Дем Михайлов

Аль! Пу-пух…

Сборник рассказов о мире Вальдиры

Аль! Пу-пух…

Поднявший мордочку из травы белый кролик третьего уровня не подозревал, что прямо сейчас на него через прицел небольшого арбалета смотрит лежащая под цветущим деревом девушка в черной одежде.

— Стреляй, — поощрил ее лежащий рядом и зевающий во весь рот игрок в длинной пурпурной мантии с аляповатой золотой вышивкой, кажущейся результатом неимоверных потуг крайне неумелого портняжки.

— Ну нет, — улыбнулась девушка, над чьей головой едва заметно светился зеленый ник Черная Баронесса, а следом шли важные сведения о том, что она достигла сто первого уровня и является главой клана Неспящих. — Ты забыл? Не стоит просто так убивать белых кроликов. Кто знает, когда жертвой окажется именно тот кролик…

Пренебрежительно фыркнув, игрок в мантии с ником Пылающая Злоба и девяносто третьим уровнем резко сел и швырнул палку в бросившегося наутек ушастого зверька, одним прыжком исчезнувшего в цветущих зарослях терновника.

— Какой шанс нарваться? Шанс черного джекпота один к миллиону! — рассмеявшись, Злоба вскочил на ноги и протяжно свистнул, разом испугав не менее пятнадцати белоснежных кроликов, порскнувших в разные стороны. — Да еще и не факт, что это правда. Очередная сплетня Вальдиры! Что нам там заливал тот хихикающий седобородый мудрец?

— Если убивать белых кроликов одного за другим — шансы выпадения черного джекпота растут, — напомнила девушка и, тоже усевшись, потянулась к распущенным волосам, уронив арбалет на что-то поющие огромные ромашки.

Цветы, получив по бутонам прикладом арбалета, с трудом снова выпрямились, пропищали что-то крайне нелицеприятное и грустно замолкли, повернув головки к медленно опадающей надломленной товарке. Их скорбь длилась до тех пор, пока на их лепестковые головы не опустился короткий черный сапог. Вякнув на прощание, цветы умолки. Отмахнувшись от зримого пыльцового цветочного проклятья, разбивая пророчащие беду зыбкие плетения, девушка дважды чихнула и сердито наморщила нос — все же зацепило краешком ромашкового проклятья. А ведь эффект кумулятивный…

Подхватив с цветочных трупов арбалет, Черная Баронесса поправила наконец-то собранные в длинную косу черные волосы с вплетенной в них серебряной струной и из-под руки взглянула с высоты пригорка вдаль, изучая происходящее на обширной зеленой долине. Задумчиво наворачивающий круги вокруг цветочного дерева Злоба на мгновение остановился и спросил:

— А если накрыть гнездо белых кроликов массовым боевым заклинанием? Как это повлияет на шанс выпадения черного джекпота?

— Забудь ты уже о белых кроликах!

— Ха! Такое забудешь… дедуля нарассказывал до такого, что любимую кроличью лапку выкинул от греха подальше.

— Ты ее продал!

— Ну кто таким разбрасывается? — недовольно пробухтел Злоба. — Мой талисман же! Где лапка со мной только не побывала. Помнишь, как спасла нас в ледяных пещерах Ахтун-Дарабуза?

— Не было такого.

— А как помогла нам в черной трясине Тиллейских Ходоков?

— Вранье.

— А…

— Скучно! — перебила его девушка и сердито топнула ногой. — Скучно! Орбита не видел?

— За ним не уследить…

— Барс все там же?

— Ему еще три часа отлеживаться и отчихиваться. А нечего было кричать, что ромашкины проклятья ему нипочем! Подавил цветочки — и на тебе букет болезней. Чихотряска, лжедубака и нервощипка третьей степени…

— Пусть лежит, — решила Баронесса и задумчиво пропустила косу между пальцев. — Зря я волосы отрастила… или нет? Может, в Альгору наведаться? В королевский салон красоты… на весь день… сауна там… массажи там… и никаких ромашек с их проклятьями…

— А я?! А Шепот? Нам ведь тоже скучно!

— Тогда надо заняться чем-нибудь интересным, — решила девушка.

— Вот это дело! — просиял Злоба, потирая ладонями. — Есть мысли?

— Есть, — кивнула Баронесса.

— Какие?

— Совсем скоро Новый Год!

— Ну… так себе мысли… не удивила ты меня, о великая.

— Надо чего-нибудь учудить. Что-то несомненно доброе и веселое… и смешное…

— Можно! — парень расплылся в широченной улыбке. — Озорника зовем! И Шепота!

— Ветерок рядом?

— На той стороне долины. В паре с Весенней Флейтой.

— Зови обоих, — решила Баронесса. — И Шепота. Устроим мозговой штурм.

— Тогда Шепота пока не зову?

— А ну хватит! — Баронесса сердито нахмурилась, но не удержалась и прыснула со смеху, на миг став совсем юной и лишь носящей маску серьезного кланового лидера. — Мы своих не обижаем!

— Да его попробуй еще обидеть! Он вчера мне всю печенку выклевал — пойдем да пойдем мифическую серебряную цепь убийцы искать… пойдем да пойдем… я ему пять раз внятно пояснил, что никуда не пойду и хочу спокойной прочесть тот трактат по вспомогательным движениям пальцев и магическим пассам… а он так и не унялся! Пришлось внятно пояснить заклинанием «льдистая колотушка вразумления архимага Дуриоса»…

— Знаю! Ты пояснил — а я заплатила! Сорок золотых монет за разрушенный пол, стену, два выбитых окна, уйму перебитой посуды, сломанные трактирные столы с лавками и за лечение воспалительной икоты Мрауза у бедной служанки!

— Да она симулировала!

— Репутация, Злоба! — на этот раз Баронесса уже не улыбалась, а складка на ее переносице была столь сурова и глубока, что многие рыцари-ветераны обзавидовались бы. — Репутация клана превыше всего! Клан превыше всего!

— Ты это Шепоту скажи!

— А колотушку льдистую кто скастовал?!

— Заклинание редкое, — вздохнул Злоба, абсолютно не выглядя виноватым. — Даже ультраредкое. Не легендарное, конечно, но… так и чесались руки проверить. Это же магия отброса, Чеба!

— Не называй меня так!

— Чеба!

— Злоба!

— Но сокращается ведь именно таким причудливым образом…

— Я тебе зарплату клановую сокращу — именно таким причудливым образом…

— Не надо бить по святому! Но классная же магия, скажи? Колотушка отбрасывает целые группы мелких тварей на два метра назад! А затем еще три метра просто толкает уже с убывающей посекундно силой… И это на первом уровне! А если заклинание прокачать?

— Чушь… Она слишком медленная, — Баронесса покачала головой и жестом руки показала скорость движения магии. — Я же видела. И читала тот манускрипт. Растет масса, размер, а на последнем уровне еще и сила мороза, но не скорость. Быстрая цель увернется влегкую.

— Шепот же не увернулся…

— Так он и не собирался, — фыркнула девушка, опять возвращая себе хорошее расположение духа. — Выставил перед собой скрюченные пальцы и орал что-то вроде нин-нин…

— И моя колотушка протащила его вместе с его нин-нин через весь трактир и выдавила в окно! В лужу к свиньям!

— К премиальным свиньям! И одна забежала в клетку в лютогрызу! Пришлось отдать золотую монету владельцу свиньи и еще три серебряные монеты владельцу лютогрыза — на лекарство от несварения пятого желудка! Блин! За такое наказывать надо! Проклятье! Вот чувствую — опять завожусь! И вот я уже злая!

— Предлагаю наказать Шепота! — убежденно заявив это, Злоба заложил руки за спину и тяжко вздохнул, глядя в синее небо. — Жалко друга боевого… но раз он так косячит… то будем резать по живому!

— Заклинание скастовал ты! А он просто орал нин-нин! Да, он дебил! Но разнес-то там все именно ты!

— Меня нельзя наказывать! Особенно деньгами!

— Это почему?

— Я коплю!

— На что?

— На магию! На особую!

— Да у тебя уже под сотню заклинаний! И ведь почти все из них ты прокачал до максимального ранга!

— К сожалению, не все, — Злоба с великой грустью покачал головой. — Кстати, а ты знаешь, что в Гильдии Магов Альгоры дают тому, кто прокачал сто заклинаний до максимального уровня?

— Свинью премиальную, надеюсь? — прищурилась Баронесса. — С пакетиком лекарств…

— Не-е-е-ет… — протянул игрок, медленно отступая от сделавшей к нему шаг Черной Баронессы. — Дают сто первое особое заклинание… Стой! Меня бить нельзя! Ведь скоро Новый Год!

— И что?

Щелкнув пальцами, Злоба окутался сверкающим серебряным облачком тумана, а когда туман рассеялся, он уже щеголял в красной шубе и шапке с белой оторочкой, валенках и с седой бородой до груди.

— Слушалась ли ты старших, девица красная? — хрипловатым голосом поинтересовался Злоба. — Писала ли письмецо дедушке снежному в дере-вяк! А-а-а-а-а-а… — от сокрушительного удара с разворота игрока унесло с холма и закувыркало по траве.

Пробегавшая мимо девушка-игрок замерла, когда у ее ног распластался покрытый грязью «дедушка» в красном и испуганно прижала ладони к лицу. Над зеленой долиной разнесся пронзительный крик:

— Дедушку Мороза убили-и-и-и…

С шумом выдохнув, Баронесса пробормотала:

— А ведь и правда… скоро Новый Год…

Подняв ладонь, она поймала на ладонь большую сверкающую снежинку и взглянула в небо, откуда медленно падали тысячи и тысячи снежинок.

— Иких-ти-питих, — резко усевшись, Злоба отшугнул от себя не слишком натурально взвизгнувшую эльфийку. — Как олень лягнул!.. О! Я придумал, ЧБ! Я придумал чем заняться перед праздником!..

* * *

Плосефонт. Он же Площадь Семи Фонтанов.

Место, где в единой точке сходятся и порой остаются здесь навсегда самые необычные характеры и увлечения. И даже то, что кто-то добросердечный назовет странноватым чудачеством, а другой — пожестче нравом — обзовет косорукой поделкой или загадочным мусором, здесь с почтением величают не иначе как искусством Плосефонта. Пожалуй, в пределах площади и окружающих ее домов это будет правдой. Ведь только здесь могут искренне восторгаться абсолютно рядовыми предметами вроде треснутой глиняной миски, полной ржавых гвоздей и сухой хвои.

Да. Плосефонт — место чудиков Вальдиры.

Но чего не отнять у этого места, так это особой атмосферы, кою больше не удалось повторить ни одному другому городу Вальдиры.

Телепортационная магия выбросила игроков на узкой улице, которая к тому же была почти полностью заблокирована длинным рядом повозок. Усладив их уши звоном новогодних невидимых бубенцов, телепортационный туман рассеялся, и тут же порыв удивительно холодного бодрящего ветра подтолкнул их в спины, предлагая сделать шаг и влиться… влезть… как-нибудь впихнуться… может, проскользнуть…

— Я туда не пойду! — уверенно заявил Злоба, оставшийся в красной шубе, и указал красной варежкой на живую гомонящую массу, что раскачивалась и странным образом перетекала по площади.

— Это же ты нас сюда притащил! — злое шипение Баронессы заставило волшебника вжаться плечом в чужую повозку.

— Идея оказалась так себе!

— Какая?

— Нарядиться и шарахаться по Плосефонту!

— И все?

— С вином и шпротами кингсайз на шпажках!

— Я сейчас тебя на шпажку…

— Да ты только погляди, какая густая шерсть у этого зверя! — ладонь Злобы прошлась по волнистым черным волосам.

— Это хозяин повозки, — проинформировала его девушка, и волшебник с воплем шарахнулся в сторону.

— День добрый, — вздохнул возчик-гигант, слезая с повозки и укоризненно глядя на Злобу. — Зачем нехорошие слова говоришь? Кто тут зверь?

— Да я с восторгом изрек! — возразил игрок, с искренним уважением глядя на мускулистую фигуру. — Вот бы мне так…

— Кушай мамино типо — и будешь, — лениво почесавшись, возчик чуть подумал и добавил: — Хотя тебе уже поздно… Луноксы спелые покупать будете? Вкусные.

— Будем, — кивнула девушка, протягивая громиле ладонь с медными монетами. — Мне один самый спелый.

— Будет тебе, красавица, самый спелый — возчик расплылся в ослепительной улыбке — Коса у тебя на загляденье!

— А пинок у нее — на сокрушенье! — добавил Злоба и, подхватив полы шубы, с тихим криком побежал по улице.

— Друг твой? — спросил возчик, не скрывая соболезнующих ноток в голосе.

Тяжко вздохнув, Баронесса приняла два увесистых оранжевых плода. Один убрала в небольшой кожаный рюкзак, а у второго оторвала разок взвизгнувшую макушку с тремя длинными побегами и злым красным глазом, после чего выдавила на землю огромную косточку, что тут же поднялась на несколько тонких ножек и побежала прочь, успев провалиться в темноту за сточной решеткой за мгновение до того, как ее почти сцапала разочарованно свистнувшая белка. Вонзив зубы в хрустящую сочную мякоть, девушка откусила огромный кусок, жеванула разок и одобрительно кивнула, почувствовав тот самый неповторимый кисло-сладкий вкус, что очень похож на вкус спелых отборных мандаринов.

— Вот он! — переставший ломать комедию Злоба торопился обратно, тыча пальцем вверх. — Один явился наконец-то! Ты где был?!

— Щелкунчиков ловил — ловкая фигура, красиво закрутившись, беззвучно приземлилась в шаге от ног Черной Баронессы и картинно припала к грязной мостовой. — О великая…

— Пф… — фыркнула Баронесса и обошла темную фигуру кланового взломщика.

Ничуть не огорченный этим Шепот подпрыгнул, крутнул в воздухе сальто и, оказавшись за спиной ЧБ, ударил кинжалом, угодив им в воздух и… разочарованно зашипев, когда ему в горло мягко ткнулся кончик стилета Черной Баронессы.

— Однажды у меня получится! — буркнул тихушник и, аккуратно обойдя стилет, убрал свое оружие и подбросил на ладони увесистый красный бархатный кошель с золотым тиснением. — А я вот только что на улице нашел… раззява какой-то, наверное, потерял… а я нашел… в его потайном кармане с магической защитой… ха! Я крут?!

Проглотив последний кусок спелого горного лунокса, Баронесса повторила свой тяжкий вздох, и, уловив настроение кланового лидера, Шепот убрал деньги и заорал на всю улицу:

— Злоба! Что за проволочки?! Где Ветерок? Лидер уже стонет от скуки!

— Я здесь! Я тут! Я дух Вальдиры! Призрак друга! — упавшая с неба фигура выпрямилась, отбросила полы зеленого плаща и с изящным почтением поклонилась. — Я упоение небес! Я вестник всех чудес! Та-да-а-а-ам…

— Наконец-то, — улыбнулась Баронесса, делая шаг к улыбчивому темноволосому парню сто тринадцатого уровня — А это что?

Сдвигая с лица маску-череп, Озорной Ветерок ответил столь же широкой искренней улыбкой:

— Ну я же призрак Вальдиры! Новогодний праздничный дух!

— С бубенцами звонкими! — добавил подскочивший Злоба и удивленно уставился на друзей. — Чего вы так на меня пялитесь?

— Не при даме же так хохмить, Злоба, — укоризненно вздохнул Ветерок.

— А?

— Ну ты и пошля-я-як…

— В смысле?!

— Новогоднее веселье! — прорычала Баронесса. — Ну?! Когда уже?! Или я сейчас начну веселиться по-своему! Могу поднять мятеж луноксов и бросить их в атаку на Плосефонт…

— Новогоднее восстание вальдирских мандаринов? — Ветерок задумчиво прошелся пальцами по седой эспаньолке. — А звучит вполне празднично… Добавить бы к их лобовой атаке канонаду шампанского и ударить с флангов поднятыми из помойных могил отрядами селедочных скелетов… Но! У меня есть предложение получше! Глядите сюда! — в его гордо поднятой над головой руке ярко сверкнул стеклянный шар. — Удалось урвать!

Две стремительные тени рванулись в прыжке. Упавший Шепот глянул на свою пустую руку и, зашипев от ярости, покатился по уличной брусчатке. Баронесса же, изящно приземлившись в шаге от Ветерка, с задумчивым интересом глядела на свою добычу.

Стеклянный шар… так похожий на пламенную или кислотную бомбу. Но внутри не огненные всполохи, не кислотные бурления, а сплошная снежная буря, не позволяющая заглянуть глубже, хотя оттуда нет-нет и пробивались разноцветные огоньки. По стеклу бежала светящаяся золотая вязь, что порой мелко моргала и пропадала, будто неумело задуваемое свечное пламя.

— Шар зимнего мага Полаторуисса, — прошептала ЧБ. — Настоящий…

— Настоящий, — подтвердил Ветерок, не скрывая гордости.

— Как? Он делает всего сорок таких шаров в год… и все они предназначены лишь для его друзей…

— Ха! Упертость, помноженная на старание! Я с прошлого Нового Года обхаживал старого волшебника! В свободное время выполнял все его поручения, делал неожиданные визиты с подарками, таща ему корзины пряного вина и копченостей. И вот сегодня он… внес мое имя в свой золотой список. И предложил на выбор снежный шар или боевое заклинание…

— И ты выбрал шар?! — выпучившийся Злоба вцепился в плечи Ветерка и затряс его. — Ты выбрал чертов шар?! Надо было брать магию!

— И подарить ее тебе?

— Конечно!

— А праздник нам?

— Праздник в клане — это когда в нем есть могущественный чародей с кучей прокачанных заклинаний!

— Снежный праздничный шар, — в голосе произносящей эти слова Баронессы больше не было и намека на скуку. — Наш праздничный шар…

— Ивент только для четверых! — напомнил Ветерок и опять смешливо фыркнул. — Я точно в числе избранных. Как и ты, ЧБ. Это мне с тобой… к-хм… нам, счастливчикам, особый новогодний подарок. Остальных выбирай сама.

— Хм…

— Я гордый боевой маг! — выпрямившись, Пылающая Злоба надулся, расправил полы красной шубы. — И никогда не опущусь до мольбы! ЧБ! Умоляю! Возьми меня с собой! Возьми!

Его отпихнул Шепот, тревожно забормотав:

— Какой Новый Год без убийцы и вора, ЧБ? Ну ты сама подумай — так не празднуют!

— Мы вчетвером, — кивнула Баронесса. — Мы… отправляемся в праздник…

Злоба понимающе кивнул:

— Время действия телепорта ограничено.

Ветерок добавил:

— Еще сутки — и шар превратится в уникальный коллекционный сувенир. Каждый неповторим. И я знаю троих коллекционеров, кто готов заплатить бешеные деньги за любой из них. А нашему клану деньги не помешают.

— Да, — согласилась Баронесса, держа шар в ладонях и пытаясь вглядеться в его глубину. — Да…

— А среди тех коллекционеров я знаю одного «местного», что обещал мне в обмен на шар надежную информацию о какой-то вроде как даже легендарной сетовой броне на воина. Там что-то с волчьей тематикой, но это все, что он готов поведать до того, как увидит шар…

— Да… — девушка вздохнула еще глубже, и на ее лицо вернулась грусть. — Если делать выбор, то делать его мудро. Клан превыше всего. Что там за информация про сетовую легендарку? И сколько золота он готов…

— Это Новый Год! — заорал стоявший рядом Шепот и врезал по шару ладонью.

Вырвавшийся из рук ахнувшей Баронессы стеклянный шар сверкающим снарядом пронесся до безжалостно твердой мостовой и… со звоном взорвался облаком осколков.

— Шепот! — рявкнула ЧБ. — Убью!

— А чего лицо радостное? — возразил тихушник. — А чего не поймала? Ты же ловкая!

— Уникальная магия… можно было выбрать крутое заклинание, — проскулил Злоба, глядя на растекающийся у их ног подернутый золотой рябью снежный туман. — Мы даже не подготовились!

Озорной Ветерок усмехнулся:

— Шар разбит и выбор сделан…

Вскинув руки, Шепот пронзительно завопил:

— Да пожрет нас праздни-и-и-ик!

Вспышка… и четверка игроков исчезла с узкой улочки. Затих перезвон мистических колокольчиков. Тихо прошелестел над улицей чей-то вроде бы и веселый, а вроде бы и чуток зловещий смех… Недоуменно пискнувшая белка приподнялась на задних лапках и принюхалась, глядя, как медленно тает на камнях белый иней с золотистыми искорками. Резко выскочившая из решетки подросшая хищная косточка лунокса обхватила белку за шею и одним сильным рывком утащила в подземную темень катакомб Альгоры…

* * *

— Где мы?! — возопил Шепот, трагично заламывая хребет заскрипевшей снежной сколопендре тридцатого уровня. — В чем смысл бытия?!

— Так… — скорее даже не для спутников и не для себя, а для открывшегося пред ней невероятного пространства, произнесла Черная Баронесса, стоя на краю скалистого обрыва и бесстрашно глядя в разверзнувшуюся у ее ног пропасть.

— Я пластаю реальность на вкусные ломти арбуза, — добавил приткнувшийся рядом коленопреклоненный Злоба, вцепившись побелевшими пальцами в каменный край обрыва. — Я ем, я пью, я утопаю в…

— И грозен шепот тех вершин, — тихо заметил Ветерок, единственный из всей четверки, кто смотрел не вниз, а вверх, и продолжил декламацию:

— Ты не шуми, букашка!

Твои слова ведь как отмашка!

Как рога боевого глас!

Повысил голос? Ударил киркой?

И вот уже трясется склон…

Удар лавины вас снесет!

И в снежной зыби погребет…

— Вот любишь ты нагнетать атмосферу стишками своими! — уже куда тише заметил Шепот, тоже задрав лицо и тут же испуганно округлив глаза. — Елки дремучие, буки падучие! Да над нами…

— Тише, — спокойно молвила лидер клана, и все послушно затихли, но не прекратили оглядываться.

Телепорт забросил клановую четверку на достаточно крутой, но изрезанный узкими террасами горный склон. Снег перемежался здесь каменистыми и травянистыми участками, на некоторых платформах росла чахлая древесная поросль, что пугливо припадала к земле, не смея даже слегка приподнять кроны в месте, где безраздельно царили три стоящие треугольником величественные горные вершины.

— Я не знаю этих гор, — заметил Ветерок, делая шаг к Баронессе. — Не знаю этой местности. А мое любимое чтиво Вальдиры…

— Полнейший иллюстрированный волшебный атлас, — кивнула девушка. — Знаю. Много новых страниц отметил зелеными крестиками?

— Я много где побывал и много кого повидал, — улыбнулся Озорной Ветерок и, крутнувшись на месте, тут же отпрыгнул в сторону, а затем столь же быстро вернулся обратно, полностью оправдывая свой игровой ник. — Но впереди еще немало путешествий. На новогодние каникулы наметил посещение пары южных островов, а затем хочу заглянуть в пещеру Семи Видений.

— Пещера на территории тьмальдов. Мы еще не доросли до таких врагов.

— Да, — вздохнул Ветерок. — Но устоять невозможно. Говорят, что седьмое видение предскажет смерть смотрящего в искристую ледяную пластину видений…

— Ха! Игровую смерть предсказать может даже самый захудалый оракул-выпивоха, — рассмеялась ЧБ. — Хм… мне кажется, или градация монстров…

— Не кажется, — с радостью встрял в их беседу Шепот. — Уровни монстров повышаются через каждые две террасы. А на некоторых платформах всего по одной твари, но…

— По огромной и сильной, — мрачно произнес Пылающая Злоба, поднимаясь с коленей и не отрывая взгляда от расположенной чуть левее и ниже метров на триста невеликой горной террасы, где прохаживался покрытый редкими красными пятнами гигантский полярный медведь. — Кто-нибудь видит уровень того мишки?

Шепот пренебрежительно фыркнул:

— Всего лишь сотый! Справимся!

— А ведь это только начало спуска, — сказала Баронесса, чуть охлаждая пыл рвущихся в бой приключенцев. — Но возможность выбора размеров грядущих проблем радует. А приз вон там? То разноцветье?

— Похоже на новогоднюю ель, — отозвался Ветерок, со щелчком раскладывая длинную позолоченную подзорную трубу и прикладывая ее к глазу. — Хм… там какой-то странный туман. Вижу мелькание разноцветных огней и больше ничего.

— А я вижу две другие четверки, — добавил Злоба, поднимая руки и указывая на другие склоны. — И они бодро так двигаются вниз!

— Пора и нам, — кивнула ЧБ, доставая из поясной сумки небольшую черную маску и прикладывая ее к глазам. — Прыгаем к снежным сколопендрам, бегом движемся до левого края и прыгаем прямиком к медведю. Наблюдать и изучать здешних монстров времени нет. Все готовы?

— Момент! — тревожно вскрикнул Злоба. — Выбираю заклинания! Все! Я готов! И не забывайте ждать меня! Я степенный волшебник, а не прыгучая блоха и… эй!

— И бойтесь лавин, — прозвенел голос ЧБ, что уже исчезла за краем обрыва и неслась вниз. — Бойтесь!..

— Ха! — в коротком ответе Шепота звенела лихая удаль и полное пренебрежение к опасностям. — Мы быстрей любой лавины!

— За себя говори! — завопил летящий следом волшебник.

В отличие от невероятно быстрых друзей, он предпочел не бежать по практически отвесной стене, а воспользоваться так хорошо известной ему магией и попросту телепортироваться на небольшие расстояние. Эта уловка позволяла ему не отставать от остальных, но при этом его передвижение было далеко не столь непредсказуемым как у тихушников, ибо заклинание каждый раз переносило его ровно на двадцать шагов вперед.

— Еще быстрее!

Крик Баронессы совершил невозможное — и без того летящие со скоростью пущенного арбалетного болта игроки сумели ускориться еще немного. Они почти не касались земли. Вдоль отвесной стены вниз стремительно летели несколько окутанных серебристым сиянием и снежной пылью почти слившихся воедино искорок.

— Неспы здесь! — тревожный вопль донесся ниоткуда и сразу отовсюду. — Неспы здесь!

Даже с телепортацией начавший отставать волшебник Злоба, как ему чудилось, люто и жутко захохотал — на самом деле завыл будто суслик в медной кастрюле — и швырнул вперед колючую лозу. Она пролетела между бегущими впереди, никого не задев, но рука Баронессы в черной перчатке схватила лозу и потянула, таща левитирующего мага за авангардом.

— Сбейте их!

Повелительный окрик неизвестного недруга прогрохотал над снежным карьером одновременно с первой сорвавшейся вниз лавиной — беззвучно стронувшаяся ледяная масса вдруг разом пошла вниз и, с каждым мигом набирая скорость, понеслась по склонам, снося камни, деревья, попавшихся на пути монстров, и игроков.

С оглушительным треском стронулась еще одна — опять в стороне, опять далеко от падающих вниз Неспящих, но все же достаточно близко, чтобы они могли ощутить порыв яростного морозного ветра, принесшего стылую угрозу и… сотни мельчайших колючих ледяных иголок. Наброшенное на игроков магическое покрывало часто замигало, принимая на себя удары не только сосулек, но и брошенных метательных ножей, стрел и вражеских заклинаний, что пришли с противоположной стороны карьера.

— Демоны! — крикнул опознавший агрессоров Шепот и, с бешеной скоростью перебирая ногами, бешено завыл: — Убью-ю-ю-ю!

— Мы бежим на месте… — удивленно крикнула Баронесса, что все минувшие секунды потратила не на опознание врагов, а на оценку ситуации. — Как в колесе!

— Да нет же! — возразил Шепот, когда они все разом подпрыгнули, пролетая над сучковатым заледенелым бревном, что коварно скрывалось в снегу. — Вот этой коряги еще не было!

— Мы бежим на месте, — повторила ЧБ, умудряясь на бегу глядеть в сторону, но при этом не спотыкаться. — Гляньте на Боевых Слепней…

Красно-желтые плащи с приметным рисунком выдавали эту лихую четверку, что решила не бежать, а мчаться на лыжах и сноубордах. И получалось у них отменно — они двигались куда быстрее остальных, немного опережая по скорости даже Неспов. За ними следом гналась грохочущая лавина, что наворачивала и наворачивала на себя новые тонны мерзлой земли, камней, снега и льда вперемешку с воющими монстрами. И как только вся эта масса вместе с убегающими от нее лыжниками поравнялась с бегущими в стороне Неспами, то… все это разом как бы зависло.

— Будто мухи в меду! — ликующе заорал Озорной Ветерок и, подпрыгнув, крутнул тройное сальто на бегу. — Мы реально завязли в пространстве и времени! Сама временная субстанция отринула нас как прилив хроноокеана, чьи пенные желтые волны уже облизывают грядущую смерть каждого из ныне живущих…

— Ветер! — рявкнул Шепот и в его голосе зазвучала завистливая злость. — Просили же! Куда тебя опять?!

— Хватит о смерти говорить! — поддержал его летящий за друзьями Злоба, прямо в полете обновляющие защитные ауры.

— Все мы умрем! — завопил вырвавшийся вперед Озорной Ветерок. — И если умирать — то лучше вот так! Прямо в бою и на бегу! И-и-и-иххха-а-аа! Удар!

Крутнувшись, породив вокруг себя красную волну света, он нанес резкий удар, и рассеченная пополам снежная сколопендра рухнула в снег. А Ветерок уже занес изогнутый меч для следующего удара.

— Стоп! — рявкнула ЧБ. — Просто бежим и уворачиваемся!

— Так лезут же, — изумился Шепот, всаживая пару кинжалов в грудь вставшего на их пути белоснежного восьминогого медведя.

— Лезут и лезут! — поддержал его Злоба, с чьих воздетых рук сорвался фыркающий огненный шар, взорвавшийся в стайке злобно пищащих летучих мышей.

— Не убивать! — повторила Баронесса, и на этот раз она произнесла приказ таким тоном, что возражений больше не последовало. — Сосредоточьтесь! Избегайте ударов! Злоба! Еще лозу мне! Шепот! Чуть в сторону и кидай мне эльфийскую веревку. Ветерок, ты тоже!

— Я не взял!

— Убью! Какой авантюрист без веревки?!

— У меня есть ром, кинжал, свеча и девушка в одном из трактиров — весь набор авантюриста! А еще пара золотых монет в потертом кошеле! И-и-и-иххха-а-аа!

— Пф! — фыркнула ЧБ, швыряя ему конец словно живой веревки, что сама достигла цели. — Смотрите на Боевых Слепней. А затем в другую сторону — на Травников Поднебесья.

Она говорила так спокойно, словно сидела в плюшевом кресле, попивая чай со сливками. Но на самом деле четверка авантюристов бежала с огромной скоростью, устремившись к туманному разноцветью на дне глубокого карьера — почти не приближаясь к нему при этом. Все зависли на стенах — как те самые мухи в меду или песчинки в желтых водах хроноокеана… но было все же одно отличие — за спинами Неспов не грохотала лавина. Как и за спинами еще двух видимых групп…

— Лавина! — первым понял умник Злоба. — И над теми вон нет… и над теми… почему?

— Слепни били перед собой массой! — ответил Шепот. — ЧБ! Ты гений! Точно! Новый Год же — убивать нельзя!

— Нельзя, — кивнула Баронесса и прыгнула в сторону, пропуская мимо удар когтистой лапы.

Пробивший полог защитной ауры арбалетный болт впился ей в плечо, и перед ее глазами побежали строчки о сильнейшем отравлении. Где-то в снежной мути гулко захохотал неизвестный:

— Я ранил Баронессу! Отравил ядом божегада!

— Спасибо, что подсказал, — проворчал Злоба, «всаживая» в обтянутую черной кожей спину девушки разряд целительной молнии. — Жаль, я не хилер… но кое-чего все же могу… и…

— Убирай защиту, Злоба, — крикнула Баронесса, выдергивая из плеча арбалетный болт.

— Спятила?!

— Живо!

— Есть!

Жалобно замигавшая защитная аура спала с их группы и… дно карьера снова начало приближаться.

— Новый Год же! — повторил Ветерок. — Точно! ЧБ — люблю тебя!

— А ну! — ревниво заорал Шепот. — Глава клана священна! На нее только Барсу слюни пускать можно!

— А на Новый Год надо что делать?! — уже куда тише крикнул Озорной Ветерок.

— Подарки распаковывать! — тут же ответил Шепот.

— Вкуснятину большой ложкой кушать!

— Встречаться с семьей и друзьями за одним столом? — предположила Баронесса.

— Делиться! — рявкнул Ветерок. — Надо делиться радостью и поздравлениями! И подарками! Нельзя только брать — надо и отдавать! Праздник же такой!

— Ну ка… — проскользнув между ног огромного йети — и тем самым заставив остальных связанных с ней игроков протащиться следом — она выхватила из поясной сумки пузырек элитного целительного зелья и кинула вынырнувшей из снега ледяной обезьяне. — С Новым Годом! Счастья!

Обезьяна вскинула страшную когтистую лапу, другой поймала брошенное зелье и… застыла, а на ее клыкастой морде расплылась тихая мирная улыбка. Бег авантюристов не ускорился, но дно карьера начало приближаться еще быстрее — чего было нельзя сказать об оставшихся позади других кланах. Группы что есть силы перебирали ногами, летели, скользили на лыжах, совершали огромные прыжки… но оставались на месте, а над нами вздымали ледяные страшные головы грохочущие лавины… Вспышки боевой магии озаряли мрачные ледяные склоны, в довершение всех бед там начал клубиться непроницаемый туман, а они все бежали, стреляли, отбивались, отшвыривали врагов, глотали зелья и стремились быть еще быстрее, еще злее, еще смертоносней в этой погоне за неизвестным там — внизу и впереди…

— Вот так жизнь и проходит мимо, да? — крикнул Ветерок. — Ха! Вечный бег в пылающем обледенелом колесе под названием жизнь! Бьем врагов, обижаем друзей, вечно куда-то спешим, никому не улыбаемся… и даже не живем, все стараясь заработать больше денег и ништяков даже в новогодние семейные праздники…

Черная Баронесса взглянула влево.

— Бред! — заорал несущийся там Шепот, зло оскалившийся и весь обратившийся в движение. — Сейчас добежим и урвем свой кусок золотого счастья! Хочу новогодний арт! Сейчас добежим и урвем!

Баронесса оглянулась через плечо.

— С Новым Годом! — прокричал Злоба, бросая несколько эликсиров в протянутые зыбкие руки восставших в стороне призраков. — Дайте и мне! Молю судьбу об уникальном заклинании!

Баронесса глянула на вдруг замолкшего Ветерка и… отдала приказ:

— Всем стоп!

— ЧТО?! — изумленный крик Шепота и Злобы едва не обрушил под ними ледяной гребень.

Круто остановившаяся Баронесса взрыла ногами снег, резко дернула на себя колючую лозу, и с криком улетевшего вперед волшебника замотало в воздухе.

— Стоп! — рявкнула Баронесса, и все окончательно остановились.

Мимо со свистом летели стрелы, жахнули в снег три разноцветные гудящие молнии, а тройка авантюристов удивленно замерла на краю поднявшегося над склоном гребня. Вокруг них медленно стягивали кольцо монстры, а наверху раздался протяжный гул, затем треск и… вниз пошла гибельная лавина.

— К черту, — улыбнулась глава Неспящих, стягивая перчатку и протягивая ладонь к друзьям. — К черту это все. А ну руки мне дали живо, авантюристы вы чертовы! Живо я сказала!

— Упустим все… — проскулил Злоба, медленно опускаясь ногами на лед.

Что-то понявший Шепот ткнул его локтем в бок и потянулся рукой к ладони Баронессы. Но его опередил Ветерок, первым сжавший ее пальцы и со своей обычной загадочной улыбкой дважды кивнувший.

— Мы еще пожалеем, — вздохнул Шепот.

— Не пожалеем, — улыбнулась Баронесса и, как только к их рукопожатию присоединился ворчащий Злоба, сжала другой рукой резную фигурку висящего на шее амулета. — Вы оглянитесь… оскаленные рожи рвущихся за златом… Ветерок прав — мы ведь точно такие же… Должны получать удовольствие от праздника… должны улыбаться и радоваться каждому часу… а вместо этого продолжаем бесконечную погоню за золотом и властью…

— Так что — теперь вообще не бегать?

— Бегать, — кивнула девушка, крепче сжимая засветившийся амулет. — Еще как бегать. Но не сегодня… и не завтра… К черту! Сегодня у нас вкусный ужин в моем любимом трактире — здесь, в Вальдире. А завтра… завтра слетаемся или съезжаемся в какой-нибудь стране и празднуем уже в реале! Так я сказала! Есть возражения?!

Донесшаяся до них лавина накрыла их смертоносной тенью и… замерла, разом обратившись в сверкающий ледяной утес. Но авантюристы этого уже не видели — их унесла телепортационная магия древнего артефакта.

Чего они еще не видели — как и все другие, кто продолжал бежать изо всех сил — так это как под ледяным утесом на миг возникла огромная фигура седобородого великана в красной шапке и шубе. Он, улыбнувшись в заиндевелые усы, коротко кивнул, ударил ледяным завитым посохом и исчез. А по воздуху поплыли в разные стороны четыре разноцветные подарочные коробки, и на каждой из них было по имени: Черная Баронесса, Озорной Ветерок, Пылающая Злоба, Шепот…

— Неспы выбыли! — ликующе, но устало провопил кто-то с ледяного склона. — У нас есть шанс! Быстрее! Быстрее! Мы должны добраться туда первыми! Быстрее же! Быстрее! К черту отдых! Быстре-е-е-ее!

Аньгора

Ходят предания, что есть в мире Вальдиры один Великий град.

Особый град.

Город для мертвых, а не живых. Город, где живому не место, куда ему не попасть. Ведь жизни не место там, где правит смерть.

Хотя… не смерть.

Посмертие.

Ведь смерть уже случилась и ушла.

А посмертие длится вечно.

Град сей зовется Аньгорой.

И это не миф — Аньгора, Великий Город Мертвых, существует на самом деле.

Он шагал по Лестнице. Молча преодолевал ступень за ступенью, не пропуская ни одной. Ему некуда было торопиться. Он смотрел под ноги, но не из опасения споткнуться. Единственное, на что ему никогда не надоедало смотреть — сама Лестница.

Лестница Исхода кажется красивой закрученной свечой, пронзающей небеса. Когда идет дождь, она особенно красива — с нее срываются бесчисленные потоки воды, несущиеся к далекой земле. Страшно и представить, каково спускаться по Лестнице в непогоду — в то же дождливое ненастье, когда ступени скрыты бурлящей водой.

Но ступающим по волшебным ступеням нечего бояться — ведь они всего лишь души, лишенные тел. И плоть обретут, лишь миновав последнюю ступень, когда коснутся земли в долине Посмертных Цветов. Пока же они шагают по Лестнице Исхода, уводящей их от мира живых, им не страшны любые природные стихии.

Миновав последнюю ступень, путник остановился и поправил капюшон потрепанного плаща. Он не оглянулся на преодоленную им Лестницу. Не стал и осматривать окрестности — хотя здесь было на что взглянуть. Он вел себя так, будто не раз бывал здесь прежде. Полы стелющегося за спиной старого и уже порядком выцветшего плаща задевали бутоны ярких поющих цветов, растущих по краям тропинки. Далеко впереди вздымались величественные стены Великого града Аньгоры. Он направлялся именно туда.

Миновав несколько изгибов тропинки, привольно виляющей по цветочному лугу, оказался у небольшого озерца с заросшими осокой и камышом глинистыми берегами. На одном из берегов сидел старик с открытым и добрым лицом. Путник знал его, как и каждого здесь. Старик появился тут недавно. Старый рыбак, погибший от яда. Старый рыбак с настолько яркой веселой душой, мудростью и знаниями, что был удостоен вечного посмертия в Аньгоре, пройдя темными дорожками и спустившись по Лестнице Исхода. Даже здесь старик не оставил давних привычек и любви к рыбной ловле. Деятельная натура… Коротко глянув на рыбака, путник пошел дальше.

Старик Джогли коротко взмахнул удилищем. Свистнула леска. Перепуганно взвизгнул держащийся за крючок всеми десятью лапами жирный чепухрук. Плеснула полосатая желто-синяя вода.

— Это, конечно, не Элирна, но на хорошую наживку… — задумчиво изрек Джогли…

Не успел он закончить, как блесна бешено задрожала, поплавок резко ушел в воду.

— Эх!

Удилище выгнулось дугой, затрещало, под водной гладью сверкнула серебряная чешуя. Радостно вскрикнув, старик схватился за удочку обеими руками, потянул на себя.

Над озерцом и окружающим его цветочным лугом разнеслось азартное:

— Хор-р-р-роша! Эх!

Озерцо давно уж осталось позади, вдоль цветочной тропы бежал звенящий глубокий ручей, несущий в холодных водах рыбу, водоросли и бестелесных призраков. Медленно росла и приближалась опоясывающая город стена. Мерно шагал путник по все ширящейся тропе. Он не отрывал от нее глаз до тех пор, пока скромная тропа не уперлась в величественный вход в Город Мертвых, боязливо замерев у мрачной входной арки, пропитанной магией, исполосованной вязью старых и давно уж позабытых заклинаний.

Врата Смирения.

Главные врата Аньгоры.

Единственный путь в город для тех, кто впервые оказался здесь.

Пройдешь сквозь арку врат Смирения, и полыхающий в душе огонь притухнет. Успокоение снизойдет на мятущуюся душу.

Разбойник прекратит жаждать крови и поживы.

Истерзанная тоской и разлукой душа влюбленного познает немного покоя…

Аньгора — Город Мертвых.

Здесь не место для пылающих живых эмоций.

На улицах Аньгоры мирно разойдутся даже кровные непримиримые враги. Они сохранят вражду, не станут кидаться друг другу в объятия и прощать былые обиды. Но и за ножи хвататься не будут. Такова сила нерушимой магии, пропитывающей это место.

Путника в старом бордовом плаще никто не остановил. Он свободно миновал арку гигантских врат и ступил на мостовую Аньгоры. Заложив руки за спину, путник неторопливо шагал по зажатой домами улице. Никто не обращал на него внимания. А вот он подмечал многое. Цепкий взгляд задерживался на лицах, скользил по окнам, нырял в распахнутые двери трактиров. Так интересно наблюдать за мертвыми, играющими роль живых… Во всяком случае, это куда интересней, чем смотреть на давно опостылевшие изукрашенные фасады и статуи с телами и ликами, искаженными жуткой мукой.

Жители же… мертвецы пытаются жить по-старому, и порой это настолько забавно, что стоит обратить внимание. Вот один из недавно прибывших. Мрачный свирепый громила, легко дающий волю кулакам, могущий в одиночку опустошить целый бочонок с вином или пивом, обладатель хриплого голоса и неуживчивого нрава. Тут нет ничего удивительного — другими оборотни и не бывают.

Едва заметив его грозную звероватую фигуру, бессмертные жители тут же старались перейти улицу, чтобы не оказаться слишком близко.

Его боялись и не любили «там». Ничего не изменилось и здесь. Но самому виновнику чужих страхов, в прошлом натворившем немало ужасных дел, было не до них.

Сидя на заборе, почесывая заросшую грудь, он неотрывно смотрел на запертую дверь небольшого ладного домика.

— Пошел прочь, псина паршивая! — донесся из-за двери сердитый женский голос.

Обрадованно вздрогнув, он старательно заулыбался. Стал похож на лохматого преданного пса, завидевшего хозяина. Будь у него хвост — он бы молотил им что есть сил.

Хозяйка дома счастливой от столь бурного проявления радости не стала. В ее голосе прибавилось сердитости:

— Пошел прочь, я тебе сказала! Будет он мне тут клыки скалить!

Еще одна улыбка громилы показала — он никуда не уйдет, и он рад слышать сердитый женский голос. Пусть хозяйка домика говорит что хочет — он примет с благодарностью.

— Пошел вон!

Громила остался недвижим, улыбаясь при этом необычайно тепло. Да и выглядел он уже не таким взъерошенным и злобным. Скорее походил на приласканного пса с чуть приглаженной косматой шерстью. Пса, способного в мгновение ока порвать любого, кто осмелится бросить косой взгляд на его хозяйку.

Путник прошел в шаге от него.

Путник… путник… он сам себя давно уже так называет. Вечный Путник. Есть еще одно подходящее для него имя, но он избегает его. Узник… вечный узник Аньгоры…

Его ноги ступили на участок улицы, выложенный прозрачным камнем. Та же мостовая, но сквозь нее можно видеть происходящее под Городом Мертвых. Под подошвой сапога юркнула крохотная рыбешка, испуганная внезапной тенью.

Подводная часть Аньгоры не больше и не меньше надводной части.

Точная её копия.

Ахилотам привольно жить в толще полосатой воды, пронизанной солнечными лучами.

Тепло и мирно.

Спокойно и вечно.

Скользят неслышно рыбы. Ползут по дну гигантские крабы, несущие шары магических светильников. Причудливая игра света и тени убаюкивает.

Вечность пролетает незаметно.

Дремлет на троне старый король…

Король подводный свергнут был. Собственным сыном, что прибег к помощи и силе бессмертных чужеземцев, возглавил восстание и ворвался во дворец.

Король ту битву проиграл. И был не только свергнут, но и убит.

Таковы извечные законы смены королевской власти.

Что на суше, что под водой.

Старый убитый король сидит на троне смиренно.

Но он не смирился.

О нет!

Он не смирился!

Он ждет!

Что ж… не он один. Все они ждут…

Седовласый величественный волшебник медленно шагал по улице. Он глядел строго перед собой, лоб сморщен в глубоком раздумье.

Мастер-волшебник Иландорос. Каждый его шаг отдавался грозным гулом.

Маг Иландорос геройски погиб в одной из страшнейших битв в истории Вальдиры. Он пал в Первой Северной Кампании, успев истребить перед смертью множество тьмальдов.

В финале битвы, будучи смертельно раненым ледяной проклятой стрелой, он сумел дотянуться магией до стрелка, убившего его.

Стрелком, поразившим Иландороса, был никто иной, как сам Иглистый Кусака — лучший лучник тьмальдов.

В тот мрачный день они оба остались на поле битвы.

Так Вальдира лишилась разом двух Великих Мастеров — мастера-волшебника, грозного боевого мага, и мастера-лучника, способного на невероятное, попади в его руки лук.

Иглистый Кусака тоже здесь.

Не в Аньгоре.

Не в черте Города Мертвых.

Неподалеку.

В северной части долины, там, где зелень лугов и пестрота цветочных полян сменяются белоснежным снегом, а затем начинается ледяной склон горы Анькристо.

У самой вершины и обитает сейчас темная душа Иглистого Кусаки, денно и нощно стоящего на краю ледяного обрыва и смотрящего на Лестницу Исхода. Иглистый Кусака терпеливо ждет.

Это не ново.

Здесь все чего-то смутно ждут.

И многие смотрят на Лестницу Исхода. Но ее закрученные ступени пусты. А если и появится на них ненадолго очередная темная скорбная фигурка — она следует вниз, а не вверх. По приглашающе мерцающим ступеням не подняться. Коли однажды положение вещей и изменится — вряд ли это случится скоро.

Но ничего… ничего страшного. Ведь они бессмертны и могут потратить на ожидание целую вечность…

Не обращая особого внимания на подводную кутерьму под ногами, путник миновал прозрачный участок мостовой и круто свернул на перекрестке Смиренных Душ.

Над небольшим ухоженным двориком ненадолго посветлело небо. Озарила все вокруг яркая изумрудная вспышка. Над головой копающейся в крохотном садике старушки открылся переливающийся зеленым тоннель.

Миг… и уронившую лопаточку старушку засосало в тут же захлопнувшийся тоннель.

Прохожие продолжали спокойно идти мимо. Чего тут удивительного?

Просто кто-то из живых решил пообщаться с усопшей и по всем правилам провел сложный ритуал.

Путник в бордовом плаще шагал дальше, минуя улицу за улицей, меряя шагами Город Мертвых. Сколько уж раз он ходил этим путем? Не стоит и пытаться — не сосчитать…

Рокочущий шум не удивил его и не заставил замедлить шаг. У этого перекрестка не затихал особый тяжкий гул, исходящий из ворочающейся груды битого камня цвета запекшейся крови. Поверженный чужеземцами могучий Дун Гру, воплощенный в большом старинном здании, продолжал бороться и неустанно пытался отстроиться, возродиться. Но сил не хватало.

Каждую ночь медленно росли красивые башенки, вздымались стены, прорисовывались узкие высокие окна.

И каждый день все рушилось, снова обращаясь в щебень.

Мало. Слишком мало сил. Но злой дух Дун Гру не сдавался.

Продолжал бороться. Продолжал свирепо громыхать. Внимательно слушающий мог бы уловить в гуле обрывки яростных слов. Дун Гру неустанно проклинал чужеземный клан Неспящих, чьи воины разрушили его каменное тело и сломили его дух.

Неспящие! Будьте прокляты! Прокляты! Прокляты…

Медленно ползут кирпичи, зарастают разверстые раны стен… и снова рушатся толстые стены, перекашиваются дверные проемы, разлетаются сверкающими осколками окна.

Неспящие! Будьте прокляты! Прокляты навек!

Еще один строитель старался чуть дальше. Знаменитый архитектор, возведший немало замков и крепостей Вальдиры, зодчий от бога, погиб нелепой смертью во время путешествия по Дождливым джунглям. Его не смогли спасти воины клана Архитекторов, для которых он начертал план клановой цитадели. Сейчас мертвый архитектор Силлионис старательно и молча возводил башню, тянущуюся к подземным небесам. Он верил, что найдет там, в небесах, выход из царства Мертвых. Сильна вера его. Но башня растет медленно. Старик же упорно продолжает трудиться…

Спустя десяток шагов путник снова свернул. И чуть удивленно замедлил шаг — почему он свернул к тенистому старому парку? Что заставило его изменить такой привычный путь? Пройдя по алее, миновав овальный фонтан Трех Утопающих, путник в бордовом плаще остановился. Остановился впервые. По-прежнему держа руки за спиной, он неотрывно смотрел на сидящего на садовой скамейке мужчину. Элегантно одетый, тот сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и радостно улыбался, глядя на проплывающие облака. Зеленый богатый камзол, травяного цвета штаны, длинный кинжал в изумрудных ножнах свисает с широкого ремня. В сверкающей усмешке нескрываемое ликование…

Путник хорошо знал сидящего. Ведь он знал каждого живущего в Аньгоре. Но он впервые видел, чтобы этот вечно мрачный малый улыбался.

Знаменитый в прошлом разбойник Изумрудный Лемросс никогда не улыбался.

Заметив путника, Лемросс встрепенулся, подался вперед и с твердой уверенностью заявил:

— Скоро все изменится!

Путник в бордовом плаще молчал. Но продолжал стоять. Словно ободренный неподвижностью слушателя Изумрудный Лемросс повысил голос:

— Я видел ЕГО! ЕГО самого, Хозяина! Он стоял предо мной и вопрошал! Я рассказал ему все что знаю. И он ответил мне! Ответил! Он сказал — Я ИДУ! ИДУ В АНЬГОРУ! Он обещал мне это! САМ БОГ! Скоро все изменится…

Мужчина в бордовом плаще внешне остался бесстрастен. Смерив ликующего разбойника долгим взглядом, он сдвинулся с места. Ему вслед понеслись громкие слова:

— Осталось недолго! Совсем недолго! Покой Аньгоры будет нарушен!

Не ответив, он молча шагал по улицам и переулкам, безошибочно находя путь в хитросплетениях городского лабиринта. Внезапно путник в бордовом плаще остановился. Поднял голову. И застыл, глядя на пронзающую небо черную резную колонну, царственно вздымающуюся над Аньгорой. Там, высоко-высоко, вершина колонны истончается и перерастает в величественный черно-зеленый трон с высокой спинкой.

Вся колонна и является троном с чрезмерно высоким основанием. Трон велик настолько, насколько велики амбиции его давным-давно пропавшего Хозяина. Широкие подлокотники трона давно уже не знали прикосновений его рук. Черная колонна давно уже спит в терпеливом ожидании…

Чуть постояв, путник в бордовом плаще спокойно двинулся дальше. Но тот, кто знал его привычки, мог бы сейчас заметить, что обычный и привычный путь был изменен. Он свернул. И двигался к центру Города Мертвых. Последняя улица привела его к мрачному безлюдному месту, что инстинктивно избегалось всеми обитателями Аньгоры без исключения. И немудрено — это место буквально давило источаемой могучей силой. Даже воздух вокруг величественной колонны дрожал и искажался от переполняющей его силы. Любой почувствует себя здесь неуверенно. Любой поймет — он здесь лишний. Надо уходить.

Но путник был исключением. Застыв изваянием, уставившись в небо, он глянул вверх и явственно вздрогнул, невольно пошатнувшись. Сколько раз он приходил сюда прежде… сколько раз он вглядывался… и вот теперь путник отчетливо видел то, чего не мог заметить ни один из жителей Аньгоры. Никто, кроме него. Над вершиной черной колонны, символом могущественной власти, едва заметно переливалось полярное сияние. Изумрудный Лемросс не солгал. Хозяин вернулся.

Он еще не здесь.

Но он уже близко.

Очень близко…

Хозяин…

Как много в этом слове…

Хозяин…

Он был когда-то в Мертвом Граде, и правил он железной рукой.

Однако изгнан однажды был он из Аньгоры и пропал навек…

Если однажды мрачный хозяин вернется…

Город Мертвых будут ждать великие потрясения.

Аньгора перестанет быть темной детской страшилкой из сказок. Пробужденное царство Мертвых тотчас заявит о себе так громко, что от ужаса содрогнется до основания весь мир Вальдиры.

И вот оно — предзнаменование.

Свершилось…

Великий Аньрулл, повелитель Королевства Мертвых, полновластный владыка… вернулся…

Круто повернувшись, путник пошел прочь. Ветер взметнул его потрепанный бордовый плащ, стало видно, что в некогда дорогой вещи не хватает нескольких солидных лоскутов. Но ему не было дела до плаща. Он просто шагал, смотря теперь только под ноги, лихорадочно сжимая и разжимая кулаки. Он просто шагал, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

К чему бежать? Ведь финал его путешествия неподалеку от резной царственной черной колонны, вздымающейся над Аньгорой.

Тень от трона Владыки Королевства Мертвых падает ровнехонько сюда — на уходящую в небеса скальную стену со врезанными в нее огромными вратами из странного металла, тяжелого и прочного даже на вид.

Вплотную к мрачным створкам прилепилась крохотная лачужка. Иначе эту косую постройку не назвать. Построена она из того, что обычно называют мусором. Старые доски, успевшие подгнить, а затем иссушенные ветрами, сколочены в щелястые стены. Вместо двери рваное одеяло. На крышу навалено все то, что оказалось под рукой и способно хоть немного защитить от дождя и снега…

Лачужка… пристанище, служащее ему верой и правдой уже очень долго.

Обитель бессменного привратника, прикованного к вратам незримой и нерушимой цепью…

Подняв голову, стоя пред огромными вратами, путник в бордовом плаще нарушил молчание. Его надтреснутый голос был преисполнен ликования:

— Грядет! Вы слышите?! Грядет! Они грядут! Я всегда знал это! Всегда! Я говорил — эти ненасытные до наживы и приключений чужеземцы рано или поздно обязательно явятся сюда! И откроют врата ада! Я говорил! Я верил! Я ждал! И подожду еще немного…

Сжав кулаки, он оскалился и повторил:

— Они явятся сюда! Откроют врата!

И еще более ликующе, более громко:

— Не явятся чужеземцы — сюда придет он! Владыка Королевства Мертвых, бог Смерти Аньрулл, тень чьего трона падает на Первые Врата Тантариалла! Аньрулл вернулся! И он рвется сюда — домой! В Аньгору! К своему царству! Времена покоя прошли! Вы слышите? Слышите меня?! Скоро все изменится! Врата будут открыты!

Воцарилась тишина. Тихо и насмешливо гудел ударяющий в стену стылый ветер.

На этом все?

Нет. Еще не все.

Спустя несколько биений сердца путник в рваном бордовом плаще тихо-тихо добавил:

— И я обрету свободу… и я обрету ее…

Давным-давным-давно

— В сторону, Лорди! — красиво изогнувшись в прыжке, закричала девушка, метая длинный кинжал.

Услышав отчаянное предупреждение, черноволосая волшебница в сером платье и красном плаще дернулась в сторону, успешно избежав брошенной ловчей сети, трещавшей электричеством. С ее рук сорвался ревущий огненный поток, захлестнувший игрока в причудливых римских доспехах. Выругавшись, тот отступил назад, умело сбивая пламя. От его плеч и головы исходил густой черный дым, почти скрывающий ярко-алый ник игрока-агра, игрока-разбойника, охотящегося на мирных «зеленых» ради наживы или удовольствия.

— Держись, подружка! — опять подала голос первая воительница, стреляя из подхваченного с земли тяжелого арбалета.

Стальной болт ударил гладиатора в грудь, заставив его упасть на колено. Волшебница сменила заклинания, и агра опутал десяток вырвавшихся из земли корней, временно обездвижив его. Лорди взметнула руку к небу, хлещущим ударом опустила ее вниз, и на агра рухнул немалых размеров булыжник, со звоном ударив по шлему. Оглушенный враг завалился на спину, в то время как корни продолжали сжиматься вокруг его тела.

— Добей, Моргана! — велела волшебница, поспешно доставая из поясной сумки эликсиры маны.

— Сделаем! — на этот раз воительница Моргана Величайшая подхватила с земли трезубец игрока-агра класса гладиатор.

— Не надо, девчонки! — крикнул опутанный, почти задушенный, обгорелый и ушибленный агр.

— Фу, — скривилась Моргана и вонзила трезубец ему в горло. — Ты такой плакса… а еще мужчина!

Противник замерцал и исчез в серой посмертной вспышке, оставив после себя парящий над землей сгусток серебристо-красного тумана.

— Подружка! Мы сделали это! — подпрыгнув, Моргана сделала сальто и ловко приземлилась на ноги. — Мы величайшие!

— Соберись! — оборвала ее Черная Лорди, отбрасывая пустую склянку и поднося ко рту флакон с серой густой жидкостью. — Погляди туда!

Обернувшуюся Моргану Величайшую ждало грустное зрелище — во весь опор к ним мчалось три всадника. Расстояние не скрывало самого главного — мерцающих над их головами красных ников. Еще разбойники. И на этот раз их трое. Плюс лошади. А две воительницы на свою беду выбрали для охоты и приключений регион, где не действовала путеводная магия. Отсюда можно было убраться только двумя способами — либо на своих двоих, либо…

* * *

— Проклятье! Мы мертвы! Снова! — зло топнула ногой Моргана Величайшая, стоя на краю утопленной в земле старой каменной плиты, покрытой странными символами.

— Ка-а-ар! — издал протяжный крик огромный ворон, сидящий на сухой ветви раскидистого дерева, высящегося над плитой.

— Да сойду, я сойду, — буркнула Моргана и вприпрыжку направилась к сидящей на краю обрыва подруге.

Добравшись, уселась рядом, свесила ноги в пропасть и прижалась плечом к плечу Лорди. Вместе они долго молчали, разглядывая раскинувшуюся под ними богатую долину, изобилующую «жирными» монстрами, старыми руинами, выходами рудных жил и прочими природными щедротами мира Вальдиры. При удаче в долине можно было хорошо поживиться. Заработать достаточно денег для покупки очень неплохой экипировки. Но в каждом торте уже торчит чья-то ложка — долину облюбовали игроки-агры, пасущиеся там денно и нощно. Недействующая путеводная магия отлично облегчала им погоню — жертвам не скрыться при помощи свитков телепортации.

Две подруги совершили три вылазки. Первая неудачно. Вторая прошла великолепно, они собрали денег и экипировались. Третья вылазка закончилась гибелью.

— Это не работает! — неожиданно ожила Черная Лорди, с размаху ударяя по ни в чем неповинному камешку, отправляя его в далекий полет в бездну. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, умело погасив злость, она продолжила: — Не работает!

— Не работает, — эхом отозвалась Моргана, подобранным прутиком что-то вычерчивая на свободном от травы пятачке земли.

Вычерчиваемые прутиком линии и завитушки складывались в легко читаемые буквы, а те в свою очередь сливались в слова: «Бурый Мглач — ненависть навеки! Убил мою Лорди! Убил и меня! Ненависть! Уничтожить! Уничтожить! Ф.О.М.Л! Ф.О.М.Л! Ф.О.М.Л!»

— Прекрати, — устало вздохнула Лорди. — Этот твой Ф.О.М.Л. уже везде.

— Не мой, а твой, подружка, — мило улыбнулась Моргана, с такой силой вдавив прутик в надпись «Бурый Мглач», что он с жалобным хрустом сломался.

— Это был просто разговор в таверне. Просто мысли об успехе. И о том, каким должен быть настоящий клановый лидер. Просто сочетание слов. Наспех придуманный кодекс. А ты слишком увлеклась им.

— Ф.О.М.Л! Отлично звучит!

— Смешно звучит.

— Кому как, подружка. А имена агров я не забуду записать в свою черную книжку. Не забуду…

— Прекрати, — повторила со вздохом Черная Лорди.

Моргана обидчиво надула губы и замотала головой:

— Ну нет! Они ответят за все! Обязательно ответят!

— Делай что хочешь. И все же… это больше не работает. Наши классы. Наша тактика.

— Не работает, — повторным эхом донеслось от погруженной в прорисовку слов на земле Морганы. — Ф.О.М.Л спасет нас, подружка!

Не обращая внимания на бубнящую подругу, Черная Лорди задумчиво смотрела на зеленую долину и продолжала размышлять вслух:

— Старая добрая классика больше не рулит. Не в Вальдире. Время классики ушло. Все знают, как противостоять боевому магу. Или способы защиты от атак физовика. Чем слаб и чем силен лучник. Какая группа сбалансирована, а какая не продержится и пару схваток без потерь. Форум переполнен инфой о раскачах, умениях, заклинаниях, питомцах. Все это стало стандартной дешевкой.

— Дешевкой! Но мы не такие, подружка!

— Нам с тобой нужны новые классы персонажей. Что-то особенное. Что-то новое. Что-то очень редкое. Такой класс, что помог бы стать универсальным бойцом, способным дать отпор противнику любого класса.

— Бойцом живущим по кодексу Ф.О.М.Л!

— К черту Ф.О.М.Л! Нам нужны новые боевые классы! Надоело! Не хочу я быть боевым магом! Не рулит он! Не подавляет умелого врага — разве что при большом перевесе уровней и при отличном экипе.

— Не рулит. И мой класс тоже. Кинжалы, арбалеты… мечи и топоры… фу! Мне надоело убивать руками… хочу убивать взглядом…

— Не в оружии дело… но… как насчет большой интересной задачи? Для нас обеих. Как насчет отыскать пару интереснейших редких классов? Если найдем — то ради такого и на перерождение пойти не пожалею!

— Перерождение? Но, подружка… я так долго выбирала имя. Моргана Величайшая. Я ведь тоже думала стать волшебницей… А вдруг после перерождения это имя уже будет занято? Что тогда?

— Переживешь как-нибудь! Да и не отыскали мы пока ничего интересного. К тому же всегда можно найти имя покруче. Мало ли имен великих волшебниц можно найти в старых легендах? Их там море! Например, Гвиневра — она ведь тоже вроде как великая волшебница? Если это имя занято — найдешь другое! Ну что? Согласна? Все силы и деньги бросаем на поиск действительно редких классов.

— Редких…

— У меня есть у кого спросить. Но эти двое любителей загадок стоят друг друга, — сморщилась Лорди, будто раскусила кислую ягоду. — Ничего не скажут просто так. Ведь бесплатно раздается только скука. А все остальное — в обмен. Но попробовать с ними поговорить стоит. Особенно с младшеньким…

— Стоит, подружка! Напористей! Решительней! Все по кодексу Ф.О.М.Л!

— Уф! Пошли!

— И куда, подружка?

— Для начала оденемся.

Поднявшись и помогая встать подруге, Черная Лорди с нескрываемым вздохом осмотрела Моргану, облаченную в белоснежный купальник с обилием золотых кружев. Сама Лорди была в практичных черных шортах и спортивном черном же топе.

— Такую красоту надо скрывать, — согласилась безмятежно улыбающаяся Моргана, наступая ногой на имена агров и несколькими размашистыми движениями стирая их.

— Ну, вперед. На поиски старых легенд, замшелых тайн и способов отыскать нечто действительно особое!

— Вперед, подружка! Куда ты — туда и я! Навеки!

Новос

— И давно он тут сидит?

Пряча рот в шерстяном шарфе, глухо пробасил страж Храдальроума, коренастый гном, что из-за обилия на нем меховой одежды и заиндевевшего железа выглядел в два раза крупнее, чем был на самом деле. Покрытая сосульками завитая борода свободно трепалась на свирепом порывистом ветру.

Зябко переступив с ноги на ногу, второй страж, чуть пониже ростом и не с такой длинной бородой, ответил:

— Второй день уж пошел.

— Второй день?! Да жив ли он вообще?

— Да покамест вроде живой еще, — с некоторой даже обидой отозвался юный страж, облаченный в такое количество одежды, что ее бы хватило еще пятерым, не будь погода на левом плече горы Храдальроум настолько холодной.

— Потолковать с ним пробовали? — поинтересовался старший стражник.

— Пробовали. Без толку это. Даже ухом промерзшим не ведет. И губами заледеневшими не шевелит. Хлебает порой глоток из очередной бутылочки. И снова застывает.

— Ну… мы сделали что могли. Коль чужеземец замерзнет насмерть… стало быть, участь его такова.

— Это да…

— Продолжай нести дозор, боец!

— Так точно!

Выплюнув облачко сразу исчезнувшего белого пара, молодой стражник вытянулся в струнку. Подкованные железом сапоги лязгнули каблуками по глухо отозвавшемуся камню.

— А громада наша потихоньку строится. Потихоньку вырезается, — с полным удовлетворением истинного гнома пробасил старший, поднимаясь по очищенным от снега ступеням к высокой сторожевой башне, обещающей так много славного и такого разного тепла — от раскаленного очага, от кипящего чайника с кофе и от кружки с парой глотков гномьей бражки.

А чужеземец… пусть себе замерзает. Морозы Храдальроума каждый день кого-то убивают. Одним больше, одним меньше — кто их считает?

Старший страж ушел, а младший, облегченно расслабившись, тоже глянул в сторону того, о чем наставник и начальник только что отозвался как о «громаде нашей». Под громадой имелась в виду немалых размеров гора, младшая сестра величественного Храдальроума. Вот ее-то гномы и решили превратить в гигантскую, величественную и при этом угрожающе красивую крепость. Целиком — всю гору разом от вершины до подножия. Объем работ колоссальный, но трудности гномов никогда не смущали. Прошло немало времени, и вот уже видны очертания буквально выплывающих из монолитного камня мощных башен и стен. Замок рождался из горы будто сам собой — словно и был там внутри изначально, а мастера просто освобождали его постепенно, убирая лишний камень. Когда крепость будет закончена, она получит свое имя и станет самой большой и самой неприступной крепостью Вальдиры. А пока же строящийся замок так и называли — Громадой.

Поглазев на Громаду, страж довольно попыхтел в хрустящие от холода усы и перевел разом погрустневший взгляд ниже. На странного чужеземца, что заявился сюда вчера и вот уже второй день кряду неподвижно сидит лицом к стене и играет в гляделки с безымянной статуей, находящейся в глубокой стенной нише и изображающей мудрого старого гнома, сидящего на камне и держащего на коленях раскрытую книгу.

Все бы ничего. Пусть бы себе и дальше сидел. Благо не запрещено. Но ведь на чужеземце из одежды ничего кроме заплатанной ветхой рубахи и таких же штанов! Ноги босы! Нет варежек. Шапка есть, да. Рваная меховая шапка с торчащими в стороны ушами.

Повздыхав, страж чуть повернул голову. Здесь, на левом плече великого Храдальроума, имелась небольшая и довольно глубокая пещера. В ней водились вылетающие только ночью снежные крыланы такого размера и силы, что легко поднимали в воздух крупную овцу. Извечная проблема стражей и пастухов. Давно пора хорошенько вычистить эту пещеру раз и навсегда, но команды все еще так и не поступило. Еще пещера славилась обилием природных кривых зеркал — ледяных, само собой. И огромными каплями мерзкой ледяной слизи, обожающей вкусно поесть и умеющей притворяться застывшими ледяными лужами, зеркалами или свисающими с потолка сосульками. Одним словом — там было на что поглазеть. Пещера небольшая. Но чужеземцами облюбованная — их поток не иссякал. Впрочем, стража Храдальроума этому только рада — ведь чужеземцы прореживали число обитающих там тварей.

Перед пещерой имелась крохотная каменная площадка с ограждением на одной стороне — дальше начинался крутой обрыв, а еще дальше высилась Громада. Над входом в пещеру стояла крепкая сторожевая башня. В грубо отесанных стенах по бокам от дышащего стылостью черного пещерного зева имелись глубокие нише. Всего шесть — по три с каждой стороны. Четыре пустые, а в двух последних — по статуе. Старик с книгой. И еще старик с книгой — полная копия первой статуи. Статуи до того одинаковы, что поменяй их местами — и разницы не заметишь. Даже и не понять, почему странный чужеземец выбрал именно того каменного старца, чтобы сыграть с ним в гляделки.

Чужак сидел здесь долго. Ладно днем — хоть морозец за уши и хватает, жить вполне можно. Но ночью… ночью мороз куда крепче. Мороз лютый, злой. В особо холодные ночи огонь в сторожевой башне ревел подобно загнанному в ловушку зверю, яростно огрызаясь волнами тепла на тихо и неотвратимо подступающий стылый холод. Слава светлым богам, чужак не сидел подле статуи всю минувшую ночь — после полуночи он исчез и вернулся с рассветом. И снова застыл в неподвижности, таращась на безмолвную статую и походя на нее во всем. Изредка на его лице появлялась широкая косоватая улыбка, порой он чуть наклонял голову, словно в легкой задумчивости. И снова застывал. Тем, кто видел это со стороны, казалось, что странноватый парень внимательно слушает монолог статуи, не забывая поразмыслить над особо глубокими мыслями или же улыбнуться хорошей шутке. Вот только статуя молчала. И потому чужеземец больше походил не на слушателя, а на малость тронутого. Учитывая его жалкие обноски, не предназначенные для снегов, и крохотные бутылочки с горячительным снадобьем… парень идеально вписывался в образ подзаборного пьянчуги.

Бутылочки же его…

Крепкое снадобье, если верить этикетке, изображающей набыченного, пылающего, но широко улыбающегося гнома с бешеными глазами, держащего перед собой каменную потрескавшуюся доску с названием. Такое снадобье опалит не только глотку, но и желудок насквозь прожжет. Вызовет испарину даже у ледяного голема, рискни тот сделать глоток. Название под стать содержимому: «Душежог». И название полностью отвечает сути. Ибо первый глоток душу опаляет, а второй превращает ее в горсть углей — во всяком случае, если судить по ощущениям. Чужеземцам питье «Душежога» дается куда легче. Видать, глотки у них луженые, а желудки выстланы листовой закаленной сталью. Состав «Душежога» сложен, но вроде бы входят туда пять сортов перца, два сорта хрена, немало гномьей ядреной браги, несколько листочков огненной календулы, растертые семена пылающего кактуса, горсть вулканических термитов и много других ингредиентов, известных только мастерам-алхимикам. Пить такую отраву часто нельзя. Но порой приходится — особенно если находишься там, где нет возможности укрыться от мороза. Тысячи бутылочек и бутылей и сотни бочек «Душежога» высшего качества были использованы во время знаменитых Северных Кампаний. И там они спасли жизнь многим почти замерзшим воинам. И поправили финансовые дела Гильдии Алхимиков и отдельных зельеваров, что денно и нощно варили сей ядреный напиток, разливали и отправляли на север, где ящики грузили на обледеневшие корабли, стоящие в заснеженных портах. Было времечко…

В мирное время «Душежог» тоже нужен. Коли взялся покорять особо высокую горную вершину — возьми с собой бутылочку, не пожалей золотой монеты — а такова цена самой маленькой бутылочки «Душежога». Да и мало ли приключений и схваток, где можно столкнуться с лютым морозом, вызывающим оцепенение? То-то и оно…

Но это в приключениях. В битвах. Но чтобы хлебать «Душежог», сидя на донельзя мирной Арене Снежков?

Ареной Снежков называлась каменная площадка перед входом в пещеру, находящаяся под строгим надзором стражников. Посмей обидеть кого-нибудь — и тут же последует суровая и справедливая кара. А вот снежками швыряться не запрещено. Подхватывай снег, уминай в ладони, выбирай цель и швыряй себе на здоровье. В кого угодит снежок — на двадцать минут получит плюс три к выносливости и плюс пять процентов устойчивости к холоду. Через час можно повторить. А швыряться снежками просто так — веселья сугубо ради — так хоть сутки напролет. Никто не запретит.

Но, как и в каждой, казалось бы, невинной забаве, здесь нашлось несколько подводных камней.

Сила снежков зависит от силы кидающего. Одно дело, если снежный шарик метнет худенькая волшебница. И совсем другое, когда снежок вылетит из могучей длани зеленокожего воителя. Такой «подарок» не только принесет временные желанные бонусы, но и с ног шутя собьет.

Опять же никак не оговорен размер самого снежка…

И потому летящие по воздуху гигантские снежки тут совсем не редкость. И вполне привычно взору зрелище летящего по воздуху кричащего волшебника, сбитого с ног огромным снежным комом. Вреда здоровью никакого. Веселья хватает — особенно метателю-проказнику. Популярным событием была игра в боулинг. Шарами выступали снежки. А кеглями — заходящие в пещеру плотной стайкой боевые группы игроков от пятнадцатого до тридцатого уровня. Едва группа из пяти-шести приключенцев доходит до входа в опасную пещеру и застывает перед дышащим стылым паром провалом, как прилетает здоровенный снежок и либо сбивает с ног одного из авантюристов, либо еще хуже — вбивает его в черноту входа. Буквально забрасывает в пещеру бедолагу. И нередки случаи, когда там на несчастного мгновенно падает с потолка снежный крылан и начинает терзать барахтающуюся в снегу жертву. Или же несчастный попадает прямиком в объятия ледяной слизи…

В таких случаях подвергшиеся атаке начинают возмущенно кричать, призывают на помощь стражу. Но на метание снежков нет запрета. Стража остается безучастной. А мускулистые метатели гогочут во все горло и продолжают соревноваться. Особенно крутым считает тот бросок, что собьет с ног хотя бы троих игроков сразу. А если всю группу — это уже безусловный страйк. Часты и денежные пари, заключаемые между поднаторевшими игроками в снежный крико-боулинг, как они его назвали.

Впрочем, долго этим забавляться не станешь — приключения зовут! Несколько часов — и вдоволь пошвырявшиеся снежками игроки уходят дальше. Но, к сожалению, не все. Арену Снежков облюбовали для себя два игрока, никак не могущих наиграться в снежный крико-боулинг. Они отлично освоили искусство метания снежков, включающее в себя отвесное падение гигантского снежка сверху и накрывание им ни о чем не подозревающей группы, подошедшей к стене и входу в пещеру. Когда эти двое верзил приходили на заснеженную каменную площадку, для новичков начинался ад — град снежков не утихал. Мешал договариваться, продавать товары, собираться в строй и проверять снаряжение. Трудно обсуждать детали будущей вылазки, если тебе в рот ежесекундно влетает снежок, верно?

Верзил звали Блоксо Хохотун и Великий Кинг. Полуорк и человек. Оба высокие и широкоплечие. Полуорк двадцать шестого уровня. Человек достиг двадцать пятого. Один с мечом, другой орудует двумя саблями. Оба очень сильны для своих уровней. И оба завязли в вечном соревновании друг с другом — кто кого в снежном боулинге?

Кто больше игроков собьет с ног сегодня?

Кто накроет разом всю группу?

Кто сделает такой страйк, что стайка хилых новичков целиком впорхнет в пещеру как от мощного пинка?

Кто устроит ни о чем не подозревающей девушке снежные «похороны», придавив ее гигантской грудой снега, упавшей с неба?

Каждый день их веселье бурлило и кипело. Каждый день их проклинали, обзывали, заносили в списки врагов. Каждый день на них жаловались стражам. Но злым весельчакам все было нипочем. Они отрывались. Швырялись снежками без остановки. Однако не все коту масленица. Площадка с пещерой хоть и была достаточно популярным местом, порой все же пустовала и она. Юркнет в пещеру новая группа игроков, ушедшая с заданием — и целый час никого. Приходится оттачивать мастерство метания снежков друг на друге, на камнях, торчащих из снега, бросаться в стенные ниши и статуи. Скука…

И тут такой подарок — на площадке обосновалась живая статуя!

Некий Орбит Новос. Человек. Класс неизвестен, но точно не воинский. Уровень двадцать четвертый. Одет в лохмотья. Сидит неподвижно перед дурацкой статуей. Видимо, занят чем-то важным. Может, не стоит тревожить его в таком случае?

Ага. Как же.

Первый снежок последовал от Хохотуна. Ударил точно в затылок. Тощего парня швырнуло вперед и приложило лицом о каменную книгу, раскрытую на коленях статуи. Сняло несколько хитов жизни. Орбит Новос оглянулся, посмотрел с некоторым удивлением на ухмыляющегося метателя, что издевательские отсалютовал ему и заявил:

— Не благодари, чел. Снежками бафаю бесплатно.

Ничего не ответив, Орбит отвернулся и продолжил созерцание статуи. Новый снежок ударил в плечо, отчего игрока повело в сторону, и тот едва не упал. Орбит снова обернулся. Великий Кинг развел руками:

— Прими баф и от меня, чел. Пригодится.

Орбит отвернулся. Стряхнул снег с плеча. Приложил ко рту горлышко бутылочки с «Душежогом»… и от нового удара снежком опять клюнул носом.

— Эй, чел! — обеспокоенно крикнул Кинг. — Не спи — замерзнешь!

— Пока ты спишь — враг качается, чел! — добавил Хохотун, и оба приятеля залились смехом.

Они ожидали возмущенной реакции. Ругательств, криков, возможно, просьб не мешать. Может быть, ответного смеха. Или же броска снежком в жалкой попытке отомстить — в таком случае по жертве открывался шквальный огонь, и вскоре получалась «снежная могила», как оба называли этот прием. Жертву буквально хоронили в снегу. Веселья хоть отбавляй. Но Орбит Новос повел себя иначе. Вернее сказать — никак не повел себя. Промолчал. Продолжил таращиться на статую.

Игнорирование злило.

В спину Орбита один за другим ударило четыре снежка.

Пятый прилетел в затылок. Шестой шлепнулся на его макушку, упав с серых небес.

Пошел снег. Частое здесь явление, добавляющее новых сугробов и снижающее видимость. Шутникам снег не был помехой. А вот необычное поведение Орбита Новоса…

Первым не выдержал Хохотун. Дернув щекой, он поймал друга за руку.

— Ну нафиг. Пусть сидит.

— А? Ты чего?

— Пусть сидит себе, — повторил Хохотун. — Прикололись, и ладно. Хватит.

— Да с чего хватит? Тебе его жалко, что ли?

— Ну… вдруг у него реально плохое что-то случилось? Там — в реале. А он сюда пришел посидеть, в себя немного прийти. А мы снежками долбашим. Ты сам глянь — у него ноль реакции.

— Это и бесит! Пусть скажет — прекратите! И снежка больше не кину! Эй, чувак! Заторможенный! У тебя случилось что?! — прокричал Кинг, подбрасывая на ладони плотный снежок — А? Мы тебе мешаем? Так ты только скажи, чел — и мы сразу исчезнем! Прямо как незабудки под копытом атакующего дхомба! Ты только скажи!

В ответ тишина.

— Вот видишь, — расцвел Кинг в злой усмешке. — Он молчит!

Хекнув, он для пущего эффекта крутнулся юлой и с силой швырнул снежок. На этот раз эффект превзошел все их ожидания. Снежный ком ударил Орбита Новоса в уже привычное место — в затылок. Парня швырнуло вперед. Удар о каменную книгу на коленях старца также не был чем-то новым. Вот только за долю секунды до попадания снежка, как мог бы поклясться наблюдавший Хохотун, страницы книги вроде бы подернулись мерцающей дымкой. Словно туман искристый поплыл по страницам. Проплыл… и исчез…

А Орбит Новос вскочил.

Круто развернулся.

И взглянул на не дающих ему покоя двух игроков. И взглянул так, что те невольно отшатнулись, Кинг сделал шаг назад, непроизвольно спрятав руку с очередным снежком за спину. Лицо Орбита пугало — напряженное до предела, застывшие сузившиеся в бешенстве глаза, плотно сжатые губы. Выражение глаз… не передать… это чистая ледяная ярость, странное безмолвное обещание чего-то очень нехорошего. Сгорбленная фигура с податыми вперед плечами неподвижно стояла в сугробе и казалась брошенной на снег гранатой с выдернутой чекой. Вот-вот рванет…

Но взрыв не раздался. Постояв еще немного, Орбит развернулся и мягко опустился на прежнее место. Опять застыл перед стоящей в нише статуей. Замер в оцепенении, не сводя глаз с припорошенных снежком страниц.

— Писец… — сипло выдохнул Хохотун. — Фига се…

— Н-на! — со странно тонким клекочущим криком Кинг бросил снежок. — Т-ты…

Кингу было безумно стыдно. Только что он трусливо сделал шаг назад. Да еще и боязливо спрятал снежок за спину — как нашкодивший мальчишка, боящийся гнева взрослых. Но это лицо… это страшное замороженное лицо с неподвижным грозным взглядом… ему почудилось, что перед ним стоит буйный безумец. Вооруженный безумец — воображение успело дорисовать в руке Новоса то ли окровавленный нож, то ли кусок стекла… Сейчас, когда наваждение спало, опомнившийся Кинг будто взбесился. И принялся швырять снежки один за другим. Стоящий рядом Хохотун в недоумении смотрел на спятившего приятеля.

— Эй! — крикнул он. — Тормозни!

— Не лезь! Понял?! Не лезь! Зашибу! — донеслось в ответ.

Кинг с остервенением метал снежок за снежком в спину Новоса.

— Как-как? — переспросил Хохотун изменившимся голосом.

В очередной раз вздрогнув, отчего брошенный снежок отклонился от цели и ударил в стену, Кинг пришел в себя и, не глядя на Блоксо Хохотуна, пробормотал:

— Сорри. Сам видишь?

— Вижу что? Пошли отсюда. Мы ему мешаем.

— Да и плевать! — снова завелся Великий Кинг. — Плевать! Плевать! Пусть скажет одно слово! Любое слово! Пусть хоть к чертям меня пошлет! И я сразу уйду! Эй! Скажи что-нибудь! Скажи! Скажи!

Орбит Новос молчал. Дергаясь под ударами снежков, медленно скрываясь во все растущем сугробе, он молчал. Пошевелился лишь раз — достал небольшую бутылочку согревающего средства и сделал глоток. Погода морозная. Если не согреваться — заледенеешь. Глядя на его отрешенное лицо, никак нельзя было поверить, что только что Новос вскакивал во вспышке безумной ярости. Такое лицо скорее подойдет буддийскому монаху, застывшему в многочасовой медитации перед стеной.

— Одно слово! Скажи одно любое слово! — продолжал кричать Кинг, что никак не мог остановиться.

И самое плохое — он не понимал, почему не может прекратить эту ставшую несмешной забаву. Просто не может остановиться, и все. Он просто не может проиграть этой безмолвной безразличной спине.

Следующий снежок летел точно в цель. Но Новоса не коснулся. Разлетелся мелкой снежной пылью в стальной ладони. Отразивший снежок игрок чуть шагнул, загородил собой сидящего у статуи парня. Опустив руки, глянул на Великого Кинга и Блоксо Хохотуна.

— Прекращайте, — пророкотал уверенный голос.

Лица не разглядеть. Не самый дорогой, но вполне приличный железный шлем скрывает голову широкоплечего игрока. Поверх видавших виды доспехов наброшен белый плащ с меховой оторочкой. Игровой ник не прочесть — информация скрыта, над шлемом нет ни единой буковки или цифры.

— Отвали, — окрысился Кинг, пригибаясь и сгребая снег. — Свали к чертям! Прямо щас!

Орбит Новос никак не отреагировал на прикрывшего его игрока. Даже не взглянул. Все его внимание обращено к каменным страницам.

— Здесь можно метать снежки, — попытался решить делом миром Хохотун. — Это Арена Снежков. Просто веселье.

— Веселье? Непохоже. Заканчивайте, парни.

— Отвали! — повторил Кинг. — Имя чего скрыл? Боишься?

— Это временный бафф «Безымянный герой» второй степени, — ровно ответил незнакомец в доспехах. — Получил за выполнение задания. Ну что? Закончили? Сидит парень и сидит. Может, молится за здоровье наше. Чего ему мешать? Прекращайте.

Ответом стали два снежка. Один летел в незнакомца и тот его легко отбил. Другой свечой взлетел в серое небо и отвесно упал, угодив Новосу по макушке. Победивший в короткой дуэли Кинг растянул губы в злорадной усмешке. Не удержавшись, засмеялся и Хохотун — очень уж нелепо дернулся доброхот, понявший, что уберег себя, но не того, кого должен был защищать.

— Ладно, — кивнул получивший урок воин. — Ладно.

— Ладно, — прозвучало от Кинга.

— Ладно, — поддержал приятеля Блоксо, зачерпывая снег. Вот теперь можно и повеселиться — соперник достойный.

Следующие минуты были заняты ожесточенной битвой. Гудящие и свистящие снежки разве что светящиеся следы за собой не оставляли — с такой силой и быстротой метали их два игрока. Воин в доспехах прочно удерживал позицию. И ему удавалось отбивать большую часть снежков — причем благодаря умелой тактике, а не быстроте и ловкости. Незнакомец просто предугадывал следующий прием Хохотуна и Кинга. И с каждой минутой ему это удавалось все лучше, с каждой минутой количество снежков, прошедших сквозь его защиту, уменьшалось. Вскоре из десяти снежков только один попадал в цель. Еще пять минут — и только один из двадцати.

— Прекращайте, — повторил незнакомец во время короткой передышки.

Она требовалась агрессорам — те применили приемы «снежная баня» и «снежный перекресток», что потребовало от них немало движений. Утомились. Восстанавливали бодрость.

— Отвали, — повторил Кинг, упрямо закусивший губу.

Припав на колено, он готовил снежки, уминая их с чрезмерной силой. Рядом сидел в снегу задумчивый Хохотун. Он единственный, кто во время боя обращал внимания на Орбита Новоса. И Хохотун мог поклясться, что еще раз видел мерцающие страницы. И что пара ниш вроде как вздрогнула… равно как и статуи. Он больше не сомневался — Новос сидит перед статуей не просто так. Это не блажь. Не причуда. Но расспросить не удастся — Кинг закусил удила. Снежный бой продолжится.

— Эй! Замерзший! Молчаливый! Чтоб у тебя лучший друг отморозком пристукнутым был! — заорал Кинг, поднимаясь. — Готовься к снежным похоронам, чудила! А ты… герой безымянный… отвали! Не то занесу в список врагов, и будешь каждый день жалеть об этом!

— Я вас уже занес в свой список, — последовал спокойный равнодушный ответ. — Таких, как вы, бить надо. Везде и постоянно.

От спокойности и категоричности ответа агрессоры ненадолго смешались. Первым пришел в себя Кинг, одновременно со словами возобновивший боевые действия.

— Не много на себя берешь, безымянный? Имя свое поганое назови.

— Ты его обязательно узнаешь. Потом, — отозвался тот, делая полшага вперед и отбивая сразу два снежка. — А вы такие предсказуемые…

— Ах ты с-су… — зашипел Великий Кинг. — Расход! Делаем «снежный ужас»!

— Понял, — по-военному коротко ответил Хохотун, не на шутку задетый спокойным обещанием игрока в доспехах.

Следующие минуты были переполнены действием. Слаженности и лихости метателей снежков поразился даже вышедший из башни страж, наблюдавший за происходящим сверху. Великий Кинг и Блоксо Хохотун старались изо всех сил, выкладываясь по полной. Свистящие и гудящие снежки летели, казалось, со всех сторон сразу и били по одной точке — застывшей перед заснеженной каменной статуей одинокой фигуре Орбита Новоса. За его покой сражался безымянный воин, принявший вызов и давший решительный отпор. И впервые за все прошедшие на каменной площадке долгие дни Хохотун и Кинг терпели поражение. Позорное поражение. Да, им удалось поразить Новоса не меньше десяти раз. Но и только. И это из общего числа выпущенных снарядов — а их было не меньше трехсот.

Двое против одного. Две местные легенды против новичка. И всего десять снежков из трехсот! Позор!

— Чтоб тебя… — прохрипел Кинг, падая на колени и понимая, что не может встать — его персонаж достиг своих текущих лимитов.

Требовалось передышка. Операция «снежный ужас» завершилась сама собой, и результаты ее не радовали.

— Вот так, — прогудел безымянный воин, с лязгом отряхивая перчатки от налипшего снега.

— Погоди. Мы сейчас…

— А вроде уже поздно, — прервал тот Кинга. — Поздно для вас.

Дернувшиеся весельчаки — которым давно уже не было весело — уставились на Орбита Новоса. Он уже не сидел в позе лотоса. Он встал на одно колено, вытянулся вперед и мягко касался указательным пальцем правой руки каменных страниц книги. Он будто отмечал некоторые слова. И каждое его касание сопровождалось золотистым сверканием и едва слышным звуком органа.

— Вот это да! — выдохнул Хохотун. — Вот это да! Что он делает, а?

Ярчайшая вспышка. Громкий и протяжный звук органа. И… шесть расположенных в стене ниш начали двигаться. Слева направо. Со все убыстряющейся скоростью. И так быстро, что вскоре две статуи старца слились в одну, которая стала будто бы больше. Старец поднял голову, взглянул на Новоса, в раскрытой каменной книге перелистнулось несколько страниц. Странный парень, оказавшийся вовсе не настолько странным, как виделось поначалу, уставился на страницы. Ему хватило всего секунды, и он мягко поднялся. Выждал еще миг. Дернул правой рукой, затем левой, буквально метнув ладони в пролетающие перед ним ниши. Что-то выхватил оттуда. Один предмет с огромным напряжением. Другой казался невесомым. Возникло странное ощущение, что ниши — это каморы, ячейки револьверного крутящегося барабана. Ниши замедлились. А затем и застыли. Старец с книгой безразлично смотрел перед собой. Страницы книги больше не мерцали.

Каморы револьвера обычно либо пусты, либо заряжены патронами. Ну или стреляными гильзами. А что было в каменных нишах?

Это стало известно быстро. Обернувшийся Новос впервые глянул на того, кто его защищал. Глянул спокойно. С легкой заторможенностью. Может, с некоторым удивлением. Протянул с натугой руку. Приподнять не сумел. Раздался тяжелый лязг металла, уткнувшегося в стылый камень. Безымянный воин изучил протянутый ему предмет. Удивленно охнул. Осторожно вытянул ладонь и схватился за рукоять упертого в камень огромного меча с льдисто синим лезвием. Двуручное оружие. Явно что-то необычное…

— Вот это ранг! Легендарка! — сдавленно охнул воин. — Чтоб меня… Легендарка!

Кивнув игроку, Новос потерял к нему всяческий интерес. Он тряхнул левой рукой. Зашелестел развернувшийся сверток. Стоящий рядом воин на мгновение оторвался от изучения необычного меча с льдистым синим лезвием и бросил взгляд на свиток. Он успел прочесть только название: «Боевые снежки Серого Нормунда». Явно какая-то магия. Свиток замерцал и исчез, рассыпавшись горстью серо-белых искр. Орбит встряхнул опустевшими ладонями. Сжал их в кулаки. Глянул на Великого Кинга и Блоксо Хохотуна. Чуть крутнул запястьями и вскинул руки, наведя их на обидчиков.

— Здесь магия не работает, придурок! — крикнул Кинг и тут же прикусил язык — не стоит ссориться.

Вдруг странный парень и им что-нибудь раздобудет из переставших шевелиться стенных ниш. Или хотя бы откроет секрет — как заставить ниши вновь ожить.

— Главное — относиться ко всему со здоровым юмором, верно? — попытался и Хохотун.

Ладони Орбита Новоса вспыхнули серым светом. Он разжал пальцы. И с двух рук накрыл игроков сдвоенной очередью удивительно быстрых серых снежков. Стоящий на скале страж вздрогнул, уронил ладонь на рукоять оружия. Вгляделся… и снова расслабился. Снежки здесь не запрещены.

Каждое попадание серого снежка отбрасывало на шаг. И покрывало пятнами серого инея, что быстро становился толще, превращаясь в снежную корку. Снежки били без промаха. Стоящий на месте Орбит казался бесстрастным истуканом. Он даже не двигался. Разве что запястьями. И этого вполне хватило, чтобы замедлившихся из-за корки инея игроков отбросило еще на несколько шагов назад, а затем буквально смело с края площадки. С воплями обидчики рухнули в пропасть. Орбит Новос опустил руки. Его ладони потухли. Сгорбившись, он пошел прочь, что-то задумчиво бормоча. Безымянный воин услышал обрывки слов:

— …орешки… жаба и сова-а…

Кажется, он еще что-то говорил про пауков. Но там невнятно — то ли Новос слова тянул, то ли усиливающийся ветер уносил их прочь.

Воздух над головой воина замерцал — там начали появляться кусочки букв. Бафф «Безымянный герой» спадал. Еще несколько секунд, и можно будет узнать личность доблестного защитника. Но Орбиту это было неинтересно. Он уже достал свиток телепортации.

— Постой! — крикнул поспешно воин. — Погоди! Слушай! Я хочу создать клан! Большой и сильный клан! Будем защищать слабых! Завоюем свои земли! Покорим сердца красавиц! А? Звучит? Я и название придумал! Послушай, как звучит! Кла… а, блин…

Новос не дослушал и исчез во вспышке телепортации, что унесла его незнамо куда. Мир Вальдиры огромен. Поди сыщи. И все же… вот интересно… куда мог отправиться Новос, что-то бормотавший про орешки, жабу и сову? Там еще и пауки какие-то… сходить бы с ним! Но ведь никто не позвал… эх…

Огорченно сплюнув, воин задумчиво поглядел на стену с нишами и размашистым шагом пошел прочь, бережно убирая огромный меч в инвентарь. Интересный сегодня выдался день. Прямо очень интересный. Скучно не было никому. Особенно тем двум придуркам, что рухнули в пропасть. Глянуть, как там они? Нет. Плевать. Еще встретимся где-нибудь на узкой дорожке… и он испробует на них свой новый меч с необычным синим льдистым лезвием…

Легенда, или Герой-одиночка

Здесь спокойно. И даже мирно. Ведь это тихая и довольно безопасная лесистая местность, изобилующая заросшими цветами полянками, соединенными отчетливо видимыми тропинками и порой патрулируемая бдительной стражей и лесниками. В такой местности привольно охотиться даже одному. А если рядом верный друг — все становится еще проще. И часто можно увидеть, как выскочивший из леса благородный олень падает замертво от метко пущенной стрелы. Столь же часто зрелище застывшего посреди тропы воина с длинным охотничьим копьем наперевес, поджидающего не любящего уступать дорогу кабана или же самого лесного батюшку — бурого медведя. Хитрую лисицу подстерегает затаившаяся волшебница, готовая в любой момент применить ловчую магию. На вершине дерева застыли двое с кинжалами — намереваются упасть на спину тяжело шагающего лося с по-королевски огромными рогами.

Богатую добычу всегда можно продать в любом из трех лесных сторожевых постов, там же можно задешево починить оружие и экипировку, прикупить необходимые припасы, арендовать лошадь — отдельно или вместе с повозкой. Ну или можно отправиться широкой тропой на восток и вскоре увидеть высящиеся стены и башни Великого града Альгоры.

Если же охота наскучила, и хочется занятия более опасного и благородного, то всегда можно получить задание на поимку лесных разбойников, свирепых черных волков или же поиск заплутавших в лесу недотеп.

Ну а если и этого мало… что ж, тогда достаточно углубиться во все темнеющий смешанный лес не больше мили на запад и, отодвинув пышные еловые лапы или ветви малинника, увидеть главную достопримечательность — старый полуразрушенный каменный замок на вершине невысокого холма. Обветшалые стены окружают каменный квадратный дворик с неглубоким бассейном, полным чистой водой, створки ворот давно исчезли, входная арка зияет пустотой и часто затягивается паутиной, которую вечно приходится рвать ударом меча или же напором могучего плеча. Пугливые крупные пауки с недовольным шипением исчезают в темной щели, где некогда скрывалась стальная воротная решетка. Двухэтажное здание грустно смотрит на гостей провалами окон. Заросшие дикой порослью стены почти невидимы.

История замка проста и обыденна для здешних мест — нечисть тут завелась и быстро выжила из замка владельца вместе с семьей и челядью. А как выгнала — мигом окутала здание темной волшбой, запечатавшей входы и выходы. Да такой волшбой, что внутрь отныне могли попасть исключительно чужеземцы — те самые, что явились в Вальдиру из портала, ведущего из умирающего мира. Волшба на чужеземцев тоже действовала, но по-особому — пропускала лишь тех, кто еще юн, кто лишь недавно начал свой путь в новом мире и пока не достиг особых высот в боевой мощи и воинских умениях. Это говоря языком высоким и замысловатым. Ежели по-простому, по-обыденному — игроков с тридцатого по сороковой уровни. Тех, кто меньше — не пропустят. Тех, кто старше — изгонят. Магия-с… особая, иноземная, непонятная и зело сильная.

Казалось бы — беда! Беда непоправимая.

Нет дураков в место опасное лезть, коли там погибель грозит.

Однако долго хозяину замка горевать не пришлось.

А вот поудивляться случилось — оказалось ведь, что чужеземцы-то все как на подбор дураки!

Ничем не лучше глупых мотыльков, летящих на обжигающее пламя!

Стоило чужеземцам прознать о магически закрытом замке посреди леса, как от них просто отбою не стало! Толпами стекаются сюда каждый день, заняли весь квадратный внутренний дворик! Расположились поодиночке и группами, кто-то кого-то призывает объединиться в отряд боевой, кто-то что-то разложил на потертом коврике и зазывает покупателей, кто-то же просто отдыхает, лениво наполняя фляги из бассейна и вполголоса переговариваясь с друзьями.

Хозяин замка подобному нашествию противиться не стал — мигом сообразил, что такое столпотворение сулит ему избавление от темной волшбы, лишившей его родного дома. И он, поселившись в небольшой каменной постройке у самого замка, открыл здесь самый настоящий трактир, недолго думая назвав его «Бездомный Горемыка». Сам встал за стойку, сам разливал пиво и вино, подавал тарелки с жареным мясом и миски с гороховой похлебкой. И терпеливо ждал — ведь рано или поздно, но кто-то из чужеземцев докопается до источника скверны и очистит замок от поганой магии.

Пока такого не случилось. Но вера хозяина замка, по совместительству трактирщика, не угасала. И жил он великой надеждой и неплохими доходами от своего заведения «Бездомный Горемыка». Дружил с иноземным кланом, местным землям покровительствующим, особо по прежней жизни не тужил, ни в чем не нуждался. Переживал порой, что сварливую жену темная волшба лишь выгнала, а не изничтожила вовсе. Но так — тихонько, незаметно, с тоской поглядывая из-за трактирной стойки на аппетитные формы чужестранок, сидящих в зале и горланящих почище мужчин. Но речь не о хозяине трактира «Бездомный Горемыка» — вполне процветающем — а о самом замке и мрачных тварях, его ныне населяющих.

Пауки.

Жуткие пауки.

Кошмарные пауки.

Мерзссские пауки.

Пауки большие и маленькие. Ядовитые и нет. Сидящие в засаде и атакующие в лоб. Прыгающие с потолка. Швыряющиеся предметами мебели. Бросающие паутинное лассо и традиционно плетущие липкие сети.

Пауков в зале обосновалось тьма!

И не сказать ведь, что темные они твари — просто пауки. Коих нечто притягивало сюда со страшной силой со всей округи и не только.

В этом и состояла главная загадка — что за сила притягивает их сюда? И по сию пору разгадка найдена не была — хотя хозяин замка истово обещался даровать великую награду тому, кто сумеет развеять странную магию. Тем же, кто побывал в запустелых и опасных покоях замка, убил не меньше тридцати гадских пауков, но вернулся назад не преуспев, трактирщик, важно надув щеки, дарил почтовую открытку, являющуюся частью коллекции «Виды Вальдиры».

На ничем особо непримечательной открытке из плотного картона, одной из множества подобных, изображен замок. Ничего особенного нет и в замке. Всего две некогда гордые башни. Обветшалые стены. Арка ворот зияет пустотой и затянута колеблющейся огромной паутиной. В сети паутины пойманы и башни. По склону холма бежит почти заросшая мощеная дорожка. У подножия рядом с дорожкой разместилась небольшая, но крепкая постройка, сложенная из дикого камня. Квадратные окна приглушенно светятся. Над дверью полукруглая надпись: «Трактир Бездомный Горемыка». У входа беспорядочно составлено несколько щитов, топоров и мечей. Рядом лежит огромный мертвый паук. По верху почтовой открытки бежит причудливая надпись: «Замок Лесная Песня. Паучьей напастью охвачен».

В общем, награда невелика, но памятна.

Ведь позднее, когда чужеземец вырастет в силе и умениях, вернуться назад и с новым ражем окунуться в битвы с пауками уже не удастся — чертовая магия не пропустит ставших чересчур сильными воинов.

Не сказать, что Вальдира обделена битвами с интересными противниками. Но замок Лесная Песня был довольно неплохо известен одним типом добычи — паутиной. Особо прочной паутиной, этим прекрасным сырьем, которое с охотой и за неплохие деньги покупали ремесленники, чтобы потом создать из нее веревки, канаты и даже толстую тканую одежду, отлично подходящую для многих классов и профессий. Потому и тянулись сюда те, кто желал немного подзаработать. Опять же слухи — упорные вечные слухи — что где-то в замке скрыта небольшая сокровищница. Этакая потайная комнатка, про которую сколько трактирщика-хозяина не пытай, он не скажет. И сокрыта комнатка где-то в одной из многочисленных замковых стен. А в ней, само собой разумеется, кувшины со златом и серебром, сундуки с рубинами и, может, даже хрустальный кубок, доверху наполненный крупными алмазами. И откуда знают так подробно, раз никто сокровищницу не видал?

Кто не мечтает отыскать клад?

Каждый мечтает!

Но кто на уровнях от тридцатого до сорокового обладает хорошо развитыми умениями или магией для поиска тайников?

Мало кто. Ой мало.

Одним словом — заброшенный замок на холме никогда не пустовал. Жить в нем никто не жил, а вот воевали денно и нощно. То и дело в проемах выбитых окон сверкали разноцветные всполохи магии, доносился лязг и скрежет железа, протяжно и скрипуче кричали атакуемые пауки, еще громче вопили сражающиеся чужеземцы. Из трактира же у холма неслась в ответ веселая музыка, топали ноги танцующих, заходился в песне бродячий менестрель, звенели пивные кружки и винные бокалы, исходя ароматным дымком, шипела над огнем в камине целиком жарящаяся лесная свинья. А по ведущей сюда тропе уже спешили новые авантюристы, жаждущие опробовать свои силы в сражениях с пауками.

И однажды тропа привела к вершине холма и замку внешне не слишком примечательного, но оказавшегося крайне необычным чужеземца. Был он из людей, высок и очень худ, даже болезненно худ. Одет в настоящее рубище. Бос. За спиной нет и мешка залатанного. Нет и пояса, ветхая одежонка висит свободно. На запястье руки болтается на ремешке стеклянное ведерко, доверху заполненное кедровыми орешками.

Подобный персонаж не сразу привлек к себе внимание. Все заняты подготовкой к вылазке, некогда глазеть по сторонам. Поэтому игрок тридцать шестого уровня с малопонятным зеленым именем над головой Орбит Новос, шатающейся изможденной тенью проскользнул сначала через арку входных врат и, не останавливаясь, миновал квадратный дворик, на ходу зачерпнув из бассейна пригоршню воды. Шагнул через высокий каменный порог, шатнулся к стене, пропуская грузно топающего свирепого коротышку-гнома, коротко огляделся и пошел дальше.

В момент, когда он будто нырнул в густой синеватый сумрак основного коридора, ведущего в пиршественный зал, раздался изумленный вскрик девушки тридцать девятого уровня, выглядевшей крайне уверено, отдающей последние распоряжения своей группе. Группа, к слову, была слаженной — два полуорка с топорами, эльф с классическим луком, лекарь в просторном сером балахоне, и она сама — боевой маг. Эта вылазка обещала стать для нее последней — вот-вот сороковой уровень, и беспощадная магия тут же выдворит ее из заброшенного замка. Поэтому она тщательно продумала маршрут, позволяющий избежать большинства схваток, зато проходящий мимо немалого количества готовой к сбору дорогой паутины. Девушка-маг, имеющая склонность к тщательнейшему планированию любых вылазок, была поражена, увидев тощую фигуру, утопавшую по коридору к заполненному пауками и паучищами пиршественному залу. Не просто поражена. Еще и оскорблена!

Подобная беззаботность в ее понимании была плевком в тех, кто с куда большей тщательностью обдумывал свои действия. Подобная беззаботность граничила с преступлением — ведь такое поведение могло толкнуть других игроков на поспешность и необдуманность в действиях.

Машинально уперев руки в бока, смущенно кашлянув — стыдясь недавнего своего вскрика — и с хрипловатой уверенностью здешнего знатока, давшего немало дельных советов любому желающему, она обратилась к удаляющейся тощей спине. Обратилась со всей вежливостью и опытностью многолетней перманентной старосты восходящих учебных заведений, кои успешно завершила и была не из последних по успеваемости:

— Уважаемый авантюрист. Новос… Орбит Новос! Постой! Там опасно!

Ответных слов не донеслось. Ни благодарности, ни пренебрежительного фырканья. Ничего. Почти исчезнувший в сумраке игрок Орбит Новос лишь вскинул и снова уронил свободную левую руку, на мгновение начертав в воздухе тонким пальцем странный светящийся рисунок. Два вспыхнувших икса, сложенных из волнистых линий и висящих друг над другом, заключенных в овал. Простейшая визуальная эмоция, означающая пожелание удачи себе и окружающим.

Удачи… одиночка смело вошел в паучье логово, наплевав на предупреждение и беззаботно пожелав удачи.

Несколько смешков и удивленных вздохов всколыхнули полутемный холл. Через порог переступили сразу две уже сложившиеся группы и разом разошлись, двинувшись по боковым коридорам. Девушка-маг с ником Многомудрая Вангра оскорбленно поджала губы, чуть постояла и, сумев совладать со странной вспышкой раздражения, пожала плечами. Глупый Орбит Новос сам выбрал путь. Финал предсказуем.

— Конец дистрофану, — понимающе кивнул один из ее спутников и щелкнул когтем по зазвеневшему лезвию топора. — На паучий корм пойдет. Я бы глянул, как его начнут пеленать и переваривать.

— И глянем, — снова дернула плечом Многомудрая Вангра. — Боевой порядок!

Не раз воевавшая вместе пати мгновенно отреагировала. Встав за могучими спинами полуорков, Вангра скомандовала:

— Вперед. Основной коридор.

— Удачи! — крикнул кто-то им вслед.

Вангра сумела промолчать, хотя всегда считала, что удачи попросту не существует. В реальном мире так уж точно. В некоторых игровых мирах она, конечно, есть — в виде прописанной характеристики, повышающей шансы на различные встречи, срабатывание умений, критический удар и затрагивающей прочие важные игровые аспекты. Но это уже читерство. Существуй подобная характеристика в мире Вальдиры — лично ее, Вангры, здесь бы не было! Ибо удача — это миф! Раздутая дешевыми легендами обманка, привлекающая своим фальшивым блеском неумелых и несобранных лопухов! Все решают знания, подготовка и терпение — золотые качества для любого разумного человека!

И сейчас она вновь докажет это себе и своим спутникам, коих уже трижды перетасовала и некоторых заменила, безжалостно избавляясь от чрезмерно торопливых и неконтролируемых. Они немного изменят запланированный маршрут, чтобы посмотреть на бесславную, если не сказать позорную гибель одинокого парня, швыряющегося пожеланиями удачи. Это случится очень скоро, прямо в начале длинного пиршественного зала, рядом с перевернутым каменным столом, за которым вечно сидит парочка голодных десятилапых пауков-плевунов. Они живо обездвижат глупого игрока, а затем и прикончат. После этого они, проигнорировав, разумеется, жалкий серебристый сгусток тумана, колышущийся над полом, круто свернут, войдут в узкий проход и окажутся на кухне — откуда и планировали начать сегодняшний рейд. Неспешно шагая, Вангра кивнула — да, вполне подходящий план. Едва сумрак коридора поглотил боевую группу, над головой мудрой старосты вспыхнул яркий магический свет, выхвативший у темноты часть стен и пола. С легким мистическим звоном их накрыло двумя полезными аурами. Замедление усталости и ускоренная регенерация. Вангра удовлетворенно улыбнулась. В недалеком прошлом лекарю Мукрону несколько раз пришлось напоминать, а затем и поставить ультиматум, зато теперь все ауры и заклинания кастовались точно вовремя и без какого-либо напоминания. Топор полуорка Кохтосиуса Адского со скрежетом прошелся по стене, убивая шестерых крохотных паучат разом — безобидные создания первого уровня, с шелестом носящиеся по стенам и выполняющие роль живых пугающих декораций. Убивать паучков достаточно глупо, но не стоит вводить тотальный контроль. Пока все идет по плану.

Еще несколько напряженных минут, и, миновав немало давным-давно опустошенных комнатушек, населенных не самыми сильными пауками, они оказались пред входом в пиршественный зал. Одно из самых опасных мест заброшенного замка. Враг был здесь везде. За столами и лавками на полу, зацепившись за стены и повиснув на тонких нитях под потолком. Свисающие со стен и сводов паутинные шторы резко снижали видимость, враг мог напасть неожиданно. Большинство игроков предпочитало избегать посещения зала — ведь атаки шли со всех сторон, что для новичков крайне непривычно. Даже Вангра, что успела прочитать по Лесной Песне все существующие гайды, проведшая здесь целую неделю, так свыкшаяся с замком, что не хотела отсюда уходить, не особо любила проходку через пиршественный зал. Ненужный риск, а паутины хватает и в других коридорах и помещениях. Не собирались они идти таким путем и в этот раз. Сейчас посмотрят на одинокое грустное облачко посмертного тумана и круто свернут. Вангра активировала видеозапись. Впоследствии всегда можно показать это грустное и поучительное видео новичкам Лесной Песни.

Группа осторожно вошла.

Мерцающий магический свет заставил сумрак отступить, осветил выщербленный грязный пол и пару поваленных каменных столов.

Игроки огляделись.

Останков глупого одиночки не обнаружилось.

Поджав губы и посетовав на скудность магического освещения, Вангра Многомудрая увеличила приток маны в заклинание, и света стало гораздо больше. Она не любила ненужных трат, мана могла пригодиться в любой момент и ее никогда не бывало много. Но… она готова пойти на эти траты, чтобы хорошенько разглядеть клубящийся над грязным полом серебристый туман, доказывающий ее правоту.

Света стало больше.

Вот только…

Останков глупого одиночки по-прежнему не обнаружилось.

— Где он?

Вопрос от одного из членов группы прозвучал неожиданно громко, гулким насмешливым эхом прокатился по темному пиршественному залу, издевательскими отголосками отразился от стен и вернулся обратно.

— Он… Он… Он…

— Кто-то был здесь до него и прикончил пауков, — правильный вывод пришел на ум Вангре с некоторым запозданием, принеся с собой облегчение. — А он уже прошел без проблем и…

— Туда гляньте, — самым зорким оказался стоящий позади лекарь.

Его рука в широком болтающемся рукаве указывала за одну из лавок. Группе понадобилось несколько секунд, чтобы увидеть, осознать увиденное и удивленно переглянуться.

Они нашли останки. Вот только это были останки не опрометчивого и отчаянного глупого игрока-одиночки. Нет. За лавкой лежали останки двух пауков-плевунов. Это становилось ясно, стоило увидеть несколько длинных мерзких лап, одно длинное жало и три крупных комка особой серовато-желтой паутины. Вокруг оставленных на полу частей монстров расползалось влажное пятно, исходящее едва заметным белым дымом. Даже не дымом, а скорее остатками морозного пара. Будто кто-то оставил открытой дверцу невидимого холодильника.

— Это он их прикончил. Орбит Новос.

Голос опять подал лекарь Мукрон, вызвав у Вангры очередную вспышку непонятного глухого раздражения. Она тут же решила не приглашать его с собой в последующие выгодные и прекрасно спланированные ею боевые вылазки, что пройдут этим же составом в другой локации. Лекарь слишком болтлив и лезет со своими выводами, когда не просят. Впрочем, если он справится с болтливым языком, она еще подумает и, может, проявит некоторое милосердие.

— И с чего ты так решил? — задала она вопрос, тщательно убирая из ровного голоса любой намек на обуревавшие ее эмоции.

— Тут все просто, — безмятежно отозвался Мукрон. — В зал никто не входил уже минут двадцать, верно? До этого была группа Пятибитов.

Мугрон только что назвал главных конкурентов их собственной группы в никогда не кончающемся негласном соревновании по уничтожению монстров и количеству добычи за одну вылазку в замок Лесная Песня. Пятибиты, пятерка игроков, выбравших странное название для группы, все как один были гномами и брали исключительно холодной сталью и броней, снося все на своем пути подобно стаду тупых приземистых носорогов.

— Пятибиты тут прикончили все живое, — продолжил лекарь. — И ушли дальше. И только через минут двадцать сюда зашел Орбит Новос. А респаун в зале с тактом в…

— Шесть минут, — не смогла промолчать и не показать свою осведомленность Вангра.

— Ага. Вот и получается, что пауков прикончил Орбит.

— Или же Пятибиты ждали его здесь, и дальше они пошли вместе, — заявил Кохтосиус.

— Может и так, — не стал спорить Мукрон. — Соберем ингры? Вроде ничейные.

— Забираем и идем дальше, — вернулась к своим обязанностям тактического лидера Вангра Многомудрая.

Через полминуты, став чуть богаче, они двинулись дальше, неторопливо и уверенно шагая почти по прямой линии, прорубая себе путь в свисающих с потолка паутинных покрывалах, огибая каменные столы и перешагивая лавки. Действовали на автомате, заученно. Каждый идеально знал свою роль, нигде не сбиваясь. Даже топоры работали слаженно, каждый в свою очередь разрубая паутину, преграждающую путь. В другой раз Вангра ощутила бы заслуженную гордость и легкую печаль — группа подобрана и обучена великолепно, но скоро им придется покинуть Лесную Песню. Гордость с легкой толикой печали…

Но не в этот раз. Сейчас лидер не испытывала ни печали, ни радости. Только раздражение, что становилось все сильнее.

Метр за метром они продвигались по заброшенному пиршественному залу. Метр за метром. Шаг за шагом. Все дальше и дальше в полутьму, следуя за безумцем-одиночкой. И что? Да ничего. Серебристый сгусток посмертного тумана мерещился им повсюду, но при этом оставался лишь в их воображении. Одиночка Орбит Новос продолжал оставаться в живых, продолжал двигаться вперед, продолжал сражаться с пауками и абсолютно не собирался погибать. То и дело кто-то из полуорков наклонялся, чтобы подобрать очередной трофей с пола. Паутина, паучьи лапы и глаза, ядовитые железы, редкие монеты. Они двигались по щедрым хлебным крошкам. Мощная боевая группа — для такого подземелья, как это — шагала за полуголым одиночкой и подбирала его дары. Бред, да и только. Они становились все богаче и все злее — а это еще и парадокс.

Орбит Новос каким-то неведомым способом умудрялся побеждать и пауков-плевунов, и пауков-хватателей, и пауков-кусателей. Он сумел справиться с пауком-преградителем, что закрывал своей тушей проход в окаменевшей от его магии паутине, перегородившей зал. Они ненадолго задержались у останков паука-преградителя, впервые испытывая не радость от его смерти, а некоторую раздраженную злость — почему он их так подвел и не сумел остановить какого-то жалкого игрока-одиночку? Потом они пошли дальше. За их спинами постепенно возрождались монстры, наполняя огромное помещение шорохом лап и скрипучими звуками жвал. Впереди же ничего, кроме нетронутых останков пауков — собирай и собирай…

Когда группа преодолела закаменевшую паутину, Вангра внутренне подобралась, с трудом удерживая ехидную злую усмешку. Она прекрасно знала здешнюю карту монстров, лично внесла в нее пару свежих пометок в прошлые дни, чем также заслуженно гордилась. Метрах в пятнадцати за проходом паука-преградителя находится паучье гнездо. Множество крохотных ядовитых паучков размером с мышь, десяток хватал размером с крысу, пяток шустрых плевунов. Такое количество врагов справится даже с не слишком слаженной группой. С одиночкой расправятся гарантировано. Да, Орбит Новос сумел прожить в данже куда дольше ожидаемого, но смерти ему избежать не удалось — еще несколько шагов, и они споткнутся о его «труп».

— Пауки, — полуорк-топорщик резко остановился, вскинул сжатый кулак. — Все паучье гнездо в сборе.

— А он?

— А его не вижу, — с нескрываемым удивлением вполголоса произнес полуорк, ворочая бронированной головой по сторонам и пытаясь нащупать взором серебряную искру посмертного тумана.

Тщетно.

— Быть такого не может, — отчетливо произнесла Вангра.

Окружающий группу магический свет полыхнул яростным заревом, освещая все вокруг на много метров, изгоняя даже мелкие тени и привлекая к ним совсем ненужное внимание врагов.

— Потуши! — всполошился лекарь.

— Сама знаю! — огрызнулась Многомудрая, укрощая световое заклинание. — Где он?!

— Да нет его здесь!

— Он свернул, — нарушил молчание эльф-стрелок, указывая тонкой рукой на стену. — Поднялся здесь.

— С чего ты взял?

— С умений своих взял, — в голосе стрелка зазвучал вызов, он заглянул в глаза Вангре: — Есть сомнения? Я рейнджер.

— Ладно… — теперь лидеру группы пришлось укротить не только окружающий их свет, но и свой нрав. Только ссоры им сейчас не хватало — в нескольких шагах от паучьего гнезда и посреди заполненного тварями пиршественного замкового зала. — Покажи… пожалуйста.

— Конечно… мастер. Сек. Сделаю запись.

Стрелок выговорил это с запинкой. Впервые. Раньше у него не возникало подобных проблем с подчинением. Неужели одним только своим появлением Орбит Новос внес настолько сильный хаос?

Эльф повел перед собой рукой, нажал на невидимые никому кроме него пиктограммы. Чуть шевельнул ладонями.

Член группы Эйч Быстрый предлагает просмотреть видеозапись.

Принять запрос?

Да/Нет

Согласились все. И с жадным любопытством уставились на кадры, показывающие стену слева от них. И несколько отчетливо видимых следов, подсвеченных зеленым. Отпечаток руки, ухватившейся за толстую пыльную нить паутины. След ноги на узеньком карнизе. Еще раз рука, перехватившаяся за железный крюк, на котором раньше висела картина. Эйч не ошибся. Одиночка Новос свернул здесь и поднялся по отвесной стене. Поднялся в… на…

— Куда он пошел? — раздражение временно исчезло из голоса Вангры. Осталось чистое любопытство. — Вывожу карту.

Игроки уставились на лучшую из возможных карт замка Лесная Песня. Магическая, самопополняющаяся, полнейшая из полнейших, выполненная максимально качественно, купленная за немалые деньги. Эту карту в свое время пополняло несколько поколений игроков. Обычных и дотошных, ленивых и пытливых. Каждый из них вносил что-то в карту. Начиная с опрокинутой лавки и ловушек и заканчивая узкими тайными лазами, потайными дверями и прочими «вкусностями», коими славится каждый порядочный средневековый замок. Многим из постоянных авантюристов не требовалась карта, они знали не столь уж большую территорию наизусть. Буквально наизусть. Знали расположение не только каждого тайника или секретной комнаты, но и количество засохших цветов в северном вазоне на крыше замка могли назвать. Группа Вангры отличалась профессиональностью. Поэтому они и смотрели с таким интересом — ведь в этом месте никаких проходов и тайн просто не имелось. Стена тянулась вверх метров на пять, а затем переходила в арочный потолок. Там не было ничего интересного. Не имелось и достаточно надежной опоры для ног.

— Решил пойти поверху, — высказал предположение рейнджер. — Но там плевунов тьма…

— Если есть магия — пройдет. Что-нибудь липкое или цепкое. Но пауки… — пророкотал полуорк, схватившись за паутинную нить и дернув ее, проверяя на прочность.

Нить выдержала. И группа синхронно взглянула на лидера. Закрыв карту, сердито отмахнувшись от витающего в воздухе экрана с видео, Вангра вскинула подбородок:

— За ним!

Тщательно продуманный, выверенный план последнего рейда по Лесной Песне летел коту под хвост. Ну и ладно. Слишком уж ее заинтересовал этот загадочный Орбит Новос. И не только ее. Вангра Многомудрая буквально ощутила, как исчезло напряжение, сковывавшее ее группу, когда она решила идти за одиночкой вверх по стене. Прикажи она двигаться в другую сторону… кто знает, послушались бы ее или нет…

Да. Однозначно. Вся проблема в нем — в Орбите Новосе, доморощенном герое. Как только он позорно сдохнет — а это случится рано или поздно — все вернется на круги своя.

Несколькими приказами она изменила построение. Первым двинулся самый ловкий — эльф-стрелок, несущий и разматывающий крепкую веревку. Проворно взлетев по кирпичной стене, он подал знак, и следующим двинулся один из воинов. Не прошло и трех минут, как всем составом они уже покачивались на закрепленной под потолком веревке и осматривались. Толком ничего не увидели. Все надежды на умения эльфа-рейнджера, неплохо читающего следы. Чаяния оправдались. Дальше начались проблемы. Двигаться пришлось по самому странному из возможных путей, петляющему по стене, перебегающему на потолок, пересекающему его и прыгающему на другую стену. Каждый раз, когда уже казалось, что они окончательно уперлись в тупик и выход только один — падать с криком — находилась очередная зацепка для пальцев, уступ для кончика сапога или скрытая паутиной трещинка. Помимо трудностей движения, проблем доставляли пауки-плевуны. Дважды они пеленали некоторых членов группы, и те едва не падали к далекому полу и поджидающим там монстрам. Обошлось. Совместными усилиями игроки справились — едва-едва. Что еще сильнее заставило их задуматься о том, каким образом здесь прошел одинокий тощий парень.

Финишировали они на небольшой площадке под потолком, способной вместить и выдержать нескольких приключенцев. Со стонами облегчения игроки повалились на грязный камень и ненадолго замерли, восстанавливая силы. Полуорки еще держались. Эльф тоже мог двигаться дальше. А вот Мукрон и Вангра едва-едва сюда доползли. Сказывалась нехватка выносливости и ловкости.

— Дальше куда? — выдохнул лекарь, переваливаясь на живот и утирая черное от грязи лицо.

— Ведерко, — тихо заметил эльф, глазами указывая на стену.

И правда. В небольшой нише стояло стеклянное ведерко, наполненное, как они вскоре убедились, кедровыми орешками почти доверху. Сам Орбит Новос нигде не обнаружился. А вот на карте кое-что произошло — мигнуло, сверкнула на пергаменте крохотная зеленая искорка и обозначилась площадка, кою они сейчас и занимали.

— Вот черт, — выдавил полуорк Кохтосиус. — Отметка! Новое место…

— А говорили — замок изведан полностью, — стоя на четвереньках, замотал головой лекарь Мукрон. — А тут!

— Где Орбит Новос? — спросила Вангра, единственная, кто осталась относительно спокойной внешне.

Встав, она приняла подобающую лидеру позу, хотя экипировка испачкана ужасно. Она больше похожа на выползшую из канавы бродяжку, чем на гордого лидера-профи.

— А хрен его… — озвучил с чувством воин, очищая от грязи топор.

— Следы ведут сюда, — опять дал знать о себе эльф, подходя к стене и отводя рукой серый полог свисающей паутины. — Ого… чтоб меня. Кто же ей так клюв-то порвал…

Под паутиной обнаружился темный лаз. Дыра ромбическая. Иначе описать трудно. Крайне неудобной формы дыра, ведущая в черную неизвестность. Куда больший интерес представляло собой оформление дыры. А если точнее — лаз находился внутри барельефа в виде совиной головы, широко-широко разинувшей клюв. Пронзительные совиные глаза неотрывно смотрели на игроков. А выше глаз, там, где у нормальной птицы обычно находится макушка, скрывающая мозг, была установлена птичья клетка с раскрытой дверцей. Внутри клетки три существа — две белки, выточенные из рыжего камня, и одна золотая жаба. Белки неторопливо грызли зажатые в лапках крупные кедровые орешки, застывшая на месте жаба медленно втягивала в пасть блестящую золотую монету.

Слева от совиной головы бежали едва различимые слова:

Коль примут дары — тогда торопитесь!

Ведь белкам одно, а жабе другое.

Ну а сове так вовсе иное.

— Монетку проглотит! — испуганно дернулся к монете Мукрон и его остановил общий испуганный крик:

— Не трогай!

— Отвали!

— Назад!

— Не тронь!

Едва не упав, лекарь удивленно рявкнул в ответ:

— Золото ведь!

— Не тронь! — прошипел ему в лицо эльф-стрелок и круто обернулся к Вангре: — Что дальше, мастер?

— Догрызут орешки — добавим, — задумчиво молвила лидер, уже догадавшаяся о предназначении подношений.

— Проглотит монету? Тоже добавим?

— У меня с собой золота нет. Есть у кого монеты золотые?

Нестройный хор голосов дал знать, что золота при себе ни у кого нет. Что и логично — кто из молодых игроков потащит с собой в опасный данж с таким трудом заработанное золото?

— Входим, — торопливо сказала Вангра и ткнула в плечо Кохтосиуса: — Давай. Ты первый. Эйч второй. Я третья. За мной Мукрон. Догбайт последний. Живее.

Трижды ударив себя в грудь ладонью, дважды ухнув и единожды подпрыгнув, Кохтосиус пригнулся и решительно влез в проход.

— Не останавливайся! — крикнула ему вслед Вангра и пустила Эйча.

— Я его потороплю, — пообещал эльф, ныряя следом.

Когда все игроки скрылись внутри темной норы, издалека послышался задумчивый и немного запыхавшийся голос Многомудрой Вангры:

— Как там было? Белкам одно, а жабе другое. Ну а сове и вовсе иное… а чем питаются совы?

— Мясом!

— Так… но ведь мяса в клюве не было, верно?

— А черт!

— Что?!

— Лаз сужается!

— Живо вперед! Вперед!

— Мы и есть мясо!

— Проглотит!

— Раздавит!

— Живо вперед!

— Чтоб меня! Чтоб меня! Но это круто! Очень круто!

— Шевели булками, говорун!

— Я застрял! Застрял! Бросьте меня!

— Идиот! Ты первым идешь! Мы за твоей задницей! Толкайте его!

— И р-раз! И-р-раз! Эйч налегай сильнее!

— Чертовы пухлые задницы полуорков!

— Не надо расизма, остроухий! Плечи! Плечи у нас широкие!

— Толкай! И р-раз!

— Сдвинулся! Еще сильнее!

— И р-раз!

— Я на краю! Пола нет. Ничего не видно…

— Прыгай!

— Куда? В бездну?

— Прыгай!

— Молитесь за меня!

— За ним!

— Я второ-о-ой!

— Быстро! Иначе заднего зажмет!

— Уше-е-ел…

— А-А-А-А-А-А…

Лаз завершился черной непроглядной пустотой. И мог похвастаться только отсутствием пола. В другой раз они бы задержались на спасительном краю, осмотрелись бы, побросали бы камешки, надеясь услышать близкий звук удара о дно. Но «совиная глотка» неумолимо сжималась. Выбора никто не дал. И один за другим новички бросились в черную пропасть.

— Прилунение! — вякнул Кохтосиус, неизящно падая плашмя. — Уф…

— Приоркновение! — не остался в долгу эльф Эйч, приземляясь на спину рухнувшего полуорка.

— Я полуорк!

— Ловлю!

Подставив руки, Эйч успел поймать падающего лидера Вангру. Упал на колено, но удержал. Аккуратно поставил на ноги.

Вскинувшийся полуорк подхватил кричащего лекаря Мукрона. Упавший последним полуорк-топорщик Догбайт в помощи не нуждался — он был самым «толстым» из их группы, немало пунктов вложил в выносливость. Главное — все живы. Совиная глотка не успела никого проглотить, хотя посеревшая кожа Догбайта громко заявляла, что ему сильно посчастливилось сохранить пятки при себе и не оставить их в камне.

— Замок Лесная Песня изведан полностью, секретов не осталось, — явно передразнивая кого-то с уверенным гортанным голосом, пробубнил Мукрон и, повернувшись вокруг себя, развел руками. — А это тогда что? Не секрет, что ли? Тьфу, лохи иноземные! Это не секрет?

— Это секрет, — с уверенностью заявил Догбайт, щупая ладонью камень. — Вы линию тоже видите? И куда ведут следы? Эйч? Орбит Новос куда утопал? И буквы перед глазами все видят? А под ногами буквы всем видны?

— Угомонись, Байт! — пришла наконец в себя Вангра, стряхнув ошеломленное оцепенение и начав действовать. — Много вопросов для мужика с топором!

— Круто ты его, — хохотнул Мукрон. — Линию я вижу. Буквы на земле и перед глазами — тоже. Круто! Про следы Орбита не знаю.

— У меня то же самое, — уже мягче произнесла Многомудрая.

— И у меня.

— Аналогично.

Вангра изумленно покачала головой, неверующе смотря перед собой на зеленые буквы. Сообщений от системы было два. Первое гласило следующее:

Вы ступили на тропу Мудрости и Знаний!

Поздравляем!

Вы оказались в секретном месте замка Лесная Песня!

Большое достижение!

Но не теряйте головы! Будьте настороже!

Впереди — множество опасностей!

Второе сообщение оказалось еще более интересным и даже радостным:

Достижение!

Вы получили достижение «К старому мифу ближе на шаг!»

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+1 к каждой из пяти основных характеристик персонажа!

Данное достижение не имеет рангов и не совершенствуется.

Памятное достижение о не менее памятном событии в вашей игровой жизни.

— Я готов следовать за Орбитом вечно! — изрек Мукрон.

Щека Вангры Многомудрой нервно дернулась, она нахмурилась, с трудом сдерживая гнев.

Это за ней Мукрон должен следовать вечно!

Разве все это время она была плохим лидером?

Разве несправедливо делила добычу?

Разве не каждый раз они возвращались из боевых вылазок в полном составе и с тяжело нагруженными заплечными мешками?

Все так! Она показала себя более чем достойным лидером! Не подвела ни разу!

Вот только ей никто не сказал таких слов, как «я готов следовать за тобой вечно»!

Никто! Разве это справедливо?

Стоило пройти за безумным героем-одиночкой какой-то километр и оказаться в секретном месте — и они уже готовы следовать за ним вечно!

Разве это справедливо?

Нет! Несправедливо!

Она потратила дни! А тощий парень, возомнивший себя героем — каких-то пару часов!

Несправедливо!

— Куда пошел Орбит? — мягким мурлыкающим голосом осведомилась Вангра у эльфа Эйча.

— А? — очнулся тот от разглядывания черты на камне и написанных за ним слов. — Что?

— Куда пошел Орбит?

— Туда! — рука рейнджера уверенно указывала за черту и дальше, в черную пустоту.

Именно что в пустоту.

Они оказались в очень примечательном месте, если не сказать больше. Непонятно, откуда упали, и почти непонятно, куда упали. Они стояли на узкой каменной дорожке, что едва видимой серой чертой разрезала окружающую их непроглядную тьму. Вокруг ничего — только темнота, давящая безмолвная темнота. Впору поежиться и щелкнуть поскорее выключателем, чтобы зажечь свет в комнате. Но выключателя не наблюдалось. Только серая каменная дорожка, пересекающая ее поперек жирная красная черта и идущие за ней двумя столбцами слова. К этому мигу все остальные члены группы уже сгрудились у красной черты и рассматривали написанное. Увидев обращенные к ней спины соратников, Вангра снова нервно дернула щекой и ступила вперед.

Что там такое?

Ее ноги в изящных синих мокасинах, дающих плюс к выносливости и замедляющих приток усталости, остановились в сантиметре от красной черты. Уперев руки в бока, она взглянула на слова. Первый столбик являлся четким предупреждением:

К героям юным обращенье!

Там за чертой живет беда!

И коль не хочешь умереть,

То отступись! Ступай назад!

Черты не преступай! Шагни за грань дорожки!

И быстро тьму преодолев, в камине стылом очутишься!

Ну а наградой за разумность послужат семь златых монет!

— За черту не заступайте, — без нужды предупредила Вангра и, не слушая ответов, чуть отодвинулась назад и начала читать второй столбик:

Тропа Познания опасна и трудна!

Здесь каждый шаг грозит вам смертью!

Шагнув раз за черту — отрежешь путь назад!

— Не знаю кого как, а меня второй стишок не радует, — пробормотал Мукрон, напряженно вглядываясь в клубящуюся за чертой темноту. — Мастер, не добавишь света, а? Может, чего разглядим?

Выдержав короткую паузу, Вангра широко распахнула руки. И от нее далеко-далеко разлетелся яркий свет. Но тщетно. Световой шар распух впятеро от прежних размеров, после чего замерцал и начал сокращаться. Тревожно взглянув на количество оставшейся маны, лидер сдалась. Шар света быстро и пугливо съежился — будто на него шикнула всесильная здесь темнота.

— Я увидел только дорожку.

— Все мы только это и увидели, — ответил Кохтосиус и шагнул к Вангре. — Мастер?

— Есть предложения? — спрашивая, Вангра не отводила глаз от тьмы за красной чертой. От тьмы, куда уходили следы Орбита Новоса.

— Есть! — к ее новому удивлению отозвался обычно молчаливый и исполнительный полуорк. — Разворачиваемся и валим отсюда. Трофеев немного собрали по пути, достижение клевое получили, а если просто развернемся и упадем с края дорожки — получим по семь золотых монет. Плохо?

— Но там дальше могут быть горы золота! — возмущенно парировал Мукрон, приближая ногу к красной черте.

— И горы проблем! — не замедлил с ответом Кохтосиус. — Незнакомые нам монстры! Ловушки! Уверен, что выберемся оттуда живыми? Уверен, что вернем наше барахло? Лично на мне бронзовый кольчужный сет! Полный сет! Пусть почти рядовой, но полный, собирал я его долго, вчера вставил два рубина и один сапфир. Плюс зачаровал. Мне этот сет еще десяток уровней послужит. Так что терять его не хочу. Да и топор я не на мусорке нашел.

— Просто так уйти… — вздохнул Эйч.

— Не-не, — помотал головой топорщик. — Вернемся! Вы ведь поняли, куда нас выбросит после прыжка?

— Что тут понимать? — произнесла Вангра, не отводя застывшего взора от видимой только ей точки. — Камин в центре пиршественного зала. Безопасное укрытие.

О камине знали почти все из здешних приключенцев. В камине было безопасно. Монстры не совались туда. Якобы боялись застарелого запаха гари и подпаленного мяса. На самом деле — укрытие для нуждающихся в передышке. От камина до холла можно пройти по почти безопасной и отмеченной на карте тропинке. Из монстров, что встретятся — три тощих плевуна и один хромой хватала. Двое пройдут легко. Одному может посчастливиться — если руки прямые, а ноги быстрые.

— Вернемся в холл. Оттуда в трактир. Вывалим все ценное в личных комнатах. Поговорим с трактирщиком о секретном месте. Может, узнаем что-то интересное и важное. Экипируемся в старье, что потерять не жалко. Докупим побольше зелий. Веревок и крюков. И обратно сюда. Тем же путем. Может, еще кого с собой пригласим. Легче будет.

Кохтосиус говорил дело. И знал это. Поэтому и стоял в такой уверенной позе. Ведь он предлагал самый разумный выход из сложившейся ситуации.

— А ты прямо командир, — едва слышно произнесла Вангра.

— Только предлагаю, мастер, — чуть сдал назад Кохтосиус. — Имею право, нет?

— Имеешь.

— Товару на нас немало, экипировка денег стоит. Мы столько гробились здесь, чтобы все это заработать. Опять же семь золотых на дороге не валяется.

— Хм… — донеслось слева от них.

Стоящий на краю дорожки Эйч, опасно балансировал, покачивался над пропастью и глядел вниз.

— Что там?

— Там? Там… к-хм… — прочистив горло, эльф возвысил голос: — Но коль ты в пропасть сиганешь — назад пути не будет!

— Это еще что? — недовольно взревел Кохтосиус, присоединяясь к эльфу.

— Это то, что написано красным по воздуху, — ответил рейнджер и отшатнулся от края. — Потерять возможность такого приключения в обмен на семь золотых монет? Ну-ну. Если у нас голосование — я голосую против!

— И я против! — поспешно добавил Мукрон. — Золото я еще успею заработать!

— На мне сет! — напомнил Кохтосиус.

— Именно, — кивнул Догбайт. — На тебе сет. Ключевые слова — «на тебе». Ты им, кстати, меня задрал уже. Сет, сет, сет, сет… так много о нем говоришь, будто он легендарного уровня! И что теперь? Из-за твоего сета мы должны спрыгнуть с дорожки и сойти с дистанции? Я голосую против! Три голоса за то, чтобы идти дальше. Один против. Лидер?

Голос Вангры стоил двух пунктов. Потому что она лидер. Это она им объявила сразу же, едва в первый раз собрала группу почти в том же составе, что и сейчас. И пользуясь этим преимуществом, она часто меняла ход того или иного голосования. Каждый раз стараясь применять свою силу лидера с разумностью, руководствуясь общим благом для группы. Сейчас именно такой момент. Но даже если она скажет «против» — три голоса против трех. Правда, она может немного надавить на Мукрона — он всегда прислушивался к ее увещеваниям. Одно посланное личное сообщение…

— Я голосую «против», — четко объявила Вангра. — Мы идем за черту. Идем за Орбитом!

— Круто, — дернул головой Кохтосиус. — Вот это друзья… всем бы таких!

— Забыл? Назад пути не будет! — напомнил Эйч. — К черту твой сет, Кох. Если потеряешь — поможем на новый заработать.

Теперь дело говорил Эйч. Но на Кохтосиуса что-то нашло. Отшагнув спиной вперед, он задержался на краю дорожки, балансируя на носках сапог и мрачно пообещал:

— Еще свидимся.

Кохтосиус покинул группу!

Завалившись назад, игрок упал за край и моментально исчез. Тьма равнодушно проглотила его.

— Зашибись, — вздохнул Мукрон.

— Он расскажет об этом месте остальным, — заметил Догбайт. — И проводит их сюда. В пику нам. Если хотим что-то заполучить или хотя бы быть вторыми — надо поторопиться, мастер.

«Хотя бы быть вторыми» — эти слова ужалили Вангру Многомудрую неожиданно сильно. Она привыкла быть первой. Лучшей. Пусть пока только в этом крохотном замке-данже Лесная Песня. А тут «хотя бы быть вторыми»…

— Никто не сказал, что Орбит Новос пришел сюда самым первым! — резко ответила Вангра. — Ему кто-то рассказал. Из тех, кто побывал здесь до него!

— Может и так, — не стал спорить Догбайт и указал глазами на манящую и такую страшную красную черту поперек дорожки. — Ну что?

— Первым идет Эйч. Потом ты. Следом Мукрон. Замыкаю я. Свет усилю. Не торопимся, работаем как всегда — четко и методично. Мы команда.

— Мы команда, — заученным эхом отозвались остальные. Эхом, в котором на один голос стало меньше. Один голос канул в пропасть и вряд ли когда-нибудь вернется. Вернее сказать — никогда не вернется. Вангра не позволит. Она уже открыла журнал личных записей, отыскала среди цифровых страниц список членов группы и решительно вычеркнула имя Кохтосиус красными чернилами.

Первым за черту ступил Эйч. Ступил осторожно, медленно перенеся ступню на ту сторону и столь же мягко опустив. Не случилось ничего. Он продолжил движение, качнулся вперед, шагнул еще раз и оказался по ту сторону целиком. Его фигура мигнула на мгновение красным.

— Вернись назад, — внезапно велела Вангра, опуская руку на мощное плечо полуорка Догбайта и останавливая его.

— Ок, — Эйч послушно развернулся и двинулся назад. Но не сумел сделать и шага — уперся в магическую стену, засветившуюся красным, что за секунду отняла у него десятую часть жизни.

— Назад пути не будет, — прогудел полуорк.

— Вперед, — кивнула Вангра.

И когда настал ее черед переступать черту, она не замедлила шага. И следуя за союзниками, больше не оглядывалась назад на оставленную позади границу. Озаряемая ровным магическим светом дорожка вела их дальше, перейдя в мягкий пологий изгиб, свернувшись тугой нисходящей лентой. Эльф не отрывал напряженных глаз от видимых только ему призрачных зеленоватых следов Орбита Новоса. Эйч на ходу сделал пару скриншотов и показал остальным членам группы. Они поняли его удивление — судя по следам, одиночка двигался по висящей над черной бездной дорожке чуть ли не вприпрыжку. Тогда как они боялись сделать слишком широкий шаг и каждое мгновение ожидали беды.

— Черта на камне… — нарушил слишком уж долго висевшее над ними напряженное молчание Эйч. — Не черта. Стрелка. Гляньте.

Чем-то похожим на желтый мелок на камне была прочерчена отчетливо видимая стрелка, уводящая с центра дорожки на левый край и бегущая так некоторое время, после чего возвращающаяся назад и пропадающая, напоследок указав дальше — в черноту.

— Пометка от Орбита, — с непонятной уверенностью заявил Мукрон.

— Скорей всего, — вынуждена была согласиться Вангра.

— Надо следовать стрелке, — предложил Догбайт.

— С чего вдруг? — язвительно поинтересовалась Вангра, с недавних пор привыкшая, что члены ее группы стали слишком уж часто выражать уверенность и собственное мнение.

— Для нас ведь оставлена, — ответил за полуорка Эйч. — Он знает, что мы за ним идет. Только слепой и глухой не заметил бы.

— И с чего бы ему указывать нам путь? И к чему вообще здесь эта желтая стрелка? Что там? Ловушка?

— Наверняка.

— А может, наоборот — стрелка указывает на ловушку, — что-то внутри Вангры категорически противилось тому, чтобы принять помощь от героя-одиночки Орбита Новоса. — Давайте не будет спешить и верить в чужое благородство только потому, что он привел нас в темное страшное место, откуда нет пути домой!

— Ух… красиво сказано, — присвистнул Догбайт. — Прямо красиво. Голосуем?

— К черту, — дернул плечом эльф и в три шага проследовал по желтой стрелке, оказавшись у ее наконечника. — Вот так. И я цел. Давайте за мной.

Группа качнулась вперед и последовала за эльфом, благополучно обогнув непонятный пятачок на дорожке. Ничем не примечательный пятачок. Так и хотелось с презрением отойти от мерзкой желтой стрелки и наступить на ровный чистый камень. Хотелось проверить — там настоящая опасность или же лишь ее призрак? Там ловушка или это насмешка гордого одиночки, прознавшего, что за ним следуют?

Они прошли дальше. Они сдержали мальчишеский озорной порыв. Казалось бы…

— Черт! — неожиданно рявкнул Догбайт.

Повернувшись, он с силой метнул над головами идущих следом товарищей одну из трофейных пластин хитиновой паучьей брони.

— Нет! — вскрикнула Вангра.

Остальные поддержали ее не менее громким воплем.

Вращающаяся пластина со свистом разрезала воздух и упала точно в цель — в место, пугливо оббегаемое желтой стрелкой. Плитка ударила, подпрыгнула и снова шлепнулась вниз будто блин на сковородку. Ничего не произошло. Все осталось как прежде.

— Как ты мог?!

В вопросе Вангры прозвучали облегчение, испуг, удивление. Море несдерживаемых эмоций.

— Надо же было знать! — прорычал в ответ Догбайт. — Вот и получается, что… ох…

— Бежи-и-им! — завопил Эйч и рванул по дорожке перепуганным зайцем.

С секундным запозданием остальные побежали за ним. Побежали что есть сил, на пределе возможностей персонажа. В безумном спринте сразу же определились лидеры и отстающие. Впереди летел эльф, за ним размашистыми прыжками несся Догбайт, от него медленно отставал лекарь Мукрон. Лидер Вангра, боевой хилый маг, бежала последней и с каждым шагом делала это все медленнее. А за ее спиной, метрах в десяти, бесшумно крошилась и обваливалась монолитная, казалось бы, каменная дорожка.

— Если я упаду! — почти завизжала в бессильной ярости Вангра. — Если я упаду!

Камни под ее ногами обратились в пыль, и она рухнула в бездну. Мускулистая зеленая рука схватила ее за воротник и рывком подняла наверх, осторожно опустив на камень. Сразу за пятками ее мокасин дорога оканчивалась идеально ровным срезом, отмеченным яркой зеленой чертой.

— Если ты упадешь — то упадешь, — произнес Догбайт, разжимая пальцы. — Мы должны были знать, мастер. Теперь знаем — Орбит помогает нам. Мы идем за правильным парнем.

— Продолжаем шагать, — с ледяным спокойствием ответила Вангра. — Ты поступил правильно.

Указательный палец ее убранной за спину правой руки шевелился. В этот самый миг в электронном журнале записей она старательно зачеркивала имя Догбайта красным, навсегда вымарывая его из списков своей группы.

— Напал на след, — сообщил пригнувшийся к земле Эйч. — Как же я рад, что развил эти умения в гильдии! Как же я рад! За мной!

Еще трижды на их пути попадались желтые меловые стрелы, указывающие верный маршрут, отводящие от них беду. Больше они не шутили с судьбой, покорно следуя указателям. И продвигались все дальше в темноте, шагая то по прямой, то по извилистой каменной тропе. Они не ведали сомнений до тех пор, пока не оказались на развилке. Серая дорожка здесь становилась уже и раздваивалась. Видимые только эльфу следы Орбита Новоса уходили направо, затем взбегали по почти белой лестнице с резными периллами, будто бы подсвеченной изнутри и безусловно оживляющей собой унылый пейзаж. Влево же тянулась та же серая дорожка, только становящаяся темнее и крутым спуском уходящая вниз, а вдалеке перегороженная колышущейся плотной паутиной. Если кто пожелает пройти по левой дорожке — придется прорубать себе путь через липкие прочные тенета. Никакого обозначения цветным мелком у левого поворота не виднелось. Орбит Новос не пожелал предупреждать или пояснять и просто свернул направо, явно двигаясь к своей цели.

Группа замерла в нерешительности. Замерла у поворота налево, где на камне виднелись очередные слова.

Паучьей напасти тут сердце.

И темных сущностей придел.

И по тропе сей сделав шаг,

Назад ты ею не вернешься.

— Что такое «придел»? — спросил Мукрон, стоя у очередной жирной красной черты.

— Боковой алтарь, — автоматически ответила Вангра Многомудрая. — Пристройка к храму.

— Алтарь, значит… темный… и сердце паучьей напасти, — лекарь обернулся к друзьям, топнул ногой по оставшемуся безучастным камню. — Пошли туда!

— Вон к той огромной страшной паутине? — скептически осведомился Эйч. — А ты стих читал?

— Темных сущностей испугался?

— Последней строчки! Назад этой тропой не вернешься!

— Ну и ладно! Смотрите, паутина не тронута — значит, там за ней еще никто не бывал!

— Так себе доказательство, — поджала губы Вангра. — Нет, мы пойдем направо. К белой лестнице. Это лучше чем к темному спуску.

— Давайте лучше налево!

— Направо, — категорически отрезала Вангра.

За ее плечами встали Эйч и Догбайт, поддержав лидера. Голосования не требовалось. Мнения разделились далеко не в равных пропорциях.

— Ваше право, — развел руками Мукрон и, будто подражая покинувшему их недавно полуорку Кохтосиусу, шагнул спиной вперед, пересекая черту.

Повернулся. И насвистывая веселую мелодию пошел по темной тропе, начав спуск к колышущейся вдали гигантской паутине.

— Да ты что! — воскликнула Вангра. — Вернись!

Мукрон даже не обернулся. Он продолжил шагать. Секунда. Другая. И дорожка начала рассыпаться. Между стоящими у черты остатками группы и уходящим в черноту товарищем ширилась черная пропасть. Теперь, даже захоти он вернуться, ему бы не удалось. Но он и не думал. Шагал и шагал. А край беззвучно рассыпающейся дорожки следовал за его пятками, не пытаясь обогнать.

Мукрон покинул группу!

Вангра испустила глубокий выдох. Долгий предолгий выдох. Она не произнесла ни слова до тех пор, пока лекарь не подошел к паутине и та будто театральный занавес не открылась перед ним, пропуская дальше. Когда паутина опять сомкнулась и насмешливо колыхнулась, Вангра повернулась к белой лестнице и отдала приказ:

— Идем дальше.

Она первой направилась туда, обогнав спутников. Поэтому никто не услышал ее шипящий шепот:

— Ты виноват, герой-одиночка Орбит Новос! Ты!

— Мукрон сделал свой выбор, — пожал плечами догнавший ее Эйч.

— Потом узнаем, что он там нашел. Или кто его нашел и что с ним сделал, — хохотнул Догбайт, всегда относившийся к классу поддержки с легким презрением.

— Сделал, — кивнула Вангра. — Узнаем. Еще слова.

Указательный палец прижатой к бедру ладони двигался, вычеркивая еще одно имя из ставшего совсем куцым списка группы. Ничего. Найти достойных кандидатов совсем не проблема. Желающие всегда найдутся. А трусов, дураков и предателей — красными чернилами с бумаги и из сердца вон.

— Слова… — повторил эльф, упирая кулаки в бедра и задумчиво глядя под ноги. — И черта. Белая. Как известкой мазанули.

В страницах книжных хранятся знанья!

А в книгах пыльных — страниц не счесть!

Дальше заявлялось отдельной красной строчкой:

Сложны и тернисты пути к Потерянной Библиотеке!

И опять уже знакомые им строки:

Тропа Познания опасна и трудна!

Здесь каждый шаг грозит вам смертью!

Шагнув раз за черту — отрежешь путь назад!

И коль не хочешь умереть,

То отступись! Ступай назад!

Черты не преступай! Шагни за грань дорожки!

И быстро тьму преодолев, в камине стылом очутишься!

Ну а наградой за разумность послужат пять по семь златых монет!

— Потерянной Библиотеке… — повторил Догбайт. — Ага… и что это за библиотека такая? Пять по семь — это сколько вообще? Звучит неплохо… но если спросить меня…

— Потерянная библиотека, — фыркнул эльф и дернувшись, ткнул рукой в темноту за лестницей. — Смотрите!

Остальные вгляделись во тьму и быстро обнаружили причину волнений рейнджера — далеко за лестницей медленно двигался одинокий крохотный огонек, то поднимающийся, то спускающийся. Он походил на замедленные показатели на приборе сердечного ритма. Тянется и тянется жизненная ниточка, но так она зыбка и непостоянна, что, кажется, вот-вот прервется…

— За ним!

Вангра первой ступила на лестницу. Первой переступила толстую белую черту, отделяющую лестницу от серой дорожки. И едва она это сделала, как до них донесся долгий и протяжный крик ужаса. Этот испуганный вопль исходил из-за дрожащей паутины, перегородившей «темный путь». Оттуда, где исчез во тьме лекарь Мукрон.

— Надо бы ему отписаться, — сдавленно произнес Эйч, смущенно кашлянул и добавил: — Вдруг чего стряслось там…

— Он сделал свой выбор! — жестко напомнила поднявшаяся уже на пять ступеней Вангра Многомудрая. — Помнишь свои слова, лучник?

— Помню, мастер, — кивнул рейнджер и пересек черту. — Он сделал свой выбор. Но так кричать… это ведь просто игра…

Последним на лестницу поднялся полуорк Догбайт. Замкнул собой строй. Так они и пошли дальше: впереди ловкий лучник и следопыт, за ним боевой маг, усердно исполняющий роль магического светильника, а последним громадный полуорк-топорщик, свирепо поглядывающий по сторонам. Они прошли недолго — шагов сорок, от силы пятьдесят — мерно двигаясь по ставшей чуть шире и побелевшей дорожке. До следующей лестницы, поднимающейся еще на десять ступеней, после чего начинался крутой поворот, оставалось совсем немного. Но добраться туда так просто им не позволили.

Раздался шорох. Сверху посыпалась пыль, упала длинная серая нить. А следом на ступени рухнул монстр. Паук. Восьминогая тварь, целиком и полностью слепленная из книжных страниц, а снизу к брюху словно прилеплена обложка книги — которая, похоже, и породила эту тварь из своих страниц. Все из скрученной, свернутой и сжатой бумаги — длинные лапы, тяжелое брюхо, двойной ряд клыков в широкой пасти, разрезающей голову пополам. И лишь глаза не из бумаги — вместо них просто рваные дыры, хаотично разбросанные по паучьему туловищу. Красный грозный ник над уродливой головой монстра недвусмысленно заявлял об опасности, равно как и цифры уровня — шестидесятый.

Имя монстра не слишком пугало, скорее заставляло задуматься — Оblivioni Libro.

— Кто силен в иностранных? — спросил подавшийся назад Эйч, натягивая тетиву.

— К бою! — ожила Вангра, стремительно меняющая заклинания. — Догбайт! Вперед! Прикрой Эйча. На левый край дорожки не заходить — там я и магия огня!

— Принято.

— Ок.

— Начали!

Зашипевший бумажный паук качнулся вперед и побежал вниз по ступеням. За каждую преодоленную ступень пришлось заплатить сполна — вырвавшийся из выставленных ладоней Вангры ревущий сноп огня жестоко опалил монстра. Вангра старательно холила и лелеяла свои заклинания, десятки и сотни долгих часов поднимая их ранги, учась использовать магию максимально эффективно. Она тренировалась в одиночку еще долго после того, как остальные члены группы покидали Вальдиру. Тогда она отправлялась в окружающий замок лес и кружила, кружила, кружила до бесконечности, убивая все живое на своем пути. В такие минуты она чувствовала себя особенно спокойной и счастливой. Можно даже сказать, умиротворенной. Огненная разрядка после изнурительной работы боевым лидером.

Объятый пламенем паук завертелся, книжные иллюстрации на его теле ожили, исказились как от боли, изображенные персонажи беззвучно завопили. Выплюнутая пауком горящая паутина огненным комком понеслась к боевому магу, но была остановлена щитом топорщика Догбайта. Пропевшая короткую песню стрела ударила в черную дыру глаза. Монстр упал на четыре колена, протяжно зашипел, плюнул паутиной, метнул вперед передние лапы, ухватив полуорка за ногу и дернув к себе. Упавший топор обрубил одну из лап, вторую Догбайт сломал ударом ноги. Жизнь монстра упала до пятидесяти процентов. Вангре пришлось прерваться, спрятаться за спиной топорщика, в то время как эльф Эйч устроил лихую пляску посреди дорожки — паук использовал одно из своих умений, изрыгнув разом множество липких огненных плевков. Вангра была вынуждена молчаливо признать, что самое очевидное решение — огонь против сухой бумаги — оказался и самым предсказуемым для дизайнеров монстра. Эйчу приходилось несладко. Он увернулся от большей части пылающих снарядов, но избежать каждого удара не сумел. В прыжке он очутился за лидером, упав на камень и с громкими ругательствами сбивая с себя огонь. В следующий миг Догбайт принял на себя весь паучий гнев. Он простоял так пять секунд. За это время Эйч успел подлечиться, Вангра выпила зелье маны, и, покинув безопасное место, они обрушили на паука магию и дождь стрел. Этого хватило. Пылающий монстр и так стремительно терял жизни. Дополнительный урон его быстро доконал, и многоногая тварь рухнула, испустила последнее злобное шипение, после чего замерла, а следом и растворилась в серой вспышке смерти.

— Круто! — выкрикнул Эйч и крутнулся вокруг себя.

— И втроем можем, — хлопнул себя ладонью по животу Догбайт.

— Отличная командная работа, — признала лидер и с легкой заминкой добавила: — Я ошиблась с выбором стихии. Огонь не самый лучший способ… Но мы справились.

— Если монстр уже возродился после драки с Орбитом… то, как вообще он справился с пауком в одиночку?

— Мощный артефакт, — предположила Вангра. — Других вариантов не вижу. Например, боевой жезл.

— Догоним — и увидим, — предложил Эйч. — Поторопимся? Нам бы сесть ему на хвост — чтобы вообще без драк по дорожке пробежаться, а?

— Поддерживаю, — кивнула Вангра, заново проверяя итоги последнего боя.

На троих им дали немало боевого опыта. Если так пойдет и дальше — она достигнет следующего уровня. И тут же будет вышвырнута из замка Лесная Песня навсегда. Этого Вангра допустить не могла. Она должна дойти до финала пути и увидеть неизбежное фиаско Орбита Новоса. И никак иначе.

— Ускоряемся, — скомандовала она. — Переходим на бег.

— Погнали, — несколько раз подпрыгнул Эйч. — Пора догонять лидера.

— Он не лидер! — отрезала Вангра и, наклонив голову, побежала вперед, поднимаясь по ступеням.

Догбайт задержался, чтобы собрать трофеи. Эйч легко обогнал Вангру и оторвался на десяток шагов вперед. Они не сводили глаз с дрожащего далеко впереди огонька. Они молчали. Но внутри каждого из них зрела уверенность, что их таинственное путешествие медленно, но верно подходит к финалу. Не сказать, чтобы они торопились — следование за таинственным Орбитом можно было назвать трудным и опасным, но никак не скучным. Скорее захватывающим до дрожи. Просто чувство скорого финала становилось все сильнее.

По пути за огнем лидера им пришлось еще два раза сразиться с монстрами. И каждый раз это происходило перед очередными ступенями не слишком высокой лестницы. Сначала лестницы красной — и драться пришлось с гигантским пауком-кровососом цвета свежей крови, обладающим крыльями летучей мыши, ее же пронзительным оглушающим воплем и тонкими длинными клыками, способными пронзить насквозь и быка. Вампир был соткан из все тех же книжных страниц, пропитанных чем-то красным. Героям удалось уничтожить страшное творение и развеять его прах по ступеням красной лестницы. Собрав богатые трофеи — включающие десяток золотых монет — они отправились дальше.

И, пройдя еще немного, оказались у лестницы черной. Новый враг не стал падать с потолка или прилетать на бесшумных крыльях. Нет. Враг с огромным раздутым брюхом, едва удерживаемым на тонких длинных лапах, уже поджидал их. Паук Черная Вдова — как предположила Вангра Многомудрая, что первая увидела на груди твари большой портрет некой злобно ухмыляющейся дамы с лицом, наполовину скрытым черной вуалью. Предположение быстро подтвердилось, когда выяснилось, что монстр атакует только игроков-мужчин, полностью игнорируя саму Вангру. Это решило дело, и бой, что должен был оказаться невероятно сложным, если не обреченным на проигрыш, был завершен чистой победой. Вангра оставалась на месте и обжигала паучиху ударами магии, в то время как Догбайт и Эйч прятались за ее спиной. Вдова пыталась достать их длинными лапами, и пару раз ей это удалось — вот где сказалось предательство Мукрона! — но они справились, уцелели и победили. Еще один враг пал к их ногам. Еще один Oblivioni Libro повержен.

Они потратили почти все зелья — осталось только на здоровье, эликсиры маны исчерпаны. В обычный рейд им требовалось строго определенное количество зелий, включающее в себя некоторый запас на случай «а вдруг». Хотя никакого «а вдруг» в рейдах Вангры никогда не случалось, все начиналось, происходило и завершалось в строго штатном порядке. Но это путешествие никак нельзя назвать рядовым. Схваток не так уж много, а вот сил и ресурсов на них тратится немало. Следующий монстр мог бы их доконать. Но повезло — они вошли в так называемый «кильватер» Орбита, в зону, временно свободную от монстров. И поспешили вперед, боясь, что очередная жуткая тварь материализуется прямо над головами и поставит жирную точку в их пути. Дрожащий огонек Орбита Новоса становился все ближе. А помимо него появился новый ориентир — еще дальше, далеко-далеко впереди возникло ровное золотое свечение. Вот он финал — уж в этом они все были солидарны. Вот скорый конец путешествия. Вот точка, где они наконец встретятся лицом к лицу — если вечно куда-то спешащий загадочный Орбит Новос соизволит задержаться и обернуться. Но радость небольшой группы была преждевременна.

Вода преградила им путь.

Темная, широкая и стылая лента воды очередной насмешливой чертой преградила им путь, выходя из черной пустоты и уходя в нее же. В ширину метров пятнадцать. В глубину — неизвестно. Но рискнувший туда сунуться Догбайт сумел пройти несколько шагов и погрузился только по пояс. Человеку и эльфу, стало быть, по грудь. Если дальше не станет глубже. Главная проблема не в воде, не в ее температуре, даже не в странном названии самой реки — Sapientia. Главная проблема в безумно сильном и злобно ревущем течении. Это перебор! И чем дальше от берега — тем оно сильнее. Именно поэтому Догбайт и смог проверить глубину только на несколько шагов от берега — дальше его начало сносить, темная вода перехлестывала через него, сбивала с ног. Но, как решила Вангра, глубина неизменна — ведь дном реки служит ровная дорожка, лента воды просто бежит поперек нее и срывается в бездну. Стало быть, хотя бы один параметр известен точно. Уже хлеб.

Как бы то ни было…

Это почти непреодолимое препятствие для слабых новичков. Догбайт с его бычьей силой мог швырнуть Эйча или Вангру метров на шесть или восемь. Себя самого ему не швырнуть. Да и даже десяти метров недостаточно — река куда шире. На той стороне не за что зацепиться привязанной к веревке кошке. Не из чего сделать мост. Переплыть невозможно — течение мигом сбросит с узкой дорожки. А насмешливый дрожащий огонек Орбита Новоса медленно удалялся, одновременно приближаясь к далекому золотому свечению. Если же водную ленту охранял какой-нибудь монстр — он вот-вот возродится. Им надо было поторапливаться.

Вангра смогла придумать только один способ — жалкая водная акробатика связанного воедино трио горе-акробатов. Их надеждой был тяжелый и сильный полуорк. Возлагали надежды и на ловкость Эйча. Вангра с ее главной характеристикой «интеллект» была мертвым грузом. Мертвым и очень злым грузом — ее бесило, что она не смогла разгадать способ, которым одиночка Орбит Новос сумел преодолеть ревущую водную преграду. Опять списывать его невероятные успехи на особо мощный артефакт?

Переправа началась с того, что Вангра с Эйчем отошли к самому краю дорожки, Догбайт поднял их на руки и бросил в воду, после чего сам незамедлительно бросился в пропасть. Сработало. Как и следовало ожидать, эльфа и мага тут же потащило течением к другой стороне дорожки, одновременно вытаскивая наверх привязанного к ним полуорка. Тот же, пролетев маятником почти под всей рекой, был выдернут наверх и, оставаясь под водой, вцепился в край дорожки всеми своими полуорочьими силами. Резко остановленные рывком натянувшейся веревки Эйч и Вангра устроили неуклюжее шоу, в котором эльф забрался на голову волшебницы и оттуда совершил далекий прыжок к нужному им берегу. И почти долетел, в безумном прыжке похожий на хищную белку-летягу. Шлепнулся, подхватился, рванулся и… выбрался на берег, где тут же упал плашмя и пополз вперед, цепляясь за поверхность ровной дорожки всем, что имелось в его арсенале. Включая зубы. Да он даже пупок свой цифровой и тот старался вдавить поглубже в камень, чтобы увеличить силу трения. Вангра, вцепившись в веревку, тащилась по ней с медлительностью хилой букашки. Течение немилосердно трепало ее. Застывший взгляд лидера не отрывался от становящегося все ближе берега. Еще чуть-чуть. Еще буквально пару метров… и в этот миг Догбайта сорвало с его подводной позиции и моментально выбросило на поверхность. Его пронесло мимо них, бьющегося и кричащего, безуспешно пытающегося встать на ноги. Вангра испустила глухой стон сквозь стиснутые зубы — Догбайт подвел. Он вынырнул слишком рано.

Рывок…

И столь желанный берег тут же отдалился. Эйча сорвало и протащило назад на метр. Он вжался в камень, что-то закричал, но его крик заглушило ревом воды.

Вангра опытный лидер.

Она умеет принимать быстрые и правильные решения.

Секунда — и легкий, почти ничего не весящий нож с тонким острым лезвием и роговой рукояткой у нее в руке.

Она встречается взглядом со взглядом Догбайта. Ударяя ручищами по воде, захлестываемый с головой, он изо всех сил гребет к ней и ревет:

— Нет! Нет! Погоди!

— Во имя группы, — беззвучно отвечает Вангра, делая глубокий надрез, и свитая из паутины веревка со звоном лопнула.

— НЕТ! — вопль полуорка перекрыл шум потока. Кричащий Догбайт в мгновение ока был снесен рекой к краю дорожки и с долгим криком канул в пропасть, вскоре исчезнув вместе с водой в непроглядной черноте.

Член группы Догбайт погиб!

Догбайт покинул группу!

— Эй! — второй вопль донесся с берега.

Обернувшись, Вангра увидела Эйча, что нащупал какую-то неровность в дорожке и уперся в нее пятками, двумя руками ухватившись за веревку. Расширенные эльфийские глаза неотрывно смотрели на нее, рейнджера будто парализовало, он застыл соляной статуей.

— Тяни! — крикнула Вангра, убирая нож.

Веревка дернулась парой секунд позже. И дернулась с какой-то неохотой, словно Эйч не был уверен в том, хочет ли он вытягивать из воды веревку с висящим на ней лидером. Но она все же дернулась и начала вытягиваться на берег. Вскоре Вангра коснулась берега руками, подтянулась и выбралась на сушу. Не успела она выпрямиться, как ее оглушил разъяренный вопль:

— Что ты сделала?! Зачем?! Зачем?!

— Ты бы не справился! Пойми, не было другого выхода…

— Это ты решила, что я бы не справился? Ты?!

— Да, я! Я лидер! Забыл? Именно мне и приходится принимать тяжелые решения! — перешла в атаку промокшая Вангра, отбрасывая с лица влажные пряди волос. — Иначе нас бы всех утянуло рекой в бездну! И да — мой поступок не вызывает восхищения! Но он был необходим! И я лично принесу Догбайту извинения!

— Извинения? А уверена, что он захочет их принять, твои извинения? А, мастер? — разом как-то остыв, Эйч стоял, опустив руки и странно на нее смотрел, покачивая головой. — Ты обрезала веревку. Ты бросила его на смерть. И еще большой вопрос, где окажется его посмертный туман и можно ли будет до него добраться. Иначе и вещи не вернуть… Да что с тобой такое, Вангра? Ты всегда была холодной и немного… занудной… но подлой я тебя не считал.

— Занудной? — бесстрастно повторила Вангра, умело скрыв тот факт, что только что получила невероятно сильную моральную пощечину.

Однажды в жизни она рискнула признаться однокласснику в любви. А он заявил, что с заумными занудами-старостами встречаться не собирается. А ведь Эйч ей нравился. Он был похож на того парня — такой же высокий, широкоплечий, веселый, душа компании…

— Зато ты нас оберегала, — продолжал эльф, — учила нас. И научила многому. Догбайт часто злился на тебя. Но он тебе верил. Эх… проехали, мастер. Ну что? Идем дальше? Респаун ждать не будет. Если монстры возродятся…

— Ты прав, — кивнула лидер, чей указательный палец правой руки завис над куцым списком из всего двух имен — ее собственного и Эйча. Пока она не станет вымарывать его имя красным. Пока подождет. Даст ему шанс.

— Я пойду впереди.

— Хорошо, — снова кивнула она, хотя в другой раз осадила бы наглеца, чтобы он не пытался принимать решения не по рангу.

Выбирать позиции для членов группы должен лидер и никто больше. В этот раз она промолчала. И последовала за перешедшим на бег эльфом, отметив, что он бежит слишком быстро, отчего она начинает от него отставать. И опять она промолчала. Вскоре Эйч бежал на самой границе света и тьмы, порой пропадая и опять появляясь. Он молчал. Нарушил тишину только однажды, крикнув не оборачиваясь:

— Догбайт в холле. Его посмертный туман у камина, как сказала система. Он напросился в группу, идет в зал. И еще — он получил памятное достижение «Захлебнувшийся в Sapientia» и навсегда +5 к мудрости.

— Хорошо. Я рада за него.

— А еще он сказал, чтобы ты не попадалась ему на глаза. Никогда. Нигде. А если попадаешься — не обижайся.

— Хорошо. Я поняла.

— А свои извинения можешь засу…

— Хорошо. Я поняла.

Диалог кончился. Они продолжили бег. И оба смотрели только в одну точку — на дрожащий огонек Орбита Новоса, что стал гораздо ближе. Огонек стал ближе. А вот они окончательно отдалились друг от друга.

Монстров больше не встретилось. Они пробежали еще две лестницы, но никто не преградил им путь. Ступени последней лестницы оказались покрыты странным серым инеем, что быстро таял, обнажая ярко-желтый камень. Подобрав чужие трофеи, они поднялись и оказались на финишной прямой — через тридцать-сорок шагов дорожка заканчивалась у ставшего столь ярким золотого сияния, что оно поглотило путеводный огонек Орбита. Понимая, что еще немного — и Орбит Новос может исчезнуть навсегда во вспышке телепорта, Вангра побежала, обогнав Эйча, который, впрочем, легко догнал ее, но остался позади.

Золотистый свет больше не становился ярче, но рос в размерах, поднимаясь и расширяясь с каждым сделанным к нему шагом. Чем ближе они подбегали, тем яснее становилось, что они подходят к огромной книге, лежащей раскрытыми страницами вверх. Книге настолько большой, что легко могла накрыть собой парочку теннисных кортов. От ее страниц и исходило золотистое свечение. Еще через пятнадцать шагов стало ясно, что это не настоящая книга, а посвященный этому сосредоточию мудрости памятник, сделанный из единого куска поблескивающего золотом камня. К страницам вела небольшая изящная лестница с изогнутыми перилами. На ее ступенях опять был слой серого инея и лежали какие-то трофеи. По лестнице Вангра и поднялась, напрочь забыв о Эйче. Она поднялась и изумленно замерла, пораженная открывшимся ей зрелищем.

Странными угловатыми движениями и прыжками по вырезанным на каменных страницах словам двигался тощий парень Орбит Новос, что немного подрос в уровнях. Цветные вспышки и торжественный органный гул сопровождали каждый шаг Орбита. Порой он задерживался ненадолго на одном месте, внимательно вчитываясь в повисающий перед его лицом текст, и тогда орган начинал звучать нетерпеливее, грознее. Орбит делал очередной шаг или прыжок, приземляясь на новое слово. Вспышка. Радостный гул. И новый текст…

Вангре не понадобилось много времени чтобы понять — Орбит Новос проходит некое испытание. Финальное испытание, судя по световым и звуковым эффектам.

Но куда он движется?

Каковая цель?

Какова награда?

И тут не требовалось большого ума — совсем недалеко от Вангры над каменными мерцающими словами на различных языках мира, рядышком друг с другом висели четыре сверкающих золотом прямоугольника. Четыре золотые карточки, что медленно поворачивались вокруг свои оси, поблескивая и маня к себе. Орбит двигался к ним — это явно, но очень странным путем — почти что кругом, словно он пробирался через крайне запутанный лабиринт с видимыми только ему стенами. Но продвигался быстро — не похоже, чтобы вопросы вызывали у него затруднения. Вангра могла видеть часть слов и могла понять смысл некоторых из них. Или хотя бы определить языковую принадлежность. Слова на русском, на английском, французском, арабском. И одинокий герой успешно и быстро прочитывал каждый такой вопрос, чуть задумывался, поводил вокруг себя взором, ища нужное слово, после чего делал новый прыжок.

Да кто он такой?!

Силен в бою, эрудирован, полиглот.

В любом случае — сейчас он недалеко и может услышать ее.

Вангра Многомудрая открыла рот… и не смогла выдавить ни слова. Попробовала еще раз… и снова ничего. Медленно закрыв рот, она уставилась на цветные вспышки и вращающиеся загадочные золотые карточки. Нужные и правильные слова скоро вернутся. И она их выскажет. Обязательно выскажет.

Тем временем Орбит Новос продвинулся еще дальше, круто свернул, молниеносно ответил на следующие три вопроса, и внезапно все вокруг озарилось ярчайшей золотой вспышкой, ненадолго ослепившей игроков. Когда зрение вернулось, они увидели Орбита, стоящего лицом к ним и смотрящего на золотые прямоугольники. На лице Орбита читалась… нет, не радость. Легкое разочарование?

Он так недоволен наградой?

— Неинтере-е-есно, — протянул Орбит, протягивая руку и хватая золотой… билет? Игральную карту? Кредитную карту? Слишком уж похожа форма. — Лови-и-ите…

Он неожиданно ловко метнул одну карту. Шагнувший вперед Эйч подхватил ее. Уставился. Вангра поймала вторую карту. Сжала ее в пальцах. Опустила взгляд.

Поздравляем!

Вы получили абонемент в Потерянную Библиотеку!

— Предмет легендарного уровня, — потрясенно выдавил Эйч, держа золотую карту в обеих ладонях. — Легендарного!

По-прежнему смотря вниз, Вангра чуть сместила взгляд и уставилась на одно из каменных слов, испещряющих страницу. Слово оказалось знакомым. Она взглянула чуть левее и прочла еще одно слово. Тоже знакомое. И эти два слова прекрасно сочетались и были ей хорошо знакомы.

— Орбит Новос! — Вангра Многомудрая вскинула голову и машинально поправила несуществующие очки.

Убирающий в карман еще один золотой абонемент Орбит взглянул на Вангру, чуть наклонил голову набок и широко улыбнулся. Если он заберет последний из прямоугольников, окружающая книгу защитная магия наверняка рассеется, ловушки деактивируются — ведь глупо охранять пустое место и еще глупее надеяться, что над книгой регулярно появляются предметы легендарного уровня.

— Урок! — Вангра повторила вслух только что прочитанное на каменной странице первое слово, а затем повторила и второе: — Полезный урок. Тебе он не помешает.

Вангра качнулась вперед.

— Стой! — завопил Эйч, хватая ее за плечо.

Он не успел совсем немного. Едва перед Вангрой вспыхнул в воздухе вопрос, как она сделала небольшой шажок, решительно наступая на слово «урок». Эльф отшвырнул ее назад. Устояв на ногах, Вангра поморщилась от диссонансной нотки заревевшего органа и крикнула, обращаясь к Орбиту:

— Всего одна смерть! Всего одна смерть тебе не повредит, герой-одиночка! Всего одна! Это будет тебе полезным уроком!

Ответом была недоуменная улыбка и снова склоненная набок голова. А затем полыхнуло алое свечение. И когда оно рассеялось, на каменных страницах не осталось никого и ничего. Падало лишь несколько тухнущих искорок. Охранная магия сработала прекрасно, испепелив Орбита Новоса.

— Когда мы вернемся к выходу, а он вон там, судя по мерцающей арке, — заложив руки за спину, произнесла Вангра Многомудрая. — Я встречусь с Орбитом у плиты возрождения и объясню ему свой поступок и свои мотивы. Уверена — он поймет меня.

— Эй ты! — донеслось из-за ее спины.

«Эй ты!» произнесенное ледяным спокойным голосом.

Оглянувшись, Вангра открыла рот и снова не смогла произнести ни слова — на нее глядело сразу три светящихся синим и красным стрелы, наложенных на один лук, туго натянутый эльфом-рейнджером Эйчем. Несмотря на ледяной голос, взгляд эльфа выражал только одну прекрасно определяемую эмоцию — ярость.

— Тебе тоже нужен полезный урок. Очень нужен, — еще сильнее натянутый лук застонал. — Смерть тебе не повредит, мастер! Всего одна смерть! — произнес Эйч, спуская тетиву.

Звезда чудесная

— Сказки бурчать я не мастак, — вздохнул горько седовласый менестрель, плотнее запахивая старый драный плащ и усаживаясь на поваленное дерево.

У его ног, обутых в большие неуклюжие башмаки, сердито шипел костер, жалуясь на слишком сырую пищу. Серый дымок стелился над мокрой землей, уходя в темнеющий неподалеку овраг и там рассеиваясь. Вокруг, куда ни кинь взгляд, высился старый, но светлый и добрый лес, устланный ковром из алой и желтой листвы. Большие дубы и клены — самые частые здесь деревья, растущие друг к дружки достаточно близко, но не слишком, чтобы не тесниться, ведь они рангом повыше, не ломкие березы чай. Им требуется простор для величавых пышных ветвей, требовательно тянущихся к небу.

У застланного листвой оврага под кроной величавого дуба сидели двое.

Старик менестрель в одежде столь бедной, что ни в один приличный замок его не пустят, да и не в каждом трактире разрешат присесть на угловую лавку.

И юная черноволосая девушка с улыбчивыми ямочками на щеках, одетая в несколько зловещий черный костюм из мягкого бархата, в замшевых же черных башмачках и черной косынке на голове. На шее изящный шелковый шарф, на широком поясе висит тонкая серебряная рапира с вычурной рукоятью.

Старик поглядывал на девушку благосклонно, можно сказать, с благодарностью — всего с час назад она спасла его от неминуемой смерти, прямо-таки вырвав старого менестреля из лап свирепых и жадных лесных разбойников, выпрыгнувших из-за куста с оружием наперевес. Гигантский полуорк в старых доспехах, а с ним закутанная в серо-зеленые тряпки личность с сокрытым лицом и большой ржавой цепью в руках.

Выскочили, вороги! Затопали ногами! Заворочали глазами! Завыли ровно звери дикие!

Шагнул вперед полуорк, оскалил клыки, облизнулся с предвкушением мерзким, да как зарычит!

— Ну что, старик?! Отдавай деньжата звонкие, да лютню брехливую! Мы грабители злобные, чрезмерно лютые, на всю округу печально известные! Так что не доводи нас, дедуля — хуже будет! Я-то еще добряк, а вот брат мой названный, в крови невинной купаный, слюной неземной омытый, кувалдою плющенный и наковальней ушибленный… так он как есть зверь лютый! Не зря его величают Шепот Зловещий, Клекот Вороний, Писк Соловьиный!

— Полно тебе, братец, хвалить меня, — засмущался второй разбойник и от смущения шмякнул цепью по голове друга. — Я супротив твоих прозвищ молодецких и не стою ничего! Ведь ты как есть тот самый Барс Оскаленный, Хвост Обрубленный, Облезлошкурый, Лапой в навоз ступленый, пинком из зоопарка выпнутый!

— Ну будет тебе, будет, — замахал ручищей полуорк, делая подельнику ласковую подножку, отчего тот закувыркался по листве и уткнулся головою в камень замшелый, после чего дрыгнул ногою левою и притих ненадолго. — Встань, встань, лихо молодецкое, шепни че-нить грозное! Ну что, дед! Отдавай деньги и лютню! Рваный плащ оставь себе, но прежде спорем мы с него пару заплат на нужды Шепота Зловещего — прохудил он намедни портки свои разбойничьи, да в таком месте прохудил, что и на коня теперь не вскочить от стыда! Но убойности злобной не потерял, не потерял!

— Ой ты еси, бармалеси, — закряхтел закутанный в тряпки бандит, вставая на четвереньки и тряся очумело головой. — Ох встану, размахнусь рукой правою, да ногою левою…

— Не губите, добры молодцы, — взмолился менестрель бродячий, вытягивая руку дрожащую, с двумя монетами медными на ладони. — Вот все чем владею я… вот все, чем богат…

— А лютня?! — хором вопросили разбойники.

— Стара она и не голосиста! Струны плохонькие, дребезжат! Такую только на выброс, по памяти старой ношу с собой…

— Сгодится на растопку, — мотнул головою злобно полуорк. — Давай сюда лютню, дедуля! Да не перечь — а то вмиг отправлю тебя на тот свет!

— Да как смеете вы разбойники поганые дедушку обижать!

Голос раздался звонкий, храбрый! Мелькнула промеж деревьев тень изящная, темная!

— Хто ты?! — снова хриплым хором вопросили разбойники и подались на шаг назад. Задрожало их нутро трусливое! Почуяли они беду, с тем голосом приходящую!

— Я Борро!

— Хто-хто? — неожиданно хрюкнув, переспросил Зловещий Шепот.

— Борро! Защитница простых людей! Всегда стою на страже справедливости!

— А я думал ты Чобин Буд… — признался Барс Оскаленный, повторяя непонятное хрюканье.

— Молчать! Готовьтесь к смерти!

Раз! И свистнула в воздухе серебряная молния, поразила мерзкого разбойника Шепота прямо в поганую грудь! Завыл тот по-звериному, затопал что есть мочи, замотал головой, а затем развернулся и побежал прочь в страхе, крича во все горло:

— Это Борро!

— Готовься к смерти и ты!

Зазвенели невидимые струны! Зашелестела листва! Возникла на лесной тропе тонкая фигурка в черном! Лицо скрыто шарфом, левая рука на поясе, а правая грозно направила в сторону Барса Оскаленного длинную серебряную рапиру.

Девушка! Юная девушка бесстрашно противостояла двум грязным злобным разбойникам! О Боги! Прослезился старый менестрель — еще никто не был так добр к нищему больному бедняку. И ведь не побоялась она ради него жизнью рискнуть своею… таинственная Борро…

— Беги в страхе! — велела девушка, и полуорк подался назад!

Разбойник сделал шаг прочь… замер… задумчиво почесал затылок…

— А может, смахнемся? — мелькнули в его глазах бандитских огоньки странные, непонятные, предвкушающие.

— Не побоюсь! — кивнула Борро, со свистом рассекая воздух клинком рапиры. — Сначала прибью тебя, ворог поганый! А потом за предложения такие найду твою любимую Премию да изобью ее так жестоко, что год ты Премию свою милую ненаглядную не увидишь более! В ином мире, конечно. Адские, адские муки доставлю тебе я! Настолько адские, что навеки потеряешь ты шанс достичь мифических врат Золотого Кланхрана!

— Ох ты еси горе страшное! Задрожали ноги мои! Затрусились руки мои! Закачались плечи мои! Захрустели локти мои! Затрещали колени мои…

— Ш-шах! — выкрикнула Борро, нанося разящий удар!

— Ах! — вскрикнул ужасно Барс Оскаленный, зажимая пронзенную грудь. — Небо синее! Небо прекрасное! В последний раз вижу тебя я… ах!

С тяжким шумом рухнул разбойник на покрытый листвой склон и укатился прочь, погребальным саваном накручивая на себя лесной мусор…

Победа!

Утер старый менестрель слезы со щек морщинистых, отвесил спасительнице поклон низкий.

— Благодарю от всей души тебя, Борро Заступница!

— Не склоняй голову, добрый старый менестрель! Мне приходилось слышать о твоих песнях и видят Боги — они чудесны!

— Ой ли… — удивленно прищурился старик, оглядывая ладную женскую фигурку. — Уж прости, незнакомка, но не видал я тебя раньше в тех чадных и темных залах, где приходилось мне играть. Такой светлой деве, как ты, там не место.

— Потому и не видал, что там чадно и темно, — улыбнулась девушка, снимая с лица шелковый шарф. — Неподалеку отсюда разбила я лагерь. Простой костерок, небольшой котелок, хороший крепкий бульон и свежий пшеничный хлеб с парой сладких луковиц. Не желаешь ли отведать угощения?

— С радостью! Видят Боги, я и так более чем достаточно получил от тебя, добрая Борро, но ослаб я в дороге, подкашиваются ноги как тряпичные. Стар я ужо… не могу как раньше по три дня без крошки хлеба во рту обходиться.

— Здесь близко…

Девушка поддержала бродячего менестреля за руку, помогая переступить через корягу. Повела за собой среди могучих дубов и кленов, указывая путь. А там уж и пахнуло дымком, да мясным духом. Взбодрился старик. Пуще зашевелил усталыми ногами, не забыв напомнить спутнице о повисшем над ним долге за спасение:

— Денег у меня особых нет. Пара медных монет. Но если пожелаешь, спасительница, то могу сложить про тебя песню! Обещаю распевать ее в трактирах — великую историю о том, как бесстрашная Борро победила в неравном бою Барса Оскаленного и Шепота Зловещего! Расскажу я в песне о том, как выбила ты из них дух вонючий, как стенали они жалобно и пресмыкались у ног твоих подобно гадам никчемным! Воспою твою я доблесть! Низвергну я словами стихотворными Барса Трусливого и Шепота Зловонного в адскую бездну позора! Ежели и выжили они сегодня, то от стыда из чащи дремучей боле никогда носа не покажут! И поделом!

Чуть поодаль за деревьями коротко хрустнули ветки, прошелестел чей-то сдавленный хрип, осыпалась на землю листва. Не иначе ветерок лесной озорничает…

— Я не славы ищу в сражениях, а справедливости ради в бой иду! — ответила гордо Борро, и за далекими деревьями послышалось короткое кабанье хрюканье, чем-то напоминающее прерванный смешок.

— Но как же мне тогда тебя отблагодарить?

— Как… Хм… за спасение — ничего не попрошу, ибо негоже. Не ради чести и злата вступилась я за немощного старика. За бульон и обогрев у костра — тоже ничего не попрошу взамен. А вот за это… — девушка словно из воздуха достала большую кожаную флягу. — За несколько глотков старого доброго вина, я попрошу у тебя, друг мой менестрель, всего лишь сказку.

— Сказку?

— Сказку.

— Сказки бурчать я не мастак, — вздохнул горько седовласый менестрель, плотнее запахивая драный плащ и усаживаясь на поваленное дерево.

Протянув старику флягу, Борро подарила ему еще более чарующую улыбку:

— Мне сгодится любая. Особенно люблю я сказки о старых временах, про звезды и обещания.

— Ха… о такой сказке мне и слыхать-то не приход… постой! Нет-нет! Сказки сказывать я не мастак! Тут не соврал ни словом! Но однажды, в детстве, помню, как бабушка моя, что давно уж там на небесах пирует, старая ворчунья, с которой скоро свижусь я… так вот! Помню, как болел я сильно — горло застудил — и третий день лежал в постели. И вот тогда ворчливая бабуля поведала мне сказку небольшую, хотя сама не слишком любит враки. И я запомнил все ее слова, ведь та история хоть и враки, но больно уж странна! Не знаю, посчитаешь ли ты ее за сказку, но нет другой подобной у меня… чтоб и про звезды, и про желанье…

— Почту за радость, коль расскажешь, — обрадованно поощрила старика Борро, опуская в котелок деревянную ложку и помешивая бульон.

Левая рука девушки вздрогнула в молниеносном смазанном движении, и с высокой ветки над головой менестреля свалилась толстая пятнистая змея, умершая еще в полете от удара крохотным серебряным ножом. Старик не обратил внимания за легкий шум за спиной — отхлебнув вина, прикрыв глаза, он медленно поглаживал жидкую бороденку, собираясь с мыслями.

А Борро тем временем метнула еще один нож, угодив точно в горло вымахнувшему на полянку серому волку. Зверь перекувыркнулся через голову и пропал в серой посмертной вспышке, оставив после себя лишь шкуру и клыки.

Если бы усталый и медленно приходящий в себя менестрель прислушался, он, возможно, смог бы уловить приглушенные звуки, состоящие из свиста стрел, мягких ударов мечами, буханья топоров и молотов, а еще треска магических разрядов и рвущихся ловчих сетей. Вокруг костерка с бульоном среди древесных стволов метались воины, убивая и убивая вставший на тропу войны лес — вернее его многочисленных обитателей, что вдруг пожелали смерти старому хриплому ворчуну с лютней. Казалось, вся Вальдира разом признала в безобидном старике смертельного врага…

И лишь сам виновник переполоха смаковал вино — возможно, лучшее в его жизни — и, собираясь с мыслями, не замечал ничего вокруг. Загадочная Борро в черных одеждах терпеливо ждала, делая необходимые приготовления для сытного обеда. Среди прочих вкуснейших свежих ингредиентов девушка опустила в котелок пару кусков мяса от спикировавших сверху тетеревов, нацеливших клювы на лысину певца. Птичья подлая затея не удалась, а бульон станет жирнее…

Старый менестрель «вернулся», лишь наполовину опустошив флягу, открыв глаза к мигу, когда на чистый рушник, украшенный вышивкой в виде листьев и цветов барвинка, легли ломти деревенского хлеба и луковицы сладкого и одновременно жгучего, как слеза молодой вдовы, лука.

— Удивительна сила у сего растения, — заметил старик, глядя на вышивку. — Стоек и жизнелюбив барвинок…

— Потому в великом почтении он у алхимиков, — согласилась Борро. — Прошу, отведай нехитрых яств.

Не став спорить, дед с удовольствием отхлебнул горячего бульона, откусил от куска хлеба с положенным поверх него шматом мяса, посыпанного рубленым луком и круто посоленным. Зажмурился от удовольствия… посидел так молча, смакуя столь редкое для него угощение.

Любимая его еда… Вареное мясо, пшеничный хрустящий хлеб и крупно рубленый лук… Любимая еда, впервые попробованная очень много лет назад на далеком-далеком отсюда пастбище у берегов великого Найкала… Добрая спасительница Борро, конечно же, не могла знать об этом — это не больше чем простое, но крайне приятное совпадение, благодаря коему в сочетании с родными же листьями барвинка, воспоминания нахлынули полноводной рекой…

Бережно держа хлеб, старик с наслаждением съел угощение, запил крепким соленым бульоном, вытер руки полою заплатанного плаща, провел ладонью по искусно вышитому рушнику и, взяв лютню, пробежался чуткими пальцами по струнам. Легкий мелодичный звук наполнил лес, приглушив звуки ожесточенной драки за дубовыми и кленовыми стволами.

— Было это давным-давно, — хрипло произнес бродячий менестрель первые слова сказки. — Так давно, что и седые старики не вспомнят тех ушедших и позабытых времен. Остались лишь слова самой настоящей были, превратившейся в старую и немножко страшную сказку… в ней переплелось и смешалось все беспорядочно, уже не разобрать, что было в середке, но отлично известно с чего началась вся история… Все началось с падающей звезды и одного детского желания…

Старик заговорил быстро, но слова не глотал, они лились широким привольным потоком, подобно содержимому расколовшегося глиняного кувшина — быстро, бурно, но недолго.

Сказка оказалась не сказкой… так… ничего особого… коротенькой якобы былью, случившейся много-много лет назад, когда на месте сего дубово-кленового леса было лишь болото топкое, населенное ужасными аллиглотами и их любимой вкусной пищей — дикими лохрами.

Давным-давно, где-то рядом с безымянной двуглавой горой, высился замок старинный. Замок красивый. Замок большой. Но речь не о замке, а о его обитателях — пусть не королевской, но все же благородной семьи одного лорда, чье имя давно уж кануло в лету. Правил лорд мудро, подданных почем зря не шпынял, последние гроши не забирал, праздники устраивать не запрещал, а очень даже поощрял, будучи страстным любителем хорошего вина и радостного настроения.

Но речь и не о лорде…

Речь о его сыне, мальчике с прекрасными златыми кудрями, красивейшей улыбкой и лучшим игрушечным барабаном во всей округе! Едва начинал он колотить в барабан, как всем становилось ясно — вот идет юный прекрасный лорд, великодушно сообщая о своем приходе…

Любил сына уже немолодой лорд. Прощал ему все проказы. Исполнял все прихоти. Каждый день являлись в замок лучшие в окрестных землях игрушечных дел мастера, доставляющие все новые и новые игрушки. Чего там только не было! Самый настоящий заводной рыцарь в полных доспехах — и тот был! И умел выполнять приказы! Колол мечом и рубил топором! Отдавал честь и стоял на карауле! — пока не кончится завод пружины. А тысячная армия оловянных солдатиков с медным генералом во главе? От игрушек ломились комнаты, ломались шкафы, лопались сундуки!

Приходили в замок и кондитеры! Конечно, приходили! И не с пустыми руками! Конфеты шоколадные, мармелад сливовый, торты миндальные и кремовые, пастила и заграничная халва… Ах! Каких только вкусностей не приносили кондитеры на серебряных подносах под стеклянными крышками! М-м-м-м! Таких десертов мало кто видывал!

Потом, когда наигравшаяся и налакомившаяся душенька юного лорда немного уставала, его усаживали на бархатные подушки с шелковыми оторочками и переносили в большой и ярко освещенный зал. А там его ждали многочисленные развлечения! Цирковые акробаты, клоуны, мимы, шпагоглотатели, канатоходцы, фокусники и самые настоящие волшебники! Да-да! Волшебники!

Под высокими каменными сводами танцевали на туго натянутой проволоке изящные гимнастки в разноцветном трико, со смехом уворачиваясь от лениво плывущих радужных мыльных пузырей и выполняющих кульбиты разноцветных голубей.

Едва-едва заканчивались выступления цирковые, как у пылающего камина уже ждал детей заглянувший в гости сказочник, что рассаживал юных слушателей на теплые медвежьи шкуры или шерстяные ковры, после чего начинал вести рассказ о невиданных землях, неслыханных зверях и непобедимых героях. Слушали заворожено дети, слушал и юный лорд, тихо-тихо отстукивая такт на любимом барабане.

Так тянулись долгие годы — почти с самого рождения юного наследника, едва только он сумел сделать первый шаг к великой радости домочадцев. Лорд щедро платил за выступления, не забывал о богатых угощениях, в его замке всегда находилось место для теплого ночлега, ко всем гостям относились с радушием и уважением. Слава о столь редком гостеприимстве разошлась широко по миру. И потому не оскудевал поток гостей. Не приедались забавы веселые, не замолкали взрывы смеха, не кончались истории и песни у много чего повидавших бродячих сказителей и певцов.

И однажды… говорят, аккурат в именины юного лорда, празднующего девятый день рождения, через гостеприимно распахнутые двери замка прошел не совсем обычный гость. Нет-нет! Не подумайте! Он вовсе не был злым! — не злодей явился в дом веселый! Просто усталый пропыленный путник заглянул на яркий огонек, прослышав, что здесь никогда не откажут в глотке воды и куске хлеба. Слухи подтвердились. Получил он и сытный ужин, и обильное питье в общей трапезной, где заодно насладился великолепным выступлением заезжих музыкантов.

В тот вечер замок ходил ходуном! Сотрясались стены и своды! Дребезжали оконные витражи! Плясали все! Плясали радостно, без принужденья, празднуя именины маленького лорда. Златокудрый наследник сидел тут же — на высоком стуле и с барабаном на коленях, а рядом торт большущий! А у ног игрушек сотни! — и прибавлялось их число, благодаря дарящим людям. Дарили кто что мог — от куколок соломенных и звонких липовых свистков, до кукол из фарфора и медных громких труб! Один за другим подходили дарители, у ног наследника подарки оставляя.

Подошел и упомянутый гость, что молча улыбался, на пляски круговерть смотря. Шагнул он ближе остальных, шагнул вплотную к лорду, но няньки зоркие, как грифы, не углядели дерзости такой — застил глаза им яркий солнца луч, проникший сквозь большие окна зала.

— Умеешь ли? — спросил чужак ребенка, спросил он мягко, с интересом, задумчиво смотря на барабан.

— Парадную я знаю дробь! Восьмого корпуса солдат Зурата! — не без гордости ответил мальчик лорд, не удивляясь незнакомцу.

— Да будет так, — склонил голову путник, мягко касаясь барабана. — И вот тебе подарок мой, дружок. Одно желанье для звезды.

— Одно желанье?

— Одно желанье… смотри, не разменяй мой дар на чушь! Будь мудр, о юный лорд! И будь ты столь же щедр, как твой отец, когда достигнешь зрелых лет. Желать вам счастья я не стану — его и так у вас в избытке. Помни! На небо звездное смотря, парадную ты дробь сыграешь, дождешься падающей звезды, потом желанье загадаешь! Но барабан твой лопнет тотчас — не потянуть ему второй игры! Загадывай с умом! А после, как желание свершится, придет к тебе сверкающая дева, со звездным посохом в руке. И ей ты скажешь лишь три слова: свершилось, я доволен! Но помни! Ответ ты дать обязан, отрок! Ведь коль не дашь ты ей ответ, уйти не сможет дева в небо! И коли так произойдет… не будем о тревожном. Ну что? Запомнил, юный лорд? Одно желанье! Один ответ! Одно желанье! Один ответ!

— Запомнил, — сонно клюнул носом мальчик. — Одно желанье…

Опомнившиеся няньки запричитали, бросились к ребенку, ругая друг дружку, что не углядели, как лорд изволил задремать! А странный гость отвесил лорду старшему поклон, схватил со стола баранью ляжку, забросил на плечо бочонок хмельного меда, да и убыл восвояси, щипнув кухарку напоследок…

— Хороша сказка! — выдохнул удовлетворенно ненадолго вернувшийся в детство старый менестрель, открыв глаза и взглянув на внимательно слушающую Борро.

— И все? И все? И все? И все? — донеслось издалека изумленное многоголосое эхо. — Какого… Какого… какого…

— Великолепная сказка! — поблагодарила Борро. — Нет ли окончанья, о добрый друг?

— Кто знает. Уснул я в миг тот, когда ворчунья-бабушка решила довершить рассказ. Но думаю, что все закончилось отлично! Жили они долго и счастливо, а в их доме и поныне звучит веселый детский смех! — пожал плечами менестрель, и смущенная улыбка тронула его губы. — Ты уж прости, спасительница Борро. Но только эту знаю я из сказок. Чтоб и про звезды, и про желанья…

— Великолепная сказка! — повторила Борро. — Благодарю!

— Тебя благодарю я! Не на восток ли будет лежать твой путь?

— Мой путь лежит на запад, — с сожалением качнула девушка головой. — Отсюда наши дороги расходятся.

— Что ж… — закряхтел, вставая старик. — Пора, пожалуй, в путь — хочу сегодня я ночлег под крышей. Листву лесную давно уж за постель не принимаю. То старость… в ней нет плохого, видят Боги, но без кровати уж нельзя… прощай, добрая Борро! Нет! Лучше так — до встречи!

— Прощай! — отозвалась девушка, глядя вслед медленно зашагавшему прочь старику. — Желаю тебе долгих и славных лет, добрый менестрель!

Улыбающийся старик прошагал шагов двадцать и, не выдержав-таки, обернулся. Стройная фигурка в облегающем черном костюме все также прощально махала рукой, даря повернувшемуся путнику открытую и добрую улыбку.

— В добрый путь! — донесся ее звонкий милый голосок, благословляя менестреля и желая ему удачи.

— И тебе, — растрогано забормотал старик. — И тебе, милая. Пусть удача станет твоей тенью!

Менестрель скрылся за мягким изгибом лесной тропы, ведущей к ближайшей деревне, а затем утихли и его шаркающие шаги. Спустя миг рядом с задумчивой Борро появились выбравшиеся из-под корней огромного старого дуба два давешних разбойничка — полуорк и неизвестный, скрывающий лицо тряпками, бинтами и капюшоном.

Оба воина встали по сторонам от Борро, постояли молча, глядя, как в стороне двое парней и девушка, впервые появившиеся на крохотной лесной полянке, тушат деловито костерок, опрокинув в него котелок с остатками бульона, заваливают дымящее кострище землей, хороня в мокрых углях и грязи недоеденные лук и хлеб. Сложенный вышитый рушник отправился в поясную сумку юной волшебницы с хрустальной диадемой в волосах медового цвета. Не успел сорвавшийся с вершины клена красный листок достичь земли, как уже ничто не говорило о том, что совсем недавно здесь мирно трещал костерок, обогревая сидевших рядышком хриплого старика-менестреля и его загадочную слушательницу.

— Пусть идет? — вопросительно пророкотал полуорк, стягивая с себя старую тряпку, недостойную именоваться одеждой, и накидывая на плечи яркий красный плащ, выглядевший памятным трофеем, да им и являющийся — так чествовали победителей небольшого турнира в окраинном квартале древнего города Рогхальроум.

— Пусть идет, — согласилась Борро, развязывая головную косынку, снимая с шеи шарф и отцепляя с пояса рапиру. — Еще с полмили пусть прошагает дедуля. Пусть допьет флягу до конца. Вино крепкое. Вина много. Оно доведет его уязвимость к криту до предела. А затем отправьте менестреля к его любимой покойной бабуле. Одной стрелой. Или одним ударом. Ключевое слово — одним! Чтобы мгновенно. Хороший он дед…

— А если не получится? — вопросил Шепот Зловещий. — Одним ударом-то…

— Пусть получится! Одним ударом! — отрезала Борро, доставая из кармашка на куртке небольшой дымчатый кристалл и сжимая его в кулаке. — Я буду ждать в трактире «Подножье Знаний». Отправьте ко мне Серого Книжника. Если получится, то и моего хромого братишку полуорка, если он еще не помер в Огненных Казематах. И если ему станет интересно — но вы попытайтесь заинтересовать! Его умение не помешает при поиске полученных ориентиров… Удачи…

Легкая вспышка накрыла фигуру Борро и унесла в неведомые дали. Разбойники постояли, повздыхали, затем полуорк Барс Оскаленный цыкнул клыком и пророкотал:

— Пора мочить дедулю.

— Камень-ножницы-бумага? — с готовностью предложил Шепот Зловещий.

— Угу. Втроем. Ты, я и наш стрелок из Шервуда. Выползай из засады!

Из лесной чащи донеслось протестующее:

— Я по дедушкам не спец.

— Как и все мы. Давай-давай. Он и нам почти родной стал, но раз сказано мочить — будем мочить.

— Ох…

Некоторое время спустя под одним из дубов послышалось азартное:

— Камень-ножницы-бумага…

Обрывок старого пожелтевшего листа,

найденный среди сгнивших бумаг в одном из подземных тайников летописца Акофея Тайного, выкупленный неизвестным лицом с аукциона за бесценок.

…рухнули врата! И вбегающие внутрь воины позднее клялись, что в те мгновенья громко звучала барабанная парадная дробь их собственного Восьмого корпуса, доносящаяся с одного из открытых замковых балконов. Но не поверили их словам. Кто в здравом рассудке согласится, что некто из погибающих защитников станет приветствовать безжалостных захватчиков их же собственным парадным маршем…

Еще несколько солдат клялись, будто видали они стремительно пикирующую с ночных небес падающую звезду. Быть может, это знак плохой? Аль добрый? Кто знает…

Ведь в миг тот полководец отдал еще один решительный приказ, и вновь взметнулись в воздух тяжелые снаряды. А следом в атаку пошли тяжелые латники Восьмого корпуса солдат Зурата. Ну а затем с утробным злобным ревом пришли в движенье огромные и смертоносные…

Россия, 2015.

Соцветие кошмаров

Темный Край.

Это мрачный угрюмый лес, неприветливо и даже угрожающе скалящийся на путника со всех сторон. Редко сюда суются без крайне важной причины. В северной же своей оконечности древний лес уже не просто угрюм, опасен и неприветлив. Куда хуже! В северной части Темного Края идет никогда непрекращающаяся битва!

В первую очередь здесь столкнулись две страшные силы — горы и деревья. С севера и северо-востока наступает высоченный горный хребет, вздыбивший почву множеством каменных острых гребней. Лес же в свою очередь послал в наступление вековые деревья, опутавшие корнями скальные склоны и пытающиеся раздробить ими твердый камень. То и дело с шумом заваливается побежденный камнем древесный гигант или раздается гулкий хлопок треснувшего камня. Этот бой никогда не будет завершен.

Здесь много снега. Но холодные хлопья редко падают с неба, чаще всего снег приносится сюда ледяным потоком воздуха, спускающегося с горных вершин. Этот вершинный ветер, снизошедший к бренной земле всегда несет с собой не только снег, но и смертоносный мороз, сковывающий землю ледяным панцирем, убивающий деревья и вообще все живое на своем пути.

В более погожие дни, когда ярко светит солнце, а воздух неподвижен, когда природа делает передышку в вечном сражении с самой собой, в дело вступают иные силы.

Орки. Они обитают в горах.

Великаны. Они живут в стылом лесу.

И те, и другие — существа темные, поклоняющиеся богам мрачным и жестоким. И орки, и великаны восхваляют яростную битву, считая ее для себя единственным истинным уделом. Все верно — кто не хочет работать и охотиться, тот должен воевать. Иначе можно и ноги с голода протянуть. Хотя в свое время великаны, существа не слишком разумные и в желаниях своих более чем приземленные, были готовы не только драться, но и работать — особенно за хорошую кормежку и обильную выпивку…

Несколько лет назад здесь вовсю дымил старый вулкан, служившей военной кузней орков. В те дни великаны крутили тут скрипучие лебедки и колеса, таскали мешки со скверной железной рудой, выполняли всю черную работу для орков, кующих оружие.

У подножия затухшего вулкана раскинулось старое и большое поселение лесных великанов. Землянки, огромные шалаши, сложенные из цельных еловых стволов и присыпанные землей, просто глубокие ямы, кое-как прикрытые шкурами животных. Раньше этого хватало — пыхающий дымом и теплом вулкан прогревал землю на пару лиг вокруг себя! Земля всегда была теплой — просто ляг в неглубокую яму, нагреби на себя сухой почвы вперемешку с палой листвой — и спи себе преспокойно в тепле и уюте!

Таким образом великаны считали себя жителями земного рая. Вулкан обеспечивал их всем. Кормежкой за черную работу на кузнице и теплой постелью по ночам. Ночами великаны исполняли свои темные ритуалы и танцевали, вздевая ручищи к багровым отсветам вулканического огня, поднимающегося, казалось, до самых звезд…

Казалось, их счастье будет длиться вечно.

Но однажды все разом закончилось.

Некий доблестный клан чужеземцев сумел покорить своей воле древний вулкан и погрузить его в глубокий сон. Вулкан унял свой жар. И наковальни гигантской орочьей кузни замолчали… Яростно рычащие орки пытались вернуть подземный жар, но не преуспели. Еще одно темное дело оказалось порушено… орки покинули вулкан и ушли в свои логова под основным горным хребтом. Ушли навеки? Возможно… но тьма терпелива…

Основные силы орков ушли. Великаны остались. Им пришлось научиться охотиться. Не обязательно на зверей и птиц — те, как правило, очень быстры и увертливы, нелегко неуклюжим громадинам поймать их. Зато по тропинкам бродило немало вкусных эльфов, людей, полуорков и даже гномов. Великанская кухня стала богаче, появились удивительнейшие рецепты, запросто могущие довести до истеричного ужаса любое разумное существо. Еще бы! Достаточно прочесть первые строки простейшего рецепта походного наваристого супа, и сразу начнется заикание. «Взять средней упитанности эльфа, обмазать черной болотной тиной, хорошенько отбить дубинкой до исчезновения визга…»

Но все равно жизнь сытнее не стала — эльфы как-то не хотели быть отбитыми дубиной или иным кухонным приспособлением и потому за свою жизнь сражались до конца. А ведь стреляют они ой как метко…

А холод? Уснувший вулкан больше не согревал землю и воздух. Все вокруг покрылось льдом и снегом. Великанам пришлось вспомнить далекие прежние времена и снова научиться строить примитивные укрытия от непогоды. Тяжело стало жить…

И озверевшие от вечного голода и холода громадины начали охотиться даже на чистокровных орков, гоблинов, кобольдов. Они перестали различать светлое и темное. Теперь они различали только одно — степень упитанности. И плевать, кто там попался в их лапы — заплутавший на свою беду человечишка или же что-то гневно орущий родовитый орочий военный вождь. И тот и другой отправлялись в большой закопченный котел и хорошенько отбивались дубиной.

Оркам подобное отношение не понравилось. И подножие затухшего вулкана превратилось в вечное поле боя. Одиночные стычки и массовые побоища случались здесь постоянно. Орки были умнее и быстрее, но великаны крайне живучи и невероятно сильны. И как бы не закончилась очередная схватка — великанам всегда найдется что пожевать.

В этом месте грызлась сама с собой природа, сталкивались в стылом воздухе лесные великаны и горные орки, спускались сюда порой и тролли. Здесь царила смерть. И не стоит сюда соваться — иначе ждет тебя здесь верная погибель…

Походный вождь Угл Даггил вздел к серому холодному небу руку с мечом и гортанно взревел:

— Амбл де… вяк!

Не совсем это хотел сказать доблестный вождь Угл Даггил, но не дали ему закончить пламенную грозную речь, что должна была воодушевить стоящих за его спиной воинов, пришедших сюда убивать мерзких и глупых великанов, посмевших намедни сожрать трех орков. Угл Даггил сумел бы привести своих воинов в состояние пышущих безумной яростью берсерков, но толстенный черный древесный корень со скрипом врезался в макушку орущего вождя и вбил его в стылую землю. Над головами сплоченного орочьего отряда мелькнула огромная тень, еще два корня упали сверху, небрежно сбив с ног сразу пятерых воинов.

Исполинский пень прорвался прямо сквозь стену заснеженных высоких деревьев, легко сломав их повалив их. Огромная темная тварь исходила вонючим едким дымом, натужный рев пронесся над исполосованным каменными высокими гребнями лесом, пролетел над расположенным поодаль поселением и эхом отразился от царящего над этой местностью склона потухшего древнего вулкана.

Не успели орки толком осознать произошедшее — в их оторопевшие головы еще не снизошло понимание случившегося — когда с вершины огромного ревущего пня-пожирателя рухнул закованный в броню конь, легко несущий на себе гневно кричащего рыцаря, вооруженного длинным копьем.

Рыцарь подался вниз, схватил за глотку самого рослого из орков, легко поднял его вверх и взревел:

— И это ль воин настоящий? Какая трата плоти! Испей! Испей до дна, слабак! Познай ты божью силу Инвы!

— Во имя Инвы! — поддержал его сверху звонкий крик. — Испей!

Извивающийся в воздухе орк «слабак» — два с лишним метра и больше ста пятидесяти килограмм стальных мышц — пытался что-то просипеть, но в его разинутый рот воткнулось горлышко склянки, ударившая по ее донышку стальная перчатка вбила емкость глубже в пасть, после чего воина отбросили в сторону.

Еще две бутылочки конный рыцарь бросил о землю, разбив их вдребезги. Воздух заполнило серо-зеленое странное облако, быстро расползшееся в стороны и поглотившее орков.

— Туда! — указал рыцарь Фагнир Некроз на поселение великанов, где появились все признаки оживленного движения. — Пора еретиков карать сурово! Пора им дать понять — мы смерть несем во имя Инвы!

— О да! О да! Я Инва! Инва Ужасающая, дочь Гвиневры, великой главы клана Золотых Тамплиеров! Я есть смерть!

— Мы покараем всех! — рыцарь пришпорил верного скакуна. — Всех!

На землю падали корчащиеся орки, быстро меняющиеся под воздействием ужасающих болезней. Отрастала бледная шерсть, клыки становились гораздо больше, глаза загорались яростным свечением, хлопьями с губ слетала серая пена.

Гигантский пень быстро удалялся прочь, оставляя за собой безумных тварей, жаждущих убивать. И вскоре до их ушей донеслась весть о грядущем появлении цели — треск деревьев оповестил, что по следу дымящегося пожирателя кто-то идет. И этот «кто-то» очень скоро окажется здесь…

— Я чувствую что-то божественное, дядя Некроз! — оповестила рыцаря Инва, напряженно застывшая на вершине живого пня, молотящего землю черными корнями-щупальцами.

— Что это? Бог? Угроза?

— Нет… какая-то… вещь? Это не проклятье… скорее, благословение…

— Какого божества?

— Того пока не знаю… но сила очень уж слаба…

— Мы глянем, что за диво скрывается в сей снежной тьме! Быть может, заберем себе! А может, уничтожим! Вперед! Готовь свои болезни, Инва!

— С великой радостью! С огромной радостью! Мы любим, любим убивать!

Накренившись на один особо жестоко обугленный бок, ожившая древесная тварь проламывалась через жидкий заснеженный подлесок, оставляя за собой пятна сажи и куски гнилой древесины. Узловатые длинные корни крушили все вокруг — просто так, без приказа хозяина. Темный пень истекал вязкой смолой, мертвым соком и ненавистью ко всему живому, с особой злобой ломая деревья и вырывая кусты. Такова особенность пожирателей — даже будучи подчиненными чужой воле, они не могут остановиться от попутных разрушений, ломая все, до чего смогут дотянуться своими щупальцами. В белом покрывале появилась глубокая грязная борозда, ведущая прямо к вулкану — к лежащему у его подножия старому поселению великанов.

Гигантское чудовище не заметило кривоватой, но толстой и крепкой ограды, сложенной из ледяных и каменных глыб. Орки любили стрелять из своих черных дальнобойных луков. И великанам пришлось научиться защищаться от прицельного огня. Они построили стену. И пожиратель проломил ее с такой же легкостью, с какой человек разбивает стекло. Под грохот страшного удара повсюду разлетелась ледяная и каменная шрапнель, начавшая жестоко жалить взвывших от неожиданности лесных великанов. Их высокие нескладные фигуры со слишком маленькими головами и чрезмерно длинными ручищами, заметались между гигантскими шалашами и землянками, спешно хватая дубины и каменные топоры.

Топоры… дубины…

В этой битве размеры решали все. Исполины против колосса. И это если не брать в расчет конного грозного рыцаря и крохотной девчонки. А их со счетов сбрасывать никак нельзя… Ибо не успел еще темный пень нанести стегающий удар по первому ряду бегущих навстречу великанов, как бронированный всадник уже смел пятерых врагов, сокрушив их ударами копья и копыт своего коня. А радостно кричащая девчонка метко швыряла вниз различные склянки и бутылочки, со звоном разлетающиеся на куски и выпускающие наружу разноцветные дымные болезни, поражающие своих жертв с холодным безразличием, что так хорошо подходило к этой заснеженной местности.

— Веерный удар, несущий смерть! Крутись-вертись, мерзость древесная! Погань темная! Вертись! — хрипло велел рыцарь, на миг прервав избиение врагов. — Инва! Держись что есть мочи!

— Держусь!

Гигантский пожиратель выставил в стороны пару своих особо толстых корней-щупалец, простер их над землей, а затем закрутился на месте будто взбесившийся волчок. С жалобным треском и хрустом разлетелись обломки скособоченных уродливых построек, с воем разлетелись зараженные великаны. От пня ударила тугая волна кругового расходящегося ветра, несущего с собой дымные клочки болезней. За мгновение все поселение оказалось накрыто колпаком ужасающих хворей. По пригорному поселению великанов нанесла удар кошмарная эпидемия.

Рычащие от бешенства, корчащиеся и трясущиеся от поразивших их болезней несчастные местные обитатели с трудом вставали на ноги и, шатаясь, вновь устремлялись к разоряющему их поселение врагу, явившемуся ниоткуда и напавшему без причины. При этом громилы, сами того не ведая, заражали жуткими болезнями всех, кто бежал или хромал рядом. И когда темный пень остановил свое верчение, вокруг него уже не осталось настоящих противников.

— Они снова подступают! — звонко крикнула Инва. — Они близко!

— Проклятые сарацины! Мерзкая саранча!

— Мерзкая! — поддакнула Инвазия. — Сарацины!

— Богомерзкие еретики! Их постигнет лютая кара!

— Лютая кара!

— Вперед! Сквозь поселение и дальше — к вулкану!

— Ух! К вулкану!

Убивая по пути еще стоящих на ногах и могущих оказывать сопротивление великанов, ломая постройки будто спичечные домики, вырывая редкие деревья и переламывая почерневшие тотемные столбы, пень прокладывал сквозь сердце поселения широкий прямой проход, оставляя за собой полосу хаоса из перекрученного дерева. За пожирателем возникли настоящие буреломы, настолько запутанные, широкие и высокие, что нахрапом через них не перескочишь.

— Вот здесь! Под тем старым столбом! Та вещь с божественной частичкой… сияет! Слепит!

— А ну! — едва заметно дернув бронированным коленом, широкоплечий рыцарь чуть изменил направление движения и, мимоходом насадив на метко брошенное копье двух взвывших великанов, наклонился к высокому сугробу и всадил в него руку в стальной перчатке. Помедлил мгновение, сосредоточенно разбрасывая снег. Нагнулся ниже, пошарил и резко выпрямился, сжимая в руке облепленный снегом большой предмет, холодно поблескивающий льдистым серебром.

— Нашлась!

— Я не ошиблась! — завопила ликующе Инвазия, вскинув обе руки. Взревел вместе с ней Пожиратель, швыряющий бревна в редких противников, что еще не упали на землю в диких корчах. — Тебе нужна эта штука, дядя Некроз?

— Не знаю, Инва. Но вещь особенная… это видно сразу… и пригодится несомненно.

— О да!

— А теперь вперед! Наверх, темная поганая тварь! Наверх по склону!

Приподнявшийся на щупальцах колоссальный пень решительно начал штурм покрытого снегом и каменными россыпями склона заснувшего вулкана. Вниз разом сошло несколько крохотных лавин, добавивших хаоса в разоренном поселении. Воющая и дымящаяся тварь поднималась все выше, оставляя под собой умирающих или перерождающихся великанов, жаждущих убивать. Светились яростные глаза, хрустели по земле длинные изогнутые когти, вставала дыбом зеленая и белесая шерсть. Чудовищные твари выискивали врага с жадным нетерпением…

Над кронами заснеженных деревьев, буквально сдув мощными крыльями морозный белый туман, появился красавец красный дракон, вытянувший длинную шею и вглядывающийся в открывшуюся картину. Сильные лапы прижаты к брюху, длинный хвост стелется над кронами деревьев. Шестеро сидящих на его спине игроков смотрели только перед собой. Смотрели разинув от изумления рты — трудно не поразиться, когда видишь страшные разрушения и беснующихся на снегу жутких тварей, достигающих в высоту трех метров и более. Стылая поземка гоняла по снегу медленно рассеивающиеся разноцветные облачка. К вулкану уходила широкая борозда, заваленная бревнами и горами грязного снега.

— Вон они! — крикнул зоркий стрелок, первым углядевший черную точку, поднимающуюся по склону далекого вулкана. — Лезут в гору!

— Там наверняка их кто-нибудь подхватит! Спешим! Наши где?

— Кто где! После КЛАУДа Храмовников мало никому не показалось!

— Вперед! Надо добить пожирателя!

Издав протяжный рык, красный дракон сильнее взмахнул крыльями, стегнул верхушки деревьев хвостом.

— Приготовьте огненные и взрывные стрелы. Бьем с максимальной дистанции, ближе не суемся. Этот чертов Некроз… вы видели его в деле.

— Мощь! — признался с нескрываемой завистью коренастый гном, сидящий последним и прикрывающий спину щитом.

— Вот! Поэтому драка близко не подводи, Линни.

— Поняла, — отозвалась девушка «пилот», управляющая красным драконом так же легко, как собственной рукой.

Ее класс — драконий наездник — был рассчитан именно на это.

— Но огненный рык держи наготове, Линни. Если получится — прижжем эту тварь. Наши где?

— Отстают на семь минут.

— Ладно… приготовьтесь и…

— Р-Р-Р-А-А-А-Г-Х-Х!

Громогласный хрипящий рык-крик прозвучал прямо в лицо замолкшего стрелка, в паре сантиметрах от которого мелькнула страшная косматая харя неведомого чудовища, подпрыгнувшего на высоту десяти метров с лишним и сумевшего достать до идущего на бреющем полете боевого дракона.

— Берегись!

Когтистая лапа нанесла стегающий удар. Лопнули ремни. Стрелка и гнома сорвало с мест и вышвырнуло «за борт». С криками они упали в поднятую драконьими крыльями пургу, откуда доносилось лютое рычание и вспыхивали безумные глаза.

— Держись! Держись! Линни! Вытаскивай нас!

— Р-Р-Р-А-А-А-Г-Х-Х!

— Вот черт! Удар! Удар!

В глаза перерожденного великана ударило два арбалетных болта. Раздался взрыв. Хрипящее чудовище отбросило назад, вскинув руками, оно рухнуло вниз. Но радоваться было нечему — кричащий дракон содрогнулся, на его шее повисло два новых врага. Полетела кусками красная чешуя, закричала пронзительно Линни:

— Сбейте их! Сбейте! Они жрут Сокра! Жрут его!

— Уводи нас!

Кричащий дракон накренился на одно крыло и ушел в крутой снижающийся вираж, по дуге уходя обратно к лесу. По земле мчались великаны, стремясь догнать летающего врага. Вой взлетал до небес. В месте, куда упали два седока, образовалась хрипящая куча-мала, откуда доносились яростные крики еще живых и сражающих игроков. Слышались звуки взрывов и сильных ударов, щелкал арбалет.

Одна из тварей зацепила за крыло, и алый дракон боком врезался в стену деревьев. Вздрогнувшие деревья выдержали таран и уронили на упавшего драка тонны снега и льда, похоронив его вместе с седоками в огромной снежной гробнице, украшенной блестящими ледяными обломками. Подбежавшие великаны в недоумении закрутились на месте — они потеряли врага из виду. Снежная гора стала спасением для игроков, подарив им огромный бонус к маскировке и лишив монстров почти пойманных жертв. Главное — не торопиться и не рваться наружу из стылого снежного плена. Главное — переждать…

А исполинский живой пень продолжал упорно подниматься по склону вулкана…

До увенчанной снежным воротником вершины далеко. Да и склоны там становятся так круты, что не подняться неуклюжей и чересчур тяжелой твари. Ей этого не дано. Но конный грозный рыцарь не был безумцем — во всяком случае, не полным безумцем. Он знал что делал. И, напряженно вглядываясь вверх, подгонял спотыкающегося и оскальзывающегося пожирателя, заставляя его преодолевать метр за метром.

Он обязан сделать невозможное. Ведь он не просто пообещал позаботиться об этой непоседливой девчонке — к которой успел привязаться, сам того не заметив! — он дал нерушимую клятву оберегать Инвазию. Дал клятву самой Гвиневре…

Гвиневра, высокомерная глава Золотых Тамплиеров, умная и жестокая Прекрасная Дама, великая и прелестная волшебница, хозяйка окруженного огромным садом Авалона, всегда заполненного торжественным перезвоном колоколов, воркованием и шумом крыльев тысяч белоснежных голубей.

Трудно отказать такой женщине… хотя досадно видеть, как достойные мужи теряют головы после одной единственной беседы с этой чаровницей… она может вскружить голову любому. А затем направить его своей волей на ратный подвиг или подлое преступление, либо же сделать верным стражем Авалона, заперев воина в его величественных стенах… О Авалон… рыцарь любил бывать там в редкие мгновения отдыха…

Заметив движение в одной из темных щелей, ведущих в недра потухшего вулкана, Некроз очнулся от воспоминаний и, небрежно приняв бронированной грудью пять выпущенных тяжелых стрел, прокричал:

— Ударит новая волна по старым крепостям и замкам! И на развалинах былого поднимем флаги новой эры!

Звенящие слова эхом канули в темную расщелину. И оттуда больше не вылетели стрелы. Но шагнул на дневной свет закутанный в густую шкуру полярного медведя серокожий мускулистый орк, оскаливший в усмешке клыки и проревевший:

— Мы слышим. Проходите.

— Поднимите нас! — крикнул рыцарь в ответ, смотря на выходящих из расщелины новых и новых орков.

Стрелки с огромными луками и чрезмерно тяжелыми арбалетами, мечники и топорщики. Небольшая армия, оставленная здесь орочьим королем для охраны потухшего вулкана. И на тот случай, если природные силы возьмут свое и подземный жар вновь наполнит гору. Зачем охранять гору? О, здесь было что охранять… множество проходов и складов, залы и парочка могильников, откуда вечно выползала восставшая орочья нежить. Вулканическая кузня веками ковала оружие и доспехи для орков. Для тьмы. И пусть огонь угас, мили и мили подземных коридоров никуда не делись. А один проход, идя под хребтом, вел на восток преимущественно внутри скал, но порой выходя на горные обледеневшие террасы мимо небольших орочьих фортов и башен с бдительными охранниками. Ведь проход вел прямо в сердце владений орков. Прямо к тронному залу их короля… Здесь было что охранять…

И здесь было чем поднять вверх по склону не только пожирателя, но и тварей потяжелее. Расщелина была одним из небольших выходов из кузни, раньше через нее доставляли огромные мешки с рудой и сломанным оружием для перековки. Великаны подтаскивали мешки к горе и укладывали на волокуши, что медленно втаскивались лебедками внутрь. Поднять пожирателя? Легко!

Гремящие черные цепи заскользили вниз по белому склону. Темное чудовище ухватилось за них по приказу рыцаря. Вверху загрохотали и заскрипели давно не использовавшиеся лебедки. Цепи натянулись, пожирателя рвануло вверх, пошатнулась закрепленная на его макушке каменная башня. Именно ее не хотел терять Некроз: башня — это дом Инвазии, ее обжитой уголок, не говоря уже о всех содержащихся внутри нее склянках с десятками новых болезней. Но если станет хуже — башней придется пожертвовать. Сейчас же главное — подняться еще чуть выше. Разорвать расстояние и выиграть немного времени.

Пожиратель с облегчением взревел, неловко переступил, обрушив вниз очередную лавину, захлестнувшую нескольких обезумевших косматых великанов. До передела натянутые цепи потащили пожирателя наверх. Одна цепь не выдержала напряжения и со звоном лопнула. Звенья разлетелись вокруг разящей шрапнелью, задев пару серых орков и сбив их с ног. Сородичи восприняли такой конфуз с радостью, разразившись хриплым хохотом. Стонущие лебедки наматывали на себя цепи, исходящий серым туманом пожиратель неуклюже переступал по склону. Внизу метались искореженные загадочными болезнями монстры, с хриплым воем налетающие на появляющихся после респауна лесных великанов и либо разрывающие их в клочья, либо обращающие в таких же косматых и безумных исчадий ада.

Стена деревьев раздалась, часть стволов со скрипом и хрустом повалились, открывая широкий проход, откуда хлынули десятки огромных существ, несущих на себе игроков. Несколько доисторических броненосцев во всем походили на современные боевые машины — обладали неплохой скоростью, отличной броней и самыми настоящими орудиями, что тут же вступили в дело. Установленные на звериных спинах стрелометы и катапульты выплюнули тяжелые снаряды. Стрелы полетели над землей, насквозь пробивая воющих тварей, пришпиливая их к стволам. Стеклянные шары пошли по долгой дуге и разорвались на почти отвесном каменном склоне потухшего вулкана, лишь немного не дотянувшись до карабкающегося пожирателя. Во все стороны разлетелись стеклянные осколки, на склоне вспыхнуло яркое оранжевое пламя. Огонь взметнулся яростным зверем, не сумел достать гигантский пень и опал, задымился. Густой черный дым растекся по промороженному камню длинными языками-щупальцами. Один из игроков-преследователей — полуорк в плаще из черных волчьих шкур — выставил перед собой руки, сжал пальцы словно хватая кого-то. И стелющийся по камню черный дым мгновенно повторил движения полуорка, метнулся и опутал одно из корневищ пожирателя. Полуорк дернулся назад всем телом, уподобившись рыболову, подсекающему улов. Взревевший пожиратель резко остановился, попытался выдрать корневище из дымной хватки, что медленно ползла по его опоре вверх. Лебедки завизжали, еще две цепи лопнули, и пожиратель пополз вниз. Перезаряженные катапульты выбросили в серое угрюмое небо новую порцию стеклянных шаров. На этот раз стрелки угодили точно в цель. Четыре снаряда ударили в макушку живого пня, и его окутало оранжевое пламя. Вот теперь пожиратель закричал по-настоящему, затрясся всем телом, взметнул корневища к небу, грохнулся брюхом о камень. Стоящая на его вершина каменная башня заходила ходуном среди языков огня, едва устояла. По склону прыжками спускались серые орки, таща с собой новые цепи.

— Проклятые сарацины! — в ярости закричал черный рыцарь, вонзая копье в язык черного дыма.

Копье ударило по дымному щупальцу как по живому существу. Полуорк в черном плаще содрогнулся, в тревоге вскрикнул. А Фагнир Некроз уже нанес еще один удар, отчего полуорк потерял контроль над дымными слугами. Черный дым безвольно опал.

— Восстань, тварь! Восстань! — орущий рыцарь ударил копьем пень.

— Восстань! — поддержала его Инва.

Завывший пожиратель уперся корневищами в склон, подался вперед. Чуть прополз, двигаясь как смертельно раненый, и снова рухнул.

— Восстань!

В гору ударили тяжелые камни, взрывающиеся как бомбы. Два корня перебило. Башня опасно накренилась, ее верхушка металась в черном дыму и оранжевом огне как взбесившийся метроном. Но пожиратель еще не сдался. Он рванулся и преодолел несколько метров. Налетевшие орки опутывали его новыми цепями. Опять заработали лебедки.

Из взорвавшегося гигантского сугроба вылетел красный дракон. Взмахнул крыльями, исторг язык огня, ударивший по прыгнувшим в небо косматым уродам. Игроки, идущие по земле, стреляли беспрерывно. Воздух перед ними попросту исчез, превратившись в пожирающее все подряд огненно-кислотное инферно, переваривающее даже землю и камни. Часть обратившихся великанов пыталась перепрыгнуть катящийся по разоренному поселению вал смерти, но их сбивали в воздухе. С последним воплем они падали в зелено-красное пламя, пронизываемое стальными стрелами.

— Бить по расщелине! — воздевший длинный посох маг указывал на черную трещину, скрывавшую в себе мощные лебедки. — Дракона на них!

— Есть! — по-военному четко ответил кряжистый гном в доспехе в желто-черную полоску и начал выкрикивать приказы.

Наступающая армия преодолела большую часть лагеря и неудержимой лавиной подкатывалась к подножию вулкана. Но ей навстречу с радостным воем слетали размахивающие оружием серые орки, что неистово любили битвы. Особенно такие, после которых выживших не остается ни на одной из сторон…

Они сшиблись на первых метрах подъема. И те и другие сразу понесли потери. Орки налетали на стальные жала стрел и копий, игроки слетали со звериных спин от ударов массивных камней. Один броненосец взрыл тупым рылом каменистую землю и замер в оглушении, поймав макушкой рухнувший с неба валун размером с небольшую крестьянскую хижину. У потухшего вулкана жарко разгоралась война, опаляя все вокруг столь же безжалостным огнем, как некогда раскаленная вулканическая лава.

Стеклянные шары и камни, пущенные точной наводкой, ударили в расщелину, и ее заволокло облаками кислоты, яда и всегда голодного огня. Пылающие орки выскакивали из глубокой трещины и с яростным воем неслись вниз. Продолжающие грохотать цепи метр за метром поднимали окутанную дымом и огнем тушу пожирателя. Казалось, что конному рыцарю Фагниру Некрозу удалась его задумка — он сумел доставить юную богиню Инвазию, ее каменную башню и гигантского пожирателя к безопасному месту. Стоит скрыться внутри горы, отгородиться от преследователей ордой воинственных серых орков — и дело сделано. Через такой заслон сумеет пробиться далеко не каждая армия. В отличие от тех же великанов, орки воевать умеют, это кровавое ремесло у них в крови. А учитывая количество желающих изничтожить темных орков и беспрестанные осады их горных укреплений, обороняться орки научились не хуже чем атаковать. Осталось всего-то метров двадцать до расщелины, обещающей спасение. От силы двадцать пять. Но у загонщиков были свои планы. И неожиданный залп катапульт угодил точно по скрежещущим по камню цепям. К небу поднялась чадная огненная стена. Следующий залп превратил расщелину в узкий кувшин, переполненный раскаленным жаром. Лебедки встали. Часть цепей лопнула. Горящий пожиратель с закопченной башней на макушке распластался на камне и замер, удерживаемый на откосе единственной цепью. Снизу раздались крики радости. Преследователи утроили усилия, отбросив рычащих орков на склон и начав подъем.

— Проклятые нечестивцы! — возопил конный рыцарь, угрожая темному небу бронированным кулаком. — Да снизойдет небесная кара на головы ваши поганые!

В рыцаря ударило несколько стрел, но он умело защитился и метнул гигантское копье, угодившее в грудь вставшего на дыбы огромного броненосца. Оно с удивительной легкостью пробило бронированную тушу зверя. В ладони рыцаря возникло новое копье, и коротким взмахом он послал его в следующую цель, продолжая сыпать грозными проклятьями и обещать кару небесную.

И она пришла — кара. Но не с неба, а из раскаленного жара расщелины, что вдруг разом потухла и вновь налилась непроницаемой чернотой. Миг. Еще один. И расщелину разорвала белая вспышка с золотыми искрами. Еще через миг из глубокой трещины вырвался поток воинов, помчавшихся вниз. Золотые Тамплиеры явились на помощь в самый последний миг. Но на этом дело не кончилось. Новая вспышка была еще белее и еще ярче. Тихий струнный мотив, преисполненный печалью, наполнил потухший вулкан резонирующим плачем. Расщелина налилась белым непрестанным сиянием.

Из этого сияния на опустевший горный склон ступила одинокая изящная фигура. Женщина. Распущенные темные волосы струились по обнаженным белоснежным плечам. Не успела изящная золотая туфелька коснуться грязного склона, как под ней возникла первая ступенька легшей на склон беломраморной лестницы с золотыми прожилками. Величавой поступью леди в белом платье начала спускаться по ступенькам, глядя на творящийся внизу хаос печальными светлыми глазами. Ее путь осветил двойной поток бело-золотого света, исходящий из ладоней стоящей у конца расщелины девушки, остающейся в тени, как и положено тем, кто обеспечивает яркий выход главного героя. Судя по тянущимся от ее ног светящимся линиям, незнакомка во тьме обеспечила и беломраморную лестницу, по чьим ступеням звонко цокали сейчас каблучки золотых туфелек.

— Явилась, — прогрохотал конный рыцарь Некроз, неотрывно смотрящий на приближающуюся одинокую фигурку в белом.

— Мама Гвиневра! Ты пришла! — восторженно завопила Инвазия, взлетевшая на плечи Фагнира и бешено замахавшая руками. — Ты пришла!

Проходя мимо распластанного пожирателя, прекрасная женщина улыбнулась кричащей девчонке, скользнула по фигуре рыцаря непроницаемым взглядом светлых глаз и вновь обратила свое внимание вниз, широко разводя руки в таком жесте, будто хотела обнять весь мир.

— Ведьма Гвиневра! — разорвал шум битвы предостерегающий вопль. — Авалонская ведьма здесь!

Лицо Гвиневры передернула едва заметная гримаса, поднеся раскрытые ладони ко рту, она собрала губы в трубочку и подула, словно бы сдувая с ладоней мелкий песок. Воздух наполнился множеством золотых искорок, полетевших вниз. Остановившись посреди лестницы, Гвиневра топнула ногой и скрестила руки. И перед ней поднялась заполненная перламутровой белизной стена, разрезанная мерцающей золотой сеткой. В стену ударил тяжелый камень и бессильно отскочил назад. Странные тени на мгновение побежали от Гвиневры по горному склону. Тени, похожие на уродливые создания с изломанными руками. Тени с разверстыми в крике огромными ртами. Но тени развеялись, а белая стена осталась, принимая на себя удар за ударом. Тем временем золотые искорки достигли свалки у подножия вулкана и разом исчезли, потухли, затерялись в поднятом снежном облаке. Миг… другой… и кто-то невидимый и жутко сильный принялся расшвыривать врагов Тамплиеров. Этот кто-то с легкостью отбрасывал крупных зверей на десятки шагов назад, сбивал с ног вражеских воинов, подбрасывал их в небеса.

— Золотой зверь! Золотой зверь!

Бесшумная и почти невидимая, чуть подсвеченная золотым ореолом гигантская призрачная тень круто развернулась и атаковала кричащего, отправив его в далекий сугроб. В расщелине наверху заполыхали новые белые вспышки, бежали новые бойцы, спешащие на помощь Тамплиерам. Вновь ожившие лебедки застонали, закрутились, новые цепи опутали пожирателя, и он опять потащился вверх, потеряв по пути пару иссохших черных корневищ-щупалец. Сейчас исполинская древесная нежить походила на мертвого истерзанного осьминога, извлеченного из океана.

Наславшая на врагов загадочного золотого зверя и прикрывшая союзников белой стеной Гвиневра подала едва заметный знак. И стоящая в расщелине девушка поменяла бьющий из ладоней белый свет на более тусклый и грозно-алый. Лестница окрасилась в кровавый цвет. Гвиневра неспешно спустилась на несколько ступеней ниже. Ее выставленные вперед ладони были направлены на окруженного толпой храмовников вражеского рыцаря, крутящегося в вихре разящих приемов. Никто не мог подойти к нему, не нарвавшись на чудовищный по силе удар. Тонкие пальцы прекрасной дамы сомкнулись в кулак, она легко шевельнула запястьем. Изогнувшаяся рука рыцаря неестественно дернулась, он сбился с ритма и тут же пропустил несколько ударов. Гвиневра шевельнула пальцами другой руки, и целящийся в нее лучник с криком завалился на спину. На упавшего бросилась почти невидимая золотистая тень.

С грохотом копыт вниз промчался скачущий во весь опор конный рыцарь Некроз. Прежде чем достичь места битвы, он успел метнуть три копья, и не одно не прошло мимо цели. С грохотом рыцарь влетел во вражеские ряды, шутя разметав противников. Некроз спешил принять участие в битве. Он рвался не бежать, а атаковать, сметая врагов в безудержном натиске. И чтобы она видела его яростную неистовость и неудержимость…

Еще через несколько минут одолеваемые болезнями, мутировавшими великанами и умелыми бойцами нападавшие поняли, что их план провалился. И наступление превратилось в бегство. Преследуемые Золотыми Тамплиерами игроки бежали через прекратившее существовать поселение великанов обратно к кромке дремучего леса, но удалось это немногим. Красный дракон на бреющем добрался до первых деревьев, преодолел их и тяжело рухнул где-то неподалеку. На очередном шаге исчез таинственный золотой зверь. Алый свет сменился на белый. Подобрав роскошное шелковое платье, что подчеркивало каждый изгиб идеальной фигуры, Гвиневра повернулась к битве спиной и начала подниматься. Ей навстречу вприпрыжку спускалась приплясывающая Инвазия, потрясающая чем-то большим и бросающим серебряные отблики.

— Мама Гвиневра! Мама Гвиневра!

— Дочь моя Инвазия… что за непристойный вид для юной леди, — Гвиневра прижала к щеке ладонь, округлила глаза в притворном испуге. — Шорты? Грязные колени? И чумазая шея…

— Я Инва, не боящаяся грязи! Ха! В бездну платья! Погляди на мою находку, мама Гвиневра! Ты только глянь! Я чувствую в ней божественную силу — почти угасшую и мерзко-светлую.

— Кираса Грима, — тихо произнесла Гвиневра, глядя на протянутую Инвой находку. — Часть Серебряной Легенды.

— Это что-то хорошее?

— О да, милая. Это потрясающая находка, что сулит нам новую интересную встречу в ближайшем грядущем. Очень интересную. Ведь легенда всегда притянет к себе другую легенду, — улыбнулась Гвиневра дочери. — А теперь в ванну. И немедленно.

— Ну нет!

— Немедленно! И это не обсуждается. Пожалуй, хватит света, — Гвиневра подняла взгляд на темную расщелину, прикрыла светлые глаза рукой. — Позаботься об Инвазии.

— Да, леди Гвиневра, — ответил спокойный женский голос, и бело-золотой свет угас. — Все будет сделано.

— После зайдите ко мне. Мне есть о чем побеседовать с дочерью. И с тобой.

— Со мной?

— О да. У меня есть для тебя интересное поручение, милая моя, — чуть прищурилась глава Золотых Тамплиеров. — Очень интересное поручение, что напомнит тебе игровую юность и подарит множество новых знакомств.

— Да, леди Гвиневра. Как прикажете.

— Именно так, милая. Как прикажу. А теперь отправляемся назад. Домой. В Авалон. Инвазия, помоги мне своей силой.

— Да, мама!

Белая вспышка телепортации на миг осветила горный склон и погасла. Через миг исчезла и беломраморная лестница. Под грохот цепей в расщелину втягивался натужно ворчащий пожиратель. Вскоре потухший орочий вулкан проглотил исполинский пень, а сошедшая с его вершины снежная лавина накрыла склон снежным одеялом, закрыв и черный зев глубокой расщелины.

Башня Инвы

Бонусный рассказ для проекта ГКН-7.

Внимание! Данный рассказ надо читать только после прочтения романа ГКН-7!

Темный край.

Стоит яркий солнечный день. Раскаленные светила обрушивают вниз солнечные лучи, изничтожающие тьму.

Вокруг сумрачно и зябко.

Это Темный край.

Здесь всегда одна и та же погода.

Сумрачная, зябкая, стылая и одинаковая весь день и ночь напролет. Тут ничего не меняется.

Когда по плотным кронам высоченных и мощных древесных великанов яростно колотит дождь, на землю под ними не падает почти ни капли.

Когда ревет снежная буря — внизу ни снежинки.

Господствующие здесь древние деревья принимают на себя все — и удары стихий, и их дары. Земле под ними не достается ничего.

Это Темный Край — страшнейший лес Вальдиры. Место, где время кажется застывшим, где пасуют магические карты и точнейшие компасы, где опытный проводник спустя двадцать шагов теряет дорогу и беспомощно крутится из стороны в сторону. Охотничьи собаки начинают жалобно визжать через милю пути, давая понять хозяевам, что потерялись и не знают, как вернуться домой.

Вокруг только деревья — настолько толстые и старые, что их не обхватить и десяти полуоркам, взявшимся за руки. Кора столь толстая и бугристая, что кажется вырезанной из камня — а может, так и есть, ведь перед ней пасуют жуки-короеды, закаленные топоры и пилы дровосеков, и даже лесной пожар не в силах пережевать столь черствую пищу.

Любое путешествие по Темному Краю превращается в блуждание между высоченными древесными колоннами, удерживающими на себе растительную крышу угрюмого леса. Между деревьями витает ледяной ветер, несущий с собой тонкие смешки и визг неведомых созданий. Может, кто-то скрывается на ветвях, столь толстых, что по ним можно спокойно ходить, не боясь упасть. Сверху постоянно летит мусор — листья, сухие веточки, чья-то шерсть и кости. Порой падают на лиственный ковер оскаленные в последней вечной улыбке черепа — будь то череп крысы или же человека.

Каждый шаг — даже самый осторожный — сопровождается режущим уши шелестом, шорохом и хрустом сминаемых и ломаемых листьев — палая листва покрывает землю слоем толщиной в локоть самое малое, но чаще всего море листьев достигает до бедра взрослого человека. Тут нередки глубокие ямы и овраги, что давным-давно доверху засыпаны листвой. Этакое болото, куда проваливаешься не постепенно, как в трясину из воды и грязи, а мгновенно — будто кто-то дернул за ноги, утаскивая тебя ко дну. Один рывок — и ты пропал. А на листве не остается и следа…

Что же говорить о тех, для кого кошмарный дремучий лес является домом родным?

Сильные, быстрые, безжалостные, уродливые и жестокие. А еще терпеливые и коварные. Другим в столь ужасном месте попросту не выжить. Да и тем, кто здесь обитает по праву рождения, все время грозит опасность столкнуться с более сильным и кровожадным соперником.

Съесть или быть съеденным — это единственный способ выживания.

И это тактика тех, кто не знает другого места жизни. Что же тогда говорить о редких гостях Темного Края, осмеливающихся пересечь черту между тьмой и светом и зайти в древний лес, заполненный ревом, плачем, визгом и воем убивающих и убиваемых, раздирающих и раздираемых, плачущих и хохочущих… Таким визитерам редко удается вернуться обратно — обычно уже на десятом шагу их ожидает смерть.

Но кое-кому все же удалось здесь прижиться. Тем, у кого попросту не было выбора. Разбойники, беглые каторжники, дезертиры. А также направленные сюда стражники и солдаты, старающиеся поймать беглых преступников, убить разбойников и хоть немного проредить ряды обитающих здесь монстров. Получалось у них из рук вон плохо…

А когда те или иные куда-либо отправлялись, они всегда соблюдали три главнейших правила:

Первое — не шуметь!

Второе — передвигаться только большими отрядами!

Третье — держать оружие наготове!

Эти три правила соблюдались всегда. Неукоснительно. Ведь это Темный Край. Гиблое здесь место…

Покачивающийся на спине высокого жеребца воин дремал. Руки лежат на луке седла, меж пальцев стальных перчаток зажаты поводья-цепи. Шлем склонился на грудь, плечи опущены. Чрезмерно длинное и очень неподходящее для частого леса оружие приторочено к седельным сумкам — речь о боевом рыцарском копье, даже на неискушенный взгляд выглядящим немыслимо тяжелым. Между всадником и конем много общего — оба полусонны и на обоих просто чрезмерное количество боевого железа. В первую очередь в глаза бросается именно конь.

Жеребец выглядит как мобильная четырехногая крепость. В сталь закованы даже копыта. Болтающийся на бронированном заду прекрасно расчесанный лошадиный хвост смотрится чужеродно, кажется, что его просто приклеили к изогнутой броневой плите. В хвост частой спиралью вплетена тонкая серебряная цепь с шипами на каждом звене. Если такой стегануть по живому — будет очень больно. Если стегнуть по нежити — та возопит и мгновенно развоплотится. А метелка хвоста дли-и-инная… Подковы укрытых сталью копыт представляют собой артефакты со сложным рунным рисунком, внутри которого вспыхивают разноцветные огоньки. Длинная сегментная конструкция защищает шею и голову жеребца, не оставляя неприкрытым ни дюйма кожи. Во многих местах в лошадиной броне сверкают крупные драгоценные камни трех цветов — красный, желтый и зеленоватый. Несущий на себе не только броню, но и всадника с его вооружением конь ничуть не выглядит усталым, он спокойно и уверенно шагает вперед, грудью раздвигая океан из палой листвы и мусора.

Всадник…

Широкоплечий детина, укрытый тяжелым доспехом ручной работы. Вещь мощная. По вздымающемуся вверх воротнику кирасы видно, что она очень толстая, такую пробить не каждое оружие сможет. Там и сям на доспехе в кажущемся беспорядке натыканы изогнутые углом броневые пластины, куски серебряной и золотой кольчуги. Из редких щелей в броне торчат длинные посеребренные шипы и крюки. Шлем выглядит как клин. Направленное острым концом вперед лезвие топора. Забрало представляет собой вытянутое рыло неведомой твари, стиснувшей клиновидную клыкастую пасть.

Всадник из рода чужеземцев, прибывших сюда из иного мира. Это сразу станет ясно любому, кто увидит мерцающие у сонного рыцаря над головой буквы, складывающиеся в имя Фагнир Некроз.

Одинокий всадник в сумрачном дремучем лесу… Да еще и дремлет…

Как не воспользоваться шансом?

С высокой ветки бесшумно канула вниз вытянутая грациозная тень, оказавшаяся огромным котом весом под сто килограмм, с дымчатой серой шерстью, острейшими клыками и когтями. Хищник не промахнулся. Он упал точно на круп лошади позади всадника и тут же вцепился лапами в бронированный торс рыцаря, а клыками заскрежетал по не менее защищенной шее. Всадник лениво шелохнулся, поднял левую руку, из прикрытого забрала клиновидного шлема послышался протяжный зевок. Хищный кот утробно зарычал, ударил лапами сильнее, попытался содрать с воина шлем, но тут его за шкирку схватила стальная перчатка и, крепко сдавив шкуру, резко рванула в сторону…

Спустя миг в воздухе сбоку от лошади покачивался поджавший лапы громадный хищник, выглядящий сейчас как нашкодивший котенок.

— Прервать чуткий сон воина усталого дозволено родичам, друзьям, деве прекрасной либо же врагу лютому, — пророкотало из шлема. — Изыди, тварь голодная.

Взмах руки, и хищника отшвырнуло прочь, впечатав спиной в исполинский ствол. Но сильного зверя неудача не отрезвила, и он вновь бросился вперед. В Темном Краю не терпят слабости. Проявишь трусость, побежишь — и в твой загривок тотчас вопьется отравленная стрела или чужие острые когти. Вытянувшегося в высоком прыжке серого кота встретил удар копья.

Столь быстро… Всего за один миг сонный всадник успел поднять оружие?

О нет.

Прежнее копье по-прежнему мерно покачивалось на лошадином боку. В грудь хищника вошло другое оружие, появившееся прямо из воздуха и послушно упавшее в подставленную стальную ладонь рыцаря. Его он и метнул, пробив матерого зверя насквозь и пришпилив к дереву.

Серый хищник издал протяжный рев и растаял в беззвучной вспышке. В гигантском дереве осталось торчать копье, выглядящее как железная зубочистка.

— Сегодня зол я, видят боги, — прогрохотал рыцарь, поведя клиновидным шлемом и наведя его острый конец на клубящуюся за ближайшим деревом тьму. — Не хочешь коль ты мертвым пасть от моего удара — изыди прочь.

За деревом мелькнула огромная тень, широкоплечая, массивная, в толстую кору вцепилась пятипалая лапища, по земле ударила толстая дубина, достигающая двух метров в длину. Неведомый гигант чуть помедлил, а затем ладонь разжала пальцы и убралась за дерево. Следом утянулась и дубина, оставив в слое листвы глубокую канаву, быстро заполняющуюся древесным мусором. Послышалось глухое и недовольное бормотание, медленно удаляющееся прочь. До слуха рыцаря донеслись затихающие тяжелые шаги.

Бронированный конь под всадником недовольно фыркнул и топнул левым передним копытом. Что-то сдавленно вякнуло. Под лиственным ковром судорожно зашебуршилась неведомая зверушка, дернувшись пару раз и затихнув навсегда.

И вновь рыцарь погрузился в дрему. Медленно брел конь вперед. Прочие встретившиеся им на пути монстры пугливо уступали дорогу грозному всаднику — круто свернула и ушла прочь кабанья семья, возглавляемая седошерстым клыкастым секачом, поспешно умчались три эльфа-лучника, облаченные в лохматую неприметную одежду лесовиков, закопались в листья несколько оборванных разбойников и затихли словно пугливые мыши.

Путь всадника был извилист и долог. Он вел по таким глухим заповедным местам, где не было власти у магии переноса. Сюда было можно попасть только своим ходом, преодолевая опасности, блуждая, обходя толстенные тела упавших деревьев-гигантов, пересекая наполненные темной и неприятной на вид стылой водой речушки, проходя засыпанными листвой оврагами, где каждая пядь была населена ядовитыми насекомыми и змеями. Лианы заплели сетью проходы между деревьями, а поверх них сплели свои тенета волосатые четырехлапые глоуры, пауки-птицееды, проклятьем разгневанного светлого божества лишенные четырех задних лап. Теперь их раздутые животы волочились с шелестом по листве, напоминая своим видом переполненные до невозможности бурдюки. Забираясь с огромным трудом на деревья, глоуры закрепляли паутинные плети, а затем оставшимися лапами принимались с ожесточением расчесывать свои раздутые животы, сдирая с них жгучие волоски и пуская их по гуляющему между деревьями ветру. Пауки делали это одновременно всем гнездом, и воздух в этой области Темного Края наполнялся летящей по ветру обжигающей ядовитой смертью — прикосновение к волоску грозило немедленным параличом и гибелью. А волосков тысячи… они будто тычинки черного отравленного одуванчика летят по воздуху…

Бронированный всадник даже не поднял головы, когда медленно проехал под сидящими на нижних ветвях глоурами, поблескивающими красными мерзкими глазками. А те поспешно уползли подальше, волоча за собой раздутые и мерзко булькающие бурдюки животов. Высокий жеребец шагал с хрустом — его окованные сталью копыта дробили под листвой многочисленные кости жертв глоуров, забредших сюда случайно и оставшихся здесь навсегда.

Миновав еще одно упавшее дерево, рыцарь потянулся со скрежетом брони и повел шеей, стряхивая с себя сон. Вот оно…

На том месте, где когда-то росло исполинское дерево, остался лишь пень — причем с идеально ровным верхом. Отлично сделанный спил, словно немыслимо толстое дерево срезали ножом так же легко и просто, как грибник срезает сыроежку или белый гриб. Если забраться на возвышающийся над землей на пять метров пень, можно попасть на ровную площадку шагов сорока в поперечнике. Прямо посреди древнего пня высилась башня, возведенная из обычного на вид серого камня. Высокая и тонкая, она переходила в шпиль, поднимающийся еще выше — его верхушка терялась в сумраке среди десятков свисающих вниз лиан.

Здесь рыцарь остановил коня и, ласково потрепав его по забранной железом шее, тяжело спрыгнул на землю, раздавив пару черепов из сотен валяющихся там и сям вокруг пня. С треском коры в огромном обрубке дерева открылись две горизонтальные щели, тускло полыхнувшие зеленым светом. Послышался сиплое ворчание, вокруг вздрогнула земля, показались из листвы толстенные корни, облепленные комьями земли.

— Уймись, мерзость! — глухо велел Фагнир, и древесное чудовище послушно затихло, хотя превосходило рыцаря в размерах в десятки раз. Вновь сомкнулись щели его глаз, потухло грозное свечение.

Пошарив в седельных сумках, воин извлек наружу три большие клетки со змеями, яростно зашипевшими на своего пленителя. Змеи необычные, разноцветные, среди них не увидишь и двух одинаковых, а знаток тут же заметил бы, что они собраны со всех уголков мира Вальдиры. Из другой сумки появилась на свет связка заполненных жидкостями аптекарских бутылочек. А еще тарелка с пятью большими булочками, щедро обсыпанными сахарной крошкой. По угрюмому лесу поплыл запах недавно испеченной сладкой сдобы…

Запах был настолько силен и ароматен, что его не могли не заметить. И с вершины старого живого пня, из-под шпиля каменной башни послышался восторженный детский голос:

— Мы любим булочки!

Едва слышно хмыкнув, Некроз снова запустил ручищу в седельную сумку, хорошенько порылся там и добыл большущий стеклянный кувшин, запотевший от холода и до краев полный прозрачной янтарной жидкостью, в коей мягко бултыхались кусочки фруктов.

— Мы обожаем компот! — с еще большим восторгом пропищали из башни.

— Любит она и обожает — проворчал могучий воин, с трудом удерживая в руках столько различных предметов — Так! А вот это уже нехорошо! А пароль?!

Недовольство конного рыцаря объяснялось просто — по каменной стене башни с легким шумом сползала разматывающаяся веревочная лестница, если таким простым словом можно назвать прекрасное изделие, где каждая ступенька представляла собой отполированную деревяшку из мореного дуба, а веревка была скручена из трех линей хищного моллюска гребехрока. Эта лестница выдержит и слона, возникни у него желание карабкаться по раскачивающимся ступенькам.

— Какой пароль? — с детской непосредственностью и удивлением поинтересовались из башни.

— Правильный! — шибче зарычал рыцарь и сделал вид, что хочет убрать булочки и компот обратно в сумку.

— Ой! Ой! Ой! — поспешно завопили из башни, а лестница быстро поползла вверх. — Я спрошу! Спрошу!

— Ну спрашивай… — приостановился воин.

— Самый лучший зверь на свете?

— Конь!

— Самый лучший друг на свете?

— Конь верный!

— Верно! — лестница вновь поползла вниз, и на этот раз Некроз не стал протестовать.

Медленно ступая, он подошел к замершему громадному пню, ударил закованной в железо ногой по черной разбухшей коре, отдал короткий приказ и мягко взмыл в воздух, поднимаемый вылезшим из земли толстым древесным корнем.

— Компот! Компот! Булочки! Булочки! — веселым потоком лились с вершины башни слова.

— Ишь разбушевалась, — снова заворчал воин, недвижимо стоя на корне и полностью игнорируя веревочную лестницу — к чему ступеньки, если есть послушный магический подъемник?

Пожиратель доставил рыцаря до самой цели — до достаточно большого окна с широким каменным подоконником. Свесив ножки вниз, на подоконнике сидела весело улыбающаяся девчушка, одним своим видом могущая довести до истерики любую мамашу из любой страны мира. И было с чего истерить — длинные черные волосы представляли собой если не колтун, то подобие шарообразного птичьего гнезда, надетого на голову. Редкие черные пряди спадали на лицо, почти полностью закрывая левый желтый глаз, но оставляя открытым глаз черный, правый. Лицо чумазое, из волос торчат веточки и соломинки, над правым ухом виднеется жалкое подобие нормальной косички — видимо, девочка пыталась заплести косу самостоятельно, но толком не получилось и вообще надоело. Вместо нормального платьица ребенок одет в красные шорты и чересчур большую рубашку, завязанную узлом на животе. Воротник рубашки наполовину оторван, правый рукав закатан до плеча, а левый лишь до локтя. На ногах соломенные шлепки, колени настолько покрыты грязью, что можно запросто сажать огурцы и на полном серьезе ожидать урожая. В общем — кошмар. Окажись здесь женщина, она бы немедленно схватила этот чумазый ужас за шкирку и засунула бы в ванну с мыльной водой, после чего взялась бы за мочалку и попыталась отодрать хоть немного грязи.

Рыцарь не стал браться за мочалку, хотя и покачал с едва заметной укоризной головой. Поставив на подоконник блюдо с булочками и кувшин с компотом, спросил:

— А где платья?

— Какие? — вопросило чудо, поспешно хватая горячую булочку.

— Красное.

— Поввалось! — невнятно ответили ему. Еще бы. Какая тут внятность, когда на языке тает сладкая сдоба…

— А серое?

— Поввалось! — было произнесено с не меньшей уверенностью.

— А другие платья?

— Все порвались! Фу! Платья для девчонок!

— Ну-ну… Мама рассердится твоя.

— А где мама? — ребенок оторвался на мгновение от булочки, взглянул на рыцаря с отчетливо различимой надеждой. — Придет? Придет? Придет?

— Придет, — едва заметно улыбнулся Некроз. — Мама тебя любит, Инвазия. Просто сейчас она немного занята.

— Битвами?

— О да. Сейчас твоя мама сражается не покладая рук. Да и мы помогаем ей чем можем, — рыцарь говорил медленно, обращаясь к девочке как к взрослой. — Все ради тебя, Инвазия…

— Просто Инва! Ну или Ужасающая Инва!

— Хо… Все ради тебя, Инва. Там, — стальной палец воина указал наверх. — Там у тебя много врагов, Инва. И сейчас мама сражается с ними не на жизнь, а на смерть.

— Я хочу помочь!

— Ты уже помогаешь.

Теперь палец воина указал на стоящий у дальней стены стол, заставленный загадочными бутылочками, ретортами, колбами, пробирками и горелками. В каждой емкости содержится жидкость или пар, все это булькает, клокочет, пыхает. Промеж алхимического оборудования с шелестом бегают громадные волосатые пауки. В большом стеклянном аквариуме сидят две огненно-красные крохотные жабы, важно раздувающие щеки и при выдохе выпускающие в воздух тут же лопающиеся синие газовые пузыри.

— Помогло? Помогло? — подскочила девчушка. — Помогли мои напасти-гадости, козни болючие, болезни падучие?

— Помогло! — склонил голову рыцарь — Да еще как! Многие вороги мерзкие погибли в корчах заслуженных, многие пали от болезней, тобою созданных! Ты очень сильно помогла маме, Инва. Она гордится тобой!

— Ура!

Узнав о том, что помогла смертям многих, девочка радостно рассмеялась, обняла кувшин с компотом и радостно закружилась по большому помещению башни, разбрасывая ногами раскиданные там и сям кости животных, черепа вовсе непонятных созданий. В воздух взмыла чешуя и пыль.

— Я создам еще больше болезней падучих! Да таких, что он них не оправишься, от них не излечишься! — обещал радостно танцующий ребенок. — Они все умрут смертью ужасной! Пятнами и язвами покроются, ослепнут и оглохнут, отсохнут у них руки и ноги…

— Хорошо, хорошо, — утирая скупую слезу умиления, кивал Некроз. — Хорошо. Так с ними, с еретиками! Так с ними!

— Выцежу яд змеиный, выдавлю яд паучий, разотру с корнями мухловой заразки, осыплю пылью костяною из могильников древних, вскипячу и окурю кислотным выдохом жабьим… ой!

— Ой? — переспросил вмиг напрягшийся рыцарь. — Что такое, Инвазия?

— Что-то не так… рядом с башней кто-то есть… — девочка в восторге прижала ладошки к чумазым щекам. — Враги подкрались! Битва грядет! И мы их всех убьем! Да, дядя Некроз?

— Никто не тронет и волоска на твоей голове, Инвазия, — с рыком пообещал Некроз, уже успевший развернуться и вскочить на подоконник. — Тех, кто осмелится встать у тебя на пути, я превращу в прах, по которому ты пройдешь дальше!

— В прах! В пыль! — поддержал его восторженный детский голосок.

— Мы покажем им силу истинной веры!

— Покажем!

— Я сейчас…

Прыжком вылетев из башни, закованный в сталь рыцарь с грохотом приземлился на макушку исполинского пожирателя, бросил взгляд на спокойно стоящего коня, огляделся мрачные стволы гигантских деревьев вокруг и что есть мочи закричал:

— А ну покажитесь! А ну!

Что-то послышалось ему вверху, он вскинул голову, грозно сверкнул глазами небесам, в его отставленной в сторону перчатке зажглось магическое свечение. Сверху послышался треск ветвей, вниз обрушился водопад из сучков, листьев, веток, обрывков лиан и мерзких насекомых. Однако внимание не тронувшегося с места рыцаря было приковано к крутящемуся среди мусора человеческому телу, что быстро преодолело путь от вершин высоченных деревьев до их подножья и тяжело ударилось о макушку пожирателя, рухнув всего в шаге от Некроза и в двух шагах от башни.

— Ах, это ты всего лишь… — с явственным разочарованием произнес рыцарь. — И поднял же ты шуму зряшного! К чему столь громко появляться, коль ты всего лишь мелкая личинка?

— Некр! Хватит нести чушь! Совсем глубоко занырнул? — завопил едва не померший от падения светловолосый парень-игрок, достигший сто семидесятого уровня, с ником Завварон Адский. — Какого черта ты не снимаешь полную блокировку?! До тебя не достучаться!

— Не понимаю я речей твоих никчемных, — с лязгом передернул рыцарь плечами. — Инвазия, малютка, не думай и пугаться. То лишь наш мелкий и несчастный друг, что возомнил себя лесною птахой. Но крыльев не дала ему природа, как отказала и в мозгах.

— Чтоб тебя! — едва не взвыл Завварон, прикладывая ладони к своим бокам и начиная исцеление. — Выруби полный блок, Некр! Немедленно! Приказ Гвиневры!

— Не понимаю я, о чем ты!

— Мама! Мама Гвиневра!

Звонкий детский голосок перекрыл недовольное ворчание боевого рыцаря, что вновь насторожился и начал крутить головой по сторонам. Одновременно с этим Некр отдал приказ, и покорный его железной воле пень Пожиратель подхватил послушно замершего коня и начал поднимать его вверх.

— Что-то здесь нечисто! — набычившийся рыцарь казался выходцем из реального средневековья.

— А я тебе про что?! Вырубай полный блок!

— Что там про мою маму? Она придет?

— Гвиневра любящая мать! Она придет к любимой доче! Как только ворогов не станет, как только мерзких недругов мы изничтожим, то сняв доспехи, облачившись в платье бело, придет она к тебе, Инвазия!

— Ура!

— О-о-о… — промычал жалобно Завварон, закрывая светящимися ладонями лицо. — Чтоб вас всех… сними блок, Некр! Я крайне интеллигентный человек, но я сейчас сорвусь! Мы до тебя не можем достучаться, а пернатых посланцев перехватили. Пришлось добираться на чем попало, включая в средства передвижения телепортацию, красного дракона, каменное ядро и пинок огра! Эту локу вычислили. Сюда топает немало сил. А наши отстают! Гвиневра сейчас лопнет от бешенства!

— Так с этого и стоило начать! — сверкнул глазами рыцарь, одним махом оказываясь в седле коня, поднятого на макушку исполинского пня. — Готовься к бою, Завва! С решимостью! С праведным гневом! С пылающей в глазах свирепостью воинствующего праведника!

— О Господи! Не-е-е-е-екр! Просто сними блок!

Завве было с чего кричать — полной блокировкой в Вальдире назывался режим, при котором персонаж получал максимальную степень погружения в игровой мир. При этом режиме исключались все сообщения системы, что только было возможно. А Некроз пошел еще дальше, отключив вообще абсолютно все оповещения. Он не получал от игровой системы ничего. Ни комментария об отравлении, ни сообщения о бонусах или о разыгравшейся непогоде. Вообще ничего он не получал.

Лишь изредка, скрипя зубами, Некроз включал некоторые функции, чтобы посмотреть те или иные статы покупаемого оружия, или же для того, чтобы распределить накопившиеся единицы баллов или выбрать новые умения. В остальное время Вальдира представала для Некроза совершенно реальным волшебным миром, где в темных логовах свирепо рычали драконы, в глухих чащобах визгливо хохотали ведьмы, а в высоких башнях правили миром могущественные волшебники.

И этот мир настолько сильно нравился конному рыцарю Фагниру Некрозу, что он не собирался портить окружающее его волшебство какими-то мелодичными перезвонами, сообщающими о новых посланиях или же мерцанием виртуального интерфейса. Нет уж.

Гордо выпрямившись в седле, ударив тыльной стороной громадного копья в макушку Пожирателя, рыцарь Фагнир Некроз с непреодолимой уверенностью заявил:

— Враг не пройдет!

— Все, — выдохнул Завва. — Нам конец!

— Восстань, тварь темная! Пришло время сослужить службу верную! — загрохотал воин, не обращая внимания на причитания Заввы. — Восстань и служи!

Ответом стал тяжелый рокот, исполинский пень пошатнулся, дернулся, между деревьев ударили в воздух столбы взметнувшейся земли — там, где темное чудовище высвобождало свои корни. Засвистели гибкие корневища, покрытые черной влажной корой, что давно уже умерла и лишь чудом держалась на гнилой древесине. Самые толстые корни ударили в землю, ушли в нее глубже, напряглись… и громада Пожирателя начала вздыматься, оторвав гниющее брюхо от земли. Во все стороны порскнули гигантские мокрицы, желеобразные ядовитые создания и стрекочущие жуки с зазубренными жвалами.

— Быть может, в этот раз удастся нам познать отраду боя! Быть может, в этот раз появится достойный враг! — кричал в голос Некроз.

— Мы их всех убьем! — поддерживала его криком маленькая девчушка в красных шортах и старой серой рубашке, приплясывающая на подоконнике окна башни и воинственно потрясающая кулачками, в каждом из которых было зажато по колбе, содержащей неведомую мутную жидкость. — Я Инва Ужасающая! Дочь Гвиневры Великой! Я нашлю на вас бубонную чуму! Костную гниль! Корчи адские! Язвы кислотные! Вы все познаете мой гнев!

— Во бардак… — пробормотал Завва, стараясь не вслушиваться и лихорадочно строча сообщения. — Во бардак!

— Не бормочи! — гневно толкнул рыцарь носком сапога прибывшего посланца. — Восстань на бой!

— Некр! Я тебе сейчас восстану! Я тебе устрою! — заорал в ответ парень. — Контролируй периметр! И дай мне описать ситуацию!

— Хило и малодушно нынешнее племя, — скорбно заметил рыцарь, после чего коротко размахнулся и с чудовищной силой отправил в полет копье, усвистевшее во тьму между деревьев.

Спустя миг раздался глухой яростный рев, оповещающий, что оружие нашло свое цель.

— Мерзкая еретичная живучая тварь, — выдохнул с ненавистью вздевший руку Некроз. Воздух над его головой замерцал, полыхнул вспышкой, в бронированную ладонь рыцаря мягко упало появившееся из воздуха копье. — Прими наказанье свое! Пади на колени греховные, тварь!

Бросок! Распарываемый широким наконечником копья воздух загудел, пропуская через себя стремительно мчащийся предмет. Удар! Звук столкновения ознаменовался отрывистым хрустом и жалобным стоном, а также встревоженными криками. Словно невидимый великан сорвал магическую пелену, и как на ладони появились те самые вороги поганые, что подступали к заветной башне.

На переднем плане медленно заваливался на землю огромнейший зверь, что походил на помесь черепахи с удавом — толстое и длинное змеиное тело в пяти местах прикрыто буграми костяных панцирей. Словно пять черепашек решили прокатиться на змее. На каждом из панцирей закреплены рукотворные площадки из железа и дерева, окруженные навешенными на перила воинскими щитами, защищающими засевших там лучников и магов. На плоской змеиной голове размером с трамвай размещен шестой панцирь, но на этот раз он выполнен словно бы из зеленоватого светящегося хрусталя. Однако гигантский кристалл уже не светился — покрывшись глубокими трещинами, он медленно затухал, в его глубоко пробитом боку засело брошенное Некрозом копье. Сама змея была жива, но уничтожение кристалла явно ввело ее в оглушение на некоторое время. А ведь именно кристалл скрывал магической прячущей пеленой большую часть подкравшегося к башне вражеского отряда.

Кроме этих врагов в округе пока никого…

Передовой отряд. И понятно, почему они оказались здесь первыми — громадному, но ловкому и легко изгибающемуся змею легко передвигаться по древнему лесу. Ведь сам он водится во влажных джунглях и эльфийских лесах на юге. Его название — шактир. Чудовищный змей хищный и прожорливый, хорошо защищенный и не имеющий естественных врагов в своем влажном лесном царстве у Южного побережья далеко к западу от Акальроума. С помощью вооруженных пассажиров шактир легко справился с опасностями Темного Края — хищными тварями, могущими на него напасть.

— Какие смельчаки! — с явной издевкой проревел Некроз врагам, выхватывая из воздуха новое копье. — Глупцы!

— Глупцы! — поддержал детский радостный голосок, в котором неожиданно зазвучали весьма кровожадные нотки. — Дядя Некр! Дядя Некр! Я хочу эту змею! Большую змею хочу! Она станет моей! Я люблю змей, ты же знаешь, что я очень сильно люблю змей! Люблю змей и люблю болезни!

— Змею? — переспросил замахнувшийся рыцарь. — Я постараюсь, Инва. Приготовь-ка те пузырьки, что ты давала мне в прошлый раз.

— Да! Сейчас! — чумазая девчонка соскочила с подоконника и исчезла внутри башни. Послышался звон бьющегося стекла, из окна вырвался клуб багрового дыма.

— К чему тут столько было крику? — с недоумением спросил рыцарь у Заввы, прижавшего окутавшиеся черно-багровым свечением руки к макушке Пожирателя. — Мы справимся и сами. Лишь жаль копье марать о рожи смрадны!

— У-у-у… — тихо провыл явно взбешенный Завва. — Некр! Некр! Слушай! Лучше не мешай! Бей их! А я взял на себя прямой контроль пнем.

— Веди тварь в наступление!

— Надо бежать!

— Я сказал, — лицо Фагнира Некроза исказилось в яростной гримасе, и он навис над Заввой как прибрежный утес над песчаной кучей, — я сказал — веди тварь на врага! Мы уничтожим их! Сметем еретиков! Очистим добрый лес от мерзких наглецов!

— Ладно! — взорвался Завва, понявший, что Некр не отступится. — Чертов фанатик! Я тебе припомню! А Гвиневра нас съест вместе с гов…

— Ц-ц-ц! — к губам Заввы легонько припечаталось бронированное копыто боевого коня. — Не вздумай при ребенке извергать подобные слова!

— Кого и что там съест моя мама Гвиневра?

Девочке не ответили. Ибо громадный змей шактир зашевелился, очнулся от забытья, тем более что ему наконец вырвали копье из головного кристалла. Причем выдернуть пытались три раза, и лишь последняя попытка удалась — предыдущие два смельчака погибли от разящих страшных бросков конного рыцаря, который не промахнулся, несмотря на расползшиеся по лесу клубы красного и черного дыма.

Шактир приподнял плоскую хищную голову, узкие глаза зажглись желтым светом, сфокусировавшись на гигантском темном Пожирателе, что как раз шагнул вперед, повинуясь жесткой воле Заввы, мага со специфичными умениями.

— И я хочу в бой! И я! И я!

— И где шлем твой, Инва? — с радостным рыком вопросил Некроз. — Где тот рогатый гордый шлем, что подарил тебе я? Хватай его — и прыгай вниз! Я подхвачу, и ринемся мы в бой, сметая ворогов с пути!

— Ты совсем обалдел, придурок?

Завва заорал так громко и так жалобно, что окажись здесь кто из комиссии по присуждению Оскара, ему бы немедленно вручили золотую статуэтку за роль трагичного второстепенного героя, делающего все возможное, чтобы хоть чуть-чуть вразумить безумного рыцаря.

— Яхх-ххахаха! — Инвазия прыгнула прямо из окна, угодив точно в подставленные руки рыцаря. Ее голову скрыл блестящий черной полировкой трехрогий шлем, странно смотревшийся вместе со старой рубашкой, красными шортами и соломенными шлепками.

— Я покажу тебе смерть врагов, — пообещал Некроз, выхватывая из воздуха новое копье. — Мы промчимся сквозь их ряды как пылающая десница справедливости! Мы познаем вкус их агонии!

— Познаем! Познаем! — кровожадные нотки в голосе девочки усилились стократно, в смотровых щелях трехрогого шлема полыхнул багровый свет с золотыми искорками. — Познаем их агонию! Возьмите это! И выпейте!

Рыцарь принял из рук девчушки склянку с клокочущей бурой жидкостью и без малейшего промедления проглотил содержимое. Завва последовал его примеру. Они прекрасно знали, что иначе их ждет быстрая гибель — болезни Инвы с каждым днем становились ужасней. Действовали все быстрее и эффективней.

Со скрипом и грохотом пень-пожиратель сделал очередной шаг. Громадный змей шактир окончательно выправился и с грозным шипением пополз навстречу врагу. Еще несколько мгновений, и в воздухе засвистели многочисленные стрелы и магические разряды, направленные на пожирателя и стоящих на нем троих смельчаков, если не считать коня.

— Вот дьявол! — выкрикнул Завва. — Берегись!

Вокруг него вспыхнул купол отрицания, еще через секунду в него ударило несколько десятков стрел и три разорвавшихся огненных шара. Взревел пожиратель, принявший своей черной гнилой древесиной большую часть повреждений — как туловом, так и корнями, часть из которых он поднял и сомкнул в виде стены перед сидящими на бронированном коне рыцарем и ребенком.

— Вот это жизнь! Вот это схватка! — обрадованно завопил Некроз, и вместе с ним вопила Инвазия. — Завва! Готовься! По моему сигналу ты уберешь заслон!

— Надо уходить! Бежать!

— От кого? От горстки презренных сарацинов? От никчемных трусов? Ни в жизнь!

— Ни в жизнь! — поддержала его и Инва. — Мы должны их всех убить! Убить! Убить! Обязательно убить!

Удар! Треск, шипение, грохот, крики, вопли — все смешалось в момент, когда две громадные твари столкнулись под пологом древнего леса. Во все стороны полетели ошметки коры и чешуя. Вокруг шактира сомкнулись корни-щупальца, а сам змей начал оборачиваться вокруг пожирателя, беря его в убийственный кольцевой захват. При этом площадки поверх панцирей шактира так же приближались к пню, что позволило стрелкам бить в упор. И они не пожалели огненных стрел — за пару секунд на пень обрушился яростный пылающий ливень, затопившийся его злобным прожорливым огнем. Затрещала воспламенившаяся древесина. Пень полыхнул, уподобившись еще бьющемуся мертвецу, отправленному на огненное погребение.

Пожиратель закричал… вибрирующе и протяжно, наполнив Темный Край жалобным эхом, от звука которого тревожно закачались старые многовековые деревья, узнавшие в крике темной твари голос своего давно умершего товарища… А деревья в древнему лесу опасны… они неподвижны лишь до поры до времени, а на самом же деле они спят и лениво сосут соки из земли. И коли они вдруг оживут… Но сейчас мало кто думал о таящейся в старых деревьях опасности. Внимание гостей Темного Края было сосредоточено совсем на другом.

— Да мы горим! Да мы пылаем! — взревел в полном восторге Некроз. — И едкий дым нам в глотки лезет! Сама война пришла за нами и принесла пожар с собой! Вот этот день мне кажется прекрасным! Завва! Убрать заслон!

— Чтоб тебя! — поник маг и его руки окутались черным дымом.

Сплетенная из обугленных и тлеющих корней стена разошлась в стороны. Не успели враги радостно закричать, как свозь брешь прорвался гигантский конь с грозным всадником, пред которым сидело странное создание в трехрогом шлеме, держащее в руках целую гирлянду пузырьков. Не промедлив и мига, боевой конь прыгнул вперед, с легкостью преодолев разделяющее пень и шактира расстояние в несколько метров.

К ужасу седоков шактира всадник оказался прямо на спине змея!

И словно таран рванулся вперед, молотя бронированными копытами по чешуйчатой спине.

Первую площадку, заполненную магами, конь пролетел мгновенно, благо два брошенных копья разбили навешенные щиты, открыв скакуну дорогу. Кого-то смяло лошадиной грудью и копытами, но большинству удалось уцелеть, они остались позади, когда всадник промчался дальше. Однако радовались они недолго — на дне площадки быстро растекалась и курилась цветным паром большая лужа.

— Что за?.. — удивленно спросил один из игроков, глядя, как его ладони покрываются густой белой шерстью.

— Черт! Уходим! — закричал кто-то еще, переваливаясь через перила и летя вниз.

Глупец — от болезни «снежное лихо» так просто не убежишь, она уже успела глубоко запустить коготки в твою трусливую цифровую душу. И вскоре накроет тебя белой шерстью целиком.

Конный рыцарь продолжал мчаться по спине шактира, причем Некроз без устали призывал все новые копья, вонзая и вонзая их словно адский частокол глубоко в змеиную спину. Пришла очередь кричать шактиру… Яростное шипение слилось с вибрирующим ревом пожирателя, обе гигантские твари судорожно тряслись. Летели к земле дымящиеся щепки и сорванная покореженная чешуя. В воздухе звенел ликующий детский смех, едва слышно раздавался звон тонкого бьющегося стекла. Клубы ядовитого дыма будто живые и разумные существа стремились расползтись в стороны и схватить в страшные объятия как можно больше жертв. При каждом прикосновении рождалась новая болезнь — она мгновенно вонзала цепкие коготки в тело несчастного. Некоторым заболевшим повезло — безумный конный рыцарь убил их до того, как они успели воочию лицезреть ужасные метаморфозы собственного тела. Другим так не посчастливилось.

Шерсть возникла там, где должна быть обнаженная кожа. И наоборот — внезапная плешивость привела в уныние обладателей роскошных чубов и челок. Пальцы слиплись вместе. Или вовсе сжались в кулак — и попробуй разожми! А о том, чтобы спустить стрелу с тетивы или же взять в руку меч, не могло быть и речи до тех пор, пока не выздоровеешь. Все больше кричащих, рычащих и воющих тел летело вниз со спины судорожно трясущегося шактира, чей уровень жизни стремительно летел к нулю.

— Трусливые мерзкие твари! — кричал рыцарь Некроз, щедро раздавая удары и пинки. — Никчемные темные порождения, посмевшие посягнуть на святое! Вы все умрете здесь! Не суждено вернуться вам домой! Не суждено обнять жен и мужей! Я очищу вас от скверны! Освобожу ваши грешные души из гниющих заживо тел! И они воспарят! Воспарят к небесам на высший суд!

Полубезумный рык бронированного берсерка пронял многих. Некоторые игроки впечатлились настолько, что предпочли избежать столкновения с этим воющим и орущим двуногим зверем, похожим на выходца из ада, обещающего всем лютую смерь и посмертные муки. Ведь он такой же, как они — игрок! — и при этом он совсем другой. Какой-то более… настоящий…

С длинным тоскливым воем прочь убегал тот, кто совсем недавно был «местным» стрелком-наемником. Это был средних лет светловолосый эльф с синими глазами, белозубой улыбкой и стройным телосложением. Сейчас под пологом крон древних деревьев с диким воем и рыком бежало нечто ужасное, более всего похожее на трехметровую мускулистую гориллу с чудовищными клыками, пылающими синим огнем глазами, всю обросшую густой зеленой шерстью. Это уже не разумный. Это воющий дикий зверь, несущийся прочь со скоростью скачущего во весь опор породистого жеребца. Никто не успел, да и не хотел останавливать превратившегося в больного зверя эльфа — тот скрылся среди высоченных деревьев и пропал бесследно. Вскоре его удаляющийся рык сместился выше — обезумевший наемник начал карабкаться по стволам, перепрыгивать с ветви на ветвь, цепляться за сучья и лианы.

Шипящий шактир разжал объятия и вялыми кольцами грянулся оземь. Гигантский бронированный змей издыхал. В его теле торчало множество копий. Со стуком копыт боевой конь слетел с тела шактира и поскакал вокруг бьющейся туши, сбивая с ног разбегающихся врагов, втаптывая их в палую листву, где за них с голодной радостью принимались скрывающиеся там местные обитатели.

Припавший к телу Пожирателя маг Завва сосредоточился на контроле ужасного монстра. Изъеденный гнилью древний оживший пень тяжело развернулся, ударил корням по земле, качнулся и шагнул вперед, двигаясь на северо-восток, туда, где за деревьями на расстоянии многих-многих лиг высился мрачный горный хребет.

Пожиратель шагал медленно — ему было тяжело пробираться в тесном частоколе деревьев. Установленная на его вершине каменная башня медленно покачивалась. Часто звенели стукающиеся на столах алхимические бутыли, пробирки, реторты и прочие склянки. Некоторые слетели вниз и разбились. Из окна башни повалил разноцветный дым, причудливо смешивающийся, постоянно меняющий цвета и свивающийся в странный шлейф, тянущийся за громадным пнем, шагающим по лесу.

Там, в верхнем помещении башни, затряслись в страшных корчах запертые в клетках различные существа, кого коснулся расплывшийся по комнате болезнетворный загадочный дым. Затрещали прочные клетки. Прутья начали выгибаться, выскакивать из гнезд и ломаться. В своих узилищах запрыгали и зарычали неведомые звери, порожденные загадочными болезнями. Многие из освободившихся страшил сцепились в беспощадной схватке с себе подобными. Прочие же предпочли свободу — из дымящегося окна башни с визгом, рыком и воем посыпались столь необычные монстры, что любой был бы озадачен, попытайся он определить их вид.

Разве может существовать змея с гребнем акулы на спине? Слишком уж нелепое существо, оно и двигаться-то не должно — но змея с плавником скользила легко и плавно, вмиг спустившись по отвесной стене башни.

А бывает ли птица, выглядящая как раздутый морской еж с орлиными крыльями?

А это просто изуродованный слим — студенистый полупрозрачный комок слизи, шлепнувшийся на растрескавшуюся макушку пня Пожирателя у самого подножия башни и мгновенно скользнувший в одну из глубоких трещин в гнилом дереве. Мутировавшийся слим оставил за собой едко дымящийся глубокий след, напоминающий широкий желоб, проеденный какой-то кислотой. Оживший темный пень яростно заревел — внутри него поселился кислотный паразит, принявшийся испарять гнилую древесину и медленно продвигающийся к самому сердцу Пожирателя.

Управляющий гигантским пнем маг Завва выругался еще яростней — он все видел, ведь страшный слим бурого цвета проскользнул в трещину всего в паре шагов от лежащего игрока. Выпестованное девчонкой оружие невольно ударило по союзникам.

— Хватай змея! — закричал грозно Некроз, продолжающий бойню вокруг их мобильной деревянной крепости.

У мага не осталось сил даже на ругань. Он лишь обреченно поник головой и отдал приказ монстру. Пожиратель стремительно вытянул пару толстых сучковатых корневищ-щупалец, вцепился ими в шипящего на земле змея, обвив их вокруг его туловища и резко дернув на себя. Шактир безвольно обвис в мощной хватке. Его передавленное горло не издавало больше ни звука. Змеиное тело поволочилось следом за гигантским пнем, уходящим вглубь Темного Края.

Конный рыцарь закончил избиение кричащих игроков, пораженных болезнями. Это не составило особого труда. Разве что на броне лошадиной и рыцарской появились новые выбоины и подпалины. Да и запас копий существенно пострадал. Развернув боевого коня, Некроз поскакал следом за удаляющимся прочь Пожирателем, не обращая внимания на раздающиеся из-под листвы возгласы чудом уцелевших игроков, сражающихся там с местным поганым зверьем. Их схватка продолжилась и стала еще ожесточеннее — на шум прибыло немало голодных местных обитателей, обрадованных столь громким призывом к обеду или грабежу. Преследователи стали беглецами.

Тем паче конный рыцарь не обратил ни малейшего внимания на грозно скользящий с шелестом по растительному ковру большой акулий плавник — полное впечатление, что в Темный Край заплыла гигантская голодная акула. Плавник медленно скользил в сторону бегущего навстречу мага, пытающегося догнать удаляющегося Некроза и достать его боевой магий. Но не получилось — едва маг поравнялся с плавником, как раздалось злое шипение, игрок бухнулся на растительный ковер и скрылся в его глубине. Пару раз взлетели вверх фонтаны палой листвы, высунулись хватающие воздух руки, и снова все затихло, а толстенный слой листьев медленно выровнялся сам собой.

Передовой отряд противника был полностью разгромлен — причем разгромлен бесславно, проиграв вчистую, проиграв позорно и обзаведясь множеством страшных болезней. Кошмарней такого проигрыша не сыскать.

Но это еще не конец сражения! Нападающие еще не сдались. Пусть первая сшибка оказалась не в их пользу, но ничего страшного — их главные силы еще даже не вступили в бой.

Позади, за спиной удаляющегося Пожирателя, на расстоянии в милю тяжело двигалось несколько зверей-гигантов, на чьих спинах покачивались воины и маги, жаждущие вступить в бой. Их было много. Не меньше сотни игроков и умелых наемников «местных». И двигались они куда быстрее, чем темный оживший пень, волочащий за собой многотонного змея шактира. А за этим отрядом двигалось что-то еще — скрытое густым сумраком, топочущее и рокочущее, идущее к цели столь же неотвратимо как природное бедствие.

— Подмога еще нескоро! — крикнул привставший Завва, спешно выпивая несколько пузырьков маны. — Некр! Я бросаю шактира! Он нас тормозит прямо как опущенный якорь!

— Нет! — громовой рык рыцаря не терпел возражения. — Не сейчас!

— Не сейчас?! Нас уйма злых рыл догоняет! И догоняет быстро! Бросаем его! А следом бросаем и меня с пожирателем — а сам вместе с Инвазией уходи на коне. Я их задержу сколько смогу!

— К чему такой никчемный план? — поразился Некроз, сквозь смотровые щели шлема глядя на Завву с глубоким состраданием.

Так же смотрела и сидящая перед рыцарем девчонка.

— Это не мой план! Приказ Гвиневры!

— Сколь долго будешь ты за юбку ее держаться? Сколь долго?!

— Обалдел?! Она лидер клана! Глава! Ты, между прочим, ей подчиняться должен, так же, как и я!

— Опомнись! Приди в себя… Мельчает племя мужское.

— Держи свой сексизм при себе! Бросаю змея!

— Не вздумай! И внемли мне, о трус ты мерзкий!

— Я тебе в бубен щас дам! Сдохну — но дам! Танк ходячий! Выныривай из Вальдиры! А не то окончательно спятишь!

— Слушай! Мы поступим иначе! Мы поступим мудро — как и должны поступать могучие мужи, давно уже не держащиеся за женскую юбку.

— А у меня юбки нет! — гордо произнесла Инва, указывая на свои потрепанные шорты.

— Нашла чем гордиться! — буркнул Завва, следя за тем, чтобы Пожиратель не врезался в древнего древесного великана на своем пути.

— А я женщина? Ведь юбки у меня нет…

— Какая же ты женщина? — удивился Некроз, ласково проводя бронированной пятерней по спутанным волосам ребенка. — Ты богиня!

— Ура-а-а-а! Я не женщина! Я боги-и-и-иня!

— Мы поступим так, Завва, — рыцарь резко посерьезнел, прислушиваясь к доносящимся крикам, пришедшим с тыла. — Сейчас Инва поработает над шактиром. Поработает на ходу, но серьезно. Напоит его всем, что есть из болезней, которые не трогают разум, а лишь подчиняют зверя нам и меняют его тело. Пусть уродливо меняют, это не суть. Слышишь, Инва?

— Слышу! — закивала головой девчонка, спешно роясь в большой старой сумке на ремне, висящей у нее на плече.

Многие кланы Вальдиры отдали бы многое, чтобы заполучить эту потрепанную невзрачную сумку из старой буйволиной кожи…

— Потом ты, — продолжил Фагнир Некроз. — Потом ты отпустишь Пожирателя. Вновь прикажешь мерзкой твари перейти под мой контроль словесный. А сам прыгнешь верхом на измененного шактира и направишь его в атаку на вражеские силы. И будешь косить ты сарацинов словно пшеницу в поле! Будешь наслаждаться их воплями и корчами! Ты будешь будто агнец господень, оседлавший ужасного демона! Ниспошлешь ты кары очистительные на головы вражеские!

— Але! Але! Приди в себя! Я тебя понял, хватит мне ужасы библейские рассказывать! Хм… в этом есть смысл…

— В этом есть твоя судьба, о трусливый Завва, боящийся гнева Гвиневры…

— Кх-х-х-х…!!!

— Инва, готова?

— Готова! Но…

— Но?

— Я хотела оставить большую змею себе! Инва любит змей! Очень любит змей! И хочет, чтобы все змеи поклонялись ей! И только ей! Не хочу отпускать шактира…

— Скоро я подарю тебе трех маленьких шактиров, — пообещал конный рыцарь. — Самых зубастых и самых ужасных!

— Правда?!

— Правда, — с абсолютной уверенностью припечатал Некроз. — И ты сможешь сама вырастить их.

— Ура! Тогда я согласна!

— Отлично. Готовь же свои болезни, о Инвазия Ужасающая, наша будущая великая богиня! Напои болезнями сего шактира, дабы воспрял он, дабы стал он ужасней, дабы подчинился он воле нашей. И направим мы его на врагов наших… На беду им — во славу тебе!

— На беду им — во славу мне! — повторила девчонка, вскакивая на ноги и держась за закованное в броню плечо рыцаря. — На беду им — во славу мне!

— На беду им — во славу тебе! — поспешно произнес и Завварон Адский, заметивший, как задумчиво скользнули по нему разноцветные глаза будущей богини…

Вскоре позади тлетворного Пожирателя на земле забилось нечто исполинское и ужасное, ничем больше не напоминающее грациозного змея шактира. Насквозь больная и изуродованная тварь уже не шипела, а рычала, ее защитные панцири трансформировались в огромные багровые опухоли, дрожащие всей поверхностью от переполняющей их гнилостной жидкости. Попади стрела — и опухоль лопнет как надутый гнойник, разметывая во все стороны липкую заразную жижу. Из множества тонких дыхалец, идущих по всему телу, исходил едкий пар, несущий болезнь и слабость. Плоская голова в бесновании билась о землю, заплывшие слепые глаза таращились в пустоту.

— Долго я его под контролем не удержу! — предупредил Завва, с опаской вскакивая на шею ужасного чешуйчатого скакуна.

— Сделай все возможное, — усмехнулся Некроз, который вновь стоял на макушке Пожирателя, равно как и его конь, на чьем крупе восседала гордо подбоченившаяся Инва, любующаяся делом рук своих.

— Зарази их всех, мой верный воин Завварон Адский! — зазвенела голоском будущая богиня, вскидывая руку в прощальном напутствии. — Ворвись в самую гущу врагов и сокруши их! Положи жизнь свою ради меня! На беду им — во славу мне!

— На беду им — во славу тебе! — прогрохотал рыцарь.

— На беду им — во славу тебе! — послушно повторил Завва и приглушенно пробормотал: — Некр, чтоб тебе! Ты и богине мозги забил своими бреднями!

— Скачи же во весь опор! Враг уже близко! — прорычал Некроз и, круто развернувшись, пошел к каменной башне, по пути раздавив ползущего куда-то мохнатого оранжевого ужа.

Пожиратель так же пришел в движение. Тяжело ступая корнями, он поволочил многотонную тушу в лесные дебри, неся на себе башню, приютившую будущую богиню. Из окна башни по-прежнему валил густой болезнетворный дым, разносясь по Темному Краю. Он успел достичь многих местных обитателей, напитав их тела уродствами, а разум кровожадной яростью. Древний лес наполнился звуками ожесточенных беспощадных схваток. Кошмарный пень шагал вперед, в то время как за ним все пространство превращалось в безумное поле боя.

— Куда вы идете? — успел спросить маг Завва, вцепившийся в ставшую мягкой и слизистой чешую шактира. — Она спросит. Сам знаешь.

— Гвиневра любопытна. На то она и женщина, — прогрохотал рыцарь. — Скажи ей так — мы идем к Соцветию Кошмара!

— Понял! — крикнул в ответ игрок, и его ладони засветились, посылая в тело изменившегося змея жесткий приказ.

Трясущееся создание ударило хвостом по дереву, извернулось всем телом и рванулось вперед, словно живая торпеда, несясь навстречу приближающемуся врагу.

Замедлить противника любой ценой!

Дать еще не вошедшей в силу девчонке спастись!

На беду им — во славу Инвы Ужасающей!

— Соцветие Кошмара, — покачал головой всадник, оседлавший чешуйчатый апокалипсис с именем Шактир Гнойный. — Нашли же куда сунуться. Хотя, может и правильно… кто такое сумеет предугадать? Это же самоубийство…

Они не боялись называть место назначения, ибо вслух произносились лишь кодовые обозначения. На картах не найти такого места, как Соцветие Кошмара. Это название придумано в клане Золотых Храмовников. Только особо приближенные знают, что этим кодом обозначено место на севере леса Темный Край — там, где земля покрыта каменными гребнями, торчащими между деревьями причудливым узором. А в самом центре этой местности находилось очень старое поселение лесных великанов, уродливых и вечно голодных монстров. И вот поблизости от того места и остановится Пожиратель в следующий раз, там и спрячет он в землю корни, там и застынет под прикрытием древних деревьев. Там и станет жить веселая и злая девочка Инвазия Ужасающая, растущая не по дням, а по часам…

Поднимаясь на услужливом корне к окну башни, Инва взглянула вниз на макушку Пожирателя. Она смотрела туда, где на дне одной из глубоких трещин внутри тела темного пня притаился исковерканный болезнью громадный бурый слизень, курящийся едким кислотным дымом и оставляющий повсюду густую слизь, медленно разъедающую древесину. Над пнем поднимался слабый буроватый дым.

В монстре затаился монстр… как восхитительно двусмысленно…

Взглянув последний раз на гнездилище бурого кислотного слима, Инва отвернулась и стала смотреть на окно башни — а вдруг кувшин с компотом и булочки уцелели?

Инва любит булочки! И компот тоже!

* * *

От автора: последующие события после описанных в этой истории не остались совершенно неизвестными — в романе ГКН-8 можно найти упоминание о громадном пне, каменной башне, мрачном рыцаре и Инве Ужасающей.

Узбекистан, Зарафшан, 2016.

Ярость Бога

Огромный величественный лес привольно раскинулся на пологом холмогорье к югу от города Альгора. Сия локация была любима многими — из-за обилия монстров и за скрытые у подножья древесных великанов сокровища.

Нет, не золотые монеты и драгоценные камни. Но нечто не менее ценное — древесина и разнообразные травы, коренья, грибы и листья, являющиеся ингредиентами для многочисленных эликсиров и зелий.

Именно поэтому Храбр Светлушка рискнул направить стопы своего персонажа в сей лес, в надежде собрать как можно больше трав и корешков. И для личного обогащения и роста в умениях, и для выполнения задания, полученного в городской Гильдии Алхимиков. Правда лес был наполнен зловредными монстрами, которым Храбр был вполне по зубам — особенно учитывая его крайне плохую экипировку и семнадцатый уровень. А монстры ниже двадцать пятого уровня в этом лесу не водились.

Но пока что игровая удача улыбалась Храбру. Он благополучно избегал встреч с волками, кабанами и прочими неприятными обитателями леса. Условия задания Гильдии Алхимиков уже были выполнены — Храбр давно набрал сорок корешков лесного подорожника и столько же листьев зубчатого папоротника. Помимо этого, в заплечном мешке лежали самые разные грибы, корешки, листья, стебли, древесная кора и прочие части разных растений, собранные уже для себя — самое то для варки простеньких эликсиров на восстановление здоровья или маны. Так что Светлушка был более чем доволен — дело продвигалось вполне успешно, равно как и планы самого игрока. А планы были просто грандиозны — Храбр решил стать алхимиком самого высшего ранга. Но до этого было еще далеко — пока что он стоял на самой нижней ступеньке послушничества в Гильдии Алхимиков. И для продвижения вверх требовалось совершенствовать свои навыки денно и нощно, да еще и не забывать выполнять задания гильдии. А это было нелегко — попробуй как-нибудь собрать сорок корешков подорожника и доставить их в гильдию в свежем, а не пожухлом виде. Та еще задачка. Особенно когда нет денег на свитки телепортации… Эх…

Кстати о пожухлых корешках… прекратив ворошить длинной палкой палую листву меж кореньев дуба, Храбр заглянул в заплечный мешок и с тревогой проверил состояние собранных растений. Да, они уже начали подсыхать и менять цвет.

А это означало только одно — пора прекращать сбор. Прямо сейчас. И как можно скорее возвращаться в город Альгору. Если не сдать задание… лучше даже не думать об этом.

Решено.

Отбросив длинную тисовую палку, Храбр отряхнул свой длинный серый балахон от приставших листьев и паутины, поправил ремни заплечного мешка и, круто развернувшись, быстрым шагом направился в сторону города, двигаясь по едва заметной лесной тропинке. Палку Храбр отбросил не случайно — как оружие она не годилась. Слишком тонкая и хрупкая. Как поисковый щуп — самое то. А в качестве оружия у Светлушки имелась короткая дубинка, висевшая рядом с заплечным мешком, и пара заклинаний, залитых в ладони рук. Заклинания простенькие, начального ранга, но все же лучше, чем ничего — «Паутинка» и «Ледяная игла». Для мобов маленького уровня такой огневой мощи пока хватало. К тому же Храбр вовсе и не стремился к быстрому росту в уровнях — на первом месте стояло совершенствование алхимического ремесла и сопутствующих навыков.

Приглушенно мурлыкая под нос мотивчик старой мелодии, Храбр прошел не больше трехсот шагов, после чего запнулся на ровном месте и рухнул плашмя, врезавшись лбом в выпирающее из земли корневище.

— А, черт! — прошипел парень, вставая на четвереньки и по принесенной из реального мира привычке ощупывая пострадавший лоб.

Падение обошлось минимальными потерями — пропал десяток хитов жизни и навесили трехсекундный эффект оглушения.

Поднявшись на ноги, Храбр вновь отряхнул одежду от растительного мусора и земли, после чего продолжил было путь дальше, но внезапно сменил решение и развернулся в обратную сторону.

По непонятной для него самого причине он решил взглянуть на попавшийся под ноги предмет.

Опустившись на одно колено, он быстро раскидал в стороны мелкие листья и сучки и ошеломленно замер в полной неподвижности.

На бурой сырой земле лежало чудо. Продолговатое, в форме семечка подсолнуха, размером с его ладонь и настолько ярко пылающее, что затмевало даже солнечные лучи. Полное впечатление, что на земле лежал хрустальный фиал, до краев заполненный кипящей вулканической лавой. А над горлышком витала лаконичная надпись-пояснение: «Ярость Бога».

За свою недолгую игровую жизнь будущий алхимик уже успел прочесть немало специфических книг и прекрасно знал, обо что именно он запнулся. На земле лежал крайне редкий алхимический элемент с божественными свойствами. Как гласила одна весьма толстая и занудная книга по алхимии: сие есть ничто иное как кристаллизованная эмоция бога! Учитывая бурлящее под прозрачной поверхностью семечка алое пламя — эмоция была крайне негативная и горячая. Ярость. Злоба. Бешенство. Одно из многочисленных божеств Вальдиры было крайне не в духе, когда пролетало над лесом, и его эмоции обрели материальную форму, воплотившись в Ярость Бога.

Что означала такая находка для Храбра?

Многое. Целую куча возможностей.

Во-первых — деньги. Очень и очень много золотых монеток, если выложить находку на игровой аукцион.

Во-вторых — резкое повышение своего статуса в Гильдии Алхимиков. Если он отдаст главе гильдии крайне редкую Ярость Бога, то мгновенно перепрыгнет через несколько ступеней послушничества. К тому же поднимется уровень репутации, что откроет новые возможности.

В-третьих — проблемы. Он один в зловещем лесу. Он слаб. И у него нет свитка телепортации. До города еще далеко, и добираться предстоит на своих двоих. А в лесу много опасностей. Начиная с монстров и кончая игроками-аграми, обожающими убивать и грабить мирных охотников и сборщиков лекарственных трав.

Очнувшись от ступора, Храбр вытянул дрожащие руки к пылающему чуду, и через секунду находка была надежно спрятана за пазухой его просторного ученического балахона.

Воровато оглянувшись по сторонам, послушник не увидел ничего подозрительного и поспешно затрусил по узкой лесной тропе, поминутно пригибаясь под низкорастущие ветви и побеги. Со стороны казалось, что он кланяется на бегу, принося молитву одному из божеств.

Храбр и не подозревал, что в это время за ним внимательно наблюдает взгляд янтарных глаз с узкими вертикально поставленными зрачками. Нет, это был не хищник из рода кошачьих. Это был некто разумный…

* * *

Мягко отпустив ветку, старый, но все еще крепкий полуорк медленно развернулся и задумчиво потеребил отвисшую нижнюю губу. Мудрый учитель принимал решение и как всегда никуда не торопился. Стоящий перед ним ученик спокойно ждал, ничем не выдавая своего нетерпения. И это несмотря на то, что ученик был игроком — высокий и широкоплечий полуорк в кожаных доспехах, тридцать девятый уровень, за спиной массивный арбалет и два коротких меча. А вот учитель был «местным» — так в мире Вальдиры называли управляемых искусственным интеллектом персонажей.

Ах да… — совсем небольшая, но крайне важная деталь — игровой ник ученика был окрашен в ярко-алый цвет, сигнализируя, что совсем недавно он убил другого игрока. Агр. Перед старым полуорком стоял агр с ником Алая Смерть.

— Да, это будет неплохим испытанием, мой юный ученик, — медленно кивнул учитель. — Слушай же меня внимательно, ученик! Выполнишь это задание — поднимешься еще на одну ступеньку своего обучения.

— Я слушаю очень внимательно!

— Полагаясь на свои умения и природное чутье, ты должен будешь сделать следующее…

Старый полуорк говорил недолго — не больше нескольких минут. А стоило ему закончить, ученик кивнул и, пригнувшись к земле, метнулся вперед, через секунду растворившись среди сумрачного полумрак древнего леса. И при этом не хрустнул ни один сучок, ничто не выдало движения полуорка.

Учитель довольно хмыкнул и не спеша направился в сторону города. Ждать ученика он не собирался. Ни к чему. Тот и за себя постоять сумеет, и дорогу всегда найдет, не заплутает. К тому же ученик показывал столь похвальное рвение, что вполне мог выполнить задание и оказаться в городе раньше самого учителя. Что было бы весьма похвально…

* * *

На ходу достав из длинного кармана на поясе продолговатый рулончик интерактивной карты, Храбр сверился с местностью, дабы убедиться, что не заблудился. И что не перепутал и идет по зеленой, а не алой тропе.

Дело в том, что Шепчущий Лес, где сейчас находился Храбр Светлушка, был крайне многослойной локацией, где игроки разных уровней могли найти себе противника по силам. И чтобы маленький игрок случайно не наткнулся на смертельно опасного монстра, в городе продавали карты, где четко были отмечены относительно безопасные тропы, на которых нельзя наткнуться на настоящее чудовище, но вполне можно набрести на небольшие приключения. У Храбра была именно такая карта. И сейчас он с радостью убедился, что идет правильно — тропа успокаивающе светилась зеленым.

Бережно убрав карту обратно в специальный карман, Храбр проверил показатели жизни и маны, после чего вновь ускорил шаг и сосредоточился на дороге.

— Эй! Постой-ка! — короткий окрик донесся сзади, будто бичом стегнув по плечам.

Рывком обернувшись, Храбр уткнулся взглядом в стремительно приближающегося гигантского игрока-полуорка в кожаном доспехе и с ярко-алым ником агра над головой.

Агр! Агр! Агр!

Сухо треснул кустарник, продавливаясь под весом Храбра, и в следующую минуту парень уже кубарем катился вниз по склону, пролетая между деревьями и валунами.

— Ты куда?! — в голосе игрока-преследователя смешались изумление и злость. — Стоять!

«Да конечно! — мелькнуло в голове у Храбра. — Прямо взял и остановился! Черт, агр висит на пятках. Он увидел «Ярость Бога»? Или просто решил поохотиться на случайную жертву?»

Стремительный спуск закончился, когда послушник с размаху врезался в тонкий ствол осины, вызвав на свою голову целый дождь из листвы, сучков и прочего мусора. Рывком встав на ноги, он продолжил бег, а сзади доносился быстро приближающийся рык полуорка:

— Да стой ты! Все равно же догоню! Стой!

— Нет!

— Ты… ты кое-что потерял! Я просто вернуть хочу!

— Ага! Конечно! Оставь себе, мне не надо! — проорал Храбр. — Дарю!

— Стой!

Храбр больше не отвечал, предпочтя сосредоточиться на дороге и на быстро наливающейся красным цветом шкале усталости. В мире Вальдиры персонаж не мог бегать бесконечно — во всяком случае, в начале своего развития. Усталость в основном зависела от количества пунктов выносливости, а также от силы и ловкости. Храбр был магом. И поэтому у него не было ни первого, ни второго, ни третьего. Сгусток голого разума, завернутый в серый балахон — вот что он собой представлял. И это означало только одно — полуорк куда выносливее и сможет пробежать куда дольше. Ему даже напрягаться не надо. Через минуту Храбр выдохнется и без сил рухнет на землю. Останется только прогулочным шагом дойти до его неподвижной тушки и прибить. Проклятье!..

Полуорк, похоже, думал точно так же, поэтому больше не пытался кричать.

Зато от него пришло короткое личное сообщение:

Слушай, не беси меня! Лучше остановись!

Отвечать Храбр не стал и занес полуорка с диким игровым ником Алая Смерть в игнор-лист. Друзьями им явно не стать.

Через пять секунд донесся яростный вопль — игрок-агр попытался отправить еще одно сообщение, и его уведомили, что Храбр «больше не желает принимать от вас сообщения».

— Прибью! — донесся крик.

«А то раньше не собирался, — пыхтя, подумал Храбр, шустро перебирая ногами. — Вот почему именно сейчас, а? Рюкзак набит травами, а за пазухой переливается Ярость Бога! Почему именно сейчас? Закон подлости?!»

На ходу убрав из правой руки бесполезную «Ледяную иглу», Храбр залил туда «Паутинку» и, повернув руки раскрытыми ладонями назад, принялся колдовать. Он не оглядывался, но и без того знал, что сейчас прямо за его спиной появляются небольшие плетения белой паутины, вертикально расположенные у самой земли. Плетения крайне непрочные, начального уровня, но вполне способные если не остановить, то замедлить преследователя. Ну а если хоть немного повезет, то и… пыхтящий позади полуорк глухо вскрикнул, послышался звук падения и яростные ругательства. Сработало! Полуорк-агр запнулся об одну из кажущихся столь безобидными паутинок и грохнулся оземь. А Храбр продолжал бежать, вплотную приближаясь к лимиту усталости.

— Убь-ю-ю-ю! — бешено взревел игрок-агр. — Ур-р-ро-од!

— Сам такой, — тяжело дыша, выдавил Храбр и резко затормозил.

Он не оторвался от полуорка, но делать было нечего — уровень усталости зашкаливали. Если продолжить бежать, то эффект изнеможения и кратковременный паралич обеспечены.

Перейдя на медленный шаг, алхимик круто свернул в сторону и принялся удаляться прочь под углом в девяносто градусов. Вокруг густая лесная чаща, деревья растут почти вплотную друг к другу. Есть шанс затеряться среди деревьев и исчезнуть из поля зрения преследователя.

Земля под ногами вновь пошла под уклон, с каждой секундой спуск становился все круче, и Храбр едва удерживал равновесие.

— А я тебя ви-и-ижу! — донеслось сзади, и парень обреченно выругался.

Похоже, полуорк зорок, как могиканин, и чувствует себя в лесу как дома. Сумел определить направление и понять, куда Храбр свернул. А шкала усталости все так же краснеет, как и пару минут назад…

Бросить Ярость Бога и бежать? А смысл? Полуорк сочтет, что у беспомощного травника может быть еще больше вкусняшек с собой, и продолжит преследование. Нет. Надо отрываться любой ценой. В бой вступать бессмысленно — слишком большая разница в уровнях и в экипировке. Полуорк его мгновенно сомнет…

На этом месте горьких размышлений Храбру пришлось резко прерваться и остановиться. Крутой спуск внезапно кончился, и будущий алхимик оказался стоящим на самом краю отвесного обрыва, высотой не меньше тридцати-сорока метров. Очень глубокий и длинный овраг с отвесными стенами. По дну бежит тоненький ручеек, почти не различимый.

Тупик… обрыв… конец пути…

Храбр Светлушка горестно замычал и в ярости пнул по стволу накренившегося длинного дерева. Дерево вздрогнуло, протяжно застонало, и принялось заваливаться, с шумом выворачивая корни из рыхлой земли. Секунда, другая, и дерево тяжко рухнуло поперек узкого оврага, образовав нечто вроде крайне ненадежного мостика.

Но Храбр не раздумывал ни секунды — других вариантов все равно нет и не предвидится. И посему, спустя всего пару секунд после падения дерева, он уже стоял на рухнувшем стволе и мелкими шажками продвигался вперед.

— Далеко собрался? — хриплый голос исходил от полуорка, бесшумно вынырнувшего из-за переплетения стволов и веток позади Храбра. — А ну топай назад.

Вывернув голову назад, Храбр сделал еще шажок вперед и произнес:

— Я… — в этот момент дерево-мостик влажно затрещало, захрустело, натужно застонало и… переломилось пополам.

Мостик оказался изрядно подгнившим и не выдержал легкого как перышко доходягу-алхимика, с протяжным криком канувшего в пропасть.

— Я-я-я-а-а-а-а-а!!!!..

— Верни-и-и-ись! — в свою очередь заорал полуорк Алая Смерть, яростно потрясая кулаком.

Полуорк орал столь уверенно, будто бы Храбр и правда мог остановить свое неконтролируемое падение в бездну.

Крутясь в воздухе, беспорядочно размахивая руками, Храбр судорожно пытался ухватиться хоть за что-нибудь. Тщетно… это конец. Законы физики в Вальдире, конечно, куда более мягкие, чем в реале, но не настолько. Это и правда конец…

Парня спасли побеги гибкого вьюна, раскинувшего свои плети по стенам глубокого оврага. Именно на один из таких толстых побегов Храбр и налетел грудью. Побег тут же лопнул, и послушник вновь полетел вниз, но этой секундной задержки хватило, чтобы замедлить скорость падения и немного изменить угол полета. Врезавшись в песчаную стену, алхимик покатился вниз, увлекая за собой потоки земли и листвы. Послышался тяжелый сдвоенный удар — на дно оврага упали обломки гнилого древесного ствола. А чуть позже финишировал и сам Храбр, перекатившись через небольшой валун и плюхнувшись в ледяную воду ручья. Шкала жизни яростно мигала, показывая просто невероятное число — остался один единственный хит жизни. Вздохнуть и то страшно. Поэтому послушник остался неподвижен и лишь медленно раскрыл рот и осторожно отхлебнул глоток бегущей вокруг него воды. Жизнь медленно поднялась на несколько пунктов, и Храбр облегченно выдохнул. Ему невероятно повезло. Выжить после такого падения! С такой высоты! Какие тридцать-сорок метров! Тут не меньше пятидесяти, а то и больше!

Стоящий на краю обрыва полуорк внимательно вглядывался в бездну под ногами, но не видел ровно ничего. Храбр и не подозревал, что, оставаясь неподвижным и будучи прикрытым толстым слоем листвы и земли, он надежно спрятан от зоркого взора преследователя. Постояв еще пару минут и ничего не увидев, полуорк Алая Смерть нерешительно поковырял носком сапога влажную землю, прикинул взглядом высоту, почесал длинное ухо… глухо выругался и, круто развернувшись, помчался вдоль обрыва, ища более пологий склон. Повторить безумное падение Храбра Светлушки полуорк не рискнул.

А в это время Храбр продолжал лежать в ручье и хлебать целительную водичку, буквально вливающую в него капли жизни. Лишь когда уровень хитов достиг двадцати пунктов, он рискнул привстать и сбросить с себя толстый покров из палой листвы и прочего мусора. Перед глазами мелькнуло короткое сообщение о потери уровня маскировки, но он не придал этому значения, не имея ни малейшего понятия, что именно этот случайный покров, возможно, спас его жизнь, ну или отсрочил конец. Заметь полуорк, что хилый алхимик выжил после столь сокрушительного падения — вполне бы мог рискнуть повторить сей безумный прыжок.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что преследователя нигде не видно, Храбр с лихорадочной поспешностью открыл заплечный мешок и вытащил из него три небольшие склянки малого зелья исцеления. Одна склянка тут же была раскупорена и выпита, остальные заняли места в кармашках на поясе. Больше в мешке не было ничего, могущего помочь в данной ситуации. Целая охапка пока еще свежей растительности, кривой нож травника, маленькая лопатка, стопка книг по травам и алхимии, серый шарф, прилагающийся к балахону, и маленькая шапочка такого же цвета. И больше ничего. Ах да… имелась еще деревянная ступка с пестиком, небольшой железный котелок и десяток пустых склянок и пузырьков. Ничего из этого не могло остановить полуорка или хотя бы причинить ему вред. Абсолютно обычный хлам, типичный для начинающего травника и алхимика.

Остается уповать только на удачу.

Восстановив отчасти здоровье, Храбр определился с направлением и вновь припустил вперед, неосознанно прижимая правую руку к груди, где хранилась столь драгоценная Ярость Бога.

Бежать приходилось по дну оврага, виляя среди камней, поваленных стволов деревьев и куч бурелома. Путь получался извилистым и если и вел в сторону спасительного города, то под крайне пологим углом. Но делать было нечего — стены оврага были настолько круты, что забраться на них было немыслимо. Во всяком случае, не для неловкого и слабого ботаника, коим являлся Храбр Светлушка. Поэтому приходилось подчиняться неизбежному и уподобляться крысе в лабиринте. Крысе, по пятам преследуемой злобным котом-полуорком — будущий алхимик не строил иллюзий и был уверен, что агр не оставит свою затею так легко. Особенно если подозревает, что у добычи есть что-то на самом деле ценное.

Из оврага Храбр выполз при первой же представившейся возможности — в одном месте стена не была столь крутой, плюс ее оплетали побеги вьюна, образуя нечто вроде живой лестницы, по чьим ступеням послушник и выбрался обратно. Обрадованно плюхнулся на колени, оглянулся… после чего резво вскочил и кинулся бежать что есть духу. Было от чего взяться такой стремительности — по дну оврага прямо посреди ручья мчался полуорк. И передвигался воин куда быстрее, чем дохлый ботаник-алхимик. Смертельная погоня продолжилась.

Слава всем богам Вальдиры, лес здесь был не столь частый и заросший как ранее. Двигаться получалось почти по прямой, лишь изредка оббегая слишком толстые стволы и перепрыгивая чахлую поросль кустарника. И вновь с рук Храбра срывались белые плетения магической паутины. Может, хоть в одну из этих примитивных ловушек полуорк и вляпается. Себе на горе и несчастному Храбру на радость.

Но не случилось — судя по шуму, с которым обычно бесшумный полуорк проламывался сквозь лес, продвигался он крайне быстро и уже висел у травника буквально на пятках. Еще пара секунд и…

Страшное случилось внезапно — как это всегда и бывает. Храбр перепрыгивал выпирающее толстое корневище, когда оно внезапно дернулось, изогнулось подобно змее и обвило послушника за ногу. Вскрикнув от неожиданности, Храбр рухнул навзничь. Одновременно с этим рядом пронесся массивный полуорк, попросту не сумевший затормозить. Раздался хриплый возглас недоумения, перешедший в матерную тираду, но Храбру Светлушке уже было не до этого — сцапавшее его ногу корневище напряглось и довольно резво потянуло добычу за собой, направляясь в сторону словно бы побуревших и почерневших деревьев чуть поодаль.

Плюнув на скрытность, Храбр заорал и принялся брыкаться, одновременно срывая с заплечной перевязи короткую дубину. Изогнувшись, он с размаху ударил по опутавшей его ногу древесной петле, но ничего не добился — странное корневище словно бы даже и не заметило его усилий. Разве что принялось тащить его еще быстрее.

Сзади раздалось странное мокрое чавканье, хруст древесины. Мимо Храбра пронесся толстый обрубок еще одного бурого корня, разбрызгивая черный густой сок из разреза. Похоже, полуорк справлялся с проблемой куда успешней, чем Храбр.

Храбра с размаху втянуло в темно-бурые заросли густого и словно бы изломанного, исковерканного кустарника, а еще через миг он оказался на небольшой и крайне угрюмой лесной полянке, покрытой высохшей мертвой травой. Притащившее его сюда корневище бессильно опало, будто бы давая Храбру возможность оглядеться и проникнуться ужасом от случившегося и предчувствием скорой смерти.

Так оно и получилось — будущий алхимик коротко оглянулся и словно бы прикипел взглядом к неподвижной громадине посреди крохотной поляны. Именно к ней и тянулись многочисленные корни-щупальца. Больше всего громадина походила на гигантский искореженный пень — с почерневшей и местами облетевшей корой, с глубокими дырами в древесине, с кривыми обрубками сучьев, напоминающими выпирающие из закрытой пока пасти клыки. А над неподвижным бугром витала короткая надпись:

Пожиратель. 55 уровень.

— Пожиратель! — завопил Храбр, принимаясь брыкаться с удвоенной силой и колошматить дубинкой по неподатливой древесине.

Его угораздило попасться одному из самых страшных монстров Шепчущего Леса.

Прямо к Пожирателю, который представлял собой именно то, на что походил больше всего — гигантский пень. Обрубок, оставшийся от некогда многовекового дерева-великана. По игровой легенде эти деревья были разумны, но бессловесны. Долгими веками они охраняли этот лес от всяких бед и наслаждались солнечными лучами, вздымая свои кроны высоко в синее небо. Но однажды в лес пришли люди… практичные и прозаичные люди с остро наточенными топорами и пилами. И разумные деревья были срублены, распилены и пущены на создание домов, мебели, кухонной утвари или просто на дрова. Остались лишь иззубренные пни. Живые и крайне злобные. Отринувшие свет и тепло. Превратившиеся в злобных и крайне сильных тварей, ненавидящих все живое.

Пожиратели недвижимы. Они охотятся при помощи своих длинных корневищ, трансформировавшихся в подвижные щупальца, подтаскивающие добычу прямо к пасти Пожирателя.

Вот и сейчас, стоило жертве заверещать и затрепыхаться, корневище обрадованно ожило и потащило добычу прямо к пасти — медленно раскрывшемуся в теле пня зловонному провалу, обрамленному гнилыми зубами-сучьями.

Храбр не сдавался — полностью соответствуя своему игровому нику, он яростно и храбро сопротивлялся. Бороздя землю пятками, цепляясь за траву и продолжая орудовать зажатой в руке дубинкой, он изо всех сил сражался за свою жизнь. От окружающих логово Пожирателя почерневших кустов донеслись ругательства. На поляну вылезло еще два толстенных корневища, с трудом удерживающих рвущуюся добычу — полуорка Алую Смерть, висящего над землей вверх тормашками и со злобными криками рубящего удерживающие его путы сразу двумя мечами.

Крутнув головой, полуорк увидел Храбра и зло заорал:

— Все из-за тебя! Прибью! Ур-рою!

— Я-то здесь причем! — крикнул в ответ Храбр, извиваясь всем телом словно гусеница.

Бесполезно… чудовище слишком сильное. На этот раз вывернуться не удастся.

В воздухе коротко свистнуло, в разинутую пасть монстра влетел короткий арбалетный болт. Раздался глухой резонирующий рев. Удерживающее Храбра корневище разжало хватку и подобно кобре метнулось к полуорку, сменившему мечи на арбалет и уже снаряжающему следующий болт.

Травник свой шанс не упустил. Едва получив свободу, он кинулся прочь, прыгая из стороны в сторону подобно зайцу, уворачиваясь от десятков более мелких и тонких корней, полезших из мертвой земли. Из-за его спины доносились вопли сражающегося полуорка, раздался лязг спускового механизма и звенящий звук тетивы, послышался яростный крик «Зажигательный!» и протяжный вой Пожирателя.

Храбр не оборачивался. Он несся вперед, щедро растрачивая весь имеющийся запас сил. Почерневшая земля сменилась бурой, затем под ногами вновь появился толстый и пружинящий ковер из палой листвы, а он все мчался и мчался вперед, чутко прислушиваясь к звукам позади. Едва только шкала усталости вновь часто замигала, парень рухнул на землю и прижался к ней всем телом — так восстановление пойдет быстрее. Дрожащими руками раскупорил обе склянки малого исцеления и одну за другой заглотнул их содержимое. Здоровье изрядно пострадало. Про одежду и говорить нечего — серый балахон превратился в грязную и рваную тряпку, обувь стала похожа на два кома грязи.

— Ничего… отмоем, подлатаем, подошьем, — пробормотал Храбр, поднимаясь на ноги и вновь переходя на бег. — Раз, два, раз, два, раз, два…

Двадцать минут. Ровно на столько хватило Храбра. А затем он не уследил за лимитом, и его замкнуло. Персонаж исчерпал запасы выносливости и схлопотал эффект кратковременного паралича прямо на бегу. Мчащаяся по лесу фигурка внезапно замерла на полушаге и, словно одеревенев, со всего маха рухнула на землю, пару раз перекувыркнулась и замерла в полной неподвижности.

«Все. Амба. Теперь только ждать… хорошо хоть лежу лицом вверх», — мелькнуло в голове у Храбра.

А затем все мысли исчезли, будто стертые мокрой губкой, и в голове поселилась только безнадежная звенящая тишина. А все потому, что над беспомощно распростертым травником нависла гигантская фигура полуорка Алая Смерть.

Все-таки нагнал… что ж, этого следовало ожидать. Слишком уж неравны силы и уровни.

Впрочем, победа в погоне далась полуорку крайне дорогой ценой. Он возвышался над Храбром отнюдь не в гордой позе победителя. Нет. Полусогнувшись, упираясь ладонями в колени, полуорк хрипло дышал, его доспехи превратились в грязные лохмотья, один сапог отсутствовал, от другого осталась одна подошва, удерживающаяся на ноге только благодаря паре ремешков. За плечами виднелась рукоять лишь одного меча — второй бесследно исчез, равно как и убойный арбалет. Глядя на покрывающую лицо полуорка липкую грязь и паутину, Храбр испытал некую гордость — пусть не победил, но измотал.

Но как же жаль… словно злая насмешка. Сначала дали крайне вкусную конфетку и тут же забрали…

— Я… тебя… догнал… — хрипло выдохнул полуорк и обессиленно уселся на землю. — Фуф…

— Ага, — едва шевеля непослушными губами, отозвался Храбр. — Догнал…

— И… и чего ты убегал? — лениво поинтересовался агр, скользя взглядом по жалкому имуществу травника.

— А чего ты догонял? — парировал Храбр.

— Задание! Будь оно неладно! — зло буркнул полуорк. — Нафиг бы ты мне сдался, если бы не оно! Ради твоего балахона и рваных сапог?! Или ради мешка вонючей травы, стоящей копейки?!

— Задание?! — поразился Храбр, привставая на локтях и опираясь спиной о ствол дикой яблони. — Какое еще задание?!

— Какое-какое! — передразнил его полуорк. — Такое! От гильдии следопытов! Вот! Твое?!

Алхимику прямо под нос сунули тонкую и облезлую палку из тиса. Абсолютно невзрачную. Один конец разлохмачен от частого тыканья в землю, прочность палки почти на нуле. На древесине глубоко вырезанные буквы, складывающиеся в странное слово «Храброщуп». Слово странное, но крайне знакомое — Храбр самолично вырезал его на своей поисковой палке-щупалке, при помощи ножа травника. Вырезал от скуки…

— Это же моя палка! — сорванным от изумления голосом прохрипел Храбр. — Я сам вырезал… и сам выкинул пару часов назад! Я ей в земле ковырялся… я ей… да как так-то?!

— Как-как! — брюзгливо отозвался агр Алая Смерть. — Каком об косяк! Ты выбросил, а мой наставник из гильдии нашел и говорит: «Вот, хорошая палка. Потерял кто-то… а следы еще совсем свежие. Ты умелый следопыт, мой ученик! Вот и найди по следам ее владельца и верни пропажу. И тогда считай задание выполненным…». Я и выследил! А ты вдруг ломанулся от меня! А мне что делать? Пока я тебе эту чертову палку не верну из рук в руки, задание выполнено не будет! Давай, бери!

— Палку? — пробормотал Храбр Светлушка. — Вернуть? Задание? Следопыт? То есть ты… а я… столько бежать… черт! — вздрогнув, травник замолотил ногами изнемогая от переполняющего его смеха. — Ха-ха-ха! Ой не могу! Палка! Палка! Так ты только из-за палки за мной… Ха-ха-ха… А я-то думал, что ты знаешь о Ярости Бога, вот и бежал сломя голову… ха-ха-ха… а ты только из-за палки…

— Как? Ярость Бога? — полуорк задумчиво прищурил янтарные глаза и вновь скользнул взглядом по одеянию и заплечному мешку травника. — Будь добр, поясни о какой такой Ярости Бога идет речь? А?

— …ха-ха-ха… — сдавленно выдавил Храбр по инерции и замолк, неотрывно глядя на полуорка.

— Ну это потом, — успокаивающе улыбнулся полуорк и вновь протянул палку, — сначала забери свой Храброщуп.

— Забрать? — переспросил травник, медленно вставая. — Тебе ведь именно из рук в руки надо мне ее передать, да?

— Ага, — внешне благодушно кивнул агр. — Именно так. И до того момента, как ты покинешь пределы Шепчущего Леса. Ты палку-то возьми, чего пялишься на нее… твоя ведь.

— Хм… — еще задумчивее изрек Храбр, покосившись в сторону уже столь недалекой опушки. Покосился и сделал крохотный шажок в ту сторону. — Палка…

— Хм… — повторил за ним полуорк, делая шаг вслед за тщедушным травником. — Ярость Бога…

— Палка…

— Ярость Бога…

— Палка…

— Ярость Б… стой! Куда рванул, гад?! Черт! Как же я ненавижу такие задания! Сто-о-ой-й! Я убью-ю-ю-ю тебя, тра-а-авни-и-к!..

Турция, Анталья, 2010–2011.

Кладбище Аль Дра Даса

— Добрый день, — Храбр поздоровался вежливо.

Он везде, всегда и со всеми старался вести себя вежливо и корректно. А сейчас, после получения статуса полноправного члена клана ГКР, он старался держаться максимально подобающе. Раньше любой урон репутации касался только и только его. Теперь от этого может пострадать весь клан Героев.

Храбр с трудом сдерживал снедающее его нетерпение — времени в обрез. Его у него всегда нехватка была, а сейчас, со вступлением в клан ГКР, времени вообще не осталось. Сегодня исключение — удалось выкроить несколько свободных часов, пока ученики в зарождающейся клановой лабе подготавливают огромное количество базовых ингредиентов для будущих зелий. Там пара тонн сырья, ученикам без дела сидеть не придется — заодно прокачают начальные навыки травника и алхимика. Всем польза.

— И тебе, крыса ты сухопутная! — бодро рявкнул в ответ широкоплечий парень в тельняшке и расклешенных черных брюках. Стоя на палубе двухмачтового баркаса, он лихо орудовал шваброй. Разлетающиеся брызги воды сверкали на солнце. — Че зенки пялишь? Мы сглаза боимся!

— Эй! — рявкнул на матроса высунувшийся из люка игрок видом посолидней — на его голове красовалась лихо заломленная фуражка, лицо радовало аккуратной черной бородкой и пышными бакенбардами, на тельняшке покачивалось две серебряные медали и одна золотая. — Чего гавкаешь на проходящих? Так орешь, будто мы работой завалены!

— Кэп, да он в команду проситься станет! Коком… или сразу старпомом стать захочет — как тот прошлый. Ага… щас! Пусть дальше топает дорожкой сухой да пыльной!

— Якорную цепь на уста свои намотай, говорю! — еще пуще осердился игрок с ником Волновой Резак. — А ты не сердись на него, Храбр — он у нас инвентарь! Ломом кличут! Как в романе знаменитом. Оттого и кораблик наш так называется — с намеком.

Храбр посмотрел на нос корабля. И сразу понял — он хочет отправиться в путь именно на этом судне. Потому как знаменитый роман читал, сразу уяснив, о какой книге идет речь и что еще за моряк такой Лом.

Баркас назывался Врунгель. А рядом с названием было закреплено деревянное резное изображение капитана с дымящейся трубкой во рту.

— А где же Фукс? — с улыбкой спросил Храбр.

— Не Фукс — а Фокс. Рыжий. Вернее — рыжая. Фокс!

— Звали, кэп? — из другого люка высунулась голова девушки с невероятно рыжими волосами. Сто шестой уровень. Игровой ник Deep Fox.

— Звал. Поздоровайся с потенциальным нанимателем.

— Попутного ветра тебе, странник! — звонко отчеканила выскочившая на палубу девушка.

Теперь ее можно было рассмотреть пристальней. Старый латаный комбинезон. Серая растянутая майка. Стальные наручи и наколенники. Стальной же широкий пояс с кучей висящих на нем инструментов. Босоногая. Всколоченные рыжие волосы. На шее болтается красная бечевка с нанизанным акульим клыком. Лицо настолько чумазое, что с трудом можно рассмотреть уйму покрывающих его веснушек. Голубые глаза смотрят весело и открыто.

— И тебе, — кашлянул чуть смущенно Храбр.

— Клан Герои Крайних Рубежей? Ого! Это же тот самый клан! — подпрыгнула Фокс и оказалась рядом с Храбром.

— Эй! Салага! Не было команды покинуть корабль! — огорченно взревел капитан, медведем выбираясь на палубу. — Распустились!

— Это же клан Героев!

— Да понял уже… сначала-то не допер… эх… первый зар`граадский.

— С Росгардом во главе! Великий Нави!

— Не знал, что наш клан так знаменит, — чуть слукавил алхимик.

Фокс сцапала его в объятия и требовательно завопила:

— Дуболом! Дуболом! Сфотай меня с ним! Живо!

— Просто Лом, а не Дуболом! — огорчился матрос, послушно наводясь на позирующих. — Готово! Хотя бы умылась, что ли, сначала…

Отмахнувшись, Фокс быстро чмокнула Храбра в щеку и вернулась на баркас. Хотела сказать что-то еще, но наткнулась взглядом на какой-то непорядок на борту и тут же занялась его устранением. На берег спрыгнул капитан. Дернув головой в сторону девушки, пояснил:

— Судовой плотник. Ну или механик. Руки золотые, голова бриллиантовая. А вон тот Лом, про него уже говорил. Умеет тянуть за линь. И умеет не тянуть. За это и держим.

— Кэп! — огорчился матрос.

— Палубу домывай! А ты Храбр… все же нанять нас решил?

— Если в цене сойдемся, — кивнул осторожно алхимик.

— Зависит от работенки. Если перевозить что — мы не сильно вместительные. Трюмы у нас детские. А вот если курьерская доставка… можем и полетать по волнам.

— Быстрота важна! Тонну груза на борт принять сможете?

— Можно и чуть больше. Все же доставка?

— Не совсем. Мне надо туда, — открыв карту, Храбр ткнул пальцем в отмеченную точку.

Приглядевшись, капитан крякнул и качнул головой:

— Не выйдет. Шутишь? Запретная зона.

— У меня есть разрешение.

— На причаливание?

— Шутите? Нет, конечно. Только на тройной обход. И со скоростью не меньше… забыл… вот тут все указано… — он показал капитану официальный свиток с обилием печатей.

— Ну ка… ого! У нас ведь не клипер! И летать пока не научились…

— Не сможете с такой скоростью? — вздохнул Храбр.

— Кто сказал? — оскорбленно дернул бородой капитан и тут же рявкнул на перегнувшегося через борт Лома: — А ну!

— Интересно же, что за скорость, кэп.

— Ага! Интересно! — поддержала его Лисица, как перевел ее имя Храбр.

А насчет первой части ника он не совсем понял — глубинная? Глубинная Лисица?

— Тихо там! Распоясались!

Храбр поражался все сильнее — настолько естественно вели себя эти трое. Они будто и не вспоминали о том, что находятся в цифровом игровом мире Вальдира.

— Выжать эту скорость сможем! Если на всех парусах идти и чуть магии добавить. А зачем так быстро?

— Такие вот условия, — развел руками Храбр.

— И к чему тебе тройной обход острова?

— Сбор трав.

— Это как? Что-то я не понял… то по волнам лететь просишь, то про сбор трав говорить начинаешь…

— Одновременно. Вот этим, — Храбр нагнулся и поднял длинный шест с очень странным приспособлением на конце, больше всего напоминающим оснащенный стальными лезвиями и клыками большой сачок.

— Это еще что за жуть?

— Гребенка для сбора особо опасных трав. Универсальная. Ею и буду собирать травы.

— На полном ходу?

— На полном ходу.

— А если зацепишься?

— Отпущу гребенку. Есть запасные.

— Так… знаешь что?

— Что?

— Поднимайся на борт! Договоришь за обедом.

— А деньги?

— Договоримся! Скажем… в районе семидесяти золотых монет тебе этот вояж обойдется. Пойдет?

— Пойдет! — тут же согласился Храбр. — Если все получится — с меня бонус зельями! Личного приготовления.

— Вот это я понимаю! Все на борт! Лом! Отдать швартовы! Выходим в открытые воды!

— Ай-ай, кэп!

Храбр поднялся по прогибающейся широкой доске, кою Лом именовал трапом. Прошел за капитаном к корме, где ему указали на парусиновый складной стул, стоящий у круглого столика, привинченного к палубе. Столик сервирован по-простецки. Бутылка вина, здоровенный кусок брынзы, разрезанный каравай темного хлеба, пара вяленых рыбин и несколько спелых крупных томатов. Интерес вызывал перевернутый рыцарский шлем, до смотровых щелей наполненный розоватой крупной солью. Воткнутый в расстеленную карту кинжал добавлял морского антуража с легким привкусом пиратства. Мельком глянув на нее, Храбр убедился, что это именно карта местного побережья. И на ней наличествовала темная точка, отмеченная жирным красным кругом — тюремный остров Аль Дра Дас.

Заметив интерес нанимателя, капитан признался:

— Цену маленькую только поэтому и сказал — самому интересно в тех водах покружить. Места там, говорят, опаснейшие.

— Только если без приглашения, — развел руками Храбр, с сожалением остужая энтузиазм морского волка. — Коли же гость званый — спокойней вод с трудом сыскать можно. Так мне в гильдии Алхимиков сказали. Но вот вокруг самого острова… да, неспокойно. Особенно сейчас — за день до прибытия плавучего храма.

— Это еще что за диво? — удивился капитан, протягивая гостю бокал с вином. — Хотя! Не вон про ту ли шхуну пузатую говоришь? Которая с зелеными мачтами и белым корпусом. С задорно задранной кормой — по волнам ходит как дорогая портовая девка по кабакам, чтоб мне плавать разучиться!

— Э-э-э… да. Это он. Плавучий светлый храм.

— Готовы к отходу!

— Давай за штурвал, Дуболом!

— Я Лом, кэп!

— Отходим! Да чтобы красиво! Фокс! Паруса разом! Как мы любим!

Баркас буквально отпрыгнул от причала. Отпрыгнул пружинисто, резко, вспенив воду за кормой. Паруса надулись с такой скоростью, что стало очевидно — тут поработала магия. С довольным лицом прошла Фокс, покручивая на пальце какую-то безделицу на цепочке. Чуть накренившись, Врунгель шел к выходу из порта, направляясь в открытый океан.

Через полчаса, когда берег был уже за кормой и продолжал удаляться, за столиком, нарушая вахтенный устав, собралась вся команда. Удобно усевшись, они с жадностью поглощали еду и с набитыми ртами расспрашивали Храбра обо всем на свете. Тот, выложив к общей снеди немного от себя — бочковых огурцов, маринованных грибочков, копченые свиные ребрышки и остатки чесночных гренок — не отставал от моряков, попутно стараясь дать как можно более полные ответы.

Вопросы сыпались как рис из пробитого охотничьей стрелой мешка.

Как Росгард стал Великим Навигатором?

Правда ли, что Росгард, глава клана Героев, встречается с самой Лизанной Роскошной и в свободное от трудов время они проживают в расположенном на острове огромном дворце?

Верно ли, что за время Великого Морского Похода погиб миллион кораблей или цифры преувеличены?

Как живется в клане Героев? Есть ли у клана свой флот?

А где расположена цитадель? Нету цитадели? А где клановый холл?

Что еще за город Тишка? Как у самого озера Найкал? То есть выхода к морю нет? Разве можно так жить? Найкал все же не океан — таких просторов, как здесь, не сыскать…

А чем сам Храбр на жизнь зарабатывает?

Раньше был алхимиком на вольных хлебах, а сейчас доживает последние вольные деньки? А что так? Ах да — клановая доля свободу губит, но жизнь дарит сытную и спокойную. И стоит того? Может, лучше победнее жить, да на приволье?

Храбр отвечал, а сам все удивлялся — стерлась грань между мирами. Баркас резал волны, гудели туго надутые паруса, потрескивали мачты и певуче звучал такелаж. Лопались в губах спелые томаты, похрустывали соленые огурчики, еще более соленые брызги прилетали из-за борта и щедро сдабривали нехитрую снедь. Выпрыгивающие дельфины с интересом смотрели на обедающих, следуя за баркасом от самого берега. Все по-настоящему. Прямо по-настоящему. Не осталось и намека на массовую онлайн игру. Вопросы и то… житейские какие-то. Не было ни одного вопроса, касающегося поднятия уровней, репутации или прокачки умений и заклинаний.

Да… эти ребята умели наслаждаться жизнью. Этого у них не отнять. И умели заразить окружающих такой же жаждой настоящего, заставить их воспринимать окружающий мир реальностью.

И потому возникшее на горизонте темное пятнышко было воспринято без обычной для игроков лени — новая локация, чему тут удивляться?

Нет. Они отнеслись со всей ответственностью истинных авантюристов — Фокс и Лом взлетели на мачты. Капитан и Храбр из солидности остались на местах, но приникли к окулярам подзорных труб. Дрожал жестко закрепленный штурвал. Баркас Врунгель летел к мрачно знаменитому острову Аль Дра Дас. Дельфины круто расходились в стороны, уходя с опасного курса и показывая пример. А навстречу несся прыткий сторожевой бриг Рогхальроума.

— Спрашивать будут строго, — заметил спокойно капитан, отправляя в рот соленый огурчик.

— Вряд ли, — успокоил его Храбр, вставая с места и раскручивая важный свиток.

Раскрыл. Поднял над головой. Держал крепко! Ветер порывистый и злой — с радостью подшутит над недотепой.

Сторожевой бриг шел курсом на сближение еще несколько секунд. И круто свернув, пошел по дуге дальше, обходя остров. Есть дозволение пройти. Под воду быстро уходили зубастые пики скал, спускаясь на дно, чтобы вновь подняться за кормой баркаса. Аль Дра Дас закрыт от вторжения извне весьма надежно. Защитных систем здесь так много, что даже махонькой рыбешке приткнуться некуда — если верить рассказам любящих помусолить слухи трактирных старожилов.

Остров приблизился. И первым, что бросилось в глаза, были высокие и мрачные стены тюрьмы. И черные дымы, вырывающиеся из глубоких трещин в скальном фундаменте под тюрьмой.

— Вольному моряку здесь не место, клянусь своей бескозыркой! — заметила спустившаяся с мачты Фокс. — Ух!

— Причаливать сюда не стоит! — поддержал ее Лом. — Кэп, места здесь гиблые! На дне столько всякого… а кораблей разбитых не счесть! Только что едва килем по борту перевернутого фрегата не чиркнули!

— Прорвемся! — уверенно ответил капитан и взглянул на нанимателя. — Против часовой?

— Лучше по часовой, — примерился Храбр глазами к отвесным скалам. — Маневрировать придется много! Отмелей и рифов у острова не счесть! А идти придется вплотную.

— Насколько вплотную?

— Чтобы гребенкой дотянуться.

— Ох-хо… что ж… Фокс! Давай на нос! Сигналить будешь. Я за штурвал. Лом! На мачту! Не проглядите! А то живо рыбам на корм пойдем!

— Ай-ай!

— Есть!

Матросы разбежались.

— Скорость, — напомнил Храбр, — снижать нельзя — иначе сочтут за попытку причаливания. Пальнут разок. И мы… и нас… мы просто исчезнем.

— Пойдем еще быстрее. Фокс! Выжми из парусов каждую каплю! И подними нас чуток. Чтобы едва-едва волн касались.

— Ай-ай, кэп! Смерть мчит за нами — я чую! Один неверный поворот…

— А ну не глазить, ведьма ты морская!

— Есть не глазить, кэп!

— Ведьма? — уточнил Храбр.

— Ведьма, — кивнул капитан и, подув на ладони, осторожно опустил их на штурвал. — Хорошо… привяжись хорошенько, дружище. Помотает нас будь здоров. Мы-то люди тертые, к разным штормам привыкли. А вот ты…

— Я понял, капитан.

— Готов?

— Готов!

— Начали!

Капитан лихо крутнул штурвал, на мачты сами собой вспорхнули диковинными бабочками еще два паруса. На носу закружилась Фокс, что-то крича и рассыпая подхватываемый ветром рыжий порошок. Баркас Врунгель вздрогнул, подпрыгнул и рванул вперед. Кораблик почти лег на бок. Почти зачерпывал бортом воду. Успевший привязаться Храбр невольно завопил во все горло. Не успел устыдиться, как к его крику присоединились остальные. Под общее улюлюканье баркас обогнул двузубый риф и вошел в густую тень, отбрасываемую островом. До стены не больше двух метров. И она проносится мимо с немыслимой быстротой.

Сорвав с петель на поясе два эликсира, Храбр заглотнул содержимое, и его зрение почти сразу обострилось. Теперь он отчетливо видел не только серый и коричневый камень скал, но и колышущиеся на неутихающем здесь ветру пучки трав. Это и было его целью — уникальное растение, растущее только в одном месте Вальдиры — на тюремном острове Аль Дра Дас. Трава церпис могильный. Так мало того, что трава росла только на этом острове, она еще и выбрала для произрастания самые малодоступные его места! Например, на неприступных скалах, на которые категорически воспрещено пытаться взобраться или даже коснуться их рукой. Поговаривали, что могильный церпис рос на ухоженном кладбище острова, находящемся рядом с тюрьмой и пасекой. И что церписа там немеряно — рви не хочу. Вот только те земли охраняются неким грозным кланом и пробраться туда незамеченным нет ни малейших шансов. Придется рвать тут — на полном ходу, на лету, каждый миг рискуя потерпеть кораблекрушение. Хотя слова «рвать» и «собирать» тут подходят мало. Честно сказать — вообще не подходят!

Для того, чтобы заполучить умение, позволяющее с определенной процентной вероятностью срезать траву и забросить в сачок, Храбр прочел целый учебник — потрепанную жизнью книженцию, найденную в окраинной лавке букиниста. Пара подозрительно багровых пятен на обложке алхимика не смутила, и книгу он прочел от корки до корки, после чего отправил томик в зарождающуюся клановую библиотеку — недавно глава Росгард как раз закупил пару десятков книг. Учебник назывался соответствующе: «Редкие, особые, экзотические и даже экстравагантные способы сбора трав».

Сейчас ему предстояло собирать травы если не экстравагантным, то уж точно экзотическим способом. Наклонившись, вытянувшись в струнку, удерживаемый веревкой Храбр взмахнул насаженной на длиннющую рукоять гребенкой. Хоп… руки рвануло так, что он разом потерял четверть жизни! Гребенку вырвало из рук. Ладони получили негативный эффект «ожог» сроком на тридцать секунд. Ничего себе…

— Камень ты зацепил, а не траву! — без малейшей издевки в голове пояснил капитан.

— Лево на борт! — крикнул с мачты Лом, опередив на мгновение морскую ведьму, крикнувшую то же самое.

Но она быстро оправилась после промедления и выдала новое предупреждение:

— Валун по курсу! Вправо!

Баркас юркой рыбкой метнулся обратно в тень скалы, откуда ненадолго выскакивал, чтобы обогнуть предательски незаметную мель. Незнающему наблюдателю могло бы показаться, что баркас всячески старался остаться незамеченным для самой грозной силы острова — стражей Рогхальроума, охраняющих матерых и опасных преступников мира Вальдиры. И могло показаться, что баркасу вполне удается оставаться скрытым от чужих взглядов. Но было бы ошибкой так считать — пляшущий на волнах кораблик изначально был под пристальным наблюдением крайне внимательных и зорких глаз. И стоит этим глазам решить, что идущая вокруг острова яичная скорлупка представляет хоть какую-то угрозу… ее участь будет решена незамедлительно. И самым жестким образом… на дне добавилось бы еще одно печальное украшение…

Хоп…

Гребенка зацепила пук травы. Лезвия прекрасно справились, срезав кустик драгоценного растения целиком. Алхимик поспешно рванул инструмент на себя. Глянул на несколько жалких стебельков, убедился, что это именно церпис могильный. Вытряхнул его в крепкий полотняный мешок, сыпанул сверху две горсти темной земли. И повернулся к летящей мимо скале.

— А земля зачем? — поинтересовался капитан.

— Только так сохранить можно! — не стал секретничать Храбр. — Пересыпанным землицей кладбищенской.

— Кладбищенской?

— Ей самой. И примерно в пропорции один к пяти. На кустик церписа горшок земли.

— Вот почему ты про вместимость трюмов наших спрашивал, — догадался кэп. — Стоп… и где эта тонна? Не в мешке же заплечном ты ее притащил…

— Нет, конечно! — засмеялся Храбр. — С собой горстей двадцать. Прихватил со старого кладбища городка Тишайшая Нега.

— И где тогда посреди океана землицей кладбищенской разживемся? К острову причалить не дадут, тут уж и гадать нечего. Может, у тебя еще какой свиток официальный найдется на такой случай? Но мешки с землей таскать не станем, не обессудь — сухопутная работенка нам не по нраву будет.

— Нет, — замахал руками алхимик. — Здесь и разживемся землей. Где-то через пол-оборота начнется кладбище местное. Я гребенкой неплохой урожай соберу — вместе с нужными растениями. Главное, могил не порушить. На такой скорости тяжело.

— Тайфун нам по курсу! Откуда тут кладбище? Скалы кругом! Да еще и не останавливаясь…

— Скоро увидите, — пообещал Храбр и снова взмахнул гребенкой.

Во время беседы он не забывал орудовать инструментом. Когда вытащил его на палубу, из сачка выпало немало стеблей драгоценного церписа. Спрятав добычу в мешок и присыпав землицей, Храбр продолжил сбор трав, стараясь устоять на ногах при бешеных маневрах баркаса.

Хотя… насчет «драгоценного церписа» еще подумать надо. Храбр себя опытным алхимиком не считал, продолжал целеустремленно учиться каждый день, неустанно выискивая источники знания. Но о многих эликсирах и ингредиентах наслышан. Церпис могильный раньше ему не встречался. Совсем не популярная составная часть. Что за трава такая? И вообще на эту работенку он наткнулся случайно. Взял с частной квестовой доски в одном из окраинных районов Альгоры. Сумму предлагали внушительную. Полистав справочники, он быстро обнаружил место, где встречался церпис и приуныл. И тут в виде бонуса к одному интереснейшему заданию ему выдали вариативную награду. Из списка в шесть пунктов он выбрал разрешение на тройной обход острова Аль Дра Дас. И вот он здесь… несется по волнам со скоростью боевой стрелы…

Вторая гребенка с треском сломалась. Алхимика приложило о палубу. Вскочив, он схватился за третий сачок. Тут главное — не терять времени. От скорости движения все вокруг странным образом размазывалось, только выпитые эликсиры позволяли сохранить остроту зрения. Куст за кустом срезался и бросался в мешок. Земля кончилась, но алхимик не переживал — перед морским вояжем он хорошо изучил доступные карты Аль Дра Даса и знал, что сейчас они войдут на территорию страннейшего из кладбищ Вальдиры.

На мгновение отпрянув от скалы, баркас вернулся в тень, обогнул скрюченное дерево, цепляющееся корнями за камень. Вскрикнула Лисица, охнул с мачты Лом. Капитан остался бесстрастным — как и положено просоленному морскому волку. Но лицо выдавало обуревающие его эмоции — мимо потянулись гробы, подвешенные на цепях к крутому боку скалы. Камень перемежался темными пятнами земли и редкими полосами растительности. Гробы раскачивались и грохотом ударялись о скалы. На них налетали пенные волны, из щелей в гробах вырывались струи бурой грязной воды.

— Ближе к скале!

— Куда ближе? Бортом скребем!

— Чуть-чуть!

— Эх…

Капитан чуть довернул, и баркас прижало к камню. Испуганно вскрикнула Лисица, не прервавшая, однако, своего танца.

Храбр взмахнул инструментом с куда более толстой рукоятью. Стальные зубья ударили по скале и заскрежетали, оставляя за собой белые борозды. Как только зубья наткнулись на пятно земли, на палубу Врунгеля посыпались комья темной влажной почвы и стебли травы. Тяжелые грабли чудом не задели несколько гробов. На мгновение поглощенному делом Храбру почудилось, что на крышке одного из них сидит мужчина в распахнутом на груди зеленом халате, слепо глядящий в бескрайний океан и жующий красное яблоко. Видение мелькнуло и пропало. На палубу продолжала сыпаться земля. Едва пролетели мимо последние могилы вертикального кладбища, Храбр схватился за сачок. И вновь началась охота за редкими кустиками могильного церписа.

— Утес по курсу! Голый, как моя коленка! — завопил с мачты Лом.

— Мель!

— Обходим, — принял единственно верное решение капитан, и кораблик начал отдаляться от острова.

Воспользовавшись паузой в сборе трав, алхимик вытащил из инвентаря мешки и принялся паковать добычу. Земля вперемешку с травой. Заполненные мешки один за другим летели в открытый люк трюма. Вскоре палуба оказалась пуста. Баркас накренился, обошел утес, еще раз повернул и опять понесся в опасной близости к скале. Затрещал ударяющийся о камни сачок с лезвиями.

— Почти закончили первый оборот! — крикнул кэп, предупреждая нанимателя.

— Ок! Продолжаем!

— Как скажешь. Эй на носу! На мачте! Бдительности не терять!

— Ай-ай, капитан! — звонко отозвалась Глубинная Лисица.

— Корабль на горизонте! — совсем иное крикнул Лом. — Храм ваш плавучий!

— Ах черт! — дернулся Храбр, и очередной сачок сломался с жалобным хрустом.

— Что не так?

— Они обойдут остров с обрядом очищения! — пояснил упавший на колено алхимик, спешно собирая новую снасть. — И нужные мне растения потеряют на время силу. Станут бесполезными сорняками.

— И что теперь делать?

— А ничего. Продолжаем. Свиток разрешения разовый. И вряд ли мне дадут еще один…

— Понял. Значит, продолжаем. Идем прежним курсом! Фокс! Ускорь нас еще немного!

— Мачты не выдержат нагрузки, кэп!

— Выдержат! — с уверенностью ответил капитан. — Однажды мы уже летели по самым гребням. Трещала каждая мачта, палуба волнами шла от перегрузки корпуса! Но выдержали!

— И одна мачта под конец все же сломалась, — напомнил с вышины Лом.

— Под конец — не считается! Поддай ветра, Лисица! Больше ветра!

— Есть, капитан! Больше ветра!

К этому моменту лезвия сачка уже успели срезать десяток кустов. Добыча полетела в мешок. Набиравший скорость баркас «заговорил» — как и описывал капитан, от перегрузки кораблик запел на разные голоса. Палуба. Мачты. Обшивка бортов. Шпангоуты. Паруса. Каждая часть корабля заговорила, и их голоса слились в грозную песню грядущего кораблекрушения. Хотя нет — не грядущего, а только возможного, как заключил Храбр, смотря на уверенное лицо капитана. Корабль в надежных руках. Штурвал в твердой хватке. Все обойдется. А его дело — травы собирать.

Взмахнув сачком, алхимик зацепил четыре куста разом. Торопливо высыпал травы на палубу, прицелился, сделал еще взмах. Удачно! И еще… и еще… главное — не жадничать и даже маленький улов сразу высыпать на палубу. Следом сделать крохотную паузу и забросить растения в мешки, присыпать кладбищенской землицей, выпрямиться и расслабиться — корабль отходил от острова, избегая угрозы столкновения с рифом.

— Пару минут отдыхай.

— Вас понял, кэп, — отрапортовал Храбр и занялся не отдыхом, но делом — завязыванием мешком и сбрасыванием их в трюмный люк.

По его прикидкам собрано — земли вперемешку с растениями — килограмм под двести. Неплохо. Но нужное количество трав он пока точно не набрал. Впереди еще два оборота вокруг острова, но чертов плавучий храм… неймется им!

— А за что медали и ордена, если не секрет? — поинтересовался алхимик, закончив сгребать землю.

— Тут тайн нет. Мы все награждены — вся команда. За спасение утопающих и погибающих в пылающем порту Акальроума. Была недавно та еще заварушка там, в Акальроуме, все полыхало! Бухало со всех сторон, раздери их тайфун! Цунами за цунами! Корабли в щепки разбивало! А мы как раз с грузом островных пряностей прибыли — из родного порта пришли.

«Родной островной порт», — отметил про себя Храбр, просто по привычке примечать интересную информацию.

— Как подходить начали — так нас и заштормило на нервной волне — зарево впереди! Пылающие суда бегут прочь! Качаются на обломках чудом выжившие! Что делать? Начали спасать. Ну и доспасались до торжественного награждения. Нацепили нам медалей, бонусов подарили мешок, баркас бесплатно отремонтировали и модернизировали. Оттого и летаем сейчас так быстро! Так-то вот… и уж не знаю, как нас беда миновала в тот день — пару раз смерть прямо впритык с бортом проходила. То волна, то чудище гигантское, то огонь от пылающего масла… добавила та ночь мне седых волос на груди, чего уж греха таить. Тяжко нам пришлось.

— Благое дело сделали, кэп!

— Настоящий моряк мимо сигнала бедствия не пройдет! И человека за бортом не оставит! Давай готовься, салага! Вот и скалы! Лишь бы не поцеловаться с ними… эх!

Баркас свернул в последний момент. Правая скула едва разминулась с серым камнем. Алхимик схватился за сачок, и сбор трав продолжился. Редкие окрики команды позволяли капитану уверенно управлять корабликом, умело отводя его от очередной опасности. Два раза наверху мелькнули закованные в доспехи фигуры рослых стражей, внимательно смотрящих на проносящийся баркас. Под ногами стражей колебались тяжелые валуны. Чуть толкни носком сапога — и грохочущая смерть обрушится на палубу. Но они здесь по разрешению. И стражи оставались неподвижны, позволяя Врунгелю продолжить свой опасный бег. Хищные гигантские кошки уверено ступали по крохотным выступам и жадно поглядывали на фигурки команды — живущие на острове барсы всегда были голодны. И всегда были готовы перекусить нежданным гостем.

— Оборот завершен! — звонко выкрикнула Глубинная Лисица и, прервав танец, устало опустилась на палубу, забросила в рот горсточку мелких копченых рыбешек, старательно зажевала, запивая большими глотками из оплетенной сеткой бутыли.

Восстанавливает силы. Возможно, она первый игрок Вальдиры, кто завершил танцевальный оборот вокруг знаменитого тюремного острова.

— Сходимся! — сигнал капитана звучал так, будто не только баркас, но и остров двигался им навстречу.

Опять замелькали зубастые скалы по борту. А вот и островки почвы на камнях. Плодородной почвы, взрастившей ценные травы.

Взмах!

Улов.

Взмах!

Улов. Три кустика травы.

Следующий взмах сачка удивил несказанно — вместе с травой на палубу шлепнулось здоровенное мерзкое создание. Дикий визг едва не разорвал барабанные перепонки. Над сорванной травой застыла крыса. Мертвая крыса. Некрокрыса. Сотый уровень. Злющие белесые глазки буравят алхимика. Рваная шкура едва прикрывает кости. Когти скрежещут по палубе.

— Вот для чего храм плавучий сюда двигается! — рявкнул капитан. — Лом! Убрать гадость с палубы!

— Есть!

Бравый моряк прыгнул с мачты подобно Тарзану. Пронесся на тонкой веревке как на лиане и ногами ударил по нежити. От удара ту вынесло за борт. Плеск. Храбр успел увидеть, как барахтающуюся крысу проглотила акула.

— Спасибо!

— Продолжай ловить траву, рыбак! — хохотнул капитан. — Сдирай побольше кустов!

— Стараюсь! — крикнул алхимик, взмахивая сачком.

Хрясь…

Сачок зацепился за камень и остался висеть на скале. Упавший на колено алхимик за несколько секунд соорудил новую снасть и продолжил сбор трав. Церпис могильный. Странная трава. И почему некрокрыса сидела под кустом? Пряталась от солнца? Для этого куда лучше подошла бы нора под камнем.

Чем-то трава привлекла нежить?

Церпис могильный. По названию подходит.

Но…

Но не до этого сейчас!

Дернувшись, Храбр чудом избежал потери еще одной гребенки. В последний миг выдернул ее из зубастой глубокой щели, что заросла церписом. Он немало содрал травы. И успел заметить в глубокой расщелине еще трех некрокрыс и одну тварь покрупнее. Баркас круто обогнул скалу, и расщелина скрылась позади. Что ж… в каждой тюрьме сыщутся крысы. Они часто погибают и перерождаются.

Кладбище…

Алхимик запомнил расположение могил. И в эту проходку собрал куда более богатый урожай травы и почвы. Целый дождь обрушился на палубу. Едва начался скалистый участок, Светлушка рухнул на колени и принялся сгребать траву вперемешку с землей в мешки, а их скидывать в трюм.

— Тяжелеет корабль! — предупредил капитан.

Только предупредил. Ничего больше. Констатация факта. Алхимик кивнул, давая понять, что услышал и понял предупреждение. Чем тяжелее баркас — тем медленней ход, тем хуже маневренность.

Мелькали размазанные скалы, сцепив зубы, Храбр орудовал гребенкой, срезая и срезая церпис. Пришло некое умение, он перестал терять снасти так часто. И потерял счет времени — о его ходе напомнил крик Лисицы:

— Второй круг сделан!

— Ого-го! Накрой меня девятый вал! Быстро они! Что делать будем?

Его тревожный крик напрямую касался возникшей перед ними задранной кормы идущего полным ходом плавучего храма. Пока они огибали остров, храм успел подойти к Аль Дра Дасу и начал оборот.

— Мы сможем их обойти?

— Само собой! — оскорбился капитан. — Делаем?

— Делаем!

— Лом! Все паруса на мачты! Лисица! Танцуй! Танцуй так, как в том портовом казино, где мы просадили последние медяки!

— Ты просадил, кэп, — засмеялась девушка.

— Это мелочи! — отмахнулся морской волк. — Танцуй!

— Устала.

— Две бутылки вина из моих запасов.

— Выберу сама!

— Договор! На крови и соли!

— Договор! Эх…

Лисица закрутилась так быстро, что превратилась в вихрь. Баркас рванулся вперед. А когда на затрещавших мачтах добавились дополнительные паруса, корабль показал свои истинные способности. Плавучий храм начал приближаться на глазах.

— Обойдем впритирку! С открытой стороны! Не станем соваться между скалами и этой пузатой красоткой! Поэтому придержи пока сачок — если только не хочешь поймать пару святош.

— Все понял, — улыбнулся Светлушка, убирая гребенку. — Святош не надо.

— Равняемся!

Они догнали храм, начали его обходить, и тут здоровенный корабль резко надвинулся на них, навис своей громадой над мачтами. Только реакция капитана спасла их от неминуемого столкновения — фатального для маленького баркаса.

— Фрегат им в корму! И скалу по курсу!

— Вздернуть рулевого!

— Обалдели?!

Крики команды баркаса пропали втуне. С плавучего храма не ответил никто. Хотя жрецы прекрасно все видели — наблюдали сверху вниз. Несколько фигур в белых одеяниях с непроницаемыми выражениями лиц. Благочинно сложены руки на животах. Мы, мол, не при делах — просто стоим и смотрим.

— Эй там! Смотрите, не разбейте скорлупку! — крикнул в рупор перегнувшийся моряк.

Капитана это задело за живое. Хапнув ртом воздух, он повел шеей, набычился, тяжело задышал. Какой капитан стерпит оскорбление?

— Обходим с другой стороны!

— Без обид, мальки! — добавили сверху. — Мы идем своим курсом. Ради вас маневрировать не будем. Все ради Света!

Капитан молча крутнул штурвал. Завалившись на борт, Вруншель круто пошел на сближение. Команда баркаса закрутилась в лихорадочном водовороте действий. Кораблик чуть сбавил ход, круче повернул… и прошелся позади плавучего храма впритирку, едва не оставив царапину на его корме.

— Катастрофы вам не желаю, — с тревогой крикнул Храбр.

— Ее и не будет! Собирай траву. А мы свое дело знаем!

— Понял! — кивнул алхимик и приготовился рвать траву.

Внимание!

Вы под действием массовой ауры «Света благодать!»

Вы под действием массовой ауры «Очищение Светом!»

Вы под действием массовой ауры «Изгнание скверны!».

Вы под действием массовой ауры «Улыбка Ивавы Ослепительной!»

Вы под действием массовой ауры «Упокоение!»

Вы под действием массовой ауры «Ослабление Тьмы!»

Вы под действием массовой ауры «Решимость Света!»

Вы под действием массовой ауры…

Таких строчек побежало перед глазами Храбра немало — плавучий храм буквально накрыл все вокруг себя аурами, направленными на ослабление, изгнание и уничтожение всего темного. Они окунулись в ауры… и это никак на них не повлияло — разве что кучка земли, принесенная на палубу некрокрысой, вспыхнула бездымным огнем и пропала.

— А вот и дорога наша!

Храбр судорожно сглотнул. Только сейчас он понял намерение капитана — тот повел баркас между кораблем и островом. И щель была узка… крайне узка… любой маневр плавучего храма мог привести к…

— Хей! Вошли! — завопил пребывающий в полном восторге Лом. — Ну, макаки! Съели?! Вошли! И идем! Музыку! Врубаю!

Они не вошли, как на взгляд Светлушки. Они втиснулись. Еле-еле. Борта почти соприкоснулись. С другой стороны с бешеной скоростью проносились острые скалы.

Храбр хотел что-то сказать. Возразить. Попытаться образумить спятивших мореходов. Но вместо этого он схватился покрепче за сачок и принялся ждать. Мимо пролетали кусты церписа. Но его собирать смысла уже не было — по траве ударило множество светлых аур, и она превратилась в обычный душистый сорняк.

Щель все уже. На палубе храма забегали встревоженные моряки. Что-то заорали. Им никто не ответил. Грациозно кружилась в танце веселая девчонка на носу баркаса. Крутился на верхушке мачты улюлюкающий моряк. Замер за штурвалом суровый капитан. Неподвижно стоял посреди палубы одинокий пассажир со странным сачком в руках. Баркас обходил плавучий храм со стремительностью ласточки. Гремела на его палубе ритмичная музыка.

Щель все уже…

— Хоп! И-и-и-и-и-и-х-х-х-х-а-а-а! — взорвалась воплем команда баркаса.

И Храб с удивлением понял, что вопит вместе со всеми. Вопит во все горло, танцуя вокруг поставленного стоймя сачка.

— Храбрецы! — одобрительно донеслось сверху.

— Безумцы! — с укоризной прилетело оттуда же.

Баркас вырвался на свободу. И оказался перед носом храма. И продолжал лететь дальше на всех парусах, оставляя за собой белоснежную кильватерную линию.

— Берегись!

Тревожный крик Светлушки заставил моряков прийти в себя и взглянуть на скалу. Оттуда как раз прыгало три черных силуэта. Три некрокрысы.

— Сами прыгнули! — крикнула Лисица.

— Их гонит со скал магия храма! — догадался Храбр. — Выдавливает из укрытий!

— В бой!

Лом первый подал пример, и на палубе рвануло едким белым дымом взрывзелье. Рухнувший с мачты моряк повторил полет Тарзана, и еще одна тварь попалась на его уловку.

— Мне надо собирать церпис!

— Так и собирай! Мы тут сами справимся, лопни мои паруса! — заявил капитан. — Лисица!

— Ай-ай!

Прилетевшие с носа баркаса цветные огни ударили в нежить. И та полыхнула разноцветным пламенем, закрутилась в припадке бешенства. Храбр взмахнул сачком. Жатва. Жатва. Жатва. Сыпался на палубу церпис. Падали комья могильной землицы.

— О, черт!

С висящего на цепях гроба прыгнул скелет… в полосатой робе, одноногий, безоружный. Светлушка чудом увернулся от удара нежити, перекатился по палубе. Не вставая, сгреб землю и травы в мешок. Над его головой схлестнулись Лом и скелет, схватившие друг друга за руки. Лом боднул… откинувший голову скелет вернул такой же удар. Храбр собрал мешок, сбросил в трюм ногой и шарахнул из магического жезла каменной картечью. Нежить отбросило назад. Перевернувшись, алхимик угостил и некрокрыс, успевших сбить с рваных шкур огонь. Вскочив, он подхватил сачок.

Взмах!

Взмах!

Летят стебли могильного церписа на палубу.

С потусторонним визгом упала на палубу тварь, лишь частично пребывающая на физическом плане — больше половины ее тела было призрачным. Голова да когтистые кисти рук — вот и все по чему можно было ударить. Этим и воспользовался Лом, нанесший по визжащему черепу настолько сильный удар, что сам потерял равновесие и рухнул. Перехватив сачок, Храбр метнул два стеклянных шара. И дымящиеся некрокрысы отпрыгнули от разлившейся по палубе лазурной жидкости, откуда потянулись длинные щупальца пара — потянулись прямиком к нежити.

— Хорошо идем! — провопил капитан. — А ну держаться за палубу!

Крутнулся штурвал. И вновь баркас завалился в крутом повороте. Некрокрыс снесло с палубы. Следом полетела призрачная тварь. За кормой творилось поразительное — со скал черным ливнем летела нежить. Десятки некрокрыс, поменьше других темных тварей.

— Да откуда их столько? — поразился Храбр. — Это ненормально!

— Собрал?

— Да! Почти!

— Заканчиваем третий оборот! Потом прямой курс к большой земле?

— Так точно, кэп!

— Отлично! Добирай остатки — и уходим! Не нравится мне здесь…

Алхимик понимающе кивнул. Вернулся к сбору трав.

Но чтобы столько нежити… откуда ее столько? Ну ладно, несколько. Ладно, пара десятков. Но в воду сигало все больше тварей, что до этого скрывались в расщелинах и тени. Сотни! Откуда столько?!

Баркас совершил последний поворот. И нацелился носом на виднеющуюся на горизонте землю. Страшный тюремный остров Аль Дра Дас начал отдаляться. Храбр обессилено опустился на палубу. На носу упала Лисица. Уселся под мачтой Лом, отдирая с сапога крысиные челюсти. Поник головой капитан, по-прежнему твердо держащий в руках штурвал. Подпрыгивая на волнах, баркас мчался к берегу.

— Я заплачу больше! — опрокидываясь на спину, сообщил Храбр. — Из благодарности.

— Этому мы завсегда рады, — прохрипел капитан, закрепляя штурвал и устало усаживаясь на лавку. — Иди сюда, клиент, акула тебя проглоти. Выпьем…

— Этому я завсегда рад, — усмехнулся Светлушка.

— А нам, кэп?

— Мне две бутылки! — напомнила Лисица.

— Прямо сейчас?

— До берега еще далеко! Успею выпить!

— И не поделишься?

— Не-а! Я девочка. Мне можно не делиться…

— За успех! — со звоном столкнулись бокалы.

Еще через несколько минут над несущимся по волнам баркасом гремели перекаты веселого смеха.

Плавучий храм начинал второй оборот вокруг Аль Дра Даса. В бурных водах сновали морские обитатели, радостно пожирающие нежить. Для них выдался сытный день — редкость для островной тюрьмы. Тут мало кто ел досыта…

* * *

— Груз доставлен, — сообщил Храбр, указывая рукой на две тяжело нагруженные телеги.

Груз был прикрыт парусиной и тщательно обвязан веревками. Телеги стояли в небольшой березовой роще совсем недалеко от стен Великого града Альгора. Товар принимали два здоровяка самой бандитской наружности. Таким впору кошельки отнимать и глотки в переулках резать, а не расплачиваться по-честному звонкой монетой.

— Держи!

На высокий пень упало два тяжелых мешочка. Развязав тесемки, Храбр убедился — золото. Не обманули. Коротко кивнув, он спрятал кошели в инвентарь. Все проделал одной рукой. В другой намертво зажато мощное взрывзелье, на поясе заряженный магический жезл. Но на алхимика не обратили внимания. Здоровяки кивнули возчикам и пошли себе по тропинке, ведущей к городу. Подводы заскрипели следом. До Храбра донеслись обрывки разговора:

— Батюшка будет рад.

— Главное, доставить в целости.

— Доставим. Не впервой. Тут ошибаться нельзя. Коли уж Батюшка осерчает…

Здоровяки и скрипящие телеги спустились с пригорка. Пожав плечами, Храбр достал свиток телепортации и прошептал пункт назначения:

— Тишайшая Нега.

Случайно подвернувшееся задание успешно выполнено. Награда получена. Большего и желать нельзя. А сегодня еще много работы в клановой лаборатории Героев Крайних Рубежей. Еще учеников натаскивать… ох… трудно ему сегодня придется… ну да не привыкать.

Вспышка унесла алхимика.

Он уже не видел, как телеги круто свернули с тропы, ведущей к воротам Альгоры, и покатили к глухим зарослям у высоченных городских стен. Не видел он и как здоровяки подступили внезапно к возчикам, как сверкнули длинные ножи. Храбр Светлушка к тому времени был уже далеко.

Узбекистан, 2018.

Аль Дра Дас — остров-тюрьма

Если взглянуть на карту изведанного мира Вальдиры, то далеко на северо-западе от города Альгора находится еще один град, построенный загадочными Древними. Или же, как их еще называют — Великими. Хотя куда проще величать их Исчезнувшими, ибо не осталось от таинственной древней расы ни малейшего следа кроме удивительных сооружений, заклинаний, могущественных магических артефактов и неких сакральных знаний.

Но речь сейчас не о легендарной расе Древних.

Нет.

Как уже упоминалось выше — наш путь лежит дальше, на северо-запад, навстречу холодным ветрам.

И вот он — огромный старый город, расположенный на скалистом возвышении посреди громадного вулканического плато. Потемневшие от времени и вулканической копоти высокие стены мрачно смотрят на любого путника. По никогда не бывающему голубым небосводу медленно и угрюмо ползут серые и черные тучи. Белоснежным облачкам здесь не место — если и набежит беззаботная тучка случайно, то вмиг напитается витающим в воздухе пеплом и дымом, враз потемнеет и потяжелеет.

Это город Рогхальроум. Один из Великой Пятерки. Название тяжелое, труднопроизносимое, будто специальное подобранное для столь неприветливого места. К чему было строить город именно здесь? Разумение Великих не понять…

Впрочем, чаще всего город называют Рогх, или же Город Орков. Хотя от чистокровных орков здесь и следа не осталось — давно уже вытеснили этих кровожадных созданий далеко в северные и западные горы, где они теперь строят злобные планы мести.

Если брать навскидку, то помимо самого города, вокруг найдется еще несколько достопримечательностей. Например, расположенная на юго-западе цитадель могущественного клана Неспящих, стоящая между нескольких огненных лавовых рек и утопающая верхушкой в серых тучах, сквозь которые мрачно сверкает багровым светом особое всевидящее око… — возможно, сейчас оно видит и нас с вами, пристально следит за нашим полетом.

Но мы направляемся не туда. Наш путь лежит дальше на север, к холодным морским водам, что неустанно разбиваются о скалистый берег за длинным горным хребтом, населенным гоблинами, орками и троллями. Несколько столь коротких миль промелькнули в мгновение ока, и вот мы уже на месте… вот нужное нам место…

Аль Дра Дас.

Остров мрака.

Остров-тюрьма.

Скальный клочок суши, неуверенно выглядывающий из гневно рокочущего океана.

Несколько высоких скал, щерящихся злобным оскалом в низкое небо и вспарывающих брюха дождевых туч. Прочные каменные строения, занявшие почти всю площадь невеликого острова. Высокие толстые стены, крайне редкие узкие окна, забранные прочными решетками. Поднявшиеся на большую высоту узкие шпили сторожевых башен. Вот она — тюрьма… вот знаменитейшее узилище Вальдиры.

Сюда помещают лишь самых отпетых, самых отчаянных и неисправимых преступников. Тех, кто приговорен к столь долгому сроку заключения, что нет смысла надеяться на счастливый исход. И тех, кто настолько силен, хитер и коварен, что обычным стражам не справиться с ними, не совладать с их мощью. И это если не вспоминать про парочку-другую закованных в особые кандалы чародеев, упрятанных в глубокие горячие подземелья, наполненные едким дымом, просачивающимся сквозь редкие щели в полу — эти мерзкие отродья, владеющие страшной магией, остались в живых лишь благодаря случаю. И вот теперь они обречены провести остаток жизни здесь, на острове Аль Дра Дас, лишенные магии, лишенные всего, включая дневной свет.

Правосудие порой жестоко. И смерть порою милосердней.

Но если дрогнешь, если проявишь сострадание хоть к одному из заключенных здесь монстров… то совершишь страшнейшую ошибку, могущую повлечь за собой ужаснейшие беды.

О том, насколько серьезна опасность, говорит многое. Если взяться перечислять меры охраны, то список займет десятки страниц. И на виду лишь некоторая часть защиты.

Многочисленная стража состоит почти сплошь из суровых северных полуорков, умелых стражей Рогхальроума, могущих одним ударом превратить голема в мелкую каменную пыль.

Мрачные маги, обученные надлежащим образом.

Сторожевые псы высотой в холке по плечо взрослому человеку.

Горные барсы, бродящие за стенами по скалам острова и яростно рычащие от голода — кормят их крайне редко, сбрасывая мясо со стен тюрьмы.

И еще много-много хитростей помимо крепких стен, железных дверей, решеток и неподкупных стражей.

Если же верить тихому боязливому шепоту, доносящемуся из темных закоулков любой грязной таверны, есть на острове Аль Дра Дас нечто пострашнее, чем острые клыки сторожевых псов, когти барсов или мечи стражи. Вокруг всего острова, стоит пройтись по берегу — особенно во время отлива, легко можно заметить вмурованные в камень частые металлические решетки, столь старые, что непонятно, что за потемневший металл пошел на их отливку. Их регулярно очищают от песка, водорослей и ракушек полуорки-стражи, следя за тем, чтобы решетки с исправной жадностью постоянно заглатывали и заглатывали холодную морскую воду. Решеток десяток — и тюремный остров год за годом глотает воду океана, будто его мучит неутолимая жажда. Куда уходит вода? Глубоко к основанию острова, туда, где расположенные под тюремными зданиями скалы горячи и раскалены до вишневого цвета от постоянного накаливания бурлящей вулканической лавой, кипящей в земной толще под Аль Дра Дасом. Посреди острова между построек есть место, откуда день и ночь с ревом вырывается столб немыслимо горячего пара от испарившейся воды.

Именно про эту страшную опасность тихо шепчут боязливые предостерегающие голоса — если случится бунт, если стража не справится, и заключенные вот-вот совершат побег, то волей начальника тюрьмы вмиг захлопнутся заглушки на водозаборных решетках или же будет перекрыта пароотводящая труба. И вот тогда… спустя какое-то время весь остров взлетит на воздух либо превратится в жерло огнедышащего вулкана, извергающего потоки лавы и облака ядовитого дыма…

Истина ли это? Неужто на самом деле существует подобный механизм? Доподлинно неизвестно. Но стоит ли рисковать?

Впрочем, думаю, не стоит упоминать о риске даже вскользь — ведь на тюремном острове заключены отнюдь не те, кто убоится рискнуть и поставить на кон свою жизнь. Кто эти отчаянные смельчаки, не знающие страха смерти?

О, можно не задумываясь перечислить некогда весьма знаменитые имена, в свое время наводившие страх на весь мир, обладатели коих сейчас влачат жалкое существование в суровой неволе…

Так, к примеру, где-то в так называемой «Парильне», сейчас заключен навеки никто иной, как мрачно известный на весь мир Регфар Жестокий, капитан пиратского фло…

Постойте! Но что это?

Прямо к острову ходко идет корабль под всеми парусами!

Эй-хей, на Аль Дра Дасе! Судно на горизонте! Кто прибыл в это богами забытое место?

Тут особо гадать не придется — столь близко к острову может подойти один-единственный корабль — мелководная шхуна Акулий Корм. Совсем небольшой кораблик, переоборудованный из прибрежной торговой шхуны в быстроходное тюремное судно.

Верхняя палуба почти пуста. Лишь на высоком кормовом мостике заметно несколько фигур. Три полуорка с накинутыми на плечи непромокаемыми служебными плащами мрачно озирают палубу и океан. Полуорк постарше, массивный, широкоплечий, в обтягивающей торс старой тельняшке стоит за штурвалом, с пренебрежением поглядывая на волны и посасывая матросскую трубку с коротким мундштуком.

И последний, мало похожий на стража или на моряка человек стоит на носу судна, держась рукой за мокрые тали. Голова непокрыта, влажные светлые волосы облепили лоб, почти закрыв ярко-синие глаза, с пытливым любопытством вглядывающиеся в виднеющийся впереди мрачный остров. Подняв руку, крепыш задумчиво провел пальцем по длинному изогнутому рубцу, перечеркнувшему левую щеку, затем ладонь снова упала на изысканно украшенную рукоять меча, видневшуюся из-под невзрачного серого плаща. Обутые в шипастые металлические сапоги ноги крепко стоят на мокрой палубе, летящие с моря брызги бессильно разбиваются о толстую нагрудную пластину доспехов. Мощный воин кажется грозной статуей, бесстрастно смотрящей перед собой.

Вновь незнакомец в дорогих доспехах и невзрачном плаще пошевелился, лишь когда шхуна Акулий Корм бросила якорь в четверти мили от береговой кромки острова. Буквально в паре десятков локтей от борта судна виднелись торчащие со дна острые пики донных скал, угрожающе наклоненных прочь от острова, словно иглы ощетинившегося в ярости ледяного дикобраза. Заскрипели блоки, у борта закачалась вместительная гребная шлюпка. Два места тут же заняли мрачные полуорки, севшие на весла. С треском откинулся палубный люк, из трюма вывели закованного в цепи тощего старичка с непомерно густыми седыми бровями, почти закрывшими глаза. Цепей столько, что старик едва переставляет ноги, тяжесть металла придавливает его к палубе, а два конвоира по бокам не столько охраняют, сколько поддерживают беспомощного узника. Тонкая шея старика перехвачена квадратной колодкой с вырезанными рунами и красными линиями краски. Споткнувшийся узник зло щурится, разевает рот, что-то говорит, сплевывает, но с его губ не срывается ни единого звука. К ногам заключенного прикована короткая цепь с большим железным шаром, с грохотом тащащимся следом и весящим никак не меньше трех-четырех пудов. Если с таким грузом упасть в воду… всплыть уже не удастся.

В несколько опытных движений тощий старик перенесен в шлюпку, усажен на ее дно, рядом садится еще один злобный полуорк, заученным движением прижав к горлу узника лезвие кинжала. А на кормовую скамью опускается светловолосый воин со шрамом на левой щеке. Свист ветра, шелест волн, хлопанье опускаемых парусов, натужный скрип дерева и злобные крики голодных чаек. А вот и глухое раскатистое рычание, принесенное ветром с острова — на высокую прибрежную скалу медленно вышел грациозный хищник — огромный ирбис серо-дымчатого окраса с частыми черными пятнами. Первый охранник острова поприветствовал гостей, дав понять, что здесь не стоит шутить. Но все звуки можно было отнести к шуму природы — за все время с момента, как Акулий корм встал на якорь и шлюпку спустили на воду, не было произнесено ни единого слова. К чему сотрясать воздух? Все и без того знают что надо делать. А молча и неподвижно сидящий на корме пассажир-человек хорошо знает правила игры и даже не пытается ничего сказать.

На причале подошедшую шлюпку уже встречали — еще два стража-полуорка в серебряных кольчугах и шлемах, обтянутых защищающими от влаги кожаными чехлами, и в плащах с изображением черного острова на сером фоне и надписью поверх него «Аль Дра Дас». Стражи тюремного острова — мрачная эмблема известна всем и пугает многих. Едва шлюпка ударилась бортом о сплетенные из веревок кранцы, как один из стражников шагнул вперед и точным движением опустил вниз багор с крюком, зацепив заключенного старика за отверстие в шейной колодке. Шаг назад, и узника бесцеремонно выволокли на причал, следом был закинут тяжелый шар, прикованный к ножным кандалам. Затем уже на сушу ступил единственный пассажир лодки и коротко кивнул в знак благодарности.

— Капитан велел передать тебе — шхуна прождет не больше шести склянок, — прорычал один из сидящих на веслах гребцов, и шлюпка отчалила, направляясь обратно к стоявшему на якоре судну.

Проводив уходящую шлюпку бесстрастным взглядом, светловолосый воин повернулся к ближайшему стражу и вопросительно приподнял бровь. Полуорк понял знак правильно и указал могучей рукой вверх, на ступени узкой лестницы, вырубленной в черно-сером камне:

— Он ждет наверху. Следуй только серыми ступенями, воин, не вздумай ступить на алые, иначе наше временное гостеприимство закончится.

— Я понял, — впервые нарушил молчание человек и легко зашагал вверх, с лязгом ставя сапоги на влажный камень.

Через четыре десятка ступеней он оказался на перепутье — в сторону, почти горизонтально отходила лестница, чьи каменные ступени были сплошь выкрашены алой краской. Не замедлив шага ни на миг, гость острова прошествовал прямо, продолжая следовать серыми ступенями, как и было ему велено.

В этом месте не понимают шуток и не прощают ошибок. Один шаг в неверном направлении — и в лучшем случае тебя ждет немедленное изгнание. В худшем — смерть. В наихудшем — заключение в одну из тюремных камер. Но гость не был намерен допускать оплошностей. И ровно чеканил шаг, держа спину прямой, оружие на виду, а подбородок высоко поднятым — полуорки свирепый народ, много унаследовавший от своих родичей орков. В том числе уважение к силе и бесстрашию — их человек сейчас и демонстрировал.

Его лицо оставалось бесстрастным весь путь от порта Рогхальроума до острова Аль Дра Дас. Он был спокоен, когда шлюпка ушла прочь, оставив его без единого шанса к отступлению — плавать он умел, но воды вокруг острова скрывали в себе много… сюрпризов… и только один из них был приятным, но доводить до этого не стоило. Теперь над одиноким светловолосым воином нависало угрюмое громадье вековых толстенных стен суровой тюрьмы, по сторонам рыскали стремительные тени ирбисов, а над головой кружила тройка грифов, рассматривающих путника как основное блюдо на сегодняшнем столе. Прямо за гостем два стража тащили волоком закованного с тяжелые цепи лишенного даже голоса старика-узника. Но воин продолжал ровно шагать вперед, не выказывая ни страха, ни веселья — лишь равнодушие. Легко ли ему удавалось подобное бесстрастие? Кто знает… самое главное — ему удавалось.

Его губы впервые дрогнули в легком намеке на улыбку, когда воин увидел стоящую на верхней ступени массивную фигуру полуорка в багровом плаще с золотой окантовкой и двумя золотыми кистями. Старший надзиратель островной тюрьмы Аль Дра Дас. Второй после начальника тюрьмы. Второй после местного бога.

— Добро пожаловать, — прорычал полуорк, скользнув взглядом желтых тигриных глаз по доспехам и оружию гостя. — Следуй за мной.

— Рад встрече, — коротко ответил воин. — Следую.

И снова тишина, нарушаемая лишь шумом тяжелых шагов, да звоном цепей поодаль.

Ставшая чуть шире лестница плавно перетекла в ровную дорожку, а та в свою очередь уперлась в очень большую металлическую дверь, сплошь испещренную знаками, рунами, рисунками и буквами. В центре двери была изображена пятиугольная звезда со вставленными в окончания лучей разноцветными драгоценными камнями.

Взор спокойно идущего за полуорком воина буквально прикипел к двери, жадно впитывая в себя каждую мельчайшую деталь. Чистое жадное любопытство — гость был из племени «чужестранцев» и обладал возможностью сохранить увиденное множеством способов, не надеясь лишь на зоркость глаз и твердость памяти.

Еще несколько больших шагов, и дверь со скрежетом ушла вверх, утонув в каменной толще стены и явив взорам свою нижнюю часть, представляющую собой зубастый толстенный пресс. Оба вошедших перешагнули через широкую щель, в чьей глубине мелькнули останки раздавленного черепа неизвестного создания, наделенного множеством зубов. Кого вбило в землю ударом опустившейся двери, чья толщина с локоть? Неизвестно. Но вошедший воин сделал пометку об увиденном. Возможно, это ерунда. А может — что-то важное.

Большое — в малом.

Вот главный девиз.

Большое — в малом.

С недавних пор эту короткую фразу крепыш повторял каждый день. И с каждым днем он все сильнее убеждался в истинности утверждения.

За первой дверью, способной пропустить через себя горного тролля в полный рост, оказался небольшой тамбур, заканчивающийся опущенной решеткой с вертикальными прутьями толщиной в запястье полуорка. Прошествовав за провожатым под поднявшейся с лязгом решеткой, все оказались в еще одном помещении, из которого вело уже несколько проходов, перекрытых прочными стальными дверями. Комната в форме пятиугольной звезды — чье изображение было выгравировано точно по центру каменного зала. Каждое окончание луча окрашено в свой цвет и указывает на один из проходов. Полуорк-конвоир выбрал ярко-синий цвет, зашагав к виднеющейся впереди двери с эмблемой стражи Рогхальроума. А старика-заключенного поволокли к двери, окрашенный в желтый цвет. Все в тишине… все в пустоте… нет стражей у дверей, неясно, кто и каким именно образом открывает и закрывает двери. Лишь шум шагов в гулких помещениях… и слабый запах дыма, витающий в сыром воздухе.

За синей дверью оказался ничем не примечательный коридор. Серый камень повсюду, наружная стена представляет собой частые окна, забранные стеклом и решетками, за ними виден скалистый берег и волны, накатывающиеся на узкую полоску серого пляжа с двумя яростно дерущимися огромными кошками, воюющими из-за рыбины, выброшенной на сушу. Два черных грифа вовсю долбят падаль клювами, пока ирбисы выясняют, кто будет обладать мясом.

— Сюда, — коротко произнес конвоир, кивая на обычную деревянную дверь с медной ручкой в форме головы снежного барса с разинутой пастью.

— Ясно, — ответил человек, берясь за ручку и мягко отворяя даже не скрипнувшую дверь.

Из-за большого письменного стола ему навстречу поднялся полуорк с прической в виде высокого седого ирокеза. Поверх кольчуги с серебряно-золотым плетением наброшен багровый плащ с золотыми узорами, на груди две сдвоенные золотые кисти, на предплечье левой руки защелкнут массивный браслет из странного металла с розоватым отблеском, украшенный пятью разноцветными драгоценными камнями. Камни едва заметно светятся изнутри, а сам браслет поражает своей некоторой нелепостью — для украшения слишком уродлив, для боевого наруча слишком помпезен.

— Я приветствую тебя, друг.

— Я приветствую тебя, друг, — произнес в ответ человек, неспешно отводя взгляд от браслета.

— Принес ли ты?

Да уж… полуорки всегда отличались прямолинейностью и нетерпением, будучи в этом сродни гномам.

— Да, — не стал томить гость хозяина острова — самого начальника тюрьмы, занимающего свой пост вот уже семнадцать лет, если верить архивным записям города.

Полуорк с весьма занимательнейшей биографией, могущей легко лечь в основу приключенческого романа со страницами, обильно залитыми кровью. Берлор Поджигатель.

— Прошу, — гость аккуратно достал из поясной сумки небольшой пенал, выточенный из пожелтевшей кости, и опустив его на стол.

Осторожно подхватив массивной лапищей хрупкий предмет, Берлор открыл крышку и с глубоким вздохом уставился на содержимое пенала.

— Осколок боевой секиры из лунной стали, что столетия назад была выкована для вашего достопочтимого предка Урлора Красного. Секиры, что разлетелась на осколки, не выдержав силы удара Урлора, поразившего в шею черного великана Аусса Пещерного. Мы знаем о доблести великого Урлора Красного и чтим его память, — на миг гость склонил светловолосую голову. — Перед поездкой сюда я навестил вашу семейную гробницу и дал пощечину статуе Урлора. Пусть свирепость и злоба не оставят его в загробном мире.

— Я благодарю тебя за осколок секиры и за те почести, что ты оказался моему предку, — ответствовал Берлор Поджигатель, доставая из пенала кусочек светлого металла с легким желтоватым отблеском. — Придет время, и я восстановлю секиру Урлора! Осталось уже немного… — громадный полуорк шагнул к стене и дернул за толстую веревку, свисающую с потолка.

Закрывающий все боковую стену обширного кабинета гобелен разом свернулся, открыв неглубокую стенную нишу длиной не менее пяти метров. Все пространство ниши окутывал едва заметный зеленый туман — магический призрачный сторож, скрывающий истинные имена и образы вещей и мгновенно дающий владельцу знать, если кто-то осмелится посягнуть на чужое. Внутри тумана мелькали частые золотые искорки, указывая на весьма и весьма высокий ранг магического сторожа. Такого просто так не обмануть и не развеять.

Ниша не пустовала — на специальных подставках внутри покоилось достаточно много самых разнообразных предметов, так или иначе связанных с доспехами или оружием. А в центре находилась большая доска, удерживающая на себе угрожающего вида двуручную секиру. Толстая металлическая рукоять, двойное выщербленное лезвие, размеры таковы, что поднять ее сможет далеко не каждый воин, а сражаться ею так и подавно дано единицам. Но стоило присмотреться попристальней, как сразу становилось заметно, что секира представляет собой сотню обломков, тщательно сложенных вместе. И многих кусочков все еще не хватает. Это уже не оружие — это лишь его силуэт. Картина, сложенная из осколков.

— Проклятые великаны растащили секиру по кусочку, — проревел басовито Берлор. — Мой предок еще не испустил последний вдох, лежа рядом с поверженным Ауссом Пещерным, а проклятые великаны уже растаскивали осколки… в свое время я обрушил свою родовую ярость на их головы! Я убил не меньше сотни великанов. Но собрать все кусочки до единого мне не удалось… Великаний Хребет слишком огромен, сплошь изрыт ходами, а горные великаны, тролли и орки сопротивляются до последнего! Побывал я и в угрюмой чащобе, населенной племенами лесных великанов, чьи предки в свое время осмелились примкнуть к начавшим боевой поход оркам и горными великанам, ведомым Ауссом Пещерным. Лесные великаны сполна ответили предо мной за ошибку, допущенную их тупоумными предками! Я разорил множество их поселений! Но и там удача улыбалась мне нечасто. И собрать удалось лишь несколько драгоценных осколков… Но придет время — и я соберу секиру полностью! И вложу ее перекованную рукоять в руку изваяния Урлора Красного, единственного из моих предков, чья статуя вот уже столетие стоит безоружной в нашей семейной гробнице… Что ж! Моя благодарность глубока, гость, решивший остаться безымянным. Не мне судить… но, не говоря никому своего имени, ты рискуешь остаться не запомненным и лишенным почестей — как прижизненных, так и посмертных. А для воина нет ничего хуже, чем не оставить о себе славной памяти! Но это твое дело, беловолосый гость со шрамом. А для меня важен лишь обет, данный пред статуей Урлора Красного… и благодаря тебе я только что сделал еще один шаг к его выполнению.

Пока безбоязненно стоявший спиной к гостю начальник тюрьмы веско проговаривал слова, его взгляд быстро нашел нужный промежуток, и с легким звоном небольшой осколок занял свое место на доске.

— Моя душа свирепо радуется вместе с тобой, Берлор Поджигатель, — с каменным выражением лица произнес воин.

— В благодарность просьба твоя будет исполнена, гость. Ты можешь нанести визит. И можешь передать ему подарок. Любой. Ведь он не узник, он гость. И здешние стены не останавливают его побег, а лишь защищают его добровольное уединение. Но я лишь открою пред тобой двери, ведущие к нему, но не смогу наполнить его сердце радостью от твоего визита, гость. Помни это.

— Я буду.

— Хорошо. А теперь ступай, — не оборачиваясь, кивнул Берлор, одна из его широченных ладоней тяжело опустилась на рукоять лежащего в нише и полуприкрытого куском черного шелка двуручного серебряного молота. — Ступай. Тебе покажут дорогу.

Горячо…

Душно…

Повсюду стелется густой пар вперемешку с едким вонючим дымом, по каменному полу стекает горячая парящая вода. Здесь много коридоров, как широких, так и узких, здесь много надежно запертых дверей, из-под которых сочится и сочится горячая вода. Из узких щелей в стенах и полу со свистом бьют струйки раскаленного пара — не суй руку, обожжет, ошпарит! С потолка льет обильная капель. Видимость настолько плоха, что не разглядеть пальцев на выставленной вперед руке. Висящий в воздухе магический шар-светильник едва-едва разгоняет тьму и водные пары тумана. Отовсюду доносятся гулкие стоны, рыдания, сдавленные вопли или нечленораздельное рычание, смешанное с безумным воем и хохотом. Откуда-то из бокового коридора, наполненного густыми клубами горячего пара, доносится тонкий жалобный плач:

— Горячо… горячо… здесь нет рыбы, нет рыбы! Хозяйка, добрая хозяйка… спаси… здесь нет рыбы… забери отсюда… горячо-о-о…

Парильня…

Преддверие ада.

Нижние этажи тюрьмы Аль Дра Даса, расположенные практически над раскаленной лавой, клокочущей где-то внизу, чью огненную ярость едва-едва усмиряют потоки холодной морской воды. Пар, рожденный встречей огня и воды, с воем рвется наружу, находя себе выход через малейшую щель и крохотное отверстие.

— Сюда, — почти ослепшего воина ухватили за плечо жесткие пальцы полуорка и подтолкнули в нужном направлении. — Ступеньки.

Утирая мокрое лицо, гость кивнул, осторожно ступая на верхнюю ступень. Они спускались еще ниже — уходили под Парильню, направляясь прямо к кипящей внизу лаве.

Один пролет вниз по очень узкой лестнице — и пара стало заметно меньше, видимость улучшилась.

Еще один пролет из десяти ступенек — витающий в воздухе пар окончательно исчез.

Последний лестничный пролет вниз — на стенах не осталось ни малейшего следа влажности.

Казалось бы — какой пустяк! Стены теперь сухие… фи… но на самом деле это очень важный фактор, ибо тот, к кому прибыл с визитом гость острова Аль Дра Дас, не любил сырости. Очень не любил…

— Здесь, — пророкотал провожатый и, прислонившись к стене, занялся проверкой заточки меча.

Ведущая вниз лестница привела к крохотной площадке и аккуратной двери, выложенной из квадратных кусочков различной древесины. Рядышком свисает крохотный хрустальный колокольчик с золотой цепочкой, привязанной к язычку.

Гость звонить не стал. Ибо знал — стоит только дернуть за цепочку колокольчика и пол провалится. Вмиг рухнешь в клокочущий внизу огненный котел. Злая шутка. Прецеденты бывали.

Стучать в дверь он так же не стал — большая часть деревянных квадратиков представляла собой ловушки. Ударишь костяшками — и тебя тут же нашпигует отравленными иглами, обварит струей кипятка, опалит пламенем, либо шарахнет молнией. Прецеденты бывали.

Не стал он и хвататься за точно такую же медную дверную ручку как и на двери хозяина тюрьмы. Только здесь барс не скалился, а сардонически улыбался. Но если за него схватиться… падение в лаву после этого покажется пустяком. Прецеденты бывали.

Есть лишь один способ заинтересовать хозяина двери, расположенной прямо над жерлом подводного вулкана. И прибывший на остров гость знал этот способ.

Светловолосый воин по привычке вновь провел пальцами по рубцу на левой щеке и отчетливо произнес:

— Интересные вести.

— Интере-е-есные? — незамедлительно донеся в ответ мягкий и проникновенный мужской голос. — Уверен?

— Да.

— А я как раз так скучаю, так скучаю. Входи. Но если вести скучны…

— Решать вам, — нейтрально ответил воин, уже безбоязненно берясь за ручку.

Заскрипев, дверь поддалась и отворилась, давая доступ в небольшую квадратную комнату.

Первое впечатление — библиотека. Куда ни кинь взгляд — повсюду книги. Стопки, кипы, груды, горы. Книги повсюду. Равно как и свитки папируса и пергамента, каменные таблички, береста и прочие материалы, могущие хранить на себе так или иначе начертанные буквы. И больше, собственно, ничего, если не считать кое-какую простенькую мебель, похороненную под грудами книг.

В центре помещения — хрустальный купол, вмонтированный в пол и наполненный яростными отблесками пламени. Если заглянуть в него — узришь жерло вулкана. Причем узришь четко, чисто, ибо купол отсеивает любой дым и пар, позволяя увидеть всю красоту вулканического огня — ленивое томление булькающей лавы, языки пламени, рвущиеся из стен, светящиеся от жара редкие камни, погруженные в жидкое пламя, и танцующие в огне и лаве грациозные тени, водящие вечный хоровод и легко уворачивающиеся от низвергающихся сверху потоков воды. Хрустальный купол открывал вид на совсем иной мир, чуждый и загадочный… ну и заодно неплохо играл роль постоянно работающего светильника. Ведь для чтения нужен свет. Да и с работой обогревателя купол справлялся на отлично — прямо поверх стекла стоял посвистывающий чайничек, в воздухе витал яблочный аромат.

Рядом с хрустальным куполом обнаружился и хозяин — облаченный в халат изумрудного цвета и малиновые просторные штаны в центре комнаты восседал черноволосый мужчина со смешливым лицом и пытливыми глазами. С треском захлопнув толстую книгу, он небрежно отбросил ее, потянулся всем телом и радостно заявил:

— Ты вовремя! Я как раз закончил чтение!

— Книга была интересной?

— Ну, оказывается, если прочесть «Войну и Мир», начиная с последней страницы, то вся история начинает играть новыми красками! А поступки героев обретают особое очарование! Что ж, я слушаю. Где мои любимые интере-е-есности?

— Мне поручено передать несколько слов. Вот они: бесплатно раздается лишь скука. Все остальное — в обмен.

— Справедливо, — после короткого раздумья признал черноволосый.

— Скоро война богов, — произнес светловолосый крепыш. — Многие боги падут.

— Да-да… знаю… — нетерпеливо отмахнулся мужчина, теребя раздвоенную бородку. — Знаю… и Оракул, и Вуся твердят об этом в каждый свой визит. Все уши мне прожужжали! Болтают и болтают! Война богов! Война богов! Ску-у-ука! Но ты продолжай, продолжай говорить грустные вещи, мой милый банальный гость…

— Кто именно из богов падет, еще неизвестно. Но одно божество обязательно должно быть низвергнуто!

— Кого именно хотите выкорчевать с Олимпа? Кто должен пасть?

— Бог Снесс!

— Ха… чем же вам не угодил змееголовый проказник? Его шутки ехидны и просты. Он ироничен и насмешлив! А какие пироги он стряпает! Закачаешься! М-м-м…

— Снесс должен пасть.

— Ты так серьезно это сейчас произнес… мне прямо страшно стало за твою веселость… Не стоит переживать из-за таких пустяков. Бог Снесс должен пасть… Ску-у-у-ука! Мне это неинтересно. Я уже знаю ответ на вопрос, но все же спрошу — причем здесь я? Или теперь те, кто читает «Войну и Мир» наоборот, должны участвовать в низвержении богов? На развороте книги об этом не писалось! Я так не играю!

— Большое — в малом.

— Да-да, я знаю любимую считалочку вашего дурацкого тайного общества. И?

— Мы нашли пятый стих Тантариалла.

— Что?! — равнодушие черноволосого сдуло как лесным пожаром. — Повтори!

— Пятый стих Тантариалла найден. И выставлен в качестве награды за низвержение бога Снесса. Пока предложение озвучено лишь вам. Как лучшему из известных нам специалистов…

— А вот это уже на самом деле интере-е-е-есно… пятый стих… где же ты скрывался, нехороший и скверный образчик дурного творчества…

— Я же обещал интересные вести.

— О да… это интере-е-есно… вдвойне… ведь вы хотите, чтобы я помог уничтожить закадычного друга моего непутевого сынишки… пора… давно пора нам с ним столкнуться лбами…

— С кем? С сынишкой? — с искренним удивлением переспросил гость, впервые потеряв свою невозмутимость.

— Тебе это ни к чему… это дело семейное… давно, давно пора нам пободаться и выяснить, чей мозг лучше переносит ударное воздействие… Хорошо, мой скучный друг, посланный не менее скучным и унылым обществом Грязных Кладовщиков…

— Серых Хранителей! — поправил крепыш, но черноволосый мужчина с фырканьем отмахнулся и ткнул рукой в стену, освещенную багровыми отсветами хрустального купола:

— Как думаешь, похоже?

Гость вгляделся в стену и недоуменно прищурился — там был начертан какой-то рисунок, что-то вроде небольшого маяка. Даже не начертан, а выцарапан в слое грубо наложенной штукатурки.

— Я не понимаю. Обычный рисунок.

— Именно что обычный, — грустно вздохнул черноволосый. — Пройти не удалось… только зря истирал ложку и жег спички. И набил шишку… Мне не превзойти классику…

— Я не понимаю…

— Неважно, — хозяин комнаты подарил гостю полубезумную усмешку. — Давай-ка мы повторим условия, дружок. Как только падет Снесс, я сразу же получу пятый стих Тантариалла. Верно?

— Верно.

— Сделка заключена, — продолжающий улыбаться мужчина шагнул к куполу и сквозь горячий хрусталь заглянул в огненную бездну под ногами. — И сделка будет выполнена. Готовьте мою интере-е-есную награду… И да! Если вы, ребятишки, заигравшиеся в тайные общества, вдруг вздумаете меня обмануть… поверьте — то, что я со всеми вами сотворю, навеки войдет в классику мирового безудержного отчаяния! Ты хорошо меня понял, мальчик со скучным шрамом?

— Аг-га… то есть — да!

— Ну и отлично. Перед тем как пойдем валить бога… хлебнем на дорожку чайку?

Лесная банда

«Двуглазый Циклоп».

Именно так вот странно назывался один небезызвестный трактир города Альгора.

Расположен он был на самой окраине у городской стены, посреди неизвестно кому принадлежащих крепостных складов. Именно благодаря складам и появилось здание трактира — изначально как помещение для охраны с наличествующим наблюдательным пунктом.

Строили в те времена с размахом, мыслили масштабно. И посему трактир Двуглазый Циклоп выглядел так: большое квадратное здание из камня с круглой каменной же башней посреди крыши, вздымающейся вверх на пятнадцать метров. Что интересно, башня обладала внизу арочным входом, напоминающим рот и козырьком сверху, крайне смахивающим на нос. А выше, одно над другим, шли круглые световые окна. Вот и выходило, что, если посмотреть снизу, башня напоминала вытянутое вверх лицо со ртом, носом и двумя вертикально расположенными глазами. То еще личико… отсюда и название.

Охраны тут давно не было, склады раскупили в собственность никому неизвестные личности, хранившие внутри неизвестно что. А открывшийся трактир быстро обрел дурную славу и стал прибежищем для посетителей весьма темных, неприятных и опасных на вид. Может, все дело в названия? Ведь не бывает циклопов с двумя глазами…

В любом случае, все началось именно здесь…

Внутри «Циклоп» отвечал своей репутации полностью — крайне замусоренный пол, кособокие столы и разваливающиеся лавки, в дальнем углу квадратного зала кто-то дерется, а за ними лениво наблюдают три громадных горных тролля. Еще одна тройка троллей в каменных доспехах стоит посреди зала у винтовой лестницы, ведущей наверх.

У дальней от входа стороны расположена длиннейшая барная стойка, а за ней — и кухня, и бар одновременно. Что-то жарят на немилосердно дымящей плите, бармен небрежно наливает пойло в деревянные сальные кружки. У одного из краев стойки стоят зазывно улыбающиеся… девушками их язык назвать не повернется, да и слово «женщина» к этим созданиям не подойдет… в общем, стайка неопределенных личностей. Большая часть посетителей скрывает свои лица магией, масками или на худой конец капюшонами плащей.

В общем — все по всем законам и канонам темного жанра плаща и кинжала.

И как всегда, по все тем же сложившимся канонам жанра, подобные трактиры являлись настоящей кормушкой и источником сведений для определенного сорта людей.

Очередной посетитель вошел в трактирный зал привычной походкой, небрежно хлопнув одного из вышибал по бугрящемуся от мышц плечу, коротко кивнул в ответ на приветствие трактирщика. Звякнуло несколько блеснувших золотых монет о стойку, и они мгновенно исчезли, сметенные лапой трактирщика. Блеснувшие жадные взоры местных выпивох неохотно погасли — они знали, что им не светит ни единой монетки. Гость и трактирщик не обменялись ни единым словом. Потому как ни к чему было разговоры вести — за время долгого взаимовыгодного знакомства общение свелось к минимуму. К чему и за что было заплачено золото — они знали, незачем сотрясать воздух и давать знать о сделке посторонним.

Кутаясь в плащ, полностью скрывающий игровой ник — ведь вошедший был игроком, а не «местным» — посетитель медленно прошел по темному залу, направляясь к дальнему столику. По пути игрок привычно ловил краем уха обрывки приглушенных разговоров:

— …порешить дело нехитрое… а вот потом уйти…

— За его голову заплачу не меньше двух сотен…

— …это твоя беда. Но клятый сказочник не должен выйти оттуда. Пусть сгниет во тьме.

— Навигатор? Его ищут все, тут кошельком если и трясти, то таким, что размером со сторожевую башню. И то не факт…

— Говорю же — нет! Я против него пустое место. Не пойдет. Хоть двадцать золотых монет давай — все одно не соглашусь. А вот если до сорока дойдет, может, еще и подумаю.

«Скука», — констатировал вошедший, поправил капюшон плаща и мягко опустился на грубо сколоченную скамью у нужного ему стола.

— Жемчуг и кораллы, — коротко произнес подсевший игрок, обращаясь к мрачного вида бородачу.

— Волна и песок! — с явным облегчением дал правильный отзыв бородач. — Я уж думал, не причалите…

В отличие от игрока, бородач являлся «местным». А его особым образом стриженая борода и дочерна загорелое лицо недвусмысленно говорили, что он из одного из многочисленных крошечных островных государств. Вся страна — размером с остров. Бывает, что у короля всего-то пару десятков подданных и наберется.

— Раз я сказал, что приду — значит приду, — веско отозвался игрок, продолжающий скрывать свою личность.

Но в узком кругу своего родного клана игрок был более чем широко известен благодаря своему умению без фальши отыгрывать роли темных личностей наподобие бандитов, убийц и прочих преступных элементов. Где надо — и глазом блеснет, где требуется — зубом цыкнет или захрипит злобно. Такому каждый поверит — настоящий злыдень пред ним сидит, только-только руки от крови невинной отмыл.

Вот и сейчас бородач, несмотря на свои мощные мускулы и саблю с широким лезвием на поясе, поежился и поспешно закивал:

— Да, да, да. Я знал!

Обстряпывание темных делишек явно не числилось в привычках бородача, столь неумело и испуганно он пытался играть роль злодея.

— Все готово? — уточнил игрок.

— Да. Как и договорились. Всего по семнадцать. В каждом шлеме особая коралловая ветка, что растут только у ее проклятого острова. У каждого нож…

— Где? — бесцеремонно прервал его слова.

— Четыре больших тюка сдал на хранение троллю у входа в северный склад.

— Плата?

— Две сотни отборн…

— Ш-ш! — зло шикнул игрок на съежившегося островитянина. — Сюда!

— Это только задаток…

— Знаю. Давай! — отрезал игрок, протягивая ладонь под столешницу.

— Вот, — в руку игрока вложили широкий кожаный ремень, выкроенный из шкуры какого-то морского обитателя. Ремень крепился к очень большому черному мешку, вмещавшему в себя целых две сотни особого жемчуга. Каждая жемчужина темно-фиолетового цвета с золотыми крапинками и размером с теннисный мяч. Нет, ожерелье из такого жемчуга разве только великанше подойдет, но никто и не собирался переводить такую драгоценность на пошлые украшения. Алхимия! Этот жемчуг являлся одним из редких ингредиентов для крайне мощного яда…

Легкое движение, и большой мешок опустел — весь жемчуг переправился в инвентарь игрока, а он сам встал и, глядя на загорелого островитянина сверху вниз, зловеще прохрипел:

— К сегодняшнему вечеру все будет сделано. А к полуночи доставишь остальную плату сюда же. Понял?

— Да, да. Все понял!

— Иди!

Под пристальным сверлящим взглядом «незнакомца в плаще» бородач неуклюже выбрался из-за стола и поспешно зашагал прочь, при этом держа руку подальше от рукояти сабли — не дай светлые боги, еще покажется, что задумал он что…

Едва только островитянин беспрепятственно покинул трактирный зал, к первому игроку подошел еще один, кутающийся в черный плащ с огромным красным вороном, вышитым на спине. Лицо скрывал капюшон, равно как и ник, но сам плащ четко и ясно заявлял всем без исключения — незнакомец один из мрачно известного клана Красных Демонов.

— Неплохо, — тихо сказал игрок в красном плаще.

— Знаю, — без малейшей тени самодовольства ответил первый.

— Слышал, ты решил замутить связку. Одним махом сразу двух зайцев…

— А что? Завидуешь?

— Чему? Подвернувшимся контрактам? Это удача. Хотя процент тебе обломится жирный. Если все получится…

— Все получится.

— Ну-ну. Про двух зайцев есть еще одна поговорка. Не столь веселая как первая.

— Я разберусь.

— Ну-ну… дерзай. Лидер крыла велел мне помочь. Что надо?

— Одно боевое перо, готовое к вылету прямо сейчас. Или уже летящее. Лишь бы парило в дальних окрестностях Альгоры, но обязательно вблизи от какой-нибудь захудалой обычной деревушки. Такой, что подальше от сторожевых постов. Подальше от высокоуровневых локаций вообще и от локаций популярных среди игроков. И сама деревушка пусть будет одна из самых редко посещаемых. Нам лишние храбрые рыцари и паладины ни к чему. Могу дать список — я уже выбрал самые тихие местечки.

— Не надо. И? Потом что?

— Пусть пошумят наши. Промчатся с гамом и с шумом, потрубят в боевой рог. Еще лучше, если мирных путников из «местных» убьют. Игроки так же сгодятся на роль жертв, но лучше «местных» нашинковать. Если караван какой или обоз подвернется — в щепки его. В общем — мне нужно много шума. Чтобы стражи Альгоры зашевелились и выдвинулись на перехват летучего отряда. Но добрались чтобы стражи не сразу. И самое главное — в окрестностях ближайшей деревни надо заякорить маяк массового телепорта. Вот, — первый игрок передал второму небольшой матовый шар. — А дальше я уже все сам сделаю. Комбинация продумана от и до. Чуть мозги себе не вывихнул. Стражи пойдут по следу нашему, по душу Красных Демонов, да вдруг наткнутся на злобных разбойников, режущих мирных крестьян в отдаленной деревушке. Глядь — а на разбойниках доспехи странные, чужие. А шлемы украшены знаком войны — черной коралловой веткой. А чьи доспехи? А ветки чьи? Ах, одного островного государства… а какого? Ах того, чья королева должна прибыть с визитом в славную Альгору для встречи с королем? Ах, они нехорошие и подлые какие! Смерть королеве! И так далее — и чем далее, тем страшнее. В общем — я все продумал. Так лидеру и передай.

— Мудришь ты, — качнул тот капюшоном плаща. — Слишком. Повторю тебе еще раз — не клади все яйца в одно лукошко.

— Я сам разберусь.

— Достал ты уже со своим «я сам разберусь». Ладно, будет тебе шум и гам часа через два. Еще через час после этого весть дойдет до стражников, и они отправят боевой отряд. Так что не проспи.

— Я сам разберусь…

— Ну ты… — не выдержал второй, но замер, вслушиваясь в донесшиеся от входа недовольные голоса:

— Какое тебе дело, кто мы такие? Пусти!

Там, шагах в десяти от входа, стояло два игрока, зажатых в ручищах каменных троллей.

Девушка и парень.

Эльфийка-лучница и парень-мечник.

— Пустите их! Они ко мне, — велел второй, и тролли с недовольным сопением разжали пальцы и отступили в сторону, пропуская гостей.

— Ставишь малышей на темный путь? — усмехнулся первый игрок, доставая свиток телепорта.

— О, они уже давно определились, с какой стороны от нейтрала хотят быть, — парировал игрок в красном плаще.

— Заведовать злым детским садиком — самое то для тебя.

— А я с радостью. Но эти пока к нам в рекруты не особо рвутся. Да и я не определился. Девчонка что надо. И класс подходящий. А вот парень хоть и любит игроков в полет к возрождению запускать, но какой-то зацикленный на одном враге. Только о нем и твердит. Помогите, мол, убить его или хотя бы дайте знать, где он — а я вам за это что угодно сделаю.

— Это кто же его так допек?

— А черт его знает. Не запомнил я. Ник начинается на Рос… кажется. Росбад? Росбрат? Росиорад? Не помню. Да и пофигу. Отправлю их с малым перышком на пробный рейд по нуболокам. Поглядим, на что способны. Если есть потенциал, через месяц введу их в рекрутский состав.

— Удачи.

— И тебе.

Вспышка. И первый игрок уносится магическим вихрем особого направленного телепорта, навсегда заякоренного на небольшой местный склад. Именно там островной бородач должен был оставить тюки с необходимыми для задуманного дела вещами.

* * *

Угрюмый-угрюмый лес — именно так, с двойным повторением слова «угрюмый». Ибо лес не просто поражал своей мрачностью — он буквально ужасал ею. Где-то в этой чащобе, что тянется на сотни лиг в разные стороны, обитают кровожадные лесные великаны, наводящие ужас на окрестности. Да и других ужасов хватает. По этой причине в подобный лес никто почти и не суется.

Именно поэтому семнадцать заросших бородами молодчиков, сидящих на крохотной лесной поляне, и не переживали, что их могут застать врасплох. Ибо лесные великаны, как уверял их загадочный благодетель, не придут, а от других хищников и тварей надежно защищает раскинутый над поляной магический полог.

На рычание, доносящиеся из-за широченных древесных стволов, и на уханье, долетающее сверху, молодчики внимания не обращали. Они были заняты куда более важным делом — распитием большой бочки темного эля и пожиранием кабаньей туши, подвешенной на вертеле над огнем.

Но резкое карканье засевшие на поляне мужики услышали сразу и завертели головами по сторонам. Карканье ворона — предвестник. Конечно, если ворон не простой, а со зловещим красным оперением.

А вот и он, тот самый не простой ворон — на изломанном нижнем суку сидела красная птица, поглядывая на поляну одним глазом.

— Ка-а-а-а-р! — скрипуче разнеслось по воздуху.

— Ка-а-ар! — тихо улыбнулся возникший из воздуха человек в плаще. — Не заждались?

— Заждались!

На удивление, вперед ступил и заговорил не самый старший и сильный, а самый молодой и худощавый. Парень лет семнадцати самое большее, рыжий, вихрастый, веснушчатое лицо с капризно оттопыренной нижней губой, в мочке левого уха огромная серьга в виде золотого топора. Одежда куда богаче чем у его друзей. Красные сапоги с чересчур длинными и вызывающе задранными носками. Кинжал с золотой рукоятью на поясе, за спиной богато украшенный лук. На рыжих волосах зеленая шапка с крапчатым пером. Но он не Робин Гуд, это точно.

— Ожидание закончено, — обрадовал появившийся на поляне игрок отложивших эль и мясо парней. — Принимайте.

На густую траву упало несколько больших и тяжелых тюков из парусины, обвязанной просмоленными веревками.

— Тут хорошие доспехи и оружие, — пояснил игрок. — Да и место подходящее уже подобрано. Там и отличитесь перед атаманом. А ты докажешь отцу, что стоишь куда больше, чем его старший сын.

— Верно! — рыжий радостно закивал, его глаза вспыхнули весельем. — Докажу! Я лучше! Но… — рыжий несколько поутих. — Не будет ли большого отпора?

— Не будет, — заверил молодого сына атамана игрок. — Жирные мягкие селяне, вооруженные лишь вилами. Вы быстро отправите их на тот свет и поживитесь богатой добычей.

Откуда может взяться богатая добыча в обычной маленькой деревушке? Неоткуда ей там быть. Но игрок в плаще уже все продумал, в его инвентаре лежало достаточно серебряных монет и украшений. Разбросает их по домам, пусть эти разбойнички соберут после учиненной бойни.

— Селяне — это хорошо! — расплылся в улыбке рыжий. — Ну, чего встали? Ватага мы или не ватага?! Разбирайте оружие и броню!

— Верные и мудрые слова, юный атаман, — подбодрил того игрок. — Со временем станешь ты великим и лихим предводителем славных лесных разбойников!

— Точно!

— Будешь знаменит на весь белый свет!

— Точно!

— Твой шатер из белого шелка будет заставлен сундуками с золотом!

— Точно!

— Твоим именем будут пугать детишек!

— Точно!

— Твое имя будут со страхом произносить мужчины!

— Точно!

— Твое имя будут с восторгом шептать девушки!

— Точно! Точно! Точно! Самый большой меч я возьму себе!

Рыжий парень, расталкивая своих людей, кинулся к тюкам. Игрок довольно улыбнулся, зная, что его ухмылку надежно скроет капюшон особого плаща.

Не прошло и десяти минут, как вся ватага из семнадцати разношерстых молодчиков внезапно стала похожа на единую силу — все из-за одинаковых доспехов и оружия. Доспехи сделаны из панцирей морских черепах. Шлемы — из толстых и очень прочных раковин. Из макушки каждого шлема торчит странная коралловая ветвь, придавая разбойникам несколько диковинный вид. На поясах одинаковые ножи с каменными лезвиями. За плечами мечи из очень тяжелого темного дерева. Такие же топоры. Ну и десяток копий. Оружия более чем достаточно, чтобы вырезать все население небольшой деревушки и уйти без потерь. На это и весь расчет.

Ведь ватага — не ватага… это лишь сброд, прибившийся к убежавшему из дома младшему сыну одного очень и очень известного разбойного атамана, державшего в страхе холмистые пустоши далеко к северо-западу отсюда. Знаменитый атаман всегда считал своего младшего отпрыска очень непутевым и никчемным, ничуть не скрывая своего отношения, и все надежды на преемственность темного кровавого ремесла возлагая на своего старшего сына. Вот младший и дернул из дома, вконец разобиженный и поклявшийся, что обязательно заставит говорить о себе весь белый свет — и говорить о нем станут как о страшном безжалостном разбойнике! Вот только как? До этого рыжий сынуля если и грабил что, так только кухонные запасы в собственном доме.

И тут-то и подвернулся понимающий добрый незнакомец, пообещавший помочь, обеспечивший едой и питьем, давший убежище в дремучем лесу. А теперь вот и дело предлагает — дело самое первое! Прольется сегодня первая кровь! А одного, самого последнего селянина он оставит в живых — зловеще прошепчет ему на ухо свое имя, и пусть тот со слезами на глазах назовет его всем встретившимся на пути! Новый атаман сегодня родится на свет! Новый главарь!

Никто из них и не задумался над тем, почему столь странные доспехи им выдали и мечи не из металла, а из неведомого тяжелого дерева. Нет, у двух-трех открылись было рты, чтобы задать вопрос, но тут загадочный незнакомец в плаще взмахнул рукой, и на поляне появился пузатый бочонок с уже выбитой верхней крышкой.

— Вино! Выпьем же! — провозгласил незнакомец. — Для ободренья духа! В честь победы!

— В честь победы! — поспешно заголосили жадные до крепкой выпивки пройдохи, застучали деревянные кружки, задергались кадыки. Влилось в глотки крепкое пьянящее вино с особой добавкой. И враз покраснели глаза разбойничков, налились жестокостью, с хрустом стиснулись пальцы на рукоятях оружия.

— Веди! Веди нас! — пронзительно завопил рыжий. — Резать! Рубить! Кромсать! Резать! Рубить! Кромсать!

— Резать! Рубить! Кромсать! — согласным ревом поддержали его клич остальные. — Резать! Рубить! Кромсать!

Еще одно мягкое мановение руки хитрого игрока-манипулятора, и перед опьяневшими разбойниками появилась магическая пелена массового телепорта. Приглашения не потребовалось — вся ватага с ревом бросилась вперед. Рыжий бежал впереди всех, а сразу за ним с легкостью держался игрок в плаще.

Яркая вспышка.

С неба будто сдернули темный полог, и все вокруг озарилось солнечным светом. Из глаз ревущих разбойников полились слезы, но это не замедлило их бег — добавка в вине продолжала свое коварное действие. Но игроку-манипулятору не нужна была толпа берсеркеров — если встретится кто на пути из случайно забредших сюда волшебников «местных» или игроков с массовой магией… опять же жители смогут загодя разбежаться в разные стороны, и лови их потом. А ведь чтобы отличиться перед папенькой, рыжему сынуле надо устроить настоящую бойню — вырезал целую деревню, не пощадив никого! Чем не отличная рекомендация для сурового папаши-атамана?

Но чтобы мечта стала реальностью, действовать надо умно и тонко.

— Слишком шумно. Если продолжим кричать, то нас услышат, и все жители разбегутся.

— А ну все заткнитесь! — и продолжающая реветь «Резать! Рубить! Кромсать!» банда разбойников неохотно замолкла.

— Если бы пятеро зашли с той стороны, то не дали бы никому убежать — прошептал на бегу игрок в ухо рыжему.

— Вы пятеро! Зайдите с той стороны! — незамедлительно проревел тот, и пятерка воинов неуклюже свернула, направившись к левой окраине небольшой деревушки, лежавшей впереди посреди полей и лугов.

— А еще пятерых бы туда направить, о юный атаман.

— И пятеро в ту сторону!

— А трое самых быстрых, вон те черноволосые братья, если бы они зашли сзади, то никто не уйдет из селян…

— А ты, ты и ты — обегите кругом! Заходите сзади!

— Ты очень мудр, атаман! Слава о тебе прогремит на весь белый свет! А теперь вперед! Но бегите молча! Пусть атака будет беспощадной и неожиданной!

— Точно! Точно! Точно!..

— И давай побежим чуть медленнее. Пусть твои воины первыми вступят в бой. А тебе как предводителю не к лицу спешка.

— Точно… — с некоторой неохотой промычал атаман, переходя на быстрый шаг. — Точно…

Вновь улыбнувшийся игрок замедлился, пропуская разбойников вперед и пристраиваясь за последним. Пятеро с боков, трое сзади и четверо ударят с этой стороны. Для такой деревушки этого более чем достаточно… а если и будет какая неожиданность — первые группы поднимут тревогу, завопят. И тогда он сможет уберечь драгоценного рыжего отпрыска знаменитого атамана. Нельзя его терять, нельзя. А вот остальных ничуть не жалко.

Разделившаяся на несколько малых групп разбойничья банда стремительно приближалась к мирной деревне, размахивая над головой мечами и топорами. Местные жители до сих пор не подозревали о нависшей над ними смертельной опасности, продолжая заниматься своими будничными делами.

Идущая мимо большого поля, сплошь заросшего высокими растениями, больше всего напоминающими кукурузу, бабка споткнулась и выронила лукошко с луковицами. Проходящая поодаль черноволосая девушка в черном платье с длинным подолом это заметила и быстрым шагом поспешила на помощь. Тем временем, охая и всплескивая руками, старушка наклонилась к рассыпанным луковицам. И не заметила, как из кукурузных зарослей выскочило пять вооруженных человек — шагах в десяти от нее и аккурат между ней и девушкой в траурном одеянии.

— Ру…! — начал было один из заросших бородой мужиков, хищно уставившись на бабушку-селянку и вздымая над головой меч.

И внезапно замолк. Да что там замолк — исчез вовсе! Был здоровенный чурбан с мечом посреди узкой дороги, и вдруг нет его! Лишь в отдалении зашелестела кукуруза, будто упало в ее заросли что-то тяжелое. Но не сам же подпрыгнул мужик, пролетел десять локтей и рухнул в кукурузу?

— Ре…! — поддержал было не заметивший пропажи соратника еще один разбойник.

И тоже исчез… и вновь зашелестела вдали кукуруза, и что-то влажно захрустело в ее зеленых зарослях…

— Кром…! — вякнул третий и исчез…

А затем и еще двое мужиков разом пропали бесследно. Лишь упал в пыль на дне пересохшей канавы тяжелый деревянный меч.

— Рурекром? — удивленно прошамкала что-то услыхавшая старушонка, хватаясь за не желающую сгибаться поясницу.

— Послышалось вам, матушка, — тихо и певуче произнесла появившаяся со стороны кукурузы черноволосая девушка, споро собирая рассыпавшийся по земле лук. — Послышалось. То ветер в кукурузе шелестит. А может, дети играют.

— Дети кукурузы? Играют? Кто такие? А! В кукурузе? От негодники! Кто же среди посевов играет?! Вот я им! А спервоначалу и не расслышала. Я ведь и впрямь глуховата, Алишаночка.

— Ничего, матушка, ничего. Вот ваш лук.

— Вот спасибо, милая. А что старик помер — так что ж теперь, милая? Ты уже не горюй так сильно, Алишан… милая? Ох ты ж… куды делась-то? Как в воду канула…

Пораженная старушонка огляделась подслеповато вокруг и, не увидев пропавшую девушку, тихонько побрела себе дальше, бережно прижимая лукошко с луком к груди. Может и правда, привиделось ей?

Трое быстрых в беге черноволосых братьев не подвели — так прытко оббежали невеликую деревушку, что ничуть не отстали от других. Во время бега едва не позабыли наказ рыжего атамана, но все же удержались от соблазна и домчались до указанного места. И вот тут с налитыми кровью глазами бросились они к ближайшему домишке, стоявшему у поросшего бурьяном огорода. Да не успели двадцати шагов пробежать, как споткнулся самый старший из братьев. Споткнулся и упал неловко за земляным бугром, уткнулся лицом в грязь.

— Ты чего?! — не останавливаясь, захохотал средний, легко перескакивая через трухлявый забор.

Перескочил и с хрипом схватился за обвивший горло тонкий черный шнурок. Разбойника с силой рвануло назад. Врезавшись спиной в забор, он проломил его и канул в пыльном бурьяне на огороде. Последний из братьев метался там же по пояс в бурьяне, размахивая перед собой мечом словно косой, сшибая и рубя стебли и жалобно повторяя «Рубить… резать… кромсать…». «Ру…» — всплеснув руками, третий разбойник словно провалился в поросль сорняков. Качнулись лениво стебли, недовольно прожужжал пузатый шмель, и все затихло.

Спустя полминуты скрипнула дверь в домишке, и на крыльцо вышел пузатый мужик. Посмотрел на пролом в заборе, почесал сокрушенно затылок и пробормотал:

— Свалился-таки… давно пора было его подновить.

Смазанную полосу воздуха, круто свернувшую за угол другого дома мужик и не заметил — да и куда там! Слишком уж быстро все — будто ветра штормового порыв.

Пятеро разбойников, зашедших с другой стороны, не успели и вовсе ничего сделать — с этой окраины рос виноградник. Толстые лозы вились по деревянным подставкам, свисали словно тонкие побеги. Обходить было лень. И все пятеро решительно рванули прямо сквозь виноградник. Вошли разом. Словно нож в масло врубились в густую тень под виноградными лозами. Но никто так и не вышел с другой стороны…

Бегущий позади бравой четверки разбойников в странных шлемах, украшенных коралловыми ветвями, игрок резко насторожился. Слишком уж все было тихо… жаркий и сонный солнечный денек. Деревушка млеет от жары. Трясет рогатой головой пестрая корова на лугу, бренчит на ее груди бубенчик. Квохчут куры среди сорной травы, что-то деловито выклевывая.

А где крики жертв? Где бегущие жители? Где злое рычание разбойников? И где сами разбойнички? Почему не видать их нигде? Ведь давно должны были добежать и начать побоище.

Странно это все…

Странно это…

Странно…

С…

Короткий режущий уши звук. Сразу двое из четверки разбойников падают ничком. Третий хватается сначала за начавшую дымиться голову, а затем за уши и, беззвучно разевая рот, рушится рядом с уже затихшими первыми двумя бандитами.

— А это вы чего?! — изумленно ревет круто остановившийся рыжий парень. — А ну…

С короткими вспышками тела трех разбойников исчезают, оставив после себя доспехи, оружие и еще какой-то хлам.

— А они чего?! — с еще большим изумлением рыжий разворачивается к игроку.

— Сюда! — кричит тот, выхватывая из поясной сумки свиток. — Сюда!

— Нет, а они чего?!

— Ах ты ж маму того тролля! — вопит от злости и непонимания игрок в плаще, прыжками несясь к впавшему в ступор рыжему.

Чья-то быстрая тень. Свист. По воздуху медленно плывет срезанная неведомым оружием рыжая прядь волос.

А самого так и не состоявшегося рыжего атамана и нет нигде. Лишь в далекой яме, что шагах в десяти поодаль, что-то мелькнуло. Но ведь не мог он туда допрыгнуть, верно? Да и голоса не слышно его родимого гнусавого.

— Ах ты ж папу того тро… — закрутился на месте игрок, вздымая полами плаща пыль с земли и вертясь, вертясь на месте, пытаясь высмотреть агрессора.

Уйти телепортом легко. Но вот так, ничего не поняв, ничего не узнав… это ж позор!

— Хык! — выдавил агр-манипулятор из клана Красных Демонов, когда его кручение резко остановила чья-то хватка за тыльную часть шеи. — Ах ты ж самого того тролля…

Резкий хруст, вспышка, несколько немыслимо быстрых дробных ударов по всем частям тела дергающегося игрока и заключительное движение очень узким вороненным лезвием. Прямо в ладонь руки, метнувшейся к висящим в поясных гнездах спасительным эликсирам жизни.

И стек на землю клубящийся серебряный туман…

— Му-у-у… — сонно промычала пасущаяся на лугу пестрая корова, задребезжал бубенчик.

Медленно тянулся обычный деревенский день — а ведь до полудня еще далеко.

Ремонтировавшие на деревенском кладбище обветшалую каменную стену мужики услышали странный стук и, невольно оторвавшись от работы, взглянули в сторону шума. Там, среди могилок, быстро шла черноволосая стройная девушка в траурном одеянии, отряхивая рукав от пыли.

— Опять она старого Джогли навещала. А ведь только-только схоронили его — нонешним утром на рассвете, — вздохнул один из мужиков. — Горюет сильно.

— Горюет все, — поддержал другой. — Вот только…

— Что только?

— Кажись, она от той могилки сейчас шла, что рядом с могилой старого Джогли расположена. Той, что пустует после того случая с восстанием упыря-виноградаря. Когда еще волшебник столичный приезжал. Помнишь?

— Да не, — замотал головой первый. — Что ей там делать? Обычная яма в земле. Мы туда весь мусор строительный скидываем, как староста Грегор велел.

— Так может и она мусор какой туды скинула?

— И ради этого на кладбище шла? Да нет, показалось тебе. Жара голову напекла, вот и чудится.

— Может и так, — не захотел спорить его товарищ. — Скучно… выпить бы, да нечего…

— Скоро поминки…

* * *

Буду благодарен за Ваши комментарии.

dem_279@mail.ru

Официальный сайт: http://dem-mihailov.ru

Официальная группа в ВК: https://vk.com/dem_mihajlow

Моя страница в ВК: https://vk.com/mikhaylov_d

Мой блог: http://demmius.ru

Content

Дем Михайлов
Аль! Пу-пух…

Аль! Пу-пух…

Аньгора

Давным-давным-давно

Новос

Легенда, или Герой-одиночка

Звезда чудесная

Соцветие кошмаров

Башня Инвы

Ярость Бога

Кладбище Аль Дра Даса

Аль Дра Дас — остров-тюрьма

Лесная банда