Анна Соломахина (Fjolia)

ХОЗЯЙКА ИЗУМРУДНОЙ ЗМЕИ

Глава 1. Тиньята и её питомцы

Я сидела на кухне, пила свой вечерний кофе (потому что ночь мне предстояла явно бессонная) и смотрела, как Жорка пытается незаметно стащить с моей тарелки мясо. Своё он, между прочим, рассовал по цветкам-ловушкам, да так плотно, что несколько штук осталось зиять пустотой, словно бедный несчастный цветочек недокармливают.

Самые маленькие кусочки добычи он закатывал в отростки, усеянные шипами, на каждом из которых имелась капелька сока. Вкусно пахнущего, так и манящего попробовать его на вкус.

Не стоит этого делать, ведь в лучшем случае вас пронесёт. О худшем лучше не думать, а то аппетит может испортиться.

— Жорь, не наглей, а? — упрекнула я магическое растение, обладавшее зачатками разума.

Правда, порой оно предпочитало эти зачатки скрывать, мол, не слышу, что ты говоришь, живу на инстинктах. Плотоядных.

— Он с-сегодня ещ-щё у волков мяс-со стащ-щил, пока ты с Гавиком раз-сбиралас-сь, — доложила Зика.

Моя говорящая змея, некогда маленькая и исключительно ползающая, висела сейчас в воздухе, одним своим видом опровергая все данные, которые имелись в учебниках по магическим животным. Во-первых, согласно наблюдениям этот вид змей никогда не вырастал до размеров питона. Во-вторых, так и продолжал ползать до старости.

Все, но не Зика.

Она у меня уникальная, как и Жорка. Обоих я нашла совершенно случайно: на змейку наткнулась, когда она была ещё в яйце, а Жорку несколькими годами позже откопала в кустах. Дохлого, заморенного, на последнем издыхании.

Вместе с Зикой мы выходили его, выкормили, причём не только едой, но и магией, и воспитали. Правда-правда воспитали! То, что он еду подворовывает — это такая мелочь! Зато мой зелёный красавец практически никого не обижает, хотя может. Например, сделать шипы такими твёрдыми, что можно очень больно уколоться.

И соком почти никого не травит, только тех, от кого исходит реальная смертельная угроза.

Конечно, здесь, в Заповеднике под началом магистра Леннарта Коски мне практически ничего не грозит, разве что страшный недосып и пара царапин от питомцев, а вот на улицах Нулона — там да. Да и в трактире, принадлежащем моей семье, всякое бывает. Там-то порой и пригождалось умение Жорки делать свой сок смертельно ядовитым. И вводить его в кровь с помощью уплотнившихся шипов.

Раз, и враг повержен!

И как он угадывал, кто действительно опасен, а кто так, просто буянит, слегка перебравши? Чует он это дело, причём издалека. Приползёт на своих корешочках к столу с подозрительной личностью, заберётся на него, цепляясь за ножки, усядется в горшочек, коих мы наставили на каждом столе как раз для такого рода дел. Обычным цветком прикинется. А потом по ситуации действует: либо в уборную отправляет, либо во временную отключку.

Иногда не временную.

Дядя, кстати, все виды сока с него собирал, дабы использовать при допросах. Оружие им смазывал, когда на химер ходил. Зику тоже с собой брал в качестве разведчика и даже боевой единицы.

Отличный человек — дядя Ортос, особенно когда дело не касается моих ухажёров! И без того, между прочим, малочисленных.

Их он предпочитает допрашивать в подвале нашего трактира. Мало кто выдерживает такое и продолжает со мной общаться. Да и разве можно назвать общением чинные разговоры на расстоянии полутора метров друг от друга?

Впрочем, что вспоминать, последний год я общалась исключительно со своим наставником, парой помощников (весьма редко, так как они обслуживали дальние сектора Заповедника) и огромным количеством магических животных.

Думаете, я жалею об этом? Ничуть. Опыт, полученный здесь, просто бесценен!

Конечно, мне не хватает простого человеческого общения, ибо наставник предпочитает говорить исключительно по делу, но скоро я вновь смогу увидеть своих близких. Обнять их, расспросить, как идут дела, а ещё попробовать свои силы в самостоятельной жизни. Мне ведь практически исполнился двадцать один год, более того, в конце месяца я получу диплом с подтверждённой годовой практикой по специальности! И это значит, что совсем скоро смогу делать всё, что захочу.

Посмотрю, какие контракты по моей специальности сейчас предлагают. Если не будет ничего интересного, попробую открыть своё дело. В конце концов, на Нулонской Ярмарке всегда продают множество самых разных животных, как обычных, так и магических. И они могут заболеть, сбежать или ещё какой фортель выкинуть.

Например, начать рожать в самый неожиданный момент.

Помнится, была такая ситуация, когда я отдыхала дома на летних каникулах. Месячная практика здесь же в Заповеднике после шестого года обучения в школе магии закончилась. Я прибыла с Судры домой, на Нулон, хорошенько отоспалась, о чём сейчас приходилось только мечтать.

Ну да это детали.

Самое интересное началось с утра: в трактир на всех порах забежал один из торговцев экзотическими животными. С воплями о спасении он кинулся к моей названной тёте Наташе, бросился в ноги, принялся молить, чтобы она позвала меня. И как он узнал, что я уже вернулась? Дело было поздним вечером, я особо не мелькала среди посторонних. Видимо, успели всё-таки заметить и донести, тут вообще сложно от кого-то что-либо скрыть.

Слава по Ярмарке идёт обо мне давно, с самого детства, а ещё совсем рядом с нашим трактиром «Пьяное сердце» располагаются склады для товаров, конюшни, а также имеются помещения для животных. Поэтому ничего удивительного, что именно меня в первую очередь решили позвать.

Рожала львица, да не простая, а подвергшаяся магическому воздействию. Ничего особенного она от этого не приобрела, так как оно было случайным, разве что отличалась розовым оттенком шкуры и вредным характером. Хотя, лично я сильно сомневалась, что именно из-за магии он у нее такой. Посади вас в клетку, да ещё и беременную, думаю, у любого он испортится.

Конечно же, я смогла с ней договориться. Успокоить. Выпив зелье для активации магического зрения, посмотрела, как там её детёныш. Заглянула на всякий случай в конспект, который прихватила с собой, когда узнала, по какому поводу меня зовут. Сверилась с рисунком правильного предлежания.

— Сейчас тебе будет немного неприятно, но зато ребёнок правильно пойдёт, — честно предупредила будущую мать. — Кстати, их двое, и они довольно крупные.

Усталый взмырк был мне ответом.

Я тогда, помнится, тоже изрядно устала. Учитывая, что с самого утра во рту не было ни крошки хлеба, ни глотка воды, неудивительно.

Купец, кстати, тогда остался не очень довольным результатом. Даже хотел на мне отыграться — заплатить меньше положенного. А всё потому, что детки родились самые обыкновенные, а не розовые, как их мать.

Так хотелось удавить этого поганца — не передать словами!

Впрочем, мне и передавать не надо было, дядя Ортос сам прекрасно справился без моих слов. Нет, он его не убил, но хорошенько так взял за горло и встряхнул. Чтобы, значит, остыл мужик. Осознал, с кем имеет дело. Насколько он вообще в этой ситуации неправ.

Вздохнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность, обнаружила, что тарелка моя девственно чиста, снова хлебнула кофе. Жорик куда-то затихарился, видимо, переваривать награбленное. Зика тоже уползла (долго левитировать она пока не может), скорее всего, глянуть, не произошло ли чего за пределами дома. Кстати, зная эту хитрюгу, мясцом она тоже поживилась, пока я витала в облаках.

Хитрая морда. Оба! Правда, у Жорки нет лица, зато с выражением эмоций (как и поглощением пищи в больших количествах) он справляется с помощью цветков и стеблей с шипами. То покачивает их, то хлопает ими, а то и кольнуть может, если долго не могу проснуться. Капельки сока при этом оказывают на меня исключительно стимулирующий эффект.

Нет, и что бы я без них делала?

Да, жруны они ещё те, зато и помощники отличные. Не просто помощники — друзья! Так что бог с ним, с мясом. Где-то в шкафчике было печенье, придётся им догрузиться, а то готовить по второму разу неохота.

Эх, и где всё-таки носит моего наставника? Обычно на экзамены, которые он отбыл принимать, уходит дней пять-семь, ну ещё один-два дня на набор практикантов. Прошла уже половина месяца, как Леннарт отбыл на Цимму! Вызывать его по амулету связи бессмысленно, ибо он уже ответил один раз: «Я сильно занят. Срочные дела. Всё потом».

Вот и поговорили.

Не то, чтобы мы с остальными помощниками не справляемся, но поддерживать порядок удаётся с трудом. Слишком большая у Заповедника территория. Слишком много здесь зверей. И слишком мало часов в сутках.

Да и за самого Леннарта я беспокоюсь.

Архимаг мало чем отличается от своих питомцев. В том смысле, что близко к себе почти никого не подпускает, максимум, на что реагирует в положительном ключе — это умение хорошо ухаживать за животными. И на наличие желания знать о них как можно больше.

Юбки почему-то не переносит на дух. Нет, он стоически терпит присутствие девушек на экзаменах, но в коридорах и столовой всячески избегает общения с противоположным полом. Я тоже с детства не люблю эти вечно мешающие и за всё цепляющиеся подолы. Платья и юбки ношу только по необходимости, в обычное же время предпочитаю штаны.

Можно сказать, что мы идеальные наставник и помощница!

Правда, иногда у меня нет-нет да мелькает мысль, а что если всё же надеть юбку? Не такую, какую принято в школе, а красивую, красную, например, с белой рубашкой и кожаным корсетом. Подобным образом любит одеваться тётя Наташа, и дяде Ортосу это очень нравится.

Может, и Леннарт остановит взгляд…

Ой, что это за мысли? О чём я вообще думаю? Он ведь взрослый, годящийся мне в отцы мужчина. Замкнутый. Строгий. Требовательный до зубовного скрежета.

Это всё из-за отсутствия нормального общения.

Хватит дурью маяться, Тинька! Выбрось из своей блондинистой головы левые мысли, допивай кофе и иди на вечерний обход, ленивая тряпка! Сегодня же первый день полнолуния, нужно дать волкам успокоительное, а то опять заиграются, лечи их потом.

Глава 2. Встреча на заре

Ночь прошла весело. Сначала я разобралась с волками, которые в полнолуние особенно любили пошалить, посмотрела, как заживает лапа у Циви — большой пятнисто-полосатой животины с меховым гребнем вдоль хребта. Её милые круглые ушки сегодня были прижаты к голове, а ореховые глаза жалобно смотрели на меня, когда я осматривала место повреждения.

— Хорошая моя. — Ласково провела рукой по меховому гребешку. — Сейчас я дам тебе обезболивающее.

Достала из кармана флакон с нужной настойкой, аккуратно, стараясь не расплескать драгоценные капли на землю, вылила его содержимое в пасть циветты.

Она принадлежит к тому типу магических животных, которые случайно попали под действие Силы. Разум у неё от этого не изменился, а вот шерсть отлично светится в темноте. Красиво и в то же время совершенно ужасно для того, кто живёт в дикой природе. Как тут спрячешься, когда сияешь, словно новогодняя ёлка, которую так любит ставить на новый год тётя Наташа?

Хорошо, что наставник в своё время приютил её здесь, дал защиту. В благодарность Циви поедает кофейные ягоды (они также растут в Заповеднике — кто-то преподнёс в качестве подарка), которые, пройдя через её пищеварительный тракт, получают особые свойства. Экстратонизирующие. Дело, конечно, сомнительной приятности, но иногда приходится использовать. Главное, не думать о том, каким способом прошла ферментация.

Правда, стоит признать, что аромат у этого кофе довольно приятный, более мягкий, чем у обычного, а вкус и вовсе мускусный. Горчит опять же меньше. А уж как выпьешь его, так и бегаешь, как заведённый.

И никакой магии!

Учитывая, что Материя, с помощью которой мы творим волшбу, не бесконечная, этот вид кофе пользуется популярностью среди магов. Последние лет пять так точно.

Правда, как и после любого стимулятора, от этого кофе идёт откат. Нужно обязательно отдохнуть, чтобы восполнить силы. Но где там, когда наставник застрял на Цимме?

Спать мне сегодня довелось лишь несколько часов, ибо потом меня разбудила Зика, ехидно прошипев:

— Тиньята, вс-ставай, там этот недокрокодил опять пытаетс-ся кого-то сож-шрать. Говорящ-щего.

Прислушалась. И вправду кто-то орал благим матом, а ещё так странно повизгивал, что я с ходу не смогла определить, на кого в этот раз решил покуситься Гавик.

То есть гавиал. Это такой вид крокодила, у которого морда значительно уже и длиннее его собратьев, потому что он питается рыбой. В основном. Но это не значит, что он не пытается разнообразить свой рацион.

Кстати, Гавик у нас тоже случайно пострадавший от магии, то есть не особо разумный. Приплыл в Заповедник сам, поселился в местной речке, а потом наставник выяснил, что он в результате случайного воздействия Силы теперь не только водоплавающий, но и древолазный. Видимо, после того, как в него отлетела часть заклятия, лапы видоизменились и обрели дополнительные возможности.

Именно с тех пор гавиал и решил расширить свой рацион. А ещё поменять место жительства.

Уж не знаю, кто из магов и какое именно заклятие применял, но порой меня охватывало нестерпимое желание подсунуть Гавика виновнику его изменений. И это несмотря на мою любовь к животным!

Нет, понятно, что в мироустройстве так заложено: кто-то кого-то ест, но этот засранец ведёт себя слишком нагло. В конце концов, у нас Заповедник, где в приоритете разумные магические существа. Всем обитателям (дикие не в счёт, ими уже командуют сами звери) сделано внушение: нельзя есть себе подобных, то есть таких же магических существ, будь они изначально таковыми, либо ставшими особенными после воздействия. Случайного ли, намеренного ли — неважно. Важно, что у всех здесь равное положение. Поэтому каждый раз приходится приструнять увлёкшегося в своём обжорстве гавиала.

Хм, а если его раскормить так, что он уже не сможет лазать по деревьям? Мысль!

Разумеется, Леннарт от древолазного крокодила пребывал в восторге и моих поползновений относительно возврата животного тому, кто с ним напортачил, точно бы не одобрил. Посему благоразумно помалкивала. Я-то скоро уеду отсюда, зато будет потом новым практикантам чем заниматься в свободное от работы время.

Которого здесь никогда не бывает!

Далее должен идти зловещий смех.

Впрочем, я не жалуюсь, напротив, получила здесь такую школу жизни, что точно не растеряюсь даже в самой сложной ситуации. Помнится, я была безумно польщена, когда оказалась в числе достойных, кому магистр Леннарт Коски предложил пройти практику у него в Заповеднике. Даже не испугалась его грозного взгляда, кривого носа (явно не раз сломанного в драке) и перспективы учиться до посинения.

Мне ли бояться свирепых лиц после дядьки-варвара и его соратников?

Когда архимаг, нахмурив свои густые тёмные брови, всё-таки произнёс моё имя после того, как объявил оценки за экзамен, я была готова запрыгать от счастья.

Еле сдержалась.

Дело было на пятом году обучения, во время летней сессии, которую я сдала на отлично. Кажется, тогда мы как раз и проходили курс о животных, ставших магическими в результате случайного воздействия Силы. Да, точно, непростая была тема, я даже осмелилась выдвинуть пару идей, которых не было в учебниках. Одну из них Леннарт аргументировано опроверг, а вот о второй обещал подумать.

Мне тогда было без пары недель семнадцать, и я жутко гордилась, что меня не осадили (а Леннарт мог, когда слышал откровенную глупость), а прислушались.

Магистр Коски долго смотрел на мою тощую фигуру, пытаясь понять, выдержу я его муштру или нет? Да и тот факт, что я девушка, его явно смущал. Обычно он брал в ученики только парней, но я оказалась слишком перспективным студентом. Во-первых, показала отличные знания и способность мыслить в нужную сторону. Во-вторых, не тряслась, глядя на его довольно специфическую внешность. Мало того, что нос кривой, так ещё и вечно хмурится, бороду, как попало стрижёт. Ну а в-третьих, Зика с Жориком у меня оказались настолько занимательными, более того, отлично ухоженными (и это сказало ему куда больше о моей любви к животным, чем любые слова), что он дрогнул.

И сделал исключение.

О, как я была рада удостоиться такой чести! Правда, в процессе практики десять раз успела пожалеть, что пошла, но потом двадцать раз осознала, что лучше и быть не могло. Потому что, несмотря на внешнюю суровость и некоторую эмоциональную отстранённость, магистр оказался совсем другим. Со зверями он преображался, становясь заботливым и невероятно любящим своё дело человеком.

Интересно, а если его начисто побрить и нос вправить, каким он окажется?

— Ай! — вскрикнула я, подпрыгивая на постели от того, что почувствовала укол острых иголочек в пятку.

Взбодрилась.

— Хватит валятьс-ся, иди спас-сай разумного, пока его эта тварь не сож-шрала, — сурово прошипела Зика.

Жорка, чьи колючки меня окончательно разбудили, укоризненно покачал цветочками.

Я устыдилась. Нет, и вправду, что-то я отвлеклась от дела. Надо вставать и идти спасать представителя главной части магических животных — того, кто изначально родился особенным. Ну, или претерпел радикальные изменения в результате целенаправленного воздействия магии.

Как правило, именно такие животные могли говорить либо делиться мыслеобразами. То есть обладали разумом куда более развитым, чем обычные звери или такие, как Гавик с Циви.

Скоренько натянув сапоги и накинув плотную кожаную куртку с металлическими шипами (самое оно для общения с Гавиком), я отправилась на звук.

— Что ты за тварь такая? — верещал чей-то уже изрядно охрипший голос.

Ага, раз есть силы членораздельно возмущаться, значит живой и в относительной безопасности.

— Гавик, ну-ка быстро отстал от разумного! — крикнула я грозно, подходя к месту несостоявшегося завтрака. — И вообще, ты на ужин сожрал полторы нормы, скоро пузо такое вырастет, что на дерево залезть не сможешь!

В ответ мне недовольно щёлкнули зубами.

— Ты мне поогрызайся, я тебе не Леннарт, быстро кашей без мяса накормлю! Десятью вёдрами. Будешь потом по дну пешком ходить, пока обратно не похудеешь, — пригрозила я, подходя к реке, на берегу которой раскинулась плакучая ива.

Взглянув на крону, в скудных рассветных лучах заметила странное существо. Практически на самом верху в то-оненькие веточки вцепилось нечто довольно компактное, пушистое и очень горластое.

Кстати, Гавик, даром что не особо разумный, предупреждению внял: скоренько сполз по стволу вниз и шмыгнул в воду. Насколько вообще может скоренько сползти и шмыгнуть взрослый крокодил.

— Господи, куда я попал? — принялся завывать неизвестный зверёк, при этом почему-то не спеша двигаться к более толстым веткам.

За них ведь явно удобнее цепляться.

— Можешь спускаться, гавиал сейчас тебе не страшен, — поспешила успокоить я неизвестного гостя.

Правда, умолчала о волках, которые сегодня в особом настроении, но раз уже утро, они должны успеть перебеситься и завалиться спать.

В теории.

— Я не могу! — истерично вскрикнул мохнатый. — Если я отпущу сейчас ветки, то просто свалюсь вниз.

Как назло, подул ветер, ещё больше раскачивая пышную крону ивы.

— Тоже вариант. — Шагнула под дерево, примериваясь, как бы поточнее встать. — Отцепляйся, я тебя поймаю.

Судя по возмущённому взмявку (а, похоже, этот зверёк принадлежал именно к породе кошачьих, хоть и был мелковат для той же рыси), отцепился он вовсе не добровольно. Новый, ещё более сильный, чем прежде порыв ветра вынудил его последовать моему совету.

По идее, раз он из кошачьих, такое падение не должно было причинить ему вреда. Они же всегда приземляются на четыре лапы. Но я не стала отходить, у бедной животинки и так стресс.

М-да, приземлился он, конечно, неаккуратно (точнее притиньятился), расцарапав мне лицо.

— Втягивай когти, пока не отдала тебя Гавику, — прошипела я сквозь зубы.

Правда, воплощать угрозу в жизнь не спешила. Понимала, что зверюшка испугана, не особо себя контролирует. Кто же она такая? Откуда тут взялась?

Ладно, это потом, сейчас надо всем успокоиться, а ещё лучше поесть.

— Ты молоко любишь?

— Во всех его проявлениях, — подал голос неурочный гость. Когти, кстати, втянул. — Мясо с рыбой тоже.

— Пойдём, посмотрим, что там у нас есть.

Глава 3. Барсик

Земля. Чуть ранее вышеописанных событий.

— Кошачий Бог, если ты существуешь, помоги! — надрывно молился Барсик, ходя из угла в угол клетки, куда его запер один сумасшедший учёный.

Сумасшедшим он был только с точки зрения Барса (Барсиком он себя перестал считать с тех пор, как охмурил свою первую кошку, а уж когда обрел дар человеческой речи, и подавно!), в целом же нормальный мужчина. Томографию ему сделал, ЭЭГ и прочие процедуры. Анализировал словарный запас, рефлексы, строение челюсти и многое другое. Ничего криминального с точки зрения человека.

Но не вольнолюбивого кота!

— Я не могу этого больше выносить! — стенал кот, пробуя в очередной раз на зуб стальной прут решётки. — Сначала хозяйка посчитала, что в меня вселился дьявол, теперь этот дурацкий учёный, в молоке мочёный, пытается разгадать, откуда я звуки извлекаю!

Изо рта.

Кошачьего, да, но из него, родимого.

Утомившись, Барс лёг на пол, тоскливо взглянул в сторону входной двери. Нет, спасти его могло только чудо, ибо даже если он вдруг сможет одолеть металл прутьев, то открыть электронный замок у него точно не получится. Окно тоже наглухо закрыто.

— И понесло же меня в этот дурацкий поход, — проворчал кот после того, как попил водички.

Взопрел он, ибо шерсть тёплая, в лаборатории не холодно, а нервы и вовсе ни к чёрту. А ведь как хорошо было раньше: носился по округе, дрался с котами, бегал на свидания с кошками, мурчал под хозяйским боком, после того, как его накормят. Славная была жизнь, пока внук Клавдии Степановны — Митька — не решил, что с друзьями из частного сектора ему теперь скучно. Взял да и собрался в поход вместе с одноклассниками, с которыми день-деньской переписывался в своём телефоне. И кота с собой забрал, чтобы «проветрился».

Сам Митька жил с родителями в центре города, Клавдия Степановна в пригороде, откуда можно было легко пойти в тайгу, укрывавшую своей зелёной шубой Уральские горы. То тут, то там «шубу» прорезали каменные вершины, маня покорить их, оставить на них след о своём пребывании.

«Здесь был Вася».

«Школа № 93 рулит».

«Миша+Маша=любовь».

«…»

«…в…на…»

В общем, много было вариантов оставить о себе память в веках. Барс лишь брезгливо поморщился тогда на наскальное творчество людишек, сам же скользнул в небольшую расщелину, ибо на высоте страсть как дуло в уши. Да и шерсть пробивало, ведь на вершине горы, несмотря на то, что на дворе июль месяц, лежал снег. И если люди взяли себе куртки, то ему, красавцу, никто не догадался прихватить хотя бы плед.

Вы не подумайте, Барс не был таким уж неженкой, его шуба очень даже неплохо грела, но слишком резок оказался температурный перепад. Вот он и просочился туда, откуда вышел уже не таким, каким был прежде.

Всем ведь известно, что коты — это жидкость. Мягкая, пушистая, способная втиснуться в любую щель. Правда, с ходом назад случаются проблемы, но тут уж как повезёт.

Барсу повезло. Во всех смыслах. Сначала он оказался в небольшой пещерке, где было очень даже тепло, более того, тёк ручеёк, из которого он всласть напился. Откуда на высоте более тысячи метров в скалах может взяться ручеёк, Барс не то, чтобы не знал, он даже не задавался таким вопросом. Потом любопытный котейка наткнулся на заманчиво пахнущий камушек и не удержался — полизал его. Вкусно было, еле оторвался от такого занимательного занятия — услышал, как вся группа школьников во главе со старшим братом одного из участников похода зовут его. Причём если от девочек он слышал приятные формы: «Барсичек», «Котик» и изрядно поднадоевшее «Кыс-кыс-кыс», то мальчики не особо стеснялись в выражениях. «Блохастый хрен», «Хвостатый гад» и прочее, ещё более грубое.

Видимо, давно они его звали, раз перешли на такие выражения.

Впрочем, Барс не собирался задерживаться, чтобы нарочно позлить ребят, поэтому вылез обратно и двинулся к одной из девчонок, которая тут же схватила его на руки и стала гладить. Правда всё испортил Митька, выхвативший своего кота из чужих рук и принявшийся упрекать его в том, что тот долго не выходил на зов.

— Отмяунь, — не выдержал Барсик.

Сказал и испуганно замолчал. Что такое вылетело из его рта?

К счастью, его полумявк, полупосыл отстать потонул в общем гвалте. Митька решил, что ему почудилось. Мало ли, что может выдать животина, когда её трясут почём зря? Посему он пристегнул к ошейнику поводок, с которого он его отпустил, когда забрались на гору, засунул кота в рюкзак, второй конец поводка прикрепил к рюкзаку на случай, если Барс решит выпрыгнуть и пойти пешком.

К слову, весь поход кот провёл либо на поводке, либо на руках. На покорение вершины, оставив палатку и основные вещи в тайге, ребята пошли налегке, поэтому смогли нести его даже в рюкзаке, один из которых освободили под его кошачье величество. Митька уже и сам был не рад, что взял его с собой, ну да не отпускать же котейку в тайгу. Жалко. Потеряется ещё в незнакомом месте, встретит кого, с кем тягаться не сможет.

В общем, совесть у парня имелась, в отличие от здравого смысла. Впрочем, и оный постепенно нарастал в процессе набивания шишек. Глядишь, лет через десять-пятнадцать что-нибудь приличное вырастет. Или не вырастет, тут, как карта ляжет. Сами понимаете, в пятнадцать лет самая дурь начинается, и как подросток из неё выплывет, не знает никто.

Даже кот.

Собственно, кот не знал не только о том, что ждёт в будущем Митю, но даже то, во что выльется его вынужденный поход. Да, он благополучно добрался обратно к Клавдии Степановне, насладился стенаниями оной насчёт того, что бедного котейку теперь надо вычёсывать. С трудом, но пережил мытьё специальным шампунем. Почти…

— Хваутит! — воскликнул он, не выдержав измывательства.

В прямом и переносном смыслах этого слова, между прочим!

— Терпи, казак, атаманом будешь, — откликнулась бабуля, ещё не поняв, что, собственно, произошло.

Митька, кстати, оперативно смылся, едва принёс кота, и человеческой речи от него уже не услышал. А жаль, возможно, тогда Барс не попал бы в руки учёного и не принялся молиться кошачьему богу, который…

Впрочем, об этом чуть позже.

— Я не коза, я коут! — возмутился Барс, неверно истолковав слово «казак».

— Что? — а вот тут-то до Клавдии Степановны и дошло, с кем и как она разговаривает. — Батюшки святы! Ты ли это, Барсик?

— Я не Барсик, а Барс, — гордо ответствовал кот, одним мощным движением выпрыгивая из тазика, воспользовавшись взволнованным состоянием своей хозяйки.

Всю забрызгал её, пока она стояла с трясущимися руками и пыталась осознать новые опции своего питомца.

— Боженька, спаси и сохрани! — принялась креститься Клавдия Степановна, лихорадочно размышляя, как же теперь быть?

Женщиной она была не то, чтобы суеверной, но стрессовые ситуации переносила плохо. А тут, как назло, сон ей накануне приснился, как она от чёрта бегает и святою водой его отгоняет. Взглянула на тазик…

Нет, ну там-то вода самая обыкновенная, да и кошки в принципе воду не любят, тут уж сложно придраться. Может, ей всё-таки послышалось?

— В общем так, чтобы никаких больше купауний! — принялся качать права Барс, сам не понимая, что не совсем вовремя это делает.

Ему бы затихариться. Схорониться под амбаром, или на крыше. Переждать, пока Клавдия Степановна корвалолу накапает, чайку попьёт с пряником, огород польёт, отчего и вовсе успокоится. Притомится. Легче новости воспримет.

Подвело его чутьё, гордыня верх взяла, за что он и поплатился: был схвачен в охапку и отнесён в церковь, откуда ещё не успел уйти батюшка после утренней службы.

— Святой отец, помогите! — воскликнула почтенная пенсионерка, истово крестясь при входе в храм.

Второй рукой она столь же истово сжимала несчастного кота, десять раз пожалевшего, что не проявил должную выдержку.

— Что случилось, Клавдия Степановна? — священник с изумлением взирал на запыхавшуюся прихожанку, регулярно каявшуюся в грехе чревоугодия.

Иногда и злословия, но изредка. Собственно, иных грехов за ней особо не водилось. Впрочем, и чревоугодие не сказать, чтобы было из ряда вон. Фигура у неё отнюдь не безобразная, хоть и полная, значит, излишнего обжорства не происходит.

Всё-таки физический труд на свежем воздухе — самый лучший фитнес! Особенно когда от этого фитнеса хорошо зреют огурчики, помидоры, баклажаны… Тьфу ты, опять о еде подумалось! Эх, грешен человек, пусть даже когда ничего такого и не делает.

Вот как тут быть?

— В кота вселился демон! — припечатала бодрая пенсионерка, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядку. — Он разговаривал со мной человеческим голосом. Требовал больше никогда его не мыть.

Несмотря на все человеколюбие отца Александра, он усомнился в психическом здоровье Клавдии Степановны. Правда, виду не подал, лишь тепло улыбнулся и протянул руки, чтобы забрать несчастного кота. Немного удивился, почему на него подумали столь нелицеприятные вещи, ведь масть у того оказалась самая простая — серая в полоску, а не чёрная, из-за которой несчастным животным порядком доставалось.

— Успокойтесь, Клавдия Степановна, вам нельзя нервничать — давление. — Священник ловко выхватил мокрого кота из подмышки пенсионерки. — Я разберусь с животиной, вы пока посидите, отдохните.

К счастью, помимо отца Александра, в храме оставалась одна из певчих клироса. Бойкая старушка поспешила помочь Клавдии Степановне, водицы поднесла, батюшка же поспешил удалиться в трапезную. С глаз долой, чтобы не нервировать котохозяйку.

Для начала он нашёл полотенце и хорошенько вытер Барса, после отрезал ему кусочек сала (подношение одного из прихожан), вздохнул.

— И что же такого случилось, что она надумала изгонять из тебя дьявола? — задумчиво проговорил священник.

Он, в отличие от Клавдии Степановны, имел высшее медицинское образование и немалый опыт работы. В реанимации. Откуда спустя десять лет и ушёл в священники (предварительно пройдя обучение в семинарии), ибо тяжело. Горят там люди. Трудно нормальному человеку видеть столько смертей, более того, всеми силами пытаться воспрепятствовать бурной деятельности дамы с косой.

С переменным успехом. О-очень переменным.

Ну да не об этом речь, а о том, что Александр был человеком весьма просвещённым, во вселившегося в кота дьявола не спешившим верить. А вот о старческой деменции знал более чем достаточно. Как и о людской мнительности, которая с годами лишь растёт в человеке.

— Ты не бойся, она отойдёт. — Мужчина принялся гладить обиженного котика, отчего у того чуть слёзы не полились.

Всё-таки вымотался бедолага изрядно. Сначала поход, потом купание, плавно перетёкшее в посещение церкви. Запах ладана, к слову, Барсу не нравился от слова совсем, но он готов был с ним смириться. Учитывая, что человек, от которого он сейчас исходил, спас его от неизвестной, но наверняка ужасной опасности, глупо было привередничать.

Кот вздохнул. Обвился хвостом, чтобы не было так холодно после вынужденного мытья и прогулки. Прикрыл глаза.

В животе призывно заурчало. И у несчастного кота (кусочек сала был небольшой), и у священника (у того и вовсе с утра не было и крошки).

— Надо поесть, — постановил Александр, поднялся с лавки и принялся нарезать хлеб, сало, огурчики.

Чайник поставил.

Посмотрел, чем же ещё можно накормить кота из того, что имелось в небольшой, но весьма уютной трапезной.

— Творог будешь? — спросил он у Барса.

— Коняучно, — ответил тот, не задумываясь, и тут же испуганно умолк.

Всё кошачье нутро сжалось от ужаса, ведь он всего лишь хотел мяукнуть, а вышло вон оно как.

— О, значит, то была не деменция? — приподнял бровь батюшка.

Но приписывать сие явление к вселению дьявола не спешил, хотя удивился изрядно.

Кот облегчённо выдохнул, видя, что его новоприобретённое качество не испугало мужчину. Слово за слово, он рассказал, что именно после похода в горы он вдруг смог говорить по-человечески. Правда, о том, что послужило причиной сих разительных перемен, утаил. Не со зла, просто устал. Челюсти с непривычки сводило, хотелось просто полежать.

Расслабиться.

Сальца поесть вдосталь, творожку. Молочком запить, огурчиком закусить. А потом и вовсе отправиться в дом к батюшке, благо тот стоял неподалёку. Кошка там тоже имелась, причём течная, вот только что-то изменилось внутри Барса. Не стал он реагировать на аромат, будоражащий нюх любого порядочного кота. Забился на полати в угол и еле дождался, когда кошка поймёт, что с ним дела не сладишь, и не убежит за ворота, где имеется масса желающих утолить её охоту.

Грустно ему стало.

Неужто всё, неужто он теперь не сможет, как раньше? А как же удовольствие?

Впрочем, не о том ему надо было беспокоиться, а о звонке, который сделал Александр своему давнему приятелю. Тот тоже был медик, но не человеческий, а ветеринарный. Работал в одной занимательной организации, где у него имелась и лаборатория, и подопытные, которых он изучал. Но, конечно же, у него никогда не было такого питомца!

Такого разговорчивого. Такого нахального. Порой кроющего его добрым русским матом.

Правда, мат этот вовсе не способствовал освобождению Барсика, поэтому, спустя некоторое время, он принялся молиться. О Боге он не раз слышал от Клавдии Степановны и её подруг, а на Псалтыре и вовсе лёживал регулярно. Креститься у него не получалось, зато слова шли из самой глубины кошачьей души.

— Господи, услышь меня! — взывал он к потолку. — Это же форменное издевательство! Я рождён свободным котом!

Молчание было ему ответом.

Молился он долго. В смысле не один день, а целых три недели. К тому времени кот успел пообщаться не только с тем самым другом отца Александра, но и прочими сотрудниками НИИ, куда занесла его судьба. К концу месяца в его честь собрали консилиум, на котором были озвучены потрясающие показатели мозговой деятельности, досконально разобрана костная и мышечная структура речевого аппарата, в которой, как выяснилось, произошли существенные изменения.

Странно, ничего такого Барс не ощущал. Ему казалось, что зубы у него такие же, как и были, мозги тоже, а вот то, что на кошек он больше не реагировал — это да, это удручало. Но сию информацию он держал в секрете, а то, не дай Бог, и там копаться начнут.

— Налицо потрясающий феномен! — вещал учёный, настоящий изувер по скромному кошачьему мнению. — Это какая-то уникальная мутация. По каким причинам она произошла — нам приходится только гадать.

На этих словах Барс еле сдержал ехидный смешок. И как никогда обрадовался, что никому-то не рассказал, что заговорил после того похода, где он столь неосмотрительно попил высокогорной водицы.

И камушек полизал. Солёненький.

— Но мозг-то у него всё равно кошачий, — высказался какой-то пожилой дядька со странными рыжеватыми усиками. — Жаль, что в мире ещё не создан томограф с разрешением в один воксель[1], тогда мы бы смогли более конкретно говорить о его уникальности уже сейчас. Какие у него поля и подполя, за что отвечают и насколько сильно отличаются от простого кошачьего мозга.

— Полностью с вами солидаризируюсь, профессор Савельев, — отозвался докладчик. — И клятвенно обещаю, что после смерти кота я передам вам его мозг для дальнейшего изучения.

Барс ощутимо вздрогнул.

Он вовсе не собирался в ближайшее время умирать, а уж тем более попадать к какому-то профессору Савельеву. Пусть даже не смотрит в его сторону своим алчным взглядом и не просит что-нибудь сказать ему вживую!

— Барс, не упрямься, — попытался усовестить его мучитель. До сего момента он показал разговор с котом, записанным на видео, сейчас же хотел, чтобы тот представил себя во всей красе. — Я тебе вкусняшку дам.

Барс даже не дрогнул.

Что там вкусняшки? Ему бы на свободу рвануть! Да только никто-то его даже из клетки не желает выпускать, посему не будет им ничего. Хотя…

Барс встал, лениво потянулся, взглянул на всех так, как могут только коты: «вы все чернь, один я падишах», подошёл к закрытому входу в клетку, потеребил лапкой замок. Снова многозначительно взглянул на людей, мол, всё понятно?

— Думаю, его можно выпустить, только сначала все двери проверить, — проговорил один из участников консилиума и оглянулся на те самые двери.

Все дружно принялись соглашаться, кто-то даже встал и таки проверил их, а также окна, которые пришлось закрыть. Кот приуныл, но всё равно его сердце радостно ёкнуло, когда раздался скрежет металла ключа о металл замка. Выходить не спешил, анализируя, куда же ему всё-таки рвануть и когда именно это сделать. Шанс будет только один, потому что если его схватят, то больше точно не выпустят.

Наконец, он принял решение.

Медленно, текуче вышел на стол. Сел. Облизнулся. Замурчал, пытаясь хоть как-то повторить мотив одной песенки, которую не раз слышал с экрана телевизора. Любит Клавдия Степановна Михаила Булгакова, как читать, так и экранизации смотреть. Фильм «Собачье сердце» и вовсе считает лучшим в мире кинематографа.

Эх, яблочко да с голубикою,

Подходи, буржуй, глазик выколю!

Глазик выколю, другой останется,

Чтобы знал, говно, кому кланяться![2]

Реакция была самая разнообразная. Кто-то возмущённо поджимал губы, кто-то, как профессор Савельев, хохотал, кто-то попросту радовался, что кот наконец-то заговорил. Да не просто заговорил — запел!

В этот самый момент Барс и рванул прочь от этих извергов, причём не куда-то там, а в сторону вентиляционного отверстия, на которое забыли установить решётку. То ли помыть её решили, то ли заменить — то уже Барс и не узнает, да и неважно сие. Главное, что он смог буквально взлететь по стене и втиснуться туда своим «жидким» телом.

Бежал он долго и извилисто, вот только выхода никак не находилось. Нигде-то решётки больше не были сняты, а там, где отчетливо слышался запах свободы, стояли вентиляторы. Тупик. Везде тупик.

— Да что же это такое! — возмутился Барс. — Не желаю я жить в плену! Пусть моя смерть будет на твоей совести, кошачий бог!

С этим патетическим криком он рванул в сторону вентилятора.

И то ли кошачий бог всё-таки существует, то ли то откликнулся кто из особого подразделения (кто-то же должен присматривать за животными!) того самого, триединого… Не суть. Наконец-то ему помогли! Там, где лопасти вентилятора практически соприкоснулись с усами кота, открылся портал, выход из которого оказался… в каком-то странном месте, где даже крокодилы по деревьям лазают.

— О, Боже, за что мне всё это?!

Глава 4. Знакомство

Тиньята

Завтрак вышел сумбурным. Барсу (так представился утренний гость) я налила молока и положила творога. Себя тоже не обделила. Мясо, рыбу и прочее должны были подвезти позже из соседней к Заповеднику деревушки.

Вообще, наставник и сам любит поохотиться (разумеется, не на собственных питомцев), поудить рыбу, грибы пособирать. И даже время на это находит, несмотря на сильную загруженность. Но его уже вторую неделю где-то носит, поэтому всё это время я честно пользовалась договорённостями с местными и брала у них полный набор продуктов.

За счёт Заповедника.

В контракте так и прописано: проживание и питание за счёт работодателя. Расходы на одежду, обувь и медицинскую помощь тоже. Учитывая, что штаны с рубашками с такой работой действительно портятся куда быстрее, а всяческие царапины и прочие повреждения я получаю каждый день и давно к ним привыкла — логично.

Но всё равно приятно.

Вообще Леннарт Коски много чем может удивить, не только щедростью. Например, Силой. Мало того, что он один из самых лучших специалистов по магическим животным, но и прекрасно владеет боевой магией, даже экзамены по этой специальности принимает, пусть и сидит на них с кислой миной.

Странно всё это.

Преподаванием, кстати, он не занимается, но участи председателя комиссии избежать не удалось. И то он это терпит исключительно из уважения к Хранительнице Циммы — Уне. Именно на этом острове находится школа магии, в которой я училась. А также один из Источников Материи, благодаря которой мы и можем колдовать.

И пусть Леннарт не читает лекции и не ведёт практические занятия, но его консультации перед экзаменом — это что-то с чем-то. Хотя, возможно, я предвзята, так как слишком сильно люблю животных, а ещё мне бесконечно нравится его голос. Густой, низкий, который хочется слушать и слушать…

— Тинька, дай пож-шрать! — отвлёк меня от воспоминаний совсем другой голос.

Вздрогнула, осознав, что сижу за тарелкой творога, политого вареньем из ирги, и вместо того, чтобы его есть, дремлю. А ведь это одно из моих любимых блюд! Что немаловажно, это сочетание не любит ни Зика, ни Жорик. Вот один творог — да, а так всё в целости и сохранности остаётся.

— И где ты шлялась, дорогая, пока я Барса от Гавика спасала? — не осталась в долгу перед змеёй. — Думаешь, я не заметила, как ты вовремя смылась? Кстати, а где Жорик?

— Понятия не имею, — махнула хвостом Зика. — Но раз-с не идёт завтракать, з-сначит уже наш-шёл какой-нибудь харч-ш.

— Логично. — Кивнула в ответ, сама же не двинулась с места.

Потому что было очень любопытно узнать, где она всё-таки пропадала. Пусть сначала всё расскажет, потом уже и еду получит.

То, что её не было рядом, когда я спасала Барса, говорило о том, что где-то произошло что-то не менее занимательное, чем появление неизвестного животного. И спасение оного от древолазного крокодила.

— Простите, а здесь все звери разговаривают? — подал голос Барс, оторвав мордочку от пустой тарелки.

Облизнулся. Сверкнул своими зелёными глазами, коротко зыркнув на Зику.

Хм, значит, в темноте должен хорошо видеть.

— Нет, только с-самые талантливые, — горделиво прошипела змея. — А ты откуда такой вз-сялс-ся? Непросвещ-щённый.

Лёгкий оттенок превосходства в её тоне явно не понравился Барсу. Его шерсть слегка вздыбилась, сам он подобрался.

— Гавик, который пытался тобой позавтракать, из неразумных, — отвлекла его внимание на себя. — Разговаривать не умеет, но слова понимает. Или тон. Не суть, главное, что не пришлось его прикладывать магией. А вот такого, как ты, я вижу впервые.

— Какого такого? — оскорбился Барс, словно его уже в членистоногие записали.

Или ящерицы.

Кстати, о ящерицах, что-то я давно не видела нашего Шустрика. Обычно он, стоит мне с утра прийти на кухню и начать греметь посудой, подкатывается прямо под ноги. Специально выбирает момент, чтобы я стояла (потому что когда я несколько раз запнулась об него и упала, мало ему не показалось), хватает себя зубами за хвост, встаёт на спину, отталкивается лапками об пол или стены и катится колёсиком.

Знает, умник, как меня это умиляет.

— Маленького и пушистого. — Признаться, вид Барса меня тоже умилял.

Руки так и тянулись его пожмякать, но я держалась. Всё же разумное существо, говорящее. Когтистое.

Стоило вспомнить о его когтях, как кожу на месте царапин тут же засаднило. Ну нет, это фантомное, ведь я уже обработала их ранозаживляющим эликсиром.

— Вообще-то я самый крупный кот в своей округе! — возмущению Барса не было предела. — И единственный, кто умеет говорить!

— Ага, значит кот, — довольно ухмыльнулась я. — И значит один из своего рода. А ты уродился таким или стал в результате магического воздействия?

— Опять эти бесконечные вопросы, — проворчал Барс. — Сначала они, потом и вовсе в клетку запрёте и опыты проводить начнёте.

— С-смотря как с-себя вес-сти будеш-шь, — подлила масла в огонь Зика.

И только я собралась уверить Барса, что клетка — это не про Леннарта, как в кухню ворвалась та самая парочка, которую я потеряла. Поясохвост катился колёсиком, Жорик шуршал корешками, пытаясь его обогнать. Оба были изрядно потрёпаны, цветок и вовсе пожёван.

— Что с вами случилось? — воскликнула, подскакивая со стула. — Жорка, неужто в Заповеднике нашёлся кто-то, кто не в курсе действия твоего сока?

Несчастный цветок принялся так эмоционально махать веточками и цветами, что я испугалась, не отвалятся ли. Поясохвост, приняв свой нормальный вид, привстал на лапках и жалобно затрещал. Жаль, не по-человечески.

Хвала всем богам, со мной была Зика! Она, конечно, та ещё змея, да и не успела рассказать, где была, но, в отличие от меня, этих гавриков понимала.

— Эта парочка напоролас-сь на обиженного тобой Гавика, который со з-слости пыталс-ся сожрать хотя бы их, — доложила моя волшебная змейка.

Причём так расчувствовалась, что даже приподнялась над полом.

— Бедненькие, — принялась жалеть я пострадавших.

Условно пострадавших, так как тот же поясохвост не просто так сворачивается в колесо, прихватывая кончик хвоста зубами — таким образом он защищает свой мягкий животик. Остальное же тело покрыта двухслойной бронёй: снаружи прочные колючие чешуйки, внутри остеодермы, специальные костяные пластинки. По идее мало кто может его прокусить, даже Гавик, но испугать — вполне. Ну а о гибриде мухоловки с росянкой и, Боги ещё знают, с чем и говорить не приходится. Наверняка Жорка уплотнил шипы и сделал свой сок максимально ядовитым. Чую, Гавика я больше не увижу. Хотя… эта скотина такая живучая из-за того случайного магического воздействия, может и отлежится.

— Давайте я вам творожку дам покушать. — Подошла к холодильному ящику, достала оттуда остатки творога, задумалась.

На две части делить или на три? Скосила хитрый взгляд на Зику.

— Да к волкам я ходила, пос-смотреть, как они там пос-сле полнолуния, — поняла безмолвный намек змея. — С-спят, как с-сурки. До обеда точно никого не побес-спокоят, а мож-шет и до вечера. И да, творога я не хочу. С-свари мне яиц-с.

Я впечатлилась. Это получается, Зика беспокоилась о коте? Пусть тогда мы и не знали, что он так называется. Ведь прибеги на его зов ещё и волки, шансы Барса выйти из передряги с целой шкуркой сильно бы упали.

Нет, я бы справилась, но не сразу.

— Договорились. — Честно поделила творог между плотоядным цветком и пластинчатой ящерицей.

Яйца вариться тоже поставила.

К слову, оба «пострадавших» по идее должны питаться насекомыми, максимум мясом. Поясохвост ещё и растениями. Ключевое слово здесь — по идее. Оба магические, к тому же привыкшие к разнообразию благодаря тесному контакту с людьми. У Жорки вообще метаболизм зашкаливает, ведь у его неразумных сородичей переваривание мяса в ловушке длится от пяти до четырнадцати дней. У него же от пяти до четырнадцати минут. Правда, он и энергии тратит в разы больше, поскольку много двигается. И соображает неплохо.

Посему от творога они даже не думали отказываться.

Пока варились яйца, которых я на всякий случай положила побольше — мало ли, кто ещё захочет, вернула к расспросам Барса о его прошлой жизни.

— Так ты уже родился со способностью говорить, или что-то случилось?

Кот, смотревший за моими хлопотами над остальными питомцами во все глаза, кажется, понял, что никто не собирается его здесь мучить. Бедняга, что же с ним сделали, раз он такой зашуганный?

— Ладно, вижу, ты любишь животных, заботишься о них… — оттаял Барс и наконец-то поведал свою историю.

О том, как его предала собственная хозяйка, а потом служитель культа отдал на опыты. Подробностей о том, что с ним делали, он не поведал, зато в красках рассказал, как сбежал от своих мучителей (надо будет обязательно узнать потом, кто именно это был, дабы их постигло справедливое наказание!), но споткнулся в последний момент о препятствие.

Портал, с помощью которого он попал сюда, мог сотворить и он сам, кстати. Но анализом всех его способностей займёмся потом, пусть сначала в себя придёт, успокоится, поймёт, что ни я, ни наставник не причиним ему зла.

Никогда!

М-да, не повезло ему, да конкретно. Как и у большей часть наших питомцев, это невезение началось после случайного магического воздействия. Не было бы этого прецедента, так бы и продолжал жить спокойной жизнью домашнего питомца.

Где бы такие питомцы ни водились.

Кстати, об Уральских горах, где произошло это самое воздействие, я никогда не слышала, хотя в географии разбираюсь отлично. А ещё я никогда не слышала о том, что полизав камень и попив воды можно взять и заговорить.

И разум обрести.

— Странно, — выдала я, мысленно перелопатив всю информацию о том, каким образом животное может стать более разумным, чем ему отведено природой.

Как правило, это должно быть целенаправленное воздействие опытным магом. Неоднократное. А тут раз и готово!

— Скажи мне, а до того, как ты смог заговорить по-человечьи, ты понимал людскую речь?

— Конечно! Все кошки её понимают, только не всегда показывают.

— Кошки… — Задумчиво прошлась туда и обратно по кухне. Все присутствующие проводили меня взглядами. — А ведь у нас на Марэлле таких как ты нет. Есть тигры, львы, гепарды, но они большие и дикие. Тебя, конечно, напоминают, но отдалённо.

— Маурэлл? — удивлённо протянул Барс. — Не знаю такого места, хотя телевизор смотрю регулярно.

— Телевизор? — настала очередь удивляться мне. — А что это такое?

Вот тут и началось веселье! Потому что оказалось, что сам Барс прибыл сюда ни много, ни мало, а с Земли… более того — из России!

С ума сойти! Я смотрю, Боги взялись перетаскивать оттуда к нам не только девушек, но и животных! Причём одних, без сопровождения.

— Бедняга, как же тебя угораздило? — сочувственно протянула я, гладя его пушистую шёрстку.

Сама не заметила, как в процессе разговора взяла его на руки и прижала к груди. А он даже не подумал сопротивляться! Лишь прильнул и замурчал. Я не стала дальше его пытать, по большому счёту, он уже всё рассказал. Вот только нет-нет, да сжимались у меня кулаки, стоило подумать о тех, кто проводил над ним эксперименты. Пусть то не наши маги, а какие-то учёные, но явно фанаты своего дела.

Такие, которые только о результате и думают, а не о том, как калечат других.

В этом плане магистр Леннарт Коски является ярым противником противоестественных экспериментов. Он считает, что соперничать с Богами, мнить себя демиургами братьев наших меньших — это попросту мания величия.

Потому и собирает он всех под своей опекой: что изменённых сознательно, что случайно пострадавших. С теми же, кого таковыми создали Боги, тесно дружит. Даже с морскими драконами!

Я бесконечно уважаю его и его мнение, по большому счёту согласна с ним, но те же зместы у армарийцев — суровых северных варваров — просто замечательные создания. А ведь они были когда-то выведены путём искусственного скрещивания геномов лошади, морского дракона и Боги знают кого ещё. И они далеко не просто ездовые животные для северных варваров. Отнюдь! Это друзья на всю жизнь! Причём выбирает не столько человек, сколько сам змест.

Ну да я не судья, да и наставник, как я слышала, много чего в своей жизни повидал. Думаю, его мнение основывается вовсе не на пустом месте. Пусть и излишне категоричное.

К слову, тот вид магических змей, к которым относится моя Зика, первосозданные, как и морские драконы. Прентум, демиург Судры, где, собственно, и находится Заповедник, некогда создал магических змей. В древних свитках, которые я запоем читала, когда училась на Цимме, сказано, что раньше они могли оборачиваться людьми. Точнее, имели вторую ипостась. Обретали её, когда достигали половой зрелости, к тому времени вырастая до весьма приличных размеров.

Но у Прентума был давний враг — Асовур. Когда-то они дружили, но по какой-то причине (история об этом умалчивает) земли Асовура стали ледяной пустыней. И тогда он решил, что Судра — тоже отличный материк. Прентум добровольно уступать власть на Судре почему-то не захотел…

Разумные змеи защищали своего создателя до последнего. Большую их часть подлый Асовур уничтожил подчистую, на остальных (они тогда ещё в скорлупе сидели) наложил ограничение. С тех пор змеи никогда не дорастали до прежних размеров, о человеческой ипостаси и говорить нечего.

Эту информацию мало кто знал, меня к ней допустили лишь из-за Зики.

А ещё мне довелось узнать, что двадцать пять лет назад Прентум смог взломать печать Асовура и освободиться из ловушки. Тому немало способствовали армарийцы[3]. Правда, прочие змеи вовсе не имели такого прогресса, как моя питомица, потому именно на неё возлагаются большие надежды по восстановлению утраченных свойств этого вида.

И наше с ней взаимодействие (как эмоциональное, так и магическое) этому прекрасно способствует.

Зика, когда мы жили на Нулоне, росла медленно, но лучше, чем прочие её сородичи. На Цимме, вблизи Источника Материи темпы усилились, а уж когда мы стали бывать на Судре — земле её создателя — она стала всё больше и больше увеличиваться в размерах. Особенно в последний год.

Способность левитировать опять же проявилась.

Как сказал наставник, это первый случай в его практике, а он повидал немало.

Впрочем, я отвлеклась от истории Барса.

— Знаешь, а ведь здесь есть твои соотечественники[4]. Люди. Думаю, как только закончится мой контракт, я обязательно тебя с ними познакомлю. Как и с Уной — она-то точно сможет сказать что-нибудь внятное о тебе. Или отправить домой, если хочешь.

Кот напрягся. Даже мурчать перестал.

— Я подумаю, — ответствовал он спустя некоторое время. — Присмотрюсь к вам. К миру. Может, мне и впрямь лучше тут остаться, среди тех, кто не считает говорящее животное чем-то сверхъестественным. В конце концов, какие-то силы отправили меня именно сюда, внемля моим просьбам о помощи.

— А ведь и верно, — не могла с ним не согласиться. — Я так поняла, что то не был блуждающий портал или ещё какая аномалия. Кстати, ты в курсе, что говоришь не на русском языке?

— Нет, а на каком? — кот даже глаза вытаращил — так изумился.

— В данный момент на нулонском, потому что это мой родной язык, как и Зики. О, а давай попробуем, сможешь ли ты понять другие наречия!

Глава 5. Возвращение блудного начальства

Как выяснилось, кот понимает все языки Марэлла. Я их знала в силу магического образования, а вот откуда он — непонятно. Возможно, всё дело в той магии, которая сделала его способным говорить по-человечески. Или то был дар Бога, который спас его от земных учёных.

Кто его знает?

Может, это он сам сюда перенёсся, хотя в данный момент никаких способностей в области телепортации не демонстрирует. Я их тоже не чувствую, но мало ли. Всё же существо из другого мира. Но самое главное, я рада, что на Марэлле он точно не окажется в двусмысленном положении из-за незнания языка.

А вот тёте Наташе в своё время пришлось так всё учить. С нуля. Я ей помогала, говорила, как называются предметы, действия. Потом мы вместе осваивали чтение и письмо[5]. Счёт она знала лучше всех, даже моего отца, ныне покойничка.

Замечательная она у меня. Самая лучшая! Мне вообще с наставниками везёт: сначала тётя Наташа, потом Уна, которая сразу взяла меня под особую опеку, теперь вот Леннарт Коски.

Он довольно быстро смирился, что взял на практику девушку, особенно после того, как я в первый же день нахождения в Заповеднике сменила форменные юбки на рабочие штаны и рубашку. А всё для чего? Чтобы без проблем сделать клизму медвежьему кускусу. Уверенно обездвижила его заклинанием, причём поймала в нужной позе, зафиксировала вторым заклинанием, чтобы не упал, и сделала всё максимально аккуратно. Да, неприятно тому всё равно было, но не настолько, как могло бы, действуй на моём месте кто-то куда менее опытный.

А уж у меня опыт был…

Я ведь с детства со зверюшками вожусь. То раненого волка с друзьями в трактир приволоку, то варвара в отключке. Один раз даже морского дракона выхаживала — нашла его на дальнем берегу всего израненного. Видимо, ловцы напали, но он сумел от них скрыться. Правда, до дома мы его при всём желании дотащить бы не смогли, пришлось сооружать укрытие и оставаться на несколько дней. Зато теперь у меня есть отличный друг, точнее подруга, которая, если надо, может приплыть по первому зову!

В общем, наставник быстро понял, какое я золото, и каждый год звал на обязательную месячную практику в Заповедник. А после того, как я окончила школу магии, ни один из нас даже задумывался о месте итоговой годовой практики. Конечно же, здесь, на Судре!

Дядя Ортос тогда лично встретился с наставником, долго разговаривал за закрытыми дверями. Хорошо, хоть пыточный инструмент с собой не взял — уже прогресс! Для дознавателя всея варваров это прямо достижение. Можно сказать, что я получила от него обещание не трогать наставника, используя самые настоящие пытки.

Не физические, конечно, но у меня свои методы.

И один из них — это тётя Наташа, по совместительству его жена. Она так и сказала ему: «Пусть хотя бы один человек избежит твоей пыточной. Ей с ним ещё работать, не порти им отношения. Разумеется, самые что ни на есть рабочие».

И так на него посмотрела… многозначительно.

А вообще, с моими питомцами мне явно ничего такого не грозит. Шутка ли, волшебная змея и смертоносный цветочек! Учитывая мою наклонность «приволочь домой максимально зубастую тварь и выходить её», то не известно, кто первым сломается. Кстати, когда-то подобной же «тварью» был сам Ортос, о чём тётя Наташа не упустила шанса вспомнить.

Контракт читали и дополняли всей семьёй. Удостоверившись, что согласно ему мне и платить хорошо будут, и о здоровье позаботятся, дядя Ортос добавил туда же ещё одно обязательство. Теперь один из пунктов звучал так: «Ответственность за жизнь, здоровье и ЧЕСТЬ помощницы лежит на работодателе». То есть Леннарте Коски. Лично.

Что самое удивительное, наставник согласился! Даже не потребовал подтверждения наличия у меня той самой чести.

И уговаривать (читай — пытать) его не пришлось, хотя, вспоминая слегка разочарованный взгляд дяди Ортоса, он таки рассчитывал найти повод для применения своих талантов.

Не судьба.

Так что теперь, пока я прохожу практику у Леннарта, ни с кем не могу закрутить роман. Не то, чтобы я собиралась, но как-то… обидно. Вот в чём в чём, а в легкомысленных связях с противоположным полом меня трудно обвинить. И вообще, скоро мне исполнится двадцать один год! Через несколько дней после этого и контракт закончится. Вот тогда я…

А что я?

Сбрею клочковатую бороду Леннарта? Поцелую его с разбега? Зачем? Он мне, конечно, нравится, есть в нём загадка, но замуж я за него точно не собираюсь. И портить с ним отношения тоже. А больше тут и целовать некого, помощники далеко и заросли ещё больше, чем наставник.

Дела.

Впрочем, все эти сумбурные мысли вылетели из головы, стоило мне переступить порог дома — деревянного двухэтажного строения, срубленного из таких огромных брёвен, что на этаж хватило буквально нескольких штук. За его порогом меня ждала масса дел, начиная с приёмки продуктов, которые должны подвезти, заканчивая обходом подопечных.

Кот везде ходил за мной хвостом. Изучал местность. Пару раз я за него даже запнулась, когда складывала в холодильный ларь свежие продукты.

— Кто мешается под ногами, тот остаётся без обеда, — предупредила Барса, который, судя по флегматичному виду, явно не проникся моими проблемами с первого раза.

А вот стоило заговорить о святом, взгляд его стал куда осмысленнее!

Но до обеда ещё далеко, надо успеть осмотреть часть территории.

Шли дозором мы всей компанией за исключением Шустрика — он ушуршал по своим делам сразу после завтрака. Периодически Барс с Зикой шмыгали в кусты, что-то она там ему показывала, причём говорила таким поучительным тоном, от которого хотелось прыснуть в ладошку. Потом они возвращались ко мне, чтобы через минуту снова скрыться из вида. Жорик, восседавший у меня на плечах и державшийся за них своими тонкими, но сильными корешочками, вёл себя куда спокойнее.

В какой момент он зацепился веточками за низкорастущую ветку дерева, мимо которого лежал мой путь, и смылся, я не запомнила. Впрочем, такие фокусы он проделывал регулярно, поэтому я не особо обращала на них внимание.

До этого момента.

В Заповеднике как-то враз стало подозрительно тихо. Птицы смолкли, гнус куда-то попрятался, даже трава с листьями шелестеть перестали. А я как никогда ощутила своё одиночество. Почему-то именно в этот момент никого не оказалось рядом.

— Тиньята! — раздался громогласный зов наставника.

Еле сдержалась, чтобы не прикрыть уши руками. Опять переусердствовал с усилением голоса.

— Магистр Коски, наконец-то! — воскликнула в ответ, развернулась и ринулась в сторону дома.

Бежать пришлось долго, даже в боку закололо, хотя я привычная к нагрузкам. Вокруг продолжала стоять подозрительная тишина, Леннарт больше ничего мне не кричал. С каждым вздохом я чувствовала, как подспудный страх проникает в меня, вселяет тревогу в сердце.

— С-стой! — прошипело со стороны денника.

Он находится к северу от дома, обычно мы там держим новеньких, прежде чем они освоятся в Заповеднике. Для особо буйных даже клетки имеются, пусть наставник терпеть не может держать животных в неволе.

Глянула в ту сторону и обомлела. Картина, открывшаяся глазам, буквально поражала воображение. Посреди денника стояла какая-то неизвестная зверюга, самым странным образом сочетавшая в себе о-очень крупного белого лиса (высота в холке, как у пони!), дикобраза и Боги знают кого ещё. Серьёзно, он выглядел так необычно, что я даже растерялась.

Он настоящий, или мне снится странный сон?

Шкура белоснежная, аж слепит, глаза светятся, словно в них накапали медного купороса, когти на лапах им же обработали. Тоже светятся. Как и иглы, торчащие из спины и копчика. Правда, последние ближе к концу совсем тёмные, будто бы даже чёрные. Сам он мощный, с широкой грудью, словно не лис, а волк, причём магический.

Но нет, судя по форме морды и ушей всё-таки лис. Да и хвост характерный такой.

Магия от него чувствуется какая-то странная. Неправильная, что ли. Словно её вывернули наизнанку. Точнее сложно сказать, да и не до разговоров сейчас, потому что вокруг шеи зверя обвилась Зика, а на голову уселся Жорик и методично пытался проткнуть белую шкуру своими иголками, словно тому своих мало.

Судя по остервенелым движениям разумного цветка, его обычный трюк удавался из рук вон плохо. Точнее из веток вон плохо. Или корешков.

Вокруг неведомого животного живописно валялись обрывки цепей. Судя по слабому мерцанию мест разрыва, зачарованных. Поодаль лежал Леннарт с Барсом на груди. Кот явно нервничал и, словно забыв, что умеет говорить по-человечески, истошно мяукал. Несмотря на творящееся вокруг безобразие, наставник молчал. Отсюда мне не было видно, открыты ли его глаза. В сознании ли он вообще.

Мысль о том, что каким-то невероятным образом зверьё с цветком умудрились оказаться здесь раньше меня, мелькнула и пропала. Слишком много всего и сразу.

Потом.

Не до этого сейчас.

Вот песочного цвета колёсико подкатывается к зверю, разворачивается, ловко взбирается по задней лапе, просачивается между иглами и вцепляется острыми зубками в основание пушистого хвоста. Обиженный вой оглашает округу. Похоже, Шустрик умудрился учуять одно из слабых мест очередного гостя. И добраться до него.

Не зря там растут иглы, ой не зря!

Не теряя даром времени, подскакиваю к забору, хватаюсь за верхнюю перекладину, рывок, и вот я уже бегу к наставнику, стараясь обогнуть зверя по дуге.

Жив ли он? Дышит ли?

— Что происходит? — кричу, а у самой горло сжимается, словно на него легла чья-то сильная рука.

А ведь я просто пересеклась со взглядом зверя. Бр-р!

Соберись, Тинька! Похоже, на Леннарта рассчитывать не приходится, надо действовать самой!

Собрав в кулак остатки самообладания, сосредотачиваюсь на Силе, тяну Материю из окружающего пространства, пытаюсь закончить начатое наставником заклинание. В общем-то, стандартная формула, позволяющая устраивать магические ловушки. На клетку (одна из них как раз стоит неподалёку, видимо, приготовленная архимагом для зверя) накладываются чары, затягивающие опасное животное внутрь. После того, как оно оказывается внутри, контур замыкается, прутья клетки соединяются, и тогда лишь сильный маг сможет выпустить его наружу.

Такой, как Леннарт Коски.

Я тоже не из слабых, но пока могу лишь достроить подобного рода заклинание. Разорвать тоже, но потом будет такой откат, что мало не покажется.

Зверь взвыл ещё сильнее, яростно зашипел, пригнулся к земле, силясь противостоять притяжению.

Я стояла и старалась не дрожать. Страшно было, аж жуть! Страшно любопытно, сможет он удержаться или нет?

Зика, чуя, что если не отцепится, то загремит в клетку вместе с ним, расслабила мышцы, смачно шмякнулась на землю и поспешила отползти. Жорик оттолкнулся корешками от его макушки, прыгнул туда же.

И только Шустрик не обладал иммунитетом к моей магии. Он отчаянно сопротивлялся, но всё же разжал челюсти, и его потянуло в клетку. Кота тоже.

Ну уж нет, я не допущу, чтобы они оказались один на один с этой зверюгой!

Сама не знаю, как у меня так ловко получилось (в экстремальной ситуации оно всегда так), но я смогла подцепить магией обоих и притянуть к себе. Игольчатого лиса же слегка подтолкнула, мол, не стесняйся.

С каким упрёком посмотрел на меня этот странный зверь! И мне даже стало стыдно, потому что взгляд тот был уже из-за прутьев сомкнувшейся решётки.

— Прости, сама не люблю держать животных в неволе, но надо разобраться, что ты сделал с наставником.

Не знаю, понял ли он меня, но оскорблённо отвернулся.

Надо будет дать ему поесть. Потом. Сначала Леннарт!

Тащить наставника мне помогли… волки. Они не были такими разумными, как тот, которого я когда-то вылечила, когда жила на Нулоне. Хозяин Леса — так назвал его дядя Ортос. Сейчас он уже совсем матёрый, детьми обзавёлся, и даже внуками. Местные же волки слабее его, общаться с помощью мыслеобразов не умеют, но очень бодрые ребята.

Леннарт забрал их у одного экспериментатора, когда тот не справился с управлением своего очередного питомца. Слишком много он хотел в него вложить, не позаботился о стабильности.

Даже пошёл на нарушение правил, установленных после того, как Материя восстановилась. Безумец!

Сто лет потребовалось когда-то Марэллу, чтобы стабилизироваться. Это были очень долгие годы для Хранителей, ведь они оказались заперты на своих островах. Привязанные к Источникам, они ждали очень долго, когда вновь смогут использовать Силу. Когда вкусят нормальной еды. Когда смогут попросту увидеть других людей.

С тех пор многое изменилось.

Строгий контроль использования Материи. Запрет на чрезмерное вмешательство в природу живых существ. Сокрытие от большинства некоторых разделов магии, в том числе драконологии, к которой мне дали доступ только из-за того, что я спасла Эллару. Последнее — очень даже важная мера, учитывая, сколько желающих использовать морских драконов в любом виде. Как живых, так и мёртвых.

До сих пор вздрагиваю от вида ран, которые мне пришлось залечить драконице, волею судеб попавшей к нам на берег.

Стоит ли говорить, какое ждало того мага наказание? Лишение Силы как минимум! Вот только не дожил он до приговора — скончался от ран. Большая часть его подопытных тоже, ибо то существо разошлось не на шутку. Одолеть его смогли только общими усилиями.

По официальным сведениям монстр погиб, но зная Леннарта…

О, а может это тот самый зверь? Мало ли, вдруг наставник его спрятал, а сейчас решил интегрировать в Заповедник.

Да нет, он бы меня заранее предупредил. И не только меня.

Кстати, а где те практиканты, которые должны были прибыть с ним после окончания летней сессии?

Ох, сколько вопросов, а ответить на них некому.

Уложив архимага на постель, благо, его спальня располагалась на первом этаже, я принялась доставать всевозможные целительские амулеты. Конечно, поверхностная диагностика мне вполне по силам (мы изучали не только анатомию животных, но и человека) да и исцелить не проблема, но если что-то серьёзное, лучше подстраховаться.

И зелье для активации магического зрения выпить.

Сосредоточилась. Потянулась к Леннарту, оплетая его нитями Силы, чтобы не только на глаза полагаться, но и импульсы.

Драх, он всосал всю мою магию, словно губка! Какие там импульсы? Какой анализ? Я еле успела оборвать связь, пока он весь мой резерв не выпил!

Точнее, анализ-то есть, тут всё понятно — истощение. Причём такое, что лежать ему как минимум дня три, и это если с подпиткой эликсирами и амулетами. Что же с ним произошло? Неужели это от того заклинания, которое он начал накладывать на клетку, и которое закончила за него я?

Будь на его месте кто послабее, то такой исход был бы вполне вероятен, но он-то архимаг.

Нет, надо связаться с Уной, узнать, что у них там произошло!

Хранительница Циммы ответила максимально коротко: «Отправлю к тебе целителя, сама прийти не смогу — срочные дела».

Пф, зачем он мне, когда и так всё ясно? Разрывов я не вижу, та Сила, которую он успел из меня вытянуть, осталась в нём, никуда не утекла. Ну да ладно, пусть присылает, одна голова — хорошо, а две — ещё лучше.

Так думала я, пока не увидела, кто прибыл.

Не то, чтобы это был какой-то профан. Вовсе нет, Уна бы такого не допустила, но… это был Коршанский. Тот, с которым у нас не заладились отношения с самого начала. Ничего, в общем-то, особенного: там поспорили, здесь не сошлись во мнениях, где-то оказалось я знаю чуть больше него. Преподавателя! Довольно мелочного и мстительного мужика, как выяснилось.

К окончанию школы я даже перестала переживать, что он занижает мне оценки. Кому они вообще нужны, если знания первичны? Но встречаться с ним в ближайшее время я не планировала.

— Что, угробила начальство? — ехидно выгнул бровь среднего роста мужчина.

Немного полноватый, с немного вьющимися рыжеватыми волосами и голубыми слегка навыкате глазами. В нём нет откровенного уродства, но он отталкивает своей сущностью, которую видно во взгляде, движениях головы, рук. Вот и сейчас он смотрит свысока, кривит полные губы, уверенный в своей правоте. И превосходстве.

Уна, кстати, тоже от него не в восторге, но говорит, что специалист он хороший. В целом. Ну а частности — это дело такое, сложное. Целители на Марэлле нарасхват, трудно найти компетентного преподавателя по этому предмету. Большинство связано контрактами и занято по самые ноздри.

Или уши. Тут кому как интереснее мерять.

— Попрошу воздержаться от комментариев, не относящихся непосредственно к осмотру пациента, — сухо выдала я, сжав кулаки.

Почуяв, что со мной явно не всё в порядке, к ноге подкатился Шустрик. Зика, лежавшая до этого в кресле, ибо тоже устала, приподняла голову, недовольно зашипела. Жорик угрожающе шевельнулся в горшке, стоявшем на подоконнике (тоже решил отдохнуть, напитаться сил и влаги), блеснули капли на иголках, о свойствах которых Коршанский был прекрасно осведомлён.

Кстати, о влаге, нога теперь была у меня мокрая. Видимо, поясохвост тоже решил восполнить потерю жидкости от того жуткого стресса, и до недавнего времени лежал в тазике с водой. Пьёт он так — кожей. Удобно, наверное, особенно в дождь. А вот мне сейчас не очень удобно, потому что сапоги я недавно сняла и стояла в носках.

Теперь мокрых.

А пол холодный, пусть и деревянный. Или меня так морозит после всего случившегося? Коршанский ещё этот…

Хвала небесам, он смолчал, только недовольно зыркнул на змею и цветок. Ха, это ещё не видел, с каким презрением на него смотрит кот! Он забрался на шкаф и сидел там в такое позе, словно был готов прыгнуть на моего обидчика и разорвать в клочья.

Приятно.

Глава 6. Что же ты такое?

Леннарт заснул на три дня. Коршанский погрузил его в магический сон, предварительно накачав эликсирами. Не то, чтобы я была против, но как теперь узнать, что мне делать с этой неизвестной зверюгой?

Благодарить не стала.

Он прекрасно знал, что мне было крайне важно поговорить с наставником. Он мог ненадолго привести его в чувство и уже потом погружать в сон. Мог, но не стал этого делать.

Меня так и тянуло настроить на зеркале-артефакте, с помощью которого можно без лишних магических затрат телепортироваться в Цитадели, другой адрес. Такого же острова, как Цимма, но расположенного куда севернее.

Не стала. Пусть его, лишь бы ушёл побыстрее и больше не возвращался.

Солнце клонилось к закату, зверьё собиралось вокруг денника. Помощники — пара мужчин в годах — тоже явились. Заглянули в дом, осмотрели магистра, удовлетворённо кивнули головами и вышли.

— Будет жить, — выдал Бромир, перекатываясь с пятки на носок.

Этот крупный темноволосый мужчина был правой рукой Леннарта. Держал северную и западную часть Заповедника в своих огромных ручищах, сам порой напоминая некоторых наших питомцев. Особенно когда долго бороду с волосами не подстригал. Разумеется, напоминал он их только внешне, на деле же обладал огромными познаниями и не менее огромным опытом.

Магии только было маловато.

Но он с лихвой компенсировал это невероятной силой, как физической, так и духовной. Отличный мужчина, пусть и специфический.

— Откуда он приволок этого шипастого лиса? — спросил второй помощник — Фергюсс.

Этот мужчина отличался от Бромира куда более худощавым телосложением. Весь жилистый, пегий от седины, он обладал не менее крепким духом, чем его соратник. Не зря на нём были южная и восточная части Заповедника.

И магом он был достаточно сильным. Слабее Леннарта, но сильнее Бромира.

— Могли бы уже знать, если бы не этот… Коршанский. — Досадливо покачала головой.

Эх, я и так вымоталась за эти недели отсутствия наставника, следя за центральной частью Заповедника, а тут ещё и это.

— Зас-сранец-с! — постановила Зика, присоединяясь к нашему консилиуму.

Жорка согласно зашуршал листочками, даже иголочки втянул — настолько обрадовался приходу помощников.

Кот, кстати, затихарился и не спешил выходить к новым людям. Да и Бог с ним, сейчас не до него! Да, его появление на Марэлле — явление из ряда вон, вот только, в отличие от зверя, остервенело бросающегося на прутья магической клетки, он умеет говорить и вообще ведёт себя адекватно.

— Слушай, а ты не знаешь, где он вообще столько времени пропадал? — спросил Бромир, подхватывая Зику на руки.

Она и не думала сопротивляться. Крупные мужчины ей всегда нравились, ведь у них такие удобные плечи. Для возлежания.

— Насколько я поняла, после экзаменов он куда-то отправился, — я судорожно пыталась вспомнить подробности. — Видимо, там он и отловил это чудо природы.

— Да нет, природа тут не причём, — покачал головой Фергюсс. — Магией разит да такой, что и не поймёшь, что произошло.

— Вот и чем его кормить? — магия магией, но есть куда более насущные проблемы. — Допустим, я дам ему мяса, а вдруг от этого будут последствия? Я читала, что раньше пробовали создавать таких монстров, которые размножаются делением после определённого количества поглощённой пищи.

Вздрогнула, вспоминая, что этой пищей, как правило, служили люди. Так называемые враги, против которых их и натравливали. Причём зачастую врагами становились те, чьи земли попросту хотели забрать.

Нет, хорошо, что всё это непотребство запретили!

— Биоматериал бы у него взять, — выдвинул идею Бромир. — Предварительно усыпив.

— Знать бы ещё чем, — развела руками я. — Пробовала магией — не получается, мешает защита, эликсир в него не вольёшь, питьё он игнорирует.

С тоской взглянула в сторону клетки. Зверь временно не шевелился, получив множество уколов от соприкосновения с защитной магией. Миски для еды и воды, закреплённые, казалось бы, намертво, валялись перевёрнутыми. Несмотря на то, что тело игольчатого лиса оставалось практически неподвижным (ходящие от усиленного дыхания бока не в счёт), взгляд его оставался полным боевого духа.

Борец. Он совершенно точно не намерен сдаваться. Тем самым вызывая невольное уважение.

— Кто плёл защиту? — Раздался задумчивый голос Фергюсса.

— Начал наставник, заканчивала я. — Встрепенулась, вдруг осознав, как именно можно успокоить дикого гостя.

Вот только…

— У тебя не хватит сил, ты потратилась на ловушку, — озвучил мои опасения второй помощник. — Ничего, я сегодня почти не колдовал — не было нужды. Помогу.

— Спасибо! — Облегчённо выдохнула.

Мне было одновременно и жалко зверя и страшно. За него. Хотелось понять, как с ним подружиться, договориться. Понять, что это за чудо такое и как функционирует. Чем живёт. Ещё никогда у меня не было неудачных контактов с животными.

Гавик не в счёт, тут не контакт неудачный, тут животина наглючая. Кстати, а вот и он ползёт смотреть, кто тут у нас новенький. Не сдох от сока Жорика, надо бы и у него биоматериал взять. Потом, когда с шипастым лисом разберёмся.

К деннику мы пробирались долго — столько зверья успело набежать. Никто, правда, не пытался зайти за ограждение, стояли вдоль него или сидели наверху и смотрели во все глаза. Только Зика с Жориком зашли вместе с нами, но они же мои, то есть отбитые на всю голову.

У цветочка и её нет, чем он там соображает — непонятно. Скорее всего, корешками и стеблем.

Наконец мы добрались до клетки. Зверь одарил нас презрительным взглядом, приподнял губу, обнажив белоснежные клыки. Смертоносные. Сам он весь подобрался, но прыгать на решётку не стал, видимо, надоело. Либо решил сменить тактику.

— С тебя только дать ключ доступа, остальное я сам. — Деловито потёр руки Фергюсс. — Только подожди, сейчас настроюсь.

Я ждала. Смотрела в глаза этому чудному зверю и понимала, что он чувствует наш настрой. Ждёт подвоха. И если таковой подвох с нашей стороны осуществится, то никогда мы с ним по-хорошему не договоримся.

— Нет, — проговорила я сначала несмело, потом прочистила горло и уже куда громче повторила: — Нет!

Взглянула на Зику, ища одобрения в её глазах. Та недовольно зашипела, мол, ну ты даёшь.

— Ты что творишь, девочка? — вскинул брови Фергюсс. — Чем быстрее мы разберёмся, что да как, тем лучше будет!

Я снова посмотрела на зверя, словно спрашивая: «А и вправду, что я творю?» В ответ мне смачно зевнули, показав два ряда острых, как бритва зубов. А уж какие там были клыки…

— Вам всем нужно уйти, — собрав всю свою решимость в кулак, выдала я. — И людям и животным.

— Даж-ше мне? — раздалось удивлённое шипение.

— Нет, конечно, вам с Жоркой нужно остаться. — Вновь вернулась взглядом к зверю. — Без них я никуда.

Тот недовольно дёрнул ухом, но рычать не стал. Лишь скрипнул зубами.

— Она дело говорит, — пробасил Бромир.

Да так неожиданно, что я вздрогнула. А потом подняла на него изумлённый взгляд.

— Спасибо? — должна была поблагодарить, но получилось спросить.

Потому что я и сама не была уверена в том, что творю.

— Мы сейчас уйдём и зверей за собой уведём. — Бромир махнул рукой куда-то в сторону. — Завтра утром вернёмся. Ты только смотри, аккуратно. Клетку одна не открывай.

Я и не собиралась, если честно. Страшновато всё-таки, но и ему не очень-то здесь приятно. И страшно, наверное, тоже, пусть он это и не показывает.

— Да вы с ума посходили что ли? — недовольно рыкнул Фергюсс. — Послушай, Тинь, ты, конечно, девочка талантливая, но это не тот зверь, которого ты сможешь взять своим обаянием. Он неразумный, я это чётко вижу по ауре. Посмотри сюда!

Он ткнул пальцем в сторону головы зверя, вызывая у него предупреждающий рык.

— Да у него вообще непонятно что с магией. — Развела руками. — Разве вы не видите, что он не подходит ни под одну типологию. И дело не в масти, а плетениях, я никогда таких не видела, даже в старинных свитках!

— Тебя допускали в закрытый раздел библиотеки Цитадели? — Приподнял бровь Фергюсс.

В этот раз одну.

— Конечно, — кивнула головой в сторону Зики. — Она же у меня из перворожденных, причём их вид был подавлен. Она первая из своих, кто сумел так вырасти.

О дружбе с морской драконицей умолчала.

Как и о многом другом. Я, конечно, его уважаю, как и Бромира, но лишнее говорить точно не буду. Школа дяди Ортоса! Только Леннарт знает о моих достижениях на правах наставника, причём о том же Хозяине Леса и спасении Эллары он услышал лишь после того, как принёс клятву на крови.

Догадайтесь, кто на ней настоял?

— Присмотри за ней, перворожденная, — обратился Фергюсс к Зике. — На её разум полагаться нельзя. — Кивок в мою сторону.

Змея величественно хмыкнула, нехотя покинула плечи Бромира и с явным недовольством уставилась на зверя в клетке. Её взгляд так и говорил: «Это мой человек, пусть и не очень разумный. А я своим не делюсь».

— А ты давай без глупостей, — это было сказано уже мне.

Недовольно вздохнув, Фергюсс всё же развернулся и нехотя двинулся к забору. Его спина явственно показывала, насколько он не в восторге от моей затеи.

— Самонадеянность — не порок, но будь осторожна, — напутствовал напоследок Бромир. — И да, я уже говорил, но повторю: утром я вернусь.

С тем и ушёл.

Я смотрела в удаляющиеся спины помощников, на то, как уходят животные, и молчала. Так же молча развернулась к зверю, села неподалёку от клетки прямо на землю, подпёрла щеку кулачком и вздохнула.

— И что с тобой прикажешь делать?

Сидела я долго. Сначала ждала, когда все наконец-то разойдутся, потом когда успокоится зверь. Он нервно порыкивал и, похоже, не очень-то верил своим глазам. Ждал подвоха.

— С-странная з-сверуш-шка, — прошипела Зика, привстав на хвосте.

Она всё никак не хотела успокаиваться, ей явно не нравился зверь. Она вообще у меня подозрительная. Никого с первого раза не подпускает, старается либо спрятаться и понаблюдать, либо напасть. Не всегда физически, но она старательно охраняет своё. То есть меня. С некоторых пор ещё и Жорика.

Вот его, кстати, она приняла сразу, даже защищала от взрослых (мне тогда лет семь было), которые хотели его уничтожить. Ведь его создали, чтобы убивать. Подослали с остальными плотоядными растениями, чтобы те укоренились парке при замке королей Армарии, подросли, размножились и…

Хотя, что вспоминать? Жорка не виноват, что один ушлый маг сотворил с ним и его собратьями такое. Он никогда меня не предавал, как и Зика. И сейчас он аккуратно топтался возле клетки аккурат напротив морды шипастого лиса и провокационно хлопал ловушками.

Мол, кто на нас клыки скалит, тот по ним и получит.

Учитывая особенности Жорки, то скорее иголками по деснам, но это будет не менее смертельно, чем атака другого сильного зверя. А то и более, ибо яд у него забористый. Правда, Гавик таки оклемался, но кто его знает, может, Жорка не попал, куда надо, так, на шкуру только, а она у крокодила толстенная.

— Слушай, Зика, мы ведь с тобой вместе учились, и, если мне не изменяет память, раздел с лисами там был довольно короткий. Они не очень восприимчивы к магическим манипуляциям да и геном устойчивый, с другими видами плоховато скрещивается.

— Да, в отличие от с-собак и волков лис-сы хуж-ше, — прошипела Зика, ехидно скаля клыки.

Зверь нервно дёрнул ухом. То ли из-за содержания, то ли просто на шипение. Не понятно.

— Насколько я помню, на Булдроке, ныне безжизненной ледяной пустыне, когда-то водились магические лисы, которые перворожденные. Кажется, о трёх хвостах, а то и больше. Не помню, случайно на тот свиток наткнулась, когда искала информацию о тебе.

— Да, это бывш-шая вотчина Асовура, который наш-ш вид поч-щти до простых з-смей низ-свёл. Бога моего пленил. С-скотина, — а вот теперь в голосе Зики звучала самая настоящая ярость.

И она имела полное право на неё!

— Может этот из них? — кивнула на зверя. — Мало ли, может, кого вывезли да держали в личном зверинце. Хвост, правда, у него один, зато иглы-то какие!

Я не могла им не восхищаться, пусть наш контакт не заладился.

— Тогда бы об этом в обыч-щных учебниках тож-ше ч-што-нибудь было.

— Ну да, но мало ли, как бывает. Вроде бы контролируют магов, следят, чтобы законы равновесия не нарушали, а всё равно находятся те, кого упустили. Всплывают потом, лови их.

— И не говори, сколько Ортос их уже навыколупывал из Ярмарки — не перечесть!

С этим было не поспорить. Дядя у меня — мозг! И сила, конечно. А вот я… пойду-ка я конспекты принесу. И еду бы надо сварить, да вот только от зверя надолго уходить не хочется. Надо глянуть, кажется, там грудинку копчёную привезли, её готовить не надо.

Эх, с этой нервотрёпкой голова плохо варит!

— Я скоро вернусь, — проговорила зверю. Подхватила Жорика на руки, Зике махнула головой, мол, хватит тут шипеть. — Надо подкрепиться. Тебе тоже принесу всего понемногу.

Лис на последнюю фразу демонстративно зевнул. Опять.

И снова не понятно, понял он мою речь или так, выделывается?

Голодный глас желудка отвлёк меня от зверя. Мы вернулись в дом, проверили наставника (тот как лежал, так и продолжал лежать), а потом я закопалась в холодильный ларь. Нашлось и готовое мясо, и огурцы с помидорами, и яйца. Сырое мясо тоже лежало, как и рыба.

— Яичница — наше всё, — пробормотала себе под нос и принялась резать копчёную грудинку.

— Едау, — тут же нарисовался Барс, оглядываясь по сторонам.

Вдруг кто из посторонних людей его увидит?

И я могла его понять после той истории, что он нам поведал. Мне-то он открылся из-за Зики с Жоркой и Шустриком, да и спасла я его. К тому же не покарала за исцарапанное лицо, хотя было больно, что уж. Крем, конечно, помог, ранки заживали быстро, но следы ещё виднелись.

— Вс-се уш-шли, — успокоила его Зика. — Сейчас-с пож-шрём и пойдём того оглоеда исследовать.

— Не оглоеда, а настоящего бойца, — поправила змею. — Зря ты так с ним, мне кажется, можно попробовать договориться.

— Вот и будешь-ш договариватьс-ся, а я буду ворч-щать, твою доброту оттенять, — сыронизировала Зика. — Ты с-смотри там, грудинку не пережарь.

Я только хмыкнула. Опять моя змейка интригует. С другой стороны, есть в её словах смысл. Особенно про грудинку.

Скоренько пообедав, набрав учебников, конспектов и пару энциклопедий, а также всевозможной еды, мы отправились обратно к клетке. Посмотрим, будет ли он есть (перекармливать не стоит, а то мало ли, но надо понять, что к чему), а ещё я страстно надеялась, что найду о нём хоть какую-то зацепку.

Раз уж Леннарт в отключке.

Глава 7. О пользе кота

— Ну что, шипастый, мы вернулись. — Я с удобством разместилась на прихваченном коврике.

Справа поставила поднос с едой для гостя, слева разложила книги. Зика демонстративно обползла клетку, мол, проверяет, не прогрыз ли он за время нашего отсутствия какой-нибудь прут. Жорик лишние телодвижения решил не делать, сразу закопался корешками в землю неподалёку от его морды. Ощетинился, явно сделав колючки максимально плотными и острыми. Даже ловушками похлопал, хотя именно они представляют для животных наименьшую опасность.

Но выглядело это вполне себе внушительно.

Шустрик тоже пришуршал. Взял какую-то палочку и демонстративно принялся точить зубы. Я чуть не упала от смеха, хорошо, что на земле сидела. Потому что где его зубы и где зубы зверя? С другой стороны, бронированная ящерка умудрилась сыграть чуть ли не ключевую роль в отвлечении шипастого лиса. Так что не в размерах дело!

Кот, в отличие от нас, близко подходить не спешил. Он сел в сторонке, обернулся хвостом и принялся смотреть на зверя своими пронзительными зелёными глазами.

— Вс-сё ц-село, — прошипела Зика, вернувшись из обхода. — Кс-стати, у него на хвос-сте кровь, видимо, Ш-шустрик пробил его шкуру.

— Течёт? — с тревогой спросила я, готовая вспрыгнуть на ноги в любой момент.

— Нет, уж-ше запеклос-сь, живуч-щий оказалс-ся, — ехидство эта змеюка даже не собиралась скрывать.

Видно было, что она пытается вывести его на чистую воду. Я тоже жаждала узнать, понимает он речь или нет, поэтому подхватила игру.

— Надо бы получше посмотреть, если течёт, придётся клетку открывать и лечить, — встала, двинулась в сторону хвоста лиса. — Всё-таки теперь он под нашей ответственностью, нельзя губить такого красавца.

Насчёт ответственности и красавца я не шутила, кстати, а вот относительно открытия клетки… Нет, я планировала её открывать, тут я не соврала, но значительно позже.

Зверь на мою речь не отреагировал. Нет, он следил своим «купоросным» взглядом за тем, как я двигаюсь, нервно мотнул хвостом, когда уделила тому пристальное внимание, но ничего больше не предпринял. А ведь мог прикинуться болящим, чтобы открыла клетку…

Может, и впрямь речь не понимает?

Хм, а если попробовать мыслеобразами, как с Хозяином Леса? Только для этого надо сесть и наладить зрительный контакт. Но сначала дать небольшой кусочек мяса, пусть полакомится, проникнется моей добротой.

— Слушай, давать жить дружно, — устало проговорила я после того, как битые полчаса пыталась поймать взгляд зверя.

Он не хотел смотреть на меня прямо. Искоса, коротко, вскользь — это да. Прямо только тогда, когда я сама отводила взгляд, чтобы посмотреть на Зику, Шустрика или Жорку с котом.

Мясо, что характерно, сожрал за один укус.

Барс за это время прогулялся вокруг клетки, помахивая своим пушистым хвостом, а после уселся рядом с цветочком. Потом и вовсе улёгся и принялся прореживать землю своими когтями. Замурчал.

— Дай ему поесть, — выдал он в ответ на моё предложение дружить. — Только не мясо, а огурчик.

— Огурчик? — Я, конечно, понимала, что зверь необычный, но явно же плотоядный.

Вон как баранину проглотил.

Тем не менее, решила последовать совету кота. Мало ли, может, этот пушистик что-то чувствует?

Выбрала огурец побольше, снова встала, шагнула к клетке. Теперь надо аккуратно поддеть узелок на плетении, ослабить его немного и протолкнуть еду. Ещё бы как-то с питьём вопрос решить, но миски оторваны и перевёрнуты, их теперь не заполнить без разрыва контура.

— Ну что, посмотрим, понравится ли тебе, — бросила огурец к лапам зверя. — Если что, это была не моя идея.

Лис встопорщил улёгшиеся было колючки. Приподнял верхнюю губу, обнажая зубы, в кои-то веки прямо посмотрел мне в глаза, словно хлестнул, но в этот раз не сильно. Даже горло не сжалось, просто перехватило дыхание.

— Не с-сдерживай себя, выс-скажи, ч-што ты думаешь об огурц-сах, — подначила его Зика. — Я вот тож-ше сч-щитаю их бес-сполез-сной травой.

Это был отличный ход. Не знаю, почему Барс посоветовал огурцы, но, возможно, именно они заставят его показать свою разумность.

Мы все буквально замерли в ожидании. Только Жорик потянулся к клетке, видимо, чтобы лучше «видеть». На самом деле глаз у него никаких нет, чувствует он всем своим телом, причём только вибрации. И если ощущение звука и движения можно объяснить, то восприятие запахов и статичных объектов — не очень. И это несмотря на то, что мы изучили его строение вдоль и поперёк!

Удивительное создание, которое чуть не уничтожили из-за того, что создан был он для плохих дел. Ничего, мы его научили быть хорошим парнем, и новобранца тоже научим!

Пока я размышляла, лис принюхался, аккуратно поддел носом овощ, попробовал на зуб и… схрупал. Да так смачно, что даже мне захотелось. Не стала сдерживать себя в этом желании — вернулась к подносу, взяла пару огурцов, один из которых закинула зверю. Второй зажевала сама.

Было что-то странное: поедать огурцы вместе с неведомым зверем, глядя друг другу в глаза. В этот раз он не стал отводить взгляд, кажется, даже свечение уменьшилось. Иголки тоже стали короче, словно частично втянулись под кожу…

Вкусно.

Ему действительно оказалось вкусно! Я почувствовала это, как и то, что он не отказался бы и от рыбы, и от молока. Огурец тоже бы схарчил, но исключительно под конец в качестве десерта.

Всё это я ощутила не образами, не словами, а исключительно на уровне эмоций со смещением спектра в сторону запахов. Словно на миг стала ощущать этот мир, как он.

Ой, кажется, зверю не понравилась моя бесцеремонность. Он вновь выдвинул иглы на максимум и даже рыкнул.

— Корми его остальной едой, это не будет иметь плохих последствий, — глубокомысленно изрёк Барс.

Нет, и откуда он это узнал?

После того, как поднос опустел, я решила закопаться в книги. Эликсир с магическим зрением ждал своего часа, как и блокнот с карандашом. Время шло к закату, поэтому надо было шевелиться.

— Итак, что мы имеем? — пробормотала я под нос. — Зверь либо не разумный, либо слишком умный и умело прикидывается.

— Не з-снаю, — покачала головой Зика. — Такое чувс-ство, ч-што он вывернутый.

— В смысле вывернутый? — не поняла я.

Кот тоже с любопытством взирал на змею, явно не понимая, о чём она. На вопрос о том, как он догадался про огурцы и остальное, таинственно ответил, что почувствовал это своим кошачьим нутром.

М-да, ещё одна загадка природы, которую надо будет изучить.

— Он с-слишком с-странный. Неправильный. С-слишком много в нём магии, ос-собенно в иглах. С-слишком много з-свериного в голове для вс-сего этого.

Я задумалась. Достала тёмно-зелёного стекла флакон, откупорила плотно притёртую крышечку, глотнула сладко-терпкую жидкость. Прикрыла глаза, ожидая, когда подействует эликсир и настроит мои глаза на нужный лад.

— Нифига себе! — не удержалась от возгласа, когда наконец-то смогла посмотреть на зверя. — Он действительно вывернутый!

И то, как описала это Зика, не шло ни в какое сравнение с увиденным. Всё его тело испещряло множество странных линий, незаметных простому глазу. Мышцы, кости, внутренние органы — всё имело странную структуру, ненормальную даже для магического животного. Он явно подвергся намеренному и очень жестокому воздействию, вот только я никак не могла понять, какому именно. Слишком нетипичная картинка, нигде такого не встречала, а уж я изучила столько книг, осмотрела такое количество животных…

Иные однокурсники и половины не видывали.

Драх, почему так трудно разобрать на составные части эту магию? Определить, как именно всё произошло, кто автор этих ужасных метаморфоз. И самый главный вопрос: каким зверь был изначально?

По идее, ответ прост: лис. Но нет, я каким-то внутренним, не поддающимся анализу чутьём ощущала, что всё гораздо сложнее. Вся эта внешняя оболочка, с одной стороны, составляет часть его сущности, с другой, преобразована.

— Может, он всё-таки из тех разумных лисов Асовура, только сильно видоизменённый? Поэтому его так трудно анализировать?

— Надо с-спрос-сить у Прентума, — предложила Зика. — Но для этого придётс-ся ехать в Храм.

— Логично, — не могла не согласиться. — Он был другом Асовура, потом врагом, следовательно, знал о его созданиях немало. Но сначала надо дождаться, когда наставник придёт в себя. Вероятно, с его пробуждением надобность в посещении Храма отпадёт.

— Или наоборот, станет первоочередной. — Отрицательно мотнула головой Зика.

— Или так, да, — не стала спорить.

Побыв до заката со зверем и поразглядывав его со всех сторон магическим зрением, в сгустившихся сумерках мы вернулись в дом. Предварительно установив по углам клетки дополнительные артефакты, чтобы был резерв подпитки защиты. Зверь на это лишь тихо рыкнул, но так, без злости.

— Увидимся завтра, спокойно ночи, — пожелала я шипастому напоследок.

В ответ получила зевок, мол, иди уже.

В доме стоял полный бардак. Посуда не мытая, пол не метёный, еда не приготовлена. Не то, чтобы я хотела есть, но надо как-то успокоиться. Уложить всё в голове. Сделать что-то, чтобы завтрашний день был максимально свободным и не голодным.

Мало ли.

Поразмыслив, решила сварить суп, а то ем, как попало в последнее время. Тётя Наташа всегда строго следила за тем, чтобы я правильно питалась, в столовой школы тоже хорошо готовили, а вот у Леннарта. У Леннарта всё устроено по-мужски. Поймал кролика — пожарил его. Наудил рыбу — тоже самое. В крайнем случае, запёк на углях. Остальное привозят из деревни: копчёное мясо, сыр, масло, молоко, яйца, хлеб. Крупы опять же и многое другое.

Сырое мясо, конечно, нам тоже регулярно привозят, но то в основном для животных. Ну а я чем хуже? Некогда мне охотится, тут бы найти силы и время хотя бы приготовить что-то более серьёзное, чем яичница.

Это было правильное решение. Монотонная работа успокаивала, мои зверюшки, собравшиеся вокруг, умиротворяли одним своим видом.

Шустрик плескался в тазу, насыщаясь водой после волнительного дня. Периодически обдавал брызгами Жорика, залезшего своими корешочками туда же. Цветок подставлял под водные капли свои листочки и ловушки, явно получая удовольствие от процесса.

Идиллия.

Кот со змеёй о чём-то шептались, причём Зика лежала кольцами, а Барс сидел внутри этих колец и был очень даже доволен своим положением.

Кстати о них!

— Ну-ка, ненаглядные мои, расскажите, а как вы попали в денник раньше меня?

Все сразу затихли. Даже поясохвост плескаться перестал. Кот прижал уши, весь как-то съёжился, что его стало почти не видно. Зика ещё кольца приподняла, словно пряча.

— Та-ак…

Временное спокойствие слетело с меня, как плохо закреплённый тент от порыва сильного ветра. Эти гаврики что-то от меня скрывают?

— Подож-шди гневаться, — зашипела Зика. — Мы с-сами пока не поняли, ч-што произош-шло. Но каж-шется, Барс-с умеет открывать телепорт, когда с-сильно волнуетс-ся.

Задумалась. Помнится, у меня была версия, что он сам смог попасть сюда, на Марэлл, но не до исследований было. А тут, похоже, подтверждение само пришло.

— И что, почему вы так испугались моего вопроса? И чего испугался Барс, раз перенёс вас к зверю?

Рассказ Кота и змеи вышел какой-то сбивчивый.

Во время утреннего обхода территории, когда они шмыгнули в очередные кусты — Зика знакомила его с местностью — кот испугался. То ли выскочившего буквально из ниоткуда тушканчика, то ли того, как змея этого тушканчика цапнула, но факт остаётся фактом: перед носом кота образовалась воронка, куда его и затянуло. Зика, не желая бросать в беде новоприобретённого товарища, рыскнула за ним. Жорик, который как раз в это самое время решил посмотреть, чем занимается эта парочка, сиганул следом.

Так они и оказались в деннике, куда одновременно с ними из другого портала вывалился Леннарт напару со зверем.

Что характерно, в этой ситуации нового телепорта перед котом не возникло.

Именно тогда Леннарт и позвал меня усиленным магией голосом. А потом принялся чаровать клетку, упустив момент, когда с шипастого лиса спали магические цепи. Тот, не будь дурак, пригнулся, чтобы напасть на своего пленителя. Зика отреагировала мгновенно: сделала бросок, обвилась вокруг его шеи и хорошенько её сдавила. Жорик же, пользуясь замешательством зверя, взобрался на его голову и начал свою иглотерапию.

Но, не смотря на их самоотверженную помощь, Леннарт упал. Не выдержал нагрузки. Шутка ли, одной рукой держать недоделанное плетение ловушки, второй усмирять зверя, и это неизвестно, сколько он колдовал до того, как вернулся в Заповедник. Портал опять же.

Даже для архимага это чересчур.

Барс вскочил на его грудь, причём утверждает, что не помнит, как и зачем это сделал. Ну а после прибежала я и наконец-то решила проблему.

— А почему вы сразу мне это не рассказали? — удивилась я. — Понятно, что сначала было не до этого, потом я так замоталась с лечением Леннарта, анализом лиса и прочим, что и спросить забыла. Но вы-то могли напомнить! И почему ты, Барс, боишься?

Кот аккуратно выглянул из засады. Сверкнул зелёными глазами, вздохнул, а потом выдал:

— Потому что я не могу объяснить, как так вышло с перемещением, а раз так, то наверняка ты захочешь меня исследовать.

Сказал и вздрогнул.

Бедняга, он теперь любого интереса к своей персоне будет бояться, но что поделать.

— В любом случае мы будем тебя изучать, но исключительно на добровольной основе безо всяких клеток и жестоких экспериментов. Думаю, ты и сам понимаешь, что лучше знать, какими именно способностями ты обладаешь и как их использовать на благо себе.

Кот молчал. Зика, как ни странно, тоже.

Я вернулась к супу: помешала его, попробовала на вкус, проверила, сварился ли картофель.

— Ладно, день был тяжёлым, все устали, поэтому пора спать, — постановила я, снимая с печки кастрюлю.

— А как же с-суп? — зашипела Зика.

Кот, судя по сверкнувшим глазам, был с ней солидарен. И только шустрик с Жориком просто расслабились и продолжили плескаться.

— Он горячий, а я спать хочу. — Как назло, стоило это произнести, как глаза сами собой стали закрываться.

— Так ты налей и иди, — предложил Барс, алчно облизываясь, словно его до этого не кормили.

По идее логично, но куда в них столько влезает? Ладно, что-то я совсем расклеилась, плохо соображать стала. Последние силы потратила на успокоение кота. Поэтому, налив в миски суп, я отправилась на второй этаж, где меня ждала мягкая постель.

М-м, подушка… одеяло… красота!

А уж сны какие дивные снятся…

Утро на дворе, роса на траве, птички заливаются — встречают солнышко. В окна врывается свежий ветерок, колышет занавески, зовёт прогуляться. Зика с Барсом вчерашний суп доедают, Шустрик харчит пойманного сверчка, Жорик тоже кого-то заманил в свои ловушки. Я, зажевав ватрушку, иду к деннику. В руке у меня парочка огурцов. Подхожу к клетке, смотрю на зверя, а он, в отличие от реальности, не избегает прямого взгляда, напротив, смотрит пристально. Прямо в душу заглядывает. И сам свою открывает.

И видится в ней не зверь шипастый, а мужчина. Высокий, статный, белокурый. Глаза сияют, сам он улыбается, да так радостно, аж сердце ёкает. Руки тянет, мол, выпусти меня, я не причиню тебе зла.

И я, завороженная его внутренней сутью (точнее своими девичьими фантазиями, ведь это сон, и я какой-то частью мозга это даже осознаю), снимаю заклятие с клетки. Тут же расходятся прутья, делая одну из сторон открытой, мужчина шагает ко мне, краем глаза замечаю, как за его спиной, опаздывая на миллисекунды, движется его шипастая спина и хвост. Нет, он вроде как человек, а на периферии зрения отражается его внешний облик.

Временный.

— Кто ты? — спрашиваю его, но изо рта не вырывается ни звука.

Только губы шевелятся. Раскрываются навстречу его губам…

— Тинька, ну-ка марш домой! — откуда-то издалека раздаётся голос моей сестры Вильсы.

Любит она мной командовать, зараза.

— Нельзя целоваться с кем попало! — вторит ей бас дяди Ортоса куда громче.

— Да отстаньте вы от девочки, пусть поспит уже! — Кто-кто, а тётя Наташа всегда за меня.

Драх, эта голоса так не вовремя! Смотрю я на мужчину, а он снова зверем стал. И вокруг почему-то темно, а я в своей комнате, а не в деннике, лежу на кровати. И тяжело мне так лежать почему-то, грудь сдавливает и жарко, словно печку по-зимнему натопили.

А перед глазами сияющий в сумраке взгляд. Зверя. Не человека, как мне только что привиделось. И это, бляха муха, происходит наяву!

Или всё-таки сон?

Испуг быстро прошёл, потому что агрессии в звере я не почувствовала. Да и не определилась я с восприятием: считать происходящее явью или продолжением странного видения.

Собственно, какая разница?

Он сейчас меня либо примет, либо сожрёт. Последнего, конечно, не хотелось бы, но и бить его магией рука не поднимается. Пришёл ведь, в лицо дышит, а мог бы уже загрызть. Или просто смыться из Заповедника.

— Как ты выбрался из клетки? — хрипловато спросила я.

Сопение мне было ответом.

Влажный нос ткнулся в ухо, немного кольнуло (видимо, он решил попробовать меня на зуб) и отпустило. Что характерно, иглы на спине и копчике втянулись. Сам он переступил с лапы на лапу, пытаясь удержать равновесие на мягкой перине. Зацепился когтём за простынь, рыкнул, когда не смог сразу отцепиться.

— Давай я. — Аккуратно протянула руку, но прикасаться не спешила.

Всё же по лезвию бритвы хожу. Кто его знает, как он на моё своевольство отреагирует?

Зверь продолжил недовольно сопеть и дрыгать лапой. Раздался треск ткани, но, несмотря на порчу простыни, коготь всё равно до конца не отцеплялся.

— Красивые. — Я всё-таки прикоснулась к его лапе, точнее когтю.

Погладила.

Посмотрела в глаза, спрашивая: можно ли? Без слов в этот раз. Похоже, они ему совершенно не нужны. Потому что бесполезны.

Зверь вздохнул.

Аккуратно, стараясь ничего не повредить, я освободила его лапу, тут же получив хвостом по лицу. Это он спрыгнул с кровати от греха подальше.

Быстро двигается, несмотря на свою массивность! Я только и успела, что моргнуть. А потом вздрогнуть, когда он потянулся к кувшину с водой, стоявшему на столе.

Разбился он. Вдребезги.

— Ты пить, наверное, хочешь! — Подскочила с кровати, правда, тут же замерла, ибо он вновь выпустил шипы.

Постоял, посмотрел на меня, понял, что погорячился и втянул обратно.

— Я сейчас, — медленно прошла к двери, открыла её, махнула рукой, мол, пошли со мной.

Зверь оставался неподвижен.

Что ж, значит, сюда принесу, мне нетрудно. Правда, сначала нужно будет ополоснуть тазик после Шустрика с Жоркой — они вчера там славно поплескались.

Пока я возилась с «поилкой», лис всё же соизволил спуститься. Огляделся, презрительно фыркнул на проснувшуюся в кресле-качалке Зику, клацнул зубом на кота. У того аж шерсть дыбом встала от оскорбления.

— Не лезть! — Строго прикрикнула я на всех.

Жорка замер, недоумённо пошевелил листиками и обиженно втянул корешок обратно в горшок.

— Пей, — подтолкнула тазик с водой к лису.

Тот сначала обнюхал его, опустил язык — проверить, что я ему тут подсовываю, и принялся упоённо пить. Бедняга! С другой стороны, он сам все тарелки оторвал, куда мне было ему наливать?

— Интересно, как он выбрался? — пробормотала я. — Неужто артефакты разрядились?

И только Зика собралась мне что-то прошипеть, как её прервали. Пространство над обеденным столом завихрилось, раскололось, и прямо посреди неубранных с вечера тарелок появилась она — Хранительница Циммы.

— Уна?! — воскликнули мы хором со змеёй.

— Девочки? — не менее удивлённо спросила она. — Что вы тут делаете?

— Живём, — растерянно ответила я.

— Так, а где я вообще нахожусь? — Уна огляделась.

Правда, долго любоваться красотами дома не смогла — её взгляд тут же зацепился на мигом ощетинившегося зверя. Она моргнула, явно не веря своим глазам, потом взглянула на артефакт, который держала в руках (судя по виду, это поисковик по крови), снова моргнула.

— Так вот ты где обретаешься! — пробормотала она растерянно. — Но как? Почему ты стал этим… — она не договорила, лишь обвела рукой шипастого лиса. Тот, кстати, недовольно рыкнул, мол, не махай тут руками. — С ума сойти! Ну-ка возвращайся обратно, каким был!

Рычание ей было ответом.

— Хранительница, что случилось? Кто он?

Уна посмотрела на меня сквозь пальцы, которыми прикрыла лицо. И без того бледное, сейчас оно приобрело голубоватый оттенок.

— Илладар.

Я сначала не поняла, что за Илладар, а потом меня осенило.

— Но он же… принц Армарии! — Я вспомнила, как видела его когда-то, кажется, в самый первый приезд к северным варварам.

Высокий, светловолосый, взрослый по сравнению со мной и прочими детьми, с которыми я там общалась. Он тогда почуял Зику, несмотря на то, что она пряталась под моим плащом ото всех (обычная её тактика с незнакомцами), всё сверлил меня взглядом, пытаясь понять, что не так. Потом, когда моя змейка таки явила себя народу, он потерял ко мне интерес, перенеся его на Зику. После мы не виделись — не довелось пересечься в редкие приезды в Армарию.

— И наполовину химероид, — вернула меня в настоящее Уна.

Точно, его мать — принцесса химер, погибшая много лет назад. А это значит… значит, что трансформация для него — плёвое дело. Но почему он не возвращается в свой истинный облик?

— Мне тоже это интересно, — саркастично проговорила Уна.

Ой, кажется, я размышляла вслух. Впрочем, мне нечего скрывать, а вот шипастому лису, то есть Илладару, похоже, многое придётся объяснить. Когда он вновь станет человеком.

В ответ лис только челюстью клацнул, а потом развернулся и… сиганул прямо в окно. Стекло мне разбил, засранец!

— Стой! — завопили мы одновременно с Уной.

Но куда там. Её магическая петля успела ухватить только кончик хвоста, с которого благополучно соскользнула. Я вообще ничего не успела предпринять, так как резерв был подозрительно пуст.

Но как? За ночь он должен был восстановиться!

Глава 8. Беглый лис

Недолго думая, мы с Уной ринулись за беглецом. Не через окно — порталом, ведь у Хранительницы, в отличие от меня, Сила имелась. И немалая!

Вся её сущность была иной, нежели у простых магов. Тонкая, полупрозрачная фигура, светлая до неимоверности кожа, белоснежные волосы — всё выглядело так, словно она вот-вот отойдёт в мир иной. На деле же всё было в точности до наоборот.

Продолжительность её жизни мерялась не годами, а веками.

Она повидала столько, сколько даже самому сильному и опытному архимагу не снилось. Шутка ли, быть директором школы магии, входить в Совет Хранителей и контролировать равновесие на Марэлле. И это не говоря об уходе за Источником Материи на Цимме, вокруг которого и была построена Цитадель. Место, где учатся владеть магией. Где Сила такова, что простые смертные не могут находиться без риска умереть на месте. Где можно творить действительно серьёзную волшбу.

И таких островов с Цитаделями на Марэлле семь. Парочка Источников на полюсах не в счёт, там невозможно жить даже магам.

— Стой, пока по-хорошему говорят! — гаркнула Уна, появляясь перед шипастым лисом.

Не впритык, конечно, но на пути. Тот еле успел затормозить, чтобы не врезаться. У меня аж дух захватило.

— Илладар, не дури!

М-да, судя по взгляду, от Илладара в звере мало что осталось. Надеюсь, его личность не погибла, а сидит глубоко внутри. Но в данный момент он её, как пить дать, не осознаёт.

Словно в ответ на мои мысли зверь оскалился. Ощетинился ещё сильнее. Концы его игл, обычно более тёмные, теперь сверкнули, словно готовы вот-вот выпустить в нас что-то атакующее.

Убийственное.

— Стой! — крикнула я, причём не столько лису, сколько Хранительнице. — Давайте успокоимся.

— Илладар, что с тобой? — Уна с искренним непониманием уставилась на своего бывшего ученика. — Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда. Иди ко мне, не бойся, я обязательно придумаю, как вернуть твой истинный облик.

Зверь ощетинился ещё сильнее. Его иглы буквально заискрились, того и гляди жахнут сейчас неизвестной магией!

— Хэй, подождите наус! — проголосил кот, буквально разряжая обстановку.

Серьёзно, искорки на концах лисьих игл слегка притухли, сам он замер. Не знаю как, но я умудрилась поймать от него эмоцию, и она была довольно забавная: «Оглянуться и взглянуть на кота или не отвлекаться от непосредственной угрозы?».

Признаться, я и сама была бы не против увидеть Барса, но на улице только начало светать, видимость так себе, а Барс был пока довольно далеко.

— Мы уж-ше подлетаем! — в этот раз раздался голос Зики.

А следом мы увидели и её саму. По тому, как расширились наши с Уной глаза, лис понял, что лучше всё-таки обернуться. О, там было на что посмотреть!

Змея летела. Не просто парила над землёй, как обычно, а именно летела. На приличной такой скорости. Спереди на ней восседал Барс, сзади виднелись листья и цветки-ловушки Жорика. На кончике хвоста болтался Шустрик.

О. Боже. Мой.

Как это вообще может быть?

И самое главное: что мне делать?

Больше всего хотелось… заржать. Уж больно забавно трепыхался пушистый хвост Барса на ветру. Поясохвост, вцепившийся зубами в Зику, тоже добавлял комизма ситуации.

— А это что ещё за зверь? — растерянно протянула Уна, во все глаза разглядывая кота.

Ой, она же ещё не видела Барса. Признаться, за последние пару дней произошло столько событий, а кот так органично влился в нашу команду, что я его давно воспринимала, как своего. Особенно после того, как он на Коршанского чуть не прыгнул.

— А это кот — ещё один попаданец к нам с Земли, — развела руками, мол, и так жизнь умеет шутить. — Причём, насколько я поняла, он сам сгенерировал портал. Возможно, не без божественной помощи.

Такого ошарашенного вида у Хранительницы я ещё не видела.

Но ещё более ошарашенный вид был у… Зики. Потому что зверь прекрасно запомнил, как она на него шипела. Тогда, когда он, бедняга, сидел в клетке и не мог оттуда выбраться. И сейчас он решил ей отомстить: развернулся, прыгнул, разинул пасть и практически сомкнул челюсти на шее моей любимой змейки.

И тут произошло сразу несколько событий одновременно.

Кот запрыгнул ему на голову, освобождая место для Жорки.

Плотоядный и в подобных ситуациях очень ядовитый цветочек впился ему в морду своими вмиг уплотнившимися колючками.

Я, не особо соображая, что творю, ухватила зверя за хвост.

— Мр-ряу! — Раздался воистину ужасающий, ввинчивающийся в уши вопль кота.

А потом стало резко холодно.

И Уны почему-то рядом не ощущалось.

И вообще как-то странно я себя чувствовала. Словно меня по голове чем-то жахнули.

Приходила в себя я очень медленно. Сначала пришлось восстановить баланс, хотя очень хотелось открыть глаза и оглядеться. Но если это сделать именно сейчас, то голова опять закружится — проверено. Поэтому я старательно выравнивала дыхание и пыталась хоть немного стабилизироваться. Получалось так себе, учитывая, как щипало кожу невесть откуда взявшимся морозцем. А ведь на мне лишь ночная сорочка и та наверняка задралась!

— И куда ты нас-с в этот раз-с занёс-с? — раздался голос Зики, причём весьма бодрый.

Я облегчённо выдохнула, радуясь, что моя любимая змейка жива.

— Откуда я знаю, — нервно огрызнулся кот. — Это срабатывает без моего контроля, но, хочу заметить, всегда вовремя.

Ага, то есть меня так приложило, потому что всех нас куда-то перенесло кошачьим телепортом? Знать бы ещё, почему мне так паршиво, а другим нет. Неужели из-за того, что я — человек, а они — животные?

Странно, никогда о таком разделении не слышала. С другой стороны, о животных, даже магических, способных создавать телепорты, я тоже нигде не читала.

Даже в старинных свитках.

— Драх, ч-щуть голову не откусил это зас-сранец-с, — проворчала Зика, ласково прикасаясь к моему лицу. — Эй, Тинька, ты в порядке?

Ответить почему-то не получалось — ком в горле застрял, но плечами пожать я смогла. Уже хорошо. А ещё я ощутила в своих руках жёсткие волосы. Кажется, это хвост зверя. Вот только почему он не пытается вырваться из моей хватки?

— Жорь, ты как? — обратилась змея к своему спасителю.

Судя по тому, что пятки мои ощутимо кольнуло, с боевым цветочком было всё в порядке.

Ух, как побежала кровь по венам, явно что-то забористое в меня впрыснули. Отлично, сейчас точно приду в себя!

Попыталась разжать зубы… так себе получилось. А вот рука ничего, сумела отпустить лисий хвост.

— Интересно, он подохнет или всё-таки выживет? — задумчиво вопросил Барс, отчего я наконец-то смогла совладать с непослушными мышцами.

А именно: распахнула глаза. И речь как-то сразу вернулась, стоило мне увидеть остекленевший взгляд Илладара.

— О! — Да, вышло не особо членораздельно, но хоть что-то.

— Пос-смотрим, — философски протянула Зика. — Но даж-ше ес-сли выж-шивет, я ему припомню.

— П… по… — я пыталась спросить, почему же так холодно, но ничегошеньки не смогла.

Только выхватить взглядом каменистую местность, с проклюнувшейся то тут, то там редкой травой.

— Надо найти укрытие, — постановила змея, вытягивая шею повыше. — Да-с, ну и дыра!

С этими словами она уползла на разведку. Шустрик не отставал от неё.

Новый порыв ветра окончательно выстудил из меня остатки тепла, с другой стороны, побудил пошевелиться. Кое-как я сдвинулась с места, подползла к тёплому брюху лиса, лежавшего на боку, прижалась. Учитывая его размеры, вышло очень даже неплохо.

Жорик, тоже явно страдая от холода, притулился рядом.

— С… — хотела сказать спасибо за стимуляцию, но опять не смогла продвинуться дальше начальной буквы слова.

Правда, цветочку и этого было довольно. Он шевельнул листиками и ещё сильнее прижался ко мне, полностью убрав сок и смягчив колючки.

Бедняжка!

Я обняла его руками, сама ещё сильнее ввинтилась между лап лиса, частично зарываясь в его мех. Ох, надеюсь, он не загрызёт меня, когда очнётся.

Если очнётся.

— Опять горы! — раздался горестный вопль кота. — Не везёт мне с ними!

Кажется, он тоже уходил на разведку.

Что ж, горы — это не сказать, чтобы плохо. С них можно спуститься, а это куда легче, чем карабкаться из ущелья, к примеру. Найти бы только силы…

А ещё, знать, в какие именно горы мы угодили. Надеюсь, в те, что на севере Судры, ну худой конец Коринии. Это хотя бы один материк, пусть когда-то до катастрофы они были разделены.

Вот ведь как по-разному те события, повлёкшие за собой сбой равновесия, сказались на землях Марэлла. Чьи-то земли раскололись — так было с Армарией и Эйроном. Чьи-то, напротив, соединились. И теперь их разделяет лишь широкая полноводная Тирилья, в которой нет-нет да появится какая любопытная зверушка.

Тот же Гавик, например.

Пока я предавалась размышлениям, сердце лиса стучало пусть и редко, но ровно. Чувствовалось, как он дышит, и очень не хотелось, чтобы яд, которым его в спасительном порыве накачал Жорик, оказался для него смертельным.

Попить бы ему. Силы восполнить.

И я бы от такого не отказалась.

Но пришлось лишь глубже зарыть озябшие пятки в мех, а на колени натянуть сорочку. Так себе защита от пронизывающего ветра, но хоть что-то.

— Тебе какую новос-сть с-сначала с-сказать: хорош-шую или плохую? — спросила Зика, когда вернулась из дозора.

— Хо… — протянула я.

— Значит хорошую, — догадалась змея. — Что ж, слушай: до лес-са не очень далеко, а там теплее.

— П…? — спросила я.

— А плохая состоит в том, что ты не доползёшь-ш и до соседнего камня. Думаю, с-стоит подож-шдать Уну, она нас-с с-спасёт куда быс-стрее, чем мы с-сами.

А вот эта мысль была здравой. Очень даже здравой! Учитывая, что у Хранительницы имеется поисковый артефакт, с помощью которого она уже нашла один раз Илладара (видимо, по имевшимся образцам крови), то есть все шансы.

Драх, но как же хочется пить! И есть! А сил совсем нет.

Обидно, учитывая, что Зика бодро ползает, кот тоже нормально себя чувствует, а вот я. Меня словно размазали тонким слоем по земле.

И потоптались.

Если бы не Жорка со своими колючками да тёплый лис, я бы точно копыта отбросила.

— Открывай рот, болез-сная, — прошипела Зика, явно приготовившись поделиться со мной парочкой своих волшебных слезинок.

Отличная штука, между прочим! Способствует усиленной регенерации тканей и прочего, вот только есть она загвоздка: еда. В период восстановления нужно усиленно питаться, а этого сейчас не предвидится.

А потому может выйти мне боком.

Покачала головой, мол, не стоит рисковать. Зика поняла меня без слов. Вздохнула, а потом куда-то ушуршала. Видимо, добывать еду. Кот прыснул следом за ней.

М-да, не так я себе представляла налаживание отношений с шипастым лисом. Совсем не так!

Глава 9. Наринэ

К моему великому удивлению помощь пришла, откуда не ждали. Не от Уны, и не от Зики, а…

Впрочем, всё по порядку.

Сначала я услышала чьи-то весомые шаги. Они ступали на землю, точнее на камни, так уверенно, так основательно, вибрация чувствовалась, как от крупного парнокопытного. Думала, что сейчас увижу какого-нибудь гиганта, немного испугалась и ещё сильнее придвинулась к зверю.

Насколько это вообще возможно.

А потом… потом показалась голова, повязанная пыльной косынкой, столь же пыльная борода (глаза плохо разглядела — они смотрели в сторону), ну а дальше грязная одежда, сапоги. Вот сапоги были большие, да, а рост как раз-таки не впечатлил.

— Это ещё что за хренотень? — буркнул незнакомец, когда его взгляд всё-таки наткнулся на нашу живописную композицию.

И только тогда я поняла, что в нём не так. И почему.

Он говорил на флипитском, а это язык невысокого, но очень сильного народа, большая часть которого занимается добычей камней и металла, а также их обработкой. Многих из них я повидала в трактире на Нулоне, один даже кольцо Зике подарил с изумрудом. Давно, кстати, не появлялся у нас.

— Что за шбых такой неведомый? — Мужик почесал в задумчивости бороду, отчего пыль полетела во все стороны. — Рубить или не рубить?

Он крутанул в руке топорик, который до этого висел на его поясе, и мне стало откровенно страшно. Да так, что я смогла выкрикнуть:

— Нет!

— Оно ещё и разговаривает? — флипитец подозрительно прищурился.

Даже глаза протёр, когда разглядел, что тут не только зверь лежит, но и девушка.

— Эй, ты как, живая? — Он опасливо шагнул к нам.

Топорик не убрал, наоборот, приготовился в случае надобности добить зверя.

— Да! — отвечать пока выходило односложно, но всё же лучше, чем по одной букве.

Флипитец — не Зика, вряд ли сможет столь прозорливо расшифровать мои речевые потуги.

— Эк тебя угораздило, — сочувственно проговорил мужчина.

Его взгляд жадно окинул мои едва прикрытые коленки, которые я так и не смогла нормально спрятать. Зверь пусть и крупный, но не настолько, чтобы полностью в него завернуться. Образно выражаясь, разумеется.

— Эй, Грод, ты чего там встал? — раздался чей-то громкий голос. — Я тебя куда послал?

Флипитец нехотя оглянулся. Поморщился, явно недовольный, что его отвлекают.

— Да тут такое дело, — откликнулся он, взглядом вновь вернувшись ко мне.

Кажется, в нём мелькнуло сожаление.

— Какое? — в голосе явственно чувствовалось нетерпение.

Раздражение на пыльного увальня.

Желание стукнуть его чем-нибудь тяжёлым.

Хотя, последнее могло быть чисто моим желанием, не буду его приписывать горластому незнакомцу.

— Зверь тут неведомый и девушка, — выдал, наконец, нечто вразумительное этот самый Грод.

— З-смея ещ-щё имеетс-ся, — вставила свои пять копеек вернувшаяся Зика.

Видимо, услышала, как эти двое вопят, и поспешила назад. Кот пока голоса не подавал. Затихарился. Шустрик замер неприметным камушком рядом с его ногой, явно готовый в случае чего отвлечь противника.

— Офигеть! — только и смог проговорить мужик, даже не подозревая о затаившейся угрозе. — Как вообще такое может быть?

— Всё, ты меня разозлил, кусок бесполезного шбыха! — вновь воскликнул второй голос. — Я иду к тебе, готовь шею!

Грод тут же втянул вышеупомянутую шею в плечи, весь поник, ссутулился и, кажется, вообще пожалел, что остановился около нас. В его взгляде так и читалось: «Зачем я это сделал?»

Земля снова затряслась, теперь от поступи того, кто столь грозно кричал на пыльного флипитца. Подозреваю, что то либо его старший родственник, либо начальник. А то и вовсе — два в одном.

Ух, зная норов этого невысокого, но очень темпераментного народа, можно ожидать чего угодно. Сейчас как зарубит нерадивого помощника насмерть! А потом и лиса следом, а меня…

— Какие лю-уди! — протянула Зика донельзя довольным голосом. — Давно не виделис-сь Торн!

Я не видела реакции мужчины, зато слышала, как он споткнулся. А потом чуть не оглохла от восторженного вопля:

— Зика?! Моя волшебная змейка?! Ты ли это?!!

Что-то щёлкнуло в моей голове, и я вспомнила, наконец, что слышала этот голос раньше. Лет пятнадцать назад… или четырнадцать.

— Не твоя, а Тиньятина, — поправила его моя подруга. — И вообщ-ще, где ты с-столько лет пропадал?

— Да тут такое дело… — дойдя до нашей живописной композиции второй флипитец замер.

И явно потерял нить разговора, ибо открывшееся зрелище было из ряда вон его привычной картины миры. И я даже отчасти его понимала.

Вот только замёрзла я. И есть страшно хотела, как и пить.

— Это кто ещё такой? — вопросил он, ткнув в моего лиса пальцем.

Всё, я больше так не могу. Помогут мне уже сегодня или нет?

— Хо-лод-д-но! — выкрикнула я длинное слово.

Со злости, вестимо.

И лапой получше укрылась, чтобы, значит, показать, что к чему.

Хвала всем богам, наконец-то до них дошло, что хватит лясы точить. Пора действовать!

Торн тут же от души пнул под задницу Грода, приговаривая:

— Ну-ка мухой полетел за Нариночкой! Да не простой тропой, а скорой!

Сам же бросился в обратном направлении, чтобы уже через пару минут укутать меня в колкое, но такое тёплое одеяло. Поднёс к губам фляжку с водой, вытер грязь с лица и даже волосы немного пригладил.

Учитывая, что я как вскочила ни свет, ни заря, так и не приводила себя в порядок, это было очень своевременно. Ещё бы поесть, и вообще красота.

— Тиньята, неужели это ты? — слегка дрожащими губами спросил флипитец.

В отличие от того, который убежал благодаря волшебному пенделю, этот был куда старше и чище. Лицо тронули глубокие морщины, волосы слегка посеребрила седина, но сам он оставался таким же крепким, каким я его помнила с детства.

Когда он ещё ездил на Нулон торговать изделиями своего клана.

Когда он останавливался со своими помощниками в нашем трактире и уплетал чечил за обе щеки. Жаждал заполучить тётю Наташу в жёны, чтобы она каждый день варила ему сыр и прочие земные вкусности. Не вышло, дядя Ортос быстро застолбил тёплое местечко.

Когда он подарил Зике кольцо с изумрудом, которое она надевает по праздникам или так, покрасоваться.

— А ч-што это з-са Нариноч-щка? — ехидно прошипела вышеупомянутая змея.

Торн поёжился, напрягся даже, но потом всё-таки выдал:

— Жена моя ненаглядная. Наринэ зовут.

Глаза его выдали тёплым блеском, пусть сам он явно побаивался чего-то. Реакции Зики? Или другого?

— Ну вот, а с-сам ж-шенитьс-ся обещ-щал, еж-шели девуш-шкой с-стану, — укоризненно покачала головой Зика.

— А ты умеешь? — У него от удивления так забавно выкатились глаза, что я не удержалась и немного хрюкнула от смеха.

— Нет, но работаю над этим. — Чтобы показать, насколько она продвинулась в плане развития, Зика приподнялась над землёй.

Заодно показала истинные размеры, которые было плохо видно из-за скалистой местности. Как минимум половина тела пряталась между камнями.

— А ты сильно подросла! — присвистнул он. — Стала ещё краше! И левитировать научилась!

— Да, крас-савиц-са, — не стала отрицать очевидного Зика. — И, в отличие от тебя, с-связей на с-стороне не з-саводила. Кольц-со твоё по праз-сдникам надевала.

О Боже, дай мне сил не заржать. Змейка так натурально изображала ревность, что Торн изрядно струхнул. Глаза забегали, кожа покраснела (та, которую не прикрывала обильная растительность), пальцы принялись нервно теребить топор.

На самом деле она совершенно не грустила в его отсутствие. Да, связей действительно не заводила, но вовсе не потому, что хранила верность Торну. Мы с ней обсуждали этот животрепещущий девичий вопрос, когда одного из моих ухажёров в очередной раз пригласил дядя Ортос.

В подвал, разумеется, куда же ещё.

Так вот, противоположный пол, каким бы он ни был: двуногий, четвероногий, безногий, её не интересовал. От слова совсем. А колечко то ей было дорого как память о первом укрощённом флипитце. Я, кстати, тоже довольно спокойно реагировала на внимание противоположного пола, мне было просто приятно, но не более того.

В своей жизни я влюблялась лишь один раз — в менестреля, одно время жившего и зарабатывавшего песнями в нашем трактире и прочих заведениях Ярмарки. Мне тогда было около двенадцати. Сила ещё не проснулась в полную мощь, я жила с сестрой, мамой и тётей Наташей.

Ох, как я тогда наревелась, когда дядя Ортос выгнал его взашей! А всё из-за конфетки, которой тот меня угостил. Вкусная была, кстати, после неё стало так жарко, так захотелось целоваться…

Я всегда была девочкой решительной и предприимчивой, долго не думала — подошла и поцеловала. В щёчку, а не то, что вы подумали! Но и этого оказалось довольно, чтобы меня проверили каким-то дорогущим артефактом, а потом…

Потом менестрель немного поломался. Не критично, ушёл он на своих двоих, разве что прихрамывал изрядно.

А вот лютня у него поломалась гораздо сильнее. Насовсем.

— Но я же не мог знать, что ты такая вырастешь! — воскликнул Торн в отчаянии, возвращая меня в текущую действительность. — Мне и маги, и просто знатоки в один голос говорили, что змеи так не умеют. Я узнавал! Много денег потратил, много пива выпил, чтобы наладить контакт.

— Ой, вот не надо мне тут про пиво, его ты и так гораз-сд налакатьс-ся, — снисходительно прошипела Зика.

Я не выдержала и снова хрюкнула. Изо всех сил прижала руку ко рту, но звук всё равно вырвался. Да что там, даже Жорка подрыгал листиками, причём вовсе не от холода. Я чувствовала, что он согрелся и чувствует себя очень даже хорошо.

Шустрик, кстати, нырнул под одеяло, но сидел с краю в засаде. А то мало ли, кто этих флипитцев разберёт.

— Это да, пиво он выпить горазд! — раздался чей-то низкий и в то же время очень красивый голос.

Музыкальный.

Чувствовалось, что его обладательница может очень красиво петь. А ещё мощно орать.

— Нариночка! — нервно воскликнул Торн, совершенно не понимая, как теперь быть.

Перед Зикой оправдываться или перед женой?

Кстати, а она красотка! Невысокая, крепко сбитая, с роскошной грудью и такая тёплая, я даже отсюда почувствовала. Волос тёмный, брови густые, одна в другую переходит, глаза сверкают. А пахнет-то от неё как!

Явно что-то готовила, пока её не выдернули к нам.

— З-сначит, на неё ты меня променял? — Зика двинулась в сторону женщины, в руках которой, кстати, оказалась корзинка с едой.

Так вот откуда так пахнет!

— Да, и что? — иронично изогнула бровь Наринэ, многозначительно притоптывая ножкой.

Несмотря на нетривиальность ситуации, она прекрасно владела собой. Змея тут летать удумала? Бывает. Муженёк стоит, глаза не может в кучу собрать — вот где проблема!

— Отлич-щный выбор, — удивила её Зика совершенно искренним ответом. — Виж-шу в хорош-шие руки попал. Крепкие.

Женщина аж зарумянилась от похвалы, а змея всё продолжала.

— Сраз-су видно, кто в доме хоз-сяйка. И готовит вкус-сно, и муж-шика за яйц-са держ-шит!

— Держу, — согласно кивнула Наринэ. — А как не держать, ежели все они…

Кто именно, она не стала уточнять. И без того было понятно.

Красный, как рак Торн нервно пристегнул топор обратно к поясу, сплюнул и куда-то пошагал. Надеюсь, за лошадью или ещё каким транспортом, а то не хочется куковать на ветру до посинения. Пусть у меня теперь и одеяло есть.

Глава 10. Ещё одна попаданка

Уна так и не появилась.

Мы уже и поели, и с Наринэ немного пообщались, точнее тётей Наринэ, и Торн вернулся с парочкой соплеменников, неся большие… носилки. Я таких никогда не видела: на металлические пруты была натянута шкура как минимум носорога, хотя они мало где водятся. По большей части в Шэллвуде.

Надо же, решили не только обо мне, но и о звере позаботиться. Удивили, если честно. Обычно в подобных ситуациях предпочитают добить животное, а не носилки ему приносить. Хотя, это же Торн, он прекрасно знает о моей трепетной любви к животным.

Да и сам он неравнодушен к некоторым из них. В частности, к одной змейке, которой он самолично сделал кольцо с изумрудом. Правда с тех пор она изрядно подросла и теперь могла носить его лишь на кончике хвоста, но всё равно это делала. Иногда.

— Зверя бы связать надо, чтобы не кинулся, — проговорил один из новоприбывших флипитцев.

Такой же мощный, как Торн, он был немного моложе, по крайней мере, седины у него не наблюдалось.

— Я отвечаю за него, — вступилась за лиса. — Главное, мне далеко от него не отходить.

Не то, чтобы я была уверена в его благоразумности, ежели он очнётся, но чувствовала между нами незримую связь. Словно вот это совместное лежание на камнях сблизило нас. А может, я просто придумываю повод, чтобы не травмировать своего спасителя.

Да, именно как спасителя я его и воспринимала, потому что без него точно бы окочурилась от холода! Поэтому, когда его погрузили (зверь даже ухом не повёл), легла рядом, хотя Торн предлагал свои руки в качестве переноски. И даже тётя Наринэ не возражала, но я отказалась.

Несмотря на наличие на носилках опасного зверя, к нам с царственным видом улеглась змея. Следом прыгнул кот, которому всё-таки пришлось выходить из укрытия. Похоже, он надеялся, что сможет сделать это быстро и не сильно заметно, а там и вовсе залезть ко мне под одеяло, где уже обретались Жорка и Шустрик.

Не вышло.

— Котик! — воскликнула радостная донельзя Наринэ. — Уже и не чаяла такого здесь увидеть!

Она схватила его в свои крепкие объятья, кот даже дёрнуться не успел. Точнее дёрнуться-то он дёрнулся, но улизнуть не удалось. Бедный пушистик ничего не смог с этим поделать, разве что подать голос, но стоило ему открыть рот, как в него тут же засунули кусочек мяса.

И когда она успела достать его из корзинки? И самое главное — неужели там что-то осталось? Мы хорошо приложились к угощению.

Не сразу, но до меня дошло, в чём нестыковка: Наринэ явно знала этот вид кошачьих. Но как? В лоб задавать вопрос не стала, ибо вокруг люди, мало ли. Вдруг она не афиширует своё иномирное происхождение? А то, что эта женщина явно с Земли, я уже не сомневалась.

Кот, кстати, тоже решил пока не вскрываться и голос не подавал, тем более что мясо оказалось очень вкусным. А за ним и сыр, огурчик, опять же. Хорошо, что здесь, на Флипите, таковые имеются — будет с чем подходить к лису, когда он оклемается.

Добирались мы до дома Наринэ и Торна… своеобразно.

Сначала дорога была самой обыкновенной, но уже вскоре я почувствовала течение Материи. Довольно приличный поток, который флипитцы умудрились использовать весьма оригинальным способом. Они не тянули Материю, не преобразовывали её с помощью Силы во что-то конкретное. Нет. Они просто вошли в него, расслабились и… тем самым сократили дорогу до дома.

Точка выхода из потока оказалась аккурат неподалёку от массивных ворот в небольшой городок.

Хм, учитывая, что большинство из них одарено, пусть совсем немного, в иных всего лишь капля Силы, а то и вовсе половина… Неважно. Важно, что так приспособить потоки Материи — это надо умудриться. Да, на большие расстояния такой способ не подействует, особенно между континентами, но всё равно это очень оригинально!

Надо будет попробовать, когда вернусь в Заповедник. Да и на Нулоне тоже. Конечно, на других землях массово такое не организовать, ибо одарённых не так много (зато концентрация Силы в отдельных индивидуумах куда больше!), но для личного пользования, почему бы и да.

Кстати, как выяснилось, кошачий портал выбросил нас вблизи одного из входов в шахты. Эдакий запасной выход недалеко от вершины, там как раз размещалась мастерская Торна. Повезло, если честно. Всё могло быть куда хуже!

После того, как нас выгрузили в сарае, Наринэ попыталась утянуть меня в дом: помыться, переодеться, поспать на мягкой кровати…

Я не пошла.

С комфортом устроилась на сене рядом с лисом, накрыв его одним из одеял. Не потому, что хотела что-то из себя показать, нет, просто чувствовала, что должна быть рядом с Илладаром. Попросила Наринэ сварить бульона, принести побольше огурцов и рассказать, как она так умудрилась попасть на Марэлл. От последнего вопроса она сначала округлила глаза, потом запоздало сообразила, кого именно держит на руках.

— Ты тоже с Земли? — спросила она меня. — Вместе с котом?

— Не я, кот один сюда прибыл, — огорошила и без того обескураженную даму. — А ещё у меня тётя из России, а вы?

— А я из Армении. Так, погоди! Сейчас налью тебе бульон — у меня как раз готовый есть, намою огурцов и вернусь. Это не быстрый разговор.

И это действительно оказался очень долгий, откровенный и весьма занимательный разговор. Ещё никогда я так много не смеялась! Под конец, правда, даже за сердце схватилась от переживаний, но начнём всё по порядку.

Первым и самым главным косяком Торна было то, что он умудрился выдернуть Наринэ (не без божественной помощи, сам бы точно не справился) буквально накануне свадьбы. Она так долго ждала, когда же её отец даст согласие на свадьбу с ненаглядным Вахо, для чего тому пришлось несколько лет работать без выходных и проходных. Откладывал каждую копеечку на собственный дом, куда сможет привести красавицу-жену.

Накопил! И купил! Наринэ туда водил, цветы дарил. Колечко с бриллиантом приобрёл. Бутылку хорошего коньяка, чтобы будущего тестя окончательно умаслить.

— И вот готовлю я перед свадьбой хинкали — есть у нас такая традиция, а меня как закрутит в воронку, и я прямо со скалкой оказываюсь у чёрта на куличиках! — Наринэ всплеснула руками, показывая всю степень своего возмущения.

Её лицо, такое выразительное, отражало негодование, и в то же время чувствовалось, что она это уже пережила, отпустила обиду и простила Торна. Оценила его по достоинству, пусть и не сразу.

— О, тётя Наташа тоже так любит говорить, про чертей в смысле, — вспомнилось мне. — А что такое хинкали?

— Вечером попробуешь, я как раз собиралась стряпать, — лукаво подмигнула она, вмиг позабыв, что сердилась на муженька.

Потому что сердилась так, по привычке, без внутренней злости.

Кот, кстати, когда его выпустили, наконец, из объятий, залез на потолочную балку (там уже успела обосноваться Зика) и вёл наблюдение оттуда. Молча. Интересно, надолго его хватит?

— Слушай, ты за ним, как за малым прямо ухаживаешь, — умилилась она, глядя, на то, с каким терпением я потихоньку, ложечка за ложечкой вливаю в лиса бульон.

Потому что разговоры — это хорошо, но спасение шипастых тварюшек — задача первоочередная. Вон одна из них уже налопалась всего подряд и спит себе без задних лап. Это я о Шустрике, если что. Он ведь тоже с шипами, пусть и не такими убийственными.

Жорик тоже прикорнул, закопавшись корешками в ближайшем месте, где имелся открытый грунт. Притомился, бедняга.

— И что же вы сделали с Торном, когда поняли, кто именно виноват в вашем попадании на Марэлл? — спросила я, вливая в лиса очередную ложку бульона.

Трудно было воспринимать его, как человека, пусть и заколдованного. Лис он и есть лис. Человеческий разум он пока не стремится демонстрировать, так что многого требовать от него точно не буду.

— О, он тогда горько пожалел, что связался со мной! — мечтательно вздохнула Наринэ, поправляя выбившиеся из причёски волосы. — Уж я его и скалкой, и какими-то камнями, которые лежали около алтаря, стукнула. Месяц с ним вообще не разговаривала, разве что посылала куда подальше. Меня его родня поддержала, мол, нехорошо вот так девушку похищать. Помогли, объяснили, что да как, дело нашли — я быстро стала главной поварихой клана, даже уходить потом с этой почётной должности не хотелось.

— А как же он вас уговорил замуж за него пойти?

— Случай помог, — Наринэ вздохнула так тяжко, что я поняла — дело было серьёзное.

Да и как такую независимую даму без серьёзных аргументов пронять?

Решил как-то Торн свидание своей строптивой паре устроить, да не простое, а такое, чтобы дух захватывало. Организовал на одном живописном утёсе пикник, заманил её туда хитростью: сказал, что там растёт особая трава, которая от многих хворей помогает, а уж как вкус чая улучшает! Действовал не сам, а через одну из сестёр, которая ему сочувствовала.

Да и как тут не посочувствовать, когда братец осыпал свою ненаглядную всевозможными дарами (за иные некоторые девицы могли даже отподраться!), а по итогу получил их обратно. Прямо в лицо. С оттяжечкой. Много раз.

В общем, отвела она её на этот утёс, а сама скрылась незаметно, пока Наринэ метала громы и молнии, что вместо травы её ждал один наглец. Вся еда полетела тогда в пропасть, дорогое коринское вино пролилось на камни, сам же Торн получил ножницами в руку.

— Ты не подумай, ножницы я взяла, чтобы траву аккуратно срезать, но так сильно разозлилась, что сама не поняла, как вонзила их ему в плечо.

Я вздрогнула, представив, что мог ощутить Торн от такого порыва. С другой стороны, флипитцы те ещё драчуны, им не привыкать выковыривать острые металлические предметы. Как из себя, так и из поверженного врага.

От такого страстного порыва незадачливый ухажёр покачнулся и… чуть не рухнул в пропасть. Не разбился он лишь потому, что его успел цапнуть зубами ирбис — горный хищник, дальний родственник нашему коту. Конечно, он это сделал вовсе не из человеколюбия, кушать ему хотелось.

Вот тогда Наринэ и поняла, что мёртвым Торн ей совершенно не нужен, пусть она и мечтала о его мучительной смерти ещё минуту назад. От своей руки, разумеется, а не от зубов огромной пятнистой кошки. Самое удивительное, что испугалась она именно за него, о себе не успела задуматься.

И тогда подняла она его тяжёлый топор, который он снял перед свиданием и прислонил к валуну. Охнула от тяжести, но всё же смогла замахнуться. Заверещала, подбадривая себя, глаза зажмурила и рубанула.

— Хвала Господу, по зверю попала, а не по Торну, — перекрестилась Наринэ.

Да, тётя Наташа тоже так делает, когда сильно волнуется. Говорит, это знак их земного Бога.

— Сильно он его успел погрызть? — сочувственно вздохнула, но кормить своего зверя не перестала.

Да, он опасен. Вполне вероятно, захочет кинуться на меня, когда очнётся. Но я — не Наринэ. У меня есть магия, а ещё то самое врождённое обаяние, благодаря которому я могу договориться буквально с любым зверем.

И с лисом договорюсь, пусть наше знакомство началось не с самых приятных обстоятельств. Лишь бы очнулся он, а то вроде бы дышит, бульон проглатывает, но других признаков жизни не подаёт.

— Учитывая мои ножницы и зубы ирбиса, правую руку пришлось чуть ли не заново отращивать. — Наринэ поднялась. — Ладно, пойду я готовить, а ты отпаивай своего лиса. Потом надо будет тебя всё-таки помыть, спать уложить. Может, кровать прямо сюда принести, раз расставаться с ним не хочешь? Здесь тепло. Прости, но в дом я опасного зверя точно не пущу.

— Это было бы замечательно! — я даже не собиралась обижаться на такую предосторожность. Всё-таки это не разумная змея и уж тем более не говорящий кот.

Глава 11. Пробуждение

День прошёл… разнообразно. После того, как ушла Наринэ, мои мозги взялась промывать Зика, мол, я самая настоящая дурочка, что отказалась от места в доме.

— Дело не в комфорте, а в том, ч-што рядом с-с ним твой рез-серв утекает в него. — В полумраке сверкнули её жёлтые глаза.

Зелёные тоже сверкали, потому что Барс сидел рядом и молча поддакивал. Да-да, ему даже пасть не нужно было открывать, чтобы высказать своё осуждение.

— Я чувствую это, но если уйду, он может не справиться с ядом Жорки. — Вздохнула. Погладила лиса по боку, нащупала пальцем кончик шипа, большая часть которого находилась сейчас под кожей. — Он тянет из меня Силу, чтобы выжить.

— С-сам напросилс-ся, — не унималась змея. — Неч-щего было пытатьс-ся мне голову откус-сить.

С этим доводом трудно было не согласиться.

— Напросился, но я не могу его бросить. И дело не в том, что он — принц Армарии, а в том, что кто-то его изувечил. Ты только посмотри сюда! — ткнула пальцем в тёмную извилистую жилу, которую обнаружила на правом боку под шерстью. — Видишь? Здесь средоточие всего, что с ним сотворили. Я не могу пока многого рассмотреть, нужен полный резерв и зелье, но чувствую, как это место его беспокоит. Как тянет из него силы. Возможно, защитное заклинание клетки высосала именно эта гадость!

— Ты права, — неожиданно поддержал меня Барс.

Спрыгнул с балки, осторожно приблизился к зверю, протянул лапку к чёрной жиле, но прикасаться не стал. Расширил зрачки. Втянул носом запах.

— Гадость! — постановил он.

— Я и не с-сомневалас-сь, — ехидно прошипела Зика.

Я прекрасно поняла, что, в отличие от кота, змея гадостью назвала лиса в целом, но промолчала. Погладила притулившегося сбоку Шустрика, снова зачерпнула ложечкой уже остывший бульон и аккуратно влила его в пасть зверя.

— Ладно, с-сидите тут, а я пойду обс-становку раз-сведаю, — выдала Зика и была такова.

Даже кота с собой не взяла. Обиделась на то, что не поддержал её.

— Ничего, она отойдёт, когда прогуляется, — успокоила я Барса.

Тот лишь потянулся, махнул хвостом и тоже отправился на разведку. За Зикой ли или сам по себе — кто его знает? Да и не до этого сейчас.

Мне не давала покоя эта жила. И как я её не заметила сразу? Смотрела ведь на него магическим зрением, причём не одна, а с Зикой. Вероятно, она была скрыта маскирующими чарами, но тогда возникает вопрос: почему она открылась? Из-за яда? Или так и было задумано?

Эта жила отличается от прочих линий, которые испещряют его тело на энергетическом уровне. Напоминает магическую печать, но совершенно не типичную. Живую. Требующую много Силы. Буквально пожирающую её.

Хм, а если эту самую Силу ей не давать? Не сейчас, потом, когда лис оправится от яда Жорки и придёт в себя. Может, она тогда сама себя разрушит? Заодно и всю эту структуру, исказившую тело и, похоже, ещё и сознание принца?

— Но не разрушит ли она при этом самого Илладара? — пробормотала себе под нос. — Где же Уна? Почему она нас до сих пор не нашла?

Никто-то мне и не ответил.

Незаметно для себя я задремала, прижавшись к тёплому боку Илладара. Пригрелась. И так хорошо мне было, словно я дома оказалась у мамы под боком.

— Пора мыться! — провозгласила Наринэ, разбудив меня своим громким музыкальным голосом. — Давай, девочка, приведи себя в порядок, а потом и хинкали поедим.

Я нехотя встала. Взглянула на зверя — он продолжал лежать в беспамятстве. Приложила руку к его сердцу, кажется, оно стало биться быстрее.

— Я приготовила тебе чистую одежду. — Наринэ продемонстрировала в руках свёрток с чем-то явно тёплым. — Давай, ничего с ним не произойдёт за пару часов.

— Наверное. — Я двинулась к выходу.

Дошла до двери, не выдержала — обернулась… для того, чтобы поймать взгляд лиса.

— Очнулся! — радостно воскликнула, бросилась обратно, одновременно подталкивая к выходу гостеприимную хозяйку.

— Что ты творишь? — воскликнула она.

Предварительно выскочив за дверь, а то мало ли.

— Не мешай, — отмахнулась от неё, сама же аккуратно и в то же время решительно погладила лиса по лапе.

Тот изумлённо рыкнул, но укусить не пытался. Интересно, это от слабости или всё-таки между нами установилась связь?

В какой момент он всё-таки посмотрел мне в глаза и не стал отводить взгляд, я не запомнила. Потому что ухнула в него, как морскую пучину. И это не образное выражение, было в моей жизни и такое событие, когда каталась на драконе.

Те ещё ощущения.

Как и тогда, меня сначала оглушило, а потом, когда я немного оклемалась, сразило наповал той красотой, что мне открылась. В нём было столько чувств, столько эмоций… Живых, ярких, слишком сложных для простого животного и в то же время не сказать, что на сто процентов человеческих. Трудно описать словами, но я попробую.

Обычные животные живут инстинктами, причём весьма примитивными: еда, размножение и доминантность. Есть ещё материнский, но сейчас он не актуален. У магических животных, тех, которые обладают разумом, посложнее. У той же Зики недюжинные интеллектуальные способности, но она перворожденная, более того, некогда двуипостасная. В этом плане её можно сравнить с морскими драконами. А вот если взять Хозяина Леса — полуразумного волка, то ему присуща такая черта, как тяга к справедливости. Равновесию. Он умеет быть благодарным и благородным, но что-то более сложное от него не стоит ждать.

С людьми вообще всё непросто. Да, основа та же: еда, размножение и доминантность, но есть ещё внутренний поиск себя, моральные конфликты животного и божественных начал и, конечно же, фантазия. Творческая искра. Тяга к тому, чего не знаешь, чего хочешь достичь, познать, создать на этой основе что-то своё.

Так вот, у лиса внутренние ощущения были о-очень непростые. Да, на поверхности лежали инстинкты, но сейчас, когда он растерялся от моей близости и смелости, у него проявилось нечто особенное: желание понять, кто я такая. Не в гастрономическом смысле и даже не в доминантном (кто кого круче), а именно в исследовательском.

А ещё его переполняли изумление, недовольство собственной слабостью, радость, что не умер. В какой-то момент я ощутила, как он… словно бьётся о какую-то внутреннюю стену. Словно он чувствует, что способен мыслить шире, лучше, но забыл, как это делается.

— Тебя зовут Илладар, — проговорила я ему, приблизив своё лицо к его морде. — Вспомни, кто ты!

Наши носы соприкоснулись, он сначала дёрнулся, но сразу же успокоился. Втянул воздух. Его нутро возликовало, что на мне его запах. Он понял, что всё это время я была около него, помогала выжить. На инстинктивном уровне он принял меня, посчитал своей, и это не могло не радовать. Это значит, что первый шаг сделан, и теперь надо достучаться до его истинного сознания, изначальной сути.

Вот только у меня возник вопрос: а мыться-то можно, пока мы до этой сути будем докапываться? Да и переодеться бы, а то ночнушка и одеяло — это не то, в чём хочется ходить целыми днями.

Пока я придумывала, как бы с ним изъясниться по поводу купания, лис зарычал. Проследила за его взглядом, обнаружила закопавшегося Жорика.

— Он — мой питомец, — строго проговорила зверю. — Друг змеи. Он защищал своего.

Вместе со словами я передавала образы, как Зика и Жорка вместе кушают, проводят время, разбираются с дебоширами в Трактире и за его пределами.

Лис впечатлился. Особенно ему понравилась та сцена, где мои отбитые на всю голову друзья расправились с несколькими наёмниками, которые пытались меня похитить. Их подослали враги дяди Ортоса ещё тогда, когда я была ребёнком. Подкараулили в переулке, набросили ловчую сеть, которая истлела ещё на подлёте, ведь на мне был защитный артефакт.

А потом за дело взялись Зика и Жорка. К самому сильному из них змея заползла в штанину и укусила в самое сокровенное для любого мужика место. Жорка, сидевший на моём плече, уплотнил колючки и исколол ими руки тех, кто пытался меня схватить. Я тоже не терялась: достала ножик и, как меня учил дядя Ортос, с визгом воткнула его в ногу первого попавшегося негодяя.

У больших грозных наёмников не было ни единого шанса.

— Р-р! — недовольно зарычал он, всем своим естеством желая покусать давних обидчиков.

Зря, потому что потом с ними разделался дядя Ортос и его помощники. Нет их давно на этом свете.

— Вот видишь, они у меня замечательные! — Успокаивающе погладила лиса по голове. — И ты тоже замечательный. Всё будет хорошо, ты главное не нападай больше на них, и они тебя полюбят.

— Полюбим-с, ага, — раздался ехидный голос Зики, вползающей в сарай. — С чесночком-с.

Вот талант у неё являться в самое «подходящее» время! Этого у змеи не отнять.

— Нет, я не люблю чеснок, — отозвался кот, важно зашедший следом. — Лучше со сметауной.

Ага, значит, они всё-таки вместе гуляли, точнее, разведывали обстановку. Помирились две ехидны, загнобят теперь бедного лиса.

Глава 12. А потом пришли дети…

Помощь пришла, откуда не ждали: в дверном проёме мелькнули две вихрастые макушки. Две пары любопытных глазёнок пытались разглядеть страшного зверя, о котором наверняка их предупредила мама. Строго-настрого запретила приходить в сарай, тем самым лишь усилив детское любопытство.

Змея с котом тут же прыснули в разные стороны, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Умные. Опытные. Знают, что от детской непосредственности им прилетит куда больше, чем от деяний взрослых. Тем более что кусать и причинять вред иными способами в этом случае нельзя.

Мне бы испугаться последствий, но… я не почувствовала от зверя ни капли агрессии. Лишь умеренное любопытство. И это несмотря на то, что вообще-то он очень голоден!

— Огурчик? — Протянула я ему лакомство, благо, этого добра стоял небольшой, но полный таз.

Лис отказываться не стал, но когда в его бездонном желудке оказался третий по счёту овощ, от следующего он отказался. И даже без связи я поняла, что лис, как любой уважающий себя хищник, хочет мяса. Огурчиками он с удовольствием полакомится, но потом.

— Лира, Аксель, вы где? — раздался взволнованный голос Наринэ. — Ну-ка быстро домой!

Не тут-то было! Оба шкодника заскочили внутрь и как давай тараторить:

— А это настоящий магический зверь? — вращал глазами мальчик.

— А он и вправду может разорвать человека за один укус? — теребила растрёпанную косу девочка.

— А ребёнка и вовсе проглотить и не подавиться? — снова Аксель.

Детям было около пяти-шести лет. Хотя, учитывая низкий рост их родителей, возможно, они старше. Похожи друг на друга, как две капли воды, разве что причёски разные. Что характерно, девочка была в штанах и рубашке, и это о многом говорило. Кому, как не мне знать, с каким трудом добываются такие поблажки в одежде.

Не счесть, сколько подолов я изодрала (не специально!) прежде чем мне разрешили носить штаны. И то всё произошло благодаря дяде Ортосу и тёте Наташе — они куда более лояльны в этом плане.

— Конечно, вон у него какие зубы, — не стала отрицать очевидного.

Пусть понимают, что имеют дело с хищным животным.

— Ух ты! — восторженно пропели они.

И даже не шелохнулись в сторону выхода. Лишь с ещё более возросшим любопытством взирали на зверя.

— Он ещё и шипы может выпускать, когда сердится, — добавила я, видя, что этих двоих не проняло.

Впрочем, чему я удивляюсь? Меня в своё время это бы только раззадорило подойти поближе, наладить контакт.

— Вот, значит, вы где! — свет, падающий из дверного проёма, загородила плотная фигура Наринэ. — Все мои слова драху под хвост! Вы когда начнёте слушать, что вам взрослые говорят?

Самое забавное в этой ситуации было то, что хозяйка пыталась говорить не громко, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать лиса. А тому явно не понравился тон, которыми она говорила, пусть и старалась не кричать. Не сильно, но из его спины выглянули шипы.

— Зря ты это делаешь, — покачала головой. — Она тут главная, в том числе и по мясу.

Отправила ему образ Наринэ, держащей большой кусок парной баранины, которую она обещала, когда тот очнётся.

Лис, не будь дурак, иглы тут же убрал. И пасть закрыл, мол, он хороший мальчик, жрать детишек не собирается. В принципе, он и так не собирался на них нападать, но уж больно сильно старался показать свою благонадёжность. Я еле сдержалась, чтобы не хихикнуть.

— Мяса ему дать? — мигом сообразила обстановку Наринэ. — Отлично! Лира, Аксель, марш к отцу, пусть барана быстрее свежует!

— Мама, а можно мы его потом покормим? — Умильно сложила ручки на груди девочка.

— Я честно не буду совать руки ему в пасть! — поклялся мальчик.

— Сначала я, — остудила я горячие головы. — Вообще-то он действительно очень опасен. Я сама ещё ни разу не кормила его вне клетки, не считая этих огурцов.

Дети вздохнули и всё-таки двинулись на выход. Уже на грани слышимости я уловила обмен фраз:

— Я тоже огурцы люблю, и я — хороший. Значит и он хороший, всё же понятно!

— Да, а вот Марика не любит их и вечно на нас ворчит. Плохая!

О, Боже, какая шикарная логика! Наринэ от неё явно не осталась в восторге: развернулась, открыла было рот, чтобы одёрнуть, но её остановила Зика.

— Пус-сть идут, — прошипела она, высунув голову из сена. — Сейчас-с главное — накормить з-сверя, вс-сё ос-стальное потом.

С этим трудно было не согласиться.

— Какие они у вас бесстрашные, — сделала я комплимент Наринэ.

Та вздохнула, кривовато улыбнулась и даже развела руками.

— Старший сын тоже тот ещё любитель приключений, он сейчас учится на Броке, хорошо хоть Марика в меня: хозяйственная, рассудительная.

Ого, значит, у него есть Сила, раз его взяли учиться в одну из Цитаделей. И немалая, поскольку те, у кого потенциал небольшой, обычно остаются в кланах, где перенимают опыт от старших мастеров. А вот Марика…

— Эта та, которая огурцы не любит и ворчит на младших близнецов? — уточнила я.

— Она самая, — тепло улыбнулась Наринэ. — Да и как на них не ворчать, когда они всё сносят на своём пути?

— Понимаю, — не сдержала хмыка. — Сама такая же была.

Меня даже помогать по хозяйству в детстве особо не просили, потому что я обязательно что-нибудь разбивала, проливала, роняла и прочее. Разве что резать варёные яйца у меня получалось неплохо. И картошку. Я тогда искренне не понимала, зачем заниматься такими скучными делами, когда можно изучать животных, помогать тем из них, кто поранился, дружить с ними.

Что ж, теперь я выросла и как никто другой осознала, что даже при таких талантах и уровне Силы, как у меня, без умения готовить никуда. Иначе и с голоду помереть недолго.

Спустя совсем немного времени Торн принёс нам освежёванного барана. Крупно рубленного, мясистого, Гавик бы удавился от зависти, если бы увидел. Глаза лиса тут же вспыхнули голубым, пасть раскрылась, слюна тонкой струйкой потекла на землю.

И не у него одного!

Встрепенулись все: Зика зашебуршала хвостом, выползая из сена, кот спрыгнул с балки на пол и облизнулся. Жорик мигом выкопался из земли и пришуршал поближе к нашей компании. Шустрик тоже резко проснулся, высунул любопытную мордочку из-под одеяла.

Дети ахнули от такого разнообразия зверушек, ведь до этого они тщательно прятались, а Жорик притворялся самым обычным цветком. Да-да, Лира и Аксель тоже пришли, как бы ни стращали их родители.

— Сейчас, дорогие мои, всем хватит, — улыбнулась своим питомцам. — Но сначала новенькому — он у нас самый голодный.

Взяла из огромного таза кусок мякоти, остальное подвинула к зверю, мол, угощайся. Отправила ему пожелание приятного аппетита. После потянулась к поясу, где обычно висел нож.

М-да, опять я забыла, что как-то не так одета. Правда, сейчас на мне, кроме ночнушки, имелся рабочий халат, которым временно поделилась Наринэ. Широкий и короткий, он едва прикрывал мне колени, но всё же это лучше, чем сорочка.

— Держи, — протянул мне свой нож Торн. — Угости всех.

— Спасибо! — приняла от него увесистый тесачок и принялась резать.

М-м, лезвие оказалось заточено на славу! Мясо резалось без лишних усилий, словно масло. Хотя, чему я удивляюсь, это же флипитцы. У них всё, что связано с металлом и камнями, на высочайшем уровне.

Мясо оценили по достоинству. Зика заглотнула сразу несколько кусочков друг за другом и удовлетворённо свернулась в кольца. Кот жевал и урчал, урчал и жевал. Шустрик с Жоркой натолкали мелко нарезанную добычу, кто куда смог: один за щёки, второй по цветкам-ловушкам. Что примечательно, отростки с шипами занимать не стал. Бдит, мой хороший! Держит на контроле ситуацию с лисом, в любой момент готов повторить тот трюк с шипами.

Ответственный!

Пока я возилась с питомцами и тем самым отвлекала внимание Наринэ и Торна (я не специально, честное слово!), близнецы прокрались к лису. Его грозное рычание возвестило, что что-то не так.

— Мелкие, ну-ка марш отсюда! — гаркнула Наринэ. — Ишь что удумали!

Те вздрогнули, но не шелохнулись. Они во все глаза смотрели на ощетинившегося зверя, на его белоснежные клыки, на то, как горят глаза…

— Не злись, они тебе не причинят вреда, — мягко проговорила я, делая шаг к лису.

Если честно, было страшновато. Кто его знает, как он отреагирует на это? Всё-таки еда для зверя (да и для человека тоже) — это особое дело. Они не терпят, когда в их трапезу лезут посторонние.

Илладар снова рыкнул, но иглы втянул. Наполовину.

М-да, как его всё-таки преобразовало занятно. Ведь эти самые иглы-шипы не задевают ни сосуды, ни внутренние органы, потому что входят в специальные каналы. Насколько я поняла при осмотре, там что-то вроде роговицы, которая служит для них эдакими ножнами.

— А теперь смотрите, дети, — проговорила назидательным тоном, — когда у животного встаёт шерсть дыбом, то лучше держаться от него подальше. А если у него ещё и иголки имеются, то следует сделать как минимум пару шагов назад.

Мальчик послушно шагнул, как попросили, а вот девочка выполнила лишь половину просьбы.

— Зверь дикий, магический и малоизученный. Единственный в своём роде. До этого сидел в клетке. Как думаете, он знает, что детей кушать нельзя?

Думаете, их пробрало? Хоть бы хны!

— А зачем ему нас кушать, когда у него столько свежего мяса? — резонно спросила Лира.

— И мы на него не претендуем, — вставил свои пять копеек Аксель и шагнул обратно.

Не на два шага, хвала небесам, всего на один, чтобы сравняться с сестрой.

— Потому что он — очень голодный. Он потерял много сил и стремится сейчас их восполнить. А ещё он большой, сами видите. Кто знает, может, ему как раз на закуску потребуется парочка любопытных малышей?

Не подумайте, что я изверг, но с этим бесстрашием надо что-то делать. Я не чувствую в них какую-то особую силу, боюсь, это может плохо кончиться.

— Так он же огурцами будет закусывать, — не сдавалась Лира.

— А раз он их любит, значит хороший! — Упрямо сжал кулачки Аксель.

Я не выдержала — расхохоталась. Непробиваемая логика! Лис, глядя на меня, фыркнул, окончательно втянул иголки и снова вгрызся в мясо. Да так азартно, что весь извазюкался. Кровавые потёки на белой шерсти смотрелись довольно зловеще.

Правда, это не помешало близнецам взять по огурцу и предложить ему десерт!

Лис принял его и даже не рыкнул в их сторону. Но погладить себя не дал. Сначала увернулся от одной ручки, фыркнул на другую, а потом посмотрел им в глаза. Весомо, тяжело, явно пытаясь передать им какой-то образ.

Дети отступили.

Думала, заревут, но нет. Просто посерьёзнели, отошли к родителям и взяли их за руки. Что же он такое им показал?

— Помыться бы вам, — проронила Наринэ. — Обоим.

И это было более чем своевременное замечание! Но как это технически осуществить?

— Мой муж построил по моей просьбе баню, там достаточно много места для вас обоих, — выдала Наринэ.

Ого, у них тоже есть баня? Хотя, чему я удивляюсь? Она же с Земли, как и тётя Наташа.

Глава 13. С лёгким паром!

Баню я любила. Дядя Ортос построил её, когда купил соседствующий с трактиром участок земли. Простых постояльцев туда не пускали, хотя она и без этого не простаивала, ведь рядом с нами всегда жил небольшой отряд армарийцев, который помогал дяде в сыскном деле. Охрана опять же.

Наринэ пусть и была из Армении, мыться в бане любила. Говорит, у неё бабушка была русская, поэтому деду ничего не оставалось, как построить её. У Торна тоже шансов отвертеться не было, да он и рад был угодить строптивой суженой.

— Я только заикнуться успела, что скучаю по бане, как меня тут же расспросили, что это такое и как это построить, — вещала Наринэ, ведя меня в сторону небольшого каменного строения.

К слову, здесь всё было из камня, что неудивительно — вокруг горы. Лесов тоже хватает, но какой смысл строить из дерева, когда есть куда более крепкий материал? К тому же пожаробезопасный.

Из трубы вился ароматный дымок, около входа стояла большая бочка с водой. Обливаться. Ух ты, это дело я тоже люблю!

— Торн хороший, — улыбнулась, вспоминая, как он всегда угощал нас с Зикой вкусняшками, причём безо всякого подтекста.

В отличие от того приснопамятного менестреля.

— Да я и не спорю, — хмыкнула Наринэ. — Не зря же я за него всё-таки вышла замуж.

С этими словами она открыла дверь предбанника, а потом и самой парной. Тут же пахнуло теплом и густым ароматом запаренной хвои.

— М-м, — застонала я, предвкушая удовольствие.

Втянула вкусный воздух, шагнула за порог, оглянулась на зверя, стоявшего поодаль.

— Здесь всё необходимое: полотенца, сменная одежда моей дочери, обувь. Марика немного выше меня, хотя с тобой не сравнится, конечно. Платье будет чуть ниже колена.

Наринэ явно нервничала от столь близкого соседства со зверем. Отошла в сторону, но пока не уходила.

— Ничего, главное, что я наконец-то отмоюсь и прогреюсь! — Подмигнула лису, — Ты со мной?

Вообще, я ожидала, что он откажется. Что его мытьё ограничится обливанием из бочки, а потом он подождёт меня вон на том коврике в предбаннике — ему как раз хватило бы места. Вот только он… сразу проследовал в парилку. Взобрался на верхнюю полку, вольготно на неё разлёгся и уставился на меня.

Смутилась.

И чем я думала, когда его звала? Нет, понятно, что никто, кроме меня за ним не сможет приглядеть, но чтобы прямо при нём раздеваться… С другой стороны, он сейчас не человек.

А вдруг…?

Я стояла, теребила подол потерявшей всякий приличный вид сорочки и не знала, как всё-таки поступить. Халат Наринэ я уже сняла, но избавляться от последней, пусть и почти скончавшейся в муках одежды…

А, была — не была! Если он вдруг настолько впечатлится, что сумеет вернуться в свой истинный облик, скажу, что так и было задумано. Тактика у меня такая. Ну а если начнёт с неприличным приставать, то огрею его веником, вон он как раз в тазике запарен. А ещё пригрожу дядей Ортосом, уж его-то Илладар хорошо должен знать, как-никак тот много лет был главным дознавателем Армарии. И основным партнёром по спаррингам с братьями-королями.

А Илладар — старший принц Армарии. Наверняка не раз получал от него по соплям.

Решительно выдохнув, потянула вверх свою сорочку. Та жалобно треснула, ибо уже успела прилипнуть к телу, да и конец её был и без того близок.

Взглянула на зверя. Заинтересованный взгляд прожёг меня, аж мурашки по телу побежали. Он напрягся, иглы немного вылезли, а потом… ушли обратно под кожу. Правда, взволнованность осталась, но такая, наполненная любопытством, нежели какой-то другой реакцией.

Фух! Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться. Я уже как-то настроилась, что он сейчас как обернётся голым мужиком, как начнёт неприличное предлагать, придётся его стукнуть. К тазу поближе подошла, чтобы успеть выхватить оттуда веник…

Ладно, нет так нет. Пора двигаться дальше, точнее попариться, а то зря я, что ли, к венику подбиралась?

— О да! — воскликнула от удовольствия, когда мягкие веточки коснулись кожи.

Как же это приятно, когда с тебя сходит грязь! И как давно я не мылась вот так, чтобы качественно, чтобы выпарить из себя всё лишнее. Год назад это было. Почти. Перед тем, как приступить к практике, я посетила баню на Нулоне. Наставник тоже там побывал, и ему даже понравилось, но строить нечто подобное в Заповеднике он не спешил.

Да и некогда, если честно.

Голова немного кружилась от жары, тело приятно покалывало, мягкие веточки ласкали кожу. Красота!

Когда я, всласть напарившись и окатив себя ведром холодной воды, присела на лавку, зверь спрыгнул на пол и заинтересованно заглянул в таз с веником. Взял в зубы, достал, развернулся и… попробовал себя попарить. Получилось так себе. Он недовольно рыкнул, выплюнул веник мне на колени и подставил бок.

Это было, мягко говоря, неожиданно. С другой стороны, в Армарии ведь тоже баня есть. Там свои русские имеются — та же старшая королева. По идее, Илладару не привыкать, но он же зверь. Так ведь?

Прислушалась к его эмоциям. Ничего, кроме любопытства не почувствовала, разочарованно вздохнула и уточнила на всякий случай:

— А ты точно меня не загрызёшь, если тебе вдруг не понравится?

Презрительный фырк был мне ответом.

— Смотри, если что, за меня есть кому отомстить, — с этими словами я принялась охаживать лиса.

Поначалу аккуратно, ибо опасалась, что он выпустит иглы, но нет, тот либо взял себя в лапы, либо ему и впрямь понравилось. Похоже, что второе, потому что он принялся подставлять то один бок, то второй, а потом довольно фыркнул и боднул ведро, мол, поливай.

Зря я это сделала.

Нет, никаких увечий за контрастные процедуры мне не нанесли, но он так энергично принялся отряхиваться, что всю меня забрызгал. Далеко не чистой водой.

— Знаешь что, дорогой, — задумчиво проговорила я. — Тебя я буду мыть первым!

И, предварительно набросив халат Наринэ, двинулась к выходу, чтобы набрать из бочки новую порцию холодной воды. Потому что приготовленную мы всю израсходовали.

Мыла я извела на него изрядно. Конечно, мыть дикое животное — та ещё глупость, ведь у них защитный жировой слой, индивидуальные особенности гигиены и прочее, но всё это не относится к Илладару.

Во-первых, это даже не ипостась, а результат какого-то жуткого воздействия. То есть о каком-то естественном балансе организма не идёт и речи.

Во-вторых, он ужасно изгваздался. И наверняка эту ночь мы проведём в непосредственной близости. Нет, я не против, но после бани не хочется снова мараться.

Ну а в-третьих, вся эта канитель нас здорово сблизила. И процесс парения, и последующее мытьё показали, что он стал мне доверять. Согласитесь, это дорого стоит!

— Так, мне надо остыть, — выдохнула я, открывая дверь парилки и вываливаясь в предбанник. — Пить хочу!

Подошла к небольшому столу, на котором стоял кувшин с молоком, налила себе стаканчик. Разумеется, эта наглая мокрая морда тут же ткнулась туда любопытным носом. Пришлось делиться. Наконец, когда сердце перестало грохотать, а голова кружиться, вернулась обратно и спокойно помылась.

Что характерно, зверь вернулся тоже. Не захотел оставаться один в предбаннике, хотя будь я на его месте, предпочла бы отдохнуть в прохладце.

Грязи с меня налилось не меньше, чем с лиса. Оно и неудивительно, ведь в последний раз полностью мылась я перед отъездом наставника. Потом попросту не было времени. Так только, подмыть стратегические места, иногда и до головы дело доходило.

Изредка.

А учитывая события последних суток, то и вовсе нечему удивляться.

Наконец, вытершись и одевшись, я вышла на свежий воздух.

— Красота! — протянула я довольно. — Лепота!

— Р-р, — согласно рыкнул Илладар.

— Ч-што, так и не с-стал нормальным ч-щеловеком? — ехидно поинтересовалась Зика.

Она явно поджидала нас, но в баню соваться не рискнула. А ведь тоже любит поплескаться в тёплой водичке.

— Нет, — развела руками, мол, не подействовало. — Зато помылся.

— Виж-шу, — кивнула змея. — Мне таз-сик нальёшь?

— Конечно! — вернулась обратно в баню, приготовила змее водичку, получила от кота возмущённый мявк на предложение помыться, и отправилась обратно.

В сторону сарая.

М-да, на что только не пойдёшь ради некоторых! С другой стороны, будь он даже обычным магическим животным, а не заколдованным принцем, я бы всё равно приложила все усилия, чтобы ему помочь. Так или иначе. И он чувствовал это, более того, оценил.

Пока мы мылись, с сараем, оказывается, произошли разительные перемены. Во-первых, оттуда убрали некоторые вещи, поставили кровать, стол и пару стульев. На столе стоял кувшин с водой, молоком, тарелка со свежими булочками и столовые приборы. А спустя буквально пару минут после нашего возвращения Наринэ внесла большое блюдо с дымящимися хинкали.

М-м, как вкусно пахнет! И как-то подозрительно знакомо…

— Пельмени? — опознала я блюдо, когда пригляделась. — Только форма другая.

— Похоже, но есть отличия, — улыбнулась Наринэ. — В хинкали кладут много пряных трав, а ещё они более сочные.

— Отлично, сейчас и попробуем! — радости моей не было предела.

Да, я умела стряпать пельмени — тётя Наташа научила, вот только тесто заводить у меня получалось из рук вон плохо. И фарш в Заповеднике крутить не на чём. И времени особого нет.

Хинкали оказались просто божественными, о чём я не преминула сказать Наринэ. Щёки женщины слегка порозовели от похвалы, сама она радостно улыбнулась. А потом вновь поймала кота, пришедшего на знакомые ароматы, пристроила на коленях и лично покормила.

Интересно, если она узнает о его одарённости, как отреагирует?

Кстати, об одарённостях. Кажется, я начинаю подозревать, почему нас до сих пор не нашли. После того, как мы помылись, ко мне вернулось немного Силы, и я почувствовала какую-то особенную ауру, окружавшую нас со зверем. Хм, надо будет на Зику посмотреть и Шустрика, который скользнул в баню следом за змеёй.

А вот у кота никаких изменений не произошло. И это значит, что что-то с его порталом было не так. Хотя, тут проще сказать, что с ним было так — это факт переноса, а вот всё остальное казалось тёмным лесом. Как именно он его генерирует, каким образом избирается точка выхода, почему так странно действует на меня?

Я ведь чуть копыта не отбросила, пока в себя приходила.

И ведь не спросишь его, даже когда мы останемся одни. Потому что он и сам не знает. Зато трескает с завидным аппетитом!

Лис, кстати, от хинкали отказался. Дёрнул носом, мол, предпочитает чистый продукт без каких-либо дополнений и термических обработок. Лёг на сено, хрупнул огурцом.

— Наринэ, а где дети? — Согласитесь, закономерный вопрос.

— Спят уже — вон какой день переживательный был, — усмехнулась женщина. — Я тоже скоро пойду, мы рано ложимся.

— Конечно, я тоже не буду с этим затягивать.

Эх, знала бы я, что ждёт меня этой ночью…

Глава 14. Ночные приключения

Ночью спать нам не дали… дети. И я даже не удивилась, когда сквозь сон услышала их «тихий» шёпот. Причём в этот раз Лира и Аксель пришли с группой поддержки. Оно и неудивительно — ночь на дворе, взрослые спят, мало ли что может случиться. Судя по внешнему сходству, один из новеньких — старший сын Наринэ и Торна, а вот остальные, видимо, соседские.

— Смотри, её кровать так близко к сеновалу, и как она не боится рядом с ним спать? — удивился кто-то из девочек.

— Мама говорила папе за закрытыми дверями, что они и в баню вместе ходили. — В этот раз был голос мальчика, причём явно переходного возраста. — А раз так, то не такой он и страшный должен быть.

— Тогда иди первым, — подначила его младшая сестра.

— А вот и пойду! — Шёпот стал более воинственным. — Сейчас только, ножик вытащу.

— Кхм! — многозначительно кашлянула я, мол, какой такой ножик?

Все тут же притихли. Кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то пустил шептуна от страха, а кто-то действительно вытащил ножик. Я поняла это по характерному звуку, когда металл трётся о кожу ножен.

Твою ж мать! Как бы их прогнать и при этом не разбудить лиса?

Глянула одним глазом в сторону зверя… Спит. Или делает вид, а сам выжидает?

— Шли бы вы отсюда, — мрачно проговорила я.

Не громко и не тихо. Но весомо, чтобы осознали всю серьёзность ситуации.

— А вам не страшно рядом с ним спать? — Лира перестала шептать и спросила уже в полголоса.

Чтоб вас всех!

— МНЕ нет, а вот вам стоит его опасаться. — Да что же они такие бестолочи?

— А можно поближе посмотреть, пока он спит? — это уже голос Акселя.

— Да, он такой краси-ивый, — протянула Лира.

— Вы бы определились: страшный он или красивый, — буркнула я.

— И то и другое, — с придыханием ответила Лира.

М-да, вот я влипла! Похоже, девочка пойдёт по моим стопам. У меня был такой же восторг от животных и полное отсутствие нормального страха даже перед самым грозным зверем.

Но со мной всегда была Зика, которая могла в любой момент подсказать, что делать, защитить. Кстати, а сейчас она где?

— Я с-смотрю, у тебя подрас-стает дос-стойная пос-следовательниц-са, — ехидно отозвалась змея.

Кажется, со стороны потолочной балки.

Пригляделась — так и есть. И кот рядом. Они что, так там и спали? Неудобно же.

— Ой, змея! — пискнула от неожиданности вторая девочка, поглядев наверх.

Ростом она была чуть выше хозяйской дочки.

— Разговаривающая! — А это уже опять Лира.

Можно даже тембр не опознавать, и так понятно, кто есть кто по эмоциям. У последней один сплошной восторг, и это она ещё кота не жмякала!

— В ней нет Силы, — ответила я Зике. — Даже спящей.

— Зато дури полная голова, — вставил свои пять копеек кот.

— Эй, это кто меня дурочкой обозвал? — возмутилась Лира.

Да так сильно, что совсем перестала контролировать громкость своего голоса.

Зверь пошевелился. Слегка выпустил иглы, кончики которых сверкнули в лунном свете, который лился в распахнутую детьми дверь. То ли всхрапнул, то ли рыкнул — не понятно. Глаза, вроде бы, не открывал, хотя кто его знает. Может, подглядывает исподтишка, анализирует ситуацию.

— Ай! — воскликнул кто-то из детей. — Меня укусили!

— Тебе показалось, зверь-то на сене лежит, — насмешливо прокомментировал самый старший из них.

— Ой, и меня! — подал голос ещё один ребёнок.

И тут до меня дошло — Шустрик! Да, это точно он, вон мелькнуло его маленькое, но очень характерное по очертаниям тельце.

Странно, он, вроде, не агрессивный. Людей, по крайней мере, никогда не трогал, тем более детей. С другой стороны, это хотя бы не Жорка, а то у него уж слишком забористый сок.

— Шустрик, ты что делаешь? — позвала я бронированную ящерицу. — Жорка, а ты куда пошуршал?

Краем глаза заметила, что и цветок как-то подозрительно себя ведёт: крадётся к детям, навострив колючки. Нет, я бы поняла, если бы они к лису так крались, чтобы успеть в случае чего его нейтрализовать, но сейчас происходило нечто странное. Они что, защищают его?

Вскочила с кровати, чуть не упала, запнувшись за туфли, которые мне выдали вместе с одеждой. Двинулась в сторону детей, нагнулась и подхватила свой боевой цветочек на руки. Ящерка сама куда-то ушмыгнула.

— Зика, что происходит? — обратилась я к той, кто лучше всех понимал моих бессловесных питомцев.

— Защищ-щают они так, — откликнулась змея.

— Зверя? — Странно, с чего бы это?

— Нет, конеч-щно, детей.

Я замерла, силясь понять логику. Спросонья так и не смогла постигнуть смысл, поэтому всё-таки спросила:

— А почему так странно?

— Потому ч-щто ты запретила трогать з-сверя, приходитс-ся выкручиватьс-ся.

Да? Когда это я успела? Нет, я просила не убивать его, но чтобы вообще не трогать? Не помню такого.

То, что рано или поздно лису это всё надоест и он встанет, было очевидно. Я надеялась, что ему хватит терпения прикидываться спящим, пока я разбираюсь с любопытствующими, но нет. Он всё-таки встал. Точнее вскочил, спрыгнул с сена, встопорщил иглы, сверкнул светящимися в сумраке ночи глазами, оскалился.

— Бегите! — воскликнула я, сама же встала перед его мордой, растопырив руки.

Жорка, видимо, не совсем верно оценив мои намерения, оттолкнулся корешочками и снова попытался прыгнуть на морду лиса. Я не позволила. Посильнее сжала, стараясь сильно не навредить, но и не дать случиться непоправимому. Смогла! Вот только в порыве случайно поцарапалась.

Жгучая боль пронзила руку до самого плеча.

— Вот драх! — всхрипнула я и повалилась на пол.

Что тут началось! Лис зарычал так, что задрожали стены, дети заверещали, змея с котом зашипели, я же почти встретила носом пол.

Почти, потому что совершенно неожиданно упала на спину лиса. Ужаснулась, что там же колючки и меня сейчас проткнёт, но ничего такого не произошло, я почувствовала лишь удар о крепкое тело, но не более. Он что, успел так быстро их втянуть? Да ещё в столь волнительной ситуации? С ума сойти!

Несмотря на изумление и радость от лисьей помощи и самоконтроля, пошевелиться я не могла. Так и повисла безвольной тряпкой, не в силах вернуться в вертикальное положение. Пальцы распрямились, выпуская корешки Жорика, отчего тот упал, но тут же встряхнулся, потянулся ко мне и принялся изо всех сил колоть руку.

Видимо, успел исправить свой сок на стимулятор, вот только… это был не антидот. Не умел он такое, хотя и пытался пробовать. Не выходило. Противоядие мы всегда изготавливали сами (для того же дяди Ортоса), но прямо здесь и сейчас не было никого, кто бы смог это сделать.

Онемение постепенно двигалось по правой стороне тела: сначала та самая исколотая рука, потом бок, нога…

— Ч-штоб вас-с вс-сех! — прошипела Зика, упав не зверя с балки.

Тот вздрогнул, зарычал ещё сильнее, но укусить не пытался. И шипы не выпустил, разве что чуть-чуть, я едва почувствовала лёгкое царапание, которое быстро прошло. Он стоял, словно вкопанный, ждал, что эта чешуйчатая нахалка будет делать. Терпел ради меня!

Змея сноровисто подлезла к моему лицу, скользнула язычком по щеке, поняла, что накапать мне в рот своих слёз в таком положении не сможет, недовольно зашипела.

— Её надо перевернуть!

Зверь не шелохнулся, ибо не понял её речь. Лезть к его морде, в очередной раз рискуя подставить голову под острые зубы, было бы крайне глупо с её стороны. И опасно. Но у меня начала отниматься уже вторая нога…

На бедного лиса снова что-то упало. Судя по последовавшему взмявку, это был кот.

— Не тупи! — воскликнул Барс, явно делая с лисом что-то не очень хорошее, ибо тот вздрогнул.

Я почувствовала это, несмотря на онемение, которое захватывало один участок моего тела за другим. Зверь дёрнулся, змея в это время умудрилась использовать инерцию его движения и столкнуть меня на пол.

Это было больно! Очень!

Рот сам собой раскрылся, я пыталась вдохнуть, но получалось так себе. Взгляд помутился, словно сквозь вату я услышала змеиное шипение:

— Давай, девочка, живи! — змея, щедро делилась со мной своими слезами.

Я чувствовала, как текут солоноватые капельки по языку в горло, как по лицу прошлись листики Жорика, как он вновь пытается ввести своими иголками стимулирующий сок…

Жуткий, тоскливый, ни на что не похожий вой раздался над нами. Не волчий и не собачий, он ввинчивался в уши и холодил душу.

— Что, мать вашу, здесь происходит? — раздался чей-то грозный глас.

Уна? Или мне кажется?

— Стазис-с! С-срочно! — закричала Зика, насколько она вообще может кричать.

Миг, и тело обволакивает прохладной негой, сознание окончательно меркнет. И только на краю бездны я слышу ещё один голос.

— Тиньята!

Кажется, это наставник. Или я брежу? Ему ещё рано, Коршанский говорил, что он три дня спать будет.

Ох, лишь бы они не навредили лису. Он только начал мне доверять…

Глава 15. Утро нового дня

Очнулась я внезапно. Вот только была темнота, и словно пальцами щёлкнули — сразу свет бьёт в лицо, голоса гудят, а тело… тело явственно хочет снова в беспамятство. Потому что дикая слабость в каждой мышце, суставы ноют, как будто их выкручивали, кости ломит.

— Пи-ить! — простонала я, кое-как разлепив слипшиеся губы.

Получилось так себе, хорошо, что для этого слова не требуется сильно открывать рот.

— Наконец-то! — воскликнула, кажется, Уна.

Моего лица коснулось что-то влажное. Тряпка. Да, это намоченная тряпка, чтобы увлажнить губы, напоить меня, пока я прихожу в себя. Живительные капли потекли в рот, вызывая стон болезненного удовольствия. Неожиданно моей щеки коснулся чей-то немного шершавый язык, оставляя на ней влажный след. Язык был большой, не как у Зики и даже кота. Лис?

Попыталась открыть глаза, но веки словно свинцом налились — не хотели слушаться.

— Надо же, как она на тебя благотворно действует, — а это уже голос наставника. — Когда я пытался договориться с тобой по-хорошему, ты меня чуть не загрыз.

Ехидный смешок от Уны был ему ответом.

— Она с-с любой тварью мож-шет договоритьс-ся, тебе ли не з-снать, — прошипела Зика. — Лучш-ше рас-скаж-ши, откуда ты его приволок.

Я снова застонала. От всего: ломоты, боли и жгучего желания открыть глаза, а ещё послушать Леннарта, причём в нормальном состоянии, чтобы понять каждое слово. Осознать. Проанализировать.

— Сначала Тиньята, — он произнёс моё имя с такой теплотой, что даже боль немного унялась.

Или мне показалось, и всё это предсмертный бред?

Хотя нет, умирать я, вроде как, не собираюсь. Да и Уна не должна этого допустить, она ведь добрая и справедливая. Не то что Коршанский.

Колдовали надо мной долго. Сначала ушла ломота в костях, потом и суставы перестали ощущать себя так, словно меня растянули на дыбе. Да-да, у дяди Ортоса и такое приспособление имеется, я видела! Ну как видела, подглядывала. Обычно такие страшные штуки он не стремится показывать, но разве нас с Зикой остановишь? Конечно же, мы с вездесущей змейкой не раз прокрадывались в его пыточную в подвале трактира и рассматривали всякие штучки.

Спустя некоторое время мышцы тоже перестали мелко трястись, а глаза смогли открыться.

— Наконец-то! — в очередной раз сказала Уна, довольно улыбаясь. — Ты заставила нас поволноваться, девочка.

— Ещё как, — вздохнул рядом Леннарт, притягивая к себе внимание.

Ой, а что это с ним? Как-то он странно выглядит. Худее что ли стал, но не только это…

Я вглядывалась в лицо наставника, пытаясь понять, что не так, но мозги, похоже, пока не особо работали. Я могла лишь понимать, что он действительно тревожился за меня — об этом говорили глубоко запавшие глаза, под которыми пролегли синяки. Губы то растягивались в улыбке, которой он, видимо, пытался меня ободрить, то сжимались в тонкую линию. Похоже, мой вид ему не особо нравился. Точнее состояние.

— Где Жорик? — с трудом смогла выговорить я после того, как оглядела всю компанию.

Глаза выхватили и змею, и лиса, у которого глаза были не менее тревожные, чем у Леннарта. Шустрика, умостившегося на плече наставника. Кота, затаившегося на потолочной балке. И нигде моего хищного цветочка, который обычно не прячется за чужими спинами, всегда впереди. Машет своими листочками и цветками-ловушками, трепещет веточками.

— З-сакопалс-ся в з-семлю, прос-стым ц-светком прикидываетс-ся, — огорчённо прошипела Зика.

Зверь, уловив в моих мыслях образ Жорки, оскалился и недовольно зарычал.

— Рефлексирует, — фыркнула Уна. — И правильно делает! Его яд чуть не отправил тебя на перерождение.

— Он пытался меня защитить, — повинилась я после того, как сделала очередной глоток воды. Уже из стакана, а не из тряпочки. — Всё произошло слишком быстро. Я сама виновата.

— Ничего, разберётесь, а сейчас тебе надо восстановиться, — мягко проговорил Леннарт и даже по руке погладил.

Вызвав грозное рычание Илладара.

— Надеюсь, детям не сильно достанется от их родителей, — вспомнила я ещё одних нечаянных виновников моего нынешнего состояния.

— Надеюс-сь, ч-што с-сильно, — ехидно парировала змея. — З-саслуж-шили.

Спорить сил не было. Очень хотелось, но не получалось от слова совсем. А ведь столько нужно обсудить: и почему Уны так долго не было, и как Леннарт умудрился проснуться раньше означенного Коршанским срока, и что вообще с ним происходит.

Побрился!

Запоздало сработавший мозг наконец-то осознал, что с наставником не так — он побрился! И от того выглядел так странно и в то же время притягательно. Оказалось, что под бородой скрывается волевой подбородок с ямочкой посередине, а ещё небольшой шрам справа от губы.

На этой эпичной мысли я почувствовала головокружение — это Уна приложила к моему лбу какой-то кристалл. В этот раз я не теряла сознание, лишь «плавала» в каком-то сумраке. Волны то мерно колыхались, то подкидывали моё бренное тело чуть сильнее. Не знаю, происходило ли это лишь в моём воображении, либо я действительно колыхалась. Так и не поймёшь, нужен взгляд со стороны.

— Давай, девочка, восстанавливайся да поскорее, — откуда-то издалека послышался голос Хранительницы. — Без тебя мы, похоже, с Илладаром не совладаем. Разве что силой, но кому оно надо?

В следующий раз я очнулась от того, что было очень жарко. Невыносимо! Одеяло казалось таким тяжёлым, словно его чугуном наполнили, а не шерстью. С другой стороны, чугун греть не будет, так что непонятно, что вообще происходит. Я постаралась пошевелить хоть чем-то, лишь бы выбраться из-под одеяла, но оно почему-то зарычало. А потом отодвинулось само.

Распахнула глаза, чтобы встретиться с взглядом зверя. Да, он так пока и остался животным, хотя я надеялась, что Уна с наставником разобрались с его проблемой.

— Р-р, — рыкнул лис и провёл своим чуть шершавым языком по щеке.

Хихикнула, так как было щекотно, а потом ухнула в его удивительные очи. Что там только не было: беспокойство из-за того, что я чуть не умерла, где-то там соседствовало желание растерзать цветок, но он старательно его подавлял. Радость от того, что я наконец-то очнулась. А ещё что-то такое, трудноописуемое…

— Так, и где мой сын? — со стороны двери раздался звонкий голос Алёны.

Мачехи Илладара. А ещё одной из королев Армарии.

Я встрепенулась, резко села и тут же рухнула. Чёрные мушки принялись мельтешить перед глазами, голова противно закружилась.

— Вон он, на кровати разлёгся, шерстью оброс, — ехидно прокомментировала Уна, как оказалось, сидевшая неподалёку. Судя по звуку, не дальше нескольких метров от кровати. — Хорошо добралась?

— Да, сначала через зеркало до Флипита, а потом активировала портальный амулет, который мне дала Беренгария. Она настроен на тебя, поэтому проблем не возникло. — Раздался стремительный стук каблучков, видимо, она решила приступить сразу к делу.

То есть заняться своим сыном.

Да, он ей не родной, но любит она его наравне со всеми своими детьми. Помню, мне рассказывали историю о том, как Алёна попала на Марэлл прямиком из России — то ещё приключение вышло. Илладара похитили химеры после того, как его мать была казнена за измену. Мстили за свою принцессу. Мечтали вырастить из мальчика орудие смерти. Главный маг Армарии пытался его забрать, химеры сопротивлялись, в итоге что-то они там намагичили, отчего юного принца забросило на Землю.

Бедняга оказался в незнакомом мире без понимания, что вообще произошло, знаний языка и местных реалий!

Жуткая история, конечно. Если бы не Алёна, ему было бы куда тяжелее, хотя он и так много горя хлебнул. Вернуть его смогли только через несколько лет, когда с ним произошёл первый скачок химерных способностей, благодаря которому, наконец, сработало поисковое заклинание. До этого ничего не получалось из-за слишком большого расстояния. Причём в портал засосало и Алёну, которая показала всем армарийцам в целом и старшему королю в частности, что такое русская женщина.

Да, когда папа варвар — это сложно[6]!

Дядя Ортос тоже не кусок халвы, всякое бывает, но ничего, тётя Наташа прекрасно с ним справляется.

— И как тебя угораздило? — задумчиво проговорила тётя Алёна (именно так она и попросила её называть, когда мы с ней впервые встретились). — Надо же, какие иглы!

Несмотря на дурноту, я поспешила прикоснуться к лису, чтобы успокоить его. Как это так — выпускать колючки против самого любимого человека?

— Тиньку сторожишь? — участливо продолжила королева, присаживаясь на край постели. — Молодец! Она у нас девочка хорошая. Что с ней случилось?

Прикасаться к Илладару она не спешила — давала время вспомнить себя или хотя бы привыкнуть.

— Кавардак у них случился, — усмехнулась Уна и поведала занимательную историю.

О том, как сразу после экзаменов Леннарта срочно вызвали в горную область Судры, как он умудрился сковать магической цепью неизвестного на тот момент зверя, телепортировался с ним в Заповедник и чуть не отдал концы от истощения, пытаясь заключить его в магическую клетку. То, что произошло дальше, она не знала, но жаждала выпытать у меня.

Позже, когда я смогу членораздельно разговаривать.

Как выяснилось, вчерашняя по моим ощущениям ночь произошла даже не вчера, а позавчера. То есть поболела я знатно. Лиру с Акселем и их старшим братом строго наказали, как и соседских ребятишек, которые пришли посмотреть на зверя, несмотря на запреты взрослых. В общем-то, ничего удивительного (это я о тайных ночных вылазках), просто последствия оказались серьёзными.

Зверь всё это время никак не желал от меня отходить, разве что не кидался на всех подряд, как было раньше. Скалил зубы, рычал, щетинил свои иглы, но не более. Подходить ко мне для оказания помощи не мешал, но держал лапу на пульсе. Даже на кровать попытался взгромоздиться, после чего Уна попросила заменить моё ложе на двуспальное.

— Раз уж этот пакостник не желает слышать глас разума, — проворчала она, рассказывая всё тёте Алёне.

Зика поддакивала, а ещё жаловалась, что её, самую верную мою подругу, на кровать как раз таки и не пускают. Разве что накапать немного слёз для оздоровления.

— Ну, Илюша, ну ты даёшь, — протянула королева, поправляя подо мной подушку и подавая очередной стакан с целебным отваром. — Устроил всем весёлую жизнь.

Вообще, пока шёл разговор, она много чего успела для меня сделать. Погладить по голове, поцеловать, дать попить. А потом, когда я наконец-то утолила жажду и смогла более-менее сфокусировать взгляд, спросила:

— Что скажешь насчёт него? Ты ведь наверняка его изучила.

Она всегда отличалась проницательностью, более того, знала меня, как облупленную. Пусть нечасто, но мы бывали в Армарии, я дружила с королевскими детьми, особенно с её дочкой — Маргаритой.

— Он весь словно вывернут, — смогла, наконец, заговорить после того, как вдоволь напилась. Всё ещё было нелегко, но силы потихоньку возвращались. — В одном месте есть чёрная жила, которой, как мне кажется, он запечатан. Вам бы прикоснуться к ней, нейтрализовать…

Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, повернулась к лису, который так и не соизволил покинуть мою кровать. Большую, как и просила Уна. Я даже не чувствовала, как и когда они меня на неё переложили.

— Вот здесь, — показала на проблемное место. — Пожалуйста, позволь ей до тебя дотронуться.

Просительно взглянула в его глаза, показала, что от него хочу. Зверь задумался. С одной стороны, он чувствовал к Алёне некоторую симпатию, причины которой пока не мог понять, ибо не помнил её. С другой стороны, верить он никому не желал, кроме меня.

— Вот и поверь МНЕ, — сделала акцент на себе, раз уж у него всё так сложно. — Я прикоснусь к тебе вместе с ней.

Молчание. Кажется, вместе со мной, все присутствующие затаили дыхание, ожидая его вердикта.

Спустя несколько бесконечных минут Илладар решил рискнуть. Он окончательно втянул иглы, подставил Алёне то самое место, которое беспокоило его больше всего.

— Нифига себе! — присвистнула королева Армарии.

Да, она порой может и не так выразиться, особенно когда ситуация располагает. А сейчас она располагала ко многому, ибо вид набухшей чёрной жилы (словно огромная пиявка присосалась), вызывал самые неприятные чувства.

Уна, видя такое безобразие, сочувственно покачала головой, змея и вовсе зашипела.

— Что это? — спросила Алёна, не решаясь сходу дотронуться до «пиявки».

И я её прекрасно понимала.

— Тёмная Материя, — горестно вздохнула Хранительница, я же недоумевала: какая такая тёмная материя? — Вообще, это секретная информация, к ней имеют доступ только архимаги и Хранители. Все её источники запечатаны и находятся под наблюдением, в том числе и на Судре. Я уже передала данные своим коллегам, они должны отправить комиссию, но кто знает, когда они расчехлятся. Надо бы поторопиться со всем этим да самим приступать к разгадке первопричины.

— Будем надеяться, что моя антимагичность сработает, — пробормотала Алёна и осторожно приложила руку к этой гадости.

К слову, все землянки обладают особенным свойством — нейтрализовывать враждебную магию. Любыми способами: прикосновением, поцелуем да даже плевком, если к врагу противно прикасаться. Либо это волна, вызванная могущественным магом и грозящая затопить корабль. Как до неё дотянуться? Правильно, никак. Вот и приходится выкручиваться, чтобы выжить.

Всякое случалось.

Дубинка в руках тёти Наташи вообще универсальное оружие. Она и на простых людей неплохо действует, и магов на раз вырубает. Руки марать опять же не приходится.

Зверь вздрогнул, но сопротивляться не стал. Напрягся, ожидая результата. Я тихонько погладила его по лапе, чтобы поддержать и хоть немного успокоить. О тёмной материи задумалась. Это получается, что есть антипод нормальной Материи, которой мы пользуемся? И что, как она вообще действует? Почему Илладар так сильно изменился?

Эх, сплошные вопросы и пока без ответа.

— А что это вы тут делаете? — раздался голос наставника со стороны двери.

Он решительным шагом подошёл к кровати, увидел, как Алёна теперь не просто держит руку на боку зверя, а уже вовсю гладит его, и оторопел. Потом, правда, настроил магическое зрение и охнул от увиденного.

Мне, благодаря установившейся ментальной связи со зверем, ничего такого не требовалось — я и так всё прекрасно чувствовала. Как постепенно, словно нехотя, рассасывается эта жуткая чернота, как нечто пытается убежать от воздействия Алёны по тем самым линиям, которые на деле оказались её щупальцами.

Фу, какая же это дрянь! И как она на меня-то не наползла, ведь мы очень тесно контактировали с Илладаром?

Глянула на наставника, потом на Уну… на их лицах была такая же брезгливость, что и у меня. А ещё жалость, ведь лису пришлось ой как несладко.

— Нет уж, я тебя всю повыведу, — буркнула Алёна, с ногами забираясь на постель и чуть ли не обняв лиса.

Руками она продолжала вытравливать эту самую Тёмную Материю, проводя по каждой даже самой маленькой чёрточке. Делала это долго и старательно, под конец на лбу у неё выступили капли пота, спина под платьем взмокла. Изведя последний щупалец заразы, она обессилено легла прямо на Илладара.

— Кажется, всё, — прошептала она побелевшими губами.

Все, даже Шустрик, сидевший на плече Леннарта, и кот, притаившиеся на потолочной балке, уставились на зверя. Ждали. Секунда сменяла другую, они складывались в минуты, но ничего не происходило. Чернота ушла, кажется, вся, но лис продолжал быть лисом, хоть ты тресни.

Но самое страшное, что я не чувствовала в нём ментальных изменений.

Да, Тёмная Материя ушла, перестав высасывать из него Силу, но сознание оставалось тем же. Не сказать, чтобы звериным, но и не человеческим.

Обстановку разрядил мой желудок. Он так жалобно заурчал, что все очнулись от томительного ожидания, более того, бросились активно обо мне заботиться. Леннарт побежал за едой, Уна принялась усаживать меня в более-менее вертикальное положение, змея таки просочилась под одеяло, кот спрыгнул на кровать и улёгся на колени. Только донельзя уставшая Алёна прилегла рядом, благо, что место освободилось.

Потому что Илладар выбрался из объятий любящей мачехи, встряхнулся и… потопал к цветку. Тот, к слову, закопался в самом дальнем углу и явно пытался сдохнуть от нехватки солнечных лучей.

— Только, пожалуйста, без жертв! — прохрипела ему в ответ. — С обоих сторон! — это уже Жорке.

Илладар лишь хвостом махнул туда-сюда, мол, посмотрим по обстоятельствам.

Глава 16. Ох уж эти мужчины!

Ухаживания были приятны. Меня и накормили, и повеселили рассказом о том, как Уна приводила в себя Леннарта (вывела из магического сна досрочно, вбухав в него огромное количество Материи), после того, как осталась в одиночестве в Заповеднике.

— Представляешь, каково мне было, когда вы все исчезли, а я не смогла использовать остаточные эманации портала, чтобы последовать за вами! — развела руками Хранительница. — Как такое могло произойти? Кто его генерировал?

И уставилась на змейку, ведь именно она периодически преподносит нам сюрпризы, когда в очередной раз проходит скачок развития. На кота она тоже глянула, но мельком, поскольку тот молчал и притворялся обычной зверюшкой. А вот Леннарт рассматривал его куда более пристально, но руки пока не тянул.

— Прости, Барс, но нам не удастся это скрыть от них. — Виновато пожала плечами. — Им можно доверять, они точно не причинят тебе вреда.

После моих слов Хранительница резко поменяла вектор своего внимания. Даже Алёна, которая до этого тоже в основном лежала и ела, уставилась на пушистого попаданца.

— Ой, только сейчас сообразила, что на Марэлле нет обычных котов.

— А он необычный, — погладила Барса, который бы явно не в восторге от того, что пришлось вскрыться. — Сам расскажешь?

— А у меня есть выбор? — проворчал кот. — Ты прекрасно знаешь, что я предпочёл бы инкогнито, но раз так вышло…

В благоговейном молчании, которое нарушалось лишь изумлёнными вздохами, он поведал свою с одной стороны трагичную, с другой, судьбоносную для всех нас историю. Леннарт несколько раз тянулся к нему, чтобы приласкать, но вовремя отдёргивал руки. Хранительница глубоко задумалась. Зика же обвилась вокруг него кольцами, тем самым показывая, что у него имеется защитница.

Впрочем, от кого здесь его защищать? Наставник никогда не причинит вреда животному, тем более разумному. Уна тоже предпочитает решать дела миром. Алёна и вовсе сама доброта, особенно когда её детям помогают.

— Я поняла, — выдала через некоторое время Уна. — Ты — перворожденный! То есть изначально магическое животное, только на Земле.

— А ведь ты права! — воскликнула Алёна. — В одной из наших древних цивилизаций есть даже кошачья богиня — Баст. Но почему, если вы понимаете человеческий язык и вообще столь сильно одарены, мы об этом не знаем?

— До того случая я не мог говорить и перемещаться, — ответил Барс из змеиного укрытия. — Среди моих знакомых котов тоже таковых не имелось. Всё началось после того, как я полизал тот странный камень и попил воды на вершине горы.

— Думаю, они способствовали активации скрытых резервов, — выдал Леннарт. — Так бывает. Взять ту же Зику: она в данное время чуть ли не единственная, кто смог продвинуться в развитии дальше остальных. А ведь Прентум обрёл свободу довольно давно.

— Это из-за Тиньяты, — откликнулась моя закадычная подруга. — Её магия, её любовь с-сделали это. Благодаря ей я научилас-сь питатьс-ся ноч-щной радугой, когда Боги посылают благос-словение с-своим соз-сданиям.

Ой, я уже и забыла, как это произошло в первый раз. Действительно, однажды ночью мы с ней пробрались на чердак, вылезли на крышу и любовались удивительным явлением — ночной радугой. Она тоже состоит из семи сегментов, переходя от серебристо-белого через лазурный, голубой вплоть до искристо-фиолетового.

Удивительное явление! Как его пропустить?

Да и не спится нам, когда такое происходит. А как тут заснёшь, когда внутри всё щекочет? Видимо, так во мне пробуждалась Сила: постепенно, периодически поднимая на ноги в самый неурочный час и в то же время даруя мне особые способности. Ещё никогда ни один зверь мне навредил. Хвала небесам, Илладар не стал исключением.

Жоркина ошибка не в счёт, тут я сама виновата.

То, что Барса сравнили с Зикой, явно польстило им обоим. Мы ещё некоторое время обсуждали, с чего лучше начать анализ его способностей, как нашу беседу прервал Илладар. Он вернулся из того угла, где сидел Жорик, причём последний ковылял рядом.

— Иди ко мне, родной! — протянула руки своему питомцу. — Но сначала отряхни корешки от земли.

Леннарт отреагировал сразу. Уж кто-кто, а он привык, что у нас стоит таз с водой как раз для таких случаев. Тут же принёс нужное, а после, когда Уна с Алёной ушли в дом, уставился на меня таким задумчивым взглядом, что я немного оробела. А ведь хотела сказать, что ему очень идёт отсутствие бороды.

— Знаешь, ты не перестаёшь меня удивлять, — проговорил он спустя некоторое время. — Такое чувство, будто тебя специально создали…

Тут он запнулся. Немного покраснел, сжал кулаки, снова их расслабил, а потом и вовсе запустил правую руку в волосы, взлохматив и без того не особо послушные вихры.

— Для меня, — закончила за него Зика.

— Для меня! — просигнализировал Жорик.

— Для меня, — пискнул Шустрик, пусть и нечленораздельно, но вполне доходчиво.

— Для меня! — рыкнул лис.

И даже кот выбрался из колец змеи и пристроился на груди, обозначая свою позицию по этому вопросу.

Леннарт, глядя на такое единодушие, иронично хмыкнул.

— И для меня. Потому что ты — идеальная ученица! Думаю, твою практику можно считать законченной. Ты доказала, что являешься не просто хорошим, но уникальным специалистом по магическим животным. Первого ранга.

— Что? — моему изумлению не было предела.

Потому что обычно после прохождения первой серьёзной практики присваивают пятый, максимум четвёртый ранг. Только после длительной работы, многочисленных исследований и ряда открытий дают первую, а потом и высшую степень. Далеко не каждый маг её получает, между прочим.

— За твоими плечами уже столько исследований и открытий, которые ты начала ещё в детском возрасте, что хватит не одному магу. — Тепло улыбнулся наставник. — И мне даже страшно подумать, кого ещё ты сможешь притянуть к себе, а это наверняка произойдёт, учитывая твои таланты. Потому и не присудил высший ранг, хотя по заслугам мог бы. Дал место для манёвра, чтобы потом ещё раз вместе порадоваться твоим достижениям. И я буду рад поддержать тебя во всём…

Волна эйфории захлестнула меня с головой. Никогда! Никогда бы не подумала, что удостоюсь таких слов от самого архимага Леннарта Коски! Я вскочила, сбросив кота на постель, перепрыгнула через змею и Жорку, чуть не наступила на вовремя убравшегося под одеяло Шустрика. Приземлилась уже на полу, и потянулась к наставнику. Остановилась на полпути, вспомнив, что он не любитель обнимашек, осторожно посмотрела на его реакцию.

На его губах играла улыбка. Глаза сияли теплотой, руки невольно потянулись ко мне, показывая, что он вовсе не против такого проявления чувств. Миг, и я уже обнимаю его, прижимаюсь к твёрдому торсу, греюсь в надёжных руках. Приятно до мурашек! А ещё так непривычно и в то же время…

Грозный рык прервал мою мысль, так и не дав ей оформиться до конца. Обернулась, чтобы увидеть, как лис весь напрягся, ощетинился, словно увидел врага.

Оскалил пасть.

— Эй, ты что, я не причиню никому вреда, — удивился Леннарт, отстраняя меня и задвигая за спину.

Посмотрел ему в глаза, явно посылая мысль о мире и дружбе, вот только, похоже, Илладара это лишь разозлило. Я выглянула из-за Леннарта, нырнула в нутро зверя и буквально оторопела.

Он. Меня. Ревновал.

Причём не просто так, а по-мужски! С каждой секундой он всё больше и больше ощущался именно как мужчина, а не зверь. И в то же время он явственно жаждал его растерзать именно звериными клыками, насадить на иглы, чтобы выпустить из моего наставника всю кровь.

— Стой! — крикнула ему.

Больше говорить ничего не стала, лишь послала образ: ты — зверь, так о каком мужском интересе может идти речь?

Лис ещё сильнее зарычал, только теперь там мелькнули нотки обиды, а потом… потом он понял, что пора определяться. Именно сейчас, потому что его нос явственно чувствовал от Леннарта не просто симпатию преподавателя к своему талантливому студенту, но и чисто мужской интерес, который и вызвал в нём столь бурную реакцию.

Мама дорогая! Это что, правда? Я нравлюсь Леннарту Коски как девушка? С ума сойти! Уф, как это неожиданно и лестно…

Кажется, моя реакция на эту информацию поставила жирную точку. Или дала волшебный пинок — тут смотря как рассуждать. Но факт остаётся фактом: именно из-за этого он вдруг осознал, что никакой не лис, а мужчина. И стоило этой мысли утвердиться в его голове, как шипы втянулись, тело изогнулось в немыслимой для физиологии зверя позе, и уже через несколько ударов сердца перед нами предстал Илладар.

Он был высок, широкоплеч, светловолос и абсолютно гол. Его глаза пылали яростью, он двинулся в сторону опешившего Леннарта, отшвырнул его прочь и властно притянул меня к себе.

— Моя! — рыкнул он и… закинул моё и без того потрёпанное тельце себе на плечо.

— Стой, ты что творишь?! — воскликнул наставник, сгенерировав в руке заклинание ловчей сети. — Отпусти девочку.

— Моя! — повторил Илладар, похоже, пока до конца не вернувший нормальное человеческое мышление.

В нём явственно чувствовалось доминирование инстинктов. Инстинктов самца, жаждущего самку. Жаждущего настолько, что даже смог преодолеть своё звериное состояние, вернуться в облик человека и показать себя этой самке во всей нагой красоте. Ой, что же он со мной в таком случае может сделать?

Драх, как назло, веника под рукой нет или его чего такого, чем можно его стукнуть.

Магии вообще на донышке.

Сколько раз я благодарила небеса за своих верных друзей — не счесть! И сейчас я снова обрадовалась тому, что они не остались в стороне. Зика воспарила в воздух и двинулась в сторону Илладара. Кот вздыбил шерсть, прыгнул и вцепился ему в ногу, Шустрик прикусил пятку у другой ноги. Только Жорка растерянно дрыгал листиками, ибо не знал, как поступить.

Боялся опять накосячить, мой малыш.

— Всё хорошо, лучше не лезь, — проговорила ему и тут же взвизгнула, так как чья-то нахальная рука прошлась по моим ягодицами.

Многозначительно так, со вкусом.

Учитывая, что одежда на мне сейчас короткая, а от такой позы и вовсе задралась, вышло слишком интимно.

— Ос-стынь, шипас-стый! — попыталась договориться по-хорошему моя змейка.

— Р-р, — прорычал Илладар ей в ответ.

У него что, не вернулась речевая функция?

Пока размышляла, всё-таки скользнула взглядом по его голому заду. Что неудивительно — вон он перед глазами мельтешит! Красивый. Будет вредничать, шлёпну.

На укусы кота и ящерицы он, кстати, не реагировал. Эх, похоже, действительно придётся шлёпать.

— Отпусти по-хорошему! — гаркнул наставник, не решаясь использовать сеть, как и прочее из магического арсенала, так как тогда зацепит и меня.

Зажмурив глаза, я, как могла, размахнулась и таки шлёпнула его. Ух, хорошо получилось, звонко, даже рука загудела. Илладар вздрогнул. Потом, словно мой шлепок запустил в нём нормальные реакции, потряс сначала одной ногой (Шустрик так и не отцепился), потом второй. Кот тоже держался и добычу не отпускал, лишь очень грозно зарычал.

— Давай, пос-ставь наш-шу девоч-щку на пол, — продолжала увещевать его Зика.

Наверняка глазами своими сверкает, чарует. Кому как не мне знать о её методах, пусть в данный момент мне мало что видно. Пока я представляла битву их взглядов, рука сама потянулась, чтобы шлёпнуть его второй раз. Четное слово, это было неосознанно!

— Сами разбер-рёмся, — произнёс Илладар свои первые за эти дни членораздельные слова.

Ага, всё-таки заговорил! Вот только речи его не особо мне понравились.

— В смысле сами? — возмутилась я. — Верни меня обратно! Немедленно!

И шлёпнула его в третий раз.

— Я смотрю, тебе понр-равилось, — хмыкнул голый нахал и тоже шлёпнул меня.

Не сильно, но очень чувствительно. Меня аж в жар бросило, хотя я и до этого не особо мёрзла. Обстановка, знаете ли, не позволяла.

— Что тут у вас происходит? — ворчливо проговорила Уна, входя внутрь. — На минутку нельзя отлучиться, уже дел наворотили!

— Сынок, ты смог вернуться в своё тело! — радостно воскликнула Алёна, отодвигая с пути Хранительницу и Леннарта.

Им сейчас действительно сложно было делать какие-либо телодвижения, ведь навредить Илладару они совершенно не хотели. Да и я мешала, пока болталась у него на плече.

Ни секунды не сомневаясь в том, что делает, старшая королева Армарии двинулась к нам. Погрозила пальчиком коту и поясохвосту, обогнула зависшую в воздухе змею и аккуратно, но неотвратимо разжала ему пальцы. Потянула меня на себя, стаскивая с плеча, задвинула себе за спину.

— Сколько раз мы тебе говорили, что с девушками надо обращаться деликатно? И уж точно не голышом, по крайней мере, до первой брачной ночи.

Илладар смутился. От присутствия Алёны он явно пришёл в себя и не знал, как теперь быть.

— Одеть бы тебя, или хотя бы в простынь замотать, — подсказала ему мачеха.

Он тут же рванул к кровати, сорвал с неё первую попавшуюся тряпку и обмотал вокруг чресл. Этой тряпкой оказалась шаль Наринэ, которой меня дополнительно укутывали, чтобы я не замёрзла. На чёрном фоне шали алели крупные маки и ещё какие-то цветы.

Еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Ему бы ещё веер в одну руку и бубен во вторую, и будет похож на нулонских ворожей, которые вечно пристают к неопытным посетителям Ярмарки. Голову морочат, деньги выманивают, некоторых и вовсе завлекают в свои сети насовсем.

Хм, а хотела бы я заманить его в свои сети? Или всё-таки наставника?

Перевела взгляд с одного на другого. Задумалась. Я, вроде как, ждала окончания практики, чтобы начать новую, самостоятельную жизнь. И в эти планы, помимо поиска работы, входили как минимум поцелуи с противоположным полом. О Леннарте я запрещала себе думать, ведь кто он, и кто я? Тем более что именно он по контракту обязан хранить мою честь. Вот только контракт закрыт — я почувствовала это на магическом уровне после того, как он присудил мне первую категорию. И кое-что другое я тоже почувствовала — его мужской интерес ко мне.

Это льстило. Заставляло волноваться и трепетать. Ровно до того момента, как внимание переходило к Илладару.

От его страсти вышибало дух. Подгибались колени, становилось невыносимо жарко и… И хотелось надеть на него нормальные брюки вместо этого дурацкого платка! Чтобы вдоволь налюбоваться на высокую поджарую фигуру, ведь когда он голый, мои мысли слишком сильно скачут. Да их вообще становится критически мало в моей и без того буйной голове!

Глава 17. На Цимме

Если честно, даже после того, как Илладара одели в нормальную одежду (Леннарт поделился запасной, хотя явно не из хорошего отношения, а по просьбе Алёны), мыслей в голове особо не прибавилось. Меня вообще охватило какое-то странное состояние, когда ты вроде ходишь, почти внятно отвечаешь и даже что-то делаешь, но всё словно в тумане. Видимо, я пока не до конца оправилась после отравления.

А ведь всё завертелось, поскольку только того и ждали: когда я очнусь, а принц придёт в себя. Ведь тогда можно приступать к решению проблемы с Тёмной Материей. При его непосредственном участии, разумеется, ведь только он знает, где именно произошёл слом одной из печатей. Насколько я поняла своим не особо разумным в данное время мозгом, просто так это место не так-то просто найти. Осознать что-то более конкретное моя голова оказалась не способна, хотя Уна, Леннарт и Торн обсуждали этот вопрос довольно подробно. Илладар тоже участвовал, но по большей мере молчал, видимо, приходил в себя.

На меня косился, но приставать больше не рисковал.

Когда мы все прошли в портал, который вывел к главному магу Флипита, я поняла, что пора встряхнуться. А то как-то странно, когда мимо твоего внимания прошло такое важное дело, как сборы на Цимму. Да-да, именно туда мы и отправились спустя несколько минут после прибытия к этому самому магу. Мужчине среднего роста, среднего возраста и средней внешности. Явно смесок, ну да не до него сейчас. Некогда здесь задерживаться, да и не к чему, а то ещё узнает, чем мы занимались на их территории…

Между континентами наша братия, как правило, предпочитает телепортироваться с помощью древних артефактов, созданных ещё до того, как на свет появилась Уна. Как понимаете, это было о-очень давно. Таких зеркал сейчас не делают — технология изготовления утеряна. Они находятся под строгим учётом, выдают их исключительно архимагам.

На том же Флипите такой один, но тут своя специфика: здесь в принципе мало сильных магов. Зато много средних и слабых, которые используют свою силу по большей части в ремесле. Металлы заговаривают, камни чаруют, руду ищут особенно успешно.

На других континентах дела обстоят несколько иначе. Впрочем, речь сейчас не об этом, а о том, что вот мы уже шагнули в зеркало, а я только сейчас осознала, что попрощалась с Наринэ слишком скомкано. Мимоходом. Детей и вовсе не увидела, а ведь хотела с ними поговорить. Вовсе не для того, чтобы поругать, но было у меня несколько слов, особенно для Лиры.

— Ну что, дорогой, пошли на диагностику? — хмыкнула Уна, протянув руку Илладару.

Мы стояли в круглой зале, заставленной вдоль стен портальными зеркалами. По правую руку от меня находился Леннарт Коски с Зикой на плечах, по левую Алёна Армарийская, у которой на руках возлежал Барс. Шустрик и Жорка оказались у меня, хотя я совсем не помнила, как брала их на руки.

Огляделась. Мало ли, вдруг я ещё что-то упустила? Так и есть — позади нас пыхтел Торн. Насколько я поняла, он что-то знал о тёмной материи, вроде бы у них в горах тоже есть несколько печатей, которые они стерегут и периодически усиливают.

— Я хотел сначала поговорить с Тиньятой, — сжав кулаки, выговорил принц.

Взглянул на меня решительно и даже немного с вызовом, отчего я вздрогнула. И окончательно пришла в себя. Хотя, думаю, то результат действия зелья, которое мне дала выпить Уна перед тем, как отправляться в путь. Просто оно не сразу принесло нужный эффект.

— Любовь-морковь подождёт, сначала Тёмная Материя! — категорично отрезала Хранительница, нам же сказала: — Вы можете располагаться в гостевых апартаментах на пятом этаже. С котом будем разбираться позже.

Она попыталась взять его за руку, чтобы увести за собой, но у принца, кажется, были другие планы. Он косо взглянул на Леннарта, потом снова на меня, решительно шагнул, одной рукой притянул к себе за талию (я еле успела отставить руку, в которой держала Жорика!), второй зарылся в растрёпанные волосы и… поцеловал.

Коротко, остро, горячо!

Меня словно молнией пробило от макушки до самых пяток. Тело напряглось, воспламенилось, а потом задрожало. Когда же он отпустил меня и, бросив короткое: «Моя!» — двинулся вслед за Уной, я обмякла. Алёна, в отличие от остальных, быстро сообразила, что к чему: подхватила меня под руку, тоже повела к выходу. Бедный Шустрик, которого, в отличие от цветка, успело слегка сплющить между нашими телами, только пискнул.

С другой стороны, что ему, бронированному, сделается?

— Ты не бойся, я с ним потом поговорю более предметно, — зашептала мне Алёна на ухо. — Ишь, раскомандовался тут. А вообще, буду рада, если ты станешь его женой. Вы отлично друг другу подходите!

Уф, меня, кажется, снова пронзило молнией. Жена? Вот этому шикарному принцу? Да за такую возможность любая не то, что удавится, она удавит всех, кого сочтёт более-менее серьёзной соперницей!

С другой стороны, мы с ним и не общались толком, не считая переглядываний и тесных объятий ради выживания. Но тогда он был зверем, а это совсем другое дело! И вообще, я ведь собиралась открывать своё дело, если не найду подходящей вакансии. Попробовать себя. Целоваться тоже планировала, да, но не прилюдно. И не с принцами.

Ой, Леннарт же здесь! Обернуться бы, посмотреть на его реакцию, но как-то неудобно.

И немного страшно. Самую чуточку.

В гостевых апартаментах было холодно. Или это меня зазнобило после происшедшего? Не знаю. Забравшись с ногами на диван, я укрылась пледом, лежавшим на подлокотнике. Хотелось успокоиться и всё обдумать, но не получалось. Сердце продолжало стучать, голова немного кружилась, а мысли скакали от одной к другой.

Как мне теперь быть со всем этим? Особенно с Леннартом, который мне очень симпатичен и как мужчина, и как наставник. Мы ведь с ним одной крови. Можем даже ничего не говорить друг другу, но всё понимать, особенно когда дело касается животных.

Да я даже мечтать не смела о том, что он посмотрит на меня не как на ученицу, а как на девушку! Так только, подумывала иногда о том, о сём, но более конкретные мысли гнала прочь.

С другой стороны, пусть он мне близок по духу, с ним приятно находиться рядом, общаться, но от его прикосновений мне было лишь очень хорошо. Тепло, уютно, но… скорее как в руках у дяди Ортоса — надёжно. Никакого сравнения с ощущениями от наглых объятий Илладара. Они так горячи, так сильно заставляют чувствовать каждый нерв своего тела. Да что там говорить, прикосновения его рук и губ просто сносят мою крышу, как от самого настоящего урагана!

До сих пор трясёт от остаточных эмоций.

Мелькнула мысль о дяде Ортосе — как он отреагирует? Нервный смешок вырвался сам собой. Нет, скорее всего, он не будет против такого кандидата в мужья, ибо лично принимал участие в воспитании Илладара, но допрос с пристрастием точно устроит. И не посмотрит, что королевский сын! Там неважно, какого ты происхождения, правила едины для всех, а они о-очень суровые, особенно касаемо отношений мужчины и женщины.

Потому что Бог суровый.

С другой стороны, одно из его воплощений — морской дракон, так что точно смогу договориться. Или хотя бы не убояться. Ой, получается, из-за Илладара мне придётся в Армарию переезжать? Но там куда холоднее, чем на Нулоне или Судре. С другой стороны, разумные зместы на каждом шагу и морские драконы частенько заплывают. И ни от кого не скрываются, так как Бог-покровитель у них общий. Можно даже верхом поплавать вокруг материка и повизжать всласть.

Ух, как волнительно!

Так, успокойся, Тинька, дыши глубже. Ещё ничего не решено. Для начала нам надо нормально поговорить, узнать друг друга получше, разобраться, что к чему. Может, он сильно чавкает, когда ест или, не знаю, слишком вредный. Громко храпит, а то и вовсе — не любит домашних питомцев, а у меня вон их сколько. Ни от одного из них отказываться не собираюсь!

А ведь каждый успел по паре раз его куснуть.

Скорее всего, он эту браваду относительно меня по горячке выдал, звериные инстинкты взыграли или ещё что, а ближе к делу возьмёт и смоется. А если и не смоется, то всё равно надо держать себя в руках, ведь у них в Армарии очень строгие правила: женят только истинных пар. Предварительно проверив на артефакте, который создала вторая королева — Беренгария. Жена младшего короля и очень сильная магиня.

Поэтому дальше поцелуев заходить точно нельзя! Но поцеловаться ещё пару разиков можно. Проверить эффект, так сказать. Может, это у меня от неожиданности так крышу снесло, а потом ничего особенного и не будет?

Сейчас мы оба остынем, успокоимся, придём в себя. Илладар перестанет кидаться на людей, успокоит нервы, чайку там попьёт. Займётся делом, разберётся с Тёмной Материей…

За этими мыслями я не сразу заметила, как ко мне приползла Зика, улеглась на спинку дивана, положила свою голову мне на плечо и вздохнула. Кот уселся на ноги, Жорик сбоку, а Шустрик вообще под плед забрался.

Пользуется тем, что мелкий и юркий. С другой стороны, он настоящий молодец — вон как в пятку Илладару вцепился. Старался помочь.

— Не ссы, — протянула змея. — Ес-сли ч-што, мы помож-шем.

Я только вздохнула. Как тут помочь? Подарить мне новые мозги? Было бы неплохо, а то эти что-то совсем стали барахлить. Думают как-то странно, всё больше в сторону интересных животных в Армарии да о питомцах, а не о том, что брак, вообще-то, дело серьёзное. Сколько раз мне говорила Вильса и тётя Наташа: к мужчине нужно тщательно присмотреться. Проверить, насколько он адекватный, какие у него реакции на стресс. Как он лично ко мне относится, причём не только в приятной ситуации, а в любой.

И они правы! А что я знаю об Илладаре? Он наполовину армариец наполовину химера. Умеет принимать облик любого человека и животного своих габаритов. Реакция на стресс — иглы и рычание, а если в человеческом облике, то хватание и закидывание меня на плечо. В более спокойном состоянии страстные поцелуи.

Последнее, кстати, очень даже хороший показатель.

— Я могу портал открыть, если тебе что-то не понравится в его поведении, — вставил свои пять копеек кот, отвлекая меня от воспоминаний о поцелуе. — Куда-нибудь. Главное — сильно испугаться и пожелать удрать куда подальше.

О, а вот это интересно!

— Ты понял принцип навигации?

— Да тут не трудно догадаться, всё очевидно: смертельный испуг, жажда оказаться подальше от неприятного места, и открывается портал. — Барс повернул ко мне свою морду, сверкнул зелёными глазами. — А вот куда он ведёт — это неизвестно.

— Думаю, тебя приносит туда, где твоя проблема может решиться, — встрял в разговор Леннарт.

Он явно не был спокоен, но держал себя в руках. Решил, что о свойствах кота разговаривать сейчас самое время. И был абсолютно прав! Лучше пока обсуждать нейтральные темы.

— Допустим, касаемо Марэлла и Заповедника я соглашусь, но почему мы все перенеслись к гномам? — кот покачал головой.

— К кому? — не поняла я.

— У нас так называют подобный народ. — Кивок в сторону Торна, который в это самое время подошёл к столу, налил в стакан воду и принялся жадно пить. — Гномы.

— Да, так и есть, — подтвердила Алёна, до этого слушавшая разговор молча. — Правда, на Земле это по большей части сказочные персонажи.

Хм, надо же, как всё-таки похожи наши миры. Да, есть множество различий, но сходств куда больше.

— Тут тоже всё понятно, — продолжил свою линию Леннарт относительно кошачьих перемещений. — Торн отлично разбирается в печатях, которые запирают источники Тёмной Материи, его клан контролирует их уже не одно поколение. Он сможет помочь, поскольку постоянно с этим работает и обладает достаточно большим резервом Силы. А вот те, кто отвечал за печати в горах Судры, пока не найдены. По крайней мере, так говорят те маги, которые сейчас этим занимаются.

— То есть Сила сама направляет Барса в нужное место, даже если он сам не знает, в чём проблема? — Встрепенулась я.

— Это лишь версия, но на данное время самая очевидная. — Наставник нахмурился, провёл рукой по волосам. — Надо бы провести ряд исследований, но пока не до этого.

— Да, первоочередная задача — Тёмная Материя. — Алёна с тревогой посмотрела на дверь, явно ожидая, когда же в неё войдут Уна и Илладар. — Знать бы ещё, что это за дрянь такая.

Леннарт вздохнул. Опять взлохматил себе волосы, сделал пару шагов в одну сторону, потом в другую…

— Ладно, вы и так в этом деле завязли, нет смысла скрывать, но сначала надо взять с вас клятву о неразглашении. Ничего личного, стандартная процедура в таких случаях.

Мы согласно кивнули, ибо понимали всю серьёзность ситуации. По очереди принесли клятвы, даже кот, не говоря о змее, и принялись слушать. Торн тоже к нам присоединился, а вот клятва от него не понадобилась, ибо он её давно дал.

Надо же, не знала, что его клан не только металлом и самоцветами занимается.

Рассказ вышел… фундаментальным. Оказалось, что у Материи, благодаря которой мы все можем творить чудеса (по мере сил и возможностей), есть свой антипод. Тёмная Материя. С её помощью тоже можно колдовать, вот только она сильно влияет на того, кто осмелился вкусить её.

Проникает в сердце, делает разум острым и в то же время холодным. Равнодушным к чужим чаяниям, ибо они ничто, если стоят у неё на пути. Постепенно сама личность мага искажается настолько, что от него самого практически ничего не остаётся. Даже оболочка и та меняется.

— Как у Илладара? — задала резонный вопрос Алёна.

— Нет, с Илладаром я пока не понял, что произошло. Другое. О превращениях в зверей нет ни единого слова в тех источниках, которые сохранились. Практические знания об её использовании и вовсе уничтожены, так как магичить с её помощью очень опасно.

Лучше с ней вообще не связываться, потому что, как выяснилось, Марэлл не раз стоял на грани катастрофы. То, что случилось тогда, когда Источники Материи были практически исчерпаны — это мелочь по сравнению с тем, к чему могло привести использование Тёмной Материи.

Потому-то Хранители и оставшиеся в живых архимаги даже не подумали обратиться к ней. Они терпеливо ждали, когда восстановится баланс, поддерживали Источники в Цитаделях, как могли, держали печати.

— Её не уничтожить полностью, да и нельзя, тогда нарушится баланс, — вещал Леннарт Коски. — Более того, каждый год Смотрители Печатей немного ослабляют их, забирают часть этой Материи в специально подготовленные артефакты, передают Архимагам, а они, в свою очередь, отправляют их в Цитадели. Что с ними делают Хранители — я не знаю.

Собственно, думаю, что никому, кроме этих самых Хранителей и не стоит знать такую информацию. Вот только я не совсем поняла: зачем от обычных магов это скрывать?

Кажется, последний вопрос я задала вслух.

— Слишком много дури в юных умах, — снисходительно ответил Леннарт. — Взять того же… Да хоть кого.

Хм, это он сейчас столь многозначительно об Илладаре промолчал? Что ж, тут есть с чем согласиться. С другой стороны, мне стало неприятно. Мы пока не знаем, по какой причине старший принц Армарии обернулся столь диковинным животным, поэтому рано судить.

Словно в ответ на мои мысли, дверь в гостевую комнату распахнулась, явив нам донельзя усталого, буквально посеревшего от пережитого напряжения Илладара. Что же с ним сделала Уна? И где она сама?

— Сынок! — Алёна тут же вскочила с дивана, бросилась к пасынку.

Я тоже встала, освобождая ему место, чтобы было куда лечь. Уж больно у него был измученный вид. Вот только не учла одного: стоило ему увидеть меня, да ещё и в непосредственной близости от Леннарта, как от его усталости не осталось и следа! Сверкнув глазами (очень похожими на лисьи, между прочим!), он тут же двинулся ко мне.

— Стоять! — дорогу ему заступил наставник.

— Лучше уйди, — покачал головой принц.

— Ни в коем случае! — стоял на своём Леннарт. — В прошлый раз я тебя не тронул, потому что не хотел вредить, но сейчас, когда ты уже вполне пришёл в себя, рука моя не дрогнет.

— Ты претендуешь на неё? — выгнул бровь Илладар. — Вы помолвлены?

— Нет, но я несу ответственность за её жизнь, здоровье и честь согласно контракту о прохождении практики, — голос Леннарта звучал спокойно и холодно. — Я лично отвечаю головой перед её опекунами, в частности вашим бывшим главным дознавателем.

На последних словах лицо армарийского принца скривилось. Кажется, он понял, о ком идёт речь.

Глава 18. Илладар

Илладар из рода Тривальдов

Мне было мало одного короткого поцелуя. Идя за Уной по коридору, я жаждал развернуться, схватить Тиньяту в охапку, вернуться в портальную залу и уйти с ней в Армарию. Чтобы сразу, не теряя даром времени, двинуться к Храму, договориться со Жрецом об обряде…

То, что она моя истинная, я не сомневался и секунды. Даже когда более-менее пришёл в себя после того, как поддался уговорам матушки и отпустил Тиньяту. Напротив, видя её со стороны, понимал, что никто мне больше не нужен. Только она.

Словами не передать, как сильно меня раздражал Леннарт Коски. Не змея, не кот и даже не ядовитый цветок, с которым мы смогли прийти к консенсусу. Архимаг — вот кого хотелось смять в лепёшку, сжечь, а прах утопить в самом глубоком месте мира. Я лично знаю отличный вариант в Срединном океане.

Стоит отдать должное, Леннарт имеет хорошую репутацию. Я помню архимага ещё со времён учёбы на Цимме, когда-то он вызывал большое уважение. Не сейчас.

Сегодня я хочу лишь одно — уничтожить его.

Потому что запах его интереса более чем прозрачно говорит о его намерениях. И педагогика к ним не имеет никакого отношения.

Так, надо успокоиться, прийти в себя! Отойти от звериного восприятия мира. Помочь Хранителям разобраться в ситуации, которая благодаря мне решится куда быстрее, чем могла бы.

На самом деле, всем повезло, что именно я столкнулся с Тёмной Материей, потому что обладаю особыми способностями, доставшимися от матери-химеры. Тогда я ещё не знал, как называется эта дрянь, не говоря уже о её пагубных свойствах, но благодаря умению трансформироваться сумел предотвратить ужасное.

Она попыталась овладеть моим разумом. Подчинить тело, просочиться в душу, которая, как известно любому ученику Цитадели, находится в правом желудочке сердца. Поглотив мою божественную искру, она смогла бы использовать меня и мою магию так, как ей бы вздумалось.

Я успел почувствовать лишь отголоски её намерений. Этого хватило, чтобы понять: нельзя допустить порабощение ни в коем случае! Всё что угодно, но только не это. И тогда я начал меняться. Действовал на инстинктах, как смог придумать за те несколько минут, что у меня были.

Сначала пытался выжечь её магией, невзирая на дикую боль, но она изворачивалась. Впивалась в меня ещё сильнее, вынуждая начать меняться. Один орган за другим трансформировались в нечто не совсем пока понятное, но способное хоть как-то противостоять. Да, это была моя плоть, пусть и изменённая, но благодаря модификации плюс дополнительному вливанию магии держалась куда лучше человеческой структуры.

Шипы, наполненные Силой, оказались настоящим спасением. Они не позволяли проникнуть этой гадости глубже, отбивали извивающуюся тьму на подходе к внутренним органам. Потому что пронизывали всё тело практически насквозь.

Попроси меня кто повторить сейчас всю ту сложность структуры, я вряд ли смогу это сделать. А тогда, действуя наобум, справился. Расположил иглы так, чтобы не задеть жизненно важные органы и сосуды, защитил мягкие ткани роговым покрытием, сделав что-то вроде ножен для каждой иглы.

Чуть не сдох от напряжения.

Грудь защитил несколько иным способом: поставил гибкую мембрану вокруг сердца, благодаря которой чёрная жижа не смогла проникнуть в святая святых. На это ушла просто прорва сил. Оставалось самое последнее — мозг. И основной проблемой было то, что, поставить на него мембрану я был попросту не в состоянии. Иглы тоже не отрастить — слишком опасно, а время поджимало.

И тогда пришлось принять волевое решение изменить его. Если бы я тогда отступил, дал себе слабину, то толку от моих предыдущих стараний было бы никакого. Ведь, завладев им, эта дрянь могла обратить вспять все мои усилия. Мысленно попрощавшись со своим разумом, я начал процесс.

Клеточка за клеточкой я менял структуру, плотность и прочие параметры. После этой воистину варварской процедуры, даже если Тёмная Материя пробила бы защиту и завладела бы мной, ей досталось бы куда более слабое существо. Сильное, грозное, смертоносное, но всё же животное, не способное генерировать сложное магическое воздействие на кого-либо.

Хвала всем богам, до мозга Тёмная Материя так и не добралась. Да, она меня оплела, запечатала так, что никто сразу и не понял, в чём дело. Сама притихла, чтобы раньше времени её не опознали.

На самом деле, нельзя убивать Леннарта. Хотя бы из благодарности. Ведь именно благодаря его появлению Тёмная Материя затаилась, перестала прорываться к мозгу. Потом за дело взялась Тиньята: добавила мне сил, которые отвлекали чёрную жижу, не давали ей разрастаться.

Эта малышка сумела совершить невозможное — вернула меня мне. А ведь я думал, что всё, процесс необратим. Да, в последний момент я кое-как сумел заложить условия регрессии трансформации, завязав их на уничтожении Тёмной Материи, но вышло смазано. Недостаточно качественно, ибо делалось впопыхах.

Если бы не Тиньята…

И это главное доказательство того, что она — моя истинная пара. Иначе я бы не смог возвратиться, даже после того, как мама убрала эту мерзость из моего тела. Разве что спустя очень долгое время и после прорвы влитой в меня магии.

Сложно прогнозировать, на самом деле, ведь такое я провернул со своим телом впервые. Надеюсь, что больше этого не понадобится.

Главным толчком, кстати, послужила пресловутая ревность. Жажда показать всем и каждому, что это моя самка. То есть женщина. Пока девушка, конечно, но это уже детали.

— Остынь, сначала дело, — раздался серьёзный голос Уны, отвлекая меня от самокопания. — Никуда она не денется. И вообще, дай девочке прийти в себя.

— Дам, когда поженимся, — хмыкнул я. — Но ты права, сначала — дело.

— Какие вы, армарийцы, всё-таки упрямые и хваткие. Своего не упустите!

Я только криво ухмыльнулся. Конечно, не упустим, особенно свою Предназначенную.

Рассказ, что же это такое — Тёмная Материя, не занял много времени у Уны. Моя же история о трансформации подверглась детальному анализу. Дав мне выпить флакон зелья, помогающего восстановить память в точнейших деталях, Хранительница принялась дотошно расспрашивать. Попутно изучая каждую клеточку моего тела, каждый нюанс, каждый след, что оставила на мне эта дрянь.

Это оказалось той ещё процедурой, под конец я чувствовал себя выжатым, как лимон.

— Что я могу сказать, часть энергетических каналов повреждена, как и нервных волокон — резюмировала она через некоторое время. — Некоторые восстановлению не подлежат, но это не критично. Через пару лет разовьются новые, список зелий и комплекс упражнений тебе известен — можешь перечитать конспекты за первый курс.

— Я и так их неплохо помню, — поморщился, ибо процесс предстоял длительный и муторный.

С другой стороны, не сдох — и то хорошо. Более того, смог вернуться в свой истинный облик. Да что там облик — мозги вернул!

— Ну, вот и славно, а теперь мне нужно точное расположение места, где ты нарвался на Тёмную Материю. Потому что если это повреждение печати, то работа предстоит сложная, но понятная, а вот если новообразование…

— Думаешь, мог возникнуть новый Источник?

— Или альтернативная ветка. Такое редко, но случается, особенно когда долго излишки не откачивают. Кстати, отсюда возникает вопрос: где местные Смотрители?

И тут в залу для магических экспериментов постучали.

— Хранительница, вам срочное сообщение! — раздался встревоженный мужской голос.

— Ладно, или отдохни, — Уна двинулась в сторону выхода. — Только смотри, держи себя в руках.

— Убивать никого не буду, — пообещал я.

Нет, Леннарта, конечно, хотелось прикончить, но если посмотреть на дело с другой стороны, то его можно понять. Тиньята — девушка более чем неординарная и талантливая. Красивая. Чистая. Искренняя. В неё сложно не влюбиться. Когда-то она мне сильно понравилась, но на тот момент ей было всего лишь семь. Ортос и его пара прибыли тогда в Армарию, чтобы пожениться и получить благословение на работу на Нулоне.

Тиньку взяли за компанию мир поглядеть.

Я тогда сразу обратил на неё внимание. Не понимал, что к чему, приглядывался, а потом оказалось, что под её плащом скрывается волшебная змейка. Да, в те годы Зика была в разы меньше, да и левитировать не умела, но держалась столь же нахально, что и сейчас.

И я подумал, что именно её незримое присутствие привлекло меня. Первые пару дней продолжал тешить себя иллюзией относительно Зики, вот только интерес к Тиньке не проходил. Мне нравилось в ней всё: звонкий голосок, копна непослушных светлых волос, неугомонный нрав.

То, как она сначала отрыла, а потом отстояла плотоядный цветок, вызвало во мне восхищение. Ведь не побоялась же спорить с двумя королями Армарии и главным дознавателем! Кто из них наиболее грозный даже затрудняюсь ответить.

Постепенно я понимал, что эта тяга именно к ней. Я не мог воспринимать её исключительно как ребёнка, видел в ней будущую девушку. Без зова плоти на тот момент, но это всё равно напрягало. Казалось ненормальным, и тогда я стал держаться от неё подальше.

Вскоре она уехала обратно на Нулон, а я вновь погрузился в учёбу и постарался о ней забыть. Вкалывал на ниве развития магического мастерства, учился воинскому искусству, пытался волочиться за другими девушками. Без особого успеха, ибо всё это было напускным. На самом деле в глубине сердца сидела эта маленькая заноза.

И сейчас она выросла.

Стала именно такой, какой я себе и представлял. Милой, своевольной и очень доброй. Настолько, что даже такое ужасное и опасное существо, как дикий шипастый лис оказался ей небезразличен.

Не заметил, как со своими размышлениями, дошёл до нужной комнаты. Вдохнул, выдохнул, решительно открыл массивную дверь, за которой меня ждало моё чудо. А ещё мама, флипитец и этот несносный Леннарт Коски, которого и не убьёшь. Долг жизни — дело такое.

Как и следовало ожидать, Леннарт попытался мне воспрепятствовать. Сжав кулаки, я держался из последних сил, чтобы не вмазать ему по бритому лицу. А уж когда он заявил, что якобы на неё не претендует, а лишь несёт ответственность по контракту, мне захотелось рассмеяться. Над его поверженным телом. Попирая оное ногами.

Ничего личного, обычный инстинкт армарийца, пусть я и полукровка. И плевать на дикую усталость!

Когда этот хмырь упомянул Ортоса, перед которым он несёт ответственность за жизнь, здоровье и честь Тиньяты, я нахмурился. Дознавателя я не боялся, тем более что на моей стороне правда — она моя истинная пара. А вот манипуляции словами не понравились. Я чётко помнил, пусть и был тогда зверем, что он испытывает к ней отнюдь не наставнические чувства. Хотя и эти тоже.

Сейчас я тоже улавливал в его запахе тот самый аромат самца, возжелавшего самку, пусть и не так сильно. Всё же я не чистокровная химера, у которых обоняние куда более острое, чем у людей.

— Что-то я не помню в твоём запахе оттенков ответственности, когда ты пел ей дифирамбы, — изрёк едкое замечание. — Мужской интерес, желание — вот что тобой руководит.

Леннарту мои слова явно не понравились. И неудивительно, ведь я поймал его на горячем!

Тем не менее, ответил он открыто и, как ни странно, максимально честно:

— Он у меня давно, но, в отличие от некоторых, я умею держать себя в руках. — Ехидная ухмылка в мою сторону. — Контракт о прохождении практики подходит к концу, а я, наконец, осознал, что глупо сопротивляться своим чувствам. Пора о них заявить.

Он так решительно и властно посмотрел при этом на Тиньяту, что я сжал кулаки. Проверил резерв, обнаружил там неплохое количество Силы, приготовился сгенерировать оградительный кокон для своей пары.

Да, вредить ему нельзя, но и подпускать его к Тиньяте я не собираюсь.

— Эй, ребята, а у девушки вы спрашивать собираетесь, нужны ли ей вообще? — саркастически вопросила… мама.

Она шагнула вперёд, сложила руки под грудью, выгнула бровь.

Леннарт переступил с ноги на ногу, я тоже смутился и даже руки за спину убрал, вдруг осознав, что Тиньята-то пока не в курсе нашей истинности. А поскольку она не армарийка, то возможно не сразу почувствует ту тягу, которую испытываю к ней я.

— Ох уж эти мужчины, — покачала головой Алёна. — Вот вечно так: сначала действуют, получают по кумполу и только потом начинают думать. И то не всегда, иногда приходится повторить воспитательные манипуляции.

Тиньята, до этого с удивлением взиравшая на ситуацию, хихикнула.

— Мы, конечно, кое-что с тобой обсудили, — Алёна многозначительно посмотрела на Тиньку, отчего мне страсть как захотелось узнать содержание их разговора, — но решать тебе.

Ага, понятно: меня обсуждали. И, скорее всего, мама ратовала за меня, но, как истинная русская женщина, дала ей право выбора. Люблю её, как никого другого. И плевать я хотел, что не она меня родила. Ни разу я не почувствовал от неё какой-либо несправедливости. Только заботу, любовь и готовность помочь.

Да она ради меня папе в плечо из лука выстрелила!

Тогда они не были женаты, только-только познакомились, а старший король Армарии показал себя не с самой лучшей стороны. Как выяснилось позже, он слишком сильно нервничал, пока ждал, когда меня смогут найти с помощью магии, а ещё ни шиша не разбирался в педагогике. Ну и в целом поганый характер никто не отменял. Сейчас он изменился, осознал, что далеко не всегда был прав, но пока он к этому шёл, много дров успел наломать.

Мне бы тоже не накосячить, поэтому буду тактичным, но и сопли жевать не собираюсь.

— У меня к тебе самые серьёзные намерения, — решил ковать железо, пока горячо. Шагнул к Тиньяте, протянул к ней руку, максимально открыто посмотрел в глаза. — Я прошу выйти за меня замуж, обещаю любить тебя до конца своих дней!

Глаза цвета неба распахнулись, меня буквально окатило изумлением, растерянностью и… неуверенностью. Последняя эмоция буквально ударила наотмашь, но я устоял. Продолжил смотреть в глаза, погружая её в свои чувства, делясь сокровенным.

Тем, что она — единственная, кто мне нужен. Та, которую предназначили мне. Моя вторая половинка.

Увлёкшись, я не сразу заметил, что Леннарт тоже шагнул к Тиньяте. Он что-то говорил, кажется, повторил мои слова. Конец его фразы я успел расслышать более качественно:

— Мы с тобой созданы из одного теста, а это, порой, важнее всего остального. — И острый взгляд в мою сторону, мол, всё остальное — это я.

Жаль, что я избавился от тех шипов. Так удобно было их обнажать, когда хочешь дать понять, что не согласен.

— Высказались? — протянула Алёна спустя несколько минут.

Сначала она взглянула на Тиньяту, поняла, что та в полной растерянности, и взяла управление ситуацией на себя.

— А теперь дайте девушке подумать! Всё, пока свободны, — мама решительно взяла меня за руку, подвела к дивану. — Приляг, сынок, а то у тебя вид чуть лучше, чем у умертвия. Господин архимаг, вас я попрошу присесть вон в то кресло, а мы с Тиньятой поговорим. За дверью.

Сказала, подхватила под руку мою суженую и была такова.

Хотелось вскочить и последовать за ними, по пути всё-таки дать в морду Леннарту, но я сдержался. Лёг, как сказали, но расслабиться и отдохнуть не получалось. Как назло, захотелось есть, пить, в туалет и всё одновременно!

Встал, тут же вызвав у архимага внимательный взгляд. Хотел сказать пару ласковых, начиная с того, что он до сих поржив лишь благодаря моему чувству благодарности, заканчивая констатацией того факта, что я не отступлюсь.

Промолчал.

Стиснул зубы, сходил в туалет, потом подошёл к столу, обнаружил там тарелки с холодным печёным мясом, копчёной рыбой, сыром и овощами. Цапнул первое, что попалось под руку, и принялся усиленно жевать. В конце концов, силы мне понадобятся в самое ближайшее время, а вот насчет сна можно и подождать. Да и не смогу я уснуть, зная, что сейчас Тиньята и Алёна обсуждают нас, в любой момент могут вернуться и…

А вот дальше я не знаю. Точнее даже думать не хочу о том, что дело может решиться не в мою пользу.

Потому что тогда моё существование станет особо поганым. До некоторых пор, конечно, ведь я в любом случае не намерен сдаваться. Тиньята предназначена мне, а армарийцы своего никогда не упустят. Факт!

Глава 19. Девичьи метания

Тиньята

В голове и сердце творился полный раздрай. С одной стороны Леннарт, с другой Илладар. Один мне сильно нравится, от второго сносит крышу…

И оба они сделали мне предложение руки и сердца. Как такое вообще может быть? То ни одного ухажёра, то сразу два и оба так решительно настроены. С одним из них я целовалась, вторым пока только восхищалась, но не против попробовать нечто большее. Тот же поцелуй. Для сравнения. Может, и от Леннарта голова закружится.

В конце концов, Илладар такой резкий, порывистый, мне, если честно, страшновато наблюдать эти его собственнические замашки. Чувствовать старательно задавливаемое желание подраться с наставником. Но красив, зараза. Впрочем, Леннарт тоже хорош собой, пусть и много старше принца.

А вообще, не в возрасте дело, а в том, как дальше быть. Так-то я не собиралась в ближайшее время замуж выходить. Лишь слегка представила, каково это — жить в Армарии.

— Я бы на твоём месте обоих держала некоторое время на расстоянии вытянутой руки, — выдала мне тётя Алёна, когда мы вышли из гостиной в одну из спален.

Вообще гостевые покои Циммы, как и ученические, были устроены следующим образом: довольно большая гостиная с диваном, креслами и обеденным столом, обрамлённым стульями. Несколько спален, в которые можно попасть через эту самую гостиную, и туалет с ванной.

Удобно, когда нужно разместить сразу несколько гостей, а места не сказать, чтобы много. Остров, из камня которого и вырос монолит Цитадели, не так уж велик. Его центральную часть занимает Источник Материи, который контролирует Уна. В случае надобности, стабилизирует. Ряд преподавателей помогают ей по мере сил.

Но в основном их функция заключается в том, чтобы преподавать одарённым студентам магические премудрости.

Здесь имеется полноценное жильё для учеников и педагогов, классы, столовая, спортивный зал, залы для обрядов и экспериментов, лаборатории. Так что гостей, даже если они королевских кровей, размещают без особого пафоса. Тут вообще все равны, не считая Хранительницы.

Её слово — закон.

Не знаю, как другие, но моя спальня была обставлена скромно и в то же время со вкусом: двуспальная кровать, две тумбочки на резных ножках, письменный стол с полками для книг, пара стульев и большой платяной шкаф. Неподалёку от двери разместился большой толстостенный сундук для магического инвентаря. В таком можно хранить всё что угодно, наружу оно точно не вырвется.

В принципе, у меня в ученической комнате было так же за исключением кровати — их там стояло две, но односпальных. Для меня и соседки. Правда, моя живность оказалась настолько наглой, что заняла вторую кровать, заявив кастелянше, что так и должно быть. Та спорить с волшебной змеёй не решилась. Шипастый цветочек тоже добавил словам Зики весомости, пусть и молчал.

— Так и сделаю, — согласно кивнула старшей королеве Армарии. — Я вообще не совсем поняла, почему Илладар так резко предложил мне замуж. У вас ведь только истинные пары венчают, а мы с ним не проверялись на артефакте Беренгарии.

— Кто ж его знает, — развела руками Алёна.

Правда, так при этом хитро посмотрела, что стало понятно: она явно о чём-то догадывается.

— А ещё мне давно нравится Леннарт Коски. — Глянула на реакцию Алёны, но та уже вернула лицу добродушное выражение, спрятав хитрость внутрь себя. — Хотелось бы понять, что за этим стоит.

— Вот и посмотришь, пока разбираемся с этой Тёмной Материей. Кстати, а где Беренгария и Крайлах? Я им давно послала весточку, пора бы и прийти.

Я лишь пожала плечами. О причинах задержки младшего короля и королевы Армарии знать не могла априори. Я больше удивилась тому, что они сразу не пришли с тётей Алёной, ведь она, в отличие от них, никакой Силой не обладала. Только умением нейтрализовать любую магию, даже самую мощную, если та имеет враждебный характер. Благодаря именно этой уникальной способности, которой обладают все землянки, попавшие на Марэлл, удалось спасти Илладара.

И это просто замечательно!

— Кстати, надо бы переодеться, — спохватилась я, оглядывая свой флипитский наряд.

В отличие от Илладара, которому дал свою запасную одежду Леннарт (у него хотя бы было время подготовиться к переходу на Флипит, в отличие от меня), я довольствовалась, чем могла. Кстати, Илладару тоже одежда была коротковата, но не настолько, как у меня.

— Мне тоже, — вздохнула Алёна. — Я так спешила, когда меня позвала Уна, что не догадалась ничего с собой взять, только оделась попроще.

Насколько я помню правила, во всех жилых комнатах всегда имелась форменная одежда соответствующего статусу цвета. Вот сейчас и проверю. Подойдя к резному шкафу из морёного дуба, я обнаружила в его недрах несколько комплектов балахонов разных размеров. Цвет у них был ожидаемо нейтральный — тёмно-серый, чтобы не перепутать гостей с учениками и штатными педагогами. Студенты Циммы обычно одеты в зелёное, преподаватели в синее, а Уна, как и подобает статусу, в белое. Насколько я помню из рассказов старшекурсников, члены королевских семей носят красный, хотя та же Беренгария довольно быстро поменяла свой красивый балахон на простой зелёный, когда здесь училась.

Интересно, а Илладар кичился своим происхождением, или как его тётя, предпочёл одеваться со всеми на равных?

Впрочем, ну его, как и Леннарта, хочется банально отдохнуть. Поесть, помыться, прийти в себя. И просто замечательно, что теперь никто не будет пялиться на мои голые коленки!

Вот только стоило мне выскользнуть обратно в гостиную, чтобы пройти в ванную, как входная дверь вновь открылась. Это прибыл тот самый младший король Армарии с супругой, по совместительству очень сильные маги.

— Ну что, где тут мой буйный племянник? — пророкотал Крайлах.

А я поняла, что накрылась моя помывка медным тазом. Хорошо, я всё-таки надела балахон, дабы не привлекать к своим ногам излишнего внимания. А то того и гляди подерутся, что мне потом делать?

Как ни странно, но помыться мне всё-таки удалось. Пока суд да дело, я успела прошмыгнуть вдоль стеночки и занять ванную. Разлёживаться, правда, не стала, но отмыла каждую клеточку своего тела. Душистое мыло, прекрасный шампунь на травах, удобная, не жёсткая и не мягкая мочалка — вот что меня занимало ближайшие полчаса. Вытершись большим пушистым полотенцем (их тут лежала добрая дюжина), я вновь надела серый балахон.

Вздохнула об отсутствии белья.

Странно было, если честно. Без сорочки с панталончиками чувствовала некоторую уязвимость, что ли. А ещё я привыкла к зелёному цвету балахона, ученическому, но теперь я здесь просто гость. С другой стороны, почти свободный человек! Вот разберёмся с Тёмной Материей, как открою своё дело…

С этими мыслями я вышла из ванной, чтобы тут же оказаться в центре внимания.

Ой, кажется, я слишком расслабилась и слегка запамятовала, что у меня теперь целых два поклонника, готовых взять замуж хоть сейчас. И с тем и с другим ни о каком своём деле не может быть и речи! Первый уволочёт меня в Армарию и посадит в королевский замок, второй запрёт в Заповеднике. По идее, и там, и там будет, чем заняться в плане магических животных, вот только… обидно. Я ведь уже практически придумала, как будет называться моя клиника: «Прохвост». Помощь магическим животным: лечение, родовспоможение, усмирение.

Ну а что, я даже с агрессивным игольчатым лисом справилась, после него вряд ли найдётся кто-то, кто сумеет удивить меня больше, чем он.

Словно в подтверждении моих мыслей, Илладар вскочил с дивана, в мгновенье ока оказался возле меня, властно притянул к себе за талию. Развернулся к своему дяде и его супруге и решительно сказал:

— Позвольте представить вам свою истинную пару.

От его слов я тихо охнула.

— Ты уверен? — осторожно спросила Беренгария — женщина дивной красоты и не менее дивных сиреневых глаз. — Надо бы провериться на нашем артефакте.

Том самом, который после нескольких лет упорной работы они с Уной смогли создать, облегчив жизнь всех армарийцев.

Вообще суть проблемы заключалась в том, что за любую измену у суровых северных варваров полагалась казнь. Неважно, какого характера эта измена. С некоторых пор за супружескую неверность казнь отменили, даже разводы, скрепя сердце разрешили (временно, потом и их не будет, но уже по вполне естественным причинам — истинная пара не может быть несчастливой), но это лишь благодаря настойчивости Алёны. Разумеется, она требовала эти послабления не для того, чтобы тут же начать изменять своему мужу — Зигвальду Свирепому. Проблема крылась в том, что часть людей, особенно женщин, сильно страдала в узах договорных браков.

Порой дело доходило до суицида.

Благодаря изобретению Беренгарии теперь любая пара могла провериться: истинные ли они жених и невеста, или нет. Особо страждущие личности умудрялись даже получить от артефакта направление, в котором искать свою вторую половинку. Да, многим главам знатных родов, привыкших распоряжаться судьбами своих близких на своё усмотрение, такие изменения пришлись не по душе. Но разве поспоришь с королями? И ладно бы с ними одними, но и с самим суровым армарийским Богом. А ведь именно Размар принял ключевое решение. Он постановил, что больше не будет благословлять обычные пары, только истинные. И тому немало способствовала как его женитьба на Фрейлии — Богине Коринии, так и довольно серьёзный разговор с Алёной.

И не только с ней.

Я вообще поражалась, как эти попаданки с Земли влияют на тех, кто их окружает. Старший король Армарии, Урлух, дядя Ортос, король Моривии, бывший пират-полукровка — все они женились на русских девушках, более того, сильно изменились благодаря им. Особенно пират. Илладар, кстати, тоже прожил несколько лет на Земле, когда был ребёнком. Интересно, это сильно на него повлияло?

Его голос, такой густой, вызывающий безудержные мурашки, вернул меня в текущую реальность, пусть в ней я сейчас только и делала, что удивлялась и смущалась. Да и как тут не смутиться, когда тебя загребли в горячие объятья, объявили истинной парой и всё это при ближайшей родне и Леннарте Коски!

— Девушка, оказавшаяся способной повернуть вспять процесс практически необратимой трансформации, не может быть кем-то иным, — решительно ответил Илладар, ещё сильнее прижимая меня к своему боку. — И дело не только в трансформации, я просто чувствую это всем своим существом.

Я не выдержала, вспыхнула, как маков цвет. Был и приятно, и странно, потому что я ничего такого не ощущала. Нет, я чувствовала его эмоции, когда он смотрел мне в глаза, да и сейчас тоже, хотя взгляд его был направлен на родню. Они заставляли меня волноваться, а сейчас и вовсе — трепетать. Но это и неудивительно, ведь у нас установилась ментальная связь ещё тогда, когда он на четырёх лапах бегал и хвостом вертел. Я вообще со многими магическими животными такой контакт устанавливаю, за исключением Гавика. Но с крокодилом вышло так лишь потому, что у него слишком кровожадная натура.

Бессмысленная и беспощадная.

— Может, мы всё-таки займёмся расследованием? — выдала, наконец, я, косясь на Леннарта, стоявшего с ну очень недовольным и в то же время удивлённым видом.

Для этого мне пришлось собрать всю силу воли, так как объятья Илладара сильно отвлекали. И в то же время я не хотела им подчиняться, мне требовалось время поразмыслить. Прийти в себя от столь шокирующей информации.

Подумать только, он считает меня своей истинной парой! Теперь понятно, почему он столь настойчиво зовёт меня замуж.

— Девочка права, сначала глобальные вопросы, потом уже частности, — произнесла Уна, появляясь прямо посреди гостиной. — Я получила отчёты по горам Судры, почему-то все Смотрители разом оттуда пропали.

Ого! Это что получается, за Тёмной Материей сейчас никто не присматривает? Ужас! Нужно срочно туда отправляться и разбираться с проблемой!

Глава 20. Горы Судры

Илладар

Я разрывался между двумя чувствами: радостью и беспокойством. Подспудной такой тревогой, что Тиньята остаётся на Цимме. Да, здесь ей будет куда безопаснее, действительно нет никакого смысла брать её в горы Судры и подвергать тем самым неоправданному риску. Вот только я буду далеко от неё. Леннарт тоже, он отправится с нами, как и все землянки, живущие на Марэлле.

Алёна, Надя — жена Урлуха, нашего дальнего родственника и Наташа. Елена — супруга короля Моривии — присоединиться не смогла, так как оказалось на сносях. А вообще она всегда рада помочь, особенно в области медицины. Ортос тоже собирался прибыть, но чуть позже, так как не обладает Силой, соответственно, не может воспользоваться зеркалом, дабы прибыть на Цимму.

Причина проста: любой простой человек близ Источника попросту не перенесёт его излучение и умрёт. Потому и мой отец — Зигвальд Свирепый — не присоединился к Алёне, когда та отправилась разбираться, что со мной произошло. Землянки, кстати, чувствовали себя в Цитадели прекрасно, пусть и не могли колдовать. У них своя, особенная Сила, способная нейтрализовать любую враждебную магию.

И, как показал опыт, в том числе Тёмную Материю.

Разумеется, они и стали нашим основным козырем. К каждой приставили по паре магов, чтобы не дай Боги с ними что-нибудь не произошло, а потом мы все отправились в горы, которые находятся на юго-востоке Судры. Ведь именно там я совсем недавно путешествовал в поисках одного занимательного вещества. Несмотря на то, что эта гряда не очень большая, в отличие от того же юго-запада Судры, переходящего в юг Коринии, но именно в том месте имеется особое месторождение. По данным, найденным мной в королевском архиве Судры, куда меня без вопросов пустили, ибо уже четверть века наши страны находятся в крепком союзе, там когда-то велись разработки особого вещества, способного усиливать магию.

И я надеялся его найти, дабы попробовать создать особенно мощные артефакты. Такие, состав и структура которых не просто смогут хранить ту или иную волшбу, но и многократно её усиливать. Весьма перспективная работа, учитывая, что Материю приходится экономить.

И я почти нашёл его, вот только меня остановила эта самая Тёмная Материя. Возможно, она смогла пробить печать именно благодаря тому, что сама подпиталась от него. Эту мысль я озвучил Уне, когда мы прибыли к главному магу Судры.

— Наконец-то твоя голова заработала, — улыбнулась Хранительница.

— Да, не очень приятно помнить свою жизнь урывками, — не мог не согласиться.

Конечно, имелся подтекст, что я не только восстановился после трансформации, но и вдали от Тиньяты мыслю куда более трезво, но я не стал на этот счёт злиться. Против правды нет смысла переть.

— Мы проверили все дома и контакты Смотрителей, — принялся излагать ситуацию главный маг Судры — Таффорд после того, как поприветствовал нас.

Это был довольно молодой архимаг с рыжеватыми волосами и крепкой фигурой. Светло-голубые глаза светились умом и отражали его любознательную душу. Я встречал его раньше, когда мы приезжали сюда в гости. Королей Армарии и Судры связывает множество приятных воспоминаний, начиная с освобождения старого бога Судры — Прентума, заканчивая славным мордобоем с бывшим королём и его сыном.

Я в тех давних делах участия не принимал, поскольку мало того, что был на Земле, так ещё и в том возрасте, когда меня не могли найти даже с помощью магии. Слишком велико расстояние, слишком слаба была моя сила. Отцу и его помощникам пришлось ждать моего семилетия, чтобы наконец-то попробовать меня вернуть, ведь именно в этом возрасте у химер просыпаются первые способности.

— Да, мы видели ваш отчёт, — кивнула ему Хранительница Циммы. — Артефакты связи продолжают молчать?

— Да, всё глухо. — Короткий вздох. — Поиск по крови ничего не дал. Не понятно даже, живы они или мертвы.

— Всплески магии? — Это уже мой вопрос.

— Ничего, и от того всё это выглядит особенно подозрительно, — развёл руками Таффорд. — Тебя я тогда ощутил, пусть и не идентифицировал, а их никак не могу.

— Спасибо тебе! — Приложил руку к сердцу, склонил голову, отдавая дань благодарности. — И за то, что сразу прибыл, и за вызванного Леннарта Коски.

Покосился на своего соперника, выдохнул и решил-таки высказаться, потому что, несмотря ни на что, я ему обязан своей жизнью.

— Леннарт, тебе я тоже хочу сказать спасибо за то, что не бросил в беде. — Снова коротко кивнул, получил в ответ скупой кивок.

Хотел было добавить, что от Тиньяты не отступлюсь, сколько бы ни был ему благодарен, но не стал. Не время сейчас и не место. Сначала дело. И даже хорошо, что Тиньята осталась со своим зверинцем на Цимме.

Кроме Зики.

Змея, как истинное дитя Прентума, а также обладатель удивительной чуйки на всё магическое и не очень, прибыла с нами. Она возлежала на плечах Леннарта, а на мои невысказанные слова о Тиньяте ехидно прищурилась и выпустила свой раздвоенный язычок.

Драх, а ведь с ней придётся потом вместе жить. Как и с прочими питомцами. Надо как-то, с одной стороны, находить с ними общий язык, с другой, поставить себя так, чтобы не наглели. А то один вечно норовит проткнуть и отравить (с ним, правда, я уже договорился), другая задушить, остальные покусать. Полный бардак!

Но Тиньята — это Тиньята. Она одна такая неповторимая. Поэтому будем работать над этим вопросом, только сначала с Тёмной Материей разберёмся.

Долго рассиживаться не стали. У нас всё было собрано, Таффорд тоже подготовился заранее, поэтому мы, наскоро перекусив, сгенерировали портал к подножию юго-восточных гор. За точку выхода отвечал я, а вот основу плели сразу двое магов, ведь набралось нас немало, одному такую толпу не перенести.

— Надо же, какая красота! — восхищённо протянула Алёна, глядя на возвышающиеся над головой горные пики.

Её светлые волосы мелкими кудряшками выбивались из-под вязаной шапочки, голубые глаза сверкали любопытством. И тут действительно было на что посмотреть: как дивно сверкает снег на вершинах, как суровый серый гранит то там, то здесь разбавляет зелёная поросль травы. Кое-где видны жилы самых разных оттенков, некоторые из них так заманчиво сверкают в лучах солнца. Слюда, а то и вовсе пирит, с виду похожий на золото, но на деле — минерал.

Красиво. Привлекательно. Воистину завораживающе.

— Давненько я в горы не выбиралась, — добавила Надя, поправляя каштановую косу. — Жаль, что мы здесь по столь серьёзному делу.

Её карие глаза смотрели на горы с осторожностью. Было видно, что она, пусть и соскучилась по путешествиям, в которые они с Урлухом ездили теперь не так часто, как раньше, излишне радоваться не спешила.

— Я тоже, а уж о прыжках с парашютом и говорить нечего, — вздохнула Наташа.

Эта зеленоглазая любительница экстрима в своё время наделала знатного шороху, привезя в Армарию парашют, с которым попала на Марэлл. С тех пор наши умельцы научились их изготавливать, а в армарийской военной академии появилась ещё одна дисциплина. Ради этого даже вышку построили и не одну.

Все эти особенные женщины здорово повлияли на нас, армарийцев. Без них я уже и не представлял этой жизни, пусть с Наташей мы виделись крайне редко. Кстати, все они оделись как на подбор, с одной стороны, вызывающе, с другой, адекватно ситуации: в брюки, рубашки, куртки и удобные сапоги. Вязаные шапки для защиты ушей от горного ветра. В их карманах были приготовлены перчатки, ножи и Боги знает что ещё.

Даром, что красавицы, так ещё и умницы.

И терпения им не занимать, потому что до места, где я напоролся на Тёмную Материю, мы шли пешком. Старались использовать магию по минимуму, чтобы случайно не коснуться этой гадости. А это могло бы случиться в любой момент, ведь что есть колдовство? Это совокупность множества элементов: Сила самого мага, с помощью которой он может преобразовывать Материю, его мастерство, которому нас учат в Цитаделях, и сама Материя. Мы берём её из окружающего пространства. Она есть везде, за исключением некоторых аномальных зон, которые мы предпочитаем избегать.

А вдруг вместо нормальной притянется Тёмная Материя?

Насколько я помню свои ощущения, сначала я даже не понял, что что-то не так. На первый взгляд она ощущалась как самая обычная Материя, разве что вибрировала чуть интенсивнее. Я списал это на обстановку, на горную местность, где гуляют суровые ветра, где в недрах множество руды и минералов. Моя ошибка оказалась фатальной.

Глупо её повторять кому бы то ни было.

— Предлагаю сделать привал, — выдала Уна после нескольких часов движения. — Надо попить, перекусить и кое-что проверить.

— Одна из печатей совсем недалеко, — подал голос Таффорд. — Я был в этих горах не раз, хорошо помню местность, особенно узловые точки.

Я поёжился от осознания собственной дурости. Потому что по идее должен был согласовать с ним этот поход, а ещё лучше взять помощника. Поторопился. Таффорда не было на месте в то время, когда я вознамерился идти в эти горы, он был занят срочным поручением своего короля.

Единственное, что хоть как-то меня оправдывает, так это отсутствие знаний о существовании Тёмной Материи и печатей, сдерживающих её. Нет, я понимал, почему эту информацию скрывают от тех, кто не достиг определённого уровня, и в то же время нечто подобное могло случиться с любым магом, а то и вовсе — человеком. Мало ли, кто захотел бы прогуляться по горам? Да, есть Смотрители, они наверняка следят не только за печатями, но и за тем, чтобы к ним не подходили посторонние, но всякое в жизни случается. И нам ещё предстоит выяснить, что с ними произошло.

— Надо было красной зоной эти горы пометить, — вырвалось у меня после того, как я утолил жажду.

Я не планировал это произносить сейчас, но слово — не драх, в нору не загонишь.

— Чтобы ещё больше привлечь к этому внимание? — хмыкнула Уна. — Скажи честно, ты хоть раз ходил в аномальную зону без Материи? Только честно?

— Ходил, — пригнул голову, поняв, к чему она клонит. — Чуть не сдох от паники.

— Во-от! И не ты один! Знай ты о Тёмной Материи, наверняка бы сунулся посмотреть на неё. Думал бы, что ты не такой, как все, что сможешь ей противостоять, потому что сильный.

Она многозначительно замолчала, зато Таффорд продолжил её мысль:

— Первое, что приходится осознать магу, который получает первую степень и начинает путь к достижению уровня архимага, что он — не всесильный. Поверь, это далеко не самое приятное занятие, но полезное — жуть! И только после того, как ты каждой извилиной осознаешь эту истину, начинается движение вверх. Осторожное, выверенное и самое главное — осознанное.

Я задумался. Крепко. Вспомнил, как наравне с осторожностью в Цитадели нас учили дерзать. Думать о том, что мы сможем сделать ещё, сверх того, что даётся тебе если не с лёгкостью, то без чрезмерного напряжения. И в то же время предостерегали от выгорания, контролировали, но всегда подстёгивали двигаться вперёд.

И что, получается, перед тем, как начать путь к тому, чтобы стать архимагом, ты должен подрезать себе крылья?

— Ты поймёшь это, когда настанет время, — промолвила Уна. — Сейчас у тебя другой период. И у Тиньяты тоже. Зря Леннарт присвоил ей сразу первую степень. Одарённость одарённостью, достижения достижениями, но всё должно происходить постепенно и в своё время. Сейчас ваше время — дерзать.

— Я уже дерзнул, — усмехнулся невесело. — Всем миром теперь расхлёбываем.

— Стечение обстоятельств, — отмахнулась Хранительница. — На твоём месте мог быть кто угодно. Нам всем повезло, что это был именно ты — уникальный гибрид химеры и человека. В тебе много Силы, два вида магии и незаурядный ум. Идеально.

Глава 21. Тёмная Материя

К ближайшей печати мы отправились спустя полчаса. Небо слепило своей пронзительной голубизной, меж скал гулял пронизывающий ветер, а я с каждым шагом чувствовал, как во мне что-то начинает вибрировать. В том самом месте, где совсем недавно была чёрная «пиявка», распустившая свои щупальца по моему телу. Телу, активно сопротивлявшемуся этому вторжению, желавшему выжить во что бы то ни стало и в то же время не поддаться этой дряни.

Печать я не столько увидел, сколько почувствовал. Опять же благодаря не зажившим пока шрамам, а не магической одарённости. Качественно её спрятали, простой человек не нашёл бы вовсе, более того, даже если бы он вздумал к ней подойти, ноги сами бы повели его в другую сторону.

Мага, возможно, тоже, особенно слабого. Кто-то посильнее попросту бы ничего не заметил, как я в прошлый раз. Отличная маскировка.

— Торн, что скажешь? — махнула рукой в сторону самого обычного валуна Уна.

Флипитец важно вышел вперёд. Спокойно, не торопясь снял заплечный мешок, достал оттуда артефакт, вид которого был мне неизвестен, положил его на валун. Стоило ему активировать плетение металлических нитей, издалека похожих на большого серебристого паука с чёрным алмазом вместо туловища, как камень преобразился. На нём проступили светло-серые линии рун, оплели его, а после вспыхнули серебристым, на мгновение став ослепительно-белыми.

Я даже глаза прищурил, но не закрывал. Старался не проглядеть даже самой мельчайшей детали, запоминая и общий узор плетения, и руны. Прикидывая мощность вложенной в печать и артефакт Силы, количество использованной Материи.

Выходило, что над печатью трудилось как минимум трое архимагов, причём разной специализации. И, конечно же, кто-то из сильных флипитцев, возможно даже этот самый Торн.

— Крепкая, — выдал через пару минут анализа Торн. — Нарушений нет.

Уна согласно кивнула ему в ответ.

— Тогда пойдёмте дальше, — отозвалась Алёна, передёргивая плечами.

Ей явно было неуютно от пронизывающих порывов ветра.

— Да, только сначала пометим, что здесь уже проверили, — отозвался один из магов.

Он достал небольшой свиток, развернул его в приличных размеров лист и поставил в нужном месте галочку.

— Да, тут на память полагаться не стоит, — заметил я. — А ещё лучше поторопиться, мало ли.

— Ты прав, больше пока никуда не сворачиваем, идём сразу к месту прорыва, — кивнула Уна.

Спорить никто не стал. Двигаться было куда теплее, чем стоять на месте. Учитывая, что магию использовать не стоило из-за серьёзных рисков, то греться приходилось только естественными способами: одеждой и ходьбой.

Шли мы довольно долго, постоянно сверяясь с картой, пусть Таффорд и утверждал, что знает местность, как свои пять пальцев. Вибрация в моей груди нарастала, в какой-то момент я даже покачнулся, правда, тут же выправился и продолжил путь.

Спустя пару минут после моей заминки Зика, до того предпочитавшая путешествовать на плечах Леннарта Коски, отделилась от него, плавно опустилась на землю и двинулась куда-то в сторону.

— Ты куда? — спросила Наташа, названная тётя Тиньяты.

Судя по её лицу и общей позе, она тоже замёрзла, хотя держалась молодцом.

Да, мы все оделись хорошо, зная, что чем выше поднимаешься в горы, тем холоднее становится воздух, но сегодня почему-то всё ощущалось особенно остро. Интересно, кто-нибудь из них чувствует хотя бы часть тех вибраций, что завладевают мной?

— Надо, идите, я вас-с догоню. — Зика тоже не пребывала в восторге от погоды — она старалась двигаться как можно ближе к земле, скользя между камнями, заползая на них только в крайнем случае.

Меня так и тянуло последовать за ней, но я сдержался. Мало ли, по какой причине ей понадобилось уединиться? В туалет захотелось или ещё что.

— Ты уверена? — Наташе явно не хотелось упускать её из вида. — Давай я подожду тебя.

— Я умею летать, а ты нет, — резонно возразила Зика. — Идите уже, я с-скоро буду.

И окончательно уползла.

Пожав плечами, мы двинулись дальше. В конце концов, у этой змеи имеется не только разум, но и чуйка. А ещё прекрасно развит инстинкт самосохранения. Вряд ли бы она стала отказываться от помощи, если бы в таковой нуждалась.

Наконец, мы подошли к тому самому месту, где совсем недавно меня постигла незавидная участь. Не знаю, как других, но моё тело скрутило так, что я остановился. Согнулся, пытаясь отдышаться, закашлялся.

— Я тоже чувствую, — проговорила Уна. — Всем стоять.

— Сынок, тебе, наверное, лучше отойти подальше, прилечь. — Мама, шедшая всё время рядом, погладила меня по боку, одним своим прикосновением успокаивая боль.

Полностью ничего не прошло, но стало легче дышать, уже не казалось, что у меня выкручивают жилы.

— Какое прилечь, мама? — невесело усмехнулся я, глядя на камни, на которых не то что лежать — сидеть особо не хотелось. — Но приближаться к Источнику действительно не стоит, слишком сильно он на меня действует.

— Ты своё дело уже сделал — привёл нас сюда, — подала голос Наташа. — Мы пойдём первыми, нам всё равно ничего не будет от этой дряни, заодно нейтрализуем её.

— Согласна, — кивнула ей Надя, которая, к слову, легче всех переносила холод. Она вообще женщина необычная даже для землянки: зимой в прорубь ныряет, на морских драконах верхом катается. — Алён, останься с сыном, в данной ситуации так будет правильно. Расскажи только, что нам с Наткой делать?

— Для начала найти самую сильную точку и сконцентрироваться на ней. Вообще по ощущениям это всё напоминает огромного склизкого червя, бесконечного и ветвистого. — Мама даже передёрнулась от отвращения.

— Нет-нет, сейчас несколько иная ситуация, — возразила Уна. — Это же Источник, а не Илладар, тут нужна другая тактика. Вы подходите, ищете самые сильные отростки, но к исходной точке как раз-таки не приближаетесь. Нейтрализуете часть щупалец один за другим, сколько сможете. Теперь архимаги: вы, ребята, затягиваете часть Тёмной Материи в кристаллы, только аккуратно, пожалуйста! Действуйте строго по инструкции, никакой магии! Ну а мы с Торном разбираемся с печатью.

«Ребята» согласно кивнули, доставая вышеозначенные кристаллы из заплечных мешков. Торн приосанился и тоже достал свой замысловатый артефакт.

— Нет там печати, — возразил Таффорд. — Ближайшая находится в паре километров южнее.

— Драх, тогда нам нужно поставить новую. — Уна наморщилась, потёрла переносицу, тяжело вздохнула. — М-да, такой случай мы тоже предусматривали, но я надеялась, что обойдёмся малой кровью. Ну, нет — так нет! Алёна, тебе тоже придётся пойти, раз это новый Источник, а не прорыв печати. Могут возникнуть сложности. Хорошо, что в каждой Цитадели имеется подготовленная запасная печать на всякий случай. В следующий раз надо будет две заготовить, а лучше три. Но сначала придётся вызывать Мириана, без него мы с Торном попросту не справимся.

Хм, Хранитель Арона — такого же острова, как и Цимма. Помню его, бывал как-то в тех краях по делу. Хороший мужик, пусть и немногословный. Помогал мне тогда разобраться с некоторыми вопросами по поводу Эйрона. Как и Уна, он мало похож на обычного человека. Долгие века непростой жизни вблизи Источника сделали своё дело. Он очень высок и столь же тонок, как прочие Хранители. Его волосы, вероятно некогда чёрные, приобрели серебристый цвет, кожа сделалась полупрозрачной, а вот аура сияла так, что при первой встрече я даже прикрыл глаза.

Потом привык, причём не только к внешности, но и необычной манере вести разговор. Хранитель предпочитал выражаться кратко, но ёмко, за его словами стояла масса смысла, который приходилось постигать годами. И то были годы не только учёбы и практики, но и остальной жизни. Думаю, чтобы окончательно постичь весь смысл его слов, нужно прожить столько же, сколько и он.

Уна в этом плане не менее умная, но более демократичная. По крайней мере, с нами, армарийцами и, конечно же, землянками. Она старается выражаться более понятно, что не может не радовать.

Ждать Мириана долго не пришлось, согласно договорённости он был готов переместиться к Уне в любой момент. Чтобы, не дай Боги, на магию его портала не откликнулась Тёмная Материя, а то и того хуже — присосалась, Уна отошла подальше. Вернулись они уже вдвоём, мне к тому времени как раз стало получше.

Возникла мысль пойти со всеми, ибо рассиживаться, когда другие работают, крайне сложно для меня. Да и событие слишком эпохальное, чтобы его пропускать.

— Ну, уж нет, дорогой, сейчас тебе туда лучше не соваться, — мягко и в то же время настойчиво проговорила Хранительница. — Я бы и Алёну при тебе оставила, но ситуация слишком серьёзная и непредсказуемая. Дождись Зику, она обещала нас догнать. К Источнику не пускай, поговори лучше с ней, в конце концов, вам скоро жить под одной крышей, если я правильно понимаю ситуацию.

— Да, всё верно, — кивнул ей, сам же покосился на Леннарта.

Тот почти не скривился — слишком сильно был сосредоточен на предстоящей операции. Но ему явно не понравилось, что Уна не спрашивала, а констатировала факт. Что ж, в отличие от архимага, она прекрасно знала порядки армарийцев, а также их крутой нрав. И пусть я полукровка, но сын старшего короля — Зигвальда Свирепого. Того самого, который, впадая в боевой транс, может одолеть такое количество воинов, которое не снилось никому.

Я тоже в этом плане не лыком шит, хотя в последние годы Армария мало с кем воюет. Некоторое время назад мы даже с химерами зарыли топор войны, предварительно уничтожив большинство тех, кто и подпитывал ненависть к нам среди простых химер. Основная масса на самом деле просто хотела жить, желательно долго и счастливо. Им надоело вечное противостояние, которое с годами казалось всё более надуманным. Да, их принцесса (и моя мать) была казнена за многочисленные измены, и да, это ужасно. Но много с тех пор изменилось, моя ненависть к отцу, которую так же старательно пестовали враги Армарии, постепенно угасла. Потому что Зигвальд многое осознал, многое изменил. И причиной тому стала любовь ко мне и Алёне.

Всё-таки истинная пара — это вам не просто так! Как и любовь к своим детям.

Стоило всем уйти, я почувствовал, насколько сильно устал. Организм ещё не оправился, а я уже хочу жить, как прежде: ходить, где вздумается, работать до изнеможения, узнавать как можно больше. Всё-таки стоит попридержать коней, иначе вместо свадьбы меня ждёт больничная койка, если не хуже. Хотя нет, хуже может быть только то, что меня обскачет Леннарт Коски, и я останусь без истинной пары.

Хм, а такое вообще возможно?

Да, армарийцы, как и морские драконы, к этому более чувствительны, но по итогу, если нам суждено соединиться с кем-то не нашей крови, то вторые половинки тоже ощущают тягу. Чуть слабее поначалу, но потом притяжение усиливается. Поэтому вряд ли стоит сильно психовать на эту тему, но лучше держать себя в форме.

— Сидишь-ш? — раздалось знакомое шипение.

— Кажется, да, — я растерянно огляделся и понял, что действительно умудрился найти единственный на всю округу гладкий валун и присесть на него.

Как именно это происходило, не заметил — размышлял о Тиньяте.

— Где вс-се? — Зика подползла к моим ногам, но взбираться на меня не спешила, хотя я видел, что ей неприятен холод, и она не прочь погреться.

— Усмиряют новый Источник, Таффорд сказал, что раньше здесь ничего не было. — Похлопал по ноге, приглашая змейку. — Иди сюда, а то замёрзнешь.

— Не боишь-шся, что укуш-шу? — ехидно протянула она. — Или задуш-шу? Ты сейчас-с с-лаб, тебя даж-ше на дело не вз-сяли, такого одолеть — не проблема.

— Слушай, давай без этого? — поморщился я. — Ты любишь Тиньяту, я люблю Тиньяту, нам есть на чём строить мирные отношения.

— Ты нас-столько уверен, ч-што вы ис-стинные? — несмотря на сарказм, змея всё-таки двинулась в мою сторону.

— Никаких сомнений, — протянул руку, помогая ей забраться к себе на колени. — Меня тянуло к ней ещё с тех времён, как она была семилетней малышкой. Ничего такого, чего можно стыдиться, но эта заноза давно сидит в моём сердце.

— Даж-ше так? — удивилась Зика, одобрительно извиваясь, мол, руками меня тоже грей.

И я не стал отказывать ей в этом удовольствии, более того, расстегнул куртку, чтобы дать возможность спрятать под ней хотя бы хвост. Так мы и сидели некоторое время, наслаждаясь моментом перемирия.

Обсудили одну странность: как выяснилось, Зика, да и сама Тиньята видят, как проскакивают искры между истинными парами. А вот между нами ни та, ни другая ничего такого не заметила. И если насчёт Тиньяты ещё можно понять, ведь на себя со стороны не посмотришь, то касательно змеи возникли вопросы.

— Может, дело в каком-то факторе? — предположил я. — Слабость из-за воздействия Тёмной Материи или ещё что.

— Воз-смож-шно, — протянула змея. — Надо будет проверить вас-с на артефакте, и даж-ше не с-спорь.

Я и не собирался. Правда, особого смысла в этой проверке не видел, ибо был уверен, как никогда, но раз уж волшебная змея просит. Хорошая она, хоть и вредная. Верная своей хозяйке и в то же время это не рабство, а самая настоящая дружба.

Неожиданно наш диалог прервало сразу несколько событий.

Содрогнулась гора, а мои незажившие раны скрутило так, что я чуть не завыл диким зверем.

Змея воспарила вверх, нецензурно шипя, и если бы мне не было так больно, парочку выражений я бы даже записал.

Спустя буквально минуту, если не меньше в паре метров от меня открылся портал, из которого сначала вывалился кот, мелкая бронированная ящерица скользнула следом, а за ними и моя Тиньята с боевым цветком наперевес.

Твою ж налево! Что опять за хренотень происходит? И что это за незнакомая дева, которая явно заскочила в портал в последний момент — вон как запыхалась.

Глава 22. Кот, у которого портал случается внезапно

Тиньята

Когда все ушли на Судру, в гостевых покоях стало слишком пусто. Неуютно. Даже весело потрескивавший огонь в большом камине плохо согревал. Никто не спорил, не шумел, в любой момент можно было не просто помыться, но даже залечь в ванну на несколько часов.

Не хотелось.

Хотелось снова заглянуть в голубые глаза Илладара, почувствовать на талии его крепкие руки, ощутить жар его горячих губ…

— А как же Леннарт? — растерянно спросила у самой себя. — А мечта о «Прохвосте»?

— Мр-р? — сквозь сон поинтересовался кот, о чём я тут переживаю.

Он так уютно устроился на шкуре белого медведя, лежавшей неподалёку от камина. Зарылся в неё, прикрыл глаза и задремал. Вот кому было спокойно, в отличие от меня.

— Ничего, отдыхай, Барс, это всё девичьи заморочки. — Погладила его по мягкой шёрстке, почесала за ушком.

Вздохнула.

Жорик, сидевший в горшочке, шевельнул листиками, мол, не грусти. Попытался было вылезти ко мне, но не смог — слишком устал за эти дни.

— Ты тоже отдыхай, и мне бы надо, ведь никогда не знаешь наперёд, что случится с тобой завтра. Вон, Шустрик из нас самый умный — дрыхнет и в ус не дует.

Жорка на это покачал цветками-ловушками, выказывая тем самым своё мнение относительно интеллектуальных способностей бронированной ящерицы.

— Не язви, он у нас умничка, особенно когда поест и выспится.

Шуршание мне было ответом. И пусть я не разбиралась в нём столь виртуозно, как Зика, но всё прекрасно поняла. Жорка лишь шутил, дружески подтрунивал над поясохвостом, потому что на самом деле они давние друзья. И товарищи по плесканию в тазу.

Кстати, надо будет им организовать таз с водой, чтобы потом не бегать. Ведь как это обычно происходит: стоит лечь, расслабиться, как ты тут же срочно нужна всем и вся. А поскольку сейчас расслабиться всё равно не получается, так хотя бы займу руки.

За нехитрыми хлопотами я как-то незаметно успокоилась, к тому же по дороге попался стол с едой и напитками, откуда я цапнула пару пирожков и стакан клюквенного морса. Потом пирожное, следом пошла клубника… В общем, я сама не заметила, как успокоилась и заснула на той самой шкуре возле кота и поясохвоста. Горшок с плотоядным цветочком тоже стоял неподалёку — отогревался.

Сколько я так спала — не знаю. Проснулась от плеска воды. Открыла один глаз, улыбнулась, глядя, как Жорка и Шустрик плещутся в воде, хихикнула над недовольной мордой кота, в которого летели брызги.

— Хваутит, а то как открою портал неведомо куда, сразу замёрзнете, — пригрозил он.

— О нет, только не это! — взмолилась я, выдавая себя с потрохами.

А ведь собиралась ещё полежать, понежиться.

— Проснулась! — возрадовался Барс. — Открой мне дверь в туалет, а то у вас тут ручки неудобные.

Вот я так и думала, что сразу придётся вставать и что-то делать. С другой стороны, нужда — она такая, грешно не помочь с ней.

Проводив котейку в отхожее место и показав, что к чему, вернулась к камину. Полюбовалась довольными питомцами, потом принесла им полотенце, чтобы те вытерлись, и отправилась искать им свежего мясца, а коту ещё и молока.

Оказалось, что я проспала всё утро и большую часть дня. В коридорах Цитадели было тихо, так как учебный год уже закончился, разве что попадались некоторые студенты и преподаватели, которые не успели уехать на практику.

— Тинька, какими судьбами? — воскликнула моя хорошая знакомая с Шэллвуда — Даяра.

Эта сильная магиня училась на целителя и истово молилась, чтобы не загреметь на годовую практику к Коршанскому. Её мечтой была Моривия, ведь именно там живёт и практикует та самая Елена с Земли, которая в своём мире работала хирургом. А ещё там есть замечательный маг, который с удовольствием с ней сотрудничает и совершает воистину удивительные открытия в области комбинированного врачевания.

— Долго рассказывать, — пожала плечами, — давай лучше ты. Как, получилось попасть к тому самому Варгусу на практику?

— Скрытничаешь, да? — хмыкнула Даяра, подмигнув мне карим глазом. — Ну да ладно, лезть в твои тайны не буду. А насчёт практики, то да-да-да! Я сумела в течение этого года списаться и с господином Варгусом, и с королевой Еленой, они даже приходили на Цимму, чтобы познакомиться со мной, представляешь? Я им понравилась, точнее моё любопытство и открытость новому, поэтому уже завтра я отправляюсь в Моривию! Правда, пришлось немного задержаться, королева Елена рожает, не до меня там сейчас.

— О, уже? — удивилась я. — С утра мне говорили, что она на сносях.

— Ну так дурное дело — не хитрое, — хмыкнула целительница. — Кстати, Варгус такой интересный мужчина, а уж какой у него взгляд…

Я только хмыкнула. А как ещё реагировать, когда сама столько времени на наставника поглядывала, а когда он неожиданно позвал замуж, то растерялась. И дело не только в Илладаре, хотя, что скрывать, именно у него есть все шансы. Посмотрим, пусть для начала все вернутся обратно, спокойно поговорим без хватаний и целований.

От последней мысли по телу проскакали возмущённые мурашки, мол, как же без этого? В центре груди, там, где находится один из основных энергетических центров, зажгло, да так, что я даже согнулась, лишь бы уменьшить боль.

Драх, это что ещё за новости?

— Что с тобой? — взволнованно спросила Даяра. — Тебе помочь?

Некоторое время я не могла ей ничего ответить, ибо дыхание сбилось. Тогда предприимчивая целительница попыталась меня подлатать. Правда, для начала ей требовалось понять, в чём же проблема.

— Тинька-а, — протянула она, завороженно глядя мне на грудь. — Это что вообще такое?

Мне трудно было понять, что она имеет в виду, так как сама ничего такого не видела. Лишь чувствовала, как жжёт грудь, а ещё к ней словно прицепили канат, который с неимоверной силой куда-то тянул. Ещё несколько мгновений, и резко стало легче, причём без каких-либо усилий с чьей-либо стороны.

— Что это было? — опешила я, потирая пострадавшее место.

— Похоже на сильную привязку, — задумчиво проговорила Даяра. — Точнее сказать не могу, нужно эликсир магического зрения пить.

— Нет, давай сначала найдём мяса для моих питомцев, а потом посмотрим. — Мне надо переварить эти новости.

Какая такая привязка? Ни к кому я не привязывалась? Так только, поцеловалась с принцем Армарии, постояла рядом, один раз повисела на плече вниз головой и три раза шлёпнула по голому заду. Предложение получила — тоже было, но согласия не давала!

В общем, я думала, что пока буду ходить в школьную кухню, поностальгирую, поглажу родные каменные стены, вспомню, как сама чуть больше года назад готовилась к выпускным экзаменам, переживала. Ан нет, не вышло. Козьим галопом, пока мне снова не поплохело, я доскакала до нужного места, выпросила у поваров кусочек парной говядины и ускакала обратно.

— Да погоди ты, мне надо эликсир взять и кое-какие артефакты! — воскликнула Даяра, еле поспевая за мной.

— Я в гостевых покоях, не потеряешь, — пожала плечами, мол, прости, но ждать не буду.

— Ладно, беги, я догоню, — вздохнула Даяра.

И я припустила. Потому что мало ли, вдруг меня сейчас опять скрутит, а я в коридоре? Нет-нет, надо быть поближе к своим, они всегда помогут.

И тут я вспомнила, что моя основная помощница в делах здоровья как раз-таки ушла. Драх, я так привыкла, что Зика всегда со мной или неподалёку, что совсем забыла об её уходе на плечах Леннарта.

Нет, сворачивать поздно, к тому же сейчас придёт Даяра, а она всяко лучше Коршанского. Сколь бы многоопытен он ни был.

— Барс, ты случайно ничего такого у меня в груди не видишь? — это было первое, что я спросила, когда ввалилась в гостиную.

— Вижу мяусо, — алчно облизнулся кот.

— Да не в руках, — досадливо поморщилась я. — Ладно, ты же не Зика, не буду мучить.

— А чем я хуже змеи? — возмутился котейка. — Где говоришь надо посмотреть? Грудь?

— Вот тут, — прикоснулась к тому месту, где до сих пор тянуло от пережитых ощущений.

Кот прищурился, наклонил голову то вправо, то влево, вытаращил глаза, но всё было не то. Ничего-то он не видел.

— Да не переживай, сейчас придёт моя знакомая, она целитель, так что, если не хочешь вскрываться, бери кусок мяса и прячься за диван.

О чём о чём, а о конспирации коту можно было не говорить, у него это было в крови. И правильно, потому что стоило его пушистой тушке скрыться, как в дверь уже входила Даяра, поправляя встрёпанную русую косу одной рукой и неся во второй сумку с «пыточным инструментом».

— Подожди, сейчас я покормлю своих оглоедов, — попросила я, аккуратно нарезая мясо на мелкие кусочки.

Первым прибежал Шустрик (не зря же у него такая кличка), взял добычу и тоже скрылся из глаз. Следом за ним пришкандыбал Жорик и, в отличие от первых двоих, уходить никуда не торопился. Нет, он тщательно рассовал мясо по ловушкам, некоторые кусочки закатал в стебельки с шипами и уселся переваривать.

С другой стороны, зачем ему скрываться от той, которая не раз его видела и даже прикармливала в столовой.

— А где твоя змейка? — с любопытством огляделась Даяра.

Её опытный взгляд быстро отметил, что на столе слишком много остатков еды и грязной посуды для меня одной, что практически все двери, ведущие в гостевые спальни, открыты.

Кого волнует такая мелочь, как закрытая дверь, когда ты спешишь на охоту за Тёмной Материей? А я почему-то тоже не стала возвращать их в обычное положение. Не знаю почему. Я вообще чувствовала себя не очень хорошо, а сейчас снова зажгло грудь. Да так сильно, сильнее прежнего!

— Драх, да что же это такое? — взвыла я, сгибаясь пополам.

— Подожди, я сейчас, — Даяра торопливо выпила зелье магического зрения, её глаза окрасились насыщенно фиолетовым цветом, а потом так расширились, что я всерьёз опасалась за их сохранность. А ну как выпадут?

— Это связь Истинных! — пролепетала целительница. — Ты успела выйти замуж? Ой, нет, пока не закреплено навечно, но всё к тому.

— Ты лучше скажи, что с этим делать? — просипела я, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не усиливать и без того болезненные ощущения.

— Твоей паре плохо, тебе нужно к нему, — уверенно проговорила Даяра. — И меня к нему тоже надо, пока не окочурился. Нет, и когда успела? И главное — с кем? Такая сильная связь, у меня аж мурашки от её вибраций.

Какие у меня «мурашки» от этих вибраций, я уточнять не стала, лишь позвала:

— Барс, прости, но без тебя никак.

— Да я уже поняул, — протянул кот, выходя из-за дивана. — Но ты же знаешь, что я не могу по заказу открывать портал, меня нужно хорошенько испугать.

— Ого, а это что ещё за чудо? — восторженно вскрикнула Даяра. — Он что, тоже магический? Ты его уже исследовала?

Ой, кажется, целительница, сама того не подозревая, активировала то самое нужное состояние панического страха у кота. Ну конечно, больше всего он боится опытов на себе любимом! Поэтому я уже не сомневалась, что сейчас увижу, как искривляется часть пространства, как вихрятся потоки, формируя проход от одной точки к другой.

— Хоть бы он провёл туда, куда надо, — взмолилась я и шагнула в сторону уже вполне реального, а не воображаемого мной вихря.

Разумеется, он появился, как я и предполагала.

Между ног шмыгнул Шустрик, сбоку пришуршал Жорка, махая листиками, чтобы я его не забыла. Кот рванул со всех лап, стремясь первым попасть в портал. Что ж, всё правильно, его портал, пусть делает, как хочет. Шагнула за ним, вот только я даже не предположить не могла, что у Даяры хватит безбашенности пойти следом.

В непонятного происхождения портал. Ведущий неизвестно куда. Самовольно.

Даже я не такая безрассудная!

Глава 23. Первая победа

Картина, открывшаяся моим глазам, заставила задохнуться. Даже без активации магического зрения я видела, как шрамы, оставленные на Илладаре Тёмной Материей, побагровели и с каждым мгновением темнели всё сильнее, стремясь стать чернильно-чёрными.

Это что, его снова одолевает эта гадость?

— Илладар! — воскликнула я, бросаясь к нему. — Что с тобой?

Ответа не последовало — настолько сильно его скрутило. К счастью, рядом обреталась Зика.

— Маги ш-шалят, Тёмная Материя протес-стует, ему отголос-ски прилетели, — прошипела моя боевая подруга, паря в воздухе.

— Она в него опять пытается вселиться? — Очень хотелось прикоснуться к нему, попробовать облегчить страдания, но я боялась самой попасться в щупальца этой дряни.

В отличие от химеры-полукровки, я бы не смогла сопротивляться ей с помощью трансформации.

— Нет, с-сюда ей не добратьс-ся, с ней разбираютс-ся з-семлянки и маги, — успокоила меня Зика. — Прос-сто эхо.

И тогда я дала волю своим стремлениям: обняла Илладара, прижалась к тому боку, который пострадал больше всего, принялась успокаивающе бормотать, чтобы тот держался.

— Давай, Илладар, ты же армариец, а вы все, словно из железа сделаны! Я помогу тебе, чувствуешь, как жжёт у меня в груди? Это из-за тебя!

Как ни странно, но мои объятья действительно ему помогли. Он перестал так сильно дрожать, его мышцы, до того напряжённые до предела, немного расслабились. Сам он поднял на меня почти осмысленный взгляд.

— Ты пришла! — выдохнул он. — Любимая…

И столько света было в его взгляде, искреннего чувства, словно я для него — солнце. Словно одно моё прикосновение способно его спасти, хотя… Так ведь и есть! Я обняла его, и ему сразу стало легче.

Да и что скрывать, меня словно молнией пронзает каждый раз, когда он притягивает к себе так властно, словно нет ничего правильнее этого. А уж когда целует, то вообще происходит отлёт крыши от домика по имени Тиньята. Просто я думала, что дело в новизне ощущений, моей неопытности в этом вопросе…

Ёжики-мартышки, так мы, похоже, и впрямь Предназначенные!

Мысль мелькнула и пропала, потому что этот… принц оправился настолько, что провернул хитроумный манёвр. Пара движений, и вот уже не он в моих объятьях, а я в его, губы совсем близко, мои глаза сами закрываются, словно я уже на всё согласна.

Собственно, я действительно согласна.

Плавиться от его судорожных ласк, полыхать от прикосновения сухих горячих губ, терять себя для того, чтобы обрести нечто большее — нас двоих. Стремящихся стать одним целым, истинной парой, которую ничто в этой жизни не сможет разлучить. Да и в посмертии тоже.

Я не помню, сколько времени прошло с тех пор, как мы начали целоваться. Не знаю, трясло ли нас от чувств друг к другу, или то были всё-таки горы. Шумело в ушах, потому что стоял сильный грохот, или это кровь к голове прилила.

Пёс его знает.

Зато в груди ныть перестало, как и жечь. Осталось одно тепло, периодически вспыхивавшее горячими, но такими приятными искорками.

— Что ты здесь делаешь? — услышала я в какой-то момент голос Уны.

Когда слегка пришла в себя.

Только собралась ответить, правда, для этого пришлось бы оторваться от вкусных губ Илладара, а этого так не хотелось… Меня опередили.

— Я… — подала голос Даяра, о которой я совершенно успела забыть, как и о прочем. — Тиньяте вдруг стало так плохо, но я не могла ей помочь, хоть и сбегала за своим саквояжем с лекарскими эликсирами и артефактами. Из-за связи с истинной парой, которой грозила смертельная опасность, она даже дышать могла через раз. Нужно было срочно ему помогать, и тогда странный пушистый зверь открыл портал. Конечно же, я не могла остаться в стороне. А кто он вообще такой — этот зверь?

— Кто наудо! — нервно огрызнулся Барс.

— Не груби, — строго проговорила Уна. — Вам где сказали сидеть? На Цимме! Нет, и как ты умудрился открыть портал на такое расстояние? Он должен быть невозможно мощным, особенно если хочешь доставить не только себя, но и остальных, к тому же не по частям, а в целости и сохранности. Нет, дорогой, никуда ты от меня не денешься с такими уникальными способностями. Ну а теперь по делу: Даяра, что у тебя есть в арсенале? Нас немного потрепало.

Ой, тут же идёт серьёзная операция по борьбе с Тёмной Материей! Всё, пора начать вести себя прилично. И адекватно ситуации.

Распахнула глаза, встретилась со столь же ошеломлённым взглядом Илладаром, с трудом прервала поцелуй. Впрочем, он и не настаивал, тоже придя в себя и явно переживая за остальных.

Потрепало их действительно изрядно, но смерть никому не грозила. Алёна с Надей и Наташей шли рядом, держась друг за друга. Их лица были бледны, ноги слушались с трудом, но никаких серьёзных увечий не наблюдалось, разве что сильное истощение.

У всех архимагов сгорели рукава. У кого по локоть, у кого и вовсе по плечо. Кожа потемнела, местами были видны волдыри от ожогов. Это у них так из-за кристаллов что ли?

Мы все, то есть я, Илладар и Даяра бросились помогать. Я сосредоточилась на землянках, Илладар с Даярой отправилась к архимагам, Хранители хлопотали над Торном, который, кажется, пострадал сильнее всех.

Стоп, а откуда второй Хранитель взялся?

— Ты что, мы же ещё на Цимме с ним договаривались по кристаллу связи, — пихнула меня локтем в бок Алёна, когда я задала этот вопрос вслух.

Хорошо, что не сильно громко, а то опозорилась бы.

— Это всё твой сын виноват, — отбрехалась я, стрельнув взглядом в сторону своей пары. — Отвлекает меня от дел своими…

Не закончила, потому что Илладар словно почувствовал, что о нём говорю — повернул в нашу сторону голову. Его взгляд даже с расстояния нескольких метров словно под кожу проникал, пробуждая во мне странные желания.

Облизать губы, потому что они вдруг сильно пересохли.

Бросить дело и вернуться к нему в объятья, чтобы продолжить то, чем мы занимались.

Объявить всем и вся, особенно Даяре, которая с излишним любопытством на него смотрит, что вообще-то мы — истинная пара. Нечего тут!

Драх, что со мной происходит? Это вообще нормально — хотеть оттащить приятельницу за косу куда подальше и столкнуть в пропасть? Неужели у всех истинных пар так?

Несмотря на внезапно возникшие кровожадные желания, я смогла взять себя в руки. Отчасти помог взгляд Илладара, в котором была я, только я и никого, кроме меня. Алёну не считаю, она его мать. О ней думать можно.

Также этому способствовало общее движение: маги постепенно приходили в норму благодаря своевременной медицинской помощи, Зика демонстративно накапала Леннарту несколько своих слезинок, мол, именно он для неё самый-самый из присутствующих. Прочие с любопытством наблюдали, что с ним после этого будет. Кот крутился по большей части возле нас, а потом и вовсе оказался в руках Наташи.

— Давно я таких пушистиков не жмякала, — вздохнула моя названная тётя.

— Я тоже, — протянула руку к коту Надя.

Алёна благородно воздержалась, ибо понимала, что Барсу и без того непросто. Да и, в отличие от своих соотечественниц, она успела с ним плотно пообщаться.

— Вы справились? — задал самый главный вопрос этого дня Илладар.

Я как-то рассыпалась от эмоций, а вот он сумел собраться.

— И ты сомневаешься? — ехидно выгнула бровь Уна. — Конечно! Но попотеть пришлось изрядно.

— Давайте сначала уберёмся отсюда, позже обсудим результаты, — подал голос Леннарт, зябко передёргивая плечами.

А ведь действительно стало ещё холоднее, чем было, когда мы сюда пришли. Словно из-за того, что Тёмную Материю смогли запечатать, она, точнее её остатки, решила подгадить напоследок. Редкая трава, торчавшая между камнями, покрылась инеем, да и сами камни побелели. Я это поняла из-за Шустрика, который жалобно запищал, просясь на ручки. Его лапки оказались просто ледяными!

Спорить с магистром Коски никто не стал, напротив, достали резервные артефакты, активировали портал в вотчину Таффорда. На Цимму возвращаться сейчас — только магию зря тратить, ибо это был только первый день работы. Нас со зверьём тоже отправлять обратно не стали, а то кто знает, как оно выйдет.

Позже, сидя за большим столом с множеством вкусной и, главное, горячей еды, я, наконец, услышала, что же там произошло. Илладар, кстати, тоже практически ничего не знал, так как его не взяли в эпицентр, и правильно сделали. Он и на периферии чуть не окочурился.

— Работы было много, но мы отлично справились, — вещала Уна. — Все трудились на износ, надеюсь, больше нам ничего подобного не встретится.

С этим трудно было не согласиться. Потому что, как оказалось, новоявленный Источник Тёмной Материи — это то ещё испытание. Начать с того, что обычно для нейтрализации враждебной магии той же тёте Наташе нет необходимости особо напрягаться. У неё это получается легко и непринуждённо. Да она в своё время сразу несколько сильнейших магов уложила на раз-два! И потом даже присесть не захотела, ибо для неё это было так же просто, как дышать.

Алёна когда-то сумела остановить мощнейшую волшбу, из-за которой корабль, на котором они плыли спасать похищенного Илладара (ему тогда лет семь, вроде, было), чуть не погребло в морской пучине.

Надя тоже легко справлялась с нейтрализацией, она из всех землянок на Марэлле самый опытный путешественник. Не раз попадала в любопытные переделки, о которых потом рассказывала долгими вечерами у тёплого камина.

И при таком раскладе все трое вернулись жутко уставшими, словно дрова таскали целый день!

— В какой-то момент мне показалось, что я не выдержу и рухну там же, — пожаловалась Алёна. — Вся эта вязкая чёрная слизь вызывала рвотный рефлекс и жутко тянула силы. Подстёгивало то, что у магов горели руки, когда те заполняли этой дрянью свои кристаллы. Я поняла, что моя усталость — это сущий пустяк.

— Всё познаётся в сравнении, — философски выдала Наташа. — У меня была та же мотивация.

— А раньше, когда из подобных Источников изымали излишки, у вас тоже горели рукава? — полюбопытствовала я у Торна.

Флипитец сидел с трудом. Его накачали эликсирами по самые ноздри, а под конец Зика даже поделилась с ним своими волшебными слезами. «На правах бывшей зазнобы», — ехидно прокомментировала она, прежде чем помочь тому, кто когда-то действительно оказывал ей знаки внимания. Даже кольцо с изумрудом подарил!

Но помогла она Торну только после того, как убедилась, что с Леннартом всё в порядке. Уж кто-кто, а наставник у неё ходил в особых любимчиках. Да за него она даже на шипастого лиса бросилась, хотя совершенно не знала, что же он такое и как с ним совладать.

— Было трудно, но не настолько, — выдал глава клана Смотрящих. — Хорошо, что сегодня рядом были Хранители, а не мои соплеменники. Мы могли не то, чтобы не справиться, просто не ушли бы оттуда живыми.

— Ты — молодец, — похвалил его Мириан. — Из всех нас ты единственный, кто постоянно работает с такими печатями, имеет колоссальный опыт. Без тебя мы могли ошибиться и не раз.

Торн приосанился. Правда, тут же снова обмяк, но покидать стул, чтобы сменить его на куда более удобную кровать, не спешил. И, конечно же, ел и ел, как не в себя. Напару с Леннартом. И правильно делали, ведь чтобы не было побочки после змеиных слёз, нужно иметь хороший запас животной пищи в желудке.

Ускорение регенеративных процессов — дело тонкое.

— Скажите, а что вы будете делать с этими кристаллами? — спросила Даяра, до того больше помалкивавшая.

Мне тоже было любопытно. В отличие от целительницы, я знала, что такие кристаллы Смотрители доставляют Хранителям регулярно. Интересно, Уна или Мириан ответят, или многозначительно промолчат?

Возникла пауза. По глазам архимагов было видно, что они тоже не в курсе подробностей, пусть и знают куда больше нас.

— Вот станешь Хранительницей, тогда и узнаешь, — лукаво улыбнулась Уна. Потом взглянула на Барса, возлежавшего на одном из стульев, и выдала: — кстати, теперь твоя очередь говорить, что побудило кота открыть портал к нам.

М-да, рано мы с ним расслабились.

Кот вздрогнул, но уходить не стал, ибо знал, что бесполезно. Это вам не учёные с Земли, тут одним движением пальцев могут остановить. С другой стороны, ему было обещано, что никаких издевательств творить над ним не будут, поэтому…

— Уна, не пугай, пожалуйста, Барса, он и так нервный, — попросила я. — Иначе сгенерирует портал, и больше мы его не увидим. Между прочим, он именно этого сегодня испугался, когда Даяра впервые увидела его и спросила об опытах.

— Да не собираюсь я его мучить! — возмутилась Хранительница. — Но согласись, такая мощь должна быть изучена. Я должна понимать, что он из себя представляет, и как его вообще вписать в нашу систему равновесия. Это вам не шуточки!

Да, устыдила, так устыдила. С другой стороны, мы пока не знаем, потребляет ли Материю Барс, когда генерирует портал, или творит свою волшбу как-то иначе? Всё же он с Земли, тут ни в чём нельзя быть уверенным.

— Ладно, это потом, а сейчас продолжай, меня интересует всё, что предшествовало твоему появлению в горах.

— Я почувствовала сильное жжение в груди, от которого стало трудно дышать. Боль была дикая, сама я бы ничего в тот момент не сообразила, если бы не Даяра. Она увидела, что меня скрючило из-за связи с истинной парой, сказала нам об этом, и кот помог решить эту проблему.

— То есть ты признаёшь, что Илладар — твоя истинная пара? — хитро улыбнулась Уна.

А я поняла, что попала.

Не то, чтобы после всего пережитого я собиралась отнекиваться, это было бы попросту подло и по отношению к Илладару, и к Леннарту, ведь последний никогда не стал бы моим мужем. Потому что даже если бы я захотела поиграть в любовный треугольник, уже сейчас понятно, кто бы оказался победителем. Никогда не любила жестокость, тем более бессмысленную.

И в то же время мне трудно вот так об этом говорить. Я пока не совсем пришла в себя. А ещё я совершенно не знаю, что Илладар за человек. В конце концов, я даже не в курсе, какое у него любимое блюдо, а он не знает, что я разговариваю во сне. Конечно, дело не только в этом, но именно из таких мелочей состоит жизнь. Совпадений между людьми или, наоборот, различий. Всё играет свою роль, а мы лишь знаем друг о друге, как кого зовут и кто какого происхождения.

Конечно, я более-менее прочувствовала его звериное нутро, и это часть его, достаточно важная, но не человеческая. А вот её-то я как раз и не видела, кроме тех моментов, когда он властно заявлял на меня свои права.

Порой эти заявления были очень приятны, те же поцелуи, но всё-таки…

Странно ощущать столь сильные эмоции по отношению к практически незнакомому человеку. Жаждать его прикосновений, поцелуев, таять от горячего взгляда. Чувствовать его мужские желания.

— Мне нужно время, чтобы всё это переварить, осмыслить и нормально поговорить с Илладаром, — выдала я, наконец.

Смотреть на Леннарта я откровенно боялась. Всё-таки наставник. Тот, от которого зависит резолюция на моём дипломе, который пока лежит у него. А ещё он мне искренне нравился, да и сейчас продолжает нравиться. Но самое удивительное в том, что он сделал мне предложение, чего трудно ожидать от столь замкнутого человека. И было очень неловко от того, что сейчас я не собиралась давать ему даже шанса.

С другой стороны, я же не виновата, что так произошло!

— Не бойся, дорогая, я с тобой, — пришла помощь от тёти Наташи. Она сидела по правую руку от меня, гладила по дрожащим кистям и тихонько успокаивала. — Мы ещё посмотрим, кто там кому истинный, насколько ему можно верить, и стоит ли он вообще того, чтобы с ним связываться.

Говорила она это шутливым тоном, но отчётливо чувствовалось, что есть в её словах изрядная доля правды. Правды, которая не совсем понравилась Илладару, но он не стал возмущаться, лишь сжал губы в тонкую линию.

Смотреть на принца, кстати, я совершенно не стеснялась. После того, что мы с ним пережили и почувствовали, это было бы как минимум странно. Да и начать общение хотелось как можно быстрее. Особенно меня интересовал вопрос моего «Прохвоста». В конце концов, можно ведь его и в Армарии открыть, зместов лечить. Подумаешь, будет у меня статус принцессы, так не королевы же.

У них там вообще всё решает Турнир.

Когда старый король умирает (дай Размар Зигвальду и Крайлаху многих лет жизни!), за право на трон может побиться любой армариец. И самый сильный, смелый, умный и выносливый одерживает победу. В прошлый раз таковых было двое, вдвоём они и правят. Братья-короли, такие разные и одновременно такие похожие. Один из них сильный маг, второй не менее сильный воин и опытный стратег, а ещё отец Илладара.

— Спасибо, тётя Наташа, но мы, наверное, сами сначала поговорим, — выдала я в конце концов.

Потом встала из-за стола, одновременно со мной встал и Илладар. Не сговариваясь, мы пошли к выходу, правда, в отличие от принца, я совершенно не разбиралась в архитектуре королевского дворца Судры.

— Пойдём сюда, — предложил он спустя некоторое время.

Мы как раз вышли в коридор, прошли по нему несколько метров, впереди маячил выход на балкон.

— Да, конечно, надеюсь там не холодно. — Вздрогнула, вспоминая, как было морозно в горах.

Конечно, после горячей еды и питья я согрелась, но замерзать ещё раз за сегодняшний день как-то не хотелось.

— Думаю, холод нам в любом случае не грозит, — намекнул на горячие объятья мой истинный.

— Послушай, — я сглотнула вязкую слюну, героически пресекая внутреннее ликование. Ох уж это сердце! Оно принялось гулко стучать от его приятного тембра, от многообещающих интонаций. — Давай сначала поговорим.

— Конечно! — Он галантно пропустил меня вперёд, усадил на небольшой диванчик, а потом с ходу заявил: — я полностью в твоём распоряжении. Готов обсуждать всё что угодно, в том числе фасон мебели для твоей змеи, кота, цветка, ящерицы и кто там у тебя ещё имеется. Всех приму, потому что жить без тебя точно не смогу. Ты и сама это сегодня поняла. Ты, кстати, тоже долго не протянешь вдали.

Драх, ну кто так заканчивает столь многообещающую речь! Меня так тронула его забота о моих питомцах, его слова, что он без меня жить не сможет. И вот на тебе! Я тоже без него не смогу. Да, я действительно сегодня это поняла, но кто же такое в лоб говорит?

Армарийцы.

Тот же дядя Ортос вечно от тёти Наташи получает за излишнюю прямолинейность. Собственно, мне ли привыкать? И всё равно странно, не думала, что выйду замуж за варвара, да еще такого!

С другой стороны, все девочки мечтают о принцах. Я, правда, всегда грезила о большом зверинце. Ну а тут, учитывая неординарные способности Илладара к трансформации, в том числе и в животных, я получу два в одном: и принц в доме, и зверь в хозяйстве.

Глава 24. Нашествие варваров

Илладар

Я ощущал каждое движение чувств своей пары и понимал, что надо как-то разруливать ситуацию. Желательно без размазывания соплей по окружающему пространству. Чётко, ясно, по-армарийски объяснить, как обстоят дела: я готов принять её зверинец со всеми заморочками, я от неё не отстану, она никуда от меня не денется. Потому что не сможет.

Кажется, последняя новость ей не очень понравилась.

— Расскажи мне о своей мечте, — повернул разговор в более позитивное русло.

А ещё сцепил руки за спиной, борясь с желанием сгрести её в охапку и уволочь в спальню. Нельзя. Даже если очень хочется. Потому что на свадьбе она должна быть невинной, таков закон Размара.

Девочка смутилась. И моего желания, которое она тоже почувствовала, и вопроса. Да, меня интересовало в ней всё, включая самое сокровенное. Ничего удивительного в этом не вижу, всё логично.

— Хочу открыть клинику для магических животных «Прохвост», — выпалила она, переминаясь с одной ягодицы на другую.

Я жутко пожалел, что не диван.

— Думаю, зместы будут счастливы и не только они, — выдавил из себя вежливые слова.

Нет, они были искренними, но казались не такими важными по сравнению с тем ураганом чувств, что бушевал во мне. Особенно в штанах.

— А ты, чем занимаешься ты? — поинтересовалась она.

— Артефакторикой, трансформациями, гибридной магией, — перечислил самые главные направления. О второстепенных лучше не спрашивать, ибо их великое множество. — Люблю ступать в область неисследованного. Пробовать, ошибаться, снова пробовать и в результате получать что-то, чего до меня не было.

Я видел, как её глаза загорелись энтузиазмом. Она немного привстала, потом обратно села, снова поёрзала, словно ей что-то мешало сидеть. Шило в попе, наверное. Такое же, как у меня.

— В горах Судры ты тоже искал то, что до тебя никто не делал, — с лёгкой иронией проговорила она.

Кончики губ изогнулись в короткой улыбке, отчего нестерпимо захотелось их поцеловать.

— Ну почему, то вещество уже искали и находили, я ведь воспользовался старинными записями, — уточнил на всякий случай. — А вот прорыв в артефакторике планировал, этого скрывать не стану.

— Боюсь, мои зверушки могут сунуть свои любопытные носы в такие тонкие материи, как артефакторика, — обеспокоенно пробормотала она. — Их даже запечатанные магией двери не останавливают. Учитывая, что кот вообще порталы открывает на любые расстояния…

— Не бойся, дети тоже умудряются залезть везде и всюду, кому как не мне, обладателю многочисленных братьев, сестер и племянников об этом не знать. Но это же не значит, что у нас их не будет? — Ухмыльнулся, вспоминая, как виртуозно научился защищать свою лабораторию, а ещё держать её в идеальном порядке, чтобы не дай Размар, что-то случилось.

Тиньята задумалась. Серьёзно так, прямо ушла в себя, размышляя. Спустя некоторое время выдала:

— А детей обязательно сразу заводить?

Я не выдержал — расхохотался. Она так сильно заморочилась, причём там, где нет для этого никакой нужды.

— Конечно же, нет, у мамы и прочих женщин есть для этого соответствующие эликсиры, иначе замок бы попросту треснул. — Сделал небольшой шаг назад, а то ей-богу руки зачесались кое-что провернуть.

Потому что эта непоседа снова принялась елозить попкой по дивану, только в этот раз смущённо опустила глаза. Видимо, тема зачатия и предохранения от него была для неё не то, чтобы запретной, но явно не такой простой, как обсуждение питомцев. Тем более с мужчиной.

— Девочка моя, тебе нечего бояться. — Она вновь подняла на меня свои бездонные голубые глазищи. — У нас, армарийцев, не принято обижать женщин, тем более своих истинных пар.

— Но ты ведь ещё и наполовину химера, — добавила Тиньята немного дрогнувшим голосом.

— Полигамностью не страдаю, — тут же расставил все точки над и. — Только ты и никого кроме тебя. Это свойство химер мне не передалось.

Она покраснела и снова опустила глаза. Вот только смущения в её эмоциях практически не было, лишь сплошное удовлетворение.

Ох, что она со мной творит?

— Прости, но я долго держался! — Не выдержал, подошёл к ней, подхватил на руки, замер.

Она тоже замерла, только сердце билось испуганной птицей.

Нет, в спальне точно сорвусь, лучше всё-таки здесь остаться. Поэтому я просто опустился на диван, где совсем недавно ёрзала Тиньята, усадил её к себе на колени. Застыл.

С одной стороны, я пытался почувствовать, нет ли в этом самом диване какой иголки, которая ей так мешала. Не зря же она не могла усидеть на месте.

Нет, всё-таки врождённое шило.

С другой стороны, я ждал, пока Тинька расслабится. Одной рукой погладил её по спине, второй провёл по тонкой руке, переплёл наши пальцы, вызывая тем самым дрожь. Как у себя, так и у неё. Мы оба вибрировали, словно две натянутые струны, по которым кто-то прошёлся пальцами. Нас настроили друг на друга, чтобы сыграть особую мелодию наших жизней. Чтобы она, эта мелодия, жила, росла и ширилась, привнося в этот мир свою прелесть.

То, что может дать ему только она. Нашу энергию, наши деяния, наших детей. Это всё, что останется после нас. То, что будет двигать Марэлл дальше вместе с другими энергиями, деяниями и детьми. Дай Боги, чтобы всё было не зря!

В какой-то момент мы пересеклись с Тиньятой взглядами, осознали, что думаем тождественно и… последние бастионы пали. Она сама потянулась ко мне, прикоснулась своими трепетными губками к мои губам, раскрыла их…

Только Размар знает, чего мне стоило оставаться на месте. В одежде. В своём уме.

Прервали нас, как ни странно, не Тинькины животные. И не мама. И даже не Леннарт Коски. Папа и Ортос таки добрались до Судры. С чем можно было нас всех поздравить! Умение появляться в «нужное» время и в «нужном» месте — это их конёк.

— Это кто тут лапает моего ребёнка? — возопил бывший главный дознаватель Армарии.

Он стоял на пороге балкона, его и без того суровое лицо выглядело ужасающе (особенно для тех, кто никогда с ним не общался), припорошенные сединой волосы буквально встали дыбом от ярости.

— Ой! — вскрикнула Тиньята и попыталась спрыгнуть с моих коленей.

Кто же ей даст? Я Ортоса ещё и не в таком состоянии видывал, мне не привыкать.

— Тот, кто ей предназначен самой Судьбой, — ответил я и попытался встать вместе с ней.

Не хотел выпускать красавицу из своих рук, но диван меня подвёл. Будь это стул, я бы справился, а вот коварные объятья мягкого и довольно низкого дивана не позволили провернуть этот номер. Пришлось ссаживать Тиньяту рядом, потом вставать, а её задвигать за себя. Мало ли, что захочет учудить оскорблённый в своих чувствах дознаватель. То, что он бывший — это условность.

Папа, кстати, стоял чуть позади Ортоса, и в его глазах не было ни капли укоризны.

— Я вижу, ты времени зря не терял, — хмыкнул он. — Говорят, ты обратился в какого-то диковинного зверя, всех жутко испугал, мать рванула к тебе, не дождавшись прибытия Крайлаха и Беренгарии из поездки.

— Было дело, — кивнул я. — Тиньята сумела укротить меня, а потом и вовсе вернуть разум. Вслед за ним восстановился и истинный облик.

— Укротить? — сдвинул брови Ортос. — Ты на неё нападал?

— Эй, а можно я тоже в разговоре поучаствую? — раздался возмущённый голосок моей пары.

Она явно не собиралась прятаться за моей спиной, хотя, видит Размар, я был готов отстаивать нас до победного. Даже по морде получить, а судя по свирепому выражению лица Ортоса, всё к тому и шло. Ему бы тоже прилетело, конечно, но разве страшна добрая драка настоящему армарийцу?

— Не вмешивалась бы ты в мужские дела, девочка, — многозначительно пробасил папа. — Иди лучше ко мне, посмотрим, как они друг другу наваляют.

— Никто никого валять не будет! — категорически отрезала Тиньята. — Вам тут не Армария и не Турнир! Дядя, не волнуйся, всё хорошо, мы с Илладаром — истинная пара. Он мне сделал предложение! Я, правда, пока не ответила, но отвечу сейчас: да, я выйду за тебя, несносный армариец, только не бей никого.

— Прости дорогая, но в жизни мужчины нередко случаются драки, — я радостно осклабился.

Она официально согласилась! И не просто так, а перед моим отцом и своим дядей!

— Прости дорогой, но бить тебя я планирую единолично, — ехидно ухмыльнулась Тинька. — Если, конечно, это не вопрос жизни и смерти. Дружеский мордобой — это не то, что я хочу сейчас наблюдать.

— Хорошо, сейчас ты его наблюдать не будешь! — я многозначительно посмотрел на Ортоса.

— Ой, какие вы всё-таки неуправляемые варвары, — вздохнула она.

— Ты прав, тебе пока рано бить лицо, — неожиданно отозвался Ортос. — А вот Леннарту Коски — самое время. Насколько я помню, контракт истекает не завтра и даже не послезавтра, и в соответствии с ним он отвечает за честь Тиньяты.

— Я не понял, каким образом предложение руки и сердца от моего сына вдруг стало считаться бесчестьем? — грозно пророкотал папа.

— О, боже мой! — простонала Тиньята. — За год практики я так от этого отвыкла. Давайте всё решим путём мирных переговоров, а?

Но её никто уже не слушал, кроме меня, разумеется. Потому что папа и Ортос бодро вышли в коридор и показали друг другу, как сильно они скучали. Конечно, давно не виделись, Ортос теперь лишь раз в год бывает в Армарии. Непросто ему на Нулоне, хотя, говорят, он и там себе пыточную организовал. Горбатого, как говорится…

Одна из стен дворца вздрогнула. Кто-то кого-то хорошенько к ней приложил.

— Не бойся, они просто спускают пар. Переживали за меня и за тебя, сорвались в чужую страну, судя по всему, спустили массу денег на каскадную телепортацию. Пусть. А нам я предлагаю скрепить твой положительный ответ ещё одним поцелуем.

Дожидаться её реакции не стал, предполагал, что она возмутится, поэтому делом не отставал от слов. К чему эти паузы, когда можно сжать её в объятьях, приникнуть к этим трепетным горячим губкам и в который раз почувствовать, какой же я всё-таки везучий сукин сын.

Из жуткой передряги вывернулся? Вывернулся.

Истинную пару обрёл? Обрёл.

Соперника сделал? Сделал!

И всё это даже не за неделю!

К вящему сожалению папы и Ортоса, всласть подраться им не дали. Прибежали на звук борьбы, принялись кричать, что вообще-то в чужом дворце без разрешения не стоит портить интерьеры, а бурлящие чувства лучше выплеснуть в форме дружеских объятий. И вообще, тут некоторые весь день на ногах, им отдыхать надо, потому что уже завтра нужно приступать к методичному осмотру гор. Ибо кроме нового Источника проверили только одну печать. Мало ли, может, другие повреждены. И, не дай Боги, где-нибудь ещё прорыв. Поэтому всем спать. А кто не хочет, пусть культурно общается, а не устраивает бескультурное побоище.

Нет, всё-таки Уна — мастер слова. Как скажет, хоть записывай за ней.

Глава 25. Звериная авантюра

Тиньята

Я никогда не была нежной фиалкой. Тот, кто вырос на улицах Нулонской Ярмарки, нигде не пропадёт. Но когда ты смотришь, как дерутся два огромных варвара, один из которых тебе очень дорог, то сердце сначала замирает, потом падает в кишки, какое-то время там трепыхается, пока не добирается до пяток.

Так себе ощущения.

Дворец эти два гиганта, к счастью, не разрушили, их вовремя приструнила Уна, но об обещанном сне можно было забыть. Мне-то что, я днём успела выспаться, а вот остальные нет.

— Расходимся, завтра тяжёлый день, — командовала Хранительница. — И послезавтра тоже. Тех, у кого слишком много сил, прошу приложить их на благо общего дела. То есть взяли своих ненаглядных жёнушек на руки, отнесли в постельку и всячески их ублажили!

Ух, ослушаться такую женщину — себе дороже! Впрочем, судя по загоревшимся глазам Зигвальда и Ортоса, перспективы их очень даже воодушевили. Только Надя грустно смотрела на дверь, не понимая, где застрял её благоверный? По идее он должен был явиться вместе с Зигвальдом, старшим королём Армарии, но где-то застрял. Или случилось что-то серьёзное?

Но вот двери распахнулись, и к нашей компании присоединился ещё один армариец. Самый крупный мужчина, которого я когда-либо видела. Его можно было сравнить с медведем, но лишь до тех пор, пока он не начинал двигаться. Сразу становилось понятно, что о неуклюжести не идёт и речи. Просто габариты такие.

Впечатляющие.

— И где ты пропадал, мой ненаглядный? — осведомилась Надя. — Кто с детьми остался?

— Как обычно, дорогая, как обычно, — улыбнулся Урлух.

Называть имена действительно не было необходимости, их и так знали все, кому нужно. Даже я, поскольку не раз жила в королевском замке Армарии.

Наконец все разошлись по своим комнатам, и только мы с Илладаром и зверьём остались в гостиной. Леннарт взглянул на меня нечитаемым взглядом и тоже ушёл. Дядя Ортос, кстати, ничего ему пока не предъявил по поводу договора, но тут скорее виновата тётя Наташа, которая его вовремя отвлекла. Надеюсь, она убедит его не раздувать конфликт, поскольку вины наставника в сложившейся ситуации нет.

Разве только в том, что он пролежал несколько дней в отключке, дав нам с Илладаром время пообщаться без его присутствия.

— Тебе бы тоже надо в кровать, — заметила я Илладару.

— Не хочу, — мотнул он головой, а потом зевнул.

Я только хихикнула. Мне было приятно и одновременно страшновато оставаться одной. С каждой минутой на меня всё сильнее накатывало осознание, что я натворила. Не сказать, что замужество, особенно на тех условиях, что мне озвучил Илладар, было чем-то ужасным, скорее наоборот. Да и сам факт выхода замуж должен был когда-то случиться, пусть я и не думала, что это произойдёт так рано. Но всё равно как-то странно.

Маме ещё надо будет сказать. И Вильсе. Ругаться они вряд ли будут, но поворчат для порядка. Мама наверняка всплакнёт, она вообще сентиментальная к старости стала.

К счастью, долго рефлексировать мне никто не дал, и то был вовсе не Илладар.

— Пош-шли з-савтра в горы, — тихонько прошипела Зика Барсу. — Я там кое-что интерес-сное обнаруж-шила.

Мы с Илладаром тут же переглянулись, но благоразумно промолчали. Даже головы в их сторону не поворачивали! Ждали продолжения.

— Ты меня знауешь, я за любой кипиш, кроме голодовки и опытов, — ответил ей кот. — Надеюсь, это не связано с Тёмной Материей?

— Нет, я наш-шла кое-что другое, — таинственно шипела змея. — Мне каж-шется, я с-смогу ещ-щё больш-ше подрас-сти, надо попробовать.

— А я, мне можно будет? — кажется, у кого-то проснулся азарт.

— Конеч-шно, но с-сначала я, не хоч-щу тобой рис-сковать.

— Я тоже не хочу тобой рисковать, — страстно прошептал кот. — Может пусть Тиньята пойдёт с нами и сделает хотя бы первичный анализ?

— Не з-снаю, з-са ней этот варвар химероидный увяжетс-ся, нач-щнёт время тянуть.

Вот тут я была с ней в корне не согласна. Как показал опыт, Илладар не любит ничего тянуть — сразу заявляет свои права и всё, хоть ты убейся. С другой стороны, это даже приятно. Чувствуешь себя ценным… нет, не призом, чем-то куда большим. Просто ценной, наверное. Той, ради которой он готов драться, кому он буквально вручил свою жизнь, своё сердце и прочие органы.

— А ты вообще собираешься говорить об этом Тиньяте? — прервал мои мысли кот.

— Да она и так всё слышит, правда ж-ше, дорогая?

Я продолжала молчать. Не для того, чтобы понервировать змею, просто встретилась взглядом с Илладаром, в котором увидела такой авантюрный огонёк, от которого и самой захотелось сделать что-нибудь эдакое.

— Пойдём вместе со всеми, а там уже отделимся, — слово взял Илладар. — Но самое главное, нужно всячески избегать Тёмной Материи, не буду объяснять, чем встреча с ней может для всех нас закончиться.

— Да ладно, ес-сли ч-што, Барс портал откроет, — отшипелась Зика. — Но лучш-ше не рис-сковать.

— Ты забыла, что при использовании магии Тёмная Материя ещё быстрее может проникнуть в организм? — напомнила я всем известный факт.

Об этом говорили и вчера, и сегодня, странно, что Зика не учитывает его.

— А у Барс-са другой с-способ магичить, он при этом не ис-спользует Материю! — ехидно отозвалась Змея. — И ес-сли бы ты была более внимательна, как и ос-стальные, вы бы это з-саметили. Но у вс-сех дела, Тёмная Материя, ис-стинная пара и проч-щее.

— А ты, значит, заметила и молчала, — не менее ехидно ответила я.

— Ты ж-ше знаешь-ш, я не из-с болтливых.

Ага, конечно, порой не заткнёшь её! Впрочем, я благоразумно промолчала, и этому способствовал горящий взгляд Илладара. Он меня отвлёк, заворожил своей энергией, если бы не ночь, тотчас бы отправилась в горы!

— С-смотри, Барс-с, а он на неё хорош-шо влияет, — отметила Зика, конечно же, знавшая о своих истинных качествах.

Как и знала она, что в любой другой ситуации я бы не преминула её подколоть. Мы вообще любим такие перепалки, особенно длинными, холодными вечерами.

С трудом, но мы всё-таки расстались до утра. Потому что ждать нас не будут, встанут с утра пораньше и уйдут. Они так и заявили, что мы — лишний балласт в горах. Илладару вблизи Тёмной Материи становится плохо, с меня толку немного, разве что Даяра показала себя с хорошей стороны. Её быстро ввели в курс дела и взяли медиком.

Конечно, у архимагов и самих есть неплохие запасы лекарских эликсиров и артефактов, но их же ещё применить надо, а когда у тебя по локоть, а то и выше обожжены руки, это не совсем удобно делать. Поэтому они дружно отдали часть своих резервов новоявленной выпускнице и включили в команду.

В принципе, правильно. Тем более что к самим Источникам брать её не будут, оставят поодаль.

По идее, мы могли и без них пойти, но пока не рисковали полагаться на порталы Барса. Во-первых, его для этого придётся пугать, что не очень-то приятно, а во-вторых, не факт, что сработает так, как нам того захочется.

Заснуть, как назло, не получалось. Мыслей было целый хоровод, все разные и в то же время интересные. Зика даже куснула меня за палец, чтобы я перестала, наконец, вертеться и вздыхать. Как ни странно, но это помогло.

Утро встретило нас хмурыми лицами Хранителей, архимагов и прочих участников похода против Тёмной Материи.

— Куда вы намылились? — сурово вопросила Уна.

— Зика что-то нашла в горах, нужно проверить, — ответил Илладар.

— Потом, когда разберёмся с главной проблемой, — отрезала Хранительница.

— Там нет этой гадос-сти, — встряла змея. — Я не дура, чтобы лез-сть туда, где опас-сно, ещё и Тиньку с парой туда тащ-шить.

Хм, Тиньку с парой. Всё-таки признала Илладара, к тому же публично.

— Я пойду с вами, — отозвался дядя Ортос. — От меня всё равно никакого толку, магией я не владею, но настучать по голове, а потом активировать портал, настроенный на эту гостиную, смогу.

И так на нас грозно посмотрел, словно собрался это сделать, как только мы в горы придём. А то и вовсе — прямо сейчас.

— А у тебя есть такой артефакт? — поинтересовалась Уна.

Разумеется, не без ехидства.

— Нет, но мне его сейчас Беренгария сделает. Она у нас большой мастер порталов.

Младшая королева отказывать бывшему дознавателю не стала. К тому же у неё была с собой универсальная заготовка, осталось лишь влить Силу и задать параметры настройки.

— Крайл, Зиг, присмотрите заодно и за моей Наташей, — попросил дядя.

Тётя Наташа возмущённо фыркнула, мол, она и так справится, но то было напускное. Ей, безусловно, была приятна его забота. А ещё она понимала, почему он идёт именно с нами, более того, всецело одобряла такое решение.

— Не вопрос, ты только сильно там не свирепствуй, — это уже Зигвальд.

Старший король Армарии.

Вот от кого я не ожидала слов защиты в нашу пользу, так это от него. Да, он — отец Илладара, и в то же время очень грозный монарх. Правда, стоит отметить, что ещё и справедливый.

В общем, скрепя сердце, нам всё-таки позволили пройти в горы общим порталом. Вышли неподалёку от вчерашней последней точки, заодно проверили, как стоит печать.

— Хм, фон постепенно приходит в норму, — отметил Таффод.

— Да, и печать хорошо так держится, и не скажешь, что ставили экстренно, — пробасил Торн.

— Ладно, пойдёмте дальше, а вы смотрите, если попадёте в переделку, сами будете виноваты, — пригрозила Уна. — Ортос, на тебя вся надежда, ты из них самый благоразумный.

— Спасибо, Хранительница, — кивнул польщённый дядя.

На том и расстались. Команда из архимагов, целительницы, двух хранителей, одного флипитца и землянок с бдящими мужьями двинулись в сторону ближайшей точки на карте. По идее, парочку мужей можно было и не брать, поскольку магии в них ноль, но попробуй, откажи Зигвальду Свирепому и Урлуху Железнобокому! Особенно после того, в каком измотанном виде они вчера застали своих жён. Конечно, к утру женщины пришли в себя, и этому способствовали не только еда, сон и присутствие мужей, но и эликсиры, которые им дала Уна.

И тем не менее.

Именно поэтому армарийцам отказывать не только не посмели, но и посчитали, нецелесообразным. Страховка в виде двух сильных варваров явно не помешает. Хотя бы в качестве тягловой силы. Тех же жён поддержать, если они сильно устанут, лишний мешок с едой и водой понести. Ну а что, в горах все равны, и короли, и Хранители, и даже простая целительница, едва окончившая школу магии. Последняя, кстати, пребывала в культурном шоке ещё со вчерашнего вечера.

Ну да Бог с ней, привыкнет. Ей ещё у королевы Моривии стажироваться, когда та от родов отойдёт.

Мы же доверились Зике.

— Давай, дорогая, показывай, что ты там нарыла, — усмехнулся в бороду Ортос, когда мы остались одни.

Было немного странно, теперь только мы с Илладаром отвечали за магию, кот не в счёт. У него, как выяснилось, магия творится за счёт неведомой нам пока энергии. Зика назвала это «кошачьим беспределом», но сами понимаете, это лишь поэтическое обобщение. А вот что, к чему и как — это ещё предстоит выяснить. Но радует, что Тёмная Материя ему особо не страшна. В теории, опять же. На практике как-то не хочется проверять.

— Ты вс-сё равно нич-щего не почувс-ствуешь-ш, — хмыкнула она. — Но вообщ-ще с-спасибо з-са поддерж-шку. Я вс-сегда рада твоей компании.

— А уж как я по вам соскучился, — улыбнулся Ортос. — Целый год ведь не виделись, как эта практика началась. Рассказывайте, как вас вообще угораздило, а то вчера не до того нам с Наташей было.

И мы, двинувшись в путь, принялись болтать обо всём подряд. В первую очередь об Илладаре, коте и последних событиях, конечно, но затрагивали многое, в том числе и древолазного крокодила, который вконец обнаглел.

Интересно, как он там поживает? Надеюсь, помощники Леннарта справляются, у них ведь теперь сильно прибавилось работы.

Шли мы довольно долго, пусть за разговорами путь не казался таким длинным. Наконец Зика остановилась, предупредительно зашипела.

— Вот з-сдесь-с, — качнула она головой в сторону небольшого разлома.

Возле него рос низкий и явно колючий кустарник. Размер его шипов не вызывал желания к нему прикасаться.

— Кажется, у меня дежавю, — поёжился кот. — Когда-то мои проблемы начались вот с такой вот расщелины, куда я юркнул, чтобы спрятаться от холодного ветра и шумных подростков.

— Зато чем они обернулись-с, — воодушевлённо ответила ему змея. — Ты открыл в с-себ магию, попал в наш-ш мир, обрёл новых друз-сей, с-со мной поз-снакомилс-ся, в конц-се конц-сов. Ради одного этого с-стоило потерпеть некоторые неудобс-ства.

Мы с Илладаром одновременно хмыкнули. Негромко, чтобы не обижать нашу горделивую змейку. Переглянулись, мой жених подмигнул мне, а потом состроил невозмутимый вид, ибо наш хмык таки был услышан.

— А ч-што, кто-то хоч-щет сказ-сать ч-што-то против? — и таким недовольным взглядом пронзила, что я тоже перестала улыбаться.

— Нет-нет, дорогая, никто не спорит, — я округлила глаза, чтобы показать, насколько искренна. — Кстати, а что там, в той расщелине?

— Похоже, что то самое вещество, которое я искал, — озадаченно почесал голову Илладар. — Подождите, я сейчас перепроверю.

С этими словами он открыл свою заплечную сумку, достал оттуда артефакт в виде пластины с множеством самоцветов, активировал его. Я залюбовалась. Огоньки красиво мерцали, Сила вихрилась вокруг пластины, а потом поползла в сторону этой самой расщелины, чтобы через некоторое время вернуться.

— Зелёный горит ярче всего, что это значит? — спросила я Илладара, когда он довольно улыбнулся.

— Вообще каждый кристалл отвечает за определённый тип породы, признаки которых я заложил в этот артефакт, — он поднял на меня свои горящие глаза, заражая своим азартом. — Изумруд здесь служит маркером того самого вещества — дария, которое умножает взаимодействие между Материей и Силой мага.

— Пос-смотрим, ч-што он из-с себя предс-ставляет, — прошипела Зика и нырнула в расщелину. Через некоторое время, буквально минут пять прошло, не больше, она вынырнула обратно, довольно ухмыльнулась и прошипела: — Барс-с, не ссы, пош-шли с-со мной! Остальные тож-ше!

Кот сомневался. Он было пошёл вслед за змеёй, потом остановился, шагнул назад, покрутился на месте, а потом застыл. Его глаза расширились, он смотрел на щель в горе и не мог решиться.

Мимо него, ехидно покачивая веточками, прошуршал Жорик. Шустрик тоже решил не отставать и шмыгнул следом. Перед тем, как исчезнуть среди камней, он обернулся, щёлкнул своими острыми зубками, мол, шевелись, и исчез.

Кот вздохнул. На всякий случай потянулся, облизнулся и таки двинулся за остальными. Дурной пример — он заразителен.

А потом до меня дошла одна мысль:

— Слушай, а если они все заговорят? — испуганно посмотрела на Илладара. — Ладно Шустрик, у него хотя бы язык есть, а Жорка?

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — философски ответил мой будущий муж. — Знаешь, я и так знал, что твоя змея — сокровище, но сейчас лишний раз в этом убедился. Без неё я бы долго ещё искал это вещество. Пока бы восстановился после воздействия Тёмной Материи, пока бы снова собрался в эти горы…

— И не факт, что я бы тебя одного отпустила после всего произошедшего, — в тон ответила ему.

— После всего произошедшего я сам бы не пошёл в одиночку. Только с тобой и твоим зверьём.

— Да, с моим зверьём только на серьёзные операции ходить, — хмыкнула в ответ. — Они такие балбесы. Хотя у той же Зики колоссальный опыт работы с дядей Ортосом, что только они не разузнали за те годы, что он живёт на Нулоне. Кстати, она даже в боевых операциях принимала участие.

Я взглянула на дядю, заметила на его лице согласную улыбку, тоже улыбнулась. Всё-таки он у меня замечательный, пусть вчера и вёл себя излишне агрессивно. Переволновался и за меня и за тётю Наташу. Жаль, что у него нет магии, иначе он смог прибыть к нам куда быстрее с помощью зеркал Цитаделей. Может, и нервничал бы меньше.

— Кто бы сомневался, — ничуть не удивился Илладар. — Характер у неё что надо. Кот в этом плане более ведомый, но в нём чувствуется потенциал.

Пока мы обсуждали наших питомцев, те успели всё разведать и вернуться обратно. Зика была довольна, словно сожрала втихаря палку колбасы, которой нас балует тётя Наташа. Кот вообще откровенно облизывался. У Жорки на листьях и в ловушках блестели какие-то капельки, один Шустрик скромно прошуршал ко мне и вскарабкался по штанине. На поясе специально для него у меня имелась сумочка, куда он и шмыгнул.

— Ну как разведка? — поинтересовался Илладар.

— Отлич-щно, можешь-ш попробовать добыть, там ес-сть пару камеш-шков на поверхнос-сти.

Большего моей паре и не надо было, по крайней мере, на данный момент. Он рванул к расщелине, принялся магичить, я же пыталась разглядеть в своих питомцах хоть какие-то признаки изменений.

На первый взгляд ничего сверхъестественного не наблюдалось, поэтому я достала из внутреннего кармана куртки эликсир для магического зрения, откупорила бутылёк и сделала глоток. О, какая любопытная картина открылась мне, стоило ему подействовать!

В моих неугомонных питомцах явно что-то происходило. Вокруг них пульсировала золотистая энергия, отражалась в их глазах, а у Жорика сверкала на кончиках шипов. Внутри цветков-ловушек тоже поблёскивало.

— С ума сойти! — прошептала я и потянулась к сумке, чтобы выудить оттуда Шустрика.

Тот выуживаться не желал, всё же горный холод для него слишком суров, но кто его спрашивает? Почему-то этот самый горный холод не помешал ему пуститься в авантюру вслед за змеёй, так что пусть терпит теперь.

Так и есть, в его глазах тоже золото.

— Чую, скоро все болтать начнёте, не заткнуть будет, — вздохнула я.

— Ничего, зато ни у кого такого чуда не будет, — раздался голос Зики, вот только шепелявости в нём практически не слышалось.

— Мамочки, это ещё что такое? — возопил кот, заставляя поднять глаза на эту парочку.

Ой! Я вижу, то, что вижу, или у меня разум помутился? Может, эликсир магического зрения просрочен, и у меня начались галлюцинации? Или он в этих странных горах как-то по-другому действует?..

Глава 26. Магические существа — это вам не мышь подзаборная!

Передо мной стояли… люди? Нет, я бы не сказала, что парочка странных подростков выглядела совсем уж по-человечьи. Девушка была очень худенькой, с зеленоватой кожей и такими хитрыми глазами, что сразу понятно — это Зика. Жёлтую радужку пересекал вертикальный зрачок, а вот язычок, которым она облизала губы, оказался самым обычным — человеческим. Кожа отличалась от моей, она была явно более плотная.

А ещё Зика была полностью обнажена.

Рядом с ней переминался с ноги на ногу очень лохматый парень, причём тело тоже было покрыто короткой шерстью. Окрас у него был полосатый, как, собственно, у кота. Котом он и остался, ведь глаза практически не изменились, разве что стали больше, соразмерно телу. Ростом он был куда мельче девушки, я бы за ребёнка приняла, но больно уж взгляд наглый.

Нет, и как они так умудрились? Ладно, Зика, там есть откуда мясца взять, но кот? Он хоть и меньше неё, но сейчас кажется крупнее своих животных габаритов. Или то из-за шерстяного покрова?

— Есть хочу! — провозгласил Барс, тем самым подтверждая мои опасения насчёт мяса.

— И-и-и, — от неожиданности я вдруг стала заикаться.

Илладар, чьё имя я пыталась безуспешно произнести, оглянулся, ругнулся и вернулся обратно. Он всё понял без слов, вызывая во мне прилив восхищения. Снял свой заплечный мешок, достал оттуда одеяло, подал Зике, чтобы та прикрыла наготу, следом извлёк еду и принялся скармливать её этим двум… экспериментаторам.

Хочется другое слово сказать, но не буду. Всё же они мне дороги.

А потом я вспомнила, что у меня ещё и цветок с ящерицей туда же ходили. И вот тогда уже не сдержалась — выругалась. Глянула на поясохвоста, которого так и не положила обратно в сумочку, но он оставался прежним. Или всё-таки?..

— Ты как? — спросила я Шустрика.

Замерла в ожидании. Если он сейчас просто заговорит, то ладно, лишь бы человеком не оборачивался. Учитывая его габариты и особенности строения, выйдет шипастый пупс. Живой и разговаривающий. Брр!

— Отлично, только холодно! — отрапортовал Шустрик, имея всё тот же вид бронированной ящерицы. — Верни меня обратно в сумку.

Я прямо выдохнула. Нет, серьёзно, уж лучше так, чем как эти.

— А теперь Жорик. — Повернулась к цветочку, одновременно опуская в сумочку Шустрика.

Ящерица довольно зашуршала, закутываясь в тёплые тряпочки, которые там лежали. Цветок же… хвала всем небесам, оставался цветком. И даже признаков речи не подавал. Но трескать не забывал, Илладар и ему часть харча выделил. Сам тоже надкусил пирожок.

— Дайте и мне что-нибудь, а то так смачно жуёте. — Протянула руку.

— Милая, ты главное не нервничай, — ласково проговорил мой жених. — Тебе с чем пирожок: печенью, капустой или яблоком?

— Все три, а то и впрямь что-то нервно мне.

Так и стояли мы: ели, пили и молчали. Не потому, что сказать нечего, просто вопросов так много, что не знаешь, с чего начать. И только дядя Ортос ходил вокруг новоявленных человекообразных кругами и ехидно ухмылялся.

— Я смогу теперь менять ипостась, когда вздумается, — прервала неловкое молчание Зика. — А ты как, Барс?

— Понятия не имею, надо будет потом попробовать вернуться в облик кота, — парнишка, несмотря на то, что ростом не особо вышел, ел за троих.

Слопав очередной пирожок, он протянул лапу за следующим.

— Только не сейчас, дай облику стабилизироваться, — посоветовал ему Илладар, протягивая новую порцию еды.

Ох, ну конечно, кто, если не он может дать дельный совет по трансформации! Химера-полукровка.

— Ну что, все сыты? — спросил через некоторое время Илладар. Шустрика он, кстати, тоже не забыл, положил в сумочку несколько кусочков печёного мяса. — Тинь, я тогда продолжу с дарием, вы пока подождите.

— Да, конечно, — не могла не согласиться. — Будь осторожнее!

Илладар улыбнулся. Да так радостно, что у меня сердце ёкнуло.

— Если ТЫ просишь, то конечно, — проговорил он мне в губы, а потом крепко поцеловал.

Вот зря он это сделал.

Потому что мне захотелось ещё, и я не сразу его отпустила, ухватившись за широкие плечи. А дяде Ортосу это явно не понравилось.

— Всё, шуруй исследовать свои камни, — рыкнул он на Илладара, когда мы по третьему кругу пошли целоваться.

— Это не камни, это скорее руда, — отозвался принц, с трудом оторвавшись от меня. — Хотя и в этом определении я не уверен.

— Не суть, главное, чтобы ты всё сделал, и мы отсюда убрались, — продолжал ворчать дядя.

Он так потешно выглядел, когда хмурился и ерошил волосы, что я чуть не прыснула от смеха. Сдержалась, потому что он на самом деле просто переживает за меня, любит не меньше, чем родных детей.

— Да ладно тебе, — я погладила дядю Ортоса по руке, пытаясь успокоить. — Вспомни вас с тётей Наташей и не суди слишком сурово.

Он перестал ерошить волосы и тяжело вздохнул.

— Потому и держу вас в строгости, ибо прекрасно помню, как нас с Наташей тянуло друг к другу. Дотерпите уж до свадьбы, недолго осталось.

Я тоже вздохнула. Терпением я никогда особым не отличалась, разве что при общении с дикими животными, особенно теми, с которыми я ещё не успела подружиться.

Илладар возился довольно долго. За это время Зика и Барс успели вздремнуть, цветочек тоже прикорнул между ними, ибо замёрз. Мы с дядей Ортосом укрыли их вторым одеялом, которое нашлось в его заплечной сумке. Илладар же смог извлечь несколько образцов, аккуратно сложил их в плотные мешочки, а потом мы активировали заготовленный Беренгарией портал.

Наконец-то, а то я успела зазябнуть на этом промозглом ветру!

Встретил нас… король Судры. Нет, его появление было вполне логичным, ведь именно в его дворец мы и прибыли. С другой стороны, всё время, которые мы здесь провели, он отсутствовал — был с семьёй в Коринии с дружественным визитом. И, тем не менее, несмотря на важность визита, посчитал нужным вернуться обратно, оставив в соседнем государстве жену и детей.

Надеюсь, он прибыл не потому, что не доверял Хранителям или армарийцам, ведь и с теми, и с другими у них более чем тёплые отношения. Особенно с Зигвальдом и Крайлахом.

Четверть века назад братья-короли, распутывая клубок заговора вокруг Беренгарии, походя свергли старого короля Судры, посадив на трон Мирда Неусекновенного. Он был местным пророком, бастардом одного из герцогов и много работал в подполье, которое пыталось вернуть старого Бога и свергнуть жестокого узурпатора. Благодаря объединённым усилиям у них всё получилось, в том числе и осчастливить принцессу-хромоножку, которую ни во что не ставили при жизни старого короля. А ведь он ей приходился родным отцом!

Сиринда оказалось человеком чистой, прекрасной души, из неё вышла отличная королева. Подумаешь, одна нога чуть длиннее другой и почему-то не лечится магией. Не это главное! Не за то полюбил её Мирд, а потом и весь народ Судры, когда узнал, какова она на самом деле. До этого большую часть времени принцесса проводила взаперти, а то и вовсе, вдалеке от двора.

— Ортос, Илладар, прекрасная дева, — приветствовал он нас, когда мы встретились с ним за обедом.

— Это Тиньята, невеста Илладара, — тут же проинформировал его дядя. — Как твоё здоровье, как семья?

— Голова на месте, — отшутился Мирд.

Хм, насколько я помню из рассказов, Неусекновенным он стал после того, как ему отрубили голову, но Прентум — тот самый старый Бог, которого они освободили из заточения, свершил чудо и исцелил его. Да, событие, которое никогда не забудешь.

Я пригляделась к шее Мирда, пытаясь найти хотя бы след от меча. Ничего. Ой, кажется, моё повышенное внимание заметили, и даже по-доброму усмехнулись. Как неудобно! Всё, веду себя прилично, а ещё лучше пойду, позабочусь о своих питомцах, столь радикально сменивших облик.

Мы их спящими пронесли через портал и оставили отдыхать в моей спальне.

Только я собралась извиниться и встать, как в дверях обеденной залы появились эти охламоны. Шли они, держась за руки и слегка покачиваясь. Впереди Зика с Барсом, оба одетые в какие-то непонятные вещи. Где они их взяли? То останется тайной, по крайней мере, на ближайшее время. Сзади них телепался изрядно подросший Жорик, только Шустрика не хватало. Я тут же подскочила, принялась объяснять, кто есть кто, кратко поведала историю Зики, кота же просто представила, как магическое животное, видоизменённое из-за воздействия таинственного дария. Историю попадания с Земли скромно опустила, всё же это не та информация, которую стоит сходу сообщать всем и каждому, пусть то и король Судры.

Илладар и Ортос тоже промолчали, тем самым поддержав моё решение.

— Неужели древние змеи возвращают свою Силу?! — воскликнул он.

— Почти, надо бы в Храм Прентума наведаться, чтобы закрепить результат, — кокетливо ответила змея.

Точнее, уже девушка. Она по совету Илладара не меняла пока ипостась, дабы закрепить результат. Правда, было видно, что это нелегко ей даётся.

— Так в чём же дело стало? Как только закончим с едой, можно будет пойти! — воскликнул король.

Спорить с ним никто не стал. Да и зачем, когда это действительно необходимо. Зика в принципе собиралась наведаться к своему Богу, просто руки не дошли. И самое удивительное, что в этом образном выражении ничего не надо менять под физиологию змеи — руки у неё теперь тоже имелись.

Остаток обеда прошёл в обсуждении обстановки, объяснениях, что вообще происходит и кратком рассказе, кто такой Жорик, потому что его тоже заметили, пусть и не сразу. Кажется, Мирд удивлялся ему чуть ли не сильнее, чем очеловечившимся змее и коту. На фоне моего зверинца известия о Тёмной Материи несколько померкли, хотя тут стоит отметить, что король и до нас знал, что к чему от Таффорда, но лишь в общих чертах.

После того, как мы насытились и обсудили главные новости, двинулись в сторону Храма Прентума. Сами, правда, заходить не стали, потом, ибо сейчас главное — стабилизироваться Зике, а вместе с ней и Барсу. Интересно, как отреагирует местный бог на иномирного гостя?

Сладкая парочка задержалась в Храме надолго. Мы успели прогуляться по чудесному саду, расположенному как раз между храмом и дворцом, вышли на берег Великого моря, порадовались тёплому дню и вновь вернулись обратно в сад. Жорка, кстати, был с нами, не пошёл с друзьями, хотя мог бы. В конце концов, он ведь там тоже успел что-то всосать.

Не захотел. Да мы и не настаивали. Всё же он не перворожденный, а магически выведенный хищный цветок. И вообще пока не понятно, как именно на него подействовало это самое вещество, кроме того, что он подрос. Займусь этим чуть позже — возьму сок на анализ, осмотрю его магическим зрением.

— Слушай, а если это вещество потребить внутрь не животному, а магу? — осенило меня.

Я повернулась к Илладару, поймала смеющийся и в то же время довольный взгляд.

— Вот потому, дорогая моя, эти исследования будут тайными и под строгим контролем, — ласково проговорил он, притягивая меня к себе, но не слишком близко, ибо дядя Ортос бдел. — Потому что не ты одна можешь задаться этим вопросом. И пока не будет досконально изучено влияние и его последствия, обнародовать эту информацию категорически опасно.

— Получается, надо как-то спрятать моих питомцев, чтобы никто не увидел их изменений, а с короля Судры взять клятву?

Я торопливо оглянулась, не ходит ли кто поблизости. Облегчённо выдохнула, когда никого не обнаружила. Мирд покинул нас около получаса назад — его личный слуга позвал его по какому-то срочному делу.

— С меня тоже, — откликнулся дядя Ортос, на удивление спокойно реагируя на наши обнимашки. Довольно целомудренные, но всё же. — Я, конечно, не болтун, но мало ли, в какую ситуацию доведётся попасть.

Да, бывший дознаватель всегда начеку. Потому что действительно бывшим его сделает только могила. Надеюсь, ещё очень и очень нескоро!

— Обязательно, — совершенно серьёзно кивнул Илладар. — Надеюсь, Зика с Барсом выйдут из Храма до того, как все вернутся. Надо успеть поговорить с ними, а потом закрыть в одной из комнат.

— Думаю, кота даже уговаривать не придётся, он ведь тот ещё бояка, — улыбнулась я.

— Я не бояка, я острожный, — поправил меня… нет, не кот, а маленький парень с экзотичной полосатой шевелюрой.

Судя по уже не столь шерстистым ногам и рукам, часть которых выглядывала из-под одежды, он начал линять. Надеюсь, только в этой ипостаси, а то вряд ли он захочет ходить лысым, будучи животным.

— О, вы уже закончили? — обрадовалась я. — Ну что, смогли пообщаться с Прентумом?

— Да, но это разговор не для открытого места, — подозрительно огляделась Зика.

Спорить не стали, ибо она была как никогда права.

— Рассказывайте, как оно вообще было? — накинулась я на них с вопросами, едва мы достигли нужной комнаты.

То, с какой скоростью мы двигались, говорило о степени нашего любопытства, а она была очень высокой, эта самая степень.

— Потрясающе, — довольно улыбнулась Зика.

— Необычно, — пожал плечами Барс.

— Как он к тебе отнёсся? Принял? — это уже Илладар.

— Куда он денется? — хмыкнула моя змейка. — Это же мой друг! А я — первая из изначальных магических змей, которая смогла вернуть себе Силу. Причём жила не на Судре, а на Нулоне, вдали от своего создателя. Уникум!

Да, с этим трудно было поспорить, как и о том, что от скромности Зика не умрёт. Прентум, видимо, тоже не стал заниматься этим бесполезным делом, в смысле спорить с Зикой. Он благословил обоих, добавил им сил, чтобы стабилизировать ипостаси, причём, несмотря на то, что кот пришёл из другого мира, у него получилось. А всё потому, что змея, как выяснилась, пару раз делилась с ним своими слезами.

Можно сказать, приняла его в побратимы. Потому что змеиные слёзы эффективны только для тех, кого она искренне если не любит, то хотя бы уважает. Испытывает симпатию. Насильно получить от неё целительскую помощь нет никакой возможности. Как и любую другую, конечно.

— Так, и как нам теперь вас называть? И показывать ли народу?

— Думаю, сейчас не время, — задумчиво проговорила Зика. — Мы потом объявим в узком кругу архимагов, что обрели человеческую ипостась, но с дарием связывать это не будем. О нём вообще лучше особо не распространяться. А называть нас можно по-простому — уникумы.

— Скажем всем, что это всё из-за Прентума, и хватит им, — поддакнул кот. — Насчёт уникумов я согласен, ни прибавить, ни отнять. Кстати, а у вас есть, чего пожевать?

М-да, от скромности они оба не умрут. А ещё, кто о чём, а кот о еде. И не только кот! Зика тоже поддержала тему, Жорка радостно подпрыгнул, а Шустрик выскочил из-под одеяла.

— Жрать хочу!

Да, похоже у поясохвоста обретение речи не особо повлияло на мозговую деятельность. Нет, для ящерицы он очень смышлёный, но не более. Тут и удивляться нечему, он ведь не изначально магический, в него, как и во многих ему подобных, срикошетило остаточными эманациями от чьей-то волшбы.

— Да вас проще убить, чем прокормить, — притворно вздохнула я.

— Ничего, зато тебе жить не скучно, — подмигнула Зика и обернулась змеёй. — Барс, теперь можно оборачиваться, Прентум же нас стабилизировал.

— Отлично! — радостно проговорил уже кот.

Я только усмехнулась и повела свой выводок в сторону столовой. Не знаю, есть ли сейчас там еда, но мало ли. Не кухню же искать всем кагалом?

Глава 27. Так что же Смотрители?

Первое, что мы сделали, когда наша банда уникумов насытилась, взяли с Мирда клятву о неразглашении их тайны. Король без лишних вопросов согласился, ибо понимал важность сохранения этой информации. И дело не в том, что он собирался рассказывать о наших питомцах направо и налево, а в гарантии, что он точно никогда не сможет никому нас сдать.

Мало ли, выпьет чего, развязывающего язык, или магией на него кто-нибудь захочет воздействовать да узнает наш секрет. Случайно ли или намеренно — кто знает? Всякое может случиться. Да, он — монарх, у него отличная защита, но как показывает опыт, лучше перебдеть, чем недобдеть.

К вечеру вернулась основная часть нашей группы. Новости они принесли разные.

— Обработали сегодня три печати, — устало выдохнула Уна, присаживаясь на диван. — Две только немного укрепили, а вот третью пришлось менять — почти полностью слетела.

То, что сегодняшний поход дался им пусть менее трудно, чем вчерашний, но тоже очень непросто, было видно по состоянию архимагов и землянок. Хранители тоже устали, даже слегка потускнели. Рукава магов были так же обуглены, как и вчера, но ожоги выглядели вполне прилично. Благодаря мазям и артефактам уже к утру сойдут на нет. Алёна и Надя шагали довольно бодро, видимо, сказалось присутствие рядом любимых супругов, разве что Тётя Наташа чуть больше устала. Но стоило ей увидеть дядю Ортоса, а потом и вовсе зарыться в его объятья, то и она повеселела.

— Значит, осталась только одна печать из тех, что на карте Таффорда, — обрадовался Илладар.

— Да, но шерстить придётся все горы, вдруг где-нибудь новообразование, — устало вздохнул второй Хранитель. — Но сначала проанализировать труп.

— Чей? — Я судорожно пересмотрела весь состав, с облегчением отметила, что все на месте.

— Одного из Смотрителей, — горько ответил Таффорд. — Мой приятель, мы с ним с детства знакомы. Нашли около того Источника, где пришлось переустанавливать печать. Он не смог справиться сам, почувствовал, что Тёмная Материя завладевает им и перерезал себе горло.

Я вздрогнула. Посмотрела на Илладара, который побледнел так, что стал чем-то похож на Хранителя. Только без сияния. Как хорошо, что он — наполовину химера! Потому что… потому что, кажется, я в него влюбилась. Не просто потому, что он — моя истинная пара, красавчик и вообще принц, а потому что замечательный!

И целуется отменно. Тоже плюсик в его пользу, что уж.

Мирд, что характерно, очень расстроился. Он вообще отличный король. Беспокоится о своих подданных искренне, от всей души. Потому что сам из народа, и в то же время в нём есть высокородная кровь, ведь он бастард одного из герцогов. До того, как уйти в подполье он успел получить хорошее образование. Умение разбираться в законах и управлении, а также понимание, что такое внешняя политика и с чем её едят, делают его достойным звания короля.

Короля, который знает жизнь своего народа изнутри.

— Странно. — Задумчиво потеребил бороду Торн. — Обычно мы не ходим проверять печати в одиночку. Нас всегда минимум трое.

— Тут тоже было трое, — ответил ему Таффорд. — Меньше чем по двое, и то в крайних случаях, они не ходили. Поэтому, помимо всего прочего, нужно выяснить, куда девались остальные.

М-да, тут даже и не знаешь, что хуже: перерезанное горло или то, что со Смотрителями могла сделать Тёмная Материя.

За ужин сели без особой радости. Нет, рыдать никто не рыдал, молчания тоже не было, но чувствовалось напряжение. И усталость. Мне кусок в горло не лез, если честно, хотя я и не была сильно голода. Мы ведь вернулись куда раньше, да и поели с тех пор не один раз — уж больно наши оглоеды аппетитно жевали. И если у них была на то необходимость — они пережили серьёзные изменения в организмах, то мы просто ели с ними за компанию.

К концу ужина, когда сытная еда и горячее питьё всех расслабили, началось обсуждение стратегии.

— По-хорошему, не ногами там ходить надо, — проговорила Уна.

— Но магию использовать не желательно, можно ненароком зацепить Тёмную Материю, — тут же возразил Таффорд.

— Совершенно верно, — кивнула ему Хранительница.

И многозначительно посмотрела на змею.

— Я включус-сь, но долго летать не могу, — отозвалась Зика. — С-сюда бы Наташ-шин параш-шют.

Хм, она же вроде перестала у меня шипеть? Видимо, поддерживает образ.

— А прыгать откуда? — резонно возразил Ортос. — Да и приземляться в горах — дело опасное. Мало ли куда занесёт.

Завязался спор. Вспомнилось, что дельтаплан тоже имеется, и он куда более удобен в управлении. Его когда-то с Земли принесли, после того, как парашют освоили.

Много чего тогда обсудили, даже кота, который поспешил смыться в комнату, пока не вскрылось, что он уже не совсем и кот. Уна, кстати, похоже, заметила, что с моими питомцами что-то не так, но при всех разговор заводить не стала. Лишь многозначительно на меня посмотрела, а после выдала:

— Потом всё обязательно расскажешь.

Мне не оставалось ничего, кроме как согласно кивнуть.

Разговор с Уной состоялся практически ночью. С ней же пришла и тётя Наташа, ибо от неё скрывать такие важные новости было бы попросту предательством. Что характерно, клятву принесли обе, хотя насчёт Уны можно было не переживать. Кто сможет на Марэлле допросить Хранителя? Да никто! Нет таких сил. Разве что другие Хранители, но их-то как раз введут в курс дела, ибо новость слишком важна для этого мира.

— Надо же, не ожидала, что и тебя, Барс, увижу в человеческом облике, — покачала головой Уна. — Ты с каждым днём удивляешь меня всё больше и больше. Учитывая, что магичишь ты без использования Материи…

Барс судорожно сглотнул. Он и не знал, что не только Зика обратила внимание на его тип магии.

— Кстати, Барс, а то, что ты употребил в горах на Земле, было похоже на сегодняшнее вещество? — перевела я тему чуть в иное русло, пока он не сгенерировал портал в неизвестность из страха перед экспериментами. — Ну, или как это правильно назвать?

— Да, привкус был похож, характерный такой, солоноватый, — кивнул мне кот.

Точнее волосатый парнишка. Хм, кажется, он немного подрос? Неудивительно, учитывая, сколько раз он сегодня ел. И в каком количестве.

— Надо же, как всё-таки удивительны переплетения Судьбы, — задумчиво проговорила Уна. — Вы не просто пара предназначенных друг другу людей, ваши питомцы тоже вплетены в это уравнение. Чувствую, я не так уж и устала, чтобы уходить на покой, пусть и готовлю себе замену. Вас точно нельзя ни на кого оставлять, иначе начудите такого, что Марэлл содрогнется.

— Я смущённо хихикнула, Зика ухмыльнулась, Илладар же радостно улыбнулся.

— Твои слова для нас — большая честь. — Он встал, склонил голову, прижав при этом к груди правую руку.

У меня же слёзы на глаза выступили.

С одной стороны, я понимала, что Хранители устают от своего бремени. Тем более что несут они его о-очень долго. Рано или поздно они устают настолько, что передают свои тайные знания достойному ученику и уходят на покой. Доживают несколько лет в уединённом месте, а после улетают за Грань.

С другой стороны, если Уна от наших проказ настолько взбодрилась, что подумывает задержаться… Да это просто здорово!

Спать мы ложились (с трудом выпроводив Илладара с котом из спальни) уже не такие подавленные. На том, чтобы убрать кота из нашего женского общества, настоял мой жених. Потому что он теперь не просто животное, а вполне себе человек мужеского полу. Посему нечего ему делать в женской спальне после полуночи.

А потом всё завертелось ещё быстрее, чем было до того.

Второй Хранитель, проанализировав тело найденного Смотрителя, выдал и дату смерти, и некоторые нюансы вроде того, что рядом с ним некоторое время лежал его помощник. То есть, его тоже уже нет в живых, но куда девалось тело — непонятно. Насчёт третьего Смотрителя ничего не было ясно. Как и не было ясно, почему поисковый артефакт, с помощью которого их пытались найти, не выдавал ничего конкретного. Даже факт их смерти.

Видимо, воздействие Тёмной Материи так сказалось.

После этого все занялись осмотром гор, задействовав дельтаплан армарийцев, Зику, ну и пешие группы никто не отменял. Поскольку пришлось разделиться, предварительно проверив последнюю печать, то условились, что пока занимаются только поиском. Без полного состава команды к аномалиям ни в коем случае никто не подходит.

Разумно, да и никто не спорил. Все прекрасно понимали, к чему может привести неоправданный риск.

Нас с Илладаром в эти походы не брали, ибо ему ещё восстанавливаться и восстанавливаться, а я не обладаю достаточной подготовкой и нужной для этого дела квалификацией. Зато мы много работали с дарием. Уходили через Цимму в Армарию, где у Илладара была оборудована прекрасная лаборатория, вечером возвращались.

Радовались успехам, горевали о Смотрителях, потому что второго нашли в нескольких километрах от первого, видимо, его утащил какой-то зверь. Третьего нашли полуживым в одной из пещер. Его учуял кот, который летал вместе с Зикой. Точнее на ней. То ещё зрелище, если честно.

Каким-то невероятным образом третий Смотритель смог одолеть Тёмную Материю! Выгнать её из себя, когда она начала завладевать им, но для этого потратил слишком много сил и сейчас попросту не мог даже на ноги встать. Подняли! И донесли куда надо! И приложили все усилия, чтобы он выздоровел.

Видя, с каким упорством его лечат все подряд, мне показалось, что выжил он скорее вопреки, чем благодаря. Но это моё субъективное мнение, возможно, я не права.

Хвала всем Богам, второго нового Источника не обнаружили. Впрочем, нам и первый принёс немало хлопот, как и те, у которых пришлось менять печати. Все вымотались настолько, что после завершения глобального осмотра сутки напролёт просто спали. А потом, отпраздновав в узком кругу победу, отправились по домам, ибо у каждого осталась масса дел, которые пришлось отложить.

Леннарт Коски вернулся в Заповедник. Я тоже, но совсем ненадолго: забрать вещи, ибо контракт подошёл к концу, попрощаться с Фергюсом и Бромиром, а также Циви, Гавиком и прочими животными. С Гавиком, разумеется, прощалась без сожаления.

Илладар не отходил от меня не на шаг. Не потому, что не доверял, а потому что никому не собирался позволять даже думать в мою сторону что-либо неприличное. Зато сам…

Хотя, ему можно, как-никак будущий муж.

С Леннартом мы простились друзьями, несмотря на то, что по настоянию Уны он понизил мне категорию. Даже извинился за это, но я, памятуя, чем этот нюанс обоснован, переживать особо не стала. Понимала, что здесь действительно нужно постепенное движение, а не рывки.

Единственное, о чём я жалела, так это о том, что в плане отношений с Леннартом вышло не очень-то красиво, с другой стороны, против Судьбы не попрёшь. Эта дама любит, чтобы везде был порядок.

Глава 28. Свадьба

Я шла в Храм сурового армарийского Бога, и единственное, что меня волновало: насколько сильно его воплощение будет отличаться от обычных морских драконов. Не знаю, почему именно в этом обличии он благословляет своих чад, ведь, говорят, он и в людей воплощаться может. Попробуй, угадай, как там у богов всё устроено.

Хотя, учитывая, что вода — хороший проводник для магии, можно предположить, почему именно в ней происходит брачный ритуал в Армарии. Точнее в бассейне, заполненном особой водой, куда погружаются жених и невеста, дабы их соединил брачными узами сам Размар. По словам тёти Наташи, первое соитие там же происходит, отчего меня охватывают такие мурашки предвкушения, что я аж спотыкаюсь.

Боюсь ли я что Размара, что этого самого соития? Нет. Да и с чего бы? Бог в Армарии пусть и суров, но справедлив, а Илладару я и вовсе доверяю как самой себе. Мы слишком много пережили, чтобы сомневаться друг в друге.

Единственное, что меня немного огорчает, так это то, что на свадебном обряде присутствует минимум народа. За нами идёт только моя мама и Зигвальд, и те, по словам Жреца, пробудут только на первой части обряда. Нет, та часть, которая касается соития, действительно должна проходить наедине, но как же поздравления? Объятия и прочее?

— Всё потом, на следующий день, если не позже, — ответил на мой вопрос худощавый мужчина, возраст которого я не рисковала определить.

Вполне могла ошибиться не на один десяток лет.

— Странные у вас всё-таки порядки, — пожала я плечами.

— Не у вас, а у нас, — ухмыльнулся Жрец. — Скоро ты станешь крепко связана с Армарией.

Это беседа происходила несколько дней назад. Как раз перед последним этапом подготовки, когда жених и невеста проводят время наедине. Нет-нет, вовсе не друг с другом, просто наедине. Ужас, особенно для меня, ни разу не остававшейся в одиночестве. Всегда кто-то рядом, если не люди, то звери.

Мне повезло! Зика с Шустриком плевать хотели на местные правила и просочились через щели. Жорик притворился обычным цветком. Учитывая, что нашла я его в королевском саду Армарии, никто ему не поверил, но и выгонять не стал. Кот же банально телепортировался.

Хотя нет, телепорт Барса и слово «банально» друг с другом никак не вяжутся.

Они и не дали сдохнуть от скуки. К Илладару тоже похаживали, особенно Зика. У них там происходили научные диспуты, в которых я бы тоже не отказалась поучаствовать.

В общем, вся эта подготовка, когда нужно сидеть в одиночестве, смотреть в своё сердце и осознавать, действительно ли тебе так дорог твой будущий супруг, прошла довольно легко. Правда, целоваться хотелось неимоверно, что уж тут скрывать. Но всё потом, после того, как я на Размара в драконьем обличии посмотрю.

Прыгали в ритуальный бассейн мы с азартным гиканьем. Я даже расхохоталась, когда вода, вместо того, чтобы всколыхнуться, обняла меня. Обволокла, как кисель, даже пощекотала немножко, отчего я и засмеялась. Вода откликнулась, снова пощекотала, а потом принялась закручиваться воронкой, затягивая нас в свои глубины.

И вот тут-то стало не до смеха.

Я попыталась выгрести, но Илладар, продолжал крепко держать меня за руку, а потом и вовсе притянул к себе. Он явно не собирался выбираться на поверхность, но почему? На мой вопросительный взгляд он лишь улыбнулся, а потом… потом вода засияла. Пришлось даже зажмуриться, но вскоре любопытство взяло верх, и я потихоньку приоткрыла веки.

Ух, аж дух захватило от увиденного! Пред моими глазами встал не просто морской дракон, а самый настоящий драконише! Огромный, со светящимися глазами, усищи свои распустил, словно это корабельные канаты. Толстые, длинные и мерцают.

Интересно, а зубы у него тоже светятся?

Вода взбурлила, пошла пузырями, застилая обзор. Я даже не сразу поняла, почему, а оказалось, что это Размар услышал мои мысли и фыркнул.

— Ещё одна строптивица в наши сети? — раздался его густой, низкий голос.

Настолько сильный, что моё тело завибрировало от его мощи.

— Причём не одна, а с волшебной змеёй Прентума и котом с Земли, — горделиво добавил Илладар.

Словно только ради них и позвал меня замуж.

— Эй, ты забыл о цветочке и ящерице! — возмутилась я.

Обижаться насчёт собственного дурацкого предположения даже не собиралась, потому что знала, что это не так. Просто прозвучало забавно.

— Точно, это тоже отличные ребята, — кивнул мой почти муж.

Кстати, а как мы так под водой разговариваем? Пригляделась к Илладару, который как раз принялся пояснять, что за цветок, и поняла, что всё происходит мысленно. О том, почему мы до сих пор не захлебнулись, даже задумываться не хотелось.

— Вы проверялись на артефакте Беренгарии? — раздался вкрадчивый вопрос Размара.

Мы переглянулись. Если честно, после всех событий у нас даже мысли такой не возникло. Хотя было дело, нам предлагали. Но зачем? Нет ни единого, даже самого крохотного сомнения, посему ни к чему тратить Материю на то, что нам и без того известно.

— Хм, мне нравится ваш настрой, — одобрил наши мысли демиург. — А ещё мне нравится, что ты меня не боишься.

Это уже лично мне.

А потом он взял и открыл пасть, показывая мне свои сверкающе зубы. Белые, но не светящиеся. А я и рада — заглянула, что там дальше: форма языка, строение челюсти…

От моей прыти он только зубами клацнул.

— Вот так, покажешь девушке зубы, а она уже все внутренности изучила, — хмыкнул он.

— Неправда, я даже глотку полностью рассмотреть не успела! — возмутилась я. — О внутренних органах даже речи не идёт!

— Кажется, я поменял своё мнение насчёт твоего бесстрашия, — хмыкнул Размар. — Уже не уверен, что оно мне сильно нравится. Поэтому хватит разговоров, соединяю вас и улепётываю, пока не расчленили! Проверять на искренность не вижу смысла, всё и так понятно. Держись, Илладар, тебе с ней жить.

— В смысле держись? — ахнула я, а потом… снова ахнула, потому что нас с Илладаром охватило сияние.

Множество нитей соединило наши тела и души, мы чувствовали, как буквально сливаемся на энергетическом уровне, ощущаем друг друга так сильно, как никогда раньше. Эмоции, чувства, мысли…

Ох, никогда бы не подумала, что такое может быть! Нет, я и до этого его чувствовала после того, как наладила связь, когда он был зверем (с людьми у меня такие фокусы не получаются), но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что я ощущаю сейчас.

Так остро, так пронзительно…

А ещё я не догадывалась, насколько умопомрачителен тот самый процесс, после которого девушка становится женщиной. Никогда бы не подумала, что могу так сильно чувствовать!

Его руки на моей коже, горячие губы, которые, кажется, вознамерились попробовать каждый кусочек моего тела. Его дерзкий язык, сводящий меня с ума. Его мужское достоинство, которое, оказывается, может делать так приятно. Оно явно создано для моего ублажения! Ни для чего больше.

— Люблю тебя! — вскрикнула я, распадаясь на тысячи маленьких Тиньят.

— Люблю тебя! — прохрипел он, сжимая меня в объятьях.

Показывая мне, что не рассыпалась я, целая. И принадлежу теперь ему до самой последней косточки. А он — мне.

После такого очень трудно собраться, начать мыслить хотя бы в сторону того, чтобы выбраться из бассейна и как-то добрести до спальни. Приходится делать над собой усилие, но Илладар справляется, в отличие от меня. Я кое-как вылезаю из воды, меня закутывают в плащ, берут на руки и несут в сторону замка. Я же растекаюсь сладкой карамелью, не думаю ни о чём, кроме того, что совсем скоро лягу на кровать со своим любимым мужчиной, и как… храпану!

А потом, восстановив силы, снова почувствую, как он любит меня, как обладает мной самым интимным, самым приятным образом.

Праздничный пир состоялся через три дня. Причём все наши питомцы поначалу немного дулись, ведь мы, негодяи, совсем про них забыли, не вылезали из постели столько времени. Впрочем, вскорости они сменили гнев на милость, особенно когда им выделили почётные места за столом. Появились они, кстати, в человеческом облике, изрядно удивив всех присутствующих.

— Это что же, теперь ты не змея? — воскликнула моя старшая сестра Вильса.

Она вместе с мамой, а также своей семьёй прибыла в Армарию, чтобы выдать непутёвую меня замуж. Не обошлось без ворчания на тему скоропостижных браков, но это так, ровно до момента, когда она увидела жениха и того, как он на меня смотрит.

После этого вопросы отпали сами собой.

Пир был долгим и весёлым, до танцев тоже дело дошло. И, хвала землянкам, это были не ритуальные пляски воинов перед мордобоем, а вполне себе нормальное развлечение. Когда-то, четверть века назад, они были запрещены, но благодаря обаянию и настойчивости королев часть суровых правил смягчили, а то и вовсе отменили.

Спасибо им!

И как же хорошо, что у меня свекровь — такая замечательная женщина. Она и сына прекрасно воспитала, и мужа буйного укротила, меня даже за любимые штаны ни разу не упрекнули. Да что там, дядя Ортос сам когда-то разрешил мне их носить, потому что юбки у меня дрались по три раза на день.

Ибо шило в одном месте. И у Илладара, как выяснилось, тоже.

Поэтому после свадьбы и медового месяца мы отправляемся на Флипит. Торн пригласил, пообещал поделиться знаниями в области именно флипитской артефакторики. Посмотрим, какие у них технологии, ибо к дарию нужен особый подход, а как выяснилось, клан Торна его добывает и даже как-то использует. Совсем немного, потому что его очень мало, к тому же технология пока не особо отработана. Вещество капризное, работать с ним очень непросто.

А ещё во флипитских горах водятся редкие василиски, с которыми я пока не сталкивалась. Жуть как интересно узнать, что они собой представляют и чем живут. В учебниках о них не так уж много информации.

В общем, нам предстояла очередная авантюра, в которой будут участвовать и наши питомцы. У кота, кстати, со временем волосатость ещё больше понизилась, разве что на голове всё так же густо и полосато. А ещё Жорка, кажется, завёл себе даму сердца. Так и вьётся вокруг одной герани, придётся и её брать с собой, а то вдруг обидится?

Эпилог

Тиньята и Илладар пять лет спустя

— Дорогая, тебе не кажется, что в твоём положении не стоит так сильно напрягаться? — взволнованно воскликнул Илладар, глядя, как я намыливаюсь на морскую прогулку.

Не далее, как вчера к нам в Армарию прибыла Эллара, которую я некогда выходила после нападения ловцов. Радости было — не передать словами! Разумеется, я не могла не воспользоваться случаем и не прокатиться на ней вокруг Армарии. Лето же, вода вполне тёплая, да и когда ещё удастся, учитывая моё положение?

В конце концов, беременность — это не болезнь!

— Милый, даже если я вдруг начну рожать, что маловероятно, ибо до дня икс ещё целых две недели, то меня перебросит к Беренгарии. — Показала на амулет, который, не снимая, носила на шее.

Мне его дала старшая королева.

— На всякий случай, а то я вас, молодёжь, знаю, — добродушно подтрунивала она, когда надевала его на меня. — У обоих шило в одном месте, не уследишь за вами.

Собственно, у её детей тоже не особо усидчивый характер, и она давно с этим смирилась. Более того, научилась упреждать.

— А если ты неловко дёрнешься и навредишь ребёнку? — не отставал от меня Илладар. — А то и вовсе — упадёшь в воду!

— Милый, ты сомневаешься в способностях Эллары? Она будет осторожна! — отбрехалась я, сама же пусть не так ловко, как раньше, но вполне успешно забралась на спину драконицы.

Дело было на берегу, Эллара лежала так, чтобы мне было максимально удобно её оседлать. Светило солнце, солёный бриз освежал моё раскрасневшееся лицо, орали чайки. Илладар решительно шёл в нашу сторону, явно собираясь присоединиться к заплыву. А ведь он не особо любит воду, потому что когда-то химеры держали его в подводной пещере, чтобы армарийцы не смогла его найти.

Хвала небесам, у химер ничего не вышло! Разве что добавить ему парочку фобий, одну из которых он явно собирался преодолеть.

— Что, хотела от меня убежать? — рыкнул он, взбираясь на дракона.

— Убежишь от тебя, как же, — хихикнула я. — Тем более с таким пузом.

Живот у меня, на самом деле, довольно аккуратный. Всю беременность я делала то, что хочу, разве что спать больше стала.

— Никому не отдам, — шепнул он мне на ухо.

Да так горячо, что мурашки по телу поскакали.

— Не вздумай, — кивнула ему, сама же откинулась на широкую грудь, радуясь, что он всё-таки решил составить мне компанию.

Эллара двигалась максимально аккуратно. Ни тебе прыжков, ни кульбитов, ни ныряний. Всё спокойно и чинно. Скучно? Есть немного, но можно и потерпеть ради малыша, любящего потянуться до хруста в моих рёбрах. Обожающего перед сном подрыгать руками и ногами, да так, что живот в разные стороны болтается.

Какой тут сон?

Единственное, что успокаивает нашего непоседу — это руки Илладара. Когда он гладит живот или просто кладёт их на него, ребёнок постепенно утихомиривается. Так и живём.

— Вот я так и знал! — провозгласил Илладар спустя восемь часов, держа на руках нашу новорожденную дочь. — Может, в следующий раз хоть меня послушаешь.

Нет, он не ругался. Изумление, счастье, страх, невероятная любовь — вот что его переполняло в этот миг. И меня тоже, разве что страха особого не было, ведь я уже родила. Чего мне бояться? А вот он хлебнул сегодня, да.

Сначала всё шло просто замечательно, пока я не почувствовала, что вода, омывшая в какой-то момент мои ноги, вовсе не морская. Более тёплая, к тому же течёт из меня, а не наоборот. Не успела я испугаться, как активировался амулет Беренгарии, и меня перенесло на заранее подготовленную кровать. Туда же прибежала сначала старшая королева, которой пришёл магический сигнал, а потом и остальные подоспели: Алёна, Надя, Наташа, Зика, Жорка и прочие, и прочие. Кота, правда, не пустили, ибо нечего делать мужчинам в комнате, где рожает не его жена.

Говорят, роды прошли достаточно быстро, хотя мне казалось, что время тянулось, как сопля. Сравнение ещё то, но, Боже мой, как же хотелось уже просто отдохнуть! Услышать первый крик своего ребёнка, подержать его на руках, приложить к груди.

Знаете, так странно: тужишься — тужишься, а всё как-то не вытуживается. Кажется, вот сейчас, осталось самую малость, и я услышу первый вопль нового человека, а его всё нет да нет.

Услышала! Причём такой пронзительный, такой возмущённый, чует моё сердце, не раз у меня от него уши заложит. Ну да это всё потом! Сейчас мой любимый муж стоит рядом с нами, любуется, как наша малышка лежит у меня на груди, улыбается так, что звёзды сияют в его глазах. И я вижу наше отражение среди этих звёзд, и огромное счастье накрывает меня мощной волной.

Зика и Барс ещё три года спустя

Девушка с зелёной кожей и парень с полосатой шевелюрой стояли в Храме Прентума и изрядно нервничали. Прибыли они сюда тайно, чтобы раньше времени никого не шокировать. Как-то так вышло, что их дружба со временем переросла в нечто большее. Настолько большее, что они сами не знали, что с этим делать.

Зика оказалась беременной.

Нет, предпосылки к тому были, всё же они давно выросли: Зика окрепла, подросла, кот тоже догнал и даже перегнал её в росте. А ещё начал кое-что чувствовать, чего о-очень давно не ощущал. Вот как заговорил ещё там, на Земле, так и не ощущал. До некоторого времени.

Зика тоже кое-что почувствовала, а поскольку она не привыкла отказывать себе в удовольствиях, то и тут не стала. Как выяснилось, всё в жизни имеет последствия…

— Я так и знал, что этим всё закончится, — усмехнулся Прентум, вселяясь в статую самого себя.

Она стояла посреди центрального Храма Судры: огромная, величественная, ослепительная.

В отличие от своего давнего друга Размара, покровитель Судры облик дракона не принимал, да и человеческий не очень-то жаловал. Его устраивала форма вихря, которым он носился по своим землям, присматривая за всем и вся. В том числе и за Тёмной Материей, с которой, на самом деле, можно поступать и по-другому. Не запечатывать наглухо, а найти тех, кто способен её одолеть, не дать над собой власть. Преобразовать в нейтральную…

Собственно, этим и занимаются Хранители, когда получают кристаллы от Смотрителей. Аккуратно они вливают Тёмную Материю в свои Источники, ровно в том количестве, чтобы та растворилась, подпитала, добавила жару, так сказать. Но этого мало, работа должна вестись по-иному.

Да, для того, чтобы совладать с Тёмной Материей, нужно иметь недюжинную силу и особые свойства. Таких единицы. Раньше эту функцию выполняли змеедевы, но сейчас лишь одна Зика смогла достичь прежних высот своего вида, остальные сильно отстают. А ведь Прентум периодически вливает в них Силу. И с каждым годом всё пристальнее смотрит в сторону Тиньяты.

— Но разве змеи и коты могут иметь общее потомство? — изумилась Зика.

— Ты — непростая змея, и прекрасно это знаешь. А он — непростой кот, — ехидно усмехнулся демиург. — К тому же я его благословил, принял под своё покровительство.

— И что нам теперь делать? — развела она руками.

— Вообще-то я тебе давно предложение сделал, — подал голос Барс.

— Не уверена, что так можно, — поёжилась она.

— А ты сама что думаешь по этому поводу? — вопросил Прентум, всё больше и больше веселея от ситуации.

На самом деле, то, что случилось, просто замечательно! Зика сошлась не с простым человеком, а магическим существом. Уникальным, как и она сама. У них будет сильное потомство, это уже сейчас видно по ауре зародыша.

— Люблю я его, — выдохнула змеедева. — Просто…

— А всё остальное действительно просто, — прервал её демиург. — Благословляю вас, дети мои. Идите с миром! Плодитесь и размножайтесь!

С тем и отбыл. Да не абы куда, а к Размару, чтобы согласовать с ним один немаловажный вопрос. Насчёт Тиньяты. У неё же не просто своя клиника, но и небольшой зверинец магических животных. Так почему бы ей не подкинуть несколько яиц, вдруг из них тоже вырастет сильное потомство. В конце концов, у девчонки талант. И Сила.

Бог улетел, и не видел, как радостно обнимает Барс свою возлюбленную, как та рыдает у него на плече, не веря своему счастью. А всё из-за беременности! Раньше она даже бы не подумала смущаться, тем более бояться, пусть то и демиург — характер не тот. Но всё изменилось, когда она поняла, что внутри неё теперь растёт новая жизнь. Это перевернуло её жизнь с ног на голову. Она даже и предположить не могла, что они с Барсом могут быть не просто друзьями и любовниками, но и самой настоящей семьёй.

Демиурги Марэлла. Неполный состав.

Размар с Фрейлией отдыхали после праведных трудов. Сегодня они отправили детей в соседний мир к бабушке. Мать Размара, которая некогда создала морских драконов, а потом перепоручила их ему, забрала ребятню на некоторое время. Много веков назад она ушла с Марэлла, чтобы строить новый мир, и долгое время не давала о себе вестей. Но не так давно вернулась, чтобы повидать внуков, навестить своих подопечных.

Ненадолго, ибо тот мир требовал куда больше внимания, чем этот. К тому же здесь остался сын, на которого можно положиться.

Дети прикипели к ней, да и сама Данария не могла на них налюбоваться. Брала к себе, баловала, учила уму-разуму. Заодно давала хоть немного времени побыть Размару и Фрейлии наедине.

По закону вселенской подлости именно в это время к ним и пожаловал Прентум.

— Друг, у меня для тебя прекрасные новости! — воскликнул демиург Судры, влетая холодным вихрем в гостиную небесных чертогов друзей.

Размар страдальчески выдохнул, убирая свои руки из декольте своей любимой жены. Халатик поправил, прядку за ушко заправил, а ещё проклял тот день, когда дал Прентуму свободный доступ в чертоги.

Собственно, раньше тот стучался, а то и вовсе извещал о своём визите заранее. Какая же муха сегодня его укусила?

Прентум был настолько взволнован, что не заметил своей бестактности. Он воодушевлённо принялся вещать о змеедевах, о том, насколько важно их возродить, пока Тёмная Материя не вышла из-под контроля, закончив всё просьбой подбросить в Армарию несколько яиц.

— А не будет ли им там холодно? — Нахмурила бровки Фрейлия. — Они же теплокровные существа.

— Зика живёт, более того, размножается! — торжественно провозгласил Прентум. — И не абы с кем, а с котом!

Разумеется, о коте все были более чем в курсе. Потому что когда он впервые пробил межмировое пространство, демиурги пристально следили за его мытарствами. Как и следили за тем, как справляются маги с Тёмной Материей. Был даже момент, когда Прентум направил Зику к дарию, ибо знал, что в том состоянии, в котором она пребывала на момент поисков, она не справится с угрозой.

Как он и ожидал, дарий помог достичь змее следующей ступеньки самосовершенствования. Обретению изначальной силы своего вида. Конечно, преобразование кота стало для всех сюрпризом, но ничуть не неприятным.

— И всё же для малышей тёплый климат куда лучше, — возразила Прентуму Фрейлия. — Милый, может, выделишь мне кусочек земли у себя? Королевский сад, например. Я бы создала там особую атмосферу, чтобы змеёныши чувствовали себя максимально комфортно.

Она просительно сложила руки, прекрасно зная, что любимый супруг вряд ли откажет ей в такой малости. Да, будет аномалия, да придётся слегка поменять структуру, но разве это большая проблема? Тем более что Фрейлия и так давно вхожа в земли Армарии, в конце концов, именно её подданная стала одной из королев этой суровой земли.

— Только сильно не увлекайся, дорогая, — усмехнулся Размар.

Он прекрасно знал свою жену. Любил её и не собирался отказывать ей в столь логичной просьбе. В конце концов, змеедев действительно надо восстанавливать, да и флипитцами заняться. Ведь на самом деле часть их — потомки этих самых змеедев, смешанных с местными. Когда-то именно они были Хранителями Источников Тёмной Материи во флипитских горах. Со временем, без вливания свежей крови, их гены ослабли, остались лишь человеческие либо змеиные потомки. Последние — те самые василиски, у которых только и осталось, что стойкость к Тёмной Материи и капля разума. Небольшая. Из человеческих потомков — клан того самого Торна (не зря ему так Зика нравилась, что аж кольцо подарил!), который и по сей день смотрел за печатями.

И это было отличное начало нового витка развития Марэлла!

Жорик

«А что же цветочек? — спросите вы. — Который за геранью ухаживал».

Бросил он её. Мужик, что с него возьмёшь. Да и не дотягивала она до его уровня, что уж тут говорить.

Дар речи он не обрёл даже после того, как ещё пару раз приобщился к дарию, но подрос. Окреп, возмужал, а потом взял и… отпочковался. Собственно, что ещё ему оставалось делать в ситуации, когда он — единственный в своём роде? Был до недавнего времени.

Конец

Октябрь 2021 г.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/xozyaika-izumrudnoi-zmei-b358884

Примечания

1

Воксель — элемент объёмного изображения, аналог двумерных пикселей для трёхмерного пространства. Воксельные модели часто используются для визуализации и анализа медицинской и научной информации. Профессор Сергей Савельев действительно страстно мечтает о подобном томографе, дабы начать подробно изучать мозги не только после смерти их носителей, но и при жизни.

2

Песня, точнее частушка Шарикова из кинофильма «Собачье сердце».

3

Освобождение Прентума описано в конце романа «Фальшивая принцесса».

4

По миру Марэлл написано уже шесть книг, это седьмая. Часть из них о попаданках из России. Все романы с самостоятельными сюжетами, могут читаться отдельно. Как и эта история.

5

О детстве Тиньяты и перипетиях Наташи можно прочесть в романе «Трактир «Пьяное сердце».

6

Роман о детстве Илладара так и называется — «Когда папа варвар».

Content

Анна Соломахина (Fjolia)
ХОЗЯЙКА ИЗУМРУДНОЙ ЗМЕИ

Глава 1. Тиньята и её питомцы

Глава 2. Встреча на заре

Глава 3. Барсик

Глава 4. Знакомство

Глава 5. Возвращение блудного начальства

Глава 6. Что же ты такое?

Глава 7. О пользе кота

Глава 8. Беглый лис

Глава 9. Наринэ

Глава 10. Ещё одна попаданка

Глава 11. Пробуждение

Глава 12. А потом пришли дети…

Глава 13. С лёгким паром!

Глава 14. Ночные приключения

Глава 15. Утро нового дня

Глава 16. Ох уж эти мужчины!

Глава 17. На Цимме

Глава 18. Илладар

Глава 19. Девичьи метания

Глава 20. Горы Судры

Глава 21. Тёмная Материя

Глава 22. Кот, у которого портал случается внезапно

Глава 23. Первая победа

Глава 24. Нашествие варваров

Глава 25. Звериная авантюра

Глава 26. Магические существа — это вам не мышь подзаборная!

Глава 27. Так что же Смотрители?

Глава 28. Свадьба

Эпилог

Примечания