждение от афродизиака, который совершенно точно был в том сладком дыму, но то, что там должно было произойти, пожалуй, полностью, дошло до меня только сейчас. Двенадцать практически голых мужчин, специальные цветы и травы… Некстати вспомнился один из первых разговоров, когда я попала на «Интергалактик». Оушен сказал, что «дети у ларков появляются лишь у сильнейших». Вот они… сильнейшие. Айоннцы такие же ларки, а здесь на спутнике сильнейших выбрали посредством дракоршей. Кто смог оседлать рептилию, тот и лучший.

Меня потряхивало от пережитого стресса, а также от понимания, что только что могло произойти. Тогда, когда я поняла, что мне в ягодицы упирается вовсе не шип рептилии, а определённая мужская часть тела, с глаз словно сорвали пелену. Вселенная, их было двенадцать! Да я даже сопротивляться не смогла бы! Нейтронные звёзды! Да они даже не заметили бы того, что я сопротивляюсь!

— Ванесса, твоя хайда уже закончилась? — абсолютно ровным тоном спросил капитан.

Я видела, что он сжимает челюсти, но при этом старается выглядеть спокойным.

— Закончилась! — рявкнула так громко, как только могла. — Что это вообще было?!

— Хайда. — Ашенторн непонимающе моргнул. — Почему ты выглядишь недовольной? Ты же сама просила об этом.

— Что я просила?!

— Ну, ты же сама хотела попасть на Айонну… — неожиданно смутился Ашенторн. — Все знают, что из-за гравитационных особенностей на спутнике Ларка проживают самые сильные мужчины моей расы. Ты так просила, чтобы «Интергалактик» здесь приземлился, всё это время избегала тесного общения с членами моего экипажа, а так же всё время благодарила, подчёркнуто прикладывая кулак к груди… вот я и подумал… что ты хочешь завести ребёнка от настоящего воина и защитника.

Признание капитана корабля внезапно заставило почувствовать меня шариком, из которого выпустили воздух. Ещё пару минут назад я со всех ног бежала сюда в негодовании и мечтала открутить голову одному не в меру ретивому ларку за то, что он устроил мне «представление». А сейчас выяснилось, что всё снова идёт по кругу… Ашенторн всё ещё считает себя недостойным.

За прошедшие полгода я несколько раз пыталась поднять разговор о нашем совместном будущем и том, как Ашенторн его видит. Всякий раз капитан отмахивался и говорил, что его всё устраивает. Делать браслеты-татуировки с помощью специальной иглы он категорически отказался. «Это не благословение духов, а всего лишь дешёвая имитация, подделка. Зачем это тебе?» — спрашивал он, а я вздыхала, даже не зная, как заговорить о детях. Пару раз намекала… вот, оказывается, донамекалась. Как истинный ларк Ашенторн решил всё за меня. Не удивлюсь, если выясню, что все члены экипажа «Интергалактика» прекрасно знали о задумке капитана и поддержали его в этом идиотском решении. То-то Вьятт и Оушен так быстро ретировались из рубки.

Пару месяцев назад я предложила пожениться по законам Танорга. В ответ Ашенторн рассмеялся своим неповторимым золотистым смехом, ответив, что для него обмен кольцами кажется полнейшей ерундой. «Ведь кольцо можно снять в любую минуту. В чём смысл?»

Капитан продолжал смотреть на меня с немым вопросом во взгляде, при этом он выглядел настолько искренним и при этом озадаченным, что я почувствовала себя так, будто из меня вынули стержень, благодаря которому всё это время стояла на ногах. Злость на Ашенторна и колоссальный страх пережитого — всё разом испарилось. Бесследно. На плечи навалилась усталость. Подошла ближе и буквально рухнула на кресло первого пилота, закрыв лицо ладонями.

— Около купола я не хотел тебя оставлять одну, — продолжил признание Ашенторн, — но твои глаза радостно сияли, а на губах играла улыбка. Ты горячо благодарила, а потом с неподдельным восторгом смотрела на всех айоннцев. В какой-то момент я понял, что не смогу стоять в стороне и смотреть, а потому и ушёл. Прости. Ты хотела, чтобы в этот важный для тебя момент я был рядом, да?

Отчаянно потёрла глаза, прокручивая все диалоги на «Интергалактике» и там, около злополучного купола. Я думала, что Ашенторн переживал из-за денег, а он сам наступил на горло своим желаниям и привёл меня к айоннцам, потому что с какого-то перепугу решил, что я срочно хочу забеременеть. От незнакомого мужчины. Ну, или точнее от дюжины мужчин, если брать во внимание саму хайду. Тьфу! Даже не попытался меня отговорить, потому что с его точки зрения я достойна самого сильного и храброго защитника. Вселенная, он даже был морально готов ради меня остаться там, под куполом и смотреть на… О-о-ох… Нет, всё-таки полгода назад Дъоши в чём-то был прав. Менталитеты людей и ларков отличаются очень сильно. Я бы даже сказала слишком сильно, раз такие очевидные вещи мне приходится проговаривать вслух.

— Ашенторн, я же таноржка! И ветеринар. Я хотела посмотреть на дракоршей, потому что это предположительные предки древних рептилий, некогда живущих на моей родной планете, — попыталась донести до него ситуацию со своей точки зрения. — Я понятия не имела, что такое хайда! Я в первую очередь пришла посмотреть на дракоршей и только на них, а потом ты сказал, что будет представление с участием зверей. Вот я и обрадовалась. А что касается детей, то я даже специальный укол на Маркетхолле сделала, чтобы не забеременеть.

В фиалковых глазах капитана очень медленно стал разжигаться огонёк понимания. Несколько секунд он стоял молча напротив, а затем очень тихо уточнил:

— То есть ты не хочешь ребёнка?

Сломанный стыковочный шлюз! Это не то, что я имела в виду.

— Не хочу… То есть до сих пор не хотела, пока ты об этом не заговорил, а теперь даже не знаю. Но суть не в этом! — Всплеснула руками, уже не зная, как донести информацию до мужчины. — Я не хочу ребенка от какого-то абстрактного сильного воина и защитника, который к тому же останется на другой планете… тьфу, спутнике.

— Но как же тогда? Конечно, мы могли бы взять кого-то в команду, но сразу двенадцать мужчин мне не нужны. На корабле уже распределены все роли и обязанности, экипаж полностью укомплектован. Или тебе будет достаточно двоих-троих ларков? Мне придется переговорить с айоннцами, кто из них готов покинуть дом и дракоршей на время…

Ашенторн пытался понять мою логику, но в этот раз ларкское воспитание и мировосприятие явно превалировало над логикой.

Поднесла руку к глазам. Глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Тяжёлый случай.

— Не надо никого брать на борт корабля. Ни в экипаж, ни гостями, ни как-либо ещё. Вообще ничего не надо менять. Я хочу ребёнка от тебя, Ашенторн, понимаешь? Ты — единственный мужчина, от которого я хотела бы иметь детей.

— Но…. Но… Я даже не защитник, я не могу иметь детей! Меня изгнали, — мужчина посмотрел на меня так, словно я предлагала ему что-то противоестественное. — Я договорился ради тебя о хайде с вождём Красного клана! Поверь, ребёнок, зачатый на хайде, будет гораздо сильнее, он точно сможет пройти инициацию, а скорее всего, когда-нибудь и вовсе станет вожаком стаи…

Ашенторн говорил что-то ещё, убеждал, почему я должна вернуться на несостоявшуюся хайду, а я вдруг почувствовала глухую нарастающую злость. На весь мир, на его племя, на идиотские законы ларков… Вот не ларчанка я ни разу! Человеческая девушка с Танорга и точка. Неприемлемы для меня такие вещи. Швархова чёрная дыра! Неужели Дъоши всё-таки был прав, и мы с капитаном совсем из разных миров?! Сложила руку в кулак и с размаху ударила по подлокотнику кресла. Ашенторн замолк, а я вдруг неожиданно для самой себя всхлипнула. Почему-то так жалко себя стало. Ну, хорошо, допустим, сейчас мой мужчина меня неправильно понял, но дальше-то что будет? К чему приведут наши отношения, если человек, которого я люблю, уговаривает забеременеть от другого? Да ещё он в целом даже готов присутствовать при этом! Для меня это какое-то извращение, а для него — обыденность и сама собой разумеющаяся вещь. А я хочу мальчика или девочку с такими же серебряными волосами и фиалковыми глазами. Мне не нужны другие мужчины. В носу предательски защипало, а по щеке прокатилась одинокая слеза. Неужели это всё? Конец? Он-то, очевидно, не хочет от меня ребёнка. Так, Ванесса, прекрати реветь, хватит сырость разводить!

Несколько секунд в рубке стояла оглушительная тишина, а затем капитан опустился на колени, взял мои руки в свои и, вглядываясь в глаза, потрясённо переспросил:

— Ванесса, это правда? Ты действительно хотела бы… зачать от меня?

Всхлипнула ещё раз, на этот раз гораздо громче и… всё-таки разревелась.

— Правда. И только от тебя. Мне не нужен ни Ройни, ни кто либо из этой команды, ни айоннцы. И если ты этого не хочешь… что ж, наверно надо покинуть Интергалактик ещё тогда на Маркетхолле. Дъоши меня предупреждал…

Я всхлипывала и размазывала слёзы по щекам. Вселенная, как же Дъоши был прав… как же больно.

Ашенторн мягко привлёк меня к себе и поцеловал в макушку.

— Ванесса, я не против того, чтобы дать тебе своё семя, — его голос неуловимо дрогнул. — Я просто хотел как лучше, потому что ты достойна всего самого лучшего, поверь! До твоего появления на корабле Оушен уже меня практически уговорил на то, чтобы мы остановились на Тур-Рине. На этой планете в ночных домах работают разные женщины, среди них есть и ларчанки…

— То есть ты хочешь, чтобы тебе родила ребёнка ларчанка?! Ты считаешь, что человеческая девушка недостойна родить тебе сына или дочь?!

Мысль о том, что Ашенторн планировал завести ребёнка, но не от меня, а от женщины своей же расы, стало ударом под дых. Я могу сделать многое, но поменять расу и гены не в моих силах.

— Нет, нет, Ванесса… Всё ровно наоборот! — Ашенторн пропустил через свои красивые пальцы серебряные пряди волос. — Просто ты стоишь выше по иерархии, ты уже не раз доказывала это, ты не можешь согласиться на такого отца, как я! А для меня возможен ребёнок лишь от ночной феи, женщины, продающей своё тело…

— Да почему?! — я перебила ларка и посмотрела в его фиалковые глаза. — Я люблю тебя, очень, Ашенторн, как ты этого не понимаешь?!

— Я тебя тоже люблю, Ванесса, — в глазах с вертикальными зрачками мелькнуло что-то непонятное. Ашенторн мягко дотронулся до моего лица, стирая слёзы. — Если ты так хочешь, то дети у нас будут общие. В конце концов, Ларк далеко, а мы в космосе.

— А брачный браслет? Ты согласишься его сделать ради меня? — произнесла, шмыгнув носом, и с надеждой посмотрев на своего мужчину.

— Нет, Ванесса, даже не проси. Я уже говорил тебе, что это в моём случае неприемлемо. Я не хочу гневить духов Вечного леса. Если ты меня действительно любишь, пожалуйста, не заставляй меня нарушать традиции, по которым живёт моя раса.

— Но тогда получается, согласно традициям вашей расы, ты не будешь моим. Ведь так? Если я забеременею, ты уйдёшь?

Ашенторн слегка качнул головой.

— Я не уйду. У тебя будет моё слово. Но для всех остальных мы будем выглядеть обычной парой…

Я сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну.

— Временной парой? Дъоши говорил, что ларки образуют временные пары, растят детей, потом уходят…

— Да, — мужчина кивнул. — Я тебя очень сильно люблю, но понимаю, что не имею права удерживать. Если хочешь, ты всё ещё в любой момент можешь покинуть «Интергалактик». Я даю слово, что останусь с тобой, но это всё, что я могу тебе обещать. Я не хочу поступать нечестно и обманом набивать на руке татуировку, похожую на браслет, которым наши духи награждают истинные пары. Это… слишком.

Несколько секунд я сидела, оглушённая словами Ашенторна. Он даёт мне своё слово, однако отказывается набивать татуировку. Для его сородичей — Дъоши, Оушена, Ройни и прочих, — мы так и будем выглядеть временной парой. Если говорить по-таноржски, то мы просто будем приходиться друг другу любовниками. Разве об этом я мечтала? Разве такой жизни хотела?

Видимо слово «нет» так отчётливо плескалось в моих глазах, что плечи Ашенторна поникли. Он прислонился спиной ко второму креслу и прикрыл глаза. Сейчас, в свете диодов я вдруг заметила и его глубокие морщины на лбу, и тени под веками, и складки у рта. Перед глазами встала картинка, как всего полчаса назад по этим красивым скулам ходили желваки, а сильные руки сжимались в кулаки. Ведь по его традициям я действительно была достойна хайды, и он думал, что я хочу этого! То есть он привёз меня на Айонну вопреки своим желаниям! Я-то глупая, думала, что он переживает из-за сделки с миттарцами! С того самого дня, когда мы впервые познакомились, Ашенторн абсолютно всё делал, стараясь мне угодить. Он спас меня с «Титаника» и от каркарры, он создал мне комфортные условия на «Интергалактике», взял на рыбалку на Тиксе, несмотря на то, что его команда смотрела на меня с осуждением…

— …тебе понравилось на Маркетхолле. Я свяжусь со знакомыми, чтобы для тебя подготовили павильон. К тому же, я переведу пятнадцать тысяч кредитов на твой счёт…

Пятнадцать тысяч. Всё, что удалось заработать за полгода нашего совместного путешествия… Ашенторн вновь готов отдать мне все свои деньги.

— … если тебе так будет комфортнее, разумеется. Ванесса?

— Что? — я вынырнула из своих мыслей и вновь посмотрела на ларка.

— Ты будешь очень богатой женщиной и заниматься лишь теми вещами, которые тебе интересны. Я понимаю, что ветеринария для тебя всё, а потому…

— А ты? — я перебила Ашенторна и спросила с какой-то глупой надеждой: — Ты будешь прилетать?

— Нет, Ванесса, — ларк покачал головой. — Ты найдёшь себе достойного мужчину, равного, который сможет тебя взять в жёны по обычаям твоей или его расы. Ты будешь очень счастлива… с другим.

С другим?! Который просто возьмёт меня в жёны по каким-то там обычаям? Неожиданно мозг подкинул яркую картинку этого «другого мужчины». Как он одевает кольцо мне на палец и произносит клятвы, как в Аппарате Управления Таноргом в соответствующей базе робот делает пометки о смене социального статуса, о целыми днями мы будем безвылазно сидеть на Танорге. «Другой» возможно даже будет ходить на работу… возможно. А может, решит, что его это неинтересно и целыми днями будет валяться на диване перед головизором. Нет, «другой», может быть, даже будет очень заботливым… Вот только будет ли он заботливее, чем Ашенторн? Будет ли моё тело так же на него реагировать? Буду ли я о нём думать дни и ночи напролёт? Будет ли меня делать счастливее одна его улыбка? И, в конце концов, где гарантия, что спустя годы, когда у нас родятся дети, этот «другой» не подаст на развод со словами, что ему надоело, что я вечно пропадаю на работе, что готова пересечь половину галактики ради того, чтобы посмотреть на редкий вид животных, или что я постоянно витаю в облаках, будто думаю о ком-то другом?

Ашенторн всегда со мной был честен и ни в чём не обманывал. Неужели его слово для меня значит меньше, чем какая-то запись в базах данных официальных структур?

«А мнение других ларков? Для них вы всегда будете временной парой», — нашёптывал внутренний голос, от которого я почти сразу же отмахнулась. «Ванесса, с каких пор ты готова отказываться от любимого мужчины, просто потому, что кто-то вокруг будет что-то там считать?»

— … конечно, если захочешь, — донёсся до меня голос ларка. — Я могу также оставить кого-нибудь из команды, чтобы тебе было веселее и легче в первое время.

Он всё ещё сидел на полу, облокотившись на кресло. Его лицо, казалось, потеряло все краски. Одна мысль о том, что нам придётся расстаться, причиняла ему боль не меньше, чем мне. Неожиданно для себя я стремительно села на Ашенторна и прижалась к нему всем телом. В носу вновь защипало.

— Не хочу, не хочу, не хочу!

— Ванесса? — ларк удивлённо распахнул глаза и погладил меня по спине. — Если тебе не нравятся мои ребята, то я просто оплачу тебе охрану из таноржцев…

— Не хочу с тобой расставаться! — произнесла я ему куда-то в подмышку. — Я люблю тебя. И все эти браслеты-татуировки…. Ерунда это всё. Не хочешь — и не надо. Я верю тебе и твоё слово для меня значит гораздо больше.

* * *

Чёрная каркарра угрожающе зашипела, когда я стала забирать яйца из её гнезда, но Ежевика отвлекла внимание птицы на себя. Как я и думала, каркарры в неволе дают неоплодотворённые яйца и несутся как обычные курицы с Захрана. А вот сеть фешенебельных ресторанов за каждое иссиня-чёрное яйцо выкладывает почти двести кредитов, искренне считая его деликатесом.

Несколько сотен акитту в соседнем бассейне громко щёлкали зубами. Они периодически подпрыгивали, пытаясь напасть на альпак в соседнем боксе, однако всякий раз натыкались на преграду из прозрачного пластика.

— Сейчас, и вас покормлю, — усмехнулась, и через специальное отверстие залила в бассейн почти ведро свежего молока.

Идея с молоком мне пришла тогда, когда акитту впервые нерестились в одном из моих аквариумов. Ларки неоднократно говорили, что рыбы питаются кровью, мясом и даже костями, главное, чтобы пища была как можно свежее. Конечно, периодически я экспериментировала и забрасывала к акитту всевозможных червячков, листики растений и гусениц, но, как выяснилось, молоко хищные рыбы предпочитали всему.

После того как на корабле появилась собственная ферма, дающая не только шерсть и молоко альпак, но ещё яйца каркарры и чешую акитту, дела «Интергалактика» пошли в гору. Заказы сыпались с разных планет, Шаррен и Харден только и занимались тем, что днями и ночами просчитывали оптимальные маршруты и количество необходимого топлива. Вылазки на опасные планеты существенно сократились, в том числе на их сокращении настаивала и я, так как очень сильно переживала за экипаж.

— Лучше я вдоль и поперёк проинспектирую какой-нибудь вонючий зоопарк на отсталой планете, где не знают слова «утилизатор», чем ты ещё раз высадишься со своей командой на Мирратренсе! — заявила Ашенторну на днях, ненавязчиво положив руку на свой живот. — Мне вообще нельзя нервничать.

— Конечно, нельзя. — Мужчина поцеловал меня в лоб, так и не поняв, на что я намекаю. — А я лучше сражусь один на один с хтэрром, чем моя женщина будет проверять вонючие конюшни.

Вздохнула, вылив второе ведро с молоком в бассейн, и направилась в моторный отсек, который располагался рядом с карантинным. Уже вторую неделю всё никак не могла придумать, как сказать Ашенторну, что нахожусь в положении. Не то чтобы я думала, что он не обрадуется, совсем нет. Но вопрос с женитьбой мы так до сих пор и не решили.

Меня действительно злило, как смотрели девушки на Ашенторна, когда полгода назад мы остановились на Танорге, чтобы познакомить его с моими родителями. Злилась и на то, что мой мужчина всегда отвечал на взгляды девушек улыбками. А после того как Ашенторн разжевал мне подробно, что означает хайда на Ларке, так и вовсе стала крайне ревнивой.

На Айонне не просто так под куполом оказалась целая группа дракоршей. Хайда подразумевала под собой сражение между защитниками, на котором выбираются самые ловкие и быстрые воины. Их внимание полностью достаётся ларчанке, что пожелала родить ребёнка от сильнейших мужчин. Но самой большой дикостью в услышанном я считала то, что каждый из ларков считал себя обязанным поучаствовать в хайде. «Передать своё семя, улучшить гены всего клана» и прочее, и прочее. Исключение делалось лишь для тех, кому Вечный Лес подарил парную татуировку.

— Ванесса, перестань беспокоиться о том, чего не может быть, — говорил в такие моменты Ашенторн, ласково прижимая меня к себе. — Ты единственная, кто вообще посчитал меня достойным. Для ларчанок я остриженный.

— И что? — упрямо отвечала я. — Это всё? А если бы ты не был остриженным? Если, например, ты захочешь вернуться в родной клан и попросишь вождя дать тебе ещё один шанс на инициацию? Тогда от тебя сможет забеременеть любая ларчанка?!

— Ванесса, ты всё придумываешь. Во-первых, я не планирую просить ещё один шанс на инициацию. «Интергалактик» давно стал моим домом, а члены экипажа — семьей. Мне нечего делать на Ларке. А во-вторых, даже если бы я прошёл инициацию, я не стал бы кормить ни одну девушку или называть ей своё полное имя кроме тебя. Ты у меня единственная. К тому же, я дал тебе слово, что не уйду от тебя. Ты разве не помнишь?

— Но если бы та… Кеанита попросила участвовать в хайде, ты бы стал?

Ашенторн в ответ пожимал плечами.

— Всё это строится на массе предположений, но да, стал бы. Хайда — очень древняя традиция, почитаемая на протяжении множества веков. Именно благодаря ей ларки такие сильные, так долго живут и редко болеют. Сильнейшие из воинов дают своё семя. Это не вопрос желания или нежелания, это вопрос долга перед расой.

На этом я отворачивалась от Ашенторна и замыкалась в себе. Этот абстрактный «долг перед расой» вбивал клин в наши отношения. Вот и сейчас в очередной раз, не договорившись с Ашенторном ни до чего, а попросту разругавшись, я просто не знала, как поступить. С одной стороны, разум твердил, что все мои опасения слишком гипотетические, и до сих пор любимый мужчина ни разу не давал повода сомневаться в своих чувствах. С другой стороны, взбунтовавшиеся гормоны не давали голове покоя. Ну как можно принять то, что при определённых обстоятельствах твой мужчина, будущий отец вашего общего ребёнка, считает себя чуть ли не обязанным заняться сексом с другой женщиной?! Да ещё и с целью сделать ей ребёнка! Таноржский менталитет никак не хотел мириться с мыслью, что для ларка участие в хайде не является изменой.

В моторном отсеке, как всегда, стояла духота и жара. Поршни усердно работали, новенький теплоотвод старательно уводил часть тепла от ионного ускорителя. Я посмотрела на провисающую цепь и сокрушённо покачала головой. Опять провисла. Надо бы на ближайшей остановке на Маркетхолле купить детали и перебрать эту часть двигателя.

Пол под ногами мелко вибрировал, но я не обратила на это внимания. В моторном отсеке всегда что-то громыхало, стучало, вибрировало, гудело, тряслось и скворчало. Наклонилась за знакомыми пассатижами, пододвинула ступеньку, чтобы удобнее было забраться и подтянуть нужную цепь. Руки немного подрагивали, цепочка раскачивалась, и у меня всё никак не получалось ухватиться за звенья.

— Ванесса! Слезь оттуда сейчас же!

От оглушительного крика я чуть не упала со ступеньки.

— Я уже почти, Ашенторн, не дёргай меня.

Удобное местечко для захвата металла зубчатыми выемками как раз нашлось между двумя остроконечными шестерёнками. С тех пор как я впервые зашла в моторный отсек, здесь многое изменилось, в том числе и благодаря мне. Правда, двигатель стал ещё более громоздким, а потому подступиться к постоянно провисающей цепи стало существенно сложнее.

— Получилось! — Бугристые зажимы ухватились за одно из звеньев.

— Ванесса, погоди, это опасно! Мы сейчас в зоне астероидной пыли, — крикнул Ашенторн, и в этот момент пол мелко сотрясло.

Ступенька затряслась, вспотевшие пальцы соскользнули с гладких ручек пассатижей, и я упала прямо на шестерёнки. Острая горячая боль пронзила кисть, а Ашенторн тут же бросился ко мне помочь вытянуть руку из груды раскалённого металла, не обращая внимания на то, что тоже обжигается.

— Уи-и-и, как же больно-то, — захныкала и кинулась в отсек к альпакам, где оставила ведро ледяной воды.

Вода приносила частичное облегчение, но было всё равно дико больно. Ощущение, будто мою кисть затолкали в ядерный реактор.

— Дай я посмотрю. — Ашенторн настойчиво протянул свою руку, по которой сочилась алая струйка.

— Ты сам ранен. Вон, смотри, кровь идёт, — отмахнулась, но всё-таки руку достала из ведра.

Между тонкой воспалённой кожей как клеймо угадывался витиеватый рисунок из хаотичных следов зубцов шестерёнок и цепи двигателя. Весьма необычный, и я бы даже сказала красивый, если бы противное жжение на коже.

— Вот ведь! Нормальные девушки режутся кухонными ножами или бритвами, а я даже здесь отличилась, засунув руку в работающий двигатель, — горько посмеялась над самой собой. — Ну что, сможешь вылечить? Возьмёт ларкская слюна такой ожог?

— Боюсь, нет, лишь частично, — рассеянно ответил Ашенторн, вглядываясь в мою рану. — Это полностью моя вина. Я поставил новые детали недавно, не подумав, что цепь провисает, а ещё астероидное облако…

— Да ну, перестань… Ну, останется шрам, и что с такого? — возмутилась искренне. — Этот такая ерунда по сравнению с тем, что ты вовремя оказался в моторном отсеке. Без тебя я могла бы вообще лишиться запястья, и пришлось бы ставить протез. А такую ерунду любой лазер на Танорге уберёт в два счёта. Ладно, давай показывай, что у тебя с кистью.

Капитан сполоснул руку в том же ведре и поднёс её к моей. Идеально симметричный рисунок украшал его запястье, только отпечатки треугольников от зубцов оказались чуть больше. Кажется, он порезался о соседнюю шестерёнку.

— Ты знаешь, Ванесса, а пожалуй, я даже не буду залечивать свою рану. Оставлю всё как есть.

— Почему?

В отличие от моего ожога, Ашенторн больше порезался и вполне мог положиться на целебные свойства своей слюны.

— Посмотри внимательно на рисунки. Они совершенно одинаковые. Ты была права, когда как-то сказала, что духи могут дотянуться к нам даже через космос. Это не что иное, как их благословение.

— Благословение? — уточнила с заметным сомнением. — Мне казалось, что оно должно выглядеть как татуировка? Разве нет?

— Необязательно, — ларк продолжал рассматривать наши руки, и искорки счастья в них разгорались всё ярче и ярче. Татуировки — это всего лишь следы от красящей коры древних исполинов… Это в первую очередь знак свыше. Подумай, каковы были шансы, что ты решишь подтянуть цепь именно тогда, когда корабль попал в зону астероидной пыли? Что я зайду в этот отсек, увижу тебя и брошусь помогать именно в тот момент, когда защитная сеть пропустит мелкое небесное тело? Что мы одинаково приложимся к механизму именно запястьями, и на них останутся столь похожие рисунки?

Я с удивлением посмотрела на Ашенторна.

— То есть ты хочешь сказать, что мы теперь женаты по-ларкски?

Наверно моё изумление было слишком явно написано на лице. Слова и мысли путались в голове, как будто кто-то отключил гравитацию.

— А как же… как же… спросить невесту, хочет ли она… жениха…

Ашенторн мягко рассмеялся и привлёк меня к себе.

— А ты разве не хотела выйти за меня?

— Нет… то есть да… Просто это так странно… — протянула растеряно прижимая запястье к груди. Удивительное дело, ожог больше не болел, краснота спадала, а тонкая затейливая вязь из чёрточек и линий проступила чуть чётче.

— Ванесса, ларки верят, что духи заглядывают в сердца и соединяют лишь тех, кто действительно друг другу подходит. И теперь, с этими знаками никто даже косо не посмотрит на нашего сына или дочь и не скажет, что я уговорил тебя на ребёнка недостойным способом или заплатил денег. Конечно, если ты когда-нибудь всё-таки захочешь его завести.

— А ты знаешь, я уже… — произнесла растерянно, всё ещё глядя на руку.

— Прости, что? — в глазах Ашенторна возникло недоумение. — Что ты уже?

— Так беременна уже. Понимаешь, я не стала продлять противозачаточный укол, так как…

Но договорить ларк мне не дал. Стиснул так крепко, что из меня вышел весь воздух, а затем страстно поцеловал. И кто бы подумал, что всего какой-то год назад я учила целоваться этого мужчину.

Конец

Content

Селина Катрин

Хайда на Айонне