Армен Сумбатович Гаспарян

Мифы сталинской эпохи

© Гаспарян А.С., 2020

© ООО «Яуза-каталог», 2020

Глава 1

Личность вождя

Интерес к личности Сталина с годами не ослабевает. О нем написано огромное число книг и статей, Сталин сейчас вообще превратился в некую персону для постоянного медийного обсуждения. Но больше всего удивляет, что среди всего медиашума почти не встречается серьезных, взвешенных суждений и оценок. Просто звучат нескончаемые истеричные выкрики как со стороны противников Сталина, так и со стороны его поклонников. По сути, ничего другого.

Почему такое стало возможным? Дело в том, что эта ситуация является логичным продолжением последних сумбурных тридцати лет, когда у нас все подряд взялись рассуждать об истории. При этом никто никакие исторические документы не читает и читать не хочет, в основном руководствуются собственным, зачастую очень странным пониманием эпохи. И галдят, как на базаре: кто громче крикнет, тот и прав.

С такой точки зрения, конечно, фигура Сталина идеальна для медиаскандала и, соответственно, для собственного пиара. Лучше просто не найти! О Ленине, например, рассуждать уже сложнее, все-таки Ленин – это 50 с лишним томов творческого наследия. Прежде чем говорить о нем, нужно ознакомиться с его работами хотя бы в кратком изложении, иначе можно крепко сесть в лужу…

Сталин же многим представляется фигурой попроще. Взять, хотя бы, репрессии 30-х годов – одни говорят, что только в одном 37-м году уничтожено 20 миллионов человек, вторые, напротив, утверждают, что вообще никого не расстреляли. То есть репрессировали Тухачевского, еще кое-кого из его окружения и Бухарина с Рыковым до кучи – вот и всё. Как мы видим, самое широкое поле для дискуссий. А есть ведь еще Великая Отечественная война, которую можно обсуждать бесконечно, есть не распутанный клубок национальных проблем, которые актуальны даже в нашу эпоху. Например, проблема местечкового украинского национализма с западной ориентацией. В этой связи, конечно, идеальная фигура для медиаскандалов – Сталин. Споры идут, градус кипит.

Как печально это выглядело 20 лет назад, так же печально смотрится и сейчас. Дело в том, что ни противники Сталина, ни его сторонники категорически не собираются изучать документы. У противников есть свои конспирологические библии, у сторонников – свои, все они друг друга не слышат и, по сути, не хотят слушать. Я регулярно просматриваю то, что мне пишут в «Твиттере», – это же мечта врача-психиатра или, говоря другими словами, классический параноидальный бред!

Казалось бы, пожалуйста, идите в архив, смотрите, читайте, все дела в свободном доступе, всё давным-давно рассекречено. Репрессии 30-х годов, Катынь, коллективизация, к какой войне Сталин готовился, к какой не готовился – обо всем можно прочитать в документах, а не слушать всякую ахинею.

Теперь у нас, как сейчас говорится, новый тренд появился. Это 1944 год – депортация крымских татар. Вот уже сколько времени оппоненты все никак не могут успокоиться, опять с обеих сторон доходит до истерики. Одни кричат: «Абсолютно правильно, всех надо было депортировать! Жалко, что не расстреляли, нужно было проводить тотальный геноцид, потому что одни враги и подонки!». При этом за скобками остается число Героев Советского Союза, кавалеров высших военных орденов среди крымских татар, вообще количество солдат и офицеров, воевавших на фронте. Их противники, наоборот, утверждают: «Никаких причин не было, только абсолютная паранойя Сталина! Ему что-то не понравилось, он взял и всех уничтожил!».

Как можно догадаться, дело не в том, что Сталин проснулся однажды утром в плохом настроении и задумался: «Кого бы мне сегодня загеноцидить?». Подготовка к депортации и сами мероприятия по депортации – это очень долгий и сложный процесс. Это огромный пласт документов по линии партии, НКВД, Главного управления армейской контрразведки СМЕРШ, по линии Центрального штаба партизанского движения, подпольных обкомов и райкомов.

Думаете, хоть кто-то из спорящих удосужился изучить эти документы хотя бы в кратком изложении? Ничего подобного! Я, к примеру, недавно участвовал в телеэфире и с удивлением узнал, что из Крыма депортировали одних только крымских татар, остальные народы просто куда-то исчезли, непонятно куда.

В конце концов, не обязательно всем идти в архивы. Существуют серьезные научные монографии по этой теме. Блестящий историк, наш с вами современник, доктор исторических наук О. Хлевнюк написал замечательную книгу про Сталина. И вы посмотрите, сколько грязи сразу полилось на него с обеих сторон! Одни пишут, что это антисоветская сволочь, которую надо расстрелять, сгноить на рудниках, потому что он покусился на все самое святое. Другие орут, что это абсолютный предатель демократии, которому не место в цивилизованном обществе. При этом ни те, ни другие книгу не читали. Это очень легко понять – достаточно послушать, что они говорят, и сравнить с тем, что на самом деле написано в книге.

Почему же такое пристрастное внимание вызывают именно персона Сталина и все, что о нем пишется? Одно время пытались сделать такую же медийную персону из Берии, но ничего не вышло. Здесь все уперлось в гриф секретности, связанный с работой НКВД-МГБ-КГБ. Потому что до сих пор далеко не все рассекречено, да и рассекреченные документы эти горе-историки читать не хотят. Ну, не интересно им сидеть в архивах!

Остается Сталин. Это самое легкое. Пласт литературы огромный, на любой вкус, любой направленности, в любой ценовой категории – от двухсот рублей до двух тысяч. Вот хочется, чтоб было так, и этому обязательно найдется подтверждающая книга. Уверяю, если мы сейчас отправимся в «Библио-Глобус» и встанем у полки, посвященной Сталину, то у многих глаза на лоб вылезут от удивления. Можно, например, увидеть книгу «Сталин и Христос» и множество не менее экзотических названий.

Хочу сразу объяснить, почему лично мне так близка тема Сталина, почему она меня настолько затрагивает. Дело в том, что для меня это не только история страны, но и семейная история. Мой прадед был сподвижником Иосифа Виссарионовича Сталина с 1896 года, поэтому для меня написать достойную, как мне представляется, книгу – своего рода вопрос чести. Именно поэтому я некоторое время назад сел за работу над книгой «Убить Сталина». Собрал по возможности полную историю всех покушений – от подлинных до несостоявшихся, включая те, которые почему-то считаются покушениями на вождя, хотя таковыми не являются. Хотелось, во-первых, по возможности снять хотя бы часть мифов с очень непростой темы покушений, а во-вторых, по-настоящему познакомить читателей с работой органов государственной безопасности Советского Союза и их противодействием терроризму.

По этой теме совсем всё плохо. Блистательную монографию О. Мазохина, естественно, никто в руки не брал, определенной категории людей она не интересна. Им приятнее рассуждать о чем-то исходя из собственных фантазий, а не на основе реальных документов. Поэтому и возникает такое количество разнообразного бреда. Мне же хочется в популярной форме и на простых примерах показать, как вообще работали особые отделы и как работала контрразведка.

Условно говоря, если бы я взялся писать историю покушения на товарища Бухарина, это никто бы читать не стал. Половина читателей тут же начнет говорить, что Бухарина расстреляли совершенно правильно, так и надо было обращаться с врагами народа, а вторая половина начнет так же искренне утверждать, что Бухарин – коммунистическая мразь, каких мало, правильно его шлепнули, жалко только, что так поздно. Вот такой разброс мнений. Хочется вспомнить высказывание, если не ошибаюсь, Дмитрия Медведева, когда он заявил: «Нам нужна общепринятая точка зрения по истории, так будет проще». В данном контексте звучит вполне уместно.

Так или иначе, а гражданам России давно пора понять, что события, происходившие в стране в 30-х годах, были крайне сложные и неоднозначные. И нужно не орать истошно, как все было плохо или насколько все хорошо, а серьезно и взвешенно подойти к изучению этой, действительно, очень и очень сложной темы. Для начала – ответить на много вопросов. И не на основании вымыслов и фантазий сказочников что с левого, что с правого фланга, а на основании серьезного обсуждения на самом широком уровне. Как, например, это получилось с Великой Отечественной войной, когда есть абсолютное понимание ситуации у 98 процентов населения страны. Добавлю, если хотя бы у 80 процентов населения было бы такое же понимание личности и роли Сталина, было бы блестяще. Но до этого, к сожалению, далеко.

Да, можно долго обсуждать, кто здесь более виноват: перестроечная пресса, демократы первой волны, идиоты, которые стали полемизировать с демократами первой волны, и так далее… Важен сам факт – спросите у людей, что, мол, случилось в стране в 1937 году, и вы услышите самые разнообразные, зачастую прямо противоположные мнения. При том, что большинство мнений будет иметь мало общего с реальной историей.

На самом деле, случилось логичное и естественное продолжение процессов, которые культивировались в советском обществе и в советском уголовном праве с конца 20-х – начала 30-х годов. Можно сказать, Сталин был абсолютным продуктом своего времени. Вот по поводу его уникальных способностей я бы хотел кое-что прояснить. Конечно, Сталин – это уникальная память, безусловно, уникальное умение подчинять себе людей, уникальная целеустремленность, но вот его уникальность как теоретика вызывает большие сомнения. По сравнению с ленинскими работами это, мягко говоря, слабо. Разумеется, если смотреть на все сталинское Политбюро, то на их фоне теоретическое наследие товарища Сталина, действительно, гениально и недостижимо. Например, работы Ворошилова – это вообще чудовищно, то есть они в принципе не несут в себе никаких мыслей, кроме расхожих лозунгов и призывов.

Да, могу сказать прямо: я отношусь к Сталину как к выдающейся исторической личности, отношусь к нему, как к человеку, который был Верховным Главнокомандующим нашей армии, победившей в самой страшной войне в мировой истории, как к политику, явившемуся на определенном этапе локомотивом политических процессов 30-х годов. Ну, тут можно продолжать и продолжать…

Итак, личность Сталина. В первую очередь нужно понять, что Политбюро начала 30-х годов и Политбюро конца 30-х годов – это абсолютно разные явления. В начале 30-х никакого монолита партии не существует. Вообще, были унаследованы все самые худшие черты ленинского Политбюро, в том смысле, что каждый что хотел, то и молол. Например, маршал Тухачевский на военном совете у товарища Сталина прямо заявлял, что он не собирается слушать своего непосредственного начальника, народного комиссара обороны Клима Ворошилова, потому что тот некомпетентен. Вот такие настроения преобладали.

В конце 30-х годов это уже совершенно другое Политбюро, подобные эстрадные номера теперь не проходят. Конечно, Политбюро нужно было реформировать, как и всю партию в целом. Больше того, можно предположить, что, если бы мы вступили в Великую Отечественную войну с той партией, какая была в конце 20-х годов, в сентябре Гитлер был бы в Москве.

Роль партии в государственном строительстве вообще очень сильно недооценивают, по крайней мере, сегодня. Ох уж это наше извечное русское метание из крайности в крайность… В Советском Союзе твердили, что все наши достижения стали возможны только благодаря партии, теперь утверждают, что все хорошее в стране совершалось только вопреки партии. Истина, как обычно в таких случаях, где-то посередине.

Кстати, сам Сталин себя считал (совершенно справедливо, мне кажется) самым лучшим, самым последовательным учеником товарища Ленина. Тут спорить не о чем, это признавали еще в то время, признают и сейчас. Так вот, к концу 30-х годов на политической арене выступает совершенно другая партия, подчиненная одной цели, готовая идти за вождем. Никакой фракционной борьбы, никаких тормозящих факторов середины и конца 20-х годов, когда в партии, говоря современным языком, творился полный беспредел. Кто виноват в том разгильдяйстве? Можно догадаться, товарищ Ленин. Именно он в свое время не наказал Шляпникова со товарищи за то, что они сотворили в январе 18-го года. Эта родовая травма ленинского Политбюро так и просуществовала до конца 20-х – начала 30-х годов, пока товарищ Сталин не решил вопрос радикально.

Для примера вспомним, как в Москве в страшные дни осени 1941-го года работал военный трибунал. А работал он безостановочно. Сотрудники московского аппарата бросили рабочие места и отправились на Курский вокзал с документами, да еще там их потеряли – военный трибунал и расстрел без разговоров. На следующий день то же самое произошло с директорами нескольких московских заводов – тоже расстрел. В приговоре сказано: за панику и нарушение партийной дисциплины. Согласитесь, не сопоставимо с тем, какие проблемы с дисциплиной были у партии во времена революции и Гражданской войны. Тогда лидеры партии подавали совершенно другие примеры. Зиновьев с Каменевым вообще самовольно выступили в буржуазной печати, облаяли Ленина, заявили: «Не надо никакую революцию делать!».

Кто бы мог при товарище Сталине не то чтобы повторить, а хотя бы заикнуться о возможности подобных действий? Никто! Другая партия, абсолютно другая…

Опять же, давайте пристальнее взглянем на весь этот пласт макулатуры, написанный вокруг дела Тухачевского. Совершенно непонятно, кому и чему верить. По мнению одних, у нас до репрессий была целая когорта военных гениев: Тухачевский, Гамарник, Уборевич, Якир и т. д. Складывается впечатление, что если бы все эти титаны мысли остались живы, то они одним своим орлиным взором в 41-м году остановили бы танковые дивизии Гудериана, и все стало бы хорошо. С другой стороны, звучат утверждения, что эти отщепенцы, эти подонки закулисно собрались, что-то замышляли, но так и не смогли ничего сделать, испугались. В результате товарищ Сталин их разогнал как тараканов.

Истина, как всегда, где-то между этими точками зрения. Начнем с того, что заговор военачальников, конечно же, был, тут не о чем спорить. Известный факт, что маршал Тухачевский в 1936 году встречался в Лондоне с одним из руководителей эмигрантского русского общевоинского союза генерал-майором Николаем Скоблиным, последним командиром знаменитой корниловской дивизии. Можно предположить, что они обсуждали. «Красный Бонапарт» Тухачевский остался верен себе. Другой вопрос, что все эти герои Гражданской войны, советские знаменитости действительно испугались собственной дерзости, это тоже установленный факт.

В чем заключался план? 1 мая 1937 года должна была состоятся традиционная демонстрация трудящихся. Во время демонстрации нужно было арестовать товарища Сталина и всех членов Политбюро, собравшихся вместе на трибуне. Дальше расчет на верные войска, которые должны, в свою очередь, заблокировать части НКВД, внутренние войска того времени. Но штука не вышла, товарищ Сталин на одном из совещаний показал, что он в курсе этого. И дальше мальчики испугались, решили ничего не делать. Потом все получают новые назначения, Тухачевский уезжает. Скоро их опять соберут, уже в камерах. Начнется трагедия 1937 года. В принципе, закономерное развитие событий.

Стоит упомянуть, что вопреки множеству слухов и домыслов Тухачевского не пытали каленым железом, даже не применяли к нему мер психологического воздействия. Товарищ Тухачевский сам, добровольно заключил сделку со следствием, как бы сейчас это назвали. То есть следствие не применяет к нему жесткие формы допроса, не трогает его семью, а товарищ Тухачевский рассказывает все. И он действительно рассказал все, что знал, включая детали, о которых было бы лучше и умнее вообще молчать. Точно так же поступают абсолютно все участники заговора. В результате на руках у НКВД оказываются списки из тысяч фамилий командиров, называли-то заговорщики всех подряд. Дальше, естественно, спецслужбы начинают работать по спискам, и новые арестованные поступают точно так же, называя новые фамилии…

Можно сказать, репрессии начались не с миллионов доносов друг на друга, начало всеобщему стуку положили участники заговора Тухачевского, которые рассказали все, что только могли. Доходило до откровенного абсурда. Тухачевский, например, рассказывает: «Да, действительно, у меня была встреча с начальником военной разведки товарищем Артузовым, мы сидели в ресторане «Арагви», пили что-то, директор ресторана такой-то…». «Ах, такой-то? Давайте его сюда… Кто обслуживал стол?» «Такой-то официант…» «И его давайте сюда!» Потом следователь задает вопрос официанту: «Было такое, видел вот этих?» «Конечно, видел!» И все, большой привет. Если видел, значит, должен был что-то слышать, если слышал и не доложил, значит, виновен. Вот так раскручивался этот механизм.

В итоге что сделал товарищ (или, правильнее, господин?) Тухачевский? Он, по сути, своими показаниями обеспечил высшую меру себе и сразу всем, кто принимал участие в заговоре. А заодно прицепил паровозом десятки, если не сотни людей, каждый из которых тоже начал, в свою очередь, что-то рассказывать, и кого-то вспоминать. А подозрительный фактик в биографии можно найти практически у каждого. Так что механизм следствия работал достаточно просто. Смотрят: кто является движущей силой заговора? Открывают списки, ага, знакомые все персоналии. За плечами Тухачевского разгром в Варшаве, чудо на Висле, как называли это поляки, – уже подозрительно. Вокруг него кучно группируются все «червонные казаки», то есть Вторая Конная армия, которая ненавидит «первых конников», потому что казаки искренне себя считают большими героями. А если вспомнить, что Второй Конной армии благоволил еще товарищ Троцкий и они сами его называли своим вождем, а Троцкий уже объявлен врагом народа… Допустим, этот командир в заговоре вроде не участвовал, но с Троцким-то он общался в свое время… Так одно цепляется за другое и раскручивается маховик следствия.

В сущности, все это стало единственным закономерным итогом того, что происходило в нашей стране с февраля 1917 года. Ничего другого получиться просто не могло. Сначала немощь трех созывов Временного правительства, потом «каинова мясорубка» Гражданской войны, потом весьма своеобразное Политбюро во главе страны. Никто опять же не удосужился прочитать, что писали те же Бухарин с Рыковым в 20-х годах. А тексты у них были очень нестандартные, если не сказать крепче. Сейчас их вспоминают как безвинных жертв русского тоталитаризма, но кто, как не товарищ Бухарин, вынес на Политбюро вопрос о том, чтобы расстреливать всех, кто получал при царском режиме больше некой определенной суммы денег. Под эту категорию попадали даже трудящиеся, начиная с дворников. Да, теперь помнят, что товарищ Бухарин является жертвой проклятого советского тоталитаризма, но почему все забыли, что как раз он был одним из тех, кто запустил машину расстрелов и репрессий? То, что он сам стал жертвой собственного детища – предсказуемо и закономерно.

Какой же мотив был у «заговора командиров»? Очень простой! Дело не в чистоте коммунистической идеи, просто все эти люди чувствовали себя обделенными. Считали, что их заслуги должны быть оценены советской властью гораздо выше. Некоторые даже нашивали себе лишние ромбы на петлицы. Тухачевский вообще искренне полагал, что если кто-то и имеет право возглавлять эту страну, то именно он, а не «азиатский бандит», как он называл Сталина.

Власть! Если есть власть, за нее всегда будут драться. Тем более, с точки зрения реальной власти, Тухачевский, Гамарник, Уборевич и прочие действительно имели право быть недовольны. У руля прочно стояла группировка «первоконников» – Ворошилов, Буденный и т. д. Эти люди сгруппировались во властных структурах и никого лишнего пускать туда не собирались.

Теперь подробнее поговорим о репрессиях непосредственно в РККА. Очень важный момент заключался в том, что в нашей стране в 30-е годы в военной форме не ходил только ленивый. Например, глава Союза писателей тоже щеголял в военной форме. Давайте зададим себе простой вопрос: является ли его взятие под стражу ударом по обороноспособности Рабоче-Крестьянской Красной Армии? Нет, потому что он к ней никакого отношения не имеет, хотя формально – военный человек, командир. У нас речной флот возглавлял комдив, общество физкультурников – комкор, и так можно долго продолжать. Поэтому, когда пишут «Уничтожено столько-то» и все говорят: «Вот она, потеря Красной армии, поэтому случилась трагедия 41-ого года», получается абсолютная ерунда. Огромный процент людей с воинскими званиями вообще не имел никакого отношения к Красной армии, они там служили во времена Гражданской войны, но это время давно прошло. Также надо учесть, что потом последовала бериевская амнистия, о которой у нас в принципе не хотят ничего говорить. А ведь были освобождены очень многие, в том числе и сотрудники органов. Вот наш легендарный разведчик Абель Фишер. Он был вышвырнут из органов как раз в 37-м году, спасибо хоть, что не расстреляли. И он устроился работать шофером, водил общественный транспорт.

Когда в НКВД пришел товарищ Берия и вообще вся тифлисская группировка (Кабулов, Деканозов, Меркулов и т. д.), Берия сразу увидел, что разведки у него нет. Он спрашивает: «Где все кадры?», ему отвечают: «Ну, этих расстреляли по 58-ой, эти в лагерях гниют, вот эти пока на свободе…» Берия распоряжается: «Немедленно вернуть всех, кого можно найти!» Поэтому огромное количество людей вернулись не только в ряды Красной армии, но и в наркомат внутренних дел. Об этом тоже никто говорить не хочет. Почему? Да потому что не вписывается в такую красивую картинку – всех взяли, загеноцидили, расстреляли без суда и следствия, уничтожили всех без разбора, из-за этого и случился 41-й год.

И никто не хочет по-настоящему разобраться, что происходило в реальности. Для начала, хотя бы, попробовали просмотреть следственные документы.

Глава 2

Монолит сталинского Политбюро

Понятно, монолит Политбюро в том плане, в каком это представлялось советскому обществу, – все вожди во главе с товарищем Сталиным дружно выстраиваются на трибуне Мавзолея – это не более чем агитка.

Как, например, тогда составлялся табель о рангах? Не было же рейтинга политических лидеров или министров, никто этим не заморачивался. Кто на данный момент главнее, кто является любимцем товарища Сталина, а кому он перестает доверять, определяли по тому порядку, в каком вожди располагались на трибуне Мавзолея. Советская печать всегда публиковала списки: на трибуне Мавзолея товарищ Сталин, рядом с ним такой-то, такой-то, такой-то… Перечисление шло не в алфавитном порядке. По тому, как они расставлены, вся страна следила за поворотами карьер сталинских политиков. Передвинулся ближе к товарищу Сталину, значит, идет на взлет, отодвинули – плохой признак, скоро могут совсем задвинуть…

Может, для кого-то это окажется потрясающей новостью, но последующие руководители страны переняли очень много из того, что было в 20-х и 30-х годах, по крайней мере, в начале 90-х это четко прослеживалось. Это может нравиться, может не нравиться, но факты налицо. Вспомним хотя бы массовые пертурбации в Правительстве в эпоху Ельцина, когда мы не успевали запомнить, кто там является вице-премьером, потому что его через месяц уже меняли на следующего. Это как раз практика 20-х годов, когда выяснилось, что большая часть номенклатуры, расставленной Лениным на ключевые посты в государстве, ничего, кроме вреда, принести не может. Именно тогда началась бесконечная ротация кадров: если ты не справился, допустим, с народным комиссариатом финансов, тебя легко могли отправить руководить артелью по производству лакокрасочной продукции в Сыктывкаре. Если уже и там ничего не получалось, тогда – почетная большевистская пенсия со всеми вытекающими последствиями. Именно тогда закладывались традиции построения советской номенклатуры, когда работнику обязательно предоставлялся второй, а то и третий шанс.

Президент Борис Николаевич Ельцин тоже никуда не ушел от номенклатурных традиций. Практику, заложенную Лениным и продолженную в ЦК КПСС Хрущевым и Брежневым, Ельцин продолжал до конца своего президентского срока.

Итак, возвращаясь к сталинской номенклатуре, я вполне допускаю, что в последние годы жизни Сталина действительно мог существовать некий блок между Маленковым, Хрущевым и Берией. Хотя бы для того, чтоб их не разогнали поодиночке. Подобного рода блоки являлись нормой для сталинского Политбюро. Общеизвестно, что товарищ Сталин вместе с товарищами Ворошиловым, Буденным и другими уважаемыми товарищами громил еще красновские войска под Царицыным, и понятно, почему из этих товарищей потом сложился блок управленцев, условно называемый «бывшие первоконники». Он всегда был очень влиятельным, по сути, именно «первоконники» рулили всеми процессами в 20-х и в 30-х годах. Потом, уже в 40-х, начинается замена кадров «первоконников» на тех, кто выдвинулся во время ВОВ. Понятно, люди с годами не молодеют, бывшие краскомы просто перестали отвечать возросшим требованиям к управленцам.

Но здесь надо очень четко себе уяснить: если товарищ Сталин что-то очень сильно ненавидел в своих соратниках, так именно такие попытки блокирования друг с другом. Он распрекрасным образом понимал, что под эти блоки будут подтягиваться другие люди, а, с точки зрения товарища Сталина, это уже выходило за допустимые рамки. Это внутрипартийная борьба, подрывающая монолит ЦК. Больше того, именно так начинаются заговоры. Ярчайший пример у товарища Сталина перед глазами – именно так сгруппировались Тухачевский, Гамарник, Уборевич и подтянули под себя абсолютно всех недовольных своим положением в советском обществе, возникло «дело Тухачевского».

На самом деле история Сталина и его эпохи – я имею ввиду серьезную, фундаментальную, подлинную историю – еще не написана целиком и полностью. Описаны отдельные эпизоды жизни и деятельности этого человека и существует огромное число мифов о нем. Не секрет, что до сих пор у нас нет единой точки зрения на Сталина. Приблизительно раз в 10 лет все меняется, одни мифы заменяют другими, а потом опять все повторяется.

Судите сами: вот были мифы сталинских времен, благополучно взятые из агитпропа. Их убрали, заменили на хрущевские. Во времена Брежнева к Сталину уже другое отношение. Потом начали возникать «горбачевские» мифы, они тоже другие. Потом вообще началось «срывание покровов», который устроили либеральные писатели и публицисты в 90-х годах. В результате в головах у российских граждан получилась абсолютная мешанина. На простой вопрос «Как вы представляете товарища Сталина?» мало кто ответит, потому что образ получается какой-то странный, во многом карикатурный.

Например, я часто слышу одно очень непонятное утверждение, что товарищ Сталин, якобы, не принимал никакого участия в делах государства уже с 1947 года. То есть, понятно откуда оно взялось, это переиначены знаменитые сталинские слова, что он устал уже руководить страной, что надо давать дорогу молодым. Естественно, все члены Политбюро тут же начали его уговаривать: «Рано Вам еще на покой, товарищ Сталин! Куда же мы без солнцевеликого?!» Уговорили! За всеми процессами, которые потом происходили на территории Советского Союза во внутренней и тем паче во внешней политике, вне всякого сомнения, стоял товарищ Сталин. Всем сомневающимся я советую просто посмотреть стенограммы Политбюро ЦК с 48-го по 53-й год. Почитайте, что говорил товарищ Сталин, и сравните это с тем, как развивались события. Все документы уже давным-давно не являются секретными, поэтому здесь не нужно искать черную кошку в темной комнате.

Точно так же мне представляется нелепостью другое утверждение, мол, это Хрущев был один такой противный, а все остальные члены Политбюро – хорошие, честные коммунисты, последовательные проводники сталинской политики. Да, Хрущев подчистил «хвосты», но ровно то же самое у нас происходило с 1917 года. Каждый назначенный на серьезную государственную должность старался в той или иной степени подчистить за собой, потому что у очень многих революционеров случались в жизни моменты, которыми они потом, мягко говоря, не гордились. Другими словами, эти моменты явно компрометировали образ такого пламенного борца за мировую пролетарскую революцию. Хрущев действовал как все остальные, и сменивший его Леонид Ильич Брежнев делал ровно то же самое. Вспомним, Брежнев тоже приходит к власти на волне реально существовавшего заговора против Хрущева. Также вспомним, что во главе заговора в первых рядах стояли Шелепин и Семичастный. И где потом оказались эти Шелепин и Семичастный с их компроматом, документами и прослушками? Брежнев от них быстро избавился.

Но вернемся в сталинскую эпоху, в конец послевоенных 40-х. Топор новых репрессий был нацелен почти на всех основных деятелей советского государства, ни у кого из современников никаких иллюзий по этому поводу не было. И отношение к вождю у его соратников, думаю, было соответствующее.

Вспомним, как только закончилась эпоха Сталина, сразу последовала бериевская амнистия. Берия фактически блокировал решение Сталина от 38-го года «О применение мер физического воздействия к подследственному», этот документ прекрасно известен. Другими словами, начинается последовательный демонтаж тех скреп, которыми фиксировалось советское государство в эпоху товарища Сталина. Очень показательный пример, когда некоторые исторические публицисты рассказывают нам, что сталинский круг был монолитным, как гранит, а товарищ Берия – лучшим учеником вождя. Ничего подобного, один этот пример наглядно доказывает обратное. Нетрудно увидеть, как мимикрировали в кратчайшие сроки все члены Политбюро, хотя бы тот же Никита Сергеевич Хрущев. То есть никакой монолитности в помине не было.

Теперь стоит упомянуть о человеке, который фактически был тенью вождя – генерале Власике. Их двое таких, кого можно назвать тенью Сталина – Поскребышев и Власик. Конечно, Берии хотелось иметь на месте Власика другого, своего человека. У самого Берии тоже положение не слишком хорошее, Абакумов пока прочно сидит на своем месте, его еще не убрали. Через некоторое время Абакумов действительно попадет в маховик репрессий, но на тот момент он еще в силе. Вражда между Абакумовым и Берией нарастает, и непонятно, чью сторону примет Власик, который, по сути дела, принадлежит к тому же кругу и обладает серьезным влиянием.

Власика вообще сильно недооценивают. Многие почему-то считают, что товарищ Власик – это человек, который ходит с пуленепробиваемым щитом за товарищем Сталиным, ничего больше. Конечно, на первом этапе их отношений что-то подобное имело место, но в дальнейшем – нет. Генерал Власик занимался куда более серьезным делом, он подбирал кадры, которые занимались охраной вождя. То есть генерал был вправе кого-то пустить к вождю, кого-то не пустить. Товарищ Берия такую самостоятельность категорически не приветствовал, но ничего поделать не мог.

Незадолго до смерти вождя Власика все-таки удалось убрать. Это тоже показатель того, что ближний круг Сталина должен был пойти под топор репрессий. Товарищ Сталин вообще имел обыкновение резко обновлять свое окружение с течением времени, Власик еще продержался дольше многих других. У людей сложилось представление о ближнем круге товарища Сталина исключительно по 30-м годам, и мало кто отдает себе отчет, насколько одиноким становится Сталин в конце 40-х – начале 50-х годов. Здоровье оставляет желать лучшего, сын Василий на глазах становится конченым алкоголиком – это тоже не добавляет оптимизма. Товарищеские ужины и посиделки, которые на тот момент происходили, – уже не те веселые сборища конца 20-х – начала 30-х годов. После всего, что произошло в стране, у любого из участников этих застолий не было уверенности, что он в какой-то момент не проследует к стенке или на нары. Вспомним, в 37–38-м гг. расстреляли девять первых ленинских наркомов, то самое первое народное правительство большевиков, потом к стенке прислонили виднейших представителей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, хотя на протяжении 20-ти лет вся советская пропаганда воспевали их героические подвиги… Ну, представьте себе, вы – участник всех этих событий, у вас, естественно, нет уверенности, что завтра вы что-то такое вдруг не сделаете или на вас не донесут, и никто даже не будет разбираться – было, не было. Товарищ Сталин – мнительный человек, скажет: «Туда его!» И все, и добро пожаловать в камеру…

Эти подробности многократно описаны, и Молотов об этом писал, и Хрущев, и многие другие. Как раз не являлось абсолютно никакой тайной, что Сталин в разные годы своего правления вел себя по-разному и с людьми общался по-разному.

Словом, что касается портрета вождя: когда я говорю, что у нас до сих пор нет четкого представления – это не потому, что нет фактов. Просто большинство историков описывают Сталина достаточно однобоко. Не таким, каким он был, тем более каким был в разные годы своего правления, а каким они его хотят видеть. У них товарищ Сталин либо абсолютный, на двести процентов герой и, по совместительству, почетный святой, либо он подонок и преступник, каких просто не бывает. И, соответственно, или под тем, или под другим углом его рассматривают, все время вырывая из конкретного времени и обстоятельств. Это самое неприятное.

Глава 3

Как Сталин стал Генеральным секретарем

1922 г. Гражданская война в общем и целом отгремела, но жизнь в стране почему-то никак не хочет налаживаться. Я думаю, многие слышали презрительные оценки Сталиным самого себя, когда он называл себя «генеральным секретаришкой», но мало кто вообще представляет, почему и когда товарищ Сталин занял эту должность.

3-го апреля 1922 года Генеральным секретарем Центрального Комитета Российской Коммунистической партии (большевиков) был назначен Иосиф Виссарионович Сталин. Произошло, казалось бы, обыкновенное аппаратное перемещение, на которое в дальнейшем никто бы не обратил внимания, если бы не фигура товарища Сталина. Оказалось, именно это событие изменило ход весь ход истории нашей страны.

Ленин к тому моменту уже был тяжело болен и Сталин всеми правдами и неправдами старался укрепить свое положение. Кстати говоря, в партии на тот момент абсолютно не было никакого единого мнения, что делать дальше. Ну, революция победила, власть большевики удержали, а вот дальше-то что? Мнения высказывались самые разные. Кто-то говорил о том, что нужно всячески стимулировать мировую революцию, то есть пробивать бетонный забор собственным лбом, методично так, день за днем, авось получится. Другие говорили, что социализм может все-таки победить в одной отдельно взятой стране, а потому совершенно необязательно снова раздувать мировой пожар. Мол, до этого он уже полыхал по Европе, а результаты получились самые мизерные. Есть ли смысл продолжать?

Новый Генеральный секретарь воспользовался тем самым несогласием в партии, умело сыграл на противоречиях и получил в свои руки практически неограниченную власть. Начал постепенно расчищать себе дорогу – сначала к господству над партией, потом к господству над огромной державой. Сталин так безжалостно устранял всех политических конкурентов, что в конце концов не осталось вообще никого, кто имел бы право ему возразить. Нет, разумеется, Сталину возражали очень многие, с ним горячо спорили и Молотов, и Ворошилов, и Каганович, и Микоян, и Буденный, и другие лидеры Советского Союза рангом поменьше. Здесь имеется в виду нечто иное. Они могли спорить о частностях, но в главном, в генеральной линии всегда соглашались. Когда мы говорим о том, что некому было возразить, имеется ввиду, что некому было возразить по поводу выбора основных путей развития страны.

Период правления Сталина – это, конечно, огромный и интереснейший пласт нашей истории. Тридцать долгих лет у руля, и, самое главное, каких лет! Чего только не вместили эти годы – восстановление хозяйства после разрухи Гражданской войны, стройки-гиганты, нацистское нашествие Второй мировой, новостройки послевоенных лет… И все под руководством Сталина. При нем, считайте, выросло три поколения советских людей. Именно поэтому сталинскую эпоху продолжают исследовать и изучать с неослабевающим интересом. Действительно, можно по-разному относиться к самой личности Сталина, к его жестокости, политическому инфантилизму, к тем трагедиям, которые пережила страна во время его правления, но это, в конце концов, наша история. Давайте все-таки ее уважать!

В сухом остатке что же это такое – 30 лет на посту Генерального секретаря? Посмотрите на старые фотографии бабушек и дедушек в пожелтевших семейных альбомах. Если внимательно глянуть, то далеко не все они кажутся несчастными, большинство вообще улыбается. Наверно, все было не так однозначно плохо. То есть не сплошной зловещий террор, были и победы, и достижения, и просто житейские радости. В конце концов, страна жила и развивалась!

Итак, Сталина избрали фактически сразу после ХI cъезда партии, состоявшегося в марте 1922 года. Ленин в работе этого съезда почти не принимал участия, болезнь уже брала свое. Например, из 12-ти пленарных заседаний он присутствовал только на 4-х. Хочу привести высказывание Троцкого. «Когда на ХI cъезде Зиновьев и его ближайшие друзья проводили кандидатуру Сталина в Генеральные секретари с задней мыслью использовать его враждебное отношение ко мне, – писал Лев Давыдович, – Ленин, в тесном кругу возражая против назначения Сталина генеральным секретарем, произнес свою знаменитую фразу: «Не советую, этот повар будет готовить только острые блюда». Победила, однако, руководимая Зиновьевым петроградская делегация. Победа далась ей легче, потому что Ленин не принял боя, он не довел сопротивление кандидатуре Сталина до конца только потому, что пост секретаря имел в тогдашних условиях совершенно подчиненное значение. Своему предупреждению сам он не хотел придавать преувеличенного значения. Пока оставалось у власти старое Политбюро, Генеральный секретарь мог быть только подчиненной фигурой». Конец цитаты.

Согласитесь, цитата замечательная, ее можно разбирать бесконечно долго. Ну, во-первых, почему именно Зиновьев лоббировал кандидатуру Сталина? Не потому, естественно, что Сталин был так необходим, а ровно для того, чтобы эта должность не досталась какому-нибудь ставленнику Троцкого. История очень простая и, в общем, обычная: после революции вожди победившей партии многократно переругались между собой. По сути, если выводить за скобки Ленина, в партии существовало два блока: Троцкий, и группа вокруг него, и Каменев с Зиновьевым, к блоку которых примкнул в том числе и товарищ Сталин. Его выбор понятен, с товарищем Троцким Сталину уж точно было не по пути, это две во всех отношениях разные фигуры. Троцкий сам претендовал на первенство в партии и не скрывал этого.

Почему Ленин не принял боя, когда, казалось бы, сам говорил, что «этот повар будет готовить только острые блюда»? Во-первых, он тоже не придавал такого уж значения этой должности, во-вторых, не кто иной, как Ленин, проводил среди советских вождей политику «разделяй и властвуй». Посмотрите внимательно на пертурбации советского правительства в первые годы советской власти. Задумайтесь, например, почему Дзержинского, который был необычайно занят во Всероссийской чрезвычайной комиссии, параллельно делают народным комиссаром путей сообщения, то есть ставят руководить ж/д транспортом. Зачем? Не потому ли, что у Дзержинского скопилось слишком много власти в ВЧК, которая вообще стала государством в государстве? Можно сказать, и в свое время так говорили, что это просто совпадение, ведь железные дороги надо охранять, а это особый отдел ВЧК, вот и решили, что ими тоже должен руководить главный чекист страны. Но, вполне возможно, если бы он прожил чуть дольше, то перестал бы быть главным чекистом. Под предлогом того, что у Дзержинского слишком много обязанностей, председателем ВЧК поставили бы кого-нибудь другого.

Вот так завуалировано у нас все и происходило. Постоянное перемещение фигур на доске. Другой пример: создатель советской внешней разведки (фамилию не называю специально, интересующиеся потом сами полюбопытствуют) неожиданно отправился послом в Турцию. Почему? А потому, что слишком много секретов в одной голове. Это, напомню, все при Ленине происходит. Когда мы смотрим и видим ровно те же самые перемещения кадров в тридцатые годе, мы понимаем, что эту структуру, такую модель управления придумал вовсе не Сталин. Она ему досталась в наследство от Ленина, Сталин ее просто совершенствовал по мере сил.

Идем дальше, снова возвращаясь к Троцкому. Почему Генеральный секретарь мог быть только подчиненной фигурой? Казалось бы, сама должность звучит масштабно – Генеральный секретарь партии. Но когда эти слова произносит Лев Давыдович Троцкий, они кажутся уже не такими громкими. Троцкий искренне полагал, и, кстати, имел на это полное право, что он фактически в одиночку сделал Октябрьскую революцию, создал Красную армию, он главный творец победы в Гражданской войне. Что ему какой-то там секретарь, пускай даже и Генеральный. Подчиненная фигура, и подчиненная, естественно, ему, Троцкому. Троцкий считал: случись что с Лениным, лидером страны должен стать он. Именно его, Троцкого, в свое время называли «локомотивом революции»!

Когда впоследствии товарищ Сталин начал переписывать историю, абсолютно вычеркивая все заслуги Троцкого перед партией и народом, и приписывать их Ленину, получилась совершенно запредельная картина. Никаким создателем Рабоче-Крестьянской Красной Армии Владимир Ильич Ленин не был, и не Ленин принимал все меры для того, чтобы эта армия в 18-м году позорно не разбежалась, а в 19-м году выдержала сильнейший удар армии Антона Ивановича Деникина, наступавшего на Москву. Мало того, что выдержала, еще и нанесла контрудар и впоследствии выиграла войну. Не будь Троцкого, ничего бы этого не было. Именно в голове Троцкого родилась гениальная схема с привлечением на свою сторону для борьбы с белыми крестьянской армии Махно, а потом, когда белых разбили и, соответственно, Махно стал не нужен, именно Троцкий отправил его крестьянскую армию под пулеметы. Не Ленин, не Сталин, не Зиновьев с Каменевым, – Троцкий! Именно он, Троцкий, расстреливал перед строем каждого десятого красноармейца, останавливая разбегающуюся армию.

Описаны десятки случаев, когда белое воинство шло в психическую атаку без единого выстрела с примкнутыми к винтовкам штыками. Кто видел фильм «Чапаев», представляет себе, что это такое. Только барабанного боя не было, обходились без барабанов и знамен. И вот от этой грозно шагающей шеренги бежит Рабоче-Крестьянская Красная Армия. Как ее останавливать? Только самыми жестокими, запредельно жесткими методами. Наивно полагать, что революционеры пришли к власти, абсолютно не понимая, какими механизмами они будут ее удерживать. Они к этому готовились многие годы, и по уровню образования первые большевики могли дать фору кому угодно. При стартовом образовании в один-два класса церковно-приходской школы профессиональные революционеры активно наверстывали недостаток знаний в партийных школах. Например, малограмотный вроде бы луганский слесарь Ворошилов читал запоями и по памяти мог воспроизвести длинные монологи из Толстого.

Но вернемся к должности Генерального секретаря и оценкам Троцкого. Придя на пост генсека, Сталин сразу же начал широко использовать методы подбора и назначения кадров через секретариат ЦК и, соответственно, подчиняющийся ему учетно-распределительный отдел ЦК. Так, за первый год деятельности в качестве генсека Сталин произвел около 4 750 назначений на ответственные посты. Знаменитейший лозунг «Кадры решают все» – это вот как раз из той эпохи, из 20-х годов. Для чего ему потребовались вот эти почти 5000 назначений и, соответственно, перевод работников на другие места? Естественно, чтобы убрать с руководящих должностей сторонников Троцкого.

Многие до сих пор реально не представляют себе, что происходило в партии сразу после победы в Гражданской войне. Все почему-то искренне думают: если товарищ Ленин единственный и неповторимый вождь, этакий дедушка с бревном на плече, то именно товарищ Ленин руководил назначением, условно говоря, в какой-нибудь Устьминдюкинский горком партии. Ничего подобного! Этим тоже занимались люди Троцкого, те, которым он мог доверять. Как может Троцкий руководить армией, руководить мобилизацией, если непонятно, кто этим занимается на местах? Конечно, это должны быть его люди по определению. И вот приходит товарищ Сталин, и начинает их заменять. Параллельно он, вместе с Зиновьевым и Каменевым, стремительно расширяет материальные привилегии руководящего состава партии. На проходившей во время болезни Ленина 12 партконференции в августе 22-го года впервые в истории партии был принят документ, узаконивший привилегии аппарата. Речь идет о резолюции «О материальном положении активных партработников», в которой четко определено число таких активных партработников – внимание! – это 15 325 человек, и была введена строгая иерархия распределения по шести разрядам. По высшему разряду должны были оплачиваться челны ЦК и ЦКК, заведующие отделами ЦК, члены областных бюро ЦК и секретари областных и губернских комитетов. При этом была оговорена возможность персонального повышениях их оклада. В дополнение к высокой заработной плате все указанные работники должны быть обеспечены в жилищном отношении через местные исполкомы, в отношении медицинской помощи – через наркомздрав, в отношении воспитания, образования детей – через наркомпрос. Причем соответствующие дополнительные натуральные блага должны были оплачиваться из фонда партии.

Для чего это делалось? Ответ простой. Переехав в Москву, большевики в прямом и переносном смыслах жили в Кремле. Все в одном месте, где работали, там и жили. Из одной комнаты перешел в другую, и ты уже на работе. Спальня, кабинет, столовая – все рядом. Деньги никакие тебе не нужны, все есть и никуда не надо идти. Товарищ Сталин решил, что, раз мы не на военном положении, пора наводить порядок. Если в Кремле заседает высшее руководство, то это должно быть, условно говоря, двадцать человек, а не толпы непонятных, шляющихся туда-сюда по коридорам людей. Так аппаратным работникам стали давать жилье в зависимости от должности.

Троцкому, конечно, все это категорически не понравилось. Он тут же заявил, что Сталин организатор-воспитатель бюрократии, начал резко критиковать его систему распределения благ. Остается вопрос, а кто Троцкому мешал этим заниматься? Понятно, Троцкий – человек действия, ему скучно, когда все тихо и мирно. Гражданская война закончилась, мировая революция не удается, в собственной стране врагов почти не осталось, Троцкому как бы уже нечем заняться. Вот, казалось бы, и займись выстраиванием партийного аппарата, приведи его в порядок, дай людям жилье и зарплаты нормальные. Ничего же этого не было сделано. Многие либеральные публицисты с ненавистью пишут, что первые чекисты что хотели, то и делали, все отнимали и забирали себе. Это правда, такие случаи были, на обысках что-то регулярно пропадало, а теперь внимание, вопрос: почему так? Может быть, это потому, что такие вот ротозеи-мечтатели, которые мыслят лишь планетарными масштабами, установили чекистам зарплату, на которую, извините, неделю не проживешь, не то что месяц. Посмотрите на фотографии первых чекистов не только в Москве или Петрограде, а в других городах. Вы посмотрите, как бедно они одеты, какими изможденными выглядят. А если у них семьи, дети, как их кормить?

То, что делал Сталин, отвечало стремлению бюрократии скинуть с себя суровый контроль в области морали и личного быта, о необходимости которого упоминали многочисленные партийные решения ленинского периода. Советские чиновники Ленина уважали, но слишком чувствовали на себе его пуританскую руку. Им хотелось больше личного благополучия и комфорта. О Сталине они говорили: «Ну, этого мы не боимся». Понятно, это роковое заблуждение в свой адрес товарищ Сталин потом исправит, будут не только любить и уважать, но и бояться.

Нужно отметить, сам Сталин был таким же бессребреником, как Ленин. После него остается кровать, суровое солдатское одеяло, шинель, кителя и сапоги, больше никакого собственного имущества нет. И у Ленина примерно так же скудно, что было – отдали в музей. Причем, если кто вспомнит, в Советском Союзе в Центральном музее Владимира Ильича Ленина, который располагался на Красной площади, непосредственно личных вещей товарища Ленина почти не было. Основа экспозиции – это подарки трудящихся, которые также автоматически переправлялись по музеям и всяким там госхранам. Что там было из личных вещей Ленина? Поношенный пиджак, кепка, партийный мандат, небольшой пистолет – это все. Здесь мы подходим к интересному вопросу: как получилось, что вожди партии были аскетами, а руководители на местах оказались сибаритами?

Причина очень простая. Гражданская война выкосила не только всю русскую контрреволюцию, но и почти всю русскую революцию. Самые пассионарные, самые активные революционеры сложили свои буйные головы на фронтах Гражданской войны, а на смену им пришли уже другие люди. Их цель – не победа мировой революции, не торжество социализма в одной отдельно взятой стране, их цель, извините, – хорошо жить здесь и сейчас. Они же смотрят, что происходит в стране, они же видят военный коммунизм, они видят новую экономическую политику, они видят коммерческие рестораны, биржи, казино и так далее. Естественно, что они начинают стремиться к богатству, это человеческая натура, с этим ничего не поделаешь. Когда товарищ Сталин говорил, что социализм и капитализм вместе не могут существовать, он был абсолютно прав. Либо будет социализм поголовный, либо социализма никакого не будет, вместе это не работает. Так, насмотревшись на вольности НЭПа, партийная бюрократия, пришедшая на места после окончания Гражданской войны, начинает вести себя соответственно вольно.

Конечно, они не боятся товарища Сталина, даже не знают, кто это такой. Портреты товарища Сталина еще не печатались в газетах, это ж не Троцкий, не Ленин, не Бухарин, не Зиновьев, не Каменев, секретаришко какой-то. Это уже потом они будут себя под Сталиным чистить, чтобы плыть в светлое будущее, а не к стенке носом.

Таким образом Сталин потихоньку прибирает власть к рукам. Интересный факт: уже в ноябре 1922 года между Лениным и Троцким происходит разговор, в ходе которого последний поднимает вопрос о росте аппаратного бюрократизма. «Да, бюрократия у нас чудовищная, – отвечает Ленин, – я сам ужасаюсь». Троцкий добавляет, что он имеет ввиду не только государственный, но и партийный бюрократизм, что суть всех трудностей страны, по его мнению, состоит в сочетании государственного и партийного бюрократизма и во взаимном укрывательстве влиятельных групп, собирающихся вокруг иерархии партийных секретарей. Словом, кто виноват во всем? Виновата партийная бюрократия и непосредственно товарищ Сталин как Генеральный секретарь.

Понятно, с этой точки зрения можно критиковать Сталина до позеленения. Разве сам товарищ Ленин не критиковал партийную бюрократию в 18-м, 19-м и 20-м годах? Критиковал, да еще как. Откройте его собрание сочинений, там этого полно. Разве товарищ Троцкий тогда не грозился расстрелять нерадивых партийцев на местах? Грозился регулярно. И ничего не происходило, потому что все они, по сути, были его ставленниками. Сомневающимся я могу напомнить про Дыбенко, которого все-таки отдали под трибунал за 23 февраля 18-го года. И что ему там присудили? А ничего, потому что жена его, небезызвестная Коллонтай, сбегала к Ленину, отмолила мужа. Отправили Дыбенко не к стенке, трижды им заслуженной, а поднимать подпольную работу в Крыму.

Вот такая партийная бюрократия окрепла и набрала сил к 22-му году. И товарищ Сталин здесь ни при чем. Советская бюрократия окрепла и закалилась как сталь в огне Гражданской войны. Когда у тебя наган, шашка и мандат, а у твоего оппонента нет ничего, какой уж тут спор может быть, – полная безнаказанность. Во многом эта самая бюрократия превзошла по степени кумовства и всего прочего даже последний год существования Российской Империи. Разница в том, что Николай II не мог со своей бюрократией ничего поделать, а товарищ Сталин со своей мог и делал. Он разбирался с этим наследием революции все тридцатые годы. В результате к началу Великой Отечественной войны в стране стал совершенно другой управленческий аппарат.

Здесь можно бесконечно говорить, что это была абсолютно безжалостная селекция, важен сам факт. Товарищ Сталин, как никто другой, знал изнутри структуру аппарата партии, сложившуюся во времена Гражданской войны. Он сделал единственно правильные выводы и, что характерно, один из всего Политбюро сделал такие выводы. Если почитать статьи тех времен, написанные членами ленинского Политбюро, бросается в глаза их абсолютный восторг по поводу деятельности партии. Ни одного критического замечания, всех все устраивало. Добавлю еще раз, всех, кроме Сталина.

Глава 4

Коллективизация

Если послушать сегодня некоторых либеральных публицистов, то главная, единственная и основополагающая задача коллективизации стояла в том, чтобы заморить народ голодом, перестрелять всех недовольных и, вообще, в значительной степени сократить народонаселение СССР.

Какие же реальные цели были у коллективизации? По сути, она должна была решить четыре основные задачи. Первое, что было официально провозглашено партийным руководством СССР, – осуществить социалистические преобразования в деревне. Неоднородность и многоукладность экономики воспринимались сталинским Политбюро как противоречие, которое необходимо преодолеть. В перспективе предполагалось создать крупные социалистические сельскохозяйственные производства, этакие сельскохозяйственные фабрики, которые надежно обеспечат государство хлебом, мясом и сырьем. Главным способом перехода к социализму в деревне считалась кооперация. К 1927 году различными формами кооперации было охвачено свыше трети крестьянских хозяйств. Это к вопросу, что никакого кооперативного движения в Советском Союзе не было аж до 1987 года, как сегодня почему-то принято утверждать.

Вторая задача коллективизации – обеспечить бесперебойное снабжение быстро растущих в ходе индустриализации городов. Быстрые темпы урбанизации требовали резкого увеличения поставок продовольствия в города в чрезвычайно сжатые сроки. Партия посчитала, что мелкие крестьянские хозяйства с такой задачей не справятся. Другими словами, основная черта индустриализации – бешеные темпы промышленного роста – была спроецирована на деревню.

Третья задача – высвобождение рабочих рук из деревни для строек первых пятилеток. Колхозы должны были стать крупными производителями зерна, внедрение там самой передовой техники должно было дать резкое повышение производительности. Это, в свою очередь, освободит от труда на земле миллионы крестьян, они потянутся работать на заводах и стройках. То есть, когда говорят о том, что у нас деревни в значительной степени опустели, не надо также забывать, что опустели они в рамках той политики, которая подталкивала крестьян к переселению в города.

Наконец, четвертая цель также была связана с индустриализацией. С помощью колхозного производства планировалось увеличить объемы продажи зерна на экспорт. Деньги, вырученные от этих продаж, должны были пойти на закупку техники и оборудования для развивающейся промышленности. Иного источника валютных средств у государства в то время просто не существовало. Я напоминаю, что это было всего через десять лет после революции, Советская Республика еще находилась в кольце врагов, и это совсем не пустые слова.

В 1927 году в стране разразился очередной хлебный кризис. Из-за нехватки промышленных товаров для обмена на зерно, а также неурожая в ряде районов сократились количество поступившего на рынок товарного хлеба и продажа с/х продукции государству. Крестьянство просто не успевало кормить через товарообмен растущие города. Опасаясь повторения хлебных кризисов и срыва выполнения плана индустриализации, руководство страны решило ускорить проведение сплошной, поголовной коллективизации.

Мнение экономистов-аграрников, например, Чиянова или Кондратьева, что наиболее перспективным для экономики является все-таки соединение индивидуальной семейной и коллективной, государственной форм производства сельхозпродукции, было проигнорировано. В декабре 1927 года ХV Всесоюзный съезд коммунистической партии (большевиков) принял специальную резолюцию по вопросу о работе в деревне, в которой провозгласил курс на полную коллективизацию. Ставились следующие задачи: создать фабрики зерна и мяса; обеспечить условия для применения машин, удобрений, новейших аграрных и зоотехнических методов производства; высвободить рабочую силу для индустриализации; ликвидировать разделение крестьян на бедноту, середняка и кулака. Был издан специальный закон об общих началах землепользования и землеустройства, по которому из государственного бюджета выделялись значительные суммы на финансирование коллективных хозяйств. Для технического обслуживания объединенных крестьянских кооперативов в сельских районах организовывались машинно-тракторные станции (МТС).

Колхозы были открыты для всех. Эти самые колхозы управлялись общими собраниями, которые избирали правления во главе с председателями. Существовало три типа колхозов. Первый: товарищество по совместной обработке земли, сокращенно ТОС, где обобществлялись только сложные машины, а основные средства производства – земля, инвентарь, рабочий и продуктивный скот – находились в частном пользовании. Второй: артель, где обобществлялись земля, инвентарь, рабочий и продуктивный скот, а в личной собственности оставлялись огороды, мелкий скот и птица, а также ручной инвентарь. И, наконец, третий: коммуны, где вообще все было общим, подчас до организации общественного питания. Изначально предполагалось, что крестьянин сам быстро убедится в преимуществах обобществления, поэтому с принятием административных мер не спешили.

Да, руководство страны, взяв курс на индустриализацию, действительно столкнулось с проблемой острой нехватки средств и рабочих рук. И то, и другое имелось в аграрном секторе экономики, где к концу 20-х годов было сосредоточено 80 % населения страны. Партия начала действовать быстрыми, жесткими методами, то есть строго по-большевистски, как привыкли в годы Гражданской войны. Переход к политике сплошной коллективизации начался в стране уже в 1929 г., сразу после принятия первого пятилетнего плана. И главной причиной жестких методов являлось то, что государству не удалось произвести перекачку средств из деревни в промышленность путем установления заниженных цен на сельхозпродукцию. Крестьяне категорически отказывались продавать свою продукцию на невыгодных для себя условиях. Кроме того, мелкие, технически слабо оснащенные крестьянские хозяйства были просто не в состоянии обеспечить растущее городское население и армию продуктами, развивающуюся промышленность – сырьем, да еще дать достаточно зерна для продажи на экспорт.

В ноябре 1929 года выходит знаменитая статья Сталина «Год великого перелома», этот год потом войдет в историю страны под таким названием. В статье говорилось о коренном переломе в развитии нашего земледелия, о будущем переходе от мелкого, отсталого индивидуального хозяйства к крупному коллективному производству сельхозпродукции. В духе этой статьи уже через два месяца, в январе 1930 года, Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) принимает постановление о темпах коллективизации и помощи государства колхозному строительству. Сроки были намечены жесткие. Выделялись две зоны: первая – Северо-Кавказский край, среднее и нижнее Поволжье, в которых коллективизацию планировалось закончить осенью 30-го – весной 31-го года. Вторая зона – все остальные зерновые районы, там коллективизация должна была пройти с осени 31-го до весны 1932 года. К концу первой пятилетки коллективизацию должны были закончить в масштабе все страны.

Для проведения этих работ в городах было мобилизовано и направлено на работу в деревню 25 тысяч рабочих, готовых выполнить любые партийные директивы, так называемое «движение двадцатипятитысячников». Уклонение от коллективизации стали трактовать как государственное преступление, крестьян заставляли вступать в колхозы под угрозой закрытия рынков и церквей. Имущество тех, кто осмелился сопротивляться коллективизации, конфисковывали. К исходу февраля 1930 года в колхозах числилось уже 14 000 000 хозяйств, 60 процентов от общего числа крестьянских дворов.

В ту зиму 1929–30 гг. в деревнях и селах наблюдалась страшная картина: крестьяне сгоняли на колхозные дворы (часто просто сараи, окруженные заборами) всю свою живность: коров, свиней, овец, коз, кур, гусей. Руководители колхозов понимали решение партии по-своему – если обобществлять, то все, вплоть до последней птицы. Кто, как, на какие средства будет кормить скотину в зимнее время – предусмотрено не было. Естественно, что большинство животных скоро погибло от голода. Более искушенные крестьяне заранее резали свою скотину, не желая отдавать ее колхозу. Тем самым по животноводству нанесли удар сокрушительной силы, от которого оно не скоро оправилось.

Фактически с колхозов первое время взять было совсем нечего. Города стали испытывать еще большую нехватку продовольствия. Это к вопросу, с которым мы постоянно сталкиваемся, что у нас в стране многие правильные в принципе вещи часто делаются абсолютно бездумно, с неким животным остервенением. Ведь ничто не мешало партийным руководителям дать дополнительные инструкции председателям колхозов, объяснить, что далеко не всю скотину, включая уток, кур и гусей, нужно насильно сгонять на колхозные дворы. Когда нет абсолютно никаких условий для их содержания, когда совершенно непонятно, кто будет нести за нее ответственность – лучше этого вообще не делать.

Результаты, естественно, не заставили себя долго ждать. Нехватка продовольствия обусловила нарастание внеэкономического принуждения в аграрном секторе, чем дальше, тем больше. У крестьянина уже ничего не покупали, просто брали даром, что в свою очередь приводило к дальнейшему сокращению производства.

Разумеется, крестьяне не желали отдавать свое зерно, скотину и инвентарь. Их можно было понять. Многие из них открыто выступили против местных властей и деревенских активистов. В ответ те переходят к раскулачиванию, с 1930 года возведенному в ранг государственной политики. Аренда земли, использование наемного труда были запрещены, определением кто кулак, а кто середняк занимались непосредственно на местах, единой, точной классификации не было. В некоторых районах к кулакам приписывались те, у кого были две коровы, или две лошади, или просто хороший дом.

Потом каждый район получил свою норму раскулачивания. Вы только вдумайтесь – нет ни единых правил, ни четких определений, есть только процент врагов, которых нужно выявить. Кто что хочет, то и творит, под шумок сводят личные счеты с односельчанами. У соседа, например, хороший, качественный забор, значит, он кулак. Так и запишем… А что кроме этого забора у него никогда в жизни ничего не было и перебивался он со жмыха на воду, никого уже не волнует. Кулак! Кто-то не доедал, полжизни копил на корову, значит, подкулачный элемент. Запишем… Экстремизм первых лет советской власти к тому моменту еще не выветрился, у нас ведь были уже подобные начинания, еще в начале 20-х годов. Тогда, например, отдельные горячие умы, начитавшись Александры Коллонтай, решили социализировать женщин, обобществить их, так сказать. Ну, чтобы все принадлежали всем. Только окрик из ЦК остановил эту вакханалию, а то, что происходило, извините, в провинции и в провинциальных городах во время этого обобществления женщин, я рассказывать, пожалуй, не буду. Поверьте, это было очень страшно…

И вот вместо того, чтобы извлечь уроки из былой дикости, продолжили делать ровно то же самое. Теперь по отношению к крестьянам. Все общее – и точка! Специальным постановлением в феврале 1930 года кулачество поделили на три категории. Первая категория – контрреволюционный актив. Эти подлежали аресту и могли быть приговорены к смертной казни. Вторые – активные противники коллективизации. Их надлежало выселить в отдаленные районы страны. Третья категория – наименее вредные, они должны расселяться в пределах района, на бросовых землях. То есть вдумайтесь, что на самом деле получили в сухом остатке. Речь шла уже не о зерне, не о скотине, не об урожаях, речь о людях. Человек работал всю жизнь, собирал хороший урожай, потому что день и ночь заботился о земле, о хозяйстве. Его моментально сделали контрреволюционным активом и, согласно постановлению, приговорили к смертной казни. Отсюда возникает первый вопрос – скажите, а кто-нибудь, глядя на подобное, захочет много и качественно работать? Когда ты знаешь, что за это тебя арестуют и расстреляют как контрреволюционный актив. Второй вопрос – какой стимул работать в колхозе, где все общее? Как известно, коллективной ответственности не бывает, ответственность всегда лежит на ком-то одном, бывает лишь коллективная безответственность. Товарищ Сталин, например, в годы войны это прекрасно понимал, вся ответственность лежала на нем, остальные лишь помогали. Поэтому он принимал решения единолично. Да, советуясь с другими, да, обсуждая, но последнее слово всегда было за ним, Сталин осознавал степень своей ответственности. В случае с колхозами мы имеем противоположную картину – никто не хочет брать ответственность на себя.

Идем дальше: активные противники коллективизации выселяются в отдаленные районы. Блестящая мысль! А в отдаленных районах этот человек захочет работать качественно, будет у него какой-то стимул, если он знает, что именно за хорошую работу его выселили из средней полосы России и отправили куда-то в казахстанские степи? Будет ли у него хоть какое-то чувство, кроме ненависти, к той власти, которая это сделала? Таким образом, большой пласт людей, лучших работников, между прочим, оказался выброшен из производственного процесса.

Идея с расселением подкулачников в пределах района тоже достаточно дикая. Допустим, тебя из колхоза «Путь Ильича» переселяют в колхоз «Заветы Ильича». Что на выходе? Мало кто задумывается над этой абсолютно каиновой моделью отношения к людям, а ведь все очевидно. Если ты выступаешь против колхозов, а тебя переселяют из одного колхоза в другой, там ты будешь заниматься тем же самым. В этом случае тебя арестовывают уже как контрреволюционный актив со всеми вытекающими последствиями и приговаривают к смертной казни.

Самый простой способ резко сократить население страны: отнимай имущество, говори, что не надо работать, все общее, ты работал 15 часов в сутки, твой сосед, пьяница и дебошир, в лучшем случае, два, но вы с ним равны. Наоборот, он теперь будет руководить, потому что он – беднота. В общем, случилось то, что должно было случиться: искусственное разделение крестьян на группы и неопределенность критериев создали почву для абсолютного произвола на местах. Составлением списка семей, подлежащих раскулачиванию, занимались местные органы ОГПУ и колхозные власти при участии деревенских активистов. То есть опять тот же самый пример – твой сосед – дебошир и пропойца, но он деревенский активист. Он на практике убеждается, что его образ жизни правильный – работать часа два, остальное время пьянствовать. Тебя ставят к стенке, активист получает грамоту за бдительность. Отсюда вопрос, насколько повысятся урожаи при таком подходе? Ответ очевиден. Именно в 1932–33 годах берет начало голод в Советском Союзе. Так называемый украинский «голодомор» происходит именно от такого отношения к людям.

Позже Сталин напишет статью «Головокружение от успехов». В статье, действительно, звучит искреннее удивление той дикостью, которая происходит в деревне. Товарищ Сталин, видимо, полагал, что многие люди, когда начнут что-то делать, будут включать голову, а не бездумно исполнять директивы. Кстати, в дальнейшем, во время репрессий 30-х годов, очень многим следователям ОГПУ предъявили обвинение в подготовке фальшивых дел во время коллективизации. Кто-то, например, определил, что число раскулаченных по району не должно быть меньше 3,5 % от крестьянских хозяйств, и дальше следователи арестовывали, отправляли в лагерь, ставили к стенке всех, кто под руку подвернулся. Потому что с них спросят. Если кулаков будет меньше указанного процента, значит, органы не дорабатывают, утратили революционную бдительность.

Страна все гуще покрывалась сетью лагерей, поселков для спец. поселенцев из высланных кулаков и членов их семей. Уже к январю 32-го года было выселено почти 1,5 миллиона человек, из них несколько сотен тысяч – в отдаленные районы. Их отправляли на принудительные работы, например, на строительство Беломорско-Балтийского канала, рубку леса на Урале, в Карелии, Сибири, на Дальнем Востоке. Очень многие погибли в пути, многие по прибытии на место, поскольку, как правило, спецпоселенцев высаживали на голом месте, в лесу, в горах или в степи. Об их дальнейшей судьбе должен был кто-то подумать, но всем же некогда, все же выполняли нормы, хотели побыстрее отчитаться перед Москвой о проделанной работе, получить орден. Поэтому, когда товарищ Сталин в конце 30-х годов громил с трибуны партийную бюрократию, он имел в виду именно вот это.

Выселяемым семьям разрешалось брать с собой одежду, постельные и кухонные принадлежности, продовольствие на три месяца. Общий багаж не должен весить более 30-ти пудов, это 480 кг, если кто-то не знает. Остальное имущество изымалось и распределялось между колхозными бедняками. То есть выгодно получалось для многих. Вот сосед, пропойца и дебошир, ничего в жизни не хотел делать, кроме как обниматься с бутылкой, а ты работал по 14 часов, у тебя исправное хозяйство. Он написал на тебя донос, хозяйство отняли, поделили между такими же пьяницами, а тебя отправили в голую степь с 30-ю пудами, чтобы выжил хотя бы в первое время. Выселению и конфискации имущества не подлежали только семьи красноармейцев и командного состава РКК. Понятно, почему.

По сути, раскулачивание стало главным инструментом коллективизации. Сопротивлявшихся созданию колхозов на законных основаниях можно было репрессировать как кулаков или сочувствующих им подкулачников. Когда говорят, что по русской деревне был нанесен смертельный удар, это имеют в виду, конечно, события 30-х годов. Всё, что тогда было сделано, надломило хребет русской деревне, вне всякого сомнения. Во многом всё произошло из-за дикости и малограмотности исполнителей на местах. Именно эти события стали причиной голода в стране в начале тридцатых годов. Когда власти сами уничтожают лучших аграриев, оставляя пьяниц и дебоширов, никакого рывка вперед, естественно, не произойдет, будет голод.

Кто за это отвечает? Перед лицом истории, конечно, отвечает товарищ Сталин. Он руководитель страны, он подписывал приказы. Товарищ Сталин должен был понимать, что далеко не все руководители партии на местах по интеллектуальному коэффициенту соответствуют уровню членов ЦК. Значит, надо было разжевывать, пока не поймут. Действительно, такие претензии предъявить можно. Просто хочу уточнить. Когда мы говорим, что деревню заморил голодом Сталин, давайте для себя понимать, что не он один проводил коллективизацию. Совсем не Сталин вводил эти «людобойские» процентные нормы, совсем не товарищ Сталин определял, кто есть подкулачный элемент, а кто кулак, и, наконец, совсем не товарищ Сталин повелел в первые же дни согнать всю скотину в холодные дырявые сараи и оставить без корма. В постановлении, которое написал товарищ Сталин, ничего по этому поводу нет, это уже, извините, креатив местных исполнителей. С них надо спрашивать. Но я никогда в жизни не видел ни у одного публициста попытки назвать хотя бы пяток председателей колхозов или секретарей райкомов, например, где-нибудь в Поволжье, где царили подобные вакханалии. Никто ведь не называл имена конкретных виновников того голода, который там случился, никому это не нужно. Есть один виновник – товарищ Сталин!

А сейчас я задам неожиданный вопрос. Почему те же самые жесткие методы хорошо сработали в годы Великой Отечественной войны? То есть товарищ Сталин действовал точно так же бескомпромиссно, однако это привело народ к победе. Думаю, потому, что в этот раз до точки выполнялось всё, что он говорил.

Итак, после того самого «головокружения от успехов» спросим себя еще раз – только ли Сталин виноват в том, что натворили малограмотные председатели колхозов и партийный актив на местах? Почему мы не вспоминаем этих людей, чьи фамилии, в принципе, не сложно назвать, документы сохранились? Кстати, действовали эти партийные товарищи в строгом соответствии с руководящими указаниями товарища Бухарина, высказанными им в своих пламенных статьях. При этом товарищ Бухарин виновником катастрофы русской деревни не числится и никакой ответственности не несет. Удивительный парадокс истории.

Глава 5

Создание НКВД

Думаю, ни одному народному комиссариату не выпала такая тяжелейшая судьба, как НКВД. По крайней мере, с точки зрения обсуждения этого органа советской власти в общественном и публичном пространстве. Дня не проходит, чтобы кто-то из либеральных мыслителей не помянул тот самый НКВД. Написаны толстые романы о том, что это было за ведомство, зачастую – без малейшей исторической достоверности. Складывается поразительная картина: люди берутся рассуждать о том, о чем в принципе не имеют ни малейшего представления. Многие подобные аналитики даже не подозревают, что в структуре НКВД существовали, например, погранвойска или ЗАГСы. Согласитесь, для либерального человека подумать о том, что Ипполит Матвеевич Воробьянинов, сотрудник Старгородского ЗАГСа, был сотрудником НКВД, – это очень тяжелое испытание. Никак не похож глуповатый, но симпатичный Киса Воробьянинов на деятеля «кровавой гэбухи», которые ко всем ходят с обысками, всех забирают и уничтожают.

Впрочем, давайте по порядку. 20 февраля 1934 года в Кремле на заседании Политбюро ЦК принимается решение об организации союзного наркомата внутренних дел с включением в него реорганизованного Объединенного государственного политического управления. Инициатором был лично товарищ Сталин.

Казалось бы, для чего это нужно? Ну, после революции создали ВЧК (Всероссийскую чрезвычайную комиссию), потом появилось ГПУ (Главное политическое управление), которое фиксировало все, что происходило в стране, боролось с терроризмом, с инакомыслием, с бандитизмом и т. д. Дальше на его базе создали ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление. Зачем вдруг потребовался народный комиссариат внутренних дел, да еще с включением туда реорганизованного ОГПУ? Дело в том, что все лидеры большевиков прекрасно понимали – революционные методы борьбы уходят в прошлое, новое время требует новых адекватных оценок и решений. Нужна структура, которая бы действовала на основе закона, а не по принципам пролетарской бдительности. Именно по этой причине был создан НКВД.

Принципиальное изменение одно. Заключалось оно в том, что в проекте постановления предусматривалось упразднение судебной коллегии ОГПУ. Получилось, что народный комиссариат внутренних дел Советского Союза больше не имел судебных полномочий. Это должно было стать свидетельством резкого смягчения карательной политики советского государства. Так задумывалось, по крайней мере. Понятно, года через три ни о каком смягчении речь уже не шла, напротив, все заговорили о том, что идет невиданное ужесточение работы репрессивного аппарата. События 37–38 гг. всей стране показали, что о смягчении карательной политики остается только мечтать.

Нужно отметить, некоторые положения того проекта сразу вызвали достаточно резкие критические замечания, особенно со стороны прокурора СССР Акулова и наркома юстиции Крыленко. 22 февраля 1934 года они вдвоем пишут служебную записку на имя товарища Сталина. Прокурор ставит вопрос о том, что необходимо более широкое ограничение внесудебных полномочий ГПУ. Он уточняет, что помимо судебной коллегии ОГПУ и полномочных представительств ОГПУ существуют так называемые тройки, имеющие право рассматривать преступления по каэровским статьям (КР – это контрреволюция), по статьям общеуголовного порядка и даже (внимание!) выносить приговоры вплоть до расстрела. Глядя на реорганизацию ОГПУ, прокурор делает заключение: «Не нужно сохранять тройки при полномочных представительствах ОГПУ». Во-первых, дубляж функций, а во-вторых, слишком серьезная власть сосредоточивается в одних руках. То есть совершенно непонятно, зачем нужна прокуратура, зачем нужно министерство юстиции, если уже есть три в одном – органы ловят, органы судят, органы приговаривают и расстреливают.

Скажем сразу, руководители НКВД не собирались просто так сдавать позиции. С завидным постоянством писались проекты, чтобы сохранить те самые тройки и при особом совещании, и при НКВД СССР. Например, в одном из тезисов, который потом будет исключен из конечного варианта Положения об НКВД, предусматривалось, что для особо отдаленных районов, под которыми подразумевались Дальневосточный край, Восточная Сибирь, Средняя Азия и Казахстан, организуются специальные комиссии в составе начальников управлений НКВД и начальников соответствующих отделов УГБ, которые и выносят вердикт. По сути, те же самые тройки. Комиссии должны были заниматься предварительным рассмотрением всех оперативно-следственных материалов, равно как и изучать дела о лицах, которые считались особо опасными. Это, как правило, все те же КРы.

Понятие «контрреволюционный элемент» тогда трактовалось невероятно широко. Вообще, в Советском Союзе клеймо КР могли налепить на кого угодно. Именно по этой причине такой популярной у судей стала пресловутая 58-я статья. По ней каждого второго человека по реалиям той эпохи можно было в чем-то обвинить.

Я уже рассказывал, что эти комиссии могли определять наказание в пределах прав, которые им предоставляло особое совещание при НКВД СССР, но при этом должны были выносить свое решение на утверждение особого совещания. Так продолжалось вплоть до мая 1935 года, когда были созданы тройки при главных управлениях рабоче-крестьянской милиции в республиках, краях и областях. Именно в мае 35-го года последовал специальный оперативный приказ НКВД СССР (для самых любознательных его номер Э 00195), и теперь уже милицейские тройки имели полное право проводить особые совещания в отношении деклассированных и уголовных элементов.

Почему 1935-й год? Ответ чрезвычайно простой. В декабре 34-го года был убит Киров. По этой причине карательная политика советского государства, без того весьма и весьма жесткая, еще сильнее ужесточилась. Логичным следствием стало появление таких вот милицейских троек.

Хотя в том же 1935 году Генеральный прокурор СССР заявил, что нужно добиться усиления прокурорского надзора за действиями органов государственной безопасности. До этого чекисты, в общем, на прокуратуру смотрели сквозь пальцы. Была специальная инструкция ОГПУ, согласно которой можно проводить аресты без предварительного согласования с прокурорским надзором по ряду дел. Этот ряд включал в себя теракты, взрывы, поджоги, шпионаж, перебежчиков, политический бандитизм, крупные антипартийные группировки и банды контрреволюционеров. Нет, в принципе, прокуратура против такого положения дел не возражала, хотят товарищи чекисты этим заниматься – ради бога! Давайте только сохраним хотя бы какую-то видимость социалистической законности.

Что для этого придумали? Чтобы в течение 10–14 дней после проведенных следственных мероприятий чекисты все-таки брали санкцию прокуратуры. Логика понятна, за эти 10–14 дней следствие, как правило, уже заканчивалось. Если человека признавали виновным, то брали задним числом санкцию прокуратуры. Дальше он отправлялся, соответственно, в распоряжение троек, где вердикт выносился весьма и весьма оперативно, опять же говорю, вплоть до расстрела.

По формальному признаку прокуратура за все эти безобразия, как станут говорить во времена Хрущева, ответственности не несла. За все отвечали сами чекисты. Они сформировали тройки, они провели аресты, следственные мероприятия, опросили свидетелей, провели допросы, очные ставки, подобрали полностью доказательную базу, они же довели дело до суда. Такая схема взаимодействия между прокуратурой и чекистами сложилась не в 30-х годах, гораздо раньше. С самых первых дней советской власти ВЧК ставила себя выше всяких там наркомюстов. Да, Ленин указывал на необходимость создания рабоче-крестьянского уголовного кодекса, многократно советовался с наркомюстом, с прокуратурой, но, в принципе, позиции чекистов были незыблемы. Партийная гвардия всегда стоит на страже революции, и все, что она делает, идет на пользу мировому пролетариату. Это догма, с ней даже никто не спорил.

Прокуратуре, конечно, все это было не сильно приятно, но там прекрасно понимали роль органов ВЧК и ГПУ в первые годы советской власти. Поэтому прокуратура занималась, в общем, расследованием преступлений вместе с уголовным розыском, сыском так называемым. А вот по КРским делам товарищи чекисты сами определяли, что и как доказывать. В качестве примера можно привести инструкцию губернским военным и военно-транспортным прокурорам по наблюдению за органами ГПУ. Она вышла еще в 22-м году и была подписана наркомюста Курским и зампредом ГПУ Уншлихтом. ГПУ тогда предоставили право на внесудебную расправу в отношении бандитов, взятых с поличным на месте преступления. Также там предусматривалось извещение органов прокуратуры об арестах, произведенных органами ГПУ по политическим делам и шпионажу, не позднее 14 суток после проведения ареста.

Все та же понятная логика. Вы взяли хорошо законспирированного агента какой-нибудь иностранной разведки, за 14 дней, в принципе, вполне себе можете управиться с допросами и прочими следственными мероприятиями. Чтобы прокурорские не мешали своими постоянными напоминаниями о социалистической законности и прочих глупостях, у вас есть эти 14 дней, а уж потом, задним числом, можно их оповестить. Дальше, опять же, действует ваш трибунал, и прокуратура опять-таки в это не вмешивается.

Но вот Генеральный прокурор предложил не только существенно ограничить несудебные полномочия НКВД, но и повысить в результате роль прокурорского надзора. Это произошло уже в 1935 году, так сказать, по итогам 13-ти лет работы, когда стало понятно, что прокуратура не может все время быть неким фиктивным органом. Теперь прокуратура настаивала, чтобы НКВД расследовал и судил не все дела по КРским статьям, а все-таки ограниченно. По этому в том самом проекте постановления по созданию НКВД СССР речь шла об отстранении прокуратуры от надзора за следствием ОГПУ, ну, чтобы не мешали. Действительно, на тот момент чекистам было достаточно сложно работать с прокуратурой, дел было, что называется, выше крыши, а еще этот контроль, он только все усложнял. Но дискуссия-то по этому вопросу велась, в том числе на самых верхних этажах советской власти.

Должен ли прокурор все-таки следить за ходом следственных дел, имеет он право вмешиваться или нет, должен ли он после окончания следствия узнать хотя бы его результаты? Или его можно поставить перед фактом, что кого-то уже расстреляли или, допустим, отправили лет на 10 в лагерь? И как, вообще, следить за правильностью следственных действий, если вы, по сути, узнаете обо всем постфактум? Вдруг произошла какая-то трагическая ошибка? Профессионалы юриспруденции могли бы помочь ее исправить, но, когда все закончилось, их помощь нужна как мертвому припарка.

В результате пришлось создавать специальную комиссию ЦК ВКП(б) под руководством Лазаря Кагановича, которая занялась подготовкой всех документов об образовании Народного комиссариата внутренних дел. Конечно, развернулась полемика. Больше, дольше и громче всех критиковал проект Крыленко, особенно по поводу права ОГПУ на внесудебные порядки следствия. Он предложил, не мудрствуя лукаво, снова вернуться к положению 22-го года, когда ОГПУ имело право на административную высылку и ссылку в концлагеря на срок не более 3-х лет, а вот за всеми остальными делами уже стояла прокуратура. Соответственно, каждое внесудебное решение должно было регулироваться в каждом отдельном случае постановлением Центрального исполнительного комитета.

Представляете, во что бы это вылилось в масштабах страны? ЦИК только этим и занимался бы, начинали и заканчивали бы день вопросами рассмотрения требований особых троек ОГПУ по проведению следствия. Конечно, на это никто не пошел. От Кагановича потребовали убрать право ОГПУ заключать осужденных в лагеря. По сути, захотели урезать те широчайшие полномочия, которые ГПУ Советского Союза имело в 20-е годы.

Итак, в 1934 году, второй раз в истории советского государства, органы госбезопасности и внутренних дел объединяют в состав единого ведомства. Если кто-то не знает, первый раз это было сделано в 22-м году, когда НКВД РСФСР и ГПУ возглавлял Дзержинский. В результате 10 июля 1934 года ЦИК принимает постановление об образовании Общесоюзного народного комиссариата внутренних дел, в составе которого создаются Главное управление государственной безопасности – ГУГБ, рабоче-крестьянская милиция, пограничная и внутренняя охрана, пожарная охрана, исправительно-трудовые лагеря, трудовые поселения и некоторые другие службы. Особое совещание при НКВД состоит из заместителя народного комиссара внутренних дел, уполномоченного народного комиссара внутренних дел по РСФСР, начальника ГУКР, прокурора СССР и его заместителя. Все дела рассматриваются заочно. Что же касается пресловутых троек, то они создавались на местах, и в их состав входили: первый секретарь обкома или ЦК, начальник соответствующего НКВД, прокурор края, области или республики. Напомню, прокуратуру тогда возглавлял Вышинский.

Специальные репрессивные органы потребовались, конечно, для устрашения населения. В стране было, мягко говоря, не все спокойно. Людей, которые на тот момент оставались недовольны советской властью, имелось великое множество. Вообще, общество не было таким монолитным, как теперь принято думать. Все путают 30-е годы и послевоенные. Во все 20–30-е годы акты бандитизма, терроризма, острой политической конфронтации не были чем-то из ряда вон выходящим. Убийство Кирова стало неким водоразделом, когда власть увидела, что прошлая методология уже не работает, необходимо придумывать и реализовывать новую схему управления. Логичным следствием стала, конечно, активизация деятельности военных трибуналов. В союзных республиках тут же стали создавать республиканские наркоматы внутренних дел.

Судебную коллегию ГПУ упразднили, все дела по окончании следствия отправляли в судебные органы по подсудности. Однако при Народном комиссариате внутренних дел СССР создали новое особое совещание, которому предоставили право применять в административном порядке высылку, ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок теперь уже до 5-ти лет, а также право на высылку за пределы СССР. Можно сказать, это отголоски знаменитого дела товарища Троцкого. То есть, в итоге, новый административный орган при НКВД опять наделялся судебными полномочиями, которые, разумеется, не могли не привести к очередному витку нарушений законности. Это все особенно ярко проявится в 1937–38 гг.

О том, как именно нарушалась та самая социалистическая законность, написано множество книг, читай – не хочу. Есть документы, есть воспоминания людей, прошедших через это, словом, творился абсолютный беспредел, говоря современным языком. Конечно, это очень большая, отдельная и сложная тема. Сразу возникает вопрос, на каком примере ее рассматривать? Можно, например, взять дело о заговоре в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, так называемое «дело Тухачевского». Можно посмотреть те самые внесудебные решения 1938 года. И методы следствия во многом будут разниться. Если в эпоху первых месяцев террора тридцать седьмого года еще какая-то видимость соблюдения прав граждан и пресловутой пролетарской законности соблюдалась, то к началу тридцать восьмого года наступил абсолютный и тотальный беспредел. Причем это не моя формулировка, так говорили деятели того самого Народного комиссариата внутренних дел, пережившие эпоху террора. Они с ужасом описывали в воспоминаниях, что вообще происходило в их ведомстве. При этом – вот интересный нюанс! – мало кто из них отдавал себе отчет, что подобный подход был заложен изначально, еще при создании ОГПУ. Дело ведь все в том, что если вы создаете там специальное особое совещание и наделяете его подобного рода полномочиями, то очевидно, что рано или поздно сбой общей системы произойдет. Не может не произойти. Что и случилось достаточно быстро, через каких-то три-четыре года.

Глава 6

Понятие «враг народа»

Хочется вспомнить недавние события в Москве, я имею в виду 12 июня, когда два процента оппозиционеров попытались сорвать торжества. В результате, естественно, возникло лютое возмущение в обществе. Ясно, когда отдельная, очень маргинальная группка позволяет себе подобные вещи, подавляющее большинство негодует. Но страшно другое – тут же заговорили, мол, надо максимально жестко наказывать, даже использовать собственный исторический опыт. Тут мне стало совсем грустно, потому что понятно, что подразумевается под собственным историческим опытом. Может, военно-полевые суды Столыпина, может, правосудие 30-х годов со всеми вытекающими последствиями. Тут снова появилась на свет давнее, полузабытое понятие «враг народа», которое вдруг стало применяться к нынешним российским оппозиционерам. Лично меня это крайне настораживает, хотя бы потому, что «враги народа» 30-х годов по интеллектуальному коэффициенту не идут ни в какое сравнение с этой современной гопотой, их жизненный опыт был совершенно другой. Но нас интересует даже не то, насколько можно применить это определение к нынешней оппозиции, куда интереснее – откуда взялась подобная формулировка, в каких случаях вообще возможна и чем она грозит.

Да, вокруг определения «враг народа» идет многолетняя полемика. Многие даже не знают, что это вовсе не изобретение какого-то злобного Сталина или не менее злобного Ленина. Так же, как слово «комиссар», оно вошло в обиход во времена Великой французской революции. Поскольку Ленин со своими старыми большевиками себя именно под Великую французскую революцию чистили, чтобы плыть в свою революцию дальше, другими словами, учились на исторических примерах, то, понятное дело, позаимствовали многое из той терминологии.

В сущности, большевики позаимствовали у французов не только само определение, но даже практику его применения. Кстати, сами французы тоже не первооткрыватели, справедливости ради надо отметить, что Робеспьер с Дантоном элегантно слямзили его у древних римлян. Так, Хостис Попули Романи был врагом римского народа, это отражено еще в документах древнеримской эпохи. Интересно, что и римляне, в свою очередь, тоже позаимствовали его у греческой цивилизации. Например, клятва граждан Херсонеса, которую относят к III веку до нашей эры, среди прочего несет следующую фразу: «Я не буду составлять заговора ни против херсонесской общины, ни против кого-либо из граждан, кто не объявлен врагом народа».

Ладно, это исторические изыски. В конце концов, не важно, кто автор, важно, что Ленин все-таки заимствовал это понятие у Великой французской революции. Во Франции в 1794 году врагом народа считался тот, кто стремился уничтожить общественную свободу силой или хитростью. Причем это определение трактовалось невероятно широко, под него попадали сторонники реставрации монархии и просто распространители панических слухов.

Интересно, что термином «враг народа» Ленин начал пользоваться еще до того, как партия большевиков стала руководить страной. Первым был объявлен врагом народа, причем не в полемическом задоре, а именно с позиции партийного осуждения, генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Не сложно догадаться, за что именно, – конечно, за августовский мятеж 1917 года. Первыми коллективными врагами народа стали кадеты (партия конституционных демократов): «ибо члены руководящих учреждений партии как партии врагов народа подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов». Так гласит декрет Совнаркома от 28 ноября 17-го года.

Для любознательных: под этим документом стоит и подпись товарища Сталина. То, что товарищ Сталин тогда часто голосовал против самых крутых мер, вовсе не свидетельствует, что в 17-м году он придерживался еще относительно демократических воззрений. Мол, уже потом, по итогам, так сказать, бурной, долгой и нудной борьбы за власть характер его изменился в худшую сторону. Ничего подобного. Товарищ Сталин всегда был с этой точки зрения человеком весьма недобрым. А уж в годы Гражданской войны, во времена той самой, пресловутой обороны Царицына его точно не обвинили бы во вселенской любви и толерантности. Просто он считал, что время еще не пришло.

Потом, после Гражданской войны, формулировка «враг народа» перекочевала в уголовное право. Уже в Уголовном кодексе от 1922 года появляется печально знаменитая 58-я статья. Согласно ей врагом трудящихся можно было стать за шпионаж, вооруженное восстание, теракты, саботаж, склонение иностранного государства к войне с СССР. Помимо прочего, объявление врагом тянуло с собой конфискацию имущества и лишение гражданства.

58-я статья в те времена трактовалась чрезвычайно широко. Вообще давала широкий простор для деятельности сотрудникам ГПУ. Почему? Потому что обвинить в подготовке теракта или саботажа можно было, в принципе, любого противника советской власти. И очевидно, что в 20-х и 30-х годах недостатка в противниках не было. Кто-то просто бурчал у себя на скамейке около подъезда, мол, большевики все делают неправильно, Троцкого затравили и т. д., кто-то открыто выступал против методов партии. Больше того, в рядах большевиков еще происходили партийные обсуждения, слов не выбирали и оценки друг другу давали весьма и весьма нелицеприятные. Исходя из этих высказываний каждому третьему или четвертому можно было при известном желании прилепить вот этот ярлык. А уж заподозрить, что ты потенциальный шпион и занимаешься саботажем, вообще легче легкого.

Кстати, термин «враг народа» тогда использовался не только в СССР, в США он тоже был в ходу. Небезызвестный Аль Капоне, крупнейший из мафиози той эпохи, часто назывался американской печатью «врагом народа». Правда, в уголовное право термин не влился и зафиксирован не был, но из уст политиков и журналистов такое определение часто звучало. Тот же Аль Капоне получил срок за уклонение от уплаты налогов, а могли бы ему пришить шпионаж в пользу Советского Союза, подготовку пролетарской революции и что-то подобное. Словом, тогда, в 20–30 гг., подобные стилистические изыски были в ходу не только у нас, в тоталитарном, кровавом Мордоре, как сейчас говорят некоторые либеральные мыслители, но и в США, цитадели демократии и либерализма. То же самое было и в Европе. Например, во Франции в 1979 году убийца и налетчик Жак Мерин был объявлен «врагом народа». Когда он попал в засаду вместе с любовницей, его даже не пытались взять живым, убили сразу, на месте. И ведь никто после этого не объявлял Францию рассадником тоталитаризма, страной, где жесточайше попираются права человека, где всем наплевать на демократию. Ничего подобного. Французы захотели, назвали человека «врагом народа» и действовали строго в соответствии с этой формулировкой. Обратите внимание, это Европа, конец ХХ столетия, что уж говорить про Америку 30-х годов или про СССР 20-х годов. Попробуйте вы назвать кого-нибудь «врагом народа» у нас в стране, вам сотни людей сразу скажут, что вы просто законченный чекист, сталинист и негодяй. И ваша попытка оправдаться, мол, никто не говорит, что это надо вводить в Уголовный кодекс, все равно ни к чему не приведет. Франции можно, США можно, а нам нельзя, у нас, видите ли, генетическая память о 20-х годах…

Итак, из советского Уголовного кодекса это понятие исчезнет в эпоху Никиты Сергеевича Хрущева. Но тот вообще был весьма и весьма, мягко говоря, своеобразным человеком. Когда Хрущев начал бороться со сталинизмом, то в силу своей малограмотности договорился до того, что именно Сталин придумал определение «враг народа». Больше того, именно Сталин настоял на его внесении в Уголовный кодекс, и чуть ли не лично Сталин придумал и вписал в Уголовный кодекс 58-ю статью. Все это абсолютная ерунда. Как я уже отмечал, данная формулировка появилась в УК, когда страной руководил еще не Сталин, а Ленин. Его переписка с Народным комиссаром юстиции распрекрасным образом известна. Она, кстати, никогда не была секретной, публиковалась в полном собрании сочинений вождя.

Понятно, Никита Сергеевич Хрущев и чтение Ленина – это вещи несовместимые, интересно другое: с тех пор прошли годы, десятки лет, а многие люди с ослиным упорством из раза в раз пишут, как противный и вредный Сталин придумал формулировку «враг народа» и включил ее в Уголовный кодекс, чтобы потом она использовалась на протяжении тридцати лет, миллионы людей по ней осудили, сотни тысяч расстреляли. Спрашивать за все надо со Сталина!

Да, эти люди тем самым расписываются в собственной безграмотности. Меня умиляет другое. Уже давным-давно все известно, все объяснили и рассказали, но почему-то эта информация не усваивается совершенно. Сталин придумал, Сталин виноват! Другая категория людей, наоборот, требует с маниакальным упорством вернуть эту формулировку в Уголовный кодекс, судить по ней оппозиционеров, чиновников, футболистов сборной России, вообще всех, кто не нравится. Опять-таки следствию богатейшее поле для деятельности, и доносы снова можно начать писать друг на друга.

Вспомним, кто написал четыре миллиона доносов в 37–38 гг.? Ведь не Сталин же их писал… Поэтому у меня нет никаких сомнений, что если, гипотетически допустить, эта формулировка снова всплывет в законе, будет ровно то же самое. С удовольствием будут писать доносы, сажать в лагеря, расстреливать – словом, история пойдет по второму кругу.

Спасибо, что еще пока не звучат, по крайней мере на широком общественно-политическом поле, предложения лишать гражданства. Нет, в «Твиттере» мне каждый день пишут о том, что этого надо лишить гражданства, того надо выслать, этого надо сгноить на урановых рудниках. Это понятно. Такие анонимные мыслители в «Твиттере» – это не субъекты политики. Но здесь необходимо отметить целый ряд важных фактов. Первое: негодование против действий подавляющего большинства российских оппозиционеров понятно и объясняется тоже очень просто, они как минимум наговорили такого, что вызывает общественное презрение, это в лучшем случае. Дело даже не в том, что они не признают Крыма в составе России или считают, что в Донецке, Луганске живут не русские люди, это мелочи. Ругая историю страны, они приходят к выводу, что и страна-то не имеет права на существование.

Просто надо понимать, что в нынешнем Уголовном кодексе РФ за подобного рода слова и действия никакой ответственности нет, он тем и отличается от Уголовного кодекса 22-го года. Общество в массе своей все еще искренне считает, что у нас осталось что-то похожее на 58-ю статью. Почему никто не в состоянии посмотреть, что написано в действующем Уголовном кодексе, – для меня тайна великая. Казалось бы, в эпоху Интернета это не очень сложно – набрал в поисковике, он тебе высветил кучу ссылок, сиди, читай.

Идем дальше. Лишить гражданства насильно, выкинуть кого-то пинком из страны – это нельзя, невозможно, запрещено нашей Конституцией. Мне могут возразить, мол, если оппозиция придет к власти, она вполне успешно Конституцию перепишет и вернет 58-ю статью именно в том объеме. В одной соседней республике именно так и происходит сейчас. Такая логика достойна людей, которых во младенчестве уронили головой о бетонный пол. С их слов получается, что не нужно ждать начала кровавой вакханалии, чтобы ее избежать, нужно самим ее устроить! Напоминаю, именно этой логикой руководствовались в 1917–18 гг., итог я могу озвучить – 12 млн жизней наших граждан, потерянных в годы Гражданской войны, убитых на фронтах, расстрелянных, повешенных, сожженных, умерших от тифа, от голода, покинувших страну и т. д. и т. п. Еще раз повторю – 12 млн человек! А некоторые все никак не могут угомониться, им надо опять какую-нибудь кровавую драму развязать. Хотя бы посмотрели, что сейчас на Украине происходит, как раз там сейчас этот сценарий реализуется, так сказать, в полном объеме.

Мне уже не раз приходилось слышать: «А почему у нас такой не «зубастый» Уголовный кодекс, давайте его снова вернем на исходную!» Я считаю, не нужно! Можно что-нибудь дополнить, ввести статью с наказанием за публично высказанное презрение по отношению к погибшим и умершим в годы ВОВ, или в годы 90-е, да, это можно сделать. А дальше что? В некоторых европейских странах есть статья за отрицание идеологических мифов, которые являются там цементирующими для общественного сознания. Только эта формулировка так размыта, что она проблему не решит. В суде скажут, что их неправильно поняли, и любой адвокат легко это докажет. Полагаю, так и будет, многие наши историки и политологи высказываются настолько путанно, что сами зачастую себя не понимают. То есть проблемы эта законодательная мера не решит абсолютно. Будет еще одна неработающая статья в УК, и какой смысл? По методологии 58-й статьи этот номер не проходит, а никакого другого опыта у нас нет. Вернее, он есть – военно-полевые суды эпохи Столыпина. Смысл тот же – суд не нужен, тройка собралась, три минуты на обсуждение вопроса, виновен, и все, к стенке или на виселицу. Согласитесь, подобная практика не имеет ничего общего с нормальной цивилизованной жизнью. Если вам нравятся такие методы, вам прямая дорога на Украину, там у кого ствол, тот и судья.

Остается вопрос: «Что делать?». Мне его задают регулярно, по меньшей мере, несколько раз в день. Я всегда стараюсь объяснить, что человек, плюющий на могилы собственных предков, не заслуживает ни малейшего уважения. Давайте посмотрим на США: если ты там однажды что-то такое сказал, то расплачиваться будешь всю жизнь. Даже без тюремной баланды, ты просто станешь общественным изгоем, руки никто не подаст. Если ты преподаватель вуза, тебя не возьмут на работу, если ученый, ты будешь остаток жизни рыдать, потому что никакого гранта уже не получишь, кукиш с маслом. Если ты журналист, считай, что получил волчий билет, ты сможешь работать только в собственном фейсбуке и утомишься банить людей, которые будут приходить и писать, как они тебя ненавидят.

Нет, я не призываю тупо клонировать этот опыт, боже упаси. Я просто говорю, что можно делать всё без 58-й статьи. Не лишать гражданства, не ставить к стенке всех подряд, потому что единственное, что вы сделаете, это вы расплодите очередное поколение мучеников, узников совести и борцов с режимом. А какой коэффициент полезного действия при этом? Никой, равен нулю!

У такого наказания, как лишение гражданства, есть, конечно, одно неоспоримое преимущество – его сложно обжаловать, это правда. Опять же, памятуя наш опыт ХХ столетия, можно предположить, что не просто будет на первом этапе, потом технология усовершенствуется, и станет вообще невозможно. Как представишь, так вздрогнешь… Отсюда следует простой вывод: рыдающие по формулировке «враг народа» в канонической версии двадцать второго года пусть лучше займутся созданием негативного общественного фона вокруг какого-нибудь оппозиционера. Только не надо забывать разницу между негативным фоном и атмосферой ненависти вокруг «врага народа», которого надо немедленно лишить гражданства и выгнать из страны.

Словом, научиться нужно самому малому – оставаться человеком в любой ситуации. Я понимаю, что это на самом деле не так легко. Опять же, наш опыт 20–30 гг. показывает, что мы готовы с гораздо большим упоением написать донос и отправить кого-нибудь к стенке, чем нормально, цивилизованно выразить общественное презрение. Чтобы человек этот до конца своих дней жалел бы о собственной глупости, несдержанности и неуважении к обществу. Вот об этом стоит помнить при пламенных обсуждениях формулировки «враг народа».

Почему я рассказываю об этом так долго и нудно? Да потому что этот вопрос мне задают с завидным постоянством. Вот только что мне в очередной раз написали: «Когда мы, наконец-то, начнем лишать гражданства?» Отвечаю: «Надеюсь, что никогда!»

Глава 7

ГУЛАГ

Думаю, не открою большой секрет, если скажу, что в России существуют как бы две параллельные страны. Одна страна – со своими подвигами, трагедиями, легендами, другая – вечная драма, сплошные расстрелы, порки, казни и убийства. Думаю, приблизительно 80–90 процентов населения живет в великой стране, со своей непростой историей, но есть люди, которые постоянно пребывают в ГУЛАГе. Они даже название этому придумали – интеллектуальный ГУЛАГ. При этом ни один человек из тех, кто это пишет и утверждает, не удосужится толком узнать, что это вообще такое, откуда это Понятие пришло в нашу историю. Вряд ли кто-нибудь из них назовет дату, когда Совнарком СССР принял положение об исправительно-трудовых лагерях. Именно то самое положение, которое стало прологом к созданию величайшего антибренда России – ГУЛАГа. Даю подсказку – произошло это 7 апреля 1930 года.

Итак, чем обе наши гипотетические страны отличаются друг от друга? Это вовсе не праздный разговор, я каждый день получаю в «Твитттере» сообщения от либерально настроенных граждан, что мы все вертухаи в этом ГУЛАГе, что гордиться нам нечем, что вся страна сидела, промышленность была построена преступными способами, а война подло выиграна. В общем, весь букет. И все время звучит это слово – ГУЛАГ. При этом те, кто его повторяют, не знают ни структуру ГУЛАГа, ни руководителей, ни какие там были управления, чем они вообще занимались. Не важно всё это оказывается, главное сказать: «Страна ГУЛАГа». И самое поразительное, большинство сведений о ГУЛАГе почерпнуто ими из художественной литературы и публицистики, отчасти эмигрантской, отчасти времен перестройки, со всеми вытекающими отсюда выводами.

Итак, давайте попробуем переселиться из страны с великой историей, со своими победами и трагедиями в страну вечного ГУЛАГа. Это очень просто, надо лишь научиться считать потери в годы ВОВ по книгам какого-нибудь там Солонина, цифры расстрелянных советской властью – по эмигрантской периодике и по оценкам нынешних деятелей с «Эха Москвы». Они расскажут, что за 37-й год в ГУЛАГе истребили 150 миллионов человек, и никого даже не смутит, что там население страны при этом было 180 млн. Комментарии излишни, по-моему.

Да, из страны ГУЛАГа переместиться в страну с великой историей гораздо сложнее. Это надо заставить себя читать нудные сборники документов, стараться понять логику, но это же не так увлекательно. Гораздо проще все время повторять: «ГУЛАГ, ГУЛАГ…»

Итак, что мы о нем знаем? Октябрьская революция почему-то не ставила цель, чтобы люди жили в стране вечного ГУЛАГа, наоборот, провозгласила задачу построения нового государства, принципиально нового в мировой истории, и нового общества. Естественно, те, кто не признавал большевиков, отнеслись к этой идее без должного трепета. Кто-то сражался против большевиков с оружием в руках, кто-то был в латентной оппозиции. Причем имеются в виду не только политические противники советской власти, был еще ярко выраженный уголовный элемент, откровенные бандиты. Большевики всех выпустили из тюрем, не зря же пели: «Церкви и тюрьмы сравняем с землей». Потом выяснилось, что эту уголовную шушеру-то надо куда-то девать, работать они все равно не собираются.

Куда их? На перековку, как тогда говорили. А куда на перековку? В коммуну? Так он сбежит от тебя через два часа и хорошо, если тебя же не зарежет еще при этом. Что с такими делать? Расстреливать? Негуманно вроде. У нас государство рабочих и крестьян, нельзя всех подряд расстреливать. Допустим, ты украл курицу. Расстреливать за это?

В ту эпоху находились правозащитнички, которые считали, что уголовный элемент – это несознательные граждане, следствие отсталости при царизме и вечной забитости русского народа. Надо всех просвещать, тогда они перестанут быть бандитами и убийцами. Конечно, довольно быстро, уже к концу 20-х годов, стало понятно, что это в принципе утопическая идея. От того, будешь ли ты кормить уголовный элемент салатами из лозунгов и призывов, ничего принципиально не изменится. Перед тобой враг, он не враг политического строя, он вообще враг любому социальному строю. Для него и царская Россия – враг, и советская Россия – враг, он привык убивать и грабить и ничем другим заниматься не собирается. Пришлось возвращать тюрьмы. Но в какой форме?

Стали искать, какая должна быть форма новых взаимоотношений между государством и преступным сообществом. На тюрьмы же нужно деньги тратить, это вообще дорогое удовольствие, особенно для страны, которая лежит в руинах. Пытались использовать уголовников на лесозаготовках, потом амнистировать, затем рекомендовали в качестве меры наказания принудительные работы без содержания под стражей. То есть всяко-разно пытались уйти от решения ключевого вопроса о создании социалистических тюрем. Уголовники от работ увиливали или просто сбегали.

Долго экспериментировали, изобретали велосипед, экспериментаторов в наших правительствах всегда хватало. В результате убедились, что 20 процентов всех убийц и 30 процентов насильников все равно остаются таковыми, представляют постоянную угрозу для общества. Надо с ними что-то делать, нельзя их держать на свободе. Принудительные работы? Так сбегают ведь… То есть стало ясно: экономить средства таким образом – противоречит здравому смыслу. Поэтому решили создавать исправительно-трудовые лагеря. С одной стороны, обеспечить адекватное наказание за совершенное преступление, с другой стороны, переложить расходы на содержание заключенных на них самих.

Теперь давайте посмотрим, кто туда попадал. Исключительно лица, приговоренные судом на срок лишения свободы не ниже трех лет, либо лица, осужденные особым постановлением Объединенного государственного политического управления. Если кто-то не знает, Объединенное государственное политическое управление – та структура, которая потом стала знаменитым НКВД.

Разумеется, не каждого осужденного тут же волокли в столыпинский вагон и отправляли в лагерь. Право попасть в исправительно-трудовое учреждение надо было заслужить. Быть либо злостным рецидивистом, который постоянно привлекался за уголовные преступления, либо пойти по 58-й статье, если твое деяние квалифицировались как политическое. Нужно отметить, по политическим заключенным советская власть очень быстро нашла решение вопроса, вот с уголовным элементом не получалось долгое время. Почему? Со времен первых лет революции бытовало мнение, что уголовник – это тот же пролетарий, надо только к нему ключик найти какой-нибудь. Вот и искали.

По статистике, с 21-го по 53-й год в стране было вынесено 3,7 млн обвинительных приговоров. Из них 700 тысяч приговоров к смертной казни. Сколько же всего заключенных отбывало срок в исправительно-трудовых лагерях? Все по тем же статистическим данным, 155 тысяч в 31-м году и 2,5 млн в 53-м. При этом бериевская амнистия сократила цифру заключенных на миллион в течение нескольких месяцев. Тут нужно учитывать, что в число 2,5 млн входили и те, кто попал в лагеря по итогам ВОВ. Это уже не только уголовные и КР, это бандеровцы, «лесные братья», власовцы, русские эмигранты, военнопленные, больше того, в эту цифру даже иногда включают немцев, которые сидели в лагерях после войны, например, солдат и офицеров дивизии «Мертвая голова». При этом если просмотреть опять же либеральную публицистику, то мы с удивлением узнаем, что одномоментно в лагерях пребывают по 10, а иногда даже 12 млн человек. Где они их находят, какую цифру берут за точку отсчета – мне не ведомо. Честно признаюсь, я долгие годы пытался понять, когда Хрущев сказал: «10 млн человек», чем он руководствовался? Он 3 млн умножил на 2,5, или на 3, или на 4? Что бралось за точку отсчета? Тайна великая…

Опять же если посмотреть либеральную публицистику, мы с удивлением узнаем, что вся индустриализация была проведена ГУЛАГом. Такой получается парафраз: «война выиграна штрафбатами». При этом о каких-то там экономических цифрах или расчетах речь вообще не идет. Ничего никому не платили, согнали всех в трудовые армии, закабалили, отправили на стройку. Чудесная логика, только вот факты ей противоречат.

Индустриализация – это, по большому счету, первые две пятилетки – с 28-го по 37-й год. У нас в стране основное развитие системы трудовых лагерей пришлось на 35–38 гг. Тем, кто хочет доказать, что вся наша история – один сплошной и безостановочный ГУЛАГ, надо было начать раньше, не со Сталина, а с Ленина. Вот, мол, Ленин пришел, и началось строительство ГУЛАГа, иначе одно с другим совсем не состыкуется.

Пойдем дальше. Труд в исправительных лагерях – это вовсе не способ перевоспитания заблудившегося человека в нормальные полноценные члены советского общества. Забудьте вы эту историю, лозунги типа «на свободу с чистой совестью» – это для агитпропа, реальность в другом. Труд в лагерях – это способ компенсировать затраты на содержание заключенных. У нас ведь все очень легко считают, вот, допустим, заключенные пошли и построили, условно, дорогу из Читы в Хабаровск. Ну, прекрасно, а во сколько это на самом деле обошлось государству, с кормежкой, жильем для зеков, содержанием охраны, зарплатами офицеров, технических специалистов и остальными затратами? При том, что квалификация у вольнонаемных рабочих гораздо лучше и выработка гораздо выше. Это вам никто не ответит, потому что никто даже не задумывается над этим. Давно подсчитано, что труд заключенных со всеми сопутствующими расходами совсем не такой дешевый, как кажется.

Опять же, на те великие стройки, о которых у нас говорят, что это «ГУЛАГ отстроил всю страну», далеко не всех политических отправляли. Политические-то противники, как правило, в других местах трудились. В гораздо более сложных отраслях советской экономики. Кроме того, заключенным ГУЛАГа платили зарплату. Ведь у нас, кого не послушаешь, закабалили, абсолютно никаких прав, только с утра до вечера долби киркой гранит. А я хочу напомнить, что зарплата была. Да, конечно, она колебалась от 10 до 40 % от оплаты вольнонаемного персонала, но она была. Ни у одного из либеральных публицистов за последние пять лет я не встретил даже намека на этот прискорбный для их картины истории факт. Равно ни у кого из них нет ни одного рассказа, как люди после окончания отбытия срока заключения оставались на стройках на правах вольнонаемного персонала.

В 90-х годах сформировалось удивительное представление о советской власти – как о сплошном бандитизме, терроризме, подавлении любого инакомыслия, сплошном ГУЛАГе, другими словами. В результате огромной популярностью стал пользоваться жанр, что называется, «воспоминания политкаторжан». Многие наивно полагают, что он появился только во времена Хрущева – ничего подобного. В 20-х годах он пышным цветом цвел, старые большевики массово рассказывали о том, как они сидели при проклятом царизме. Невероятно популярный был жанр, масса воспоминаний на любой вкус. О них просто не очень принято вспоминать сегодня, все они с 20-х годов не издавались. Зато потом, во время Никиты Сергеевича Хрущева, всё заполонили всевозможные колымские рассказы. Где правда, где художественный вымысел – никого уже не волнует. Напишет кто-то про вечный, на сто процентов ГУЛАГ в стране, и это подхватят и будут повторять с маниакальным упорством.

Лично мне это напоминает реалии наших 90-х, когда появились эти малиновые пиджаки, бильярдные-сауны, интим-клубы, шел бесконечный разговор «по понятиям», блошиные рынки на московских улицах. Многие до сих пор искренне думают, что только это и было в 90-х годах. Наверное, можно так думать, что, кроме этого, в стране еще многое происходило. Не только же разговор «по понятиям» шел, а был еще, например, поворот самолета Евгения Максимовича Примакова в 99-м году, только об этом не принято вспоминать. Так и здесь, вроде бы, кроме ГУЛАГа, ничего в стране не было.

Повторяю, чтобы прояснить ситуацию, достаточно задать простые вопросы: сколько управлений было в ГУЛАГе, кто и за что отвечал, на каких стройках они были задействованы, сколько человек отбывали наказания, условно говоря, в 39-м году, по каким статьям, их социальный статус, сколько было выпущено досрочно? Таких вопросов можно задать великое множество, боюсь только, ни один либеральный публицист не в состоянии на них ответить. Начнет повторять как мантру: «Сидела вся страна, ГУЛАГ, стройки, всех зажали, добились результатов только потому, что работало великое множество заключенных». А на вопрос: «Сколько человек сидело в 34-м году?» – никто не ответит, никому не интересно. Больше того, не интересна даже бериевская амнистия 53-го года, когда миллион выпустили. Я знаю эту цифру, могу примерно рассказать, кого выпускали по социальному составу и по каким статьям, но это же не интересно никому. Берия – народный комиссар внутренних дел в 30-х годах, значит, мы это не считаем за амнистию.

Для этих людей бериевской амнистии вообще не существует, амнистия связана лишь с Хрущевым и 56-м годом. Вот случился ХХ съезд партии, Хрущев выступил с докладом о культе личности и его последствиях, после этого у нас, якобы, начали амнистировать. Логика людей, которые даже, наверно, среднюю школу не окончили. По сути, Хрущев никакого отношения к этим процессам не имел, людей начали выпускать до него. Единственное достижение нашего дорогого кукурузоносного генсека, с этой точки зрения, состояло в том, что под его идейным руководством была напечатана куча абсолютной ахинеи про 30-е годы.

Я нисколько не шучу. У меня есть замечательные образцы творчества советского агитпропа конца 50-х годов. Например, книга, которая называется «Командарм Якир». Подробнейшее описание эпохи Гражданской войны и в конце три страницы, посвященные 30-м годам. Дальше непонятно, что стало с Якиром, куда он делся? Можно лишь догадываться, что на самом деле он стал жертвой политических репрессий 30-х годов.

И то же самое с ГУЛАГом! Написан сонм воспоминаний, на одну монографию, посвященную ГУЛАГу, приходится порядка 45–48 воспоминаний – это статистика. Дошло до абсурда: у нас есть даже монографии кандидатов исторических наук, которые используют не документы, посвященные исправительно-трудовым лагерям в Советском Союзе, а воспоминания каких-то неизвестных людей. Но это же нонсенс! А все потому, что бытует твердое убеждение: вся страна – сплошной ГУЛАГ, ничего героического не было, все сидели. И до тех пор, пока многие люди будут жить в такой парадигме, конечно, никакого движения вперед не будет. Они будут вынуждены находиться в этом интеллектуальном гетто. Хотя рано или поздно, я надеюсь, люди вспомнят диалектику Гегеля, его высказывание, что «все действительное разумно». Начнут хоть что-нибудь читать, начнут интересоваться, тогда, может быть, этого абсолютного бреда про 150 млн заключенных, про то, что вся страна сидела, будет меньше.

Конечно, совсем не уйдет, мы с этим, извините, обречены жить. Мифы уже существуют и складывались на протяжении ста лет без малого. Но, повторюсь, очень хочется верить в то, что разумных людей становится все больше. Прежде чем нести ахинею про войну, выигранную посредством ГУЛАГа и штрафбатов, про отстроенную только с помощью ГУЛАГа страну, про кровавые режимы и т. д. и т. п, надеюсь, что какие-то документы люди все-таки полистают. Ну, хотя бы справки, за которыми сейчас и в архив не надо идти, они в полном объеме есть в Интернете.

Глава 8

Смерть Фрунзе

Мы живем в совершенно удивительное время. Тридцать последних лет фигура легендарного красного командира, одного из творцов победы большевиков в Гражданской войне сама по себе никого не интересует. Все рассуждения только о том, как все-таки умер Фрунзе, есть ли в этом вина товарища Сталина и что было бы, если б Фрунзе не умер. Пострадал бы он в годы репрессий 37–38 гг. или, наоборот, сидел бы в военном трибунале, вынося смертные приговоры? Отразил бы немецкую агрессию в июне 41-го года или разделил бы судьбу других прославленных командиров эпохи Гражданской войны, которые оказались патологически не способны воевать в изменившихся условиях? Именно об этом сегодня говорят всякий раз, когда речь заходит о Фрунзе.

Я уж молчу о том, что, по-моему, последняя его биография выходила, когда я еще в школе учился, то есть в конце 80-х годов. Нынче Фрунзе не в чести. Но уж коли все обсуждают загадку его смерти, давайте поговорим и об этом. Хотя лично мне кажется, что здесь просто нет предмета для фундаментального исследования. Нет никакой тайны!

Итак, 29 октября 1925 года, место действия – Солдатенковская больница города Москвы. На часах 12 часов 40 минут, бригада опытных хирургов приступает к рутинной операции на брюшной полости у очередного больного. Под наркозом он будет 1 час 5 минут, потом придет в себя, будет чувствовать себя слабым, но при этом показательно бодриться. В 5 утра 31 октября, то есть спустя двое суток, он неожиданно пожалуется на сердце, потеряет сознание и через 40 минут умрет.

Казалось бы, по меркам того времени – рядовой случай. Такое бывало, причем многократно. Медицина вообще не всесильна, а в ту эпоху даже антибиотиков не было. И все было бы ничего, никто бы внимания не обратил на этот случай, если бы умер какой-нибудь Ебордей Кузьмич Квачкин. На беду, это оказался герой Гражданской войны, председатель Реввоенсовета и народный комиссар по военным и морским делам Советского Союза Михаил Васильевич Фрунзе.

Естественно, слухами земля полнится. И полниться она стала тут же. Кто во всем виноват? Ясное дело, Троцкий! Именно Троцкого Фрунзе сменил на посту председателя Реввоенсовета в январе 1925 года, так же, как и на всех прочих постах. Первые слухи были именно такими.

Потом, уже во времена Хрущева, в народном сознании укоренился миф, что в смерти легендарного командарма виноват лично Сталин. Даже приводилось доказательство в виде «Повести непогашенной луны». А в качестве железного аргумента говорили: «Эту же книгу изъяли через два дня после публикации, автора расстреляли, значит, он знал правду. Выходит, точно не обошлось без Сталина!» Говорили, что первая репетиция Сталина по уничтожению соратников – это как раз Фрунзе, потом, в качестве генеральной репетиции, – Киров, потом уже наступают 37–38 гг., когда всех, кого только можно, расстреляли, уничтожили, сгноили в ГУЛАГе и т. д. Не очень, правда, понятно, кто же тогда воевал в годы ВОВ и откуда взялись еще 27 млн бесценных человеческих жизней, которые мы потеряли в борьбе с нацизмом, на этот вопрос изобличители политики Советского Союза в 30-х годах в принципе не хотят отвечать. Но речь сейчас не об этом, в обществе с тех самых хрущевских времен укоренилось абсолютное представление, что здоровый как буйвол Фрунзе сам ложиться в больницу не хотел. Его туда почти насильно притащили злые чекисты, дальше врачи-вредители по указанию Сталина зарезали знаменитого красного командира. Нанесли тем самым непоправимый урон Рабоче-Крестьянской Красной Армии и всей обороноспособности страны.

Достоверное в этой истории действительно есть, кто бы спорил. Достоверно, что Михаил Васильевич Фрунзе – герой Гражданской войны и он на самом деле скончался в больнице после операции. Эти два факта сомнению не подвергаются. А теперь давайте поговорим о том, что всему этому предшествовало. Дело в том, что Михаил Васильевич Фрунзе вовсе не был здоровым как буйвол, скорее напротив, он давно испытывал серьезные трудности со здоровьем. Еще в октябре 1905 года при аресте казаки серьезно повредили молодому большевику левый коленный сустав. Именно по этой причине потом, в дальнейшем, у Фрунзе регулярно случались вывихи. На каторге, куда он был отправлен по итогам своей революционной деятельности, Фрунзе заработал туберкулез и язву желудка, которые преследовали его всю оставшуюся жизнь. При этом надо понимать, что в местах не столь отдаленных Фрунзе провел не 25 суток, как некоторые нынешние революционеры из «Фейсбука», а целых 7 лет. В тяжелых условиях и почти без медицинской помощи – это не могло не сказаться на его здоровье. В 1916 г. ему не слишком хорошо сделали операцию по удалению аппендицита. И апогей, так сказать, неприятностей со здоровьем, финальная сюита – это Гражданская война. Сначала контузия после разрыва авиабомбы, потом пуля, выпущенная махновцами, – он был ранен в бок. В том же самом 1925 году, ставшем последним в жизни прославленного красного командира, Фрунзе дважды попадал в автокатастрофы, что здоровья ему тоже не добавило.

Именно по этой причине Совнарком постановил немедленно отправить его на отдых в Крым, где он тут же подхватил грипп. Фрунзе сам писал незадолго до роковых событий, что у него «семья какая-то трагичная, супруга была больна туберкулезом и уже не вставала на тот момент с постели, все вокруг больны, какой-то непрерывный лазарет». Это к вопросу, что абсолютно здорового человека взяли и насильно отправили в больницу. Мягко говоря, здоровье у Фрунзе было расшатанное.

После того, как он подхватил грипп в Крыму, его срочно эвакуировали обратно в Москву, сначала в кремлевскую больницу, потом в Солдатенковскую. Кстати, если кто не знает, так в то время называлась Боткинская больница, то есть знаменитое на всю страну лечебное учреждение. И не какой-то сельский коновал занимался лечением прославленного красного командира, а лучшие врачи СССР.

При осмотре больного выяснилось, что на протяжении десяти лет у Фрунзе были кишечные кровотечения и боли в области двенадцатиперстной кишки, в результате чего он в последние годы проводил много времени в кровати. С такими болезнями, действительно, тяжело проявлять активность, но стране-то он нужен бодрый, энергичный, нужен тот Фрунзе, которого знали по Гражданской войне. Поэтому специальный консилиум врачей под председательством народного комиссара здравоохранения Семашко постановляет: «Налицо картина язвенного процесса в области двенадцатиперстной кишки, угрожающего как повторными кровотечениями, так и прободением самой язвы». Надо лечить, как же иначе.

Чтобы спасти жизнь легендарного командующего, были привлечены лучшие медики Советского Союза. Операцию проводил хирург Розанов, тот самый, который извлекал из Ленина пулю, выпущенную Фани Каплан. Ассистировали ему не какие-то доктора-недоучки, а профессора Греков, Мартынов, Обросов. Каждый из этих людей имел собственную научную школу, каждый из них был блестящим специалистом. Анестезиологом был Алексей Очкин, один из выдающихся врачей той эпохи. Его потом будут обвинять, что он неправильно дал наркоз, мол, Фрунзе умер от смеси эфира и хлороформа. Нормальная практика, у нас гениев как-то не очень любят и с удовольствием обвиняют. Все же знают, как подло, цинично и гнусно загнали абсолютно здорового человека под нож, и дальше эскулапы-коновалы с удовольствием его зарезали. Логика понятная, но мы с выводами-то торопиться не будем.

Вскрытие тела Фрунзе осуществил виднейший советский патологоанатом Абрикосов, кстати, именно он в 24-м году занимался вскрытием тела Ленина. Что же он написал в заключении? «Заболевание Фрунзе, как показало вскрытие, заключалось, с одной стороны, в наличии круглой язвы двенадцатиперстной кишки, подвергшейся рубцеванию, с другой стороны, в качестве последствия от бывшей в 16-м году операции удаления аппендицита, получился старый воспалительный процесс брюшной полости. Операция, предпринятая по поводу язвы, вызвала обострение имевшего место хронического воспалительного процесса, что повлекло за собой острый упадок сердечной деятельности и смертельный исход». То есть, если кто-то не понял, Фрунзе лечили от одного, но, к несчастью, умер он от другого, от некачественно проведенной когда-то операции по удалению аппендицита. Язва-то у него зарубцевалась, воспаление было в другом месте.

Словом, из этого заключения следует, что врачи в принципе не имели понятия, чем болел Фрунзе. С другой стороны, а как они должны были это узнать? Рентгена тогда еще, по сути, не было, не говоря уже про УЗИ и компьютерную томографию. Судить они могли только со слов самого Фрунзе, но я сомневаюсь, что великий русский революционер был настолько подкован в медицине, что мог легко и непринужденно объяснить, где и какой у него воспалительный процесс. Я повторяю, на тот момент Фрунзе был очень серьезно больным человеком, он сам признавал в собственных письмах, что именно таким себя чувствует. Говорить, что вот, значит, отправили здорового человека под скальпель, зарезали, а во всем виноват, конечно, товарищ Сталин – это верх наивности. Если бы Фрунзе, допустим, не лечили, то есть не положили бы его тогда в больницу, он бы умер вне больницы, ровно от того же самого. И кто тогда был бы виноват? Наверно, опять лично Сталин, потому что не уследил за здоровьем Фрунзе, не дал госпитализировать тяжело больного человека. То есть в любом случае он виноват!

История болезни Фрунзе теперь уже точно не является никакой государственной тайной. Наипрекраснейшим образом все документы опубликованы в середине 90-х годов. Но никого же это не волнует, никто не обращает внимания, что там написано. «Недоразвитие аорты и крупных артериальных стволов, рубец стенки живота в правой подвздошной области» – именно вот эти болячки совершили выстрел в сердце прославленного красного командира, когда он отходил от наркоза.

Ладно, с болезнью, будем считать, разобрались. Ну, а что Сталин? Он действительно 29 октября заезжал в больницу и оставил красному командиру записку. Она, кстати, достаточно трогательная. Вот что он писал: «Дружок, были сегодня в 5 часов вечера у Розанова, я и Микоян, хотели к тебе зайти – не пустил, язва, мы были вынуждены покориться силе. Поскучай, голубчик мой, привет, мы еще придем, мы еще придем. Коба». Новое поколение конспирологов утверждает, что таким образом Сталин пытался создать себе алиби и показать Фрунзе, как он о нем заботится, хотя на самом деле судьба его уже решена.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что Сталин был белым и пушистым. На многочисленных списках врагов народа из старых революционеров стоит его резолюция, стоят резолюции многих других деятелей той эпохи, все это было. Но было в 37-м году, а не 25-м. Вообще 25-й год с этой точки зрения – это еще относительное вегетарианство, гайки начнут закручивать попозже, в 29–30 гг.

Просто разберем политическую ситуацию на тот момент. Был ли смысл Сталину убирать Фрунзе? Его ведь только-только поставили на место Троцкого, в армии явно все оживились. Убрали экстремиста Троцкого, убрали Склянского, сейчас будут, наконец, наводить порядок рукой Фрунзе. Какой смысл был Сталину сначала протаскивать кандидатуру Фрунзе на этот пост, а потом тут же убивать? Зачем? По логике, если Фрунзе представлял для Сталина опасность, то на эту знаковую должность Генеральный секретарь вполне мог протащить горячо любимого всей страной красного командира Ворошилова или лихого командарма Буденного, ничуть не менее знаменитого. Кстати, именно Ворошилов заступит потом на пост народного комиссара обороны СССР.

В отличие от Троцкого, Фрунзе не считал себя гением революции и вполне спокойно подчинялся партийному руководству. Все герои Гражданской войны на тот момент подчинялись, недовольство партийной линией они начнут выказывать в начале 30-х, а не в 24–25 гг. Назначать Фрунзе наркомом только для того, чтобы через 6 месяцев его ликвидировать на операционном столе, – получается как-то сложно и не логично. Ладно, давайте допустим, что да, товарищ Сталин – злыдень, каких мало, все знал, все предвидел, такой у него гениально-уголовный склад ума. Тогда ему, наоборот, надо было ничего не делать, не настаивать на перевозке Фрунзе в московские больницы. Просто занимался бы обычной текучкой, и через какое-то время Фрунзе пришлось бы хоронить в Кремлевской стене, рыдать на его похоронах, мол, не выдержало здоровье еще одного пламенного революционера и великого организатора побед Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Повторяю, что Фрунзе очень плохо себя чувствовал в последнее время, знали многие. Это не являлось тайной, он не очень хорошо себя чувствовал еще в годы Гражданской войны. После семи лет на каторге, после того, как рядом взрывается авиационная бомба, тебе стреляют в бок, у тебя проблемы с суставами, с легкими и с желудком – это не скроешь. Больше того, у Сталина есть прекрасный повод для отвода кандидатуры Фрунзе, мол, есть вполне здоровые Ворошилов, Буденный, давайте назначим их, а нашего любимого Михаила Васильевича побережем, дадим ему выздороветь. Ведь потом, когда Ворошилова назначили на место Фрунзе, никто не протестовал, все же понимали: тоже герой Гражданской войны, настоящий пламенный большевик, образец для подражания, кумир миллионов рабочих и крестьян. Зачем, еще раз спрошу, нужна была такая сложная схема ликвидации?

Ни один человек из современных конспирологов, полагаю, на этот вопрос не ответит. Гораздо проще бездоказательно твердить, что Фрунзе, значит, устранили первым, а потом казнили всех: Тухачевского, Гамарника, Уборевича, Якира и остальных краскомов. Правда, возникает другой вопрос, а с чего господа конспирологи вдруг решили, что в 37-м году тот же самый Фрунзе не мог бы возглавлять военный трибунал по поводу того же маршала Тухачевского? «Первоконники» прекрасным образом участвовали в трибуналах, это всем известно. Да, конечно, Фрунзе вполне мог оказаться на скамье подсудимых по делу о заговоре в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, это правда. Шансы здесь 50 на 50. Но говорить со стопроцентной убежденностью, что если бы Фрунзе пережил 25-й год, то в 37-м бы его точно расстреляли, я не стану. Вопреки расхожему мнению, очень многие герои Гражданской войны те репрессии вполне себе пережили. Кроме того, отношение Фрунзе к «Красному Бонапарту» Тухачевскому было, мягко говоря, сложное, вряд ли бы он с большой охотой кинулся в его заговор. Да и какое здоровье было бы у легендарного командира в 37 г., если он разваливался уже в 25-м? Оставался бы он кому-нибудь интересен как политическая фигура или его знали бы лишь как почетного обитателя большевистских санаториев?

К вопросу о героях Гражданской войны: все почему-то помнят Буденного и Ворошилова, остальных вроде бы не осталось, истребили. Но давайте вспомним, к примеру, генерала Апанасенко, героя Гражданской войны, героя ВОВ, трагически погибшего на Курской дуге. Он, «первоконник», вполне себе пережил 37-й год, как и десятки других людей. А полковник Русской императорской армии, будущий маршал Советской армии Шапочников?

Ровно такие же шансы были у Фрунзе. Тем более он со всех точек зрения считался противником Троцкого, именно по этой причине-то его сделали главой Реввоенсовета и Народного комиссариата по военным делам. По сути, Фрунзе был одним из главных критиков Троцкого, вот чем он был ценен и важен Сталину. Его смерть не принесла Генеральному секретарю никаких политических дивидендов, напротив, только создала новые проблемы.

Понятно, обвинить можно любого: Сталина, Кагановича, Микояна, Молотова, Ворошилова. Но никому из них смерть Фрунзе не была нужна в принципе. Фрунзе нужен был им живой, чтобы с его авторитетом навести порядок в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, которая после Гражданской войны была вовсе не такой несокрушимой и легендарной, как сегодня принято считать. Проблемы, которые потом преследовали Красную армию вплоть до 42-го года, зародились именно тогда, в 21–22–23 гг. Это как раз в чистом виде плоды деятельности Троцкого, который рассматривал Красную армию как поленницу дров, которые нужно побыстрей закинуть в топку мировой революции. Строительство социализма в одной, отдельно взятой стране? Глупость, по его мнению. Строительство крепкой армии? А зачем, если мировая революция все равно повернет все по-своему? Неинтересно Троцкому заниматься одной страной, не тот масштаб!

Словом, пока Троцкий теоретически обосновывал победу коммунизма во всем мире, реальные проблемы армии множились. Избавиться от них удалось уже только в годы ВОВ.

Понятно, что либеральным историкам рассуждать об этом неинтересно. Гораздо проще же постоянно твердить, что Сталину обязательно нужно было убить Фрунзе. Отсюда можно сделать блестящую догадку, что Сталин и Ленина-то убил, скорее всего. Как убил многих других видных большевиков, например, лично толкнул под колеса грузовика Камо, лично выстрелил в Котовского… Кого еще? Товарища Артемова можно вспомнить, тоже, по мнению многих, ликвидирован лично Сталиным.

Все чистая конспирология, глупость и элементарная историческая малограмотность. Уговаривать всех этих людей почитать какие-то сборники документов я даже не стану, потому что это бесполезно. Пусть верят, что было именно так. В конце концов, можно верить, что земля плоская и стоит на спине слонов. Конечно, от этого она плоской не станет, но на чувство веры правда повлиять никак не может, история это неоднократно доказывала.

Глава 9

Гибель Артузова

В одном из своих эфиров я как-то рассказал подробнее про этого человека. И тут же последовала многодневная истерика по поводу того, что совершенно правильно его расстреляли, матерый был враг народа. Сталин, мол, не мог так жестоко ошибаться, вождь насквозь видел, какая вражина этот Артузов.

На протяжении нескольких дней я прочитал массу комментариев в таком духе. При этом об Артуре Христиановиче Артузове известно практически все, что только может быть известно о человеке. Феликс Эдмундович Дзержинский, создатель ВЧК, сказал о нем, что это честнейший товарищ, которому он может верить, как самому себе. Оценка, в общем, достаточно серьезная. В противовес ей приговор всего из одного слова – расстрелять!

Начнем с того, что жизнь и деятельность Артура Христиановича всегда была бурной. Создание советской контрразведки и разведки, знаменитые операции «Трест», «Синдикат 2», которые просто потрясли мир, установив новые стандарты для деятельности спецслужб, – бесспорно, его заслуга. Артузова вообще считали гением спецслужб. Не знаю, не берусь судить, насколько это справедливо, но ясно одно – человек был весьма и весьма незаурядный.

Существует, впрочем, другое, прямо противоположное мнение. Определенная категория людей называет Артузова сталинским опричником, виновником террора 20–30 гг., палачом, в котором не было абсолютно ничего человеческого. То, что его расстреляли в 37-м году, – лучшая награда за всю его деятельность в советских органах государственной безопасности. Не секрет, что такая оценка строится на периодике времен перестройки и начала 90-х. Тогда на советские органы государственной безопасности вылили столько помоев, что до сих пор невозможно разобраться, где факты, где вымысел. Подавляющее большинство людей так и живет мифами той поры, ничего не зная о реальных людях, живших и погибших в годы политических репрессий.

Артузова арестовали в мае 1937 года. Для пытливых умов назову точную дату – 13 мая, в этот день он не вернулся домой. Жена особенно волноваться не стала, она уже привыкла к тому, что для мужа это абсолютно нормальная практика, он дневал и ночевал на работе. Вообще, это свойство чекистов самого первого поколения – они были абсолютные трудоголики, могли работать чуть ли не по двадцать часов в сутки. Но ранним утром, в свойственной той эпохе манере, раздался стук в дверь, грубый и требовательный. Так стучали сотрудники органов государственной безопасности. Супруга Артузова открыла дверь, на пороге были два человека в штатском. Они протянули ордер № 1723 на производство ареста Артузова Артура Христиановича и обыска в его квартире. Жена прочитала и потеряла сознание. Хотя арестовывать в квартире было некого. Хозяйку дома трогать запретили, самого Артузова дома не было, поэтому просто изъяли все документы: паспорт, партийный билет, знак почетного чекиста вместе с удостоверением, орден Красного Знамени, наградное оружие, пропуск в Кремль. В общем, полный букет документов, обличающих, естественно, подлую шпионскую суть создателя советской разведки.

Допросы шли на Лубянке, в свойственной тому следствию манере. И арестованные всё рассказывали, подтверждали самые сумасбродные факты, обличали друзей и сослуживцев, давали любые показания так охотно, что следователи только успевали записывать.

Первый допрос Артура Христиановича Артузова – это 27 страниц убористого текста. Создателя советской разведки обвинили в работе на Германию. Естественно, на кого же еще должен был работать швейцарец с русским сердцем? Было бы странно, если бы он на Германию не работал. Если внимательно читать тот самый протокол из 27 страниц, то ловишь себя на мысли, что невероятно сложно отделить, где правда, где вымысел, а где то, что додумал сам следователь. Дело ведь в том, что Артузов – профессионал до мозга костей, только такой человек мог разработать операции по завлечению на территорию Советского Союза Бориса Савинкова и Сиднея Рейли. Что можно говорить на допросах, а что нельзя говорить, он понимал лучше, чем кто-нибудь, и, конечно, мог обильно пользоваться дезинформацией.

Собственно, именно на этом принципе были построены операции «Синдикат 2» и «Трест», которые разрабатывал как раз Артузов. В частности, в ходе допроса обсуждалась ситуация в разведывательном управлении Рабоче-Крестьянской Красной Армии, то, что сегодня называется ГРУ. Возглавлял его тогда Рицкий. В декабре 1936-го года Артузов отправляет ему письмо, в котором пишет, что удивлен странными, грубыми и не очень понятными старому чекисту методами работы разведывательного управления. Постоянные угрозы в присутствии подчиненных, постоянные выволочки, выговоры. Он даже пишет, что во времена Ленина такое не допустили бы, коммунист не только должен добросовестно работать на своем посту, но и соблюдать партийную дисциплину, вести себя с коммунистической сдержанностью. Дальше Артузов уточнил, что именно эти слова он произнес в беседе с товарищем Сталиным.

Надо отметить, что Сталин и Артузов достаточно неплохо знали друг друга. Нельзя сказать, что они были друзьями, что Сталин встречался с Артузовым чаще, чем с другими чекистами, но вождь высоко ценил работу Артузова и доверял ему. Хотя чем ближе к роковым событиям 37 года, тем меньше и меньше оставалось доверия. Был один очень характерный эпизод. Во время ужина в Кремле, устроенного Сталиным для чекистов, вождь поднял очередной бокал и спросил: «А как там поживают наши источники информации, не гонят ли они нам дезу?» Имелась в виду, прежде всего, нелегальная разведка в Европе. Артузов, конечно, взял своих сотрудников под защиту, но в тот момент у Сталина были серьезные основания полагать, что его, мягко говоря, иной раз вводят в заблуждение.

Артузов пал жертвой собственных пристрастий, во многом дружбы с Тухачевским. Они, как известно, были в очень близких отношениях, и настроения группы «Красного Бонапарта» не могли не передаваться Артузову. Откровенно говоря, ему было за что критиковать руководство Советского Союза. Если Ворошилов на посту народного комиссара обороны был абсолютно неприемлем для маршала Тухачевского, то точно такая же история сложилась в НКВД. Для Артузова абсолютно неприемлемым человеком на посту руководителя органов государственной безопасности оказался Ягода.

Вспомним, что Артузов – это первое поколение чекистов. Хотя Ягода вышел оттуда же, но при жизни Дзержинского его никто не считал хорошим работником и влиятельной фигурой в органах. Рассматривать его как преемника Железного Феликса – такое старым чекистам в кошмарном сне не могло привидеться. Вспомним, после Дзержинского органы государственной безопасности возглавил Менжинский – тоже абсолютно уникальный человек, полиглот, знал 17 иностранных языков, последним выучил фарси, чтобы читать в подлиннике Омара Хаяма. Ягода на фоне прежних начальников выглядит бездарным карьеристом. Он начинает выдвигаться на руководящие позиции в НКВД уже при Менжинском, но старые кадры его по-прежнему не принимают всерьез. И вот после смерти Менжинского именно Ягода становится во главе ведомства. Для Артузова это шок.

Вообще, чекисты первого поколения были людьми достаточно упертыми, по крайней мере, с политической точки зрения. Единожды заняв какую-то принципиальную позицию в рамках внутрипартийной дискуссии, они, как правило, своих взглядов уже не меняли. Именно по этой причине Сталину пришлось уничтожить весь цвет советской разведки. Эти люди питали откровенную враждебность к очень многим сталинским выдвиженцам той эпохи. И, как было заведено в тех кругах, взглядов своих они не скрывали, а, напротив, регулярно подчеркивали.

Конечно, Артузов должен был понимать, что санкция на его арест – это вовсе не прерогатива народного комиссара внутренних дел. Он слишком серьезная персона, санкционировать его арест могли только Политбюро и лично товарищ Сталин, никаких иных вариантов быть не могло. К тому же он знал, что его, выражаясь профессиональным языком, достаточно давно «ведут». Он еще 12 апреля, за месяц до ареста, пишет письмо Ежову. Тон письма свидетельствует о том, что Артузов, мягко говоря, не очень доволен. Он указывает, что без серьезных оснований арестованы трое его сотрудников, близких ему людей – Бенедиктов, Тылес и Гудс. Артузов считает, что эта травля организована Абрамом Слуцким, и просит его от нее оградить.

Интересный момент: он написал письмо Ежову, но почему-то не написал Сталину. Хорошо, в порядке подчиненности он должен был обратиться к Ежову. Но как видный чекист, как гордость советских органов государственной безопасности, в конце концов, как делегат съезда партии вполне мог написать прямо Сталину. Не написал, потому что не слишком верил в результат, наверное, так.

Да, именно делегаты того съезда партии, съезда победителей, как его еще называли, «съезда расстрелянных», были впоследствии в подавляющем большинстве уничтожены. Скорее всего, Артузов понимал: что-то такое в стране грядет. Он был профессионалом, он всегда умел точно чувствовать и, самое главное, оценивать ситуацию. Еще раз повторяю, не будь у Артузова подобных качеств, ему никогда не удалось бы провести операции «Трест» и «Синдикат 2», они построены именно на глубоком понимании текущего момента и знании человеческой психологии.

При этом Артузов до последнего момента категорически не понимал, что является обреченным. Думал, то, что он сделал для революции, что он сделал для советской власти, для пролетариата, дает ему некую вечную индульгенцию. Он не понял, что наступает другая эпоха, эпоха, которая перемелет даже таких гигантов, как он.

Да, это потом сильно аукнется нашей стране. Не случайно тот самый народный комиссар внутренних дел Николай Иванович Ежов незадолго до собственного ареста напишет в записке Сталину, что наша разведка обезглавлена, ее, по сути, больше нет, потому что вслед за Артузовым потянули всех прочих сотрудников, кто с первых дней служил в особом отделе Всероссийской чрезвычайной комиссии. И во всем обвинили именно Ежова, его сделали крайним и расстреляли.

Тогда же допрашивали всех подряд: жену, сослуживцев, просто знакомых. Понятное дело, что наговорили они массу всего. Многие рассказывали абсолютную ерунду, лишь бы только выгородить себя. Нашлись и те, которые выливали на Артузова ушаты помоев, сводили с ним старые счеты. Артузов был вовсе не мешок с пряниками, чтобы нравиться абсолютно всем подряд. Ему припомнили и любовь к театру, и дружеские посиделки с легендарными командармами Гражданской войны, начиная с Тухачевского, разумеется. Припомнили, что он делал для Тухачевского скрипку, даже официантов приволокли из того ресторана, где любили сиживать Тухачевский с Артузовым.

Следствие провели весьма оперативно, потребовалось лишь три месяца. Уже в августе появляется обвинительное заключение, утвержденное заместителем наркома внутренних дел комиссаром государственной безопасности первого ранга Бельским. То есть не комар чихнул, все на самом высоком уровне. Цитирую: «По делу фашистской заговорщицкой организации, руководимой предателем Ягодой, арестован один из активных участников этого заговора, бывший начальник КРО (контрразведка) и ИНО (иностранный отдел) НКВД СССР и бывший заместитель начальника развед. упр. РКК Артур Христианович Артузов. Произведенным по делу расследованием его принадлежность к фашистскому заговору полностью подтвердилась. Также установлено, что он с 1913 года являлся шпионом, работавшим на службе у немецкой, французской, польской, английской разведок».

Вот такой приговор. Те, кто говорят, что Артузова расстреляли совершенно правильно, Сталин не мог так жестоко ошибаться, Артузов был настоящим врагом, хотя бы читали этот приговор? Как мог этот человек быть на службе сразу у немецкой, французской, польской и английской разведок, если на протяжении 15-ти лет он морочил им голову, проводя блестящие операции в пользу СССР? Что это за агент английской разведки, который выманивает на территорию Советского Союза Сиднея Рейли, проводит следствие и ликвидирует английского шпиона? Что это за агент польской разведки, который на протяжение десяти лет снабжал польский генеральный штаб самой отборной дезинформацией? Что это за агент немецкой разведки, по указанию которого был завербован легендарный Брайтонбах, он же Вили Лемон, прототип знаменитого штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица? Что это за агент французской разведки, который организовал работу по похищению председателя русского общевоинского союза генерала Александра Павловича Кутепова в центре Парижа в 1930 году, нанеся Франции невиданное на тот момент оскорбление? Мог он быть агентом?

И вот эту вот ахинею люди повторяют и повторяют. Пойдем дальше. Артузов признал себя полностью виновным. Так и другие, не менее легендарные фигуры полностью признавали себя виновными. Выбивать признание следователи умели. Кроме того, можно предположить, что Артузов прекрасно понимал: признает он или не признает, конец один. Так, может, хоть семью не тронут.

Следственное дело заканчивается следующим постановлением: «Передать следственное дело на рассмотрение военной коллегии Верховного суда СССР с перечислением за ней обвиняемого». Тут же идет справка от 15 августа 1937 года о том, что Артур Христианович Артузов арестован 13 мая и содержится в Лефортовской тюрьме. Ну, а решение самой военной коллегии Верховного суда СССР вряд ли кого-нибудь удивит: Артузова Артура Христиановича расстрелять!

Документы следствия давным-давно рассекречены, подробности биографии Артузова всем распрекрасным образом известны. Доказано, что никаким агентом немецкой, французской, польской, английской или марсианской разведок прославленный чекист никогда не был. Все это в чистом виде липа, построенная на лживых доносах и косвенных свидетельствах. Повторяю, все документы давным-давно известны. Но находятся удивительные люди, которым их читать не нужно и не интересно, и они продолжают рассказывать сказки про наймита всех возможных разведок.

Так, для сведенья, этот самый наймит был не кем иным, как племянником Кедрова, видного деятеля партии большевиков, этот самый наймит служил в органах ВЧК с первых дней большевистской революции, этот наймит создал легендарные советские разведку и контрразведку, о которых потом складывались легенды, которые в кратчайший срок умудрились потрясти весь мир своим высочайшим профессионализмом. Остается только добавить, что Артузов был не один, рядом были Пеляр, Федоров, Стырный, Сыроежкин, Пузицкий и многие другие видные сотрудники особого отдела, из которого потом вырастет ИНА НКВД СССР.

В чем именно обвиняли Артузова, что он отвечал по этому поводу и как так получилось, что вместе с ним ликвидировали, по сути дела, всю разведку – об этом может прочитать каждый, кто интересуется. Добровольно, своими собственными руками, без всяких подброшенных красных папок, без всякой помощи всех возможных иностранных разведок, просто добровольно взяли и уничтожили. Сейчас имя Артура Христиановича Артузова уже не нуждается ни в какой реабилитации. Его именем названа премия, которую вручает ФСБ РФ, имя Артузова известно, пожалуй, всем, кто хоть раз поинтересовался становлением органов советской разведки.

Глава 10

Заговор Тухачевского

11 июня 1937 года газета «Правда» опубликовала сообщение о передаче в суд дела высших офицеров Рабоче-Крестьянской Красной Армии, арестованных по обвинению в измене Родине. Список возглавлял самый популярный военачальник Советского Союза маршал Михаил Тухачевский. Вечером того же дня все обвиняемые были приговорены к смертной казни, приговор был сразу приведен в исполнение.

Пройдет четыре года, начнется ВОВ, и многие станут задумываться, не является ли причиной тяжелейших поражений та самая показательная расправа над старшими офицерами, ведущими военачальниками Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Потом, кстати, появилась версия, что никакого заговора командиров вообще не было, просто страдающий параноидальной подозрительностью Сталин поверил немецкой фальшивке, которую спецслужбы Германии подбросили нам через президента Чехословакии Бенеша.

Этому мифу выпала очень долгая, счастливая жизнь. Не так давно были опубликованы материалы закрытого процесса над Тухачевским, они, как и многочисленные исследования ведущих российских историков, однозначно доказывают, что заговор отнюдь не вымысел, заговор командиров был. А вот так называемой папки Бенеша никто в глаза не видел. В судебном процессе она не фигурировала, нет ее и в материалах следствия.

Мне кажется, нужно особо отметить тот факт, что впервые эта версия появилась в мемуарах руководителя военной разведки Третьего рейха Вальтера Шелленберга. С одной стороны, не верить ему нет оснований, с другой стороны, полностью доверять не стоит. Шелленберг любил подобные политические мистификации, особенно когда нужно было показать успехи немецкой разведки. Вспомним, до 22 июня 41-го года, нападения Германии на Советский Союз, Шелленберг в разведке вообще не работал, следовательно, о папке Бенеша, даже если допустить ее существование, знать не мог ни при каких обстоятельствах.

На процессе все подсудимые командиры признали свою вину. «Преступление настолько тяжелое, что говорить о пощаде трудно, но я прошу суд верить мне, что я полностью открылся, тайн у меня ни перед советской властью, ни перед партией нет», – сказал Тухачевский в последнем слове.

Мне часто приходилось слышать, что все обвиняемые признавались в существовании заговора исключительно под пытками, поэтому их признание мало что доказывает. На самом деле, есть и другие свидетельства существования заговора. Например, донесение зарубежных резидентур НКВД. В феврале 1937 года в Москву из Берлина пришло такое сообщение: посол Чехословакии в Германии информировал своего президента Эдварда Бенеша, что секретные переговоры между представителями этих стран свернуты. По мнению канцлера Германии Адольфа Гитлера, «подобные переговоры не имеют смысла, ведь в России в ближайшее время должна произойти смена власти».

Если брать реальные настроения в партии большевиков в начале 30-х годов, нельзя не отметить, что оппозиция Сталину не только существовала, но, больше того, она усиливалась. Кто-то был недоволен провальными итогами коллективизации, кто-то – отступлением от курса на мировую революцию, кто-то – переходом многих властных полномочий от партийных институтов к государственным структурам.

Сейчас уже трудно точно сказать, когда же все-таки зародился заговор Тухачевского, можно только предположить. Вероятней всего, это случилось в 1932-м году. Тогда группа заговорщиков была крайне разношерстной, еще не Тухачевский являлся ключевой фигурой, главными заговорщиками были первый секретарь ВЦИК Авель Енукидзе, руководитель НКВД Генрих Ягода и всем известный «любимец партии» (по выражению Ленина) Николай Бухарин. На следствии Тухачевский признался, что в заговор его вовлек именно Енукидзе. Как человеку, маршалу Тухачевскому были присущи невероятная амбициозность, крайняя обидчивость и потрясающая склочность, это все отмечали, и друзья, и враги. Именно из-за этого у него постоянно возникали конфликты с другими руководителями. Так, когда в 1930 году Михаил Николаевич Тухачевский подал руководству страны записку о перевооружении Рабоче-Крестьянской Красной Армии, Сталин нелестно отозвался о ней, Тухачевский, естественно, смертельно обиделся. Вскоре после этого на всесоюзных мероприятиях маршал имел приватную беседу с Енукидзе. Секретарь ВЦИК по-дружески посочувствовал обиженному полководцу, чем сразу завоевал его расположение. Они обсудили политическую обстановку и очень быстро сошлись во мнении, что Сталин ведет страну к катастрофе. Енукидзе предложил Тухачевскому включиться в борьбу со сталинской кликой, а Тухачевский согласился.

Впоследствии так называемые военные заговорщики окончательно отойдут в сторону от политиков. Тухачевский решит, что партийные чиновники ему не нужны, он сам может возглавить страну. Сгруппировавшиеся вокруг него офицеры, прославленные командиры Красной армии времен Гражданской войны, хотели установить в стране военную диктатуру, поскольку, мол, армия – элита общества. По одному сценарию нужно было дождаться поражения в грядущей войне с Германией, обвинить во всем Сталина, свергнуть его и заключить мир, вероятней всего, на условиях противника. По второму сценарию переворот надо было провести еще до войны, через физическое уничтожение членов тогдашнего советского правительства.

О существовании заговора в партии и армии Сталин и его окружение узнали зимой 1937 года. Весной арестовали Бухарина, Ягоду, Енукидзе. На февральско-мартовском пленуме ЦК нарком обороны Ворошилов впервые заявляет о том, что в Красной армии действует вражеская организация. К маю 1937 года, то есть к моменту, когда планировалось выступление, на свободе оставались лишь Тухачевский и несколько его самых высокопоставленных соратников. Тухачевский уже понимает, что медлить больше нельзя, скоро придут и за ним.

Сегодня многие специалисты по этой теме сходятся во мнении, что переворот был назначен на 1 мая. Парад на Красной площади позволял, не вызывая абсолютно никаких подозрений, ввести в Москву подконтрольные Тухачевскому войска. План был очень простой – разоружить части НКВД, арестовать правительство, некоторых, конечно же, сразу ликвидировать. И все могло получиться, сценарий, действительно, был вполне реальный, но 7 апреля 1937 года Политбюро решает направить Тухачевского в Лондон на коронацию Георга VI. Церемония назначена на 12 мая. Тухачевский на три недели сдвигает дату переворота. Но к середине апреля в Кремле узнают подробности заговора и 22 апреля отменяют поездку Тухачевского, якобы из соображений безопасности. Мол, советская резидентура в Великобритании докладывает, что на Тухачевского в Лондоне будет совершенно покушение.

1 мая в Москве были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Все пропуска в Кремль заменили, снайперы засели на крыше ГУМа. Ворошилов, отправляясь на парад на трибуну Мавзолея, берет с собой оружие. Но Тухачевский почему-то не захотел возвращаться к первоначальному плану, возможно, уже понимал, что игра проиграна, переворот не удастся. Аресты продолжались, самого Тухачевского сняли с должности заместителя наркома обороны и назначили командующим Приволжским военным округом. Через четыре дня Сталин принимает его в своем кабинете в Кремле. Тухачевский прямо спросил, почему арестовали его гражданскую жену и адъютанта. Вождь объяснил, что задержаны они по подозрению в шпионаже, идет проверка, а маршалу в целях безопасности в это время лучше находиться вдали от Москвы и не вмешиваться в процесс. Тухачевский сделал вид, что поверил. Наконец 22 мая арестовали его самого.

Первое письменное заявление маршала после ареста датировано 26-м мая, т. е. написано через четыре дня. Он писал народному комиссару внутренних дел Ежову: «Будучи арестован 22 мая, прибыл в Москву 24, впервые был допрошен 25 и сегодня, 26 мая. Заявляю, что признаю наличие антисоветского троцкистского заговора и то, что я был во главе его. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающиеся заговора детали, не утаивая никого из его участников, ни единого факта, ни одного документа. Основание заговора относится к 1932 году, участие в нем принимали Фельдман, Алафузов, Примаков, Путный и другие, о чем подробно покажу дополнительно».

На допросе у наркома внутренних дел тот же Тухачевский рассказывал, что в 1928 году он был втянут Енукидзе в правую организацию, в 34-м году лично связался с Бухариным, с немцами установил шпионскую связь с 1925 года, когда ездил на учения и маневры. При поездке в 1936 году в Лондон Путный устроил ему свидание с Седовым, а это сын Троцкого.

История, безусловно, не знает сослагательного наклонения, но давайте все же попробуем представить, по какому пути пошла бы страна, если б в 37-м году военным заговорщикам всё удалось. Как мне кажется, Тухачевский не смог бы удержать ситуацию под контролем. К власти помимо военных устремилась бы партийная и промышленная номенклатура, верхушка НКВД, началась бы кровавая свара – все против всех. То есть, по сути дела, в стране разразилась бы новая гражданская война. Когда вслед за свержением императора к власти пришли большевики, началась «каинова мясорубка» длиной почти в пять лет. Сколько лет длилась бы следующая гражданская война, сколько бы унесла человеческих жизней – кто знает…

Но историю, понятно, переиграть невозможно. Что же касается самого заговора, то здесь имеется ряд характерных деталей, которые позволяют предположить самое кровавое развитие событий в случае успеха военных. О них многие либеральные историки почему-то старательно забывают. Так, в 1936 году в Лондоне Тухачевский имел встречу с одним из руководителей крупнейшей антисоветской эмигрантской организации «Русский общевоинский союз» генерал-майором Скоблиным. О чем они говорили, не известно, никаких доподлинных свидетельств не осталось, и на допросах Тухачевский об этом не упоминал. Скоблин погибнет через год, тоже не оставив воспоминаний ни о Гражданской войне, ни о своих разговорах с Тухачевским. О встрече знала только верхушка белой эмиграции: председатель Русского общевоинского союза генерал Миллер и несколько его доверенных соратников. Один из них, генерал-майор Алексей Александрович фон Лампе, руководитель базировавшегося в Германии второго отдела Русского общевоинского союза, все эти годы вел дневник. Этот дневник сейчас находится в Государственном архиве РФ, те, кому интересно, могут почитать этот ценнейший исторический документ. Фон Лампе очень много и охотно пишет о Тухачевском, они были сослуживцами по лейб-гвардии Семеновскому полку. Фон Лампе прямо указывает, насколько хорошо, что заговор против ненавистных коммунистов возглавляет не какой-то кухаркин сын, не крестьянин, выбившийся в великие стратеги посредством Гражданской войны, а его бывший сослуживец, поручик лейб-гвардии Семеновского полка Михаил Николаевич Тухачевский. Строки дневника фон Лампе преисполнены симпатией к Тухачевскому. «Наш Бонапарт» – называет его фон Лампе, проводя конкретные исторические параллели.

Естественно, белый генерал не имеет представления о масштабности заговора в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, он только знает, что заговорщики есть и возглавляет их не кто иной, как Тухачевский. Вероятнее всего, у него было чересчур оптимистическое отношение к заговорщикам и положению дел в России.

После событий мая 1937 года тон в дневнике фон Лампе почему-то категорически меняется. Там уже не чувствуется никакой гордости за своего сослуживца по лейб-гвардии Семеновскому полку. Напротив, фон Лампе теперь пишет: «Может быть, для России лучше (фон Лампе принципиально не употреблял словосочетание СССР), что Тухачевский потерпел поражение, потому что неизвестно, во что мог вылиться тот самый переворот». Подчеркиваю, это мнение не коммунистического историка, не большевистского агитатора, это мнение генерал-майора белой армии, убежденного монархиста, никогда не скрывавшего своего негативного отношения к советской власти. Даже он понимал, что мог принести стране заговор Тухачевского.

Вообще люди, которые участвовали в заговоре Тухачевского, сотворили в годы Гражданской войны много интересного, о чем теперь как-то не принято вспоминать. Например, Иона Якир, один из виднейших красных командиров. Нынешних защитников Тухачевского послушать, так святее Якира вообще никого не было, только нимба не хватает над головой: и народ он любил, и к общему счастью всех вел, и преисполнен был интернациональным долгом. Единственное, в собственных воспоминаниях Якир почему-то писал совершенно о другом. Не выглядит он таким белым и пушистым. Вот, например, Тухачевский называл себя оккупантом в некоторых своих статьях, что само по себе наводит на размышления. Якир же красочно описывает, как в годы Гражданской войны, выполняя интернациональную миссию, он нанимал китайцев в Красную армию. Впору вроде бы прослезиться – китайские штыки в русской революции на стороне красных. Только идиллическую картину портит один малоприятный штрих – дело было совсем не в интернациональном долге, китайцев нанимали за деньги и платили им ежемесячно золотом, потому что никаких других средств платежа китайские интернационалисты почему-то не признавали. Получать обесцененные на тот момент царские рубли или рубли Временного правительства уж точно не хотели. Кстати, если им вовремя не платили зарплату, в бой они не шли, терпеливо ждали, когда им подвезут обещанное золото. Якир крайне подробно все это описывает. У любого нормального человека возникнет вопрос: «Что же это за такая любовь к России была у товарища Якира, если под руководством человека, который называл себя оккупантом, он за золото нанимает иностранцев воевать с собственным народом?»

Комкор Шмидт, еще один видный деятель заговора, в свое время прославился тем, что ворвался в кабинет к Сталину, достал шашку из ножен, нецензурно обругал вождя народов и пообещал отрезать ему уши. Одни историки пишут, что шашка была воображаемой, другие, что обычной кавалерийской, но самого факта никто не отрицает.

Поставьте себя на место Сталина, поставьте себя на место Ворошилова, застегните френч, засуньте в рот карандаш, если у вас нет трубки, и крепко задумайтесь. Абсолютно все в стране понимали, что скоро будет война с Германией. Вот и поставьте себя на место Сталина и ответьте на простой вопрос: как будет действовать верхушка вашей армии в военное время, если уже в мирное время маршал Тухачевский, первый заместитель наркома обороны, делает заявление, что не собирается исполнять указание наркома Ворошилова, считая его некомпетентным в военных вопросах? Как будет вести себя Якир, кого он будет нанимать и на чью сторону встанет, случись новая страшная война? Как будет подчиняться приказам комкор Шмидт? Как будут действовать многие-многие другие, вообще, как будет действовать «червонное казачество»?

Это словосочетание уже мало кто помнит, но, между тем, в Гражданской войне в Красной армии были две конные армии, первая – Буденного, вторая – Примакова, так называемое «червонное казачество». Первая конная армия относила себя к сторонникам Сталина, поскольку именно Иосиф Виссарионович курировал ее по партийной линии. Вторая конная армия была предметом любви и гордости Льва Давидовича Троцкого, со всеми вытекающими последствиями. Командарм Примаков позволял себе ничуть не меньше всех остальных. Например, когда Ленин собирался на Генуэзскую конференцию, Примаков отправил ему телеграмму, что «безусловно, Владимир Ильич может ехать, конечно, куда хочет, в том числе на конференцию к проклятым буржуазным политикам, но только после того Владимир Ильич может поехать, когда туда с боем войдут отряды червонного казачества».

Подобного рода телеграммы, громкие заявления, обещания, угрозы были вообще характерны для командиров времен Гражданской войны. Эпоха была такая. Выражаясь современным языком, беспредел творился. У кого сила, тот и прав. За последующие мирные годы жизни эти люди так и не приучили себя к мысли, что война закончилась, что «каинова мясорубка» уничтожения друг друга остановилась. Тухачевский, Гамарник, Уборевич, Якир, Путный и десятки других вождей времен Гражданской войны категорически не хотели признавать, что времена изменились. Им казалось, что именно они победили в Гражданской войне и они же остались обделены властью. За их заслуги они достойны большего, но их явно не ценят, из-за этого, по сути дела, начинает формироваться военный заговор.

Сегодня абсолютно все документы по этому делу известны. Опубликованы стенограммы судебного процесса, опубликованы показания Тухачевского, Якира, Гамарника, Уборевича, Блюхера, многих-многих других, написаны серьезнейшие работы. Но миф о том, что заговора не было, чрезвычайно живуч. Мне представляется, он и дальше будет жить вопреки фактам.

Сегодня многим очень выгодно говорить о том, что «кровавый параноик вместе с малограмотными друзьями перепугался, зачем-то истребил армию, вверг страну в хаос и смуту и получил, закономерно, разгром сорок первого года». Очень легко все так объяснять, особенно до момента, пока не начнешь читать документы следствия по делу Тухачевского. Документы свидетельствуют совсем о другом. И возникают у меня большие сомнения, что Тухачевский вместе с Гамарником и Блюхером наказали бы наглеца Гудериана и негодяя Манштейна летом и осенью 41-го года.

Вспомним, даже в относительно спокойные 30-е годы маршал Блюхер не смог организовать нормальную службу в войсках на Дальнем Востоке, а прославился обычным бытовым разложением и алкоголизмом. Ведь Блюхера сняли, по сути дела, за абсолютный развал всей работы. А что мешало одному из видных деятелей заговора наркому НКВД Генриху Ягоде заниматься делами своего наркомата, в котором творился такой неописуемый беспредел и бардак, что до сих пор многие историки ужасаются, когда читают ведомственные документы той эпохи? Что мешало всем этим людям заниматься непосредственно своим прямыми обязанностями, за которые они получали немалую зарплату и привилегии? Если у них в мирное время не получалось сделать что-то по-человечески, на серьезном уровне, то как бы они работали в тяжелейших условиях войны?

Можно бесконечно долго рассказывать про выдающихся стратегов времен Гражданской войны в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, если не учитывать одного немаловажного обстоятельства: не было ни единого дня во времена Гражданской войны, когда Красной армия не имела бы численного превосходства над Белой армией. На определенных этапах было даже двукратное и трехкратное численное превосходство. Имея такой перевес, командовать, в принципе, мог кто угодно. Все эти малограмотные комкоры и комдивы продемонстрировали очевидную вещь: когда у тебя в дивизии, например, двадцать тысяч, а тебе противостоит полк в тысячу человек, проиграть очень сложно. Впрочем, и это им периодически удавалось.

Просто из истории Гражданской войны, из истории Тухачевского, Гамарника и всех прочих красных героев как-то выпали все эпизоды их поражений. Почитайте мемуары других участников Гражданской войны, они крайне занимательны. Можно узнать много нового о той эпохе и о бардаке, который тогда творился. Вам станет ясно, почему Красная армия, имея постоянно численное превосходство, умудрялась в 1919 году месяц за месяцем откатываться к Москве. Только прибывшие на фронт дивизии латышских стрелков смогли переломить ход войны. Но об этом умалчивали, ведь гении же воевали! Гениям даже не нужна армия. они вонзали свой орлиный взор в карту и точно знали, куда и как надо бить.

Правда, ни разу не получилось нормально. Численным превосходством – да, давили, это было. Интересующимся рекомендую ознакомиться, например, с историей разгрома конного корпуса Жлобы в годы Гражданской войны. Подобного позора большевистская армия на тот момент еще, по-моему, не терпела. Это к вопросу о выдающихся красных стратегах, которые смогли бы остановить немцев.

Единственное, что они могли сделать – принять участие в заговоре. И даже здесь потерпели поражение, Тухачевский в решающий момент просто струсил. Как это сочетается с его воспетым многочисленными апологетами геройством, я судить не могу. Об этом пусть размышляют те, кто воспевает невиданную храбрость и ум этого советского маршала.

Глава 11

Процессы конца 30-х годов

Сразу предупреждаю, тема эта мало приятная. То, о чем пойдет речь, в штыки воспримут обе стороны – и либеральные историки, и так называемый сегмент сторонников Сталина.

Прежде всего, хочу сказать, что я не понимаю, почему многие называют события 1937 года «большим террором»? Откуда взялось это определение? Получается, за десять лет до этого, в конце 20-х – начале 30-х был «малый террор»?

Второй момент: разговоры последних лет, как «кровавый карлик» Николай Иванович Ежов в одиночку зачистил все политическое пространство, а остальные про это ничего не знали, очень забавно слушать. Выходит, Сталин никогда к этому отношения не имел, а когда, наконец, обратил внимание на пропажу 1 118 делегатов съезда, то ужаснулся. Соответственно, товарища Ежова сразу перевели на Украину, потом в режиме нон-стоп оформили в тюрьму и на казнь. Абсолютная ерунда, разумеется! На том самом оперативном циркуляре НКВД, с которого стартовали политические репрессии 1937 года стоят подписи «за»: первая, красным карандашом, товарища Сталина, следующая подпись товарища Молотова, Ворошилова, Микояна, Кагановича, а потом только самого Ежова.

Давайте сразу расставим все точки над «и». Разговоры, что это грязная подделка, выполненная во времена Хрущева лично Аджубеем или, впоследствии, Горбачевым, Яковлевым, Шеварнадзе, кем угодно, свидетельствуют лишь о том, что эти люди никогда в жизни не были в архивах и не понимают, как устроено архивное хранение документов. Если бы они этим поинтересовались, наверняка не мололи бы подобный вздор.

Третий момент, почему в 1937–38 гг. был самый пик кровавой вакханалии. Некоторые говорят, мол, всего лишь было расстреляно 680 тысяч. Всего лишь… Я напоминаю, это две трети от общего числа смертных приговоров, вынесенных в стране с 21-го по 53-й год. И эти смертные приговоры в основном выносились по «полста восемь», знаменитой 58-й статье с ее широчайшим диапазоном вины. По ней можно было, в принципе, расстрелять любого человека в стране. Все это попадало под определение «классовая борьба». А что такое классовая борьба на тот момент? Все, что противоречит единственно верному на тот момент учению товарища Сталина. Это тоже понятно.

Пользуясь случаем, хочу передать пламенный привет нынешнему поколению людей, которые призывают к классовой борьбе. Вы для этого, пожалуйста, сначала выйдите из последней модели «Ауди», уберите из рук новую модель «Айфона» и тогда уже рассуждайте о классовой борьбе. Напоминаю, ее идеологи были абсолютно нищими, их можно было обвинять во многом, но в корыстолюбии – никогда. Ни у Сталина, ни у прочих людей из его окружения дворцов и яхт не водилось.

Классовую борьбу объявили согласно тем решениям партии, которым следовали в тридцатые годы. Решили зафиксировать завоевание предыдущих лет советской власти, но тут выяснилось, что даже после Гражданской войны советское общество остается не однородно. Далеко не все «чуждые элементы» были выкинуты из страны в прямом смысле этого слова, далеко не все уехали, и количество врагов (тех, кого Политбюро расценивало как врагов советского общества) было по-прежнему велико.

Не надо забывать, что в 1937–38 гг., по сути дела, переформатировали всю прежнюю модель управления. В первую очередь, убрали управление по национальному признаку, что было свойственно республикам 20-х годов. Больше всего от этого пострадали прибалты, в частности, латыши. Впрочем, досталось всем – полякам, грузинам, армянам и так далее.

Объясню, почему именно представители этих народов больше всех пострадали. Если вы посмотрите, кто вступал в РДСП (б), то в основном это были как раз так называемые угнетенные народы. Естественно, что сразу после революции они занимали высокие посты во всех институтах власти. Когда начался отход от интернационализма, то их первых стали спрашивать: «А ты кто такой?» Такая модель национал-большевизма была построена под руководством товарища Сталина.

Как это работало на практике? Возьмем, к примеру, шестое управление Главного управления государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел Советского Союза, сиречь внешняя разведка. Естественно, на первом этапе значительный процент сотрудников – это прибалты и евреи. Они отлично интегрировались в европейскую жизнь, знали иностранные языки, могли замечательным образом жить за границей, к ним у тамошних властей не возникало никаких вопросов.

За эту интернациональность их потом и судили. Израиля еще не было, поэтому работу на израильскую разведку им не предъявляли, зато евреев подозревали в сотрудничестве с Польшей, Францией, Великобританией, иногда даже с Японией. Зависело от того, по какому сектору они работали. Прибалтам, естественно, влепили участие в буржуазных прибалтийских организациях. Поляки, которые на тот момент существовали в разведке, были обвинены в том, что у них связи с Польшей. Короче, всего было расстреляно около ста наших нелегальных сотрудников, весь цвет разведки.

Солидно поработали, слов нет. Казнили не только почти всех нелегалов, до 1937 года были расстреляны шесть основных руководителей советской разведки. Как я уже рассказывал, был казнен Артузов Артур Христианович, идеолог операций «Синдикат 2», «Трест», культовая фигура в чекистских кругах. Его подвела тесная дружба с Тухачевским. Как известно, Михаил Николаевич пел как хор Пятницкого на допросах, а Артузов еще имел наглость спорить с товарищем Сталиным в Кремле. Все, достаточно, высшая мера!

Был расстрелян Сергей Михайлович Шпигельглас, оперативный псевдоним «Дуглас», человек, разработавший и лично руководивший и осуществивший знаменитое на весь мир похищение генерала Миллера в 1937 году в Париже. Были расстреляны все главные действующие лица операций «Трест» и «Синдикат 2»: Пузицкий, Пеляр и Мухин, человек, который лично проводил эту операцию, не будь его, никакой Савинков бы сюда не приехал. Расстреляли и Григория Сыроежкина, комиссара государственной безопасности, гордость советской разведки.

Отдельно хочется рассказать про этого человека, которого обвинили во вредительстве и в работе на мировую контрреволюцию. Силищи он был невероятной, до Гражданской войны, будучи шестнадцатилетним подростком, уже работал силачом в цирке, поднимал сразу по три человека. В годы Гражданской войны лично внедрился в одну из банд, скрутил и атамана, и охрану, на своих плечах перенес за линию фронта, сдал в ЧК. Именно он расстрелял Сиднея Рейли в одном из московских парков. Потом участвовал в Гражданской войне в Испании. После возвращения с войны сразу, без всякой волокиты, отправился в расстрельный подвал.

Такое было отношение руководства нашей страны к собственной разведке. Для понимания, все списки на уничтожение санкционировались Политбюро, перестрелять такое число легендарных чекистов без санкций Сталина было невозможно, слишком серьезные фигуры. Точно так же, как невозможно было без его санкции арестовать всю теплую компанию Тухачевского, Якира, Гамарника и других. Когда начинают рассказывать, что Сталин ничего не знал, все творилось за его спиной, а чекисты сами все делали, по своей инициативе, это очень забавно слышать.

Не менее глупо обвинять советских разведчиков, что они пытались захватить власть, как враги народа что-то замышляли, и поэтому террор был неизбежен. Впрочем, он действительно был неизбежен именно по отношению к людям, которые позволили советской власти победить сначала в Гражданской войне, а потом противодействовали всем разведкам мира. Логика развития событий предполагает только такой вариант – революция сама уничтожает своих последователей.

Репрессии коснулись всех наркоматов, какие у нас существовали, но самые тяжелые последствия были в двух. Два человека прошлись каленым железом по своим учреждениям, я имею в виду Лазаря Моисеевича Кагановича, который устроил чудовищные репрессии в народном комиссариате путей сообщения, и Климента Ефремовича Ворошилова, который сделал ровно то же самое в народном комиссариате обороны.

Впрочем, не намного меньше пострадал наркомат иностранных дел. Оттуда последовательно стали вычищать всех тех, кто пришел туда до Чичерина, во время Чичерина и до Литвинова. Почему? Опять-таки, это были люди, с точки зрения определенной категории граждан, «шибко умные». Они знали по два, иногда по три или даже по четыре иностранных языка. Нам такие умные не нужны были, если умные, значит, против советской власти, значит, контрреволюционный элемент.

Скольких дипломатов тогда расстреляли? Большинство! Это не моя оценка, желающим предоставляется возможность поспорить непосредственно с Вячеславом Михайловичем Молотовым и нашей небезызвестной прекрасной представительницей еще первого ленинского правительства Александрой Коллонтай. Они, не сговариваясь, в 1946 году, заявили Сталину, что у нас в наркомате иностранных дел, тогда уже министерстве, наблюдается интеллектуальная немощь. Переговоры с иностранными дипломатами вести просто некому, нет подготовленных людей.

Вообще, конец 30-х гг. – это страшные интеллектуальные потери во всех областях. Неудивительно, что потом, в 41-м году, случился некий интеллектуальный коллапс. Представьте себе ситуацию: вы окончили институт, вам 23 года, вы отправляетесь по распределению на завод. В этот момент все управление завода отправляется по каэровской статье в лагерь и вас делают директором, с нулевым опытом, с нулевым пониманием всех задач, которые стоят перед вашим предприятием, просто больше некого ставить, нет инженеров. И с вас требуют выполнения государственного плана, плановая же экономика. Вот такие подходы и приводили к параличам и провалам в промышленном производстве.

Понятно, что людям требуется время для освоения азов профессии, и чем выше должность, тем больше требуется времени. Нужно научиться работать самому, научиться руководить другими, узнать, с кого и что нужно спрашивать. Если вас просто берут и ставят руководителем, то результаты будут соответствующие. Со временем вы освоитесь, но есть ли у вас оно, время?

Об этих последствиях сталинских репрессий никто почему-то не задумывался. Если посмотреть на фотографии тех времен, допустим, Сталин и директора ведущих заводов, бросается в глаза относительная молодость этих директоров. Больше того, постоянный страх репрессий привел в результате к тому, что у нас в стране значительно помолодел инфаркт у мужчин. 28, 29, 30 лет – нормальный для того времени возраст, когда сердце не выдерживало. Потому что все знали: если ошибешься – это не выговор по партийной линии и не товарищеский суд, это арест со всеми вытекающими последствиями для тебя и для семьи. Атмосфера в стране складывалась, мягко говоря, не дай бог! Те историки, которые сейчас радостно рассказывают про очистительный 1937 год, либо абсолютно не знают истории, либо не понимают, о чем говорят.

У нас, как известно, ведь сколько людей, столько и мнений. Зачастую действия Сталина трактуются как очистительная операция, позволившая стране не рухнуть под ударами вермахта. При этом обычно приводится пример, что этого не сделали в 1914-м году, поэтому страна посыпалась, не осталось у нее на тот момент духовных скреп. Те, кто это утверждают, наверно, ни разу не пробовали поставить себя на место человека того времени. По тем реалиям, родился не в той семье – враг, получил образование не в том учреждении – враг, учился не у того преподавателя – враг, посмел что-то высказать на собрании – враг, не оценил изменившуюся политику партии – враг, имел в друзьях репрессированного – враг. И список можно продолжать еще долго. Что-то такие духовные скрепы не слишком радуют…

Часто говорят: «Хорошо, но вот Рокоссовский сидел и не был расстрелян, и он потом любил и уважал товарища Сталина». Да, это правда, маршал Советского Союза Константин Рокоссовский сидел и впоследствии относился к товарищу Сталину с уважением. Только давайте мы уточним, за что он его уважал. Вовсе не за то, что по Рокоссовскому стреляли холостыми патронами у расстрельной стены. Как и многие другие, Сталина он уважал за ВОВ, это совсем другое.

Отдельно хочется передать привет нашим либералам, у которых, как известно, есть тайная такая страсть к предателям. Правда, у них нет Бандеры, у них есть лишь генерал Власов в качестве героя. Хочу напомнить, что Андрей Андреевич Власов в 1937 году возглавлял уездный военный трибунал. Не буду упоминать приговоры, которые выносились, чтобы все спали спокойно, могу только сказать, что оправдательный приговор там был невероятная редкость.

Вернемся к цифрам. Как говорил товарищ Сталин, «неприятная игра в цифирь». Итак, за два года арестовали 1,6 млн человек, 681 тысяча осуждены к высшей мере наказания (как правило, приговоры приводились в исполнение день в день, без всякой волокиты), 635 тысяч осуждены к лишению свободы, 100 тысяч преждевременно умерли в заключении, потому что система мест заключения функционировала плохо. Тот ГУЛАГ, о котором все говорят, стали строить в полном объеме именно после указаний Ежова, до этого лагеря не были рассчитаны на такое число заключенных. Считаем дальше. Общее число осужденных составляет треть от общего числа осужденных по делам органов госбезопасности за 1921–53 гг. Таким образом, несложно посчитать, что репрессиям подверглось примерно 1,7 % взрослого населения Советского Союза в возрасте от 18 до 69 лет. Это чистая статистика.

А теперь я хотел бы на очень простом примере показать, как вообще все это работало. Как известно, органы делали процентовку. У нас же плановая экономика, и здесь тоже спускались планы на первую и на вторую категории. Для понимания, первая категория – это сразу к стенке, вторая категория – в тюрьму. Значит, установили процентовку для всех областей Советского Союза, где и сколько врагов надо шлепнуть и сколько посадить. Обычно по первой категории до трех тысяч человек, по второй категории до двух с половиной, что время зря терять, сажать, так побольше. Но тут выяснилось, что количество классовых врагов еще больше. Почему? Сначала думали: политические оппоненты, условно, всякие троцкисты, бухаринцы, зиновьевцы, каменевцы, вроде, всё, больше некого сажать… Потом к ним добавился недобитый кулачный элемент, который еще оставался на тот момент, недобитые священники русской православной церкви, соответственно, духовенство иных конфессий. Кроме того, много вдруг стала позволять себе интеллигенция, они почему-то решили, что уже все можно. В лагерь ее, как классово чуждый элемент! Наконец, вспомнили, что осталась недоделанная работа по процессам 30-го года – это бывшие военные спецы и просто бывшие белогвардейские офицеры. В камеру их!

Вопреки всем нынешним заявлениям украинских властей именно добрые люди с Украины подняли на повестку дня повышение норм уничтожения населения. Выяснилось, что огромное число людей находится под наблюдением органов НКВД именно на Украине. Их так много, что они не влезают в процентовку. Что сделали эти лихие ребята? Начали отбивать телефонограммы в Москву. Сначала Киев потребовал: «Повысьте нам процент!» Товарищ Сталин читает и говорит: «Действительно, очень много врагов, надо повысить». Сохранились даже телеграммы товарища Сталина в отдельные регионы: «Вот этих я вам рекомендую расстрелять, и результаты потом опубликовать в советской печати».

В результате что получилось на практике? Например, юго-восток Украины: Одесская область – 2 600 человек по первой категории и аж 5 000 по второй; Харьковская область – 3 000 по первой, 5 000 по второй; Николаевская губерния – 4 000 человек по первой категории. Почему? Юг Украины, там после Гражданской войны осело больше всего бывших белогвардейцев.

Тем, кто расстреливал, ордена на тот момент еще не давали, их просто не было в таком количестве, зато им давали денежные премии. По пятьсот рублей, по двести пятьдесят – документы эти давным-давно извлечены из архивов, распрекрасным образом известны, с них снят гриф секретности – читай не хочу. Но ведь не интересно!

Как проходило следствие? Типичный пример, как расстреляли родную старшую сестру нашего знаменитого нелегала, бывшего белогвардейца, генерал-майора Николая Владимировича Скоблина. Сестра жила в Черниговской области, работала директором школы, была образованной женщиной, знала несколько языков. На нее написал донос сосед. При обыске была найдена фотография с мужчиной в форме Русской императорской армии, это и был Николай Владимирович Скобелев. Было бы странно, если бы у сестры не было фотографии брата. Следователь даже не стал никуда ничего сообщать, провел два допроса, после этого был вынесен расстрельный приговор, по 58 статье, естественно. В тот же день приговор привели в исполнение.

Это была нормальная практика, обычная для того времени – один-два допроса и приговор. Как правило, приходили по доносу, проводился обыск, обыск всегда давал какие-то результаты. Нашли Библию – чудесно, враг, есть фотографии родственников в мундирах царских времен – отлично, семья врага, свидетельство об образовании – очень хорошо, образованный человек – враг по определению, среди родственников уже кто-то сидит – еще лучше, гнездо накрыли! Обычная ситуация для тех лет.

Работал в органах такой герой генерал НКВД, потом МГБ, Блохин. Его, правда, в дальнейшем выгнали из органов и разжаловали, но на обелиске у него все хорошо, генеральский мундир. Это был главный палач в Москве. Для работы он пошил себе резиновый фартук и резиновые перчатки, чтобы форму не забрызгивать, потому что конвейер. Расстреливал он лично, пользовался армейским наганом, считал его самым безотказным оружием. Именно за массовые расстрелы Блохин получил генеральский чин и высшие награды советской власти.

Стреляли, для справки, вовсе не в подвалах Лубянки. Дело все в том, что там рядом был коммерческий ресторан, хлопки выстрелов отбивали бы у москвичей охоту ужинать или обедать. Для этой цели использовали чердак в том же самом здании. Конвейерная работа, в основном стреляли в затылок. Все эти разговоры демократической печати, что ставили трех людей висок к виску и одним патроном убивали трех – ерунда, перестроечная мифология, такого физически не могло быть. Был обычный выстрел в затылок. Дальше вывозили на какое-то кладбище, их, как правило, не хватало. Тогда и открылся Бутовский полигон, а то совсем не оставалось места, где хоронить. Могилы невостребованных прахов номер 2 и 3 – это как раз итоги 1937–38 гг.

Какой был повод к расстрелам? Я уже упоминал, что партия образца 46-го года, прошедшая ВОВ, и партия образца 20-х – 30-х годов – это разные партии. После революции партия была, мягко говоря, не однородной, потому что складывалась из множества дореволюционных организаций. Кого только не было – бывшие левые и правые эсеры, меньшевики, бундовцы, анархисты и так далее. В партии далеко не все любили товарища Сталина, многие не одобряли его методы политического руководства страной. Многие привыкли к внутрипартийным дискуссиям и не собирались менять своих привычек. Дискутировать с ними товарищ Сталин посчитали излишним, решил, что проще их зачистить.

По идее, зачистка могла начаться еще раньше. Например, в 35-м году после печально знаменитого дела «Клубок», оно же «Кремлевское дело», о котором у нас сегодня принципиально не хотят говорить. Одним вообще ничего о нем не известно, другие вообще опровергают, что оно было.

Если кто-то не в курсе, первые 20 лет советской власти Кремль охраняли не чекисты, этим занимался Народный комиссариат обороны. Почему? Так сложилось. Еще с тех пор, как Троцкий был главным стражем революции. Однажды на построении московского гарнизона то ли с дуру, то ли спьяну, то ли по злому умыслу (потом следствие так и не пришло к каким-то определенным выводам) были оглашены маршруты въезда и выезда, места парковки автомобилей и пути заходов в подъезды всех деятелей Политбюро ВКП(б). Когда об этом стало случайно известно в результате допроса одной из телефонисток, в НКВД поняли, что дело пахнет керосином, это, в общем, не шутки. Допрашивал телефонистку не кто-нибудь, а Яков Агранов, на тот момент заместитель наркома внутренних дел. Он очень быстро понял, что все, сливайте воду – приплыли! Надо звонить в Кремль и объяснять, что ситуация, в общем, нехорошая.

Сразу меняют охрану, уводят армейцев, заходят чекисты, и тут выясняется, что коммутатор Кремля до этого дня не подчинялся НКВД. Единственный коммутатор в стране, который они не контролировали. Начинается следствие. Поскольку главное действующее лицо Авель Енукидзе – очень близкий друг товарища Сталина, больше того, настолько близкий, что его автобиографию в 1922 году товарищ Сталин завизировал лично, дело замяли. Виновных отправили продолжать службу на Украине. Когда случилось дело Тухачевского, многие заговорщики давали показания, что заговорщики общались через кремлевский коммутатор.

Одна из главных претензий к Сталину у заговорщиков была в том, что он пытается воссоздать Антанту. Для понимания, в 1933–34–35-м годах всерьез обсуждался вопрос о том, что надо заключить договор с Англией, Францией, Чехословакией. Что это такое? Та самая Антанта. Авель Енукидзе, участник революционного подполья и Гражданская войны, спрашивал тогда: «А за что мы кровь проливали? Мы громили Антанту, а он собирается ее воссоздавать». И таких, как Енукидзе, было очень много. Их тоже всех записали во враги народа.

Конечно, я сильно сомневаюсь, что все идеологи процесса зачистки вообще понимали, сколько народу будет перебито в результате. Потому что одно дело, когда ты рассуждаешь в теории, что у тебя есть классовые противники или оппоненты в партии, а другое дело, когда за реализацию твоих идей берутся подобные генералы Блохины.

Я уже рассказывал в этой книге о разгроме нашей внешней разведки. Кто до сих пор сомневается в моих словах, зайдите, пожалуйста, на сайт svr.gov.ru, это официальный сайт службы внешней разведки РФ. Там есть раздел «Книги». Если вы вдруг захотите еще что-нибудь узнать по этой теме, почитайте Карпова, Антонова, Гладкова. Посмотрите следственные дела Григория Сыроежкина, Артура Артузова, многих других. Это все давно не является тайной. И только после этого открывайте рты в защиту тех методов, которые были к этим людям применены.

Напомню лишь один факт про Артузова: записку следователю он написал в камере своей кровью. Просто представьте себе это! А тот выдающийся деятель международного рабочего движения, который организовал перевозку Владимира Ильича Ленина из Швейцарии, но де факто получилось, что из Германии? В том самом вагоне, на самом деле не опломбированном… Когда его в застенках НКВД пытали, он твердил: «Вы меня обвиняйте в чем хотите, но только не в связях с немецкой разведкой. Что же вы хотите сказать, что немцы заплатили денег, чтобы Ильича вернуть в революцию?» То есть расстреливайте, убивайте, пытайте меня, но не бросайте тень на Ленина. Вот такие были люди…

Кстати, по поводу Ленина. Подумайте на досуге, никого не смущает, что 9 из 12 ленинских наркомов встали к стенке? 9 из 12! Повезло тем, кто умер до этого, а то бы и их расстреляли. Дело, думаю, не в том, насколько им была дорога память о первых годах борьбы Кобы, проблема состояла в том, что ленинское правительство – это были старые большевики, привыкшие отстаивать собственное мнение. Вспомните ленинское Политбюро, которое настолько яростно выступило против Ленина при обсуждении Брестского мира, что Ленин грозился выйти из состава. По поводу того, надо привлекать воен. спецов или нет, голоса тоже были не в пользу Ленина. Да, авторитет Ильича был велик, но никто не собирался подчиняться бездумно.

Сталин внутрипартийные дискуссии не приветствовал. Сейчас очень легко говорить, что все подделка, все документы фальшивые, само письмо Ленина к съезду – подделка. Хотя в архиве прекрасно сохранились оба варианта: хотите – рукописный, хотите – машинописный.

Словом, если вам это неприятно читать, это не означает, к сожалению, что этого не было. Смешно слушать все эти вопли, мол, вы Сталина делаете символом репрессий. Никто не делает! К сожалению, Иосиф Виссарионович сам себя сделал символом, поставив все свои резолюции на расстрельных приговорах. Что опять же ни в коем случае не отменяет того, что Иосиф Виссарионович Сталин был Верховным главнокомандующим наших армий во время Великой Отечественной войны.

Просто пора научиться отделять одно событие от другого. То, что у нас произошло в 37-м году – это было абсолютное людобойство. Желающих поразмышлять на эту тему я призываю посмотреть некоторые, назовем их так, полигоны НКВД. Их же очень много в стране, и в Москве, кстати, есть.

Напомню, я уже приводил факт, что в 46-м году Молотов с Коллонтай сообщают Сталину, что в стране нет дипломатов, нет специалистов, способных вести международные переговоры. То есть прошло девять лет, а мы так и не восстановили утраченные позиции. Это очень показательный пример.

Глава 12

Катынь

Сейчас много говорят о том, что европейский суд снял с нашей страны ответственность за Катынь. Очередной миф. Дело в том, что у нас есть некоторое число журналистов, которые плохо владеют английским языком, и они очень своеобразно перевели итоговое решение по искам поляков к РФ. Там речь шла о каком-то очередном возмещении ущерба, которого хотели поляки, но вовсе не о том, что с нас снимается ответственность. К огромному для нас сожалению, исторический шанс Советским Союзом был упущен, и случилось это еще во время Нюрнбергского процесса. Тогда наша страна подготовила очень слабую доказательную базу, свидетели были не убедительны, в результате Нюрнбергский военный трибунал не стал рассматривать катынское дело. В вердикте трибунала ничего по этому поводу нет.

Для сомневающихся напоминаю, что в нашей стране материалы Нюрнбергского военного трибунала никогда полностью не издавались, у нас всегда печатались выдержки из него. Максимально, по-моему, материалы выходили в девяти томах, и это уже было в 80-х годах. В то время как в Великобритании материалы Нюрнбергского в самом сокращенном варианте издаются в сорока восьми томах. Выводы сделать не сложно…

В СССР сбором материалов по преступлениям нацистов занималась комиссия Руденко. Они замечательно сработали по расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников в Харькове, Краснодаре, Киеве, Севастополе, Риге и многих других городах. Но с Катынью дело у них не задалось. Дошло до абсурда: одни и те же свидетели говорили разные вещи в зависимости от того, кому давали показания. Самое забавное, два основных свидетеля три раза меняли собственные показания. Сначала они дали показания немцам, потом дали показания комиссии Руденко, уже другой направленности, и третий раз они дали показания в конце 80-х – начале 90-х годов, опровергнув свои же показания комиссии Руденко.

Вообще, у Советского Союза всегда были гигантские проблемы именно в международных судах. Даже если мы были пострадавшей стороной, доказать это не могли. Например, на процессе «Европа против большевизма», небезызвестное дело Конради и Полунина, убивших Воровского, адвокат Адер больше 3-х часов произносил свою оправдательную речь, он просто в пух и прах разбил все обвинения Советского Союза. Второй неудачей был процесс Бориса Каверды, обвиняемого в убийстве Войкова. Все проходило ровно по такой же схеме: очень куцая обвинительная база со стороны СССР и полный разгром в суде. Такая же большая неудача – катынский вопрос на международном военном трибунале в Нюрнберге. Что интересно, даже главная юридическая победа Советского Союза не является заслугой советской юстиции. Это выигранное дело по протоколам сионских мудрецов, в отношении которых было доказано, что они абсолютно фальшивые. То дело выиграли не представители СССР, это сделали эмигранты, враги советской власти. При этом, выступая в суде, они доказывали пункт за пунктом, насколько все это фальшиво и к России не имеет никакого отношения. Вот такой у нас печальный опыт сотрудничества с международными судами.

Не стоит сбрасывать со счетов, что мировое правосудие, в частности, европейское, никаких симпатий к советской власти в принципе не питало. Если у нас не было железобетонных доказательств, дело всегда заканчивалось не в нашу пользу. Например, по Харькову или по Краснодару вообще не возникло ни у кого ни малейших вопросов, их до сих пор нет, все понимают прекрасно, что там происходило. Причем было целых два краснодарских процесса, первый – еще во время войны, второй – в начале 60-х годов. Второй, кстати, очень хорошо известен всем советским людям, фигурирует во множестве фильмов, начиная от «Ошибки резидента», где герой Жжёнова говорит старику Домбовичу: «Расстреляли, и правильно сделали, нечего сволочь на двор вести» и заканчивая всякими детективами, вроде «Без срока давности».

Так же ни у кого до сих пор не возникало вопросов по поводу процесса над Васюрой, человеком, ответственным за Хатынь. Здесь просто были долгие споры, кто именно сжигал, но потом, когда подняли все архивные документы, вопрос был снят. Я это к чему вспомнил: когда у нас была нормальная доказательная база, не возникало никаких проблем. Когда же доказательства начинали хромать на обе ноги, опытные западные юристы тут же это замечали и, в общем, все заканчивалось для нас неважно.

Именно поэтому нам пришлось долгие годы молчать про катынское дело. Дошло до абсурда: конгресс США вмешался и принял специальную резолюцию. Этим пронырам все время надо заниматься именно нашими проблемами, как будто своих у них не хватает. Нет чтоб про геноцид индейцев подумать или про уничтожение рабов-негров, им надо обязательно влезть в российские дела. Прибалтика и поляки больше всех орали, что они главные жертвы большевистско-азиатской тирании, и взывали к свободному миру. Потому что и те, и другие имели свои правительства в изгнании. Свободный мир, значит, принимал разгромные резолюции, а Советский Союз молчал, как сфинкс в песках.

С другой стороны, что тут скажешь? Еще в 20-х годах можно было отругиваться, что капиталистический мир не понимает светлый образ большевизма и идей пролетарской солидарности, но в начале 50-х – уже сложно. Советский Союз тех времен – это принципиально другая страна. А Прибалтика уже в составе Советского Союза, уже, получается, наши республики и наши внутренние дела, а «курица не птица, Польша не заграница», другими словами, тоже страна социалистического лагеря. Знаете, кто старое помянет, тому глаз вон, мол, мы вам простили гибель наших красноармейцев в 20-х годах, а вы забудете про это. Такая логика, баш на баш, кто знал, что вся эта политическая конструкция развалится при первом нажиме нашего величайшего, в кавычках, деятеля, Михаила Сергеевича Горбачева. Он, вместо того, чтобы заниматься экономикой страны и политическими преобразованиями, взялся перетряхивать грязное белье.

У любой великой державы это белье, разумеется, присутствует. Горбачев не стал изучать вопрос более-менее серьезно, безапелляционно заявил, что мы виноваты. Поляки всплеснули руками от восторга: «Боже, мы дожили!» – эмигрантское правительство зарыдало слезами умиления, в Америке кинули в воздух чепчики. Ну все, русские совсем чокнулись, сами себя охаяли. Еще документов никаких нет, а русские уже признали свою вину!

Деятели радикально левого толка, которых и тогда было достаточно, тут же заверещали, что надо пересматривать все материалы Нюрнбергского военного трибунала, и понеслась душа в рай. Начался, по сути, восточный базар, когда «если ты мне то, я тебе это, а если я тебе это, ты мне то». И джентльмены на слово друг другу не верят, одни показывают какие-то документы, вторые орут: «Это наглая фальшивка», потом наоборот, вторые показывают документы, а первые их изобличают… Кроме «искренней любви» к Польше, в чем здесь была проблема? Почему до сих пор этот миф пользуется гигантской популярностью, почему написаны десятки книг, что это все гнусная ложь, никаких документов в архивах не было, сплошной новодел, печати не такие, чернила неправильные, бумага не та? Ко всему, к чему только можно было придраться – придрались. Дело в том, что в Советском Союзе архив был уделом профессиональных историков. Просто так вам ничего не давали, уж тем боле документы из особой папки ЦК. Это относится не только к Катыни, но и к репрессиям 30-х годов. Именно потому тему репрессий в полном объеме удалось исследовать только в 90-х годах, просто допустили к архивам. Во-первых, разрешили работать профессиональным историкам (я имею ввиду со временную Россию и постсоветское пространство), во-вторых, потомки репрессированных смогли обратиться в органы и узнать о судьбе своих предков. Да, во время Хрущева реабилитировали многих, но реабилитировали «пакетом». Что это значит? Как их репрессировали, именно такими перечнями, большими списками по несколько тысяч фамилий, не особенно разбираясь, кто и что, точно так же их реабилитировали. Опять же не разбирались в нюансах – если ты осужден в 37–38 гг., значит, по определению хороший человек. Всё, восстановить в правах!

Вот откуда потом взялось такое бешеное количество реабилитированных бандеровцев, лесных братьев, прочих борцов под знаменами Третьего рейха. Почему их так активно оправдывали? Этот вопрос, пожалуйста, к советской власти, чем она руководствовалась, когда таких людей амнистировали в честь 9 Мая. В реальности иногда доходило вообще до абсурда, когда, например, в честь 9 Мая были выпущены на свободу двое бандеровцев, убивших топором комсомолку из Луганска, приехавшую работать на Западную Украину. Больше того, эти два ублюдка потом присутствовали на открытии ей памятника в этом селе, делились воспоминаниями, наверное. Это к вопросу, как у нас все делалось в 50–60-х годах.

Так вот, когда появился допуск к архивам, стали выплывать многие вещи. Правда, тут же посыпались заявления, что многие документы, которые мы показывали полякам, подделка. Разумеется, серьезные историки всегда отличат подделку от подлинника, хотя бы по архивным реквизитам, есть там такое специальное делопроизводство. Люди, которые в теме, прекрасно понимают, о чем речь. Другими словами, вбросить в архив дезу вроде бы не сложно – приклеить бумаги клеем Моментом, поставить липовую печать, но специалист сразу увидит, что это фальшивка. В серьезный государственный архив внести документы задним числом невозможно, точка.

Есть в Москве очень интересное здание – дом 2 по улице Большая Лубянка. Если кто не знает, это архив Федеральной Службы Безопасности. И в этом архиве прекрасно сохранились документы по катынскому делу. Никто еще не смог доказать, что туда был вброшен хоть один листок бумаги, все документы безусловно подлинные.

Вспомним историю катынского дела, как разворачивались события во время ВОВ. После поражения под Сталинградом германское общество погрузилось в глубокую печаль и задумчивость. Вермахт получил очень серьезный удар, победные перспективы оказались уже не так очевидны. Естественно, нужен был какой-то новый информационный повод, чтобы, во-первых, мир снова вздрогнул от ужаса перед большевистской Россией, от ее азиатского варварства, скотства и гнусности, во-вторых, народ в Германии вспомнил, что идет тотальная война цивилизованных людей против большевистской мерзости. Тут, на счастье немцев, стали делиться первыми воспоминаниями те самые свидетели, многие из которых, замечу, были еще детьми, когда всё случилось. Они рассказали, что сюда незадолго до войны кого-то привозили, поляков, вроде, и потом больше их никто не видел.

Немцы сами были палачами хоть куда, они быстро сообразили, что к чему. Раскопали первые могилы, тут же доложили в Берлин, были присланы специально подготовленные люди, которые тщательным образом все сфотографировали, задокументировали и созвали в Берлине целую пресс-конференцию, где все показали. Разумеется, все мировые СМИ информацию тут же подхватили, растиражировали, и Советский Союз оказался в некрасивой ситуации. Мы сами строили пропаганду на том, что боремся за все хорошее, с нацистским варварством, а у самих, оказывается, руки по локоть в крови…

В ведомстве товарища Щербакова встал вопрос: «Что делать? Как отмазываться в глазах международной общественности?» Сразу после освобождения этих мест от немецкой оккупации создается специальная государственная комиссия, которая по второму кругу начинает все изучать, опять раскапывают, фотографируют, проводят новые эксгумации. Как с самолетом Качинского, где уже 48 раз эксгумировали… Государственная комиссия снова взялась опрашивать свидетелей. Те, разумеется, быстро смекнули, что дело запахло керосином. Начали рассказывать, что на самом деле они вообще ничего не видели, просто немцы под угрозой смертной казни заставили их оклеветать родную советскую власть. 14-летний парень, один из главных свидетелей, сказал, что вообще ни с кем не встречался, вранье все это. Да, его для чего-то фотографировали, что-то немцы лопотали, только он ничего не понял, потому как языкам не обучен и вообще с головой не дружит.

Наша пропаганда это радостно подхватила, то есть во всем виноваты немцы, никто другой. А ключевой вопрос так и повис в воздухе. Никто не удосужился объяснить, откуда там вообще взялись мертвые поляки. Немцы пригнали? А зачем немцам гнать эшелоны поляков из генерал-губернаторства непонятно куда? У них в Польше целая сеть концлагерей, крематории, газовые камеры, казни сколько угодно, никто не вякнет, а они зачем-то отправили поляков в Смоленск.

Есть два главных момента, которые до сих пор вызывают гигантскую полемику. Их не смогла объяснить ни одна из двух сторон – ни та сторона, которая считает, что поляков расстреляли немцы, ни сторона, которая придерживается версии, что расстреливало НКВД. Давайте для начала обозначим сами эти моменты, потом пройдемся по тем позициям, которые занимают противоборствующие стороны.

Первый момент: поляков расстреливали из немецкого оружия. Пуль и гильз было найдено достаточно, чтобы сделать однозначный вывод – оружие немецкое. Это действительно очень серьезный аргумент. Но у этого серьезного аргумента есть не менее серьезный контраргумент. Все бойцы ОМСБОН (отдельная мотострелковая бригада особого назначения) были вооружены немецким оружием. Казалось бы, зачем, советского мало? Но все объясняется очень просто. На возвращенных землях Западной Украины и Западной Белоруссии оставались многочисленные польские военные склады, на которых, помимо прочего, находилось немецкое вооружение. Все это оружие было перевезено вглубь Советского Союза и распределено между Народным комиссариатом обороны и Народным комиссариатом внутренних дел (НКВД). Для того, чтобы до конца разобраться в этом вопросе, нужно поднимать все накладные хозяйственно-административного управления НКВД СССР и смотреть, куда отправлялось это немецкое оружие в самом конце 39-го – начале 40-го, было ли это оружие перевезено в установленные даты, кто конкретно отвечал за перевозку и так далее. Человек, который когда-нибудь проделает такую титаническую работу, сможет поставить точку в этой истории.

Второй момент: мундиры, знаки отличия, личные вещи и, что меня больше всего смущает, католические образки, которые находили у трупов. По практике НКВД все личные вещи должны были у арестованных изыматься. По крайней мере, все из сидевших в 30-х, даже в 20-х годах, отмечают, что чекисты не оставляли ничего – ни нательный крест, ни библию, ни фотографию любимой жены. Все личные вещи должны были изыматься без исключений. Кстати говоря, такая же система была у немцев. В концлагерях тоже отнимали все личное, вплоть до зубных коронок. Причем происходило это сразу, именно в тот момент, когда туда попадали.

Почему у трупов оказались форма и личные вещи, я объяснить не могу. Больше того, это пока никто не смог сделать. Те, кто утверждают, что расстреливали немцы, тоже не могут объяснить, почему вдруг нацисты проявили такой гуманизм, оставив заключенным форму и личные вещи? И где, собственно говоря, содержались все эти пленные, что они ходили в своей форме до самого расстрела? Странно, по меньшей мере. У немцев вообще бухгалтерия была поставлена на отлично, если бы в каком-то из лагерей эти заключенные содержались, остались бы документы. Документов не обнаружили. Мало того, все, что изымалось в немецких лагерях, тщательным образом фиксировалось. В этом преимущество для исследователей: отправляешься в немецкие архивы и находишь документы по концлагерям, где с удивительной методичностью перечислено абсолютно все, от ботинок до обручального кольца.

Могу только предположить, почему расстрелянные оказались в форме. Возможно, это как раз та часть заключенных, которых должны были отправить в Сибирь, но потом на Политбюро было принято принципиально иное решение. Почему? Мне кажется, чтобы ответить на этот вопрос, нужно просмотреть следственные дела расстрелянных и вычислить процент офицеров Дефензивы, офицеров-жандармов, военных разведчиков и контрразведчиков и так далее. То есть, людей, которые были задействованы в знаменитом польском плане «Прометей». Я сильно подозреваю, что значительная часть расстрелянных имела самое прямое отношение к «прометеизму». Но, чтобы это доказать, нужно сидеть и методично разбираться, кто где служил, потом составить сводную таблицу.

Конечно, принадлежность к «Прометею» вовсе не оправдывает расстрел людей, но, говоря об исторических процессах, мы должны учитывать логику того времени. Наша главная беда в том, что какие-то события мы просто вырываем из контекста. Между прочим, «Прометей» – это больная мозоль для СССР того времени. Если кто-то не знает, так назывался план, по которому Советский Союз должен быть расколот по национальному признаку. Он разработан еще маршалом Пилсудским. Кстати, именно это, по сути, произошло в СССР в 1991-м году. А тогда, в 30-х годах, существовали клубы друзей «Прометея», они были в Париже, в Варшаве, в Харбине, выходили ежеквартальные журналы, словом, велась очень серьезная идеологическая подрывная работа. Далеко не случайно многим осужденным по 58-й статье инкриминировали именно шпионаж в пользу Польши, «прометеизм» был широко распространен. Сейчас мне сложно сказать, насколько широко, это надо поднимать сводки ОГПУ НКВД по наблюдениям за настроением советского общества и вычленять те моменты, на которые были информационные вектора «Прометея». То есть сначала надо изучить поквартально, что делал «Прометей» в Советском Союзе, потом сравнить это со сводками общественных настроений ОГПУ НКВД.

Все документы изданы, по крайней мере, довольно легко найти знаменитые доклады Сталину об общественных настроениях. Больше проблем с документами самого «Прометея». Во-первых, они все на польском, во-вторых, по большей части находятся в польских архивах. Может, поэтому у нас в стране нет ни одной книги по «Прометею». Есть очень хорошая научная статья Александра Александровича Ждановича, это вся литература.

Итак, повторяю, по-моему предположению, офицеры, расстрелянные в Катыни, имели самое прямое отношение к «Прометею», головной боли советской власти на тот момент. Потому что «Прометей» сознательно делал ставку даже не на белогвардейцев, для них были основными целями грузинские политические эмигранты, украинцы, белорусы, татары, причем не крымские, эти в последний момент только присоединились к «Прометею», а именно те, которых они называли «идоль Урала», это нынешняя территория Татарстана. Большое внимание уделялось горцам Северного Кавказа – чеченцам, ингушам и т. д. Все в окружении Пилсудского прекрасно понимали, что никто из белогвардейцев, которые больны идеей единой неделимой России, никогда не будет бороться за то, чтобы какая-то Польша взяла и расколола страну по национальному признаку. Тем, кто в этом сомневается, я могу привести пример, что в 1991-м году все самые крупные эмигрантские организации, включая НТС, СЧРК и даже СБОНАР, выступили против раскола страны на независимые республики, потому что считали, что это уничтожение русской государственности. Показательный факт, о нем просто мало кто знает, но я сам видел в 1991-м году листовку НТС по этому поводу. Большевики тоже были не идиоты, они хорошо понимали, что если наша страна и может быть расколота, то именно на почве национальной вражды.

Что же касается выбора места расстрела, то в нем нет ничего примечательного. Обычная точка, там расстреливали и раньше. Есть замечательное свидетельство по этому поводу будущий председатель КГБ СССР генерал Серов вел дневник и, когда выплыла тема Катыни, достаточно ехидно написал: «Вот же остолопы у Берии. Мы занимались тем же самым, только следы все скрыли, а эти ничего нормально сделать не могут».

Понятно, у Серова была, мягко говоря, не самая большая симпатия к Всеволоду Меркулову, который отвечал за все, но важен сам факт. Вот еще одна интересная деталь: чекисты очень активно расстреливали под Харьковом. И место всем известно со времен Гражданской войны, и немцы были в Харькове, но ничего там не раскопали. Казалось бы, вся русская эмиграция, рассказывая про ужасы красного террора, как раз оперировала фактами из деятельности харьковской чрезвычайки. Товарищ Соенко, председатель харьковской ЧК, был воспет, пожалуй, не меньше, чем сам Дзержинский. Сегодня этого человека мало кто помнит, а в то время в русской эмиграции его знали как абсолютного лидера по людобойству. Кстати, сам товарищ Соенко дожил до глубокой старости и умер союзным пенсионером в момент, когда страна смотрела премьеру «Семнадцать мгновений весны». То есть в 40-х годах он был жив-здоров. Так вот, нацисты, которые во весь голос кричали про злодеяния большевиков, должны были первым делом перекопать всю землю в радиусе двух километров от здания чрезвычайки. Они этого не сделали, им все это было глубоко до фонаря.

Единственно место, которое с этой точки зрения стало для них значимым, оказалась Катынь. Этому есть простое, логичное объяснение. Для них было важно, чтоб возмутилось польское правительство в изгнании, оно, как известно, находилось в Лондоне. Мол, Черчилль психанет от воплей поляков и испортит отношения с СССР. Так они планировали разрушить антигитлеровскую коалицию.

Черчилль тогда не поддался, хотя, действительно, поляки устроили форменную истерику по поводу Катыни. Кричали они даже громче, чем немецкие журналисты. Словом, наплевать было немцам, кого расстреливали в НКВД – русских, украинцев, белорусов, грузин, татар, евреев, кого угодно и где угодно. Да расстреливайте, сколько влезет, мы то же самое делаем! Просто им понадобился хороший аргумент для внешней политики, и они на полную катушку использовали для этого польское правительство в изгнании. Тем более, поляки в Лондоне плохо знали, что вообще происходит на территории генерал-губернаторства, поэтому их легко удавалось дезинформировать. Польское эмигрантское правительство не скрывало антибольшевизма, крайне негативно относилось ко всему русскому, так что с этой точки зрения выбор стратегии был абсолютно правильный. Немцы чего хотели, того и добились.

Если вдуматься, американцы ничего нового не изобрели, использовали старую немецкую схему. Им надо было подогреть интерес мира к новым реалиям холодной войны, а лучше вечно униженных и оскорбленных пшеков, разумеется, для этой цели никого нет. Этим только дай вволю поверещать. Они, естественно, тут же начали рассказывать о том, как русские расстреляли миллионы поляков. Катынь – это теперь главная трагедия в истории Польши, почти что национальная религия вокруг этого образовывается.

Сколько же людей было расстреляно в Катыне? Если говорить округленно, речь идет о 22-х тысячах. Я понимаю, это очень цинично звучит, каждая человеческая жизнь бесценна, но история должна оперировать правильными цифрами, в том числе цифрами погибших. Итак, раскопки производились, там же производили эксгумации, причем три раза это делали. Сначала немцы раскапывали, потом комиссия Руденко, потом, после громких заявлений Горбачева, уже во времена РФ, опять опрашивали свидетелей, поднимали кучу документов, то есть все шло по новому кругу.

Конспирологи, например, покойный Ильюхин, документы оспаривали. Но ведь они оспаривали только документы партийных органов, вроде особой папки ЦК. Выяснилось – вот досада! – что есть еще документы ФСБ, которая тогда называлась НКВД. Хочу привести кое-какие факты для тех, кто интересуется этой темой. Итак, 26 октября 1940 года все солдаты, младшие командиры и сотрудники НКВД, которые участвовали в расстрелах военнопленных в трех лагерях – Козельском, Осташеском и Рабельском, совершенно секретным приказом № 001365 были представлены к наградам (секретность подчеркивается двумя первыми нолями, так в НКВД обозначали особо секретные приказы). Обычно в те времена у нас награждали орденом Боевого Красного Знамени либо знаком «Почетный чекист», который был невероятно популярен в органах, либо в качестве поощрения повышали в звании. В случае же со всеми этими людьми, упомянутыми в приказе 001365 от 26.10.1940 года, ничего подобного не произошло, всем им были выплачены крупные денежные суммы, то есть их как бы премировали за хорошую работу.

Биографии всех этих людей уже известны и скрупулезно восстановлены. Их было много, несколько человек из них дожили даже до 90-х годов, последний участник расстрелов умер в 1996-м году. Они оставили очень подробные показания о тех событиях, эти показания были зафиксированы. То, что они рассказывали, к сожалению для конспирологов, совпало с известными фактами. Больше того, эти люди достаточно подробно рассказывали обо всем механизме расстрелов, многие из них потом искренне раскаялись, жаловались, что после увиденного никогда больше не смогли жить нормально, что без водки не могли спать.

Это миф, что люди могут стать боевыми машинами – пошли, расстреляли и все забыли. Исключая, конечно, таких садистов от природы, как генерал Блохин, которому что десять человек убить за день, что двести – все равно, главное, не забыть надеть резиновый фартук и резиновые перчатки, чтобы мундир не загаживать. Такие палачи от природы всегда ценились властями именно потому, что они редкость. У нормальных людей такая палаческая работа очень сильно сказывается на психике.

Хочу добавить: я читал показания участников тех расстрелов. Это страшно, больше того, их показания ничем не отличаются по степени ужаса от показаний людей, которые занимались тем же самым в немецких концлагерях.

Повторяю, приказ этот известен, все фамилии исполнителей известны, все проверено давным-давно по их личным делам, ни малейших несоответствий не обнаружено. Желающие оспорить эту версию, пожалуйста, вперед, в архив ФСБ, и начинайте методично изучать…

Сейчас поляки доказывают, что это был именно геноцид польского народа. В чем здесь принципиальная важность? Даже если бы они, условно говоря, нашли три трупа, истерика все равно бы в мире была. Давайте скажем честно, даже один труп уже вызвал бы гигантское бурление благодаря умелой деятельности пропаганды. Но геноцидом бы это не назвали. Здесь трупов нашли больше. Выходит – геноцид, выходит – пострадал весь польский народ, выходит – Россия виновата перед Польшей до скончания веков. Именно такая точка зрения у польских политиков, на этом они очень успешно спекулируют.

Российская Федерация, я считаю, совершила акт доброй воли. На бюджетные деньги был построен мемориал в Катыни, посвященный этой трагедии. Заметим, Россия не просила в обмен на это построить мемориал нашим военнопленным, которых поляки заморили голодом и убили во время кампании 1920-го года. По подсчетам историков, тогда погибло от 20 до 120 тысяч наших солдат. Россия не просила поляков в качестве жеста доброй воли покаяться за «Прометей». Россия не просила поляков в качестве жеста доброй воли покаяться за уничтоженные храмы Русской православной церкви на территории Польши, в частности, крупнейший на территории Европы собор Александра Невского в Варшаве. Россия не просила поляков в качестве жеста доброй воли покаяться за совершенно скотскую операцию «Завершим дело Адольфа Гитлера», которую они провели в августе 1945 года. Наша страна имела на это все права, но не стала этого делать, рассчитывая на то, что поляки в дальнейшем будут держаться в цивилизованных рамах. К огромному сожалению, этого не произошло.

Думаю, именно это обстоятельство больше всего бесит сторонников «немецкой версии» расстрелов в Катыне. Они постоянно твердят, что полякам вообще нельзя верить. Они наших военнопленных убивали, «Прометей» придумали, церкви уничтожали – все, что могли сделать плохого России, поляки делали. Даже в катастрофе самолета Качинского обвинили нашу страну, якобы, лично Путин ракету запустил. Как можно этим подонкам верить?

Конечно, подобная аргументация имеет место в общественном сознании. Если бы я сам не читал многочисленные документы, я, может, тоже поддался бы эмоциям. Что греха таить, антироссийская пропаганды нынешней Польши вызывает сейчас омерзение, это правда. Но, повторяю, можно долго рассказывать про подделку особой папки ЦК КПСС, что лично Яковлев и кто-то там еще сидели ночами, рисовали документы, потом их втихаря вкладывали в особую папку, но правдоподобной эта версия не станет. Есть еще документы ФСБ, от них никуда не денешься. Как вы знаете, между академиком Яковлевым и ФСБ никакой любви не было, и люди академика Яковлева никакого отношения к Комитету государственной безопасности не имели.

Да, можно вспомнить, как фонд Яковлева опубликовал великое множество документов, например, сборник «Сталинская элита на Голгофе» и т. д. Это все было, только давайте не забывать, что документы по политическим процессам 30-х годов рассекречены ФСБ в рамках установленных предписаний, а вовсе не для того, чтобы удовлетворить растущие амбиции академика Яковлева. Поэтому, когда вы соберетесь доказывать подделку архива, вы просто хорошенько подумайте, сопоставьте кое-что, и будет вам счастье…

Еще один интересный момент. Как только Горбачев заговорил о Катыни, сразу стало понятно, что скоро выплывет вопрос материальной компенсации. Польское правительство в изгнании в эпоху холодной войны только и талдычило, что русские должны будут заплатить за оккупацию Польши. Велись какие-то странные подсчеты, назывались совершенно немыслимые суммы, но, главное, постепенно в умах международной общественности укоренилась идея: русские должны Польше. Советский агитпроп проиграл этот информационный поединок от начала и до конца. А надо было сидеть и просчитывать риски, читать, что в западной печати пишет это самое польское правительство в изгнании. Если поляки выставляют счет нашей стране, надо было напомнить, сколько они сами натворили. Другими словами, уже тогда нужно было настаивать на контрсанкциях.

Поляки же признают гибель 20-ти тысяч военнопленных Красной Армии. Готовы они платить за это? Нет, разумеется. А в политике не бывает односторонней игры, если они не хотят платить, почему мы должны? То есть такая односторонняя вина России за все муссировалась в 90-х годах, когда мы должны были только платить и каяться. Сейчас эта стратегия уже не работает, то время прошло. Я этим остолопам польским постоянно талдычу: «Ребята, не будите лихо, пока оно тихо, а то ведь можно поднять многие исторические факты. Вы утомитесь выплачивать ущерб только за один уничтоженный собор Александра Невского, который вы разграбили и непонятно куда дели работы выдающихся художников России XIX-го и XX-го столетия. Если встанет вопрос об ущербе, то счет будет такой, что вам придется продать кусок страны, например, Краков. Всех денег в вашей казне не хватит на компенсации. Немцы же выплачивали Израилю компенсации, прецедент есть, так что извините…»

Повторюсь, немалый ущерб нашей стране нанес «Прометей», большой ущерб был от знаменитой акции «Завершим дело Адольфа Гитлера». Это кто будет компенсировать? До сих пор, заметьте, никто об этом говорить не хочет. Для одной категории людей советский агитпроп абсолютно, на сто процентов прав. Есть и другая категория, которые говорят: «Ну, мы должны быть выше этого!» Такие, знаете, толстовцы: нам плюнули в лицо – очень хорошо, утремся, и можете плевать еще раз. Что делать с этими людьми? Я не знаю. Постоянно им говорю: «Наша проблема в том, что мы сами постоянно даем козыри нашим главным противникам. Поляки, между прочим, гордятся, что они русофобы № 1 в мире, это их собственное определение. А мы предоставляем им замечательные аргументы, чтобы нас макать в дерьмо, извините за грубость». И когда речь заходит о том, чтобы нам ответить на их обвинения, у нас все всё признают, ручки поднимают, со всем согласны. Как же, это надо что-то делать, это надо колупаться в документах, нет, нам не интересно, нам проще горланить в Интернете, что все это ложь. Ну, горланьте дальше, вслед за Ильюхиным, все равно останемся виноваты…

Нужно добавить, что впервые о приказе № 001365 о награждении сотрудников НКВД, отличившихся при исполнении специального задания, стало известно в самом начале 90-х годов. Тогда один из бывших исполнителей огорошил следователей прокуратуры и тогда еще КГБ признанием, что да, был такой приказ, наградили. Кинулись искать приказ, не нашли. Свидетель на следующем допросе сказал: «Все точно, такой приказ есть, только он не в архиве ЦК, он проходил по нашей номенклатуре, по энкавэдэшной. Ищите его по записям в личном деле». Следователи подняли его личное дело еще раз, посмотрели, действительно, у него есть отметка об этом приказе. Приказ нашли, через некоторое время он был рассекречен, введен в исторический оборот и стал доступен. Все, кому эта тема интересна, о нем прекрасным образом знают.

Мне самому очень горько сознавать, что у поляков есть такой аргумент в их вечной русофобии, но, к сожалению, этот факт надо просто признать. И я понимаю, насколько тяжело было это делать руководству страны, потому что все сознают, что теперь до скончания века поляки нам будут тыкать Катынью в лицо, как у Антона Павловича Чехова: «и ейным хвостом мне тыкал в морду». Но Россия это признала, как бы нам тяжело не было – признали. Кто не хочет верить, опять же, это дело добровольное, никто же никого не заставляет, по Конституции каждый имеет право верить во что угодно. Вон у нас есть один телеканал, который уже доказал, что земля плоская. И верят люди! Факт, который многое объясняет…

Глава 13

Кто автор «Тихого Дона»?

Многие недавно посмотрели новую экранизацию «Тихого Дона», и опять началось совершенно сумасшедшее обсуждение вопроса: «Кто же все-таки автор романа?» Ну, это уже не первый заход на тему. Спор начался с момента опубликования книги в 1928 году и не смолкает по сию пору.

Давайте поподробнее поговорим об этом. Итак, сразу после первой публикации у отдельных конспирологических умов появились подозрения, что книга написана не Шолоховым, точнее, не только им. Шолохов, мол, лишь обработал чужие записи. Несмотря на многочисленные опровержения, несмотря на все проведенные экспертизы, до сих пор находятся люди, которые упорно настаивают именно на такой версии. На чем основано их мнение? В первую очередь, на их собственных предположениях и их богатой фантазии.

Первые две части «Тихого Дона» были опубликованы в журнале «Октябрь». На основании именно этой публикации был сделан судьбоносный вывод, что Шолохов присвоил рукопись из полевой сумки неизвестного белого офицера, который, естественно, был расстрелян большевиками. Рукопись Шолохов втихаря обработал и опубликовал под своим именем. Москва тогда полнилась слухами на эту тему, заговорили даже о том, что нашлась некая старушка – божий одуванчик, которая звонила в издательство с угрозами и просьбами не допустить дальнейшей публикации романа. Якобы она оказалась матерью того самого безымянного, расстрелянного большевиками офицера и требовала себе авторских отчислений как наследница.

В середине 70-х годов, то есть спустя почти 50 лет после публикации, ученый Прима предпринял попытку выяснить источник слухов. Он пришел к неожиданному выводу, что приостановка публикации третьей части романа была выгодна сторонникам Троцкого. Те опасались, что откроется вся правда о восстании в казачьих станицах в 1919 году. Войска Троцкого вели себя на донской земле как оккупационная армия, именно поэтому казаки и восстали.

Главный редактор журнала «Октябрь» Серафимович (ему потом тоже стали приписывать авторство «Тихого Дона») объяснил слухи завистью многих советских писателей к неожиданной всесоюзной славе 22-летнего гения. В одном из своих писем он прямо укажет, что нашлись завистники, которые стали кричать, как у кого-то там украли рукопись, «на самом деле это подлая клеветническая кампания». Так написал Серафимович. Автор романа Михаил Шолохов тоже неоднократно говорил об организованной кампании травли и зависти. При этом сохранилось воспоминание друга Серафимовича, некоего Герасимова, утверждавшего, что Серафимович знал о подлинном авторстве романа «Тихий Дон», но молчал об этом. Писатель, мол, не желал усложнять судьбу издания этой блистательной книги, не желал вступать в конфронтацию с автором, ставшим уже суперизвестным, и, разумеется, не стремился оказаться изгоем в литературном сообществе Советского Союза.

В 1930 году, после выхода в свет сборника памяти Леонида Андреева, в котором было письмо Андреева критику Голышеву от 3 сентября 17-го года, выяснилось, что Андреев упоминает какой-то «Тихий Дон» Голышева. После такого факта сторонники теории плагиата снова оживились, а Голышев стал номером один в списке претендентов на подлинное авторство этого фундаментального произведения.

Только в 1977 году, спустя 50 лет, историк Рой Медведев выяснил, что речь в письме шла всего лишь о путевых заметках под названием «С тихого Дона». То есть никакого отношения к эпопее Григория Мелехова рукопись Голышева не имела в принципе. Шолохов-то этот факт прекрасно знал, он даже в подробностях писал об этом Серафимовичу, который поинтересовался историей с записками Голышева. Но до конца оправдаться в глазах литературной общественности Михаилу Шолохову так и не удалось.

На самом деле те путевые заметки имели весьма косвенное отношение к теме романа. В основном там уделено внимание политическим настроениям донских казаков в 1917 году. Регулярно употребляются имена генерала Корнилова и атамана Каледина. Именно этот момент становится судьбоносным, его приводили как доказательство плагиата, если мы вспомним текст, то в «Тихом Доне» Шолохова эти фамилии тоже встречаются. С другой стороны, как они могли не встречаться? Вся донская Вандея, все сопротивление большевизму было тесно связано именно с этими двумя историческими персонажами.

Кстати, в среде белой эмиграции, которая пылала абсолютнейшей лютой ненавистью ко всему советскому, роман был встречен хорошо, было много доброжелательных отзывов. При этом слухи, что роман – в чистом виде плагиат, рукопись была украдена у белого офицера, расстрелянного большевиками, ходили и среди эмиграции.

Шолохов, которого все эти многочисленные слухи, инсинуации и подтасовки допекли окончательно, обратился с открытым письмом в газету «Правда», главную газету Советского Союза, с предложением на основе первых трех частей и плана 4-й части раз и навсегда разобраться с этим вопросом. Под эгидой и по личной инициативе сестры Ленина Марии Ульяновой Российская ассоциация пролетарских писателей организовала особую комиссию под председательством все того же Серафимовича. Шолохов ей предоставляет рукопись и черновики всех частей текста, которые были написаны к тому моменту.

В конце марта газета «Правда» печатает открытое письмо уже от имени Российской ассоциации пролетарских писателей. Обвинения, выдвинутые против Шолохова, там названы «злостной клеветой». Под письмом стояли подписи членов комиссии: Серафимовича, Авербаха, Киршина, Фадеева и Стацкого. Из этого письма следует, что комиссия не получила ни одного свидетельства, ни единого доказательства плагиата. Работа Шолохова над романом хорошо видна из черновиков, рукописи его смотрели сразу несколько человек и установили, что по стилю они весьма близки к его ранним донским рассказам. Позже, к сожалению, рукопись романа затеряется. Она долгие годы будет считаться утерянной, ее найдут лишь в 1999 году.

После того, как Шолохов опубликовывает «Поднятую целину», разговор о плагиате вспыхивает с новой силой. По словам казачьего писателя Петрова-Бирюка, лично ему, а также в ростовскую газету «Молот» и в ростовский обком партии стали поступать письма от простых казаков с новыми обвинениями в адрес Шолохова. Там, в частности, утверждалось, что действительным автором «Тихого Дона» является известный казачий писатель, участник Белого движения Федор Крюков, который умер в 1920 году от тифа. Якобы вместе с ним на стороне белых служил тесть Шолохова Громославский. Он после смерти Крюкова оставил у себя его записки и передал их Шолохову. Шолохов, не лишенный литературного таланта, рукопись переписал, литературно обработал, и вот – гениальное произведение готово! Все вроде бы складно, но эту версию опроверг Прима, которого я уже упоминал. Когда Крюков в составе белой армии отступал с Дона, будущий зять Шолохова Громославский отбывал наказание в Новочеркасской тюрьме за участие в боевых действиях на стороне красных, значит, украсть что-либо у Крюкова и передать в дальнейшем Шолохову он не мог чисто физически. Если, конечно, не дойти уже до абсолютной конспирологии и не предположить, что умирающий Крюков дополз до тюрьмы, потребовал немедленно свидания с Громославским, поцеловав перед смертью крест, попросил его сберечь свою рукопись и, по возможности, опубликовать под чужим именем. Ну, эта территория явно на грани сумасшедшего дома, думаю, не стоит рассматривать ее подробнее.

Поскольку с этой версией не получилось, придумали новую. Согласно очередной теории плагиата, в конце 1929 года имя Крюкова в качестве автора «Тихого Дона» называлось некоторыми жителями станицы Глазуновской, то есть родины того самого Федора Крюкова. Глазуновская всегда соперничала со станицей Вешенской, которая является родиной Шолохова, и на этот раз глазуновцы не упустили случая вывести вешенца на чистую воду.

Впрочем, в 1937–38 гг. населению Советского Союза стало не до гаданий, кто же все-таки написал «Тихий Дон». Маховик репрессий раскручивался, пошли аресты среди творческой интеллигенции, люди, естественно, озаботились другими проблемами. Роман же не безымянный, на обложке книги стоит автор – Шолохов, раз написано, значит, так и есть. В свою очередь в среде русской эмиграции литературный критик Глеб Струве продолжал публиковать статьи с рассказами об украденной рукописи и плагиате Шолохова. Впрочем, доказательств у него тоже не было, главный аргумент – 22-летний писатель в принципе не способен мыслить так масштабно, так умело пользоваться литературным слогом. Вполне возможно, что это вообще продукт деятельности сразу нескольких человек.

Затем эпопея обвинений в плагиате стихает на долгие годы. Периодически появлялись, конечно, светлые умы, доказывающие на кухнях, что Шолохов никакого отношения к этой книге не имел, но все их теории дальше кухонь не уходили. Потом рушится Советский Союз, и наступает абсолютно золотое время для всех любителей конспирологических теорий. Начиная с 1993 года не проходит буквально ни одного календарного года, чтобы не появилась новая работа, доказывающая, что Шолохов сам, в принципе, ничего написать не мог. Договорились даже до того, что Шолохов вообще был малограмотным человеком, якобы вместо подписи ставил крест. Что и «Поднятая целина» им тоже была украдена. Непонятно, правда, у кого он ее мог украсть. Остается предположить, что тот же Крюков перед смертью предвидел, как будет проходить на его родине коллективизация и описал ее в качестве фантастического романа. А «Донские рассказы» писал вообще кто-то третий, неизвестно кто, но тоже не Шолохов, потому что сам классик, как мы уже выяснили, был неграмотным…

Впрочем, у обвиняющих Шолохова в плагиате были и другие, более хитрые доводы. Главный довод – обвинители обратили внимание, что в годы Второй мировой войны Шолохов не написал ни одного судьбоносного произведения и, вообще, он был занят на фронте. Служил фронтовым корреспондентом центральных газет, передавал короткие публикации, зарисовки с фронта. Они проанализировали некоторые из тех работ, благо в Советском Союзе Шолохова издавали очень охотно, и пришли к выводу, что стиль его фронтовых корреспонденций абсолютно не совпадает ни с «Поднятой целиной», ни с «Тихим Доном». Попытки специалистов объяснить, что жанр газетных заметок очень сильно отличается от литературного текста, не возымел успеха. Примеры Ильи Оренбурга или Константина Симонова, которые в газету писали в одном стиле, а прозу – в другом, тоже не смогли убедить. Мол, человек, написавший «Поднятую целину» и «Тихий Дон», должен обладать другим слогом – и точка!

Помню, в 1997-м году у меня был долгий спор с одним из таких деятелей. Ему я приводил в пример фронтовые публикации Бориса Савинкова. Если кто-то не знает, знаменитый эсеровский террорист во время Первой мировой войны пошел добровольцем во французскую армию, такой вот революционер-оборонец. Оттуда Савинков писал заметки для европейской печати. Так вот, если прочитать их внимательно (они уже опубликованы в России), можно убедиться, что эти заметки разительно отличаются от более поздних произведений Савинкова, таких как «Воспоминаний террориста» и «Конь бледный». Абсолютное ощущение, что это написано разными людьми. Больше того, если сравнить книги Бориса Савинкова с его же публицистикой 20-х годов, даже не фронтовой, а просто на злобу дня, то вы с огромным изумлением обнаружите, что и эти вещи написаны разными людьми. Используются разный язык, разные речевые обороты, разные посылы и даже разная текстовая динамика.

Словом, пытаться опровергнуть авторство «Тихого Дона» или «Поднятой целины» на основании того, что Шолохов писал для газет в 1943 году, может только человек, который принципиально не желает ознакомиться с источниками по этой теме. Таких, естественно, большинство, потому что идти работать с документами в литературный архив или в Государственный архив РФ мало кто хочет. Куда проще заявить: «Шолохов не мог написать подобную книгу, поскольку ему было 22 года!» Причем эти же люди искренне восторгаются тем, что Пушкин начал писать с младых ногтей, что Лермонтов стал абсолютным классиком русской литературы к двадцати семи годам. А Шолохов, видите ли, не мог, потому что не мог никогда!

Довольно долгое время главным доказательством плагиата Шолохова было отсутствие его изначальной рукописи. Ее действительно потеряли, искали более 60-ти лет, но, наконец, в 1999 году Институту мировой литературы имени Горького Российской академии наук удалось все-таки разыскать рукописи первой и второй книг «Тихого Дона», считавшиеся утерянными. Те самые рукописи, которые Шолохов представлял писательской комиссии в 1929 году.

Как оказалось, Шолохов оставил их на хранение у своего друга, писателя-деревенщика Василия Кудашева, который позднее умер в немецком плену. Рукопись осталась у вдовы писателя, но она из каких-то соображений всегда отрицала ее существование, утверждая, что рукопись утеряна при переездах. Только после ее смерти, когда все имущество перешло к наследникам, рукопись обнаружилась. Ученые ее выкупили и произвели абсолютно научную, объективную и честную экспертизу на подлинность авторства.

Сейчас начнется «игра в цифирь», как говорил товарищ Сталин, но без нее никак. Всего в найденной рукописи 885 страниц. Из них 605 написано рукой самого Шолохова, 280 страниц переписано набело руками жены писателя и ее сестер. Из переписанных страниц многие содержат правку Шолохова. Страницы, написанные рукой писателя, включают в себя черновики, варианты и беловые страницы, а также наброски и вставки к тем или иным частям текста. Почерк Шолохова четок, резко индивидуален и абсолютно узнаваем. При приобретении рукописи были проведены три экспертизы: графологическая, текстологическая, идентификационная, удостоверяющая подлинность рукописи и ее принадлежность ко времени конца 20-х годов.

Заключение экспертов – весьма длинный документ, я не буду его цитировать от начала до конца, приведу только первый абзац, вы сразу поймёте, почему. Цитирую: «Не вызывает никаких сомнений факт написания 605 страниц данной рукописи рукой Михаила Александровича Шолохова».

Здесь, казалось бы, можно поставить точку. Вроде, отрицать больше нечего: все экспертизы проведены, подлинность рукописи заверена, язык однозначно Шолохова, сверен с дневниковыми записями, письмами и всем прочим. Воспоминания многочисленных друзей Шолохова тоже всё подтверждают.

Сомнений нет? Как бы не так! Те, кто утверждают, что «Тихий Дон» был написан не Шолоховым, привели свой последний аргумент. Они заявили, мол, да, хорошо, 605 страниц написаны рукой Шолохова, но ведь он переписал их из украденной его зятем рукописи Федора Крюкова. Значит, подлинность романа опять не является доказанной, и Шолохов по-прежнему является патентованным плагиатором. В доказательство этой версии на нынешний день выпущено, по-моему, еще четыре или пять книг. Читать их без слез нельзя. Ни один из авторов не является историком, не является даже журналистом, который бы умел работать с архивными документами, провел бы, так сказать, хоть какое-то подобие научно-исследовательской работы. Среди обличающих классика советской литературы вы с удивлением найдете одного математика, одного ботаника, одного временно безработного и т. д. Почему вдруг эти люди решили, что они являются крупными специалистами в области русской классической или советской литературы 20-х годов – непонятно.

Доказательная база вообще изумительно построена! Берется какой-то фрагмент романа «Тихий Дон», например, служба Григория Мелехова в белогвардейской донской армии, активно цитируется страницы на полторы, после чего следует вывод, что перед нами абсолютный подлог. Не мог Шолохов описать это с такой достоверностью, потому что сам он не был в рядах белого движения, быт не знал и, соответственно, такими деталями владеть не мог. И попробуйте объяснить этим могучим умам, что сразу после окончания Гражданской войны в Советском Союзе начали публиковать целый пласт (иначе не скажешь!) воспоминаний участников русской смуты, как со стороны красных, так и со стороны белых. Еще неизвестно, кстати, чьи воспоминания читались охотнее, но, в любом случае, справочной литературы у Шолохова было в достатке.

Вообще, можно долго рассказывать про ту замечательную эпоху гласности, когда и Голубовский был опубликован, и Деникин с Врангелем, и Богоевский, и еще многие и многие деятели Белого движения. Я уж не говорю про красных командиров, чьи воспоминания активно тиражировались. Хотя, полагаю, доказывать что-то – это абсолютно безнадежно. Вот хотят некоторые люди верить, что подлинным автором «Тихого Дона» был не Шолохов, а какой-то неведомый, непризнанный гений, и ничего с ними не поделаешь. Не могу понять, почему они привязались именно к этому произведению, с таким же успехом можно доказывать мнимость авторства любого крупного произведения советской литературы. Почти все авторы той эпохи публиковались в газетах, язык их газетных публикаций, как правило, не совпадал с книжным. Единственное исключение, может быть, – это Ильф и Петров, которые писали фельетоны для газеты «Гудок» и тем же фельетонным языком решили написать книгу. Да, язык «Золотого теленка» и «12-ти стульев» не сильно отличается от их корреспонденций, но это исключение из правил. По поводу других писателей этого не скажешь. Почему все-таки привязались именно к Шолохову? Остается предположить, потому, что это самый талантливый, самый известный в мире роман советской литературы. Опорочив его, можно бросить тень на всю советскую литературу.

Думаю, выход очередной экранизации, теперь Василюка, сподвигнет зрителей и читателей на новые споры. Подозреваю, в ближайшее время если не переиздадут работы маститых конспирологов, то появятся какие-нибудь новые авторы, которые возьмутся доказывать ровно то же самое. Что называется, в добрый час! До тех пор, пока хоть один человек из этой когорты критиков не сумеет внятно опровергнуть выводы экспертизы от 1999 года, спорить абсолютно бессмысленно. Все подобные книги написаны на основе простой парадигмы «Мне хочется, чтобы так было!» и не содержат ни единой ссылки на архивные документы, ни на одну монографию литературоведов, филологов и профессиональных историков. Выглядят все эти ниспровергатели довольно убого. Спорить с ними – все равно что спорить с забором или стеной, потому что уровень их доказательной базы примерно такой же, то есть никакой.

Если же кто-то еще не читал «Тихий Дон» – настоятельно рекомендую! Роман, бесспорно, одно из самых великих литературных произведений ХХ в. Получите огромнейшее удовольствие, заодно тот, кто интересуется историей, сможет узнать, что же такое «донская Вандея» и почему потом последовало жесткое указание Свердлова о проведении так называемого «расказачивания». Участие казаков в Гражданской войне – это вообще отдельная, очень большая и интересная тема.

Глава 14

Ликвидация Коновальца

Ликвидация первого лидера организации украинских националистов Евгения Коновальца давно уже обросла мифами и домыслами. За последние десять-пятнадцать лет на современной Украине написано столько всякой ахинеи на эту тему, что диву даешься. Вообще, выросло целое поколение людей, которые очень слабо представляют себе, кто такой Евгений Коновалец и для чего, собственно, Народному комиссариату внутренних дел потребовалось ликвидировать его аж в Европе.

Давайте обо всем по порядку. Второго февраля 1929 года на территории Западной Украины, которая на тот момент входила в состав Польской Республики, создается организация украинских националистов (сокращенно ОУН). Это легальное крыло украинской войсковой организации (сокращено УВО), целью которого было провозглашено создание единого и неделимого украинского государства. Во главе организации становится бывший командир украинских сечевых стрельцов полковник Евген Коновалец. Чтобы привлечь как можно больше союзников и усилить влияние националистических идей на украинские диаспоры разных стран, Коновалец ездит в Канаду и США, где его стараниями создаются американская организация «Государственное возрождение Украины» и «Канадское украинское национальное объединение». Организации, которые должны послужить поддержкой ОУН, также создаются в Данциге, Вене, Брюсселе, Женеве, Париже и Праге.

Спустя 57 лет после ликвидации Коновальца знаменитый сотрудник наркомата внутренних дел Павел Судоплатов взял на себя ответственность за его устранение. Он рассказал, что главной причиной, сподвигшей советские власти на организацию убийства Коновальца, стало наладившееся сотрудничество ОУН с нацистской Германией. Это создало угрозу раздувания националистических настроений и, в дальнейшим, организацию антисоветского подполья на Украи не. Благодаря Коновальцу, который в годы Первой мировой войны сражался в рядах австро-венгерской армии, украинские националисты еще в 1923 году наладили связи с германской разведкой. После прихода к власти в Германии Национал-социалистической немецкой рабочей партии во главе с Адольфом Гитлером эти связи укрепились еще больше. Коновалец неоднократно лично виделся с Гитлером, в том числе в 1931 году, то есть еще до вступления фюрера на пост рейхсканцлера. Во время одной из встреч Гитлер предложил, чтобы несколько сторонников Коновальца прошли курс обучения в нацисткой партийной школе в Лейпциге.

В конце 20-х начале – 30-х годов члены организации украинских националистов, окончившие школу в Данциге, совершили несколько диверсионных и террористических актов на территории Польши. Особую активность действия украинских националистов приобрели в 1934 году. Тогда в Варшаве был убит польский министр внутренних дел Бронислав Перацкий, а во Львове – сотрудник советского посольства Андрей Измайлов. После его убийства председатель ОГПУ Менжинский издал приказ о разработке плана действий по нейтрализации террористических акций ОУН. С целью подхода к Коновальцу под видом племянника его соратника Николая Лебедя, завербованного советскими спецслужбами, в ОУН был внедрен молодой сотрудник НКВД Павел Судоплатов. Он взял имя и фамилию Павлусь Валюх.

Судоплатов прибыл в Европу, где ему удалось встретиться с Коновальцем и установить с ним доверительные отношения. Он представился членом украинской националистической организации, действовавшей в подполье на территории Украины. Потом Судоплатов часто встречался с главой ОУН в разных европейских городах. С каждым разом темы их разговоров становились все более серьезными. Судоплатов узнал о планах Коновальца по подготовке административных органов для ряда областей Украины, которые в ближайшее время предполагалось освободить с помощью немцев. Кроме этого, ему становится известно, что в распоряжении ОУН уже находится две боеспособные бригады общей численностью не менее 2 000 человек и что финансирование деятельности украинских националистов идет от абвера (германской военной разведки).

Постепенно отношения между Судоплатовым и Коновальцем перерастают в дружеские. В одном из интервью Судоплатов расскажет, как они вместе ходили в баню в Вене. Ему было 27 лет, Коновальцу уже под 50, лидер ОУН начинает относиться к «Павлусю» как к сыну или младшему брату, видя в нем будущую опору власти националистов на Украине.

В Париже Коновалец пригласил Судоплатова на могилу Семена Петлюры, убитого в 1926 году Самуилом Швацбуртом. Чтобы произвести впечатление на лидера ОУН, «Павлусь» вытащил из кармана носовой платок и завернул в него горсть земли с могилы Петлюры. В ответ на удивленный взгляд Коновальца пояснил: «Эту землю я отвезу на Украину, мы в память Петлюры посадим дерево и будем за ним ухаживать». Естественно, Коновалец приходит в восторг. Этот случай еще больше укрепил его дружеские чувства к Судоплатову.

Все случилось 23 мая 1936 года. С утра в Роттердаме шел дождь, но к полудню небо прояснилось, стало солнечно и тепло. Официант в ресторане гостиницы «Атланта» хорошо запомнил посетителя, который впоследствии оказался Евгеном Коновальцем. Лидер ОУН пришел один, сел за столик у окна и заказал стакан хереса. Дальше просто сидел, наблюдал за оживленной улицей, – ресторан находился на первом этаже гостиницы. Примерно в 11 часов 50 минут он заметил Судоплатова, который прогуливался по переулку около ресторана.

О том, как происходила встреча между главой украинских националистов и сотрудником НКВД, подробно известно из собственных воспоминаний Судоплатова. Он вошел в ресторан, подсел к Коновальцу, после непродолжительного разговора они условились снова встретиться в центре Роттердама в 17 часов. Судоплатов вручил лидеру ОУН подарок, коробку шоколадных конфет, и сказал, что сейчас ему надо вернуться на судно. Уходя, оставил подарок на столике рядом с полковником. Они пожали друг другу руки, и Судоплатов вышел из ресторана, сдерживая инстинктивное желание тут же броситься бежать.

Потом, на допросе в полиции, официант вспомнит интереснейшую деталь: когда он подошел к этому посетителю, тот, заказывая пиво, наклонился и стал поправлять шнурки на ботинках. Вероятно, Судоплатов не хотел, чтобы официант рассмотрел и запомнил его лицо. Тем не менее официанту впоследствии удалось достаточно точно его описать. Самоуверенная осанка, возраст около 30–35 лет, рост примерно 180 см, безукоризненно одетый и гладко выбритый. Кроме того, официант запомнил сросшиеся тяжелые брови, зачесанные вверх темные волосы, темно-карий цвет глаз и странный акцент (Судоплатов разговаривал с Коновальцем на немецком языке).

Покинув ресторан, Судоплатов свернул на боковую улицу, где располагались многочисленные магазины. В первом попавшемся магазине одежды он приобрел светлый плащ и шляпу. Вскоре, примерно в 12 часов 15 минут, из «Атланты» выходит Коновалец. По всей видимости, он направлялся к своей гостинице. Остановился напротив кинотеатра «Люмьер». В этот момент несколько прохожих увидели большой клуб дыма, стремительно поднявшийся на высоту нескольких метров, и услышали короткий громкий хлопок, напоминающий разрыв артиллерийского снаряда.

Сам Судоплатов, который в этот момент уже выходил из магазина, описал звук как хлопок лопнувшей шины. А вот что рассказывал очевидец гибели Коновальца, житель Роттердама Деёнг: «Вижу летящие направо и налево ноги и руки, кровавая масса его туловища с большим размахом летит за тротуар, падает метров в двадцати. Я чувствую шок от удара взрывной волной, но удерживаюсь на ногах. Господин, который идет передо мной, падает, его одежда горит…»

Это все случилось за мгновенье. Раздается грохот, звон битого стекла, со всех сторон летят осколки, прохожие пытаются от них уклониться. Естественно, паника, толпа людей бежит по мостовой в том направлении, где Коновалец расстался с Судоплатовым. Тот уже понял, что взрывное устройство сработало, но еще не знал, жив ли Коновалец.

Представьте себе всю ситуацию: взрыв, паника, люди разбегаются в разные стороны. Только через несколько минут начали оказать помощь пострадавшему, одежда которого загорелась в результате взрыва. Его отнесли в ближайшее кафе. На место взрыва прибыли полицейские, пожарные, карета скорой помощи. Двух раненых прохожих и останки убитого отвезли в ближайший госпиталь, пожар потушили. Полиция перекрыла тротуар в радиусе нескольких метров от места взрыва, также перекрыла проезжую дорогу в западной части улицы. Остатки взрывного устройства и личные вещи погибшего собрали как вещественные доказательства. Среди вещей убитого полицейские обнаружили пропитанную кровью визитную карточку гостиницы «Централь», где проживал Коновалец, и фальшивый чехословацкий паспорт на имя Йозефа Новака, директора торговой фирмы.

Когда в Европе стало известно о гибели лидера ОУН, газеты сразу начали писать о трех возможных организаторах убийства. Выдвинуты следующие версии: советские спецслужбы, соперничающая группировка украинцев, выступавшая за смену лидера ОУН и возглавляемая Степаном Бандерой, и польские спецслужбы, которые отомстили за гибель главы польского МВД Бронислава Ператского, убитого в 1934 году боевиком ОУН Григорием Мацейко.

В течение нескольких недель после убийства Коновальца многие украинские эмигранты склонялись к третьей версии. Действительно считали, что в смерти их лидера виновна Польша. Наконец, следствие Роттердама окончательно установило, что человек, передавший Коновальцу коробку конфет, представлялся членом украинской националистической организации, действовавшей на территории Украинской ССР.

Украинские националисты отреагировали на убийство лидера особым воззванием, называя погибшего не иначе как вождем нации. Они призвали всех украинцев быть готовыми к новым боям: «И пусть наш бой будет победой, а победа – местью!» – такими словами завершалось воззвание националистов.

Советский Союз, несмотря на недавние обвинения Коновальца в сотрудничестве с властями Германии, выдвинул предположение, что глава ОУН пал от руки немецкого агента. О том, что убийство Коновальца было организовано немцами, продолжали говорить и после смерти Сталина. В книге «Под чужими знаменами», изданной в 1956 году и посвященной украинскому национализму, рассказывается, что Гитлер и лидеры гестапо решили: Коновалец знает слишком много секретов германского правительства. Мол, слишком широкие международные связи, немцам было сложно удерживать его при себе, поэтому они предпочли ликвидировать Коновальца.

Истинные подробности ликвидации лидера ОУН стали выплывать только в начале 90-х годов. Теперь уже нет сомнения, кто был подлинным автором плана и кто выступил ликвидатором. Эта операция многими ветеранами советских спецслужб (да и не только советских!) расценивается как идеально проведенная. Например, бывший заместитель командира группы спецназа «Вымпел» полковник Евгений Савинцев назвал устранение Коновальца «классикой работы спецслужб».

Таковы факты. Теперь главный вопрос: зачем Москве вообще понадобилось физическое устранение лидера ОУН? Казалось бы, на тот момент ОУН еще не та организация, которая будет создавать панику в советском тылу в годы ВОВ и кровавое противостояние с которой продлится до начала 50-х годов. В те времена украинские националисты – карликовая политическая организация, которая не шла ни в какое сравнение, например, с Русским общевоинским союзом из числа белых эмигрантов. Зачем было ликвидировать? Ответ очень прост. В Кремле уже тогда поняли то, чего еще не понимали в Европе, какой потенциал развития имеет украинский национализм и к чему приведет рост его влияния. Хотя в другом Москва явно просчиталась. Советские спецслужбы рассчитывали, что после ликвидации Коновальца в организации начнутся традиционные для эмигрантских структур склоки и раздоры, но этого не случилось. Да, движение националистов раскололась на две части: на бандеровцев и мельниковцев, но ОУНБ (организация украинских националистов Степана Бандеры) очень быстро окрепла. Стала серьезным противником советской власти, проявила себя и в годы ВОВ, и после ее окончания.

Конечно, задним умом мы все крепки, тогда едва ли кто-то мог предположить в Степане Бандере, одном из рядовых боевиков ОУН, подлинного лидера радикальной террористической организации. От ветеранов спецслужб мне доводилось слышать, что сначала они считали Бандеру этаким украинским аналогом Бориса Савинкова. Мол, перебесится, сам поймет бесцельность террора. Но Бандера с психологической точки зрения оказался более крепкой личностью. Впоследствии он не отрекся от террора, напротив, именно Бандера стал его главным и самым активным проповедником. Бойцы ОУН стали известны своими военными преступлениями, можно сказать, внесли в дело террора и запугивания населения много нового. Вспомним, например, белорусскую деревню Хатынь. В Советском Союзе долгие годы рассказывали, что ее жгли какие-то неведомые немецкие каратели из СС, но это неправда. Сейчас достоверно известно, что деревню жег 118-й украинский батальон, набранный из буковинского куреня ОУН.

Возникнет законный вопрос: останься Коновалец в живых, как при нем развивалось бы движение ОУН? Вероятней всего, точно так же. Террор на западе Украины был бы таким же, может, еще более жестоким. Коновалец был националистом «старой школы», ветераном петлюровских погромов. Бандера, Шухевич, Стычко, Кук – они не участвовали в Гражданской войне, на тот момент были еще детьми, но Коновалец участвовал и полностью себя проявил. Без сомнения, ОУН под его руководством устроила бы ровно такую же резню, такие же погромы и прославилась бы не меньшими преступлениями против человечности. Если у кого-то возникают сомнения на этот счет, то я могу пояснить, что в России издано достаточно много документов по истории ОУН, в том числе ее первого этапа, когда эту структуру возглавлял полковник Евген Коновалец. Почитайте, лидеры ОУН абсолютно не скрывали своих целей. Человеконенавистнической идеологией там пропитано буквально каждое слово. Они не скрывают свою ненависть ко всем: к полякам, к евреям, к русским, к другим народам. Это ведь при Коновальце националисты впервые выдвинули идею насильственной украинизации всех несогласных. Бандера лишь творчески дополнил эту теорию, впервые она прозвучала именно у Коновальца.

Так нужно было его устранять или не нужно? Сейчас трудно однозначно ответить на этот вопрос. Такое было время. Не надо забывать, что большевики террор с самого начала не отрицали, боевые отряды ленинской партии появились позже, чем группы эсеровских боевиков, но действовали ничуть не менее активно. Ленин по поводу революционного террора очень много и охотно рассуждал. Мог ли Сталин, лучший ученик Ленина, поступать иначе? Разумеется, нет. Закоренелые враги в то время устранялись физически. Ведь казнили не только националиста Коновальца, та же участь постигла двух лидеров Русского общевоинского союза – генерала Кутепова и генерала Миллера.

Напомню, большевики не признавали нравственность в общечеловеческом смысле, другими словами, вне программы политической партии. Одна из главных большевистских догм звучала так: «Нравственно все, что полезно для революции!» Выводы делайте сами. Полковник Евген Коновалец был ярым врагом Советского Союза, если угодно, врагом исторической России, никаких сомнений на этот счет ни у кого не возникало. Таких врагов советская властью ликвидировала при первой возможности, что, собственно, и произошло.

Когда сегодня некоторые украинские публицисты рассуждают о том, что ОУН была чисто политической партией, которая рассчитывала на парламентские методы, борьбу за влияние на умы и демократический приход к власти, – это абсолютная ерунда. В рядах ОУН политиков не было, там собирались боевики. Это была, что называется, партия революционного типа. Вообще, после прихода большевиков в власти такие определения становятся крайне популярны в Европе: партия революционного типа, партия нового типа. Такими были партия Муссолини, партия Гитлера, партия Солозара, железная гвардия Антонеску и, в том числе, ОУН. Никакой демократии – откровенная, жестко структурированная террористическая организация. Давайте не забывать, что тогда против СССР использовались все методы борьбы, в том числе и самые грязные. «Республика в кольце врагов» – это вовсе не фигура речи, это реалии той эпохи. Одним из главных врагов советской республики был лидер ОУН полковник Евген Коновалец. Поэтому его ликвидировали.

Глава 15

Днепрогэс

За последние полтора года мне довелось прочитать и услышать невероятное число мифов, странных утверждений и невероятных высказываний по поводу Днепровской гидроэлектростанции. Предлагаю вспомнить, что же это такое, и попробовать отделить мифы от реальности.

Естественно, сегодня старейшая советская гидроэлектростанция уже не может восприниматься как нечто грандиозное, хотя бы в сравнении с китайской ГЭС под названием «Три ущелья». Но это сегодня, когда технический прогресс существенно шагнул вперед. А вообще Днепрогэс является очень яркой страницей в истории СССР. Немногие, например, знают, что проект Днепрогэса был подготовлен инженером Генрихом Графтио в 1905 году, оказался на столе у Николая II, но императору не понравился. Из этого, кстати, вовсе не следует утверждение, что Николай II был ретроградом и пытался затормозить научно-технический прогресс. Дело в другом. Император, как и подавляющее большинство сановников Российской империи, был человеком весьма и весьма религиозным. А против этого строительства активно выступил епископ Самарский-Ставропольский Симеон. Епископ указывал на то, что при строительстве на Днепре гидроэлектростанции придется затопить церкви и кладбища, а это совсем не богоугодное дело. Император распорядился стройку не начинать.

В 1920 году Глеб Кржановский возглавил комиссию по разработке государственного плана электрификации России, того, который обычно называют сокращено ГОЭЛРО. План был рассчитан на 15 лет и предусматривал, например, строительство 30-ти районных электростанций общей мощностью 1,7 млн киловаттов. В том числе планировалось соорудить 10 ГЭС. Самое интересное, Днепрогэс при этом в плане не фигурировала.

Когда же все-таки появилась идея построить плотину высотой 62 метра, затопив не только церкви и кладбища, но и села, и плодородные земли? Многие почему-то искренне считают, что план обсуждался зимой 1927 года на заседании Политбюро ВКП(б). Если почитать определенных авторов, то все сводилось к полемике по одному вопросу: строить самим или привлекать иностранные фирмы. Несколько часов спорили и ни к чему не пришли, пока Сталин не принял решение поинтересоваться мнением самих строителей. Якобы начальник Шатурской ГРЭС Винтер твердо ответил вождю, что нужно строить самим, полагаясь только на собственные силы. Сталин, закурив трубку, посмотрев внимательно в глаза Винтеру и вынес вердикт: «Все, строим сами!»

Это очень красивая история. Такой, знаете, знаковый поступок вождя, давший начало легенде. Остается непонятно одно: о чем на Политбюро спорили несколько часов? Сталин не Гитлер, он длинных речей не произносил и многочасовых дискуссий не любил. Тем более что вопрос – строить самим или привлекать иностранные компании – не был таким уж ключевым. Привлекать придется в любом случае, это все понимали. Известно, что на плотине Днепрогэса были установлены американские турбины, а консультировал строителей при установке полковник Купер, за что его даже наградили орденом Трудового Красного Знамени. Члены Политбюро прекрасно знали, что при нашем уровне техники без иностранных компаний все равно не обойтись, о чем же спорить?

Напомню, когда речь заходит о строительстве Днепрогэса и, соответственно, о моменте принятия судьбоносного решения, то все ссылаются исключительно на воспоминания Винтера. При этом никто почему-то не вспоминает инженера Графтио, который разрабатывал этот проект в 1905 году. Кстати, он же в свое время разрабатывал проект электрификации крымской железной дороги, то есть был очень известным специалистом.

Да, Графтио тоже присутствовал при обсуждении строительства на том самом заседании Политбюро в 1927 году и высказывал свою точку зрения. Но полемизировали на Политбюро вовсе не по теме «Строить самим или кого-то привлекать», дискуссия шла о другом. Вопрос стоял так: строить три плотины, как предлагал Графтио в первоначальном проекте, или одну, но при этом затопив огромную территорию, на которой живет около 50 тысяч человек. Вот в чем заключался предмет спора.

Графтио отстаивал свой проект, но Сталин отдал предпочтение альтернативному варианту, предусматривающему возведение вот того самого, известного нам ДнепроГЭСа с плотиной в шестьдесят два метра высотой. Автором этого варианта был ученик Графтио Иван Александров. Он же потом был назначен главным инженером Днепростроя, а возглавил строительство Александр Винтер.

Почему Сталину понравился проект Александрова? Совсем не потому, что большая плотина обещала выдать больше электроэнергии, чем три маленькие. Как раз наоборот, проект Графтио обещал дать электроэнергии на треть больше, осуществление его было на треть дешевле, и судоходство по Днепру три плотины обеспечивали бы ничуть не хуже, чем одна. Но Сталин руководствовался иными соображениями. Он решил, что экономия в данном вопросе – это не самое главное. Ему нужен был символ, нужно было показать всему миру могущество первого в мире государства рабочих и крестьян. Сталин решил построить такое, чтоб при взгляде на Днепрогэс люди пораженно замолкали. Именно поэтому огромное внимание уделялось тому, как будет выглядеть Днепрогэс снаружи. Даже сейчас, если открыть туристические буклеты, можно прочитать, какой это замечательный памятник архитектуры. Основоположник советского конструктивизма Виктор Веснин предложил проект фасада Днепрогэса, облицованного камнем.

Кстати, по этому поводу тоже была долгая полемика. Купер заявил, я цитирую: «Лучше я лягу живым в гроб, чем увижу станцию, выстроенную по проекту группы Веснина». Именно поэтому специальная комиссия под председательством Авеля Енукидзе вносила потом коррективы в изначальный проект. Тот самый рустованный камень – это как раз вклад Авеля Енукидзе во внешний облик Днепрогэса. Этому камню очень благоволил товарищ Сталин. Москвичи прекрасно знают, как он выглядит, потому что им облицована чуть ли не половина московских построек сталинской эпохи. Кому любопытно, приглядитесь к домам тех времен.

Итак, 8 марта 1927-го года первые строители прибывают в Запорожье. Через неделю водружается красное полотнище с надписью: «Днепрострой начинается!» Винтер первым делом озаботился бытовыми вопросами. Была построена общественная столовая с оборудованием, закупленным в Германии. 8 000 обедов в день не шутка! Потом построили пять поселков для строителей, всего 658 домов, общежития, бараки, амбулатории, фильтрационную и пожарную станции, зимний и летний театр, школу, детсад, в общем, в короткие сроки возвели город в миниатюре.

Винтер как рачительный хозяин сам лично все высматривал, выглядывал, вникал во все мелочи, даже потребовал у местного исполкома запретить продажу водки. Конечно, не помогло, строители начали ездить за выпивкой в окрестные села. Поэтому Винтер отправил телеграмму в Правительство Украинской ССР с просьбой запретить продажу водки вообще во всем районе.

Не надо думать, что это был такой самодур, который вечно искал, к чему бы прицепиться. Такие люди, как Винтер, собственно говоря, и создавали индустриальную мощь нашей страны. Талантливый инженер и организатор, абсолютный бессребреник, весь в работе, ему даже семью некогда было завести. Строительство Днепрогэса далось ему чрезвычайно тяжело, за эти годы он поседел. Это факт просто для понимания, насколько тяжелой была работа.

Зачастую сегодня, когда рассуждают про Днепрогэс, подчеркивают, что к строительству не привлекались заключенные. Строили, мол, комсомольцы-добровольцы, не понравилась работа – уехал домой, и всё. Это не совсем так. Да, заключенные не привлекались, но труд комсомольцев тоже был не совсем добровольным. Понравилось тебе или не понравилось, а бегство со стройки приравнивалось к дезертирству. За это можно было вылететь из партии или из комсомола со всеми вытекающими для той эпохи последствиями. Можно сказать, подавляющее большинство строителей находились на положении, не сильно отличающемся от положения заключенных. Да, условия были сносные, но давайте не забывать, что изначально в ноябре 27-го года на стройке работало 13 000 человек, а в 32-м году – уже 63 000, без учета членов семей. При этом инфраструктура-то не расширялась, она была изначально построена под определенный процент людей. Когда количество строителей стало увеличиваться, для обустройства быта уже не находилось ни сил, ни средств. Очевидцы рассказывали, что условия труда были невероятно тяжелые, невероятно!

Показательный факт: в бетонные тоннели Днепрогэса ежесекундно просачивается всего лишь стакан воды. Это свидетельствует об очень высоком качестве бетонных работ. При этом строители Днепрогэса круглый год месили бетон ногами. Тяжелейшая работа! Американские консультанты даже заключали друг с другом пари, как долго люди способны выдерживать такую адскую работу, прежде чем загнутся. Для сравнения, когда в США строили дамбы Гувера, там применяли экскаваторы и бетономешалки, и то за время строительства погибло 96 человек. Сколько погибло строителей Днепрогэса, никто не считал. Эта цифра до сих пор неизвестна, остается лишь предположить, что немало.

Торжественное открытие Днепрогэс было назначено на 1 октября 1932 года. Предполагалось, что на пуск станции приедет сам Сталин. Однако позже пуск перенесли на 10 октября – Сталин решил совместить пуск объекта с днем рождения начальника строительства. На торжественную церемонию приехали Калинин, нарком промышленности Орджоникидзе, первый секретарь ЦК Кассиор, французский писатель Анри Барбюс. Американский консультант Хью Томсон через несколько лет напишет: «Я никогда не забуду минуты, когда монтаж машин Днепрогэса был закончен и Винтер взялся за рубильник, чтобы пустить первый ток. Я сказал ему: «Мистер Винтер, суп готов». На глазах у него выступили слезы, мы расцеловались по русскому обычаю».

Кстати, чтобы заказать турбины и другое оборудование для станции у компании «Ньюпортхьюз», нужны были значительные средства. Для этого продали художественные ценности из Эрмитажа, продали много зерна, в том числе из семенного фонда. Потом это аукнется, когда наступит голод. Но тогда еще не думали, какие последствия будет иметь строительство этого индустриального гиганта. А Днепрогэс действительно, гигант для своих времен. Если пересчитать цену строительства на сегодняшние деньги, станция обошлась стране порядка двухсот миллиардов долларов. На эти деньги можно было построить, наверно, сотню электростанций поменьше. Но нужен был символ, и символ появился.

Сегодня на Украине об этом предпочитают не говорить, потому что он не очень вписывается в канву модной киевской теории о том, как украинцы все века страдали от ужасающего московского варварства и ничего хорошего никогда от России не видели. Ну, Днепрогэс с этой точки зрения точно нужно выносить за скобки.

Зато в сегодняшней Украине обожают вспоминать 1941 год. Действительно, при отступлении Красной армии Днепрогэс пришлось взрывать. Мнения о последствиях этого взрыва диаметрально разделились. Некоторые почему-то считают, что при взрыве погибли исключительно одни немцы, а гражданское население кто-то заранее оповестил о подрыве 60-метровой плотины, и, соответственно, никто не пострадал. Другая, противоположная часть историков доказывает, что, напротив, ни один немец не пострадал, а пострадало исключительно гражданское население. Мало того, что их никто не предупредил о взрыве, наоборот, согнали именно к эпицентру взрыва, чтобы погибло как можно больше народа. Истина, как водится, где-то посередине. Значительное число погибших при взрыве, действительно, составило местное население, но погибли и немцы. А как могло быть иначе? Мирные жители всегда становятся жертвами военных кампаний. Напомню, из 27 миллионов человек, погибших в нашей стране в годы Великой Отечественной войны, 19 миллионов – это как раз мирное население.

В начале 1944 года было принято решение восстановить Днепрогэс. Сначала нужно было расчистить завалы, это ни много ни мало – четверть миллиона тонн раздробленного бетона. Инструменты были те же самые – кирка и лопата. Уже 7 июля 44-го года в разрушенную плотину вложили первый кубометр бетона. Опять месили ногами, причем теперь на стройке работали преимущественно женщины. Рабочий день продолжался от 12 до 15 часов, выходных не было. За смену бригада из 15-ти девчат укладывала примерно 200 кубометров бетона. Бывший бригадир Полина Шило вспоминала: «Мы как бетонщицы получали в день по 1 кг хлеба. Это больше, чем получали, скажем, подсобные рабочие, но работа же очень тяжелая была. А еще карточки нам выдавали, которые мы отоваривали сухим пайком, ни сахара, ни мяса, конечно, не было. На работу еще привозили горячее, какую-то баланду, вот и все питание. Зарплату еще получали, копейки какие-то, купить на них мы ничего не могли, в магазине ничего не было, а на базаре дорого».

Очередной датой рождения Днепрогэса стало 3 марта 1947 года, тогда пустили первый агрегат станции. Такова, если кратко, история Днепровской гидроэлектростанции.

Понятно, Днепрогэс, как очень яркая часть советского прошлого, будет и дальше привлекать к себе внимание людей, паразитирующих на истории. Я думаю, что мы еще услышим много нового и неожиданного. Буквально несколько дней назад мне прислали ссылку на удивительный монолог какого-то очередного мыслителя, который рассказывал, что строители Днепрогэс буквально купались в золоте. Здесь тебе и пятидневная рабочая неделя, и спецмагазины с особым снабжением, и зарплату им платили как членам академии наук. Ничего похожего! Все было буднично, просто и полностью соответствовало реалиям той эпохи. Про реалии, наверно, лучше всего расскажет какой-нибудь художественный фильм той поры, хотя бы «Добровольцы». Там мелком показывается, в каких условиях работали строители метро, умножьте это на пять, и станет ясно, как тяжело строился Днепрогэс. Разговоры, что это было элитное строительство и чуть ли не каждый второй строитель получил орден Ленина, – это все мы оставляем на совести людей, которые делают подобного рода утверждения. Равно как на совести других, альтернативных граждан остаются утверждения, что все делалось исключительно под конвоем, везде на вышках стояли сотрудники НКВД с пулеметами, а работали сплошь одни заключенные. Если кто-то пытался, что называется, «качать права», его тут же выводили за периметр и расстреливали. Повторяю, как и любая другая страница советского прошлого, Днепрогэс, конечно, в значительной степени мифологизирован. На старые советские мифы, которые во многом были продуктом деятельности агитпропа, теперь наслаиваются другие мифы, альтернативные, созданные из протеста ко всему советскому.

Важно понимать одно: Днепрогэс действительно удивила весь мир. Мало кто ожидал, что на родине коммунизма, именно так тогда называли Советскую Россию (по идее, это определение должно относится к Германии с ее Марксом и Энгельсом!), могут в кратчайшие сроки сделать такую вот гидроэлектростанцию.

Смогли! Но дорогой ценой и с кучей неприятных последствий, это тоже правда. Как является правдой то, что мощная электростанция была необходима стране как воздух. Все попытки доказать, что станцию можно было вообще не строить, – это все от лукавого.

Известно, что история не терпит сослагательного наклонения, что победителей не судят, что историю пишут победители и так далее. Почему я вспомнил все эти поговорки?

Потому что Днепрогэс – это во многом памятник революции и победе в Гражданской войне. Победители построили себе вот такой памятник. Именно он стал главным символом успехов и побед советской власти. Посмотрите туристические открытки Советского Союза в 30-х годах – подавляющее большинство посвящено Днепрогэсу. Это был объект гордости, а вовсе не объект срама, как почему-то принято сегодня говорить на Украине.

Глава 16

Хрущев во главе Украины

Украину по праву можно назвать тем политическим полигоном, где будущий Первый секретарь Коммунистической партии Советского Союза формировался и набирался опыта как партийный и государственный деятель. Сегодня на Украине об этом предпочитают не вспоминать. Для них Хрущев – некое персонифицированное зло, наряду со Сталиным, Ежовым, Берией и прочими организаторами массовых репрессий.

Да, репрессии, действительно были, глупо это отрицать. И Хрущев как раз в тот период руководил Украиной и довольно долго занимал свой пост. Давайте для начала посмотрим, что входило в его обязанности и как он справлялся. Хрущев вернулся на Украину в начале 1938 года. В самый разгар культа личности со всеми вытекающими последствиями. Безостановочные, непрекращающиеся ни на секунду восхваления Сталина, изменения социально-экономических отношений в обществе, террор НКВД – это все правда, это было как раз в те времена. Больше всех, кстати, тогда пострадали сами герои революции, старые большевики, те, кого было принято называть ленинской гвардией.

Понятно, в сталинской системе ценностей эти люди оказались не нужны. Со своим авторитетом и привычкой к независимым суждениям они могли поставить под сомнение любое решение, принятое сверху. К тому же, пользуясь своим богатым опытом, каждый из них, в принципе, мог бы предложить и обосновать альтернативную линию. Такие люди во главе союзных республик Сталина категорически не устраивали. Этого нельзя было сказать про Хрущева, он блестяще усвоил и законы жанра, и правила поведения при вожде, и даже риторику партийной системы, сам стал важной составной частью этой системы. В сороковых годах Малая советская энциклопедия его описала как «верного ученика и соратника Сталина».

Не поспоришь. Именно таким он был, в этом качестве приехал на Украину в январе 1938-го года на смену Косиору. Тот возглавлял республиканскую партийную организацию на протяжении десяти лет, с июля 1928-го года. Смена руководства произошла 27 января на Пленуме ЦК Коммунистической партии большевиков Украины. Косиор выступил на Пленуме со вступительным словом, он сказал: «Товарищи, вы все знаете решение ЦК партии, которое уже проведено в жизнь, о моем новом назначении, что я уже формально перешел на другую работу. Первым секретарем ЦК Коммунистической партии большевиков Украины ЦК ВКП(б) рекомендует товарища Хрущева, которого вы все хорошо знаете и как секретаря московского комитета, и, кроме того, как человека, раньше работавшего на Украине». Дальше Косиор долго говорил о допущенных в своей работе ошибках, недочетах, недоделках, видимо, уже предчувствуя свой трагический финал.

Исправлять его ошибки будет потом Хрущев. Да, были и успехи, и достижения, но были и ошибки, их игнорировать тоже нельзя. Про достижения много говорили в советские годы, но старательно умалчивали об ошибках власти. Зато после распада Советского Союза стали говорить только об ошибках, как будто никаких достижений вообще не было.

В качестве ошибок можно вспомнить принудительное проведение коллективизации, голод, перегибы в борьбе с национал-уклонизмом, грубое нарушение законности, репрессии против видных деятелей партии, военной верхушки, интеллигенции, беспартийных, классовую бдительность, возведенную в абсолют, то есть то, что происходило по всей стране. Приезд Хрущева совпадал с эпохой перемен в политике борьбы с врагами народа. Последствия репрессивной политики оказались настолько разрушительными, что руководство страны предприняло попытку хоть как-то смягчить собственную деятельность. В январе 1938 года на Пленуме ЦК ВКП(б) принимается решение восстановить в рядах партии многих несправедливо исключенных работников.

В отчете ЦК партии большевиков, с которым Хрущев лично выступил в июле 1938 года на 14-м съезде компартии Украины, он привел факты, свидетельствующие о том, какой размах приняли в партийных организациях поиски врагов народа. В Киеве, например, компрометирующие материалы были поданы на половину состава городской парторганизации. Из 130 коммунистов республиканской академии наук на 111 человек завели уголовные дела. С апреля 37-го по май 38-го года из партии исключены 16 511 членов и кандидатов в члены КПБУ, то есть почти 6 % коммунистов, причем только за первое полугодие 37-го года исключили 11 720 человек. Хрущев рассказал, что многие дела пересмотрели, а многие еще будут пересматривать, что с января по май 38-го в партии восстановили 3 150 человек.

Это не значит, что справедливость на Украине восторжествовала, ничего подобного. Понятно, что восстановили меньшую часть. Многих просто физически нельзя было восстановить, их к тому моменту уже расстреляли. А на подходе были новые дела новых врагов народа, из тех, кто еще недавно жестко боролся за чистоту партийных рядов.

Еще раз подчеркну, это была невероятно сложная, тяжелая и драматическая эпоха. Хрущев являлся составной частью, винтиком той системы, которую создал Сталин и на которую вождь опирался. Вообще, по отношению к Хрущеву справедливо будет употребить давно забытое выражение «сталинский выдвиженец». Он, действительно, всегда им был – и когда возглавлял московскую партийную организацию, и когда руководил Украиной, и потом, в годы ВОВ. Хрущев несет прямую ответственность за то, что делалось под его руководством. Не какой-то условный Ебардей Гордеевич Кукушкин, на которого всегда можно списать все грехи, именно Хрущев нес прямую ответственность за все. В дальнейшем, в 1956 году, выступая с докладом о культе личности и его последствиях на 20-м съезде партии, Хрущев доказывал, что он на самом деле не виноват. Мол, это Сталин так руководил страной, а он был лишь послушным винтиком в той машине. Так это или нет? Думаю, что не так.

Знаете, меня больше всего поражает, что Хрущев всякий раз апеллировал не к кому-то, а именно к товарищу Ленину. Первый вождь большевиков, создатель революционной партии писал ясно и четко: «политический руководитель отвечает не только за то, как он руководит, но и за то, что делают руководимые им. Этого он иногда не знает, этого он, может быть, знать не хочет, но ответственность ложится именно на него». Хрущев регулярно цитировал эти слова и в 30-х годах, и в 40-х годах, и, конечно, в 50-х. По сути, опровергал собственную позицию: «Я ничего не знал, я лишь исполнял приказы». Знал, конечно. Понимал, что происходит. При этом вполне сознательно действовал на своем посту, вовсе не был просто послушным винтиком, который брал под козырек и говорил: «Слушаюсь, товарищ Сталин!»

Еще в 35-м году, в докладе на партсобрании партийного актива Москвы, то есть за два года до масштабных политических репрессий, когда только-только начиналось знаменитое дело «Клубок», Хрущев выступил по вопросу снятия секретаря ЦИК СССР и исключения из партии Авеля Енукидзе. Он сказал о Енукидзе: «В течение ряда лет пользовался большим авторитетом и доверием партии, занимал ответственнейший пост в нашем советском государстве. Тем более правильное решение ЦК о выводе его из членов ЦК и исключение из рядов партии».

Вас после этого удивляет риторика 56-го года? Да перестаньте! Енукидзе, большевик с дореволюционным стажем, очень близкий друг Сталина, кто не знает, автобиографию, которую писал Енукидзе в самом начале 20-х годов, визировал лично Сталин. Вождь подтвердил, что именно так и есть, Авель – старый большевик, всю жизнь боролся против мирового капитализма, буржуазии и русской монархии. После октября 17-го года Енукидзе пользовался большим авторитетом в партии, занимал ответственнейшие посты. И этого человека Хрущев так спокойно, походя, буквально зачеркнул несколькими словами. Еще раз повторяю, нет ничего удивительного в его выступлениях в 56-м году, Никита Сергеевич всегда умел зачеркивать людей и события.

Но вернемся к тому времени, когда Хрущев возглавил Украину. К моменту, когда он по поручению ЦК партии туда прибыл, политика так называемой денационализации уже завершилась. Постановлением ЦК Коммунистической партии большевиков Украины от 10 апреля 1938 года «реорганизация школ на Украине, создание учебных заведений, в которых учебный процесс осуществлялся на языках национальных меньшинств, квалифицировалось как насаждение особенных национальных школ, которые были очагами буржуазно-националистического влияния на детей, а их функционирование считалось нецелесообразным и опасным. Такие школы и учебные заведения были ликвидированы, а учащиеся были переведены в школу с украинским и русским языками обучения». Об этом Хрущев тоже говорил в докладе на том же самом 14-м съезде Коммунистической партии большевиков Украины.

Давайте поинтересуемся, о чем же именно говорил Никита Сергеевич. Итак: «следует очищать учительские кадры от вражеских элементов. Среди работников школ, мы не должны закрывать глаза, много петлюровцев, офицерства…» То есть Хрущев выступил в буквальном смысле этого слова за продолжение чисток и репрессий и потом эту линию активнейшим образом продолжал. На 18-м съезде ВКП(б) он говорил: «Украинский народ относится с ненавистью к буржуазным националистам, ко всем этим подлым шпионам – Любченкам, Хвылям, Затонским».

Для справки, Затонский, подлый буржуазный шпион, был старым большевиком, возглавлял украинское правительство с самого первого дня революции, когда оно еще было альтернативой Центральной Раде. И вот большевик Затонский стал у него подлым шпионом и буржуазным националистом.

Но вернемся снова к словам Хрущева: «Эти изверги, отбросы человечества прокляты трудящимися советской Украины. С помощью этих врагов украинского народа фашисты хотели закабалить цветущую советскую Украину. Не вышло, и не выйдет вовеки!» Тут Хрущев ошибся: вовеки вышло, это самое закабаление цветущей Украины фашистами мы наблюдаем начиная с 2014 года. Как раз то, что было принято называть в ту эпоху «буржуазным национализмом», а в нынешнюю просто агрессивным шовинизмом и национализмом, сейчас на Украине расцвело пышным цветом. Хрущев, кстати, за это тоже несет прямую ответственность. То, что он напортачил с административным делением в стране, до сих пор нам аукается.

Вообще, пропаганда национальной идеи в многонациональной стране – вопрос очень непростой. Помню, в одной из программ я рассказывал: в конце 60-х годов из 700 газет и журналов Украины более 87 % выходило на украинском языке. При том, что население на половине территории республики своим родным языком считало русский. Здесь, я думаю, тоже лежат корни тех процессов, которые приведут к тому, что взбунтуются Донецк и Луганск, что отделится Крым, начнут протестовать Одесса и Мариуполь, – это все оттуда. Мне могут возразить: «Подождите, Хрущев обвинил ни в чем не повинных людей – Хвылю, Затонского, Любченко, и карательная политика при нем вроде как усилилась, буржуазных националистов начали чаще расстреливать».

Да, это правда, но лишь половина правды. Вторая-то состоит в том, что не все из этого дело рук Хрущева. Многие просто запамятовали, что примерно в это же время на Украину был отправлен нарком внутренних дел Советского Союза Николай Иванович Ежов. Та самая ежовщина 37-го года расцвела на Украине в полном объеме. Причем главным объектом стали украинские чекисты. Только из руководящего состава НКВД Украинской ССР за короткий срок пребывания Ежова в республике было расстреляно 1 199 человек. Ни о ком из них сегодня на Украине не вспоминают. Я вовсе не шучу, например, такие фигуры как Балицкий, Реданс – эти ладно, хоть в энциклопедиях фигурируют, понятно, в сугубо отрицательных статьях, мол, палачи, садисты, костоломы, убийцы, каратели и так далее. Про остальных людей вы ничего не найдете. Их нет там ни в списках жертв диктатуры, как это теперь называется на Украине, ни в списках палачей, ни в каких-то других списках. Были люди, и нет людей – нормальный, современный подход, нормальный, естественно, в кавычках. К сожалению, сегодня на Украине именно это и происходит, целые пласты истории отбрасываются как ненужные.

Вообще, можно долго говорить о политических репрессиях на Украине, тема большая, тяжелая, даже неподъемная. Виноват ли в них Хрущев? Конечно, как руководитель он несет ответственность за многое, но обвинять во всем только его неправильно.

Примерно в это же время Хрущев становится членом Политбюро ЦК ВКП(б), он действительно уделяет много внимания развитию экономики Украины, например, угольной промышленности. Также занимается административным делением, некоторые старые области были разделены, и на их базе создаются новые. Например, в 37-м году появятся Николаевская, Полтавская, Житомирская, Каменецк-Подольская области, в 38-м году – Ворошиловградская, в январе 39-го – Запорожская, Кировоградская, Сумская области. Знакомые названия? Это всё продукты жизнедеятельности Хрущева. Передача Крыма из РСФСР в Украинскую ССР в 50-х годах – тоже его заслуга. Никаких оснований к этому не было, просто глянул человек на карту и решил «спрямить» линии границ. «Ну, какая разница, в каком кармане у тебя лежит карамелька, – наверно так рассуждал Хрущев, – в левом или в правом? Главное, что она у тебя есть». Поэтому нынешнее территориальное деление Украины есть не что иное, как продукт административного усердия Хрущева. Когда они сейчас проклинают большевиков, так и хочется задать вопрос: «Друзья, а почему в этом-то вас всё устраивает? Ведь это же не Петлюра рисовал границы, не Бандера, не Шухевич, это сделал непосредственно коммунист Никита Сергеевич Хрущев, присоединяя к Украине целые области с русскоязычным населением.

Итак, Хрущев создал на Украине Николаевскую, Полтавскую, Житомирскую, Кузнецк-Подольскую, Ворошиловградскую, Запорожскую, Кировоградскую, Сумскую области – всего восемь областей. Потом для них нужно было создавать восемь обкомов, потом райкомы в каждой области нужно было создавать со всеми вытекающими последствиями.

Когда Сталин направлял Хрущева на Украину, он сказал ему: «Знаю, что у тебя есть стремление к городам, к развитию промышленности, но хочу предупредить, чтобы ты не ограничивал свое управление только этим. Не пренебрегай своими обязанностями относительно сельского хозяйства. Старайся не проводить все время на Донбассе, в промышленности не будет столько проблем, сколько в сельском хозяйстве. Запомни хорошенько, сельское хозяйство Украины имеет огромное значение для Советского Союза. Постарайся сделать все, чтобы более эффективно организовать тамошнее земледелие». Надо признать, сталинский наказ Хрущев выполнил. Он действительно невероятно много ездил по республике, бывал в колхозах, постоянно общался с руководителями хозяйств, с агрономами, с простыми сельскими тружениками.

В мае 1940 года прошел 15-й съезд компартии большевиков Украины. Анализируя положение в сельском хозяйстве, Хрущев отметил, что решение мартовского Пленума ЦК ВКП(б), направленное на дальнейшее укрепление колхозного строя и дисциплины среди тружеников села, партийная организация республики в целом выполнила. На тот момент на Украине было 27 374 колхоза, 803 совхоза, технический парк сельхозтехники состоял более чем из 30 000 комбайнов и 40 000 автомашин. Урожай зерновых при нем достиг 13,6 ц с гектара, продуктивность животноводства значительно выросла по сравнению со второй пятилеткой. В начале 40-го года поголовье крупного рогатого скота увеличилось на 139 процентов, свиней – на 128 процентов, овец и коз – на 156 процентов. В этом, вне всякого сомнения, есть заслуга Хрущева. Вопрос в другом: что перевесит на чаше весов истории – репрессии, в которых участвовал Никита Сергеевич, или его вклад в развитие животноводства и урожая зерновых.

На Украине с этим вообще не могут определиться. То они искренне проклинают Хрущева, то делают вид, что его не было. Когда статистические справочники по Украине рассказывают, что в такой год было собрано столько-то урожая, нигде нет упоминания о человеке, благодаря кому это стало возможным. Казалось бы, уж в этих фактах ничего зазорного нет: была союзная республика, человек ею руководил, делал все, что было в его силах, чтобы поднять производительность труда в промышленности и сельском хозяйстве, – что в этом такого?

С этой точки зрения Хрущев абсолютно повторяет судьбу Реданса, Балицкого, Затонского, Петровского и многих-многих других. Сейчас на Украине формируют очень своеобразное представление о собственном прошлом, просто очень и очень. Думаю, заложить серьезный фундамент для будущего государственного строительства при такой искаженной трактовке истории невозможно в принципе. Прошлое не может быть построено на абсолютном вымысле, на фальсификациях и лжи, к чему это приводит, можно убедиться, хотя бы, на примере Третьего рейха. Стоит ли после этого удивляться, что часть населения страны не собирается иметь с таким прошлым ничего общего, а за это их уничтожают в прямом смысле этого слова. Как убили, например, Олеся Бузина, который посмел сказать, что Украине пора уже определиться со своим отношением к прошлому.

Глава 17

Восстановление патриаршества

Лично для меня не проходит дня, чтобы я не услышал классическое завывание: «Нынешняя Русская православная церковь не настоящая, не поместная, она учреждена Сталиным и чекистами!» В качестве доказательства приводится факт, что в 1943 году политика государства в отношении церкви резко изменилась.

А кто с этим, собственно говоря, спорит? Да, политика изменилась. Всем мало-мальски интересующимся историей очевидно, что с 1943 года отношение советской власти к Русской православной церкви стало существенно иным. Уже больше никто не говорил про «безбожные пятилетки», не планировал массово завлекать людей в «Союз безбожников», и церкви стали открывать, это правда. Но давайте зададим второй вопрос, который логично вытекает из первого: насколько при этом изменилась сама Русская православная церковь?

ХХ век оказался невероятно сложным временем для РПЦ. После падения 300-летней династии Романовых прежняя синодальная система сохраниться уже не могла, нужны были другие формы управления. Собравшийся впервые за два с лишним века Поместный собор Русской православной церкви восстановил патриаршество и принял значительное число постановлений, в соответствии с которыми должна была строиться деятельность Русской православной церкви. Например, раз в три года должны проходить всероссийские соборы, патриарх должен управлять церковью не единолично, а во главе коллегиальных органов Священного синода и Высшего церковного совета, епископы должны избираться при участии клириков и местной епархии. Важная роль отводилась епархиальным и приходским советам. То есть тогда считалось, что церковь будет существовать в относительно спокойной обстановке, никто в ее деятельность вмешиваться не станет. Это было очень наивно. Вмешательство произошло, и произошло оно значительно быстрее, чем предполагали.

Советское правительство – первый Совет народных комиссаров – сразу устроило открытое гонение на РПЦ. Конечно, не надо думать, что только русская церковь пострадала, мусульмане, буддисты, иудеи – представители всех конфессий оказались под ударом. Большевики официально заявили: «Религия – это яд и опиум для народа». Власти действовали в соответствии с этим постулатом. Разумеется, не обошлось без открытого давления на церковные органы, коллегиальное управление было ликвидировано. После кончины Святейшего Патриарха Тихона в 1925 году избрать нового патриарха советская власть не позволила. Во главе Русской православной церкви встает Местоблюститель – митрополит Петр Полянский. На своем посту он пробыл недолго, через восемь месяцев его арестовали. Инкриминировали ему как раз завещание патриарха Тихона, просившего митрополита стать Местоблюстителем престола. Патриаршим Местоблюстителем становится Сергий Старогородский. Надо понимать, что передача церковной власти с помощью завещаний вообще-то мало согласуется с канонами Русской православной церкви, просто в той обстановке иных способов практически не существовало. Именно поэтому прихожане РПЦ спокойно принимали эту процедуру преемства. Все три патриарха, вернее, патриарх и два местоблюстителя, считались выдающимися деятелями церкви, по крайней мере, той эпохи, противодействия их кандидатуры не вызвали.

Церковная организация во главе с Московской патриархией была нелегальной и при патриархе Тихоне, и при митрополите Петре, и при митрополите Сергии. Нет, это не означает, что духовенство и иерархи Русской православной церкви скрывались где-то на нелегальном положении, заряжали наганы и уходили от преследований. Проблема заключалась в том, что советская власть не признавала Московскую патриархию в качестве законного института и всячески препятствовала ее деятельности. Руководители СССР сделали ставку на обновленцев, поэтому стало невозможно исполнять канонические обряды. Это побудило митрополита Сергия в 1927 году принять условия легализации, предложенные властью. Эти условия нынешние сторонники теории «неправильной церкви» стали называть сергианством. Договорились даже до того, что это грех, особенно много говорили об этом в Русской православной церкви за рубежом. Но это чисто церковные споры, я сейчас не хочу их трогать. Взаимоотношения Русской православной церкви и Русской православной церкви за рубежом – отдельная большая тема. Именно в РПЦЗ больше всего критиковали декларацию патриарха Сергия, но речь сейчас не об этом.

Давайте попробуем поставить себя на место Сергия, оценить условия, в которых существовала тогда РПЦ. Вся внешняя и внутренняя деятельность могла быть только под контролем властей, при этом вопросы вероучений или соблюдения канонов советскую власть, в принципе, никак не заботили. Ничего она не запрещала, можно было рукополагать епископов пресвитерами и признавать во Христе две ипостаси. То есть с точки зрения религиозных установок все было правильно, отрекаться ни от чего не пришлось.

Да, компромисс с властью, на который пошел Сергий, нанес серьезный удар по авторитету Московской патриархии. В оппозицию встали многие видные церковные деятели, например, первый, по завещанию патриарха Тихона, кандидат в патриаршие местоблюстители митрополит Кирилл Смирнов. Находящийся под арестом глава Русской православной церкви митрополит Петр также счел курс своего заместителя неподобающим и призвал его исправить ошибку.

Беда-то состоит в том, что исправляй – не исправляй, никакого облегчения для церкви не последовало. Напротив, гонения с каждым годом усиливались, а в 37–38 гг. достигли небывалого в истории размаха. Одна из крупнейших в мире церквей была, по сути, почти уничтожена. Легче, наверное, перечислить священников, которые остались на свободе, чем тех, которые сидели в лагерях или были расстреляны. На весь Советский Союз осталось только четыре архиерея на кафедрах, включая самого митрополита Сергия, в стране действовало всего лишь несколько сотен храмов.

Об этой странице истории сегодня многие не хотят вспоминать в принципе. Невыгодно вспоминать. Сразу начинают возникать вопросы: откуда у большевиков такая животная ненависть к Русской православной церкви и к русской религиозной традиции в общем? Для чего потребовалось уничтожать священников, причем массово? Для чего потребовалось превращать древние храмы в овощехранилища или, например, в дома культуры? Почему советская власть действовала против церкви так, как обычно действуют вражеские захватчики?

Но это отдельная тема – что делала советская власть в 30-х годах в отношении РПЦ. Сегодня мы говорим о том, что с точки зрения наших либеральных мыслителей, которых поддерживают некоторые западные обозреватели, церковь у нас «неправильная». Интересно при этом, что сами критики не являются чадами ни Русской православной церкви, ни Московской патриархии, ни РПЦЗ. Им это не нужно, они рассуждают о церкви, находясь вне ее. Зачем, с какой целью? Никому не известно…

Что Сергий пошел на уступки советскому правительству – это сейчас один из главных камней преткновения. Хотя, если подумать, его действия совершенно не сделали РПЦ безблагодатной. Надо просто уяснить: Сергий, Местоблюститель Патриаршего престола, и РПЦ – совсем не одно и тоже. Никто же не ставит знак равенства, условно говоря, между Россией и Совнаркомом, все-такие есть различия. Православного вероучения и канонических основ решение Сергия вообще никак не касалось, а личные грехи иерархов остаются их личными грехами, это правило касается всех конфессий. Я согласен, нет ничего хорошего, когда поступки священнослужителя подрывают его авторитет у паствы, и нет ничего хорошего, когда священнослужитель идет на компромисс с действующей властью, а власть при этом наносит по церкви колоссальный удар. Но объясните мне, пожалуйста, каким образом некие действия Местоблюстителя Патриаршего престола делают таинства церкви безблагодатными? Возьмите постулаты церкви, которые были сформированы в IV и V веках, почитайте их внимательно, потом беритесь рассуждать про благодатность.

Вообще, я категорически не согласен, что Сергий как Местоблюститель Патриаршего престола не заслуживает ни единого доброго слова. Например, никто из современников никогда не бросил Сергию ни единого упрека в его неаскетичности. Он был известным церковным ученым, не самым плохим администратором, и на компромисс с властью он пошел не из собственной прихоти, как сегодня почему-то говорят, а чтобы сохранить церковь, сохранить священников, храмы и паству. Да, не получилось, но с большевиками вообще сложно было играть по правилам, они всегда меняли правила игры на ходу. От этого, опять же повторюсь, благодатность церкви никуда не пропадает.

Давайте вспомним, что Сергий стал Местоблюстителем Патриаршего престола вовсе не по предписанию НКВД, а был призван к этой должности патриаршим Местоблюстителем митрополитом Петром. В принципе, после 37-го года никаких других кандидатов на Местоблюстителя уже не оставалось. Об этом тоже не надо забывать. Давайте расставим все точки над и, вспомним, что сонм мучеников и исповедников российских в 20-е – 30-е годы во многом состоит из людей, которые не отделяли себя от Местоблюстителя Патриаршего престола.

Понятно, сейчас у отдельных псевдоинтеллектуалов популярно определение, что Сталин учредил РПЦ Московской патриархии. Ну, вроде как артель такую небольшую создал. С этой формулировкой они носятся, как с писанной торбой носится понятно кто. Дня не проходит, чтобы я ее не услышал. Что же происходило на самом деле?

Ради разнообразия попробуйте теперь поставить себя на место Сталина. Представьте: идет тяжелейшая война в мировой истории, Сталин видит, как оккупационная власть пытается заигрывать с РПЦ, Сталину докладывают, например, про открытые храмы и деятельность священников на оккупированной территории. К какому выводу он должен прийти? Естественно, понять, что не надо добивать РПЦ, что это будет воспринято немцами как сигнал усилить работу именно в данном направлении, мол, большевики у народа веру отняли, а мы ее обратно несем. Сталин осознавал, несмотря на агитацию за безбожие: авторитет церкви среди русского народа все равно остается большим, не нужно давать немцам в руки дополнительное оружие. Наоборот, пора власти повернуться лицом к РПЦ, использовать авторитет церкви для защиты земли русской.

Этим, собственно, и занималась Московская патриархия, которая постоянно говорила о поддержке советского правительства в войне и проводила молебны за победу русского оружия. Именно по этой причине созывают Архиерейский собор из 19-ти человек, больше просто не нашлось, остальные иерархи не пережили террор. Кого-то освободили из мест заключения, митрополит Сергий был провозглашен патриархом, воссоздается синод, начинается замещение пустующих архиерейских кафедр. Пусть в очень ограниченном количестве и под неустанным контролем властей, но возрождаются духовные школы, ликвидированные еще в первые годы советской власти, монастыри получают право на существование. Затем собирается Поместный собор 1945-го года, который избрал патриарха Алексея I и принял Положение об управлении РПЦ. Это Положение будет действовать с разными поправками до 1988-го года.

Конечно, не надо считать Сталина доверчивым человеком. Соглашаясь на возрождение Русской церкви, он берет ее под максимальный контроль. При Совнаркоме СССР создается специальный совет по делам РПЦ. Все вопросы, представляющие интерес для власти, патриархия обязана согласовывать с сотрудниками совета. Само Положение об управлении РПЦ перед тем, как его принял собор, рассмотрено и утверждено Совнаркомом. Это Положение, конечно, будет очень сильно отличаться от документов, принятых собором 17-го года, иначе и быть не могло.

Теперь давайте ответим на главный вопрос: означает ли все это, что Сталин учредил Русскую православную церковь? Разумеется, нет! Разве Сталин поставил епископов и будущих патриархов Сергия и Алексея? Они, между прочим, свои поставления получили еще до революции. Некоторые другие участники собора были поставлены в патриаршество святейшего Тихона. В юрисдикцию Московской патриархии вернулась немалая часть тех, кто находился в оппозиции к Сергию, были священники, которые рукополагались подпольно до войны, были русские епископы из эмигрантов. Никто из них не был сталинской креатурой, они всегда были и оставались членами РПЦ. То, что внешние формы церковного управления были выстроены в соответствии со всеми требованиями советской власти, – это мало что значит. В любую эпоху формы церковного управления все равно приспосабливались к требованиям властей, так было и до советской власти. Кстати, как только власть ослабла, на Поместном соборе 88-го года приняли новый Устав об управлении РПЦ. В числе его разработчиков был нынешний патриарх Кирилл, и там как раз учитывались положения 1917-го года, того самого собора. Если в церковных рядах действительно были люди, помогавшие богоборческой власти, то из этого вовсе не следует, что они являются главными героями русской церкви ХХ столетия. Напротив, ими являются новомученики и исповедники российские. Однозначно можно сказать, что прославление Сталина, тем более причисление его к лику святых, до чего сегодня некоторые люди договорились, вообще ни в какие ворота не лезет. Я вовсе не шучу, редкий день не проходит, чтобы мне кто-нибудь не написал: «Почему бы вместо Николая II не канонизировать Сталина?» Могу сказать, это точно не входит в планы церкви, и едва ли об этом вообще когда-нибудь можно заикнуться.

Итак, в жизни Русской православной церкви были огромные сложности. Я не случайно вспомнил выражение «богоборческая власть», иначе нельзя назвать то, что происходило в 20-х – 30-х годах. Любая другая формулировка будет в лучшем случае лукавством, в худшем – будет свидетельствовать, что утверждающий это человек совершенно не знаком с реальной историей. Факты, как советская власть уничтожала Русскую православную церковь, совсем не являются тайной за семью печатями.

Да, в истории РПЦ в двадцатом столетии есть немало неприятных страниц, есть много сложных страниц, на них не надо закрывать глаза. Просто не нужно спекулировать на каких-то фактах, выпячивать на первый план одно, а другое вообще игнорировать. Историю РПЦ – очень сложную и драматичную – нужно изучать внимательно и в полном объеме. Только тогда можно будет делать обобщающие, глобальные выводы.

Пока у нас получается такая картина: подавляющее большинство рассказывающих, как Сталин учредил Русскую православную церковь Московской патриархии, неспособна назвать хотя бы пять фамилий участников того собора 1943-го года. Равно как они никогда не расскажут, какие документы там были приняты, что обсуждалось, какие главные вопросы, какие второстепенные. Гораздо проще голословно кричать, что Сталин учредил Русскую православную церковь.

Интересно, что эту формулировку наши записные либералы взяли не у кого-то, а у немецкой пропаганды эпохи ВОВ. Это само по себе весьма и весьма показательно. Другое дело, они этого даже не знают, почему-то искренне считают, что дошли до такого глобального вывода своим умом. Согласитесь, одно это свидетельствует о вопиющей безграмотности.

Глава 18

Покушение на Сталина в 1944 году

В 2016 году вышла моя книга, которая называется «Убить Сталина». В ней я попытался рассказать про все заговоры и покушения на Генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Виссарионовича Сталина. Это сейчас модная тема, и, как любая модная тема, она уже обросла множеством невероятных мифов.

Один из фрагментов книги посвящен легендарному покушению Таврина – Шиловой, конкретнее, тому моменту, когда их арестовали контрразведчики. В последние годы об этом были сняты художественные и документальные фильмы, но, нужно сразу отметить, приведенные там факты далеко не всегда соответствуют действительности, мягко говоря.

Итак, 5 сентября 1944 года. С рижского военного аэродрома взлетает самолет и берет курс на восток. На его борту два диверсанта. Их цель – организовать и осуществить покушение на Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина. Если к тому же удастся ликвидировать народного комиссара внутренних дел Берию и народного комиссара иностранных дел Молотова – будет совсем хорошо.

Операция сразу началась с неудач. Посадка не задалась, самолет был обстрелян, один двигатель загорелся. Но все-таки приземлились, быстро выкатили мотоцикл, Таврин и Шилова на нем уехали. На свободе им оставалось быть уже недолго.

Начальник Жатского районного отдела Народного комиссариата внутренних дел старший лейтенант милиции Ветров получил сообщение: «Ночью в направлении Можайска пролетел вражеский самолет, он был обстрелян зенитной артиллерией в районах Кубинки, Можайска и Уваровки. Самолет повернул на обратный курс, но был вынужден совершить посадку из-за воспламенения двигателя. Возможно, была произведена выброска диверсантов. Всем отделам НКВД обратить на это самое пристальное внимание».

В ночь с 5-го на 6-е сентября старший лейтенант Ветров заступил на дежурство, его пост находился по дороге из деревни Карманово в сторону Ржева. Около 6-ти часов утра он заметил мотоцикл с коляской, движущийся в его сторону. Остановил его, внимательно посмотрел на мужчину в дорогом кожаном пальто с погонами майора ГБ и его спутницу. Спросил у них документы. Водитель мотоцикла с деланным равнодушием расстегнул пальто, и взору Ветрова предстали два ордена Красного Знамени, ордена Ленина, Александра Невского, Красной Звезды и, самое главное, Золотая Звезда Героя Советского Союза.

Представьте себя на месте старшего лейтенанта. Перед вами не просто орденоносец – Герой Советского Союза, старший по званию, и, к тому же, из государственной безопасности. А ну как пожалуется начальству на самоуправство уездного милиционера. Не только стружку снимут, могут и погоны сорвать, а могут, вообще, во враги народа записать. Это быстро делается, тем более в условиях военного времени.

Другой побоялся бы связываться, отдал честь и отпустил бы майора на мотоцикле, но Ветров в тот день проявил себя образцовым оперативником. Он спокойно посмотрел на награды майора и начал внимательно изучать удостоверение офицера. «Заместитель начальника отдела контрразведки «Смерш» 39-й армии майор ГБ Петр Иванович Таврин направляется в Москву для детального медицинского обследования полученных в боях за советскую Родину ранений». В удостоверение была аккуратно вложена вырезка из газеты «Правда» о присвоении Таврину звания Героя Советского Союза.

Ветров внимательно смотрел на удостоверение. Так, печати все на месте, соответствуют действующим сегодня, скрепки правильные, ржавые. Многие диверсанты Третьего рейха были разоблачены даже не офицерами армейской контрразведки, а самыми обычными патрулями, и происходило это удивительно просто: немцы скрепки для документов делали из нержавейки, в Советском Союзе они делались из простого железа, соответственно, быстро ржавели. Достаточно один раз глянуть на документ, и сразу понятно, что это подделка.

У Таврина в документах скрепки были отечественные, не придерешься. В таком же идеальном порядке были документы спутницы майора, его жены Лидии Ивановны Шиловой. Думаю, что девять из десяти старших лейтенантов милиции на том бы успокоились, пожелали бы счастливого пути и долго смотрели бы вслед мотоциклу, увозящему героического фронтовика на лечение в тыл. Но Ветров поступил как настоящий профессионал, для которого мелочей в розыскной работе нет. Как известно, здесь на любую мелочь надо обращать самое пристальное внимание, зачастую то, что кажется незначительным пустяком, потом оказывается главной уликой. Он сразу почувствовал: в этом майоре было что-то неправильное. Но что именно?

Он еще раз внимательно глянул на пассажиров мотоцикла. Да, документы в полном порядке, держится спокойно, с соответствующим его статусу достоинством, придраться вроде не к чему… «Стоп! Одежда!» – наконец понял он. Всю ночь шел дождь, сам Ветров к тому времени простоял на посту три часа и уже промок и испачкался. На Таврине же и его супруге не было даже пятнышка грязи. Уж грязь-то точно должна быть, если путешествуешь на мотоцикле под дождем по сельским дорогам… Значит, ехали они не на мотоцикле. Тогда на чем? И где потом взяли мотоцикл?

На все эти размышления у Ветрова ушли считанные секунды. Помните фильм «В августе 44-го», финальную сцену, где капитан Алехин за пять минут прокачивает и разоблачает матерого немецкого диверсанта? Это не художественный вымысел, такие случаи были и в жизни. История Ветрова – яркий пример высочайшей профессиональной работы Народного комиссариата внутренних дел в годы ВОВ. Особенно примечательно, что диверсантов разоблачил не специально подготовленный волкодав из ГУКР «Смерш», а обычный советский милиционер.

Ветров сообразил, как может проверить свои подозрения. Он спокойно предложил Таврину и его супруге проехать в райотдел милиции, нужно, мол, соблюсти формальности, поставить в документы отметки о выезде из прифронтовой зоны. Объяснил, что без нее никак нельзя, любой следующий патруль остановит и начнет задавать товарищу майору неприятные вопросы, как он вообще сюда проехал, минуя посты. Таврин подвоха не почувствовал, доводы милиционера были здравыми, говорил он убедительно, без напряжения. «Надо, значит, надо, поедем в райотдел», согласился диверсант.

Пока Таврину ставили отметку в удостоверении личности, Ветров тайно обыскал мотоцикл. Находки его поразили. Было чему удивиться! Панцеркнакке (немецкий минигранатомет), магнитные мины, пистолеты, гранаты – слишком много специфического снаряжения для отправляющегося на лечение в Москву майора. Ветров немедленно докладывает о находке в Главное управление контрразведки «Смерш». Он понимает, что этим делом должны заниматься не милиционеры, совсем другие люди.

На Лубянке к этой встрече давно готовились, уже знали, что боевик попытается проникнуть в Москву в форме офицера госбезопасности, об этом сообщала заграничная агентура СМЕРШ. Настал момент задержания гостей. Хватит им уже гулять на свободе, пора давать показания в кабинете следователя, – решили контрразведчики. Для задержания Таврина и его супруги немедленно высылают самолет с опергруппой.

Когда очередной патруль увидел приближающийся мотоцикл и остановил его, Таврин подчинился спокойно. Он уже уверился, что ему ничего не угрожает, все документы в порядке, ордена на гимнастерке подлинные, уже проверяли и отпускали. Он не сомневался: патруль, как и предыдущие патрули, отдаст честь и пожелает Герою Советского Союза счастливого пути. Но старшина почему-то не торопится вернуть документы. Он внимательно их осматривает и просит Таврина пройти с ним, нужно, мол, поставить еще одну отметку. Его поведение чем-то не понравилось диверсанту, он начал на повышенных тонах говорить, что везет секретный пакет, что патруль не имеет права его задерживать, в Москве его уже ждут, дорога каждая минута. Тупоголовый старшина продолжал упорствовать. Таврин немного успокоился, прекратил кричать и направился в сопровождении патруля в дом. Таковы были его последние шаги на свободе. В доме оперативники госбезопасности мгновенно скручивают Таврина, другие на улице хватают его жену.

Диверсант потрясен, он явно не ожидал провала, не был готов психологически. Растерянно смотрел на окруживших его людей, пытался угрожать, что они ответят за самоуправство, но быстро замолк. Увидел, как из мотоцикла вытаскивают боевой арсенал. Если гранаты и пистолеты теоретически могли быть у майора госбезопасности, то панцеркнакке и магнитные мины – это совсем другая история, тут даже самому зеленому следователю сразу все ясно.

Оперативники тут же наносят следующий психологический удар. Они связываются со штабом 39-й армии и интересуются, где сейчас майор ГБ Таврин. Абсолютно равнодушно выслушивают ответ: «Такой офицер в списках личного состава не значится». После этого следует звонок в Главное управление контрразведки «Смерш» – служит ли в их ведомстве Петр Иванович Таврин? Ответ снова отрицательный. Диверсант понимает: отпираться бессмысленно. Он готов давать признательные показания и сразу переходит к главному, что его цель – убийство Верховного главнокомандующего Сталина.

Сегодня большинство людей так или иначе верят многочисленным мифам последних 25-ти лет. Почему-то считают, что сотрудники Народного комиссариата внутренних дел и Главного управления контрразведки «Смерш» не пытались перевербовать арестованных немецких диверсантов, не проводили радиоигры с противником, а сразу всех отправляли к стенке. Мол, от костоломов ничего другого ждать не приходится, только и умели, что дела фальшивые лепить да показания выбивать кулаками. А в годы ВОВ органы вообще вразнос пошли, стреляли всех подряд, кто получал 25 лет в ГУЛАГе, считай, повезло.

В некоторых книгах так и пишут: оперуполномоченный НКВД, НКГБ и вся прочая палаческая шваль, мразь и сволочь. Оценили? Почему-то никто не вспоминает, что войска Народного комиссариата внутренних дел за годы ВОВ провели 9 292 операции по борьбе с бандитизмом. Ими было ликвидировано 47 451 и арестовано 99 732 преступника. Никто не вспоминает, что на Параде Победы 24 июня 1945 года первым на Красную площадь вступил сводный батальон из военнослужащих полков и дивизий НКВД. Именно они несли знамена и штандарты побежденных войск вермахта и СС. Теперь эти солдаты у некоторых отечественных публицистов стали швалью и сволочью.

А чего другого можно вообще ожидать после многочисленных «Штрафбатов» и «Сволочей»? Сейчас какой фильм ни посмотри – обязательно особист или контрразведчик окажутся в числе главных отрицательных персонажей. Ни малейших признаков хоть какой-нибудь игры ума они не демонстрируют, зато жестокости и садизма – хоть отбавляй.

Я не знаю, откуда взялось такое представление о работе Народного комиссариата внутренних дел и управлений контрразведки СМЕРШ у авторов сценариев этих сериалов. Давайте хотя бы на примере дела Таврина посмотрим, как все происходило в действительности. Многие, кто не сталкивался со следствием, считают, что допрос без битья по морде – это ерунда, быстро поговорили и разошлись, легко выдержать. Абсолютная чушь, любой допрос – тяжелое испытание для психики, а в ту эпоху допрос проводился по многу часов без перерыва. Когда следователь уставал, его подменяли, обвиняемый же продолжал давать показания. Часто в протокол вносилась лишь сухая выжимка. Представьте, сколько средний человек успеет рассказать часов за восемь, а показания при этом умещаются лишь на двух-трех страницах. Зато в них содержится главное.

Что значит непрерывный допрос диверсанта? Это значит, что его не отпускают в камеру, не дают собраться с мыслями, отобрать, какие сведения можно рассказывать, о чем упоминать для него не выгодно. Диверсанта прессуют по всем правилам перекрестного допроса: вопрос слева, вопрос справа, темп на зависть спринтерам, без передышки. Согласно терминологии следователей, допрашиваемый должен «плыть». Именно в этот момент, когда у него иссякают моральные силы, ему делают предложение, от которого нельзя отказаться.

Таврин «поплыл» на первом же допросе. Он согласился «сыграть концерт» для Берлина, так на профессиональном языке называется радиоигра. Ему сразу и популярно объясняют, что он живет, пока приносит пользу советской Родине. Задумает вилять – встанет к стенке. Это чтобы не вздумал дать сигнал о работе под контролем. Можно, конечно, посадить за ключ своего радиста, но всегда есть опасность, что в центре увидят мимолетные изменения почерка. Проще перевербовать «пианиста» и внимательно следить, чтобы ничего лишнего не сделал, точку, например, не пропустил или ответил не так, как обычно. Словом, никакой самодеятельности, иначе расстрел по законам военного времени.

Начало операции под кодовым названием «Туман» утвердил лично начальник Главного управления контрразведки СМЕРШ, заместитель народного комиссара обороны СССР генерал-полковник Виктор Абакумов с санкции народного комиссара внутренних дел Лаврентия Берии. Под полным контролем специалистов с Лубянки Лидия Шилова садится за ключ. Берлин получает первое сообщение от своих диверсантов: «Прибыли на место, приступаем к выполнению задания».

Все проходило без сбоев, Шилова послушно регулярно «выступала с концертами» для Берлина, передавала, какую сложнейшую работу они с супругом ежедневно выполняют с риском для жизни, чтобы приблизить выполнение ответственного задания. Одна из радиограмм, в частности, гласила: «Познакомились с врачом-женщиной, имеет знакомых в кремлевской больнице, обрабатываем». У кураторов в главном управлении имперской безопасности в Берлине складывалось ощущение, что ликвидация Сталина близка как никогда. Никто ведь и мысли не допускал, что агентов перевербовали, донесения Таврина Берлин получал с завидным постоянством. Был, например, рапорт, что испортилась батарея для радиостанции, если не получится срочно доставить в Москву новую, связь оборвется. Потом – срочно нужна помощь и поддержка нелегалов, вдвоем устроить покушение на Сталина невероятно сложно. Нет, Таврин, конечно, очень старается, мечтает оправдать возложенное на него высокое доверие фюрера, но силы уж больно не равны. В Берлине вошли в положение, подчинили Таврину группу агентов, действовавших в тылу. Разумеется, скоро все они давали показания на Лубянке. Последнее сообщение Таврина ушло в главное управление имперской безопасности 9 апреля 1945 года, ровно за месяц до капитуляции Третьего рейха.

Повторяю, это отрывок из новой книги «Убить Сталина», четвертая книга, построенная на цикле «Теория заблуждений», передачах, которые уже восемь лет идут в эфире нашей радиостанции. В этой книге я рассматриваю историю политического террора в России в сталинскую эпоху. Это и знаменитое кремлевское дело Енукидзе – Петерсона, которое еще принято называть делом «Клубок», и заговор Тухачевского, и «Тегеран 43», кто на самом деле ликвидировал там немецкую резидентуру, и покушения на Сталина, в частности, дело Шиловой – Таврина.

Мнимые и подлинные покушения на Сталина вообще тема невероятно интересная. Когда я начал писать эту книгу, то с удивлением обнаружил, что до меня почему-то никто даже не пытался собрать воедино все эти истории. Ограничивались какими-то отдельными эпизодами. Кто-то рассматривал со всех сторон дело о заговоре в Красной армии 37-го года, кто-то пытался исследовать дело «Клубок» и горько сожалел, что категорически не хватает документов, кто-то занимался абсолютно постыдным, притянутым за уши «делом врачей». Больше всего, пожалуй, написано о смерти Сталина 5 марта 1953 года. Каких только версий убийства вождя народов за последнее время не появилось! Если раньше была одна каноническая работа Авторханова, на которую ссылались все, то теперешние конспирологи далеко ушли в этом направлении. Уже написаны полки книг, подробно описывающие заговор Берии, Маленкова, Хрущева, Булганина и других персон.

Был ли вообще этот заговор? Подавляющее большинство почему-то в этом уверено. Заранее договорились, выбрали дату, которая всех устраивает и умертвили горячо любимого вождя Коммунистической партии Советского Союза. Так было принято у сталинского окружения – убивать всех. Наконец, и самому вождю обломилось.

Подлинная история смерти вождя народов гораздо менее интересная, чем многочисленные вымыслы, которыми полны многие сегодняшние интернет-сайты и художественные фильмы. Все было значительно проще, можно сказать, вполне буднично. Но об этом я расскажу чуть позже.

Глава 19

Банда «Черная кошка»

Пожалуй, это самая известная банда на всем советском пространстве. Во многом благодаря волшебной силе искусства. Речь идет не только о хорошо известном телесериале «Место встречи изменить нельзя» с его блестящим актерским составом. Еще раньше известность банде принесла книга братьев Вайнеров «Эра милосердия». При этом подавляющее большинство тех, кто из года в год смотрят фильм или читают книгу, даже не подозревают, насколько далеко все описанное от подлинной истории преступлений банды «Черная кошка», на самом деле прогремевших когда-то на всю страну.

Что в этой истории правда? Действительно, после войны одно время поползли слухи, что появилась какая-то новая, совершенно неуловимая банда с такой особой приметой. Перед тем, как совершить преступление, например, ограбить квартиру, они обязательно нарисуют на двери опознавательный знак – черную кошку. Слухи, скорее, из области городского фольклора, но в результате слишком многие стали этому подражать, даже нашкодившие школьники изображали на дверях школ черных кошек. Но, вспомним, в основе сюжета фильма «Место встречи изменить нельзя» и, самое главное, книги братьев Вайнеров «Эра милосердия» лежала совершенно другая история – расследование убийства Ларисы Груздевой. Сами бандиты, которые грабили магазины и, самое главное, убивали почем зря, показаны лишь эпизодически, вроде как для фона. Вот эта безжалостная книжная банда была списана с другой преступной группы, которая действовала в несколько иной промежуток времени, не в сорок пятом году, сразу после окончания ВОВ, а гораздо позже, в самом начале пятидесятых.

Началась эта история 1 февраля 1950 года. Место действия – Химки, старший оперуполномоченный Кочкин и участковый милиционер Филин совершали плановый обход территории. Зайдя в продуктовый магазин, они заметили молодого человека, который препирался с продавщицей. Женщине он при этом представился сотрудником милиции в штатском. Милиционерам этот «коллега» сразу показался подозрительным. При этом они заметили, что двое друзей молодого человека ждут его на улице, курят на крыльце магазина. Милиционеры попытались проверить у молодых людей документы, но один из неизвестных сразу выхватил пистолет и начал стрелять. Оперуполномоченный Кочкин стал первой жертвой банды, которая потом, на протяжении 3-х лет, внушала подлинный ужас москвичам.

Надо сказать, в ту эпоху убийство милиционера – это событие экстраординарное. Естественно, для сотрудников уголовного розыска было делом чести найти убийцу их коллеги. Но плановые розыскные мероприятия не принесли результатов.

26 марта того же 1950 года в Тимирязевском районе Москвы трое неизвестных врываются в продуктовый магазин. Они представляются сотрудниками МГБ, загоняют всех в подсобку, пользуясь замешательством, запирают магазин на навесной замок и выгребают всю выручку – 68 000 рублей. Оперативники буквально сбиваются с ног, пытаясь найти неуловимых грабителей. Решили даже, что это какие-то залетные бандиты, совершили ограбление и тут же покинули столицу. Нет, как потом выяснится в ходе следствия, захватив 68 000 рублей преступники решают на какое-то время затаиться. Когда деньги заканчиваются, как известно, они всегда заканчивается быстрее, чем хочется, бандиты начинают планировать новый налет.

Скоро банда грабит промтоварный магазин, где они похищают более 24 000 рублей. Потом налет на магазин на улице Кутузовская Слобода, взято еще 62 000 рублей. В марте 1951 года бандиты совершают налет на ресторан «Голубой Дунай». Что интересно, они настолько уверились в собственной неуязвимости, что сначала посидели за одним из столиков, поужинали, выпили, потом просто выхватили оружие и двинулись к кассиру за выручкой. В тот момент в ресторане находился милиционер, младший лейтенант Михаил Бирюков. Он был с женой, но все равно попытался вступить в схватку с преступниками. Его убили выстрелами в упор. Это не единственная жертва ограбления в ресторане, еще был застрелен рабочий, который сидел за одним из столиков. Он не участвовал в попытке задержания преступников, в него попала одна из пуль, выпущенных в милиционера Бирюкова. Скрываясь с места преступления, бандиты ранили еще двух человек.

Сорвавшийся налет, похоже, их сильно раздосадовал, и банда почти сразу пошла на новое дело. Директор магазина попытался помешать ограблению и был убит на месте.

Но надо ли говорить, что органы правопорядка расценили ситуацию как чрезвычайную. Неуловимые бандиты терроризируют город, и никто не может понять, откуда они взялись, кто это вообще. Информаторы из преступной среды только разводили руками: «Ничего не знаем, ничего не известно, это не наши действуют».

Хуже всего, что последнее преступление было совершено буквально в нескольких километрах от ближней дачи Сталина в Кунцево. Возникло подозрение, что в деле присутствует в том числе политический аспект. К следствию подключились сотрудники МГБ.

Милиция взяла под наблюдение все злачные места, прочесывала притоны, нажимала на авторитетов преступного мира, требовала немедленно выдать людей, совершивших все эти бандитские налеты. Авторитеты тоже разводили руками, мол, сами ничего не знаем.

Поиски заходят в тупик, информации по-прежнему ноль. Тогда-то многочисленные слухи о неуловимой банде «Черная кошка» стали ассоциироваться непосредственно с этой бандитской группой.

Через какое-то время патруль милиции на станции «Удельная» обратил внимание на подозрительных молодых людей. У одного из них заметили пистолет. Задерживать на месте не рискнули, слишком много народа вокруг, побоялись, что пострадают невиновные. Бандиты почувствовали наблюдение, попытались скрыться в лесу. Началась перестрелка, но банде удалось уйти.

Никита Сергеевич Хрущев, возглавлявший тогда московский горком партии, был, мягко говоря, в бешенстве. Его тоже можно понять, дело стало уже политическим, а лучшие оперативники МГБ и Петровки до сих пор не могут найти ни единой зацепки. По реалиям той эпохи Хрущеву вполне могли инкриминировать, скажем, попустительство бандитскому элементу и разгул преступности в столице. О последствиях для первого секретаря можно догадаться.

Хрущев несколько раз собирал совещания, требуя от сотрудников правоохранительных органов немедленно раскрыть все ограбления, найти бандитов и взять с поличным. Но громкие слова и лозунги, как известно, в таких случаях мало помогают. Подхода к банде по-прежнему не было, слухи в столице множились.

В ноябре 1952 года был совершен налет на магазин в районе Ботанического сада, ранена продавщица. Уже покидая место преступления, бандиты попались на глаза патрульному милиционеру. Он решает проверить документы у подозрительных граждан и тут же получает выстрел в упор, ранение смертельное.

Январь 1953 года – ограбление сберкассы в Мытищах, взято 30 000 рублей. Это был тот самый переломный момент, которого так ждали оперативники. Именно при ограблении сберкассы в Мытищах следствие получило первую зацепку, шанс выйти на след неуловимых преступников. Дело в том, что в каждой сберкассе уже тогда была так называемая «тревожная кнопка». Кассирша успела ее нажать, в результате раздался телефонный звонок. Грабитель, который этого не ожидал, взял трубку и на вопрос звонившего: «Это сберкасса?» машинально ответил: «Нет, стадион». После этого тут же оборвал разговор. Именно на фразу «Нет, это стадион» обратил внимание сыщик Владимир Арапов, будущая легенда Московского уголовного розыска.

Потом говорили, что именно он стал прототипом Глеба Жеглова в книге «Эра милосердия» и, соответственно, в фильме «Место встречи изменить нельзя». Некоторые, правда, считали, что на самом деле речь идет о прототипе Шарапова, даже фамилии похожи. Я спорить не буду, поскольку мне доводилось слышать убедительные аргументы и в пользу первой версии, и в пользу второй. Теперь уже трудно сказать, насколько каждая из них близка к истине… Так вот, сыщик Арапов задумался, почему прозвучало слово «стадион». Согласитесь, не стандартный ответ. Что это? Бандиты связаны со стадионом? Работают там? Занимаются в какой-то секции? Может быть, просто сказал первое пришедшее на ум слово? Но тогда почему на ум пришло слово «стадион»?

С этими мыслями Арапов наносит на карту места всех преступлений. Обращает внимание, что неизменно рядом с ними фигурируют какие-то спортивные объекты. И при этом свидетели утверждали, что бандиты производили впечатление молодых людей спортивного типа. Что это означает? Может быть, все они спортсмены и действительно не имеют никакого отношения к уголовному миру, речь идет о какой-то принципиально новой банде?..

Для 50-х годов прошлого столетия это было совсем не типично. Что такое спортсмен на тот момент? Комсомолец, ударник, отличник политической подготовки, пример для подражания. Не очень стыкуется с бандитизмом, с грабежами и убийствами. Но других зацепок не обнаруживается, и сыщики решают взять эту версию в разработку. Они начинают проверять все спортивные общества. Главная задача – обратить внимание на что-то неожиданное, экстраординарное, что происходит около спортивных объектов. Вскоре всплывает факт, что недалеко от стадиона в Красногорске некий молодой человек спортивного вида выкупил у продавщицы пива целую бочку. Будучи сам в нетрезвом состоянии, он угощал пивом всех желающих. Среди тех, кто успел отведать пивка на халяву, оказался сыщик Арапов.

Он начинает тщательно проверять этого молодого человека. Первые сведенья разочаровывают. Вячеслав Лукин, образцовый советский гражданин, студент Московского авиационного института, отличник, спортсмен, комсомольский активист. Часто общается с двумя молодыми людьми. Их тоже проверили: рабочие оборонного завода в Красногорске, комсомольцы, ударники коммунистического труда, на очень хорошем счету. Казалось бы, при чем тут банда? Но Арапов каким-то шестым чувством был уверен, что это именно они. Сыщик начинает проверять все их передвижения, опрашивает людей, знавших Лукина и его друзей. Выясняется, что они были, например, на стадионе в Мытищах, рядом с которым было ограбление. В результате оперативных мероприятий сыщики выходят на след главаря банды. Им оказывается 26-летний мастер оборонного завода Иван Митин. Сложность в том, что это тоже образцовый советский гражданин, ударник труда, который за свои успехи на производстве даже представлен к ордену Трудового Красного Знамени.

Потом, на следствии, выяснилось, что Митин установил в банде поистине армейскую дисциплину. Бандитам нельзя было широко гулять, нельзя светить излишними денежными знаками, нельзя иметь никаких контактов с представителями преступного мира. По этой причине на их след долго не могли выйти. В результате одна оброненная фраза «Нет, это стадион» и потом странная история с бочкой пива положили конец преступной деятельности «Черной кошки».

14 февраля 1953 года Митина арестовывают прямо у него дома. Он на удивление спокоен, дает подробнейшие показания, при этом абсолютно не рассчитывает на какое-то снисхождение. Он прекрасно понимает, сколько тяжких преступлений совершила банда, догадывается, что наказание может быть только одно – расстрел.

Когда всех членов «Черной кошки» арестовывают, следователи предоставляют отчет советскому руководству. Хрущев и другие партийные боссы впадают в уныние. Невиданное дело: все преступники – комсомольцы, спортсмены, ударники коммунистического труда, двое из участников банды – курсанты летного училища. Один из участников банды был курсантом военно-морского минно-торпедного авиационного училища, его пришлось арестовывать с помощью военной прокуратуры, гражданские следователи не имели права заниматься им. Самое главное – ни единого отрицательного отзыва ни по месту работы, ни по месту учебы, сплошь положительные характеристики. И эти образцовые советские граждане совершили 28 разбойных нападений, 11 убийств, ранили 18 человек, украли свыше 300 000 рублей.

Вся история настолько сильно разнилась с идеологическими доктринами СССР, что все материалы следствия засекретили. Суд прошел в закрытом режиме. Двоих бандитов – главаря Митина и одного из его главных подельников, Александра Самарина, принимавшего участие во убийствах, – приговорили к смертной казни. Остальные члены банды получили от 10-ти до 25-ти лет. Отец студента Лукина, узнав правду о сыне, не выдержал позора и сошел с ума, через какое-то время умер в психиатрической клинике. Сам студент Лукин полностью отбыл срок в 25 лет, вышел на свободу и умер через год после освобождения.

Как видите, в подлинной истории «Черной кошки» нет ровным счетом никакой романтики. Это история о циничных убийцах, которые днем были образцовыми советскими гражданами с портретами на Доске почета, а вечером – безжалостными душегубами. Никаких оправданий для этих людей у суда не нашлось.

Почему же в фильме «Место встречи изменить нельзя» и в книге «Эра милосердия» все показано несколько иначе? Понятно, что по идеологическим причинам. Ударники коммунистического труда, комсомольцы и спортсмены в принципе не могли быть вот такими переродившимися врагами советской власти, все это прекрасно понимали. Поэтому и в фильме, и в книге под видом той самой «Черной кошки» действуют закоренелые уголовники. Кроме общего названия сюжет художественного произведения с реальностью ничто не связывает.

Сегодня, когда всё уже известно про банду Митина, подлинная история «Черной кошки» особого интереса не вызывает. Все привыкли к образам матерых уголовников из книги и фильма. Наверно, так и должно быть, в той истории слишком много гнусного, чтобы лишний раз смаковать все детали. Опять же, кино и литература строятся на вымысле, связанном с реальностью весьма условно. Так всегда было, здесь нет ничего удивительного. Просто теперь все знают: киношная «Черная кошка» и реальная – это совершенно разные банды.

Глава 20

Историческая правда в сериале «Ликвидация»

Честно сказать, сначала я не собирался затрагивать эту тему. Во-первых, фильм снят уже достаточно давно, более десяти лет назад, во-вторых, мне казалось, что по этой теме все уже рассказали. Установлено, что могло происходить в реальности, что не могло, что точно является художественным вымыслом, были такие герои или не были, имелись у них прототипы или нет. В одной из своих программ «Теории заблуждений» я даже рассказывал про реального вражеского диверсанта, прототипа киногероя Михаила Пореченкова, того самого Академика.

Но интерес к сериалу с годами не ослабевает, он стал в подлинном смысле слова народным. Я вообще считаю, что это лучший сериал, снятый в нашей стране за последние, скажем, 25 лет. Блестящий актерский состав, замечательный, динамичный сценарий, художественное оформление полностью отражает дух той эпохи. Недавно, после очередного показа фильма по телевидению, десятки людей в «Твиттере» вновь стали спрашивать у меня, что там правда, а что нет. Больше того, даже друзья начали меня об этом спрашивать. Тут я понял, что вопросы у людей остались, тема по-прежнему интересует многих, и надо, наверное, поподробнее рассказать о ситуации в послевоенной Одессе.

Конечно, всем запомнилась операция «Маскарад», которая лежит в основе фильма, когда якобы весь цвет советской контрразведки переодевают из военной формы в штатское, раздают им деньги, оружие, и они идут отстреливать уголовный элемент Одессы. Действительно, такая операция была, это правда. Но дело в том, что ни подлинные масштабы операции, ни ее эффективность, ни конечный результат до сих пор нам неизвестны. Могу сказать, что я знаю нескольких историков, причем очень серьезных ученых, которые вообще ставят под большой вопрос именно такой масштаб операции «Маскарад». Они полагают, что, скорее всего, в таком «киношном» виде «Маскарад» вообще не проводили. Может, нечто масштабное существовало исключительно в отчетах для руководства города, потом передавалось в Москву. Скорее всего, для борьбы с преступностью просто использовали нескольких «подсадных» из контрразведки. Здесь необычно только то, что привлекли контрразведчиков, людей из армейских структур, а вообще ловля на живца – типичная практика в уголовном розыске.

Несомненно, Жуков командовал одесским военным округом, но остается большой вопрос: каков его личный вклад в разгром криминала? Как это происходило? Тоже никто не может ответить однозначно. Этот эпизод так до конца и не изучен, у нас нет подлинных документов по поводу действий маршала Жукова во время операции «Маскарад». По сути дела, есть лишь расхожее утверждение: «Жуков победил одесский криминал, знаменитых «деловых» и «воров в законе». Вероятнее всего, в основу слухов действительно могли лечь некоторые подлинные события, которые потом обрастали разного рода легендами. Фронтовики возвращались по домам, а за столом, да под рюмочку, чего только не расскажешь. Особенно если хочется подчеркнуть свое геройство перед прекрасными барышнями.

Итак, не вызывает никаких сомнений, что в Одессе в 1946-м году случился очередной всплеск преступности. Вся жизнь города сосредоточилась вокруг городского рынка «Привоз» и коммерческих магазинов. Для сведенья, буханка хлеба там стоила сто рублей, это месячная заработная плата обычного рабочего того времени. По сути получилось нечто вроде второго НЭПа. Действительно, в городе старались по ночам не гулять, ночь считалась временем вооруженных бандитов. Грабили постоянно, одесситы, судя по многочисленным воспоминаниям, мечтали, чтобы кто-то навел в городе порядок. Как в начале 20-х годов: появится какой-нибудь супергерой вроде Котовского, один перестреляет всех бандитов, и заживет Одесса мирно и счастливо.

Я подозреваю, что маршал Победы Георгий Константинович Жуков не сразу разобрался, в какой удивительный город он попал. Удивительный во всех смыслах этого слова, и в плохих, и в хороших. Когда Давид Гоцман говорит, что это Одесса, здесь надо посмотреть за полгорода, чтобы в чем-то разобраться, – абсолютная правда. В Одессе могли задержать кого-то и по одному звонку выпустить, потому что за него попросил сосед по дому или друг детства. Для Одессы это нормально. При том, что криминальная обстановка в городе была, мягко говоря, очень и очень серьезная.

Вот, например, выдержка из обычной милицейской сводки: «26 октября 1946 года зарегистрировано уличное ограбление. В 00 часов 30 минут находящийся в нетрезвом состоянии военнослужащий подвергся нападению со стороны нескольких неизвестных лиц, которые нанесли ему ранение в область головы тупым твердым предметом, сняли одежду, забрали документы и скрылись. В ту же ночь обнаружен убитым сторож 11-го магазина «Горпищеторга». Предварительным расследованием установлено: он застрелен, из магазина похищены продукты и полторы тысячи рублей денег». Подпись начальника одесского уголовного розыска капитана Соколовского.

Во все времена любой крупный город, а уж южный город тем более, живет слухами. И, согласно тем слухам, криминал за ночь совершал до 70 ограблений как минимум. А что такое одесский уголовный розыск на тот момент? Это 80 человек личного состава на весь город. Разумеется, справиться с таким наплывом криминала они просто физически не могли, не было ни сил, ни средств. Как только в Одессу приехал маршал Победы Жуков, партийные органы сразу обратились к нему с просьбой помочь ликвидировать бандитский элемент. Это, кстати, в фильме действительно точно показано.

Бывший начальник политуправления МВД СССР генерал Зозулин вспоминал, как маршал Жуков с гордостью рассказывал, что за одну ночь убрал всех главарей преступных банд, расхитителей социалистического имущества и воров-домушников. При этом о той самой, легендарной благодаря фильму, операции «Маскарад» Жуков не вспоминал и никогда никому не рассказывал. Нет ни одного свидетеля, который бы упомянул: «Вот мы беседовали с Георгием Константиновичем, и он рассказывал, что в 46-м году была такая операция. Вот таким образом был побежден бандитизм в Одессе!» Больше того, ни при работе над своей книгой «Воспоминания и размышления», ни в беседах с Константином Симоновым при подготовке газетных публикаций Георгий Константинович Жуков об этом опять-таки не говорил.

Да, слухами земля полнится, потом стали говорить, что именно благодаря операции «Маскарад» Жуков получил в начале 70-х годов почетный знак «Заслуженный работник МВД Советского Союза», которым его награждал лично министр внутренних дел Щелоков. Что же было на самом деле? Скорее всего, Жуков действительно дал команду контрразведчикам поспособствовать работе милиции. Те выполнили приказ, наметили и провели некие совместные мероприятия, доложили об исполнении. В детали Жуков вникать не стал, название «Маскарад» мог вообще не слышать, это не уровень маршала Советского Союза – вникать в оперативные разработки городской милиции.

Чтобы лучше прояснить ситуацию, давайте немного забежим вперед. 21 февраля 1947 года в Москве открывается Пленум Центрального комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). На первом же заседании Жукова выводят из состава ЦК, он пишет Сталину письмо с просьбой принять его и выслушать. Генеральный секретарь не отвечает. Жуков пишет второе письмо, где признается в совершенных ошибках. Он пишет о переоценке своей роли в боевых операциях, о том, что он после мая 45-го года потерял чувство большевистской скромности и т. д. Прочитайте сами: «На заседании Высшего военного совета я дал Вам слово в кратчайший срок устранить допущенные мной ошибки. Я свое слово выполняю. Работаю в округе много и с большим желанием, прошу Вас, товарищ Сталин, оказать мне полное доверие, я Ваше доверие оправдаю».

Давайте рассудим здраво, в тот момент, когда вы пишете Сталину подобного рода письмо, признавая собственные ошибки, признавая потерю скромности, признавая значительную переоценку собственной фигуры в истории, вы рискнете отдать приказ о расстреле на месте штатских людей? При этом их вина может быть еще и не доказана, мы же понимаем прекрасно, что в процессе такого «Маскарада» могли пострадать люди, которые не являлись бандитами. Просто человек принял слишком много горячительных напитков, что-то ему не понравилось, он – в драку, а ему – пулю. Вполне реальная ситуация. Является ли он бандитом? Нет. Бузотером – да, хулиганом – да, но не бандитом. Мало того, по сюжету фильма случайный прохожий имел все шансы нарваться на пулю, просто попросив закурить. Кто будет отвечать? Жуков? А пойдет ли на такое маршал Победы, который сам висит на волоске и чувствует это?

Сталин прекрасно умел приземлять зазнавшихся полководцев даже без особого повода. Так стал бы Жуков давать ему повод? Вряд ли, уж с логикой у маршала Победы было все в порядке. Так что едва ли Жуков решился бы воспроизвести в городе чекистскую схему 20-х годов, когда Одессу действительно очищали от криминального элемента расстрелами на месте.

Впоследствии ветераны МВД вспоминали, что не получали никаких указаний ни от маршала Жукова, ни со ссылкой на маршала Жукова, что бандитов надо стрелять на месте. Обыски, да, были, обследовали подвалы, чердаки, где немцы могли оставить оружие, это все было. И транспорт проверялся входящий и выходящий, патрулирование велось в усиленном режиме, все это было. Другими словами, прошло обычное ужесточение режима, вводились усиленные, как в прифронтовой полосе, меры безопасности, иначе говоря, режим чрезвычайного положения. За этим чувствуется рука маршала, но ничего особенного в этом нет.

Вот непосредственно эпизодов расстрелов на улицах, которые показаны в фильме, не было. Если бы это произошло, на ушах бы действительно стоял весь город. Это же Одесса, здесь ничего не скроешь. Уж вывозить трупы грузовиками из центра города, тем более тайно, не получится.

Конечно, маршал Победы Жуков не мог не принять участия в наведении порядка в городе. Без него, без его распоряжений и помощи военных справиться было бы трудно. Мало кто сегодня знает, но подавляющее большинство грабежей, пьяных выходок со стрельбой и т. д. и т. д. было связано непосредственно с фронтовиками и военнослужащими. Понятно, они победили в самой страшной войне в мировой истории, они отдавали стране самое ценное – свои жизни, естественно, они считали, что страна должна быть благодарна им постоянно. А страна разрушена на тот момент, нищета, голод, тяжелая работа, естественно, кое у кого сдавали нервы в этой ситуации. А на руках оружие, и всё, что они умеют делать – это стрелять.

Не удивительно, что среди бывших фронтовиков оказалось много правонарушителей. Эта часть общества в какой-то момент оказалась самой криминализированной, причем не только в Одессе, то же самое происходило и в Москве, и в Ленинграде, и во всех других крупных городах. Вот, например, сохранилась записка начальника милиции города первому секретарю райкома партии, смотрите, что он пишет: «29 декабря по улице Красной около моста шла рота военнослужащих артиллерийского полка, один из военнослужащих вышел из строя и вырвал у проходящей гражданки буханку хлеба, когда мой помощник, который лично все это видел, обратился к командиру роты с требованием наказать мародера и вернуть женщине хлеб, старший лейтенант прогнал сотрудника милиции и даже отказался назвать воинскую часть, к которой принадлежит указанная рота». Дальше смотрим, в том же самом документе: «В ноябре нами раскрыта группа грабителей, которые выезжали на автомашине в близлежащие города и села и совершали вооруженные грабежи. Этой группой было совершено пять квартирных краж, возглавлял группу старший сержант Тюрин. 31 декабря, то есть в Новый год, арестована воровская группа из трех человек, двое из которых военнослужащие воинской части 3372, во время дежурства они бросали пост и с винтовками шли совершать кражи. Задержаны в момент переноски козы, которую они украли у гражданки. Излагая вышеуказанное, прошу воздействовать на командиров частей, допускающих безобразия и уголовные преступления со стороны военнослужащих, так как это приняло уже массовый характер. Начальник 5-го отдела милиции города Одессы».

Это не какой-то исключительный рапорт, подобного рода донесения с завидным постоянством получали все партийные органы. Помимо этого, во все инстанции шли гневные письма советских людей, дошло уже до того, что в избирательных бюллетенях начали писать: «Да наведите уже порядок, остановите уголовников!»

Что должны были делать партийные органы? Разумеется, обратиться непосредственно к командующему Одесским военным округом маршалу Советского Союза Георгию Константиновичу Жукову. Маршал умел спросить со своих подчиненных, это знали по фронту.

Наивно полагать, что разгул преступности продлился бы долго. Власть, закаленная войной, решила максимально закрутить гайки, ужесточить наказания за все. Право решать судьбу задержанных получило МВД, даже минуя суд. На улицы выходят вооруженные военные патрули, в правоохранительные органы идет массовый набор фронтовиков. Когда речь шла о том, чтобы задержать какую-то вооруженную банду, в нее сначала стреляли, только потом приказывали: «Бросай оружие!»

С другой стороны, никакой Жуков для этого не нужен, давайте честно скажем. Фронтовики сами прекрасно знали, как надо действовать в подобного рода ситуациях и как стрелять на опережение, чтобы не погибнуть. Кроме этого, голод был в 46-м году, а в 47-м году уже собрали хороший урожай, к 48-му году отменили карточки, понизили цены на продукты. Вчерашние фронтовики постепенно адаптировались к мирной жизни, оставили в прошлом фронтовой опыт, постепенно вросли в гражданскую жизнь. Ну и жесткие репрессивные меры сыграли свою роль: кто не смог адаптироваться на гражданке, оказались за колючей проволокой.

После выхода фильма «Ликвидация» все были настолько убеждены в абсолютной исторической правдивости материала, что никому даже не пришел в голову очень простой вопрос: «Дальше-то что было? Во что «Маскарад» вылился для самого Жукова?» А ведь если глянуть дальше, станет ясно, что маршалу уже было не до «маскарадов». Сталин наносит, по сути, финальный удар по Жукову. Вождь посчитал, что два года в Одессе – это явно недостаточно, чтобы привести в чувство человека, который утратил большевистскую скромность, переоценил свою роль в боевых операциях и, соответственно, недооценил роль Верховного главнокомандующего. Двадцатого января 48-го года Политбюро обвиняет Жукова в присвоении трофейных ценностей. В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) сказано: «Жуков заслуживает исключения из партии и предания суду, в качестве наказания направить в командование более мелким военным округом». Таким образом, начинается следующий этап жизни маршала Победы, так называемое «Уральское изгнание». Это совершенно другая история, к фильму «Ликвидация» никакого отношения не имеет.

Другая сюжетная линия фильма – история ликвидации вражеского агента – произошла в реальности. Нет, таких масштабных банд, как показано в фильме, доходящих численностью чуть ли не до полка, не было. Это могло случиться на западе Украины, где действовало националистическое подполье, но не в Одессе. Там после ухода оккупантов из города оставалось всего несколько немецких агентов. Потом их всех выловили. Один из руководителей подразделения абвера, курировавшего юг Украины, бывший капитан русской армии Браунер был пойман органами СМЕРШ и на допросе дал исчерпывающие показания. Этот документ, где он называет фамилии своих резидентов, включая их место жительства, оперативные псевдонимы, привычки, особые навыки и т. д. и т. д., был рассекречен пятнадцать лет назад и напечатан в одном из сборников документов на Украине.

Произошло это еще до момента выхода фильма «Ликвидация». Поскольку тираж у сборника был весьма и весьма незначительный, об этой книге знает крайне мало людей. Думаю, если бы этот документ стал бы более известным, многие с гораздо большим интересом присмотрелись бы к людям, показанным в фильме «Ликвидация». Очень многие реалии фильма действительно соответствуют тем показаниям, которые давал следователям капитан Браунер.

Глава 21

Праздновался ли при Сталине День Победы?

Вопрос, который прозвучит для многих парадоксально: праздновался ли День Победы в Советском Союзе во времена Сталина? Казалось бы, все мы знаем, что этот праздник появился сразу после разгрома Третьего рейха. Но последнее время в медиапространстве невероятной популярностью пользуется версия, что на самом деле ничего подобного при Сталине не отмечали. При Хрущеве – тем более, поскольку была десталинизация. Только во времена Леонида Ильича Брежнева, то есть в 1965 году советский народ торжественно отметил двадцатилетие Победы в Великой Отечественной войне. Якобы сделано это было не для того, чтобы почтить бессмертный подвиг советского солдата, а с целью продемонстрировать всем, что страна отходит от хрущевских метаний.

Вроде бы, здраво рассуждающему человеку и в голову не придет повторять такую ахинею, но она стала чрезвычайно популярна. Я уже сбился со счета, сколько, казалось бы, разумных людей поведали мне сей знаменательный факт. Оставалось только их спокойно выслушивать, а потом задавать вопрос: «Скажите, друзья, вам известен вообще первоисточник этого интересного утверждения про День Победы, который не праздновали?» В ответ обычно пожимали плечами.

Почему-то никому в голову не приходит, что проверить эту информацию очень легко. Достаточно пойти в обычную библиотеку, посмотреть подшивки советских газет. Сразу станет ясно, праздновался День Победы или не праздновался. А зачем куда-то идти? Ведь об этом так авторитетно говорят в эфире некоторых федеральных телеканалов, как тут не поверить! Знаменитый принцип «если об этом написали в газетах, значит, это правда» работает и сегодня. Место газет занято Интернетом, но принцип тот же.

Должен огорчить многих: это неправда, при Сталине День Победы праздновали. Своим рождением этот миф обязан одному-единственному человеку, небезызвестному Владимиру Богдановичу Резуну. Он же Виктор Суворов, популярный в определенных кругах писатель. Правда, популярность его пришлась, скорее, на девяностые годы, на эпоху лихолетья. Тогда книги Владимира Богдановича издавались миллионными тиражами. В тот момент он, наверное, был самым популярным историком в нашей стране, его читали все, от школьников до пенсионеров. Лишь в нулевых годах читающая публика начала понимать, какую чушь он несет. Последние несколько лет его книги популярностью совсем не пользуются, он переквалифицировался в политологи, комментирует ситуацию на Украине и дает прогнозы на развитие Российского государства.

Политологические прогнозы Резуна почему-то упорно не сбываются, это отдельная песня. Последний раз он спрогнозировал крах России в 2016 году, примерно к маю. Как видим, ничего с Россией не случилось. Так вот, Владимир Богданович в одной из своих книг объяснил подноготную этого явления следующим образом: Сталин, будучи лучшим учеником Ленина, мечтал развязать Вторую мировую войну, но не своими руками, а руками своего Ледокола, под этим именем у Резуна фигурирует непосредственно Адольф Гитлер. Это нужно было Сталину, чтобы совершить потом освободительный поход в Европу, советизировать ее и значительно расширить государственные границы Советского Союза. В результате Второй мировой войны достичь этой стратегической цели не удалось, потому что явно не о Польше, Болгарии, Венгрии, Румынии мечтал товарищ Сталин. Напомню, это утверждает писатель Суворов, я просто пересказываю суть книги. А мечталось Сталину об Английской Советской Социалистической Республике, о Французской Советской Социалистической Республике, об Испанской Советской Социалистической Республике, и все в составе СССР. Но поскольку ничего этого не сбылось, Сталин затаил обиду и понял, что праздновать ему нечего. Именно по этой причине никаких торжеств по случаю 9 Мая в нашей стране не проводилось – сорвался экспорт мировой революции.

Теория оказалась невероятно популярной. Казалось бы, с момента написания книги прошло уже два десятка лет, уже автора начали забывать, а слова его до сих пор повторяют. Вот она – волшебная сила слова! И ведь за последнюю четверть века написана масса разнообразного русофобского бреда, но этим книгам везло гораздо меньше, чем творению Владимира Богдановича Резуна.

Многочисленные критики писателя Суворова, разбирая его книги, до празднования Дня Победы не доходили. В своих «Ледоколах» он нагромоздил столько лжи и фальсификаций, что их разгребать и разгребать, – что там один праздник, когда книга переворачивает всю историю с ног на голову!

Давайте, наконец, попробуем повнимательнее рассмотреть этот миф. Начнем с самого простого. Существует Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 года «Об объявлении 9 мая праздником Победы». Казалось бы, да, есть документ, он опубликован, он не является секретным, любой желающий может с ним ознакомиться. На этом, по логике вещей, вся полемика должна заканчиваться. Не важно, каким образом представлял себе мировую революцию Ленин, о чем писал в теоретических работах Сталин, – есть документ, значит, не о чем спорить.

Но именно с этого момента, как ни парадоксально звучит, дискуссия о Дне Победы только начинается. Вспомним, как в девяностых годах, в момент пика популярности Суворова-Резуна у нас на Красной площади отменили парады на 9 Мая. В 95-м году вообще провели его на Поклонной горе, то есть Парад Победы оказался изгоем. Путин возродил эту традицию – проведение Парадов Победы на Красной площади. Пытливым умам даже назову, когда это случилось, – в 2008 году. Разумеется, либеральные средства массовой информации, всякие западные специалисты по России, не говорящие на русском языке, но все понимающие, тут же выдвинули теорию о том, что это возрождение великодержавного шовинизма. Зазвучал хор: «Зачем нужен Парад Победы, зачем вообще что-то праздновать, лучше раздайте деньги пенсионерам!»

Интересно, что особенно усердствовали в этих призывах бывшие члены правительства 90-х годов. Они, как известно, больше всего заботились именно о пенсионерах, для начала обобрав их до нитки. Те, кто жили в 90-х годах, прекрасно помнят то «чудесное», в кавычках, время, и сколько пенсионеров тогда умерло от голода от такой заботы правительства.

Что же касается документальной истории праздника, либералам в очередной раз не повезло. В архиве был обнаружен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года «Об отмене выходного дня 9 мая». «Почему не повезло?» – спросите вы. Казалось бы, их теория подтверждается: Сталин отменил празднование Победы над нацистской Германией.

К сведенью тех, кто забыл, победа в войне далась нам чрезвычайно дорогой ценой. 27 миллионов бесценных человеческих жизней, разрушенная промышленность, уничтоженная инфраструктура. Но Советский Союз все-таки победил, маршал Победы Жуков, наряду со Сталиным, стал одним из самых популярных в мире людей. Из этого и была выстроена следующая теория: Сталин боялся Жукова, в глубине души Верховный главнокомандующий понимал, что война велась неправильно, что ее выиграли вопреки приказам Ставки Верховного, фронтовики никогда не простят ему тяжелейших поражений в 1941–42 гг. Поэтому надо каким-то образом воспоминания о войне пригасить. А как это сделать? В первую очередь, отменой праздника Победы.

На первый взгляд, какая-то логика в этом есть. Хотя, если рассматривать факты, можно убедиться, что это абсолютная чушь. Убедиться просто: пусть все наши великие либеральные умы оторвут попы от кресел, дойдут до ближайшей библиотеки и возьмут подшивки советских газет, например, за 1948 год. Они смогли бы сами убедиться, что 9 мая того же 48-го года был опубликован приказ министра Вооруженных сил Советского Союза. В документе, в частности, сказано: «Приветствую, поздравляю с третьей годовщиной Победы. В ознаменование праздника приказываю произвести салют в столице нашей Родины Москве, столицах союзных республик, а также Калининграде, Львове и городах-героях тридцатью артиллерийскими залпами».

Похоже это на отмену празднования? Салюты в городах-героях, салюты в столицах союзных республик. Листаем подшивку дальше. Газеты за 10, 11, 12 мая пестрят фотографиями, как города везде украшены к празднику, развешены государственные флаги, как возлагаются венки к памятникам, как люди идут к братским могилам. Это похоже на отмену празднования разгрома рейха?

Предвижу, мне могут возразить, что сорок восьмой год – исключение, потом перестали отмечать. Должен огорчить скептиков: отмечали. Точно такие же торжества были в сорок девятом, пятидесятом, пятьдесят первом и в последующие годы. Убедиться не сложно, подшивок советских газет в библиотеках достаточно. Откройте газеты за май любого года, в котором День Победы якобы не отмечали, и вы увидите полный букет: поздравления трудовых коллективов, всевозможные праздничные концерты, вся атрибутика той эпохи в формате празднования. Как можно отрицать очевидное?

«Ну, хорошо, подождите, – скажут либералы, – Сталин же отменил выходной день в День Победы в сорок седьмом году, есть такой документ. Значит, Сталин был против праздника».

Во-первых, это сделал не Сталин, даже не Политбюро ЦК, это постановление Президиума Верховного Совета. По негласной иерархии тех времен документ рангом пониже. Во-вторых, что самое важное, там отменялось не празднование Дня Победы, постановление содержит указание на нечто иное. Просто подавляющее большинство людей, которые с радостными гиканьями и воплями вспоминают этот документ, его, естественно, не читали. Если бы прочитали, наверно, поводов для радости сильно бы поубавилось. Постановление сорок седьмого года всего лишь говорит о переносе выходного дня с 9 мая на 1 января. При этом 9 мая официально назывался «Всенародное торжество, праздник Победы».

Перенос выходного дня не означает отмену праздника. Даже странно, что взрослым людям приходится объяснять такие очевидные вещи. Но раз приходится, давайте для примера вспомним, что Новый год (я об этом рассказывал в каком-то из выпусков «Теории заблуждений») официально праздновался с 35-го года, но при этом не был выходным днем. День Советской армии, 23 февраля, – государственный праздник, но не выходной день. И 8 Марта долгое время не был выходным днем, хотя тоже считался государственным праздником.

Вообще, если кого-то интересует тема праздников, просто возьмите любой календарь тех лет – перекидной или отрывной, посмотрите, что там написано. Выходных дней существенно меньше, чем сейчас, суббота, к примеру, тоже не являлась выходным днем. Удивительно, сняты десятки художественных фильмов о тех временах, но что люди по субботам работали, для многих остается абсолютно неизвестным фактом. В календарях того времени вообще мало праздничных дней. День памяти Ленина, Всемирный день трудящихся, День Победы над Германией, Победа над Японией (это третье сентября, если кто-то не знает), День Великой Октябрьской революции и, соответственно, День сталинской Конституции. Все, никаких других праздников не было. Другая эпоха. Сейчас, понятно, все привыкли, что есть длинные выходные в мае, есть новогодние выходные-каникулы, тогда ничего подобного не было. Еще раз повторяю для самых непонятливых: перенос выходного дня – это не отмена праздника, это перенос рабочего дня по каким-то административно-хозяйственным соображениям.

Нельзя тогда было отлынивать от работы, страна лежала в руинах. Посмотрите военную хронику, в каком виде доставались Красной армии освобожденные города. Все, что можно было уничтожить, немцы уничтожали при отступлении, в одной только Украине дотла сожгли массу деревень. Вот и перенесли выходной день «на потом», понятно, почему. Казалось бы, совершенно очевидные вещи, а многим взрослым, неглупым людям с высшим образованием приходится их объяснять.

У нас в стране рабочая неделя стала сокращаться с 1956 года, а День Победы стал выходным днем только в 1965 году. В 67-м году появилась пятидневная рабочая неделя. Я помню, что мы, школьники 80-х, по субботам учились, выходной был в воскресенье. И никто по этому поводу не возмущался, не кричал про тиранию.

Я прекрасно осознаю, что те факты, которые я привел, все равно многих не убедят. Останутся люди, которые не захотят верить фактам, а будут верить бывшему советскому разведчику, сбежавшему на Запад, и, как он сам себя называет, «виднейшему аналитику». Раз он утверждает, что не было при Сталине такого государственного праздника, значит, так оно и есть.

Могу предположить, что Владимир Богданович элегантно передергивал карты в вопросах истории, рассчитывая именно на малообразованность большинства людей. Он оказался прав, его книги стали популярными. Что мы хотим от читателей на Западе, если даже в нашей стране тысячи людей прочитали утверждение, что не было Дня Победы, и поверили ему. Никому в голову не пришло, что можно просто проверить. Сейчас это сделать еще проще, лень ходить в библиотеку – имеется огромное число сайтов, на которых выкладывают старые советские газеты. Естественно, номера, посвященные 9 Мая, занимают там важное место. Просто зайдите в Интернет и убедитесь.

Глава 22

Загадка смерти Сталина

О смерти Сталина говорилось много, высказывались разные, порой самые бредовые предположения. Попробуем разобраться, что же произошло на самом деле, почему ходит столько слухов. Дело в том, что Сталин изначально крайне скептически относился к врачам. Ну, не любил он лечиться, никогда не любил. Такое пренебрежительное отношение к медицине было свойственно многим старым большевикам. К тому же именно тогда, в январе 53-го года, началась история, которую в дальнейшем назовут «Дело врачей».

Началось все с того, что газета «Правда» опубликовала статью, обвинявшую врачей в убийстве Жданова и Щербакова. Добавлю, если по смерти Жданова еще можно спорить, правильно ли действовали врачи, то с товарищем Щербаковым вообще все было очевидно. Этот создатель Совинформбюро, человек, который в годы ВОВ отвечал за всю информационную составляющую Советского Союза, был, как бы это помягче сказать, не чужд алкоголю. Вел губительный для здоровья образ жизни, в результате на пороге Победы сердце у Щербакова не выдержало, он умер. И спустя 8 лет в его смерти начали обвинять врачей, готовился очередной показательный процесс.

Естественно, Сталин, без того не любивший врачей, начал относиться к ним с еще большей подозрительностью. С другой стороны, мы должны понимать, что на тот момент ситуация в высших эшелонах власти существенно изменилась. Изменились и Политбюро, и ближний круг товарища Сталина, и система охраны. Все начало меняться с 51-го года, когда убрали генерала Власика, начальника охраны товарища Сталина, работавшего с ним, я напомню, с 1919 года. Теперь, когда начинают разбирать, от чего в конечном итоге умер Сталин, все время забывают о том, что эта новая охрана была уже совершенно другой. Им было страшно лишний раз зайти в кабинет товарища Сталина, а не то чтобы спросить его о чем-то. Тем более Иосиф Виссарионович, по свидетельству абсолютно всех близких, в последние месяцы пребывал явно не в духе. В такой ситуации мало кто захочет рисковать карьерой, может, даже жизнью.

Так что понятно, почему охрана не сильно торопилась ему помочь. Точно так же абсолютно понятно, почему ему не оказали помощь три человека, которых в дальнейшем станут называть участниками антисталинского заговора: Хрущев, Маленков и Берия. Да потому, что как раз незадолго до смерти Сталин устраивает абсолютный разгон всему Политбюро. Начинает говорить, что пора выдвигать новые, молодые кадры. Собственно говоря, такая рокировка абсолютно в сталинском духе. То же самое он сделал в 20-х годах, потом в 30-х, потом появилось целое поколение молодых управленцев и военачальников, прошедших ВОВ. Старые партийные кадры чувствовали, что их время уходит. Но такая уж специфика эпохи, что нельзя было просто уйти в отставку или на пенсию. Всё было гораздо хуже. Взять, хотя бы, процент старых политкаторжан, которые выжили после 37-го года, – ведь очень незначительное число. Само общество, напомню, было полностью разгромлено и закрыто.

Словом, все в партии и народном хозяйстве понимали, что в стране грядет очередная смена элиты. История с новым назначением Молотова – это, знаете, даже не залп «Авроры», это еще громче. До самых тупых дошло, что скоро начнут происходить ключевые события. Потому что Молотова, второе лицо в государстве, отправляют курировать речной и морской флот Советского Союза. Явный сигнал, что скоро начнется новая чистка. Дело в том, что Ежова отправили руководить флотом после того, как его сняли с поста наркома внутренних дел СССР. Говоря современным языком, месседж абсолютно доходчивый.

По свидетельству всех участников того действа, Молотов ходил бледный как полотно. Понимал, что с ним будет, тем более жена у него уже сидела. Расшатанные позиции были у Кагановича, не очень понятные перспективы у Микояна, Ворошилов и Буденный к тому моменту совсем лишились того положения, которое они занимали в руководстве страны в 20–30-е годы. Даже всесильный министр МГБ Абакумов уже сидел, его явно подводили к расстрельной статье, что и произошло в 54-м году, – товарища Сталина товарищ Абакумов все-таки пережил надолго. Кроме того, начиналась раскрутка так называемого «мингрельского дела». Товарищ Сталин, несмотря на то, что сам был выходцем из Грузии, грузинских большевиков явно недолюбливал. Это у него был отдельный пунктик, грузинской партийной элите приходилось тяжко во все временя. Их разгоняли, что называется, эталонно, в пример всем прочим, и в 51-м году началась очередная чистка грузинского руководства.

На место Абакумова Сталин поставил министром госбезопасности Игнатьева, из молодых кадров. Игнатьеву явно была поставлена задача начать копать под Лаврентия Павловича Берию.

Берия, сам выходец из Народного комиссариата внутренних дел, распрекрасным образом понимал, что таких, как он, в принципе, никогда и ни при какой власти на почетную пенсию не отправляют. Он – носитель самых сокровенных государственных тайн. Как в свое время сказал Кромвель, «Когда имеешь дело с принцами, прикасаться можно только к их голове». То есть Берия уже точно для себя уяснил, что он в числе первых в потенциальной очереди в расстрельный подвал. Неважно, какой заговор будет разоблачен, право-левого уклона или, наоборот, центристов, кого угодно, он имеет все основания оказаться там самым первым. Вместе с Вячеславом Михайловичем Молотовым, которого совершенно однозначно готовят к подобному же исходу.

Нужно также понять психологию этих людей, которые по двадцать лет находились в тени вождя. Что такое культ личности? Это же не какая-то эфемерная конструкция, о которой вот Хрущев рассказывает в 56-м году на съезде партии, это, в первую очередь, абсолютный догмат одного человека над другими. То есть как Сталин сказал, так и будет. По сути, самостоятельными фигурами никто из них не являлся – ни Вячеслав Михайлович Молотов, ни Лаврентий Павлович Берия, ни, тем более, Никита Сергеевич Хрущев. Это были марионетки, которые боялись товарища Сталина как огня. И вот эти люди начинают думать, что делать. Как зайти в кабинет вождя, если он не приглашал? Что, если у Сталина не инсульт, если Сталин просто спит? Вождь проснется, увидит склонившихся над собой трех человек, которым готовит незавидную судьбу, и что он в этот момент подумает? Где очень скоро окажутся все трое? Не трудно догадаться.

Тем более товарищ Сталин действительно был человеком очень мнительным, прошел через горнило всех разборок старых большевиков и всех партийных интриг начиная с 1917 года. Во многих интригах товарищ Сталин вообще сыграл первую скрипку, если не явно, то тайно. Главное, он прекрасно знал характер всех своих соратников по Политбюро, осознавал, на что они способны. В связи с этим, мне кажется, не сложно догадаться, почему соратники вождя и охрана медлили, почему так долго вызывали врачей.

Врачи обнаружили, что наступил паралич правой стороны тела. Заговорили про инсульт. Ситуация действительно очень тяжелая, но, несколько забегая вперед, я не стал бы утверждать, что Сталина отравили. Дело в том, что организм его был очень сильно изношен, особенно тяжело дались военные годы. Если даже в обычные, мирные годы ты никогда не спал больше 5-ти часов, а в военное время перешел на сон, условно, в три часа, то, даже если ты сверхчеловек со стальной волей, все равно человеческие силы не беспредельны, рано или поздно начнешь сдавать. То, что Сталин начал резко стареть, очень многие отмечали еще с 48-го года.

Итак, обнаруживают, что у него наступил паралич, его кладут на диван, вызывают врачей, врачи ставят диагноз – инсульт. Но, опять же, лечение проводят амбулаторно, то есть не везут Сталина в больницу. Почему? Да потому что такова советская методика, построенная товарищем Сталиным: пока старший не скажет, делать ничего нельзя. А кто может быть старшим в такой ситуации?

Никто, понятно, не хочет брать на себя ответственность. Только представьте: вы повезли товарища Сталина в военный госпиталь или, допустим, в кремлевскую больницу, а он по дороге умрет. Кто будет нести за это ответственность перед всем народом Советского Союза? Еще неизвестно, кто потом возглавит страну. Если ее возглавит, например, товарищ Берия, он с огромным удовольствием обвинит в смерти Сталина и отправит в расстрельный подвал половину московских врачей и сразу всех товарищей из Политбюро. Это же пауки в банке, советское Политбюро того времени.

То есть всякое действие лишь ухудшает твою позицию. Абсолютно понятна логика этих людей, которые не торопились принимать решения. Наконец, 4 марта они все-таки понимают, что больше тянуть уже нельзя, надо объявлять народу. Смотрите, три дня прошло, только тогда объявили, что, действительно, вождя подкосила тяжелейшая болезнь. Постоянно, как сводки с фронта, печатаются бюллетени о состоянии здоровья товарища Сталина. А уже 5 марта вождь, пребывавший почти 30 лет у руля страны, умирает. Объявляется несколько дней траура.

В тот момент, естественно, никто не говорил ни про заговор, ни про отравление. Для среднего советского человека команда Политбюро была монолитом, этакий коллективный Сталин. После чисток 37-го года прошло более 15 лет, многое забылось, тем более все эти люди в той или иной степени ассоциировались с победой народа в ВОВ. И действительно, у каждого из них были огромные заслуги перед страной именно в годы войны. У того же, например, Берии – атомный проект. Не будь Берии, я в этом абсолютно убежден, никакого атомного проекта не было бы, потому что именно такой крепкий хозяйственник, как Берия, смог сделать так, чтобы Советский Союз семимильными шагами приблизился к созданию ядерного оружия. Сыграло свою роль и то, что Берия активно курировал деятельность разведки в этом направлении. Он, кстати, всю жизнь просил Сталина убрать его из НКВД, об этом просто многие не знают. Были заслуги у Кагановича, отвечавшего за весь ж/д транспорт, были заслуги у Маленкова, у Микояна, у Молотова и т. д. и т. п. То есть все они ассоциировались с победой.

Миф о том, что товарищ Сталин был подлым образом отравлен своими соратниками по коммунистической партии, пришел к нам из кругов русской эмиграции. Известный советолог, политолог, деятель НТС господин Авторханов, в годы Второй мировой войны, кстати, сотрудничавший с Третьим рейхом, написал книгу «Загадка смерти Сталина». Книгу можно не читать, просто запомните название… Авторханов поступил элегантно и просто: он взял советские газеты того периода, где все это активным образом публиковалось, и на их основе написал свое журналистское расследование, добавив к газетным фактам собственные домыслы.

До советских читателей эта книга в полном объеме дошла в 90–91 гг., когда в нашу страну начали приезжать члены Народно-трудового союза и привозить свою литературу. Рушился железный занавес, была объявлена либерализация. Многие до сих пор не знают о том, что в конце 89-го – начале 90-го года члены НТС участвовали в конгрессе «За мир» в Москве. То есть самые главные враги советской власти заседали в столице СССР. И вот в числе прочей литературы к нам была привезена эта книга. Конечно, она произвела неизгладимое впечатление на все неокрепшие умы. В дальнейшем та модель, которую предложил Авторханов, была успешно подхвачена небезызвестным Виктором Суворовым, он же Владимир Богданович Резун, а еще позже – всеми конспирологами Российской Федерации. Стали открываться архивы, соответственно, можно было активно дополнять работу Авторханова новыми деталями и произвести на свет такой вот вселенский заговор трех человек, благодаря которому был ликвидирован товарищ Сталин, потом ликвидирован товарищ Берия, и, наконец, страна получила нового вождя Никиту Сергеевича Хрущева.

Сейчас вся литература на эту тему использует домыслы Авторханова, никто ничего нового не предложил. Но убедить никого ни в чем не удается.

Мне кажется очевидным, что товарищ Сталин после так называемого «еврейского заговора» обратил пристальное внимание на врачей. Об этом знали абсолютно все в Советском Союзе, это не является какой-то тайной. То, что вперед начали выдвигаться молодые кадры, – опять-таки не секрет. Стоит открыть портретную галерею высших руководителей страны в последние годы товарища Сталина и первые годы товарища Хрущева, сразу видно, что люди там молодые, по крайней мере, по меркам Советского Союза. На ключевые посты выдвигаются новые кадры, то есть, понятно, грядет реформа государственного бюрократического аппарата.

Товарищ Сталин на самом деле ненавидел бюрократию. Кстати, не только он ненавидел, все началось еще с товарища Ленина, именно Ленин когда-то назвал партийных бюрократов «коммунистической сволочью». Заметьте, не кто-то из эмигрантов, не барон Врангель, не адмирал Колчак ввели это определение, сам Ленин так обозвал бюрократов и чинуш, которые без конца заседали в губерниях и уездах. Но в бюрократические игры Сталин умел играть, делал это постоянно.

Таким образом получается, что никаких особых загадок смерть Сталина в себе не несет. Если любой человек, который начинает рассуждать про заговор и про убийство, просто сопоставит детали и факты начиная с 1951 года, он, в принципе, получит для себя совершенно четкий ответ, почему это произошло. Хотя, конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что в той или иной степени члены Политбюро о чем-то между собой договаривались. Просто не могло быть иначе, все эти старые большевики постоянно интриговали друг против друга…

Глава 23

Жертвы сталинской эпохи

Недавно целый ряд украинских политиков вновь озвучил цифру, что с 1917 по 1953 год безвозвратные потери населения Советского Союза превысили 50 миллионов человек. Кое-кто даже сказал, что пятьдесят все-таки мало, на самом деле погибших было шестьдесят миллионов. И это не считая тех, кто погиб в Великой Отечественной войне. Или, как считают другие, все-таки включая военные потери, – к единому мнению эти аналитики так и не пришли.

Вообще, это сакральная цифра – 50–60 миллионов, ей выпала долгая и счастливая жизнь. Ее все время повторяют. И началось это не во времена перестройки, как многие думают. Истоки нужно искать в русской эмиграции двадцатых годов. После выхода знаменитой, легендарной книги Мильгунова «Красный террор в России», где цифры жертв были не слишком большие, один из лидеров эмиграции совершенно справедливо заметил, что Мильгунов не был допущен к архивам ВЧК и особых отделов ЧК, поэтому его статистика неправильная. Эти цифры вполне можно умножить на 10, на 20 или на 30. И умножили. Дальше оставалось только чаще упоминать полученный результат, пока все не начнут в него верить.

В СССР, если кто помнит, было такое определение, как «невозвращенец». Это те советские граждане, по большей части чиновники, сотрудники военного ведомства или госбезопасности, которые выезжали на Запад в служебные командировки и просили там политического убежища. Словом, те, кто сбежал. Они, естественно, выступали потом с яростными разоблачениями кровавого режима. В их речах цифра жертв стала усиленно умножаться. В какой-то момент прозвучало, что уже к концу тридцатых годов в Советском Союзе было расстреляно, убито, умерщвлено в лагерях свыше тридцати миллионов человек. Потом грянула Великая Отечественная война. Потери Советской армии и населения на оккупированных немцами территориях досконально подсчитаны и хорошо известны. Некоторую статистическую смуту внес Никита Сергеевич Хрущев, он навскидку огласил цифру в двадцать миллионов. Непонятно, из чего она складывалась, поскольку Никита Сергеевич в статистику не вникал, но цифра эта пошла гулять, и гуляла двадцать с лишним лет. Лишь в 1985-м году новый Первый секретарь Коммунистической партии Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачев за явил, что в годы Великой Отечественной войны все-таки погибло больше – около 28 миллионов.

Но это произошло чуть позже, во времена перестройки, гласности и нового мышления. Сначала путем нехитрого сложения 30-ти миллионов потерь, упоминаемых в эмигрантской литературе, и 20-ти миллионов из официальной статистики СССР получилась та самая цифра в 50 миллионов. Вроде, казалось, истина установлена, на этом можно угомониться. Но опять не получилось. В разваливающемся Советском Союзе начали издавать Солженицына, в частности, «Архипелаг ГУЛАГ». До этого книга гуляла только в самиздатовском варианте, читали ее, естественно, далеко не все, а тут Александру Исаевичу начали давать трибуну. Он выступал по телевидению, его интервью публиковали газеты, словом, стал вполне себе рупором эпохи. И вот во втором томе «Архипелага ГУЛАГ», я цитирую по изданию 91-го года, написано: «66 и 7 миллионов человек составили потери без войны», то есть с 17-го по 59-й год. Потом Солженицын уточняет: «Это потери только от террористического уничтожения, подавления голодом, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости». Конец цитаты.

Надо сказать, что это была не первая попытка Александра Исаевича обратиться к такой тонкой грани, которую называют «цифры смертности в Советском Союзе». Несколько раньше, 10 апреля 1975 года, во время пресс-конференции в Париже, отвечая на вопрос, сколько же всего погибло русских в лагерях, не включая военные потери, Солженицын ответил: «Более шестидесяти миллионов погибших, это только внутренние потери СССР. Нет, не войну имею в виду, внутренние потери». Конец цитаты.

Вокруг заявления Солженицына развернулась масштабная полемика. Главная проблема заключалась в том, что тогда цифры Солженицына трудно было опровергнуть или подтвердить. Для большинства спорщиков это был вопрос веры, и сторонники точки зрения Солженицына, и его противники больше опирались на эмоции, чем на реальную статистику. Понятно, почему. Во-первых, перелопатить ворох архивных документов, выписывать цифры, считать, сличать – работа очень муторная, мало кому захочется годами сидеть в архивах. Во-вторых, чтобы сидеть в архивах, надо было иметь специальной допуск, а его просто так не давали. Это потом, уже в 90-х годах, любой желающий мог достаточно быстро оформить допуск в Государственный архив Российской Федерации и начать работать с документами. В конце 80-х такой возможности не было, поэтому спорили в основном на эмоциональном уровне, с переходом на личности и обратно.

Полемика длилась без малого десять лет. В середине 90-х годов стали появляться первые работы по статистике репрессий в годы советской власти. Конкретно нас интересует период с 17-го по 53-й год, этакий поворотный рубеж. Смерть Сталина якобы все обнуляет, можно начинать подводить итоги. На самом деле это чепуха полнейшая, за антисоветскую деятельность продолжали судить до середины 80-х годов, последний раз, по-моему, посадили по антисоветской статье в 1987-м году.

Ладно, будем разбирать период с 17-го по 53-й год. Люди, которые отстаивают цифру в 50–60 миллионов, действительно верят в то, что они говорят. Вот, например, писатель-фронтовик Виктор Астафьев, мощный человек, без всякой иронии говорю, заявил, что Георгий Жуков был браконьером русского народа. Мол, в Великой Отечественной войне сожгли русский народ и Россию. Итак, приблизительная оценка потерь, понесенных всеми народами Советского Союза с 17-го по 53-й год, в расчетах сторонников первоначальной доктрины Александра Исаевича Солженицына складывается из следующих составляющих. Гражданская война – 7,5 миллиона погибших, потом первый искусственный голод в двадцать первом году (это еще не голодомор) – 4,5 миллиона человек, жертвы сталинской коллективизации, включая жертв внесудебных репрессий, умерших от голода крестьян и спецпоселенцев, – 2 миллиона, второй искусственный голод, это уже «голодомор» в 33-м году – 6,5 миллиона человек. Дальше жертвы политического террора – 800 тысяч, погибшие в местах заключения – 1,8 миллиона человек, жертвы Второй мировой войны – примерно 28 миллионов человек. В сумме получается очень красивая цифра – 51 миллион.

51 миллион. Очень легко запомнить. Сторонники этой доктрины растекаются очень красивыми словесами о беспримерных человеческих страданиях, бедствиях, невосполнимых демографических потерях, необратимых последствиях катастроф. Я могу рассказывать об этом еще долго как старательный читатель и потребитель этой литературы на протяжении четверти века. Но откуда, например, взялась цифра демографических потерь? Как известно, великий русский химик Менделеев на досуге еще занимался демографическим вопросом, это, в общем, нормально в России, в духе русской интеллигенции, говорю абсолютно без иронии. У нас все очень любят заниматься не своим делом, а своим заниматься не очень любят. Так вот, Менделеев высчитал, что, если не произойдет никаких катаклизмов, население Российской Империи к концу 20-го столетия должно составить свыше 170 миллионов человек. Очень хорошо. Еще дальше пошел великий русский философ Иван Александрович Ильин, он утверждал, что население должно быть более 200 миллионов человек. Вот оттуда берется утверждение про высочайшие демографические потери. Дальше, естественно, на повестку дня выходят вопросы о том, какой был строй, праведный или неправедный, соответствовала ли евангельскому учению попытка сопротивления ему, прав ли был граф Толстой со своей теорией непротивления злу насилием и так далее и тому подобное. К цифрам это уже никакого касательства не имеет, но именно цифры являются той самой точкой отсчета, откуда ведется эта могучая полемика.

Давайте разбираться, как складывались эти цифры и откуда все-таки взялось волшебное число в 51 миллион жертв советского режима. Итак, Гражданская война, потери 7,5 миллиона человек. Напоминаю, человек, что в Гражданской войне помимо красных участвовали еще белые, зеленые, анархисты непонятных цветов и просто откровенные бандитские формирования. Цифру 7,5 миллиона человек необходимо все же поделить между всеми участниками событий, иначе говоря, не все 7,5 миллиона человек истребили особые отделы ЧК, революционные солдаты, матросы и лично Лев Давидович Троцкий, организатор Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Да, белый террор в том виде, в каком он был описан управлением агитации и пропаганды ЦК КПСС, не существовал, но то, что белые много и охотно расстреливали, – не секрет. Больше всего этим грешили на востоке России при режиме адмирала Колчака, это исторический факт, вряд ли кто-то будет его отрицать. Также, вряд ли кто-то в здравом уме возьмется утверждать, что при вооруженных силах юга России под командованием Антона Ивановича Деникина в тылу белых армий не творилось много безобразий. Если такой человек все-таки найдется, рекомендую ему ознакомиться с эмигрантской литературой, например, с прекрасной работой Соколова «Управление генерала Деникина», – очень сильно отрезвляет. Можно также почитать Траковского «В стане у белых» и «Крым при Врангеле», там тоже достаточно хорошо об этом написано. Словом, кровь проливали и белые, и красные, и зеленые, и остальные цвета, нельзя валить все только на большевиков.

Идем дальше. Первый искусственный голод – 4,5 миллиона человек. Опять же надо понимать, что страна была действительно разрушена после Первой мировой и, особенно, после Гражданской войны. Утверждать, что именно коммунисты искусственно устроили голод, чтобы заморить как можно больше людей, или, как говорят некоторые, «продвигая свой людобойский режим», – это, по меньшей мере, наивно. И белые, и зеленые, и анархисты, и бандиты – все разрушали заводы и фабрики, жгли посевы, взрывали мосты, пускали поезда под откос. Обвинять во всех этих жертвах только коммунистов, мне кажется, не правильно, поэтому к этой цифре надо относиться с большим сомнением.

Дальше у нас идут жертвы сталинской коллективизации, включая жертв внесудебных репрессий и умерших от голода крестьян, а также спецпоселенцев тридцатых и сороковых годов. По поводу коллективизации – да, действительно, трудно спорить. Сталинская коллективизация происходила с грубым подавлением прав человека. По крайней мере, не в трактовке Бориса Немцова и господина Навального, а в классической трактовке прав человека. Но вот по поводу внесудебных репрессий нужно все-таки уточнить. Далеко не секрет, что после окончания Гражданской войны не все ее участники, сражавшиеся против большевистских армий, покинули Родину. Многие из них оставались. Рассчитывать на то, что каждый из них, выражаясь языком того времени, «разоружился перед партией, перековался перед народом», по крайней мере, наивно. Документы свидетельствуют, что агентура Русского общевоинского союза барона Врангеля, а до этого ОРА (Организация русской армии), активно действовала на территории СССР. Документы также показывают, что огромное число эмиссаров этих двух организаций, равно как представители Высшего монархического совета, работали в тесной спайке с разведками сопредельных стран, прежде всего Польши и Финляндии. Все эти организации активно действовали на территории Советского Союза.

Да, действительно, под колпак так называемого дела «Весна», шахтинского процесса и многих других попали люди, которые не имели отношения к врагу, но это не значит, что на территории нашей страны было мало вражеской агентуры. Еще больше было людей, враждебно настроенных к советской власти. Давайте вспомним реалии той эпохи. Классовая борьба, о которой многие читали только у Шолохова, тогда была реальностью. И с той, и с другой стороны, я имею в виду государственные структуры большевиков и русскую эмиграцию, было четкое понимание, что идет война на уничтожение. «Лес рубят – щепки летят», – знаменитое сталинское выражение вовсе берется не с потолка, оно действительно являлось отражением той эпохи, забывать об этом не следует.

Дальше – второй искусственный голод, 6,5 миллиона жертв. Мне особенно нравится слово «искусственный», это последователи Андрея Борисовича Зубова так выражаются. На Украине все еще проще, там говорят «голодомор», от него, мол, пострадали только украинцы. Так вот, этот голод явился следствием ошибок во время коллективизации, с этим нельзя спорить. Но если бы некоторые люди, которые берутся обсуждать цифру безвозвратных людских потерь на территории Советского Союза с 17-го по 53-й год, немножко лучше бы знали историю собственной Родины, они бы заметили, что очень многие ошибки времен коллективизации были признаны советским руководством. Знаменитая сталинская статья «Головокружение от успехов», опять же, взялась не с потолка. Я прекрасно понимаю, что читать материалы съездов людям совершенно не интересно, поскольку это опровергает то, во что они верят. Я также прекрасно понимаю, что на любой контраргумент они скажут: «Это ложь, это продукция агитпропа». Суть дела от этого не меняется. Они могут верить, в принципе, что во время «голодомора» истреблено даже не 6,5 миллиона, а 600 миллионов, ну, кто мешает. От исторических реалий всё это далеко.

А сейчас мы подходим к ключевому моменту, самому любимому у подобного рода аналитиков и около исторических публицистов, легендарному, знаменитому террору 1937–38 гг. Значит, по их оценкам, 800 тысяч – это жертвы политического террора. Погибшие в местах заключения – 1,8 миллиона человек. Как сочетается одно с другим, я не очень понимаю, но на любую цифру, как говорил все тот же Иосиф Виссарионович Сталин, можно привести другие цифры.

В течение 20-ти лет российские историки, в том числе доктор исторических наук Земсков, выступавший в «Теории заблуждений», тщательным образом штудировали архивные документы ВЧК, ОГПУ, ГПУ, НКВД, МГБ, посвященные статистике осужденных за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления в период с 21-го по 53-й годы. Это так называемая «каэровская» статья 58, там множество пунктов, но все это контрреволюционные действия и, соответственно, тягчайшие государственные преступления. Итак, с 1921 года до момента смерти великого кормчего товарища Сталина в Советском Союзе по 58-й статье было осуждено 4 миллиона 60 тысяч 306 человек. К высшей мере было приговорено 799 тысяч 455 человек. Это, кстати говоря, по поводу многочисленных утверждений, что только в одном 37-м году было осуждено порядка 10 миллионов человек.

С оценкой жертв репрессий вообще много напутано. Непонятно, кто как считает, потому что многие стали считать не только непосредственно погибших, но и не рожденных, и не рожденных у не рожденных. Это методология небезызвестного Бориса Соколова, который сначала таким образом посчитал безвозвратные потери Советской армии в годы ВОВ. Потом его последователи перенесли эту методику на репрессии и, соответственно, посчитали таким образом число жертв ГУЛАГа.

Как я уже упоминал, в свое время стала широко известна оценка Солженицына в 60 миллионов жертв. Потом она стала корректироваться, в годы перестройки увеличилась до 100 миллионов, уже потом, в 90-е годы, она взяла гроссмейстерскую высоту в 150 миллионов (напомню, что в 1937 г. все население СССР составляло 156 млн!), потом она опять стала падать. При этом часто заявляют, что в органах НКВД плохо работали с документами, поэтому и назвать точные цифры невозможно, они всегда получаются заниженными.

Конечно, в правоохранительных органах СССР, как и во всех советских структурах, был большой процент разгильдяев, кто бы спорил. Документооборот в наркомате внутренних дел не всегда велся нормально, зачастую одни протоколы писались на оборотной стороне других, из-за чего возникали огромные проблемы при сдаче этих документов в архив. Однако документы, что касаются репрессий, находятся в идеальном порядке, поэтому статистика очень точная. Как мы видим, 4 миллиона человек не сильно корреспондируются с теми данными, которые у нас так любят оглашать. Следующая цифра: погибло в местах заключений 1,8 миллиона человек. Важный момент: в это число входят не только люди, осужденные по 58-й статье, то есть за контрреволюционные и антигосударственные преступления, сюда входят и осужденные за экономические преступления, и насильники, и уголовники, которых едва ли можно заподозрить в активной политической борьбе против советской власти. На первом этапе советская власть к уголовникам относилась хорошо, считая их социально близким элементом. Об этом существует великое множество свидетельств, каждое из которых публиковалось еще во времена Советского Союза, любой желающий сможет легко их найти и ознакомиться. При этом уголовных умирало достаточно много, особенно среди приговоренных к длительным срокам в 20–25 лет. В местах заключений гибли не только в Советском Союзе, в Америке, Великобритании, во Франции, где не было «людобойского» советского режима, смертность в лагерях тоже была достаточно высока, не курорт все-таки. Но никому в голову не приходило обвинять в этом действующие правительства, мы и здесь умудрились сотворить ноу-хау.

О статистике жертв ГУЛАГа, мне кажется, нужно поговорить поподробнее. Вообще, в этом вопросе царит какое-то удивительное историческое бесстыдство. Часто сюда почему-то включают всех жертв Гражданской войны, вне зависимости от того, были они жертвами белого, красного, зеленого террора или просто перестрелок между отдельными бандами. Туда же включаются жертвы с 39-го по 41-й год, в так называемый «межвоенный период». Например, знаменитый «Процесс 59» во Львове – тоже, вроде бы, жертвы. Почему-то принято считать, что всех подсудимых расстреляли. Действительно, первый вердикт суда был именно такой. Потом подавляющее большинство было помиловано, хотя они до сих пор числятся классическими жертвами ГУЛАГа. Кроме того, в жертвы ГУЛАГа каким-то образом попали немцы-военнопленные. Их уж точно никто не звал в Советский Союз, ни с целью репрессировать, ни с какой другой целью. Почему их упорно приплюсовывают к статистике репрессированных – загадка.

Ярким примером такой жертвы сталинского беззакония является последний командир третьей танковой дивизии СС «Мертвая голова» Бекер. Он был расстрелян. Дело в том, что он упрямо не хотел выходить на работу, нарушал лагерный режим, требовал себе какие-то привилегии. Настолько всем надоел, что его просто расстреляли. Для тех людей, которые рассуждают про 150 миллионов невинно убиенных, он тоже является явной жертвой режима. Но и это еще не самое интересное. В число жертв режима включались не только все арестованные, например, в Прибалтике и на западе Украины, а вообще все население этих областей. Логика простая: они не звали большевистскую власть, Советский Союз их захватил, поэтому они являются жертвами сталинского тоталитаризма. Вот такая каша в головах у наших либеральных мыслителей.

Наконец, жертвы Второй мировой войны – 28 миллионов человек. Обратите внимание на самое важное во всей этой истории: больше потерь было не среди военных, а среди гражданского населения. Так кто виноват в истребительной политике на оккупированных территориях, правительство Советского Союза или Третий рейх? Или это непосредственно Берия и Абакумов, Сталин и Микоян, Каганович и Ворошилов устроили «Бабий Яр», Хатынь, сожгли 700 с лишним деревень в одной только Украине? Уж наверняка не сотрудники НКВД несут ответственность за гибель 3 миллионов наших сограждан в концентрационных лагерях Третьего рейха, не Берия с Абакумовым персонально виноваты в появлении приказа Гитлера о комиссарах и политработниках.

Давайте еще раз вспомним общую цифру: 51 миллион человек. Эта цифра с огромным энтузиазмом гуляет из одной статьи в другую. Ее даже никто больше не хочет отрицать, все устали от бесконечного двадцатипятилетнего спора. И спор этот в вялотекущем режиме мог бы продолжаться дальше, если бы не одно «но». Видный деятель Общества «Мемориал», которое занимается жертвами политических репрессий в Советском Союзе, Арсений Радинский не так давно в интервью средствам массовой информации заявил следующее, я цитирую: «С начала 90-х годов я много занимался статистикой советского террора, все изучил, расписал и сложил, дальше нужно было публиковать, я посмотрел свои цифры. Вокруг меня много людей интеллигентных, влияющих на общественное мнение, многие бывшие заключенные. И они меряли наши жертвы за всю историю террора своими, совершенно немыслимыми цифрами, десятками миллионов человек, а по моим подсчетам за всю историю советской власти с 18-го по 87-й год по сохранившимся документам получилось, что органами безопасности по всей стране было арестовано 7 миллионов 100 тысяч человек. И отложил я все свои вычисления в сторону надолго, а потом уже через годы вроде бы уже можно было публиковать, а времени не нашлось». Конец цитаты.

Итак, еще раз повторяю, 7 миллионов 100 тысяч за все время существования советской власти с 17-го по 88-й год. Это заявление сделал один из руководителей Общества «Мемориал». Заявление прошло совершенно незамеченным, потому что оно разрушает привычную доктрину. После такого заявления уже сложно говорить, что сталинское государство с его равнодушным отношением к собственному населению по-прежнему остается тяжким частным социальным грехом, травмирующим современную Россию. Очень сложно говорить, что мы не хотим каяться, потому что цифра 7 миллионов человек за 70 лет не корреспондируется с цифрами великих западных демократов. Но кто и когда будет обращать внимание на такие мелочи? Ведь гораздо внушительнее звучит цифра 50 миллионов или 60, может быть, даже 100 миллионов.

Я прекрасно отдаю себе отчет в прискорбном обстоятельстве, что мне, по сути дела, мало кого получится убедить. Еще раз повторяю, это вопрос веры, если человеку хочется верить в цифру 50–60 миллионов человек, он легко найдет дополнительные аргументы. Так считал Солженицын, так говорит Зубов, так говорит некий эмигрантский профессор то ли Курганов, то ли Кулганов, все время его фамилия по-разному пишется. Ладно, не так важно, как она пишется, гораздо важнее, что нас всех, в полном составе, призывают каяться за этих самых 60 миллионов и считать себя некоей «империей зла», которой открывают глаза добрые дядюшки с Запада.

Когда начинаешь внимательно присматриваться к их статистике, дело поворачивается совсем по-другому. Да, по сути, 4 миллиона репрессированных – это тоже очень много, это 4 миллиона человеческих трагедий, исковерканные жизни родных и близких. Это огромная человеческая драма, та драма, через которую прошла страна в двадцатом столетии. Но, согласитесь, это все-таки гораздо меньше, чем 50 или 60 миллионов. Давайте будем точными в цифрах.

К чему приводит искажение истории, мы можем видеть сейчас на примере Украины. Получается совсем другая история, с другими вытекающими последствиями. Мне ясно одно: тот, кто говорит про десятки миллионов жертв сталинского режима, является злостным и циничным фальсификатором истории, к тому же, что гораздо страшнее, становится в ряды ненавистников своей страны. Может, кто-то пока еще осознал, что происходит, но большинству, думаю, уже видно, что идет целенаправленная русофобская кампания. Пройдет еще месяц-другой, и политики на Украине выступят со следующими, еще более громкими заявлениями. Может, тогда в головах у этих людей хоть что-то прояснится, хоть мимолетно, но блеснет озарение. По крайней мере, мне очень хотелось бы в это верить.

Content

Армен Сумбатович Гаспарян
Мифы сталинской эпохи

Глава 1 Личность вождя

Глава 2 Монолит сталинского Политбюро

Глава 3 Как Сталин стал Генеральным секретарем

Глава 4 Коллективизация

Глава 5 Создание НКВД

Глава 6 Понятие «враг народа»

Глава 7 ГУЛАГ

Глава 8 Смерть Фрунзе

Глава 9 Гибель Артузова

Глава 10 Заговор Тухачевского

Глава 11 Процессы конца 30-х годов

Глава 12 Катынь

Глава 13 Кто автор «Тихого Дона»?

Глава 14 Ликвидация Коновальца

Глава 15 Днепрогэс

Глава 16 Хрущев во главе Украины

Глава 17 Восстановление патриаршества

Глава 18 Покушение на Сталина в 1944 году

Глава 19 Банда «Черная кошка»

Глава 20 Историческая правда в сериале «Ликвидация»

Глава 21 Праздновался ли при Сталине День Победы?

Глава 22 Загадка смерти Сталина

Глава 23 Жертвы сталинской эпохи